Виктор Глебов

Агентство «Экзорцист»

NIGREDO

Пролог

Мой отец был владельцем небольшой мануфактуры по покраске тканей. Это приносило нашей семье доход, вполне достаточный, чтобы обеспечивать его научные изыскания. Меня он тоже постепенно посвящал в тонкости алхимии. Волшебство, открывавшееся во время удивительных опытов, завораживало меня. Превращение одного вещества в другое казалось истинной магией. И я часами просиживал над книгами, изучая чертежи, схемы, формулы и образы, которыми учёные зашифровывали химические процессы, касавшиеся трансмутации. У моего отца была мечта, и он великодушно поделился ею со мной. Мне казалось, что однажды мы с ним достигнем всего, что обещали древние трактаты. Но в сентябре тысяча пятьсот двенадцатого года кардинал Джованни Медичи захватил Флоренцию при поддержке папских войск и начал восстанавливать власть своего рода. После смены нескольких правителей спустя пятнадцать лет республиканцы изгнали Медичи из Флоренции, и по стране прокатилась беспощадная волна пуританства. К сожалению, мой отец принадлежал к другой фракции.

Стоя перед импровизированным эшафотом, на котором трое мужчин привязывали его к позорному столбу, я не отводил взгляда от его избитого окровавленного лица, на котором было написано смятение, и ждал, что отец совершит одно из чудес, о которых так часто рассказывал мне. Он всегда казался всемогущим. Я не отвёл бы взгляда, даже если б меня не держали за руки и волосы, заставляя наблюдать за экзекуцией. Мать была рядом. Её тоже принуждали смотреть. Вокруг бушевала толпа, жаждавшая крови. Я был ещё мал и не понимал, почему всё это происходит, но чётко осознавал, что отцу грозит смерть. Меня охватывал страх за него, хотелось вырваться и взбежать на эшафот, чтобы напомнить ему, что он — маг, что может заставить этих обезумевших людей исчезнуть или в ужасе разбежаться. Но у меня не было и шанса освободиться. И я кричал, не понимая, что мой детский голос тонет в гвалте толпы, жаждущей жестокого зрелища.

Когда отца привязали, палачи отступили, и один из них обратился к окружающим с речью. Он говорил о какой-то борьбе, справедливости, возмездии и врагах Флоренции. И люди отвечали ему одобрительными возгласами. А затем палачи накинули отцу на шею петлю и принялись медленно наворачивать верёвку на прикреплённую сзади палку. Импровизированная гаррота сдавливала горло, медленно лишая возможности вдохнуть.

Мои глаза наполнились солью, слёзы размывали происходящее, но я всё равно видел, как умирает отец: его лицо багровело, рот приоткрылся, а магии всё не было! Моё сердце рвалось из груди, словно раненый зверь, который оказался в огненном круге и ищет выхода.

Когда тело отца обмякло, и палачи отступили, а толпа взорвалась восторженным ликованием, мне стало ясно, что чудо не произойдёт, и человек, которого я любил больше жизни, мёртв! Его знания не помогли ему освободиться, разметать врагов и триумфально спуститься с эшафота. Он оказался беспомощен перед озверевшими людьми!

Меня отпустили, и я упал, потому что ноги отказывались держать меня. Рядом рухнула мать. Она была без сознания. Толпа начала расходиться. Не знаю, сколько прошло времени, но мы остались одни, если не считать парочки типов, слонявшихся возле эшафота. Я нашёл в себе силы подняться и, шатаясь, направился к лестнице. Нужно было снять тело отца и доставить домой. Не оставлять же его привязанным к позорному столбу!

В тот миг, заставляя непослушные ноги идти по ступеням эшафота, я поклялся всеми святыми, имена которых знал, что смерть никогда не настигнет меня! Дома были книги, записи отца, и я должен был завершить то, что начал он — во что бы то ни стало!

Мне не удалось добраться до вершины лестницы, хотя в ней было всего шесть ступеней. Сильная рука грубо схватила меня за шиворот и отшвырнула назад. Больно ударившись о булыжники мостовой, я повернул голову и встретился взглядом с одним из молодчиков, топтавшихся возле эшафота.

— Пшёл вон, щенок! — прошипел он, взбегая по ступеням. Его подельник последовал за ним. — Убирайся подобру-поздорову! Это наша добыча! Давай, Марио, обрезай верёвки, пока никого нет. Живей, приятель!

Они принялись снимать отца со столба. Сначала я решил, что они хотят отправить его на погребение, но тот, кого назвали Марио, проговорил:

— Третий за сегодня! Отличные времена настали, да? Столько трупов, что скоро мы сможем накопить достаточно, чтобы убраться подальше.

— Не трогайте его!

Повернув голову, я увидел, как пришедшая в себя мать встаёт на четвереньки, затем на ноги — и бросается к эшафоту. Она вскарабкалась по ступеням под насмешливыми взглядами мужчин, и кинулась к ним, вытянув руки. Один из похитителей тел (я слышал о тех, кто продаёт мертвецов чёрным магам и врачам) резко ударил её кулаком в лицо, и она, как подкошенная, рухнула на доски.

— Отвяжись, дура! — процедил мужчина, переступая через неё. — Тебе же проще: не придётся хоронить. Да и кто возьмётся оказать последние почести врагу республики?

Мать приподнялась, схватив его за одежду. Мужчина дёрнулся, но освободиться не сумел.

— Да отстань! — раздражённо крикнул он.

Его приятель с размаху ударил мать ногой. Тупой носок сапога врезался в рёбра. Она вскрикнула, но пальцы не разжала.

— Чёрт! — тот, кого она держала, вдруг наклонился и ударил её ножом, которым только что резал верёвки.

Из моего рта вырвался отчаянный крик. Я попытался подняться, но голова закружилась, и я упал, разбив колени. Мужчины не обращали на меня внимания.

— Зачем ты это сделал?! — раздражённо спросил Марио.

Мать выпустила его и осела на доски эшафота. Пару раз вздрогнув, она замерла. Я пополз на четвереньках, борясь с тошнотой.

— Да плевать! — ответил убийца, вытирая лезвие о штаны. — Это всего лишь жена врага республики. Никому нет до неё дела. Жаль только, что за баб никто не платит. Давай-ка убираться, пока не появилась стража!

Они спустились с эшафота, таща тело отца, и прошли мимо меня, даже не взглянув. Рыдания рвались из моей груди, но ни один из них не обернулся. Я наблюдал за тем, как они удалялись. Может, мать ещё жива? Надо добраться до неё. Я пополз по ступенькам, а затем — по настилу. Занозы впивались в ладони и колени, но я не чувствовал боли.

Мать лежала на животе. Я потряс её, позвал, но она не шелохнулась. Платье промокло от крови. Больше всего её было возле основания шеи. С трудом перевернув тело, я увидел остановившийся, полный слёз взгляд.

— Мама! — позвал я севшим голосом.

Меня душили рыдания. Казалось, мир сошёл с ума, и я падал в чёрную бездну этого безумия. Что же делать?! Мне не поднять её, не унести отсюда! Надо позвать кого-нибудь на помощь!

Подняв голову, я увидел двух стражников, медленно пересекавших площадь Синьории со стороны Палаццо Веккьо, чей величественный фасад скрывал заходящее солнце. Встав на ноги, я спустился с эшафота, едва удерживая равновесие и, как мог, поспешил им навстречу.

— Помогите! — проговорил я, даваясь слезами. Тело моё вздрагивало, словно его били судороги. — Моя мать… там! — я указал назад. — Её ранили. А моего отца украли. Вон они, видите?!

Стражники взглянули туда, где ещё маячили далёкие фигуры похитителей тел.

— Здесь казнили врага республики, — сказал один из них другому. — Наверное, мертвеца забрали торговцы трупами. Сейчас их много развелось.

— На колдовские снадобья всегда высокий спрос, — кивнул его товарищ. Затем он опустил взгляд на меня. — Значит, ты — сын врага республики? Хм… Знаешь, парень, твоим старикам уже не поможешь. Так что лучше тебе убраться отсюда подальше. И никому не говори, кем были твои родители, понял? Иначе сам можешь отправиться на тот свет. Вот тебе добрый совет, парень.

Стражники двинулись дальше, оставив меня растерянного посреди площади. Я глядел им вслед и не понимал: разве они не должны помочь мне?! Неужели просто уйдут?! Я никак не ожидал наткнуться на стену такого равнодушия. Сделал пару шагов вслед за ними, но тут же остановился: никому в целом мире не было дела ни до меня, ни до моего горя! Вспомнились слова отца, которые он не раз повторял: «Алхимик должен быть один. Только так он достигнет желаемого». Возможно, именно из-за нас с матерью его постигла неудача? Что, если он погиб, потому что нарушил собственное правило?

Сжав кулаки, я принёс ещё одну клятву: оставаться таким же одиноким, как сейчас! Чтобы больше никто не смог отнять у меня то, что мне дорого. Я обращу своё одиночество в силу и смогу то, чего не сумел отец! Какой бы путь мне ни пришлось пройти.

Стражники добрались до эшафота, осмотрели тело моей матери, а затем один из них легко поднял его и взвалил на плечо. Они пошли дальше, а у меня не было сил, чтобы попытаться догнать их. Я смог сделать лишь пару шагов и потерял сознание.

Сколько лежал, не знаю, но, когда открыл глаза, уже стемнело, и бледно-синее небо Флоренции усыпали холодные звёзды. Я смотрел на них и молился, пока не закончились молитвы, которые знал. Затем я понялся. Голова болела, коленки саднили, но мне было наплевать. Я поплёлся домой. Туда, откуда нас выволокли несколько часов назад, выломав дверь.

Слезы мои высохли, а сердце наполнилось холодом. Я шёл, ничего не чувствуя и ни о чём не думая. Моя душа походила на выжженную солнцем пустыню.

Меня встретили холодные стены, погружённые в темноту. Трясущимися руками мне удалось зажечь свечу. Обойдя дом, я понял, что не могу оставаться здесь один. Куда угодно, но только не здесь, где я был счастлив и уже никогда не буду!

Республиканцы вынесли всё, кроме книг и приборов отца. Наука их не интересовала. А для меня эти вещи представляли главную и единственную ценность. Но я не мог унести всё. К своему глубочайшему сожалению. Поэтому, отыскав мешок, я сложил в него труды, которые считал основными, и ушёл, всего дважды оглянувшись. Ушёл в никуда, не представляя, как буду выживать. Смерть витала надо мной, но мысль, что, продолжая изучать алхимию, я сумею открыть Философский камень и победить её, заставляла ноги делать один шаг за другим. Знания сулили избавление от страха, от ожидания неизбежного конца и давали силы моему маленькому телу, дрожавшему от холода и отчаяния.

Покидая разорённый отчий дом, я знать не знал, что однажды и сам окажусь на площади Синьории привязанным к позорному столбу. Но до этого было ещё далеко. Мне пришлось выживать в городе, охваченном насилием. И никому не говорить, кто я такой. Совет стражника запомнился мне очень хорошо.

Долго бродить неприкаянным по улицам Флоренции не пришлось. Одиноких детей быстро подбирали мошенники всех мастей. Уже на третий день своего бродяжничества я, голодный, усталый и до смерти напуганный зрелищами жестоких расправ, происходивших буквально на каждом углу, встретил синьора Бруно. Он заправлял шайкой, основным родом деятельности которой было попрошайничество и воровство. Невысокий и тощий Бруно со своими тремя сообщниками держал в железной узде десятка два мальчишек и девчонок разного возраста. Присоединившись к ним ради еды и крова над головой (мы прятались в старом заброшенном доме на окраине), я быстро понял, что лучше всего просить милостыню. И делать это хорошо. Потому что тех, кто не справлялся, продавали страшным людям, ломавшим детям конечности, резавшим лица и ослеплявшим, чтобы вызвать жалось у подающих милостыню. Оказаться в числе калек мне не хотелось. Бруно пытался обучить меня искусству карманника, но я сообразил, что могу попасться в руки стражи и угодить в тюрьму, поэтому делал вид, что совершенно не в состоянии вытащить кошель из кармана. Так меня отправили просить милостыню.

Спустя пару месяцев я сидел на своём обычном месте — нагретой апрельским солнцем ступеньке базилики Санта-Кроче — и собирал подаяние, которое бросали мне сердобольные горожане, приходившие замолить грехи. Около трёх часов дня на меня упала тень. Подняв голову, я увидел высокого стройного мужчину лет сорока, одетого дорого, хоть и не роскошно. Чуть позади него стояли двое здоровенных парней с оружием — видимо, его телохранители. Когда мужчина опустился возле меня на корточки и внимательно всмотрелся в моё лицо, солнце уже не так светило ему в спину, и я смог разглядеть голубые глаза, окружённые сеточкой мелких морщинок, и окладистую светлую бородку. От человека пахло духами со сложным ароматом, в котором чувствовались нотки заморских ингредиентов. Далеко не каждый мог позволить себе такие.

— Подайте ради Спасителя, синьор, — проговорил я жалостливо. — Я сирота.

— Охотно верю, — тихо проговорил мужчина. — Ты ведь сын Лоренцо?

Вопрос заставил меня вздрогнуть от неожиданности и тревожно сжаться. Откуда этот человек знал, как звали моего отца?! И чего он хотел от меня?

— Нет, синьор, вы ошиблись, — промямлил я, сглотнув. Совет стражника засел во мне, как заноза. — Моего отца звали совсем иначе.

— Послушай, я ведь тебя помню, — качнул головой мужчина. Видно было, что моя ложь его не обманула. — Мы встречались, когда я приходил к твоему отцу в гости. Он, как и я, был алхимиком. Ты ведь знаешь об этом?

— Простите, синьор, но вы ошиблись, — упрямо повторил я, со страхом глядя в голубые глаза незнакомца. — Подайте монетку ради Святой Девы Марии.

— Я долго тебя разыскивал. С тех пор, как твоего отца казнили, а мать пропала. Я был у вас дома на следующее утро после этой трагедии. Думал найти тебя и забрать к себе. В память о твоём отце.

При этих словах сердце моё сжалось. Неужели это правда?! К отцу приходили многие люди. Возможно, и этот был среди них. И он хотел забрать меня? То есть, если бы я в ту ночь не ушёл, а дождался утра, мне не пришлось бы попрошайничать?

— Вижу, ты боишься, — сказал, понимающе кивнув, мужчина. — Ты не знаешь, стоит ли мне доверять. Но разве ты хочешь сидеть здесь и просить милостыню?

— Нет, — признался я.

Не так давно я узнал, что иногда мальчиков моего возраста продают богатым мужеложцам. И Бруно, по слухам, иногда поступал так со своими подопечными. Перспектива оказаться в постели извращенца пугала не меньше, чем опасность быть искалеченным.

— Мне нужен помощник, — сказал мужчина. — Тот, кто знаком с основами химии и алхимии. Уверен, отец учил тебя. Лоренцо очень тобой гордился. Я не могу взять человека со стороны. Он может донести. Но ты, сын моего друга и коллеги, так не поступишь, верно?

Согласиться значило бы признать, что я — тот, за кого он меня принимает. А я не был готов к этому. Но и отвергнуть этого человека было бы опрометчиво. Поэтому я ответил:

— Думаю, что не стал бы предавать никого. Особенно того, кто оказал мне помощь.

Мужчина кивнул.

— Разумеется. Я не сомневался, что сын Лоренцо не может быть подлецом. Тебе здесь не место, парень. Ты должен продолжить дело твоего отца. Мы вместе смогли бы достичь много. Я хотел забрать книги твоего отца и его записи, чтобы они не попали в лапы неотёсанных бандитов, но, кажется, кто-то опередил меня. Основные труди и дневники Лоренцо исчезли. Может, это ты забрал их? Они бы нам очень пригодились.

Он был прав, но признаваться в этом я пока не собирался. Книги и записи были надёжно спрятаны. Иногда я забирался в старую колокольню, где устроил тайник, доставал их и изучал. Но как мало я мог понять сам, без человека, способного подсказать, что означают формулы и символы, о которых не успел рассказать отец!

— Не стану тебя заставлять пойти со мной, — сказал мужчина. — Понимаю, тебе нелегко решиться. Но уверяю, что не лгу. Завтра я приду сюда снова. Если захочешь, я возьму тебя в помощники. Меня зовут Карло Гоцци. Ты всегда сможешь найти меня на площади Пьяцца дель Дуомо. Там у меня лавка.

С этими словами он поднялся и, сделав знак телохранителям, двинулся прочь от базилики. Похоже, в церковь заходить он и не собирался. Ни разу не оглянувшись, Карло Гоцци пересёк площадь и исчез за углом. Я же провожал его неотрывным взглядом, борясь с желанием вскочить и догнать. Почему я струсил?! Почему не признался, кто я такой, и не ушёл с ним? А что, если он завтра не вернётся?!

Но на следующий день Карло Гоцци появился у базилики в тот же, час, что и накануне. Я ждал его, как на иголках. При виде высокой фигуры в сопровождении телохранителей, я почувствовал, как моё сердце радостно забилось.

Подойдя, Карло приветственно кивнул.

— Ну, что, обдумал моё предложение?

— Да, синьор Гоцци. Вот записи отца, — я протянул мешок с книгами, который заранее достал из тайника и принёс с собой.

Меня терзали опасения: что, если этот человек обманет меня и просто заберёт книги и дневники? Или возьмёт меня к себе в дом, но учить не станет? Я рисковал и надеялся, что мои тревоги окажутся напрасны. Но рука, державшая мешок, дрожала.

Карло схватил мешок, развязал и заглянул внутрь. Вытащив один из дневников, он быстро пролистал его. Глаза у него блестели, на губах играла счастливая улыбка.

— Да, это они! — объявил он, сунув записи обратно. Передав мешок телохранителю, он добавил: — Ты даже не представляешь, какой драгоценностью обладал! Но теперь они не пропадут, обещаю тебе! Мы вместе продолжим дело Лоренцо. Идём же скорей! — Карло протянул мне руку.

Я смотрел на неё, но не решался принять.

— В чём дело? — нетерпеливо спросил Карло. — Разве ты не хочешь пойти со мной?!

— Хочу, синьор Гоцци. Но я должен сказать… Отец не был магом. Он не смог защитить себя, когда… его казнили.

— Послушай, парень! — Карло опустился на корточки, чтобы быть со мной вровень. — Твой отец просто не успел добиться того, к чему стремился, ясно? А мы сможем! Так что вставай, бери меня за руку, и пойдём. У нас полно дел. Ты ведь теперь мой помощник!

Улыбнувшись, я схватился за его ладонь и сжал её. Из глаз моих брызнули слёзы.

— Ну, то-то! — усмехнулся Карло, вставая. Он был намного выше меня. — Вытри лицо и не отставай.

Мы двинулись через площадь, затем свернули на одну из отходивших от неё улиц. Видимо, Карло жил недалеко от своей лавки, потому что направлялись мы в сторону Пьяцца дель Дуомо.

Однако примерно через двадцать минут дорогу нам заступили Бруно с дружками. Должно быть, кто-то сообщил ему, что я покинул место у базилики.

— Хм, — криво ухмыльнулся, окинув нас взглядом, Бруно. — Позвольте спросить, куда вы ведёте моего парня, синьор?

— Домой, — ответил, остановившись, Карло. — Это сын моего старого знакомого.

— Неужели? И вы решили просто забрать его? Как это милосердно с вашей стороны, синьор. Вот только я несколько месяцев заботился о нём. Тратил на него свои денежки, знаете ли.

— Это правда? — спросил меня Карло.

Я кивнул. Сердце стиснул обруч страха: что, если Бруно заберёт меня?! Мои пальцы непроизвольно сжали руку Карло. Он ответил тем же, как бы говоря: не бойся, всё будет хорошо.

— Что ж, думаю, будет справедливо, если я компенсирую ваши траты, — сказал он, глядя на Бруно. — Во сколько вы оцениваете свои труды?

— Приятно встретить делового и понимающего человека, — расплылся в хищной улыбке Бруно. — Думаю, я и правда заслужил награду. Заботился о сироте. Вы спрашиваете, сколько? Что ж, дайте прикинуть. За такого красивого мальчика я попрошу с вас… десять флоринов.

— Десять? — усмехнулся Карло. — Неужели именно столько вы потратили на его содержание? Он что, жил в роскоши?

Бруно изменился в лице. Оно приобрело злобное и брезгливое выражение. Сделав два шага вперёд, он бросил взгляд на телохранителей Карло, и остановился.

— Послушайте, синьор! Мы с вами оба отлично понимаем, зачем вам мальчик! И я говорю вам, что он стоит десять флоринов! Не хотите платить, не надо! Но просто так вы его не уведёте. И ваши здоровяки вам не помогут!

Я заметил, что краска бросилась Карло в лицо. Не знаю, что именно его задело, но уверен: не будь вокруг людей, разговор закончился бы дракой.

— Хорошо, пусть будет десять! — дрожащим от гнева голосом проговорил Карло.

Я наблюдал за тем, как он отсчитал и вручил Бруно деньги. Неужели ему не было жалко такой огромной суммы?!

— Благодарю, синьор, — с гаденькой ухмылкой Бруно спрятал монеты и отступил, приложив пальцы к полям шляпы. — Удачно поразвлечься!

Он с дружками убрался с дороги, и мы продолжили путь. Я заставил себя не оглядываться. Похоже, все препятствия оказались позади, и меня ждала новая жизнь.

Вскоре мы остановились перед двухэтажным домом за кованой решёткой. Ворота открыл дюжий охранник.

— Здесь я и живу, — сказал Карло, ведя меня к двери по выложенной плиткой дорожке. — А моя лавка всего в пяти минутах ходьбы отсюда. Сейчас мы приготовим тебе комнату. У меня нет ни жены, ни детей, так что места полно.

Шагая рядом с ним, я не мог поверить, что буду жить здесь! Это походило на настоящую сказку.

Карло не обманул. Меня поселили в комнате на втором этаже с окнами на сад, за которым виднелись крыши и шпили Флоренции. И он учил меня. Я ассистировал ему в опытах, и Карло подробно объяснял, что делает. Иногда даже поручал мне самому поставить тот или иной несложный эксперимент. Я запоминал названия и назначения приборов, штудировал символы и формулы. Познавал химию и алхимию.

А спустя пару лет Карло допустил меня до демонологии. Он считал, что на стыке света и тьмы рождается магия. И мы занимались обузданием сил, призвать которые обычный человек не решился бы. Всё глубже погружаясь в эти сферы, я начал понимать, что моему наставнику не хватает решимости. Возможно, как и моему отцу когда-то. Он не был готов переступить грань между нашим миром и адом. Карло подходил к ней очень близко, скользил по ней, как по лезвию бритвы, но последний шаг сделать опасался. А я видел, что следует идти до конца. Науку и магию нужно соединить в неразрывное целое. Я пытался убедить его, но он отвечал, что ещё не время. Спустя год я начал собственные эксперименты — втайне от Карло. Он догадывался об этом, но делал вид, что не замечает. Возможно, надеясь, что у меня получится.

Причин уединенного образа жизни моего учителя было три. И если первая — тайные занятия алхимией — была очевидна мне с самого начала, то другие выяснились постепенно. Одна из них заключалась в том, что Карло Гоцци был не только торговцем, но и контрабандистом. Часть товаров, которые он привозил из Индии и Китая, поступала в его лавку в обход таможни, и он не платил за них налоги. Карло покупал их у французов, португальцев, испанцев и арабов, имевших, в отличие от флорентийцев, морские выходы в эти страны. Но мечтал однажды обойтись без посредников. Когда я стал помогать ему в торговле, то научился прятать товары так, чтобы никому и в голову не пришло, где их искать. Высверливать оси в телегах, делать из драгоценных металлов доспехи для охраны грузов, смешивать дорогие благовония с более дешёвыми и так далее. Несколько способов я даже придумал лично.

Последняя причина, по которой у нас дома почти не бывали гости, вскрылась случайно. Не раз я замечал на себе сочувственные, а порой и брезгливые взгляды поставщиков и других людей, связанных с Карло делами. Иногда он посылал меня забрать одно, отнести другое, и почти всегда со мной обращались, как с человеком, достойным жалости. Поначалу я относил это на счёт того, что был сиротой. Но однажды подслушал разговор. Один из поставщиков сказал жене, что «бедный мальчишка вынужден ублажать извращённые вкусы этого Гоцци». А далее пояснил, что мой учитель являлся мужеложцем. В первый миг я возмутился и даже хотел рассказать об этом Карло, но затем вспомнил, что к тому иногда заходили молодые и красивые мужчины, хорошо одетые и распространявшие тонкие приятные ароматы. Как и он сам. В общем, поставщик, похоже, был прав. Мы никогда не говорили об этом с Карло. Даже спустя несколько лет, когда он постарел и перестал водить знакомства с молодыми людьми.

Постепенно Карло утратил интерес и к алхимии. У него стало очень много золота, которое он зарабатывал торговлей и контрабандой. Превращать свинец в драгоценный металл уже не было необходимости. Я пытался посвятить Карло в свои эксперименты, но они пугали его. Так что в конце концов лаборатория и все труды отошли ко мне, и Карло больше не заходил в подвал, где я штудировал запретную науку. Меня же золото никогда не интересовало. Я изучал алхимию и чёрную магию по совсем иным причинам.

В тысяча пятьсот двадцать девятом году папа Климент Шестой поручил Карлу Пятому вторгнуться во Флоренцию и восстановить власть Медичи. Республика пала, а во главе страны встал назначенный папой герцог Алессандро. Он активно поддерживал Инквизицию, чтобы угодить своему покровителю. Многие учёные оказались в застенках лишь за то, что высказывали взгляды, противоречащие религиозным догматам. Я чувствовал, что однажды придут и за мной. Поэтому тщательно подготовился. И, когда в нашу дверь ударили алебарды, даже не удивился. Это должно было случиться. Но повторять судьбу отца я не собирался.

Интерлюдия

За круглым окном, рассечённом фигурной рамой на множество частей, простирались мокрые от дождя крыши Лондона. Темза лениво извивалась между берегами, напоминая раскатанную ленту фольги.

Лорд Блаунт сидел в кожаном кресле и разглядывал фамильный перстень: череп в обрамлении колючего кустарника был окружён надписью «Через тернии — к смерти». Девиз выбрал далёкий предок рода Блаунтов, и с тех пор он не менялся, появляясь не только на гербах, но и на кольцах, которые вручались мужчинам по достижении совершеннолетия. В молодости лорд Блаунт думал, что должен приложить все усилия, чтобы изменить смысл, заложенный в девизе — избавить свой род от трудностей, расчистить путь. Но с возрастом осознал, что девиз подразумевал совсем иное: надпись напоминала, что препятствия так же неизбежны, как смерть. Их нужно принять как неотъемлемую часть жизни, ведь именно в непрерывной борьбе, в преодолении рождаются настоящие воины и формируются истинные лидеры.

Лорд Блаунт развернул кресло, оказавшись лицом к советнику. Тот стоял перед широким столом из красного дерева, держа в руках папку с отчётами, и терпеливо дожидался позволения начать доклад. Ему было лет тридцать пять, и свою должность он получил от отца, который готовил его к ней с самого детства. Благодаря евгенистической программе у слуг такого уровня редко рождалось неудачное потомство. Гораздо чаще дети превосходили родителей.

— Как обстоят наши дела? — спросил лорд Блаунт, откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники.

Только здесь, на восьмидесятом этаже небоскрёба, построенного Блаунтами, он чувствовал себя в полной безопасности. Залитые дождём стёкла выдерживали попадание реактивного снаряда, а всё здание кишело не только сотрудниками огромной корпорации, но и отборными охранниками, которые, по сути, представляли личную гвардию Блаунтов.

Получив разрешение говорить, советник раскрыл папку, бросил на первую страницу взгляд и тут же поднял глаза. На самом деле, ему не требовалось напоминать себе, зачем он явился в кабинет лорда. Просто нужна была секундная пауза, чтобы собраться и выбрать верный тон, ведь новости, которые он принёс, были дурными.

— Милорд, в индийских колониях продолжаются беспорядки. Сипаи продолжают удерживать Пенджаб, и наши войска никак не могут их выбить оттуда. В результате добыча марганцевой руды до сих пор не восстановлена. Более того, сипаи взорвали две шахты и пытались добраться до третьей, но были остановлены соединением Гранта.

— Грант выжил? — спросил лорд, сохраняя подчёркнуто спокойное выражение лица.

Упомянутый командир имел боевой ранг «истребитель» и ценился в индийских колониях больше остальных. Его потеря нанесла бы существенный удар по позициям компании.

— Да, милорд. Он уцелел, хоть и был легко ранен.

— Хорошо. Пошлите ему стандартное поощрение. Но я жду большего от наших войск. Они должны разбить сипаев и вернуть контроль над марганцевыми рудниками. Не понимаю, почему это до сих пор не сделано. В чём трудность, Эрик?

Советник незаметно набрал в лёгкие воздуха. Вот и настало время сообщить самую плохую новость:

— Милорд, у сипаев оказались три бойца уровня «хищник» и один — «разрушитель»! Предположительно, это наёмники. Возможно, их прислали наши конкуренты.

Аристократ подался вперёд. Его руки легли на стол, рыжие брови сошлись на переносице. Зелёные глаза уставились на советника так пристально, что тот замер, с трудом заставив себя не отступить на шаг. В крошечных зрачках лорда вспыхнули золотистые искры, означавшие приступ гнева. Голос его, однако, прозвучал вполне сдержанно:

— Эрик, а как наша разведка умудрилась прохлопать прибытие в страну таких бойцов?

— Полагаю, — сглотнув, ответил советник, — что их провезли по тайным каналам наших конкурентов. Поэтому я и сказал, что, вероятно…

— Да, я слышал тебя! — перебил лорд Блаунт. — На то и нужна разведка, чтобы знать то, что считается тайным. Разве нет?

— Совершенно с вами согласен, милорд! Отправить наместнику распоряжение, чтобы наказал виновных?

— Нет, этого недостаточно. Начальник разведки просто прикроет свою задницу, свалив всё на какую-нибудь мелкую сошку. Это не решит проблему. Отправь туда Вайса, пусть наведёт шороху. Если понадобится, сменит руководство. Рыба гниёт с головы. Дай ему от моего имени карт-бланш.

— Слушаюсь, милорд, — советник сделал пометку в своей папке. — Я полагаю, наёмников переправили наши главные конкуренты — Дастанвили. После смены руководства этот змеиный клубок здорово зашевелился, если позволите мне такое сравнение.

— Что ещё? — проигнорировав замечание советника, спросил лорд Блаунт.

— Проблемы в американских колониях, — быстро проговорил тот. — Две диверсии на шахтах по добыче рения. Удалось замять с помощью взяток, так что в прессу ничего не просочилось.

— Серьёзный урон?

— Нет, милорд, всё будет восстановлено в течение двух дней. Диверсии совершили трое рабочих. Их подкупили. Кто — не известно.

Эта фраза означала, что диверсанты даже под пытками не смогли назвать заказчиков. Глупцы! Неужели они рассчитывали избежать наказания?!

— Использовали взрывчатку, предназначенную для работ? — спросил лорд.

Советник кивнул.

— Вероятно, опять Дастанвили, — сказал он осторожно. — Им не даёт покоя, что мы опережаем их по добыче рения.

— Возможно. Но не обязательно. У нас много врагов. Это всё?

— Да, милорд.

— Хорошо. Думаю, стоит провести проверку рабочих в американских колониях. И чистки, если понадобится.

— Этим уже занимается служба безопасности, милорд.

— Тогда сосредоточься на сипаях. Кажется, там затевается что-то серьёзное. Мне совсем не нравится эта переброска наёмников.

— Да, милорд. Если понадобится, я готов лично вылететь туда.

— Нет, ты нужен мне здесь. Иди, Эрик, у тебя много дел.

Когда советник был уже у двери, лорд Блаунт окликнул его:

— Эрик, ты отправил приглашение на свадьбу моему сыну?

— Да, милорд. Он отзвонился и обещал взять отпуск в лётном корпусе, чтобы присутствовать на вашем бракосочетании.

— Нет, Эрик, я спрашивал не об Арчибальде.

— Простите, милорд. Да, конечно, я отправил приглашение господину Кристоферу.

— Но он ничего не ответил?

Советник смущённо опустил глаза.

— Пока нет, милорд.

— Думаешь, придёт?

Зелёные глаза лорда буквально сверлили советника, так что тот понял: хозяин ждёт честного и прямого ответа.

— Пятьдесят на пятьдесят, милорд. Но лично я думаю, что да. Господин Кристофер не захочет вас подвести.

Лорд Блаунт неуверенно кивнул.

— Хорошо, иди. Завтра жду тебя с докладом в это же время.

Когда дверь за советником закрылась, аристократ снова развернул кресло к окну, за которым как раз в этот момент на фоне сине-серого неба взмахом кавалерийской сабли сверкнула молния. Вслед за этим ударил раскат грома. Ветер швырнул на оконное стекло поток дождя, превратив лондонский пейзаж в нечто абстрактное и бесформенное.

Младший сын беспокоил старого лорда не меньше, чем проблемы в колониях. Его странные увлечения, которые большинство из вежливости называло эксцентричными, совсем не вязались со статусом представителя рода Блаунтов. А главное — сын, кажется, был против предстоящей свадьбы. Слишком скорой, надо признать. Лорд Блаунт тяжело вздохнул. Он бы никогда не пошёл на нарушение приличий, но имелись обстоятельства, которые он никому не мог раскрыть, даже собственному сыну. Если бы тот знал их, всё могло бы быть иначе. Но некоторые тайны должны оставаться под замком, и чем он надёжнее, тем лучше. Возможно, однажды придёт время всё объяснить. Но не сейчас. Нет, только не сейчас!

Глава 1

Я потягивал пиво и читал письмо с алой печатью, на которой красовался оттиск нашего фамильного герба. Каллиграфический почерк походил на узор, созданный рукой подлинного художника. Жаль, о содержании того же сказать было нельзя.

Джоана отвернулась от окна, упёрла руки в бока и сказала:

— Босс, у нашей двери вот же минуты три топчется какой-то старик! Не решается позвонить, — она покосилась в окно. — Вот опять поднимается по ступенькам! Нет… Застыл. Развернулся. Похоже, у него случилось что-то серьёзное.

— Недостаточно серьёзное, раз не звонит, — сказал я, повернувшись к кегератору с отполированными до благородного блеска латунными кранами. Подставив кружку, наполнил её тёмным элем, снял пену шумовкой и отхлебнул. Блеск! Новая партия была выше всяческих похвал! Алтарис, мой поставщик, не подвёл. Хотя попробовал бы!

— Что пишет отец? — поинтересовалась Джоана. — Ты читаешь его послание уже десять минут.

Я бросил листок бумаги на стол. Печать стукнула о полировку.

— Приглашает на свадьбу.

— Чью?

— Свою. Мой отец женится на леди Марселле. Видимо, решил, что сыну нужна мать!

Джоана отвернулась от окна. Белая шёлковая блузка с глубоким вырезом плотно обтягивала её грудь. Я невольно залюбовался формами секретарши. Всё-таки, тщательный отбор персонала — основа комфортной работы.

— Надо так понимать, ты не пойдёшь? — прищурившись, проговорила Джоана.

— И не подумаю. У меня куча работы.

Секретарша усмехнулась, забавно скривив полные губки, накрашенные ярко-красной помадой.

— Не смеши меня! Ты уже неделю сидишь без дела и наливаешься пивом! А счета копятся. И моя зарплата с неба не свалится. Так что почему бы тебе, раз уж ты решил пропустить папину свадьбу, не спуститься на улицу и не поинтересоваться у милого старичка, что его гложет?!

Я фыркнул.

— Ещё чего! Клиенты сами приходят. Всё равно деваться им некуда. У меня единственное агентство по борьбе с демонами!

Как ни странно было открывать подобный бизнес в мире, где люди не верят в магию, я рискнул. И не прогадал. Дело в том, что колдовство, хоть и считалось здесь сферой фантастики, существовало! И об этом знало ограниченное число людей — адептов тайных орденов, не стремившихся сделать этот факт достоянием гласности. Они оставили магию себе, старательно дискредитируя её в глазах общественности. Поэтому обычные люди, если и верили в колдовство, то лишь на уровне суеверий. Но я-то знал, что мир сложнее, чем кажется, и его хвалёные физические законы, прописанные в учебниках, — весьма относительны.

Знал, потому что мой отец, настоящий отец, был чернокнижником. И его дед — тоже. И его предки до невесть какого колена общались с тёмными силами. Поначалу интуитивно, а затем, по мере смены поколений — всё более осознанно. Так продолжалось, пока я не понял, что магия — та же наука. Именно я связал её с алхимией. В сочетании энергий, потусторонних сил и природных элементов родилась истинная мощь. Этому я посвятил долгие годы кропотливых исследований, нестандартных химических экспериментов и путешествий в такие миры, о которых другие даже не слыхали. Ибо истинный алхимик не руководствуется меркантильным стремлением превратить свинец в золото. Он жаждет овладеть высшим знанием и умением — Великим Деланием, или трансмутацией человека. И мне казалось, что я был близок к апогею своих трудов — созданию философского камня — когда в мой скромный дом на берегу реки Арно во Флоренции вломилась инквизиция. Солдаты конфисковали собранные мною книги и собственные труды, а препараты и инструменты уничтожили. Меня же бросили в застенки крепости Бассо, где несколько дней пытали, добиваясь признания в связях с Дьяволом. Я был глупцом, пытавшимся убедить следователей инквизиции в своей невиновности, пока не понял, что живым из крепости мне не выйти! И тогда, едва живой, я подписал признание во всём, что мне инкриминировали, и взошёл на костёр. Шестнадцатого февраля тысяча пятьсот тридцать четвёртого года я умер на площади Синьории перед дворцом Палаццо Веккьо. Моё тело поглотило пламя, но душа обманула смерть, так что я вновь родился, чтобы продолжить свои исследования. И сейчас, живя в другом мире, я с каждым днём приближаюсь к великой цели — поиску эликсира бессмертия! Вот только мне приходится носить маску эксцентричного безумца и чуть ли не шарлатана, чтобы обезопасить себя. Потому что второй раз воскреснуть мне уже не удастся. Но чем дальше я продвигаюсь, тем труднее скрывать для общественности истинный характер своей деятельности. Впрочем, я не стремлюсь скрывать её для тех немногих, кто знает, что магия и демоны существуют. Они-то как раз должны понять, кто я такой и к чему стремлюсь. А зачем мне это — пусть пока останется тайной.

— Агентство по борьбе с демонами, конечно, есть только у тебя, — скептически проговорила Джоана. — Да вот только мало кто верит, что ты не мошенник. Даже я до сих пор сомневаюсь, хоть про тебя уже и в газетах писали, и по телевизору рассказывали.

Кстати, репортёры называют тебя загадочным и эксцентричным. Тебе это льстит?

— Не особо, — честно ответил я. — Дело в моём происхождении, которое контрастирует с родом деятельности. Людям трудно переварить, что сын лорда Блаунта занимается частным сыском, да ещё и таким необычным.

Секретарша тряхнула хорошенькой головкой, отчего рыжие локоны живописно рассыпались по плечам.

— Поэтому неудивительно, что человек сомневается, стоит ли к тебе обращаться, — сказала она. — Любой на его месте сто раз подумал бы.

— И всё же, деваться ему некуда, — ответил я. — У меня на этом рынке услуг полная монополия.

Словно в ответ на мои слова, раздалась мелодичная трель. Я широко улыбнулся.

— Прошу, милая, встреть нашего будущего клиента и проводи сюда. Возможно, именно он принёс твою зарплату.

— Не сомневайся, встречу, — отозвалась Джоана. — А ты пока припрячь пиво. Не хватало, чтобы посетитель решил, что ему придётся иметь дело с алкоголиком!

— Попридержи язык, детка! Не забывай, кто тебе платит и за что!

— Слушаюсь, босс! — сморщив носик, улыбнулась секретарша.

Соблазнительно покачивая бёдрами, она уплыла в приёмную. Я проводил её обтянутую чёрной юбкой попку и с сожалением убрал кружку под стол. Похоже, придётся поработать. Зато появится законный повод не посещать папину свадьбу. Надеюсь, лорд Блаунт переживёт моё отсутствие. Как пережил тот факт, что его младший сын открыл агентство вместо того, чтобы играть в поло и гольф, да строить умилительные рожи аристократам на светских раутах. Как пришлось ему смириться с тем, что один из сыновей не такой, как другие дети. Но об этом позже.

Что меня напрягало, так то, как быстро отец решил связать себя новыми узами брака. Моя мать, леди Блаунт, погибла, а вернее, исчезла при весьма загадочных обстоятельствах, а мой отец, вместо того, чтобы все силы бросить на выяснение причин её предполагаемой (но уже признанной официально) гибели, решил жениться! Меня это злило, хоть я и старался не показывать виду.

В приёмной раздались голоса, и через полминуты в кабинет вошла Джоана, а за ней — седовласый и седоусый старик в очень дорогом сером костюме, белой рубашке и бордовом галстуке, заколотом маленькой золотой рапирой. В левой руке он держал перчатки и трость. Я поднялся из-за стола.

— Лорд Мобрей, как я понимаю? Что вас привело в мою скромную обитель?

Старик, один из самых влиятельных промышленников Империи, протянул мне руку. Я пожал крепкую сухопарую ладонь.

— Вы правы, господин Блаунт, — проговорил он. — Это действительно я. А привела меня к вам беда, что же ещё? К сожалению, богатство и титул способны уберечь далеко не от всего! Вы позволите присесть?

— Разумеется! — я указал на зелёное кресло, стоявшее напротив стола. — Располагайтесь, прошу вас. И расскажите всё, что вас беспокоит. А я постараюсь помочь вашей беде. По мере своих скромных возможностей.

— Если бы я находил ваши способности скромными, господин Блаунт, я бы не пришёл, — проговорил старик, усаживаясь. — Дело в том, что мне нужен лучший специалист в области оккультных… наук. А если верить газетам и телевидению, это, несмотря на юный возраст, именно вы!

— Благодарю, лорд Мобрей, — я скромно склонил голову. — Давайте послушаем вашу историю. Вы человек занятой, так что предлагаю перейти сразу к делу. Если не возражаете.

— Нисколько. Вы правы. Я долго решался позвонить в вашу дверь. Но теперь, когда я здесь… Разумеется, нет смысла ничего скрывать. Само собой, я рассчитываю на конфиденциальность.

— Это главное условие моей работы. Но, как вы сами знаете, раз читали газеты и смотрели телевизор, его не всегда удаётся соблюсти. По не зависящим от меня обстоятельствам. Профессиональный риск, если угодно. Считаю своим долгом предупредить вас о нём.

Лорд Мобрей кивнул. Было видно, что ему нелегко даётся разговор. Должно быть, дело было личное. А мне ли не знать, как болезненно и трепетно относятся аристократы к подобным вещам. И раз старик всё-таки явился ко мне, значит, отчаянно нуждался в моей помощи.

— Я понимаю, что обстоятельства могут предаться гласности, — проговорил лорд Мобрей. — Но у меня просто нет выхода! Видите ли, дело касается моей горячо любимой и единственной дочери!

Я выразительно поглядел на Джоану, и она, умничка, взяла со своего стола диктофон, чтобы записать беседу с клиентом.

— Прошу, лорд Мобрей, изложите все обстоятельства дела, ничего не утаивая. Любая мелочь может оказаться решающей при расследовании.

Старик тяжело вздохнул.

— Непросто говорить об этом, господин Блаунт. Но мне больше не на кого рассчитывать. Ибо четыре дня назад мою милую Эмбер похитили демоны!

Глава 2

Так-так, если старик не ошибается, мне светит приличный гонорар! Уж с него-то я сдеру по полной программе! Хватит и долги закрыть, и на зарплату Джоане, и мне, чтоб пару месяцев не работать.

Сделав озадаченное и максимально серьёзное лицо, я положил локти на стол, тем самым подавшись вперёд — навстречу клиенту.

— Лорд Мобрей, прошу, расскажите всё, что случилось четыре дня назад, а также то, что предшествовало печальным событиям.

Магнат снова вздохнул.

— Хорошо. Возможно, вы читали или видели по телевизору, что моя дочь должна в следующем месяце выйти замуж. Эмбер познакомилась с графом Сеймуром полгода назад. Это очень достойный молодой человек, из прекрасного древнего рода. Достойная партия. Я полностью одобрил её выбор. И вот четыре дня назад к Эмбер приехала швея из ателье «Рояль» для очередной примерки свадебного платья. Они отправились в покои дочери, где оставались втроём с горничной в течение трёх часов. Мне показалось, что Эмбер отсутствует слишком долго, и я отправил дворецкого Логана узнать, всё ли в порядке, и не нужно ли им чего. Тот вернулся спустя пять минут, бледный, как полотно! — лорд Мобрей замолчал, чтобы перевести дух. Он сильно волновался, так что даже вытащил из нагрудного кармана пиджака батистовый платок, чтобы вытереть испарину со лба. Когда он заговорил снова, голос его дрожал. — Моей дочери в комнате он не обнаружил! А швея и горничная были зверски убиты! Их буквально разорвали на куски, господин Блаунт! Страшно даже представить, что случилось с малышкой Эмбер!

Поскольку старик замолчал, не в силах продолжать, я задал вопрос:

— Лорд Мобрей, я не читал и не слышал, чтобы в вашем поместье случилось что-либо подобное. Как это понимать? Смерть, а вернее, убийство двух человек нелегко скрыть от прессы.

— Но мне это удалось! Благодаря связям, разумеется. Глава национальной гвардии, лорд Кобем, — мой добрый старый друг. Благодаря его усилиям стервятники с микрофонами и камерами до сих пор не проведали про случившееся. Но это не удастся держать в тайне долго. Времени мало. Действовать нужно быстро. Понимаете?! Поэтому я умоляю вас, как только может умолять отец: верните мою дочь! Верните, в какие бы адские бездны вам ни пришлось для этого спуститься! Деньги не имеют для меня значения! Вы получите любую сумму, которую сочтёте достойной ваших услуг!

— Это радостно слышать, лорд Мобрей, — я поднял руку, призывая старика дать мне возможность договорить. — Но что об этом думает граф Сеймур? Наверняка жених места себе не находит.

Магнат потупился. Вытер рукой седые усы.

— Граф не знает об исчезновении Эмбер, — проговорил он. — Я не решился ему сказать! Знаю, это неправильно, но я так надеюсь, что моя малышка жива и вернётся!

Я приподнял брови.

— И за четыре дня жених не удивился столь долгому отсутствию невесты?! На его месте я бы уже дверь в ваше поместье высаживал, решив, что от меня прячут ненаглядную.

— Граф сейчас в отъезде. Ему пришлось отправиться в Гегемонию, чтобы заключить один крайне выгодный контракт. Но в конце недели он вернётся. И, разумеется, явится, чтобы увидеть Эмбер. Все эти дни он постоянно звонил нам домой. Я и слуги уже не знаем, какие отговорки придумать, чтобы граф поверил, что с моей дочерью всё в порядке. Думаю, у него закрадываются подозрения насчёт её молчания. Как бы он не вернулся раньше времени!

— Значит, это не брак по расчёту? Они действительно любят друг друга?

— Влюблены по уши! Никогда не видел такой всепоглощающей страсти! Они просто не могут жить друг без друга. Боюсь, если Эмбер… не вернётся, молодой Сеймур покончит от отчаяния с собой!

Я побарабанил пальцами по столу. Дело наметилось крайне любопытное. И прибыльное. Но требовалось одно важное уточнение.

— Скажите, лорд Мобрей, что заставляет вас думать, что вашу дочь похитили демоны? Это ведь мог сделать и человек. Или группа лиц по предварительному сговору.

Старик отрицательно помотал головой.

— Нет, господин Блаунт! Никакой человек не способен проделать такое! Даже следователь, которому поручили дело, признал, что, скорее всего, окажется бессилен. А ему было совсем нелегко это сделать!

Ещё бы! Национальная гвардия терпеть не может расписываться в собственном бессилии. И дела, которые попадают ко мне, для них словно нож в сердце! Но приходится терпеть, так как, во-первых, никто не посмеет просто так прессовать сына лорда Блаунта, каким бы он ни был, а, во-вторых, расследовать-то надо! И виновных привлекать к ответу — тоже. А я волею судьбы — единственный демоноборец в Империи. Имею полную на этот счёт монополию. Так что нравится или нет, а со мной приходится считаться. Тем более, пресса разрекламировала мои успехи, за что ей большое спасибо. Теперь все знают, к кому обращаться в случае, если в деле замешаны потусторонние силы.

— Лорд Мобрей, а почему следователь решил, что вашу дочь похитили демоны?

— Потому что в комнате не было ни единого следа постороннего присутствия! Человеческого присутствия, я имею в виду. И ещё потому что тела горничной и швеи были переломаны в стольких местах, что невозможно представить, чтобы они не кричали, пока с ними это проделывали. А ведь всем известно, что демоны могу заставить свою жертву молчать, каким бы страданиям она ни подвергалась! К тому же, как иначе объяснить исчезновение Эмбер?! Моя дочь не могла никуда выйти незаметно. Да и посторонние никак не могли ни проникнуть в дом, ни, тем более, вывести её. В поместье полно слуг и охраны. На каждом этаже дежурят телохранители. Нет, участие людей совершенно исключено, господин Блаунт!

В словах магната имелось здравое зерно. Вполне вероятно, он был прав. Но нужно всё увидеть своими глазами и услышать показания домочадцев Мобреев собственными ушами.

— Я должен посетить ваш дом. Мне нужно полное содействие всех, кто тогда находился в поместье.

— Вы можете на него рассчитывать, господин Блаунт! — старик оживился. — Если нужны деньги, просто скажите, на какую сумму выписать чек, чтобы вы приступили немедленно! Умоляю, отложите все дела, если они у вас есть, и найдите мою Эмбер!

Дел у меня не было, но я принял озабоченный вид.

— Даже не знаю… Пара заказов не то, чтобы срочные, однако…

— Любую сумму! — почти взвыл старый лорд. — Я покрою все ваши издержки!

Глава 3

Если бы у меня действительно имелись неотложные дела, я бы отказался заниматься проблемой магната. Никакие деньги не заставят меня пойти навстречу человеку, которому наплевать на чужие беды. Но дел не было. Однако я твёрдо решил, что вытрясу из этого старого эгоиста всё, что сумею.

— Мне понадобятся десять тысяч фунтов на первое время. И за работу я возьму не меньше ста. Риск слишком велик. При этом я не гарантирую, что ваша дочь будет найдена. А если будет, что окажется жива. Вы можете принять мои условия или…

— Я согласен! — воскликнул лорд Мобрей, доставая дрожащей рукой из внутреннего кармана пиджака чековую книжку. — Прошу вас приступить немедленно! На улице припаркован мой «Роллс-Ройс». Он отвезёт вас в поместье! Мы можем отправиться прямо сейчас!

— Хорошо, но мне нужно около четверти часа, чтобы передать дела моей помощнице, — я указал на Джоан, которая закатила глаза, пользуясь тем, что сидела за спиной магната. — Также придётся сделать пару звонков, чтобы уладить задержку с другими клиентами. Надеюсь, вы понимаете.

— Разумеется, — старик протянул мне заполненный по всей форме чек. — Я жду вас в машине, господин Блаунт. — И не беспокойтесь о вещах. Вам дадут всё, что потребуется! Абсолютно всё!

Когда секретарша проводила лорда до двери и вернулась, я передал ей чек.

— Джоан, детка, будь лапочкой — обналичь эту бумажку и положи деньги в банк.

— Непременно, — девушка взяла чек, взглянула и присвистнула. — Надо же! Он даже не попытался торговаться. Похоже, без ума от дочери!

— И репутации, — кивнул я, поднимаясь из-за стола. — Оставайся за главную и будь паинькой. Знаю, тебе придётся нелегко, но ты постарайся держать себя в руках. Если кто-нибудь будет звонить, посылай к чёрту! Денег от этого заказа нам хватит надолго.

— Какой же ты лентяй, Кристофер! — усмехнулась Джоана. — Зачем было открывать агентство, если не хочешь работать?!

— Есть такое понятие — судьба. Нельзя идти ей наперекор. Она может жестоко отомстить.

Подойдя к шкафу, я достал Лилит и Саманту — серебристый револьвер «Кольт Питон» и сделанный нашим фамильным оружейником по спецзаказу полуторный меч, напоминающий гибрид катаны и мачете. Выкованный из серебра и железа, он отлично служил против нечисти, которая не переносит ни того, ни другого. А колдовские руны, выгравированные на клинке, усиливали его боевые свойства.

Пистолет отправился в подмышечную кобуру, запас патронов — в карман, а меч в ножнах — на пояс. Надев кожаное пальто тёмно-зелёного цвета, я шутливо отдал честь Джоан и направился к выходу.

— Ни разу не спрашивала, но почему ты всегда носишь зелёное? — окликнула меня девушка. — Ты что, ирландец?

— Нет, но люблю пиво, как и они. Так что у меня вечный День святого Патрика! К тому же, зелёный подходит к моим глазам. Всё, я ушёл! Не пей мой эль и положи деньги в банк!

Распахнув дверь конторы, я едва не столкнулся с высокой атлетичной девушкой в чёрном, застёгнутом под самое горло форменном кителе. Её голубые глаза расширились от неожиданности, когда я упёрся в пышную грудь. Аромат сирени скользнул мне в ноздри.

— Куда спешишь, Крис?! — отпрянув, прищурилась девушка. — Не в поместье ли лорда Мобрея?! Кажется, это его «Роллс-Ройс» стоит под окнами твоей захудалой конторы?

— Лейтенант Глостер! — я слегка поклонился. — Какими судьбами?! Гвардии понадобилась помощь захудалой конторы? Неужели вас решили отправить, учитывая, что мы были некогда знакомы?

— Знакомы?! — прошипела Глория. В голубых глазах сверкнула самая натуральная ненависть. — Ты это так называешь, мерзавец?! Напомню тебе, что мы вообще-то собирались пожениться!

— Во-первых, не мы, а ты! Я эту инициативу сразу отверг! С возмущением, если мне не изменяет память! Во-вторых, я спешу. Меня ждёт лорд Мобрей. Так что, если ты явилась обсудить наше расставанье, то выбрала не самое удачное время.

— Прекрати устраивать цирк, придурок! — крикнула, покрываясь красными пятнами, Глория. — Плевать мне на тебя! Если б не приказ, ноги моей не было бы в этом гадюшнике!

— Эй, ты обижаешь Джоан! Бедняжка с утра до вечера прибирается в конторе! Хлопочет, как пчёлка.

— Только потому что у тебя нет денег и совести, чтобы нанять уборщицу! — заявила появившаяся в приёмной секретарша. — Привет, Гло! Какими судьбами?

— Привет! — кивнула моя бывшая, глянув мимо моего плеча. — Ты ещё с этим уродом?! Не пробовала найти нормальную работу?

Джоан усмехнулась.

— Пробовала, но все спрашивают, где я работаю сейчас, и узнав, сразу отказывают.

— Не ври, — сказал я. — Тебе здесь нравится. Ты тайно влюблена в меня!

— Я тебя умоляю! — Джоана уселась за стол приёмной, положив ногу на ногу. — Это ты на меня постоянно пялишься! Думаешь, я не замечаю? Прости, Гло.

— Да плевать мне! — сквозь зубы прошипела лейтенант. — Я! Здесь! По делу!

— Да-да, я понял, что вы не можете найти похитителей Эмбер Мобрей, и тебя прислали примазаться к моему расследованию. Но прости, это частное дело. И я работаю один.

— Препятствие следствию карается по закону! — заявила Глория, нахмурившись. — Напомнить, каким именно сроком?

— Напомнить, что ты разговариваешь с сыном лорда Блаунта? — не люблю козырять этой картой, но для дела иногда приходится. — Кем бы ты меня ни считала, я всё ещё часть элиты. Так что посторонись. Тебя всё равно в «Роллс-Ройс» не пустят!

Отодвинув возмущённую и готовую взорваться Глорию, я проскользнул на лестницу и быстренько сбежал по ступенькам. Уверен, лейтенант последует за мной. Фурии никогда не оставляли обидчиков в покое.

Шофёр Мобрея, высокий широкоплечий индус, наверняка владеющий боевым искусством каларипаятту, распахнул передо мной заднюю дверцу «Роллс-Ройса». Усевшись рядом с магнатом на роскошное кожаное сиденье, я выглянул в окно. Глория появилась на пороге и остановилась, с яростью глядя на меня.

— Можем ехать? — спросил лорд.

— И побыстрее, если не затруднит!

Старик кивнул усевшемуся за руль шофёру, мотор заурчал, и мы покатили вдоль улицы, набирая скорость. Меня ждал день в поместье одного из самых влиятельных людей в Империи. В поместье, куда пришла беда.

Глава 4

По дороге мы молчали. В какой-то момент лорд Мобрей вытащил из внутреннего кармана пиджака пузырёк с таблетками и принял две, запив их водой, которую налил из встроенного в дверь машины сифона.

— Что с вами? — спросил я. — Вы больны?

— Да… Уже несколько месяцев. Врачи говорят, мне осталось недолго. Рак. Поэтому я должен напоследок сделать для Эмбер всё, что только смогу! Понимаете?

— Безусловно. А велико ли приданное, которое вы ей назначили?

— Очень значительное. При иных условиях брак с графом и немыслим. Но объединение состояний — обычная практика. Вы и сами это знаете.

Я кивнул.

— Конечно, в этом нет ничего предосудительного. Тем более, раз вашу дочь и её избранника связывает такая страсть. У вас есть ещё дети?

— Сын. Его зовут Даррен. Военный лётчик в отставке. Живёт в поместье. А почему вы спросили?

— Чтобы знать, кого из домочадцев встречу. Кто-нибудь ещё из родственников проживает с вами?

— Нет. Остальные — слуги.

— Кто-нибудь гостит в поместье?

Лорд Мобрей отрицательно покачал головой.

— Нет, господин Блаунт. Вы напрасно подозреваете людей. Говорю вам: к исчезновению моей дочери приложили руку демоны!

— Я пока никого не подозреваю. Рано делать выводы, даже предварительные. Для начала я должен хотя бы осмотреть место преступления и поговорить с обитателями дома. Но кое-что вы можете сделать, чтобы помочь мне, уже сейчас.

— Я слушаю вас. Всё, что в моих силах!

— Каковы условия вашего завещания?

— Именье и титул, разумеется, перейдут к моему сыну. Также Даррен унаследует большую часть состояния. Примерно две трети. И акции заводов.

— Ваша дочь получит часть акций в приданое?

— Да, но только десять процентов. Управлять она не сможет.

— А у её жениха есть акции ваших заводов?

— Нет. Впрочем, через подставных лиц приобрести акции вполне возможно. Так что однозначно утверждать не могу. А к чему вы клоните, господин Блаунт?

— Пока ни к чему. Прощупываю почву.

— Графу Сеймору незачем похищать свою невесту. Он и так получит акции и деньги, когда они поженятся.

— Вы правы. Я ничего такого и не имел в виду. Учитывая размер вашего состояния, можно ли утверждать, что ваша дочь получит в качестве приданого астрономическую сумму?

— Безусловно.

— А она что-нибудь унаследует после вашей смерти? Простите за такой вопрос.

— Нет. Всё остальное получит Даррен. Я всё же не могу понять, к чему вы…

— Прошу, лорд Мобрей, не расспрашивайте меня пока ни о чём. Придёт время, и я сам изложу вам суть дела.

— Будь по-вашему! Но прошу: сосредоточьте усилия в направлении поиска моей дочери и демонических сил, стоящих за её исчезновением! Оставьте людей национальной гвардии. Если бы я считал, что замешан кто-то из моих домашних или граф Сеймор, я не стал бы вас нанимать.

Остаток пути мы проделали молча. Поместье Мобреев располагалось в шестидесяти километрах от Лондона. Сам дом, белый трёхэтажный особняк с колоннами и портиками в греческом стиле, окружали могучие буки.

Автомобиль сделал полукруг на подъездной лужайке и остановился перед крыльцом. На верхней ступени стоял дворецкий в коричневой ливрее. На вид ему было лет пятьдесят. Окладистую бороду слегка тронула седина, а коротко остриженные волосы были ещё черны, как вороново крыло.

Шофёр открыл дверь лорду. Я вышел из машины сам, не дожидаясь его.

— Логан, это господин Блаунт. Он проведёт у нас некоторое время. Распорядись приготовить зелёную комнату для гостей.

— Слушаюсь, милорд. Позвольте узнать, не тот ли это господин Блаунт, о котором пишут газеты и говорят по телевидению?

— Он самый, — кивнул я. — Вы нашли тела?

Дворецкий дёрнулся, как от удара. Лицо его побледнело, губы дрогнули. Пожалуй, такую натуральную реакцию изобразить сумел бы только профессиональный актёр.

— Милорд, должен ли я отвечать?! — обратился дворецкий к Мобрею.

— Логан, вы должны оказывать господину Блаунту полное содействие. Это мой прямой приказ для вас и остальных слуг. Прошу, передайте им это.

— Слушаюсь, милорд.

— Господин Блаунт здесь, чтобы помочь мне. Вы понимаете?

— Разумеется, милорд. С моей стороны и со стороны слуг ваш гость не будет знать отказа ни в чём.

— Рад слышать. А теперь, кажется, наступает время обеда?

— Именно так, милорд. Гонг прозвучит через десять минут.

— Мы пока отправимся в гостиную. Подай мне виски и для господина Блаунта… — лорд Мобрей сделал вопросительную паузу, глядя на меня.

— Пиво, — отозвался я. — Тёмное.

— И принеси сигары, — сказал магнат. — Вы курите сигары, господин Блаунт?

— Нет, благодарю. Не имею такой привычки.

Забрав у хозяина трость и перчатки, дворецкий отправился выполнять распоряжения, а лорд Мобрей проводил меня в небольшую, уютно обставленную комнату с камином. Который, впрочем, по весеннему времени, не топился.

Старик отодвинул тяжёлую портьеру, позволив майскому солнцу залить гостиную. Мне он предложил занять кресло справа от камина, а сам расположился напротив, положив ногу на ногу.

— Предлагаю осмотреть комнату Эмбер после обеда, — сказал он. — Там, конечно, побывала полиция. Но вам ведь это не помешает? У вас свои методы, полагаю.

Я кивнул.

— Именно так. И я попрошу, чтобы меня оставили в комнате одного. Не возражаете?

— Как я уже сказал, делайте всё, что сочтёте необходимым. Только найдите Эмбер!

— Отлично!

В этот момент появился дворецкий с подносом, на котором стояли графин с виски, стакан, коробка сигар и кружка тёмного пива.

— Зелёная комната будет готова сразу после обеда, — объявил он, ставя поднос на столик между креслами. — Ещё какие-нибудь распоряжения, милорд?

— Нет, Логан, пока это всё. Благодарю.

Когда дворецкий вышел, старик налил себе виски.

— Выпьем за успех! — предложил он. — Я верю в вас, господин Блаунт. И в то, что вы сумеете вернуть Эмбер живой!

Я отхлебнул пива. Весьма недурственного, надо признать.

— Где вы берёте такой прекрасный напиток? — поинтересовался я, ставя кружку на столик. — С удовольствием приобрёл бы бочонок-другой.

— Это с моей пивоварни. Если Эмбер окажется жива, я пришлю вам шесть бочонков, господин Блаунт!

Итак, причин хорошо сделать свою работу становилось всё больше. Вот только я до сих пор не убедился, что дочь владетельного магната похитили именно демоны.

Раздался удар гонга, и старик поднялся. Я последовал его примеру.

— Пора обедать, — сказал лорд Мобрей. — Сейчас вы познакомитесь с моим сыном. Он так же безутешен, как и я. Именно Даррен убедил меня обратиться к вам!

Глава 5

В столовую вошёл мужчина лет тридцати, гладко выбритый, в тёмно-синем двубортном костюме и дорогущих туфлях. Бросив на меня взгляд, он остановился на мгновение, а затем торопливо приблизился, протягивая руку.

— Господин Блаунт, как я понимаю?

— Он самый.

Я встал и пожал крепкую ладонь.

— Мой сын, Даррен Мобрей, — представил старый лорд. — Надежда нашего рода. Его будущее. Тот, на кого я со спокойным сердцем оставлю своё дело.

— Прекрати, отец! — отозвался наследник.

— Господин Блаунт в курсе моей болезни. Я всё ему рассказал.

— Надежда ещё не потеряна, — садясь за стол справа от отца, проговорил Даррен. — Мы покажем тебя лучшим врачам! Они найдут способ…

— Сынок, я уже был у лучших врачей с Харли-стрит! Все они едины во мнении, что мне осталось недолго.

— Ты всегда был бойцом. Я верю в тебя! Ты только не сдавайся! — дрогнувшим голосом проговорил молодой лорд.

— А я верю в господина Блаунта, — сказал, взглянув на меня, старый лорд. — Как ты и предлагал, я обратился к нему, и он любезно согласился принять участие в расследовании.

— Мы вам очень благодарны, — Даррен слегка поклонился. — Надеюсь, вам удастся вернуть Эмбер. Больше нам обратиться не к кому! Отец ввёл вас в курс дела?

— Да, я всё рассказал господину Блаунту, — проговорил магнат. — Давайте обедать. Делами займёмся потом.

Он кивнул дворецкому, тот подал знак слугам, и те начали разносить еду.

За обедом больше об исчезновении Эмбер Мобрей не говорили. Меня удивило, что оба члена семьи спокойно обсуждали болезнь главы семейства при слугах. Обычно такие вещи стараются до последнего держать в секрете. Напрашивался вывод, что в этом доме слугам очень доверяют. Вероятно, они занимали свои должности давно и доказали преданность роду Мобреев.

После обеда мы перешли в гостиную, куда подали кофе и коньяк.

— Мне нужно заняться делом, — сказал я, выпив свою чашку. — Позвольте оставить вас, господа. Не провожайте. Думаю, я смогу найти комнату молодой леди.

Покинув отца и сына, я направился к лестнице. Планировка аристократических домов была мне хорошо знакома. Я и сам вырос в подобном, хоть и немного большем и старом. Наш род восходил к эпохе основания Империи и занимал незыблемую позицию на её политическом и светском небосклоне. Кроме того, за последние двести лет Блаунты весьма преуспели в производстве медикаментов. Возросшему благосостоянию поспособствовали три мировые войны, в которых приняла участие Империя в прошлом веке. Как известно, войны не обходятся не только без оружия, провианта и одежды, но и без лекарств.

На лестнице меня встретил дворецкий.

— Проводить вас до зелёной комнаты, господин Блаунт? — сухо предложил он.

— Нет, но можете показать, где покои леди Эмбер, если у вас имеется свободная минутка. Я должен её осмотреть.

Дворецкий замешкался лишь на несколько секунд. Затем, видимо, вспомнил приказ хозяина оказывать мне любую помощь.

— Прошу за мной, — сказал он и начал подниматься.

Мы прошли мимо шести дверей, прежде чем Логан остановился.

— Вот она… милорд. Вам ещё нужна моя помощь?

— В комнате нет. Но вы можете ответить на пару моих вопросов.

Дворецкий чуть склонил голову.

— Слушаю.

— Когда вы поднялись сюда четыре дня назад, дверь была открыта?

— Она не была заперта, милорд. Но я легко отворил её.

— Вы увидели тела горничной и швеи. Осматривали ли вы комнату, чтобы найти леди Эмбер?

Логан судорожно сглотнул.

— Разумеется! Я вошёл и всё обыскал. Хотя… это было просто ужасно! Не знаю, как я не потерял сознание! Думаю, чувство долга поддержало меня в те минуты!

— Уходя, чтобы сообщить печальную новость лорду Мобрею, вы закрыли дверь комнаты?

— Нет… Не думаю. Я не помню точно. Это имеет значение?

— Хорошо бы вы вспомнили. Это может иметь значение.

Логан нахмурился.

— Наверное, нет, — сказал он после паузы. — Зачем мне было это делать?

— Например, чтобы остальные слуги не увидели того, что нашли в комнате вы.

Дворецкий отрицательно покачал головой.

— Нет, теперь я уверен, что не закрывал дверь. Я так быстро выбежал из неё, что совершенно об этом не подумал!

— Сейчас эта дверь заперта?

— Да, по приказу следователя.

Я аккуратно снял бумажную полоску с красной сургучовой печатью Департамента Национальной гвардии.

— Отоприте, будьте добры.

Логан достал из кармана ключи и открыл замок. Приказ гвардии приказом, но дворецкий привык выполнять распоряжения своего хозяина.

Я кивнул.

— Хорошо, вы свободны. Благодарю вас, Логан.

Поклонившись, дворецкий поспешил прочь по коридору. Он ни разу не обернулся, что говорило о его прекрасных манерах. Впрочем, другой человек и не мог служить у лорда Мобрея.

Когда он исчез за углом, я открыл дверь и вошёл.

Глава 6

Комната хранила следы работы следственной группы. Но гвардейцы побывали здесь давно — четыре дня назад — и с тех пор, похоже, не возвращались. Иначе равномерный слой пыли не лежал бы на всех поверхностях. В его присутствии я убедился, обойдя комнату. Места, где находились тела убитых, были отмечены тонкими белыми лентами. Один труп лежал возле кровати с балдахином, другой — ближе к двери. Головой к ней. Одна из женщин пыталась убежать, но была настигнута убийцей.

Следы крови отлично сохранились на светлом ковре, занимавшем весь пол. Постель была смята, на ней виднелись засохшие алые брызги и даже полосы. Кто-то основательно поработал здесь. Ломал кости и кромсал тела. Очевидно, следов крови Эмбер Мобрей не обнаружилось, иначе следователь сообщил бы об этом лорду, и тот не был так уверен, что его дочь ещё жива.

Остановившись в центре комнаты, я особым образом потёр чёрный оникс на одном из двух своих перстней. Прошептал одному мне известное заклинание, и в тот же миг на полу материализовался фамильяр — здоровенный котяра с лоснящейся шерстью цвета антрацита. Подняв голову, он сверкнул мне зелёными глазами, махнул толстым хвостом и медленно двинулся в сторону одного из кровавых пятен.

Если имеешь дело с демонами, обязательно нужно подстраховаться. И тут без фамильяра никак. Колдун отдаёт волшебному помощнику частичку своей души — как бы неприкосновенный запас — и взамен получает гарантию, что никакая рана или увечье, за исключением отрубленной головы, не приведёт к его смерти. Собственно, это и спасло меня, когда Святая Инквизиция приговорила меня в родном мире к показательному сожжению на костре. Но отцы церкви не знали, что предают огню не обычного алхимика, тщетно пытающегося превратить свинец в золото, а самого настоящего, владеющего древним знанием!

Тогда я был ещё недостаточно силён и не смог выжить в полном смысле слова. Сумел лишь переместить свою душу в другой мир. С помощью фамильяра, разумеется. Джексон любезно последовал за мной. Для него перемещение между реальностями вообще не представляло проблемы. Здесь я переродился в теле младенца. Как оказалось, судьба распорядилась очень удачно, забросив меня в новорожденного сына лорда Блаунта, военного министра и Первого Советника Его Величества.

Не сразу я понял, что угодил в Британию. Поначалу я решил, что попал не в параллельную реальность, а в будущее. Но затем разобрался. Обращаясь к историческим трудам этого мира, я определил, что прогресс цивилизации здесь развивался несколько иначе, чем там, откуда я прибыл.

Мне повезло переродиться в теле младенца. Так, воспитываясь в доме Блаунтов, я выучил язык, освоил манеры и традиции этого мира и Империи. Пятьсот с лишним лет разделяли уровень цивилизации моей реальности и этой. Так что приспособиться было нелегко. Но я справился. И с младых ногтей стал продолжать свои исследования в области алхимии и магии. Поначалу родители смотрели на меня как на любознательного ребёнка со странными интересами. Затем прочили мне карьеру химика. Но через некоторое время стали подозревать, что я малость не в своём уме. Особенно, когда узнали, что я пытаюсь вызывать демонов. Вернее, это они думали, что я пытаюсь.

В этом мире, несмотря ни на что, мне удалось завершить свои исследования и окончательно постичь все премудрости древнего знания. Я создал Печать Соломона. И открыл агентство по борьбе с демонами, чтобы применять на практике свои умения. И чтобы оповестить тайные ордена этого мира о том, что я ищу высшее знание. Всполошить их и заставить выйти из тени. Игра была смертельно опасной, но на кону стояло слишком многое, чтобы я остановился.

Только в прошлом году, когда мне исполнилось двадцать лет, отец смирился с тем, что его сын не безумец, а единственный, кто способен обуздать зло. То зло, в существование которого здесь не верили вот уже лет двести. Но я показал всем, что оно существует.

Фамильяр обошёл кровавое пятно, уселся, обвив себя хвостом, и склонил круглую голову с крошечными ушами набок.

— Безусловно, здесь был демон! — объявил он бархатистым, слегка мурлыкающим баритоном, каким говорят с возрастными дамами некоторые альфонсы. — И весьма могущественный. Я чувствую его ауру. След совсем слабый. Демон побывал здесь дня четыре назад. Странно, что не видно чертежа. По моим ощущениям, врата открылись здесь! — чёрная лапа с одним выдвинувшимся коготком указала на центр комнаты.

