Эдгар Уоллес

Доносчик

Ночь была ужасной. Резкий ветер раскачивал фонари и яростно рвал в клочья пелену дождя. Вокруг — ни души. Да и кто вздумает шататься по улицам в такую погоду?..

Ларри плотнее запахнул свой дождевик. «Незнакомец», как окрестил он его, всегда точен до минуты…

У него и раньше были дела с этим типом. И хотя в прошлый раз он зарекался иметь с ним что-то общее, но сейчас Ларри снова поджидал его. Этот парень старался всегда заплатить поменьше, и это, конечно, не устраивало Ларри. Но зато он был всегда при деньгах. К тому же, обращаясь к нему, никогда не рискуешь. Видимо, у этого парня была надежная «крыша».

Однако на сей раз Ларри Грем твердо решил заставить этого типа заплатить сполна. Бриллианты Ван-Риссик все-таки чего-то стоили! К тому же дело приобрело скандальный характер. Все газеты кричали об этом похищении, как о сенсации. Владельцы страховой компании поместили полную информацию о том, сколько стоит каждый из украденных камней. А это была, в общей сложности, кругленькая сумма!

Дело было серьезным и следовало торопиться. Потому Ларри поместил в одной из газет обычное условное объявление. Оно было кратким, однако содержало массу зашифрованной информации.

«В окрестностях Путни Коммон (по направлению к Уимблдону) в четверг вечером (11 ч. 30 м.) утеряна маленькая желтоватая сумочка. Содержит пять писем, имеющих ценность только для владельца».

«Желтая сумочка» — означало, что предлагаются драгоценные камни.

«Пять писем» — означало — что стоимость предложенного товара выражалась пятизначным числом. Ну, а 11 часов 30 минут — означало время встречи.

Теперь Ларри ждал «Незнакомца» на Ричмонд-стрит. Было ровно половина двенадцатого. «Действительно, точен до минуты», — хмыкнул он, увидев вдали два тусклых огня, которые, приближаясь, становились все ярче…

Он притормозил прямо напротив Ларри. С кузова машины стекла вода. Из приотворенной дверцы сиплый голос спросил:

— Ну? И в чем же дело?

— Добрый вечер…

Ларри хотел получше рассмотреть водителя. Но карманный фонарик едва ли мог помочь. К тому же «Незнакомец» был, кажется, в маске. Внезапно взгляд Ларри упал на руку, что придерживала автомобильную дверцу. Он заметил на среднем пальце расщепленный ноготь, а чуть выше — двойной белый рубец. Руку быстро отдернули, будто почувствовав испытующий взгляд.

— Я хотел бы кое-что продать. Хороший товар… Газету читали? — уклончиво начал Ларри.

— Речь идет о камнях Ван-Риссик?

— Угадали. Стоят тридцать две тысячи фунтов или сто тридцать две тысячи долларов. Мадам Риссик все свои деньги вложила в камни, а не во французские украшения, которые блестят, но грош им цена. Лично я хочу получить не меньше пяти тысяч…

— Тысячу двести, — послышался сиплый ответ. — Плачу даже на двести больше, чем думал вначале.

Ларри тяжело вздохнул.

— Я не так много прошу, — начал он.

— Вещи здесь? — перебил «Незнакомец».

— Нет, я не взял их с собой.

Услышав эти слова, человек в автомобиле сразу понял, что эго неправда.

— И я принесу вещи только тогда, — добавил Ларри, когда вы будете разговаривать по-деловому. Еврей-ювелир на Майдн Вэль предлагает мне уже три тысячи, но даст и больше. Но мне хотелось продать именно вам — меньше риска. Вы понимаете?

— Даю вам полторы тысячи. Это мое последнее слово, — заявил «Незнакомец». — Деньги со мной, так что — решайте!

Ларри покачал головой.

— Я вас, кажется, задерживаю, — с язвительной учтивостью заметил он.

— Значит, не хотите продавать?

— Мы напрасно теряем время, — твердо повторил Ларри.

Не успел он договорить, как автомобиль тронулся и вскоре растаял в кромешной тьме дождливой ночи.

Ларри снова зажег потухшую сигару и зашагал к своей машине, оставленной за углом.

«Шейлок перевернется сегодня ночью в гробу», — пробормотал он себе под нос.

…Спустя неделю, когда Ларри Грем выходил из ресторана «Фиезоле» на Оксфорд-стрит, всякий принял бы его за добропорядочного джентльмена средних лет, что любит жизненные удобства и не прочь хорошо поесть. Цветок в петлице свидетельствовал о его отличном настроении. Да, он имел все основания быть довольным — драгоценности миссис Ван-Риссик были неплохо проданы и никто в Лондоне не знал об этом дельце, так как работал он в одиночку.

Когда Ларри уже стоял на улице, поджидая автомобиль, к нему неожиданно подошел высокий плотный мужчина и решительно взял его за локоть.

— Хелло, Ларри!

Длинный столбик серого пепла с сигареты Ларри упал на тротуар. То было единственным признаком его внезапного замешательства.

— А, это вы, инспектор! — произнес он, улыбаясь, — Рад снова с вами встретиться!

Ларри сказал это так естественно, что слова прозвучали почти убедительно. Чуть повернув голову, он заметил еще троих помощников полицейского инспектора Эльфорда. Поэтому с философским спокойствием он покорился своей участи и сел с детективами в авто, небрежно попыхивая и болтая с величайшим хладнокровием о всяких пустяках. Авто обогнуло здание Скотленд-Ярда и остановилось перед полицейским участком Канон Роуд.

Допрос продолжался недолго. На смуглом лице Ларри Грема время от времени вспыхивала легкая улыбка. Но обвинение он выслушал молча.

— Я живу на Клайбурн-Мэншонз, — сказал он. — Не будете ли вы любезны доставить мне оттуда другой костюм? Мне не хотелось бы явиться к следователю одетым, как какой-нибудь метрдотель. Инспектор, — добавил он, — нельзя ли мне поговорить с Баррабалем, о котором я много слышал. Говорят, он очень проницателен.

Эльфорд считал эту затею пустой, но все же, заперев Ларри, отправился в центральное здание к главному инспектору Баррабалю, которого нашел в своем бюро. Тот сидел с трубкой во рту за письменным столом и просматривал какие-то бумаги, доставленные ему тайной регистратурой.

— Мы задержали Ларри, мистер Баррабаль, — доложил Эльфорд. — Он хочет с вами поговорить. Я сказал, что, по всей вероятности, это невозможно. Но вы ведь знаете, что это за публика…

Главный инспектор откинулся на спинку стула и наморщил лоб.

— Неужели он заинтересовался мной? — иронично заметил он. — Это значит, что я знаменит!

Эльфорд не мог сдержать улыбки.

В Скотленд-Ярде частенько говорили о том, что Баррабаль, немало поработавший на ниве искоренения преступности, стремится всегда оставаться в тени. Даже газетных репортеров он старательно избегал. Уже восемь лет сидел он в длинной комнате на третьем этаже, среди груды бумаг, исследуя и сравнивая мелкие документы, что выводили на чистую воду злодеяния многих мошенников.

Он открыл в свое время систему, по которой работал голландец Гум, двоеженец и убийца. А вместе с тем, он никогда с Гумом не встречался. Простое объявление о пропаже в одной лондонской газете он сопоставил с другим объявлением в провинциальной немецкой газетке, и это привело братьев Ланед к пожизненному заключению в исправительном доме, хотя те были истинные асы-грабители, самые ловкие из когда-либо существовавших…

— Действительно, нужно посетить нашего друга Ларри, — сказал наконец Баррабаль и направился к выходу, чтобы поговорить с Гремом, который в своем элегантном смокинге и увядшей гортензией в петлице имел очень странный вид.

Ларри, знавший очень многих полицейских чиновников в Англии и Америке, поздоровался с Баррабалем, непринужденно улыбаясь.

— Рад познакомиться с вами, господин главный инспектор, — произнес он. — Я попался с крадеными вещами, в моем чемодане в отеле «Шелтон» вы найдете достаточно, чтобы изобличить меня десять раз. Доверчивость всегда была моей слабостью…

Баррабаль не сказал ни слова. Он ждал вопроса Ларри, который неизбежно должен был прозвучать. И он прозвучал.

— Кто меня заложил, инспектор? Меня интересует только это.

Баррабаль продолжал молча смотреть на него.

— Я знаю только трех людей, которые могли на меня донести, — Ларри загнул на руке пальцы, — хотя имен я не назову. Первый — тот, что купил вещи. Он отпадает. Номер два — плохого обо мне мнения, но он сейчас во Франции. Есть еще третий — парень с расщепленным ногтем. Он давал мне полторы тысячи за вещи, которые стоят двенадцать тысяч, по крайней мере… Но он меня не может знать.

— Кто же этот парень с расщепленным ногтем? — спросил главный инспектор.

Ларри улыбнулся, оскалив свои великолепные зубы:

— Пусть предают другие, если им это нравится, но я слишком порядочен для этого. Я задал вам странный вопрос, понимаю. Еще не было полицейского чиновника, который бросил бы предателя на произвол судьбы… — Он взглянул на инспектора, и Баррабаль утвердительно кивнул.

— Итак, вы думаете, что один из трех вас предал? Скажите мне их имена, и я даю слово, что укажу вам того, кто это действительно сделал.

Ларри пристально взглянул на него и покачал головой:

— Я не могу предать двоих, чтобы поймать третьего. Никто лучше вас не знает этого, Баррабаль.

Главный инспектор в раздумьи поглаживал свои небольшие темные усы.

— Я дарю вам удобный случай, — произнес он наконец. — Может завтра я зайду к вам еще — прежде, чем вас отведут в следственную тюрьму. Вы правильно сделаете, если сообщите мне имена…

— Я подумаю об этом ночью, — угрюмо буркнул Ларри.

Баррабаль неторопливо вернулся в бюро, отпер стальной шкаф и вынул оттуда железный ящик. В нем лежало множество бумажных карточек. Каждая из них была анонимным доносом. Где-то в Лондоне жил босс преступного мира, который занимался укрывательством краденых вещей. У него были свои агенты в каждом участке города. Во всяком грязном деле он принимал активное участие, и эти маленькие листочки бумаги были местью за то, что воры продавали добычу не ему, а кому-то другому…

Он вынул верхний листочек и еще раз перечитал.

«Ларри Грем похитил драгоценные камни миссис Ван-Риссик. Он попал в дом как вспомогательный лакей во время званого вечера. Он продал камни Морополосу, греку-банкиру из Брюсселя. Только бриллиантовую брошь, в виде звезды, Морополос не захотел купить, так как она состоит из красноватых бриллиантов, которые легко узнать. Она лежит в чемодане Грема в отеле „Шелтон“.

Р.S. Брошь находится в потайном отделении чемодана».

Без подписи. Это был обычный анонимный донос, что приходил в Скотленд-Ярд.

Баррабаль погладил свои черные усы, еще раз всмотрелся в листок.

«„Доносчик“, я тебя поймаю!» — пробормотал он.

…Минуло два года и шесть месяцев. Листья в парке выглядели уже по-осеннему. Он и она медленно прогуливались по тропинке, окаймлявшей широкую дорогу между Марбл-Арч и Гайд-парк-Корнер. Солнце сияло, но дул резкий восточный ветер.

Капитан Лесли был сильным, подтянутым сорокалетним мужчиной выше среднего роста. В его черных волосах светилась легкая седина, но лицо было еще молодым.

— Нужно только видеть, как люди бьются… — говорил он своей спутнице. — Место теперь получить гораздо труднее, чем до войны и, кроме того, это действительно хорошая должность…

Берил Стендман покачала головой…

— Это не то, что вам нужно, капитан Лесли, — произнесла она и, помедлив, продолжала: — Но есть еще кое-что, совершенно непонятное для меня… Я только боюсь вас обидеть…

— Я не обидчив, — заявил он. — Говорите!

— Фрэнк говорит, что вы не особенно любите свое дело, и я этого не могу понять. Только, прошу вас, не говорите ему о нашей беседе…

Лесли кивнул.

— В некоторых отношениях я — полная противоположность вашему жениху, мисс Стендман, — заметил он. — Фрэнк Суттон умеет завоевывать расположение своего персонала. Меня забавляет смотреть, как его люди здороваются с ним! Они чуть ли не на колени падают, когда он появляется в бюро утром, — бросил он насмешливо.

— Ну, это не совсем красиво с вашей стороны, — заметила Берил недовольно.

— Я вовсе не хотел сплетничать, — возразил Лесли живо. — Это только забавно, или лучше сказать — поучительно. Если бы Фрэнк Суттон попросил своих людей работать для него целую неделю ночами, уверен: они сочли бы это за величайшую милость! А если бы я вздумал задержать их на пять минут после работы — случился бы настоящий бунт. — Он тихо засмеялся и добавил:

— Только один из всего персонала расположен ко мне вполне искренне. И, кроме того, есть еще…

— Ну, кого вы еще покорили? — спросила Берил с иронией.

Он усмехнулся.

— Секретарша Суттона очень мила со мной. Я хочу сказать — она всегда предупреждает мои желания. А, может быть, она так давно на службе у Френка Суттона, что доброта и приветливость стали ее второй сущностью…

— Сейчас вы действительно ужасны!

— Я это знаю. — Он произнес это так мягко, что она рассмеялась.

…Когда Джон Лесли увидел в первый раз невесту своего шефа, у него появилось счастливое чувство легкости и свободы. Так, будто он нашел то, к чему всегда подсознательно стремился и о чем всегда тосковал.

Берил была очень хороша, и ему доставляло наслаждение смотреть на ее прекрасное лицо. Оно заключало в себе скорее тихую красоту фиалки, чем яркое великолепие нарцисса.

Серые глаза оживляли это лицо, восхищавшее своей нежной розовой свежестью. У Берил был веселый и легкий нрав, счастливая улыбка почти никогда не покидала ее нежного рта. Лесли был ошеломлен, узнав, что она обручена и скоро выйдет замуж.

Фрэнк Суттон был видный молодой человек в расцвете лет. Он обладал несокрушимой энергией и пользовался славой неутомимого работника и к тому же, был приятен в общении. На его складах на Кальфорд-Чамберс работа кипела: он был экспортером, не пренебрегающим никаким делом, как бы ничтожно оно ни было.

Энергичных и пользующихся успехом людей редко любят собственные служащие, но Фрэнка Суттона все обожали. Его открытая улыбка ободряла его коллег во всех испытаниях и неудачах, привязывала к нему сердца. Когда он проходил через торговые помещения, то этим переносил частицу своей энергии на персонал, а если подавал кому-то руку, это служило как бы поощрением и подарком…

— Да… он интересный человек, — сказал Джон Лесли.

— Хотела бы, чтобы он не был таким совершенством… — тихо вздохнула в ответ Берил. — Кстати, не знаете ли вы человека по имени Баррабаль, главного инспектора Скотленд-Ярда? — неожиданно спросила она.

Джон Лесли кивнул.

— Лично я с ним не знаком, но слышал много. Его имя еще недавно часто упоминалось в газетах. Но почему вы спросили об этом человеке?

— Фрэнк говорил о нем. Он спрашивал у моего дяди, не знает ли тот его. Фрэнк подозревает… — она запнулась на мгновение, и та интонация, которой она окончила фразу, подсказала ему, что она снова коснулась запрещенной темы.

— Пропало несколько пакетов из магазина, вы, верно, знаете, — продолжала она, — … и Фрэнк известил мистера Баррабаля. Вы разве ничего об этом не слышали?

— Я ничего не знал, — ответил небрежно Лесли. — Но не думаю, что Баррабаль возьмется за это дело. Он не из тех людей, что теряют время из-за таких пустяков… А вот посмотрите — идет тот, кто на меня зол!

Навстречу шли два джентльмена, оба — высокого роста, хотя Лоу Фридман из-за своей сутулости казался чуть ниже спутника. Это был человек с резкими чертами лица, орлиным носом, большим ртом и сильным упрямым подбородком. Его спутник, молодой красивый блондин с голубыми глазами, улыбнулся, увидев Берил и Джона Лесли, обнажив свои безукоризненно белые зубы.

Но мистер Фридман вовсе не разделял его веселости. Он нахмурился, сурово посмотрев на молодую девушку и на ее спутника.

— Я думал, ты на обеде у миссис Морден, Берил, — заметил он резко.

— Я встретила капитана Лесли на Оксфорд-стрит, — как бы извиняясь, ответила девушка.

— Конечно, случайно? — иронично осведомился Лоу и добавил: — Кажется, у вас не слишком много работы, Лесли?

— Да, не очень, — ответил тот холодно.

— На моем предприятии никто не переутомляется, — рассмеялся Фрэнк Суттон.

Он, казалось, вовсе не удивился, встретив свою невесту в обществе старшего делопроизводителя.

— Тот, кто гуляет, имеет на это время, не правда ли, Лесли? — Фрэнк с улыбкой посмотрел на Берил. — Не позволяй старику Лоу запугивать тебя. Берегись! У него иногда бывают странные фантазии, и он воображает, будто все хотят похитить его маленькою любимицу! — Он шутливо толкнул спутника локтем.

Но мистеру Фридману было вовсе не до смеха. Он сохранял мрачный вид.

Зависла неловкая пауза.

Суттон взял Лесли под руку.

— Кажется, нам пора вас покинуть, — весело заявил он. — Я увожу с собой мистера Лесли.

Лесли старался поймать взгляд Берил, но та казалась растерянной, и он счел за лучшее уйти со своим шефом.

Мистер Суттон был очень разговорчив и чрезвычайно любезен. Он пространно рассуждал о том, какими темными предрассудками отличаются люди.

— Мне кажется, — говорил он, — что Фридман расположен к вам, но считает вас чем-то вроде Дон-Жуана. Я не раз просил его не делать замечаний Берил. Но Фридман упрям, как все старики…

Лесли вынул из серебряного портсигара папиросу и закурил. Слабая улыбка тронула его выразительные губы.

— А вы сами ничего не имеете против того, что я иногда случайно встречаюсь с мисс Стендман? — поинтересовался он.

Фрэнк Суттон пожал плечами.

— Великий Боже! Ну, конечно же, ничего не имею против! Я именно так и смотрю на вещи: последние десять лет вы из-за несчастного стечения обстоятельств были лишены общества красивых женщин и, думаю, что Берил оказывает на вас благотворное влияние. Вы ничего не имеете против того, что я говорю начистоту?

Лесли кивнул, и Фрэнк продолжал:

— Вы — объект моего эксперимента. Я постоянно делаю опыты, и большая их часть кончается неудачей. Я хотел бы вас исцелить. Не говорю — исправить, это звучит как-то по-менторски…

Самое чувствительное ухо не заметило бы в его тоне и тени покровительства. Фрэнк говорил спокойным и самым естественным голосом.

— Берил прекрасна, — продолжал он. — Но я не турецкий паша, который запрещает женщине видеть других мужчин. По-моему, девушке следует основательно изучить мужскую породу. Я это говорил и старому Лоу, но он слишком старомоден…

Он болтал в том же духе, пока они не пересекли Оксфорд-стрит. Канцелярские помещения фирмы «Фрэнк Суттон и К°» занимали три этажа в угловом доме вблизи «Мидлсекс-Госпиталя». Улица была расположена в аристократическом районе и тянулась параллельно Оксфорд-Стрит.