Я вытащил из сапога нож (спецзаказ, выполненный оружейником рода Блаунтов по моей личной просьбе; клинок был выкован из серебра и железа, а рукоять сделана из эбенового дерева, в которое искусно инкрустирована Печать Семи Архангелов) и опустился на колени. Вонзив нож в ковёр, я безжалостно вспорол его и откинул получившийся кусок в сторону.

На полу был вырезан сигил! И все его линии пропитывала жертвенная кровь. Фамильяр был прав: врата открылись здесь, и из них вышел демон, убивший двух женщин и забравший третью!

Я прикрыл рисунок куском ковра, убрал нож и поднялся. Так, первый этап пройден: я определил, что в деле замешан демон, а значит, оно по моей части. Теперь осталось выяснить, кто сделал сигил, с помощью которого призвал демона, и с какой целью заставил его унести леди, Эмбер. Ну, и, конечно, вернуть девушку, если она ещё жива. Хотя в это верилось с трудом.

Потерев чёрный камень, я вернул растаявшего фамильяра в перстень и покинул комнату, постаравшись более-менее приемлемо налепить печать гвардии обратно.

Спустившись по лестнице, вырезанной из морёного дуба и инкрустированной полированной латунью, я отправился в гостиную, но не обнаружил там ни старого, ни молодого Мобрея. Зато до моего слуха донёсся стук бильярдных шаров. Его в аристократическом доме ни с чем не перепутаешь.

Двинувшись на звук, я вскоре добрался до распахнутой двери, за которой виднелся крытый алым сукном бильярд. На нём гонял шары скинувший пиджак Даррен. Его жилетка была слегка испачкана мелом, как и левая скула.

Когда я вошёл, он не сразу заметил меня. А когда увидел, распрямился, поставив кий на пол.

— Вы уже закончили осмотр? — спросил он.

— Да. Должен сказать, выводы неутешительные. Вашу сестру действительно похитил демон. Я обнаружил под ковром чертёж, открывший ему врата.

— Я не сомневался! Гвардейцы в подобных делах совершенно бесполезны! Поэтому я настоял, чтобы отец обратился к вам. Пригрозил, что сам поеду в Лондон, если он откажется.

— Что ж, вы правильно сделали, что убедили отца. Он у себя?

— Да, отправился отдохнуть. Болезнь лишает его последних сил. И с каждой неделей ему всё хуже. Но он старается держаться. Сейчас — ради Эмбер!

— Вы одобряете брак сестры?

Даррен чуть приподнял брови.

— Это не моё дело, но да. Я одобряю выбор Эмбер. Уильям Сеймор — достойный представитель своего рода.

Боже, как меня утомляет этот местный снобизм! Я вырос в нём, но так за двадцать один год и не привык. Хотя в моём мире было то же самое, но я-то к аристократии не принадлежал.

— Мне бы хотелось продолжить разговор в вашей комнате, если вы не против, — сказал я. — В домах вроде этого даже стены имеют уши. Так что, не отложите ли на время свою партию?

На самом деле, мне хотелось поглядеть, как живёт наследник Мобреев.

Даррен положил кий на бильярд.

— Конечно, господин Блаунт. Прошу за мной. Я живу во флигеле.

Глава 7

Пришлось пройти по гравийной дорожке, обогнув дом, чтобы попасть в одноэтажную пристройку, возле которой стоял синий «Феррари 240» 1961 года выпуска. Самая дорогая тачка в этом мире. И ею владел сын лорда Мобрея. Не скажу, что меня это удивило, хотя цена за автомобиль потрясала даже смелое воображение.

Даррен отпер дверь и пропустил меня внутрь.

— Сюда, — сказал он, указывая на арку, ведущую в небольшую уютную гостиную. — Здесь я провожу большую часть времени. Даже переоборудовал под кабинет. Хотя кабинет во флигеле тоже есть, но он маловат для меня. Я люблю простор. Походить по комнате, что-нибудь обдумывая.

— Вы здесь работаете? — спросил я, осматриваясь. — Вижу, у вас ноутбук.

— Да, я занимаю должность в компании отца. Чтобы однажды принять бразды правления. Надеюсь, это случится нескоро, но врачи дают неутешительные прогнозы, так что занять пост главы, возможно, придётся раньше, чем хотелось бы. Садитесь, — Даррен указал на большое мягкое кресло, обитое синей кожей. — Пива?

— Холодное?

— Конечно.

— Тогда тёмное, если есть.

Пока Даррен доставал из встроенного в стеллаж бара бутылку, открывал и наполнял мне кружку, я внимательно разглядывал интерьер. Особенно меня заинтересовала стопка книг, сложенных справа от кресла на журнальном столике. Ещё несколько лежали возле ноутбука. Все они, если судить по корешкам, были на тему демонологии. Причём, попадались и редкие, коллекционные экземпляры, стоившие очень дорого. У меня тоже имелись некоторое из них. Хотя моей библиотеке мог бы позавидовать и букинист. Во всяком случае, в том, что касается фолиантов на тему чёрной магии. Благо, средства нашего рода позволяли покупать всё, что угодно. Надо отдать должное отцу, хоть он и не одобрял моего увлечения, никогда не отказывал в приобретении книг. Правда, подозреваю, что он рассматривал их как выгодное вложение денег.

— Вижу, вы интересуетесь демонологией, — заметил я, когда Даррен протянул мне кружку, предварительно сняв пену шумовкой. — У вас неплохая подборка. Хоть и разношёрстная.

— Вы про книги? — обернулся на стопку гримуаров Даррен. — Да, в последнее время кое-что пытался читать. Исчезновение Эмбер сподвигло меня. Но, честно говоря, я мало что понял. Думаю, надо уделять таким вещам всё время, а не просто… В общем, как делаете это вы.

Я кивнул. Даррен был прав. Нельзя просто найти заклинание, чертёж и вызвать демона, чтобы заставить его сделать тебя богатым. Это так не работает. Кто пытался идти подобным путём, кончил плохо. Уж можете мне поверить.

— Значит, вы решили просветиться после того, как ваша сестра пропала?

— Именно так, — Даррен уселся на диван, положив ногу на ногу. Себе он налил немного виски и добавил три кусочка льда. — Думал разобраться, но… Господин Блаунт, как кто-то смог вызвать демона в комнате Эмбер?!

— Полагаю, очевидно, что это сделать мог только кто-то из обитателей дома. Ну, или сама леди.

Эмбер?! — Даррен аж подскочил на диване. — Но зачем ей это?! Тем более, в присутствии горничной и швеи?! Нет, простите, но это нелепое предположение!

— На первый взгляд — да. Но ведь у вашей сестры могли иметься причины поступить именно таким образом. Причины, о которых мы не догадываемся. Впрочем, на данный момент я вижу ситуацию несколько иначе. Кто-то, кто имел свободный доступ в покои леди Эмбер в её отсутствие, проник туда, поднял ковёр и подготовил врата. Со знанием дела, прошу учесть. Это заняло немало времени. Человек должен был быть уверен, что ваша сестра не вернётся раньше. Значит, он был в курсе её распорядка дня. Подготовив чертёж, злоумышленник вернул ковёр на место и ушёл. А четыре дня назад осуществил призыв демона. С расстояния. А это требует немалого мастерства. Так что мы имеем дело с опытным и сильным чёрным магом. К тому же, довольно крепким физически.

— Из чего вы сделали этот вывод? — тут же спросил Даррен.

— Чтобы обнаружить сигил, мне пришлось разрезать ковёр. Надеюсь, он был не особенно дорогой. Впрочем, его и так испортила кровь убитых. В общем, на ковре стоит мебель, причём весьма тяжёлая. Антикварная. Её нужно было сдвинуть, чтобы поднять ковёр и сделать под ним чертёж. А затем мебель пришлось поставить обратно. Поэтому я и говорю, что человек должен обладать немалой физической силой. Как вы, например.

— Я?! — брови Даррена взлетели. — Вы что, меня подозреваете?!

— Ни в коем случае. Просто говорю, что вы смогли бы это сделать, как мне кажется.

— Но я не чёрный маг! — чеканя каждое слово, после паузы проговорил Даррен. — Вы сами сказали, что невозможно вызвать демона, тем более, на расстоянии, просто найдя нужное заклинание.

— Совершенно верно. Однако эти книги вы явно не четыре дня назад приобрели. Такую подборку не купишь в первом попавшемся магазине. Их пришлось бы собирать не один месяц. А то и год. Я вижу пару гримуаров, с которыми их владельцы расстались бы крайне неохотно.

— Вы правы. Но я эти книги и не покупал.

— Откуда же они у вас?

— Из семейной библиотеки. Там ещё много подобной литературы.

— Неужели? Значит, у вас имелся постоянный доступ к фолиантам по чёрной магии и вызову демонов? С самого детства?

— Никогда не интересовался данной темой. Вплоть до последних дней. Господин Блаунт, меня возмущают ваши намёки! Если не прямые обвинения!

— Не торопитесь оскорбляться, — я сделал большой глоток превосходного тёмного пива. — Раз у вас в доме имеется библиотека подобного рода, книги мог брать, кто угодно. Верно?

— Да, но…

— В том числе, и ваша сестра.

— Эмбер?! Вы снова намекаете, что она сама вызвала демона? Может, и мебель она передвигала?!

— Вы хорошо знаете сестру? Она никогда не читала такие книги из вашей семейной библиотеки? Не видели её с одним из гримуаров?

— Понятия не имею! Возможно, Эмбер и пролистала пару книг из интереса. Но уверяю, что чёрной магией она не занималась!

— Откуда такая уверенность?

Даррен одним глотком осушил стакан с виски и поставил его на журнальный столик рядом со стопкой фолиантов.

— Скажите, господин Блаунт, вы давно увлеклись демонологией?

— С детства.

— Пытались скрыть это от родителей?

— Не особо. А что?

— Как думаете, если бы вы старались утаить от них тот факт, что занимаетесь исследованиями в данной области, это надолго осталось бы для них тайной?

— Я понимаю, к чему вы клоните. И да, действительно, держать подобные вещи в секрете от домашних практически нереально. Что ж, раз вы убеждены, что ваша сестра не могла призвать демона, ладно. Но тогда кто остаётся? Дворецкий? Слуги?

Даррен покачал головой.

— Все они у нас уже очень давно. Лаган так и вовсе унаследовал должность от отца. А тот — от своего отца. Нет, ему я доверяю как члену семьи.

— Но доступ к библиотеке он, разумеется, имеет. Как и ключи от всех дверей в доме. К тому же, Логан показался мне достаточно сильным, чтобы справиться с мебелью. И полагаю, леди Эмбер часто предупреждала его о времени своего возвращения.

— Разумеется. Как же иначе? Слуги должны знать, когда ждать своих хозяев.

— Совершенно с вами согласен. У нас в доме заведено точно так же.

— Но, господин Блаунт, зачем Логану вызывать демона для похищения моей сестры! Какой у него может быть мотив?!

— Откуда мне знать. Я всего лишь рассуждаю.

— И получается, что подозреваемых два! Я и Логан!

— Только у вас имеется явный мотив, — заметил я, сделав ещё один глоток пива. — Ваш отец даёт леди Эмбер немалое приданое. Деньги уходят от вас. Конечно, остаётся ещё много, но жадность не чужда даже представителям аристократических родов. А учитывая, что лорд Мобрей практически при смерти, вы вполне могли решить, что сейчас самое время избавиться от сестры. И унаследовать всё состояние, а не только большую его часть!

Лицо Даррена покрылось пунцовыми пятнами. Вцепившись в подлокотники, он начал медленно вставать, не спуская с меня горящих гневом глаз.

— Я очень жалею, — проговорил он медленно, сдавленным от ярости голосом, — что вынудил отца обратиться к вам, господин Блаунт! Вижу, что ваша слава несколько преувеличена средствами массовой информации!

— Успокойтесь, милорд, — сказал я, подняв руку. — Прошу, не нужно громких слов! Я только рассуждаю. Мог бы и не ставить вас в известность о ходе своих мыслей. Учтите это. Так что сядьте! Я здесь не для того, чтобы кого-то оскорблять. Меня наняли вернуть вашу сестру. Если вы не против этого, то поможете мне!

Даррен опешил. Такого поворота разговора он не ожидал.

— Помогу?! Я?!

— Именно вы, господин Мобрей! Как ближайший и единокровный родственник. Потому что без вашей крови я не смогу отыскать путь к леди Эмбер. Конечно, подошла бы и кровь вашего отца. Но он и так слаб из-за болезни. Не стоит тревожить его. А матери у вас, как я понимаю, нет.

Даррен сел обратно в кресло. На его лице ещё алели пятна, но гнев уже почти прошёл.

— Она умерла. Двенадцать лет назад. Каталась на лошади, та понесла, и мать упала, сломав шею. Смерть была мгновенной.

— Мои соболезнования. Так что, мне обратиться к вашему отцу, или вы пожертвуете свою кровь?

— Забирайте хоть всю! До последней капли!

— Так много не понадобится. Если вы согласны, предлагаю подняться в комнату леди Эмбер и попытаться найти её.

Даррен резко подался вперёд. Глаза его снова загорелись, но на этот раз радостной надеждой. Если он и притворялся, то делал это гениально!

— Найти?! Но… где?!

Я залпом допил пиво и поставил кружку на столик.

— Как где? Там, куда её унёс демон, разумеется. В Преисподней!

Глава 8

Комната леди Эмбер оказалась заперта. Очевидно, это сделал Логан после того, как я ушёл. Пришлось разыскать его, чтобы взять ключи.

— Не ходите с нами, — сказал я в ответ на предложение дворецкого отпереть нам дверь. — Мы сами справимся. Лучше проследите, чтобы никто не ошивался поблизости. И не пускайте никого в покои леди Эмбер, какие бы звуки из них ни доносились.

Дворецкий побледнел и вопросительно уставился на Даррена. Тот ободряюще похлопал слугу по плечу, хотя сам выглядел ненамного лучше.

— Всё в порядке, Логан, — сказал он. — Господин Блаунт знает, что делать. Это ради Эмбер!

Дворецкий неуверенно кивнул.

— Как прикажете, милорд! Но что мне делать, если…

— Мы вернёмся, — ответил я за Даррена. — Обязательно. Возможно, это будет нескоро, но вы ждите. И главное — ни в коем случае не лезьте в комнату! Это опасно и для вас, и для нас.

В этот миг снизу донёсся настойчивый сигнал дверного звонка. Мы переглянулись.

— Кого-то ждёте? — спросил я.

— Нет! — покачал головой Даррен. — Что будем делать?!

— Ну, думаю, надо спуститься и узнать, кого принесло. Придётся отложить наше погружение в бездну на некоторое время.

— Можно просто выпроводить незваного гостя, — предложил Даррен. — Логан скажет, что никого нет дома.

Но я догадывался, кто это мог быть, поэтому отрицательно покачал головой.

— Не пойдёт! Если это следователь, нам нельзя сейчас идти в комнату. Лучше разобраться с посетителем, а потом уже спокойно оправиться за вашей сестрой.

— Хорошо, я согласен. Идёмте!

Как только мы спустились в холл, Логан открыл дверь. На пороге, как я и думал, стояла Глория Глостер. Окинув меня сердитым взглядом, она уставилась на Даррена.

— Господин Мобрей! Этот человек не имеет права вести расследование! Это дело полиции!

Сын лорда поджал губы и нахмурился. О, мне хорошо было знакомо это выражение лица у аристократов! Сейчас глупышка, забывшая, где её место в социальной иерархии, получит по полной!

— Что заставляет вас думать, лейтенант, что господин Блаунт ведёт какое-то расследование?! — негромко поинтересовался Даррен. — Он — гость в нашем доме. Наши рода имеют древнюю историю дружбы. Господин Блаунт любезно приехал, чтобы поддержать нашу семью в непростое время. А вы принесли добрые новости, лейтенант? Напали на след моей сестры? Или, может, нашли её? Надеюсь, вы взяли на себя труд явиться не для того, чтобы указывать нам, кого принимать в нашем доме?

Глория заметно смутилась. А на что она, интересно, рассчитывала? Что владетельные аристократы выставят меня, стоит ей заявить, что гвардия не одобряет моего участия в расследовании? Смешно! Армия и полиция служат нам, сильным мира сего. Так что, по сути, Глория уже сейчас малость зарывалась. Но у неё ещё был шанс отступить и сохранить лицо. И она наверняка воспользовалась бы им, не будь в ситуацию замешан именно я.

— Милорд, мне приказано сообщить вам, что этот человек… господин Блаунт, — какого же труда Глории стоило выговорить это! — по мнению национальной гвардии является мошенником! Если вы или ваш отец посулили ему деньги…

— Лейтенант! — повысив голос, перебил Даррен. — Вы забываетесь! Частные дела нашей семьи никоим образом не касаются ни национальной гвардии, ни вас лично! Надеюсь, это ясно?! И я не потерплю оскорблений нашего гостя ни в доме, ни на его пороге! Передайте тому, кто послал вас, что мы, Мобреи, ждём от полиции не поклёпов на наших друзей, а результатов! Если вы до сих пор не в состоянии их добиться, то идите и работайте!

Глория покрылась алыми пятнами. Глаза её горели от стыда и ненависти ко мне. Тем не менее, она сказала:

— Милорд, позвольте мне перемолвиться с господином Блаунтом!

— Простите, лейтенант, но я говорю с полицией только по предварительному извещению, — подчёркнуто холодно улыбнулся я. — А сейчас мы заняты. Прошу прощения!

С этими словами я закрыл дверь перед носом готовой лопнуть от ярости Глории. Грубо? Да. Эффективно? Ещё как!

После такой порции унижения девушка не рискнула звонить снова. Отодвинув занавеску, я видел, как она торопливо направилась к машине.

— Всё, можем возвращаться в комнату леди Эмбер. В ближайшее время нас не побеспокоят.

— Вы знаете эту леди? — спросил Даррен. — Кажется, у неё к вам личная неприязнь.

— Как и у всей национальной гвардии. Идёмте!

Мы поднялись на второй этаж и вошли в покои леди Эмбер. Я запер дверь полученным от Логана ключом.

— Так будет надёжнее. Откиньте ковёр!

Даррен убрал вырезанный мною кусок.

— Боже! Это что, кровь?!

— Да. Без неё врата не открыть. Не могли бы вы закатать рукав?

Сглотнув, Даррен принялся торопливо расстёгивать манжету. Когда он обнажил предплечье, я вытащил нож и взял его за руку.

— Не дёргайтесь!

Одно движение, и по лезвию потекла кровь.

— Встаньте здесь, на краю сигила, и капайте на линии.

— На все?! — дрогнувшим голосом спросил Даррен.

— Как получится. Ваша кровь проложит дорогу к леди Эмбер. Много не нужно, но если будет мало, след окажется недостаточно чётким. Только не наступайте на рисунок.

Я достал из кармана записную книжку в чёрном кожаном переплёте. Пролистнув несколько страниц, отыскал нужное заклинание и принялся читать, время от времени поглядывая на чертёж.

Когда заклинание было озвучено до середины, сигил начал светиться лиловым. Из вырезанных в половицах линий показались острые мерцающие лучи. Чем дальше я читал, тем ярче они становились. Когда заклинание было произнесено полностью, я коснулся рубина на втором своём перстне. В камне была вырезана Печать Соломона, великого мага моего мира, сумевшего пленить когда-то семьдесят двух демонов. Теперь я призвал одного из них, чтобы получить защиту в том месте, куда мы отправлялись.

Из сигила показалась огромная львиная голова! За ней последовали широкие плечи, облачённые в красную меховую мантию. Воротник был обшит горностаем. Из пышной гривы торчали маленькие золотые рога.

При виде демона Даррен издал сдавленный стон.

— Губернатор Марбас! — заговорил я, убрав книжку с заклинаниями в карман. — Я призвал тебя, чтобы просить указать путь к тому, что скрыто! Кровь этого человека, — я указал на Даррена, — послужит путеводной нитью к его сестре! Также я испрашиваю защиты для себя и этого человека на то время, пока мы будем находиться в Преисподней! Исполнишь ли ты мою просьбу?!

— Что ты предложишь взамен, заклинатель?! — проревел утробным голосом демон. Его львиный рот при этом двигался совсем как человеческий, только видны были звериные клыки. — Есть у тебя, чем расплатиться?!

— Разумеется! — я сделал пальцами особый знак, и в воздухе закружились маленькие кружки, заполненные причудливыми символами. — Знаешь, что это такое?!

— Естественно! — прорычал Марбас. — Вижу, ты давно пользуешься нашими услугами! Больше сотни глиф уже потратил!

— Ничего, ещё много осталось. Так что, примешь одну из них в уплату?!

— Приму три! Одну за указание пути, и по одной — за защиту вас двоих!

Торговаться было бессмысленно. Это я знал по опыту.

— Согласен! Веди нас!

Три глифы вспыхнули и исчезли. Плата была внесена! Из шестисот шестидесяти шести печатей осталось пятьсот сорок восемь. В начале своих штудий я слишком активно пользовался услугами демонов, и вот результат!

— Войдите во врата! — провозгласил Марбас. — И следуйте за мной! Не отклоняйтесь ни на шаг, иначе защита не сработает!

Он начал опускаться в сигил.

— Нам что, нужно… войти сюда?! — спросил прерывающимся голосом Даррен.

Я кивнул.

— И очень советую придерживаться совета губернатора и не отступать от маршрута.

С этими словами я первым шагнул в светящийся чертёж. Даррен, замешкавшись лишь на пару секунд, последовал за мной.

Нас охватило лиловое пламя, уши заложило, всё завертелось с бешеной скоростью, а затем мы резко провалились, словно в полу открылся люк!

Глава 9

Падать пришлось недолго. Несколько секунд — и мы плюхнулись в толстый слой пепла, покрывавший горное плато, окружённое чёрными скалами. На горизонте полыхал вечный пожар, а над головами клубился маслянистый дым, прорезаемый время от времени молниями. При этом в Преисподней царила гнетущая тишина.

Поднявшись, я отряхнулся. Даррен, открыв рот, пялился по сторонам. Как бы умом не тронулся! Хотя военный лётчик должен иметь крепкие нервы.

— Вставайте, господин Мобрей! — сказал я. — Некогда рассиживаться. Губернатор уже проложил для нас дорогу.

— А?! Где?! — Даррен поднялся и завертелся на месте. — Не вижу тут никакой дороги!

— Вам и не положено. Её вижу я.

Действительно, от места, где мы приземлились, змеилась тонкая лиловая светящаяся линия, уходившая в сторону скал. По ней и следовало идти.

— Шагайте за мной и никуда не отходите, если хотите остаться в живых! Помните предупреждение Марбаса. Он не шутил.

Я двинулся по линии, взметая клубы пепла. Он копился здесь тысячелетиями, так что «сугробы» местами доходили до колен. Благо, они не могли замести светящуюся линию.

Даррен торопливо шагал следом, вертя головой. Для него адский пейзаж был в новинку. Если повезёт, снова он увидит его нескоро.

Мы брели долго. Время здесь — понятие относительное, так что на часы я не смотрел.

Справа и слева то и дело возникали неясные тени. Это стражи Преисподней, мелкие бесы, ждали, чтобы один из нас оступился, отошёл от светящейся линии и угодил в их лапы!

Наконец, плато закончилось. Перед нами возвышались покрытые копотью скалы, изрезанные трещинами и ущельями.

— Почему здесь не жарко? — спросил вдруг Даррен. — Я думал, в аду воздух всегда раскалён.

— Не здесь. Главный аттракцион вон там, где на горизонте виден пожар. Там расположены сопки, где терзаются души. Преисподняя — это один из миров. Она не представляет собой сплошную пыточную.

— Мы туда не пойдём? — спросил, глядя вдаль, Даррен. — Далековато… Сколько туда добираться?

— Нисколько. Демоны сами относят туда души. Но к сопкам нам не надо. Ваша сестра была похищена вместе с телом, а значит, находится где-то здесь. Если, конечно, ещё жива. Идёмте. Нам нужно вон в то ущелье!

Мы прошли по светящейся линии к расселине, поднимавшейся вертикально. Наверху она сужалась, а внизу была достаточно широка, чтобы в ряд могли пройти человек шесть.

Вступив в скалистую арку, мы очутились в густой тени. Видно, однако, было хорошо — благодаря путеводной линии, проложенной Марбасом.

— Почему один демон помогает нам против другого? — шёпотом спросил Даррен. — Разве они не должны быть заодно?!

— Вовсе нет. Каждый за себя. Высокая конкуренция. Учитывая, что заклинателей вроде меня немного, так особенно.

— А что это за значки кружились вокруг вас? Ну, которыми вы расплатились с демоном.

— Глифы. Местная валюта. За каждую душу назначается цена. Максимально — шестьсот шестьдесят шесть печатей. И затем чародей может тратить их в обмен на услуги здешних обитателей. Если до конца жизни использует все, его душа отправится в сопки.

— А если нет?

— Тогда как повезёт. Можно и в рай попасть. Только раскаяться нужно. А это не так просто.

— Значит, вашу душу оценили по самому высокому разряду? Почему?

— А это уж моё дело, господин Мобрей! Смотрите, мы почти пришли! Линия упирается вон в ту скалу.

Мы приблизились к чёрной каменной стене, покрытой паутиной трещин. На ней под слоем сажи угадывался рельефный рисунок.

— И чем нам это поможет?! — нервно спросил Даррен. — Здесь нет Эмбер!

— Терпение!

Я потёр рубиновую Печать Соломона. На скале тотчас засветился барельеф, изображавший сигил похитившего девушку демона!

— Герцог Валфор, приказываю тебе показаться! — возгласил я. — Мы явились за Эмбер Мобрей, которую ты похитил!

Скала затрещала. Посыпались осколки. Камень разошёлся, выпуская из своих недр демона с телом льва и ослиной головой! Кожа и шерсть при этом у него были зелёными и переливались, словно огранённые изумруды. За спиной развернулись белоснежные крылья.

— Кто тебе велел унести Эмбер Мобрей?! — спросил я, чуть отступив.

Даррен тоже попятился, едва не споткнувшись. Конечно, я не рассчитывал, что демон ответит. Он и не должен был. Меня интересовала реакция моего спутника. Даррен не испугался, что Валфор выдаст его. Он жадно ждал ответа.

— Не твоё дело, жалкий человечишка! — проревел высоким надтреснутым голосом демон. — Как ты посмел вторгнуться в мои владения?! За это ты умрёшь, а твоя душа отправится в огненную геенну!

Валфор кинулся на меня, замахиваясь львиными лапами! Выпущенные когти походили на кривые кинжалы. Из ослиной пасти вырвались языки пламени.

Я пригнулся, одновременно нырнув под левую лапу. В моей руке появился извлечённый из ножен меч! Когда-то я был одним из первых фехтовальщиков Флоренции и с тех пор за двадцать лет усовершенствовал искусство владения холодным оружием, регулярно упражняясь в спортивных залах Лондона.

Взмах клинка, и лапа демона отлетела в сторону, шлёпнувшись на скалы. Её тут же окутало облако взметнувшегося пепла.

Валфор взревел и попытался ударить меня второй лапой. Я уклонился вправо и ударил мечом. Срубленные когти посыпались к моим ногам!

Когда демон выдохнул столп пламени, я взвился вверх и обрушился на него, занося клинок для завершающего удара! Внизу бушевал огонь, а я упал на Валфора, разрубая ослиную голову до самых плеч!

Когда она развалилась на две половинки, из неё вылетела лиловая вспышка и устремилась к чёрному клубящемуся дыму, заменявшему небосклон. Раздался пронзительный вопль, заставивший Даррена зажать уши.

Демон рухнул и замер. Я приземлился возле него.

— Вы его убили?! — заорал Даррен, выпучив глаза. — Он мёртв?!

— Как видите! — отозвался я, вкладывая меч в ножны. — Это демон пятого ранга, как я их называю. Он командовал всего десятью легионами бесов. Но мы здесь, чтобы найти вашу сестру.

Я вошёл в открывшийся в скале проход. Даррен поспешил за мной. Вскоре мы увидели пещеру, в центре которой висела на цепях обнажённая девушка! Из многочисленных ран, покрывавших её тело, стекала кровь. Она капала в сложный чертёж, располагавшийся прямо под пленницей, и каждый раз его линии вспыхивали, поглощая жертву.

— Эмбер! — воскликнул Даррен, бросаясь к сестре.

— Не так быстро! — пришлось остановить его, схватив за рукав. Материал затрещал. — Предоставьте это профессионалу!

Глава 10

Даррен остановился. Было видно, как ему трудно сдерживаться. Но молодой аристократ понимал, что здесь он на незнакомой территории, а я — нет. И он доверился мне, как и следовало поступить.

Первым делом я вытащил из кармана пузырёк со святой водой. Откупорив, выплеснул содержимое на чертёж. Линии начали исчезать с громким шипением. Когда рисунок практически исчез, я достал револьвер, прицелился и выстрелил в цепи, удерживавшие девушку.

Даррен поймал её.

— Эмбер! Ты меня слышишь?!

— Оставьте её! — проговорил я. — Она не в себе. Потеряла слишком много крови. Берите её и идите за мной. Пора отсюда выбираться! Помните: ни шагу в сторону! Если вам действительно дорога ваша сестра.

Мы двинулись в обратный путь. Иногда я оглядывался, чтобы убедиться, что Даррен идёт за мной и идёт по линии. Чёрные тени то и дело возникали справа и слева от нашего пути, тянули когтистые руки, разевали пасти, но тут же таяли, натыкаясь на барьер, созданный для нас Марбасом. Если б не он, местные стражи давно добрались бы до незваных гостей и разорвали на куски! Кажется, Даррен понимал это, потому что ступал очень осторожно, хотя ноша в виде сестры уже заставляла его слегка покачиваться.

Наконец, мы добрались до места, откуда пришли. Здесь мерцал чертёж врат. Остановившись, я развернулся к Даррену.

— Прежде чем мы вернёмся в наш мир, внимательно выслушайте меня. Демон, которого я убил, зовётся Валфор. Ваша сестра не просто так была подвешена в его пещере. Каждая капля её крови становилась жертвой призывателю. Сейчас некогда вдаваться в подробности, но вы вспомните мои слова позже.

Не дожидаясь ответа, я ступил в чертёж врат. Даррен поспешно шагнул вслед за мной. Вид у него был растерянный: мои слова озадачили его.

Как только мы переместились, я подхватил своего спутника вместе с его ношей.

— Дайте мне леди Эмбер. Вот так! Сядьте, переведите дух. Вон кресло! С непривычки такие путешествия не проходят даром.

Даррен послушно добрался до указанного мною кресла и обессиленно опустился в него. Он был бледен и тяжело дышал.

— Надеюсь, больше мне совершать подобные путешествия не придётся! — проговорил он. — По крайней мере, пока я жив.

Я уложил леди Эмбер на её кровать и прикрыл одеялом. Девушка была крайне слаба. Мы успели вовремя. Ещё немного, и она истекла бы кровью.

— Если пришли в себя, вызовите врача и обрадуйте отца, — сказал я. — Мне придётся остаться с вашей сестрой.

Даррен поднялся. Его обеспокоенный взгляд скользнул по лицу девушки.

— Она выживет?! Придёт в себя?!

— Думаю, да. Но поторопитесь. И не забудьте сообщить лорду Мобрею, что его дочь вернулась.

— Да-да, разумеется! Я сейчас же пойду! Только вызову доктора Фокса. Он наш семейный врач.

Как только Даррен вышел, я сел на его место, вытащил револьвер и откинул барабан. Все патроны были на месте. Я вытащил их и заменил обычными, которые всегда носил в кармане. Крутанув барабан, вставил его на место и убрал оружие в кобуру под мышкой. Оставалось дождаться дальнейшего развития событий.

Спустя десять минут в коридоре раздались голоса, а затем дверь распахнулась, и в спальню вошёл лорд Мобрей в сопровождении сына. Старый магнат нашёл взглядом девушку и сделал пару шагов по направлению кровати. Его глаза буквально впились в дочь.

— Она жива?! — воскликнул он с тревогой. — С ней всё в порядке?!

— Да, теперь будет, — сказал я. — Есть порезы, леди Эмбер потеряла много крови. Но уверен, ваш семейный врач с этим справится. Долго его ждать?

— Доктор Фокс будет здесь в течение двадцати минут, — ответил за отца Даррен. — Он живёт неподалёку. Наблюдает отца.

Я кивнул.

— Очень хорошо. Теперь к делу. Как видите, я выполнил условия сделки, лорд Мобрей. Демон, похитивший вашу дочь, мёртв, а леди Эмбер дома и жива. Полагаю, пора расплатиться.

— Да-да, разумеется! — старик сунул руку за пазуху и достал чековую книжку. — Я немедленно выпишу вам гонорар.

Он сел за секретер и, быстро заполнив бланк, протянул его сыну. Тот взглянул на сумму, но никак не отреагировал на неё. Впрочем, для этой семьи такие деньги — мелочи. Даррен передал мне чек, и я убрал его в карман.

— Благодарю.

Лорд Мобрей уставился на дочь.

— Милая моя девочка! Она выглядит совсем бледной.

— Да, мы едва успели. Вы не спросили, кто вызвал демона, похитившего леди Эмбер. Вас это ещё интересует?

— Что?! А… Да, конечно! Вы знаете, кто это сделал?!

— Увы, демон погиб прежде, чем открыл личность призывателя.

Магнат нахмурился.

— Это очень плохо, господин Блаунт! Я рассчитывал, что вы назовёте имя преступника. Он ведь может повторить то, что уже сделал однажды. Эмбер не будет в безопасности, пока его не изобличат и не обезвредят!

— Отец прав! — обеспокоенно заметил Даррен. — Вы не закончили свою работу, господин Блаунт!

— Совершенно с вами согласен. Поэтому я здесь. И останусь, пока злоумышленник не понесёт заслуженное наказание.

Снизу донёсся приглушённый расстоянием сигнал дверного звонка.

— Это доктор Фокс! — воскликнул Даррен, сорвавшись с места. — Сейчас я приведу его!

Когда он вышел, лорд Мобрей обратился ко мне:

— Не представляете, как я вам благодарен, мистер Блаунт! Вы спасли не только Эмбер, но и меня.

— Спасибо. Но как вы верно сказали, дело ещё не закончено. Пока призыватель не обнаружен, ваша дочь не должна оставаться без присмотра.

— Надеюсь, вы возьмёте на себя роль телохранителя? Не представляю, кто ещё сумеет справиться демоном, если будет предпринята новая попытка похищения.

В этот момент в комнату вошли Даррен и полный мужчина лет пятидесяти, со светлыми усами и аккуратной военной стрижкой. Коричневый твидовый костюм и голубая рубашка в клетку были почти новые и резко контрастировали с запылёнными, но добротными ботинками сельского врача, привыкшего часто и много ходить по не самым хорошим дорогам. Очевидно, не везде в округе можно было добраться на автомобиле.

— Доктор Фокс, как быстро вы прибыли! — воскликнул лорд Мобрей. — Скорее, окажите помощь Эмбер! Бедняжка совсем слаба!

— Рад, что ваша дочь вернулась, — проговорил врач, взглянув на меня. — Позвольте!

Он торопливо подошёл к кровати и откинул одеяло.

— Боже! Кто это сделал?!

— Неважно, доктор! — сказал магнат. — С этим разберётся гвардия. Обработайте раны и сделайте всё остальное, чтобы спасти Эмбер жизнь!

— Да-да, разумеется, лорд Мобрей! Всё, что в моих силах! — врач поставил на тумбочку саквояж, раскрыл и принялся осматривать раны. — Мне нужна чистая тряпка и тёплая вода.

— Я сейчас распоряжусь, — вызвался Даррен.

Когда он выбежал из комнаты, врач обратился к старику:

— Как вы себя чувствуете? Получше? Мне пришли ваши результаты из клиники. Как ни поразительно, но, кажется, вы пошли на поправку. Просто чудо какое-то! Конечно, делать выводы рано, однако медицинская картина весьма обнадёживающая.

— Не знаю, — после паузы проговорил лорд Мобрей. — Я не видел результаты. Но если вы так говорите…

— Да-да, уверяю! Просто феномен! Позвольте я осмотрю вас после того, как закончу с юной леди.

Я встретился глазами с магнатом.

— Просто одна хорошая новость за другой! — проговорил он, неуверенно улыбнувшись. — Бывает же!

— Поздравляю, лорд Мобрей, — отозвался я. — Чёрные полосы сменяются белыми.

— Да-да, так и есть…

В этот момент вернулся Даррен в сопровождении горничной, несшей таз с водой и тряпку. Она взглянула на меня, затем на обнажённую девушку на кровати, и на её веснушчатом лице отразилось крайнее удивление. Ещё бы: посторонний мужчина в покоях молодой леди! Ещё и не одетой.

— Поставьте сюда, — велел ей доктор. — И помогите мне промыть раны. Наденьте перчатки.

Лорд Мобрей тяжело поднялся.

— Я вас оставлю. Волнение, хоть и радостное, отняло у меня силы. Информируйте меня о состоянии Эмбер. Доктор, надеюсь, вы сможете остаться хотя бы до утра?

— Безусловно, лорд Мобрей.

Даррен отправился провожать отца. Врач бросил на меня взгляд.

— Позвольте узнать, кто вы такой, — проговорил он. — И почему находитесь в покоях леди Эмбер.

— Её телохранитель. Не обращайте на меня внимания.

— А ваше имя?

— Кристофер Блаунт.

Доктор нахмурился.

— Блаунт?

— Именно так. Из рода Блаунтов. Друг семьи, можно сказать.

— Хорошо. Вы собираетесь остаться здесь на ночь?

— Да, я должен охранять леди Эмбер. Не беспокойтесь, я вам не помешаю. Делайте свою работу, доктор, и не отвлекайтесь из-за меня.

— Вы предполагаете, что на юную леди могут снова покуситься?

— Не исключаю.

— С этой задачей, возможно, лучше справилась бы национальная гвардия.

— У лорда Мобрея на этот счёт иное мнение. Как и у меня.

На этом наш разговор закончился. Горничная вышла, унося таз и окровавленную тряпку, а врач занялся своей подопечной. Она оставалась без сознания, но я не сомневался, что к утру леди Эмбер придёт в себя. Было бы лучше, если бы врач покинул комнату, оставив нас вдвоём, но он ни за что бы этого не сделал, так что я не стал требовать.

По моим предположениям, ночка предстояла жаркая. Хорошо, если никто не пострадает. Кроме того, кто организовал похищение леди Эмбер, разумеется.

Глава 11

Часов в семь раздался удар гонга, и доктор Фокс отправился вниз ужинать. А спустя минут десять в комнату вошла уже знакомая горничная. В руках у неё был поднос с ужином и большим кувшином тёмного пива. Даже не знаю, как бедняжка всё это дотащила.

— Лорд Мобрей велел принести вам это, господин Блаунт, — проговорила она, ставя ношу рядом со мной на журнальный столик. — Он сказал, вы будете ужинать здесь.

Я кивнул.

— Всё верно. Благодарю.

— Налить вам?

— Будьте любезны.

Девушка неуверенно улыбнулась и взяла кружку. Наполнив её пивом, она сделала книксен.

— Будут ещё распоряжения, господин Блаунт?

— Нет, спасибо. Вы свободны. Передайте Логану, чтобы, кроме доктора Фокса, больше до утра никто сюда не заходил. Сможете?

— Да, конечно, господин Блаунт. Всего доброго.

Как только она вышла, я взял кружку и внимательно рассмотрел её на свет. Затем достал из кармана маленький пузырёк с зелёной жидкостью и аккуратно капнул его содержимое в пиво. Как я и предполагал, роскошный напиток оказался безнадёжно испорчен: благородный тёмный цвет стал быстро окрашиваться в жёлтый. Затем пиво забурлило, от него повалил белый пар, а на дно выпал бурый осадок. Кто-то добавил в кувшин снотворное! И не пожалел порошка.

Но я ожидал чего-то в этом роде. Поднявшись, отнёс пиво в ванную комнату и вылил сначала содержимое кружки, а затем — половину кувшина. Так, если кто-нибудь нарушит мой запрет и войдёт в комнату, он увидит, что я изрядно выпил.

Через час вернулся доктор Фокс. Он бросил на оставшееся в кувшине пиво заинтересованный взгляд.

— Не желаете угоститься? — предложил я. — Мне не допить. Да и не хочу перебирать.

— Охотно. Благодарю. Кажется, это с пивоварни Мобреев?

— Именно с неё. Роскошный напиток, не находите?

— О, да! — доктор даже облизнулся. — Достойный богов!

— Прошу, не стесняйтесь. Кружка чистая. Добейте этот кувшин.

Вскоре доктор начал клевать носом, а затем захрапел. Я взглянул на часы. Была половина десятого. За окном стемнело. Дом погрузился в тишину. В английских усадьбах это в порядке вещей. К тому же, хозяин дома был болен, его дочь — без сознания, врач спал, а Даррен наверняка отправился к себе во флигель.

Я встал и подошёл к центу комнаты. Опустившись на корточки, откинул ковёр, прикрывавший сигил. Как я и думал, во время нашего с Дарреном отсутствия кто-то внёс в него изменения. Интересно, как это оказалось возможным, если дверь была заперта? Я не сомневался, что дворецкий строго выполнял мои указания никого не подпускать к спальне леди Эмбер. Значит, существовал способ проникнуть в комнату иным путём. Я не стал искать потайную дверь. Не было смысла. Тот, кого я ждал, и так должен был вскоре объявиться. На этот раз он не рискнёт действовать на расстоянии. Потому что знает: третьего шанса не будет!

Я вернулся в кресло, вытащив револьвер и положил его рядом с собой.

Через полчаса сигил слабо засветился. Началось! Лиловое сияние разгоралось всё ярче. А затем со стороны расписной ширмы раздался тихий щелчок. Я прикрыл глаза, притворившись спящим, но наблюдал через щёлку между веками.

Из-за ширмы показалось бледное лицо. Человек замер, глядя на меня. Выждав немного, он решил, что я усыплён, и бесшумно направился к кровати. Мои подозрения оказались верны! Тот, кто хотел убить леди Эмбер, стоял над ней, а за его прямой, как доска, спиной быстро разгорался сигил, из которого вот-вот должен был появиться новый демон!

— Зашли пожелать дочери спокойной ночи?! — спросил я громко, заставив лорда Мобрея подскочить на месте. — Спасибо за угощение, но я отдал его доктору. Впрочем, вы ведь так и рассчитывали, что он составит мне компанию? Уверен, доктор не раз выражал восторги по поводу пива вашего производства.

Магнат скривился в ухмылке. Он был напряжён, но испуганным не выглядел. А зря!

— Значит, я вас недооценил, господин Блаунт! — проговорил старик. — Но и вы слишком самонадеянны!

— Что заставляет вас так думать?

— Дождались до последнего, — лорд Мобрей указал на сигил. — Решили одолеть ещё одного демона?

— Скажите лучше, как вы могли использовать свою дочь, чтобы исцелиться?!

— А кого мне было использовать? Не Даррена же! Роду нужен наследник. Рано или поздно я всё равно умру. Вот только хотелось бы, чтоб это случилось как можно позже! Вы знали, кто придёт, или просто устроили ловушку?

— Знал, разумеется. Демон, которого я убил в аду, Валфор, исцеляет болезни. Нетрудно было догадаться, кому понадобилась жертвенная кровь юной девушки. Она становилась лекарством для вас, мерзкий вы старикашка!

— Ну, что ж… Поздравляю, господин сыщик! Вы доказали, что очень умны! Жаль, похвастаться не удастся!

С этими словами старик выхватил из-за спины маленький пистолет. О, мерзавец подстраховался!

Но я оказался быстрее. Револьвер в моей руке грохнул, выплюнув свинец, и лорд Мобрей отлетел к стене, ударившись о платяной шкаф. Он рухнул на пол, пару раз дёрнулся и затих.

Сигил сразу начал гаснуть, и комната погрузилась в темноту. Раздался слабый стон — это доктор попытался проснуться. Безуспешно. Доза снотворного была слишком большой.

Я поднялся и направился к двери. Открыв её, увидел бегущего по коридору дворецкого.

— Логан, позовите молодого лорда! Сейчас же!

— Лорда?! — опешил дворецкий.

— Да, господина Даррена. И можете его поздравить: отныне он — новый лорд Мобрей!

Интерлюдия

Говорившего скрывала густая тень, которую не мог рассеять падавший из стрельчатого окна дворца утренний свет.

— Лорд Блаунт владеет самыми рудоносными шахтами рения в наших американских колониях. Как вам известно, данный металл используется в военных и космических целях и имеет важнейшее стратегическое значение для нашей империи. Однако лорд не желает продавать рений в том объёме, который нам нужен. Придерживает, создавая дефицит на акционерном рынке. С точки зрения бизнеса это правильно. Вот только Британии требуется рений сейчас! Наш основной конкурент, Испанская империя, добывает этот металл в огромных объёмах и использует для развития военной программы. Не секрет, с какой целью! Королева Изабелла не зря именует свою державу гегемонией. Она не скрывает планов установить не только морское, но и космическое превосходство, потеснив нас. Пока Британия не нагонит Европу по добыче рения, нечего и говорить о том, что мы сможем успешно конкурировать с Испанской империей! А учитывая, что Федерация царя Михаила и Османская империя наступают нам на пятки, тратя огромные средства на расширение своих флотилий, вопрос добычи рения на сегодняшний день стоит более, чем остро!

Барон Гровенор поёрзал на жёстком стуле с высокой резной спинкой, совершенно прямой, что нисколько не добавляло комфорта его больной спине.

Тучный лорд чувствовал себя неуютно. Не только потому что приходилось обсуждать щекотливую тему, но и потому что тайная встреча была назначена в срочном порядке, и выехать он был вынужден из своего поместья в восемь утра. Барон уже много лет не просыпался раньше полудня и сейчас боролся с головной болью, сонливостью и ломотой в пояснице. Однако показывать дискомфорт высокопоставленному собеседнику было никак нельзя. Поэтому он заставлял себя сидеть прямо и внимательно таращиться в темноту, скрывавшую того, кто держал руку на пульсе древней и великой империи.

Пауза затягивалась, и барон понял, что от него ждут ответа. Однако предложить он ничего не мог, поэтому, откашлявшись, неуверенно спросил:

— Что же нам делать, сир?

— Хороший вопрос, — голос у сидевшего в глубоком кресле человека был мягкий, вкрадчивый, но в нём чувствовалась железная воля говорившего. — В первую очередь, потому что свидетельствует о вашем понимании необходимости действовать. Это хорошо. Проблема в том, дорогой барон, что на лорда Блаунта нельзя воздействовать законным путём. Мы не в силах заставить его продавать рений. Однако, как ни тяжело мне это говорить, сидеть сложа руки мы себе позволить не можем. На кону национальные интересы империи! Как вы думаете, стоит ли поступиться законностью ради них?

Вопрос собеседника заставил лорда Гровенора заёрзать ещё сильнее. К чему он клонит? Что хочет услышать от него?!

— Полагаю, интересы империи превыше всего, — промямлил барон, невольно отведя взгляд от тени, но тут же спохватился и снова преданно уставился в темноту.

Ему показалось, что собеседник слегка кивнул.

— Мы согласны с вами и рады, что вы так думаете. Значит, то, что я скажу дальше, не слишком шокирует вас. Нам известно, что старший сын лорда Блаунта склонен продавать рений в любом количестве. Он офицер, и его мало интересуют тонкости бизнеса, зато очень волнует военное превосходство нашей страны. Аналитики уверены, что он с радостью станет поставлять империи рений, если тот пойдёт на подобные нужды. Возможно, даже по сниженной цене.

Снова повисла пауза, и барон понял, что должен что-нибудь сказать. Он начинал понимать, зачем его вызвали на тайную встречу, и догадка не доставляла ему удовольствия.

— Но лорд Блаунт ещё не стар и отлично себя чувствует, насколько мне известно, — вздохнув, проговорил он. — Его сын не скоро унаследует титул и контрольный пакет акций.

— Это верно. Поэтому нам придётся в интересах империи приблизить этот момент. Мне больного говорить об этом, однако лорд Блаунт, будучи представителем древнего рода, хоть и является одним из столпов Британии, сейчас стоит между нашей страной и её безопасностью! Я уж не говорю о процветании.

Барон судорожно сглотнул.

— Вы хотите… убить его?! — голос предательски сорвался, и лорд Гровенор смущённо замолчал.

Не слишком ли дерзко было задавать прямой вопрос?!

Однако прозвучавший ответ успокоил его:

— Это единственный выход, барон. Вы сами с этим согласились, признав, что национальные интересы выше жизни отдельного человека, кем бы он ни был. Разумеется, ликвидация не должна быть банальным убийством. Ни в коем случае! Тяжёлая и скоротечная болезнь подошла бы в самый раз. И в связи с этим нам нужно кое-что серьёзно обсудить. Вы ведь получили приглашение от лорда Блаунта?

Барон кивнул. Как бы ему хотелось сейчас оказаться в своём поместье, в постели и не слышать ничего из того, что говорилось этим утром во дворце!

— Да, сир. Получил. Как и многие.

— Прекрасно! Итак, мой дорогой барон, лорд Блаунт должен умереть. Это решено. И вам придётся нам помочь!

Барон попытался сглотнуть слюну, чтобы смочить пересохший рот, но это не помогло.

— Вы хотите, чтобы я убил его?! — прошептал он севшим голосом.

— Ни в коем случае, мой дорогой барон! Этим займутся специальные люди. Вам поручается другое дело, не менее важное. Видите ли, нас весьма беспокоит младший сын лорда Блаунта. Мы всерьёз опасаемся, что он способен помешать нашим планам.

— Этот мальчишка?! — вырвалось у барона от удивления. — Но, сир, чем он может быть… Простите, я не понимаю! Он же всего лишь безалаберный юнец, позор семьи Блаунтов!

— Вы заблуждаетесь, мой дорогой барон. Сейчас мы объясним вам, в чём именно. И почему дело, которое мы собираемся вам поручить, так важно! Слушайте внимательно и имейте в виду, что ни единое слово, прозвучавшее сегодня в этой комнате, не должно покинуть её пределы. Вам ясно?

— Да, сир! Разумеется!

— Мы не сомневались, что сможем на вас положиться. Итак, слушайте, что вы должны сделать.

Глава 12

— Ты должен пойти! — уверенно заявила Джоана. — Это же свадьба твоего отца! Если не явишься, подведёшь его. Как это будет выглядеть? Можешь относиться к выбору лорда Блаунта, как угодно, но подставлять его не имеешь права!

Я закатил глаза. Секретарша возвращалась к этому разговору уже четвёртый раз за день. И надежда, что она остановится, была призрачная. Я хорошо знал Джоану: она отличалась исключительной настойчивостью в вещах, которые считала правильными. Тут её не перешибёшь!

— Выбор тут совершенно ни при чём. Леди Аманда — чудесная, достойная женщина. Я против самого факта его женитьбы!

— Да почему?! Разве твой отец не заслужил счастья?! Сколько ему лет?

— Послушай, детка, не лезь не в своё дело! Я тебе плачу не за то, чтобы ты меня строила, сечёшь?!

— Секу, босс. Кстати, насчёт оплаты. Надеюсь, я получу зарплату в этом месяце? Ты ведь получил чек прежде, чем грохнуть старика Мобрея?

— Так точно, милая. Держи. Сходи в банк и положи всё на счёт агентства. Здесь и твоя зарплата.

Джоана присвистнула, взглянув на сумму.

— Постарайся не потратить всё сразу, босс! Отложи хоть что-то на чёрный день.

— Непременно. Не возьму отсюда ни пенни, — я подмигнул. — Жаль, старик не пришлёт бочонки со своей пивоварни, как обещал. Надо было сначала стрясти с него и их.

— В другой раз будешь предусмотрительней. Не убивай клиентов, пока они не расплатятся полностью!

Я отсалютовал секретарше кружкой с тёмным элем.

— Золотые слова, детка! Обязательно вспомню о них прежде, чем стрелять в того, кто наставил на меня ствол!

— Вспомни, уж будь добр, — ничуть не смутившись, кивнула Джоана. — Так в чём дело, Кристофер? Почему ты так воспротивился свадьбе отца.

— Мне не нравится, что кто-то станет считаться моей мачехой. Впрочем, дело не только в этом.

— А в чём? Вряд ли они нарожают новых наследников. Тебе не о чем беспокоиться. Получишь что-нибудь.

Я скривился.

— Не говори гадостей, детка. Тебе не идёт. Наследство тут совершенно ни при чём. Состояние у отца такое, что хватило бы на целый выводок знатных отпрысков. А мне с моими скромными потребностями — и подавно. Просто, если я приду, отец опять заведёт волынку насчёт поступления в Лётный корпус имени Его Императорского Величества. По этому пункту мы с ним так и не договорились.

— Естественно! Он хочет, чтобы у тебя была нормальная карьера. Пытается устроить твоё будущее. И потом, лётные войска — древняя традиция рода Блаунтов. Вот твой брат…

— Да, мой брат — образец для подражания. Джоана, милая, ты-то почему не на моей стороне?!

— Я как раз на твоей, босс.

— Если я поступлю в училище, где ты будешь работать? Видишь, я не только о себе беспокоюсь.

Джоана фыркнула.

— Найду, наконец, нормальное место! Давай, Крис, освободи меня! Пойди навстречу отцу!

Я покачал головой.

— Тебя никто не держит. Можешь уволиться в любую минуту.

Секретарша всплеснула руками. На её прелестном личике появилось обиженное и возмущённое выражение.

— И на кого я тебя оставлю?! Нет, спасибо! Ладно, пойду в банк, а ты посиди и подумай о своём поведении. Хорошенько!

Когда девушка покинула агентство, я отпил ещё один глоток и встал пройтись по комнате. Сколько теперь придётся ждать нового клиента? По телевизору уже показали сюжет о том, как доблестный демоноборец спас леди Эмбер Мобрей. Шило в мешке не утаишь. Как ни старался Даррен, правда, хоть и не вся, выплыла наружу. Например, имя старого лорда в качестве преступника до сих пор не всплыло. Всё подали так, словно демон действовал самостоятельно, руководствуясь исключительно тем, что он — чистое зло. Даже не представляю, во сколько обошлось это Даррену. Но уверен, что дороже, чем мой гонорар.

Почему я не хотел идти на свадьбу? По нескольким причинам, одну из которых я назвал секретарше. Но имелись и другие. Во-первых, я терпеть не могу все эти светские рауты, на которых правящая элита решает судьбу Империи. Во-вторых, тётя Виолетта обязательно притащит свору девиц из числа дальних родственниц и начнёт мне их сватать. Ей не живётся спокойно, пока в округе есть хоть один холостой мужчина. Она свято верит, что любой человек, лишённый женской заботы, как она называет брак, обречён рано или поздно скатиться на самое дно и кончить в придорожной канаве. Убитый в пьяной драке, разумеется. Поэтому она не оставляет своими матримониальными заботами ни меня, ни моих многочисленных кузенов. Правда, после смерти леди Блаунт, моей матери, основные усилия тётя Виолетта сосредоточила на мне, объясняя это тем, что не может оставить на произвол судьбы отпрыска дорогой сестры. Единственное, что оправдывало тётю: они никогда не пыталась устроить браки по расчёту. Ею владело желание соединить влюблённые сердца. Если сердца влюблены не были — что ж, ничего страшного. Всё поправимо. И тётя с энтузиазмом бросалась в бой, выступая в роли купидона.

Учитывая, что в Империи при заключении матримониальных союзов следовало учитывать не только материальное благополучие сторон и их знатность, но и соответствие евгенистической программе улучшения наследственности, разработанной «Королевским биологическим университетом» при поддержке Его Величества, не удивительно, что самоотверженные усилия тётушки Виолетты почти всегда терпели крах.

Остановившись перед зеркалом (Джоана выклянчила, когда я только открыл агентство; пришлось купить с первого гонорара), я задумался. С одной стороны, существовала куча причин не ходить на свадьбу. С другой, Джоана была права: нельзя подводить отца. Я не просто был благодарен лорду Блаунту, растившему меня, как сына. Ему это было легко, он ведь не знал, кто я на самом деле. Я любил этого старого напыщенного проныру, занимавшего одну из главных должностей в Империи. Несмотря на занятость, он всегда находил время для нас. Мне это было не нужно, в отличие от моего брата, но я уважал старика. И потом, он не препятствовал мне в моих увлечениях, хоть и не одобрял их. Благодаря этому я смог достичь того, что хотел.

Вздохнув, я отвернулся от своего отражения и подошёл к столу, на котором стоял красный телефонный аппарат. Если идти на свадьбу, придётся надеть смокинг. И не зелёный, к сожалению. Подняв трубку, я набрал номер портного нашей семьи. Такое дело нельзя доверять, кому попало. И уж, совершенно точно, не покупать смокинг в магазине готовой одежды!

— Ателье «Виктория», чем могу помочь? — приятный женский голос раздался в трубке уже после двух гудков.

Клиентов здесь не заставляли ждать.

— Анджела, это Кристофер Блаунт. Могу я сегодня заглянуть, чтобы с меня сняли мерки?

— О, господин Блаунт! Разумеется, я запишу вас на четыре часа, если вам удобно. Вам нужен свадебный смокинг?

— Да, Анджела. Иду на папину свадьбу. В четыре будет в самый раз. Спасибо.

Повесив трубку, я вернулся к столу и залпом допил пиво. Уверен, отец тоже заказал смокинг в «Виктории». И мой брат, разумеется. Может, даже половина приглашённых. Ателье было знаменито и пользовалось у лондонской элиты бешеной популярностью.

Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл глаза и представил отца, заводящего разговор о лётном корпусе, затем — тётю Виолетту, представляющую мне очередных пассий. Одни из которых смущённо пялятся в пол, а другие набрасываются на представителя Блаунтов, как тигрицы — на лань!

Чёрт, эта свадьба станет испытанием почище сражений с демонами!

Глава 13

Что мне нравилось в Мауриццо больше всего, так это то, что он был итальянцем. Благодаря этому я мог поговорить с портным на родном языке. Правда, моё наречие оказалось весьма устаревшим, и мне пришлось потратить несколько месяцев, чтобы привыкнуть и начать говорить так, как это делают современные потомки римлян. И всё же, как ни нравился мне английский, иногда хотелось отвести душу и вспомнить родину. Кстати, я там побывал пару лет назад. Страна изменилась до неузнаваемости. Лишь старые здания навевали на меня ностальгию. Зато приятно было узнать, что алхимиков больше не жгли, и даже католическая церковь признала, что была в этом плане неправа.

Мауриццо быстро снял с меня мерки. В целом, он лишь уточнял, так как я был его постоянным клиентом, и они у него и так имелись. Параллельно он без умолку рассказывал о своей многочисленной семье. Перечислял кучу родственников, которых я никак не мог запомнить. Но это не имело значения. Я иногда вставлял реплики — в основном, вопросы. Мы просто отводили душу, болтая на родном для обоих языке.

— Господин Блаунт, я видел по телевизору, что вы опять отличились, — сказал вдруг Мауриццо, когда мы уже собирались прощаться. — С такой рекламой ваше агентство будет процветать. От клиентов отбоя не будет. Вы знаете, сколько человек считают себя одержимыми? Более миллиона в год.

— Друг мой Мауриццо, я работаю не с теми, кто считает себя одержимыми. А с действительно одержимыми. И даже не столько с ними, сколько с демонами. И тут цифры куда скромнее.

Портной покивал.

— Я просто подумал: церковь будет недовольна. Вы отбираете её хлеб. А с такой славой, которую вам приносит телевизор, скоро люди перестанут обращаться к священникам и выстроятся в очередь к вам.

— Об этом я не подумал. Что ж, сумасшедших буду отправлять к священникам.

— Не говорите так. Католическая церковь давно борется с демонами. Экзорцизм — не просто обряд.

— Я знаю, Мауриццо, знаю. Но что поделать? У церкви были столетия на маркетинг. А что у меня? Только скромное агентство.

Портной покачал головой.

— Патриархи будут недовольны. Помяните моё слово, господин Блаунт! Очень скоро к вам обратятся. Шутка ли дело: человек, не являющийся священником, одолевает демонов! Мимо этого церковь просто не сможет пройти мимо.

— Хм… Вполне возможно. Однако встать в её ряды я не готов. Когда первая примерка?

— Через две недели. Мы вам предварительно позвоним, господин Блаунт. И… удачи.

Попрощавшись с портным, я заехал в ресторанчик недалеко от Пикадилли, где съел пасту с томатным соусом и фаршированные овощами перцы. Выпив тёмного пива, я поехал в агентство. К счастью, у меня всегда при себе особое снадобье, изготовленное по моему рецепту, полностью разлагающее в крови алкоголь. Иначе я бы, конечно, не позволил себе сесть за руль.

Мой тёмно-зелёный «Бэнтли» с номером «XR66ZST» нёсся сквозь автомобильный поток, лавируя и оставляя позади остальных водителей. Его я получил на совершеннолетие вместе с фамильным перстнем, изображавшим гербовую печать Блаунтов — рыцарский шлем на полосатом щите, окружённом лилиями и терновыми колючками. На одной из полос был изображён крест как память об участии нашего рода в крестовом походе.

Когда я вернулся в агентство, Джоана встретила меня сообщением о том, что прислали повестку из полицейского участка. Национальная гвардия жаждала снять с меня показания по делу лорда Мобрея. Конфиденциально.

— Не думаю, что они постараются прижать тебя, босс, — озабоченно сказала секретарша, когда я дочитал извещение и бросил его на стол. — У тебя громкая фамилия, да и имя на слуху у прессы. К тому же, это будет невозможно, не раскрыв роль старика в похищении дочери.

— Согласен, но нервы потрепать мне они попытаются. Впрочем, ничего у них не выйдет.

— В этом я не сомневаюсь. Как съездил?

— Куда?

— Не прикидывайся! Мы позвонили из ателье и спросили, кому прислать счёт. Я сказала, что твоему отцу.

— С какой стати?! Перезвони и скажи, чтобы слали мне.

— Могли бы сэкономить.

— Честь не терпит экономии, детка!

— Ладно, ладно! Убедил. Сейчас наберу господина Мауриццо.

Она ушла в приёмную, оставив меня наедине с кегератором. Я мило общался с ним, пока не раздался звонок в дверь. Да что ж такое?! Неужели опять клиент? Этак придётся работать каждый день! Открывая агентство, я ничего такого не планировал.

Раздались женские голоса, и я испытал одновременно облегчение и тревогу: это заявилась Глория Глостер! Она явно не собиралась предлагать мне работу, но и по шёрстке гладить не станет. Нет, однозначно нужно прорубить в кабинете запасной выход! Сейчас, например, он бы мне очень пригодился.

Но вместо того, чтобы с достоинством отступить, пришлось придвинуть к себе стопку каких-то старых счетов, взять ручку и сделать серьёзное лицо.

Глава 14

— Что, доволен собой?! — напустилась на меня лейтенант, едва переступив порог кабинета. — Отмечаешь?! — она обвиняюще ткнула пальчиком в полупустую кружку.

Я нарочито медленно отложил ручку, сцепил пальцы на животе и откинулся в кресле.

— Ты явилась, чтобы нанять меня? Потому что попусту болтать мне некогда. Сама видишь: у агентства куча дел!

— Вижу, вижу! Был ли в поместье Мобреев демон, ещё большой вопрос! Имей это в виду! И мы докопаемся до истины, чего бы нам это ни стоило!

— Докопаетесь до истины? — я усмехнулся. — Вот уж вряд ли! Не смогли этого сделать, чтобы спасти бедную девушку, так едва ли преуспеете теперь. И вообще, вы не на то тратите силы. Искали бы преступников получше, не пришлось бы возиться со мной.

Глория шлёпнулась в кресло.

— Это только для клиентов! — строго заметил я.

— Заткнись! Хам!

— Так теперь полиция общается с гражданами? Или только для меня особый тон?

— Я тебя посажу, вот увидишь! Вся твоя афёра вскроется рано или поздно!

— Судя по тому, как вы замечательно работаете, скорее… никогда!

— Ага! — обрадовалась Глория. — Значит, признаёшь, что это была афёра?!

— Нет, не признаю.

— Но ты сам сказал…

— Что вы плохо работаете, — перебил я. — Вот и всё, что я имел в виду. А у меня есть лицензия частного детектива. Так что всё законно. Нравится тебе это или нет.

Глория презрительно фыркнула.

— Лицензия! Как выдали, так и отберут! Когда твои махинации вскроются…

— Ты что, не веришь в демонов?! — не выдержал я. — Как ты тогда объяснишь произошедшее в поместье Мобреев? Ты говорила с Дарреном?

— Естественно! Он в красках описал ваше путешествие по аду и сражение с демоном. Не знаю, чем ты опоил бедолагу, что ему такое привиделось! И где нашёл на самом деле его сестру, но я ни на секунду не поверю, что всё было так, как Даррен Мобрей говорит!

— Почему бы тебе в таком случае официально не выразить недоверие к двум представителям древнейших родов Империи? А заодно поставить под сомнение постулаты церкви.

Глория криво ухмыльнулась.

— Ну, конечно! Ты всегда знаешь, какую карту разыграть! Но герб не может прикрывать твою задницу вечно! Сколько верёвочке ни виться, а конец отыщется. Запомни мои слова! — девушка встала, одёрнув китель. — Я ухожу! Но мы ещё встретимся. Не думай, что обвёл всех вокруг пальца. Не я одна считаю, что ты — аферист! Там, — она указала пальцем на потолок, — к тебе присматриваются очень внимательно, Кристофер!

Глория вышла в приёмную, через пару секунд оглушительно хлопнув входной дверью. Я сделал хороший глоток пива, поставил стакан на стол и поднялся пройтись по кабинету. Похоже, моя деятельность начала привлекать слишком много внимания. Надо было подумать об этом заранее. С другой стороны, едва ли его возможно избежать. Мда!

В кабинет заглянула Джоана.

— Босс, пока вы мило беседовали, позвонил Мартин Уэллс. Сказал, вы учились вместе. Знаешь его?

— Мартин? Да, конечно. Что ему нужно?

— У него к тебе дело. По телефону обсуждать подробности он отказался. Я записала его на одиннадцать утра. Надеюсь, у тебя нет других дел? Он приедет на поезде из Суррея.

— Хм… Что могло понадобиться от меня Мартину? Ну, ладно, спасибо, — я взглянул на стальные часы-хронограф фирмы «Брайтлинг», купленные с первого гонорара. — О, уже седьмой час! Пойду-ка я посплю. У меня на сегодняшнюю ночь большие планы. Надо набраться сил.

Джоана закатила глаза.

— Умоляю, Кристофер, избавь меня от подробностей своей личной жизни! Мне совершенно не интересно, какие разнузданные оргии ты устраиваешь здесь в моё отсутствие!

— Да, лучше тебе не знать! — ухмыльнулся я, подмигнув девушке.

— Я одна здесь работаю! — объявила она возмущённо. — Твоё счастье, что ты со мной расплатился за этот месяц! Но однажды мне всё это надоест, и я уйду! Имей в виду!

Она скрылась в приёмной, а я налил себе ещё кружку пива и отправился в соседнюю комнату, служившую мне спальней. Жить и работать в одном месте — обычная практика в Лондоне, где аренда довольно дорогая, особенно в центре, а также районах Белгравия, Челси и Вестминстер. Моё Агентство располагалось в Риджентс-парк, но и там снять офис стоило недёшево. Так что я по примеру большинства устроил спальню в смежной с кабинетом комнате.

Обустроил я холостяцкое гнездо крайне просто, если не сказать — аскетично. Вдоль одной стены стоял огромный шкаф, забитый одеждой и обувью. Там были костюмы на все случаи жизни — от комплекта для игры в гольф до сюртуков-визиток, которые следовало надевать на званые вечера. Не было только смокинга. Поэтому его и пришлось заказывать. Большая часть одежды была моего любимого зелёного цвета.

Возле другой стены располагалась кровать со встроенным ящиком для постельного белья. Рядом с ней стоял комод, на котором я поставил фотографический портрет леди Блаунт, родившей тело, в котором я сейчас существовал, и, соответственно, являвшейся в этом мире моей матерью. Я полюбил её всей душой, хоть и не воспринимал как мать. Она была чудесной женщиной. Портрет сделали вскоре после того, как она родила младенца, тело которого я занял. Задержавшись у комода, я слегка коснулся стекла кончиками пальцев. На фотографии леди Блаунт была серьёзной, как и подобает жене высокопоставленного лорда. Думаю, мало кто из окружающих мог похвастать тем, что видел её улыбку. Для всех она была учёным, полностью отдающимся работе. Мне же она улыбалась часто. И всегда находила время для нас с братом. Больше, чем могла себе позволить. Жаль, нет фотографий, даже семейных, запечатлевших её улыбку. Но, глядя на портрет, я видел её живое лицо, освещённое радостью материнства.

Около комода располагался большой длинный стол, который я использовал для опытов. Над ним — вытяжной шкаф для тех же целей. Справа возвышался стеллаж с химической посудой и реактивами. У меня имелась богатая коллекция, включая самые редкие вещества.

Далее стоял шкаф с книгами по чёрной магии, химии и алхимии, которыми я иногда пользовался, хотя большую часть знал наизусть.

Напротив кровати на почётном месте красовался огромный телевизор — предмет моего неустанного восхищения. Это то, что поразило меня в новом мире больше всего. Настоящее чудо! До сих пор я иногда просто включал его и смотрел всё подряд.

Рядом с телевизором на стене висели шпага, кавалерийская сабля и самурайский меч. Справа от них красовался герб моей родной Флоренции, а слева — свиток с иероглифом «упорство».

Раздевшись, я отправился в ванную принять душ. Мне действительно нужно было выспаться, так как ночь я планировал провести в научных изысканиях: до сих пор мне не удалось создать то, ради чего я трудился вот уже не один десяток лет — философский камень!

Встал я около одиннадцати вечера. За окном было темно, однако город переливался миллионами фонарей и других огней. Пришлось задёрнуть плотные шторы.

Прежде чем заняться исследованиями, мне нужно было посетить одно место, куда имеют доступ лишь единицы. А может, вообще я один. По крайней мере, никого живого мне там до сих пор не встречалось.

Стянув чёрную шёлковую пижаму, я остался обнажённым. В таких путешествиях лучше, чтобы ничего не мешало. Полностью выдвинув верхний ящик комода, я достал из приклеенного к его задней стенке картонного конверта две золотые монеты, отлитые лично мною. На одной была изображена мёртвая голова с крыльями, а на другой — змея, кусающая собственный хвост, или уроборос. Улегшись обратно на кровать, я закрыл глаза и аккуратно положил на них монеты. Несколько минут пришлось лежать спокойно, силой воли и специальной дыхательной техникой замедляя сердцебиение. Наконец, мне удалось впасть в состояние, близкое к трансу. Монеты стали нагреваться, и перед моими закрытыми глазами заплясали разноцветные огни. Продолжалось это всего несколько секунд, а затем металл резко похолодел, и в тот же миг я почувствовал, будто проваливаюсь в густую вязкую серую субстанцию, окутавшую меня подобно туману.

Спина ударилась об воду, я погрузился в неё, задержав дыхание, а затем быстро всплыл. Источник сам вытолкнул меня на поверхность.

Открыв глаза, я увидел большое озеро, окружённое зарослями колышущегося на ветру камыша. Передо мной качались белые кувшинки, источавшие пряный терпкий аромат. Между мясистыми зелёными листьями дрожала потревоженная моим падением ряска. Раздвигая её и цветы, я направился к берегу. Вскоре ноги мои коснулись скользкого берега, а затем — каменных ступеней, которые вели к подножию огромного чёрного зиккурата, состоявшего из пяти ярусов. Последний терялся в низких фиолетовых облаках и источал мерцающий свет, рассеивавшийся по небу.

Выбравшись на площадку перед циклопическим сооружением, я направился к четырём прямоугольным дверям, располагавшимся на расстоянии десяти метров друг от друга. Пока я шёл, ветер высушил меня, заставив при этом продрогнуть. Босые ноги шлёпали по каменным плитам, которыми была вымощена площадка перед зиккуратом.

Наконец, я добрался до левой двери. Вырезанная из обсидиана, она представляла собой плиту два на четыре метра, покрытую грубой резьбой, изображавшей переплетение змей и черепов.

Положив на неё руку, я произнёс заклинание, и в ту же секунду пресмыкающиеся пришли в движение. Они скользили между мёртвыми головами, извивались в пустых глазницах и ласкали друг друга, при этом издавая тихое зловещее шипение. На первый взгляд могло показаться, что их движение хаотично, но на самом деле оно имело систему. Отступив, я ждал, пока змеи откроют потайной механизм. Наконец, они замерли, снова превратившись в камень, а дверь растворилась, открыв мне проход в недра зиккурата.

Переступив порог, я увидел тускло освещённый коридор с таким количеством дверей, которому нет названия ни в одном человеческом языке. Но мне нужна была лишь одна. Я шёл около пяти минут, пока не увидел ту, на которой стоял мой знак. Взявшись за ручку, я нажал её и отворил дверь. За ней открылся большой светлый зал, оборудованный стойками с разным оружием и тренажёрами, которые используются для отработки ударов.

Садхир в чёрном тюрбане и такого же цвета просторной одежде ждал меня в центре тренировочного зала. Его длинная борода была аккуратно расчёсана, на запястье поблёскивал стальной браслет, а за широкий пояс был заткнут кривой кинжал. Волос индуса при жизни не касались ножницы, но здесь, в Элизиуме, они остались в том виде, в котором были в момент его смерти.

— Вы снова пришли, хозяин! — проговорил он тихо. Чёрные глаза пристально следили за моим приближением. — Вы не отпускаете меня! — в голосе слуги прозвучали печальные нотки, но упрёка в них не было.

— Ты не закончил моё обучение, Садхир, — отозвался я. Приходилось каждый раз напоминать индусу всё заново. Его душа, пребывающая между миром живых и мёртвых, стремилась к забвению. — Ты и сам это знаешь. Я прошёл первую ступень, мэйтари, которая учит гибкости и ловкости. Одолел вторую ступень, кольтари, — бой с деревянным оружием. Овладел третьей — анкатари, то есть, сражением настоящими мечами и…

— Вы не закончили обучение анкатари, хозяин, — перебил Садхир. — Да, теперь я вспомнил! Вам нужно больше тренироваться прежде, чем вы перейдёте на последнюю ступень — верун кай тари.

Опять завёл свою шарманку!

Я не мог убедить Садхира начать обучать меня единоборству без оружия, пока он был жив. Но и теперь старый индус упорно гнул свою линию, не желая переводить меня на последний этап самой древней борьбы, перенятой англичанами у индусов, — каларипаятту!

— Я прекрасно владею всеми видами холодного оружия, Садхир. Мечом, серпом, топором, ножом, копьём и ришти. Чего ты ждёшь? Разве тебе не хочется продолжить свой путь? Ты остаёшься здесь, потому что не желаешь закончить моё обучение. Заверши его, и я с радостью и благодарностью отпущу тебя. Разве тебе не хочется выполнить распоряжение моего отца? Исполни свой долг и отправляйся дальше!

Садхир отрицательно покачал головой.

— Это зависит не от меня, а от вас, хозяин. Только от вас. Не ищите лёгких путей. Запаситесь терпением. Вы ещё плохо владеете ришти. Вас пока нельзя назвать гуррукалом. Нужно тренироваться!

В руке индуса возник трёхметровый гибкий меч, состоящий их двух полос, параллельно закреплённых на рукояти. Обычно такой носили, обернув вокруг пояса, но в Элизиуме в этом не было нужды.

Я хлопнул в ладоши, и моё тело покрылось синими одеждами, а в руке появился такой же меч, как у Садхира. Мы заняли позиции для схватки.

Да, владение ришти давалось мне не так легко, как фехтование на других видах холодного оружия. Но я считал, что оно мне не особо-то и нужно. А вот старый индус судил иначе. И ни за что не соглашался учить меня бою без оружия, пока я не пройду ришти. Что ж, давай проверим, кто кого!

Разбежавшись, я хлестнул противника, стараясь достать его по корпусу. Садхир легко прогнулся назад, буквально сложившись на девяносто градусов в пояснице. При этом он опёрся на свой меч, использовав его в качестве опоры. Лезвия пружинисто вернули его в прежнее положение. Индус тотчас подпрыгнул, легко, как пантера, и обрушил на меня вибрирующий клинок! Я уклонился влево и ударил, метя в голову. Учителю понадобилось всего лишь едва заметное движение, чтобы пропустить мой ришти в сантиметре от своего лица. Он тут же хлестнул меня, и клинки вспороли одежду, а затем — кожу и мышцы на моих рёбрах! Бок обожгло так, что из глаз выступили слёзы. Чёрт! Как он умудряется действовать настолько стремительно?!

Я отпрыгнул назад и ударил сверху вниз. Меч почти рассёк индуса от плеча до пояса, но в последнюю секунду тот подставил под сталь своё оружие и отразил удар! Я ударил снова, на этот раз в грудь. Ришти Садхира скользнул навстречу, его лезвия переплелись с моими. Учитель сделал неуловимое движение запястьем, и меч вырвался их моих пальцев!

Индус приставил дрожащие острия к моей шее и печально усмехнулся.

— Как вы будете сражаться с демонами, если не можете одолеть даже меня, хозяин?!

— У меня есть револьвер! — сглотнув, отозвался я.

Садхир недовольно покачал тюрбаном.

— Пока вы будете искать лёгких путей, вы не научитесь анкатари!

Опустив руку, он отступил на два шага.

— Ещё раз!

Его голос прозвучал строго и требовательно.

Я щёлкнул пальцами, и ришти вернулся в мою ладонь.

— Теперь моя очередь нападать! — азартно предупредил Садхир и ринулся в бой.

Глава 15

Лёг я в шесть утра, а встал в одиннадцать. Разумеется, не выспавшийся. Но у меня имелось на такие случаи отличное средство, изготовленное по собственному рецепту. Накапав густой синей жидкости в стакан с водой, я тщательно размешал её и выпил в три глотка. Не прошло и четверти часа, как организм взбодрился, а разбитость как рукой сняло. Так что к приезду Мартина Уэллса я был готов.

Интересно, какое дело заставило его отправиться в столицу на поезде. Явно не тоска по старому приятелю. Друзьями мы никогда не были, но ладили неплохо. Меня только всегда смущало чувство, что Мартина во мне, прежде всего, привлекает титул моего отца. Впрочем, он никогда прямо не восхищался аристократами. Думаю, потому что сам к ним не относился. Мартин вообще был большим оригиналом, полным противоречий. Например, он считал себя либералом, что не мешало ему употреблять на завтрак шампанское. Он ужасно стеснялся, что его отец сделал состояние на сети пабов, одной из самых известных на острове. И планировал распространить её в многочисленные имперские колонии — Америку, Новую Зеландию, Индию, Афганистан, Египет, Канаду, Африку и Австралию. Уверен, он бы и на Китай глаз положил, если бы лет сто назад тамошние британские колонии не были потеряны в ходе образования Паназиатской Империи под эгидой микадо.

В разговорах Мартин всегда старался обходить тему источника благосостояния своей семьи. Если же кто-нибудь заводил об этом речь, он смущённо хихикал и делал вид, что выше этого.

Последний год в старших классах он исповедовал «нигилизм», хотя течение это давно устарело. Лет двести назад. Но для Мартина оно стало вроде откровения. «Как я прочитал, что не надо признавать авторитеты, так словно пелена с глаз упала!» — любил он вспоминать.

Вот такой товарищ ехал ко мне. Я наполнил кружку тёмным пивом, снял шумовкой пену и стал ждать, ковыряя заказанный в ресторане на углу завтрак. Яичница-глазунья (а другую в Британии и не признавали), тосты с клубничным джемом и жареные сосиски отлично шли с пивком.

Мартин явился точно в назначенный час. Считал это хорошим тоном, признаком аристократии. К которой очень хотел бы принадлежать хотя бы по признакам, если не по рождению.

Джоана встретила и провела гостя в мой кабинет. Я поднялся ему навстречу. Мартин бросился ко мне, расплывшись в счастливой улыбке и протянув руку. Я надеялся, что этим и обойдётся, но пришлось обниматься.

Роста Мартин был небольшого, телосложения плотного, а носил серый двубортный костюм, синий галстук в тонкую полоску и коричневые ботинки. Шляпу с широкой блестящей лентой держал в руке. Когда сел в кресло, положил её на журнальный столик, сверкнув золотым перстнем на левом мизинце.

— Ну, как ты?! — спросил Мартин, с восторгом глядя на меня. — Дела идут? Ты теперь знаменитость! Я всем рассказываю, что мы с тобой вместе учились.

— Я тебя умоляю! Пара удачных день, а остальное раструбили телевидение и газеты. Ты же знаешь, как это бывает.

Мартин яростно закивал, словно фарфоровый китайский болванчик. Я даже испугался, что у него голова отвалится. Но шея у Мартина была крепкая и, слава Богу, выдержала.

— Знаю, знаю! Как не знать?! Но ты ведь действительно победил тех демонов? Это всё правда?

Я развёл руками.

— Что было, то было. Отрицать не стану. Ты из-за того приехал?

Мартин улыбнулся.

— Как всегда, проницателен! От тебя, Кристофер, ничего не утаишь! Да я и не собирался. В общем, раз всё правда, и у тебя самое настоящее агентство, то у меня есть для тебя дело! — Мартин произнёс это так торжественно, словно рассчитывал меня обрадовать.

— Неужели? — кисло спросил я. — И какое?

— По твоей специальности, само собой! Надо расследовать одну смерть. Я подозреваю, что дело нечисто.

— А что думает об этом полиция?

Глава 16

Мартин презрительно махнул рукой.

— Ничего! Списали всё на несчастный случай! Представляешь?!

— Так, может, это он и есть? Ты не ошибаешься?

Мартин аж руками всплеснул.

— Я ошибаюсь?! — возмутился он. — Кристофер, разве я потащился бы сюда из Суррея, если б не был уверен, что только ты способен помочь?!

Я вздохнул. Похоже, отвертеться не получится.

— Ладно, что там у тебя? Выкладывай в подробностях. Кстати, я беру дорого. Сразу предупреждаю.

— Это не проблема! Любую сумму, которую ты сочтёшь достойной для оплаты своих услуг.

Я обречённо кивнул и потянулся к кегератору. Трудно отказывать людям, у которых денег куры не клюют: сколько ни попроси, для них всё не проблема!

— Ну, давай, излагай. Только без отступлений. Чётко и по делу.

* * *

Из Лондона выехали на моём «Бэнтли». Что ещё восхищало меня в этом мире, так это дороги! По сравнению с разбитыми бесконечными гражданскими войнами и телегами трактам моей родной Флоренции, они были ровными, как стол. Даже сельские. Так что автомобиль легко нёсся по графству Суррей, оставляя за собой шлейф клубящейся пыли.

В прошлом году я, наконец, побывал в Италии. Очень хотелось посмотреть, как выглядит страна теперь, пусть даже этот мир и не был мне родным.

Во Флоренцию прибыл с замирающим сердцем, как будто приехал в отчий дом, где давно не был. Но вскоре я ощутил себя обычным туристом. Флоренция за прошедшие столетия похорошела и приобрела лоск, как это бывает с прежней возлюбленной, встреченной случайно на улице. Однако, глядя на неё, понимаешь, что это уже не она, что перед тобой другая женщина, которую ты не знаешь и никогда не любил.

Больше я не приезжал во Флоренцию. Не хотел видеть, как далеко оказался от прежней жизни.

Нет, я не тосковал по прошлому. У меня не осталось в прежнем мире семьи или близких друзей. Я был учёным, и у меня не нашлось на это времени. К тому же, алхимик должен быть одинок — так лучше для всех.

Новая жизнь вполне меня устраивала. Здесь у меня было всё, что нужно для исследований: достать любые ингредиенты или книги не составляло проблемы. К тому же, никто не пытался сжечь меня. А это немаловажно, особенно, если однажды с тобой подобное уже случалось, и ты не понаслышке знаешь, как огонь пожирает плоть.

Мартин по пути просветил меня, что купил в Суррее небольшой домик, чтобы жить отдельно от отца.

— Надо же! — говорил он, время от времени бросая на меня восхищённые взгляды. — Ты ведь теперь знаменитость! Единственный борец с демонами! Шутка ли дело?! А как отец смотрит на то, чем ты занимаешься?

— Предпочитает смотреть в другую сторону. Расскажи лучше о предполагаемой жертве.

— Себастьян был моим духовным учителем, наставником, — Мартин достал из нагрудного кармана тонкую сигарку и принялся сосредоточенно раскуривать. — Исключительный был человек! Великий ум современности! Столп нигилизма!

Я поморщился. Терпеть не могу идолопоклонничества.

Про увлечение Мартина я узнал ещё в школе. Он нахватался по верхам каких-то идей и теперь следовал им безо всякой системы. Впрочем, оставаться добродушным и компанейским человеком Мартину это не мешало.

— Нигилизм давно не в моде, — сказал я. — Откуда ж этот столп взялся?

Мартин насупился.

— Уж не знаю насчёт моды, но мировоззрение, которому научил меня Себастьян, очень даже современно! Отвечает веянию времени. Если бы все поняли, что нет никаких знаний, кроме тех, что добыл сам, что не нужно никому кланяться в ножки да верить каждому авторитету на слово… — Мартин даже зажмурился от воображаемых перспектив.

— Да, это стало бы весьма занятно, — согласился я, представив, сколько работы свалилось бы на национальную гвардию.

Глория была бы в восторге. Она свою работу обожала. Была настоящим трудоголиком. Отчасти поэтому мы и расстались.

Мартин пустился в рассуждения о «пути» Британской Империи, о свободе, либерализме и прочем. Политикой этого мира я не интересовался, так как не считал себя достаточно сведущим, чтобы понимать тонкие дипломатические и социальные механизмы. В моём мире всё было куда проще. Там и разбираться особо было не в чем.

Так что Мартина я почти не слушал, только время от времени кивал из вежливости. Изо всей болтовни понял лишь, что он был знаком с Себастьяном Тэкери не первый год, что именно этот студент Королевского медицинского училища вложил ему в голову нигилистические идеи, что недавно он явился в Суррей, так как навещал родителей, проживавших неподалёку. Был он с приятелем, у которого гостил. Посетил бал в одном из поместий и, кажется, увлёкся его хозяйкой, вдовой. А теперь вот умер. Большая потеря для Империи и всего человечества, но у великого ума есть, слава Богу, достойные наследники, которые продолжат его дело. Бла-бла-бла.

— И как же ты собираешься продолжать его дело? — спросил я, чтобы прервать поток захлёбывающегося красноречия.

Глава 17

Вопрос поставил Мартина в тупик. Тот запыхтел сигаркой и беспокойно заёрзал.

— Прежде всего, написать статью, — отозвался он, наконец. — Я уже и наброски сделал. Тезисно, разумеется. Это дело ответственное, торопиться нельзя. На карту поставлена судьба британского народа!

Я кивнул с облегчением: кажется, дальше фантазий не пойдёт, а значит, можно не беспокоиться, что Мартин окажется в стане революционеров и анархистов. Не хотелось бы посещать его в тюрьме.

В разговоре возникла пауза, и я воспользовался ею, чтоб опробовать недавнее приобретение — цайсовский бинокль. Достал тяжёлый аппарат из кожаного футляра, приставил к глазам, подкрутил колёсики. Изображение стало чётким. До самого небосклона тянулись, то вздымаясь, то опускаясь, поля, кое-где пересечённые оврагами, кустарниками и небольшими лесами. Попадались речки с подмытыми берегами, крошечные пруды с низкими и едва державшимися плотинами. Низенькие домики деревень стояли тесно. Между ними возвышались колокольни сельских церквей с примыкавшими к ним кладбищами. Тут и там виднелись молотильные сарайчики. Аграрная деятельность и животноводство составляли основные занятия сельских жителей.

Вдоль дороги стояли ракиты. В канавах виднелась пахучая ярко-зелёная ряска. Над камышом вились голубые стрекозы и жирные мухи.

— Прости, Кристофер, но не мог бы ты смотреть на дорогу, когда ведёшь машину? — нервно попросил Мартин.

Опустив бинокль, я спрятал его назад в футляр.

— Сюда сверни! — встрепенулся вдруг Мартин, указывая налево. — Чуть не пропустили! Куда ты так гонишь?! На тот свет торопишься?

— Вот уж нет! — усмехнулся я. — Тем более, я там был, и мне не понравилось.

— В каком смысле?! — опешил Мартин.

— Да во всех. Это и есть твой дом?

Впереди показалась из-за деревьев одноэтажная постройка в классическом английском стиле: сложенный из крупных камней особняк с маленькими окнами и толстыми квадратными трубами.

— Ага! — улыбнулся Мартин. — Добро пожаловать в мои скромные пенаты. Скромно и уютно. Мне не нужен дворец. Я, знаешь ли, не гонюсь за тем, чтобы пускать пыль в глаза или кичиться богатством.

Вышедший на крыльцо слуга перетащил мой багаж (два чемодана зелёной крокодиловой кожи) в отведённую мне комнату с видом на задний двор, где стояли две машины — внедорожник и спорткар, разрисованный под гоночную тачку.

— Сюда! — потащил меня Мартин. — Давай сначала пообедаем. Я голоден, как волк! Артур! — Мартин, не дожидаясь камердинера, кинулся его разыскивать.

Через полчаса мы приступили к трапезе. Надо сказать, весьма изысканной. Мне даже пришло в голову, что приятель нарочно устроил пир, рассчитывая меня поразить. Во всяком случае, прежде я не замечал, чтобы он пил тёмное пиво. Значит, заказал специально для меня.

— Итак, этот твой Себастьян препарировал умершего больного и по неосторожности поранился, — проговорил я, отправляя в рот сочный кусок антрекота. — Трупный яд, значит?

Мартин кивнул, активно работая челюстями.

— По официальной версии.

— С кем он встречался здесь? Наверняка ведь свёл пару знакомств.

— Естественно! Как же иначе? Такой харизматичный человек всегда привлекает людей. Себастьян увлёкся Анной Бланш. Это наша местная вдова. Миллионерша. Унаследовала состояние от мужа, лорда Бланша, и теперь живёт в своё удовольствие.

— Так у них был роман? — спросил я.

— Не думаю. Себастьян для этого был человеком слишком научного склада. Да и потом… Как бы тебе объяснить? Себастьян, конечно, красивых женщин не пропускал, но любовь… — Мартин презрительно фыркнул.

— Значит, роман был, а любви не было? — тут же вставил я.

Брошенные женщины способны на многое. Мне ли не знать!

Мартин пожал плечами.

— Об этом надо спросить приятеля Себастьяна, Джеймса Уилшоу. Они оба гостили у леди Бланш. Впрочем, я бы не удивился: репутация Анны Бланш такова, что… Но не будем про это! — Мартин театрально закрыл себе рот рукой. — Провинциальные разговоры джентльмену не к лицу.

— Что за репутация? — быстро спросил я.

— Нет-нет, Кристофер! Не спрашивай меня. Впрочем, если ради дела? — Мартин воззрился на меня с надеждой.

Я кивнул.

— Конечно, ради дела. Выкладывай, что за птица эта ваша вдова.

— У неё очень интересная биография. Отец проигрался на бирже в пух и прах, так что был вынужден поселиться в деревне, где вскоре умер. Мать скончалась ещё раньше, так что Анна и её двенадцатилетняя сестра остались сиротами без средств к существованию. Столичное воспитание не подготовило их к заботам по хозяйству. Убедившись, что ни от кого помощи ждать не приходится, так как отец был нелюдим и сторонился соседей, которых, кажется, презирал, Анна выписала из Лондона тётку, герцогиню Кларенс, чванную старуху, но довольно богатую. Та забрала себе лучшие комнаты, постоянно брюзжала и гуляла по саду в сопровождении лакея. Так бы Анна и коротала век в её обществе, если б на неё случайно не обратил внимание лорд Бланш, очень богатый человек лет сорока с небольшим. Кажется, сделал состояние на конных заводах. Может, ещё на чём. Короче, он влюбился и предложил руку. Анна согласилась, что неудивительно: положение у неё было, как я уже сказала, плачевное. К тому же, лорд Бланш был человек благородный и знатный, настоящий джентльмен.

— Так он умер? — спросил я.

— Увы. Пожил несколько лет и сыграл в ящик! А всё состояние оставил молодой супруге. Детей у него не было.

— И Анна Бланш, имея деньги, осталась в деревне? — удивился я. — Не перебралась в столицу?

— Побывала с сестрой за границей. Поколесила по Гегемонии, но, в конце концов, вернулась в своё поместье. Тут недалеко, миль двадцать. Прекрасный дом, настоящий дворец, и даже с оранжереей! Покойный лорд ни в чём себе не отказывал.

— Что ж, не удивительно, что молодая вдова увлеклась твоим приятелем, — заметил я. — Похоронить себя в глуши в расцвете лет… Странное решение. А что всё-таки с её репутацией? Брак по расчёту её испортить никак не мог. Такие союзы заключаются сплошь и рядом.

— Глупости болтали, разумеется! Выдумки! Будто она за границу ездила, чтобы скрыть тайную беременность. От кого, понятия не имею! Да и не интересуюсь, так что не спрашивай.

— Значит, прошла через огонь и воду.

— Вроде того. У нас её невзлюбили. Но я выше сплетен и условностей! Снобизм мне отвратителен! Кстати, ходили слухи, будто она мужу помогла поскорее на тот свет отправиться.

А вот это уже было любопытно. Как известно, не бывает дыма без огня. Так что я тут же спросил:

— Были основания для подозрений?

Глава 18

— Да как сказать… Лорд Бланш был человеком болезненным. Никого не удивила его смерть.

— Сколько ему было лет?

— Сорок семь, кажется.

— Рановато помирать от болезней. Следствие не проводилось?

— Нет, врач объявил, что пациент скончался от рака желудка.

— Так он долго болел, прежде чем умереть?

— Месяца три.

Я задумался. Если бы лорда травили, следы яда наверняка привлекли бы внимание врача. Да и после смерти при вскрытии признаки обнаружились бы.

— Знаешь, я полиции сообщил о своих подозрениях насчёт Себастьяна, — сказал вдруг Мартин. — Но они отмахнулись. Мол, трупный яд он и есть трупный яд. Ничего не поделаешь. Смерть по неосторожности. Но дело точно нечисто! Суди сам: сначала все думали, что Себастьян неудачно порезался, но перед смертью появились нехарактерные симптомы: почернел язык, и глаза помутнели. Врач был удивлён, так что даже провёл вскрытие.

— Что обнаружил? — быстро спросил я.

— Следов известных ядов не нашёл. Но это не значит, что кто-то не воспользовался экзотической отравой. Что наш местный врач знает? У Империи столько колоний, что раздобыть необычный яд труда не составляет.

Тут он был прав. У меня и самого имелась нехилая коллекция со всего света.

— Значит, врач не был до конца уверен в естественности смерти? — спросил я.

— Мне показалось, что он сомневался. Но поскольку вынести однозначный вердикт не мог, предпочёл не высказываться. Да и было б ради кого напрягаться! — в тоне Мартина проскользнули горькие нотки. — Себастьян ведь не аристократ. Помер и помер. Закопали да забыли.

Я подумал, что Мартин так старается не только из дружеских чувств. Возможно, представляет себя на месте приятеля. Только зря: хоть он и не из дворян, деньги тоже имеют ой какой значение. Помри Мартин при подозрительных обстоятельствах, и расследование пошло бы полным ходом. Всё-таки, миллионер — это не студент-медик.

— Послушай, я правильно понял, что Себастьян готовился стать обычным врачом, а не целителем?

Мартин усмехнулся.

— Конечно, нет! Куда там! Целителей выводят поколениями. Тут, брат, евгеника, а не просто лекции по медицине. Да и будь Себастьян одним из целителей, разве его удалось бы отравить?!

— Да, тут ты прав.

— И потом, на целителей очередь выстраивается чуть ли не с рождения. Владетельные дома готовы глотки друг другу перегрызть, чтобы заполучить хоть одного. Думаешь, целителю позволили бы вот так запросто разъезжать по деревне? Без присмотра?

— Ладно, ладно. Ты прав. Это я глупость спросил. Значит, твой приятель имел виды на вдову. А не было ли у него с кем-нибудь из здешних конфликта?

— Был! — кивнул Мартин. — Себастьян поссорился с одним лордом. У них даже до дуэли дошло.

Я приподнял бровь: подумайте, какие страсти!

— Впрочем, они потом помирились. А случилось всё из-за того, что Пол Уилшоу яростный консерватор.

— Из-за чего конкретно произошла ссора?

Мартин отмахнулся.

— Не сошлись во взглядах. Бывает, и этого достаточно. Уилшоу, кажется, ругал нигилизм.

Мотив выглядел мелковато. В современной Империи на дуэль из-за пустяков уже не вызывают. Повод должен быть более, чем весомым. Да и стал бы лорд травить недруга? Вряд ли.

— А кто кого вызвал? — спросил я.

— Уилшоу Себастьяна. Думаю, тот слишком резко выступал против традиций. А впрочем, не знаю! Я при их спорах не присутствовал.

— Так споров было несколько?

Мартин кивнул.

— А откуда ты о них знаешь?

— Джеймс Уилшоу рассказал, приятель Себастьяна. Тоже нигилист, между прочим. Довольно способный молодой человек.

— Сын Пола Уилшоу?

— Нет, племянник.

Я откинулся на спинку кресла. Похоже, сначала придётся разобраться в действующих лицах!

— Итак, по порядку, — проговорил я, доставая из кармана блокнот. — Кто кем кому приходится? И что вообще произошло?! Говори чётко, ясно и по сути!

Спустя четверть часа в моём блокноте появились три исписанных страницы. Пока Мартин выливал себе в бокал остатки шампанского, я просмотрел их.

Глава 19

Картина получалась следующая. Себастьян с Джеймсом Уилшоу приехали в поместье Уилшоу, где проживают братья Пол и Николас. Николас — отец Джеймса. Жена его умерла, и живёт он с экономкой Агатой, от которой уже и ребёнка имеет. Видать, шустрый старичок. Джеймс на папашу не в обиде — вот, что значит прогрессист! Себастьян Тэкери имел ссору с Полом Уилшоу, закончившуюся дуэлью, в которой лорд слегка пострадал — отделался царапиной. Кроме того, Себастьян познакомился на балу с леди Бланш, богатой вдовой, приживающей с младшей сестрой. Кажется, она отвергла Себастьяна, но точно, что у них произошло, никому не известно. Перед смертью она Себастьяна навестила — по его просьбе. Джеймс Уилшоу собирается жениться на её младшей сестре — но это пока лишь слухи.

— А что родители Себастьяна? — спросил я. — Как восприняли смерть сына?

— Убиты горем! — отозвался Мартин. — Прочили сыну большое будущее. Не как медику, а как политику. А теперь все надежды пошли прахом.

— Он их навестил?

— Разумеется. Правда, побыл недолго. Думаю, ему со стариками было скучно. К тому же, Анна Бланш… — многозначительно добавил Мартин, очевидно, слухи о романе Себастьяна с молодой вдовой пустыми не считавший.

Следовало непременно поговорить с теми, кто был непосредственными свидетелями споров умершего и Пола Уилшоу, чтобы понять, из-за чего разгорелись такие нешуточные страсти, что даже кровь пролилась, пусть и малая. К тому же, я до сих пор понятия не имел, имеет ли данное дело к моей специальности. Но Мартин согласился оплатить мои услуги вне зависимости от этого, к тому же, оставил в офисе немалый задаток. К радости Джоаны. Так что придётся поработать.

— Ты знаешь, где живут родители Тэкери? — спросил я.

— Разумеется. Хочешь съездить к ним? Но зачем? Они Себастьяна точно не травили. А вернее, не наводили на него порчу. Ну, или что там может привести к подобной смерти? Это уж тебе выяснить предстоит.

— Во-первых, откуда тебе знать, что не травили? А, во-вторых, мне нужно узнать у них, что умерший был за человек. Родители всегда знают своих детей лучше, чем всем кажется.

— Они давно не виделись.

Я поднялся.

— Так ты поедешь?

— Как?! Сейчас?! — было заметно, что Мартин совершенно не готов сорваться с места и на полный желудок мчаться Бог весть куда. — Но ты только приехал! Не хочешь сначала отдохнуть с дороги?

— Кажется, ты хотел, чтобы справедливость была восстановлена как можно быстрее, — напомнил я. — Но если это не к спеху…

Мартин вскочил, глаза у него загорелись. Сытую поволоку как рукой сняло.

— Ты прав, Кристофер! Не будем терять ни минуты. Такой человек убит! Нужно немедленно изобличить преступника!

— Немедленно не получится, — попробовал я охладить его пыл.

— Ну, это я так… — ничуть не смутился Мартин. — Неважно. Раз надо, едем!

Однако отправиться сразу не получилось. Камердинер Мартина, едва услышав, что господин собирается в такую даль, объявил, что не отпустит нас без запаса провизии. Он был неумолим, так что пришлось ждать, пока соберут корзину снеди. Мартин притворно вздыхал, разводил руками и называл слугу «деспотом» и «извергом». В корзину, однако, заглянул и придирчиво проверил, чем можно будет подкрепляться в дороге. Наконец, выехали.

Родители покойного Себастьяна Тэкери проживали в двадцати милях от домика Мартина. Деревушка располагалась на скате пологого холма. Небольшое строение, обнесённое каменной изгородью, едва виднелось из-за молодых берёз, образовывавших настоящую рощицу.

Я припарковался возле ограды. Мартин вытащил из багажника корзину, в которую уже успел пару раз за время поездки заглянуть.

Рядом стоял внедорожник.

— Кажется, это машина Уилшоу, — проговорил Мартин, приглядевшись. — Наверное, Джеймс здесь.

Пока мы шли к дому, на крыльце появился высокий, худощавый человек с седыми взъерошенными волосами и тонким орлиным носом. Одет он был в военный мундир нараспашку, а в руке держал длинную трубку. Приложив ладонь к глазам, чтобы защититься от солнца, он несколько секунд разглядывал нас, а затем двинулся навстречу.

Поздоровавшись, Мартин представил меня как своего школьного приятеля и объяснил, что желает выразить соболезнования. Отец покойного Тэкери выслушал, прослезился и пригласил нас в дом.

Глава 20

Разговор с родителями Себастьяна ничего не дал. Старики вспоминали, каким замечательным сыном был покойник и живописали его славное будущее, которому, увы, не суждено было свершиться. Мартин горячо поддакивал и расточал «наставнику» комплименты, отчего родители почившего приходили в трогательный восторг.

Куда больше них меня заинтересовал Джеймс Уилшоу. Молодой человек только что закончил университет, но продолжать учёбу не собирался. Должно быть, и правда, решил жениться и осесть в деревне. Мне он показался сентиментальным и мягким. На острожные вопросы касательно Себастьяна и его жизни в имении отвечал рассеянно и без смущения. Даже поведал про конфронтацию дяди и нигилиста.

— Но всё это так, ерунда, — добавил он после рассказа о спорах про ценность принципов, искусства и чувств. — Дядя просто не мог принять, что молодые не ценят того же, что и он. Вечная проблема поколений.

— Его рана затянулась? — спросил я. — Надеюсь, ничего серьёзного?

Джеймс, умолчавший о дуэли, вспыхнул и гневно взглянул на Мартина. Догадался, кто разболтал. Тот виновато потупился.

— Да, всё в порядке, благодарю! — сказал Джеймс. — Рана пустяковая. Да и вообще, ссора вышла глупая.

Разговор происходил на террасе, куда мы вышли подышать свежим воздухом и дождаться чаю. Старики Тэкери хлопотали в доме и нас не слышали. Я потягивал любезно предложенное мне тёмное пиво. Только что вынутое из холодильника, оно прекрасно освежало в такую тёплую погоду.

— Правда, что ваш приятель был влюблён в леди Бланш? — спросил я.

Уилшоу дёрнулся, как от удара. Ох, уж эти аристократические замашки, не позволяющие свободно обсуждать личную жизнь джентльмена!

— Не считаю себя вправе касаться этой темы! — сухо сказал Уилшоу. — Всё, что было, осталось в прошлом, да и к нам отношения не имеет!

Воспитанный человек. Не сказал, мол, не вашего ума дело, не известно откуда взявшийся господин, сующий нос в чужие дела.

— Вы правы, — согласился я. — Это я так, из любопытства. Очень меня личность вашего друга заинтересовала. Необычный был человек, кажется.

Эти слова Джеймсу понравились. Он пустился рассказывать о том, каким был Себастьян.

— Впрочем, мы с ним в последнее время разошлись во взглядах, — с грустью сказал он под конец. — И это сильно отдалило нас друг от друга.

— Разочаровались в нигилизме? — спросил я.

— Признаться, да, — нехотя ответил Уилшоу, но при этом так покраснел, что стало ясно: было что-то ещё.

Уж не в леди ли Бланш тут дело? Богатая вдова вполне могла вскружить головы обоим приятелям. А слухи про женитьбу Джеймса на её младшей сестре… На то они и слухи. Пожалуй, здесь есть смысл поискать мотив для убийства!

— Вы тоже на медицинском учились? — спросил я.

— Нет, я сдал кандидатский по философии.

— Но, должно быть, естественными науками также увлекаетесь? Господин Тэкери наверняка пытался вас приобщить.

Мне хотелось выяснить, разбирался ли молодой Уилшоу в ядах и имел ли к ним доступ.

Мой собеседник равнодушно пожал плечами.

— Помогал ему в некоторых экспериментах. Впрочем, больше как зритель. Себастьян сам отлично справлялся.

На террасе появился хозяин дома и позвал нас пить чай. Пришлось закончить разговор и идти.

Беседа за столом вернулась в прежнее русло: вращалась вокруг Себастьяна и его трагически оборвавшейся жизни.

— Я слышал, болезнь протекала с какими-то необычными симптомами, — заметил я, улучив подходящий момент.

— Да, врач, осматривавший Себастьяна, мне говорил, — кивнул мистер Тэкери.

— А сами вы не видели признаков…?

— Не смотрел! — перебил меня старик. — Не нашёл в себе сил!

— Вскрытие проводил доктор Хэмсворт, — тихо сказал Джеймс. — А вам зачем?

— К слову пришлось, — ответил я, но, кажется, молодой Уилшоу мне не поверил.

Я ещё не раз ловил на себе его задумчивый, пытливый взгляд.

— А что вы думаете по поводу существования демонов? — ни с того, ни с сего вдруг брякнул Мартин. — Слышали, что в Лондоне открылось агентство по борьбе с ними? Об этом много писали и по телевизору показывали.

— Чушь! — убеждённо ответил старик Тэкери. — Очередные шарлатаны!

Мартин насмешливо подмигнул мне, но я лишь демонстративно отвернулся. Пусть знает, как лишнее болтать!

Наконец, пришло время прощаться. Тэкери просили бывать у них. Просили, правда, без энтузиазма, из вежливости. Уилшоу тоже пригласил. Так же формально. Но его приглашением я намеревался воспользоваться.

— Куда теперь? — спросил Мартин, когда машина Джеймса укатила.

— Где тело Себастьяна?

— В больнице. Завтра похороны, так что вечером его заберут, чтобы приготовить к…

— Тогда едем в морг. Надо осмотреть труп.

Мартина слегка передёрнуло.

— Тебе глядеть не обязательно, — успокоил я его. — Подождёшь снаружи.

— Весьма признателен! Узнал что-нибудь полезное от стариков? Не зря ездили?

— Практически ничего, — признался я. — Кроме того, что наставник твой, кажется, был о себе весьма высокого мнения.

— И не без основания!

— Объясни, что же в нём было такого особенного?

— Светлая голова, ясный ум! Мыслитель!

Я попробовал добиться от Мартина чего-то более конкретного, но вскоре понял, что не смогу, и оставил попытки. Должно быть, Себастьян Тэкери обладал сильной харизмой и умел производить впечатление на людей. Особенно уступавших ему в интеллектуальном отношении.

— Хотя бы скажи, что это за зверь такой — нигилизм. Я, конечно, слышал о нём, но специально вопросом не интересовался.

Глава 21

— Понимаю, сейчас мало кто и помнит про него. А ведь дело-то верное, правильное! Конечно, теперь, без Себастьяна… — Мартин сокрушённо вздохнул.

— Ты вот говорил, что не надо признавать авторитетов, — сказал я.

— Да! — приятель оживился. Кажется, именно эта часть доктрины нравилась ему более всего. — Суть тут вот в чём: нигилист не принимает на веру, если ему говорят, мол, это устроено так-то и так-то. Даже если в учебнике каком написано — не верит, и всё! — Мартин даже хлопнул себя по колену от удовольствия.

— А как же теоремы или законы физики?

— Не верит! — завертел головой Мартин.

— Что ж так?

— Сначала сам убедиться должен, на личном опыте.

— И тогда поверит?

— Не поверит, а будет знать! В этом разница.

— Понятно. Авторитеты, стало быть, никакие не признаются? Ни в сфере науки, ни искусства, ни политической деятельности?

— В том-то и дело, что никакие! — сияя, подтвердил Мартин.

— Как-то странно у тебя выходит. Ты вот говоришь, что авторитеты нигилист не признаёт, а сам на Себастьяна своего только что не молишься, кажется. Да и Джеймс Уилшоу, как я понял, целый год в рот ему глядел — пока в сестру вдовы не влюбился. Получается, для вас Себастьян был самый что ни на есть настоящий авторитет!

Этот вопрос привёл Мартина в замешательство. Он открывал несколько раз рот, чтобы ответить, но так и не нашёлся, что сказать.

Когда подкатили к больнице, солнце уж садилось. На белые стены лечебницы ложились красноватые отсветы, в оконных стёклах сверкало расплавленное золото.

— Ты посиди тут, Мартин, — сказал я, вылезая из машины. — Снаружи вольнее дышится. Я, наверное, недолго.

— Да, я лучше не пойду, — кивнул Мартин и достал сигарку. — Покойники нагоняют на меня тоску.

Я поднялся на невысокое крыльцо и постучал в дверь. Спустя пять минут мне открыл мужчина лет пятидесяти, с седоватыми пышными бакенбардами и редкими волосами, начёсанными на высокий лоб.

— Что угодно? — спросил он, окинув меня взглядом. — Больны?

— Нет, мне бы хотелось осмотреть труп Себастьяна Тэкери. Я друг Мартина Уэллса. Меня зовут Кристофер Блаунт.

Доктор нахмурился.

— Но зачем вам смотреть на тело? Что за праздное любопытство?

Пока мы беседовали, я разглядел его получше. Врач, пожалуй, был старше, чем показалось вначале. Одет был не слишком опрятно, из чего я заключил, что медик одинок. Возможно, вдовец.

— Мартин поручил мне провести следствие, — ответил я. — В частном порядке. Он подозревает, что мистер Тэкери был отравлен. Вы ведь обнаружили необычные симптомы?

Врач неуверенно кивнул.

— Но я не сообщал… то есть, официально.

— Почему?

— Мне показалось, что известные яды действуют иначе.

— А неизвестные? Позвольте войти?

— Да-да, разумеется!

Доктор Хэмсворт посторонился, и я оказался в небольшой комнате, пахнущей карболкой. Из неё вели три двери. На одной имелась табличка «Морг». Видимо, именно туда предстояло попасть после предварительной беседы с эскулапом.

— Тело ещё у вас?

— Да, но его должны скоро забрать. Завтра похороны. Вы что с ним делать-то хотите?

— Взглянуть на симптомы.

— Что ж… если угодно. Прошу.

Врач провёл меня в морг и снял с одного из столов простыню.

— Обычно язык чернеет при отравлении свинцом или в результате желудочных болезней. Но у этого… пациента всё произошло очень быстро. Буквально в течение суток, даже меньше. А кроме того, вот, взгляните, — врач раздвинул мертвецу веки. — Видите?!

Склонившись, я рассмотрел помутневшую роговую оболочку.

— Это и вовсе необъяснимо. Больной ослеп практически на глазах у родителей — они присутствовали при его смерти. Подобных осложнений при отравлении кадаверином нигде не описано. Признаться, я даже поискал в Сети информацию об экзотических ядах, но ничего похожего не нашёл.

— И оба глаза такие?

— Оба.

— Можно на язык взглянуть?

— Пожалуйста.

Врач взял специальные клещи и раздвинул покойнику челюсти.

Я увидел чёрный распухший язык, покрытый багровыми прожилками.

— И больше никакие слизистые не поражены?

— Нет. Я нарочно смотрел при вскрытии. Впрочем, ежели желаете лично убедиться… — врач красноречиво указал на ряд прозрачных ёмкостей, в которых плавали залитые желтоватым раствором органы.

— Это вы извлекли из господина Тэкери? — уточнил я.

— Из него. Как видите, никаких почернений.

— Ну, яд мог оставить следы только там, где непосредственно коснулся организма.

Врач пожал плечами.

— Не могу возражать. С экзотическими ядами, не описанными в справочниках, не знаком.

Я подошёл к одной из склянок. Так вот он, мозг великого человека, заключающий в себе попусту пропавший ум! На вид — вполне обычный. Впрочем, едва ли признаки гениальности проявляются в этих извилинах, смахивающих на рисунок грецкого ореха.

— Зрелище не из приятных, — заметил я.

— Бывает, и не такое увидишь, — пожал плечами доктор. — А к этому быстро привыкаешь.

— Понимаю. Почему вы решили заспиртовать органы? Насколько мне известно, обычно после вскрытия их кладут обратно.

Врач смутился.

— Просто… решил сохранить. Покойнику и родственникам всё равно ведь.

— Оставили на случай, если установите, каким ядом был отравлен господин Тэкери? — понимающе кивнул я.

Доктор Хэмсворт потупился.

— Приходило такое в голову! — признался он нехотя.

— Что ж язык не оставили? Или не успели?

Врач нервно взъерошил волосы. Я усмехнулся.

— Вижу, что угадал! Вот что: язык вырежьте и сохраните. Мало ли что. Не выкапывать же потом покойника.

— Вы серьёзно говорите?! — поразился доктор.

— Совершенно. Кстати, не вы ли диагностировали смерть лорда Бланша?

Кустистые брови врача чуть приподнялись.

— Ну, вы и вспомнили… Кто ж вам про него рассказал? Впрочем, неважно. Знаю, что вам наговорили: будто его жена отравила! Так?

Глава 22

Я кивнул.

— Не слушайте! Анну Бланш у нас не любят по двум причинам: во-первых, потому что завидуют, а, во-вторых, потому что её отец ни с кем из местных не завёл связей, а дочери было потом уж не до того.

— Об этом я знаю.

— Леди Бланш — женщина умная, мягкая и совсем не высокомерная. Просто редко приезжает в город, и оттого создаётся впечатление, будто она держит себя слишком… — врач замолчал, пытаясь подобрать слово, — отстранённо.

— Я правильно понимаю, что при смерти мистера Тэкери вы не присутствовали? — спросил я, воспользовавшись паузой.

— Нет, с ним был отец. Тоже врач. Он за мной и послал.

— Понятно. Доктор Хэмсворт, не могли бы вы оставить меня с телом наедине? Ненадолго. Буквально на несколько минут.

Я хотел вызвать фамильяра и выяснить, замешана ли в дело магия.

Врач удивлённо воззрился на меня.

— Наедине? Но зачем? Что вы собираетесь делать?

— У меня свой метод. Обещаю не производить с трупом никаких манипуляций. Он останется в том же виде, что сейчас. Даю слово.

Врача моя просьба привела в замешательство. С одной стороны, он не мог найти объективную причину отказать, ведь жертва предположительно умерла от инфекции. С другой, он не понимал, зачем мне нужно остаться с мертвецом без свидетелей, и его это беспокоило.

Видя его колебания, я сказал:

— Мартин Уэллс может поручиться за меня, если нужно. Он весьма заинтересован в том, чтобы с мистером Тэкери поступили по справедливости.

Наконец, доктор принял решение.

— Хорошо, раз вы настаиваете…

— Благодарю. Как я и сказал, это займёт всего несколько минут.

Кивнув, врач вышел, притворив за собой дверь.

Я тотчас произнёс заклинание и коснулся камня на перстне. Фамильяр соткался из возникшего в воздухе чёрного дыма и тихонько маякнул.

— Мне нужно знать, как был убит этот человек, — сказал я. — Болезнь, яд или что-то другое привело его к смерти?

Джексон ловко запрыгнул на стол и окинул тело взглядом сияющих зелёных глаз. Шерсть на спине слегка приподнялась и заискрилась.

— М-м-м… — протянул фамильяр. — Какой великолепный экземпляр!

— Ты о чём? — не понял я.

Человек на столе казался мне вполне обычным. Разве что довольно высоким.

— О колдовстве, разумеется! — отозвался Джексон. — Ты правильно сделал, что взялся за это дело. Яд тут ни при чём, как и инфекция.

— Значит, магия?

— Чёрная, страшная и смертоносная! На этого человека было наложено проклятье. Оно и отправило его на тот свет.

— Источник, конечно, определить невозможно?

— Мррр, нет, разумеется. Если б всё было так просто! Тебе придётся самому вычислить убийцу.

— Ясно. Ладно, давай назад.

Как только фамильяр исчез, я позвал доктора. Он вошёл сразу, словно стоял всё это время под дверью.

— Я закончил. Благодарю и прошу извинить за беспокойство.

Врач окинул мертвеца внимательным взглядом, пытаясь понять, не сделал ли я с ним что-нибудь вопреки обещанию.

— Тело вам больше не понадобится?

— Нет. А язык всё-таки вырежьте.

Попрощавшись с врачом, я вышел на улицу. Мартин дожидался возле машины — вышел размять ноги.

— Ну, что? — спросил он, когда мы отъехали от больницы. — Узнал что-нибудь интересное?

— Не сказал бы, — мне не хотелось пока говорить о проклятье. Мартин вполне мог проболтаться при убийце, тем самым предупредив его. — Но эта ваша леди Бланш, кажется, весьма любопытный человек. Никого не оставляет равнодушным. Даже старик-доктор в неё немного влюблён.

Мартин хохотнул.

— У мужчин его возраста часто бывает слабость к молодым и красивым женщинам, — сказал он. — Которые им в дочери годятся.

— Завтра похороны?

— Да. Я обязательно поеду. Думаю, можно ждать и Уилшоу.

— А леди Бланш?

Мартин развёл руками.

— Вот уж не знаю! Может, не захочет пересудов.

— Я поеду с тобой завтра.

— Хочешь на неё поглядеть?! — усмехнулся Мартин. — Понимаю, Кристофер. Заинтриговала!

— На всех хочу посмотреть, — ответил я.

Некоторое время ехали молча. Мартин покуривал свою мерзкую вонючую сигарку, а я думал о том, мог ли Себастьяна отправить на тот свет собственный отец. Ему, как близкому родственнику, было бы сделать это довольно легко. Вот только зачем? Я говорил с Тэкери-старшим, и мне показалось, что старик в подлинном горе. Нет, здесь мотива я не видел. И всё же… Не всегда причины преступлений очевидны, далеко не всегда. Пытался же лорд Мобрей забрать жизнь дочери, чтобы продлить свою.

Я переключился мыслями на Джеймса Уилшоу. Что, если тот ревновал приятеля к леди Бланш? А может, к её младшей сестре? Вдруг Себастьян влюбился именно в неё, пока они с Уилшоу гостили в именье вдовы? Впрочем, мог быть и иной мотив, хотя и выглядящий надуманным: что, если Джеймс решил свергнуть авторитет? Тут я невольно взглянул на Мартина. А ведь этот тоже мог… Нет, бред! Этот не решился бы. Да и меня нанимать не стал бы.

— Ты навещал Себастьяна перед смертью? — спросил я больше для очистки совести. — Виделся с ним?

Мартин округлил от ужаса глаза.

— Что ты! Разумеется, нет!

— Почему это? Я думал, вы большие приятели были.

— А вдруг всё-таки кадаверин? Заразиться же можно. Мало ли!

Я мысленно кивнул сам себе. Нет, Мартина можно вычеркнуть из списка подозреваемых: у него духу не хватило бы свергать авторитеты.

Итак, подозреваемые. Кто из действующих лиц является тайным чародеем, владеющим чёрной магией? На вид все — респектабельные люди. Это в моём деле самое сложное: никто не ведёт себя, как злодей. А значит, в список можно смело включать чуть ли не всех! Особенно учитывая, что могли существовать мотивы, о которых я даже не подозревал.

Надо завтра съездить на похороны.

— А что, Мартин, не заглянуть ли нам куда-нибудь поужинать? Как по мне, самое время. В корзине, конечно, что-то осталось, но я предпочитаю есть в ресторанах. Оно как-то приятнее, чем у дороги.

— И правда! — оживился Мартин. — Тут недалеко есть одно заведение. Я сам туда часто наведываюсь. Дорогу покажу.

Глава 23

С утра накрапывал дождь, но к тому времени как мы с Мартином добрались до кладбища, погода прояснилась: небо очистилось от туч, приобретя светло-лазоревый оттенок, солнце светило весело, вода в лужах и на траве искрилась.

Мартин сложил зонт, отряхнул и оставил в машине.

Возле четы Тэкери стояли Джеймс Уилшоу и два почтенных сквайра, один приземистый и весь какой-то округлый, в тёмном костюме, а другой — прямой, с воротничком, подпиравшим подбородок. Ему было около сорока.

— Надо же, оба брата Уилшоу приехали! — шепнул мне Мартин, пока мы шли через кладбище.

Когда мы приблизились, он представил меня как своего приятеля и гостя. Мы обменялись приветствиями.

Родители Себастьяна расположились напротив других изъявивших желание проводить нигилиста в последний путь. Они стояли, понурившись, как овечки.

— Служанка Тэкери мне по секрету рассказала, что после смерти Себастьяна его отец тряс кулаками и кричал, что разуверится в Боге! — шепнул мне Мартин. — А супруга повисла у него на шее — так они вместе ниц и пали.

— Ты это когда узнал?

— А вчера, когда мы с тобой заезжали.

— На короткой ноге с прислугой?

— Я выше социальных условностей! — гордо задрал нос Мартин. — А прислуга может о своих господах рассказать ой как много чего.

Показался священник, и все затихли. Началась служба. Я наблюдал за собравшимися, но реакция у большинства была предсказуемой: родители рыдали, Мартин скромно утирал слёзы, Уилшоу глядели в землю. Потом мой приятель взял слово и сбивчиво, волнуясь, начал говорить о великом уме современности и потере для Империи. Его слушали рассеянно, только отец покойного согласно кивал, да Пол Уилшоу пару раз досадливо поморщился. Он восторженного взгляда на нигилизм умершего не разделял.

После отправились к Тэкери на поминки. Я сел в сторонке, в разговоры не вступал, зато внимательно слушал. О покойнике говорили мало — всё больше об отвлечённом. Упомянули и леди Бланш, на похороны не приехавшую.

— Ничего, ничего! — поспешно сказал мистер Тэкери. — Мы и не ждали.

Однако было видно, что он обижен.

— Главное, что леди Бланш приехала, когда Себастьян просил, — добавила его жена и промакнула уголки глаз кончиком платка.

Мне показалось, что Джеймс Уилшоу хотел предложить за покойника тост, но не решился. Должно быть, он не только в нигилизме разочаровался, но и в приятеле. Впрочем, возможно, дело было всё-таки в женщине. Вот только в которой — старшей или младшей?

У Тэкери сидели недолго. Соблюли приличия и оставили стариков с их горем.

— Прошу к нам, — сказал Джеймс, когда шли к машинам. — Если хотите. Поговорим, а после и поужинать можно.

Я слышал, как Мартин шепнул ему, что я — частный детектив. Собственно, я сам его попросил об этом: всё равно слухи рано или поздно дошли бы до Уилшоу.

— Благодарю, — ответил я. — Мы за вами поедем.

По дороге мы обсуждали с Мартином Пола Уилшоу. Он показался мне весьма занимательной личностью: среди остальных, приехавших на похороны, казался столичным аристократом, случайно проезжавшим мимо сельского кладбища и решившим остановиться, чтобы узнать, кто отправился на небеса.

— Воспитывался сперва дома, а затем в пажеском корпусе. Став офицером, начал выходить в свет. Его любили, даже более того — на руках носили, — рассказывал мне Мартин. — Женщины, говорят, с ума по нему сходили. Рано стал капитаном, достиг уровня «ратник», и все прочили ему блестящую карьеру.

— Что же случилось? — спросил я, чувствуя, что последняя фраза означает в судьбе Пола Уилшоу некий неприятный поворот.

— Женщина, разумеется. Герцогиня Ре… Впрочем, не стану называть фамилию. Тем более что она не играет роли. Словом, она была замужем, но бездетна. Слыла за легкомысленную кокетку, танцевала до упаду, хохотала и шутила с молодыми людьми, а по ночам плакала и молилась.

— Нервишки, значит, ни к чёрту.

Мартин кивнул.

— В аристократической среде это за недостаток не считается. Многие даже рады были б какому-нибудь, хоть завалящему, душевному недугу, да природа, как назло, одарила их отменным здоровьем.

— Так Пол Уилшоу в эту особу влюбился?

— Страстно!

— И что, его отвергли?

— Наоборот. Роман начался быстро. Но возлюбленная вскоре охладела к своему преданному рыцарю.

— Ах, вот оно что! Слушай, откуда тебе всё это известно?

Мартин усмехнулся.

— Тут все друг про друга всё знают. Кроме того, мой отец не раз видел Пола Уилшоу, когда тот ещё жил в Лондоне. Короче говоря, когда герцогиня его разлюбила, он едва не тронулся умом: терзался, ревновал и не давал ей покоя. Всюду таскался за ней, как собачонка. Кончилось тем, что она сбежала от него за границу. Кажется, в Гегемонию.

— И Уилшоу не последовал за ней?

— Последовал. Вышел в отставку и несколько лет осаждал её. Наконец, смирился и вернулся в Британию. Хотел продолжить светскую жизнь, но не смог попасть в колею. Жениться не захотел. Так и коротает век холостяком.

— А что сталось с герцогиней?

— Её нервные припадки оказались не одной лишь данью моде. Она скончалась в Париже, будучи на грани полного помешательства.

— Неужели?!

Мартин кивнул.

— Именно! Так что, можно сказать, Бог уберёг Уилшоу от… — он замолчал, не зная, как закончить фразу.

Оно и понятно: герцогиня была замужем, так что брак Полу Уилшоу не грозил.

— А как случилось, что братья стали жить вместе? — спросил я.

— Один овдовел, другой был одинок, — Мартин пожал плечами. — Так и сошлись.

— Чем же Пол Уилшоу занимается с тех пор? Неужели сидит безвылазно в именье?

— Нет, зачем же? — удивился Мартин. — Иногда приезжает на выборы, где, в основном, молчит или пугает соседей либеральными выходками. У нас ведь здесь, по большей части, консерваторы. Империя, охрана границ, традиции. Всё в таком духе. Никакого прогресса, словом. Впрочем, с молодыми джентльменами Уилшоу тоже не сближается. Думаю, он их презирает. А его, как ни странно, уважают и те, и другие. Думаю, дело в харизме.

— А что это он прихрамывает? — спросил я. — Так же, как его брат. Что это у них? Наследственное?

Глава 24

— Брат с детства такой. А у Пола последствие дуэли с Себастьяном. Впрочем, я думаю, это пройдёт: рана была лёгкая.

— Раньше хромота считалась отметиной дьявола. Священникам с таким недугом даже не разрешалось проводить службы.

Мартин всплеснул руками.

— Да брось, Кристофер! Не думаешь же ты, что Николас Уилшоу — одержимый?! Только потому что он хромает!

— Не знаю, не знаю. Всё может быть. Хотя, конечно, маловероятно. На дворе не средневековье, и нужны аргументы повесомее.

— Рад слышать! — заметил Мартин, глядя на меня с тревогой. — Не хотелось бы устраивать в Суррее охоту на ведьм!

Я качнул головой.

— Никто и не собирается этого делать. Но глаза надо держать открытыми очень широко, мой друг. Если хочешь и демона убить, и сам уцелеть. Это я тебе авторитетно заявляю!

Так мы доехали до имения Уилшоу. Большой жёлтый дом с колоннами возвышался на небольшом холме, как древнегреческий Парфенон. Три этажа со стрельчатыми окнами отражали заходящее солнце, словно огромные зеркала. Справа от крыльца в ряд стояли дорогущие автомобили, но далеко не последних моделей. Похоже, семейство когда-то процветало, но теперь переживало не лучшие времена.

Я понимал, что нас с Мартином пригласили не просто так: Джеймсу Уилшоу было любопытно узнать, что я разнюхал. В свою очередь, я рассчитывал поближе познакомиться с этим семейством.

Заложив крутой поворот, я сделал полукруг перед домом, и Мартина сильно качнуло вправо.

— Да что ж ты…! — воскликнул он, хватаясь за ручку двери. — Слава Богу, я пристёгнут!

— Техника безопасности превыше всего.

Я припарковал «Бэнтли» возле жёлтого «Порша» с открытым верхом.

Когда вылезли из машины, к нам подошёл Джеймс Уилшоу.

— Прошу за мной, господа, — сказал он. — Я провожу.

Мы расположились в гостиной, куда Джеймс велел принести сигары и коньяк. Пол Уилшоу ушёл к себе, сославшись на неотложные дела. А жаль, я бы с удовольствием понаблюдал за ним. Ну, да успеется.

— К ужину дядя выйдет, — сказал Джеймс. — Есть не станет, но выпьет бокал красного вина. Такая у него привычка, — молодой Уилшоу перевёл взгляд на меня. Глаза у него блестели, а движения выдавали нетерпение. — Знаете, господин Блаунт, я много думал и понял: вы подозреваете, что Себастьяна отравил кто-то из нас! Я прав?!

При этих словах сына Николас Уилшоу чуть не выронил рюмку.

— Что ты говоришь, Джеймс?! — воскликнул он испуганно. — С какой стати господину Блаунту так думать?!

— Под «нас» вы подразумеваете представителей своего семейства? — спокойно уточнил я.

— А кого же ещё?! — с вызовом ответил Джеймс.

Хм, похоже, я напрасно принял его за уступчивого и мягкотелого парня. Джеймс Уилшоу имел характер, просто показывал его далеко не всегда. Что ж, возьму на заметку.

— Во-первых, не известно, был ли ваш друг убит, — сказал я, не собираясь раскрывать карты потенциальному подозреваемому. — Пока это только подозрения Мартина. Во-вторых, если и так, то круг подозреваемых куда шире. Впрочем, мне не хотелось бы вас раздражать своим присутствием.

Джеймс поднял руку, как бы останавливая меня.

— Я сам вас пригласил, господин Блаунт.

Я склонил голову в знак согласия. Уезжать было рано. Да Джеймс и сам этого не хотел: он ещё не выяснил, что я думаю о смерти Тэкери. Интересно, может, он и сам подозревал, что тот умер не в результате несчастного случая?

Джеймс метнул взгляд на отца.

— Если… если Себастьян был убит… я прошу вас найти преступника! — выпалил он и облизнул пересохшие губы. — Кто бы он ни был!

— Джеймс! — обескуражено воскликнул Николас Уилшоу. — Вы оба, наверное, шутите?! Кто ж мог убить мистера Тэкери?! — он сидел, вертя головой, и выглядел совершенно выбитым из колеи.

Да, похоже, в имении распоряжался сын, а не отец.

— Вы понимаете, что убийцей может оказаться кто-то из ваших знакомых? — спросил я, глядя на Джеймса. — И, скорее всего, так и будет.

— Я понимаю, что вы подозреваете дядю! — выпалил тот.

— Как?! — ахнул Николас Уилшоу. — Пола?!

— Ну, разумеется, папа! — с некоторым раздражением ответил Джеймс. — Разве это не очевидно?! У кого была дуэль с Себастьяном?!

— Но это же чушь! — взвился Николас Уилшоу. — Немыслимо подозревать Пола! Он совсем не такой человек, чтобы кого-то травить!

— А господин Блаунт и не думает, что дядя отравил Себастьяна! — прищурившись, сказал Джеймс. Он буквально сверлил меня глазами. — Он считает, что в деле замешано колдовство! Верно, господин Блаунт? Да, я вспомнил, кто вы такой! Владелец агентства «Экзорцист», специализирующегося на борьбе с демонами! Я видел репортаж о ваших… подвигах!

— Демонами?! — опешил Николас Уилшоу. — Но… Это же невозможно!

— Вы ошибаетесь, — сказал я подчёркнуто спокойно. — Причём по обоим пунктам. Во-первых, это возможно. Иначе меня здесь не было бы. Во-вторых, у меня была мысль насчёт вашего дяди, но я кое-что узнал о его прежней жизни. Не думаю, чтобы человек такого склада стал травить кого-либо. Тут вы правы, лорд Уилшоу. Вот дуэль — это да, это в его духе.

«И колдовство, пожалуй, тоже», — мысленно добавил я. Но это было не для ушей моих собеседников.

Джеймс взял из ящика сигару и раскурил.

— Я рад, что вы так считаете, господин Блаунт! — проговорил он. — Дядя — добрейший человек. Мухи не обидит. Хотя со стороны, если его не знать, этого не скажешь.

— Я завёл разговор о том, что убийцей может оказаться кто-то из ваших знакомых, не для того, чтобы намекнуть на вашего дядю, — сказал я. — Но мне нужны честные ответы. Никаких попыток выгородить родственника, друга, приятеля или даже возлюбленную. Договорились?

Джеймс кивнул и взглянул на отца. Тот сначала не понял, что от него ждут, но затем замахал руками:

— Конечно-конечно! Обещаю! Убийца, если он существует, должен понести заслуженное наказание!

Я достал блокнот и серебряный «Паркер». Эти две вещи обычно действуют на людей магически — заставляют обдумывать свои слова, прежде, чем их произнести.

— Не было ли у Себастьяна Тэкери с кем-нибудь ссор, помимо вашего дяди? — я обращался к Джеймсу, как к очевидному лидеру семейства.

Глава 25

Отец с сыном переглянулись.

— Мне бы не хотелось обсуждать Пола без него, — неуверенно сказал Николас Уилшоу. — Как-то это… нехорошо.

— Но его здесь нет, — отозвался я. — Так были ссоры?

— Не было, — ответил Джеймс. — Дядя не конфликтный человек.

— А что произошло у мистера Тэкери с леди Бланш? — спросил я. — Знаю, тема щекотливая, но мы говорим о возможном убийстве. Так что прошу без деликатности. Спрашиваю не из праздного любопытства — сами понимаете.

— С Анной Бланш?! — удивился Джеймс. — Разве вы и её…? — он замолчал, не закончив фразы.

— Подозреваю? Разумеется. Так расскажете?

Джеймс вздохнул.

— Видимо, придётся! Лучше уж я, чем вы будете сплетни слушать.

— Разумно, — одобрил я.

В этот момент в комнату бесшумно вошёл Пол Уилшоу. Он остановился позади брата и племянника, так что они не могли его видеть. А я виду не подал, что в комнате появился кто-то ещё.

— Полагаю, Себастьян влюбился, — сказал Джеймс. — Для него это стало ударом. Он ведь отвергал всякие чувства. Любовь химией тела объяснял. А тут… Думаю, Себастьян сам отказался от любви. Ведь отдаться чувству для него означало бы отказаться от нигилизма, а этого он не мог. Иногда мне кажется, что без этой своей теории он бы просто исчез, растворился — вот как сигарный дым, — Джеймс помахал в воздухе рукой, разгоняя сизые клубы. — Так что от любви Себастьян должен был отречься. Из принципа.

— Ерунда! — уверенно проговорил Пол Уилшоу.

К нему тотчас же обернулись.

— Пол, ты вошёл так тихо, что я тебя не услышал! — сконфуженно пролепетал Николас Уилшоу.

— Какие там принципы! — желчно сказал его младший брат. Он обошёл диван и сел в кресло, положив ногу на ногу. Я обратил внимание, что ботинки он сменил на мягкие персидские туфли. У меня дома были почти такие же. — Одно упрямство и нежелание признавать очевидное! Та же история, что и со всем прочим.

— Пол, прошу тебя! — Николас Уилшоу нервно сделал маленький глоток коньяка, поморщился и поставил рюмку обратно. — О покойниках либо хорошо, либо… сам знаешь.

— Либо ничего, кроме правды! — строго ответил Пол Уилшоу. — Так звучит это выражение, ты и сам это отлично знаешь.

— Во всяком случае, друг Джеймса не мог быть совсем уж плох, — заметил Николас Уилшоу, метнув на сына опасливый взгляд. — Вернее, я хотел сказать…

— Я не говорю, что он был плох, — перебил брата Пол. — Я говорю, что он был упрям.

— Прошу вас, перестаньте! — вмешался Джеймс. — Совсем не о том ведь речь!

— А как Анна Бланш отнеслась к тому, что мистер Тэкери решил предпочесть нигилизм любви? — спросил я.

— Не знаю! — мотнул головой Джеймс. — Это ведь только мои предположения. Что у них на самом деле произошло, теперь только она знает.

Я вдруг заметил мелькнувшее в дверном проёме голубое платье и круглое молодое лицо с блестящими глазами. Кто-то из домашних подслушивал или просто шёл мимо?

— Кто живёт в доме? — спросил я. — Кроме вас троих, разумеется.

Николас Уилшоу взялся перечислять, загибая пальцы. Я делал пометки в блокноте. Прислуги было немного — джентльмены жили скромно.

— И, конечно, экономка, — сказал Николас Уилшоу, смутившись. — Агата Мелтон, — заливаясь краской, добавил он.

Я помнил, что у лорда с ней интрижка, приведшая к рождению ребёнка. Потенциального наследника, между прочим.

— Она к смерти Себастьяна Тэкери не может иметь ровно никакого отношения! — чеканя каждое слово, проговорил Пол Уилшоу.

Надо же, как любопытно! Никак оба брата неравнодушны к экономке. Придётся к ней присмотреться — что за роковая особа такая.

После беседы с братьями и Джеймсом я вышел в сад прогуляться. После сигарного дыма хотелось подышать свежим воздухом.

Мартин увязался за мной. Ему ужасно хотелось принимать в расследовании непосредственное отношение. Во время разговора в гостиной он сидел скромно, помалкивал и только хлопал глазами. Как же: столько аристократов собралось в одной комнате! Зато теперь Мартин дал себе волю.

— Ну, что?! — спросил он страшным шёпотом, хотя никого поблизости не было. — Кто-то из них?! Ты уже вычислил убийцу?!

— Шутишь?! — усмехнулся я. — Откуда мне знать?! Я не ясновидящий. Скажи лучше, что это за экономка такая, что Пол Уилшоу кинулся на её защиту, хотя ребёнок у неё не от него?

Мартин захихикал.

— О, это целая история! Впрочем, всем известная, поскольку есть вещи, которые не утаишь. По крайней мере, не в сельской местности. Пойдём к той беседке, я тебе расскажу.

Когда мы сели, Мартин начал свой рассказ, время от времени поглядывая по сторонам, словно опасался, что кто-нибудь может подкрасться и подслушать нас. В принципе, это могло случиться, поскольку увитые плющом стены не только надёжно скрывали нас от посторонних взглядов, но и мешали обзору.

— Николас Уилшоу познакомился с Агатой Мелтон года три тому назад. Пришлось ему ночевать в какой-то сельской гостинице, и так его поразили чистота номера и свежесть постельного белья, что он даже решил, будто хозяйка немка. Они разговорились с мисс Мелтон, и Уилшоу, который тогда только переселился в именье и искал прислугу, сманил её к себе экономкой. Видимо, посулил хорошие деньги, раз она свернула гостиничный бизнес и перебралась к нему. Поселилась с матерью во флигеле. Вон в том, — Мартин указал на небольшую пристройку. — И быстро завела в доме порядок.

— Сколько ей лет? — спросил я.

— Думаю, немного больше двадцати.

— И уже владела гостиницей?

— Гостиница принадлежала матери, но занималась там всем Агата.

— Ясно. Как же у них с Уилшоу началось? Ведь разница в возрасте значительная, а лорд, хоть и не лишён обаяния, далеко не красавец.

Мартин хмыкнул.

— Кажется, однажды мисс Мелтон приболела, и Уилшоу взялся её лечить.

— Разве он врач? — удивился я.

— Нет, конечно! Он вызывал ей доктора Хэмсворта и проявлял всяческое участие. В общем, я думаю, Агата произвела на него впечатление, пока всё это продолжалось. Знаешь, некоторые мужчины питают слабость к женщинам в беде. Это даёт им возможность почувствовать себя рыцарями. Ну, а там и до любви недалеко.

— Итак, лорд стал присматриваться к мисс Мелтон, — понимающе кивнул я. — И что было дальше?

Глава 26

— Мать мисс Мелтон умерла от инсульта. Девушка была молода и одинока, а Николас Уилшоу, конечно, казался ей добрым и… в общем, замечательным. Тем более, он такой и есть. К тому же, аристократ. Что ещё тебе нужно пояснить, Кристофер?

Я качнул головой.

— Ничего. Всё предельно ясно. Скромное обаяние владетельного дворянства. Как тут устоять?

— Лорд — человек мягкий и деликатный, а женщины это ценят, особенно если привыкли к домашнему времяпрепровождению. Это тоже стоит учесть.

— Значит, у них всё хорошо? Они счастливы?

— Этого я не знаю. Но думаю, вполне.

— Кажется, лорд стесняется своей юной пассии. К столу она не выходит, и гостям её не представляют.

— Это потому что ты чужой, Кристофер. Так-то мисс Мелтон себя стеснённой не чувствует. Разве что слегка сторонится Пола Уилшоу. Тот очень строго себя с ней держит.

Я понимающе кивнул.

— Считает, что она его брату не пара?

— Вероятно. Классовые предрассудки не искореняются за день-другой. Тут нужен ежедневный труд просвещённых слоёв общества, а кроме того…

Видя, что приятель сел на любимого конька, я поспешил его перебить:

— Но открыто недовольства тем, что его брат крутит роман с экономкой, Пол Уилшоу не выражает?

Лично меня классовые различия не смущали. Я родился и вырос в мире, где без них общество немыслимо. А то, что я не придавал значения своему нынешнему положению, так это потому, что стал аристократом только теперь. Не впитал снобизм с младых ногтей, так сказать.

— Кажется, не выражает, — сказал Мартин. — Наверное, из любви к брату. К тому же, я уверен, что лорд рано или поздно с мисс Мелтон обвенчается — уж больно романтического склада человек. Да и она не из тех, кто смирится с ролью любовницы. Особенно теперь, когда у них ребёнок. Пол Уилшоу, конечно, палок в колёса вставлять не будет: во-первых, сочтёт ниже своего достоинства, во-вторых, потому что в именье живёт на правах родственника, а не хозяина. Дом-то принадлежит лорду, само собой, как и земля. В-третьих, как я уже сказал, из-за любви к брату.

— Обвенчается, говоришь? А как же евгенистическая программа наследственности?

Мартин махнул рукой.

— На вторые браки она не распространяется. Тем более, у Уилшоу и Агаты уже есть ребёнок. Твоя мать ведь разработала эту программу. Разве ты не знаешь её правил?

— Разберусь, если решу остепениться. Пока ни к чему. Надо бы поговорить с этой мисс Мелтон. Но, кажется, оба брата её очень оберегают. Через их заслон не пробьёшься.

— Думаю, она сейчас во флигеле, — живо отозвался Мартин. — Её туда отселили перед приездом Джеймса. Думали, что он не обрадуется ещё одному наследнику. А так-то у мисс Мелтон свои комнаты в доме имеются.

— А Джеймс, значит, проявил великодушие?

— Разумеется. Он человек современный.

— Ну, да, тоже ведь нигилистом был. Мне нужно, чтобы ты узнал точно, где мисс Мелтон.

— Да с удовольствием! — Мартин поднялся. — Это я мигом!

— Только незаметно! И никого не расспрашивай — просто поищи.

— Понял-понял! А ты здесь останешься? Сюда её позвать?

— Почему бы и нет.

— Вот только пойдёт ли, — засомневался Мартин. — У неё ведь ребёнок маленький. Да и вообще…

Он был прав.

— Тогда пойдём во флигель, — решил я. — Придётся рискнуть. Если не застанем, буду думать, что делать. Есть туда вход не из дома?

Мартин пожал плечами.

— Я ведь тут не всё знаю. Бывал пару раз всего.

— Хорошо, идём.

Мы быстрым шагом направились к флигелю. Я застегнул лапсердак, чтобы кобура с револьвером не бросалась в глаза. Пугать женщину в мои планы не входило.

— А я ведь женюсь, Кристофер! — сказал вдруг Мартин и нервно хихикнул. — Просватал меня отец!

— Неужто?! Поздравляю. И кто счастливица?

Мартин замялся.

— Я, конечно, презираю титулы. Они для меня не имеют значения. Но отец — дело другое, — Мартин не очень искренне вздохнул. — Моя невеста — графиня Шервуд.

Я присвистнул.

— Ничего себе! Я слышал, что их род поистратился в последние годы, но не думал, что настолько. Придётся тебе прогрессизм-то забыть. Шервуды — редкостные консерваторы. Я их знаю. Они разговоров про свержение традиций не потерпят даже ради денег твоего отца.

— Ни за что! — вскинулся Мартин. — Изменить принципам?! С какой стати?!

— Начнёшь вращаться в высших кругах. Глядишь, постепенно и забудут, что отец твой сделал состояние на пабах.

Мартин нервно дёрнул головой. Эта тема всегда была для него болезненной.

— В общем, я тебя поздравляю, — сказал я. — Подумать только: графиня Шервуд! Её фамилия откроет тебе все двери. Войдёшь в такой свет, о котором многие лишь мечтают.

Мартин пренебрежительно махнул рукой, но сам зарделся румянцем. Заметно было, что перспектива стать мужем графини Шервуд втайне доставляет ему удовольствие. Что ж, большие деньги уже давно начали объединяться с гербами. И далеко не всегда придавалось значение тому, как капиталы были нажиты. Прежде на деньги, добытые с питейных заведений, аристократы не взглянули б — пусть даже и разорившиеся в пух и прах. Нынче уже не то. Многие только и ждут возможности продать свой титул подороже. На их счастье, почти всегда находятся желающие купить. Почему бы и Мартину в этом не поучаствовать? По крайней мере, после женитьбы он забудет все свои «идеи», так что можно не беспокоиться, что он угодит за решётку как бунтовщик.

— Вы уже получили одобрение евгенистической комиссии? — спросил я.

— Да, конечно. Вот дверь, — сказал Мартин, когда мы подошли к флигелю. — Стучать?