Мистер Суттон начал свое дело шесть лет тому назад, и теперь был владельцем процветающего экспортного предприятия. Его отделения были рассеяны по всему миру. Большой склад товаров возле Вест-Индского дока тоже принадлежал ему. В отличие от многих других экспортеров, ограничивающих свою деятельность только одной специальной областью, Фрэнк Суттон занимался всеми видами торговли, и никакое предприятие не казалось ему нерентабельным.

Идя по широкому коридору, куда выходили двери различных бюро, он говорил о дальнейшем расширении своих предприятий.

— Это счастье, что вы попали ко мне, Лесли. Если, конечно, вы возьметесь за дело с нужной энергией и осмотрительностью. — Он остановился и пытливо взглянул на своего собеседника.

— Вы должны быть со мной откровенны, Лесли! — произнес он.

Джон Лесли смотрел ему в глаза, не понимая о чем речь.

Фрэнк пояснил:

— Я хотел бы знать гораздо больше о вас, чем знаю теперь. Как вы проводите ночи? Что делаете вне предприятия? Я взял на себя риск, дав вам место. Вы скрываете что-то от меня, и я хотел бы знать — что…

Лесли улыбнулся.

— А я думал, вы достаточно обо мне знаете, — сказал он. — Но поскольку вы очень любопытны, должен вам признаться в своей небольшой мании. Я покупаю вещи дешево, а продаю дорого. И когда у меня есть свободное время, я использую его на то, чтобы доносить на других людей.

…Фрэнк Суттон смотрел на своего спутника, вытаращив глаза.

— Вы покупаете вещи дешево, а продаете дорого? — повторил он медленно. — И вы употребляете свой досуг на то, чтобы доносить на других? Не понимаю…

— Я думаю, — пояснил Джон Лесли с усмешкой, — все дело в том, что вы не получили моего воспитания…

Фрэнк задумчиво проговорил:

— Словом, вы для меня — загадка. Мне кажется, я никогда еще не встречал таких людей, как вы.

— Жаль, — холодно заметил Лесли.

— Не хочу оценивать, что значит то, что вы предаете других людей. Это пахнет чем-то не совсем порядочным, — растерянно добавил Фрэнк.

— А я не претендую на порядочность, — заявил Лесли. — Так что Лоу Фридман прав. Если бы я был на вашем месте, мистер Суттон, то, конечно, запретил бы мне встречаться с мисс Берил. И если бы я был Фрэнком Суттоном, я бы, вероятно, выплатил Джону Лесли его жалованье и указал бы ему на дверь. Вы поступили не совсем умно, — простите за откровенность, — взяв меня к себе на службу. Из тысячи молодых коммерсантов ни один не рискнул бы связаться со мной. А из миллиона — ни один не позволил бы мне встречаться, пусть даже случайно, с такой красивой девушкой, как Берил Стендман. Вы в своем роде единственный!

Фрэнк улыбнулся.

— Возможно, это действительно не совсем умно с моей стороны, — заметил он и неожиданно спросил: — А что поделывает этот Тильман?

— Я его редко вижу. Зачем он вам?

…Лесли стоял в нескольких шагах от двери своего бюро. Фрэнк Суттон в раздумьи гладил подбородок.

— Он такой же странный, как и вы. Я кое-что подозревал, но его удостоверение и рекомендации были в полном порядке, — произнес он.

— Если у вас есть подозрение, лучше всего немедленно его уволить, — резко заметил Лесли.

— Мягкость — моя слабость, — пожал плечами Фрэнк. — Бедный парень искал место, и я взял его. Не хочется выбрасывать на улицу человека только потому, что не нравится его лицо…

В эту минуту кто-то окликнул Суттона с другого конца коридора, и он ушел, махнув рукой.

Лесли услышал, как он смеялся, разговаривая с кем-то, затем исчез в одном из боковых ходов.

Лесли подошел к двери своего бюро, осторожно отворил ее и вошел. Это была хорошо меблированная комната, где среди вещей бросался в глаза стальной шкаф, вделанный в стену. Кроме большого стола там стоял еще и маленький столик, принадлежавший личной секретарше Фрэнка Суттона. С ней Джон Лесли и делил эту комнату.

Когда Лесли вошел, секретарши не было в кабинете. Зато здесь был посторонний. Какой-то человек склонился над письменным столом и шарил в бумагах.

— Вы что-нибудь потеряли здесь, Тильман? — иронично осведомился Лесли.

Тот быстро обернулся. На худом и смуглом лице отразилось замешательство.

— Да, я забыл здесь один счет! — с вызовом ответил непрошенный гость.

— Недавно работаете в фирме, Тильман? — спросил Лесли.

— Всего месяц.

— И за это время я уже застал вас дважды роющимся в моих бумагах. Не думаю, что нам долго придется работать вместе.

Тильман посмотрел на него и, казалось, легкая усмешка скользнула по его губам.

— Очень жаль, — сухо ответил он, — а я как раз подумал, капитан Лесли, что мы получше познакомимся друг с другом.

Лесли быстро осмотрел лежавшие на столе бумаги. Особенной роли они не играли, ящики же, где лежали важные документы, были заперты.

— Здесь был еще кто-нибудь? — спросил Лесли.

Тильман с рассеянным видом смотрел в окно.

— Да, — отозвался он. — Некий мистер Грем… Мистер Ларри Грем.

Он искоса взглянул на Лесли и заметил, что лицо у того потемнело.

— Грем? — переспросил Лесли. — А что ему тут нужно?

— Мне кажется, он хотел с вами поговорить, — пояснил Тильман, уставившись в окно. — И, кажется, по важному делу…

Лесли казался растерянным.

— Грем обещал в шесть вечера зайти еще раз, — продолжал Тильман, подняв глаза на делопроизводителя.

— Судя по его словам, — с нажимом продолжал он, — его недавно выпустили из тюрьмы. Вы знали его?

— Очень мало, — хрипло ответил Лесли и неожиданно взорвался:

— Что это вы, черт возьми, вообразили, будто можете меня допрашивать?! — заорал он.

Кивком головы он указал Тильману на дверь и, заметив, что тот не особенно спешит, добавил:

— Тильман, я хочу, чтобы вы поняли: я не потерплю, чтобы вы за мной шпионили! Если я еще раз увижу, что вы слишком интересуетесь моей корреспонденцией, я вас выброшу за дверь! Понятно?

На мгновение показалось, будто Тильман собирается расхохотаться, но тотчас же лицо его опять стало серьезным.

— Это было бы очень интересно, — зловеще произнес он, выходя из комнаты.

Лесли мрачно посмотрел ему вслед.

Секретарша Суттона в этот день не явилась на службу, и он оставался в комнате один, Несмотря на то что у него было достаточно работы, он не садился за письменный стол. Каждую минуту он подходил к окну и смотрел на улицу. Когда стало темно и зажглись первые фонари, он увидел человека, которого ждал. Он мог его ясно различить. Мистер Ларри Грем стоял под одним из фонарей с сигарой во рту, держа руки в карманах. И пока Лесли смотрел в окно, Ларри Грем не покидал своего поста.

Ларри Грем был типичным вором-одиночкой, он работал без помощников. Несмотря на это, у него было много друзей. Когда он был выпущен из Дартмура, то отправился тотчас же на свою квартиру в Саутуорке и нашел ее в полном порядке. Она располагалась в большом доме, недалеко от Дауэр-стрит. Там жили приличные, состоятельные люди, и сам великий Баррабаль ничего не знал об этом его убежище. Хозяйка мистера Грема привыкла к его частым отлучкам, а поскольку у него была закладная на дом (Ларри был бережливым человеком и умел хорошо помещать свои капиталы), то было невозможно сдать его квартиру другому жильцу.

Хозяйка равнодушно поздоровалась с ним, и он прошел в свою маленькую квартирку, где нашел все в том же виде, как и оставил. Ни одной сигары не пропало из кедрового ящичка на камине…

Сейчас его мало интересовали деньги, спрятанные у него под кроватью. Его гораздо больше занимал «Браунинг» и коробка с патронами. Он вернулся из тюрьмы с одним твердым решением: отомстить своему врагу. На сей раз он много перенес и много передумал. Это было вообще свойственно Ларри Грему. По своей природе это был спокойный, философски рассуждающий человек. В тюрьме его поставили работать в прачечной, и сплетни, которые он там слушал, только подогревали его жгучую ненависть к врагу…

В прачечной он встретился с человеком, который благодаря доносу «Незнакомца» был осужден на десять лет тюрьмы. Никто, кроме Ларри, не знал о расщепленном ногте, и он хранил эту драгоценную тайну в себе. Теперь он даже жалел, что рассказал кое-что Баррабалю…

Пребывание в исправительном доме на этот раз было для него мучительным. Тюремные сторожа не отличались особой любезностью, дважды он был наказан за попытку раздобыть табак. Все заключенные были ему чужими, кроме того человека в прачечной…

Вернувшись в Лондон, он все думал, думал… Он думал о расщепленном ногте, о доносчике и о своем «Браунинге».

У него была единственная зацепка: расщепленный ноготь на среднем пальце. Была еще и другая подробность. Доносчик покупал в большом количестве краденые автомобили и вел свои дела через мошенников из Сохо. Ларри бывал теперь в Сохо и случайно встретил там на Регент-стрит молодую даму, которая недавно делала маникюр человеку с расщепленным ногтем. Она заметила также и двойной белый рубец на первом суставе.

— Я не знаю его имени, — сказала она. — Но я часто видела, как он входил в свое бюро. Я живу недалеко и постоянно прохожу мимо этого места. Это будет замечательно, если благодаря мне вы снова найдете своего брата…

— О, да, — ответил Ларри. Давно разыскиваемый брат был предлогом, которым он камуфлировал свои розыски. Эта молодая дама была очень наблюдательна и, хотя Ларри никогда не видел доносчика, он его, без сомнения, сразу же узнал бы по тому описанию его внешности, что она ему дала.

Он исследовал все окрестности Мортимер-стрит и следил внимательно за всеми людьми, входящими и выходящими из бюро мистера Суттона. В последние дни он успел поближе познакомиться с двумя служащими фирмы. Последние сомнения исчезли, когда он вечером стоял в густом тумане с маленьким револьвером в одном кармане и с проездными документами — в другом. Он намеревался отправиться в один из отелей Шварцвальда, где имел обыкновение отдыхать…

…Служащие покидали бюро, длинная вереница мужчин и женщин выплывала из двери, исчезая в ночи. Лесли подождал, пока замолкли шаги в коридоре и еще раз взглянул в окно. Теперь он не мог уже никого заметить в густеющем тумане…

На другом конце коридора было одно бюро, казавшееся пустым: через матовые стекла двери не было видно света. Но все-таки там кто-то был: мистер Тильман стоял на стуле и наблюдал сквозь щель, как уходит его шеф. Затем вышел вслед за ним и исчез в густом тумане…

Ларри Грем покинул свой наблюдательный пост и перешел на другую сторону улицы, когда вдруг увидел выходящую из двери фигуру. Когда человек прошел мимо, Ларри бросил сигару и поспешил за ним.

— Эй, вы! — крикнул он и хлопнул человека по плечу.

Человек обернулся, испытующе посмотрел на него.

— Ах, это вы, Грем? Я вас видел, — холодно произнес он.

— Вот как — вы меня видели?!

Ларри повторил это тихо, но голос его дрожал смертельной ненавистью.

— Послушайте, что я вам скажу. Теперь, наконец, вы в моих руках. Вы — доносчик, и я вас упрячу туда…

Перед ним мелькнуло красноватое пламя, на бесконечно малую долю секунды он почувствовал жгучую боль и упал…

Через десять минут он был найден полицейским. И только инспектор Баррабаль знал или подозревал, от чьей руки пал Ларри Грем.

Джошуа Гаррис вошел в бюро «Почтового курьера» и уселся с усталым вздохом у редакторского стола. Ему было под шестьдесят, он был лыс, черты его лица выражали усталость и доброту. И летом, и зимой он носил одну и ту же соломенную шляпу и отличался странной манерой всегда неправильно застегивать пуговицы своего рыжеватого пальто. Его можно было свободно принять за старого мирного домохозяина, который удалился от дел. Самый опытный физиолог не смог бы определить профессию этого человека. А между тем во всем Лондоне не было репортера, который обладал бы такими глубокими познаниями в области человеческих преступлений, как этот добродушный человек. Он повесил свой зонтик на край письменного стола (мистер Филд очень сердился за это) и неуверенно шарил по карманам, пока не нашел раздавленной папиросы.

— Опять убийство, — сообщил он, закуривая.

Седовласый мистер Филд с упреком посмотрел на него из-под густых кустистых бровей.

— А вы ожидали свадьбу?

Но мистер Джошуа был выше саркастических замечаний.

— Два раза стреляли в упор из револьвера. Револьвер был снабжен, по всей вероятности, глушителем. Убитого зовут Ларри Грем. В понедельник на прошлой неделе он был выпущен из Дартмурской тюрьмы.

Редактор заинтересовался.

— Грем? — переспросил он. — Я припоминаю этого человека. Это он похитил бриллианты Ван-Риссик?

Джошуа кивнул с таким видом, будто удивлялся геройскому подвигу Ларри Грема.

— Баррабаль думает, что Грема тогда предали…

— Предали? — Филд пристально посмотрел на Гарриса. — Вы видели Баррабаля?

— Нет, его лично не видел, — ответил Джошуа, — но я говорил с ним по телефону. Он сделал кое-какие намеки, которые могут оказаться очень полезными.

— Что вы хотите этим сказать? Вы думаете, его убил человек, известный под кличкой «Доносчик»?

Джошуа утвердительно кивнул.

— Да, это сделал именно тот, кого я окрестил «Доносчиком», — заметил он.

Джошуа в раздумьи посмотрел на редактора и вытянул губы, словно хотел свистнуть. Мистер Филд взглянул на репортера и подумал, что, наверное, никогда в жизни он не встречал еще человека, внешность которого так мало соответствовала бы его профессии. Что-то по-детски беспомощное сквозило в чертах Гарриса. Если бы его увидели стоящим в нерешительности на краю какой-нибудь перекладины, то, наверное, взяли бы за руку и перевели на другую сторону. Он мог быть секретарем какого-нибудь благотворительного общества. Но даже самая дикая фантазия не могла приписать мистеру Гаррису репортерского дара, и никто не мог заподозрить, что в этот момент он занят тонким анализом версий этого таинственного убийства.

— Баррабаль — удивительный человек, — продолжал он и покачал головой. — Он так таинственен… И это не в традициях Скотленд-Ярда. Там обыкновенно говорят обо всем, что знают, даже о том, чего вовсе не следовало бы говорить…

— Что же сказал вам Баррабаль, и что странного вы нашли в нем? — спросил Филд.

Джошуа пошарил в многочисленных карманах своего жилета — их было не менее шести — и, наконец, нашел клочок бумаги, где были нацарапаны имя и адрес.

— Мистер Баррабаль дал мне совет поискать и проинтервьюировать этого человека. Он сообщил мне также несколько интересных подробностей о нем…

Мистер Филд надел пенсне и прочел:

— Капитан Джон Лесли… Кто это такой?

Джошуа взял у него бумажку, сложил ее и спрятал в тот же карман, откуда вынул.

— Это и есть тайна, которую я хочу раскрыть.

Он снова закурил папиросу и продолжал.

— Заварилось крупное дело, и я до смерти боюсь, чтобы «Журнал» не выхватил его у нас из-под носа. Помните, мистер Филд, я уже вам говорил об этом?

Мистер Филд скорчил гримасу:

— Я думаю, во всем газетном мире не найдется репортера, которого бы вы не опередили недели на три, Джошуа, — заявил он, и Гаррис просиял — он любил комплименты.

Само по себе убийство не представляло большого интереса для криминального репортера. Ларри Грем, известный международный вор, был застрелен в тумане, и газеты высказывали подозрение, будто причиной преступления являлась ссора. Убийство произошло в квартале, где жило много иностранцев, и некоторые из них казались весьма подозрительными полиции. Тут было множество мелких клубов, легальных и тайных, где эти иностранцы находили себе прибежище. Там же, в чердачных помещениях тайных клубов, они ютились. В этой местности расположился и клуб анархистов. В Скотленд-Ярде не раз допрашивали членов этого клуба, имевших и раньше дело с полицией из-за частых драк и убийств.

Было странно, что ни один из служащих фирмы, с которыми был знаком Грем, не явился в полицию и не рассказал о том, что Ларри постоянно наводил справки о некоем человеке… По всей вероятности, они не отождествляли жертву убийства с приветливым иностранцем, который их часто посещал. В подобных случаях полиция, как правило, попадает в тупик.

Не было, к тому же, никаких свидетелей и хотя два человека слышали глухие звуки, но они не остановились, предпочтя идти своей дорогой. Убийца исчез в тумане. Не является в полицию и тот свидетель, что видел на месте преступления высокого человека в темном…

— Это было совсем недалеко от твоего бюро, Фрэнк, — Берил оторвалась от газеты и посмотрела на него. Они сидели в библиотеке.

Фрэнк кивнул.

— Как раз на углу. Это произошло вскоре после того, как я отправился домой. Швейцар говорит, будто он слышал выстрелы через минуту после ухода Лесли…

Лоу Фридман, сидевший в глубоком кресле у камина, поднял голову.

— После ухода Лесли? — переспросил он.

— Швейцар, правда, не совсем уверен, был это Лесли или новый служащий Тильман. Я сам был недалеко от места убийства… Встретил одного знакомого на улице… Мы были неподалеку, но я ничего не слышал…

Фридман сжал губы.

— Ларри Грем — имя как будто знакомое… Впрочем, эти типы меняют имена каждую неделю. Его знал кто-нибудь в бюро?

Фрэнк с сомнением покачал головой.

— Бедняга! — в голосе Лоу прозвучало почти участие.

— Возможно, он поссорился с кем-нибудь из шайки, и они постарались его убрать.

…«Усадьба-библиотека Фридмана» — так называли прекрасный дом Фридмана вблизи Уимблдон-Коммон. Казалось, это помещение создано специально затем, чтобы в нем предаваться мечтам. Мягкий свет проникал в окна, ложась на обшитые дорогими панелями стены. Лоу, в противоположность тем, кто сам пробивал себе дорогу, обладал тонким вкусом. Он создал здесь для себя уютный уголок, избегая превращать свой дом в музей старой дорогой мебели и прочего ненужного хлама.

Берил сложила газету, слегка вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Какая ужасная жизнь! — сказала она. Лоу вопросительно посмотрел на нее. — Я говорю о жизни грабителей, воров и прочих подобных людей. Те опасности, которым они подвергаются…

— Грабеж и воровство — еще сравнительно невинные вещи. — Голос Лоу был почти резок, но как бы поняв всю неуместность подобного тона, он мягко улыбнулся. — Я хотел сказать — по сравнению с другими преступлениями, это еще ягодки. Я недавно слышал об одном преступнике, который сделал своей профессией многоженство… Представьте, образованный человек, побывал во всех частях света… Мне рассказывал о нем один знакомый из Претории, он видел его там, в центральной тюрьме…

— Какая гнусность! — воскликнула Берил, передернув плечами.

— У этого человека была такая схема, — продолжал Лоу, — он заводил знакомства с богатыми молодыми девушками в колониях, выдавая себя за отпрыска английской аристократической семьи, просил руки намеченной жертвы, затем выманивал все деньги, а в день свадьбы исчезал вместе с приданым. Очевидно, очень красивый молодой человек. Он всегда имел дело с девицами, которые уже были обручены…

— Очень похоже на нашего друга Джона, — заметил Фрэнк и рассмеялся, прочтя ужас в глазах Берил. — Успокойся, я пошутил. Хотя, согласись, в Лесли есть что-то чарующее.