— Вдвоём не пойдём. Подожди здесь, только не попадайся никому на глаза.

— Как?! — разочарованно воскликнул Мартин. — Остаться снаружи?! Но…

Ему, конечно, хотелось послушать разговор.

— Не будем пугать мисс Мелтон, — ответил я и постучал, тем самым окончив разговор.

Глава 27

Беседа предстояла деликатная, и присутствие Мартина было совершенно излишним. Я собирался расспросить экономку о Себастьяне Тэкери. Меня очень заинтересовало, что она подслушивала наш разговор с Уилшоу (я интуитивно чувствовал, что это была именно она) и так поспешно скрылась.

Дверь отворилась, и на пороге возникла женщина исключительной красоты: белая кожа, тёмные глаза, светлые вьющиеся волосы, спадающие ниже плеч, пухлые губки и высокие, крепко вылепленные природой скулы. Да, такие гены род Уилшоу могли только улучшить.

При виде меня женщина испуганно ахнула и попятилась.

— Позвольте представиться, — я слегка поклонился, не сводя с неё глаз. — Кристофер Блаунт. Гощу у вашего хозяина, — я нарочно употребил это слово, чтобы поглядеть на её реакцию. Однако у мисс Мелтон не дрогнул на лице ни единый мускул. — Лорд Уилшоу упомянул, что вы служите здесь экономкой, так что порядок, который я вижу, несомненно ваша заслуга. Вот, заглянул выразить восхищение.

Обернувшись, я показал Мартину глазами, чтобы он отошёл. Тот нехотя отвернулся и медленно двинулся вдоль флигеля.

— У меня к вам разговор, — сказал я, уставившись в тёмные блестящие глаза.

Не пригласить меня после подобной фразы в дом было бы невежливо, однако мисс Мелтон не торопилась.

— Вы не из полиции, — проговорила она. — Однако я слышала, будто вы думаете, что мистера Тэкери отравили.

— Слухами земля полнится, мисс Мелтон. А что, вы были хорошо знакомы?

Женщина прикусила нижнюю губку, помолчала, а потом посторонилась, давая мне зайти. Видимо, сочла, что побеседовать лучше не на пороге, где нас могут услышать.

— Хотите какао? — предложила она.

— Благодарю, но я предпочитаю горячий шоколад. Если есть.

— Найдётся.

Сев на стул, я осмотрелся. Всё в комнате наводило на мысль, что хозяйка аккуратна и даже, может быть, слишком: каждый предмет стоял на равном расстоянии от другого, и нигде не было ничего лишнего, постороннего, случайно оставленного. Перфекционистка, значит. Обычно это служит признаком того, что в голове у человека полный бардак. И он компенсирует его, тщательно организуя пространство вокруг себя. Возможно, на мисс Мелтон так действовало двусмысленное положение, в котором она пребывала. Если дело в нём, то после свадьбы с лордом педантизм должен пройти. Впрочем, Мартин говорил, что любовью к порядку экономка и покорила изначально лорда Уилшоу. Значит, что-то терзало её ещё до знакомства с хозяином именья и появления ребёнка.

Мисс Мелтон вынесла и поставила передо мной большую чашку с дымящимся горячим шоколадом. Этот напиток являлся второй моей страстью после тёмного пива. Впервые я попробовал его в этом мире на свой седьмой День рождения, и с тех пор горячий шоколад прочно занял в моём сердце почётное место.

— Благодарю, мисс Мелтон. Уверен, напиток великолепен. Такой человек, как вы, просто не способен сделать что-либо нехорошо.

— Вы мне льстите, господин Блаунт. Чтобы судить о таких вещах, нужно узнать человека хоть немного.

— Согласен, — я сделал маленький глоток. — И всё же, я был прав: шоколад просто чудесный!

Женщина стояла в нерешительности, касаясь края стола лишь кончиками пальцев. Она словно не знала, как себя со мной вести. Может, читала обо мне или видела репортаж по телевизору?

— Я вас смущаю, мисс Мелтон? Вы не хотите сесть?

Женщина опустилась на стул. Взгляд её словно спрашивал, что мне нужно.

— Себастьян Тэкери, кажется, был необыкновенным человеком, — начал я. — Производил на людей впечатление. Не оставлял равнодушными. Я побывал на его похоронах. Он ведь на доктора учился?

— На доктора, — слегка кивнула экономка. — Когда у Майкла зубки резались, он его лечил.

— Помогло?

— Да, мистер Тэкери очень хорошо с детьми ладил.

Я отпил ещё шоколада. Он был на удивление вкусным. Надо бы попросить рецепт, но я по опыту знал, что это бессмысленно: в готовке важны не только пропорции и ингредиенты, но и рука, создающая блюдо. Ну, или напиток.

— Почему вашим сыном занимался мистер Тэкери, а не местный врач?

— Доктор Хэмсворт был в отъезде. Его срочно вызвали куда-то. Пришлось обратиться к мистеру Тэкери.

— Рад, что он справился. Я видел, как вы проходили мимо комнаты, где мы говорили.

Мисс Мелтон резко выпрямилась. Она выглядела смущённой, но не слишком.

— Мне надо было распорядиться на кухне.

— Как считаете, могли мистера Тэкери отравить?

Я нарочно задавал вопросы невпопад, чтобы не дать ей возможности угадать следующий и подготовить ответ.

Экономка вздрогнула.

— Не знаю… Впрочем, нет. Зачем?

Я пожал плечами.

— Мало ли. Случается, и за пустяки убивают.

— Господин Уилшоу не мог, — сказала она вдруг убеждённо. — Он очень добрый. Только с виду строгий.

Я сразу понял, что речь о Поле, так как Николаса она назвала бы лордом. Интересно: значит, экономка ничуть не боялась брата своего хозяина и любовника, хоть тот и держался с ней строго.

— Откуда вы знаете? — спросил я, отхлебнув шоколада.

— Поначалу я его побаивалась. А потом поняла: Пол Уилшоу просто очень несчастный и одинокий человек.

— Что же вас навело на…

В дверь постучали. Я услышал голос Мартина: он что-то быстро говорил, сильно волнуясь.

Глава 28

Мисс Мелтон поспешила открыть ему.

— Позвольте?! — Пол Уилшоу решительно вошёл в комнату и уставился на меня.

Взгляд его был холоден и зол. За спиной Уилшоу маячил Мартин. Встретившись со мной глазами, он виновато развёл руками.

Пол Уилшоу шагнул вперёд и остановился. Прямой, как столб, с тугим воротничком, упиравшимся в гладко выбритый подбородок, он казался как минимум герцогом.

— Господин Блаунт! — начал он, чётко выговаривая слова. — Оставьте мисс Мелтон в покое! Неужели вы сами не видите, что ей нужно заниматься ребёнком?! К вашему делу она отношения не имеет — помнится, я уже говорил вам!

Я видел, что Пол Уилшоу едва сдерживается. Нет, тут явно не одно лишь беспокойство о любовнице брата. Нет ли другого, личного интереса… Что, если молодая экономка напомнила старшему Уилшоу прежнюю любовь? У мужчин в среднем возрасте это иногда встречается.

Я аккуратно поставил чашку с остатками шоколада на стол и поднялся.

— Кто имеет отношение к моему делу, решать мне, — проговорил я спокойно. — Для того меня и нанял мистер Уэллс.

Пол Уилшоу обернулся на Мартина, отчего тот слегка отпрянул.

— Сколько вы хотите, чтобы оставить нас в покое?! — спросил Пол Уилшоу, снова взглянув на меня. — Назовите сумму!

Ну, хоть на дуэль не вызывает! Однако предложение было возмутительным, и я не собирался оставлять выходку Уилшоу без внимания. Поэтому, чуть прищурившись, сказал, очень медленно и чётко:

— Господин Уилшоу! Я понимаю ваше желание защитить членов своей семьи. Но это не даёт вам права предполагать, что я могу отказаться от принятых на себя обязательств! Тем более — из-за денег. Вы, кажется, забыли, что я не представитель обитателей Лаймхауса!

Напоминание о том, к какой фамилии я принадлежу, подействовало. Пол Уилшоу сжал губы. Глаза его сверкали, но он взял себя в руки.

— Я ухожу, — сказал я. — Но лишь потому что не хочу причинять мисс Мелтон беспокойство, участвуя в этой сцене. Надеюсь, я не слишком нарушил ваш покой, — добавил я, обратившись к экономке. — Прошу извинить.

Я обогнул Пола Уилшоу и спустился с крыльца. Мартин выглядел растерянным и слегка напуганным.

— Идём! — шепнул ему я.

— Узнал что-нибудь? — так же тихо спросил он, когда мы удалились от флигеля на несколько шагов.

— Не без этого. Пол Уилшоу оберегает мисс Мелтон слишком уж рыцарственно.

— Думаешь, влюблён?!

— Возможно. Или боится, что экономка о чём-нибудь проболтается.

— И что будем делать дальше?

— Для начала пойдём в дом и поговорим с Джеймсом.

— Постой! Мне надо в город. Дела, — Мартин виновато развёл руками.

— Так поезжай. Думаю, я справлюсь без тебя.

— Ты останешься здесь ночевать или…

— Постараюсь напроситься.

Попрощавшись с Мартином, я направился к дому.

Джеймс сидел в библиотеке и рассеянно листал какую-то книгу в потрёпанном переплёте.

— Не помешаю? — спросил я. — Вы не очень заняты?

— Совсем не занят, — молодой Уилшоу отложил книгу. — Узнали что-нибудь новое?

— Рассчитывал узнать кое-что у вас.

— Чем смогу помогу.

— Я только что виделся с мисс Мелтон. Хотел познакомиться со всеми фигурантами… обитателями поместья.

Уилшоу удивлённо поднял брови.

— Не думаете же вы, что Агата отравила Себастьяна? Она ведь здесь была, когда он болел, а потом…

— Понимаю. Но ведь и ваш дядя навещать вашего друга не ездил?

— Нет, конечно! С какой стати?

— Однако вы, тем не менее, решили, будто я подозреваю именно его.

На это Джеймс не нашёл, что ответить.

— У Агаты от отца мальчик, — сказал он спустя несколько секунд. — Я уговариваю его жениться, и, кажется, дело пойдёт на лад.

Ого! Даже так? Прямо уговаривает, надо же! Какая похвальная широта взглядов!

— И вы не опасаетесь лишнего наследника? — спросил я.

— Помилуйте, это ведь мой брат!

— Только по отцу.

— Не имеет значения!

— Отдаю должное вашей…

— Благодарю! Это лишнее. Отец боялся жениться. Думал, что я буду против. Смешной человек! Разве я могу указывать ему?

— Что ж, дай им Бог, как говорится. Скажите, господин Уилшоу, не было ли у Себастьяна конфликта с Мартином?

— Вашим приятелем?

— Нашим с ним общим приятелем.

— Ну, да… Конфликта, говорите… Нет, не думаю. Мистер Уэллс в рот Себастьяну смотрел, когда тот говорил, будто ожидал, что оттуда птичка вылетит и человеческим голосом запоёт. Знал бы он, что Себастьян называл его «пародией»!

— Пародией?!

Похоже, и тут наклёвывался мотив.

— Ну, да. На нигилиста. Мистер Уэллс ведь по верхам нахватался, а суть теории не понял. Да и не нужно ему. Было б чем по салонам блеснуть, — Джеймс поморщился с лёгким презрением.

— Мартин знал о таком к себе отношении мистера Тэкери?

— Не думаю.

— Может, догадывался?

— Нет, говорю же: почитал Себастьяна за учителя и наставника. Хотя тот его в ученики, разумеется, не брал и вообще избегал.

— Понимаю. Должно быть, мистер Тэкери в него гляделся, как в кривое зеркало.

Джеймс ненадолго задумался.

— Остроумное замечание, — проговорил он. — Очень может быть, что так оно и было. А насчёт приятеля вашего… Знаете, я думаю, что даже если б он и понял, что Себастьян смеётся над ним — ну, или не уважает — то сделал бы вид, что ничего такого не заметил. И не только вид сделал бы, но и себя убедил бы, что ошибся.

Я невольно рассмеялся. Уилшоу был совершенно прав: именно так Мартин и поступил бы!

— И потом, кажется, прогрессисты не пользуются ядами, — сказал Джеймс. — И колдовством.

— Да? А чем?

— Бомбами.

Глава 29

Я не стал больше докучать молодому Уилшоу и вернулся в сад, надеясь прогуляться в одиночестве и хорошенько всё обдумать. Вспомнив о беседке, где мы сидели с Мартином, я направился к ней.

Через некоторое время до меня донеслись приглушённые голоса. Разговаривали в беседке. Подкравшись, я приник к живой стене из плюща.

— Поймите же, мисс Мелтон, что рассказывать об этом случае, нельзя! Для вашей же пользы.

— Да ведь я и не собиралась, — ответила экономка.

— Ваш поступок может быть неверно истолкован.

— Господин Уилшоу, я вам уже говорила, что не я целовала, а меня поцеловали! — проговорила мисс Мелтон чуть громче.

— Помню! — Пол Уилшоу сделал непродолжительную паузу. — Я лишь хочу уберечь вас от беды. Или пусть даже неприятностей. Ведь у вас ребёнок! И Николас тоже… как большое дитя. Простите, что я так говорю, но вы и сами это знаете, наверное. Я полицейских повидал, когда жил в столице. Вечно шастают да вынюхивают. А потом хватают первого попавшегося — и в наручники!

— Да меня-то за что?! И потом, господин Блаунт не полицейский!

— Он ничем не лучше них! Даже хуже! Вы слышали о его так называемых «делах»?! Благодаря которым он прославился. Уверен, тут сплошное мошенничество! Подумайте сами: ну, какие демоны?! Впрочем, я сейчас не об этом. Мистер Тэкери вас… Простите, не буду больше! В общем, Блаунт может решить, будто у вас с ним что-то было! И вы его из ревности…

— Я?! Но… к кому?!

— К леди Бланш, — после короткой паузы ответил Пол Уилшоу.

«Да ты не об этом волнуешься! — подумал я. — Ты боишься, как бы братца твоего не схватили, решив, будто он Себастьяна из ревности к Агате укокошил!»

Пора было выгонять зайца на открытое место. Хватит ходить вокруг да около — шастать и вынюхивать, как выразился Пол Уилшоу!

Громко откашлявшись, я вошёл в беседку. Уилшоу вскочил, покрываясь алыми пятнами.

— Это вы… — протянул я с деланным удивлением. — Что ж, тем лучше. Хотел сказать, что я убедился: Себастьян Тэкери был убит! В ближайшее время преступник будет найдет и арестован, — развернувшись, я оставил экономку и Пола Уилшоу с приоткрытыми ртами.

Глава 30

По дому раздавались звуки «Ожидания» Шуберта: кто-то играл на виолончели неопытной рукой, но с чувством.

Я отправился искать источник мелодии и вскоре обнаружил в малой гостиной, обклеенной сиреневыми обоями в цветочек, Николаса Уилшоу. Владелец поместья сидел на стуле и старательно водил смычком по струнам, блаженно прикрыв глаза. Меня он не заметил. Пришлось кашлянуть.

Лорд вздрогнул и замер. Музыка оборвалась.

— Прошу извинить, — сказал я. — Меня очаровал Шуберт. Я пошёл на звуки и оказался здесь.

— Входите, входите! — проговорил Уилшоу, отставляя инструмент. — Вы мне нисколько не помешали. Люблю иногда помузицировать в одиночестве. Сын говорил, нигилисты этого не признают, но я человек старой закалки, мне можно, — Николас Уилшоу улыбнулся.

— Чего не признают? — спросил я.

— Музыки. Вообще искусств. Помню, недавно читал Киттса, и вдруг зашёл Джеймс и молча, с ласковым таким сожалением на лице, забрал у меня книгу и дал вместо неё другую. Улыбнулся, как малому ребёнку, и ушел. И Киттса унес.

— Что за книгу он вам дал? — поинтересовался я.

Уилшоу грустно вздохнул.

— Учебник сравнительной анатомии.

— Простите?! — опешил я.

— Да вон лежит, можете сами убедиться. Поначалу мне казалось, что мы с Джеймсом уже никогда не поймём друг друга, как прежде, — проговорил Николас Уилшоу. — Он человек современный, а я… — лорд слегка махнул рукой. — Чувствовал себя безнадёжно отставшим от жизни. Не поверите: даже заказал несколько книг, чтобы разобраться, что это за нигилизм такой. Хотел соответствовать.

— Вы говорите об этом в прошедшем времени.

— Да, знаете, после смерти мистера Тэкери Джеймс изменился. Мне кажется, его уже не так волнуют все эти идеи. Хозяйством вот стал интересоваться. Вызвался помочь мне с моей фермой.

— Фермой? — удивился я.

— Да, две тысячи десятин земли, а толку мало. Деревья приживаются плохо, воды в пруде набралось мало, а колодцы имеют солоноватый привкус. Одна беседка из сирени и акаций порядочно разрослась. Да вы её, наверное, видели. Мы иногда ходим туда пить чай или обедать.

— Беседка очаровательна. Я как раз недавно в ней был.

Я смотрел на Уилшоу и думал, мог ли этот человек с грустным выражением лица и добрыми глазами проклясть Себастьяна, чтобы вернуть сына. Джеймса Николас Уилшоу обожал, это было очень заметно. И пролегшая между ними пропасть наверняка сильно ранила его. С одной стороны, трудно представить, чтобы Николас Уилшоу занимался чёрной магией. С другой, а вдруг ему было нечем заняться в деревне? Каким только увлечениям не предаются люди от скуки. Да и потом, внешность бывает ой как обманчива.

— Сын говорит, нужно менять весь уклад. Тогда доход будет. Пока же… — Уилшоу встал и подошёл к столу, где расставлены были графины, рюмки и стаканы.

— Не желаете виски или джина?

— Нет, благодарю. Я пью только пиво.

Лорд налил себе на донышко виски, понюхал, пригубил.

— Не знаю, может, и получится у Джеймса что-нибудь. Пока же хлопоты по ферме растут с каждым днем. И расходы.

Похоже, я был прав: семейство Уилшоу в финансовом плане не процветало.

Лорд допил виски и вернулся на стул.

— Иногда сядешь и думаешь: «Нет моих сил!» — сказал он. — Хорошо, если Джеймс сумеет наладить дело.

— Я слышал, ваш сын жениться собирается. Это правда?

— Собирается. На Кэтрин Бланш. Это сестра леди Бланш. Да вы уже, наверное, знаете.

— Сын после свадьбы с вами жить будет?

— Да, мы говорили об этом.

— Сильно он влюблён?

— Кажется, да. Кэтрин девушка хорошая, Джеймсу в самый раз подойдёт. Главное — получить одобрение комиссии по евгенике.

Мне показалось, что тон Уилшоу чуть изменился. Интересно, отчего.

— А были и неподходящие партии? — забросил я удочку наугад.

Лорд вздохнул.

— Думаю, некоторое время Джеймс был влюблён в леди Бланш, — протянув руку, он рассеянно потрогал струны виолончели. — Она обоим вскружила головы — и Джеймсу, и мистеру Тэкери.

— Должно быть, исключительная женщина?

Уилшоу пожал плечами.

— Она, конечно, красавица и умна. Вот только чувствуется в ней некоторая холодность. Словно она опасается дать волю чувствам. Впрочем, я её плохо знаю — так, встречал несколько раз.

— Как думаете, она отказала мистеру Тэкери? Или он её отверг?

Глава 31

Николас Уилшоу нервно разгладил складки на клетчатых брюках.

— Мне кажется, Анна Бланш весьма ценит тот образ жизни, который сложился у неё в последние годы. Любые изменения, грозящие его нарушить, должно быть, кажутся ей хаосом.

— Хаос не так уж и плох в любви, разве нет?

— Не могу знать. Я сторонник порядка. Правда, устанавливать его получается у меня неважно, — Уилшоу вздохнул, видимо, вспомнив свои фермерские дела.

— Лично я считаю, что никакого порядка нет, — сказал я. — Нам только кажется, что мы чем-то управляем. На самом деле вокруг творится всё тот же первородный хаос, который описан у греков в мифах.

Уилшоу согласно покивал.

— На днях я читал книгу, — сказал он. — И там была история Орфея и Эвридики. Помните такую?

— Весьма смутно.

Художественным чтением я не увлекался, всё больше — научными трудами по своему профилю. Греческие мифы читал ещё в прежней жизни. Так что помнил только про подвиги Геракла, аргонавтов и путешествие Одиссея.

— У Орфея была любимая жена Эвридика, которая однажды наступила ногой на змею. Та её ужалила, и она умерла, — начал рассказывать Николас Уилшоу. — Орфей опечалился и не мог найти себе места от горя. И вот он решил спуститься в царство Аида — это где у греков души умерших пребывают — и с помощью волшебной игры на кифаре заворожил перевозчика Харона, который водит лодку через реку Стикс. Харон переправил Орфея на другой берег, и музыкант вошёл во дворец Аида. Там он опять же при помощи чарующей мелодии упросил бога вернуть ему Эвридику, но Аид поставил условие: если Орфей, выходя из Тартара, хоть раз обернётся, чтобы убедиться, что супруга следует за ним, она навсегда останется среди умерших.

— Он, конечно, не выдержал?

— Не выдержал! — печально кивнул лорд. — Эвридика осталась у Аида, а Орфей вернулся на землю, где долго тосковал, пока на берегу реки его не разорвали пьяные вакханки, привлечённые звуками его кифары. Боги увековечили память о певце, поместив его кифару на небо в виде созвездия Лиры.

Уилшоу замолчал, грустно глядя куда-то мимо меня. Похоже, он предался то ли каким-то мыслям, то ли воспоминаниям.

«Ах да, — сообразил я, — у него ведь тоже супруга скончалась. И, кажется, любимая».

Так вот, почему Николас Уилшоу завёл разговор про Эвридику. Смерть супруги стала для него вторжением хаоса, разрушила весь установившийся порядок. Наверное, Агата с её перфекционизмом показалась лорду настоящим спасением. Ещё бы он в неё не влюбился!

Рассказ Николаса Уилшоу напомнил о последнем расследовании, когда мне пришлось отправиться в ад, чтобы спасти дочь лорда Мобрея.

— Хаос бессмысленно не любить, — сказал я. — Он непобедим.

— Значит, надо смиряться?

— Принимать.

— Вы по роду деятельности с ним сталкиваетесь. Но всё же боретесь.

Я развёл руками.

— Можно стараться уменьшить хаос, но одолеть его невозможно!

— Вы как Геракл. Тот тоже с хаосом боролся.

— Благодарю, но это слишком лестное сравнение.

— Отчего же? Наоборот. Геракл для себя старался, бессмертным стать хотел — потому и чудовищ убивал. А вы, кажется, и правда, своё дело любите.

— Люблю. Но на вещи стараюсь смотреть здраво. Каждый должен делать то, что может, и не отчаиваться из-за того, над чем не властен.

— Очень мудрые слова, господин Блаунт. Даже удивительно слышать их от такого молодого человека. Уж простите! Я ведь почему миф про Орфея вспомнил? Вы, наверное, подумали, что меня в нём любовная история более всего привлекает. Не стану отрицать, сюжет красивый, но я хотел про другое сказать: почему бедного кифареда в конце разорвали пьяные вакханки?

— Сказать по правде, не имею представления.

— Греки больше всего боялись обезуметь. Для них это было всё равно что стать частью хаоса — ну, вроде как в ехидну или гидру превратиться. А пьяные считались всё равно что безумные. Поэтому греки старались не напиваться — вино водой один к шести разбавляли. Вакханки и есть воплощение хаоса. Орфей пытался вернуть жену из царства мёртвых. Но умершим не место среди живых. Если б ему удалось, он нарушил бы заведённый богами порядок — принёс бы в мир хаос!

— То есть, его уничтожил тот хаос, который он едва не внёс в мир?

— Да, у древних греков наказания были хорошо продуманы, — сказал Уилшоу.

— А за что же тогда боги увековечили память о нём? Он же, вроде как, преступник, по их меркам?

— За преданную любовь, разумеется, — тут Николас Уилшоу тяжело вздохнул. — Ради которой человек чуть мир с ног на уши не поставил.

Мы помолчали. Спустя полминуты Уилшоу взял виолончель и медленно провёл смычком по струнам.

— Вы ведь приехали смерть мистера Тэкери расследовать? — спросил он, не глядя на меня.

Глава 32

— Меня нанял господин Уэллс. У него возникли подозрения, что его приятель умер не в результате отравления кадаверином.

— Мне кажется, это слишком надуманно. А вы как считаете?

— Я думаю, его убили.

— Вот как?! — удивился лорд. — И… в деле замешано колдовство?

— Об этом я пока не хочу говорить.

— Понимаю. Не раскрываете все карты. Разумно. Знаете, я полагаю, что мистер Тэкери хотел с хаосом бороться. И непременно победить рассчитывал. Для того и на врача учился — чтобы смерть победить.

— Смерть это не хаос, — сказал я. — Смерть — это порядок.

— Мы с вами это понимаем. А молодёжь — увы.

— Скажите прямо, лорд Уилшоу: вы хоть раз допускали, что мистера Тэкери убил ваш брат? — спросил я.

Николас Уилшоу провёл смычком по струнам, извлекая низкий дрожащий звук.

— Нет! Пол никогда до такой подлости не опустился бы. У него принципы.

«А ваш сын?» — едва не вырвалось у меня, но я сдержался, понимая, что в данном случае Николас Уилшоу объективным быть не может, а настраивать его против себя не хотелось: в конце концов, лорд мог попросить меня покинуть именье, а как тогда расследовать?

Распрощавшись с Николасом Уилшоу, я отправился бродить по саду. Нужно было привести мысли в порядок, разложить по полочкам добытую информацию. Круг подозреваемых одновременно сужался и расширялся. Создавалось впечатление, что нигилиста мог убить чуть ли не кто угодно. И в то же время мотивы казались мне сомнительными.

Кем бы ни был убийца, едва ли он мог путешествовать между пространствами и бродить по залам Чёрного зиккурата. И философского камня у него, конечно, нет. А я ведь именно ради него занимался охотой на демонов — в надежде, что однажды наткнусь на алхимика, которому удалось то, чего пока не сумел достичь я. Но, увы! Почти наверняка и на этот раз меня ждало разочарование.

Спустя полчаса или больше я вернулся в дом и отправился в отведённую мне комнату. Принял душ и с наслаждением растянулся на кровати. К сожалению, шёлковая пижама от «Баленсиага» осталась в доме Мартина. В ней я засыпал, как младенец.

Тем не менее, её здесь не было, и приходилось довольствоваться свежими простынями. Я решил ни о чём не думать — хватит на сегодня! Надо голове и отдых давать. Я решительно закрыл глаза и вскоре заснул.

На следующий день после завтрака я подошёл к Джеймсу.

— У меня к вам дело. Съездите со мной к леди Бланш.

Уилшоу приподнял брови.

— Зачем вам?!

— Хочу познакомиться. Такая известная женщина в округе, а я до сих пор её не видел.

— Понимаю. Подозреваемая. Видела Себастьяна перед смертью. Что ж, хорошо, будь по-вашему. Сейчас у меня дела, да и неприлично так рано заявляться. А после обеда, если хотите, поедем.

Глава 33

Из имения Уилшоу мы выехали в третьем часу. Спустя некоторое время я достал бинокль и посвятил несколько минут разглядыванию пейзажа.

Перед сосновым бором, стройным и по-готически устремлённым в небо, виднелась осиновая роща. Над нею стремительно летали ласточки. Вдоль дороги росли кусты сирени, возле которых вились с низким жужжанием пчёлы. Тучи мошкары висели над канавами и козами, обгладывавшими ветки. Маленькие тучи белыми барашками вырисовывались на ясной лазури, на их фоне темнели силуэты жаворонков. Поля темнели зеленью, благородной и насыщенной, словно малахит.

Опустив бинокль, я взглянул на часы, а затем — на своего спутника. Джеймс казался напряжённым.

— Что это вы так насупились? — поинтересовался я. — К невесте ведь вашей едем.

Уилшоу вспыхнул.

— Я прошу вас… — начал он и запнулся.

— Разве это тайна? — притворно удивился я. — Простите, если так. Просто хотел вас поздравить. Такое радостное событие!

— Благодарю. Вы правы: стыдиться здесь нечего, только я ещё не делал предложения.

— Но собираетесь?

Уилшоу кивнул.

— Уверен, Кэтрин Бланш — замечательная девушка, — сказал я. — Она так же красива, как её сестра?

— Не сказал бы. Но очень мила! — Джеймс снова смутился.

«Пожалуй, в леди Бланш он не влюблён, — решил я. — Но, возможно, был».

По дороге я мысленно составил список подозреваемых с мотивами:

Во-первых, Пол Уилшоу. Споры, ссора, дуэль, тревога за брата или тайная влюблённость в экономку Агату Мелтон и, соответственно, ревность.

Во-вторых, Николас, его брат. Если знал про поцелуй в беседке, мог взревновать и избавиться от соперника. В его возрасте подобные опасения кажутся мужчинам вполне обоснованными. Кроме того, чувствовал, что теряет сына, попавшего под влияние нигилиста.

В-третьих, Джеймс. Ревность к леди Бланш, мог отомстить за ранение дяди.

В-четвёртых, Анна Бланш. Если Себастьян отверг её, возможно, отплатила ему.

В-пятых, Мартин. Ненависть «ученика», узнавшего, что наставник насмехался над ним. Или желание свергнуть авторитет — в соответствии с нигилистической теорией. Маловероятно, однако для порядка лучше совсем не вычёркивать.

Наконец, в-шестых, убить Себастьяна могла сестра Бланш, Кэтрин. В случае, если была в него влюблена и ревновала к Анне.

Конечно, проще всего это было сделать отцу, но у него, кажется, никакого мотива не имелось. Разве что помешательство? Но старик Тэкери на безумца не походил. Впрочем, я себя специалистом в данной области не считал.

Дело осложнялось тем, что преступник использовал колдовство, а значит, мог действовать на расстоянии. Его присутствие поблизости от жертвы не было обязательным условием.

— Почти доехали, — сказал Джеймс, указывая вперёд, где на пологом холме, неподалёку от церкви, показался дом с колоннами и портиком. С обеих сторон к нему прилегали деревья старинного сада, а к подъезду вела аллея стриженых ёлок.

— Дом построил покойный Бланш, — сказал Джеймс. — Как видите, в одном стиле с церковью. Не терпел ничего лишнего.

— Откуда вы знаете?

— Помнится, Анна Бланш как-то раз упомянула.

Я остановил «Бэнтли» на подъездном круге прямо перед крыльцом. Нас встретили два рослых лакея в синих ливреях. Один тотчас побежал за дворецким, а второй встал у стены и замер в почтительной позе.

Вскоре явился дворецкий, толстый человек в черном фраке и с аккуратными бакенбардами.

— Прошу за мной, — проговорил он с лёгким поклоном и повёл нас по устланной коврами лестнице в гостиную.

В доме царствовал порядок: все сверкало чистотой, пахло мебельной кожей, деревом и лёгкими цветочными духами.

— Леди Бланш выйдет через четверть часа, — предупредил дворецкий, прежде чем оставить нас в мягких креслах. — Не будет ли пока приказаний?

— Пусть подадут чего-нибудь прохладительного, — ответил Джеймс. — И тёмное пиво. Верно?

Я кивнул.

— Сию минуту, — поклонившись, камердинер неспешно удалился.

Гостиная была просторной, высокой комнатой, убранной роскошно, но безвкусно: тяжелая, дорогая мебель чопорно стояла вдоль стен, обитых коричневыми обоями с золотыми разводами, напоминавшими то ли вензеля, то ли волшебные цветы.

Над средним диваном висел портрет белокурого мужчины с недружелюбным лицом. Казалось, ему хотелось, чтобы художник изобразил его посуровей, и потому он хмурился и наклонял вперёд голову, пока позировал. Я решил, что это покойный лорд Бланш.

Вскоре вошла женщина лет тридцати пяти, высокая и очень стройная, с исключительным достоинством в осанке. Гладко зачёсанные за уши волосы придавали лицу девическое выражение, волосы были тёмными, а светлые глаза смотрели ласково и внимательно. На мой вкус, она обладала тем, что я называю непривлекательной красотой. Такую хорошо рассматривать на картине или увидеть в кино. Однако в жизни никакого волнения подобные красавицы не вызывают. По крайней мере, у меня. Нет в них движения жизни, что ли.

— Джеймс! — леди Бланш улыбнулась и протянула Уилшоу обнажённую до плеча руку. — Как я рада тебя видеть!

Глава 34

Никаких украшений, кроме серёжек и одного кольца с бриллиантом, она не носила.

Движения её были мягкими и сдержанными.

Лёгкое розовое платье с коричневыми крапинками плотно обхватывало талию и высокую грудь, а книзу расходилось свободными складками.

— Кто твой спутник? — спросила леди Бланш, с любопытством взглянув на меня.

— Кристофер Блаунт, — представил Джеймс и запнулся, не зная, должен ли он назвать род моих занятий и цель визита.

— Частный детектив, — сказал с лёгким поклоном. — Из Лондона.

Леди Бланш наградила меня долгим внимательным взглядом.

— Я слышала о вас, господин Блаунт. Вы — недавняя знаменитость. Расследовали несколько дел, ставших громкими из-за того, что в них была замешана чёрная магия. И, кажется, даже демоны?

Я кивнул.

— Вы совершенно правы.

— Недавно как раз показывали репортаж о новых подвигах эксцентричного сына лорда Блаунта. Не знаю, должна ли я вас в этим поздравить.

— Как угодно. А почему эксцентричного?

— Ну, как же? Редкий случай, чтобы сын аристократа, да ещё столь известного, занялся частным сыском. По правде говоря, я вообще таких примеров не припоминаю.

Я пожал плечами.

— Времена меняются, леди Бланш.

— Да, похоже на то.

Женщина не старалась меня уколоть. В её глазах читалось только любопытство. Я был для ней диковиной.

— Значит, вы приехали из-за смерти Себастьяна Тэкери?

— Хотел с вами познакомиться, — уклончиво ответил я. — Господина Тэкери не знал.

— Ах, вот как! — чуть поморщилась леди Бланш. — Но ко мне вы приехали не просто из любопытства? Или да?

Глядя в её серые глаза, я решил, что она довольно умна. А значит, лучше говорить с ней прямо. Иначе замкнётся, и приезд окажется попросту бессмысленным.

— Полагаю, господин Тэкери был отравлен, — сказал я. — Об этом уже говорят, и, вероятно, официальное расследование вот-вот начнётся. Впрочем, возможно, я найду преступника раньше. Если повезёт.

— По чьей просьбе вы действуете?

— Мой клиент — Мартин Уэллс. Он очень расстроен смертью друга.

— Понимаю. Однако, насколько я понимаю, вы расследуете не обычные убийства, а лишь те, в которых замешано колдовство. Что, оно правда существует?

— Без сомнения.

— И демоны? — в голосе леди Бланш послышались чуть насмешливые нотки.

— Не присоединяйтесь к числу скептиков, считающих меня мошенником, — улыбнулся я. — Поверьте, их армия не нуждается в пополнении.

— Охотно верю. Скажите, господин Блаунт, как столь молодой человек смог овладеть методами борьбы с демонами?

— Это было моим увлечением с самого детства, — ответил я, не моргнув.

Насчёт официального расследования я, конечно, преувеличил. Без заключения врача о том, что смерть нигилиста была насильственной, ни о чём таком не могло быть и речи. А на это надежды почти не было, да и тело уже закопали. Конечно, врач оставил на всякий случай органы, но сумеет ли он выяснить, из-за чего почернел язык покойника? Я рассчитывал создать у фигурантов дела впечатление, будто убийство почти доказано, и я вот-вот изобличу преступника. Так я надеялся спровоцировать его на опрометчивый, отчаянный поступок.

Бланш опустилась в свободное кресло-крылатку, обитое цветастой материей. Расправила складки на коленях.

— В средние века вас за такие убеждения сожгли бы, — сказала она. — Если бы вы не были священником, конечно.

— Непременно сожгли бы! — согласился я. — Повезло мне родиться в двадцать первом веке.

Бланш холодно улыбнулась.

— Я подозреваемая, господин Блаунт?

— Ну, что вы! Просто, как я понял, вы неплохо знали покойного.

— Мы были знакомы не так уж долго. Правда, мистер Тэкери гостил у меня.

В этот момент в гостиную вошла, стуча когтями по паркету, борзая собака с голубым ошейником.

— Шерон, куда ты?! — послышался окрик, и в ту же секунду в комнате появилась девушка моего возраста.

У неё было красивое лицо с такими же серыми глазами, как у леди Бланш, и пухлыми капризными губками. Взгляд девушки скользнул по Джеймсу, а затем остановились на мне. В нем мелькнуло сначала удивление, а затем — откровенный интерес. Чем он был продиктован — моей утончённой и при этом мужественной красотой или самим фактом присутствия незнакомца в доме — не знаю. Но ставлю на первое.

— Это Кэтрин, моя сестра, — представила леди Бланш.

— Кристофер Блаунт, — я вежливо поклонился.

— Ты слышала о господине Блаунте, — сказала леди Бланш. — Он — частный детектив. Помнишь, мы смотрели передачу?

Глаза Кэтрин широко распахнулись.

— Так это вы?! — проговорила она ошарашенно. — Серьёзно?!

— Собственной персоной, — я слегка улыбнулся. — Если вас мучают голоса или что-нибудь в этом роде, обращайтесь. Порублю демона в капусту.

Девушка хихикнула.

— Я это учту, мистер… Ой, простите! Господин Блаунт. Вы ведь из знаменитого рода Блаунтов, верно?

— Из него.

— Господин Кристофер претендует на то, чтобы стать самым известным представителем своего семейства, — с лёгкой улыбкой заметила леди Бланш. — Хоть и скандально известным.

— Скорее, эксцентрично известным, — поправил я.

Леди Бланш кивнула.

— Да, так точнее, — она повернула голову к сестре. — Господин Блаунт здесь по поводу смерти Себастьяна Тэкери. Кажется, мы оказались в числе подозреваемых.

На этот раз она не улыбалась и, похоже, не шутила. Действительно, умная женщина. Нигилист вполне мог потерять от неё голову. Наверное, ему нелегко было осознать, что любовь оказалась не просто химией тела.

— Не стану отрицать, что подозреваемых в этом деле довольно много, — сказал я. — Однако я никого не обвиняю. Без доказательств это было бы опрометчиво.

— Да и то, что мистера Тэкери отравили, ещё не факт, как я понимаю?

Глава 35

Я кивнул.

— Да, вполне вероятно, что злоумышленник использовал колдовство.

— То есть, сам факт убийства у вас сомнений не вызывает? — прищурилась леди Бланш.

— У меня всё вызывает сомнения, — слукавил я.

— Надеюсь, вы ошибаетесь, и мистер Тэкери скончался в результате нечастного случая. Я слышала, он поранился, вскрывая покойника. Было бы ужасно узнать, что кто-то убил его.

— Совершенно с вами согласен. Но если это так…

— Преступника нужно непременно арестовать! Как вам помочь? Можете допросить нас. Мы не против, правда, Кэт?

Сестра леди Бланш побледнела. Глаза у неё беспокойно забегали, словно ища, где можно скрыться.

— Я не собирался вас допрашивать. Только побеседовать о вашем знакомом.

— Наверное, вы слышали, будто у нас был роман? — проговорила леди Бланш. — Уверена, что да. К тому же, я навещала мистера Тэкери перед его смертью.

Ко мне подошла собака и ткнула в руку мокрым носом. Помахав хвостом, улеглась возле ног. Чуть наклонившись в сторону, я погладил её между ушей.

— Шерон вы понравились, — сказала леди Бланш. — Она не всех привечает. Вы ведь не торопитесь?

— Нисколько.

— Тогда будем говорить о деле между прочим. Кэт, присядь. Вот там цветы в корзине. Разбери, пожалуйста.

Девушка опустилась на стул возле окна и придвинула к себе охапку васильков, ромашек и колокольчиков. Она принялась сортировать их, изредка бросая на меня тревожные взгляды. Похоже, моя привлекательная внешность больше не занимала её. Тема убийства задвинула всё на задний план.

— Не представляю, кому могло понадобиться убивать Себастьяна, — проговорила леди Бланш, назвав Тэкери по имени. Видимо, чтобы дать мне понять, что они были достаточно близки. — Он был человек непростой в общении, но неужели этого достаточно, чтобы желать кому-то смерти?

— Нет, разумеется. Вы правы: должен быть мотив, и серьёзный.

— В моём случае вы, видимо, подразумеваете любовь.

Я развёл руками. Анна Бланш была мне симпатична. Красива, умна, с чувством собственного достоинства, и видно, что тёртый калач. Способна ли она наслать проклятье? Скорее всего, да. Но только если не будет иного выхода.

— Себастьян не делал мне предложения. Но в любви признался. Кажется, его самого это удивило, — леди Бланш помолчала, словно вспоминая. — Он даже напугал меня. Думаю, чувство его было сильным, страстным. Мне польстило это. Но я уже слишком привыкла жить одна. Менять порядок… Боюсь, я к этому не готова.

— Вы сказали это мистеру Тэкери?

Анна Бланш кивнула.

— Как он отреагировал?

— Усмехнулся. Мне кажется, мой отказ в некоторой степени принёс ему облегчение.

— Значит, скандала не было?

— Нет. Себастьян был не таким человеком.

Анна Бланш повернула голову и посмотрела на сестру.

— Кэт, сыграй нам на фортепиано. Что-нибудь из Моцарта. Господин Уилшоу любит музыку, — добавила она, обратившись ко мне и словно объясняя свою просьбу.

Я понял, что ей требуется перерыв в разговоре. Как бы хорошо она ни держалась, тема всё-таки не была ей безразлична.

Кэтрин застенчиво улыбнулась и пересела к фортепиано. Поглядела снизу вверх на Джеймса. По её глазам я понял, что у них роман.

— Моцарта? — уточнила девушка.

— Мне бы не хотелось мучить господина Блаунта, — отозвался Джеймс, вопросительно взглянув на меня. — Возможно, вы предпочитаете что-то другое? Более современное?

— Обожаю классику. Прошу, сыграйте Моцарта, мисс Бланш.

Кэтрин подняла крышку, установила ноты и начала играть. Выходило мило и искренне, хотя чересчур строго.

Я в это время любовался старшей сестрой. Как скульптурой в музее, но не моделью на развороте мужского журнала. Да, леди Бланш не стала бы связываться с мужчиной всерьёз и надолго. Особенно с таким, который мог нарушить установленный ею порядок. Она стремилась к комфорту, нашла его и ценила превыше всего.

Я перевёл взгляд на Уилшоу. Джеймс слушал, не сводя глаз с Кэтрин, на лице его блуждала лёгкая улыбка. Влюблён, ясное дело. Нет, он не стал бы травить Себастьяна из ревности к Анне Бланш. На убийство решился бы, только если б опасность грозила Кэтрин.

— Я бы на вашем месте поставила на Пола Уилшоу, — сказала вдруг леди Бланш. — У него с Себастьяном была ссора. Кажется, они даже дрались.

Джеймс метнул на неё укоризненный взгляд, но за дядю не вступился. Может, не хотел разговаривать в то время, как играла его возлюбленная.

— Мне кажется, это не достаточный повод, — ответил я. — К тому же, дуэли вполне достаточно для человека такого склада. Поединок состоялся, честь, если она была задета, восстановлена.

— Вы думаете? Мне Пол Уилшоу показался довольно желчным человеком.

— А разве вы хорошо знакомы?

— Совсем нет. Давайте прогуляемся. В доме душновато.

Накрапывал дождик, поэтому пришлось взять зонты. Кэтрин и Джеймс шли впереди под одним, а мы с Анной Бланш — под другим. Она держала меня под руку, но не висла.

В саду, между теплицей и прудом, стоял «греческий» портик из кирпича. Передняя его сторона заросла кустарником, так что виднелись только капители колонн, а на задней стене имелись шесть ниш для статуй, так что всё вместе образовывало подобие галереи.

Обогнув постройку, мы вышли к дубовой алее. Деревья стояли плотно, живописно переплетаясь раскидистыми ветвями, так что на дорожке почти не было солнечных пятен.

— Не подозревайте никого, — сказала вдруг леди Бланш. — Никто здесь не стал бы убивать Себастьяна. С чего вы взяли, будто он умер не от трупного яда?

— Есть нехарактерные симптомы.

— Себастьян поранился, вскрывая тело больного. Я слышала, заражение трупным ядом крайне опасно.

— Безусловно. Однако трупный яд не мог образоваться в теле умершего так скоро.

— Вы хорошо разбираетесь в трупах?

Глава 36

— Достаточно.

Анна Бланш окинула меня внимательным задумчивым взглядом.

— Вы кажетесь старше своих лет. Сколько вам?

— Двадцать один.

— Говорите, как взрослый.

— Благодарю. Но с двадцати одного года подданные Империи считаются взрослыми.

— Я не про это, — леди Бланш задумалась. — Не могу поверить, что один из… нас — убийца!

— Люди почти никогда не допускают мысли, что их знакомый — преступник.

— Наверное, вы правы.

Назад в имение Уилшоу мы поехали вечером.

— Вы составили впечатление об Анне Бланш? — спросил Джеймс, пока мы шли к машине.

— Да. Умна, многое повидала. Боится что-то менять. Полагаю, после всех жизненных неурядиц она больше всего ценит покой.

— Не знаю, вышло бы у них что-нибудь с Себастьяном или нет. Он, кажется, не мог отказаться от убеждений, а любовь к Анне Бланш опровергала их. Иногда я думаю: почему он сразу не обратился в больницу? Что, если Себастьян намеренно…

— Полагаете, он хотел умереть?

Уилшоу пожал плечами.

— Он же на врача учился. Не мог не понимать, чем грозит подобный порез.

Погода совсем испортилась. Небо посерело, налившись свинцом. Казалось, тучи лежат на верхушках сосен и вот-вот сломают их своей тяжестью.

В имении я отправился, прежде всего, в свою комнату принять душ и переодеться. Запасной комплект белья и сорочек у меня всегда имелся в машине.

Раздеваясь, я неожиданно обнаружил в кармане лапсердака записку. На квадратном клочке бумаги было торопливо выведено: «А.Б. убила мужа». Сложив листок, я спрятал его в портмоне.

Записку могли подложить только в имении Бланшей: до этого я доставал блокнот, и ничего иного в кармане не было. Инициалы явно указывали на Анну Бланш. Кто же был автором послания? Кэтрин? Кто-то из слуг? Джеймс Уилшоу? Последний — вряд ли. Мог просто сказать.

Я попытался вспомнить, кто стоял достаточно близко от меня, чтобы сунуть в карман бумажку. Выходило, что многие. Странным был и текст: почему-то речь в записке шла не о смерти Себастьяна Тэкери, а о покойном лорде Бланше.

Размышляя, я вышел на веранду подышать свежим воздухом. Дождь всё усиливался. На улице стемнело. В углу стоял Пол Уилшоу и курил тонкую сигару. Вспышки освещали его благородное лицо с тонкими чертами.

Мой взгляд упал на крупный перстень с резным камнем, который Уилшоу носил на мизинце. Кажется, на нём был изображён сфинкс. Я пригляделся. Да, так и есть. Только почему-то перечёркнутый неровной линией — словно нечто оставило на камне глубокую царапину.

— У вас интересное кольцо, — заметил я. — Кажется, я где-то видел подобное.

— Едва ли, — Пол Уилшоу сменил руку, так что перстень перестал быть виден.

Теперь можно было рассмотреть только родовое кольцо с гербом. По достижению совершеннолетия все британские аристократы носили подобные вне зависимости от того, какими по счёту родились.

— У вас тоже интересные украшения, — заметил Пол Уилшоу. — Что за символ на рубине?

— Печать Соломона. Как ваше бедро?

— Благодарю, лучше. Рана несерьёзная.

Уилшоу выбросил в мокрую темноту остаток сигары.

— Прошу простить. Уже поздно, и мне пора ложиться.

Когда он ушёл, я сел на плетёный стул и напряг память. Я действительно видел кольцо со сфинксом раньше, но не вживую, а на картинке. Изображение имелось в полицейском досье, которое я просматривал когда-то в поисках одной секты. Рисунок запал в память и вот теперь всплыл, а вместе с ним — приписка, в которой говорилось о тайном ордене чёрных магов. Мы тогда встречались с Глорией Глостер, и благодаря ей у меня имелся доступ к архивам национальной гвардии.

На веранду вышел Джеймс.

— Я вас искал, — проговорил он. — Дядя сказал, что вы здесь. Долго собираетесь у нас оставаться?

Кажется, гостеприимству пришёл конец. Я отлично понимал Уилшоу. Моё присутствие смущало их.

— Завтра уеду.

— Вы продолжите расследование?

— Безусловно. Скажите, что за кольцо у вашего дяди?

— Это старая история.

— Прошу вас.

Джеймс сел на стул, положив ногу на ногу, и достал сигару. Ох уж, эта мерзкая привычка!

— Когда-то дядя был сильно влюблён. Это даже стоило ему военной карьеры.

Я понял, что сейчас услышу историю, которую поведал мне Мартин, но перебивать не стал — вдруг в рассказе Джеймса обнаружатся новые подробности.

— Дядя однажды подарил ей кольцо с вырезанным на камне сфинксом, — негромко говорил Уилшоу, попыхивая сигарой. — Когда та спросила, что это означает, он ответил, что сфинкс — это она. Думаю, он подразумевал, что она для него — неразрешимая загадка. После смерти возлюбленной дяде пришла посылка, в которой был перстень с перечёркнутым сфинксом, и прилагалась записка: «Крест — вот разгадка». Не знаю, что имела в виду та женщина. Кажется, она помешалась к концу жизни.

Рассказ Джеймса меня не удовлетворил. Я не сомневался, что кольцо у Пола Уилшоу точно такое, как на картинке в полицейском отчёте, и история любви никак этого факта не объясняла. Должно быть, Пол Уилшоу хорошо присочинил, когда поселился в именье брата.

— Обещайте не обсуждать это с дядей, — попросил Джеймс. — Для него это больная тема.

— Не беспокойтесь. Он не узнает, что вы рассказали мне об этом.

Такой ответ вполне удовлетворил Уилшоу, хотя и не был тем, о чём он просил.

Я поднялся.

— Спокойной ночи. Завтра я вас покину. Благодарю за гостеприимство и помощь.

Я намеревался утром съездить к местному врачу и расспросить о смерти лорда Бланша. Может, Анна Бланш и не убивала мужа, но ведь не бывает дыма без огня.

Глава 37

Я не собирался задерживаться в имении Уилшоу, где у меня оставалось лишь одно дело, поэтому вышел к завтраку полностью готовым к отбытию.

— Уезжаете несолоно хлебавши? — поинтересовался Пол Уилшоу, накладывая себе в вазочку малиновый джем. — Или уже нашли убийцу и торопитесь арестовать?

— Покидаю ваш гостеприимный дом без триумфа, увы.

— На щите, стало быть.

— Боюсь, что так.

Пол Уилшоу кивнул так, словно этого следовало ожидать.

— Вы теперь где поселитесь? — спросил Николас Уилшоу.

— У Мартина Уэллса.

После завтрака я отвёл в сторону Джеймса.

— Узнаёте почерк? — спросил я, протянув ему записку. — Только честно отвечайте.

Уилшоу уставился на бумажку, побледнел, поджал губы.

— Это почерк вашей будущей невесты? — спросил я. — Вижу, вы узнали его.

— Да, это она писала. Я… почти уверен.

Я забрал послание.

— Никому об этом не рассказывайте.

— Я поговорю с Кэт! Спрошу, что она имела в виду. Не может же… — Уилшоу запнулся.

— Поговорите, только чтоб сестра не знала.

Меня провожал только Джеймс.

— Я рассчитываю на вас, — сказал я. — Но будьте осторожны.

«Бэнтли» катил по мокрой после дождя дороге, ветер сдувал с деревьев капли и бросал в лобовое стекло. Я включил музыку. «Свадьбу Фигаро» Моцарта. Она исполнялась на итальянском языке.

Постукивая пальцами по рулю в такт мелодии, я обдумывал, не могла ли ситуация с Себастьяном Тэкери и леди Бланш быть противоположной той, которую все предполагали: что, если не она отвергла нигилиста, а он её? Вдруг Себастьян бросил вдову, не желая признаваться себе, что влюбился. Ведь его идеи, кажется, были ему дороже всего.

Я поехал не сразу к Мартину. Вначале направился к доктору Хэмсворту.

Тот пил чай на улице под навесом. Завидев меня, откинулся на спинку стула и сложил руки на животе.

— Нет вам покоя, да?! — проговорил он. — Присядьте с дороги. Желаете чаю?

— Нет, благодарю.

Доктор вздохнул.

— Зачем пожаловали?

— Хотел спросить насчёт смерти лорда Бланша.

Врач сначала нахмурился, а потом закатил глаза.

— Думаете, и его убили?!

— Вы проводили вскрытие?

— Нет. Мой предшественник, царствие ему небесное.

— Можно посмотреть в журнале, не было ли у покойника почерневшего языка и помутневших глаз?

Врач усмехнулся.

— Как вас зацепило-то! Ладно, давайте глянем.

Мы вошли в больницу.

— Сюда, — поманил врач. — Картотека здесь.

Он выдвинул один из ящичков, просмотрел тетради и вытащил одну.

— Та-а-ак… Бланш. Хм… — врач поднял на меня озадаченный взгляд. — А знаете, вы правы: те же симптомы!

— Дайте! — я невежливо выхватил журнал.

— Вы правы, — сказал доктор. — Но что это значит? Неужели оба отравлены?!

— Никому об этом, — я указал на журнал вскрытия, — не рассказывайте!

— Не беспокойтесь. Нем, как могила!

Распрощавшись с доктором, я отправился к Мартину и застал его дома. Он строил из игральных карт домик.

— Ну, как прошло знакомство с родителями невесты?! — спросил я после обмена приветствиями.

Мартин усмехнулся.

— Неплохо. Конечно, они не очень рады, что приходится родниться не с голубой кровью, но денег очень хочется.

— Такие времена. Титулы объединяются с капиталами.

— Да. Пора вам, аристократам, потесниться.

Выглядел Мартин довольным, хоть и старался виду не подавать.

— А как невеста? Не уродина?

— Слава Богу, нет! Очень даже ничего. Большое облегчение, честно говоря.

— Стало быть, можно поздравить?

— Да, пожалуй. Я, конечно, выше… и вообще.

— Разумеется.

Я присел у окна.

— Жарко у тебя, — сказал я. — Аж взмок.

— Да что ты! По мне так в самый раз.

Я достал из нагрудного кармана шёлковый платок и вытер лицо.

— Кажется, у меня жар, — сказал я. — Может, продуло.

— У меня, вроде, была какая-то микстура. Или таблетки. Надо поглядеть в аптечке.

— Неси.

Мартин вернулся через пару минут со стаканом и чайной ложкой в руке.

— Вот, нацедил тебе, — сказал он. — А это — запить.

Лекарство я выпил, но к вечеру всё равно слёг. Температура поднялась, во рту стало сухо, как в пустыне, глаза болели, голова так и вовсе раскалывалась.

Глава 38

Мартин вызвал доктора Хэмсворта. Осмотрев меня, тот развёл руками:

— Кажется, инфекция. А может, простуда.

— Симптомы такие же, как у Себастьяна Тэкери? — спросил я, едва ворочая языком.

— Нет, что вы!

Значит, кто-то воспользовался болезнью нигилиста, чтобы замаскировать под неё преступление. Я прислушался к ощущениям. Да, похоже на обычную инфлуэнцию. Вот только где я мог её подцепить?

— А язык?

Врач пожал плечами.

— Почернения нет, если вы об этом. Но у Себастьяна Тэкери его тоже не было до самой смерти.

Звучало неутешительно.

— Я пропишу вам лекарства, — сказал врач.

Спустя час после его ухода приехал Джеймс, мрачный, как туча. Спросил:

— Что с вами?!

— Заболел, — ответил за меня Мартин. — С утра почти.

— Что вы узнали? — спросил я.

Уилшоу выразительно глянул на Мартина.

— Я никому, я могила! — поспешно сказал тот.

В этом я очень сомневался. Но он был моим клиентом.

— Кэтрин призналась, что записку написала она, — нехотя проговорил Джеймс. — Она подозревает сестру в убийствах мужа и Себастьяна. Говорит, что боится её. Мне стоило немалого труда вытянуть из неё всё это.

Мне не показалось, что младшая сестра боится старшую, но я не стал возражать.

— По правде сказать, я сделал Кэтрин предложение, — сказал Джеймс. — Ещё третьего дня. Анна Бланш об этом знает. В прошлом году какая-то давняя родственница завещала Кэтрин крупный каптал. Она должна после свадьбы вступить в права наследования. Я сам узнал об этом лишь сегодня. Пока же деньги на попечении старшей сестры.

— И она боится, что Анна Бланш её отравит?! — встрял Мартин.

— Именно! Я уверен, что это глупости. Но Кэтрин сестру, конечно, знает лучше меня.

Вид у Джеймса был мрачный.

Я прикрыл глаза. Что-то не сходилось, но головная боль мешала понять, что именно.

— Постойте, — проговорил я. — Погодите…

— Что такое?! — встрепенулся Мартин. — Может, воды?!

Он поднёс стакан. Я сделал пару глотков. Легче не стало.

— Кэтрин считает сестру ведьмой, — мрачно сказал Джеймс. — Говорит, та часто куда-то уезжает, на какие-то сборища. И книжки у неё всякие. Мне кажется, этого не может быть. Какая ведьма?! Вы же её видели! Обычная женщина.

Уилшоу казался совершенно потерянным.

Я постарался сосредоточиться. Муж леди Бланш, Себастьян Тэкери, Кэтрин… Ага! Так вот, в чём дело…

— При чём тут ваша Кэтрин? — проговорил я. — Если Анна Бланш хочет завладеть её наследством, зачем убивать Себастьяна Тэкери?

Джеймс нахмурился.

— Не знаю! Я передал вам слова Кэт. Она записку подложила, чтоб вы ей помогли. Но вы, я вижу, не в состоянии…

— Ничего, это простуда, — вставил Мартин. — Это пройдёт.

За дверью послышались шаги, затем громко постучали.

— Не заперто! — крикнул Мартин.

Вошёл Пол Уилшоу. Остановился у порога, слегка поклонившись.

— Вот, услышал, что вы прихворнули, и решил навестить, — проговорил он, глядя на меня. — Кажется, вы совсем плохи.

— Какая нечаянная радость! — воскликнул Мартин. — Да вы садитесь, господин Уилшоу, вот сюда!

Он поспешно придвинул кресло.

— Благодарю, — Пол Уилшоу сел, опершись на трость. — Как это вас угораздило так слечь, господин Блаунт?

— Доктор говорит, инфлуэнция, — сказал Мартин.

— Кажется, погоды тёплые.

— Да, но дождик вот был.

— Откуда вы узнали, что я болен? — прохрипел я.

— Заезжал в больницу. Джеймс, — Пол Уилшоу взглянул на племянника, — рассказал о ваших подозрениях насчёт лорда Бланша. Я решил лично поговорить с врачом. Но он мне ничего толком не объяснил. Зато сказал, что вы прихворнули. Вот я и подумал: поеду, разом обо всём и спрошу.

— Я ничего не знаю, — ответил я.

Пол Уилшоу прищурился.

— Темните, господин Блаунт. Вы ведь подозреваете, что Анна Бланш отравила и мужа, и мистера Тэкери, верно?

Глава 39

— Возможно. А вы разве с ней хорошо знакомы?

— Мы были представлены.

Что-то шевельнулось в моём мозгу. Какой-то разговор, обронённая фраза, которой я не придал значения.

— Анна Бланш никак не может быть убийцей! — Пол Уилшоу вдруг поднялся. — И я вам это докажу!

С этими словами он решительно направился к выходу.

— Постойте! — воскликнул Мартин.

— Некогда! — бросил через плечо Уилшоу.

Когда за ним захлопнулась дверь, Мартин развёл руками.

— Все решили сделаться сыщиками! — сказал он. — Один я — женихом.

Спустя полчаса Джеймс уехал, пожелав мне скорейшего выздоровления.

— Мартин, подай-ка мне пальто! — с трудом проговорил я, когда за ним закрылась дверь.

— Зачем?! — насторожился тот. — Ты всё равно встать не сможешь. Да я тебе и не позволю!

— Болван, мне оттуда нужно кое-что взять!

— А-а… Ладно. Это можно.

Не обидевшись, Мартин протянул мне лапсердак, из которого я вытащил маленький пузырёк и сунул его под подушку.

— Что это? — спросил Мартин.

— Неважно. Мне так спокойней. Положи пальто на место и никому не говори о том, что я сейчас сделал. Ни единой живой душе!

Мартин неловко хлопотал вокруг меня, пока я не заснул.

Однако мне не было суждено провести спокойную ночь. Снились кошмары, и я метался в поту и бреду. То являлся нигилист, державший в руках банку с собственным законсервированным мозгом, то прилетал сфинкс и требовал отгадать, кто убил Себастьяна, а затем превращался в гигантского ворона и закрывал крыльями небо.

Чёрный ворон в алхимии символизирует начало Великого Делания — первую стадию встречи мага с внутренним космосом, вхождение в тёмный мир души. Словно в подтверждение этому, я увидел себя внутри колбы. Скорчившись, моё голое тело умирало, разлагаясь на атомы. Пространство сосуда заполнялось светящейся субстанцией, переливающейся зелёным и красным. Стекло с хрустом треснуло, и она стала просачиваться наружу, приобретая вид черепа.

Я вдруг оказался в воде озера, что служило входом в пространство Чёрного зиккурата! Гнус низко висел над блестящей поверхностью, вытянувшись в извивающуюся линию, но не издавая гудения. Я поплыл, разводя руками белые кувшинки, источавшие сладкий аромат, к которому на этот раз примешивались едва ощутимые нотки гниения. Серое небо пронизывали стремительные молнии, похожие на вены великана. Грома не было. Зато на горизонте явственно виднелась плотная стена ливня.

Выбравшись на берег, я двинулся в сторону зиккурата, не понимая, действительно ли я переместился или просто вижу сон. Мои ступни оставляли мокрые следы. Пронизывающий ветер холодил тело, вызывая сильную дрожь.

Я шёл, повинуясь не собственной воле, а неодолимой силе. И это говорило о том, что всё вокруг — всего лишь сновидение. Но пространство казалось слишком реальным, и это пугало.

Вскоре стали видны четыре двери в основании зиккурата. Я шёл к ним, не зная, зачем. Мне не было нужно туда. Я не хотел входить ни в одну из них!

Становилось всё холоднее. Моё тело постепенно покрывалось коркой инея.

Вдруг впереди возникла фигура в красной колышущейся мантии, спадающей тяжёлыми складками до каменных плит, которыми была вымощена площадь перед зиккуратом!

В правой руке незнакомец держал большой сияющий серп вроде того, какой художники вкладывают в ладонь индийской богине смерти Кали, а в левой — ноги бьющей крыльями цапли. Просторный капюшон не скрывал, а лишь обрамлял маску из белого фарфора. Ни рта, ни носа не было — только узкие прорези для глаз.

Фигура преграждала мне путь, и я остановился. Кто этот незнакомец?! Никогда прежде я не встречал загадочную и зловещую фигуру в красной мантии.

Человек вдруг поднял серп и ударил им по шее бьющейся цапли! На белоснежную маску брызнула кровь. Птица замерла, а затем обвисла в руке незнакомца. Большие белые крылья коснулись каменных плит. По ним обильно текла кровь.

Голос из-под маски заставил меня вздрогнуть, как от удара молнии, сверкавшей на фоне серого неба. Он словно состоял из морского прибоя, горного эха и воя ветра.

— Дерзкий чародей! Цепочка перерождений не должна прерываться! Очерёдность установлена изначально, и не тебе вмешиваться в неё! Теперь, когда ты занял чужое место, эта душа оказалась неприкаянной! Ей нет места среди мёртвых, нет места среди нерождённых. Знай же, что она станет преследовать тебя, пока не займёт принадлежащее ей по праву место!

При этих словах мёртвая, истекающая кровью цапля начала таять, превращаясь в клубящуюся эманацию. Фигура в красной мантии исчезла. А белый туман постепенно сгущался, приобретая очертания человека!

Наконец, трансформация была завершена. Я увидел мужчину в грубой коричневой тоге до щиколоток. На ступнях у него были сандалии. Спутанные волосы частично скрывали бледное лицо, туго обтянутое кожей.

В руках человек сжимал два кривых меча. Взглянув на меня, он открыл рот и издал пронзительный, полный ярости и ненависти вопль, а затем кинулся вперёд, занося сверкающее оружие!

Я хлопнул в ладони, забыв, что здесь, перед зиккуратом, у меня нет никакой власти! Меч не появился в моей руке, и я оставался беззащитен перед лицом врага! Мне оставалось только ждать, когда лезвия войдут в мою плоть, или убегать.

Но делать выбор не пришлось, потому что налетел порыв ледяного ветра, и меня подняло над каменными плитами подобно осеннему листу! Человек задрал голову и, сверкая глазами, издал ещё один крик, на этот раз полный разочарования. Я видел, что он полон жажды убийства. Ветер развевал его волосы, делая их похожими на щупальца медузы.

Меня понесло прочь от зиккурата. Небо совсем стемнело, и облака приобрели форму черепа с огромными чёрными крыльями. Молнии бесшумно сверкали в пустых глазницах.

Ветер швырнул меня в озеро, и тёмные воды сомкнулись надо мной. Я погружался, видя, как колышутся на поверхности потревоженный кувшинки, как дрожат их упругие стебли, достающие до самого дна. А затем глаза заволокло тьмой.

Глава 40

Утром Мартин, многословно извинившись, умчался, сославшись на неотложные дела. Разумеется, связанные с его жениховством. Я остался один, если не считать слуг, и вскоре задремал, но затем проснулся от ощущения, что в комнате кто-то есть. Повернув голову, я увидел женщину.

Это была Анна Бланш! Её я не ждал, так что был удивлён.

— Ничего не говорите! — она сделала несколько торопливых шагов. — Я узнала, что вы заболели. Внезапно. Утром приехал Джеймс, упомянул в разговоре. Он не придаёт значения, конечно. Думает, что простуда. Вы, наверное, тоже. Но это не простуда! Дело в колдовстве. Я вам помогу. Себастьяна спасти не сумела: меня позвали слишком поздно! А у вас есть шанс!

Я попробовал снова пошевелить языком. Получилось. А вот набрать слюны — нет. Как же сухо, аж дерёт!

— Женщина, из-за которой Пол Уилшоу потерял карьеру… — просипел я едва слышно. — Это ведь вы?!

— Да! — леди Бланш поджала губы. — Он стал одержим! Преследовал меня. А когда я поселилась здесь, тоже приехал. Теперь не говорите ничего. Я должна провести ритуал. Хорошо, что никого нет — лишние люди только помешали бы.

Я вдруг заметил, что леди Бланш привезла саквояж. Она поставила его на стол, открыла и начал раскладывать разные предметы, расставлять склянки. Последней вытащила толстую книгу в потрепанной обложке.

— Слышала, о чём говорили сегодня Кэт с Джеймсом. Глупышка думает, что я хочу её убить! Как будто мне своих денег мало! — Анна Бланш печально усмехнулась. — Я, конечно, ведьма, но не злая!

— Перстень! — прохрипел я, несмотря на запрет. — Сфинкс…

— Он его ещё носит? Мы давно не виделись.

Анна Бланш быстро совершала приготовления. Запахло острым и едким.

— Пол однажды подарил мне это кольцо. Сказал, я — сфинкс. Это было очень мило. Но я знала: он занимается чёрной магией. Не могла этого принять. Он потом рассказывал, будто его любовь умерла в Париже. Я надеялась, что он забыл обо мне. Как же я ошибалась! — леди Бланш подошла к кровати и стала что-то рисовать на моих лбу и щеках. От мокрой кисточки было прохладно и приятно. — Я перечеркнула сфинкса! Хотела, чтоб Пол понял: всё кончено, я не хочу быть его загадкой! Когда умер мой муж, я подозревала, что дело нечисто, но не была уверена. Я ведь не врач. Но затем скончался Себастьян. Тогда я догадалась!

«Пол Уилшоу устранял всех мужчин из жизни любимой женщины», — подумал я.

Значит, я верно вспомнил: перстень действительно был такой, как в досье! Секта чёрных магов, весьма опасных. Наверняка и фамилия «Уилшоу» там значилась, только это я, конечно, забыл, ведь тогда она мне ни о чём не говорила.

Что ж, теперь всё было ясно! Я достал из-под подушки заранее приготовленный пузырёк с янтарной жидкостью и выпил его залпом. По телу разлилось тепло. Я почувствовал, как силы возвращаются ко мне. Но действие эликсира было временным. Следовало торопиться.

— Закройте глаза! — велела леди Бланш. — Пора начинать! Не бойтесь, я хочу вам помочь!

Она протянула ко мне руку, но я быстро перехватил её. От такой прыти у леди Бланш удивлённо взметнулись брови.

— Простите, но я предпочитаю сделать всё сам! — с этими словами я стремительно коснулся одной точки на её прелестной шее, и леди Бланш с тихим вздохом опустилась на кровать.

Поднявшись, я уложил её понадёжней и подошёл к предметам, которые она приготовила. Как я и думал, леди Бланш намеревалась провести ритуал, возвращающий зло тому, кто его насылал. Значит, она не была ни виновницей, ни пособницей преступлений. Я испытал облегчение.

Оставалось лишь завершить начатое ею. Но у меня был свой метод. Одевшись, я проверил револьвер, а затем быстро начертил на полу сигил. Выпрямившись, отступил от него и достал из кармана записную книжку с заклинаниями. Отыскав нужное, я принялся читать, поглядывая на чертёж.

Вскоре он начал светиться. Из меловых линий показались мерцающие лиловые лучи. Они быстро разгорались. Когда заклинание было произнесено до конца, я потёр рубин с Печатью Соломона.

Из сигила начала появляться голова быка, за ней — барана, а последней — человеческая, в чёрной императорской короне. Дальше стали видны широкие плечи, покрытые доспехами. В руке демон держал копьё.

— Король Асмодей! — звонко и чётко проговорил я, убрав записную книжку. — Я призвал тебя, чтобы просить отвести от меня губительную магию и направить её на того, кто породил это проклятье! Исполнишь ли ты мою просьбу?!

— А что ты можешь дать взамен, заклинатель?! — хрипло прорычал демон человеческой головой. Две другие мерзко захихикали. — У тебя есть, чем расплатиться?!

— Конечно! — когда я сделал пальцами особый знак, в воздухе появились кружащиеся глифы. — Знаешь, что это?

— Да! — прохрипел Асмодей. — Я приму две из них в уплату! Одну за снятие проклятья и другую — за то, чтобы твой обидчик получил его сам!

— Согласен!

Две глифы мгновенно вспыхнули и исчезли.

— Проклятие снято! — провозгласила голова быка. — Проклятие наложено! — отозвалась голова барана.

Глава 41

Демон начал опускаться в сигил. Как только он исчез, и лиловые лучи погасли, с улицы донёсся громкий крик!

Я подхватил ножны, прицепил их к поясу и направился к двери.

В прихожей со мной едва не столкнулся камердинер Мартина.

— Я слышал крик! — обеспокоенно сказал он.

— Иди со мной! — велел я. — Это на улице.

— Слушаюсь.

Мы вышли во двор, но там было пусто.

— Туда! — решил я, указав направо, где росли густые кусты.

Раздвинув ветки, мы едва не споткнулись о распростёртого мужчину! Он лежал лицом вниз, вцепившись пальцами в траву, так что она оказалась вырвана с корнями. Под носками ботинок виднелись в земле глубокие борозды — словно человек сучил ногами в жуткой агонии. Справа валялась массивная трость, весьма подходящая для сельских прогулок.

— Это господин Пол Уилшоу! — испуганно выдохнул камердинер и прикрыл рот рукой. — Ему нужно вызвать врача!

Присев, я приложил пальцы к шее лежавшего. Пульса не было.

— Поздно! Он умер.

— Как?! — опешил слуга. — Отчего?!

— Его постигла та участь, которую он готовил мне. Но врача всё равно вызови. И полицию.

Камердинер поспешил обратно через кусты, а я ещё раз взглянул на тело. Сейчас аристократический Пол Уилшоу в своём жёстком белоснежном воротничке уже не казался несгибаемым. Собственное зло настигло его и уничтожило, положив конец убийствам и посягательствам на Анну Бланш.

Развернувшись, я побрёл к крыльцу. Никаких симптомов недавней болезни больше не было. Я чувствовал себя прекрасно. Ну, разве что слегка уставшим.

То ли едва уловимый звук, то ли инстинкт, более-менее присущий любому человеку, заставил меня почувствовать движение за спиной и не просто обернуться, а ещё и отшатнуться в сторону.

Полированный набалдашник, тяжёлый, как булыжник, просвистел мимо моей головы и больно опустился на плечо, едва не раздробив кость!

Пол Уилшоу держал трость за конец и тяжело дышал, хватая воздух ртом. Лицо его с тонкими чертами покрывала сетка толстых синюшных вен, глаза злобно сверкали, а по подбородку струилась кровь, марая безупречно накрахмаленный воротничок сорочки и галстук.