— Ты хочешь сказать, что он меня очаровал?

— Вас обоих, — констатировал Лоу Фридман.

Фрэнк взглянул на каминные часы.

— Мне пора, — поднялся он.

— Странные вы люди! Никогда еще не видел обрученных, которые так мало интересовались бы друг другом, как вы! — заметил Лоу.

Он проводил Фрэнка до выхода, и они еще немного постояли в ожидании автомобиля.

— Я не позволял бы таких шуток на вашем месте, Фрэнк. Маленькая Берил слишком болезненно их воспринимает.

— Но, клянусь… — запротестовал Фрэнк.

Лоу дружески похлопал его по плечу.

— Конечно, вы вовсе не думали ее пугать, но вы не должны больше этого делать. Я лучше вас знаю женщин, мой мальчик. Никогда не нужно принуждать женщину защищать других мужчин.

…Фридман прождал, пока Фрэнк уехал, и вернулся в библиотеку. Берил стояла у камина, заложив руки за спину, и смотрела в огонь.

— Не огорчайся, детка, — сказал Лоу, набивая свою коротенькую трубку, которую имел обыкновение курить по вечерам. — Фрэнк иногда бывает грубым. Это правда, но он все-таки порядочный и честный человек…

Она обернулась.

— Что ты хочешь сказать? Кто же тогда нечестный?

Он немного помолчал, а затем медленно произнес.

— Джон Лесли, например, не честен. Я думаю, тебе пора узнать, что Лесли три раза сидел в тюрьме за укрывательство краденого…

Она уставилась на него широко открытыми глазами, и лицо ее побледнело.

— Присядь, — сказал Лоу, и Берил опустилась в кресло.

— Как давно мы знаем друг друга, дитя мое? — продолжал он.

Этот странный вопрос удивил ее.

— Почему ты спрашиваешь? Я не помню другого отца…

— Знаешь ли… — Фридман начал расхаживать взад и вперед по комнате, покуривая свою коротенькую трубку и опустив глаза. Через минуту он остановился перед ней. — Знаешь ли, каким образом ты попала ко мне на попечение, детка?

— Да, — удивленно ответила она. — Ты был компаньоном моего отца, дядя Лоу, и взял меня к себе после его смерти…

Он внимательно посмотрел на нее.

— Все верно, — произнес он через минуту. — Мы с твоим отцом были компаньонами, мы работали вместе… Мы ограбили один и тот же банк.

Она с ужасом посмотрела на него.

— Рано или поздно ты должна была узнать… Я не хотел, чтобы ты сама докопалась до прошлого своих родителей, и решил сам рассказать тебе правду. Билл Стендман и я были банковскими взломщиками в Южной Африке. Твоя мать умерла от разрыва сердца, узнав об этом… Это случилось через пять лет после того, как Билл был застрелен при взломе «Стандарт-Банка» в порту Элизабет. Он был убит, а я осужден к пяти годам исправительного дома, которые отсидел в Блекуотере. Твоя мать умерла через неделю после того, как я вышел оттуда. Она оставила мне письмо, в котором просила взять тебя на попечение. Тебе тогда было четыре с половиной года…

Берил, казалось, онемела. Она окинула взором роскошно убранную комнату, а он, как бы читая ее мысли, добавил:

— Каждый шиллинг, которым я теперь обладаю, нажит честным путем, Берил. Я плел кружева в Йоганнесбурге и сколотил некоторую сумму на бегах. На эти деньги я купил себе акции африканских алмазных копей — вначале пятьсот, когда они стоили еще по тридцать шиллингов, потом они поднялись в цене, и я впоследствии прикупил еще. Когда я их продал, у меня уже было две тысячи фунтов…

— Зачем, зачем ты рассказываешь мне это сейчас? — задыхаясь, крикнула она. — И какое отношение все это имеет к Джону Лесли? Ах, дядя Лоу, я не могу поверить…

— А могла ты когда-нибудь подумать, что я — вор, или что твой отец был грабителем? — спросил он.

Она молча покачала головой, и он продолжал:

— Это невероятно, я понимаю. Но Джон Лесли — тоже старый преступник. Фрэнк взял его на службу, чтобы дать ему возможность начать новую жизнь. У Лесли были рекомендации от директора тюрьмы, который был знаком с Фрэнком…

— Не может быть! Наверное, он был невинно осужден!

Лоу усмехнулся.

— Можно быть невинно осужденным один раз, но никак не три, — жестко заметил он. — Лесли — неплохой человек, мне он даже нравится. В нем есть хорошие задатки, но, ради Бога, Берил, не вбивай себе в голову разные романтические идеи! Фрэнк — сама доброта, у него редкий характер. Один из тысячи, может быть. Все его любят, и я на коленях благодарю Бога, что мы поехали на Мадеру и познакомились с ним в дороге…

Берил молчала. Она по-своему любила Фрэнка, но чувствовала, что судьба ее скорее связана с преступником Джоном Лесли, чем с преуспевающим молодым дельцом, который частенько угнетал ее своим сверхсовершенством.

— Мы должны быть благодарны судьбе, — продолжал ее опекун. — Мне суждено было дожить до того времени, когда ты выходишь за хорошего человека. Мне не нужно бояться, что какой-нибудь бродяга завоюет твое сердце, а ты потом, как твоя мать, умрешь от разрыва сердца. Я для тебя жил, милая Берил, тебе я отдал все силы души, все порывы сердца… Я ни разу не подумал о женитьбе. Конечно, ты не виновата: у меня всегда были наклонности старого холостяка…

— Ужасно, что такой человек, как…

Лоу хрипло рассмеялся.

— Вот она — настоящая женская логика! — произнес он. — Ты думаешь не о своем отце и не о своем бедном Лоу, который пять лет отбарабанил в тюрьме! Все твои мысли сосредоточены на этом вертопрахе…

Берил покраснела.

— А Фрэнк знает обо всем этом? — спросила она.

— Ты хочешь сказать — о твоем отце и обо мне? Нет, ему и не нужно этого знать. Но он, конечно, знает все, что касается Лесли.

— Понятно! — машинально произнесла она. — Каким образом они познакомились?

— Фрэнк послал Лесли письмо, когда тот был еще в тюрьме. Он написал ему, что слышал о его деловых способностях и просил зайти к нему после освобождения, чтобы переговорить относительно места. Таким образом, в один прекрасный день Лесли пришел к нему. Фрэнк принял, испытал его и нашел, что он хороший организатор. А когда последний делопроизводитель Фрэнка натворил глупостей, он дал это место Лесли. Нужно признать — Фрэнк очень великодушен.

— Я люблю Фрэнка, ты сам знаешь это, дядя, — заговорила Берил, но ее слова не звучали так убедительно, как ей бы хотелось. — Да, он мне очень дорог, и все-таки у меня нет особенного желания выходить за него замуж. Я с таким же успехом могла бы обвенчаться и с кем-нибудь другим…

Он обнял ее за плечи и привлек к себе.

— Дорогая моя, это именно тот человек, которого я для тебя выбрал, — сказал он просто. — Я дал Фрэнку возможность выбиться в люди. Я одолжил ему денег, чтобы основать дело. Это не тайна. Я сказал себе: если этот человек выдержит испытание и выдвинется, я раздобуду ему жену. И он оправдал себя наилучшим образом, Берил. Во всем Лондоне не найдется торгового дома, который так быстро бы поднялся вгору за последние шесть лет, как предприятие Фрэнка…

В этот момент на пороге комнаты возник слуга.

— С вами хочет поговорить один господин, — сообщил он.

— Так поздно? — спросил Лоу, нахмурившись. — Кто же это?

Он взял с подноса карточку и поднес ее к глазам.

— «Мистер Джошуа Гаррис», — прочитал он. — Кто это, черт побери? — обернулся он к Берил. — Что ему нужно?

Но она только недоуменно пожала плечами.

Фридман вышел в приемную и нашел там милейшего мистера Гарриса, который с величайшим воодушевлением восхищался гравюрой, висевшей над камином.

— Великолепно! — повторял он восторженно. — Какие световые эффекты! Сколько динамики в этом рисунке!

Он быстро взглянул на мистера Фридмана, будто ожидая, что тот с ним согласится или выскажет хотя бы свое мнение.

— О, да! — дипломатично поддакнул Фридман. — Но вы ведь сюда пришли не за тем, чтобы говорить со мной о гравюрах?

Мистер Гаррис тяжело вздохнул.

— Разумеется, я пришел сюда не за тем, но странно — я обо всем забыл, увидев этот шедевр… — Он еще раз вздохнул. — Дело в том, что я пришел сюда, чтобы спросить вас: не знаете ли вы господина по имени… — он погладил подбородок, сморщил лоб, и, хлопнув по жилетному карману, вытащил оттуда измятый лоскуток бумаги, — господина по имени Джон Лесли!

Это была одна из его уловок — безучастно переводить взгляд с одного предмета на другой, а потом неожиданно останавливать его на собеседнике. Гаррис в упор посмотрел на мистера Фридмана и сумел сделать это так мастерски, что Лоу даже чуть не растерялся.

— Да, я знаю его, — вернее, я с ним встречался, — произнес он. — А зачем вам это нужно?

— Можете вы мне что-нибудь о нем рассказать? — спросил Джошуа кротким голосом и так смиренно наклонил голову, что отказать ему в просьбе было нельзя.

— Я знаю о нем очень мало, — сказал Лоу, — но мистер Суттон, без сомнения, вас с ним познакомит и сможет вам кое-что рассказать. Лесли — его делопроизводитель.

— Я знаю, — пробормотал Джошуа. — Ну, а что касается прошлого этого мистера Лесли?..

— Об этом я тоже ничего не знаю, — с сожалением в голосе произнес Лоу. Он вспомнил о собственном прошлом и постарался уклониться от допроса. «Не болтай» — вот старая и святая заповедь всех преступников, даже если они давно превратились в почтенных, всеми уважаемых людей…

— Очень жаль, — вздохнул Джошуа, и вся его фигура символизировала растерянность. — А я думал, вы что-нибудь сможете мне рассказать. Инспектор Баррабаль, которого я лично не знаю, но с которым иногда говорю по телефону, сказал, что вы мне можете помочь…

— Как вы сказали? Баррабаль? — переспросил Лоу. — Ах, да — тот сыщик, о котором в последнее время так много говорят! Можете передать ему мой привет и скажите, что я ничего о Лесли не знаю… А если бы даже знал, то ничего не сказал бы!

— Здесь говорят о мистере Лесли? — спросила Берил, появившись в дверях библиотеки.

— Это репортер хочет собрать кое-какие сведения о нем, — Лоу пристально посмотрел на Джошуа. — Вы слишком стары для газетного работника.

Мистер Гаррис вовсе не обиделся, услышав эти слова. С поистине ангельской добротой он улыбнулся юной леди.

— Стар и опытен, — поправил он. — Согласитесь, это огромное преимущество возраста — ум и опытность!

— Что же вы хотите знать о мистере Лесли? — спросила Берил.

— Все! — при этом Джошуа сделал такое движение рукой, как будто хотел охватить вселенную и поэтому просил снять покровы со всех ее тайн.

— На Мортимер-Стрит произошло убийство, — пояснил он. — Найден мертвым человек по имени Ларри Грем. Вполне естественно, мы собираем все сведения о лицах, способных помочь в розыске преступника. — Несмотря на некоторую драматичность этих слов, тон Джошуа был прост и спокоен. Он говорил скорее как ребенок, что цитирует наизусть речь Антония у трупа Цезаря.

— Разве капитан Лесли… — начала Берил, но Лоу взглядом заставил ее замолчать.

— Мы ничего не знаем о Лесли, — сказал он уклончиво, — и вы напрасно потеряли время…

— Не совсем, — произнес репортер, вежливо поклонился Берил и направился к двери. Уже выйдя на улицу и направляясь к поджидавшему его экипажу, он проворчал:

— Ну, истратил ты четырнадцать шиллингов на поездку, Джошуа… Когда ты будешь подавать счет в бюро, тебе скажут, что ты ничего не видел, кроме ногтя мистера Фридмана. Ты уже попал впросак. Особенно, если вспомнить, что этот ноготь, который тебе хотелось видеть, скрыт под чехлом…

Джошуа сел в автомобиль, высунулся из окна и сказал шоферу:

— Поезжайте обратно через Гаммерсмит! Я думаю, так поездка обойдется на полшиллинга дешевле…

Несмотря на то, что Джошуа Гаррис и инспектор Баррабаль никогда не встречались, между ними установилась переписка. Знакомство началось с того дня, когда репортер написал подробный отчет об убийстве в Эрмонтоне. Баррабаль послал ему любезное письмо. Два раза пытался Джошуа навестить инспектора, но ему было в этом отказано. Баррабаль был очень осторожен и нелюдим. И все же, несмотря на эти качества, надо заметить, он вскоре выдвинулся. Его недюжинные способности были замечены, и он был назначен начальником одного из отделов Скотленд-Ярда.

Впрочем, и тут его страсть к затворничеству осталась прежней.

…Однажды поздно вечером Баррабаль сидел в Скотленд-Ярде. Перед ним лежал протокол по делу об убийстве Ларри Грема, отпечатанный на шести страницах. Этот документ не представлял для него ничего нового. И все-таки… Вошел инспектор Эльфорд. Баррабаль сосредоточенно, уже в который раз, перелистывал протокол.

— Я нашел квартиру Ларри Грема, — сообщил Эльфорд, — у него было несколько комнат, и…

— Вы обыскали его квартиру? — поинтересовался инспектор, не поднимая головы.

— Да, но там ничего особенного не было. Он все уничтожил заблаговременно, а свои пожитки сложил в два чемодана в тот же день, когда был убит. Билет для поездки в Германию он взял в бюро путешествий. Чемоданы мы нашли в багажном отделении на станции «Виктория»…

Баррабаль откинулся на спинку стула и потянулся.

— Какой же недалекий человек был этот Грем! — с досадой произнес он.

Эльфорд погладил бороду и подошел к окну.

— Когда я заглянул сегодня утром, то на столе у вас лежал желтый конверт с надписью «частное». Не новые ли это штучки «Доносчика»? — спросил он.

— Да, и очень интересные, — ответил Баррабаль.

Он направился к большому сейфу, вынул какую-то бумагу и показал ее помощнику.

— Это та же бумага и написана на той же пишущей машинке, — сказал Баррабаль.

Эльфорд был близорук. Низко наклонясь к лампе, он внимательно рассматривал бумагу. Там сообщалось:

«Три брошки с алмазом, четыре кольца с алмазом и смарагдом, семь пар серег (алмаз) похищены сегодня вечером из ювелирного магазина Венера. Завтра будет сообщено, где их найти».

— Это означает, — сказал Баррабаль, что «Доносчик» сейчас предлагает кому-то продать эти вещи. Пока он ведет переговоры. Если же вещи станут его собственностью, мы ничего больше не узнаем о них…

…Баррабаль работал еще целый час, потом надел шляпу, поднял воротник пальто и скрылся в темноте ночи.

На берегу Темзы он увидел человека, стоявшего около фонарного столба, и когда инспектор повернул налево, незнакомец направился к нему. Хотя Баррабаль и не мог видеть лица этого человека, он знал, что неизвестный смотрит на него, и он все ниже опускал лицо, чтобы скрыть его в поднятом воротнике. Ему показалось, будто незнакомец хотел ему что-то сказать. Однако тот, видимо, передумал и неожиданно исчез. И все-таки Баррабаль узнал его. Когда он оглянулся, то заметил, что человек пересек улицу и стал удаляться в направлении Вестминстер-Бридж.

Баррабаль остановил знакомого сыщика, и они вместе поспешили через улицу. Баррабаль снова увидел этого человека.

— Последите за ним, — приказал он коротко сыщику, — я хотел бы знать, где он живет и чем занимается. Можете позвонить мне по телефону завтра утром в половине восьмого на квартиру.

…Задача сыщика, казалось, была необыкновенно легкой. Но вскоре он убедился в обратном…

По южному берегу Темзы проходил трамвай, и незнакомец вскочил в него. Сыщик последовал за ним. На перекрестке улиц Элефант и Кэстл трамвай остановился. Сыщик Броун, увидев, что человек продолжает спокойно сидеть в углу, принялся читать газету. Когда трамвай шел полным ходом, сыщик вдруг заметил, что незнакомец исчез. Выпрыгнув, он оглянулся и выругался: этого человека и след простыл! Он стоял в полном недоумении, не зная, что делать. Вдруг кто-то взял его за локоть. Это был Гаррис.

— Господин, которого вы ищете, исчез под землей, — произнес мистер Гаррис весело, — он спустился в подземку и поехал дальше.

— Вы с ним знакомы?

— Отчасти. Я даже считаюсь его другом, но только теперь он меня рассердил.

— Кто же он? — спросил сыщик Броун.

Гаррис сделал вид, будто не слышит.

— Откуда вы знаете, что я его преследую? — удивился Броун.

— Потому что я следую за вами, — объяснил Гаррис спокойно. — И за вами вскочил в вагон. Удивляюсь, как вы меня не заметили…

У Фрэнка Суттона была секретарша, которая каждый вечер ужинала в ресторане на улице Хашмаркет, а потом, по обыкновению, отправлялась в кино и закусывала вторично где-нибудь в дешевом кафе. Мисс Милли Треннит была большой любительницей кино. Обо всем этом знал Гаррис. По опыту он заключил, что симпатичные мужчины лет шестидесяти с хорошими манерами имеют иногда большой успех, чем молодые люди. Но хотя он и поджидал секретаршу Суттона у ее дома до полуночи, Милли Треннит так и не появилась…

На следующее утро Милли Треннит рассказала Лесли, что была в оперетке на премьере, но тот не заинтересовался этим. Она обычно болтала по утрам за чтением корреспонденции, и Лесли привык делать вид, будто слушает, хотя думал о своем.

Ей было сорок четыре года, она имела приятную внешность: красивые глаза, здоровый цвет лица и пышные рыжие волосы. Она была, наверное, в молодости красавицей.

— Удивляюсь, что вы нигде не бываете, капитан Лесли. Я вас нигде не встречаю, — не унималась в то утро Милли.

— Что вы говорите?

— Я сказала, что удивляюсь вашему домоседству.

— Я, наверное, говорил вам уже раз двадцать, что не женат, — ответил он невпопад, продолжая читать письмо.

— Тем более это странно, — заметила Милли немного раздраженно. — Для старого холостяка жизнь кажется мрачноватой, как, впрочем, и для старой девы тоже. Потому я непременно смотрю всякие, даже плохие фильмы, которые прибывают из Голливуда. Иногда даже по два раза… И все же приятнее сидеть в своей уютной маленькой квартирке, болтать с кем-нибудь или слушать, что вам рассказывают…

— В таком случае купите себе радио, — посоветовал, не отрываясь от бумаг, Лесли.

— Если вы думаете, что вы единственный, кто мне это советует, то ошибаетесь, — холодно отрезала она. — Это мне уже говорил мистер Суттон, когда я ему жаловалась на скуку в Лондоне.

Лесли положил письмо на стол.

— Вы давно знакомы с мистером Суттоном?

— Четырнадцать лет я служу у него. Я работала у него еще когда он торговал в Рио-де-Жанейро, потом — в Ледзе. Тогда был еще жив его отец — старый Вильям Суттон…

— Старая, добрая фамилия Суттонов, не правда ли? Вам ведь очень нравится мистер Суттон? — поинтересовался Лесли.

Она пожала плечами:

— Ну, я бы не сказала…

— Он даже чуть старше меня, — заметил капитан, — а выглядит очень молодым и в некоторых отношениях почти дитя. Он слушает все, что ему говорят и доверяет каждому, отчего и теряет так много…

Наступило продолжительное молчание, затем Милли заговорила:

— Вы знакомы с районом Ремингтон-Мэншнз? Это — вблизи Хороу-Рид… У меня там квартира. Там очень мило, и я рада, что швейцар не замечает, когда я ухожу или возвращаюсь…

Лесли пристально посмотрел ей в глаза.

— Это звучит одобряюще для того, кто вас тайно посещает, — произнес он с особым ударением и заметил, как Милли покраснела. Потом она неестественно рассмеялась.

— Вы особенный человек, — произнесла Милли.

Через несколько минут мисс Треннит вышла из комнаты и Лесли иронично хмыкнул. Эта Милли Треннит — занятная особа. Ей явно недостает мужского тепла. К тому же она пряма и откровенна…

Лесли спешил окончить работу: сегодня четверг, а по четвергам после обеда Берил Стендман обычно ходила на урок пения.

…Лесли ждал ее на тротуаре. Мисс Стендман перешла улицу и быстрым шагом приблизилась к нему. Она кивнула ему довольно холодно, и это удивило Лесли.

— У вас были неприятности? Или вы поссорились с кем-нибудь? — спросил он, — например, с дядюшкой Лоу?

— С дядей Лоу? — Берил покачала головой. — Дядя очень мил, и у нас не бывает недоразумений.

— Думаю, он чего-то наговорил обо мне? — напрямик спросил капитан. Берил взглянула на него.

— Он действительно рассказал о вас целую историю, которую мне лучше бы не знать, — пробормотала она.

— Звучит загадочно, — заметил Лесли сдержанно, — и что же он вам рассказывал?

Девушка некоторое время молчала.

— Я желала… — начала она наконец, — я хотела бы это узнать от вас… нет… это не изменило бы наших отношений… Но скажите, зачем вы это сделали, зачем? Такой человек, как вы!

— Ах, вы это о моем несчастном прошлом?

В его голосе звучала ирония, и Берил почувствовала себя неловко.

— Дядя Лоу говорил мне, что вы здесь, в Лондоне, сидели в тюрьме. Правда это? — спросила девушка, краснея.

Он кивнул.

— Да, это правда, я сидел в тюрьме не только в Англии, но и в других странах, например, в Южной Африке. Можете сообщить и об этом мистеру Фридману, — ответил он холодно. — И не думайте, что я был жертвой интриг. О, нет! Я сам был виноват, понимаете, сам!

Они медленно шли по улице.

— Мне жаль, что я причинил вам столько неприятностей и оказался таким плохим человеком, — признал Лесли тихим и мягким голосом. — И все-таки я прошу вас мне доверять. Я знаю, что эту просьбу не просто исполнить.

— Но вы ведь теперь ведете нормальный образ жизни? — спросила Берил, посмотрев ему прямо в лицо.

— Да, я веду теперь приличный образ жизни, — подтвердил Лесли, потупившись.

Она взяла его за руку, ничего не говоря, но легкое пожатие ее руки и доверчивый взгляд заставили его побледнеть. Берил почувствовала, как он вздрогнул.

— Я так рада, — прошептала она, — и… и… я должна вам кое-что сказать, Джон…

Ей было трудно говорить… Сердце его болезненно сжалось; он уже знал, что она скажет.

— Я выйду замуж… уже на будущей неделе, — прошептала она. — Разве это… разве это не ужасно?..

— Выйдете замуж… уже на будущей неделе… — пробормотал он… — Это ужасно…

Они смотрели друг другу в глаза.

— Это дядя Лоу… Он сказал сегодня утром, что уже обо всем подумал и два дня назад выхлопотал особое разрешение…

— Особое разрешение?

Берил кивнула.

— Да, венчание произойдет в отделе записей гражданских: браков. Фрэнк хотел церковного венчания с богослужением, пением хора и открытым приемом, но дядя Лоу — против этого. О, Джон, он был так добр ко мне… Вы даже не знаете всего, что он сделал для меня…

Лесли заметил слезы на ее глазах.

— Вы говорите о предстоящей свадьбе?

— О, нет! Я имею в виду то время, когда я еще была ребенком. Дядя всегда заботился обо мне…

Они шли по парку «Греет», и Берил все еще опиралась на его руку, бормоча:

— Я надеюсь быть счастливой… Фрэнк добрый, хороший человек. Он умеет вести дела… Он сможет построить нашу семейную жизнь…

Берил говорила, но Лесли казалось, что она сама сомневалась в справедливости своих слов.

— Такие браки — обычно счастливые… — продолжала Берил, — когда люди заключают союз после нескольких лет знакомства. Любить безумно своего мужа я бы не хотела — это оканчивается несчастьем…

— Вы говорите глупости!..

— Я знаю, что говорю глупости! Джон, но я так несчастна. Лучше мне вообще не выходить замуж! Но так хочет дядя Лоу. К тому же, он кое-что рассказал мне…

— Он рассказал вам что-то особенное? — спросил Джон, и она кивнула.

— Да, о себе и о своем прошлом. Мы говорили о моем будущем…

— Я бы на вашем месте не особенно заботился о будущем, Берил, — произнес Лесли спокойно. — В неделе всего семь дней…

Девушка прервала его:

— Не будем об этом! Я выйду замуж! Это не будет препятствовать ничему… ничему…

— Но в неделе так много дней… — повторил он. Берил вдруг выдернула свою руку.

— Не будем об этом больше говорить! — Посмотрите туда — видите? Этот странный человек как-то вечером заходил к нам и интересовался вами…

— О ком вы говорите? Там гуляет много народа, — заметил равнодушно Лесли.

Берил указала на господина в старом, полинявшем пальто.

— Он — репортер из «Почтового курьера». Фамилию его я забыла.

— Гаррис, — уточнил Лесли. — Джо Гаррис, известный криминалист.

Хотя мистер Гаррис и узнал их, но сделал вид, будто не заметил. Заложив руки за спину и склонив голову, он быстро прошагал мимо.

— Интересно, что он хотел узнать обо мне? — задумчиво произнес капитан.

Но Берил ничем не могла помочь ему: она слышала только два вопроса, которые Гаррис задал дяде. Их цели и смысла она не уловила…

Лесли проводил Берил до остановки трамвая, и они расстались. Оба больше не говорили ни о прошлом, ни о будущем.

Уже сидя в трамвае, Берил развернула утреннюю газету и прочла:

«…Сообщаем, что убийство было совершено опасным преступником, который носит кличку „Доносчик“. Человек этот имел круг людей, которые на него работали и которых он предавал. В полицию неоднократно поступали доносы. „Доносчик“ сам писал эти разоблачения и сам был скупщиком краденых вещей. Это — главный канал, по которому сплавлялось все награбленное и похищенное в стране. Хотя полиция не знает, кто он, но это тот, на совести которого немало преступлений, совершенных не только в Лондоне, но и в Южной Африке. Скотленд-Ярд также просит полицию Йоганнесбурга прислать фотографию и отпечатки пальцев преступника, который под разными вымышленными именами вступал в брак с разными девицами, за что был осужден в Претории на два года».

Сердце Берил сжалось — Южная Африка… Разве Лесли не говорил, что он побывал в Южной Африке?.. Она вышла из трамвая, чувствуя себя отвратительно. Неужели все это правда? Два дня назад она узнала, что ее отец был вором, а приемный отец — грабитель… Теперь — это…

…После чая Лоу читал газету, что принесла ему Берил. Он дошел до столбца, который ее так потряс. Внимательно прочитав текст, он, наконец, отложил газету.

— Ты читала о «Доносчике»? — спросил он.

Берил вздрогнула. Но Лоу, кажется, не видел никакой связи между статьей и Джоном Лесли.

— Этот «Доносчик» — такой ужасный тип, что меня не удивит, если с Баррабалем случится несчастье, — произнес Лоу задумчиво.

— Почему с Баррабалем должно случиться несчастье? — не поняла Берил.

— А потому, что он раскрыл это преступление. Он — самый талантливый, самый энергичный сыщик в Скотленд-Ярде. Интересно знать, кто из них хитрее?

…В тот вечер Баррабаль сидел в своем кабинете, устав после тяжкой дневной работы. Было время ужина. Слуга принес поднос, поставил его на маленький стол и стал наливать чай. Баррабаль подозрительно посмотрел на чай и взял кусочек тартинки. Над его головой горела большая лампа, и Баррабаль заметил какие-то крупинки на масле. Через минуту он уже звонил по телефону в один из госпиталей. Договорившись о встрече, он поехал в лабораторию, чтобы отдать ужин на исследование. В ожидании результата он ходил по приемной и курил сигару, когда на пороге возник химик.

— Я сделал только поверхностный анализ. Но могу вам сказать твердо, что тартинка была несомненно обсыпана мышьяком. В чае я ничего не обнаружил. Завтра я все определю поточнее, — сообщил он.

— Это все, что я хотел знать, — коротко поблагодарил Баррабаль.

Вернувшись на службу, он позвонил секретарше.

— Если меня будут спрашивать, — сказал он удивленной барышне, — скажите что я умер… Ах, нет, подождите минутку…

Он быстро присел к столу и стал писать. Наследующее утро в газетах появилось сообщение, что главный инспектор Баррабаль из Скотленд-Ярда заболел и отправлен в госпиталь. В конце замечалось:

«Наверное, главный инспектор уголовной полиции приступит к исполнению своих обязанностей только через несколько недель. Его заменит инспектор Эльфорд».

— Не сомневаюсь, — заявил Баррабаль Эльфорду, — теперь они начнут охоту на вас. Так что — готовьтесь!

Эльфорд в ответ только растерянно пожал плечами.

…Слух о темном прошлом Лесли быстро распространился в конторе Суттона. Говорили много и разное…

— Мой дорогой, ваши прекрасные порывы стоят вам огромных денег. Придет время, когда вы увидите: невозможно спасти закоренелого преступника и заставить его начать новую жизнь, — заявил Фрэнку Лоу Фридман.

Но Фрэнк не сдавался. Он сообщил Лоу, что «эксперимент» с Джоном Лесли дал хорошие результаты. Бывший арестант берется за дело энергично, работает хорошо и вообще ведет себя как вполне приличный человек…

На следующее утро после того, как газеты сообщили о внезапной болезни полицейского инспектора Баррабаля, Тильман явился в контору позднее обычного… Постучав в дверь, он вошел к заведующему. Мисс Треннит уже сидела на своем месте, но Лесли еще не было.

— Сегодня вы опоздали, Тильман, — заметила строго секретарша. Но Тильман не чувствовал себя сконфуженным.

— Время — отвлеченное понятие, — заявил он, небрежно просматривая корреспонденцию. — Представьте себе, в Китае теперь выдают выигрыш на скачках, а в Нью-Йорке — ложатся спать… Знаете, что сказал по этому поводу Оливий Лодге?

— Меня совершенно не интересует, что говорят ваши друзья, — хмыкнула Милли сердито, и Тильман посерьезнел.

— Ворчуна Лесли тоже нет сегодня утром, — заметил он.

— Он уже был здесь утром, — прервала его Милли, — по-моему, он совсем не спит. Вы слышали что-нибудь о человеке по фамилии Баррабаль?

Она не отрывала взгляда от письма, которое просматривала. Тильман обернулся.

— Что вы сказали? — спросил он. — Вы назвали имя Баррабаля?

— Он болен и лежит при смерти, — сообщила Милли Треннит. На лестнице послышались шаги. Тильман быстро посмотрел на дверь. Вошел посыльный, который вручил Милли Треннит визитную карточку.

— Мистер Лесли еще не приходил, — сообщила Милли посыльному, — но скажите, пусть этот господин войдет. Я охотно познакомлюсь с газетным репортером.

— Газетный репортер? — заинтересовался Тильман, когда посыльный вышел. Он взял в руки карточку, которую Милли положила на стол.

«Мистер Джошуа Гаррис».

У Тильмана был растерянный вид.

К конторе примыкало маленькое помещение, где мистер Лесли обычно принимал посетителей. Туда быстрыми шагами и направился Тильман.

— Разве вы не хотите видеть гостя? — спросила вслед удивленная Милли.

Но Тильман уже исчез, и в кабинет вошел Джошуа Гаррис.

Он смущенно поклонился, и секретарша улыбнулась в ответ.

— Вы хотите видеть мистера Лесли? Его нет сейчас, но он должен прийти с минуты на минуту. Пожалуйста, присядьте…

Джошуа сел.

— Я полагаю, мистера Суттона нет в городе? — поинтересовался он. Милли пояснила, что Фрэнк Суттон никуда не уезжал, что он всегда в конторе и сейчас вышел на минутку. Она рассказала также, что шеф очень занят и, не в пример другим, имеет мало свободного времени.

— Господин Лесли, должно быть, симпатичный человек, — заметил Гаррис. — Я где-то его видел, но где, право, не помню.

Милли скорчила презрительную гримаску.

— Вы, наверное, редко бываете в обществе, — заметила она иронично.

Джошуа покачал головой.

— Совсем не бываю. Все свободное время провожу в нездоровом воздухе судебных камер, и это — мое любимое занятие. Я посещаю почти все судебные заседания. Есть люди, которые собирают коллекции почтовых марок, разводят ангорских кошек, а я собираю криминальные факты.

Милли Треннит была, видимо, очень заинтересована этим визитом. Теперь она понимала, где гость мог встретить Лесли.

— Право, не догадывалась, что Джон Лесли симпатичный человек! Он иногда такой отвратительный, — заметила она ядовито.

— О, такого я еще не слыхал! — произнес Гаррис, улыбаясь. — Но все-таки одно хорошее качество у него есть… Простите, но он обладает хорошим вкусом при выборе своих секретарш…

Услыхав этот комплимент, Милли была удивлена и не могла не улыбнуться.

— Слава Богу, я секретарша не его, а мистера Суттона, — заметила она.

Мистер Гаррис вздохнул.

— С некоторыми людьми так трудно сходиться!

— Да, но Лесли бывает просто невозможен! — не унималась Милли, — он бывает так несдержан.

…Гаррис делал вид, будто слушает мисс Треннит с большим вниманием, но не переставал прислушиваться к скрипу ботинок за дверью. Верхняя часть двери была стеклянной, а коридор был освещен. Репортер мог даже видеть чью-то тень, когда незаметно поглядывал туда. Вдруг он поднялся.

— Ах, извините, — сказал он мягко, — я не выношу сквозного ветра…

Несмотря на возраст и кажущуюся флегматичность, Гаррис с изумительной быстротой направился к двери и резко распахнул ее. За дверью стоял Тильман с опущенной головой и полузакрытыми глазами.

— Извините, — произнес Гаррис вежливо, — вы хотели войти в комнату?

Но Тильман вдруг повернулся и быстрыми шагами пошел по коридору.

Улыбаясь, мистер Гаррис закрыл дверь.

— Кто это был? — спросила Милли. — Разве дверь не была закрыта?

— Я ее только что закрыл.

— Вы с Тильманом разговаривали? Что он хотел? — забеспокоилась Милли.

— Как? Тильман? — Джошуа улыбнулся.

— Вы его тоже знаете? — спросила секретарша.

Репортер покачал головой.

— Я этого господина просто видел. Возможно, даже когда-то перебрасывался с ним двумя-тремя словами…

Появление таинственного Тильмана, видимо, произвело впечатление на мистера Гарриса.

— Это замечательно, — продолжал он, помолчав, — такая встреча…

У Милли пробудилось любопытство и даже возникла некая догадка.

— Я знаю, о чем вы думаете… Наверное, вы видели его на скамье подсудимых в Олд Бейли, — заявила она.

— Вполне возможно, что я видел его в Олд Бейли, — согласился Гаррис, — но только не на скамье подсудимых, о, нет, конечно, нет…

Приход Лесли прервал этот разговор. Джон вошел в комнату и, увидав Гарриса, попятился было назад, но потом закрыл дверь и направился на свое место. Джошуа поднялся и пошел вслед за ним.

— Вы желаете говорить со мной? — спросил Лесли.

— Да, я хотел бы поговорить с вами.

Лесли посмотрел на секретаршу.

— Только несколько минут, — быстро добавил Джошуа, — речь идет об одном важном деле.

— Хорошо. Мисс Треннит, прошу вас, — сказал Лесли. Таким образом он всегда высылал ее, и Милли покраснела от досады.

Джон Лесли в таких случаях всегда бесил ее. Были минуты, когда она способна была задушить его. Впрочем, иногда она могла быть к нему и очень снисходительной.

— Думаю, что не могу пока уйти, мистер Лесли, — заявила она, — мне необходимо просмотреть все эти письма.

— Прочтите их где-нибудь в другом месте, — отрезал Лесли. Джошуа Гаррис увидел, как тряслись от злости руки секретарши и как, схватив письма, она выскочила из комнаты.

Теперь ему было ясно, каковыми являлись взаимоотношения между секретаршей Треннит и энергичным заведующим мистера Суттона. Гаррис передал Лесли свою визитную карточку и тот, прочитав, бросил ее на стол.

— Садитесь, мистер Гаррис! — предложил он.

Джошуа молча сел.

— Вы о чем хотите меня спросить? Я ведь не был свидетелем убийства. Думаю, что вы пришли по этому поводу. Так вот — я даже не слышал выстрелов и положительно ничего не могу сказать вам такого, что репортер мог бы занести в свою записную книжку.

Гаррис откашлялся.

— Ох, нет, я хотел с вами переговорить о совсем другом деле. Не знаю, как начать разговор по поводу такого запутанного дела…

Тень улыбки мелькнула по лицу Лесли. В душе он посмеивался над застенчивостью репортера.

— Значит, о другом деле, — протянул он. — Выходит, это не касается убийства?

— Нет, нет…

Гаррис кашлянул снова.

— Дело вот в чем, мистер Лесли, — продолжал репортер. — Я иду сейчас по следам совсем иного дела, которое, может, и имеет некоторое отношение к грабежу, о котором мы оба думаем… Мы получили сведения, что в Лондоне существует человек… я не скажу «главарь шайки грабителей» — это выражение не характерно для журналиста. Но существует, скажем, целая организация… Мне важно выследить ее… По нашей информации — это уникальный грабитель…

Лесли следил за ним с любопытством.

— Вы не похожи на репортера, — заметил он.

Улыбка расплылась по лицу Джошуа.

— Ни один репортер не похож на репортера, — сказал он.

— Да, есть репортеры музыкальные, литературные. И ни один из них не похож на то, кем является в действительности, — согласился Лесли. — Но почему вы, собственно, пришли ко мне? — продолжал он, помолчав. — Может, вы думаете, будто я знаю что-нибудь об укрывателях краденого?

Джошуа закусил губу. Во время разговора он все вспоминал, где же мог видеть Лесли раньше…

— Хочу быть с вами откровенным, мистер Лесли, — начал он, — или я должен сказать — капитан Лесли?

— Не имеет значения.

— Несколько дней тому назад я имел контакт с инспектором Баррабалем, — продолжал Гаррис, и Лесли наморщил лоб.

— Я писал ему, и он мне ответил, что было бы хорошо, если бы я вас навестил…

— Почему именно меня?

Гаррис медлил, но Лесли помог ему.

— Он, может быть, сказал вам, что я отбывал тюремное наказание и потому осведомлен, что происходит в мире преступников?..

— Да, именно так, — ответил мистер Гаррис, облегченно вздохнув.