Выхватив меч, я немедленно ударил по опустившемуся оружию противника, и оно, выбитое из руки Уилшоу, упало в траву, развалившись на две части.

Видеть только что лежавшего мёртвым Пола Уилшоу на ногах, хотя и раскачивающимся, словно от ветра, было поразительно! Я не сомневался: две минуты назад у него отсутствовал пульс!

Пол Уилшоу не стал снова нападать. Вместо этого он развернулся и с совершенно неожиданной прытью бросился через кусты в сторону ограды!

Я кинулся в погоню. Однако, как ни ужасно выглядел Уилшоу, бегал он на удивление резво. Правда, его заносило то в одну сторону, то в другую, и временами он спотыкался так, что казалось: вот-вот растянется. Тем не менее, он оторвался от меня шагов на десять.

Дело осложнялось тем, что у меня заплетались ноги — должно быть, сказалась недавняя болезнь: всё-таки, пролежал столько времени едва живой. В какой-то момент я даже упал в траву. Проклиная всё на свете, поднялся, но Пол Уилшоу успел за это время выбежать на дорогу и забраться в свою машину. Взревел мотор, и чёрный «Ягуар» рванул с места.

Я кинулся к своему «Бэнтли», но в этот момент подкатил Мартин в своём кабриолете.

— В чём дело?! — крикнул он, удивлённо пялясь на меня. — Ты здоров?! Зачем тебе меч?!

Я запрыгнул к нему в машину.

— Гони! Быстро!

— Ты чего это?! — испуганно пролепетал Мартин.

— Преследуем убийцу! Жми, чёрт бы тебя побрал! Упустим же!

Мартин, наконец, понял. Вцепившись в руль, он стартанул так, словно был пилотом гоночного болида!

— Ты, значит, здоров?! — недоверчиво проговорил он через несколько секунд, не поворачивая головы.

— Здоров, как видишь! Чудесное исцеление! Жми!

— Как же так?!

— Оказалось, ничего серьёзного. Банальная простуда, скоротечная. Выспался и вот — словно огурец!

Глава 42

Впереди показалась машина Уилшоу. Тот гнал почти на предельной скорости.

— Его нам догнать надо?! — поинтересовался Мартин. — Это и есть убийца?!

— Он, он!

Глаза у Мартина азартно блеснули. Лёгкий кабриолет прибавил газу и устремился за «Ягуаром», быстро нагоняя.

— Это кто такой?! — спросил Мартин.

— Пол Уилшоу!

— Серьёзно?!

— Он самый! Я тебе позже объясню.

Кабриолет почти настиг чёрный «Ягуар». Уилшоу обернулся и увидел погоню. Лицо его наполовину разложилось, почернело и сочилось гноем. Губа раздвинулись, обнажив зубы. Глаза, лишившиеся век, дико таращились. При виде этого живого мертвеца Мартин вскрикнул.

— Не ссы! — гаркнул я. — Поравняйся с ним!

Мартин крутанул руль, втопил педаль газа до упора, и через несколько секунд кабриолет сравнялся с машиной Уилшоу. Тот попытался ударить нас в переднее крыло, но Мартин вовремя вильнул, избежав столкновения. Я услышал, как он выругался сквозь стиснутые зубы.

Я достал кольт, прицелился и выстрелил, заставив Мартина испуганно вскрикнуть. Пуля разбила стекло «Ягуара» и вошла Полу Уилшоу в лицо, сорвав часть гниющей плоти!

Но не убила его! Вот ведь живучий гад!

Я видел окровавленное, покрытое язвами лицо, маячившее в салоне «Ягуара», и чувствовал даже с расстояния нестерпимую вонь, исходившую из разбитого окна!

Вдруг Уилшоу резко затормозил! Его автомобиль развернулся поперёк дороги, и мы едва не врезались в него! Мартин с воплем вывернул руль, ударил по тормозам, и кабриолет неуклюже съехал на обочину.

Я выпрыгнул из него и бросился к «Ягуару», из которого выбирался Пол Уилшоу. Увидев меня, он кинулся навстречу. Я выстрелил, но Уилшоу уклонился, так что пуля угодила ему в плечо, а не в грудь.

Он вцепился мне в горло! Хватка у него, как ни удивительно, оказалась железная! Пальцы сдавили кадык, впились в кожу, и дыхание мигом перехватило. Я упёр револьвер ему в живот и нажал спусковой крючок, а затем сразу ударил оголовьем меча в лицо. Металл сорвал с черепа Уилшоу часть оставшейся плоти, обнажив кость. Я снова замахнулся, но мой противник, пытаясь увернуться, так резко отклонился в сторону, что не удержал равновесия и повалился на дорогу, увлекая за собой и меня.

Мы покатились в сторону обочины и остановились только на самом краю канавы. Уилшоу выпустил меня. То, что осталось от его лица, покрывал слой пыли. Изо рта вырвался хрип, брызнула зловонная слюна.

Приподнявшись, я ударил Уилшоу мечом, вложив в это движение всю силу. Клинок с хрустом вошёл в шею, жуткая голова отделилась и, подпрыгивая, покатилась в сторону.

Я почувствовал, как меня поднимают.

— Кристофер, ты живой?! Господи, я чуть не сдох от страха! — сбивчиво бормотал Мартин, помогая мне встать.

— Да я в порядке, успокойся!

Я опустил взгляд на распростёртый труп Пола Уилшоу. Что ж, дело закрыто! Оно оказалось опасней, чем я предполагал, но главное — всё обошлось.

И, всё-таки, как ни силён был колдун, философского камня у него не было! Иначе мне не удалось бы прикончить его. Ведь то, что я искал вот уже сколько десятилетий, давало возможность совершать Великое Делание. Иными словами — награждало бессмертием!

— Помоги-ка погрузить его в машину, — проговорил я, слегка хлопнув растерянного Мартина по плечу. — Да не стой столбом! Будешь рассказывать, как за убийцей гнался — героем станешь! Глядишь, и графиня твоя на тебя иначе взглянет. Храбрецов все любят, а аристократки в особенности.

Мартин неуверенно улыбнулся. Его трясло. Кажется, он был в шоке.

Возвращались не торопясь. Чтобы поместить воняющий и разлагающийся труп Уилшоу в багажник кабриолета, пришлось сложить его пополам. К счастью, голову можно было положить отдельно.

Мартин вёл осторожно, вцепившись в руль и не сводя глаз с дороги. Он был бледен, как мел.

Я же размышлял о любви и браке. Тот, кто решил посвятить себя чёрной магии и общению с демонами, не может позволить себе роскошь заводить семью. Потому что рано или поздно придёт час расплаты. И первыми жертвами станут близкие алхимика. Единственный способ избежать этой печальной участи — создать философский камень! И в результате Великого делания обрести бессмертие. Тогда ни демонов, ни ада, можно не страшиться. Но удастся ли мне достичь желаемого? Это покажет только время…

Интерлюдия

Клюшка описала стремительную дугу и врезалась в мяч фирмы «Данлоп», отправив его в длительное путешествие к седьмой лунке.

Райан Дастанвиль проследил за ним, ловя круглыми стёклами тёмных очков лучи стоявшего в зените солнца. Мяч упал, прокатился метра два и замер неподалёку от флажка.

— Хороший удар, — одобрительно произнёс лорд Дастанвиль. — Ты делаешь успехи. Как и в наших делах.

— Стараюсь преуспеть во всём, — оскалился в холодной улыбке Райан. — Беру пример с тебя, папа.

— Не слишком ли ты усердствуешь? — старый лорд вонзил в землю подставку для мяча и выпрямился, примериваясь для удара. — И не много ли на себя берёшь?

Райан бросил на отца быстрый взгляд.

— Ты о чём это? Операция в Индии проводится с твоего одобрения. Да, идея моя, но ты же дал добро. И, мне кажется, мы не пожалеем: восстание сипаев в самом разгаре, и они не намерены сдаваться. А переброшенные нами бойцы…

— Трое из них оказались ранены, — перебил лорд Дастанвиль. — А предполагалось, что потери понесут Блаунты.

— Они и несут! — с лёгкой обидой ответил Райан. — Их убытки растут с каждым днём, и это будет продолжаться, пока они не вернут контроль над рудниками. А что касается бойцов, то ими занимается целитель. Скоро они придут в норму.

— Выведение целителя — долгий и сложный процесс, сынок. Требуется не одно поколение одарённых, чтобы получился нужный результат. Поэтому они стоят даже дороже, чем бойцы. Во сколько нам обошёлся этот?

— Дорого, отец! — раздражённо ответил Райан. — Как и вся операция. Но если сидеть сложа руки, так и будем плестись за Блаунтами, глотая пыль из-под их колёс! Когда ты передал дела мне, я решил, что тебя это не устраивает. Что-то изменилось?

Лорд ударил по мячу, и тот унёсся прочь. Упав недалеко от мяча Райана, он подкатился к самой лунке, блокировав тем самым молодому аристократу возможность закатить его следующим ударом.

Когда Райан с досадой выругался, старик ухмыльнулся. Он был высок, подтянут, одет в белую рубашку-поло и клетчатые брюки ниже колен. От солнца глаза защищала кепка-восьмиклинка. Его сын выглядел почти так же.

— Райан, хоть операция в Индии и не так успешна, как ты планировал, я говорю не о ней. Какого чёрта ты устроил диверсии на шахтах рения в Америке?! Ты же знаешь, как трясётся Блаунт именно над ними! Теперь не миновать расследования. И он найдёт доказательства, что это мы…

— Но отец, это не я! — встрял Райан. — Прости, что перебил!

Старый лорд подозрительно уставился на сына.

— Клянусь! — побледнев, выдавил тот. — Мне бы и в голову не пришло проделывать такое без твоего одобрения! Я ведь не идиот!

— Тогда кто? Кому это могло понадобиться?

— Как ты вообще узнал об этом? Я ничего не слышал о диверсиях на шахтах Блаунтов.

— Им удалось это замять. За очень большие деньги. Значит, не ты… Хм… Это осложняет дело.

— Почему? Если кто-то решил подгадить Блаунтам, нам это только на пользу. Разве нет?

Отец и сын отправились в сторону лунки, беседуя по пути. Позади них шагала охрана из шести человек. Высоко над головами кружил разведывательный дроид.

— Вот и видно, что ты ещё молод, — покачал головой лорд. — Я не в обиду тебе это говорю, не спеши заводиться. Дело усложняется, потому что выходит, кто-то либо собирается обскакать нас, подложив свинью Блаунтам, либо намерен подставить нас. И я склоняюсь ко второму варианту, потому что не знаю, кто мог бы обойти нас, потеснив Блаунтов. По идее, в любом случае, выиграем мы. Но только в случае, если это не обернётся открытой войной с Блаунтами. А так может выйти, если они решат, что диверсии организовали мы.

— Я понял, отец! — серьёзно сказал Райан. — Да, это проблема. Если нас столкнут лбами, в лидеры вырвутся либо Монтихо, либо Нуньесы. И это в интересах королевы Изабеллы. Она спит и видит, как бы добыть побольше рения. Чёрт, неужели это дело рук Гегемонии?! Попахивает международным скандалом!

— Попахивает, — согласился лорд Дастанвиль. — Но если так, концов мы не найдём. И воевать с королевой не сможем. Однако помешать ей или кому бы то ни было другому сейчас, необходимо!

Райан подозрительно прищурился, хоть этого и не было видно за зеркальными стёклами солнечных очков.

— Что ты имеешь в виду, отец? Только не говори, что собираешься помочь Блаунтам!

— Пока это в наших интересах. Отправь в Америку наших агентов. Пусть разузнают, кто покушается на шахты Блаунтов. И пресекут. Мы сейчас не можем воевать. Нужно подготовить почву и тогда уже нанести решающий удар. Сейчас эти подозрения нам только повредят.

— Хорошо, отец, — с видимой неохотой ответил Райан. — Надеюсь, решающий момент наступит скоро!

— Я тоже, сынок. В конце концов, я не вечен, и финансовая империя Дастанвилей достанется однажды тебе. Я хочу, чтобы к этому времени она была первой!

— Это и моё страстное желание, отец!

Дастанвили понимающе переглянулись, обменявшись хищными улыбками.

Глава 43

Я читал поваренную книгу Александра Дюма — литературный итог жизни знаменитого писателя, когда в приёмной раздался настойчивый звонок. Джоана открыла дверь.

— Он здесь?! У себя?!

Судя по голосу, Глория Глостер едва сдерживала ярость.

— Проходите, лейтенант, — любезно пригласила секретарша. — Босс в кабинете.

— Босс! Смешно слышать!

Раздались торопливые шаги, и спустя пару секунд в кабинет ворвалась Глория. Остановившись перед письменным столом, она упёрла в него кулаки и вперилась в меня сверкающими глазами. Ей пришлось выждать немного, чтобы подобрать слова, прежде чем заговорить:

— Ты что о себе возомнил?! Устраиваешь погони, палишь из сорок пятого калибра, отрубаешь людям головы! Совсем свихнулся?!

Я медленно откинулся на спинку обтянутого зелёной кожей кресла и сцепил пальцы в замок.

— У вас какое-то официальное дело, лейтенант? Или ты, Глория, по личному вопросу?

Девушка вспыхнула.

— Какая я тебе Глория, идиот?!

— Значит, визит официальный, — кивнул я. — Не могли бы вы в таком случае соблюдать приличия? Мне кажется, представитель власти не должен так разговаривать с людьми.

Глория оторвала кулаки от стола и выпрямилась. На её красиво очерченных губах появилась злая ухмылка.

— Господин Блаунт, вы утверждаете, что Пол Уилшоу напал на вас и пытался задушить.

— Именно так, — я указал на следы пальцев на своей шее. — Едва кадык не сломал.

— И что он с помощью колдовства убил лорда Бланша и мистера Себастьяна Тэкери?

Я кивнул.

— Всё верно, лейтенант.

Глория прищурилась.

— А кто-нибудь может подтвердить, что имело место колдовство? Или что Пол Уилшоу напал на вас?

Я развёл руками.

— Пожалуй, нет.

— Так я и думала! Получается, вы преследовали безоружного Пола Уилшоу, стреляли в него несколько раз, а затем отрубили ему голову! Это подтверждает Мартин Уэллс.

— Он был при этом, — сказал я.

— И всё это только потому, что заподозрили Пола Уилшоу в чёрной магии.

— Анна Бланш может подтвердить факт колдовства. Если захочет.

— Не захочет! Леди Бланш отказалась обсуждать произошедшее. Она сказала, что заехала вас проведать, потеряла сознание от жары и не знает, что произошло дальше.

Ну, конечно! Не станет же она признаваться полиции, что её воздыхатель убил сначала лорда Бланша, а затем Себастьяна Тэкери! Это ж какой скандал разразится!

— Почему же я до сих пор не арестован? — поинтересовался я.

Глория усмехнулась.

— Благодаря заступничеству семьи Уилшоу! Как ни удивительно, они встали на твою сторону. Тебе удалось промыть мозги Джеймсу Уилшоу, а он уже обработал отца!

— Что, Николас Уилшоу так влиятелен? Мне показалось, их семейство переживает не лучшие времена.

— Деньги здесь ни при чём! Николас Уилшоу — близкий друг премьер-министра. Они с детства знакомы и учились вместе. Как будто ты этого не знал!

— Представь себе, нет.

Глория фыркнула.

— Я тебе не верю! Ты всё просчитал! Только не могу понять, зачем тебе понадобилось убивать Пола Уилшоу! Но я это обязательно выясню!

— Тебе поручили это дело, Глория? Или ты на общественных началах стараешься?

Девушка поджала губы.

— Это тебя не касается!

— Почему это? Если ты ведёшь следствие, я должен тебе отвечать. Если нет, то, думаю, я лучше дождусь того, кому оно поручено. А вообще, позволь уточнить один момент: раны, которые я нанёс Полу Уилшоу, включая отрубание головы, стали причиной его смерти?

Секунд десять мы с Глорией сверлили друг друга глазами. Я знал, почему она не отвечает. Пол Уилшоу был мёртв ещё до того, как я первый раз выстрелил в него. Он уже тогда начал разлагаться. Сейчас, наверное, от него вообще остался разве что скелет. Так что инкриминировать мне убийство не было никакой возможности — как бы Глории Глостер этого ни хотелось! И она это знала.

— Понимаю, к чему ты клонишь, Кристофер! — процедила девушка сквозь зубы. — Но Мартин Уэллс заявил, что Пол Уилшоу был жив, когда ты снёс ему голову!

— А что на этот счёт говорит судебный медэксперт? — улыбнулся я.

— Что ты хочешь сказать?! Что Пол Уилшоу был колдуном и убивал людей с помощью чёрной магии?!

Я вздохнул.

— Лейтенант, вам нужно определиться. Либо вы признаёте, что Пол Уилшоу не был колдуном, и тогда получается, что он вёл машину, будучи уже мёртвым, а Мартин Уэлл бредит. Либо что был, и тогда я всего лишь остановил убийцу двух человек. По меньшей мере. Вот только в любом случае я невиновен.

— Как посмотреть. Во втором случае ты застрелил безоружного подозреваемого.

Я пожал плечами.

— Не думаю, что тебе удастся доказать факт убийства. По той простой причине, что, как мы выяснили, Пол Уилшоу был мёртв до того, как я нанёс ему раны. Что ты собираешься мне предъявить? Глумление над трупом?

— Между прочим, есть такая статья!

— Знаю. Но такая мелочь у тебя не прокатит, сама знаешь. Не со мной.

Глория покачала головой.

— Знаешь, однажды ты слишком заиграешься и совершишь ошибку! — сказала она, понизив голос. — И тогда тебе не помогут ни фамилия, ни заступничество других аристократов!

— Вполне возможно. Только имей в виду, что это никакие не игры!

— Ладно, хватит! Я и так потеряла с тобой достаточно времени! Сейчас я ухожу, но имей в виду, что рано или поздно твоей афере придёт конец! И тогда пострадаешь не только ты, но и твой отец. Подумай хотя бы о нём!

Девушка резко развернулась и быстро направилась к двери. Я проводил её взглядом. Глория даже не представляла, насколько мир, к которому она привыкла, отличается от общепринятых представлений о нём. Наверное, даже увидев демона, она убедила бы себя, что стала жертвой галлюцинации.

Глава 44

Раздался телефонный звонок. Я услышал, как Джоана сняла трубку.

— Да? Кто? Понятно. Я сейчас узнаю, может ли он говорить.

Секретарша заглянула в кабинет.

— Босс, тебе звонят из «Таймс». Спрашивают, сколько ты хочешь за эксклюзивное интервью для газеты.

— Нисколько! Я не собираюсь давать интервью. Они всё переврут и выставят меня мошенником, а моего отца — идиотом!

— Но, босс, это стало бы отличной рекламой для агентства!

— О нём и так напишут, детка. Не переживай. Мимо смерти Пола Уилшоу СМИ не пройдут. Тебе ещё придётся отбиваться от желающих нанять меня.

Я оказался прав. Очень скоро посыпались звонки. Большая часть поступала от явных сумасшедших. Некоторые просили связаться с умершими родственниками, путая меня с медиумом. Пару раз звонили из телешоу, но я отказался брать трубку.

Шесть предложенных дел показались мне перспективными, но довольно быстро выяснилось, что к магии и демонам они никакого отношения не имеют, и я отказался от них.

Так прошли полторы недели, и настало время ехать в ателье «Рояль» примерять заказанный для отцовской свадьбы смокинг.

— Пока тебя не будет, я схожу пообедать, — объявила Джоана, услышав, что я уезжаю. — Всё равно ты отказываешься от всех предложений!

Итак, мы покинули контору. Я провёл у Мауриццо около часа, пока он подгонял смётанный смокинг под мою фигуру. Затем мы обсуждали отделку лацканов и подкладку. Я выбрал чёрный шёлк. Нужно ещё было заехать в «Брук брос» и купить несколько сорочек — для свадьбы и на каждый день. Пополнив свои запасы, я заглянул в ювелирный салон «Адамс» и приобрёл запонки с бриллиантами. Полученный от Мартина Уэллса гонорар был пятизначным, так что я мог позволить себе небольшие траты.

Перед возвращением в контору я заехал в ресторан и заказал карбонару и кружку тёмного пива, а на десерт — чизкейк и чашку горячего шоколада.

Когда я припарковался возле агентства, то увидел ошивающуюся справа от крыльца девушку в жёлтом коротком тренче и с прозрачным зонтиком в руке. Рыжие кудряшки выбивались из-под миленького вязаного берета. Под мышкой девушка держала кожаную папку. Завидев меня, она широко улыбнулась и решительно направилась ко мне.

Ясно: репортёр! Потенциальные клиенты так себя не ведут.

— Господин Блаунт?! — радостно воскликнула она. — А я вас жду!

— Вы обознались, милочка, — я вежливо улыбнулся. — Мне действительно в агентство, но по своему делу. Хочу нанять детектива. Так что, извините.

— Не обманывайте меня, господин Блаунт! — журналистка улыбнулась ещё шире. — Я знаю, как вы выглядите. К тому же, ваша страсть к зелёному цвету уже стала притчей во языцех! В наших журналистских кругах, по крайней мере.

— Рад за ваши круги, — отозвался я. — Но мне ваше предложение, каким бы оно ни было, не интересно. Я не собираюсь давать интервью или участвовать в телешоу.

— Но почему, господин Блаунт?! Вы и так уже известны. А реклама для бизнеса лишней не бывает. Тем более, такого специфического, как ваш!

— Вы правы: у меня особенный род деятельности. Поэтому широким массам вовсе не обязательно трубить о нём в уши.

Я отпер дверь и уже начал открывать её, когда девушка вдруг взялась за неё, мешая мне войти. Какая настырная!

— Что вы хотите? Я не передумаю.

— Возможно, и передумаете, господин Блаунт. Мне понятна причина, по которой вы отказываетесь от интервью. Дело в скорой свадьбе вашего отца. Не хотите портить ему праздник. Виданное ли дело, чтобы аристократ занимался частным сыском! Но обещаю, что не стану искажать ваши слова.

Я ухмыльнулся.

— Все журналисты так говорят. Не смешите меня! Возможно, я произвожу впечатление наивного юнца, но уверяю, что это впечатление обманчиво.

Девушка с серьёзным видом покачала головой.

— Не производите. В общем, не стану врываться в ваш офис. Не беспокойтесь. Меня зовут Селия Роджерс, я работаю в «Таймс». Если решитесь выступить, свяжитесь со мной. Вот моя визитка, — она протянула мне белый прямоугольник.

Я взял его и, не глядя, сунул в карман.

— Хорошо, я запомню ваше предложение. А теперь извините.

Девушка отступила, дав мне зайти в агентство. На всякий случай я запер дверь.

Выглянув в окно, я увидел, как журналистка перебежала дрогу и села в тёмно-синий «Купер».

Джоаны ещё не было. Похоже, её обед непозволительно затянулся.

Я направился в свою комнату, но, едва открыв дверь, замер: здесь кто-то явно побывал! Нет, всё стояло на своих местах, но я сразу почувствовал, что вещи трогали. Обойдя комнату, я убедился, что не ошибся. Хм… Как интересно.

Глава 45

Потерев чёрный камень на своём перстне, я прошептал заклинание и выпустил фамильяра. Чёрный кот материализовался прямо на полу, потянулся и скосил на меня изумрудный глаз.

— В чём дело, Крис? — проговорил он низким урчащим голосом. — Твоё жилище потревожили, пока тебя не было?

— Похоже на то. Я хочу знать, кто это был.

— Ну, имя тебе не назову, сам понимаешь. Могу только почуять ауру и сказать, человек ли это был.

— На это и рассчитываю.

Джексон прошёлся по комнате, вальяжно помахивая пушистым хвостом. Его усы топорщились, а уши двигались, словно отгоняя несуществующих мух.

— Да, здесь побывал чужой, — объявил он через минуту. — Всё обшарил. Были у тебя здесь важные секреты?

— Нет, разумеется. Я храню всё стоящее в сейфе, и он защищён особым заклятьем. Ты и сам это прекрасно знаешь.

— Здесь был человек. Не демон. Думаю, тебе стоит проверить сейф.

Подойдя к стене, где висело холодное оружие, я сложил пальцы особым образом и провёл под кавалерийской саблей рукой. Тотчас на стене стала видна металлическая дверца сейфа. Когда я коснулся её, на ней вспыхнула фиолетовая печать, за которую в своё время я заплатил Принцу Вассаго, командиру двадцати шести адских легионов, три глифы. Цена высокая, так что заклятье защищало мои секреты очень надёжно.

— Сейф никто не трогал, — сказал я. — Его даже не обнаружили, скорее всего.

— Как думаешь, что искали? — спросил Джексон. — Сведения о клиентах?

— Возможно. Но маловероятно. Скорее, у кого-то появился интерес к моим научным изысканиям. Или комнату обшаривал журналист в поисках сенсации.

— Та миленькая девочка из газеты? — промурлыкал, облизнувшись, Джексон. — Почему ты её прогнал? Она мне понравилась.

— А мне нет. И она вовсе не миленькая. Хочет сделать карьеру за мой счёт. Если я и решу пообщаться с прессой, это будет не она, а кто-нибудь с именем. И хорошими рейтингами.

— «Таймс» и есть «Таймс».

— Я не сказал, что стану обращаться в «Таймс».

— Ах, да! Ты же поклонник телевидения.

— Именно. Значит, ты уверен, что здесь побывал человек, а не демон?

Фамильяр обиженно фыркнул.

— Я в таких вещах не ошибаюсь! И вообще ни в каких вещах не ошибаюсь!

— Ну, ещё бы! Я за тебя заплатил три десятка глиф!

— Выгодная сделка, между прочим. Сейчас фамильяры стали дороже. За последнего выложили уже сорок пять.

— Что, в аду инфляция?

Джексон усмехнулся.

— А где её нет?! Я тебе ещё нужен? Если нет, то я бы отправился обратно. Когда ты меня призвал, я как раз дремал.

— Иди спи, бездельник!

Потерев оникс, я отправил фамильяра обратно в перстень. На самом деле, я сомневался, что Джексон заключён именно там. Иначе как бы он последовал за мной в этот новый мир? Скорее, камень служил средством связи с фамильяром. И потом, Джексон не был моим пленником. Нас связывал договор с Королём Пурсоном, который продал мне одного из своих духов в качестве фамильяра.

До прихода Джоаны я занимался исследованиями аукционов. Интересовали меня букинистический и антикварный разделы. Там время от времени появлялись любопытные лоты, имеющие отношение к моей деятельности. В таких случаях я отправлялся на торги и старался приобрести то, что мне требовалось. Но получалось не всегда, поскольку стоили такие вещи дорого. Изучив каталоги, я отложил их с чувством лёгкого разочарования и взглянул на часы. «Брайтлинги» показывали половину седьмого. Через полчаса меня ждал у себя в мастерской оружейник нашей семьи и нескольких других древних родов, Освальд Флэк. Пятидесяти пяти лет, он походил на китобоя своей шкиперской бородкой и манерой щуриться при разговоре. Носил Освальд всегда клетчатую кепку-восьмиклинку, которую не снимал даже в мастерской. В толстых очках его глаза казались совсем крошечными. Оружейнику помогала дочь Кимберли. Дело их было семейное и передавалось по наследству. Сыновьями Бог Освальда не наградил, так что всем премудростям изготовления орудий смерти он обучал Кимберли. Было ей лет девятнадцать, и в иной одежде, кроме как в рабочем комбинезоне, заляпанном ружейным маслом, я её не видел. А жаль, потому что девчушка была просто прелесть.

Когда я уже собирался запереть контору, явилась Джоана.

— А ты не торопилась! — заметил я укоризненно. — Что ты успела съесть за это время? Кита?

Секретарша закатила глаза.

— Не поверишь, босс! Меня задержал священник!

— Что?! — мои глаза полезли на лоб. — Священник?! Ты наведалась в церковь? Решила после обеда замолить грехи? По-моему, это делают по воскресеньям, а не в рабочее время!

— Да нет, он подсел ко мне в кафе и начал болтать о тебе. И об агентстве. Хотел знать, чем мы занимаемся, действительно ли ты имеешь дело с колдовством и так далее.

— Что ты ответила?

— Правду, босс. Он же священник!

На этот раз глаза закатил я.

— А что мне оставалось?! — затараторила Джоана. — Не могу же я лгать святому отцу! Ты мне не так много платишь!

— Ладно, о чём конкретно вы разговаривали? Как тебе показалось, зачем он у тебя всё это выяснял?

— Понятия не имею. Думаю, церковь его послала. Наверное, кого-то смущает, что не имеющий сана человек занимается экзорцизмами.

Вспомнились слова портного. Мауриццо был прав: священники начали прощупывать почву. Я влез на их территорию.

— Ладно, мне нужно съездить к Освальду. Держи оборону, пока меня не будет.

— В семь часов я уйду! — предупредила Джоана. — У меня рабочий день кончается.

— Ты только что вернулась! — возмутился я.

— Ну, и что? Мне пришлось болтать с тем священником из-за тебя.

— Премию в этом месяце не жди!

Секретарша фыркнула.

— Я её ещё ни разу в глаза не видела!

— Если будешь так относиться к своим обязанностям, то и не увидишь, — пообещал я и поспешил к своему «Бэнтли».

Джоана разразилась мне вдогонку какой-то тирадой, но я предпочёл не расслышать слов. Едва ли он клялась в вечной верности агентству.

Глава 46

Мастерская Освальда располагалась на Флит-стрит. Большая вывеска оповещала всех, что здесь делают лучшее оружие в столице. Кто-то мог бы с этим не согласиться. Существовали и другие мастерские, весьма достойные. Не могу судить, кто лучше, так как пользовался только услугами Освальда. Он изготовил мой меч, мой нож и делал для меня особые пули сорок пятого калибра. Но сегодня я приехал не только, чтобы пополнить запас патронов, но и ради нового заказа — слегка модифицированного «Кольта Анаконды». Освальд обещал показать чертежи усовершенствований, которые он предлагал сделать, и мне не терпелось взглянуть на них.

Оставив машину на парковке, я поднялся по трём гранитным ступенькам и вдавил кнопку дверного звонка. Мне открыла Кимберли. Её личико было вымазано чем-то чёрным, над левым глазом красовалась свежая царапина.

— О, господин Блаунт! — застенчиво потупилась она. Почему-то каждый раз я производил на неё такой эффект. — Прошу, входите! Папа ждёт вас.

— Привет. Как идут дела? — спросил я, переступая порог. — Выглядишь сногсшибательно. Покрасила волосы?

— Э-э… Да… В каштановый.

— Тебе очень идёт. Подходит к глазам. Откуда царапина?

— Стружка отлетела.

— Надеюсь, не из-за моего заказа?

— Нет, что вы! Мы к нему ещё не приступали. Ждём вашего одобрения.

— Хорошо. Отец у себя?

— Да.

Кимберли поспешно отступила, давая мне дорогу. Я прошёл в мастерскую, где застал Освальда склонившимся над большим, заваленным рулонами столом. Он поднял голову, блеснув толстыми стёклами очков.

— Добрый вечер, господин Блаунт. Вы пунктуальны, как всегда.

— Ценю твоё время, Освальд. Есть, что показать?

— Разумеется. Я уже всё приготовил. Вот, взгляните.

Он указал на разложенный на столе чертёж. Подойдя, я увидел проект модификаций, которые предлагал сделать оружейник.

— Пива? — предложил он.

— С удовольствием.

— Кимберли, принеси из холодильника «Гинесс», будь добра.

Ближайший час мы обсуждали, что и как изменить в «Кольте», чтобы удовлетворить мои требования к оружию. Когда была допита вторая бутылка пива, мы пришли к чёткому пониманию технического задания, и я, внеся задаток, покинул мастерскую.

Настало время поужинать. В агентстве у меня кухни не было. Я никогда не готовил. Либо заказывал еду с доставкой, либо питался в ресторанах. Так что, заметив справа подходящее заведение, я припарковался.

Заняв угловой столик, я заказал лозанью, штрудель со сливками и холодный шербет. Но стоило добраться до напитка, в ресторан вошёл священник в пурпурной одежде, осмотрелся и, заметив меня, направился через зал.

Похоже, он искал именно меня. Когда он приблизился, я отставил стакан и вопросительно приподнял брови.

— Господин Кристофер Блаунт?

— Он самый. Присаживайтесь. Хотите поужинать?

— Нет, благодарю. Я сыт, — священник опустился на стул, оказавшись напротив меня. — У меня к вам дело.

— Ну, понятно. Не исповедовать же вы меня пришли. Как вы узнали, что я здесь?

— Мне сообщили.

— Кто? За мной что, следили?

Епископ кивнул.

— Когда мы заинтересовались вами, господин Блаунт, то решили узнать о вас побольше, чем пишут в газетах и показывают по телевизору.

— Мы — это англиканская церковь?

— Разумеется.

— И что вы обо мне узнали?

— Что вы не стремитесь к наживе. Отказываетесь от дел, которые не относятся к вашему… роду деятельности.

— Это не по вашему указанию обыскивали мой офис?

Епископ приподнял брови.

— Нет, конечно! Мы такими методами не действуем!

— Ладно, допустим. Значит, вы последили за мной и решили, что я достоин… чего? Душеспасительной беседы? Церкви не нравится, что я влез на её территорию? У вас хватает своих экзорцистов, и мне не стоит продолжать заниматься тем, для чего есть священники? Это вы хотели мне сказать?

Епископ отрицательно качнул головой.

— Не совсем, господин Блаунт. Хотя всё, что вы сказали, отчасти справедливо. К сожалению, лишь отчасти. У нас есть экзорцисты, но они лишь стараются изгнать демонов из одержимых. И получается далеко не всегда, если честно. Ваша же деятельность, как я понимаю, куда шире. Вы убиваете демонов!

Я кивнул.

— Совершенно верно. И беру за это деньги.

Епископ подался вперёд, положив руки на стол и очень внимательно уставившись мне в глаза.

— Скажите откровенно, господин Блаунт, вы верите в Бога?

Он задал вопрос подчёркнуто спокойно.

— Верю, — ответил я. — Иначе как бы я верил в демонов?

Священник кивнул, словно что-то в этом роде и надеялся услышать.

— Я полагаю, переманить вас на сторону церкви не удастся. По крайней мере, не сейчас. Но, как ни жаль это признавать, мы нуждаемся в ваших услугах.

Вот это поворот! Слова епископа заставили меня по-настоящему удивиться.

— Я не стану учить ваших экзорцистов, — сказал я. — Предупреждаю сразу!

— Этого и не требуется. Я сомневаюсь, что ваши методы соотносятся с… тем, во что мы верим, назовём это так. Церкви требуется ваша помощь в конкретном деле. И, думаю, очевидно, что в нём должна быть соблюдена строжайшая конфиденциальность!

— Иными словами, никто не должен узнать, что я выполнял для вас эту работу?

— Вы очень сообразительный молодой человек, господин Блаунт. Да, именно так.

Я отставил стакан с недопитым шербетом.

— Какова вероятность, что ваше дело по моему профилю? Мне не хотелось бы терять время.

— Крайне высокая.

— Если так и окажется, я запрошу тридцать тысяч. По карману англиканской церкви такая сумма?

— Думаю, мы сможем выделить её, если вы достигнете успеха.

Я покачал головой.

— Мне понадобится задаток. Половина.

— Прямо сейчас?

— Нет, разумеется. Только в случае, если я установлю, что дело действительно связано с демоном или колдовством. Согласны?

Епископ кивнул.

— Договорились. Меня наделили полномочиями выслушать и принять ваши условия, если я сочту их разумными. Когда вы сможете заняться нашим делом?

Я взглянул на часы.

— Уже вечер. Думаю, завтра утром. Впрочем, если вы изложите суть сейчас…

— Нет, нет! Не здесь. Лучше приезжайте в монастырь Кларкуолл. Там я вам всё объясню. И покажу. Знаете, где это?

— Найду. Часов в одиннадцать вас устроит?

— Да, я буду вас ждать. Меня зовут отец Эрнест. Когда приедете, скажите, что вы ко мне.

— Хорошо. Не забудьте приготовить аванс. На всякий случай.

Кивнув, епископ поднялся из-за стола.

— Будьте на этот счёт спокойны, господин Блаунт. До завтра. Храни вас Бог.

Когда он удалился, я подозвал официанта, чтобы оплатить счёт. Мне до сих пор не верилось, что это случилось на самом деле. Чего я никак не ожидал, так это что моим клиентом станет англиканская церковь!

Интересно, что у них стряслось. Уж, наверное, что-то из ряда вон, если священника послали нанять меня.

Глава 47

Монастырь Кларкуолл являлся одним из старейших обителей Лондона. Основали его ещё в четырнадцатом веке, а затем трижды перестраивали, пока он не приобрёл нынешний вид: готическая архитектура, устремлённые ввысь шпили, стрельчатые узкие окна и уродливые горгульи, из пастей которых во время ливня хлестала вода.

Я ознакомился с историей монастыря прежде, чем ехать на встречу с отцом Эрнестом. Множество славных подвигов во имя веры было совершено в нём. Нужно ли говорить, что обитель охранялась Императорским фондом архитектурных памятников? Священник, навестивший меня во время трапезы, не имел к монастырю прямого отношения, но был одним из глав Лондонской епархии. Очевидно, ему поручили поговорить со мной, так как он занимался делами Кларкуолла.

Я припарковал «Бэнтли» около монастырской ограды так, чтобы тень от раскидистой липы падала на машину, защищая от солнца. День выдался погожий, и я не хотел возвращаться в парилку.

Пришлось позвонить в ворота, чтобы служитель в коричневой рясе отворил мне.

— Меня ждёт отец Эрнест, — сказал я. — По важному делу. Мы договорились на одиннадцать.

— Господин Блаунт?

— Он самый.

— Отец Эрнест предупредил насчёт вас. Пожалуйста, подождите в сторожке. Я сейчас свяжусь с тем, кто вас проводит.

— Спасибо.

Я с удовольствием расположился в будке, служившей сторожу прибежищем от солнца и дождя. Монах набрал номер на старом дисковом телефоне, подождал немного и заговорил:

— Приехал господин Блаунт. Его нужно проводить к отцу Эрнесту. Хорошо, ждём. Всего пара минут, — сказал он, повесив трубку. — И за вами придут.

Я кивнул. Монастырь выглядел величественно. Трудно было поверить, что в нём могло произойти нечто, требующее моего вмешательства.

Вскоре явился служитель, представившийся отцом Филипом. Он повёл меня в здание монастыря. Мы проследовали через анфиладу помещений, поднялись по широкой лестнице с дубовыми перилами и попали в просторный коридор со множеством дверей. Отовсюду на меня взирали написанные маслом, выложенные мозаикой или высеченный из мрамора святые. То и дело попадались распятия и сцены из жизни Христа. Наконец, мой провожатый остановился перед богато украшенной резьбой дверью и постучал.

— Входите! — раздался приглушённый голос. — Не заперто.

Отец Филип отворил и посторонился, пропуская меня в большой, оформленный деревом кабинет. Дубовые панели покрывали стены и потолок, пол же был выложен плитами из синего и розового мрамора.

Отец Эрнест сидел за широким столом, покрытым сукном. Над ним висела картина, изображавшая моление о чаше. Свет падал через стрельчатое окно, заливая комнату золотистым светом. Справа от отца Эрнеста расположился худой священник с блестящей лысиной и в круглых металлических очках.

Дверь за мной закрылась, едва я переступил порог.

— Доброе утро, господин Блаунт, — кивнул отец Эрнест. — Позвольте представить настоятеля монастыря, отца Майкла.

Лысый священник тоже кинул. Ни один из них не встал, чтобы поприветствовать меня, так что я сделал несколько шагов и уселся на стул с кожаной спинкой.

— Вижу, вы вооружены, — проговорил настоятель, заметив мою кобуру с перламутровой рукоятью «Кольта», инкрустированной серебряной Печатью Семи Архангелов. Да и меч не увидеть было бы непросто. — Это необходимо? Мы ведь в святой обители. Сюда нельзя приносить оружие.

— Боюсь, необходимо, — отозвался я. — Если мы собираемся прикончить демона. Мы собираемся?

— Это пока неизвестно, — сказал отец Эрнест. — Но вполне вероятно.

— Значит, я экипировался, как нужно. Святые отцы, что у вас случилось? Почему церковь обратилась к моей скромной, но от этого не менее скандальной особы?

Священники переглянулись.

— Не будем ходить вокруг да около, — проговорил отец Эрнест. — Самоубийство немыслимо для верующего человека, а для монаха — тем более. Однако в обители произошёл именно такой инцидент. И одно обстоятельство заставляет нас предполагать, что к суициду беднягу подбил демон!

— Какое именно обстоятельство? — спросил я.

Самоубийство в монастыре?! Это действительно было из ряда вон. Неудивительно, что отцы англиканской церкви переполошились.

— Лучше вам самим увидеть, — проговорил настоятель. — Угодно проследовать за мной?

— С этого момента я передаю вас в руки отца Майкла, — сказал отец Эрнест. — Моя роль себя исчерпала. Но я пока останусь в монастыре. Мне придётся сделать подробный доклад, когда вы сделаете свою работу, господин Блаунт.

— Кстати, о работе. Вы не забыли об авансе?

— Конечно, нет. Вот ваши деньги.

Отец Эрнест достал из ящика стола несколько пачек.

— Считать не стану, — сказал я, поднявшись, чтобы забрать их. — Должно же быть место вере.

— Прошу за мной! — хмуро проговорил настоятель.

Он повёл меня через монастырь. Вскоре я понял, что мы идём туда, где располагаются кельи, так как нам стали попадаться монахи. Они кланялись отцу Майклу и бросали на меня удивлённые взгляды.

Минут через десять мы остановились возле одной из келий. Она не была опечатана.

— Вы не вызывали полицию? — спросил я.

— Вызывали, разумеется.

— А где тело? Его забрали?

— Нет, брат Уильям находится в морге обители. Нам разрешили оставить его на некоторое время. Разумеется, судебный медэкперт уже осмотрел тело.

Похоже, у монастыря были хорошие связи на самом верху. Что неудивительно, конечно.

— Это его келья? Здесь он убил себя?

Настоятель кивнул и взялся за ручку двери. Она не запиралась, как и все кельи, насколько я знал.

— Следователь решил, что брат Уильям сошёл с ума. Временное помешательство. Но мы так не считаем. Я вы… Судите сами!

С этими словами настоятель отворил дверь, и мои ноздри уловили спёртый запах, слишком хорошо знакомый тому, кто часто имеет дело со смертью!

Глава 48

В келье было темновато, так как свет падал только через крошечное окошко под самым потолком. Но обрезок верёвки, свисавший с потолка, я разглядел. Как и то, что стены были покрыты грубыми рисунками.

— Нельзя ли включить свет? — спросил я.

Отец Майкл протянул руку и щёлкнул выключателем, и мягкий жёлтый свет залил комнату. Я понял, что монах обмотал верёвку вокруг крюка, на котором висела скромная лампочка.

Стены, пол и потолок покрывали знакомые мне символы, вписанные в пересекающиеся круги и линии.

— Он использовал стул? — спросил я.

— Нет, табурет.

— И где он?

— Его забрала полиция. Приобщила к делу, наверное.

Я кивнул.

— Что следователь сказал по поводу рисунков и надписей?

— Что брат Уильям сошёл с ума.

— Ожидаемо. Но почему вы решили, что это не так?

— Как?! — удивился настоятель. — Разве вы сами не видите?!

— То, что человек расписал свою комнату сигилом и заклинаниями, ещё не значит, что им овладел демон.

— А с какой стати здоровому человеку вдруг сходить с ума?!

— Может, он не был здоров.

— Ну, значит, брат Уильям очень талантливо скрывал свою болезнь в течение двенадцати лет!

Было очевидно, что автор художеств не вчера решил заняться чёрной магией. Чертёж сделал тот, кто прекрасно знал, что и как делать. Если его сотворил повесившийся монах, то либо он долго тайно изучал призывание демонов, либо его рукой водил кто-то другой.

— Я должен остаться один. На некоторое время.

— Хорошо.

Настоятель отступил назад. Я перешагнул порог и плотно затворил дверь. Пройдясь по комнате, стараясь не наступать на детали рисунка, я произнёс заклинание и коснулся оникса на перстне.

Джексон мгновенно материализовался возле моих ног.

— Ого! — проговорил он, оглядевшись. — Ничего себе! Кто-то потратил немало времени, чтобы сделать это.

— Хотелось бы знать, кто.

Фамильяр задрал голову и уставился на обрезок верёвки.

— Видимо, тот, кто повесился здесь, — проговорил он.

— Видимо? Мне нужно знать точно.

Джексон сделал несколько шагов, помахивая хвостом. Его усы завибрировали, затем резко встопорщились.

— Здесь призвали демона! — объявил он. — Но сделал это одержимый. Да, думаю, повесившийся приложил руку к ритуалу. Вернее, его руку приложили.

— Значит, один демон вселился в монаха, чтобы призвать другого?

— Выглядит всё именно так. Впервые слышу о таком, если честно.

Я ещё раз взглянул на сигил. Причудливые символы были вписаны в сложные геометрические построения: пересекающиеся лучи, квадраты, круги и треугольники. И всё это образовывали единое целое, хотя лишь опытный глаз сумел бы уловить в этой мешанине единый образ.

— Нарисовано кровью? — спросил я.

— Да.

— Так я и думал. Интересно, откуда она взялась. Полагаю, не из раны повесившегося. Судя по количеству использованной крови, он бы потерял сознание прежде, чем закончил чертёж.

— Согласен. Кровь человеческая. Значит, где-то есть ещё один труп!

— Можешь сказать ещё что-нибудь?

— Пока нет. Кроме того, что демон должен был переселиться в другого человека, когда обитатель этой комнаты умер. Но это ты и сам знаешь.

— Да, знаю.

Вернув фамильяра в кольцо, я открыл дверь. Настоятель ждал меня.

— Кто обнаружил тело? — спросил я.

— Один из братьев. Он заглянул к соседу, чтобы напомнить о том, что пора идти на утреннюю службу, и увидел… это.

— Как его зовут?

— Брат Стивен. Его келья следующая.

— Где он сейчас?

— Полагаю, в ней.

— Давайте с ним побеседуем. А потом осмотрим тело брата Уильяма. Полагаю, верёвку с него срезали, чтобы сохранить узел?

— Когда мы пришли, было ясно, что брату Уильяму уже не помочь. Поэтому мы вызвали национальную гвардию. Они и срезали верёвку. И забрали с собой, естественно.

— Так я и думал. Значит, ограничимся осмотром тела. Но сначала ведите к брату Стивену.

Настоятель сделал несколько шагов и постучал в следующую дверь. Секунд через десять она открылась, и я увидел невысокого монаха лет тридцати, гладко выбритого, с круглыми рыбьими глазами, причём очень светлыми.

— Брат Стивен, это господин Блаунт. Мы наняли его провести дознание по делу… Касательно поступка Уильяма.

Монах быстро обшарил мою фигуру испуганным взглядом и кивнул.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он настоятеля.

— Побеседуйте с господином Блаунтом. Честно отвечайте на все его вопросы.

— Как скажете, отец Майкл.

Он впустил меня в келью, немного подумал и закрыл дверь.

— Прошу, садитесь, — монах указал на стул возле стены. — Это ужасное происшествие выбило меня из колеи. Я молился, когда постучал отец Майкл. Не могу поверить, что брат Уильям обрёк себя на вечные муки в аду!

— Может, и нет. Если его подбил на самоубийство демон.

Монах покачал головой.

— Это неважно. Человек должен сопротивляться бесу, что бы тот ни нашёптывал.

— Иногда противиться невозможно, — я сел на стул и осмотрелся.

Над кроватью было прибито распятие. В углу горела свеча. Пахло ладаном.

— Всё зависит от силы веры, — убеждённо проговорил брат Стивен. — Никакой демон не в силах противостоять божьей благодати!

— Вы обнаружили брата Уильяма висящим в петле, когда вошли к нему напомнить об утренней службе? — перешёл я к делу.

Монах кивнул и тоже сел на стул. В руках у него были чётки, и он принялся их перебирать.

— Почему вы решили, что он может опоздать?

— Брат Уильям никогда не закрывал дверь, куда-нибудь уходя. А в тот раз она была плотно затворена.

— Понятно. И вы решили, что он в келье.

— Ну, да. Так и оказалось! То, что я увидел… Это потрясло меня!

— Ещё бы! И вы отправились к настоятелю сообщить о своей находке?

— Побежал со всех ног!

Я окинул монаха пристальным взором. Одержимый, вопреки расхожему мнению, не ползает по потолку и не вращает башкой, словно карусель. Иногда распознать его очень сложно, потому что демон, вселившийся в человека, не торопится сообщить окружающим о своём присутствии. Пока не придёт время сделать то, ради чего он явился, конечно. Тогда-то он себя показывает во всей красе.

Но сидевший напротив меня монах не избавился ни от распятия, ни он запаха ладана. Однако проверка всё равно требовалась.

Я достал пузырёк со святой водой и откупорил его.

— Не возражаете против маленького эксперимента, брат Стивен?

— А что нужно делать? — насторожился монах.

— Всего лишь закрыть глаза.

— Ну… Если это необходимо. Ладно.

Брат Стивен по-детски зажмурился. Поднявшись, я снял со стены распятие и подошёл к монаху. Для начала приложил к его лбу крест, а затем начал кропить святой водой, произнося слова экзорцизма.

Брат Стивен вздрогнул от неожиданности, но затем сидел спокойно. Демона в нём явно не было. Ни один обитатель ада, даже самого высокого ранга, не выдержал бы такой близости распятия и святой воды. Да ещё вкупе со словом Божьим.

Я вернул крест на место и убрал пузырёк.

— Откройте глаза, брат Стивен. Проверка закончилась. Мне требовалось убедиться, что демон, вселившийся в вашего соседа, не перешёл в вас, когда вы обнаружили тело.

Монах уставился на меня, хлопая глазами.

— Что ж… Я рад, что этого не случилось! — пролепетал он сдавленно. — Однако… куда же он тогда делся?!

— Это я и должен выяснить. Как и то, откуда он вообще взялся.

Глава 49

Покинув монаха, мы с настоятелем отправились в монастырский морг. Меня удивило его наличие, но вскоре выяснилось, что это просто глубоко расположенный подвал, в котором царил холод. Даже странно, что полиция разрешила оставить здесь мертвеца. Видимо, у настоятеля наверху имелись исключительные связи. Мне это было только на руку. Следователь ни за что не позволил бы мне взглянуть на тело.

По дороге зашли в келью, где жил монах, исполнявший при монастыре роль врача. Низенький толстячок выслушал настоятеля, иногда поглядывая на меня, затем кивнул.

— Да, я понимаю, — сказал он. — Что ж, раз мы ждали именно вас… Идёмте, покажу вам тело.

Я чувствовал его недоумение. Ещё бы: врач, конечно, рассчитывал, что приедет кто-нибудь постарше. А увидел двадцатиоднолетнего парня. Поневоле удивишься.

Втроём мы спустились в подвал.

— На теле есть раны? — спросил я, когда врач открывал дверь.

— Только следы асфиксии. Больше никаких признаков насилия. Уверен, он сам это сделал. Тело чистое. Я понимаю, почему вы спрашиваете. Думаете, своей ли кровью брат Уильям написал все эти каракули. Я прав?

— Не совсем. Если бы он использовал собственную кровь, то умер бы от её потери. Во всяком случае, повеситься у сил уже не хватило бы.

Врач кивнул.

— Согласен. Так что кровь он раздобыл где-то ещё. Я определил её группу и группу крови брата Уильяма. Они разные. Он рисовал чужой кровью. Но человеческой.

— Это я и хотел знать.

Тем временем монах подвёл нас к столу, на котором лежал накрытый простынёй труп.

— Тут нет ничего интересного, — сказал он, перекрестившись. — Обычное удушение. Вот странгуляционная борозда. Признаком отравления нет. Анализы вообще чистые. Ни алкоголя, ни наркотиков, ни снотворного.

— Вы сделали анализы?

— Да. Я раньше работал криминалистом. Правда, очень давно. Лет двадцать назад. Но процедуру более-менее помню. Лаборатории, конечно, нормальной у нас нет. Но простенькие процедуры провести вполне реально.

Поблагодарив монаха, я отправился назад. Отец Майкл шагал рядом молча, хотя видно было, что его так и подмывает задать какой-нибудь вопрос. Я решил сам заговорить.

— Отец Майкл, не стану скрывать: ситуация непростая и опасная. В монастыре находится одержимый, в которого переместился призванный бес. Это должен быть кто-то из контактировавших с телом. Полагаю, таких было много, что затрудняет поиски. Кроме того, повесившийся воспользовался человеческой кровью. Он выходил из монастыря?

Настоятель отрицательно покачал головой.

— Значит, это кровь кого-то из здешних обитателей. Никто из братьев не пропадал?

— Никто.

— Может, из числа наёмных работников?

— У нас идёт ремонт часовни. Но я не могу ничего сказать по поводу приходящего персонала.

— Придётся проверить. Есть ещё третья проблема: кто и зачем призвал демона? Скорее всего, ритуал был проведён в стенах обители. Значит, может быть замешан кто-то из монахов. Есть у вас подходящие на эту роль?

Отец Майкл отрицательно покачал головой.

— Никто не приходит на ум.

— Но предпосылки должны были быть, — настаивал я. — Такие вещи не случаются вдруг. Нужно долго изучать вопрос, чтобы призвать демона.

— А если… Может, брат Уильям сам это сделал? Но неудачно. Поэтому демон и овладел его телом.

— Вы считаете, он занимался чёрной магией?

Отец Майкл замялся.

— Говорите прямо! Я должен знать.

— Да, разумеется… Но, видите ли, я не думаю, что брат Уильям интересовался колдовством. Он был тихим и молчаливым человеком, переписывавшим старые книги. Священные тексты.

— Переписывал библию? Зачем?

— По собственному желанию. Сам наложил на себя такое послушание. Не только переписывал, но делал миниатюры и переплёты. Его копии древних изданий пользовались бешеной популярностью. На них очередь стояла!

— Вы их продавали? — удивился я.

— Не совсем продавали. Дарили щедрым жертвователям.

— Понятно. Брат Уильям имел доступ к монастырской библиотеке, значит?

— Разумеется. Он же был помощником библиотекаря.

— И в его распоряжении находились все издания?

Настоятель кивнул.

— Конечно.

— У вас нет запрещённых книг? По колдовству или посвящённых сатанизму?

— Есть. Довольно богатая коллекция. Нужно знать своего врага, чтобы бороться с ним. Но брат Уильям переписывал священные тексты. Другие его не интересовали.

— Может, копировал он только библии, но читать мог и другие тексты, — возразил я.

— Ну, руководств по призыванию демонов у нас нет! — уверенно проговорил отец Майкл.

— Откуда вы знаете?

— Как это откуда?! Все поступающие в библиотеку тексты проходят моё личное одобрение.

— А вы давно служите настоятелем?

— Больше двадцати лет.

— Выходит, до вас библиотека могла пополняться книгами по демонологии?

Отец Майкл отрицательно покачал головой.

— Я проверил все списки, когда заступил на должность. Это входит в обязанности настоятеля — знать, к чему братия может получить доступ.

— По спискам? Хм… А если какие-то тексты не были внесены в список?

Отец Майкл остановился. Пришлось притормозить.

— Вы хотите посетить библиотеку? — спросил он. — Обыскать её?

— Было бы неплохо.

— Тогда идёмте. Я познакомлю вас с братом Марком. Он заведует библиотекой. Знает о ней всё.

Я подумал, что, если кто и прятал сатанинские книги в монастыре, то именно брат Марк. Так что знать — это одно. Признаться, что тексты по чёрной магии имеются в обители — совсем другое. Но вслух я сказал:

— Давайте познакомимся с братом Марком. Может, я даже оформлю у вас читательский билет.

Глава 50

Библиотека впечатляла как размером, так и отделкой: морёный дуб сверху донизу. Чем-то напоминала частную школу для детей аристократов, в которой я учился. Только здесь потолок был расписан сценами сражения ангелов с демонами.

— Хранилище тоже здесь? — спросил я, вертя головой.

— Да, за стеллажами, — отец Майкл указал на огромные шкафы, заполненные книгами.

Они поднимались до самого потолка, так что перед ними стояла лестница на колёсиках. Без неё достать тома с верхних полок было бы невозможно.

— Отец настоятель! — раздался надтреснутый голос справа.

Он принадлежал мужчине лет шестидесяти. Он выступил из-за стеллажа и медленно направился к нам. Коричневая ряса болталась на нём, как на вешалке. В руках монах держал большую книгу в потрёпанном переплёте.

— Брат Марк, — представил отец Майкл. — Наш архивариус. Это господин Кристофер Блаунт. Капитул нанял его, чтобы расследовать самоубийство отца Уильяма?

— Расследовать? — приподнял седые брови библиотекарь. — Мне кажется, это дело национальной гвардии, — он окинул меня удивлённым взглядом. — Почему епископы решили, что этот человек может нам помочь?

— У господина Блаунта большой опыт по части борьбы с демонами?

— Откуда у юноши взяться опыту? — старик вперил в меня взгляд светлых голубых глаз. — Простите, отец Майкл, но я не понимаю, что происходит.

— Мы должны всячески способствовать господину Блаунту в его расследовании, — сдержанно проговорил настоятель. — Такова воля капитула. Надеюсь, вы ставите её под сомнение?

— Под сомнение? Нет, разумеется. Просто… Ладно, как скажете. Чем могу помочь? Не на экскурсию же вы его привели.

Библиотекарь аккуратно закрыл и положил на стол книгу. Я увидел, что это «Деяния святых апостолов».

— Мне нужно осмотреть хранилище, — сказал я.

— С какой целью? — тут же вскинулся архивариус.

— Неважно. Это моё дело.

Брат Марк возмущённо поджал губы и воззрился на отца Майкла.

— Там находятся редкие и ценные экземпляры! — сказал он. — К ним даже я лишний раз не рискую прикасаться! Я не могу впустить этого человека в хранилище! Капитул или нет, но он не будет там шастать и рыться в книгах! Только через мой труп!

— Успокойтесь, брат Марк! — настоятель примирительно поднял руку. — Вы будете сопровождать господина Блаунта, разумеется. И проследите, чтобы он не трогал лишнего.

Старик фыркнул.

— Как это вообще связано с самоубийством брата Уильяма?! При чем здесь книги?!

— Вам не нужно вникать в ход расследования, — сказал я. — Уверяю, что не испорчу ни одной вашей книги. Можете на меня положиться.

— Что вы хотите найти? — спросил архивариус после короткой паузы. — Вдруг мне удастся облегчить вам задачу.

— И сократить время моего пребывания в хранилище? — понимающе улыбнулся я. — Мне нужно увидеть издания по чёрной магии.

Старик нахмурился.

— В библиотеке нет ничего подобного. И отец Майкл об этом знает, — старик бросил недовольный взгляд на настоятеля.

— Мне хотелось бы в этом убедиться.

Брат Марк вскинулся, сверкнув глазами.

— Вы намекаете, что я прячу издания подобного рода, юноша?!

— Нет, но их могли спрятать до вас.

— До меня?! — старик вдруг рассмеялся. — Я здесь уже почти тридцать лет! И знаю все закоулки хранилища!

— Не сомневаюсь, — сказал я. — И тем не менее.

— Едва ли брат Уильям мог найти книги по демонологии, если даже брат Марк не знает о них ничего, — осторожно заметил настоятель.

— Он проводил здесь много времени? — спросил я, глядя на архивариуса.

— Довольно много. Он копировал старые издания. Это требовало самоотдачи.

— Значит, хорошо ориентировался в библиотеке.

— Это было его работой. Но никаких тайников в хранилище нет! В этом я уверен.

— Практически каждая библиотека с такой давней историей, как ваша, содержит труды по демонологии и колдовству, — сказал я. — Как так получилось, что в монастыре их нет?

— Вся коллекция была передана в архив исторического музея, — проворчал архивариус. — Ещё лет десять назад.

— Значит, уже после того, как брат Уильям поступил в монастырь.

— Ну, да. И что с того?

— Выходит, он мог видеть их. И читать. Брат Уильям тогда уже увлёкся переписыванием древних текстов?

— Да, он был почти сразу определён в библиотеку. Брат Уильям был учителем литературы до того, как попал к нам в обитель.

— А что заставило его сделать это?

— Вера, разумеется! — проговорил архивариус.

— Я имею в виду, не случилось ли в его жизни нечто такое, что…

— Супруга брата Уильяма попала в аварию и погибла, — прервал меня настоятель. — Он нашёл утешение в монастыре.

— Понятно. Я должен осмотреть хранилище.

— Брат Уильям никогда не копировал книги по чёрной магии! — возмущённо воскликнул библиотекарь. — Он не для того пришёл к нам!

Я повернулся к настоятелю.

— Отец Майкл, мне не удастся успешно выполнить задание капитула, если мне станут препятствовать!

— Идите с господином Блаунтом и покажите ему всё, что он захочет! — сдержанно, но твёрдо проговорил настоятель. — Воля капитула должна быть исполнена. Не будем тратить время попусту.

— Хорошо! — сверкнул глазами архивариус. — Будь по-вашему! Ступайте за мной, юноша, но ничего не трогайте. Если захотите что-нибудь посмотреть, скажите, и я сам дам вам книгу.

— Договорились, — кивнул я. — У меня нет ни малейшего желания портить ценные экземпляры.

— Только рискните! — буркнул старик. — Я переломаю вам руки быстрее, чем вы успеете удивиться!

Он провёл меня за стеллажи, где находились другие, расположенные перпендикулярно внешним. Они были забиты книгами. Все полки защищались раздвижными стёклами.

— Как вы убираете пыль?! — поразился я. — Здесь же тысячи томов!

— Больше пятидесяти тысяч, — отозвался старик, не оборачиваясь. — Без Уильяма будет тяжело. Но вместо него назначат кого-нибудь другого.

Мы шагали между стеллажами. Прошептав заклинание, я потёр оникс, и на полу появился Джексон. Нагнувшись, я подхватил его на руки. Фамильяр встопорщил усы и сверкнул зелёными глазами. Он терпеть не мог подобную бесцеремонность.

— Найди тайник с книгами по демонологии! — шепнул я и тут же опустил его.

Джексон одарил меня возмущённым взглядом и юркнул в щель между шкафами.

— Куда мы идём? — спросил я библиотекаря.

Старик остановился.

— Понятия не имею! — сказал он, обернувшись. — Можете начинать обыск, господин сыщик! Как я сказал, здесь более пятидесяти тысяч книг. Не представляю, сколько вам понадобится времени, чтобы перебрать их все!

Он был прав. Без Джексона шансов не было. К счастью, мне не требовалось читать корешки всех изданий. Тем более, что переплёт могли заменить, чтобы замаскировать текст.

— Где работал брат Уильям? — спросил я. — У него должна была быть мастерская, он ведь и миниатюры рисовал.

— Сюда! — архивариус двинулся дальше. — Он проводил большую часть времени здесь, — указал он на комнату, открывшуюся справа, как только мы свернули в проход между стеллажами. — Писал, рисовал, делал переплёты. Был настоящим мастером. Его смерть — страшная потеря! — брат Марк вдруг остановился и развернулся. — Вы действительно эксперт в демонологии?

Я кивнул.

— Внешность бывает обманчива.

— Да, наверное. Я слышал о всяких там вундеркиндах. Вы один из них?

— Вроде того. С детства этой темой интересовался.

— Это странно. Вас проверяли на одержимость?

Я усмехнулся.

— Было дело. Когда мне стукнуло лет двенадцать. Безрезультатно.

— Ладно, тогда скажите, господин эксперт, брат Уильям покончил с собой, потому что в него вселился демон?

— Да. Но об этом лучше не распространяться.

— Все и так это обсуждают. Шило в мешке не утаишь. Кто видел рисунок, сделанный в келье брата Уильяма, растрепал остальным. А те ещё и приукрасили.

Мы двинулись вперёд и вошли в мастерскую.

— А кто видел чертежи в келье? — спросил я, принимаясь осматривать комнату, где работал погибший. — Вы знаете?

— Это лучше спросить у отца Майкла. Вы верите в демонов. Значит, верите и в Бога?

— Что демоны существуют, я знаю. Видел их. Убивал. А Бога я не видел.

— Значит, не верите? — прищурился архивариус. — Да, увидеть и убедиться всегда проще, чем поверить. Без доказательств. Поэтому некоторые и поддаются соблазну. Призывают демонов и просят у них всякие земные блага. Синица в руках! Царствие небесное ещё не известно, существует ли. А демоны — вот они!

— Говорите так, словно сами их видели, — заметил я.

— Нет, не видел. Но их можно призвать. А Бога нет. Богу нужна вера. Вы долго собираетесь здесь всё осматривать?

— Нет, уже закончил.

— Будете книги перебирать?

— Пожалуй, нет. Вы правы: их слишком много.

Брат Марк усмехнулся.

— Быстро вы сдались! Ладно, идёмте. Выведу вас. Здесь, конечно, не лабиринт, но я хочу быть уверен, что вы ничего не опрокинете по дороге.

— Скажите прямо: не стащите! — в тон ему ответил я.

— И это тоже, юноша.

Пока мы шли, появился Джексон. Он запрыгнул мне на руки.

— Пятая секция, нижняя полка, — прошептал фамильяр. — За книгами есть панель.

Кивнув, я коснулся перстня, и Джексон исчез.

— Мне бы хотелось осмотреть пятую секцию, — сказал я, останавливаясь.

Архивариус сделал по инерции ещё пару шагов и развернулся.

— Почему именно пятую?

— Интуиция. Где она?

Брат Марк пожал плечами.

— Идите за мной. Здесь недалеко.

Глава 51

Когда мы остановились возле секции, на которой красовалась цифра «пять», я присел и открыл стекло.

— Достаньте, пожалуйста, книги с нижней полки.

— Зачем?

— Чтобы этого не пришлось делать мне.

Архивариус пожал плечами, с трудом опустился на корточки и принялся доставать толстые фолианты. Когда места стало достаточно, я просунул руку и ощупал заднюю стенку стеллажа. Пальцы наткнулись на небольшой выступ. Стоило нажать на него, как панель со щелчком отошла, и я легко открыл её.

— Что там? — насторожился брат Марк.

— Тайник.

Я принялся вытаскивать одну за другой книги по чёрной магии и демонологии. Всего их оказалось восемь. Основных трудов, прекрасно мне знакомых.

— Откуда они здесь взялись?! — поразился библиотекарь. — Кто их туда положил?

— Вы не знали о тайнике?

— Нет, конечно!

Я внимательно рассмотрел добычу.

— Выглядят старыми, но на самом деле это копии. Причём весьма высокого качества. Только бумага современная. И краски. Похоже, ваш помощник переписывал не только библию.

— Не может быть! — архивариус протянул руку к книге, которую я держал, но так и не коснулся страниц. — Зачем ему это понадобилось?!

— Видимо, чтобы вызвать демона. Думаю, это копии трудов, хранившихся в библиотеке до того, как их передали музею.

— Да, вероятно. Но брат Уильям мог воспользоваться и оригиналами, если хотел. Да и копии снять есть способ куда проще.

— Возможно, поначалу у него и не было в планах вызывать демона. Не зря же эти книги так долго хранились в тайнике. Ладно, это я заберу с собой. В библиотечном фонде они ведь не числятся?

Архивариус отрицательно покачал головой.

— Нет, разумеется. Думаю, надо поставить в известность настоятеля.

— Я возьму это на себя. Прошу не рассказывать о находке остальной братии.

Библиотекарь кивнул.

— Да… конечно. Я буду молчать. Значит, брат Уильям занимался колдовством?

— Во всяком случае, возможность такая имеется, — ответил я уклончиво. — А теперь мне нужно идти. Спасибо за помощь.

— Но… как вы догадались, где тайник?!

— Интуиция, брат Марк.

— Не смешите меня! Никакая интуиция не могла указать вам место! Брат Уильям оставил записи о том, где прятал копии?

— Нет, ничего подобного. Просто у меня свои методы. Поэтому меня и нанимают.

— Понятно! — архивариус помрачнел. — Колдовство! Вы что угодно можете так найти?

— Только предметы, да и то не все. Лишь в случае, если они связаны с магией.

— А человека, значит, нет?

— Для этого существует иной способ. Я должен идти. Прошу прощения.

Прихватив книги из тайника, я поспешил в зал, где меня дожидался настоятель.

— Что это? — спросил он, увидев меня. — Взяли почитать?

— Нет, с этими трудами я хорошо знаком. У меня в руках копии книг по демонологии. Полагаю, брат Уильям сделал их прежде, чем подборку фолиантов по чёрной магии передали в музей. Великолепная работа, между прочим.

— Позвольте взглянуть?

Отец Майкл быстро просмотрел все восемь томов.

— Не могу поверить! — прошептал он. — Как брату Уильяму удалось проделать такую работу втайне от всех? Особенно от брата Марка!

— А это очень хороший вопрос, — кивнул я. — И мне кажется…

Я не успел договорить, так как в этот миг дверь библиотеки со стуком распахнулась, и в зал вбежал запыхавшийся монах.

— Отец Майкл! — возопил он, хватаясь за ближайший стол, чтобы не упасть. — Мне сказали, что вы здесь! Брат Ричард повесился!

Настоятель побледнел и выронил книгу. Я едва успел подхватить её.

— Как?! Когда?! — пролепетал он.

— Не знаю! Я обнаружил его минут пять назад! Пошёл попросить лекарство от головной боли и… увидел его!

— Это что, врач? — быстро спросил я. — Который нам тело брата Уильяма показывал?

— А?! — растерянно взглянул на меня настоятель. — Да… это он.

— Чёрт! Значит, демон вышел из первой жертвы и вселился в него, когда он осматривал тело! Надо было проверить врача! — я взглянул на монаха, обнаружившего тело доктора. — Сядьте! Быстрее!

Тот шлёпнулся на стул, испуганно глядя на меня.

— Вы видели в комнате брата Ричарда рисунки? Чертежи! Сделанные кровью или чем-то ещё.

Монах кивнул.

— Да! Были, но я не рассматривал. Сразу побежал искать отца Майкла!

— И даже не попытался снять брата Ричарда?! — воскликнул настоятель, всплеснув руками. — Может, он ещё жив!

— Нет! — монах отчаянно замотал головой. — Точно мёртв! Язык вывалился и… — он вдруг закрыл лицо руками и затрясся.

Я вытащил из кармана серебряное распятие на цепочке и подошёл к монаху.

— Отец Майкл, выйдите за дверь и плотно её закройте! Что бы ни услышали, не входите! И заберите брата Марка. Здесь не должно быть никого, в кого мог бы переселиться бес!

— А вы?! — пролепетал настоятель.

— Я защищён! Быстрее!

Отец Майкл бросился в хранилище и спустя минуту приволок архивариуса.

— В чём дело?! — завопил тот, увидев меня. — Я никуда не уйду!

Но настоятель был сильнее и действовал, надо отдать ему должное, решительно. Не зря его поставили надзирать за братией. Он вытолкал упиравшегося библиотекаря и захлопнул дверь.

Я поднял распятие над головой трясшегося от страха монаха и начал читать молитву. Свободной рукой я достал из кармана пузырёк со святой водой и время от времени кропил испытуемого.

Глава 52

Поначалу тот сидел спокойно, только дрожал, как осиновый лист, но затем вдруг замер, словно статуя. Так продолжалось полминуты, а затем монах начал судорожно подёргиваться. Лицо его исказилось, изо рта показалась пена.

Я продолжал читать молитву и брызгать святой водой. Уже было ясно, что бедняга одержим! Повезло ему, что я начал ритуал изгнания беса, а то бы разделил участь предыдущих жертв.

Монах извивался на стуле и хрипел.

— Что тебе нужно?! — произнёс он низким утробным голосом. — Остановись! Тебя это не касается! Уйди!

Я и не подумал прерывать молитву. Разговаривать с демоном было не о чем. Кто его вызвал, он всё равно не скажет. Мне лишь нужно было вышвырнуть его из тела монаха и прикончить.

— Чего ты пытаешься добиться?! — прорычал бес. — Ты всё равно не сможешь изгнать меня! Для этого нужно знать имя!

— Ты прав, — отозвался я, закончив молитву. — И оно мне известно, потому что я видел твой сигил! Повелеваю тебе, Барабатос, покинуть это тело и показать своё истинное обличье! Амен!

Монах резко выгнулся дугой. Ноги его оторвались от пола, и он начал левитировать, постепенно принимая горизонтальное положение.

Я отступил, убрав распятие и пузырёк со святой водой. Пришло время для иного оружия! В моей руке оказался меч.

Монах вытянулся в струну, задрожал и вдруг рухнул на пол, опрокинув стул.

Из него показалась лиловая бесформенная тень, которая поднималась над телом и росла, обретая очертания человекоподобного существа. Вот начали появляться детали, силуэт уплотнился и превратился в юношу, одетого в охотничий костюм. На голове у него была широкополая шляпа, а в руке он держал лук. Открылся рот, тут же превратившийся в широкую пасть, усаженную острыми зубами. Между ними извивался узкий чёрный язык. От демона исходил запах серы и гнили.

— Ты всё испортил! — провозгласил он, сверкая горящими глазами. — Я уничтожу тебя, жалкий червяк!