— И, может быть, он рассказал вам, что я интеллигентнее любого рядового преступника и потому смогу навести вас на след укрывателя? — продолжал Лесли.

— Я вам очень обязан, — пробормотал Гаррис.

— Но должен разочаровать вас: я этого сделать не смогу, — твердо сказал Лесли. — Если вы увидите Баррабаля и будете говорить с ним, то передайте от меня…

— Вы ведь говорите почти о покойнике, — пробормотал Гаррис. — Он еще не умер, но газеты сообщают тревожные вести о состоянии его здоровья… Если бы вы могли указать мне хотя бы способ, как мне связаться с этим «Доносчиком»…

Лесли только развел руками.

Джошуа поднялся.

— Я вряд ли увижу Баррабаля: его практически никто не видит…

Гаррис направился к двери, но у порога остановился.

— Мне жаль, что вы ничего не могли сказать, — вздохнул он. — Теперь я вынужден искать других людей… Мистер Лесли, я обыщу весь Лондон, пока не найду этого «Доносчика»! Думаю, это будет самое крупное дело, что когда-либо попадало в печать.

Он внимательно смотрел на Лесли, но тот даже бровью не повел.

— Вы — занятой человек, — произнес капитан сухо. — Если бы это было в моих силах, я помог бы вам написать хорошую статью. То, что я бессилен вам помочь, будет стоить мне бессонных ночей…

Но к этому ироническому замечанию Гаррис был готов.

— Неужели вы в самом деле не можете дать мне никаких сведений о «Доносчике»? — спросил репортер, глядя капитану в глаза.

Лесли зевнул.

— Этот «Доносчик» — всего лишь фантазия журналистов, и только, — произнес он.

Джошуа опустил голову.

— Боюсь, я вам помешал, извините, — пробормотал он.

— О, ради Бога! — ответил Джон, садясь за письменный стол и принимаясь за прерванною работу.

— Жаль, что вы не оправдали моих ожиданий, — сказал репортер. — Я слышал, вы в состоянии направить меня на след вашего друга. Да, именно вашего друга… Я выражаюсь, конечно, символически. Но о нем я непременно напишу мою лучшую статью!

Лесли взглянул на него раздраженно.

— Вы любите мечтать? — спросил он.

— Я никогда не мечтаю, — ответил Джошуа твердо. — Я — серьезный человек и к тому же — холостой.

Он сделал паузу.

— Говорят, этот «Доносчик», когда не сидит в тюрьме, то занимается торговыми делами. Если не ошибаюсь, он владелец какого-то предприятия или заведующий…

Гаррис ждал, что Лесли что-нибудь скажет.

— Это все вам рассказывал Баррабаль? — спросил капитан. — Он, кажется, весьма знающий человек. Всего доброго, мистер…

— Гаррис, — уточнил Джошуа с любезной улыбкой. — Всего доброго, мистер Лесли!

Он уже открыл дверь, но снова остановился.

— У вас занятные служащие, — сказал он медленно, — и хотя это не мое дело, я хочу дать вам совет. У вас есть служащий по фамилии Тильман… Боже упаси, если я что-нибудь скажу, но…

Джон Лесли уставился на него.

— Спасибо за предостережение, — произнес он, — если это действительно предостережение, как я полагаю. Я и так хотел сделать ему сегодня утром замечание…

Спустя полчаса после ухода репортера Лесли наговаривал в диктофон, стоящий возле его стола, ответы на письма, полученные им утром. Он был аккуратен и хорошо исполнял свои обязанности. Окончив работу, Лесли взял газету, лежавшую на столе, и просмотрел ее. Статью об инспекторе Баррабале он прочел несколько раз.

Потом его взгляд остановился на объявлении:

«Потеряно! В пятницу вечером, в половине одиннадцатого потерян светло-серый бумажник, где было четыре или пять ассигнаций. Потерян вблизи Фицван-Авеню».

Он прочел это объявление несколько раз, сложил аккуратно газету и положил ее на стол.

В половине одиннадцатого в пятницу придет кто-то, чтобы продать алмазы и смарагды. На прошлой неделе был взломан ювелирный магазин, и эти драгоценные камни были похищены.

Он посмотрел на календарь. Сегодня пятница…

В тот же день Лесли рано ушел на обед и два часа отсутствовал. Когда он вернулся, то узнал, что Фрэнк Суттон хотел поговорить с ним.

— Ничего особенного, — объяснила любезно Милли Треннит. — Мистер Суттон имел два пригласительных билета на представление в Национальный Спортивный клуб и хотел знать, пойдете ли вы с ним. Он просил вам передать, что представление начнется только около десяти часов…

Лесли покачал головой.

— У меня есть дела поважнее.

Была такая же ненастная ночь, как и тогда, когда Ларри Грем в начале нашего повествования встретил «Доносчика». Лил сильный дождь, и ветер завывал в узких переулках, поднимая черепицу на крышах домов и ломая сучья крепких деревьев. Улица вела к церкви Святого Иоанна. Чтобы проехать до Хеата, нужно было подниматься в гору, и автомобили с трудом карабкались наверх. Обычно в такую погоду никто из жителей не решался выйти на улицу.

…Человек, сидящий за рулем, посматривал в открытое окно. Вдруг он увидел того, кого ждал. Тот стоял под одним из деревьев. Улица была пустынна… Автомобиль замедлил ход и остановился.

— Добрый вечер! — произнес человек, отделившись от дерева. — Я бы хотел с вами обсудить одно дельце…

Очевидно, человек, сидевший в автомобиле, знал о грабеже в Роламптоне. Речь шла о шайке голландцев во главе с англичанином по имени Ян Брель…

— Не понимаю, что вы хотите, — произнес сидящий в автомобиле, снимая со стенки маленький электрический фонарь.

— Не валяйте дурака! — возразил незнакомец, — вы же великолепно знаете о чем речь…

Узкий луч фонарика на мгновение высветил лицо незнакомца, и человек в автомобиле тотчас узнал его. И в тот же миг три тени вынырнули из засады. Но было уже поздно: автомобиль несся по склону дороги со скоростью в сто километров. Двое полицейских, бежавших по середине улицы, едва успели отскочить в сторону.

— О, черт! Мы его проморгали! — закричал Эльфорд. — Вы хотя бы номер его машины заметили, Броун?

— Заметил, — ответил сыщик, — это маленький автомобиль системы «Паккард».

…Все уже потеряли надежду узнать что-либо о беглеце. И вдруг полиция получила известие об автомобильной катастрофе, происшедшей на трамвайном пути около Холливей-Фризон. Машина налетела на столб и разбилась вдребезги.

Прибыв на место катастрофы, полицейские обнаружили части машины, лежавшие на середине улицы. Несмотря на отвратительную погоду, толпа любопытных все увеличивалась. Выяснилось, что автомобиль был похищен девять месяцев тому назад в Винчестере. Эльфорд принялся за исследование внутренностей автомобиля и обнаружил две важные вещи. Первая — маленький коричневый конверт, на обороте которого стояло название депозитной кассы банка в Мидланде, вторая — обыкновенная открытка, служившая подкладкой для бумаги, на которой писали твердым карандашом. На поверхности были заметны впадины. Расшифровать запись не было возможности, и Эльфорд, положив открытку в конверт, отправил ее в Скотленд-Ярд. Через час инспектор Баррабаль и его ассистент рассматривали увеличенный фотографический снимок, изображавший оттиск. На нем можно было прочесть:

«можете встретить меня… парк от половины четвертого до… очень важно.

Д. Л.»

Баррабаль посмотрел на Эльфорда.

— Д.Л., — повторил он задумчиво. — Очень даже интересно…

— Джон Лесли? — спросил Джон Эльфорд.

Баррабаль всматривался в еще мокрый снимок.

— Да, скорее всего это — Джон Лесли, — произнес он. — И очень возможно, что письмо адресовано Берил Стендман. Каков преступник, а?! Оставляет на месте преступления почти что визитную карточку!

На следующее утро Джон Лесли явился в контору с перевязанной рукой. Милли Треннит ждала с нетерпением его рассказа о несчастном случае, но управляющий молчал. Когда же она спросила о состоянии его руки, он сердито пробурчал: «Ничего особенного». Чуть позднее он все-таки рассказал ей, что, когда брился вчера вечером, бритва нечаянно упала на руку.

Суттон был, как всегда, приветлив, но Лесли ничего не сказал ему о своей ране.

— Очень странный случай с вами произошел, — едко заметила секретарша в присутствии своего шефа.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовался Суттон.

Милли Треннит промолчала. Суттон всегда был по отношению к секретарше очень сдержан. Бывали однако случаи, когда он в присутствии третьего лица обращался с Милли довольно резко, но это было крайне редко, и мисс Треннит переносила подобные вспышки шефа терпеливо.

…В этот день Лесли был особенно вежлив со служащими: на это были свои причины. Дело в том, что сегодня он обедал с Берил Стендман.

— Я злюсь на себя, что наврала дяде Лоу целую историю, — сказала ему Берил, проходя черным ходом в один из ресторанов на Пикадилли.

— И я зол на себя за то, что подвел шефа, — в тон ей ответил Лесли. Берил, метнув на него укоризненный взгляд, заставила его замолчать.

…Лесли ел мало и, казалось, был не в духе. Мисс Стендман приписывала это раненой руке.

— Вы сегодня совсем другой… Вас что-то беспокоит? — спросила она.

Джон долго молчал, прежде чем ответить.

— Да, меня беспокоит ваше замужество, — наконец, медленно отозвался он. Берил инстинктивно чувствовала: что-то должно произойти…

— Мой милый Джон, — голова ее беспомощно поникла, — как ужасно, что вы снова начинаете говорить об этом…

— Вам нельзя выходить за Суттона, пусть даже он самый прекрасный человек и обещает быть примерным мужем, — продолжал Лесли.

Берил заметила что-то особенное в выражении его глаз, то новое, чего раньше не замечала.

— Вы все еще не можете привыкнуть к той мысли, что я выхожу замуж? — спросила Берил, краснея.

— Нет, вы не должны выходить замуж! — повторил Лесли убежденно. Он заметил, как, побледнев, она повторила шепотом его слова.

— Я вас люблю, — пробормотал он.

В эту минуту Лесли обернулся и увидел мистера Фридмана. Тот стоял у него за спиной, и выражение его лица не сулило Джону ничего хорошего.

Но Лесли оставался спокойным. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Может, присядете? — вежливо осведомился он у старого опекуна Берил.

Лоу Фридман молча взял стул от соседнего стола и сел.

— Сейчас подадут десерт. Не хотите ли чего-нибудь? — любезно продолжал капитан.

— Мне нужно сказать вам несколько слов, — резко произнес Лоу.

Казалось, он избегал смотреть на Берил, но она все равно прочла горький упрек в его глазах, и у нее навернулись на глаза слезы.

— Мне очень жаль, дядя Лоу, — начала она.

— Хорошо, дружок, — погладил он ее руку. — Ты наврала мне с десять коробов. Ты хотела встретиться с этим господином, и понятно, что ты это скрыла от меня. Мы это дело постараемся забыть…

Повисло тяжелое молчание. Лесли доедал свой десерт и с равнодушным видом болтал о разных пустяках. Берил сидела неподвижно. Потом быстро поднялась и, взяв дядюшку под руку, отвела в сторону.

— Ты ведь ему ничего плохого не сделаешь? — спросила она. — Я виновата во всем, это был мой план…

Он похлопал ее по плечу.

— Я буду очень вежлив с ним, не беспокойся об этом. Когда я увидел вас, то, конечно, вначале ужасно рассердился. Но этот холодный черт так умеет владеть собой… Поверь мне, все будет в порядке.

Он не проводил ее до дверей, а только подождал, пока она исчезнет из виду. Вернувшись к столу, где сидел Лесли, он произнес:

— Мне нужно вам кое-что сказать, молодой человек.

Джон Лесли откинулся на спинку стула, вытер губы салфеткой и закурил папиросу.

— Чем меньше вы мне скажете, тем лучше. Тем более, если говорить со мной в таком тоне.

Лоу кусал губы в бессильной ярости.

— Вы ведь знаете, что моя племянница помолвлена и через несколько дней станет женой приличного и уважаемого человека…

Он делал ударение на каждом слове.

— Я кое-что слышал, но было бы лучше, если бы вы не разговаривали со мной в таком тоне и не вспоминали о его положении и благородстве. Это выглядит так, будто вы упрекаете меня за то, что я — полная противоположность жениху, а это оскорбительно…

— Вы знаете, что она обручена и скоро выйдет замуж. Неужели этого недостаточно? Вы понимаете меня?.. — Фридман с трудом сдерживал себя. — И знайте, — продолжал он, — если вы встанете на ее пути, если вы разрушите этот союз, поверьте, я застрелю вас. Это не пустые слова. И если вам удастся уговорить девушку отказать Фрэнку Суттону и связать свою жизнь с вашей, то, будьте уверены, я последую за вами хоть на край света и найду вас… Вы, может, думаете, что я шучу?

Лесли стряхнул пепел с папиросы и улыбнулся.

— Нет, почему же, я верю вам, — спокойно произнес он. — Очень возможно, что и я совершу то же самое с Фрэнком Суттоном, если он сделает Берил несчастной.

— Лесли, давайте откровенно, — сказал Лоу. — Я желаю, чтобы вы отказались от должности у Суттона и отправились в путешествие… И сегодня же… Я дам вам двадцать тысяч — этого на первое время достаточно. Я знаю о вас все, Лесли. Вы были прежде грабителем, и я вам говорю то же, что сказал когда-то Берил… Я не понаслышке знаю жизнь, которую вы ведете, ведь и я раньше жил так же… И уж лучше мне видеть вас обоих мертвыми, чем свою бедную девочку несчастной с вами… Лесли, вы мне даже симпатичны, я хочу говорить открыто с вами, как, надеюсь, с порядочным человеком. Я сейчас дам вам чек, банки открыты до трех часов. Сегодня вечером вы можете исчезнуть из Англии…

— Ничего подобного я не собираюсь делать, — категорически заявил Лесли, — и вы меня ни за какие деньги не сможете заставить покинуть Англию. Но если это так важно, то обещаю не встречаться с Берил до дня ее свадьбы. Когда она состоится?

— В следующий четверг, — ответил Фридман, помедлив.

— Хорошо, тогда позвольте мне в среду вечером сделать некое заявление?

Лоу помедлил с ответом, но потом кивнул.

— Что же касается денег, то оставьте ваши двадцать тысяч фунтов себе. Вы — милый человек. Я встречал немало порядочных евреев, но вы — один из лучших. Держитесь нашего уговора, и я обещаю не встречаться с Берил до вечера среды.

Едва Лесли успел покинуть ресторан, как Фридман уже звонил Фрэнку Суттону. Они разговаривали полчаса, и Лоу остался доволен разговором. Подозвав шофера, ожидавшего у подъезда, Лоу Фридман вернулся домой. Берил была в своей комнате, но потом вышла пить чай. Ее лицо было озабоченным и грустным.

— Дорогая, — ласково сказал Лоу, когда чай был разлит, — ты еще такая глупышка… Ох, какой скверный чай. Мне стыдно за тебя, Берил!

Но прежде чем она успела извиниться, он продолжал:

— Я разговаривал с этим молодым человеком, и знаешь, он мне очень нравится. У него есть что-то в характере, отчего он, несмотря на свое темное прошлое, может притягивать к себе. Если бы у меня появилось намерение помочь погибающему человеку, то первым, конечно, был бы Лесли…

Этот разговор, казалось, был очень неприятен Берил. Особенно ей не хотелось говорить о прошлом мистера Лесли.

— А ты был с ним сдержан? — поинтересовалась она.

— Да, я был очень любезен. Я предложил ему даже несколько тысяч фунтов, чтобы он имел возможность открыть собственную торговлю, но он отказался…

Сердце девушки болезненно сжалось.

— И какие же условия ты ему поставил? — спросила она.

Фридман опустил чашку на стол.

— Я требовал, чтобы он немедленно покинул Англию и оставил бы тебя и Фрэнка в покое.

Наступило долгое молчание.

— Он отказался не только принять деньги, — начал Фридман, — но и покинуть Англию тоже. Я смог только добиться от него слова не видеться с тобой до дня твоей свадьбы. И он обещал это…

Берил знала, что если дядя Лоу начинал говорить торжественно, это означало что-то важное.

— Итак, завтра — последний день перед твоей свадьбой. Берил, я хотел бы, чтобы вы обвенчались в субботу утром.

Мисс Стендман побледнела.

— Я хотел бы, чтобы это произошло поскорее, — продолжал он. — Я говорил с Фрэнком по телефону, и он тоже хочет поскорее обвенчаться и отправиться в путешествие. Он на время может оставить свои дела… Ты можешь исполнить мое желание, Берил, и обвенчаться в субботу?

Фридман заметил происходившую в ней борьбу. Только когда она произнесла тихое «да», он облегченно вздохнул.

— Так будет лучше и для Лесли, и для тебя, — заключил Лоу и похлопал Берил по плечу.

— Может, ты и прав, — произнесла Берил ровным, бесцветным голосом и вышла из комнаты.

Что ей оставалось делать? Позвонить по телефону Лесли? А если позвонить, то что сказать? Ну, а выходить замуж? И если бы еще за человека, которого она ненавидела! Но Фрэнк ей нравился больше, чем кто-либо другой. За исключением, конечно, капитана Джона Лесли… Да, Фрэнк любит ее, он ей сам это сказал. А Джон — что ждет ее с ним? Пожалуй, ей ничего не оставалось делать, как, сцепив зубы, идти навстречу неизбежной судьбе.

И все-таки будущее представлялось ей мрачным и грустным. Она опустилась в кресло, сердце ее ныло. Она слышала, как приехал Фрэнк. Прошло немало времени, пока Она решилась выйти поздороваться с ним. Берясь за ручку двери, ведущей в библиотеку, Берил услышала голос дяди Лоу.

Мистер Фридман любил читать газеты вслух.

«Полиция, — читал он, — предполагает, что автомобиль принадлежал „Доносчику“. Авто соскользнуло с рельс трамвая, так как неслось с ужасной скоростью. Удивительно, что водитель не погиб. Есть основание полагать, что он ранен; во всех госпиталях уже наведены справки… В осколках стекла обнаружены следы крови. Возможно, он поранил руку».

Берил стояла, как громом пораженная, продолжая держаться за ручку двери, У нее мелькнула мысль, что ведь и у Джона Лесли перевязана рука…

Лоу Фридман заметил бледность ее лица, но придал этому иное значение.

— Войди, моя дорогая, Фрэнк хочет поговорить с тобой.

Фрэнк был расстроен и не мог скрыть этого, когда дядя Лоу быстро покинул комнату.

Берил подумала, что дядя, наверное, рассказал жениху о ее свидании с Джоном Лесли. Однако выяснилось, что существовала совсем иная причина для расстройства. Суттон шагал по комнате, посматривая на телефон. Он сказал, что ждет звонка.

— Не пройтись ли нам по саду, — вдруг предложил он, и они вышли. К левой стороне дома прилегала просторная терраса, где они стали прохаживаться взад и вперед.

— Что скажешь о переносе дня нашей свадьбы? — коротко спросил Фрэнк. — Вначале я был даже недоволен…

— Почему?..

Фрэнк посмотрел на нее. Ему показалось, что в вопросе прозвучала ирония. Зная Берил уже шесть лет, он до сих пор не знал, как держать себя с нею. Время до свадьбы протекало тихо и бесцветно, без объятий и любовных сцен. Это было медленное вступление в семейную жизнь, как выражался дядя Лоу.