С этими словами он завёл левую руку за спину, чтобы вытащить из колчана стрелу, но я метнулся вперёд, занося меч для удара. Стремительный выпад — и клинок разрубил подставленный под удар лук!

Демон гневно завопил и попытался ударить меня когтями, но я уклонился, пропустив руку Барабатоса над головой. Махнув клинком, отсёк ему предплечье и тут же отступил. Демон взвыл, но отступать и не подумал. Пригнувшись, он ринулся на меня. Я попытался отскочить, но Барабатос вильнул следом и ударил меня наотмашь. Его рука врезалась мне в плечо и отшвырнула в сторону стеллажей. Посыпались разбитые стёкла. Лишь чудом ни одно из них не порезало меня. Пока я поднимался, демон снова разбежался, перепрыгивая через столы. Мне едва удалось закатиться под одни из них прежде, чем он приземлился туда, где я лежал секунду назад! Меч полоснул Барабатоса по лодыжке и осёк стопу. Демон рухнул на бок, подставив целую руку. Я попытался отрубить и её, но мой противник ловко поднялся и попытался достать меня когтями. Однако из-за потери частей тела он утратил маневренность и скорость, что позволило мне плавно уйти в сторону, избежав встречи с когтями. Ловко нырнув вниз, я оказался прямо перед демоном! В ноздри ударила такая вонь, словно я заглянул в центральный коллектор лондонской канализации.

Я ударил мечом снизу вверх, рассекая сердце демона! Этот приём показал мне очень давно знаменитый флорентийский учитель фехтования Камилло Альфьери, на чьём счету было тридцать шесть дуэлей, закончившихся смертью противников. Полагаю, за то время, что я жил в этом мире, знаменитый мастер клинка увеличил число убитых минимум вдвое.

Меч вошёл в грудь демона, как горячий нож — в масло! Барабатос закричал, выгнулся и схватил меня за плечи. Я резко провернул лезвие, раскрывая рану!

Хватка демона ослабла, и он начал заваливаться на бок. Опрокинув стол, он распластался на полу. Круговым движением я стряхнул с клинка кровь и убрал его в ножны.

Барабатос быстро покрывался чёрными пятнами. Его одежда тлела, испуская нестерпимую вонь. Откуда-то донёсся утробный рёв, превратившийся в низкий, рокочущий голос. Воздух наполнился неразборчивой речью: казалось, десятки голосов одновременно заговорили на разные лады разными языками!

Тело демона начало оседать, пока не превратилось в вязкую жижу. Она вспыхнула и исчезла, оставив на половицах след сажи. Голоса разом смолкли, и библиотека погрузилась в звенящую тишину.

Я переступил пятно на полу, подошёл к двери и распахнул её. Библиотекарь и настоятель уставились на меня широко раскрытыми глазами.

— Демон мёртв! — объявил я. — Вашему послушнику требуется помощь. Он пробудет некоторое время без сознания. Позовите кого-нибудь, чтобы перенесли его в келью. А лучше, вызовите врача. Кстати, мне нужно увидеть тело вашего доктора.

* * *

— Значит, демон, которого вы убили, вселялся в братьев и заставлял их вызывать других демонов? — подвёл итог настоятель, выслушав мои разъяснения по поводу случившегося в библиотеке.

— Барабатос всегда является со свитой. Он не выполняет просьбу призывателя, пока к нему не присоединятся ещё четыре духа. Двоих он успел переместить в наш мир с помощью брата Уильяма и брата Ричарда. Это большая проблема. Я прервал цепочку призывов, но уже призванные демоны по-прежнему где-то здесь. Я видел оба сигила и знаю, каких духов призвали. Но, к сожалению, не могу их обнаружить, пока они сами себя не проявят. А они могут и затаиться, раз их Герцога отправили в небытие. Кроме того, остаётся вопрос, откуда взялась кровь, которой делались сигилы. Кровь это одного человека или разных.

— Мне пришла в голову эта мысль, так что я уже послал братьев обыскать монастырь, — кивнул настоятель. — Если кто-то был убит… его найдут!

— Прекрасно. Надеюсь, что тело будет только одно.

— Господин Блаунт, у меня вопрос, не дающий мне покоя. Откуда взялся первый демон? Тот, которого вы убили. Его ведь тоже кто-то призвал?

Я кивнул.

— Само собой. Тот, кто всё это заварил. И в связи с этим у меня тоже есть вопрос. Кем был брат Марк до того, как стал послушником?

Настоятель удивлённо поднял брови.

— Брат Марк?! Вы что, его подозреваете?!

Я отхлебнул монастырского пива, весьма неплохого.

— Все нити тянутся к нему. Судите сами. Во-первых, первым одержимым стал сотрудник библиотеки. Во-вторых, брат Уильям делал копии книг по демонологии, и вы верно подметили, что архивариус не мог об этом не знать. Полагаю, про тайник ему тоже было известно. И именно он пользовался трудами, скопированными братом Уильямом. В-третьих, Барабатос способен указать призывателю место, где спрятан клад. Поэтому я и спрашиваю: кем был брат Марк?

Настоятель нервно потёр виски. Он был заметно растерян.

— Клад? — пробормотал он. — Да, ходят легенды, что в Кларкуолле спрятаны сокровища крестоносцев, привезённые из похода в Иерусалим, но… это же просто смешно! Их искали на протяжении сотен лет! Если бы клад существовал, его давно обнаружили бы!

— Во-первых, не факт. Во-вторых, важно не что есть на самом деле, а во что верит призыватель. Если брат Марк уверен, что клад существует, он мог попытаться воспользоваться помощью Барабатоса, чтобы найти его. Так кем он был раньше? Вы до сих пор не ответили на мой вопрос.

Глава 53

— Брат Марк был археологом. Но оставил преподавание, чтобы поселиться в монастыре. Вы думаете… он уже тогда планировал найти клад?!

Я пожал плечами.

— Вполне возможно. Есть люди, одержимые сокровищами. И неудачи, как и время, нисколько их не расхолаживают.

— Но… если он призвал ради этого демона… и теперь демон мёртв…

— То брат Марк постарается вызвать другого демона, — кивнул я, подтверждая догадку настоятеля. — Скорее всего, Принца Вассаго. Он тоже может указать, где спрятан клад.

— Неужели брат Марк рискнёт повторить свою попытку?!

— Такие люди не останавливаются. Более того, провал может заставить его поспешить с призывом нового демона.

Отец Майкл решительно поднялся.

— Тогда нужно немедленно…

Его прервал громкий стук в дверь. Мы дружно обернулись.

— Войдите! — нервно крикнул настоятель.

В кабинет ввалился уже знакомый мне брат Стивен.

— Отец Майкл! — воскликнул он. — Нашли! Мёртвого нашли! Один из рабочих, которые часовню ремонтируют! На чердаке в северном крыле он лежит, убитый! Зарезал кто-то его!

— Крови много?! — быстро спросил я, вставая.

Монах, зажмурившись, повертел головой.

— Не знаю! Вроде, нет. Но рана… Просто жуть!

— Вы всё обыскали? — спросил настоятель.

— Пока нет.

— Значит, может быть и другое тело! Продолжайте поиски! Что касается национальной гвардии…

— Пока не торопитесь, — сказал я. — Полиция помешает нам разобраться с призывателем.

— Ты слышал, брат Стивен, — кивнул отец Майкл.

— Да… Разумеется.

Монах исчез, а настоятель воззрился на меня.

— Итак, кто-то основательно запасся кровью, — сказал я. — Наверняка её хватит и на третий сигил. Но она быстро сохнет, а едва ли в монастыре имеются условия для её длительного хранения. Значит, призыватель постарается закончить начатое как можно быстрее.

— Новому демону тоже нужна… свита? — спросил отец Майкл.

— Нет, он приходит один.

— Тогда почему брат… злоумышленник не призвал сразу его?

— Он не знал, что членов свиты нужно призывать по отдельности. Думал, что они явятся вместе с Барабатосом. Видите ли, в книгах, которые копировал брат Уильям, об этом не упоминается. Я хорошо знаю их содержание. Об этой тонкости призыва Барабатоса вообще мало где говорится. В первую очередь, потому что почти никто из авторов сам не рисковал иметь дело с демонами.

— Понятно. Так что мы теперь предпримем?

— Я отправлюсь в библиотеку. А вы не пускайте туда никого из братии. Что бы ни услышали, не суйтесь! Ясно?!

— Да… Конечно! А если… вы не победите?

— Вы имеете в виду, если демон меня прикончит. Тогда… Даже не знаю, что вам поможет. Правда. Так что молитесь за меня, отец Майкл. Изо всех сил молитесь!

С этими словами я поспешил к библиотеке.

В монастыре царила суета. Монахи бегали туда-сюда с бледными испуганными лицами, переговаривались зловещим шёпотом. Обитель напоминала взбудораженный муравейник.

Добравшись до библиотеки, я вошёл, затворил дверь и припёр её столом. Осколки и прочий беспорядок, который произвели мы с Барабатосом, были убраны. Архивариус не терпел бардака во вверенных ему владениях.

То, что я оказался прав, и брат Марк не станет откладывать призыв Вассаго, стало ясно почти сразу, как только я приблизился к стеллажам.

Из-за них выбивался мерцающий фиолетовый свет. Значит, ритуал уже начался! Нельзя было терять ни секунды!

Выхватив меч, я устремился в хранилище.

Пришлось свернуть несколько раз, пробираясь между забитыми книгами стеллажами, чтобы наступить на зловонную лужу! Она пахла илом и тиной. Меня это обрадовало, так как означало, что я на верном пути! И что ритуал только начался.

Прошлёпав по воде, я свернул за очередной шкаф и увидел мастерскую, где прежде работал брат Уильям. Сейчас из неё всё было убрано, и на полу красовался чертёж, светящийся лиловым. Вода, булькая, текла из него.

Перед сигилом стоял брат Марк. Он проводил ритуал. А по обеим сторонам от него я увидел двух демонов из свиты Барабатоса! При моём появлении они повернули головы и уставились на меня горящими глазами. У каждого было по три пары. Уродливые создания, покрытые гноящимися наростами и костяными пластинами, они были демонами третьего уровня. По сути — просто солдаты.

Архивариус увидел меня и замолчал. Но ненадолго. Усмехнувшись, он сказал что-то демонам, и те двинулись на меня. Старик же снова опустил глаза в книгу, которую читал вслух. Похоже, не все тома, скопированные братом Уильямом, хранились в тайнике!

Старик стоял за чертежом, а значит, был защищён его полем. Жаль! Это исключало возможность пристрелить его, не дав закончить ритуал.

Демоны приблизились, разминая пальцы с длинными когтями. Широкие пасти раскрылись. В них наблюдался полный набор длинных острых зубов.

Я занял стойку для защиты. Посмотрим, на что эти твари способны!

Места для обоих демонов было маловато, так что сначала на меня кинулся один. Он атаковал правой рукой. Я встретил её ударом меча. Клинок отсёк клешню по локоть. Я прижался к стеллажу, пропустив демона мимо, и врезал по спине. Меч вспорол её, обнажив позвоночник.

В моей левой руке появился кольт. Хорошо быть амбидекстром! Одинаково владея обеими руками, я мог использовать оружие, не задумываясь и не испытывая трудностей.

Револьвер грянул, выплюнув особую пулю. Она вошла разворачивающемуся демону в висок, снеся треть черепа! Дёрнувшись, он врезался в шкаф. Полетели на пол разбитые стёкла. Я вогнал меч демону в сердце и тут же выстрелил во второго. Попал в живот.

Тем временем из светящегося сигила уже поднялась фигура старика, державшего на руке большую уродливую птицу. Она взмахнула крыльями и устремилась ко мне. Я сбил её пулей.

Раненый демон махнул рукой, вспоров мой лапсердак! Миллиметра не хватило, чтобы добраться до кожи. Я ударил его по голове, раскроив череп наискось. Качнув меч, развалил башку твари на две части. Демон рухнул, едва не сбив меня с ног.

Птица поднялась и снова взлетела, издавая гневные клокочущие крики. Вот ведь живучая тварь! Пришлось потратить на неё ещё одну особую пулю.

Пока я упражнялся в меткости, из чертежа выбрался огромный крокодил! Переступив границу сигила, он направился ко мне.

Проклятье! Архивариус успел завершить ритуал призыва!

Теперь я мог рассмотреть старого знакомого, которому когда-то заплатил три глифы за печать, защищающую мой сейф, получше.

Лицо старика было бледным, как у мраморной статуи, чёрные волосы поднимались, образуя зубчатую корону, полы мантии развевались, словно под напором ветра. Слепые глаза походили на очищенные от скорлупы куриные яйца. Тощие пальцы походили на лапы хищной птицы.

В хранилище нестерпимо воняло серой. Вскинув револьвер, я нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, и архивариуса отбросило к стене. Он сполз, оставив на ней кровавый след. Теперь, когда Вассаго выбрался из сигила, защитное поле исчезло, и старика-библиотекаря уже ничто не защищало.

Однако оставался демон! Я кинулся вперёд.

Крокодил щёлкнул зубами, приподнявшись на передних лапах. Я подпрыгнул, наступил на тупую морду твари, пробежал по приплюснутой голове и обрушился на Вассаго.

Меч почти коснулся его сморщенной шеи, когда костлявая рука вдруг обхватила моё запястье и резко вывернула его! Раздался сухой хруст.

Клинок выпал из моих пальцев. Я выстрелил демону в лицо. Пуля вошла в скулу.

Вассаго резко дёрнулся назад и отшвырнул меня к стене, как назойливого щенка! Ударившись, я едва сдержал возглас боли: рука была сломана.

Только чудом мне удалось не выпустить револьвер. Вот только в барабане остался всего один патрон!

Стараясь не обращать внимания на острую боль в руке, я начал подниматься. Нужно прикончить Вассаго! Я не собирался подохнуть здесь, сражаясь с чёртовым демоном! Слишком бесславный конец!

Сунув кольт в кобуру, я подхватил меч.

Крокодил медленно разворачивался ко мне, переступая толстыми лапами. Бледное лицо демона исказилось презрительной ухмылкой.

— Собираешься зарубить меня этой игрушкой?! — скрипучим старческим голосом поинтересовался он. — Ну, попробуй!

Он резко подался вперёд, свесившись с крокодила. Рука демона вытянулась, устремившись ко мне! Я отрубил кисть, отпрыгнул вправо и рубанул по крокодильей шее. Голова рептилии шлёпнулась на пол.

Вассаго завопил и выбросил в мою сторону вторую руку. Я ударил по ней мечом. Лезвие отсекло конечность на уровне локтя. Бросив клинок, я выхватил кольт и выстрелил демону в голову. Его череп лопнул, разлетевшись на куски. Старик рухнул на спину крокодила.

Он разлагался на глазах, превращаясь в гнилую, пахнущую тиной жижу. Та же участь постигла обезглавленную рептилию.

Я наблюдал за процессом, прислонившись к стене. Сломанная рука пульсировала. Кажется, у меня ещё и пара рёбер была сломана, что я почувствовал только теперь.

Когда демон исчез, оставив на полу чёрное пятно, я вызвал фамильяра.

— Что, дорого тебе обошлась схватка? — промурлыкал Джексон, материализовавшись. — Нужна помощь?

— А ты как думаешь?! Конечно! Он мне руку сломал, и рёбра, кажется, тоже.

— Ну, это ерунда! Ты бывал и в худших передрягах.

— Делай своё дело! И поживее! Терпеть не могу боль!

— Какой неженка! Ладно, не хнычь!

Фамильяр подошёл и потёрся о мои ноги. Я сразу испытал облегчение. Боль стала утихать и вскоре прошла. Пошевелив пальцами, я убедился, что кость срослась. Рёбра тоже не ощущались.

— Не благодари, — мурлыкнул Джексон. — Для этого и нужен фамильяр.

— Всё равно спасибо, — кивнул я.

Подобрав меч, я убрал его в ножны. Револьвер сунул в кобуру.

— По сравнению с тем, что произошло двадцать один год назад, это ерунда, — сказал фамильяр. — Вот перенести твою душу в это тело было непросто.

— Не напоминай! Впрочем, я знаю, зачем ты это делаешь. Гордишься собой. И по праву, надо заметить. Ладно, пора домой.

Я коснулся оникса, и фамильяр исчез.

Пришло время найти отца Майкла и поведать ему о произошедшем в библиотеке. А заодно получить оставшуюся часть причитающегося мне гонорара. Ну, и полицию вызвать пора. Уверен, следователь будет в восторге!

Глава 54

Я сидел в кабинете, положив ноги на стол, и рассматривал новый выпуск каталога антикварных аукционов. Один лот заинтересовал меня. На следующей неделе в «Сотбис» выставлялся философский камень, причём по весьма доступной цене. То ли подделка, то ли владелец не считал его подлинником и не понимал, сколько он реально может стоить. Как и устроители торгов. В принципе, неудивительно: в этом мире никто не верил в алхимию, которая вот уже несколько сотен лет считалась лженаукой.

В описании указывалось, что камень принадлежал известному английскому алхимику пятнадцатого века Джорджу Рипли. Я хорошо знал его труд — «Книгу двенадцати врат» — и рецепт изготовления философского камня, предложенный в ней. Учёный считал, что нужно накаливать ртуть, а затем дигерировать её на песчаной бане с кислым виноградным спиртом. Когда жидкость выпарится, получится камедь, которую надо дистиллировать в обмазанной глиной реторте. Затем Рипли советовал собрать получившиеся жидкости — флегму, спирт и красные капли.

Ну, и так далее. В общем, алихмик предлагал рецепт получения ацетона из ацетата свинца. Что, конечно, никакого отношения к философскому камню и эликсиру бессмертия не имеет. Так что я очень сомневался, что на аукционе будет выставлено то, что мне нужно. Однако сходить всё равно решил. На всякий случай.

В дверь позвонили, и я услышал, как Джоана цокает каблуками, направляясь к ней.

— О, лейтенант Глостер! — проговорила она намеренно громко, чтобы предупредить меня о визите бывшей. — Какими судьбами? Снова пришли запугивать босса?

— К сожалению, нет, — отозвалась Глория, и я, услышав её мрачный сдержанный тон, отложил каталог, ибо был заинтригован. — Я по делу.

— Босс ведь уже дал показания по тому делу. Я так поняла, полицейское управление было удовлетворено его объяснениями.

Женская солидарность — это, конечно, здорово, но работала Джоана на меня. И зарплату получала из моих рук.

— Чёрта с два! — усмехнулась Глория. — Но нам пришлось принять их. И проглотить пилюлю.

— Бывает, — сочувственно проговорила секретарша. — Тогда как мне доложить боссу о цели вашего визита, лейтенант?

— Можно я пройду в кабинет и сама ему всё объясню?

— М-м… Думаю, да.

Я услышал шаги, и через несколько секунд порог переступила Глория. Она была в мундире национальной гвардии. Значит, находилась при исполнении. Видимо, дело было не личного характера.

— Рад тебя видеть, — расплылся я в улыбке, не вполне искренней. — Присаживайся, если надолго. Хочешь выпить?

— Нет, я на службе! — девушка, к моему удивлению, приняла моё приглашение и уселась в кресло напротив стола. — Может, уберёшь ноги? Как-то это невежливо по отношению к посетителям.

Я опустил ноги на пол.

— А ты посетитель? Может, ещё и клиент?

Глория болезненно поморщилась. Похоже, мой вопрос задел её за живое.

— Как ни отвратительно это признавать, но да, — выдавила она из себя. — Если, конечно, ты согласишься.

— Соглашусь на что? — спросил я, не понимая, что происходит.

Выражение лица у Глории стало совсем кислым. Похоже, каждое слово давалось ей через силу.

— Помочь… национальной гвардии в расследовании.

Я невольно расхохотался. Глория нахмурилась, поджав губки.

— Да-да! — сказала она. — Веселись! Час твоей славы!

— Ну, не сказал бы, — покачал я головой. — Просто… Никак не ожидал услышать такое! Тем более, от тебя!

— Я сама не в восторге! Как о того, что тебя приглашают принять участие в расследовании, так и в том, что именно мне поручили сообщить тебе об этом. Но ты можешь отказаться, конечно.

— Тебе бы этого хотелось, понимаю. А, кстати, почему послали тебя?

— Потому что расследование веду я, — нехотя призналась Глория.

— Ах, вот оно что! Понятно. Что ж… думаю, мне нужно согласиться. Когда ещё выпадет такой шанс? А что, имперская полиция признала существование демонов и колдовства?!

Глория фыркнула.

— Ещё чего! Приказ привлечь тебя пришёл с самого верха. Не знаю, как тебе это удалось… Видимо, благодаря связям папаши!

— Если ты хотела меня уколоть, то мимо! Я не прикладывал никаких усилий, чтобы получить это дело. Зачем мне это?

Девушка пожала плечами.

— Понятия не имею! Но думаю, это было бы для тебя хорошей рекламой.

Я покачал головой.

— Нет, ты ошибаешься. Для меня это сюрприз, уж поверь. Хм… Выходит, нам придётся работать в паре?

— Ну, да, — кисло кивнула Глория. — Меня это приводит в ярость!

— Охотно верю. Но я всё-таки соглашусь. Поэтому давай, расскажи, что там у вас стряслось.

— Должна предупредить: оплата твоих услуг подразумевается по стандартному тарифу.

— Что это значит?

— Много не получишь. Заплатим как обычному консультанту.

— То есть гроши. Что ж, хорошая попытка, Глория. Но я всё равно согласен. Уж больно хочется поглядеть на ваши рожи, когда вы убедитесь, что Кристофер Блаунт — никакой не мошенник!

— Посмотрим! — мрачно сказала девушка.

Я подался вперёд, сложив пальцы в замок.

— Итак, введи меня в курс дела. Во всех известных полиции подробностях. Знаю, тебе хотелось бы, чтоб я облажался, но имей в виду: мой провал станет и твоим собственным. А мы оба в курсе, какое значение ты придаёшь своей карьере в национальной гвардии.

Глава 55

Глория откинулась на спинку кресла и поправила волосы, хотя в этом не было никакой нужды. Она часто так делала. Когда мы были вместе, меня этот жест почему-то умилял. Даже сейчас… Но прочь, прочь воспоминания! Они уже ни к чему!

— Убит Адам Болейн, — сказала Глория. — Уверена, ты слышал о нём. Если не конкретно о нём, то, по крайней мере, фамилию знать должен.

— Сын маркиза Болейна?!

Глория кивнула.

— Да! Именно он. Поэтому тебя и пригласили. Видимо, кто-то на самом верху верит и в демонов, и в твои… способности.

— Мне казалось, ты тоже верила, когда мы были вместе.

— Не напоминай! И нет, я не верила. И не верю. Всегда считала это просто увлечением аристократа, который может себе позволить заниматься чем-то… бесполезным.

— Понятно. Ну, как видишь, я всё-таки сумел извлечь из своего хобби пользу.

Глория махнула рукой, но говорить ничего не стала.

Я залпом допил остававшееся в кружке пиво.

Значит, Адам Болейн. Знаменитый в высшем обществе и хорошо знакомый полиции по громким кутежам бретёр и повеса приходился сыном маркизу Болейну, представителю одного из самых старых британских родов, оружейнику и, как нетрудно догадаться, миллионеру. Приходился он маркизу единственным сыном. Женат он не был, известных детей не имел, а значит, древний род мог прерваться. Для империи это было равносильно национальной трагедии. Такие семейства имели огромное влияние и связи, в том числе международные. Их берегли и лелеяли как оплот государства.

— Дуэль? — спросил я. — Или по пьянее зарезали?

Глория мрачно усмехнулась.

— Если бы! Задран диким зверем!

Я уставился на девушку, пытаясь понять, не шутит ли она.

— Серьёзно, — кивнула Глория. — Мне не до шуток.

Похоже, моя бывшая здорово поднялась, раз ей поручили убийство сына маркиза. Надо же, а я и не заметил! И, конечно, это дело должно стать поворотным в её карьере. Провалит — и никогда не поднимется выше обычного следователя, занимающегося рутинными делами. Подобных промахов империя не прощает. Зато, если Глория достигнет успеха, перед ней откроются очень многие двери. Даже не знаю, поздравить лейтенанта или посочувствовать.

Я поднялся, проверил кольт, пристегнул к поясу ножны и надел лапсердак. Глория наблюдала за мной, сдвинув брови.

— Куда-то собрался? — спросила она.

— Да. Спасать твою круглую попку. Хочешь принять в этом участие или будешь сидеть тут, пока я работаю?

Глория усмехнулась и встала.

— Ты невыносим, Кристофер! Что ты, чёрт возьми, собираешься делать?!

Глава 56

— Окно разбито снаружи, — проговорил я, глядя на лежащие у стены осколки. — А это что?

— Царапины, — ответила Глория. — От когтей, наверное.

Я склонился над подоконником, чтобы повнимательнее разглядеть глубокие длинные бороды.

— Такое впечатление, будто их нарочно прорезали, — заметил я. — Что за животное могло оставить подобные следы?

— Не имею представления. Может, собака. По идее, больше некому. Не в лесу ведь живём, а в Лондоне.

— Расстояние между царапинами свидетельствует о величине лапы. Зверь очень крупный. И хищный. Вроде… тигра. Ну, или ягуара. Честно говоря, на первый взгляд не могу понять. Надо привлечь специалиста — какого-нибудь зоолога.

— Не факт, что следы оставлены животным. Мало ли, откуда могли взяться царапины.

Я тоже так считал. Однако Адама Болейна загрыз некий зверь: разорванное горло и раны, оставленные на теле, говорил о том, что в дом пробрался крупный хищник. Последнее ещё можно подделать, но истерзанную шею… В этом я сомневался.

Мой взгляд упал на торчащие из рамы осколки. Крови на них заметно не было, но кое-где виднелись клочки шерсти.

— Вот это передайте специалисту. Пусть определит, какое животное оставило нам эти улики. Думаю, стоит съездить в зверинец и узнать, не сбегал ли у них тигр или лев. И не просто спросить, а лично убедиться, что все животные на месте. И в цирк наведайтесь.

— Ты решил, что тебе поручено расследование?! — возмутилась Глория. — Никто не делал тебя главным! Очнись, Кристофер! Ты — просто консультант!

Я не успел ответить, так как в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти, прямой и худощавый. Одет он был в тёмно-синюю ливрею. Дворецкий Адама Болейна и единственный слуга, ночевавший в доме. Остальной штат был приходящий, так что свидетелем ночного происшествия являлся лишь он.

— Вы хотели со мной поговорить, — сказал дворецкий, переводя взгляд с Глории на меня.

— Расскажите, что случилось, — сказала девушка. — По порядку и подробно.

— Вы меня уже допрашивали. И записали мои показания.

— Буду благодарен, если вы повторите свой рассказ, — вмешался я, доставая блокнот. — Может, вспомните какие-то детали. Я человек в расследовании новый и хотел бы услышать всё от вас лично. Из первых уст, так сказать.

Дворецкий нахмурился. Ему явно не хотелось заново вспоминать события прошедшей ночи. Тем не менее, он заговорил:

— В одиннадцать часов хозяин отправился спать. Я тоже ушёл к себе. Немного почитал и погасил свет. Прошло около четверти часа, прежде чем из гостиной раздался шум. Я почти задремал, так что не сразу сообразил, что к чему. Через минуту до меня донёсся звук шагов: хозяин вышел из комнаты и поспешил сюда. Тогда я тоже встал. Выйдя в коридор, услышал грохот и побежал в гостиную, решив, что у хозяина неприятности, — дворецкий сделал паузу, чтобы перевести дух и справиться с волнением. — Дверь была распахнута. Когда я вошёл, нечто мелькнуло в окне и растворилось в темноте! Я хотел подбежать и посмотреть, кто это был, но тут увидел лежавшего на ковре хозяина. Он… ещё хрипел! Кровь лилась рекой! Я растерялся, не зная, что предпринять. Но в любом случае было уже поздно: господин Адам скончался у меня на глазах в течение минуты!

Горло дворецкого перехватил спазм, и ему пришлось замолчать. Мне показалось, что глаза у него увлажнились. Похоже, слуга был очень привязан к своему непутёвому хозяину.

— Господин Болейн что-нибудь сказал перед смертью? — спросил я.

Дворецкий быстро покачал головой.

— Нет! Его горло было растерзано! Не думаю, чтобы он мог произнести хоть слово.

— Вы не разглядели того, кто выпрыгнул в окно?

— Нет. Полагаю, какое-то животное.

— Собака?

Дворецкий задумался.

— Не знаю, — проговорил он, наконец. — Мне показалось, что зверь был гораздо больше. Но встречаются ведь и крупные псы. У маркиза в поместье я видел волкодавов примерно такого размера.

— Вы говорите об отце погибшего? — уточнил я на всякий случай.

— Да, сэр. В прошлом году мы ездили на псовую охоту.

— Давно вы служите у господина Болейна?

— Второй год.

— Вы можете сказать ещё что-нибудь о событиях прошедшей ночи?

— Не думаю.

— Можете идти.

Когда слуга вышел, я взглянул на Глорию.

— Что со следами? На улице должны были остаться хоть какие-то признаки присутствия животного.

— Земля там сухая, твёрдая. Клумбы находятся правее — вот там почва рыхлая. А под этим окном ничего не видно.

Я выглянул наружу. Да, девушка права: утрамбованная земля — плохой помощник полиции.

Но главное: до сих пор было не ясно, почему меня привлекли к расследованию. На первый взгляд, дело было самое обычное, никак не связанное с колдовством. В самый раз для полиции. Но кто-то наверху рассудил иначе.

Глава 57

Мы сидели в кабинете Глории. Она — за столом, а остальные расположились на стульях. Я занял место возле окна. Оно было приоткрыто, и свежий ветерок приятно обдувал лицо.

Чарльз Торп, полицейский криминалист, сидел справа от меня. Рядом с ним сгорбился грузный, постоянно вытирающий с лица испарину мужчина в коричневом костюме-тройке. Чарльз Торп повернулся к нему и кивнул.

— Мистер Шервуд, расскажите о результатах своих исследований.

Грузный мужчина был профессором кафедры зоологии. Чарльз Торп привёз его в управление, потому что хотел, чтобы тот лично поговорил со мной.

Учёный заёрзал, качнулся вперёд и снова откинулся на спинку стула. Промакнул щёки цветастым платком со следами нюхательного табака.

— Шёрсть, — проговорил он, глядя на меня и часто моргая. — Без сомнения, она принадлежит крупному хищнику семейства кошачьих. Возможно, тигру.

— Это невозможно, — ответил я. — Откуда в Лондоне тигры? Мы проверили: ни из зоопарка, ни из цирка животные не сбегали.

— Не могу судить, — пожал плечами профессор.

— Это не всё, — вмешался Чарльз Торп. — Мистер Шервуд, предъявите факт номер два.

Зоолог кивнул.

— Шерсть мёртвая, — сказал он.

— Как это понимать? — насторожился я.

— Срезана со шкуры. Выдубленной.

— Вы понимаете, что эта шерсть осталась на осколках стекла? Какой-то зверь разбил окно, чтобы проникнуть в дом, и…

— Простите, — перебил профессор, — но сомнений быть не может: шерсть не принадлежит живому существу! И на ней остались следы дубления.

Не выдержав, я встал с кресла и прошёлся по кабинету. Как интересно!

Оба посетителя провожали меня взглядами и молчали.

— Уверены?! — резко спросил я, остановившись перед зоологом.

Тот кивнул.

— Значит, тигриная шкура?

— Вероятней всего. Длина ворса, окрас, структура, изученная под микроскопом…

— Понятно. И как подобный хищник мог оказаться на улицах Лондона?

— Не имею представления.

Я перевёл взгляд на криминалиста. Тот пожал плечами.

— Крови на стёклах не осталось, — сказал он. — Очень странно. Хоть один порез животное должно было получить.

Чарльз Торп был прав. Тигр не мог разбить своим телом окно, оставить на стёклах клочья шерсти и при этом не порезаться — хотя бы слегка.

Шкура… Очень любопытно! Кажется, я начал понимать, почему меня пригласили помочь следствию.

— Благодарю, господа, — проговорил я. — Не смею вас задерживать дольше. Профессор, спасибо, что лично заехали.

— Чарльз Торп опасался, что вы не поверите, если услышите это от него, — усмехнулся, вставая, зоолог. — Решите, что он напутал.

Проводив посетителей, я вернулся в кресло и задумался.

Перове, что приходило в голову: некто оставил на осколках шерсть, чтобы сбить полицию со следа. Попытка так себе: понадобилось совсем мало времени, чтобы выяснить, что живого хищника в комнате убитого не было. Кого же видел дворецкий? Человека? А может, он солгал? Что, если слуга сам прикончил Адама Болейна и попытался свалить вину на выдуманного зверя? Но раны… Растерзанное горло. Конечно, при желании можно было изобразить нападение хищника, но способен ли дворецкий на подобный гамбит? Он мог сказать, что в дом забрались грабители, а не выдумывать животное — тем более, что, как оказалось, его существование легко опровергнуть.

Что же произошло в доме молодого повесы? Если предположить, что дворецкий не замешан и говорил правду, то не покажется ли невероятной версия, что убийца — человек, нарядившийся в звериную шкуру? Это объяснило бы и отсутствия крови на стёклах, и мёртвую шерсть. А может, на преступнике просто была куртка из тигриной шкуры? Сейчас, правда, жарковато, да и на улице подобный наряд смотрелся бы чересчур экзотично. Нет, убийца не стал бы привлекать к себе внимание. Да и кем он может быть? Дикарём? Бред!

Я побарабанил пальцами по подлокотнику.

Нонсенс!

И тем не менее, факт оставался фактом: кто-то проник в дом жертвы, разбив окно и оставив на осколках клочья мёртвой шкуры.

Оставался неясным и мотив. Правда, Адам Болейн за свои двадцать семь лет успел нажить множество врагов. Наверняка наберётся, по крайней мере, дюжина человек, мечтавших свести с ним счёты. И, к сожалению, почти все они из высшего общества.

Я с досадой поморщился: иметь дело с аристократами совсем непросто, особенно если они ещё не растратили наследство и имеют хоть какое-то влияние в свете. Но, судя по всему, дело с ними иметь придётся.

— Что скажешь, Кристофер? — не выдержала следившая за мной Глория. — Чудеса да и только?

— Чудес не бывает, — ответил я серьёзно. — У всего есть объяснение. Просто иногда люди не готовы его принять.

Поднявшись, я направился к выходу из кабинета.

— Ты со мной, Глория?

— А ты куда?! — встрепенулась девушка.

— Думаю, пришло время принести соболезнования ближайшему родственнику.

Глава 58

Дом Эдварда Болейна располагался в глубине уютного сада, огороженного кованой решёткой. К крыльцу вела подъездная дорога, по обе стороны засаженная вязами и клёнами. Возле входа горели фонари. Гравий приятно хрустел под подошвами, пока мы шли по направлению к дому.

Свет горел лишь в трёх окнах второго этажа. Мы поднялись по каменным ступеням, и я нажал кнопку дверного звонка.

Дверь отворил камердинер в синей ливрее. На его благообразном лице пышные, старомодные бакенбарды выглядели нелепо, зато осанка выдавала вышколенного по всем правилам батлера.

— Старший следователь лейтенант Глостер, — представилась Глория. — Консультант Кристофер Блаунт. Мы к его светлости.

— Я доложу, — проговорил дворецкий, впустив нас. — Прошу подождать.

Он удалился размеренной походкой.

— Кажется, смерть отпрыска знатной фамилии не слишком опечалила слуг, — шепнул я. — Интересно, как на потерю отреагировал отец.

— А как он мог отреагировать на потерю наследника? — так же тихо отозвалась Глория. — Уж явно не пляшет от радости.

Лорд Болейн не заставил себя ждать. Камердинер вернулся спустя пять минут и пригласил нас следовать за ним. Он провёл нас в гостиную, обставленную с претензией на изысканный вкус: обитые светлой тканью стены, картины в багетных рамах, изображающие псовую охоту, покрытый изразцами камин, львиная шкура, расстеленная под маленьким ломберным столом, чёрные скульптуры собак и лошадей, французские часы, сверкающие полированной латунью и позолотой. С потолка свисала большая хрустальная люстра, украшенная нитями огранённых стекляшек. Я такого не любил, но эстетические пристрастия Болейнов меня мало интересовали. Куда больше занимал сам маркиз.

Его светлость встретил нас, стоя у камина. Невысокий полный мужчина в клетчатом костюме-тройке курил трубку, опираясь на мраморную полку. В знак приветствия он кивнул и указал на два вольтеровских кресла.

— Вам поручено расследование? — спросил он приятным баритоном, переводя взгляд с меня на Глорию.

— Именно так, — подтвердила девушка. — Лейтенант Глостер, национальная гвардия. А это — наш консультант, господин Блаунт.

Я тем временем разглядывал маркиза. Лет пятьдесят, виски и борода с проседью, на мизинце правой руки золотой фамильный перстень.

— Мой сын — не большая потеря для общества, — вздохнул Эдвард Болейн и глубоко затянулся. — Уверен, вы уже знаете: его образ жизни нельзя назвать делающим честь нашей семье. И тем не менее, я хочу, чтобы он был отмщён! Что скажете?

— Мы делаем всё возможное, — дипломатично отозвалась Глория.

— Это уклончивый ответ, лейтенант. Я понимаю, что прошло совсем мало времени, но… ради Бога, объясните, что произошло! — маркиз повысил голос совсем немного, но мне стало ясно, что Эдвард Болейн старается скрыть сильное волнение.

Похоже, смерть сына волновала его куда сильнее, чем он старался показать.

— По правде говоря, — ответила Глория, — это пока и для нас загадка. Дело в том, что обстоятельства смерти вашего сына довольно… необычны.

— Вот как?! — быстро спросил маркиз, с силой выпустив изо рта дым. — И в чём же эта необычность заключается? Я слышал, к нему в дом вломились. Должно быть, искали ценности?

— Ничего не украдено.

— Грабители испугались того, что натворили?

— Возможно.

Эдвард Болейн понимающе кивнул.

— Вы не знаете, — сказал он. — Но почему? Наверняка вам приходится сталкиваться с подобным довольно часто.

— Дело в том, — ответила Глория, — что вашего сына, возможно, загрызло какое-то животное. Во всяком случае, — добавила она быстро, видя, что маркиз собирается задать вопрос, — на горле обнаружены следы зубов, а на теле — когтей.

— Какое животное?! — ошарашено пробормотал Эдвард Болейн, опустив руку с трубкой. — Здесь?! В Лондоне?!

Весь его вид выражал крайнее недоумение. Вдруг маркиз нахмурился.

— Вы что, шутите, лейтенант?! — проговорил он, прищурившись. — Не советую этого делать!

— Ни в коем случае, лорд Болейн! — всполошилась Глория. — Всё обстоит именно так. Хотя, с другой стороны, это мог быть и человек, изображавший животное.

Болейн замотал головой.

— Нет-нет! Это всё какая-то ерунда! О чём вы говорите?!

— На осколках разбитого оконного стекла остались частицы шерсти, — вмешался я. — С выдубленной шкуры. Вот как, допустим, с этой, — я ткнул пальцем в расстеленную на полу шкуру льва.

Маркиз молча смотрел на меня. Прошло полминуты.

— И что это значит, по-вашему? — спросил он.

— Скорее всего, в дом вашего сына забрался некто, одетый в довольно экзотическую куртку.

— И зачем он это сделал? — Болейн вспомнил о трубке и поднёс её ко рту, но не затянулся. — И кто это мог быть?

— Кто — не знаю. Хотел спросить, нет ли у вас предположений. Насколько я понял, ваш сын общался с самыми разными людьми.

— К сожалению, это правда. С подонками, в том числе. Но мне о его связях известно мало. Разве что вас заинтересует Эдриан Клоуз. Это его давнишний приятель. Картёжник и плут, каких поискать. Но вы не ответили на мой вопрос: зачем человек, одетый в шкуру, забрался в дом моего сына?!

— Думаю, с целью ограбить. Иначе зачем бы он стал изображать присутствие на месте преступления животного?

— А как он его…

— Я думал об этом по дороге сюда. Вероятно, при помощи заранее изготовленного приспособления. Челюстей, приводимых в движение рычагами.

Глория уставилась на меня в недоумении. Она явно старалась понять, всерьёз ли я говорю. Я ей незаметно подмигнул.

Маркиз склонился над каминной решёткой, чтобы выбить из трубки пепел.

— Всё это звучит… по меньшей мере, странно, — проговорил он, распрямившись. Лицо его слегка покраснело, руки едва заметно дрожали. — Адам умер так же, как жил — скандально. Мне бы хотелось вас попросить о том, чтобы подробности его убийства… не стали достоянием гласности. И, в особенности, прессы.

— Можете на меня в этом положиться, — заверила Глория.

— Благодарю, лейтенант. Если потребуется помощь в расследовании дела… Словом, мне бы не хотелось, чтобы убийство Адама осталось нераскрытым. Это может бросить тень… на невинных людей.

«На его семью», — мысленно поправил я маркиза. Древние роды пеклись о репутации не меньше, чем о благосостоянии.

— Где можно найти приятеля вашего сына? — спросил я. — Этого Клоуза.

Болейн брезгливо поморщился.

— Я знаю только, что они часто играли в клубе «Эдельвейс» на Мортон-стрит. Место не для чистой публики, так что Адаму нравилось.

— А супруга ваша дома? — спросил я.

— Зачем она вам? — нахмурился лорд. — Её нет. Уехала третьего дня в Брайтон поправлять здоровье. Бронхит хронический у неё, вот доктор и прописал… а поможет ли… — маркиз махнул рукой. — Я вот тоже к ней собираюсь. Может, на следующей неделе. Обещал раньше, да тут вот стряслось. Как я теперь к ней?! Что скажу?! — Болейн поджал губы и отвернулся — вероятно, чтобы скрыть набежавшую слезу. — Как Адама похороню, — сказал он спустя четверть минуты дрожащим голосом, — так и прочь отсюда!

Распрощавшись с маркизом и заверив его в том, что полиция приложит все усилия для розыска преступника, мы вышли на крыльцо. Дверь за нами затворилась почти беззвучно.

— Что скажешь? — поинтересовалась Глория, пока мы шагали по алее, направляясь к автомобилям. — Маркиз сынка порешил?

— А кто его знает, — отозвался я. — Рано пока судить. Но есть на примете одна фигура. Клоуз Эдриан. Надо его найти и последить. Узнать, что за человек, как живёт.

Глория кивнула.

— Согласна. Сегодня же им займусь. Но это и без твоего совета ясно. А что скажешь по поводу мёртвой шерсти?

— Пока ничего. Нужно время.

— Его не так много. Сам понимаешь: убит сын маркиза Болейна!

— Понимаю, вот только я не волшебник. По крайней мере, не в том смысле, в каком тебе хотелось бы.

Глава 59

Адрес Клоуза доставили после обеда, который мы с Глорией провели в ресторане «Бистро Юнион». Болтали о том, о сём, стараясь не касаться темы нашего общего прошлого. Разговор то и дело возвращался к убийству Адама Болейна, но затем снова уходил в сторону. Обсудили предстоящую свадьбу моего отца. Правда, бегло, так как мне говорить о ней совсем не хотелось. Глория попыталась выпытать, действительно ли я убиваю демонов, но мой утвердительный ответ её не убедил. Видимо, она упорно считала, что я — мошенник, и думала выудить у меня признание.

Когда полицейский, отправленный Глорией за адресом Клоуза, явился в кабинет, я потягивал тёмное пиво, а девушка читала подшивку показаний в надежде найти в них какую-нибудь зацепку.

— Мне его дали в том притоне, о котором вы сказали, лейтенант, — доложил он, отдав адрес Глории. — В «Эдельвейсе» его хорошо знают, причём не с лучшей стороны. Говорят, он им должен три тысячи фунтов. Кстати, судя по всему, этим Клоузом интересуемся не только мы. Парочка человек, услышав, про кого я спрашиваю, подошла и очень заинтересовалась, кто я такой. Думаю, это игроки, с которыми он не расплатился.

— Они хотели адрес? — спросила Глория.

— Уверен, адрес у них есть. Нет, предлагали объединить усилия, чтобы, как выразился один из них, «прижать мерзавца к ногтю». В общем, я думаю, Клоуз сидит дома и носа наружу не кажет.

— Что ж, — оставив наполовину опустошённую кружку, я поднялся. — Пора наведаться к приятелю убитого. Если даже он и не имеет отношения к смерти Адама Болейна, то наверняка в курсе его связей.

Глория поднялась из-за стола.

— Что ж, потрясём! — сказала она серьёзно.

Дом, где квартировался Эдриан Клоуз, располагался недалеко от Пикадили. Коричневый, облицованный грубым камнем, с узкими окнами-бойницами. Перед подъездом стояли, громко болтая, парни в спортивных костюмах. Увидев Глорию в форме национальной гвардии, они дружно замолкли и провожали нас взглядами, пока мы не вошли в дом.

Пришлось подняться на второй этаж: похоже, дела у Клоуза пошли плохо совсем недавно, иначе он поселился бы выше.

Дверь в квартиру выглядела странно: краска кое-где не то, чтобы облупилась, но словно была сбита ударами твёрдого предмета. Возле замка виднелись глубокие свежие царапины.

Я долго нажимал кнопку звонка, пока, наконец, из-за двери не раздался осторожный голос:

— Вам кого?!

— Полиция! — громко объявила Глория. — К Эдриану Клоузу. Открывайте именем закона и Его Величества!

Лязгнул замок, и дверь приоткрылась. Поперёк молодого мужского лица шла натянутая стальная цепочка.

— Простите, офицеры, — хозяин квартиры изобразил фальшивую улыбку, — но мне бы хотелось увидеть ваши удостоверения.

Глория достала документ с вытесненным гербом.

— Со мной консультант, — указала она на меня. — У него удостоверения нет. Он не служит в полиции.

Дверь распахнулась, и Эдриан Клоуз отступил в полумрак прихожей.

— Опасаюсь грабителей, — сказал он извиняющимся тоном. — В страшные времена живём. Чем обязан, лейтенант? На судебных вы не похожи.

«Это он по поводу долгов», — сообразил я. Видимо, поэтому открывать и не торопится.

— Вы слышали о смерти Адама Болейна? — спросила Глория.

— Как же, как же, — Клоуз сокрушённо кивнул. Лицо его помрачнело. — Знаю: умер Адам, сукин сын! Я, конечно, был уверен, что он не в постели свои дни закончит, но не думал, что его в собственном доме… какие-то грабители!

— От кого вы слышали о смерти Адама Болейна? — спросил я.

— Звонил я ему домой.

— С кем вы говорили?

— Наверное, с его дворецким. Они сказал, что Адам ночью убит забравшимися в дом ублюдками.

— И вы не поспешили туда? — спросил я.

Клоуз смутился.

— Видите ли… мои обстоятельства таковы, что мне сейчас неудобно уходить из дома.

Ясно: боится кредиторов. Должно быть, те двое, которых полицейский повстречал в «Эдельвейсе», уже сюда наведывались — после них и остались на двери вмятины и царапины.

— Во сколько вы звонили? — спросил я.

— Дайте подумать. Полагаю, около десяти утра.

— А можно узнать, зачем?

Клоуз пожевал губами. Он явно придумывал ответ.

— Скажите правду, — посоветовал я.

— Разумеется, я не стану лгать! — фальшиво возмутился Клоуз.

Он походил на прожженного плута, привыкшего изображать благопристойность и чуть что назначать дуэль в расчёте на то, что оппонент струсит, но сейчас, кажется, над головой Клоуза нависла очевидная угроза, и он забился в угол, поджав хвост и надеясь, что нелёгкая пронесёт.

— Денег хотели попросить? — спросил я, глядя в бегающие глаза собеседника.

— В долг! — выпалил Клоуз. — Мне и надо-то…

Он замолчал, уставившись в окно.

На человека, забравшегося ночью в дом Адама Болейна, запуганный бретёр никак не походил. Едва ли он рискнул бы покинуть квартиру.

— Слуги у вас есть? — спросил я.

— А как же! — с достоинством ответил Клоуз. — Двое!

— Где они?

— Да здесь. Должно быть, на кухне.

— Нам бы хотелось с ними поговорить.

Через четверть часа мы распрощались с приятелем убитого. Кухарка и камердинер подтвердили, что хозяин носа наружу не кажет, и по ночам сидит дома. Впрочем, сами они спали, так что поклясться, что он никуда не выходил, не могут.

Напоследок Клоуз назвал нам несколько человек, с которыми имел дело Адам Болейн.

— Надо бы проверить этих людей, — сказал я, когда мы с Глорией вышли из дома. — Главное — установить, кому понадобилась смерть сына маркиза. Пока что я не вижу ничьей выгоды, но это не значит, что её нет.

Глава 60

Я сделал шаг и тут же остановился: носок ботинка едва не оказался в луже крови!

Маркиз Болейн лежал на львиной шкуре, вытянувшись во весь рост и раскинув руки. Пальцы левой были скрючены и походили на когти хищной птицы. Рана на горле зияла отвратительным провалом, грудь и плечи покрывала бурая корка.

Мебель в гостиной была перевёрнута, пол усеивали осколки дорогих ваз.

— Это не человек! — сказал Чарльз Торп.

Патологоанатом сидел в кресле, открытый саквояж стоял рядом с ним на маленьком кругом столике.

— Хищник? — спросила Глория.

— Без сомнения.

— А как же следы дубления, обнаруженные на шерсти?

Врач пожал плечами.

— Возможно, животное живёт в чучельной мастерской.

— И присутствие в городе такого зверя можно держать в тайне?! — удивилась девушка.

— При желании. Есть ведь подвалы с толстыми стенами, откуда рычание не донесётся.

Я повернулся к Глории.

— Надо проверить чучельные мастерские. Много их в городе?

— Понятия не имею! Но не думаю.

— Обыщите их под благовидным предлогом. Пусть поработают в штатском. Нельзя спугнуть убийцу. Чего доброго, он прикончит своего зверя и избавится от тела — а вместе с ним и от улик. Особое внимание уделяйте мастерским, в которых имеется подвал.

— Да, это было бы неплохо, — согласилась Глория. — Поручу кому-нибудь.

Я отошёл от тела.

— Поговорю со слугами. Но не здесь. Кажется, соседняя комната довольно просторна — приглашай их туда по одному.

— Я уже со всеми побеседовала, — отозвалась Глория. — Домочадцы видели тигра! Живого, настоящего!

— Хорошо. Похоже, убийства совершает зверь, а не человек в одежде из шкуры.

— Говорю вам: такие раны мог нанести только крупный хищник! — вставил патологоанатом.

— Меня беспокоит, что тигр выбрал жертвами членов одной семьи, — сказал я. — К тому же, проживавших в разных местах. Дикие животные так себя не ведут.

— Никакие животные так себя не ведут, — поправил Чарльз Торп. — Более того, хищник не полезет в дом, особенно если для этого нужно разбить стекло собственным телом. Подобное поведение противоречит инстинкту: можно пораниться, а зверь станет всеми силами этого избегать. Да и вообще… тигр, оказавшийся на свободе в городе, в непривычных для себя условиях, не станет охотиться, тем более на людей. Он забьётся куда-нибудь и постарается добыть пропитание на помойке или, в крайнем случае, прикончит бродячую собаку.

— Полагаю, вы правы, — сказал я. — Именно поэтому во всём этом чувствуется злой умысел.

Врач поднялся и закрыл саквояж.

— Ну, тут я вам не советчик. Дело полиции, так сказать. Жду тело на вскрытие.

Когда патологоанатом вышел, я бросил взгляд на разбитое окно. Первый этаж, стёкла внутри комнаты, и на этот раз — следы лап на земле возле дома! Больших кошачьих лап. Неужели, и правда, по городу разгуливает тигр?! Поверить в это было почти невозможно. Но факты… и свидетели.

— Так что, будешь со свидетелями разговаривать? — нетерпеливо напомнила Глория.

— Да, конечно. Приглашай.

Я быстро направился в соседнюю комнату. Если слуги подтвердят свои показания, придётся искать животное.

Если бы речь шла о большой собаке, я бы решил, что злоумышленник выдрессировал пса и натравливает на Болейнов. Но тигр… Чтобы приручить подобного зверя, требовалось совсем иное мастерство. Пожалуй, убийцей мог оказаться цирковой дрессировщик.

Закончив допрос слуг, нужно отправиться в цирк — лично побеседовать с тамошними обитателями. Раз тигр у них не сбегал, значит, один из хищников может оказаться тем самым орудием убийства, которое побывало сначала у Адама Болейна, а затем и у маркиза. Установить причастность животного не составит труда — на шкуре должны были остаться порезы. Правда, на стёклах не удалось обнаружить следов крови, но это ничего, в общем-то, не значило: хищник мог проскочить через окно так быстро, что кровь просто не успела выступить из порезов. А следы дубления… Да мало ли откуда они взялись!

* * *

Горничная дрожала, как лист на осеннем ветру. По розовым щекам катились слёзы. Разговор с ней вышел короткий. Она была совершенно убеждена, что видела огромного тигра. Месяц назад девушка ходила со своим женихом, работником молочной лавки, что на углу, в цирк, и они видели там представление: рыжие кошки прыгали через обруч и вставали на задние лапы. Так что горничная не сомневалась: в доме побывал настоящий тигр! Она вошла в комнату, как раз в то момент, когда зверь набросился на хозяина. Её привлек звук разбившегося стекла, и она до сих пор жалела, что отправилась выяснять его причину.

— Глазищи огромные, горят! — повторила она раза три во время разговора. — Так и смотрят прямо в душу!

Девушка была уверена, что от верной гибели её спасло лишь появление камердинера маркиза.

С ним я тоже побеседовал. Слуга был бледен, но держался с достоинством. Смерть хозяина потрясла его, а то, что он увидел, ворвавшись в гостиную, — и подавно.

— Нет, это не мог быть человек! — сказал он, отвечая на мой вопрос. — Я видел эту тварь совершенно ясно и довольно близко. Когда я вошёл, она зарычала и отпрыгнула от… его сиятельства. Но было уже поздно! Человек двигался бы совсем иначе, да и вообще… Это был самый настоящий зверь, уверяю вас! Я видел его глаза. Раскосые, дикие, горящие. В какой-то миг мне показалось, что тигр бросится на нас с Элизабет, но он выскочил в окно.

Отпустив камердинера, я несколько минут сидел, размышляя.

Болейн, по свидетельству домочадцев, имел обыкновение проводить вечера в гостиной, где стоял музыкальный центр. Сейчас разбитый прибор валялся на полу.

Тот, кто натравил тигра, знал распорядок дня маркиза. Дом большой, и, по идее, Болейн мог находиться в любой из комнат. Караулить в кустах парка каждый вечер, пока он появится в гостиной, убийца не стал бы. Он должен был действовать наверняка.

Я вспомнил слова маркиза о том, что он собирается ехать к жене в Брайтон. Похоже, преступник тоже узнал о намерении лорда Болейна и решил, что медлить нельзя.

Кто получал выгоду от смерти маркиза? Его сын. Но Адам Болейн умер ещё прежде родителя. Значит, убийца начал с него, зная, что должен устранить обоих. Кто же наследовал состояние Болейнов теперь? Вероятно, супруга маркиза. Но могли быть и иные тонкости. Это следовало выяснить. Я надеялся, что смогу узнать содержание завещания ещё до похорон — чтобы не терять время.

Разумеется, могли оказаться верными и другие версии. Например, месть. Но представить, что отец с сыном насолили кому-то вдвоём, было трудновато. Разве что маркиз перешёл дорогу другому владетельному роду. Тогда вполне могли перебить всю семью. Но такое случалось редко.

Я вернулся в гостиную. Глория куда-то вышла, так что я был в комнате один. Прошёлся, разглядывая лежащие на полу вещи. Похоже, зверь порезвился, опрокидывая всё подряд. Возможно, вначале Болейн убегал от него, прячась за мебелью.

Взгляд упал на кочергу, торчавшую из-под маленькой тахты. Как она здесь оказалась? Её место возле камина. Присев, я вытащил находку.

Прочная витая кочерга оказалась слегка погнутой. Похоже, маркиз успел схватить её и ударить хищника. Я внимательно рассмотрел металл — ни единого пятнышка крови. А ведь удар почти наверняка пришёл по черепу тигра — иначе кочерга так не погнулась бы. Я поднял глаза на разбитое окно.

Что же это за зверь такой, из которого ничем не извлечь и капли крови?!

Произнеся заклинание, я коснулся оникса, и на полу возле моих ног появился фамильяр.

Глава 61

Патологоанатом отправил в рот кусок омлета. Мы завтракали в ресторане напротив полицейского управления.

— Крови нет нигде, — сказал врач, жуя. — Ни пятнышка! Зато на осколках осталась шерсть. Мёртвая. И следы дубления имеются. Всё, как и на месте первого убийства. Кочерга действительно чистая. Может, ею ударили, да промахнулись — вместо животного попали по мебели.

— Я осмотрел всё в комнате. Остались бы свежие следы, но их нет.

— Допустим. Я осмотрел отпечатки возле дома, и мне они показались странными.

— Вы ничего вчера не сказали.

— Не было уверенности. Зачем понапрасну мутить воду?

— Хорошо, что вы выяснили?

— Пришлось съездить к профессору. Он не пришёл в восторг, когда я заявился к нему домой в первом часу ночи. А услышав предложение съездить поглядеть на следы, вообще едва не лопнул от возмущения, — патологоанатом отправил в рот ещё кусок омлета. — Вообще-то, изучать следы — не моя специализация. Считайте это подарком.

— Я вам очень благодарен.

— В общем, профессор не пожалел, когда увидел следы у дома лорда Болейна. Он уверен, что тигр никак не мог их оставить.

Я подался вперёд.

— Вот как?!

— То есть, сами-то следы именно тигриные. В этом у профессора сомнений нет. Но они слишком плохо отпечатались.

— Мне так не показалось.

— А вот профессор утверждает, что они недостаточно глубоки. Мол, животное такого веса, как тигр, должно было оставить более чёткие отпечатки.

— Он уверен? Может, земля слишком твёрдая.

— Профессор при мне проверил её. Он всё учёл.

Я медленно откинулся на спинку стула.

Всё выглядело противоречивым в этом деле: с одной стороны, свидетели утверждали, что видели настоящего тигра, с другой — улики говорили о фальсификации. Быть может, слуги сговорились? Это объяснило бы все странности. Но зачем? Какая выгода слугам от смерти маркиза и его непутёвого сына? Нет, нужно срочно выяснить содержание завещания!

Разговор с фамильяром кое-что дал. Джексон был уверен, что в комнате маркиза остались следы потусторонней эманации. Значит, не зря я взялся за дело. Оставалось только выяснить, какое именно колдовство и кем было применено.

* * *

Визит к нотариусу Эдварда Болейна оказался неудачным: контора была закрыта. Табличка у входа гласила, что откроется она не раньше одиннадцати.

Я сел обратно в «Бэнтли» и погнал к цирку. Я был на представлении много раз, так что хорошо знал величественное здание на пересечении Хаймаркета и Пикадилли.

Когда автомобиль подкатил к парковке, моё внимание привлекла фигура мужчины, выходившего из боковой двери. Тот воровато осмотрелся, скользнул взглядом по моей машине и поспешно отвернулся.

Но я его узнал. Это был дворецкий Адама Болейна! Как же его звали? Я достал блокнот и перелистнул несколько страниц. Брайан Осборн, двадцати восьми лет. Должность унаследовал от отца, прежнего дворецкого Болейнов.

Вероятно, стоило догнать его и допросить, но я решил, что сначала побеседую с обитателями цирка, и в первую очередь дрессировщиками.

Меня встретил толстый улыбающийся администратор в красной ливрее и блестящем шёлковом цилиндре. Стоило ему улыбнуться, как вокруг глаз собиралось множество морщинок. Удостоверение полиции спрашивать не стал. Видимо, решил, что я — детектив в штатском.

— Да ведь ваши были у нас недавно! — удивился он. — Мы сказали, что животные наши все на месте. Неужто не поверили?!

— Почему же? Поверили. Я хочу с дрессировщиками вашими проконсультироваться.

— О чём?

Толстяк семенил чуть впереди — вёл меня туда, где готовились к выступлениям артисты. От него исходил аромат причудливых духов — сложное сочетание нескольких запахов, которое больше подошло бы юной девушке.

— О том, как можно натравить дикое животное на человека, — ответил я.

Администратор обернулся.

— Значит, консультация?

Казалось, он вот-вот объявит цену.

— Именно.

— Что ж, мы всегда готовы помочь полиции, — удовлетворённо кивнул толстяк. В его голосе послышалось облегчение. Он откинул тяжёлый пыльный занавес. — Прошу!

Я вышел на круглую арену, где репетировали выступление жонглёры. К одному из барьеров были сдвинуты две большие клетки. Пустые.

— Сюда, — администратор поманил меня за собой. — Дрессировщики ещё не вышли, я покажу, где их найти.

Он провёл меня по узким тёмным коридорам: впервые оказавшемуся за кулисами человеку, наверное, пришлось бы проплутать по этим пыльным закоулкам не меньше четверти часа.

Дрессировщики располагались в комнате, увешанной крикливыми афишами, на каждой из которых был изображён какой-нибудь хищник. По углам лежали обручи, хлысты, стрекала, разноцветные тумбы и прочий реквизит.

Мужчина лет сорока сидел перед зеркалом, а девушка накладывала ему грим: рисовала чёрные брови вразлёт. Оба циркача были одеты в трико. При появлении администратора они прервали занятие и уставились на вошедшего. Толстяк посторонился, пропуская меня.

— Господин из полиции, — сказал он. — Хочет у вас проконсультироваться.

— Это не займёт много времени, — вставил я. — Меня интересуют особенности дрессировки. К кому обращаться, как не к вам?

Толстяк сделал движение, свидетельствующее о желании покинуть комнату, но я стоял в дверях и не сдвинулся ни на шаг.

— Вы знали убитых? — спросил я, обращаясь как бы к обоим дрессировщикам, но глядя на девушку.

Та скосила глаза на мужчину.

— Нет, — ответил циркач. — Мы ответили на все вопросы полиции. У нас не убегали животные.

— Я не по этому поводу.

— А что вам нужно?

Администратор оставил попытки выскользнуть из комнаты и опустился на стул возле двери. Для этого ему пришлось слегка подвинуть сваленные на него разноцветные одежды.

— Вы работаете вместе? — спросил я.

— Да. Это моя дочь Маргарет.

Полицейский взглянул на девушку: тонкий нос, карие глаза, коротко остриженные волнистые волосы. Веснушки на скулах едва заметны.

— А вы? — спросил я циркача.

— О, это Маурицио Великолепный! — встрял администратор. — Вы не могли не видеть его выступлений!

Я, конечно, видел, и не раз.

— Маурицио ваше настоящее имя? — не повернул голову в сторону толстяка, поинтересовался я.

— Нет. Меня зовут Брендон Милнз, — ответил циркач.

— И вы вдвоём занимаетесь животными?

— Не всеми. Только тиграми, львами и леопардами.

— Справляетесь?

— Раньше у нас был помощник. Пришлось уволить.

Пока отец говорил, девушка отошла в сторонку и принялась перекладывать вещи на столике. Было заметно, что она делает это лишь для того, чтобы не стоять столбом.

— Уволить? — переспросил я. — Почему?

— Пил. Звери не выносят запаха алкоголя.

— Беда! — сокрушённо заметил администратор. — Найти толковых помощников очень сложно.

Маурицио Великолепный слегка скривился. Кажется, гримаса адресовалась толстяку, а не помощникам, любящим виски и подверженным прочим грехам.

— Так вы знали убитых? — повторил вопрос я.

Мне не давала покоя мысль о дворецком Адама Болейна. Тот, конечно, приходил не билет на представление купить. Да и вышел он из служебного хода. Вероятно, посещал кого-то из артистов или служащих цирка. Вопрос: зачем?

— Нет, я уже сказал, — ответил циркач. — Вы хотели спросить о дрессировке.

— И вы не знали? — я вперил взор в спину девушки.

— Естественно, нет! — вспыхнул дрессировщик. — На что это вы намекаете?!

— Ни на что, уверяю. Просто мне показалось…

— Оставьте! — резко прервал меня циркач. — Ни я, ни моя дочь не знали маркиза Болейна и его сына!

— Разве мы похожи на аристократов? — спросила вдруг девушка, развернувшись.

Я взглянул ей в глаза. Они хранили безмятежность. Но это спокойствие могло быть показным.

Красивая девушка. Такая вполне могла привлечь внимание повесы и бретёра Адама Болейна. Да и все эти трико, тигры, огонь на сцене… Нет, камердинер убитого приходил в цирк не за контрамаркой!

Примирительно улыбнувшись, я перевёл взгляд на дрессировщика. Тот сидел, насупившись, и сверил меня чёрными, как уголь, глазами. Пальцы на правой руке нервно подёргивались. Возможно, он и его дочь только что разговаривали с дворецким Болейна. И, конечно, мой визит застал их врасплох.

Я присел на краешек пуфа.

— Что ж, тогда скажите: можно ли выдрессировать тигра так, чтобы он нападал на человека?

Маурицио Великолепный нахмурился и сложил на мощной груди мускулистые волосатые руки.

— Натравить?

— Да. Как собаку.

— Без сомнения!

— А разбить окно?

— В каком смысле?

— Прыгнуть на окно и разбить его своим телом.

Дрессировщик задумался.

— Не уверен, — ответил он, наконец. — Видите ли, тигр ведь будет воспринимать оконную раму как препятствие. С другой стороны, мы учим их прыгать сквозь натянутую на обруч бумагу. В общем, не знаю… В принципе, наверное, можно.

— Думаете, кто-то научил зверя убивать? — спросила девушка.

Она, кажется, совершенно владела собой и теперь стояла рядом с отцом, положив одну руку на спинку стула.

— Допускаю такое, — ответил я.

— Но для этого нужно работать с животными, — сказал циркач. — В течение многих лет. Нельзя просто купить тигра или льва и начать дрессировать.

— Понимаю. Тот, кто мог бы такое проделать, должен быть дрессировщиком.

Маурицио Великолепный побагровел.

— Подозреваете нас?! — прорычал он, нагибая голову. — Меня?!

— Нет, разумеется, нет! — я поднял руку в успокаивающем жесте. — Что вы! Разве вам удалось бы незаметно впустить из цирка животное?

— Ни в коем случае! — горячо заявил молчавший в течение последних минут толстяк-администратор. — Это совершенно исключено! В цирке всегда дежурит сторож. И вообще здесь по ночам полно народу.

— Разумеется! — успокоившись, кивнул дрессировщик. — Выпустить отсюда хищника незаметно невозможно. Да и что бы он делал? Шёл по городу?

— Животное как-то доставили до места преступления, — сказал я. — Вначале к дому Адама Болейна, а затем — его отца.

Артист пожал могучими плечами.

— Для этого нужен фургон.

— Животное издавало бы рёв, — вставила девушка. — Все заметили бы, что… — она замолчала, словно не желая тратить слова на констатацию очевидного факта.

Циркачи были правы. Но кто-то привёз хищника к домам убитых. И тигр при этом молчал.

Три пары глаз уставились на меня. Циркачи ждали продолжения разговора.

Я встал.

— Не стану вас больше задерживать. Вам нужно готовиться к выступлению, — я бросил красноречивый взгляд на недорисованную бровь.

Циркачи попрощались со мной холодно и наверняка испытали облегчение, когда я вышел из комнаты. Администратор проводил меня до дверей цирка.

— Мы всегда рады оказать посильную помощь властям, — елейно проговорил он, стоя на пороге. — В любое время. Абсолютно в любое!

Судя по всему, он был уверен, что меня больше не увидит.

Я сел в машину и поехал к дому Адама Болейна. Надо было поговорить с дворецким.

Глава 62

Дома у убитого меня ждало разочарование: камердинера не оказалось на месте. Значит, из цирка он отправился куда-то ещё.

Я пожалел, что некого оставить караулить его возвращение, но задерживаться на неопределенное время не хотел: торопился узнать у нотариуса условия завещания маркиза. В этом документе могла крыться отгадка всего дела.

Контора оказалась открыта. Помощник, молодой и угреватый, доложил начальнику о моём приезде, и спустя полминуты впустил меня в большой, прекрасно обставленный кабинет.

Адвокат семьи Болейнов поднялся мне навстречу. Вернее, слегка привстал из-за широкого дубового стола, уставленного письменными принадлежностями и всевозможными маленькими статуэтками. Были здесь и крылатые амуры, и нимфы, и кентавры, и Посейдон с трезубцем, и гарпии, и даже гидра, смахивающая на жирную курицу с дюжиной змеиных голов.

— Мэтр Радклифф, — представился адвокат, протягивая короткую ладошку.

— Кристофер Блаунт, частный детектив. Вот моя лицензия.

— Я слышал о вас, — сказал адвокат, взглянув на документ. — Кто ваш клиент? Прошу, садитесь.

Я расположился напротив стола.

— Управление национальной гвардии.

— Серьёзно? — брови мэтра Радклиффа взметнулись вверх. — С каких пор полиция нанимает частных детективов?

— С тех пор, как не справляется сама. Меня привлекли в качестве консультанта по делу маркиза Болейна.

— Насколько мне известно, у вас довольно специфический круг интересов, господин Блаунт. Что, в убийстве замешаны демоны?

— Я пытаюсь это выяснить. Но подозрения на это имеются.

— Понятно. И чего вы хотите от меня?

— Вы душеприказчик маркиза Болейна?

— И его сына тоже.

— Мне нужно знать содержание завещания.

Нотариус раздвинул губы в сухой улыбке.

— Для чего?

— Чтобы определить мотив преступления.

— Иначе говоря, вы интересуетесь, кому выгодна смерть отца и сына?

— Именно так.

— Что ж, с учётом того, что совершено убийство… два убийства, — поспешно поправился адвокат, — не вижу препятствий, чтобы открыть содержание завещания до похорон. Хотя в иных обстоятельствах… Сами понимаете. Однако мне нужно удостовериться, что вы представляете власть. Официально.

— Разумеется. Позвоните лейтенанту Глории Глостер. Ей поручено расследование.

— Минутку.

Адвокат нашёл в справочнике телефон управления и быстро набрал номер. Ему понадобилось несколько минут, чтобы позвать Глорию и переговорить с ней.

Повесив трубку, мэтр Радклифф воззрился на меня.

— Хорошо. Раз вы действительно уполномочены… Я помню содержание завещания маркиза в общих чертах. После его смерти всё должно было отойти единственному сыну, Адаму Болейну.

— А вам что-нибудь известно про незаконных детей лорда?

— Нет. Не думаю, что они у него были. Такие вещи обычно трудно утаить. Особенно, когда занимаешь в обществе столь высокое положение.

Я чуть подался вперёд.

— Мэтр Радклифф, кто теперь получит состояние Болейнов?

— Поскольку наследник мёртв, всё унаследует супруга покойного.

— Адам Болейн был женат?!

— Нет, вы не так меня поняли, господин Блаунт. — Речь идёт о жене Эдварда Болейна. Матери Адама.

А она сейчас в Брайтоне. Поправляет здоровье.

— Я слышал, — начал я, глядя на адвоката, — что супруга маркиза больна. Это так?

— Рак лёгких. Боюсь, последняя стадия. Впрочем, несколько месяцев, вероятно, ещё протянет. Эта болезнь так мало изучена. Известны случаи, когда…

— Простите, мэтр. Лорд Болейн сказал мне, что у его супруги бронхит.

Адвокат печально покачал головой.

— Увы. Маркиз просто не хотел распространяться об этом. Но его жена очень плоха.

— Понятно. Если она умрёт, кто станет наследником?

Нотариус задумался.

— Полагаю, брат Эдварда Болейна. Насколько мне известно, это ближайший родственник, который сможет претендовать на наследство. И титул.

Глава 63

Я позвонил Глории и объяснил, что делал у адвоката. А затем попросил её направить сотрудников к дому Адама Болейна и, как только дворецкий убитого объявится, доставить его для допроса.

— Уверен, он что-то знает о связи покойного хозяина с цирковыми, — сказал я. — Нужно выяснить, что именно. Подозреваю, дело в дочери дрессировщика — уж больно хороша. Могла произвести впечатление на молодого Болейна.

— Привезём голубчика сюда! — азартно заверила Глория. — Всё выложит, как миленький! Не таких раскалывали!

— О, да! Мне можешь не рассказывать! Я-то знаю твои допросы с пристрастием!

— Пошёл ты!

В трубке раздались короткие гуди. Усмехнувшись, я отправился к дому полковника Болейна, младшего брата покойного маркиза. Надо было поглядеть на человека, которого от наследства отделяла лишь дышащая на ладан женщина.

По дороге почитал в сети о полковнике. Оказалось, что брат убитого личность довольно известная. О нём писали газеты, в том числе светские, считающие своим долгом сообщать читателям о развлечениях, которым предаются аристократы и знаменитости, а также печатающие меню званых обедов и ужинов «столпов общества». Из сети я почерпнул немало сведений о Дэнисе Болейне. Полковник участвовал в англо-османской войне, отличился во время битвы при Алании, расстреляв три артиллерийские команды противника и тем самым лишив батарею турков огневой мощи, что позволило британцам совершить прорыв линии обороны. Затем стоял под Адрианополем, где также был отмечен командованием за ряд смелых вылазок во главе диверсионных отрядов. Награждён боевыми медалями и знаками отличия за соревнования в стрельбе. Выйдя в отставку, увлёкся охотой на крупного зверя и даже стал знаменитостью в определённых кругах. Состоит в клубе «Сапсан». Написал книгу «Охота как искусство», вышедшую тиражом в десять тысяч экземпляров и разошедшуюся среди любителей отстрела зверья меньше, чем за неделю. В целом, критики сочли трактат полковника захватывающим, особенно описанные им способы установки ловушек на леопардов и ягуаров.

Дэнис Болейн оказался дома и принял меня незамедлительно: лакей провёл меня в огромную гостиную, увешанную коврами и застеленную звериными шкурами. Над камином красовалась оленья голова.

Полковник был невысок, подтянут и одет в тёмно-синий клетчатый костюм. На мизинце сверкало топазом золотое кольцо.

— Вы по поводу убийств, конечно, — проговорил он, когда мы сели в вольтеровские кресла по обе стороны камина. — Ужасная трагедия! Эту тварь необходимо немедленно изловить! Если бы всё это происходило в джунглях, я бы уже отправился на поиски и смею уверить: долго зверь от меня прятаться не смог бы. Но в городе… — полковник развёл руками.

У Дэниса Болейна было гладкое лицо, обрамлённое скромными бакенбардами — дань недавней моде. Светлые глаза смотрели спокойно и прямо, как у человека, привыкшего не отводить взгляда от опасности. Говорил полковник не медленно и не быстро, а так, как положено собеседнику светскому, имеющему чувство собственного достоинства. Должно быть, в армии он пользовался большим уважением офицеров и любовью солдат.

— Как я понимаю, вы уже слышали о том, какого рода раны остались на телах вашего брата и племянника, — проговорил я.

— Да, я приезжал в дом Эдварда. Слуги рассказали мне. Не приложу ума, что за животное могло проделать такое. То есть, мы ведь не в джунглях! Трудно представить, что лев или ещё какая-то дикая кошка разгуливает по столице.

— Тигр, — поправил я. — Это был тигр.

— Всё равно. Немыслимо! Думаю, животное сбежало из зверинца или цирка.

— Мы проверили и то, и другое.

— Вот как… Ну, разумеется. Это ведь первое, что приходит в голову.

— Какие отношения были у вас с братом? — решил я задать беседе нужное русло.

Полковник приподнял брови.

— Вы меня допрашиваете, господин Блаунт?

Я дипломатично улыбнулся.

— Беседую, полковник.

— Понимаю. Что ж… Мы были весьма дружны в детстве, но затем пути наши разошлись, и постепенно мы почти перестали видеться. Но сохранили по отношению друг к другу тёплые родственные чувства.

— Встречали вместе праздники?

— Иногда.

Я обвёл взглядом комнату.

— Вы ведь страстный охотник?

— Скорее опытный. Страсть мешает. Охотнику требуется хладнокровие.

— Как думаете, что случилось с вашими братом и племянником? Мог ли тигр быть натравлен на них опытным дрессировщиком?

— Разумеется. Но как животное было доставлено к дому Адама, а затем — Эдварда? Не шло же оно по городу, виляя хвостом и порыкивая на прохожих!

— Вот и я думаю о том же.

Полковник помолчал, глядя на меня.

— Я так понял, что есть свидетели, видевшие тигра?

Я кивнул.

— А почему вы спрашиваете?

— Признаться, у меня была мысль… что всё это подстроено.

— Человек в костюме тигра?

— Нет, зачем же?! — кажется, моё предположение одновременно и удивило, и позабавило полковника. — Просто кто-то мог изобразить раны, похожие на те, что оставляют челюсти тигра.

— Животное видели несколько человек.

Дэнис Болейн кивнул.

— Понимаю. Знаете, есть ведь ещё один вариант. Но вы от него, конечно, отмахнётесь.

— Всё-таки расскажите.

— В Африке я слышал от миссионеров одну легенду. Она в ходу у представителей нескольких тамошних племён. Дикари верят, что шаманы способны превращаться в хищников. Дескать, у них тесная связь с тотемным животным, и иногда дух леопарда или тигра может временно поселиться в теле колдуна, и опытный чародей управляет им, чтобы принять обличие зверя.

— Это весьма интересно. Вполне возможно, что легенда африканских дикарей имеет под собой почву. Но скажите: бывают ли на шкуре оборотня следы дубления?

— Дубления?! — удивился Болейн.

— Да. Специальный состав, чтобы шкура не сгнила, используют, например, чучельники. Обнаружен на шерсти, оставленной животным на осколках разбитого стекла.

Полковник задумчиво погладил бакенбарды.

— Хм! Нет, не думаю, что оборотню требуется что-либо подобное, — сказал он.

Глава 64

— А знаете, кажется, супруга брата считалась колдуньей, — сказал на прощанье Дэнис Болейн, когда я уже стоял на пороге и собирался спуститься с крыльца. — Не знаю, почему, но брат иногда, посмеиваясь, говорил, будто боится с ней ссориться. Мол, наведёт порчу.

Я поинтересовался, не хочет ли полковник сказать, что жена его покойного брата — оборотень вроде африканского шамана, но тот лишь рассмеялся.

— Нет, нет! Просто мы заговорили о колдовстве, вот мне и припомнилось.

Теперь, сидя в несущейся по лондонским улицам машине, я обдумывал услышанное от охотника. Зверь, человек или оборотень — за преступлениями стоял человеческий ум, а не слепой инстинкт дикого животного. Смерть Эдварда и Адама Болейнов могла быть результатом чьей-то мести. Хотя и трудно допустить всерьёз, что эти двое, не ладившие друг с другом, насалили кому-то вместе. Мотивом убийств наверняка стала выгода. И тогда мысли возвращались к супруге маркиза и его брату. Насколько больна женщина? Действительно ли она находится в Брайтоне? Что, если маркиза притворялась и теперь, завладев состоянием мужа, проживёт ещё лет пятьдесят? Чудесное исцеление — и дело, как говорится, в шляпе! Полковник тоже личность подозрительная. Все эти шкуры, разложенные в гостиной, и знание африканской легенды про оборотня. Не пытался ли он отвлечь внимание своей сказкой?

Дома у Адама Болейна на полу лежала львиная шкура. Наверняка подарок дяди. Что, если они вели общие дела? Надо расспросить об этом дворецкого. Хорошо, если его уже доставили в управление.

Я взял себе на заметку выяснить о денежных обстоятельствах полковника. Кто знает: вдруг он стеснён в средствах? Возможно, брат отказал ему в помощи, и он решился на убийство. А тигра такой любитель африканской фауны вполне может тайно держать где-нибудь в подвале. Хм… Да, Дэнис Болейн вызывал определённые подозрения — им предстояло заняться вплотную.

* * *

Оказавшись в управлении, дворецкий Адама Болейна совершенно раскис и упирался недолго. К тому времени, как я приехал, Глории уже удалось вытрясти из него всю необходимую информацию.

— Адам Болейн закрутил роман с дрессировщицей из цирка, — сказала она, сидя напротив меня в кабинете. — Засыпал подарками, причём периодически влезал ради этого в долги. Умолял выйти замуж.

— Девушка согласилась?

— Камердинер утверждает, что да. Свадьбу собирались сыграть тайно. Адам Болейн не сомневался, что отец воспротивится неравному браку.

— Ещё бы! И на какое число была назначена церемония?

— Обвенчаться должны были через два дня. В соборе Святого Павла. Я отправила кое-кого проверить, действительно ли была заказана церемония. Думаю, через час всё подтвердится.

— Зачем камердинер ходил в цирк?

Глория усмехнулась.

— Шантаж! Всё банально.

— Я так и подумал.

— Да. Хотел взять денег за молчание. Дрессировщики не желали быть впутанными в убийство. Дворецкий правильно рассчитал, что они предпочтут откупиться.

— И они дали ему денег?

— Нет. Обещали заплатить в конце недели. Теперь-то ему, конечно, ничего не достанется!

Я задумался. Адам Болейн собирался жениться. Если б успел, после смерти отца унаследовал бы состояние. Если б он тоже умер, деньги получила бы новоиспеченная супруга. Убийцу такой расклад, разумеется, не устраивал — поэтому пришлось спешить и начать с сына, а не отца. Итак, мотив — борьба за наследство. Теперь это практически очевидно. Кто-то устранил тех, кто мешал завладеть фамильным богатством.

— Узнай, в каком состоянии финансовые дела полковника Болейна, — сказал я.

— А что с камердинером делать? Отпустить, что ли?

— Это сама решай. Как по мне, он нам даром не нужен. Только припугни, чтоб к дрессировщикам не совался больше. А сама съезди к ним и сними показания по всей форме. Запротоколируй всё, что расскажут. Теперь им смысла нет запираться. Если же всё-таки начнут артачиться, вези сюда. В конце концов, они всё выложат. Возьми с собой пару ребят: этот Маурицио крупный мужчина, так что, возможно, тебе понадобится помощь. Но лучше обойтись без насилия. Они не обвиняемые, всё-таки, а свидетели.

Глория кивнула. Кажется, она сама не заметила, что практически передала дело в мои руки.

— У меня только один вопрос, Кристофер. В этом всём замешана магия?

Я кивнул.

— К сожалению, да. Только я пока не знаю, какая именно. Но обязательно выясню!

* * *

Всё, что рассказал камердинер Адама Болейна, подтвердилось: сын маркиза действительно собирался жениться на девушке-дрессировщице. Показания циркачей лежали на столе. Там же находились копии записей из собора Святого Павла.

— Вот я и решил съездить в цирк, поговорить с остальными артистами, — говорил посланный Глорией полицейский, очень довольный собой. — Раз уж такая мысль пришла в голову. И что оказалось? Человек семь было в курсе отношений дочери этого Маурицио с Адамом Болейном! И все они в один голос утверждают, что дрессировщик не был от предстоящей свадьбы в восторге.

— Неужели? — спросил я. — А как же титул? Да и наследство бездельник должен был рано или поздно получить немалое. К тому же отец, конечно, не оставил бы молодую семью без содержания. Даже если бы пришёл в бешенство от подобного брака, вдобавок тайно заключённого. Ведь кровь не водица, да и другого сына у маркиза не было.

Полицейский кивнул.

— Вот и я такой вопрос задавал. Вроде, Маурицио радоваться должен был — ан нет! Он, видите ли, так любил дочь, что сама мысль о разлуке с ней выводила его из себя. Мне даже рассказали, что однажды он разломал в приступе ярости какой-то реквизит перед самым выступлением. Пришлось срочно менять номер.

— Хочешь сказать, он натравил тигра на Адама Болейна? — спросила Глория.

Полицейский пожал плечами.

— Почему бы и нет? Мог уличить момент и потихоньку вывезти животное из цирка. Наверняка бывают моменты, когда за чёрным входом никто не следит.

Я побарабанил пальцами по столу. Полицейский был прав. Пожалуй, знаменитый дрессировщик подходил на роль убийцы лучше всего. Вот только… как быть с мёртвой шерстью?!

— Надо осмотреть тигров, — сказал я, вставая. — Один из них не мог не порезаться, пробивая своим телом окна. Едем в цирк!

Глава 65

Вечером мне не спалось. Я лежал на спине и думал, как изобличить убийцу, если даже способ, которым он воспользовался, не ясен?

Тигр, тигр… Животное с одной стороны, и мёртвая шерсть со следами таксидермического состава — с другой. Был ли хищник? Если да, то почему он оставил на земле такие неглубокие следы? Почему нет крови на стёклах? Сплошные вопросы, и никаких ответов!

Осмотр животных, содержащихся в цирке, ничего не дал: все были здоровы, никаких порезов найти не удалось. Так что, хотя дрессировщики и признались во всём, их показания почти ничего не давали.

Более полезными казались сведения, которые раздобыла полиция касательно полковника. Дела у того, похоже, обстояли неважно: в банке счёт истощился, да и кредиторы имелись. В общем, был у Дэниса Болейна мотив. Вот только как связать его с тигром?

Я начал задрёмывать лишь ближе к рассвету, но поспать не удалось: около пяти утра тишину прорезал дверной звонок! Едва бросив взгляд на часы, я понял, что стряслось нечто экстраординарное. Откинув одеяло, спустил ноги и нашарил домашние туфли.

Звонок надрывался. Конечно, так яростно будить меня среди ночи могла только Глория!

Прошлёпав в прихожую, я посмотрел в глазок: так и есть, девушка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— В чём дело?! — спросил я, отпирая. — Изнемогаешь от желания? Или убили кого-то?

Рука Глории замерла на полпути к звонку.

— Не совсем! — сказала она, окинув взглядом мою пижаму.

— Пытались, значит? Входи, — я посторонился, впуская девушку. — Чай, кофе, прикорнуть и дать другим досмотреть сон?

— Нападение на полковника! — проговорила Глория, прикрывая за собой дверь. — Полтора часа назад!

— Жив, значит.

— Ранен зверем!

— Надеюсь, он его видел?

— Конечно, видел! Тигр!

Глория была возбуждена, глаза её сверкали. Вот такой я в неё и влюбился когда-то. Жаль, в подобное состояние лейтенанта чаще всего приводила работа.

Я задумчиво поскрёб щёку. Похоже, побриться не удастся.

— Серьёзно полковник ранен?

— Рука разодрана когтями. Нога тоже. Но врач сказал, опасности нет. Если только не начнётся сепсис.

— Я одеваюсь. Жди здесь!

Путь до дома полковника не занял много времени: улицы были из-за утреннего часа почти пусты. Даже дворники ещё не вышли на работу.

Мы остановились возле крыльца дома Дэниса Болейна. Перед ним стоял серебристый купер — должно быть, приехал врач.

Дворецкий встретил и проводил нас в спальню на втором этаже.

Полковник, бледный, как бумага, лежал на спине, обложенный подушками. Забинтованная рука покоилась на груди. Ноги скрывало одеяло, но, видимо, одна из них тоже была обработана доктором, который сидел подле раненого и что-то писал в толстую тетрадь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, придвигая к постели полковника стул.

— Жить буду! Не в такие переплёты попадал. Однажды в Южной Америке на меня набросился ягуар. Пришлось отбиваться прикладом ружья и ножом. Тогда мне досталось куда серьёзнее.

— Расскажите, что случилось, — попросила Глория.

— Полковнику необходим покой! — недовольно заметил врач. — Я дал ему успокоительное и обезболивающее, так что скоро он уснёт. Постарайтесь закончить разговор как можно быстрее.

— Непременно, — ответил я. — Дело пойдёт на лад, если меня не будут перебивать.

Доктор поджал губы, но предпочёл не развивать тему.

Я повернулся к раненому.

— Как это случилось, полковник?

— Я сидел в кабинете, делал наброски для книги про… ну, не важно. Услышал шум в гостиной на первом этаже. Слуги ночуют в левом крыле и уже спали. Вспомнив о том, что случилось с братом и племянником, я взял из шкафа ружьё, зарядил и отправился вниз поглядеть, кто хозяйничает. Открыл дверь, — полковник сглотнул и слегка поморщился. Похоже, лекарства действовали медленно. — Тигр был там! Самый настоящий, чёрт возьми! Я выстрелил. Попал, разумеется. Но в последний миг зверь припал к полу, и пуля вошла выше, чем я целил. Хищник бросился на меня. Я ударил его прикладом, но он слишком тяжёл и свалил меня. Пришлось сунуть ружьё поперёк пасти. Полминуты мы боролись, и он непременно прикончил бы меня, если б не рана. Думаю, тигр почувствовал, что слабеет, и предпочёл скрыться.

— Он выпрыгнул в окно?

— Да. Когда я вошёл, оно было разбито.

— Но звон стекла вы не слышали?

— Трудно сказать. Я слышал шум.

— Понимаю. Мы должны осмотреть ружьё.

— Конечно, — отозвался Болейн. — Не знаю, правда, где оно. Должно быть, осталось внизу.

— Мы его забрали, — сказала Глория.

— Господин Блаунт, — глаза у полковника заблестели, когда она вперил в меня взгляд. — Послушайте… Не хочу показаться суеверным болваном, да и вы можете счесть, что на меня действуют препараты, которые вколол док… Но мой отец, царствие ему небесное, рассказывал о фамильном проклятии! Будто лет двести назад на наш род его наложила какая-то ведьма. Я не помню подробностей: мы с Эдвардом тогда были ещё детьми. Отец утверждал, что с тех пор никто из мужчин, носящих фамилию Болейн, не умер от старости. Не могу сказать, насколько это соответствует действительности, знаю только, что дед погиб на войне, а сам отец — на охоте. Кабан распорол ему бедренную артерию. Теперь мой брат и племянник… вы сами знаете.

— Вы считаете, что стали жертвой проклятья? — спросил я, когда полковник замолчал, чтобы перевести дух.

— Поневоле задумаешься!

— Но вы видели тигра. И слуги вашего брата тоже.

— Вы бывали в Африке?

— Не доводилось.

— Я прожил там четыре года.

— Не хотите же вы сказать, что в Лондоне объявился шаман-оборотень?

— Нет! Разумеется, нет. Но в Африке… это трудно объяснить человеку, настроенному скептически. Профессия детектива обязывает вас быть материалистом.

— Прошу вас, говорите смело. Я всякое повидал.

— Тем лучше, — полковник пожевал губами. — В общем, я подозреваю, что тигр был… частью проклятия. Только не спрашивайте, каким образом! Мне это не известно. Однако всерьёз допустить, чтобы кто-то выдрессировал и натравливал дикого зверя… Даже не знаю, что выглядит большей чушью: проклятье или это!

Я был с раненым согласен, но своё мнение озвучивать не стал.

— Бороться со сверхъестественным полиция не умеет, — сказал я уклончиво. — Поэтому предпочитает вначале рассматривать версии, которые…

— Но вы-то умеете! — перебил полковник. — Я разузнал о вас. Вы — демоноборец! Так вас называют в прессе, — его пальцы скомкали верх одеяла. — Мне нужна защита! Пусть в доме останутся ваши люди, лейтенант! — обратился он к Глории.

Глава 66

— Вы хотите, чтобы вас охраняли? — спросила девушка. — Опасаетесь, что тигр вернётся?

— А разве это кажется таким уж невероятным?!

— Животное попадало в дома через окна первого этажа. Вы сейчас на третьем. Пусть слуги запирают дверь, когда…

— Нет-нет! Это ненадёжно! Я прошу о постоянной охране! Чёрт возьми, я — Болейн и имею право на защиту национальной гвардии!

Я видел, что Глория недовольна просьбой полковника. Её можно было понять: людей в полиции не так уж много.

— Если господин Болейн прав, — сказал я, — и тигр вернётся, было бы неплохо иметь, по крайней мере, свидетельство полицейских. А, если повезёт, зверя удастся пристрелить.

— Вот именно! — обрадовался полковник.

— Хорошо, — нехотя кивнула Глория. — Я оставлю двоих человек. Больше, увы, не могу!

Полковник прикрыл глаза.

— Это всё, о чём я прошу!

Я поднялся.

— Желаю вам скорейшего выздоровления. Отдыхайте.

— Поймайте его, умоляю!

Мы с Глорией вышли в коридор.

— Землю под окном осмотрели? — спросил я.

— Конечно. Никаких следов. Но там гравий, так что…

— Понятно. А территорию вокруг дома?

— Всё облазали! Никаких отпечатков.

— Кровь?

— Есть. Но принадлежит она полковнику или тигру, без лабораторных анализов сказать невозможно.

— А на стёклах?

— Да, видны следы.

— Я хочу видеть ружьё.

Мы спустились в гостиную.

— Вот оно, — Глория показала на великолепный образец охотничьего карабина. — На прикладе видна кровь и прилипший клочок шерсти. Дерево вот здесь погрызено, на металле царапины.

Я внимательно осмотрел оружие. Да, судя по всему, оно побывало в пасти крупного хищника!

Значит, всё-таки тигр! Несмотря на факты, противоречащие… да что на них обращать внимание, когда несколько свидетелей твердят про зверя?!

— Полковника придётся исключить из числа подозреваемых, — сказала Глория. — Остаётся маркиза.

— Надо выяснить, действительно ли она больна. Это должен знать семейный врач. Позови-ка его сюда. Хотя нет, лучше в соседнюю комнату. Здесь всё-таки место преступления.

Выйдя в коридор, я осмотрелся. Куда податься? Камердинера поблизости не было, и пришлось решать самому. Я взялся за ручку ближайшей двери и толкнул её.

Солнце светило сквозь алые шторы, но этого было достаточно, чтобы разглядеть коллекцию чучел различных животных, занимавших комнату чуть ли не целиком — только в центре имелся проход. На стенах красовались головы — олени, львы, антилопы, кабаны и так далее.

Я шагнул в полумрак. Пройдя по ковру, взялся за шторы и раздвинул, впуская в помещение яркий утренний свет.

Чучел было около пятидесяти! Волки, лисы, кролики и прочие мелкие животные располагались на стеллажах. Имелись и птицы. Крупным зверям отводилось место на полу. Зебра, газель, барс, гепард, кайман, средних размеров медведь, чёрная горилла, ещё какие-то твари, названия которых я не знал. Настоящая выставка охотничьей доблести. Чучела сверкали стеклянными глазами — свет из окна падал под таким углом, что казалось, будто они горят. Должно быть, примерно так выглядят эти огоньки ночью в джунглях. Полковник, судя по количеству трофеев, был заядлым охотником и свою репутацию заслужил.

Мой взгляд упал на чучело тигра, стоявшее позади остальных. Я подошёл к нему, огибая прочие экспонаты.

Огромный зверь, великолепный экземпляр. Золотистая шерсть, чёрные полосы, светлые круги вокруг глаз — таксидермист постарался на славу. Не удержавшись, я провёл рукой по спине. Шерсть оказалась на удивление жёсткой.

Я присмотрелся к голове животного, затем, нахмурившись, осмотрел плечи, грудь и передние лапы. На шкуре имели порезы, причём довольно длинные. Экспонат был испорчен и, вероятно, его не случайно сдвинули назад — вероятно, он требовал починки. Подобные порезы могли бы иметься на теле тигра, убившего двоих представителей рода Болейнов и покушавшегося этой ночью на третьего! И следы дубления… они, разумеется, имелись на этой шкуре, натянутой на проволочный каркас. В замешательстве я поднял голову и уставился в окно. Несколько раз моргнув, отступил и окинул чучело тигра внимательным взглядом. Этот зверь не был живым. И его шкуру невозможно было надеть на себя человеку. Но как случилось, что именно обнаруженное в доме полковника чучело, пожалуй, больше всего подходило на роль орудия убийства?! За исключением того, что оно было мертво, конечно.

— Кристофер? — в комнату заглянула Глория. — Куда доктора звать? Сюда?

— Нет! — я поспешно направился к выходу. — Подойди-ка, я тебе кое-что покажу!

Спустя несколько минут, выслушав мои подозрения, Глория пожала плечами. На её лице было написано недоумение.

— Но ведь оно мёртвое!

— И лёгкое, — я попытался приподнять тигра, и мне это удалось сравнительно легко. — Помнишь про неглубокие следы?

— Как оно могло?!

— А что, если его оживили?

— Кто?! И как?! Ты что, Кристофер, прикалываешься?!

— Полковник рассказал о проклятии. Правда, в его истории тигр не фигурировал.

— У нас ведь остался один подозреваемый. Жена маркиза. Но она в Брайтоне.

— Она да.

— Думаешь, она могла оживить эту тварь?! — Глория с сомнением покосилась на чучело. — И управлять ею из… Брайтона?!

Я помолчал. Версия казалась совершенно нелепой. Я понимал, почему Глория не хочет отнестись к ней всерьёз.

— Сделай запрос в Брайтон: где и в каком состоянии находится жена маркиза.

Глория вздохнула.

— Кристофер, я думаю, чучело просто повреждено. Или не доделано. Почему бы не спросить о нём полковника?

— Ни в коем случае! Держи язык за зубами!

— Но…

— И не забудь про запрос в Брайтон!

— Боже, Кристофер! Ну, что за бред?! Чёрт, ладно… Но я уверена, что это полная чушь!

Подойдя к окну, я вернул шторы на место.

— Идём. Побеседуем с врачом о здоровье маркизы.

Глава 67

Молодой человек обвёл присутствующих нагловатым взглядом. Тёмно-коричневый костюм сидел на нём мешковато, сорочка помялась, а ботинки нуждались в чистке. Впрочем, последние два факта можно было списать на то, что приехал Кевин Несбит в Лондон только два часа назад и, поселившись в гостинице, где оставил багаж, сразу же направился к нотариусу востребовать наследство.

Теперь же он, адвокат Болейнов, семейный врач, Глория и я находились в спальне полковника. Речь шла о правах, которые заявил «незаконнорожденный» сын убитого маркиза на фамильное состояние. Как ни удивительно, все необходимые бумаги, включая документы о приёме ребёнка в детский дом, имелись у молодого человека в наличии и были в полном порядке.

Для полковника появление такого удивительного и скандального наследника стало настоящим ударом. Он выслушал нотариуса и перевёл тяжёлый взгляд на Кевина Несбита.

— Не верю! — сказал коротко Болейн. — Этого не может быть!

Молодой человек в ответ пожал плечами.

— Все эти документы требуют тщательной проверки! — повысил голос полковник.

— И мы её проведём, — проговорил адвокат. — Однако, кажется, всё законно.

— Я смогу потребовать причитающееся мне? — поинтересовался Несбит.

Адвокат замялся.

— Ну же?!

— Вероятно.

Полковник беспокойно задвигал руками. Пальцы схватились за край одеяла.

— Где вы остановились?! — спросил он. — Надеюсь, не рассчитываете поселиться здесь?!

Несбит ухмыльнулся.

— Это было бы чудесно! Однако, думаю, пока мои законные права не будут доказаны, вы воспротивитесь…

— О том, чтобы жить здесь, не может быть и речи!

— Так я и думал. Что ж, меня вполне устраивает гостиница «Британия». Конечно, не дворец, но на первое время сойдёт. По крайней мере, не приходится ходить по лестнице.

— Что?! — полковник нахмурился. На лице его появилось выражение недоумения. — О чём вы толкуете, чёрт возьми?!

— Снял номер на первом этаже. Терпеть не могу подниматься и спускаться. Лишняя трата времени и сил. К тому же, у меня лодыжка подвёрнута. Свалился на той неделе с мотоцикла.

По взгляду Болейна было заметно, что, будь его воля, он бы и сам с удовольствием переехал претендента на наследство.

— Прошу вас не появляться здесь, пока не будет закончена проверка законности ваших… притязаний! — с явным отвращением проговорил он.

Молодой человек насмешливо поклонился.

— Как скажете. Я не претендую на родственную любовь. Только на деньги.

Было слышно, как Болейн скрипнул зубами. Он провёл рукой по лбу, на котором поступила испарина.

— Позвольте платок! — резко сказал он Несбиту. — Не знаю, куда горничная задевала мой!

— Прошу вас, — молодой человек с натянуто-любезной улыбкой достал из нагрудного кармана платок с узором пейсли.

— Благодарю, — полковник промакнул лицо, скомкал платок и протянул обратно.

— Оставьте себе, — сказал Несбит. — Кто знает, сколько ещё раз вам придётся вспотеть.

* * *

Над входом в гостиницу горел маленький жёлтый фонарь, не освещавший даже вывеску. Где-то гавкала собака, доносились пьяные выкрики загулявших прохожих. «Британия» не относилась к числу элитных и дорогих заведений и располагалась на границе с Лаймхаусом.

Я поднял воротник зелёного кожаного пальто. Несмотря на тёплое время года, становилось зябко.

Пятеро вооружённых полицейских прятались в подворотне дома напротив.

Деревья, росшие по обе стороны здания, заслоняли фонари, да и арка давала густую тень. Полицейских видно не было. Никто не курил, чтобы не выдать огоньком сигареты присутствия.

Я взглянул на свои «Брайтлинги». Светящиеся стрелки показывали начало второго. Неизвестно, сколько придётся ждать, и даст ли вообще это что-нибудь. Я поднял голову и воззрился на освещённые окна первого этажа гостиницы. Занавески были отдёрнуты, так что виднелся склонённый силуэт Кевина Несбита. Иногда он двигался, пару раз даже встал и прошёлся по комнате. Ещё немного — и ляжет спать. В остальных окнах света не было — гостиница погрузилась в сон ещё до полуночи.

Прошло минут двадцать, и издалека донёсся звук мотора. Вскоре на улице появился автомобиль — чёрный минивэн марки «Мерседес». Один из полицейских издал торжествующий возглас, но Глория строго зыркнула на него, и тот сразу замолчал.

Минивэн медленно проехал мимо нескольких домов и остановился. Водитель вышел и направился в обход машины. В руке он держал собранный кольцами кнут. Осмотревшись и убедившись, что поблизости никого не видно, он отпер заднюю дверь и отступил на два шага.

Из «Мерседеса» на тротуар спрыгнуло гибкое животное размером с телёнка!

Стоявший рядом со мной полицейский часто задышал. У меня самого сердце забилось сильнее от вида тигра, чья шкура слегка искрилась в темноте. Странное явление. Зверь повернул голову, и его глаза вспыхнули лиловым призрачным светом!

Вспомнив о том, что хищники хорошо видят ночью, я отступил в темноту. Полицейские последовали моему примеру.

Водитель сказал что-то тигру, и животное направилось к гостинице. Его шерсть испускала серебристое свечение, вдоль хребта даже вспыхивали крошечные огоньки.

— Что это?! — жарко шепнула мне в ухо Глория. — Краска? Зачем придавать зверю вид привидения?

Водитель забрался в машину, и через несколько секунд минивэн проехал мимо арки, где мы прятались. Свет фар скользнул по стене и тротуару, но до нас не добрался.

Тигр остановился напротив освещённого окна. Казалось, он сомневается, там ли намеченная жертва. Но вот мелькнул силуэт, и животное подобралось, готовясь к прыжку. Оно припало к земле, мотавшийся из стороны в сторону хвост замер. Миг — и светящаяся стрела взметнулась с мостовой и врезалась в стекло!

Со звоном посыпались осколки, затрещала рама.

— Пора! — я первым выскочил из подворотни, на ходу вытаскивая револьвер.

Глава 68

В гостиничном номере раздались возгласы, послышалось рычание. Что-то разбилось. Грохнула пара выстрелов.

Подбежав к окну, я заглянул в комнату. Согласно заранее обговоренному плану, двое полицейских присоединились ко мне, а остальные ворвались в гостиницу. Дверь была не заперта: хозяин принимал участие в операции, и был обо всём оповещён заранее.

В комнате творилось нечто невообразимое: четыре человека заматывали тигра в прочную сеть. Все они были охотниками, которых я пригласил поймать тигра.

Животное билось, норовя разорвать когтями верёвки или достать ловчих, но те были достаточно опытны, чтобы не попадать по удары мощных лап.

Я надеялся, что зверя не придётся убивать — я предпочёл бы заполучить его живьём.

Кевин Несбит сидел в углу с широко раскрытыми от ужаса глазами. Бедняга, похоже, не ожидал, что встретится с настоящим тигром.

В номер ворвались полицейские и застыли у двери: их помощь, к счастью, не требовалась.

Охотники затянули сеть и отступили от рычащего тигра.

— Что это за тварь?! — крикнул один, увидев меня в окне. — Почему она светиться?!

— Подождите!

Я сделал знак полицейским, и мы вошли в гостиницу. В номере всё было по-прежнему, только их коллеги отошли от двери и стояли у стены.

— Это какая-то краска? — дрожащим голосом спросил Несбит.

Теперь, когда хищник был пленён, он понемногу приходил в себя.

Я подошёл чуть ближе к тигру. Великолепное животное продолжало тщетные попытки освободиться.

— Нет, не думаю. Сколько весит эта тварь?

Охотники переглянулись.

— Вообще-то, кажется, немного, — проговорил один из них. — Я даже удивился. На вид-то он весьма крупный.

Я обошёл зверя и заглянул ему в глаза. Стеклянные шарики истекали лиловым светом. Из пасти раздалось низкое злобное рычание.

— Он не дышит, — заметил я, секунд десять понаблюдав за животным. — Как я и думал.

— Что?! — охотники засуетились вокруг тигра.

В коридоре послышались шаги, и в номер вошёл знакомый полицейский в сопровождении своего коллеги.

— Взяли?! — спросил он. Его взгляд упал на замотанного сетью хищника. — Ага, вижу!

— Докладывай! — велела Глория.

— Как вы и приказали, мы засели возле дома полковника. Примерно полчаса назад от него отъехал чёрный минивэн марки «Мерседес». Мы последовали за ним. Кстати, минут десять назад он попался нам навстречу.

— Да, он не стал дожидаться здесь, — сказал я. — Но едва ли вернулся домой — надо ведь забрать животное. Но сюда он не приедет. Будет дожидаться тигра в каком-нибудь дворе или глухом переулке.

— Рискованно, — заметила Глория.

— Он сегодня вообще рискнул.

Девушка обвела взглядом присутствующих.

— Благодарю всех за помощь! Животное побудет здесь. Сторожите его до нашего возвращения. Нам нужно заняться его хозяином.

Я посмотрел на Кевина Несбита. Вернее, на актёра, нанятого изображать незаконнорождённого сына Эдварда Болейна. Со своей ролью, надо сказать, он справился отлично. Документы были, разумеется, подделаны, но очень хорошо. Ещё бы! Как-никак Глория подрядила для этого кого-то из уголовников.

В результате убийца попался в ловушку. Оставалось только затянуть сети. Точно так же, как на тигре.

— Не дождавшись животного, он вернётся домой, — сказал я. — Сюда не поедет. Тем более что, возможно, слышал выстрелы.

— Мы должны его опередить? — спросила Глория.

— Нет. Дадим полковнику сыграть последний спектакль.

Глава 69

Мой палец вонзился в дверной звонок дома полковника спустя двадцать пять минут после того, как тигр был пойман. Ни в одном окне свет не горел.

Открыл перепуганный, наскоро одетый камердинер.

— Хозяин дома?! — спросил я, оттеснив его плечом.

— Разумеется! Что вам угодно?! В такой час! Это просто безобразие!

— Есть новости по делу об убийстве родственников вашего хозяина, — я решительно направился к лестнице.

Глория и двое полицейских последовали за мной.

— Господа! — в отчаянии крикнул камердинер. — Прошу вас!

Никто не обратил на него внимания.

Спустя полминуты я забарабанил в дверь спальни полковника.

— Кто там?! — голос звучал недовольно, однако от меня не укрылась тщательно скрываемая напряжённость: Дэнис Болейн делал вид, что только что проснулся, хотя должен был вернуться в дом лишь несколько минут назад.

— Полиция. Есть новые данные!

Полковник выдержал паузу.

— И вы явились в такой час?!

— Это не терпит отлагательств. Откройте!

— Я не одет. Дайте мне время. Спускайтесь в гостиную, я приму вас там.

Я кивнул Глории, указав на дверь. Она дала полицейским знак ломать. Дюжие парни ударили плечами, и дерево затрещало.

— Что вы делаете?! — завопил полковник.

Судя по голосу, он стоял возле двери.

— Ещё раз! — велела Глория.

Удар, другой — и дверь распахнулась внутрь спальни!

Я ворвался вслед за ввалившимися в комнату по инерции полицейскими.

Болейн стоял в халате, красный от злости. На тяжело раненого он не походил.

— Как вы смеете?! — прохрипел он севшим от ярости голосом.

Я быстро обвёл взглядом спальню. Горели свечи, пахло какими-то травами. На столике чадил в бронзовой жаровне коричневый порошок. Было заметно, что полковник пытался убрать следы проводимого ритуала: распахнутый комод с выдвинутыми ящиками свидетельствовал о том, что в него запихивали предметы, которые мы не должны были увидеть.

— Так-так, — проговорил я. — Кажется, мы вовремя! Чем вы тут занимались?

— Спал, разумеется! Что за нелепый вопрос?!

— А это? — я показал на дымящуюся жаровню.

— Полезные травы. Я нездоров, знаете ли!

— Вам это врач прописал?

— Нет. Народная медицина. В Африке весьма эффективно используют…

Я решительно пересёк комнату и достал из ящика комода толстую книгу в кожаном переплёте.

— Не трогайте! — крикнул полковник, рванувшись ко мне, но полицейские мигом схватили его за руки.

Я перелистнул несколько страниц. Записи, очевидно, вёл полковник — сделаны они были на английском.

— Сборник африканских медицинских рецептов? — насмешливо поинтересовался я. — Не похоже. Скорее, подробное описание ритуала по оживлению чучела животного! Думаю, это вас уличает.

Лицо Болейна скривилось.

— Кто в это поверит?! — проговорил он, перестав вырываться. — Это просто мои записи африканских обычаев. Я долго жил на чёрном континенте и собирал местный… фольклор.

Я покачал головой.

— Судьям будет трудно поверить в то, что имело место колдовство. Возможно, вас даже оправдают. Но ваша карьера в свете закончена. Думаю, при самом удачном исходе дела вам придётся навсегда покинуть Империю. Например, отправиться в Африку.

— Я сам жертва! Врач подтвердит, что меня терзал тигр!

— Да, ход был ловкий, признаю. Вы сами нанесли себе раны, чтобы изобразить нападение зверя. Думаю, обыск позволит установить, каким инструментом вы для этого воспользовались. Возможно, это были даже настоящие когти — благо, у вас в доме богатейшая коллекция охотничьих трофеев.

Полковник скрипнул зубами. На лбу у него вздулась и запульсировала жила, лицо покрылось крупными каплями пота, а сквозь стиснутые зубы вырвалось низкое угрожающее рычание.

Глория дала полицейским знак увести арестованного.

Через минуту в комнату вошёл один из её коллег. Вид у него был обескураженный.

— В чём дело?! — почувствовал неладное, спросил я.

— Тигр. Того…

— Говори, не мямли! — рявкнула Глория.

— Подох, кажется!

Можно ли употребить подобное слово по отношению к чучелу, я не знал, но смысл сказанного понял сразу: полковник, прежде чем начать убирать следы ритуала, «убил» своё жуткое творение! Забрал у него подобие жизни, превратив в обычное чучело. Поэтому и не успел спрятать жаровню.

Что ж, конечно, было бы лучше, если бы полиция могла представить суду орудие преступления, так сказать, но всё равно оставались свидетельства должностных лиц. И меня самого, в конце концов.

Процесс обещал быть сложным, и я понимал, что у Болейна есть возможность остаться безнаказанным. Во всяком случае, избежать кары, предусмотренной за убийство законом.

Глория это тоже понимала.

— Соберите все улики! — сказала она, обращаясь к полицейскому. — И допросите слуг. Они не могли не видеть, что хозяин вернулся среди ночи. Возможно, кто-то заметил, как он уезжал. Дворецкий может оказаться сообщником. Вытрясите из них всё, что удастся!

— Слушаюсь, лейтенант.

Вошёл один из младших следователей.

— Госпожа Глостер, чучело тигра в комнате с трофеями отсутствует! — доложил он. — Это точно оно! Ну, то, которое поймали!

Глория кивнула.

Мой взгляд упал на платок, лежащий возле жаровни. Я подошёл и поднял его.

— Узнаёшь? — спросил я Глорию.

Девушка отрицательно качнула головой.

— Платок нашего лженаследника. Полковник воспользовался им, чтобы натравить тигра. Думаю, и для убийства родственников он пользовался какими-то принадлежавшими им предметами. Достать их ему, конечно, было несложно.

Я протянул платок Глории.

— Приобщи к делу.

— Трудный будет процесс, — заметила она. — Вывернуться может.

— Знаю. Но тут уж ничего не поделаешь.

Глава 70

Я сделал очередной глоток горячего шоколада и аккуратно поставил чашку на блюдце из тонкого фарфора.

— Пришла телеграмма из Брайтона, — сказала, опустив телефон, Глория. — Вдова маркиза скончалась вскоре после приезда на курорт.

Я промакнул губы льняной салфеткой.

— Почему не сообщили мужу?

— Письмо отправили, да только перепутали и доставили её полковнику. Фамилия-то одна.

— Так вот, почему он затеял это всё! Брату, конечно, не сказал ни слова. Решил расчистить путь к наследству.

Глория кивнула.

— Думаю, так и было. Случайность навела полковника на мысль, что от денег его отделяют всего двое.

Я отхлебнул ещё шоколада. Ну, что за божественный напиток! За одно только это стоит прославлять прогресс! Ну, и за телевидение, конечно.

— Жуткое место — Африка эта, — сказал я. — Дикое. Тигры, шаманы, колдовство. Я слышал, будто там и мёртвых оживлять умеют. Не чучела, а настоящие трупы. Впрочем, жуткими бывают не места, а люди. Полковник Болейн привёз сюда чёрное колдовство джунглей и использовал в своих целях. То, что произошло, случилось не в Африке, а здесь, и тигра натравил на людей не шаман, а человек, претендующий на то, чтобы считаться цивилизованным. Представитель древнего и славного рода. Интриги между влиятельными семьями считаются нормой. Аристократы постоянно ведут борьбу за власть и увеличение капиталов. Этим никого не удивишь. Но убивать членов собственной семьи — позор!

Глория понимающе кивнула.

— Древние роды — оплот империи, — сказала она. — Могучие столпы, на которых прочно держится власть Его Величества. Конкуренция ведёт к здоровому отбору более сильных и умных. Но если аристократы истребляют представителей собственного рода, это уже хаос!

— Вот именно.

Я допил горячий шоколад и отодвинул чашку. Было то, чего я не сказал девушке. Книга заклинаний, приобщённая к делу, являлась кладезем чёрной магии, действенной и смертоносной. Кому она достанется после суда над полковником Болейном? Ляжет на полку пылиться вместе с прочими уликами или затеряется в чьей-то частной коллекции? Отнесётся ли новый владелец к ней как к сборнику африканских поверий или воспользуется для низменных, преступных целей? Хуже того: книгу могут вернуть Болейну! Если обвинение не будет выдвинуто, не окажется и основания лишать полковника его собственности. Как ни смешно, однако существовала даже серьёзная вероятность, что он унаследует семейное состояние. Ведь чтобы этого не случилось, его должны признать виновным в убийствах брата и племянника. А это, как я уже сказал, представлялось маловероятным.

В общем, как ни крути, дело нельзя признать законченным. Придётся ещё встретиться с Болейном. Не оставлять же его безнаказанным.

Я взглянул на часы. Стрелки показывали двенадцатый час. Мы с Глорией завтракали в кафе «Виргиния» недалеко от управления национальной гвардии на следующее после ареста полковника утро. Девушка была озабочена отчётами, которые ей предстояло сделать для представления прокурору. Но я понимал: дело против Дэниса Болейна развалится. Скорее всего, ему даже не предъявят обвинения. Британский суд не сможет осудить человека на основании подозрения в чёрной магии. Только не в двадцать первом веке. Доказать, что полковник — убийца, невозможно!

И ещё я понимал, почему меня привлекли к этому делу. Изучил кое-какие материалы о Дэнисе Болейне за ночь. Полковник славился исключительной мстительностью. Кажется, он был просто не в состоянии спустить обиду. Или то, что считал таковой. На его счету было множество дуэлей. А о том, как он отплатил некоторым врагам неофициально, можно было слагать легенды. Так что, судя по всему, кому-то наверху очень хотелось, чтобы Дэнис Болейн заимел на меня зуб! Было это связано с моими поисками философского камня или нет, пока судить трудно. Но очень хотелось узнать, кто отдал приказ полиции привлечь меня к расследованию. Потому что, когда полковника выпустят, у меня появится крайне опасный враг. Который не успокоится, пока не прикончит меня.

— Мне пора идти, — сказала Глория, вставая. — Много работы. Спасибо за помощь, Кристофер. И… в общем, вынуждена признать, что была неправа, называя тебя мошенником. Как ни трудно поверить, но колдовство действительно существует! Боже, я видела его собственными глазами! — девушка покачала головой. — Это… просто нужно переварить! Так что извини.

Я кивнул.

— Принято.

— Но имей в виду: то, что ты изобличил убийцу, никоим образом не означает, что я перестала тебя считать самовлюблённым, эгоистичным козлом! — заявила Глория уже совсем другим тоном.

Я улыбнулся.

— Мне тоже понравилось с тобой работать, детка! Можешь сделать кое-что для меня? Неофициально.

Глория усмехнулась.

— Ты серьёзно?! Просишь об услуге? Ещё и неофициальной? Чёрт, мне даже любопытно, о чём речь!

— Попробуй узнать, кто отдал приказ привлечь меня к расследованию.

— Ах, вот оно что… — протянула Глория. — Это мне и самой интересно, по правде говоря.

— Если выяснишь, шепни мне. Договорились?

— Я подумаю. Счастливо, Кристофер!

Проводив идущую между столиками девушку взглядом (а посмотреть было, на что), я подозвал официанта, чтобы расплатиться.

— Джордж, передай Хантеру, что его горячий шоколад, как всегда, великолепен, — попросил я.

Официант благодарно просиял.

— Непременно, господин Блаунт! Он будет счастлив это услышать. Ждём вас снова.

Когда я вышел на улицу, моросил мелкий дождь. Небо было равномерно серым и походило на мокрое ватное одеяло.

Мне показалось, что в подворотне напротив кто-то стоит и смотрит в мою сторону. Как только я повернул голову, человек отступил вглубь и пропал из виду. Хм… Как интересно! Кто же это следит за мной?

Дождавшись, пока проедут машины, я перебежал дорогу и поспешил к подворотне, на всякий случай сунув руку под кожаное пальто, где в кобуре находился револьвер.

Навстречу мне попался курьер доставки готовой еды с красным рюкзаком на спине. Пришлось обогнуть его. Это украло у меня несколько драгоценных секунд. Когда я оказался перед подворотней, в ней уже никого не было. По асфальту текли тоненькие ручейки дождевой воды. На стенах темнели сделанные пульверизатором надписи. Всё же, я вошёл под свод и сделал несколько шагов. Нет, преследовать того, кто следил за мной, бессмысленно. Он давно скрылся, заметив, что я срисовал его.

Вернувшись, я внимательно осмотрел место, где он стоял. Но человек не оставил ничего, даже окурка. Либо не курил, либо ждал недолго, либо был профессионалом. В пользу последнего предположения говорило то, как быстро он исчез. Против — то, что я его спалил.

Вернувшись к машине, я отправился в офис. Надо подумать о собственной безопасности. Англичане говорят: «Мой дом — моя крепость». Но помещение, где я обитал, крепостью не являлось. Пришло время исправить это упущение. Думаю, бронированные стёкла, способные остановить выпущенную метким стрелком пулю, будут в самый раз. Хотя едва ли полковник станет палить через стекло, даже обычное. Пуля может изменить траекторию и пройти мимо цели. Опытный стрелок знает это и не станет рисковать. С другой стороны, лучше подстраховаться. Опять же, если меня однажды явится сжигать толпа с вилами, будет легче обороняться. Хотя такой исход в двадцать первом веке, конечно, маловероятен.

По дороге я позвонил Джоане и попросил к моему приезду сделать подборку фирм, занимающихся установкой в домах бронированных стёкол.

— Собираешься держать осаду, босс? — насмешливо спросила секретарша. — Кто ожидается под стенами крепости? Горячие поклонницы?

— Журналисты с горящими задницами, — отозвался я. — Просто сделай это, детка, ладно?

— Конечно, босс. Ты скоро будешь?

— А что? — насторожился я.

— Да просто тебя часа полтора назад спрашивал какой-то парень. Очень странный. Не захотел ни представиться, ни назваться. И пахло от него отвратительно. Словно не мылся месяц. Даже хуже! Выглядел при этом вполне прилично. Я сказала, что ты будешь к обеду. Может, он вернётся.

— Спасибо, сладкая. Займись окнами, а я скоро приеду. Если он заявится до этого, позвони мне.

— Есть, босс.

Глава 71

В офисе Джоана предоставила мне список, который я просил. На ней была красная блузка с глубоким вырезом и обтягивающая чёрная юбка, чулки в крупную сетку и туфли на шпильках.

— Хватит пялиться на мою грудь! — сказала она с деланым возмущением. — Ты мне не так много платишь! И вообще, это харассмент!

— Ну, так подай на меня в суд! Загребёшь кучу денег и сможешь больше не работать. А вообще, нечего меня провоцировать откровенными нарядами! Что я, железный, что ли?!

Секретарша усмехнулась.

— Как будто у тебя есть, что отсуживать! Я в курсе твоего финансового положения. Почти всё тратишь на пиво!

— Неправда! Ещё на твою зарплату уходит куча денег!

Джоана фыркнула.

— Не смеши меня! Так будешь заказывать бронированные окна, параноик?

— Да, позвони вот сюда, — я ткнул в фирму, которая предлагала стёкла по самой доступной цене. — Пусть приедут как можно быстрее.

— Мы что, правда чего-то опасаемся?

— Да, боюсь, у меня появился опасный враг. Любитель пострелять. Так что пореже подходи к окнам.

— Серьёзно?! — секретарша заметно напряглась. — Босс, я требую надбавку за вредность!

— Обойдёшься! Если кому опасность и грозит, то мне. Расскажи о парне, который заходил. Как он выглядел?

— Ну, высокий такой. Худой. В длинном пальто. И не жарко ему! Лицо бледное, будто болен чем-то. Волосы длинные, чёрные. Воняло от него жуть!

Похоже, человек из сна навестил меня! Выходит, я действительно побывал в мире Чёрного зиккурата, когда валялся в бреду, спровоцированном магией Пола Уилшоу! Чёрт, неужели душа, которая должна была занять место сына лорда Блаунта, будет преследовать меня двадцать один год спустя?! Но как она могла воплотиться? Всё это казалось бредом. Но, возможно, посетитель и не имел никакого отношения к этому.

— Ладно, если он снова объявится, дай знать.

— Обязательно. Ещё приходила журналистка из «Таймс». Сказала, что издательство готово заплатить тебе десять тысяч за эксклюзивное интервью. По-моему, хорошие деньги. Может, согласишься?

Я отрицательно покачал головой.

— Сын лорда Блаунта стоит дороже. Подождём, пока цена поднимется хотя бы втрое, и тогда подумаем. Что ещё случилось, пока я завтракал?

— Ничего. Никого не достают демоны. Ну, или люди не в курсе, что им есть, к кому обратиться.

— Тогда я… буду здесь.

— Накачиваться пивом?

— Чем не развлечение?

Закатив глаза, Джоана махнула рукой и уставилась в компьютер. Не знаю, что она там делала, но точно не работала. Может, подыскивала мастера по маникюру или что-нибудь в этом роде.

Известие, что клиентов нет, меня не расстроило. Не ради бренного металла я надрывался.

К тому же, меня ждал аукцион, где выставлялся философский камень. Правда, до него было ещё три дня. Так что можно было расслабиться и наслаждаться жизнью. А главное — проводить исследования. Я старался экспериментировать хотя бы через день. Иногда руки опускались, а иногда казалось, что я близок к открытию, как никогда. Но всё было тщетно. Пока. Главное — не терять надежды. Как говорят жители паназиатской Империи Солнца, дорогу осилит идущий.

Этот и следующий день я провёл с пользой: изучал привычки полковника Болейна. Оказалось, он был страстным любителем карт. Играл на деньги, естественно. Каждый четверг посещал клуб «Консервы», где представители высшего общества резались в покер. Преимущественно, собирались военные и моряки. Поразмыслив, я решил, что это то, что мне нужно.

Пришлось подождать ещё сутки, пока полковника выпустили. Как я и предполагал, прокурору просто нечего было предложить присяжным. Мне предстояло взять правосудие в свои руки. Уверен, отец придёт в восторг.

Вечер среды мы с Джоаной посвятили покеру. К счастью, для моего плана виртуозно владеть этой игрой не требовалось. Выигрывать я не планировал. Главное — зазубрить правила.

Утром следующего дня я съездил в «Консервы», вступил в клуб и заплатил членский взнос. Затем пообедал в «Херефорде», сходил в кино на новый фильм и посетил спа-салон, где миниатюрная тайка сделала мне шикарный массаж.

Около семи я отпустил Джоану домой и отправился в «Консервы», надеясь, что полковник не станет изменять собственной привычке и придёт поиграть в покер.

Он явился без четверти девять. За это время я успел спустить почти полторы тысячи фунтов.

Полковник уселся за зелёный стол, где уже расположились двое игроков. Дав ему полчаса, в течение которых я потягивал эль возле стойки, я подошёл и плюхнулся на свободный стул.

— Добрый вечер, полковник. Вижу, вас выпустили. Поздравляю.

При виде меня Болейн побагровел. Жила на его виске задёргалась, как пойманный в силок воробей.

— Да, — просипел он спустя полминуты, которые понадобились ему, чтобы взять себя в руки. — Как видите, ваша гнусная клевета не впечатлила прокурора!

— Бросьте, полковник! — махнул я рукой и сделал крупье знак раздать мне карты. — Мы-то с вами знаем, что к чему. Какие ставки?

— Минимальная — сто фунтов, — любезно отозвался служитель казино.

— Отлично! Вижу, вы предпочитаете техасский вариант, господа? Какие только блага мы не получаем из своих колоний, верно? Меня устраивает.

— Не терпится спустить гонорар, полученный от полиции?! — зло усмехнулся Болейн.

— Пока мне ничего не заплатили. Государство не торопится расставаться с деньгами.

— С чего вы решили стать членом клуба? Меняю две карты.

— Клиентов нет, а развлекаться как-то нужно. Меняю три.

Мы сыграли три раза. Полковник выиграл дважды, один из участников — один. Деньги таяли, так что надо было поспешить.

Крупье раздал карты. Игра началась. Я сразу понял, что мне снова не повезёт. Но этого и не требовалось. Собственно, я хотел, чтобы полковник выиграл.

Так и случилось. У него вышел фул хаус на королях. У меня была тройка червей. У остальных — стрит и флэш.

Пока Болейн сгребал деньги, я медленно поднялся.

— Что, хватит с вас?! — насмешливо поинтересовался полковник. — Пора домой?

— Полковник Болейн, вы шулер! — громко заявил я, заставив игроков с соседних столов обернуться.

Болейн покрылся алыми пятнами.

— Молодой человек, прежде чем делать подобные заявления, тем более, во всеуслышание, нужно очень хорошо подумать!

— Тем не менее, я заявляю, что обвиняю вас в шулерстве! — ещё громче повторил я.

Крупье за нашим столом побледнел. Партнёры по игре смотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Дорогой сэр! — медленно проговорил полковник, поднимаясь. — Вы, очевидно, не в себе, если…

— Господин! — поправил я его. — Не сэр! И да, я, Кристофер Блаунт из рода Блаунтов, официально повторяю, что вы, полковник Болейн, жалкий, грязный шулер!

Такого публичного оскорбления Болейн, конечно, стерпеть не мог. Он чувствовал взгляды свидетелей из высшего общества. Своих друзей и знакомых. Уверен, он жгли его, хоть он ни разу и не отвёл от меня горящего ненавистью взгляда.

— В таком случае, господин Блаунт, мне не остаётся ничего, кроме как предложить вам решить наше разногласие поединком чести! — проговорил он севшим от ярости голосом.

По залу прокатилась волна возбуждённого шёпота.

Я коротко поклонился.

— С удовольствием удовлетворю ваше требование! Пришлите завтра утром ко мне своего секунданта. Я буду ждать. Честь имею, господа!

С этими словами я удалился. Уверен, полковник только теперь понял, что это было тем, чего я добивался.

Полковник прославился поединками и был, безусловно, опасным противником, но отпускать убийцу, вдобавок колдуна, имеющего на меня зуб, я не собирался.

Глава 72

На следующий день в десять утра в офис позвонили двое мужчин. Джоана встретила их и провела в кабинет. Я ждал их.

Один был высоким, одетым в серый лёгкий костюм, другой доходил ему до плеча и носил синий лапсердак.

— Майор Флетчер, — представился первый. — Полковник Кларксон, — он указал на своего спутника. — Полковник Болейн попросил нас быть его секундантами. Мы должны обсудить с вашим представителем условия и время поединка.

Я указал на Глорию, сидевшую в зелёном кресле.

— Лейтенант Глостер любезно согласилась быть моим секундантом.

Когда девушка узнала, что я буду драться с полковником, сначала оторопела. А затем разразилась тирадой на тему моей глупости. Но, конечно, выступить моим представителем не отказалась. Ей, как офицеру национальной гвардии, это дозволялось, несмотря на принадлежность к женскому полу.

Посланцы Болейна дружно кивнули ей, принимая кандидатуру.

— Прошу, господа, садитесь, — я указал на кресла.

Секунданты сели.

— Полковник просил передать, что извинений не пример. Оскорбление было слишком серьёзным, — проговорил Флетчер. У него были армейские усы, и он время от времени проводил по ним указательным пальцем. — Его удовлетворит только поединок со смертельным исходом. Если вы не готовы к этому условию…

— Хоть условия и выбирает сторона, вызванная на дуэль, — перебил я, — меня вполне устаивает желание полковника. Я сам поставил бы такое условие.

Секунданты кивнули.

— Тогда перейдём к месту поединка, времени и выбору оружия.

— Господин Блаунт желает драться на мечах или саблях. Каждый участник может выбрать привычное ему оружие, — сказала Глория. — Сегодня в шесть вечера в фехтовальном зале Дома ветеранов.

— Клинки? — удивился Кларксон, переглянувшись с товарищем. — Но для смертельного поединка это не слишком удобно. Не лучше ли выбрать пистолеты?

— Таково условие господина Блаунта, — сказала Глория. — Какие-то проблемы?

— Нет, разумеется, — отозвался Кларксон. — Просто… это необычно. Однако ваше право, господин Блаунт. Мы передадим полковнику сведения о месте и времени. Если других условий нет, позвольте откланяться.

Когда они ушли, Глория снова напустилась на меня:

— Болейн не только отличный стрелок, он — чемпион полка по фехтованию! Думаешь, тебе поможет…

— Успокойся, — перебил я девушку. — Полк — это далеко не так круто, как тебе кажется.

Ещё в прежнем мире я завоёвывал награды в родной Флоренции, а там в соревнованиях участвовали люди, которые упражнялись во владении холодным оружием каждый день по несколько часов. Так что за исход поединка я был спокоен. Но Глория видела во мне только двадцатиоднолетнего парня, которому до полковника Болейна было очень далеко. И переубедить её было никак невозможно. Поэтому я и пытаться не стал.

— Надеюсь, ты помнишь кодекс дуэли на саблях? — спросил я, чтобы прекратить обсуждение правильности моего поступка. — Если нет, советую повторить.

— Я всё отлично помню! — недовольно буркнула Глория. — Сейчас мне нужно съездить в Дом ветеранов и всё там организовать. Хоть ты и предупредил руководство о поединке, хочу лично убедиться, что всё будет, как надо.

— Не сомневайся. Там профессионалы. Но всё равно съезди, конечно. Я прибуду ровно в шесть. Думаю, как и полковник. А вот его секунданты должны явиться чуть раньше.

— Я их встречу. Не волнуйся. Хотя тебе и есть, из-за чего. Ладно, Кристофер, — Глория поднялась. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и сегодняшний день не станет твоим последним.

— Я тоже. Спасибо, лейтенант Глостер.

Неопределённо хмыкнув, девушка вышла из кабинета. Было слышно, как секретарша проводила её и закрыла дверь офиса.

Я взглянул на бронированное окно. Если полковник захочет прикончить меня раньше шести часов, его будет ждать неприятный сюрприз. Но это вряд ли: как и Глория, он уверен, что ему придётся иметь дело с глупым юнцом, едва умеющим обращаться с мечом.

До половины шестого я не выходил из офиса. На всякий случай, чтобы не искушать судьбу. Обед заказал в агентство. Наконец, пришло время отправляться в Дом ветеранов.

От подъезда до машины я прошёл очень быстро. Но всё равно заметил человека, стоявшего через два дома напротив. Кажется, это был тот, кого описала Джоана. Но у меня не было времени преследовать его. Сев в «Бэнтли», я погнал на встречу с полковником.

Администратор поприветствовал меня, пожелал удачи и проводил в зал для фехтования, где дожидались секунданты.

Полковник прибыл двумя минутами позже меня. Саблю он привёз с собой. Когда-то было положено драться одинаковыми, но около ста лет назад это правило отменили, так как равная длина ставила противников в неравное положение, ведь руки у всех разные. Единственным ограничением была максимальная длина клинка. Она не должна была превышать одного метра.

Разговаривать дуэлянты друг с другом не должны, так что мы обошлись без приветствия.

Нам сообщили, что по жребию Флетчеру выпало быть распорядителем поединка. Он попросил нас с Болейном встать напротив друг друга и сделать выпад. Между концами клинков расстояние должно равняться одной стопе. Отметив позиции, Флетчер предложил жребий, чтобы мы выбрали, кому какое место достанется.

— Полковник на правах оскорблённой стороны настаивает, чтобы дуэлянты не пользовались перчатками-крагами и не обматывали руку платком, — предупредил Флетчер.

Я кивнул.

— Теперь, господа, пожалуйста, продемонстрируйте грудь секундантам.

Ко мне подошёл Кларксон, а к полковнику — Глория. Расстегнув рубашки, мы дали убедиться, что не надели ничего, способного защитить от удара.

Как только с этим было покончено, секунданты бросили жребий, чтобы выяснить, кому выпадет объявить условия поединка. Досталось Глории. Она вышла немного вперёд.

— Господа! Запрещается наносить удары противнику, если он безоружен или лежит, захватывать его тело, руку или оружие. Поединок не может быть остановлен досрочно. Окончанием поединка считается смерть одного из дуэлянтов. Однако, если противник упал в результате тяжелого ранения и не может подняться, добивать его запрещается. Дуэль должна быть возобновлена в другой оговоренный сторонами день, когда раненый сможет драться. Если противнику к тому времени не придут к иному соглашению, разумеется.

Как только Глория закончила, её место занял Флетчер.

— Господа, прошу занять позиции!

Мы встали на отметки напротив друг друга. Болейн был мрачен, но на его губах играла едва заметная ухмылка. Он не сомневался, что убьёт меня.

— Готовы? — спросил Флетчер.

Мы дружно кивнули, не спуская друг с друга глаз.

— Але!

Глава 73

Полковник атаковал, действуя быстро и умело — сразу видно, что мастер клинка. Болейн наносил стремительные удары, метя в разные части тела. Явно прощупывал меня. Я отражал его выпады, но в контратаку не переходил. Раскрывать все карты было пока ни к чему. Кажется, полковник быстро понял, что я не тороплюсь демонстрировать свою технику, потому что его действия стали более изощрёнными. Он двигался грубо, агрессивно, его атаки нисколько не походили на танец, но были весьма впечатляющи. И всё же, я сразу почувствовал, что он занимался фехтованием только на кавалерийской сабле. Ни шпагой, ни мечом, ни катаной Болейн не владел. Я же имел возможность совмещать все перечисленные стили. На этом и базировалась моя техника. Тем не менее, полковник, безусловно, владел каларипаятту, как и все английские аристократы. И, конечно, прошёл все уровни. Иначе в армии ему было бы делать просто нечего. А это делало его грозным противником.

Пропустив кривой клинок, мелькнувший перед моими глазами, я ударил снизу вверх, отбивая его, и попытался нанести прямой укол в грудь. Болейн отвернул корпус, и мой меч прошёл в сантиметре от его расстёгнутого ворота. Болейн сделал шаг влево, переместил вес на правую ногу и ударил горизонтально на уровне плеча. Заблокировав его саблю, я ткнул прямо, метя в живот. В последнюю секунду изогнутое лезвие отбило мой меч и метнулось к моему лицу, как сверкающая змея! Пришлось сильно отклониться и отступить на пару шагов. Болейн подпрыгнул с неожиданной для его возраста ловкостью и обрушился на меня сверху. Атака была простой, но сильной. Подставив под неё клинок, я едва не упал. Оскалившись, полковник попёр на меня, нанося очень быстрые, но слабые удары. Его целью было запутать меня, подчинить ритму атак, а затем нарушить его и пробить защиту. Понимая это, я ждал. Мы кружили по залу, вынуждая секундантов тоже перемещаться, чтобы не помешать нам. Звон стали раздавался беспрерывно.

Наконец, Болейн решил, что пора, и пригнулся, атакуя мои ноги. Я подпрыгнул и ударил сверху вниз. Меч рассёк плечо полковника. Он вскрикнул, больше от злости, чем боли, и перекатился в сторону, уходя от моей новой атаки. Я преследовал его, но он вскочил с удивительным проворством и попятился, блокируя ряд ударов. Рана была на левом плече, так что действовать правой он мог вполне свободно. Кровь заливала его рубашку, быстро пропитывая ткань. Я надеялся, что мой противник ослабеет, и мне удастся в течение пары минут его добить. Главное — не пытаться его обезоружить.

Теперь мы поменялись ролями. Я нападал, тесня Болейна, а он больше отступал. Его левая рука безвольно повисла и болталась. Полковник тяжело дышал: сказывалась потеря крови. Я понял, что нужно торопиться, иначе он вырубится, и поединок придётся отложить!

Нырнув под саблю, я ударил наискось снизу вверх, норовя всадить лезвие Болейну под рёбра, но он резко крутанулся и пропустил меч мимо корпуса. В висок мне ударила гарда его сабли. В глазах потемнело, я покачнулся, но удержал равновесие. Полковник ударил наотмашь. В последний миг я успел поставить блок, но сабля всё же коснулась моего плеча и рассекла кожу. Ерунда, всего лишь царапина!

Я сделал выпад, целясь в живот. Болейн быстро отбил меч и контратаковал серией лёгких отвлекающих ударов, а затем сильно рубанул наискось, едва не перебив мне ключицу: я едва успел развернуть корпус назад, одновременно делая шаг вправо.

Рана на моём плече горела, причём жар становился всё сильнее. От пореза растекались пульсирующие волны, заставлявшие мышцы невольно сокращаться. Яд! Мерзавец смазал клинок отравой!

Попятившись, я сунул руку в карман и вытащил пузырёк с особым эликсиром, нейтрализующим действие любого яда. У меня всегда при себе джентльменский набор средств, иначе какой бы я был демоноборец? Увидев его, полковник ощерился и бросился в атаку. Однако он был уже не так быстр, как в начале поединка. Я успел выдернуть зубами пробку и опрокинуть в себя содержимое.

Через мгновение наши клинки встретились. Снова зазвенела сталь. У полковника словно открылось второе дыхание.

Я ждал, когда подействует эликсир, но рана жгла всё сильнее. Да в чём дело-то?! Это снадобье всегда помогало в течение нескольких секунд. Я два года потратил в своё время на создание его рецепта.

Вдруг полковник что-то прошипел, и свет в зале померк! Наши секунданты замерли, словно их парализовало. Болейн неожиданно отступил и слегка резанул себя по руке собственной саблей!

На полу под нашими ногами вспыхнул круг трансмутации, и в тот же миг зал превратился в гранитную площадку размером двадцать на двадцать метров, окружённую бездонной пропастью!

Болейн раздвинул губы в зловещей ухмылке.

— Что, мелкий выродок, не ожидал?! Здесь никакие секунданты не увидят, как ты сдохнешь!

С этими словами полковник вдруг зажал саблю зубами и вытащил из кармана маленький стеклянный сосуд и швырнул мне под ноги. Я подпрыгнул одновременно с тем, как он разбился. Чёрный клубящийся дым вырвался из осколков и приобрёл вид здоровенного хищника, похожего сразу и на крокодила, и на ягуара!

Я сразу понял, что это трансмутант. Мне и самому доводилось создавать подобных тварей во время экспериментов.

Монстр прыгнул на меня, разинув пасть. Пришлось рассечь его мечом и перекатиться вперёд, пропустив тушу над собой. Мутант с жалобным воем шлёпнулся на гранит, проехал по нему, оставляя широкий кровавый след, и рухнул с края площадки в бездну!

Болейн издал злобный возглас и отступил, не торопясь вступать в схватку. Он был бледен из-за потери крови, но глаза его сверкали такой ненавистью, что от неё можно было бы зажечь костёр.

То, что у него оказался трансмутант, выбило меня из колеи. Я-то принимал полковника за примитивного колдуна, пользующегося ритуалами и заклинаниями, вдобавок чужими, украденными или купленными у африканского шамана. А получалось, передо мной стоял алхимик, овладевший основами органической трансмутации! То есть, вполне вероятно, не уступающий мне!

— Не думал, что вы такое умеете, полковник! — проговорил я, наступая. — Вы показали уже три фокуса, говорящие, что вы алхимик! Чем ещё удивите?

Болейн вытащил изо рта саблю и усмехнулся.

— Какой ещё алхимик, идиот?! Это магия! Настоящая!

Так, стоп! Похоже, мой противник сам не знал, что делает! Он просто использовал склянку и трансмутатор, нанесённый на клинок, так же, как до этого — ритуал по оживлению чучела тигра!

— Кто вам дал эти игрушки, полковник?! — спросил я. — Кому настолько сильно нужна моя смерть?!

— Мне! — покачнувшись, выкрикнул Болейн.

Бросив саблю, он выхватил длинную колбу с алой жидкостью и уже замахнулся, чтобы швырнуть её в меня, но тут я прыгнул вперёд и рубанул по распрямляющейся руке, сжимавшей склянку!

Предплечье отлетело вместе с колбой, Болейн дико заорал и повалился на бок. Из обрубка хлестала кровь. Это я успел заметить краем глаза, так как бросился вслед за падающей рукой. Склянка выпала из неё, но мне удалось поймать опаснейший состав за миг то того, как он коснулся гранита!

— Уф! — выдохнул я, глядя на медленно клубящуюся внутри стекла красную ртуть, одно из самых опасных оружий алхимика.

Создать такое мог только опытный чародей. А отдать в руки Болейна — лишь безумец!

Спрятав колбу в карман, я направился к полковнику. Он едва дышал, скользя в луже крови.

— Кто дал вам всё это?! — спросил я, наклонившись над ним. — Вы не могли сами создать!

Болейн с трудом сфокусировал на мне взгляд.

— Мелкий выродок! Ты всё равно подохнешь! Ты прав: не мне одному нужна твоя смерть! И тот, кто дал мне эти игрушки, куда сильнее тебя! Готовься к…

Болейн захрипел, закатив глаза, так что остались видны только белки.

— Имя, полковник! — требовательно крикнул я. — Скажите, кто мой враг! Быть может, так мы быстрее встретимся. Вам же этого хочется?

— Он сам… доберётся до… тебя! — едва слышно выдохнул Болейн. — Очень скоро!

Полковник потерял сознание. Он почти не дышал. Жить ему оставалось не дольше минуты. Я разбирался в таких вещах, поскольку мне приходилось иметь дело с человеческими телами, живыми и мёртвыми, ещё когда я жил во Флоренции. Без этого алхимику никак, ведь он стремится изменить собственное тело, изгнав из него смерть.

— Что ж, полковник, — проговорил я, хоть он уже меня и не слышал, — хорошо, что наши секунданты не видели, как вы умерли. Думаю, такой поединок им было бы трудно рассудить.

Присев, я взял Болейна за запястье, чтобы убедиться, что он мёртв. Затем встал, подобрал саблю и вложил её в отрубленную руку. Ещё не хватало, чтобы меня обвинили в том, что я убил безоружного, да ещё и лежащего противника!

Всё, можно было возвращаться. Как только я произнёс заклинание, под нами вспыхнул круг трансмутации. Состав, введённый в нашу кровь полковником, ещё действовал. Я обычно принимал его внутрь, так что не был знаком с действием, которое он оказывал, попав в рану. Поэтому и принял сначала за яд.

Свет померк, а затем я увидел зал Дома ветеранов. Секунданты пришли в движение. Для них наш поединок занял долю секунды. И вот теперь они в изумлении глядели на распростёртого Болейна.

Я поклонился им, опустив меч так, словно только что нанёс завершающий удар.

— Господа! Благодарю вас за судейство. Кажется, у полковника не выдержало сердце. Слишком большая кровопотеря.

Секунданты переглянулись. Они не понимали, как пропустили финал, но не могли признать, что не видели, как Болейн лишился руки.

— Хм… — смущённо кашлянул Флетчер, косясь на своего товарища. — Кажется, свет на какое-то время погас. Верно, господа?

Кларксон с готовностью кивнул. Его эта версия вполне устроила. Тем более, что иной не было.

— Да, мне тоже так показалось. Что ж… полагаю, исход очевиден. Мы позаботимся о теле полковника. Лейтенант Глостер, нам понадобится ваше участие в составлении протокола поединка.

— Да… разумеется! — Глория странно смотрела на меня.

Она явно понимала, что дело было не в освещении.

Круговым движением стряхнув с меча кровь, я убрал его в ножны, взял свой лапсердак и поклонился.

— Господа! Лейтенант! Честь имею!

Когда я направился к выходу, то услышал голос Глории:

— Дайте мне минутку, господа!

Она догнала меня в коридоре.

— Кристофер, что за фокусы?! — прошипела она, заставив меня остановиться. — Что там произошло?!

— Трудно объяснить. Полковник решил сжульничать.

— Но… как именно?

— Магия, Глория. Которой я никак не ожидал от него. Это всё, что тебе нужно знать! — повысил я голос, видя, что девушка собирается продолжить расспросы. — Возвращайся к секундантам Болейна. У вас ещё есть дела. А мне нужно отдохнуть. Извини.

— Ты ранен, — девушка указала на мой порез. — Может, к врачу?