— Я должен открыто поговорить с тобой, — начал Фрэнк, — мы хорошо понимаем друг друга. Что касается меня, то, знаешь, Берил, я очень тебя люблю. День, когда ты станешь моей женой, будет счастливейшим в моей жизни. Поэтому я смотрю на все открытыми глазами. Я знаю, ты не особенно стремишься к семейной жизни, и то, что дядя Лоу ускорил нашу свадьбу, тебя поразило. Возможно, он неправ. Не понимаю, зачем эта спешка…

Очевидно, дядя ничего не сказал Фрэнку о Джоне Лесли, и Берил была ему очень за это благодарна.

— Я построил уже все планы так, чтобы в четверг мы могли ехать. Теперь же я должен страшно много работать, чтобы окончить все срочное, — говорил Фрэнк. — Есть еще одно большое затруднение… Дядя Лоу требует не говорить никому в конторе о дне нашего венчания. Не знаю, откуда у него такое странное желание. Скажи, пожалуйста, что ты вообще думаешь об этом?

Берил долго молчала, потом произнесла:

— Ну что ж, пусть так и будет…

Фрэнк положил свою руку на ее нежную кисть. Но оба они оставались спокойны и холодны.

— Думаю, лучше всего, если мы поедем в Шотландию, — сказал Фрэнк, — я знаю там один отличный отель и уже заказал там к следующему четвергу несколько комнат.

И опять у Берил возникло чувство, что они — практически чужие люди.

— Шотландия — не хуже других мест, — холодно отозвалась Берил, и Фрэнк продолжал.

— Лоу великодушен и заботится о тебе с особой щедростью. Он дает мне двадцать тысяч фунтов на расширение моего дела. Я хотел бы в субботу устроить огромное торжество и разделить всю сумму между моими служащими. Бедняга Лесли мог бы великолепно использовать свою часть…

Он рассмеялся, но этот смех не нашел отклика в душе Берил.

Берил была даже рада услышать голос дяди Лоу, который ворчал, что она слишком легко оделась на прогулку в такую холодную погоду.

Фрэнк не остался к ужину, и Берил была очень этим довольна. Она вернулась в свою комнату и открыла письменный стол. Теперь она решилась, наконец, написать Джону Лесли. Но никак не находила нужных слов.

…Выйдя в переднюю, она увидела лакея, разговаривающего с почтальоном. Он быстро обернулся, услышав скрип двери.

— Здесь телеграмма для мистера Суттона, — произнес лакей. — Вы возьмете ее, мисс?

Сначала у Берил мелькнула мысль отдать телеграмму дяде Лоу, но потом она передумала и, разорвав телеграмму, прочла:

«Каюта приготовлена для Джаксона».

Берил вернулась с телеграммой к дяде Лоу. Тот лишь покачал головой.

— Возможно, Фрэнк заказал каюту также еще одному из своих клиентов, иначе я ничего не понимаю. Сейчас передам телеграмму по телефону в контору.

Она ушла в свою комнату, забыв о существовании Джаксона, Фрэнка и всех вместе взятых, и в пятый раз начала письмо Джону.

…Эта лондонская газета была популярным, читаемым изданием. Она постоянно вела тему «Доносчика». Это была изюминка, которую редакция не хотела выпустить из рук. Не проходило и дня, чтобы в газете не появилось какого-нибудь остроумного замечания об очередных проделках или об огромном богатстве этой загадочной личности. Статьи пользовались успехом. Единственным человеком, ненавидевший конкурирующее издание, был редактор газеты «Почтовый курьер» мистер Филд.

— Вот увидите, они нас скоро затрут, — повторял Филд сердито. — Посмотрите! Прочтите это! «Почтовый курьер» и вы с вашей статьей в сравнении с этим — кусок замороженного сыра…

Мистер Гаррис вздохнул и начал искать в карманах папиросы, но, не обнаружив их, взял из ящика, стоявшего на столе редактора.

— Замороженный сыр…

— Итак, беритесь за дело, — прорычал Филд, — отправляйтесь сейчас же в Скотленд-Ярд и добейтесь свидания с Баррабалем!

Гаррис еще раз вздохнул.

— Он категорически отказывается принимать кого-либо, — сообщил он. — Бороться против высшей силы — бесполезная глупость.

— Наши конкуренты пишут… — сердито начал опять Филд и подал Гаррису газету через стол, но тот намеренно закрыл глаза.

— Я поражен, что вы читаете такую скверную газету. Этим вы подаете плохой пример младшим репортерам.

— Вы знаете клуб «Леопольд»? — спросил Филд.

— Не только знаю этот клуб, но и состою в нем почетным членом. Общество там ужасное, да и пиво не лучше. Но почему вы спрашиваете меня об этом?

— Мне кто-то сказал, что это заведение является местом деловых свиданий. Я подумал, нельзя ли туда отправиться на охоту за новостями?

— Ничего нет неприятнее, чем гнаться за лисицей, и поймать тигра, — многозначительно ответил Гаррис, поднимаясь из-за стола. У него родилась другая идея — снова отправиться в контору Суттона.

Гарриса привлекал угрюмый Тильман. Почему он предпочел интервью с Тильманом разговору с Баррабалем, мы узнаем позже…

Иногда мисс Треннит бывала в плохом настроении. Придя утром в контору, Джон Лесли понял: какая-то муха укусила Милли. Мисс Треннит была в ужасном состоянии. Свою злость она обычно старалась выместить на сотрудниках, иногда даже позволяла себе сделать замечание Джону Лесли. В то утро не успел он открыть дверь, как она обрушилась на него.

— У вас сегодня нет вашей прекрасной повязки, капитан Лесли!

Подняв руку, Лесли показал тонкую красную царапину на кисти руки.

— Повязка больше не нужна, — ответил он спокойно.

Оба они погрузились в свои бумаги.

— Вы идете на свадьбу? — спросила Милли.

Лесли взглянул на нее.

— На какую свадьбу? Вы имеете в виду венчание Суттона? Думаю, что нет, не иду.

— А вы приглашены?

Было что-то злое и вызывающее в выражении ее лица, и Лесли внимательно присматривался к ней. Большинство женщин некрасивы, когда злятся, но Милли была одной из тех немногих, что в момент гнева преображаются и приобретают притягательную силу.

— Вы сегодня сияете от гнева, — заметил Лесли.

— Приятно услышать подобный комплимент! — отпарировала она и повторила. — Я вас спрашивала, приглашены ли вы на свадьбу?

— Меня никогда не приглашают на свадьбы, — весело ответил Джон.

— Тогда надо сообщить Суттону, чтобы он прислал вам приглашение, — сказала она и зло улыбнулась.

— Вы наверняка тоже не пойдете? — поинтересовался он.

— Почему «наверняка»?

Он с шумом отодвинул стул, встал, засунул руки в карманы брюк и склонил голову набок.

— Я вчера заходил поздно ночью в контору, — сообщил он многозначительно, и Милли вздрогнула.

— Вы были здесь вчера поздно вечером? Впрочем, это меня не касается, — пробормотала она.

— И вы тоже были поздно вечером здесь. Судя по запаху египетских сигар, и Фрэнк Суттон был здесь, — спокойно заметил Лесли.

— Ну, да, почему он не мог быть здесь и почему я не могла… — смешалась Милли. — Я его секретарша, понимаете вы это?

— Вы давно знакомы с Фрэнком Суттоном? — спросил Джон. — Много лет, не правда ли? Вы были, наверное, красивой девушкой, когда поступили к нему на службу?

Она вскочила — вся бледная и дрожащая.

— Подите вы к черту! — закричала она. Но Лесли это не смутило.

— Я полагаю, — продолжал он медленно, — нет особых причин вам встречаться дважды в неделю здесь по ночам… Я знаю об этом давно и думаю, что не следует обрученному человеку встречаться в конторе тайно со своей секретаршей…

— Вы, кажется, думаете, что лучше встречаться тайно в ресторанах? — Ее голос охрип от гнева. — Или в парке, даже если девушка обручена с другим? За спиной жениха пытаться отбить невесту?..

Но он не утратил самообладания.

— Я не говорю о себе. Я говорю о вас, — спокойно продолжал он. — И я говорю это для вашей же пользы. Я случайно знаю кое-что о личной жизни Фрэнка Суттона. Если думаете, что вы — единственная женщина, с которой он здесь встречается, то это — большая ошибка.

Лесли показалось, что Милли сейчас набросится на него.

— Вы — лгун! Вы — лгун! — кричала она. — Здесь никто не бывает… Я знаю, он ни с кем не встречается здесь… Вы — ничтожный вор! Он вас из грязи вытащил, вытащил вас из тюрьмы и дал хорошее место… Вы — вор!

Мисс Треннит замолчала, чтобы перевести дух, и Джон Лесли воспользовался этим.

— Я вот что скажу… Возможно, это вас интересует… Фрэнк Суттон намерен жениться на очень хорошей женщине. Он относится к ней так хорошо, так внимательно… Но если с мисс Стендман что-то случится, тогда, моя милая, советую вам искать нового любовника. В этом случае я его убью. Я рассчитаюсь с ним, как бы трудно это ни было…

Широко раскрытыми глазами смотрела Милли на Джона. Лицо ее подергивалось, руки дрожали. В эту минуту вошел Фрэнк Суттон. Он бросил взгляд на свою секретаршу, затем — на Джона Лесли и, казалось, понял, что здесь произошло.

— Хелло! — произнес он и обратился к мисс Треннит. — Что здесь происходит? У вас что — припадок? Что случилось, Лесли?

Джон Лесли пожал плечами.

— Мисс Треннит немного разошлась.

Милли хотела что-то сказать, но, передумав, выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

— Мой дорогой, — голос Фрэнка был встревоженным, — зачем вы постоянно ссоритесь с моей Милли?

Лесли сжал губы.

— Ваша Милли! Именно это и послужило причиной ссоры. Да, я сказал ей, что если она дорожит своим добрым именем, то пусть лучше не встречается с вами поздно ночью в конторе.

Фрэнк залился смехом.

— Вы это сделали? — удивленно спросил он. — Бог мой, я удивляюсь вашему мужеству! Она настоящий черт, когда бывает злой. Бедная старая Милли! Как вы глупы, Лесли! Понятно, она была здесь не одну ночь, а несколько! Я хочу расширить после свадьбы торговлю, а это нельзя сделать без дополнительной работы. Если мой план удастся, вы убедитесь в этом. Бедная, бедная Милли! — покачал он еще раз головой и вышел из комнаты.

…Обычно Джон Лесли брался за газету, когда работа была окончена. Ее приносили ему каждое утро, и он старательно прочитывал каждую статью. Это занятие действовало успокаивающе. На сей раз Джон просматривал газету очень внимательно — и, наконец, обнаружил две важные вещи…

В то время в Лондоне действовали четыре международные банды ювелирных грабителей. Три из них он знал: голландская банда и две смешанные — американская и английская… На счету одной была кража очень дорогого ожерелья…

Второе сообщение касалось инспектора Баррабаля, состояние здоровья которого заметно улучшилось.

Прочтя второе сообщение, Лесли вернулся к первому.

…Кража была совершена два дня назад. К заметке прилагались фотография ожерелья и описание каждого большого камня в отдельности, но Лесли это мало интересовало. Он сложил газету и, подойдя к окну, долго смотрел на улицу, как в ту злополучную ночь, когда был убит Ларри Грем. В комнату вошла Милли Треннит, и никто бы не мог заметить следов недавней бури на ее лице. Она улыбнулась Джону Лесли извиняющейся улыбкой.

— Мне жаль, что так все случилось, капитан Лесли. Надеюсь, вы простите мне мою вспышку. Я чувствую себя сегодня не совсем здоровой, и все окружающее меня ужасно нервирует. Но вы были тоже несдержанны.

— Я сожалею об этом, — ответил Лесли, улыбаясь.

— Ни одной женщине не нравится, когда критикуют ее характер, — продолжала она быстро. Ее болтовня была свидетельством хорошего настроения. — Прошу извинения за все то, что я говорила о Берил Стендман. Через несколько минут она будет в конторе, и мне будет ужасно неприятно, если вы ей все расскажете.

— Она придет в контору? — спросил недоверчиво Лесли. — Вы знаете это наверняка?

Милли утвердительно кивнула, и Лесли не заметил, как по ее лицу промелькнула загадочная улыбка.

— Она сейчас в городе, и мистер Суттон просил ее зайти, ее и мистера Фридмана, — пояснила Милли.

Это было для Лесли полнейшей неожиданностью. Если он дал слово не встречаться с Берил, то и ей также следовало избегать посещения торгового дома Суттона.

— Когда вы пришли сюда в последнюю ночь, капитан Лесли? Мы были здесь до половины двенадцатого…

— Я был здесь без четверти двенадцать.

— Почему вы возвратились в контору? — поинтересовалась секретарша. — Неужели вы тоже замешаны в любовной истории? Не сердитесь на меня, ради Бога…

— Я не сержусь, — ответил Джон холодно. — Я возвращался из театра и зашел сюда, чтобы захватить работу. Но почему вас это интересует?

— Ах, я спросила просто так!

Звонок Суттона заставил ее удалиться на несколько минут. Когда Милли вернулась, ее сопровождал высокий и худой господин с окладистой черной бородой. Он выглядел типичным полицейским.

— Этот господин желает поговорить с вами, — сообщила Милли.

В эту минуту в комнату вошел Фрэнк Суттон.

— Сержант Валентайн, — представился гость. — Я хотел бы сказать вам несколько слов, капитан Лесли — добавил он.

Он оглянулся на Милли.

— Я не знаю, может ли эта дама оставаться здесь…

— Это даже лучше, — сказал Суттон, — если все так, как вы мне рассказали.

— Да, именно так, — пробормотал гость.

Он казался очень серьезным и всем своим видом олицетворял величие закона.

— Ко мне поступила на вас жалоба, капитан Лесли… Мне известно кое-что из вашей прошлой жизни, — начал полицейский.

— Понятно, если вы сыщик, то знаете все, — заявил холодно Джон Лесли.

— Я расследую историю с похищением колье леди Креторн. По моей информации, эта драгоценность должна быть у вас.

Лесли смотрел на него в упор.

— Какие у вас основания утверждать подобное? — спросил он.

— Один из пойманных грабителей рассказывал, что передал эту драгоценность вчера ночью личности, которую называют «Доносчиком».

— Капитан Лесли находился в три четверти двенадцатого ночи в конторе, — заявила, как бы заступаясь за Лесли, Милли.

— В три четверти двенадцатого? Ну, да, времени было достаточно. Ожерелье было передано в одиннадцать ночи на набережной Темзы. Покупатель заплатил девятьсот фунтов в американских долларах. Вор находился под надзором полиции. По моим сведениям, вы и есть тот покупатель.

— Ваша информация так же похожа на правду, как свинья на соверен, — возразил Лесли, — Хотите обыскать меня?

Полицейский многозначительно взглянул на него.

— Вы пришли сюда перед полночью?.. — Он осмотрел комнату. — У кого ключ от денежного сейфа?

— Он у меня.

— Есть ли у кого-нибудь еще ключ?

— Нет, — дерзко вмешалась Треннит.

— Не надо горячиться! — бросил Суттон. — У меня тоже есть где-то ключ, но я им не пользуюсь. Мистер Лесли, ключ ведь обычно у вас?

— Капитан Лесли, — поправил тот. — Да, вот он.

Лесли взял связку ключей и снял с кольца самый большой. Сыщик вставил ключ в замок и открыл обе дверцы денежного сейфа. В глубине виднелись три пустые полки, на одной из них стояло несколько конторских книг и… завернутый в серую бумагу какой-то предмет. Сыщик вынул его. Фрэнк Суттон вскрикнул от удивления, когда бумага была развернута, и в руке полицейского оказалось сверкнувшее на солнце ожерелье леди Креторн.

Суттон подскочил к двери и распахнул ее.

— Лоу! — крикнул он. Лоу Фридман и Берил Стендман вошли в комнату.

— Лоу, здесь произошла ужасная ошибка! Они обвиняют Лесли в том, что он — «Доносчик», — произнес Фрэнк.

Он указал на блестящую вещь в руке сержанта.

— Вы из Скотленд-Ярда? — поинтересовался Лесли у полицейского.

— Это безразлично, откуда, — ответил сержант, — я должен просить вас последовать за мной на Марлбороу-Стрит.

— Надеюсь, в автомобиле? — спросил Лесли, — идти я не в состоянии.

Мертвенно-бледная, смотрела Берил на этого человека, который спокойно стоял у стола. Лесли обернулся и, встретившись с ней взглядом, улыбнулся.

— Я «Доносчик»?.. Разве это не удивительная новость? — бросил он девушке.

Берил ничего не ответила. Ноги ее подкосились. Лоу едва успел ее поддержать. Она лишилась сознания.

…В каком состоянии вернулась Берил домой, она не помнила. Дядя Лоу рассказывал, что вскоре ей стало лучше, и он отнес ее в автомобиль. Теперь она сидела в глубоком кресле в библиотеке. Окно было открыто, и прохладный ветерок ласкал ее лицо.

— Милая, — донесся до нее голос дяди Лоу, но как бы издалека, — Фрэнк говорит, что так даже лучше. Он уже все приготовил. В отделе записей гражданских браков нас ждут в два часа…

Когда дядя Лоу замолчал, до нее дошел смысл его слов.

— Берил, выслушай же меня, наконец, — он положил что-то ей на колени. Она увидела весьма элегантный ящичек, обтянутый замшей, и открыла его. Внутри лежал чудный жемчуг. Дядя Лоу стал объяснять ей, что это его свадебный подарок, но она была не в состоянии сосредоточиться на чем-либо.

— Я назначил церемонию на сегодня, — сообщил он.

Берил начинала, наконец, соображать, что творится вокруг.

— Сегодня днем? — переспросила она потерянно.

Лоу утвердительно кивнул головой.

— Да, так будет лучше.

— Но не сегодня же! — вскрикнула Берил раздраженно. — Почему именно сегодня, дядя Лоу? Ведь ты говорил мне, что в субботу…

— Сегодня! Я думаю, так лучше…

Дядя был упрям, и настаивать на своем было бесполезно. Джон Лесли сидел в тюрьме, это был «Доносчик», перекупщик краденого, человек с ужасным прошлым, коварный и жестокий… Она чувствовала себя больной при этой мысли…

Дядя Лоу помог ей подняться. Берил ощущала себя ужасно слабой.

— Ну, хорошо, — произнесла она, тяжело дыша, — я выйду за него замуж, если ты хочешь. И даже сегодня… ведь все равно, в какой бы день это ни случилось…

Был подан обед, но она не притронулась к еде… Дядя Лоу открыл бутылку шампанского, но едва Берил выпила глоток, явился Фрэнк, выглядевший довольно смущенным.

— Где это произойдет? — спросила мисс Стендман.

Фрэнк ответил, что все приготовления уже сделаны и что церемония состоится в отделе записей гражданских браков в Уимблдоне. Берил казалось, что все это сон, ужасный сон. Стоило ей проснуться, и она могла бы что-то изменить…

Все вместе они сели в автомобиль мистера Фридмана, и через десять минут мисс Стендман уже стояла перед огромным столом, за которым сидел бородатый человек. Потом возникла заминка…

— Приведите шофера! — произнес Лоу нетерпеливо.

— Но где он?

Фридман торопливо вышел из здания. Автомобиля он найти не мог, так как полицейский запретил ставить машину у дверей. Вдруг он заметил проходящего мимо смуглого человека с небольшими черными усиками.