— Просто царапина. Даже зашивать нечего. Прости, мне нужно идти.

Я быстро зашагал по коридору, оставив Глорию и чувствуя её взгляд, сверливший мне спину.

Меня обуревали разные чувства. С одной стороны, было ясно, что в этом мире есть алхимики, достаточно умелые, чтобы создавать то, что показал Болейн. И они хотели моей смерти. Почему? Опасались конкуренции? Иначе объяснить то, что Болейна использовали в попытке моего устранения, было трудно. И инициатива исходила сверху — оттуда, откуда пришёл приказ приобщить меня к расследованию убийства. Всё это были звенья одной цепи, составляющие единого плана. С другой стороны, вероятность, что в этом мире кому-то удалось создать философский камень, возросла. Хоть и незначительно, ведь для этого необходимо пройти все этапы на пути к Великому Деланию! То есть, подняться на самую вершину Чёрного зиккурата. Мог в этом мире оказаться алхимик подобного уровня? Я сомневался.

Объяснив администратору, что поединок закончен, я сел в машину и поехал к дому полковника. Уверен, книгу шаманской магии ему вернули, а значит, её необходимо изъять. Такие вещи нельзя оставлять без присмотра.

Глава 74

Припарковавшись возле дома Дэниса Болейна, я достал из бардачка набор первой помощи. Составленный мною лично и содержащий особые снадобья. Промыв спиртовой салфеткой порез, я засыпал его жёлтым порошком, который сразу вступил в реакцию с кровью, образовав плотную корку. Вытащив из багажника сменную рубашку, я переоделся в салоне. Выпив укрепляющего эликсира, я немного посидел, давая ему время подействовать. К счастью, он и на нервы хорошо влиял, потому что мне это сейчас требовалось. Сюрприз, преподнесённый Болейном, слегка взволновал меня. Интересно, какого уровня мой враг? Это — самое важное, что нужно выяснить. Потому что я пока находился на первой стадии Великого Делания — нигредо, символом которого служит чёрный ворон. Я нырнул в смерть, познал мир теней и мрака, научился связывать души и говорить с ними, путешествовать по четырём залам первого яруса зиккурата, освободился от условностей общества и порвал родственные связи. Но на следующую ступень — альбедо, или белого лебедя, до сих пор не перешёл. Чтобы узреть сияющий свет, требовалось некое очищение, и мне никак не удавалось побороть свою тень. Так что, если мой враг превзошёл меня… Встреча с ним может быть не просто опасной. Она вполне способна стать роковой!

Выйдя из машины, я направился к дому полковника. «Брайтлинги» показывали начало восьмого. Для проникновения со взломом рановато, однако управиться нужно сейчас, пока весть о смерти Болейна не разлетелась, и жилище не наводнили посторонние.

Под покровом прозрачных серебряных сумерек я обошёл дом, стараясь держаться толпы: пешеходы спешили с работы в магазины и домой, так что недостатка в массовке не было.

С неба начал накрапывать мелкий дождь. Где-то далеко, за Темзой, прогремел раскат грома. Сразу потемнело, но подступающая гроза ещё не принесла духоту, и воздух оставался свежим.

Я оказался возле сада, окружавшего дом полковника. Рядом с основным зданием располагался гараж, увитый плющом. Убедившись, что никто меня не видит, я легко перемахнул через решётку (спасибо тренировкам на стадии мэйтари и конкретно — мастеру Садхиру, уделявшему особое внимание длинным и высоким прыжкам) и приземлился в кусты сирени. Вспорхнули потревоженные воробьи. Раздвигая тяжёлые ветки, я направился к гаражу.

На двери висел внушительный кодовый замок. Это говорило о том, что в гараж попадали снаружи, а значит, входа в дом через него не было. Пришлось искать иной путь.

Отступив от стены на несколько шагов, я внимательно и придирчиво осмотрел первый и второй этажи. Пожалуй, я смог бы забраться на карниз по водосточной трубе. Если, конечно, она выдержит мой вес.

В эту минуту дождь усилился. Меня это обрадовало: теперь никто и носа на улицу не высунет! А пешеходы будут спешить укрыться от воды и не станут глазеть по сторонам. Это должно компенсировать отсутствие полной темноты.

Ухватившись за водосточную трубу, я поставил ногу на выступ и полез. Жесть успела намокнуть и скользила, так что забраться на второй этаж оказалось нелегко, но мне удалось дотянуться до окна и заглянуть в него.

Оно оказалось крепко заперто. Не беда! Прошептав заклинание, я приложил ладонь к раме и заставил саморезы вывернуться из дерева. Когда щеколда отвалилась, я тихонько отворил окно и забрался в комнату.

Я оказался в темноте. Быстро пересёк помещение, служившее буфетом, и приоткрыл дверь. В коридоре не было никого. Выскользнув из комнаты, я беззвучно двинулся по мягкому ковру. Главное — не столкнуться со слугами!

Через некоторое время я оказался перед приоткрытой дверью. В щель проникал свечей. Внутри переговаривались. Судя по всему, это были горничные. Я двинулся дальше и вскоре обнаружил узкую дубовую лестницу. Вероятно, ею пользовался камердинер. По ней наверняка можно было попасть либо в спальню, либо в кабинет. Я опробовал ступени. Они не скрипели. Отлично!

Я быстро поднялся на следующий этаж и упёрся в маленькую дверь. Заперта она не была. Отворив её, я окинул взглядом знакомый кабинет и вошёл. Здесь мы были не так давно с полицией. Я прошёлся по толстому персидскому ковру. Справа стоял стол, на котором лежали книги и несколько приборов из латуни. Они напоминали циркули и транспортиры, но в то же время заметно отличались от них.

Возле камина стояли два кресла, развёрнутый друг к другу. Между ними располагался низкий журнальный столик, на котором остались два стакана и недопитая бутылка скотча. Странно, что камердинер не убрал их. Вероятно, ему запретили сюда заходить. Не потому ли, что у полковника недавно был посетитель, которого никто не должен был видеть? О чём он говорил с Дэнисом Болейном? Я подозревал, что полковник получил от гостя те самые сюрпризы, которые продемонстрировал мне во время поединка.

Произнеся заклинание, я коснулся оникса на перстне, и на полу материализовался фамильяр.

— Кто здесь был, кроме хозяина дома? — спросил я. — Человек или демон?

Джексон заурчал и двинулся вокруг кресел, помахивая хвостом. Его длинные усы завибрировали, а длинные, как у Анубиса, уши слегка подёргивались.

— Человек, — проговорил он спустя полминуты. — Причём тот же самый, который наведался в твою лабораторию.

— Уверен?

— Естественно! Прекрати уточнять и переспрашивать! Что за нелепая манера?!

— Ладно, извини. Это я так. Значит, тот же человек. Хм… Спасибо. Можешь ещё найти книгу с заклинаниями?

— Конечно, без проблем!

Джексон прогулялся по кабинету, пока я прислушивался, не подойдёт ли кто к двери. Но в доме царила мёртвая тишина. Нарушал её лишь дождь, барабанивший снаружи по подоконнику.

Наконец, фамильяр остановился возле письменного стола.

— Верхний ящик, — сказал он. — Никто её даже не прятал.

Забрав книгу, я быстро пролистал её, чтобы убедиться, что из неё не вырваны страницы.

— Отлично! Ты молодец! Теперь возвращайся. Больше нам тут делать нечего.

Как только я коснулся перстня, фамильяр исчез.

Выйдя на лестницу, я двинулся через дом в обратном направлении. Казалось, здание вымерло. Даже голоса слуг не доносились, хотя я шёл через их половину дома.

На этот раз я не стал выбираться через окно. Изменив в конце маршрут, добрался до кухни. Из неё в сад вела дверь, запертая на засов. Сдвинув его, я сунул книгу за пояс, чтоб не намочить, и выскользнул из дома под дождь.

Наконец, стемнело. Небо затянуло тучами так, что даже месяца видно не было. Надо мной возвышались бесформенными исполинами старые клёны, листва их шумно трепетала от падавших капель. Улица была наполнена шумом. От земли тянуло влагой и пряной гнилостью.

Я сделал несколько шагов по направлению к кустам, когда меня негромко окликнул тихий мужской голос. Звучал странно: скрипуче и напевно одновременно.

— Вот, мы и встретились! — произнёс человек, выступивший из-за толстого дерева. — Пришёл час возмездия и справедливости! Ты вернёшь мне моё тело, а сам отправишься в самый мрачный зал Чёрного зиккурата! И не для того, чтобы побеседовать с мёртвыми, а чтобы остаться там навсегда!

Пока он говорил, на меня пахнуло запахом гнили и тлена. Кажется, вонь исходила из его тонкогубого рта.

Человек откинул просторный капюшон, распахнул полы длинного плаща цвета ржавчины и достал из ножен два изогнутых клинка!

Стоило всмотреться в его бледное, обтянутое кожей лицо, как я узнал того, кто гнался за мной на площади перед Чёрным зиккуратом! Тогда меня унёс ветер, но сейчас схватка казалась неизбежной.

— Кто ты такой? — спросил я, хотя и так догадывался.

— Тот, чьё место ты занял, нарушив цепь перерождений! — отозвался человек, снова обдав меня смрадом. — Но сегодня я верну то, что принадлежит мне по праву!

Значит, душа, чьё тело я по жребию судьбы взял себе, всё-таки не была сном! Она отыскала меня и теперь жаждала занять сосуд из плоти, служивший мне двадцать один год телом.

Я вытащил из ножен меч. Немного подумав, достал и револьвер. Человек усмехнулся.

— Тебе это не поможет! — предупредил он и бросился в атаку, ведя концами опущенных клинков по земле.

Глава 75

Когда человек приблизился, стремительно, как пантера, я встретил его блоком. Зазвенела сталь. Действовать приходилось быстро, отбивая направленные в разные части моего тела атаки. Этот соперник превосходил в скорости большинство фехтовальщиков, которых я знал! Его клинки мелькали передо мной, оставляя сверкающие в свете фонарей огненные росчерки. Когда они задевали ветки кустов, те падали, срезанные с хирургической лёгкостью. Человек теснил меня вдоль стены, заставляя постоянно пятиться. Я понимал, что скоро упрусь в гараж. Нужно было перехватить инициативу!

Выкрикнув заклинание, я создал повисший в наполненном дождём воздухе круг трансмутации и мысленно коснулся молекул газов, составлявших атмосферу. По моему приказу они уплотнились, и я помчался по невидимым ступеням! Перескочив через противника, развернулся и атаковал его сзади, но он быстро сориентировался, хотя при виде моего маневра заметно опешил. Благодаря этому мне удалось немного потеснить его. Дождь летел от наших мелькающих клинков в разные стороны, разбиваясь о сталь. Мой враг упёрся левой ногой в землю, не желая больше отступать. Несколько секунд мы удерживали позиции, а затем я снова помчался вверх по пружинистым ступеням, сотканным из воздуха. Человек преследовал меня, но достать не мог. Я снова коснулся волей воздуха, расщепляя его частицы и тем самым извлекая из них энергию! Огненный шквал родился в мгновение ока и устремился к моему противнику. Тот остановился, вытаращив глаза на пылающий вихрь. Развернувшись, он бросился прочь, но огонь настиг его и охватил, превращая в живой факел!

Я спрыгнул на землю и кинулся следом. Казалось, что поразить противника, кружащегося в пламени, не составит труда, но, когда я ударил мечом, лезвие встретило сталь. Человек, продолжая гореть, перешёл в атаку. Он действовал так яростно, что едва не ранил меня. Чудом мне удалось увернуться от кривых клинков и отпрыгнуть назад. Враг мой сделал несколько шагов, споткнулся и, наконец, упал.

Его плащ разлетался чёрными хлопьями, но я с удивлением заметил, что тело противника практически не повреждено! Только волосы исчезли, да кожу покрывали небольшие ожоги.

Человек вдруг вскочил, рывками скинул с себя остатки одежды и остался гол! Глаза его сверкали ненавистью, и боли в них было куда меньше, чем должно было!

— Сдохни! — заорал он, кинувшись ко мне.

Замелькали кривые клинки, с гудением рассекая воздух. Остатки пламени слетели с моего противника и исчезли. Я побежал ему навстречу, с каждым шагом поднимаясь по невидимым ступеням, но он вдруг подпрыгнул, взвившись подобно хищному зверю, и яростно обрушил на меня град сильнейших ударов!

Хоть я и блокировал их, мощь атаки сбила меня на землю. Человек опустился рядом со мной и тут же набросился. Он словно не чувствовал боли от ожогов, хотя даже сильный дождь должен был ежесекундно причинять ему страдания.

Я отбил первые удары и откатился, но встать не мог, так как враг наступал, норовя пригвоздить меня к влажной земле. Вот я упёрся в кусты! Пришлось бросить в человека ещё один сгусток пламени. Это дало мне несколько драгоценных мгновений, чтобы вскочить и выхватить револьвер. Большой палец взвёл курок, грянул выстрел, и патрон сорок пятого калибра ударил моего противника в сердце!

Он отлетел назад, упал, попытался сесть, но повалился обратно и замер.

Я погасил уже ненужное пламя и подошёл. Человек лежал, раскинув руки и ноги, глаза его остановились, и их заливал дождь. Из раны обильно текла кровь.

Времени было мало. Наше сражение и выстрел не могли не привлечь внимания. Наверняка кто-нибудь уже вызвал полицию. Но я просто не мог уйти, не поняв, кто атаковал меня. К тому же, предстояло разобраться с душой, претендовавшей на место в моём новом теле.

Хватило быстрого осмотра, чтобы понять: лежавший передо мной не был человеком в полном смысле этого слова! Бледная кожа была слишком упругой, ногти — твёрдыми и толстыми, зубы слегка сужались, словно их пытались заострить, а радужные оболочки имели глубокий оранжевый цвет, что я смог разглядеть только теперь.

Я встречал описания подобных существ в тайных гримуарах алхимиков, но никогда не видел их в реальности, не говоря уж о том, чтобы создавать их.

Дрожащей рукой я закрыл глаза поверженного врага и достал из кармана перепачканного пальто две монеты. Положив одну на левый глаз покойника, другую я зажал своим правым подобно моноклю. Пришло время встретиться с душой, покинувшей тело гомункула!

Глава 76

Едва вынырнув из озера, я увидел выбирающуюся на берег душу! Она имела обычный вид обнажённого человека и карабкалась по скользкому берегу, оставляя за собой чёрный трепещущий шлейф — словно мотор подбитого истребителя. Я направился за ней, преодолевая расстояние широкими гребками. Но, конечно, душа успела убежать довольно далеко, прежде чем я вскарабкался на берег и устремился за ней.

Мы бежали, шлёпая мокрыми босыми ногами по каменным плитам площади перед зиккуратом, пронизываемые холодным ветром. Физические усилия не согревали, потому что не были физическими — здесь, в этом мире, отсутствовали плоть и кровь.

Душа ни разу не обернулась. Дверь Элизиума открылась перед ней сама, и бледная голая фигурка тотчас исчезла, поглощённая сумраком зала мятущихся и неприкаянных.

Я добрался до двери, дрожа от холода. Наложив заклинание, заставил змей ожить и прийти в движение. Как только замок открылся, я вошёл в коридор и увидел убегающую душу. Она мелькала впереди белым язычком холодного пламени. Устремившись за ней, я старался не потерять её из виду. Но вот душа остановилась. Справа открылась дверь, и она вошла в неё. Главное теперь было не перепутать. Мне хотелось встретиться со своим врагом как можно быстрее. Добравшись до места, я взялся за ручку и открыл дверь. За ней оказался берег из белого песка. За ним шла широкая полоса лазурного моря, в котором отражались зависшие в голубом небе перистые облака, которые разметало ветром. При этом никакого движения воздуха не ощущалось.

Душа стояла у воды ко мне спиной. Чёрного дымящегося следа уже не было: последняя связь с физическим миром оказалась разорвана. Но я знал, что душа может вернуться и снова подстеречь меня! Наш конфликт требовалось закончить раз и навсегда. Подобно Орфею, о котором рассказывал Николас Уилшоу, я нарушил законы бытия, внёс хаос в устройство мира, заняв чужое место и прервав цепочку реинкарнаций. Теперь, чтобы избавиться от Тени, преследующей меня, нужно исправить сложившуюся ситуацию. Иначе снова появится ангел из Оберватория, что находится на третьем ярусе Чёрного зиккурата, куда мне путь пока заказан. Мне вспомнились его алая мантия и белая фарфоровая маска с узкими прорезями глаз, серпы жнеца, которыми он обезглавил цаплю, чтобы выпустить из Элизиума душу. От образов, возникших в голове, меня передёрнуло. Эти хранители миропорядка не знали жалости или сочувствия. Их нельзя ни запугать, ни купить, ни умилостивить. Он следят за тем, чтобы хаос не захлестнул вселенную, и сделают всё, чтобы этого не допустить.

Когда я решительно направился к душе, она почувствовала чужое присутствие и резко обернулась. Выражение знакомого лица изменилось: удивление сменилось яростью и ненавистью. В руках моего противника появились трепещущие зелёным пламенем кривые клинки.

— Как здорово, что ты вернулся! — проговорил человек, направляясь мне навстречу. — Здесь и закончим наш поединок!

— Согласен, — кивнул я, хлопнув в ладоши.

В моей руке появился сияющий красным длинный меч с двумя гибкими лезвиями.

Ощерившись, душа бросилась на меня, нанося стремительный удары. Огонь, пылавший на них, не ослеплял, но оставлял в прозрачном воздухе светящиеся росчерки.

Я легко отразил первую атаку, даже не попятившись, несмотря на яростный напор своего противника. Длинные клинки позволяли держать душу на расстоянии, не подпуская её ближе, чем на два метра. Как бы мой враг ни старался сократить дистанцию между нами, ему это не удавалось. Я видел, как душу злит, что она не может убить меня или хотя бы ранить. Наконец, человек остановился и отступил, опустив клинки. Они исчезли, растворившись в воздухе.

— Думаешь, меня это остановит?! — выкрикнула душа. — Ты в моём мире! Здесь я — бог!

Человек начал меняться, увеличиваясь в размерах. У него выросли ещё две пары рук, лицо превратилось в морду крокодила, а кожа превратилась в железную броню, состоящую из множества квадратных чешуек, на каждой из которой имелся острый шип.

Чудовище бросилось на меня, игнорируя удары меча, которыми я его встретил. Мой клинок лишь отскакивал от него. Меня схватили мощные руки и подняли в воздух. Раскрылась крокодилья пасть, утыканная острыми железными зубами. Душа попыталась схватить меня за туловище, но я успел впихнуть между жуткими челюстями меч, использовав его в качестве распорки. Гибкие клинки сработали в качестве пружины. В моей руке возник револьвер. Я сунул ствол твари в глотку и нажал на спусковой крючок! Грохнул выстрел, и чудовище отбросило назад. Оно рухнуло, зарывшись в белый песок. Я кубарем полетел рядом, но успел сгруппироваться и приземлиться на ноги.

Монстр повернулся ко мне, поднял одну из рук и, вытащив из пасти меч, отшвырнул его в сторону. Оружие исчезло, не коснувшись песка. Чудовище попыталось подняться, но из его горла хлынула чёрная кровь. Я направился к душе и выстрелил ещё раз. Пуля вошла в выпученный белый глаз с крошечным зрачком посередине. Тварь упала на спину, раскинув все свои руки. По могучему телу прошла сильная судорога, а затем чудовище начало быстро меняться, превращаясь в голого человека. Но трансформация на этом не закончилась. Я стоял, наблюдая за тем, как моя жертва уменьшалась, пока на песке не остался лежать ребёнок! Он засветился белым, вокруг него заплясали искры. Тогда я наклонился и поднял его за ногу. Никогда прежде я этого не делал, но знал, что цепочка реинкарнаций может быть восстановлена лишь одним способом. Моя голова запрокинулась, рот раскрылся, и из него вырвалось красное сияние, словно в моей глотке включился мощный фонарь!

Младенец затрепетал, забился подобно вытащенной из воды форели. Воздух разорвал пронзительный вопль, полный ужаса и протеста. Красный свет захватил душу и начал затягивать её внутрь меня. Я был охвачен не меньшим страхом, чем мой враг. Но дело требовалось закончить! Пути назад не было.

Маленькое тельце вытянулось, стало прозрачным, а затем разом исчезло, войдя в меня!

Я испытал резкую острую боль, пронзившую сверху донизу, а затем разлившуюся подобно пламени. Меня согнуло пополам, свело судорогой, ломающей кости. Череп взорвался, в глазах заплясали разноцветные огни. Я упал на песок. Тело не слушалось меня. Оно жило своей жизнью. А вернее, превратилось в сосуд боли, чистой, рафинированной и всепоглощающей. Хаос боролся с космосом во мне! Я стал средоточием коллапса, который исправлялся за счёт слияния двух душ. И мне нужно было одержать победу над своим врагом в последний раз!

Я ждал, чтобы боль прошла, и мы могли сразиться в моём сознании. Наконец, меня отпустило. Едва дыша, я распростёрся на берегу, глядя в лазоревое небо, покрывшееся чёрными змеящимися трещинами. А ведь здесь не требовался кислород. И всё же мои инстинкты заставляли грудную клетку вздыматься и опадать.

Взяв себя в руки, я замер. Понадобилось некоторое время, прежде чем внутри меня дёрнулась поглощённая душа. Она закричала и принялась биться, как птица, впервые посаженная в клетку.

Закрыв глаза, я сосредоточился на том, чтобы нырнуть внутрь себя. Это было нетрудно, если ты занимался подобной практикой, но сейчас мне предстояло встретиться не со своими воспоминаниями, а с чужой душой, полной ненависти и враждебности! Так что процесс слегка затруднился. Но в конце концов, мне удалось собраться, я оказался во дворце, который выстраивал с шестнадцати лет — с тех пор, как узнал об этой технике из одного древнего восточного трактата.

Большой зал с мраморным полом, выложенным белыми и красными плитами, колонны, заканчивавшиеся фигурами горгулий, держащих потолочный свод, и стрельчатые окна, забранные ажурными решётками — таков был интерьер, который я создал в своём воображении.

Душа стояла в пяти метрах от меня, дрожа от ярости. Теперь она снова выглядела, как взрослый человек, напавший на меня в саду дома полковника Болейна. Её освещали разноцветные лучи, проходившие сквозь витражные стёкла окон.

— Где мы?! — прошипел мой поглощённый, но ещё не побеждённый враг. — Что ты сделал со мной, ублюдок?!

— Какой же я ублюдок?! — усмехнулся я. — Законнорожденный младший сын лорда Блаунта, к твоим услугам!

Душа зашипела, нагнув голову и сверкая глазами.

— Это не твоя судьба!

— У каждого судьба своя, — отозвался я, на этот раз серьёзно. — И твоя заключается в том, чтобы исчезнуть, став частью меня. Сейчас мы находимся во дворце моей памяти. Это вымышленное место. Я выбрал первый зал для нашей последней схватки, потому что он служит холлом, и в нём нет моих воспоминаний. Ничто и никто не помешает нам. Ты готов?

— Значит, ты сам поместил меня в тело, которое я стремлюсь занять?! — удивился мой противник. — Что ж… Выходит, ты сам облегчил мне задачу! Когда я уничтожу тебя, то достигну своей цели!

Он был прав, но лишь отчасти. Шансы одолеть меня имелись, но лишь теоретически. На своей территории я был куда сильнее. Если б не это, я не рискнул бы поглотить чужую душу.

Мой враг развёл руки и замер в ожидании. Его кривая ухмылка застыла, превратив бледное лицо в маску. Я понимал, что он пытается сотворить клинки, но это был уже не Элизиум. Мы находились в моём сознании. И я полностью контролировал его. Здесь что-либо могло появиться только по моему желанию.

Выражение лица моего противника изменилось. Он удивлённо взглянул на свои пустые руки.

— Зря стараешься! — сказал я, сотворив для себя пару револьверов.

Один сверкал полированным серебром, а другой был чёрен, как агат. В поверхности обоих отражались цветные пятна проходящего сквозь витражи света.

Подняв руки, я открыл огонь. Здесь не имело значения, на сколько патронов было рассчитано оружие. Револьверы просто выплёвывали одну пулю за другой — совсем как в старых итальянских вестернах.

Душа кинулась через зал, петляя и постоянно меняя направление движения. В её спине появлялись раны. Когда человек добрался до высоких двустворчатых дверей, он был практически изрешечён. Я шёл за ним, не прекращая стрельбу ни на миг. Рванув двери, душа издал отчаянный возглас. Разумеется, зал оказался заперт!

Когда мой враг развернулся, я отшвырнул револьверы и начал расти с каждым шагом. Чем больше я становился, тем меньше делался мой враг. Он сжимался, превращаясь в крошечную копию себя. Лицо его исказилось ужасом, глаза неотрывно следили за моим приближением. Когда я навис над ним, то увидел человека, лишившегося всякой решимости. Этого и требовалось добиться! Создав стеклянную колбу, я схватил своего побеждённого врага и поместил его в сосуд. Он упал на дно, свернувшись в позе эмбриона. Я запечатал горлышко колбы дымящимся сургучом и запечатал его своим фамильным перстнем, который появился на указательном пальце.

Распахнув двери зала, я двинулся через дворец в самое дальнее его помещение, где хранились воспоминания, которые я хотел бы навсегда стереть. К сожалению, это не под силу даже алхимику и чародею! К счастью, это и не нужно. Любой образ является частью нашей личности, неотъемлемой составляющей, дающей силу в нужный момент. Даже если иногда кажется, что он является нашей слабостью. Нужно лишь научиться правильно его использовать. А это — самое сложное!

Добравшись до тяжёлой стальной двери, я крутанул ворот и отпер замок. Внутри царил полумрак, скрывающий экспонаты, расставленные по полках, тянувшихся вдоль стен. Стараясь не глядеть по сторонам, я прошёл между ними и поместил колбу на освещённое место. Как только стекло коснулось полки, свет погас, и пленённая душа погрузилось во тьму.

Захлопнув дверь, я прислонился к холодной поверхности и выдохнул с облегчением. Эта битва была закончена. Я не винил душу в её желании занять своё место и не испытывал мстительного удовлетворения. Она имела на него полное право. Я украл её реинкарнацию, вклинившись в естественную цепочку перерождений. Но теперь этот бытийный конфликт был устранён. Я победил свою Тень! Ещё один важный этап стадии «Нигредо» пройден!

Сосредоточившись, я вернулся в сад полковника Болейна. Не знаю, сколько прошло времени, но полицейские сирены звучали совсем близко. Бросив последний взгляд на распростёртого под дождём мёртвого гомункула, я поспешил к ограде. Встречаться с национальной гвардией у меня не было ни малейшего желания.

Глава 77

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после всего случившегося. Я лежал в постели, приказав Джоане никого не приглашать в агентство. Правда, ни одного звонка и не поступило. Это время затишье стало для меня коротким, но важным отдыхом. Секретарша заметила, что я немного не в себе, и даже не лезла со своими подколами, за что я был ей благодарен.

Однако вечно отдыхать времени не было. Я собирался посетить аукцион и побороться за философский камень, чем бы он на самом деле ни являлся. Если повезёт, даже приобрести его. В идеале — за не слишком большие деньги.

Сейчас я вполне допускал, что выставленный на торги лот мог быть приманкой, рассчитанной на меня. Последние события наглядно продемонстрировали, что существовал враг, желающий мне смерти. А может, желающий проверить мои силы. И этот камень вполне мог оказаться светящимся фонариком глубоководной рыбы, затаившейся во мраке и поджидающей жертву. Я не скрывал своего интереса к поиску магистерия, так что подманить меня им было бы логично и ожидаемо.

В день, когда должны были начаться торги, я принял душ, облил себя «Живанши» и вышел в приёмную, где Джоана сидела, положив одну обтянутую чёрным чулком ногу на другую. При моём появлении она оторвала взгляд от модного журнала, который читала, и вопросительно подняла брови.

— Сегодня мы едем в «Сотбис», — объявил я. — У тебя есть вечернее платье?

— Есть, разумеется. Как и в прошлые раз, когда ты об этом спрашивал. Что, на торги выставили очередную подделку?

— Скорее всего.

— Но ты не унываешь. Молодец. К которому часу я должна быть готова?

— К семи.

— Тогда я должна съездить домой. На сборы уйдут часа два.

— Вот и отправляйся. Я пока схожу пообедаю. У меня с утра маковой росинки во рту не было.

— Да, ты сегодня припозднился. Я уже решила, что ты решил сесть на диету.

— Разве мне нужно? — удивился я, ощупав свой живот через рубашку.

— Пока нет. Так что не волнуйся. Ладно, я домой. Вернусь к шести.

— Отлично. Это будет в самый раз.

Одарив меня дежурной улыбкой, Джоана подхватила украшенную кристаллами «Сваровски» сумочку от «Манола Бланик» и выплыла из офиса, покачивая бёдрами. Будь у меня вестибулярный аппарат послабее, от этого зрелища меня непременно замутило бы. Но я мужественно выдержал и через пару минут тоже покинул агентство, чтобы заправиться перед торгами.

* * *

Мой сосед, шестой барон Сегрейв, изнемогал от августовской жары. Пот струился по его выпуклому лбу, задерживался на пару секунд в складках век, переносицы, объёмного подбородка и затем катился дальше. Похожее на тесто лицо потомка древнего британского рода блестело в ослепительном свете двух огромных хрустальных люстр, свисавших с потолка аукционного зала, оформленного тёмным резным дубом и розовым мрамором.

Джоана сидела, обмахиваясь буклетом, и время от времени косясь на нашего соседа, компанию которому составляла девушка в строгом деловом костюме кофейного цвета, его помощница. В руках у неё был буклет с пометками, чтобы следить за торгами. Джоана ничего такого не держала, так как меня интересовал только один лот.

Я в очередной раз окинул взглядом роскошный зал. Посетители уже расселись и нетерпеливо ожидали начала аукциона. Шелестели дорогущие платья и страницы доджеров, стучали и тихо поскрипывали передвигаемые стулья, сверкали бриллианты. Общество собралось самое изысканное, хотя далеко не все присутствующие являлись аристократами. Я заметил нескольких промышленников и магнатов разных сфер, сколотивших миллионы и занявшихся коллекционированием.

Вообще, большинство лиц выглядело знакомо. Многие кивали друг другу издалека. Меня тоже узнавали. И как частого посетителя аукционов, и как сына лорда Блаунта.

Стрелки больших напольных часов, сделанных в виде Биг-Бэна, замерли на отметках «семь» и «двенадцать». Тотчас появился одетый в чёрный смокинг лицитатор. Поприветствовав нас с любезной сдержанной улыбкой, он взял затянутой в белую перчатку рукой деревянный молоток и объявил аукцион открытым.

Хотя интересующий меня лот должен был появиться ещё не скоро, я невольно подобрался, так как предпочитал настраиваться на битву заранее.

* * *

Третий удар молотка возвестил о том, что лот «философский камень» продан мне. Борьбы за него ожесточённой не было. Данная сфера коллекционирования не особо популярна, и желающих собирать алхимические раритеты немного. Лот уступил мне лорд Стэнли, аристократ лет шестидесяти, пришедший с женой. Он сдался на цене в шесть тысяч фунтов. Когда лицитатор объявил, что камень достался мне, мы обменялись с лордом вежливыми поклонами: он поздравлял, а я благодарил.

Жидкие аплодисменты присутствующих поддержали мою победу.

Теперь осталось только дождаться окончания аукциона. Я задремал. Меня разбудила толчком локтя в бок Джоана.

— Пора расплачиваться, — сказал она.

— Спасибо, детка! — шепнул я и, поднявшись, направился к лицитатору.

— Владелец лота выразил желание лично вручить вам камень и поздравить с победой, — проговорил тот, получив чек. — Если вы не против, он ждёт в пятой комнате. Это по южному коридору. Проводить вас?

— Нет, спасибо. Я найду.

Вот оно! Глубоководный хищник всплыл на поверхность и решил продемонстрировать зубы! Хотя, возможно, меня ждёт подставное лицо. Было бы очень жаль.

Об этом я думал, шагая по ковровой дорожке в поисках пятой комнаты. Мною владело предвкушение сродни нервному возбуждению.

Вот и нужное помещение. За дверью, по всей вероятности, ждал тот, встреча с кем могла окончиться как завершением поиска настоящего магистерия, так и самой опасной схваткой в моей жизни!

Нажав ручку двери, я распахнул её и вошёл.

Глава 78

В комнате, рассчитанной на частные переговоры и потому небольшой, было на удивление светло. Мужчина, сидевший в кресле напротив двери, зажёг люстру, но позаботился о том, чтобы тяжёлые портьеры остались плотно задёрнутыми.

Одет он был в тонкий серый костюм, клетчатую рубашку и галстук на тон темнее. Ботинки из коричневой кожи сияли, словно их только что начистили и отполировали. Из нагрудного кармана пиджака высовывался голубой треугольник шёлкового платка.

Всё это я увидел за секунду, прежде чем сосредоточился на лице владельца философского камня.

Зачёсанные назад чёрные волосы, высокий лоб, глубокие, словно проведённые резцом скульптора складки, идущие от крыльев тонкого прямого носа к красиво очерченным губам, и глубоко посаженые глаза цвета подёрнутой патиной бронзы — таким предстал передо мной человек, которого я считал свои врагом. Вся его фигура выражала такую уверенность, что сразу стало ясно: это не посредник. Пытавшийся избавиться от меня алхимик явился лично!

Дав мне рассмотреть себя, человек поднялся, опершись на трость из чёрного дерева с золотым набалдашником в виде львиной головы.

— Благодарю, что пришли, господин Блаунт, — он слегка поклонился. — Я не был уверен, что вы примете моё приглашение. Но очень на это надеялся. Позвольте представиться: Генри Монтегю.

Это имя я слышал и не раз. Восьмой барон Монтегю был представителем одного из самых древних родов Империи и владел одной третью торгового флота Британии. Фактически, это был один из столпов нашего морского владычества.

— Рад знакомству, — я ответил таким же поклоном, не сводя с собеседника взгляда. — Я бы ни за что не отказался от нашей встречи, барон.

— Позвольте лично поздравить вас с приобретением философского камня, — лорд Монтегю взял чёрную бархатную коробку размером с крупный грейпфрут и протянул мне. — Разумеется, он не настоящий, хоть и изготовлен по одному из древних рецептов.

— Само собой, — кивнул я, положив коробку на журнальный столик возле двери. В течение разговора мы продолжали стоять, словно не могли решить, кто кому должен предложить сесть. — Не думаю, чтобы магистерий было так легко купить.

— Не откроете? — барон чуть приподнял красиво изогнутые, но совсем не женственные брови. В его желтоватых глазах мелькали едва заметные искорки, которые можно было принять за насмешку или тщательно скрываемое любопытство. — Разве вам не интересно поближе взглянуть на приобретение?

— Нет, подделки меня не интересуют.

— Зачем же вы их покупаете? — брови снова приподнялись, а огоньки в зрачках стали заметнее. — Просто для коллекции?

— Нет, барон. Я купил этот лот, чтобы встретиться с вами.

— Со мной?! — притворно удивился лорд Монтегю. Он даже не старался сыграть на совесть, отлично понимая, что, возможно, из этой комнаты выйдет лишь один из нас. — Но разве вам было известно, кто выставил камень на торги?

— Нет, разумеется. Но мне хотелось встретиться с тем, кто выставил. Им оказались вы.

Губы барона слегка дрогнули в холодной улыбке.

— А вы были уверены, что мы встретимся, господин Блаунт?

Я тоже позволил себе улыбнуться.

— О, да! Ни капли не сомневался.

— Давайте присядем, если не возражаете, — после краткой паузы предложил барон. — Разговор, кажется, не на пару минут.

Мы синхронно опустились в кресла. Я оказался от собеседника чуть по диагонали и спиной к двери. Не самая выгодная позиция, но наверняка тщательно продуманная лордом Монтегю. Что ж, если ему требуется это преимущество…

— Значит, мы искали друг друга, — проговорил барон, закинув ногу на ногу. — Признаться, я думал, что только я ищу с вами встречи.

— Выходит, нет. Мне очень хотелось узнать, кому я мешаю.

— Мешаете, господин Блаунт?! — снова фальшиво удивился лорд. — Мне? Но чем?

Я пожал плечами.

— Вам виднее. Возможно, дело в магистерии?

— Ну, он у вас. Какую проблему вы могли бы для меня создать, чтобы я захотел…

— Убить меня? — подсказал я, когда барон запнулся, подбирая подходящее слово.

— Например, — улыбнулся он.

Мы кружили вокруг темы, постепенно сужая радиус, так как не хотели выкладывать все карты разом. Прощупывали друг друга, чтобы определить, какая доля откровенности подойдёт для нашего разговора.

— Я получил ваши подарки, лорд Монтегю. Те, что вы любезно передали через полковника Болейна.

— И как вы их нашли? — не стал отпираться барон.

— Весьма занимательными. И неожиданными.

— Не любите сюрпризы?

— Люблю, если они приятные.

— Простите, что разочаровал вас, господин Блаунт.

Мой собеседник поигрывал с тростью, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Но в этих движениях не было угрозы. Скорее, они выглядели машинальными. Зато угроза таилась в глубине нацеленных на меня глаз цвета старой бронзы.

— Ну, что вы, барон, — улыбнулся я. — Никакого разочарования. Просто я не понял, почему вы стремитесь от меня избавиться. Опасаетесь конкуренции?

— В чём же, господин Блаунт? — чуть изменившимся тоном спросил лорд Монтегю. — Какую конкуренцию вы можете мне составить?

— В поиске философского камня. Настоящего, разумеется.

— А вы самоуверенны. Для алхимика, находящегося всего лишь на стадии «нигредо». Уж простите, если мои слова вас задели.

— А сами вы на какой? — выпалил я.

Барон улыбнулся одними губами. При этом его глаза сверлили меня, как два алмазных бура.

— Знаете, отчасти вы правы, господин Блаунт. Поначалу я не относился к вашим исследованиям всерьёз. Затем решил, что вы вполне достойны занять место в нашем ордене. Я даже хотел вас пригласить.

— Вы давно следите за мной? — быстро спросил я.

— Достаточно давно. Но всерьёз — лишь с тех пор, как вы открыли агентство.

— Вам это не понравилось?

— Нет. Публичность в этой сфере ни к чему. Обычные люди должны считать магию чем-то из области фантастики или суеверий. Алхимия — удел избранных. Вы не согласны?

— Что за орден, барон? — спросил я, проигнорировав вопрос. — Почему вы передумали меня в него приглашать?

— Из-за того внимания, которое вы привлекли.

— Поэтому вы решили от меня избавиться?

Лорд Монтегю покачал головой со смесью сожаления и осуждения.

— Даже церковь поверила в вас, господин Блаунт. А у неё слишком сильное влияние в Империи. Да-да, мне известно об услуге, которую вы оказали капитулу. Хоть это и держится в тайне.

— Отдаю должное вашим связям. Это ведь вы побывали в моей лаборатории?

— Да, простите. Я старался действовать аккуратно.

— Вам это удалось.

— Видимо, не в полной мере. Меня извиняет то, что я имею совсем небольшой опыт в обысках. Впрочем, я не искал ничего конкретного. Просто было интересно, как далеко вы продвинулись. Но меня ждало разочарование. Вы прекрасно храните свои секреты.

— Благодарю.

Барон вдруг подался вперёд. В его взгляде мелькнуло новое выражение: к любопытству добавилось озадаченность.

— Знаете, я понимаю, почему вы не достали меня с помощью какого-нибудь демона, — сказал он. — Вам не было известно моё имя. Удивило меня другое. Когда я попытался добраться до вас, у меня не вышло! Догадываетесь, почему?

Я кивнул. Да, кое-что становилось ясно. Например, то, что мой собеседник раскрылся, хотя мог этого не делать. А значит, он не собирался оставлять меня в живых. И сюда барон явился не для беседы по душам, а чтобы убить. И его уверенность в успехе задуманного не могла не тревожить.

— Оказалось, что «Кристофер Блаунт» — не ваше истинное имя! — лорд Монтегю одарил меня улыбкой, холодной, как лёд. — Но я не понимаю, как это возможно! Вы по-настоящему озадачили меня.

Он замолчал, глядя на меня в напряжённом ожидании.

Я мысленно улыбнулся.

Конечно, у него не получилось использовать против меня демона. Ведь своё истинное имя я получил во Флоренции в другом мире!

Но объяснять это барону я, естественно, не собирался.

— Не вы один умеете делать сюрпризы, лорд Монтегю, — сказал я, понимая, что близится время схватки. — Но давайте перейдём в вещам, которые тайной не являются. Например, к тому, чем должна закончиться наша встреча. Подозреваю, что вы раскрыли мне своё имя не потому, что передумали и всё-таки решили пригласить в свой орден, у которого нет названия?

На этот раз барон не улыбнулся.

— Вы правы, господин Блаунт, если я могу вас так называть, — проговорил он резко. В голосе алхимика зазвучал металл. — Пришло время закончить наше… противостояние. Если вы не против.

— Не думаю, что у меня есть выбор.

— Тогда предлагаю не затягивать, — барон сунул руку в карман, и я весь превратился в пружину, приготовившись выхватить револьвер, но лорд Монтегю достал пузырёк с трансмутатором. — Будет невежливо разрушить эту прекрасную комнату, любезно предоставленную аукционным домом, согласны?

Я кивнул и вытащил свой пузырёк.

— Отлично! Рад, что в этом мы достигли взаимопонимания. Причинять неудобства случайным людям и привлекать лишнее внимание не мой стиль. Я позволил себе выбрать обстановку, в которой пройдёт наша… схватка. Если вы не против положиться на мой вкус.

— Пейте эликсир, барон, — сказал я и выдернул зубами пробку.

Лорд Монтегю последовал моему примеру. Мы опрокинули содержимое пузырьков одновременно, при этом не сводя друг с друга глаз. Отбросив склянку, барон произнёс заклинание, и под нами вспыхнул круг трансмутации. Тотчас интерьер комнаты пропал, и мы очутились в японском саду!

Глава 79

Землю покрывал тонкий слой снега, он же слегка припорошил ветки вишни и крышу домика в отдалении. Справа виднелся плетень, а за ним — маленький колодец. Ветра не было, а небо имело светло-серый оттенок с длинными белыми росчерками облаков. До самого горизонта тянулся тёмный лес, похожий на ухоженную грядку.

— Как вам? — поинтересовался барон.

Мы стояли в шести шагах друг от друга.

— У вас явно больше фантазии, чем у полковника Блаунта, — отозвался я. — Поздравляю.

— Благодарю, — лорд Монтегю насмешливо поклонился. — Не сердитесь за Болейна. Я нисколько не сомневался, что вы его одолеете. Просто хотел узнать ваши возможности.

— Вы снабдили его не самым мощным оружием, — заметил я.

— Не каждому можно давать его в руки. Начнём?

Откинув полу пальто, я вытащил из ножен меч. При виде него барон презрительно поморщился.

— Прошу, господин Блаунт! Не разочаровывайте меня! Хотя бы в последние мгновения своей жизни покажите, что вы алхимик!

Лорд Монтегю положил трость на землю и развёл руки, раскрыв ладони. На них затрепетали яркие огни. Он быстро швырнул их один за другим. Они мгновенно увеличились в размерах и должны были охватить меня со всех сторон, если бы я не отпрыгнул, одновременно превратив снег в воду и погасив огни.

Барон рассмеялся.

— Простой фокус, да? Ну, попробуем что-нибудь поинтересней!

С этими словами он резко опустился на корточки и прижал ладони к земле. Тотчас из неё начали вылезать извивающиеся щупальца! Они устремились ко мне, норовя схватить. Пришлось уворачиваться, одновременно обратившись мысленно к элементам, из которых они состояли. Однако мне не удавалось одолеть приказы, который отправлял барон. Не потому что его воля была сильнее, а потому что он оградил волшебство воздушными щитами, и сначала требовалось пробиться сквозь них.

Перед выходом из дома я в предвкушении схватки запасся эликсирами и теперь, носясь по японскому саду, убрал меч и выхватил два из них. Швырнув один в своего противника, я выкрикнул заклинание, но лорд Монтегю легко отбил склянку ударом воздуха! А затем сотворил из элементов облако дымящейся едкой кислоты и запустил в меня. Я быстро сделал химическое основание и отправил его навстречу. Два состава смешались и опали на землю безвредными солью и водой. Я бросил вторую склянку, но и она отлетела, отбитая воздушным потоком. Не знаю, часто ли моему противнику приходилось вести подобные поединки, но он явно знал, что делать.

Щупальца опали, смешавшись с землёй, а вместо них вокруг меня взметнулись языки пламени, беря в быстро сужающееся кольцо! Я обрушил на них поток воды и отпрыгнул.

В моих руках появились ещё два эликсира. Я швырнул их одновременно, создав воздушный тоннель, по которому они полетели. Барон попытался отбить их в прежней манере, но его невидимые блоки натолкнулись на тоннель, не коснувшись склянок. Те же ударились о землю перед лордом и взорвались, окутав его едким маслянистым дымом и зелёным пламенем.

Барона охватил огонь. Вскрикнув, он сбил его, создав нужный реагент. Одежда его дымилась, волосы исчезли, придав покрасневшему лицу в сочетании с изменившимся выражением жутковатый вид. Теперь я читал в глазах своего врага лишь ярость и желание уничтожить меня как можно быстрее! Создав щит из поднятой земли, я встретил брошенную в меня глыбу льда, которой алхимик придал вид толстой стрелы. Она пробила мою защиту и врезалась в меня, отбросив назад. Я распростёрся на земле, чувствуя себя так, словно в меня врезался автомобиль! Кажется, в грудине была трещина, а то и не одна!

Пока я поднимался, вокруг появились земляные щупальца. Они обвили мои ноги и потянулись к рукам. Я воззвал к их элементам и принялся расщеплять их. Щупальца посыпались чёрными комьями, но на меня уже обрушился поток воды. Он начал стремительно застывать, покрывая меня ледяным коконом. Я противопоставил ему огонь. Пока шла эта борьба, лорд Монтегю подбежал ко мне. Из его трости выскользнуло тонкое лезвие!

— Иногда простые средства — самые верные! — прошипел он, бросаясь на меня с занесённым клинком.

Я был ограничен в движениях и сумел лишь немного оттолкнуть рукой направленную на меня шпагу, так что она вошла не в сердце, а в правое лёгкое! Оскалившись, барон навалился, пригвоздив меня земле! Острая боль пронзила меня нестерпимым огнём. Я схватил своего противника за одежду, не давая подняться и выдернуть оружие. Второй раз он едва ли промахнулся бы. Одну руку я сунул под полу лапсердака и вытащил револьвер, однако лорд Монтегю резко ударил по нему, выбив из моей руки. Пушка отлетела в сторону, так что я не мог до неё дотянуться.

Я почувствовал, как лёд становится прочнее. Мой огонь не мог совладать с ним! Тогда я обратился к земле. Из неё вылезли щупальца. Обвив ноги барона, они потащили его с меня. Он издал протестующий возглас и вцепился в рукоять трости. Узкий клинок выходил из меня, разрезая рану!

Выхватив меч, я ударил своего противника наотмашь. Лезвие полоснуло его по лицу, и оно мгновенно залилось кровью. Это дало мне возможность сесть. Узкий клинок выскользнул из меня. Из лёгкого вырвался тихий свист, тут же сменившийся бульканьем.

Я ударил мечом по льду, державшему мои ноги, и он разлетелся на куски. Но попытка подняться была пресечена щупальцами, обхватившими меня поперёк туловища. Прежде чем я успел отразить атаку, они стиснули меня, ломая рёбра. Боже, я не просто чувствовал это! Я слышал их хруст!

Мой противник разрушил державшие его щупальца и начал подниматься. Я сунул руку за пазуху и стиснул колбу с красной ртутью, доставшейся мне от полковника. Швырнув её в лорда, я ударил по ней мечом. Склянка разлетелась, и алая жидкость, повинуясь заданному броском вектору, врезалась в алхимика!

Он замер, глядя на свою одежду, а затем быстро поднял на меня взгляд.

— Ваш сюрприз! — прохрипел я, опершись о землю и чувствуя, что вот-вот лишусь сознания.

Лорд шагнул ко мне, но красная ртуть уже прожгла его одежду и попала на кожу. Главная её опасность заключалась в том, что её элементы вступали в реакцию со всем, на что попадали, мгновенно разлагая. Единственное, что имело устойчивость к ней, — стекло. А нейтрализатор действовал слишком медленно, так что в двух третях случаев ртуть успевала убить человека, нанеся ему повреждения, не совместимые с жизнью.

Лорд Монтегю, конечно, это знал. Издав полный отчаяния и злости крик, он выхватил из кармана склянку, выдернул пробку и принялся поливать себя, пятясь и шатаясь, словно пьяный.

Я же пополз к револьверу. В спину мне неслись жуткие вопли. Барону было не до меня: он боролся за свою жизнь!

Когда я схватил револьвер и перевернулся, то увидел, что лорд убегает! Японский садик начал таять. Сквозь него проглянули очертания комнаты аукционного дома.

Я надавил на спусковой крючок, грянул выстрел, но пуля прошла мимо цели. Неудивительно: перед моими глазами уже появилась багровая пелена, и мне казалось, что я лежу не на земле, а на палубе попавшего в шторм судёнышка, которое волны беспощадно швыряют в разные стороны!

Образ сада окончательно исчез, и я увидел, как лорд выскакивает в дверь. Последние силы в этот миг оставили меня, и я распростёрся на полу комнаты для переговоров. Произнеся хриплым шёпотом заклинание, я коснулся дрожащим пальцем оникса на перстне.

Тотчас возле моей головы появился Джексон. Его зелёные глаза недовольно сверкнули, когда встретились с моими, едва различающими окружающую обстановку.

— Рана серьёзная! — пророкотал он, встопорщив усы. — Но от неё ты не помрёшь. Сейчас остановлю кровотечение. Рёбра срастутся, как на собаке, — фамильяр двинулся вдоль меня, оценивая ущерб. Его хвост раскачивался из стороны в сторону подобно метроному. — Трещина в груди — вообще ерунда! Но я очень надеюсь, что тебя обнаружат в ближайшее время. Потому что я не умею исцелять мгновенно, как ты и сам знаешь, — сделав вокруг меня почти полный круг, Джексон уселся возле моей головы, но уже с другой стороны и обвил передние лапы пушистым хвостом. — Настоятельно советую позвать на помощь. И как можно быстрее. Кровь перестала течь, но её уже полно в твоих лёгких. Да и дырки с двух сторон на пользу вряд ли пойдут. Ты хрипишь, как испорченная волынка!

Стиснув рукоять револьвера, я приподнял его и выпустил в стену пулю. Хрустальные подвески на люстре мелодично зазвенели, встревоженные грохотом выстрела.

— Правильно! — одобрил Джексон. — Уверен, этот призыв не проигнорируют. А теперь верни меня в кольцо.

Я коснулся перстня и в ту же секунд понял, что проваливаюсь в густой вязкий мрак, похожий на обволакивающий мазут. Мне снова пришлось нырнуть в смерть! Но, как и прежде, я рассчитывал выплыть!

Глава 80

Вырвал меня из тревожного, полного зловещих образов сна яркий свет. Приоткрыв глаза, я сначала несколько раз моргнул, привыкая к солнечным лучам, заливавшим пространство вокруг. Было тепло, пахло антисептиками. Через несколько секунд стало ясно, что я в больничной палате.

— Кристофер?! Как ты себя чувствуешь?!

Знакомый голос заставил меня улыбнуться. Повернув голову, я встретился взглядом со склонившейся надо мной Джоаной. Лицо у неё было озабоченное, брови сошлись над точёным носиком, а накрашенные красной помадой губки были плотно сжаты. Скользнув взглядом ниже, я увидел в глубоком вырезе полные груди.

— Похоже, всё в порядке! — ухмыльнулась секретарша, распрямляясь. — Ты проспал три дня! Мы уж решили, что ты в коме!

— Никакой комы, — раздался с другой стороны кровати недовольный женский голос. — Доктор Сэвидж не раз говорил вас, что пациенту требуется отдых. Операция прошла успешно, но рана была очень серьёзной. Господин Блаунт чудом не истёк кровью.

Мысленно я поблагодарил Джексона, хоть он и не мог меня слышать. Подняв руку, я осмотрел пальцы. Ни одного кольца не было.

— Где мои украшения? — спросил я, с трудом разлепив губы. Голос прозвучал сипло и едва слышно. — Они мне нужны!

— Когда будете выписываться, получите, — сказала, повернув ко мне голову, медсестра лет двадцати трёх, с густой копной каштановых волос и строгим макияжем телесного цвета, однако выгодно подчёркивавшим её прелестное, почти детское личико. — Посторонние предметы могут препятствовать естественному кровотоку. Пациентам не полагаются.

Я с сожалением оторвал взгляд от сексуальной медсестры в обтягивающем халатике на Джоану. Та отрицательно покачала головой.

— Пока ты здесь, придётся слушаться доктора, босс. Но ты не волнуйся: я позвонила твоему отцу, и он прислал охрану. Двое парней дежурят перед дверью палаты круглосуточно.

Я вздохнул. Здорово, конечно, что Джоана сообразила, что на меня может повториться покушение. Вот только едва ли мой враг подошлёт наёмных убийц. От его методов меня может защитить разве что магия, а для этого мне, в том числе, нужны мои кольца. Но судя по решительным выражениям лиц смотревших на меня девушек, увещевать их было бессмысленно. Сейчас они видели только больного, нуждающегося в покое. Что бы я ни сказал, они воспримут это как капризы.

— Когда меня выпишут?

— Не раньше, чем через две недели, — строго ответила медсестра. — Вам нельзя двигаться. В вашем правом лёгком две дыры. И постарайтесь не разговаривать.

Похоже, я попался!

Медсестра скоро ушла, оставив нас с Джоаной. Секретарша придвинула стул и села, взяв меня за руку. Пальцы у неё были нежными и прохладными. Невольно вспомнилось, как леди Блаунт проводила рядом с моей постелью дни и ночи, когда я заболел. Я мог принять эликсир и исцелиться, но мне не хотелось лишаться её общества, так что я метался в жару, держась за её руку, как за якорь, не дававший мне провалиться в чёрную бездну. А потом она умерла. И я ничего не смог с этим поделать. У меня не было магистерия, эликсира вечной жизни, и она ушла в зиккурат, чтобы смешаться с остальными душами в ожидании перерождения.

Вздохнув, я вопросительно уставился на Джоану, поскольку она явно хотела мне что-то сказать.

— Крис, мне жаль, что твой отец не приехал навестить тебя. Наверное, он занят приготовлениями к свадьбе. Его… можно понять. Это ведь будет грандиозное событие с тысячами гостей. Думаю, ему просто не вырваться. Но он звонил каждый день, чтобы узнать, как ты.

— Очень хорошо, — прошептал я, попытавшись улыбнуться. — Скажи ему, что со мной всё будет отлично. Скоро начну бегать по утрам.

— Крис, ты бегаешь по утрам? — улыбнулась Джоана.

— Нет, детка. Но непременно начну. Когда-нибудь.

Секретарша ободряюще пожала мне ладонь.

— Что случилось, босс? Кто тебя продырявил?

— Один человек. Тот, кто продал философский камень.

— Но зачем?! — удивилась девушка. — Что у вас произошло?

— Долго объяснять. И тебе не нужно знать.

— Ты, по крайней мере, знаешь, кто он? Если нет, надо запросить аукционный дом…

— Аукционные дома свято хранят анонимность своих клиентов. Даже полиция их не заставит выдать имя. К счастью, этого и не потребуется. Я знаю, кто мой враг.

— Кто?! — быстро спросила Джоана.

— Нет. Не скажу. Это наше с ним дело.

— Но…!

На этот раз я сжал её руку.

— Просто доверься мне, детка! Полицию в это вмешивать не нужно.

— Скажи это Глории! — насупилась Джоана.

— А при чём тут она? Ей что, поручили вести моё дело?

Секретарша кивнула.

— И она ждёт не дождётся, когда ты придёшь в себя, чтобы обо всём расспросить.

— Не вздумай ей сказать, что мне известно имя!

— Ладно, босс! Хоть мне это и не по душе!

— Поверь, я знаю, что делаю.

— Когда мы ехали на этот чёртов аукцион, мне тоже так казалось!

— Тогда я плохо понимал, кто мне противостоит. Теперь дело другое. Так что всё будет хорошо. Мне только нужно побыстрее выбраться отсюда! Здесь я слишком уязвим.

— Но охрана…

— Бесполезна! Мой враг будет действовать с помощью магии. Поэтому мне нужны мои кольца, моё оружие, моя лаборатория. Джоана, я должен как можно скорее попасть домой!

— Ну, тогда поменьше болтай и делай всё, что скажет врач, — отняв руку, она поднялась со стула. — Я должна позвонить Глории. Обещала сообщить ей, когда ты очнёшься. Не против?

— Валяй! Всё равно без полиции в этом деле не обойтись.

— Ещё бы! Устроил пальбу прямо в «Сотбисе»! Не понимаю только, как ты мог промахнуться и дать этому уроду сбежать!

С этими словами девушка достала из сумочки телефон и вышла в коридор, прикрыв дверь.

Я уставился в потолок. Всё обошлось, но могло кончиться и иначе — весьма печально для меня!

С самого начала пребывания в этом мире я допустил роковую ошибку, наивно решив, что я здесь единственный алхимик. Надо было понять, что мои коллеги просто ушли в тень и развивали свои знания и умения тайно, передавая их из поколения в поколение в течение всех этих столетий. Конечно, они превзошли меня! Страшно даже вообразить, насколько! Возможно, им даже удалось получить философский камень. Но мне они его не отдадут. А я слишком слаб, чтобы отобрать его. Но даже если магистерия ещё не существует, они явно обладают возможностями уничтожить меня. Впервые мне было по-настоящему тревожно. Меня спасла случайность. Стечение обстоятельств, давших мне в руки красную ртуть. Если б не она, лорд Монтегю наверняка прикончил бы меня! Он был куда могущественней. Уверен, у него в запасе имелись фокусы, которые он просто не успел показать. Одно то, что он создал гомункула, говорило об этом. И судя по тому, что тело его не обнаружили, ему удалось выжить.

Мне не давало покоя также и то, что в гомункуле оказалась душа, чьё место я занял. Как это получилось? На эту загадку я не находил ответа, как ни старался.

Меня охватила досада. Я злился на себя за то, что пребывал в иллюзии, будто являюсь единственным истинным алхимиком. Даже мои поиски философского камня были скорее данью предположению, что кто-то мог превзойти меня. Я никогда не верил в это по-настоящему. Как и в то, что тайный орден способен на нечто большее, чем банальное колдовство без научной основы. Теперь же иллюзия рассеялась.

Я обратился мыслями к лорду Монтегю. Разумеется, он не оставит попыток убить меня. Сейчас ему, наверное, не лучше, чем мне (скорее всего, гораздо хуже), но вскоре он возобновит охоту. И будет действовать решительно и ожесточённо. Я должен опередить его. Нанести удар сейчас, пока он едва жив после воздействия красной ртути! К счастью, мне было известно его имя!

Я попытался сесть, но тело мгновенно взорвалось болью, и мышцы просто отключились, отказываясь причинять телу вред. Чёрт! Я даже встать не могу. А мне всего-то и требовалось, что кольцо с Печатью Соломона! Интересно, где оно? Может, в шкафчике, что стоит возле двери? Должно же там что-то храниться.

Я собирался с силами, чтобы повторить попытку подняться, когда дверь распахнулась, и в палату вошла Глория.

Быстро окинув меня оценивающим и тревожным взглядом, она с облегчением выдохнула и села на оставленный Джоаной стул.

— Ну, балбес, выкладывай, что случилось?! И давай без увиливаний! Мне поручили это дело, и я найду мерзавца, который пытался тебя грохнуть, чего бы мне это ни стоило!

Глава 81

— Я тоже рад тебя видеть, Глория! — улыбнувшись, просипел я. — К сожалению, мне не известно, кто это был. Так что…

— Как это не известно?! — нахмурившись, взвилась девушка. — Ты что, не видел его?!

— Видел, но он был в маске и не представился.

Я не сомневался, что аукционный дом сохранит анонимность своего клиента, и моя ложь не выплывет.

Глория разразилась ругательствами. Она даже вскочила со стула и несколько раз прошлась по палате, напоминая разъярённую тигрицу. Думаю, мало кто знал, что с этих прелестных пухлых губок могут слетать такие слова!

Я был благодарен Глории за беспокойство, за желание отомстить за меня, а не просто поймать преступника. Эта её страстность натуры и привлекла меня когда-то. Она же стала одной из причин, по которой мы расстались. Я просто не мог связывать её судьбу со своей. Алхимик должен быть одинок. Его путь слишком опасен, чтобы заводить семью. Если имеешь дело с демонами, рано или поздно приходится расплачиваться, и тогда первыми страдают твои близкие. Единственный выход — найти магистерий. Тогда ничего не страшно. Но где гарантия, что тебе это удастся? Её нет!

Глория принялась подробно выспрашивать меня о нашей с бароном встрече. Отвечать приходилось осторожно, чтобы не сболтнуть лишнего, породив новые вопросы. Наконец, явился врач и настойчиво выпроводил девушку, заявив, что она и так утомила пациента. Глория ушла, пожелав мне скорейшего выздоровления и не подозревая, как сильно я сам желал этого.

После осмотра и необходимых процедур доктор оставил меня, и его место заняла Джоана. Я пытался уговорить её раздобыть мои кольца, но она осталась непреклонна.

— Дай хотя бы телефон! Не могу же я валяться здесь совсем без дела.

— Не уверена, что стоит, — нахмурилась секретарша. — Ну, да ладно. Только обещай, что не будешь злоупотреблять!

— Даю слово, мамуля!

Девушка принесла мне телефон, и я тут же уткнулся в него, забив в поиск барона Монтегю. Если я не мог добраться до него, то хотел, по крайней мере, узнать о своём противнике как можно больше.

Едва открыв первую выпавшую в поиске ссылку, я почувствовал, как меня обдало ледяной волной! Проверив ещё несколько страниц, я убедился, что человек, встретивший меня в комнате для переговоров аукционного дома, не являлся тем, за кого себя выдавал! Со всех фотографий барона Монтегю на меня смотрело совершенно другое лицо! Я не только был обманут и по-прежнему не знал имени своего врага, но едва не натравил демонов на другого, ни в чём не повинного человека!

Мне вспомнилось, что я не видел на указательном пальце алхимика фамильного перстня. Да, он был не дурак! Показал только лицо, хоть и не сомневался, что убьёт меня. Жаль, я не сделал фото. Хотя он бы не позволил, конечно.

— Благослови тебя Бог, Джоана! — от всего сердца просипел я, взглянув на девушку.

— Чего это ты, босс?! — насторожилась и, кажется, даже слегка испугалась секретарша.

— Если б ты дала мне кольца, случилось бы нечто ужасное!

Я отложил телефон на одеяло.

— Не объяснишь? — спросила Джоана.

— Лучше не надо. Правда. Спасибо за телефон.

— Я буду звонить тебе, — предупредила секретарша, поднимаясь. — Завтра приду после обеда. А сейчас мне пора.

— Конечно. Принеси горячего шоколада и пива.

— Шутишь?! У тебя строгая диета!

Пожелав мне спокойной ночи, она ушла. А я остался, надеясь, что охрана, присланная отцом, справится, если что.

Начали действовать лекарства, да и состояние у меня было такое, что вскоре я заснул.

* * *

Благодаря участию фамильяра, ускорявшего моё выздоровление, меня продержали в больнице всего неделю. Врач удивлялся, как мне удалось так быстро восстановиться, но признал, что я здоров, хоть и слаб.

Встречала меня Джоана. Такси доставило нас в агентство, и мы, прежде всего, заказали роскошный обед с бутылкой вина и тёмным пивом. Вино приговорила секретарша.

— Что будешь делать, босс? — спросила она, уставившись на меня слегка осоловевшим от алкоголя взглядом. — Найдёшь ублюдка, который тебя продырявил?

— Постараюсь.

— Уверен, что тебе не потребуется помощь полиции?

— Абсолютно. У меня нет ни малейшего желания втягивать в это Глорию. Мой враг слишком опасен.

Джоана понимающе кивнула, а затем выдала:

— Так и знала, что ты её ещё любишь!

Я замер на пару секунд от неожиданности, а затем отрицательно покачал головой.

— Нет, детка, ты ошибаешься!

— Не отпирайся, Кристофер! Я же вижу!

— Твои пьяные глаза тебя подводят.

— Не знаю, не хочешь ты признаваться в своих чувствах мне или самому себе, но так и есть! Вот увидишь, вы ещё будете вместе! Готова поставить на это.

— Боюсь, не смогу расплатиться, если проиграю. Ты же знаешь, какие у меня скромные доходы.

— Ага! — торжествующе воскликнула Джоана. — Ты уже допускаешь, что можешь продуть! То есть, не уверен, что вы не сойдётесь снова!

— Верь, во что хочешь. Но мне лучше одному. Пока, во всяком случае.

Секретарша подалась вперёд, буквально сверля меня глазами.

— Запомни, Кристофер: никому и никогда не было лучше одному! Но я понимаю, что сейчас ты боишься за Глорию, — добавила она другим тоном. — Это очень… мило. И благородно. Теперь ты нравишься мне ещё больше!

Я хмыкнул.

— Не знал, что вообще тебе нравился!

— А как же?! — удивилась девушка. — Разве иначе я работала бы у тебя? Во всяком случае, не за такие смешные деньги!

— Ну, спасибо!

— Пожалуйста. Помни об этом и цени, — секретарша бросила взгляд на маленькие часики, украшавшие её изящное запястье. — Ну, всё, мне пора. Надеюсь, тебя можно оставить?

— Обещаю не заниматься тяжёлой атлетикой в ближайшие часы. Так что да, иди смело.

Джоана фыркнула и стала собираться.

— До завтра, босс. За время твоего отсутствия поступило несколько звонков, некоторые показались мне интересными, так что я записала данные потенциальных клиентов.

Я издал стон, полный боли и отчаяния.

— Ничего, ничего! Пора и поработать. Ты достаточно отдохнул в больнице. Моя крошечная зарплата сама на счёт не упадёт.

После того, как секретарша покинула меня, я улёгся на кровать, положив на глаза монеты. Пришло время навестить Чёрный зиккурат.

Глава 82

Как только я вынырнул из озера, то сразу увидел, что второй ярус светится белым! Если б в этом мире в моей груди было сердце, оно забилось бы, как сумасшедшее, потому что это означало только одно: я перешёл на вторую ступень зиккурата и, соответственно, стадию Великого Делания — «альбедо»!

Что послужило этому причиной? Вероятно, рассеявшаяся иллюзия, будто я — единственный алхимик. Иногда нужно упасть, чтобы подняться.

Воодушевлённый, я выбрался на берег и поспешил к зиккурату. Его второй ярус мерцал, переливаясь белым светом, словно в нём отражалась луна. Только через несколько минут я понял, что ветер больше не пронизывает меня! Теперь я не только нырнул во тьму, но и увидел свет, а он согревал.

Как бы мне ни хотелось немедленно исследовать три двери, открывавшиеся на второй ступени тайн внутренней алхимии, сюда я пришёл не за этим. А значит, следовало запастись терпением. Так что, взяв себя в руки, я открыл Элизиум и поспешил по коридору.

Садхир ждал меня в своей комнате, которой придал вид тренировочного зала в доме лорда Блаунта. Одет он был, как и всегда. Здесь, в Элизиуме, души не придавали значения смене своего внешнего вида.

Я поклонился ему и, когда с традиционным напоминанием, зачем мы здесь, было покончено, сказал:

— Учитель, мне многое открылось за последнее время. Вы были правы: я слишком полагался на оружие, а надо совершенствовать себя. Без этого любой меч или револьвер, и даже магия — всего лишь игрушки в руках ребёнка!

— Вижу, вы постигли суть каларипаятту, хозяин! — отозвался Садхир, и тон у него был довольный. — Не нужно отказываться от револьвера, если он вам нужен. Но нельзя полагаться лишь на него.

— Да, об этом я и говорю. Прошу, научите меня владеть ришти так, как это умеете вы! Я готов тренироваться столько, сколько потребуется.

— Преисполнившись терпением? — улыбнулся Садхир.

— Как чаша переполняется вином!

— Хорошо, хозяин. Тогда давайте приступим. Не обещаю, что путь будет короток. Но его нужно пройти!

В его руке появился клинок с гибкими лезвиями, в моей — тоже. Мы закружились в танце, обмениваясь стремительными, звонкими ударами.

* * *

Конечно, в тот день я не перешёл на следующую ступень каларипаятту. Было бы глупо рассчитывать на это. Но мой учитель радовался, хоть и не хвалил меня. Я видел это. И его радость наполняла моё сердце решимостью овладеть древним искусством в совершенстве.

Вернувшись из мира Чёрного зиккурата, я позвонил в ателье. Подошёл сам Мауриццо.

— Ваша секретарша сказала, вы попали в больницу и не можете приехать на последнюю примерку! — затараторил он, едва услышав моё приветствие. — Матерь божья, надеюсь, теперь с вами всё в порядке?! Мы все так переживали за вас, господин Блаунт!

— Да, Мауриццо, я выписался и готов забрать смокинг. Когда можно приехать?

— Как я рад слышать это! Приезжайте хоть сегодня! Сейчас, если можете! Мне не терпится вручить вам этот шедевр!

— Хорошо, Мауриццо, я буду.

Он рассыпался в изъявлениях восторга, иногда переходя на итальянский. Наконец, распрощавшись с ним, я начал собираться, но в этот момент раздался телефонный звонок. Взглянув на экран, я увидел фотографию брата в форме кадета лётного училища. Он улыбался, слегка щурясь от солнца.

Почему он позвонил?! Аукционному дому явно удалось замять стрельбу в своих стенах, и моё имя не всплывало в прессе: иначе я видел бы повсюду сенсационные статьи и репортажи о покушении на сына лорда Блаунта.

Набрав воздуха, я ответил на звонок:

— Привет, Арчи! Давно не слышались.

— Привет, Крис. Как дела?

— Не жалуюсь. Чем обязан? Неужели соскучился?

Прижимая трубку к уху, я невольно разглядывал портрет нашей матери.

— Разве не могу? — раздался короткий смешок. — Крис, ты ведь пойдёшь на свадьбу?

— Да, — я сглотнул. — Разумеется. Это же наш отец. Вот как раз собираюсь забрать из ателье смокинг.

— Надеюсь, не зелёный?! — усмехнулся Арчи. — Твоя экстравагантность будет не слишком уместна на таком мероприятии, как считаешь?

— Думаю, ты прав. Не волнуйся, смокинг самый традиционный.

— Отлично! Слушай, Крис, я вот чего звоню. Мне дают небольшой отпуск, всего на несколько дней, чтобы я мог поучаствовать в торжестве. Когда приеду, наберу тебя. Надеюсь, ты найдёшь время встретиться. Я слежу за твоими успехами в прессе и уверен, у тебя куча дел, но удели пару минут брату, ладно?

— Конечно, о чём речь.

В отличие от меня, Арчибальд воспринял новость о женитьбе отца стоически, хотя не думаю, что она ему понравилась. Мы мало говорили об этом, но я понял, что он понимает и поддерживает отца. Хоть и скрепя сердце.

— Тогда до скорого, Крис. Когда приеду, наговоримся вдоволь, да?

— Само собой. Позвони.

— Ага. Ну, счастливо!

В трубке раздались короткие гудки, и я опустил её. Ну, вот, семья постепенно собиралась. Не было только той, кто освещал наш земной путь своим неугасимым светом. Интересно, поняла бы леди Блаунт нашего отца, поддержала бы его? Почему-то я не сомневался, что да. Таким она была человеком. Значит, и я должен был. Нельзя подводить тех, кого любишь, даже если их уже нет. Этому научила меня она. Как и многому другому.

Вздохнув, я продолжил сборы.

Спустя час смокинг уже висел в моём шкафу. Мауриццо и его команда отлично справились: во время примерки он сразу сел, как влитой, так что его даже не пришлось подгонять. Расплатившись и заверив портного, что он превзошёл самого себя (с чем тот, кажется, был совершенно согласен), я вернулся домой, надеясь отдохнуть. Чувствовал я себя прекрасно, однако проведённая в больнице неделя давала о себе знать накатившей слабостью. В тренировочном зале зиккурата мои физические параметры не имели значения, но в реальном мире очень даже влияли.

Однако спокойно полежать мне не удалось. Едва я завалился на кровать, снова раздался звонок. Но он меня обрадовал, так как связаться со мной пыталась Глория.

— Алло! Привет!

— Привет, Кристофер! — голос у девушки был странный. Он сразу заставил меня насторожиться. — Я узнала, кто распорядился нанять тебя в качестве консультанта по делу полковника Болейна! Это… Погоди минутку. Эй, что за…!

Я почувствовал, как внутри у меня что-то оборвалось. Дурное предчувствие захлестнуло горячей волной.

— Глория?! Глория?!!

Тишина в трубке сменилась короткими гудками.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/197807

Content

Виктор Глебов
Агентство «Экзорцист»
NIGREDO

Пролог

Интерлюдия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Интерлюдия

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Интерлюдия

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82