— Ах, это вы, мистер Тильман? — воскликнул Лоу, подходя к брюнету.

— Да, к вашим услугам.

— Пойдемте со мной, прошу вас. — Лоу Фридман взял его за локоть. — Нам нужен свидетель при бракосочетании моей племянницы. Вы не против?

— О, ради Бога! — улыбаясь, воскликнул Тильман.

…От Берил не ускользнуло то, какое впечатление произвело на будущего супруга появление его служащего.

— Мы сократим всю эту процедуру, — сообщил Лоу, настороженно посматривая на дверь. Берил чувствовала, чего так боялся Лоу. Он боялся чуда, в последнюю минуту мог внезапно войти Джон Лесли и прервать брачную церемонию. Представив эту ситуацию, она невольно улыбнулась.

…Дрожащей рукой Берил подписала бумаги. Теперь она была женой мистера Фрэнка Суттона, была связана на всю жизнь с этим человеком, что стоял рядом, нежно держа ее за руку.

Миссис Суттон подала руку Тильману, который пожал ее довольно холодно.

— Позвольте поздравить вас, миссис Суттон, — произнес он.

Миссис Суттон…

Это обращение почему-то казалось ей пощечиной. Но почему? Она вышла замуж за человека с прекрасным характером. А человек, которого она любила, был самый ужасный преступник и сидел теперь за решеткой… Она закрыла глаза, чтобы забыть картину, возникшую в ее мозгу.

…Ни одна невеста не покидала места заключения брака в столь угнетенном состоянии. Жизнь казалась ей безрадостной и одинокой, а мир — печальной пустыней…

— Понравится ли тебе Шотландия, как ты думаешь? — спрашивал у нее Фрэнк. Он казался расстроенным.

— Конечно, понравится…

Берил Суттон, казалось, произнесла эти слова устами другой, совсем чужой женщины.

Наконец, поймали «Доносчика»! Вечерние газеты сообщили эту новость, но очень осторожно и коротко:

«В полицию доставлен человек, подозреваемый в грабеже в Лэн-Парке».

Обычное шаблонное газетное сообщение и не больше…

Мистер Гаррис ходил взад и вперед по Марлбороу и следил за движением у подъезда. Он был очень расстроен и потому то и дело расстегивал и застегивал свое пальто. И все равно одна пола оставалась длиннее другой. Оказавшись снова возле подъезда, он увидел инспектора Эльфорда, выходящего из автомобиля.

— Хелло, Джошуа! — сказал тот, подходя. — Я сегодня как раз говорил с Баррабалем о вас. Точнее — это он говорил о вас со мной. Он хорошего мнения о вас, и я ничуть не удивлюсь, если вы узнаете всю подоплеку этой истории раньше, чем кто-нибудь из ваших коллег.

— Кто же преступник? — спросил Гаррис.

— Разве вы не знали? Он ведь работал у Суттона, мы его там и поймали с украденной вещью, мой милый!

— Выходит, Лесли действительно — «Доносчик»?

— Для меня это не является неожиданностью, — заявил Эльфорд. — Так что могу сегодня вечером рассказать вам немало интересного, — сообщил он, исчезая.

Джошуа продолжал стоять возле полицейского участка. Через некоторое время вновь появился Эльфорд. Весело насвистывая, он направился в сторону Риджент-стрит. Кажется, он чувствовал себя великолепно, как и всякий полицейский, знающий, что посаженный им за решетку преступник не выйдет оттуда даже через десять лет.

— Приедет сюда Баррабаль? — поинтересовался Джошуа, догоняя его.

— Час назад Баррабаль уже был здесь. Он допрашивал Лесли довольно долго…

Вдруг Эльфорд остановился и уставился на него.

— Знаете ли вы мисс Берил Стендман?

Гаррис кивнул.

— Так знайте же, что в день ее свадьбы вы услышите об ужасном убийстве! — произнес он.

— Боже упаси! — пробормотал мистер Гаррис испуганно и поспешил в свою газету с известием об аресте Джона Лесли. Увидев вернувшегося Гарриса, Филд поспешил к нему навстречу.

— Вы знакомы с мисс Берил Стендман? — спросил он.

— Да, я знаю ее, но почему вы об этом спрашиваете?

— Она сегодня после обеда вышла замуж. Отправляйтесь сейчас в Уимблдон и узнайте, сможет ли она помочь нам хоть чем-нибудь в этой запутанной истории.

Гаррис снял соломенную шляпу и вытер лоб платком.

— Вышла замуж? — спросил он мрачно. — Но это ужасно!

Гаррис имел в виду не замужество Берил, а убийство, предсказанное инспектором Эльфордом.

…Мистер Тильман не был приглашен в Уимблдон, но все-таки явился. Мисс Треннит, вернувшаяся на автомобиле, нашла его сидящим в передней. Сложив руки на коленях, он, по-видимому, спал.

— Что вы здесь делаете, Тильман? — поинтересовалась она недовольно. — Разве вы получили приглашение?

— Меня вообще никто никуда не приглашает, — произнес печально Тильман. — Это самое ужасное — быть обыкновенным подчиненным.

— Поменьше красноречия, Тильман! — прервала его Милли.

— Но меня все-таки пригласили, — продолжал Тильман, ухмыляясь. — Я привез письмо для мистера Суттона и узнал, что он отправлялся на брачную церемонию. Я взял частный автомобиль и прибыл как раз вовремя, чтобы быть свидетелем этого романтического события. Меня просили остаться на обед, и вот я — здесь!

— Кто же именно вас пригласил? — поинтересовалась мисс Треннит враждебно.

— Об этом я должен был сам позаботиться, — невозмутимо заявил Тильман. — Никто об этом не подумал, вот я и должен был исправить эту ошибку. Мистер Фридман нашел мою помощь уместной, вот только сомневался, куда меня посадить — с прислугой или с господами. Тогда-то мы и пришли к выводу, что я буду обедать в библиотеке.

Милли была прямо-таки поражена его словоохотливостью.

— Никогда раньше не слышала, чтобы вы так много говорили…

— Просто вы не слушали…

— Кого вы, собственно, ждете?

— Мистера Фридмана. Это довольно странно, но он — владелец этого дома и может здесь распоряжаться. Всех гостей он может оставить сидеть в своем прекрасном вестибюле. И даже доверенная секретарша директора не сможет ничего поделать.

Мисс Тренинг показалось, что Тильман издевается над ней, и это ее бесило.

— Где мистер Суттон?

— Он еще не вернулся.

— Как, он еще не вернулся? — спросила Милли недоверчиво. — Он должен был по каким-то делам ехать в город. Звонили по телефону, когда он ушел, и я подошла к аппарату…

— Слышали поэтическую новость? — перебил Тильман. Он вынул записную книжку и начал перелистывать ее.

— «Экспресс отправляется с рассветом», — прочел он со значением. — Приходилось ли вам когда-нибудь слышать такую поэтическую новость? Можете сообщить ее мистеру Суттону…

— «Экспресс отправляется с рассветом», — сморщила Милли лоб, глубокомысленно повторяя его слова. — Я ему это сообщу. Будьте добры дать мне листок, где это написано.

— Чтобы доставить вам удовольствие, я отдаю в ваше распоряжение всю книжку, — ответил он любезно.

Милли терпеть не могла, когда он говорил с ней таким тоном, и потому поспешила выйти.

Вскоре появился Фридман. Он составил несколько телеграмм, и мистер Тильман выразил желание помочь ему.

— Вы можете взять эти телеграммы и съездить в контору. Вот вам пять фунтов, — обратился к нему хозяин дома.

Мистер Тильман отстранил деньги.

— Нет, спасибо, вы отнеслись ко мне так благосклонно, и я этого никогда не забуду. Если я не помешаю, то хотел бы вернуться до приезда молодых.

— Это для вас так важно? — спросил Лоу. — Телефон не звонил? Ничего не слышно о Лесли?

— Ничего. Только в вечерней газете написано, что у Баррабаля все данные в руках, но я в этом сомневаюсь.

Фридман посмотрел на него настороженно.

— Почему вы это говорите? Разве вы что-нибудь знаете о Баррабале?

— Всегда кто-то о чем-то знает, — ответил Тильман уклончиво.

— Хорошо, — сказал Фридман, подумав минуту. — Вы можете остаться, но не знаю, что с вами делать. Вы можете развлечься в биллиардной комнате. Вы играете?

В ответ Тильман заявил, что играет, но плохо. Потом ушел с телеграммами.

Несколько минут Лоу ходил по комнатам и, наконец, решился подняться наверх к Берил. Постучав в дверь и получив разрешение войти, он увидел, что она сидит на подоконнике и смотрит куда-то вдаль.

— Ну как, дорогая, себя чувствуешь? — спросил он нежно.

— А ты как себя чувствуешь? — вяло пошутила она, хотя на сердце у нее было тяжело и жизнь казалась пустой и бессмысленной.

Опекун сел рядом и взял ее за руку.

— Все будет хорошо. Я хотел бы тебе кое-что сказать, чтобы обрадовать тебя немного…

Берил безучастно взглянула на него. Ей казалось, что уже ничто на свете больше не сможет ее обрадовать.

— Я предложил моему адвокату найти влиятельного человека для защиты нашего бедного друга, — произнес Лоу, заметив, как глаза Берил заблестели и наполнились слезами.

— Как это мило, дядя, — прошептала она. — Как это похоже на тебя… — Она сжала его руку. — Это невозможно, чтобы такой человек, как Лесли, был способен на подобное… Больше всего меня поразило даже не то, что он вор, а что он предатель… Это самое ужасное… Люди ему доверялись, а он их предавал…

Взглянув в окно, она опять обернулась к дяде.

— Я не могу в это верить, — твердо произнесла она.

Фридман встревожился.

— Не веришь? Но, милая, он ведь сам сказал, что он — «Доносчик»! Ты разве не слышала?

— Нет, я слышала скрытый сарказм в его голосе. Эго его манера говорить, когда он зол. Где мой… муж?

— Он уехал в город, — поспешно объяснил Лоу. — Видишь ли, милая, все произошло так быстро, а у него так много дел… Лесли теперь нет, и Фрэнк должен найти заместителя…

…Шел дождь — мелкий, противный. Может быть, он будет идти всю ночь… Даже тогда, когда она отправится в Шотландию… А бедный Лесли будет лежать на своей жесткой тюремной постели…

Берил закрыла глаза, и Лоу догадывался, о чем она думала.

— Не думай все время об одном и том же, — проговорил он и, чтобы как-то развлечь ее, добавил: — А ты знаешь, дружок, сколько ты стоила мне сегодня? Целое состояние! Ты ведь понимаешь, как скупы мы, евреи, на деньги…

Берил протянутой рукой ласково погладила дядю по плечу.

— Не говори сейчас об этом…

— Сорок тысяч фунтов, — произнес Лоу патетически, — и это без приданого! Я дал Фрэнку чек на двадцать тысяч, и он тотчас же послал свою секретаршу в банк… У Фрэнка умная голова, — продолжал дядя Лоу. — Он показал мне план расширения своего дела, и я надеюсь, он вскоре станет миллионером…

Так пытался Лоу своей болтовней рассеять мрачные мысли своей любимицы.

Вдруг Берил прервала его и указала на окно.

— Кто это?

Она увидела сквозь решетку сада стоящего на улице человека в старой соломенной шляпе и плаще. Он рассматривал их дом.

— Ах, посмотри, это должно быть, репортер из «Почтового курьера»! — воскликнула она. — У него такой несчастный вид! Позови его и предложи ему чашку чая, дядя Лоу! Он, наверное, пришел за сведениями относительно свадьбы.

Берил оживилась, и он удивился этой перемене. Но как он ни был хитер, все-таки не смог догадаться, что Берил хотела позвать мистера Гарриса с единственной целью: что-нибудь узнать о Лесли.

Лоу спустился по лестнице и, вызвав лакея, распорядился позвать репортера в дом. Джошуа, снимая мокрую шляпу, пояснил, что носит ее уже пять лет и, очевидно, будет носить еще столько же… Как ни странно, но на сей раз все пуговицы его плаща были на своих местах.

Берил, взяв Джошуа за руку, увела его в соседнюю комнату. Настроение ее заметно улучшилось, Лоу Фридман был даже благодарен приходу репортера. Сообразив, что Берил хочет поговорить о Лесли, он покинул комнату, оставив их вдвоем.

— Нет, капитана Лесли я не видел, — развел руками Джошуа в ответ на вопросы Берил.

— Мистер Гаррис, — продолжала она настойчиво, — могли бы вы быть так любезны — взять у меня для него деньги?.. Может, ему улучшили бы питание? Может, вы могли бы увидеть его и передать, что мистер Фридман ищет хорошего адвоката… Не нужно ему знать, что я замужем… Он, правда, в конце концов узнает… Можете вы помочь мне?

Джошуа потирал лоб.

— Я, конечно, сделаю все, что в моих силах, но мне не позволят с ним говорить. Таких, как я, к заключенным не пускают. Это один из камней преткновения для всякого газетного репортера. К сожалению, любое общение с заключенными нам воспрещается.

— Но, может быть, через вас можно передать ему маленькую весточку, — торопливо говорила Берил, — может, у него есть просьба ко мне?

Берил открыла сумочку и. достав пачку банкнот, уже собралась передать ему.

— О. зачем так много! — замахал руками Гаррис. — Одной банкноты вполне достаточно. Я передам деньги инспектору полиции… А мистер Тильман был на церемонии?

— Да, и он даже был свидетелем. А вы знаете его?

— Я о нем слышал, — ответил Джошуа после некоторого молчания, — Но вы ничего не сказали ему относительно капитана Лесли?

— Я? — спросила она изумленно. — Нет, а почему вы решили? Разве он мог бы помочь ему?

— Будь я на вашем месте, мисс Стендман, — называя ее девичью фамилию, он понизил голос, — я бы ни с кем не стал говорить о капитане Лесли. Мне трудно сейчас объяснить вам — почему, но так как капитан вам нравится, я чувствую, что это — в общих интересах. Вы меня понимаете?

Берил молча наклонила голову.

— Ну, хорошо, я выполню вашу просьбу, — заключил Гаррис, — но советую избегать Тильмана…

…Не успел Гаррис покинуть дом Лоу Фридмана, как вернулся Тильман. Берил теперь смотрела на служащего Фрэнка Суттона другими глазами. В его темных глазах было что-то кошачье, во взгляде сквозило нечто неуловимое…

У Берил было достаточно времени, чтобы понаблюдать за ним.

Фрэнк еще не приехал. Мисс Треннит, вернувшаяся с портфелем, полным банкнот, расположилась в гостиной.

Берил терпеть не могла мисс Треннит, и ее забавляло наблюдать за постоянными ссорами между секретаршей Суттона и мистером Тильманом. При встречах они постоянно пререкались и, нужно отдать должное Тильману, вся агрессия исходила от Милли.

Сейчас Тильман сидел внизу, на галерее, и это раздражало Милли.

— Неужели вы не можете найти более подходящее место во всем доме? — спросила она у него.

— Я сидел бы и в гостиной, если бы вы ее не заняли, — отмахнулся от нее Тильман.

В следующий раз, когда она проходила по галерее, он поинтересовался.

— Еще не было звонка?

— Что вы хотите этим сказать? — зло огрызнулась Милли.

— Вы ведь ждете телефонного звонка, а его еще не было, — пояснил Тильман спокойно.

— Это вас не касается!

Берил слышала всю эту болтовню из библиотеки и была рада отвлечься. О своем положении и о своем замужестве ей вообще не хотелось думать.

В конце галереи стоял телефон, и при каждом звонке Тильман вскакивал, чтобы подойти, но секретарша выбегала первой, стараясь опередить его.

Позвонил Суттон, сообщивший, что он на пути в Уимблдон.

— Какая радость! — вызывающе пробормотал Тильман, вслед проходившей мимо Милли. Та нервно обернулась.

— Я не желаю с вами разговаривать! — бросила она сердито.

— И я тоже. Знаете, я — приз, который не разыгрывается.

— Вы потеряете свою должность! — яростно взвизгнула мисс Треннит.

Берил слышала, как Тильман рассмеялся.

— Это вовсе не такая уж прекрасная должность, как вы себе представляете. Я устал писать бесконечное количество отчетов о несуществующем экспорте!

Берил, услышав это, стала ждать ответной острой реплики со стороны Милли, но та ничего не ответила и только с шумом хлопнула дверью гостиной. Но через несколько минут мисс Стендман снова услышала разговор, происходивший между ними уже в более спокойных тонах.

— Почему вы заговорили о якобы несуществующем экспорте? — спрашивала Милли Тильмана.

— Все экспортные товары для меня не существуют, если я их не вижу. Пустые цифры мне ничего не говорят. Я, должно быть, ужасный материалист и должен своими глазами видеть тюки и ящики. В противном случае они для меня не существуют.

— Какой вы смешной…

Наконец вернулся Фрэнк Суттон.

— Хелло! Тильман, что вы здесь делаете?

— Я здесь на службе…

Фрэнк рассмеялся.

— Я в ближайшее время произведу вас в управляющие.

— Боже упаси! — вскричал Тильман голосом, где отчетливо слышалась надежда получить вожделенное место.

Суттон обернул все в шутку и, громко смеясь, вошел в комнату Берил.

— Я пережил ужасный день, мой друг.

Он сел рядом с ней и обнял ее за плечи.

— Ты и не можешь себе представить, что за ужасный хаос в конторе, — продолжал он. — К счастью, мисс Треннит прекрасно осведомлена обо всем и вполне может заменить меня. Да, и к тому же один из моих клиентов назначил мне свидание в клубе «Леопольд».

— В «Леопольде»? — удивленно спросил подошедший Фридман.

Фрэнк кивнул.

— О, Господи!

— Вы там бывали? — поинтересовался Суттон.

— Приходилось, — неохотно ответил Лоу. — Я знаю владельца, он старый солдат по имени Амерлей. Я его когда-то ссудил деньгами, но это было давно…

Фрэнк заинтересовался.

— Расскажите поподробней…

Лоу уклонился от прямого ответа.

— Я встретил его в Южной Африке после войны. Он, в сущности, хороший парень… Потом через два года я увидел его здесь. Он хотел купить этот клуб, но был тогда в ужасном положении. Билл верил, что за время войны он получит концессию обратно, и ошибся…

Но Фрэнк не успокаивался.

— Вы бывали там часто?

Лоу не приводили в восторг все эти расспросы.

— Это было, может, лет двадцать назад, когда я был там впервые. Если подняться на лифте, там есть уборная, ею можно было воспользоваться во время полицейского обхода, а он случался почти каждую неделю…

Берил была довольна, что разговор коснулся подобной темы. Она не могла думать ни о свадьбе, ни о свадебном путешествии.

— Да, нельзя сказать, что это — одно из приличных заведений, — констатировал дядя Лоу.

Но вдруг он вспомнил о телеграмме, которую получил вчера вечером.

— Никак не могу найти телеграммы, — пробормотал он, осматривая письменный стол в библиотеке. — Там было сказано что-то наподобие: «Каюты для Джаксона заняты».

— Каюты заняты — для кого?

Лоу Фридман услышал хриплый голос Милли и уставился на нее. Она только что вошла и казалась очень взвинченной.

— Это вас не касается! — грубо бросил Фрэнк. — Вы мне пока не нужны, мисс Треннит.

Фридман заметил, что Милли едва сдерживается, чтобы не взорваться.

— Если я буду нужна вам, я в гостиной, — выдавила она и быстро вышла из комнаты.

— Вот уж действительно странная женщина! — задумчиво заметил старик.

— Она четырнадцать лет у меня на службе. — Фрэнк пожал плечами. — Иногда она действительно бывает невозможной…

— Да, и мне так кажется, — согласился дядя Лоу.

— Сыграем в биллиард? — предложил Фрэнк, когда Берил ушла в свою комнату. — Я расстроен и должен успокоиться.

— Знаешь, у меня не совсем подходящее настроение для игры, — ответил Лоу.

Он прислушивался, когда, наконец, закроется дверь в комнату Берил.

— Что у вас за отношения с этой женщиной? — поинтересовался Лоу.

— У меня? С этой женщиной? — казалось, вопрос поразил Фрэнка. — Вы, надеюсь, не имеете в виду эту Милли?

— Да, именно Милли Треннит.

— Что у меня с нею?.. О, Господи, а вы что вообразили?

— Я ничего не вообразил. Я только спрашиваю, — произнес старик упрямо. — Говорю вам, Фрэнк: если какие-то отношения и существовали между вами и мисс Треннит, то сегодня этому — конец. Я понимаю мужчин и знаю, что даже лучшие из них порой компрометируют себя с сомнительными женщинами… Если у вас та же история и вам нужны деньги, чтобы развязаться с нею, я вам дам. Но помните, что моя главная цель — только счастье Берил.

Фрэнк мягко похлопал его по плечу.

— Мой дорогой Лоу, мне следовало бы возмутиться в ответ на подобные обвинения. Но сегодня был ужасный день и для вас, и для Берил. Ах, как мне хотелось бы помочь этому бедному Лесли!

— Это так похоже на вас, — произнес Лоу, улыбаюсь.

…Покидая галерею, Фрэнк видел, что Тильман все еще сидит на своем месте.

— Вам еще нужен этот человек? — спросил он Лоу.

— Он просил меня оставить его здесь. Он может еще пригодиться…

— Но, право, не знаю, каким образом, — рассмеялся Фрэнк.

…Не успели они сыграть и полпартии, как Фридман снова вспомнил о Милли, которая, наверное, места не находит, ожидая своего шефа.

— Ах, пусть подождет, — бросил беззаботно Фрэнк. — у меня еще масса неприятных бумаг для просмотра, но всему свое время.

Но мисс Треннит, кажется, относилась к породе нетер-0еливых женщин. Уже дважды она показывалась в дверях биллиардной, и ее лицо не предвещало ничего хорошего…

…Наконец настало время обеда. Каждое слово беседы за столом звучало неестественно. Фрэнк казался ужасно нервным и через некоторое время заразил своим волнением и дядю Лоу. Обеду, казалось, не будет конца. Уже перешли к десерту и кофе, когда вошедший лакей заявил о приходе мистера Гарриса. Берил тотчас же поднялась.

— Я думаю, он хочет говорить со мной, — объяснила она, исчезая за дверью.

Но дядя Лоу был настороже. Не успела Берил дойти до галереи, как он последовал за ней. К его удивлению, Тильман исчез, и, кроме слуги, там был только Джошуа Гаррис. Его соломенная шляпа после проливного дождя имела ужасный вид.

— Ну, мистер Гаррис, что за новости вы нам принесли — хорошие или плохие? — спросил Фридман, открывая дверь в библиотеку и помогая репортеру снять пальто. Берил старалась угадать по лицу старика, хорошие это или дурные вести.

К ее удивлению, Фридман сам начал разговор о самом главном.

— Нет ли у вас какого-нибудь поручения от Лесли?

Джошуа смущенно закашлялся.

— Нет, — сообщил он сдержанно. — У меня нет никакого письма от капитана Лесли — ни для кого.

— Это хорошо, — пробормотал Лоу с довольным видом.

— Действительно, у меня нет никакого поручения от капитана, — повторил Джошуа, — дело в том, что я не встретил никого, кому мог бы передать ваше поручение. Капитан Лесли выпущен под залог на свободу.

Лицо Лоу исказилось гримасой.

— Что?! Выпущен под залог?! — переспросил он недоверчиво. — Бывший арестант, подозреваемый в тяжком преступлении, выпущен на свободу под залог?

— Я и сам очень удивился этому, — пожал плечами Джошуа. — Я сказал дежурному инспектору, что это — необычный случай…

— Значит, он больше не сидит в заключении? — повторил Лоу.

— Слава богу! — вырвалось у Берил.

Суттон вскоре тоже услышал странную новость, и она поразила его. Лицо его побледнело и заметно осунулось.

— Лесли выпущен на свободу? — хрипло спросил Фрэнк. — Вам, очевидно, сказали неправду! Тут что-то не так!

— Нет, я не ошибся! — возразил Джошуа уверенно. — Я только подтверждаю тот факт, что капитан Лесли выпущен на свободу под залог. Это действительно странный случай, и я даже сказал об этом полицейскому инспектору…

— Ну, ладно, ладно, — бросил Лоу нетерпеливо. — Мы уже слышали, что вы сказали инспектору полиции. Но когда его освободили?

— Наверное, после того, как его допросил инспектор Баррабаль. Впрочем, неизвестно, посещал ли его сам Баррабаль. Известно лишь, что Лесли освободили и что он, взяв автомобиль, уехал в неизвестном направлении.

Тягостное молчание воцарилось в библиотеке.

— Удивительно, — произнес, наконец, дядя Лоу, с трудом сдерживая волнение. Посмотрев на часы, он поинтересовался:

— Не желаете ли выпить, мистер Гаррис?

Репортер охотно принял приглашение.

— Ступайте в гостиную, а я пришлю к вам Тильмана, — сказал Фридман.

Когда Лоу провожал Гарриса в гостиную, они столкнулись с Милли Треннит.

— Что вам угодно? — неприязненно спросила она.

— Немного погреться! — потирая руки, заявил продрогший репортер.

На столе стояли бутылки с виски, сельтерской водой и несколько стаканов. Очевидно, Милли уже подкреплялась раньше.

— Так чего же вы хотите? — снова спросила Милли.

— На мне теперь лежит обязанность, которую выполнял когда-то бог Меркурий, — ответил репортер с легким поклоном. — Иными словами, я приношу известия. Как хорошие, так и плохие…

Милли Треннит вскинула глаза.

— Какие же плохие известия вы принесли?

— Капитан Лесли выпущен из тюрьмы под залог.

Она вздрогнула и отпрянула назад, словно получив пощечину.

— Этого не может быть! — вскрикнула она.

В этот момент в дверях появился Тильман, и Милли запнулась.

— Дайте этому господину выпить, — сказала она Тильману и вышла.

Тильман, следивший за ней взглядом, отправился к двери, которую Милли оставила открытой, и осторожно закрыл ее.

— Что вы здесь делаете? — напрямик задал он вопрос репортеру.

Джошуа смущенно улыбался.

— Мне кажется, я делаю здесь то же, что и вы — веду маленькое частное расследование. И если ваше пребывание тут кажется вам приятным, то для меня это весьма неприятная миссия. Может, вы не знаете еще…

— О, я все знаю, — прервал его Тильман, наливая виски.

Гаррис продолжал:

— Я вас сразу узнал, когда увидел. Стоит мне увидеть один раз чье-то лицо, я никогда уже больше его не забываю.

Гаррис принял стакан из рук Тильмана.

— Итак, за здоровье счастливой невесты!

— Разумеется, если она счастлива…

Тильман хмуро смотрел на него.

— Что-то не припомню, чтобы мы где-то встречались…

— Вспомните… Я видел вас на суде, на процессе об убийстве Кортхэрста… — пробормотал Джошуа.

Он налил себе еще стакан виски и, добавив воды, выпил маленькими глотками.

— Вы не носили тогда усов, — добавил Гаррис. — Но походку человека я никогда не забываю. Вы же знаете мой метод, Ватсон?

— Что? — переспросил Тильман, округлив глаза. — Может, я действительно не Тильман, но Ватсоном меня, во всяком случае, не зовут!

— В таком случае, вы не знаете моего метода, — произнес невозмутимо Гаррис. — Мне очень жаль…

Он оглянулся на дверь и наклонился к Тильману.

— Могли бы вы мне рассказать, что вы здесь обнаружили? Впрочем, вижу по вашему лицу, что вы мне ничего сказать не хотите.

Наступило молчание, затем Гаррис продолжал:

— В таком случае я могу рассказать вам кое-что новенькое. Капитан Джон Лесли выпущен на свободу.

Но на Тильмана эти слова, видимо, не произвели особого впечатления, он только иронически ухмыльнулся.

— Я удивился бы, если бы этого не случилось!

Потом, услышав шум в холле, Тильман открыл дверь и выглянул.

— Отправляют багаж… — Он отступил в сторону пропуская в комнату Берил. Она направилась прямо к Джошуа.

— Мистер Гаррис, — обратилась она к нему тихо, — если я пришлю к вам в редакцию «Почтового курьера» письмо, вы его получите?

Джошуа меланхолически улыбался.

— Да, но напишите «Частное», тогда его предварительно прочтут только два раза.

Она хотела ему сказать еще что-то, но Фридман, который не спускал с нее глаз, уже входил в комнату.

— Ну, мистер Гаррис, — он, казалось, был неплохо настроен, — не знаю, какие новости могли бы мы вам еще рассказать. Что же до меня, то ничего сенсационного сообщить вам не могу.

Джошуа это, видимо, не понравилось.

— Рассказывайте что угодно, а мы уж сами состряпаем из этого сенсацию. — Глаза Гарриса смотрели на Фридмана как-то особенно хитро. — Уже почти десять лет наша газета не печатала настоящей сенсации. Помните, как тогда, когда полиция совершила облаву на клуб «Леопольд», и многие мужчины должны были бежать через окно уборной…

Было занятно наблюдать за лицом Фридмана. Несмотря ни на что, он продолжал улыбаться.

— Черт побери! — воскликнул он, — у вас великолепная память на подобные истории! Вы, кажется, тогда прибыли вместе с полицией?

— Нет, я пришел раньше. Но я не хотел, чтобы меня узнали. Припоминаю, мы с вами вместе выскочили из окна уборной.

Лоу Фридман от души рассмеялся.

— Веселые были деньки! Странно, я сегодня вечером болтал с Фрэнком об этом клубе! Он состоит его членом и говорит, что в клубе теперь стало значительно лучше и тише…

Теперь они были в комнате вдвоем.

— Ах, вот оно что! — подхватил Гаррис. — Построили новую уборную, значительно больше прежней, и там могут спрятаться сразу четверо или пятеро?

Они вышли в холл и встретили Фрэнка Суттона. В глубине холла виднелась Милли Треннит с негодующим и злобным лицом. Суттон, увидев газетного репортера, нахмурился.

— Вы ведь не дадите информацию в печать, Лоу? — быстро спросил он, — я хочу сказать — относительно церемонии. Что вы хотели сообщить о свадьбе? — спросил он Гарриса.

— Ничего особенного, — ответил Джошуа. Про вас, наверное, напишут несколько строк в газете «Уимблдонский листок», но сердце Лондона — «Почтовый курьер» — не будет писать об этом счастливом происшествии. Так, в крайнем случае, несколько слов в брачной рубрике. Эти известия из отдела записей браков неизбежны как ежегодный осенний дождь…

Мирный разговор был прерван появлением слуги.

— Ну? — нетерпеливо спросил Фридман.

— С вами желает говорить капитан Лесли!

Стало тихо. Гаррис следил за лицом Суттона. Вначале оно покраснело, потом стало бледным.

— Попросите его войти, — отрывисто приказал Лоу Фридман.

— Но… — начал было Фрэнк.

Лоу остановил его движением руки.

— Да, пусть войдет… Но будет лучше, если вы уйдете, Гаррис.

Репортер не протестовал. Он попрощался и вышел.

Опять наступило молчание. Медленным шагом вошел Джон Лесли.

— Ну? — спросил Лоу Фридман.

— Я хочу говорить с мистером Суттоном, — голос Лесли дрожал от едва сдерживаемого бешенства.

— Ну хорошо, говорите же с ним, — произнес Фридман громко. — Я позволил вам войти, потому что доверяю вам, но ведите себя прилично. Вы знаете, пока я еще здесь…

— Вы потрясающий человек, Фридман! Я вам когда-то уже это говорил. Хорошее мнение о евреях у меня сложилось давно. Но с того момента, когда я вас встретил…

— Ну, ладно, ладно, не устраивайте скандала. Вы, должно быть, рады своему освобождению. Времена и законы, очевидно, немного изменились с тех пор…

Лесли взглянул на Суттона.

— Но наказания остались те же: тюремное заключение для преступника и большие неприятности для «Доносчика».

Лоу был настороже и зорко следил за гостем и зятем. Он решил принять все меры, чтобы избежать скандала.

— Я думал, полиции нужны подобные «Доносчики», — произнес он примирительно.

— Да, но только на время. Их используют, а затем в один прекрасный день полиция заявит, что знает все подробности и может самих доносчиков упрятать в тюрьму — больше они ей не нужны.

— Послушайте, Лесли, — начал Лоу. — Я хотел бы кое-что для вас сделать. Можете вы с тысячью фунтами что-нибудь начать?

— Я никакого зла против вас не замышляю, Лесли, — заявил Суттон, но Джон прервал его.

— Если вы когда-то и сделали для меня хорошее, то это было давно и быльем поросло…

Затем Лесли обратился к Фридману.

— Я хотел бы дать вам хороший совет. Если у вас есть лишняя тысяча фунтов, подарите их Суттону, чтобы он по возможности быстрее покинул эту страну. Завтра рано утром уходит пароход в Канаду, еще есть время приобрести билет.

Лоу Фридман тяжело вздохнул.

— Значит, вы не хотите прислушаться к голосу рассудка?

Лесли указал на смертельно бледного Суттона.

— Вы же знаете, какое сокровище в лице своего будущего зятя вы обрели! Он и есть «Доносчик», величайший аферист Лондона! Этот тип засадил в тюрьму больше людей, чем любой полицейский. И ему остается лишь радоваться, что его шкура уцелела!

— Разве это он засадил когда-то вас в тюрьму? — поинтересовался Фридман.

— Нет, за это я сам отвечаю, — резко бросил Лесли. — Это — всецело моя вина!

— Видите ли, Лесли, — попробовал Лоу снова успокоить Джона, — я не хотел бы с вами спорить. Вы сердиты на Суттона по иной причине. Не будем называть имен, но я знаю, что у вас на сердце. Я сочувствую вам, но я ответственен за счастье одного человека…

— Я тоже! — вырвалось у Лесли. — Суттон, если вы женитесь на Берил Стендман, ей-Богу, я вас убью!

Он бросился к Суттону, но Фридман встал между ними.

— Вы обезумели и не знаете сами, что делаете! Возьмите себя в руки! До известной границы я разрешаю вам доходить, но это уже слишком, Лесли! Я, кажется, в своем доме имею право сказать вам это…

— Дайте же что-то сказать Суттону, разве у него нет языка? Что вы все время нянчитесь с ним, как бонна? — крикнул ему Лесли.

Суттон принужденно улыбался.

— Не беспокойтесь, прошу вас, обо мне, я сам позабочусь о своих делах.

— О да, это вы можете! — заявил Лесли ядовито. — Вы заботились только о себе с тех пор, как начали мошеннические дела! Вы только о себе думали, когда приносили меня в жертву своим планам. Впрочем, как и других управляющих.

— Вы лжете! — крикнул Суттон.

Фридман не знал, что предпринять.

— Успокойтесь, пожалуйста, и уходите отсюда, Лесли! — повторял он.

— Дутое предприятие с фальшивыми книгами! — кричал Лесли. — Вашу настоящую работу вы делаете только в вашем маленьком автомобиле, да в клубе «Леопольд»…

Фридман насторожился.

— Именно там вы встречаетесь с темными личностями и покупаете камни. Берегитесь, Суттон!

В это мгновение Лоу услышал шум в верхнем коридоре, быстро направился к двери и открыл ее.

— Довольно же, довольно! — воскликнул он, — пожалуйста, уходите…

Но Лесли не слушал его.

— Оставьте ваше намерение жениться, Суттон! Лучше уж будьте верны своим старым привычкам!

Рука Фридмана тяжело легла на его плечо.

— Ступайте через сад, — произнес он настойчиво, — Лесли, сделайте это для меня. Там, во дворе, есть отдельный выход для прислуги, за углом дома…

Джон, видимо, колебался.

— Я вас очень прошу об этом!

— Ну, хорошо, — ответил Джон. — Сюда, очевидно, идет мисс Стендман.

Он подошел к окну и открыл его.

— Вы даже не понимаете, что я для вас делаю, Суттон, — сказал он глухо и исчез в темноте.

Суттон тяжело дышал. Он сделал движение к окну, но Фридман оттащил его назад.

— Ни с места! — приказал он сердито. — Когда Лесли находился здесь, у вас было время защититься. Возьмите себя в руки, сейчас сюда войдет Берил.

— Вы слышали, что он сказал? — задыхаясь, произнес Фрэнк Суттон. — Он меня обвинял, Боже мой? Какой наглостью надо обладать, чтобы бросить мне это в лицо!

Лоу сжал его руку. Берил вошла в комнату с сумочкой, направилась к письменному столу и присела рядом. Выдвинув ящик, она стала разбирать бумаги и письма, видимо, чтобы рассеяться. Она была уже в дорожном костюме, и лицо ее было печально.

— Могу я тебе чем-то помочь? — хрипло спросил старик.

— Нет, я хотела бы это сделать сама…

Лоу вздохнул облегченно. Значит, она не знала ничего о приходе Лесли…

— У тебя еще много времени. По крайней мере — три часа до отхода поезда, — произнес старик.

Взяв в руки лист чистой бумаги, Берил как будто чего-то ждала. Суттон понял, что она хотела остаться одна.

— Выйдем, — попросил его Лоу и взял под руку. — Мы выйдем и отошлем Тильмана. Тогда мы останемся одни в доме — без слуг и газетных репортеров.

— Я думаю, Берил должна знать… — начал Суттон.

Он больше не мог владеть собой.

— Замолчите, — шепнул Лоу. — Что вы хотите ей сказать? Вы в своем уме?!

И не успел Фрэнк произнести слово, как Лоу вытолкнул его за порог и закрыл дверь. Берил осталась одна в комнате. Она удивленно смотрела им вслед. Что хотел сообщить ей Суттон и чего она не должна была знать? Она пожала плечами и обмакнула перо в чернила. Уже в шестой раз она собиралась писать Лесли, вероятно, в последний. Берил радовалась, что любимый человек опять на свободе. Теперь только она спокойно могла уехать…

Берил написала несколько строк и остановилась. Снова прочла написанное. Она уже собиралась разорвать письмо, но остановилась. Потом услышала, как кто-то снаружи открыл окно.

Берил едва верила своим глазам… Вскочила и с тихим криком упала в объятия Джона Лесли. Он прижал ее лицо к своему и шептал ей что-то…

— О, мой милый, — шепнула она. — Они освободили тебя?

Он посмотрел на дверь.

— Да, меня освободили.

— Господи, я так волновалась! Я только что писала тебе письмо, я хотела передать его Гаррису для тебя…

Ее глаза остановились на дверях. Осторожно высвободясь из его объятий, она направилась к двери, и открыв ее, выглянула. Услышала стук биллиардных шаров, снова плотно закрыла дверь. К дверям была приделана маленькая задвижка. Подумав немного, девушка щелкнула ею.

— Мисс Треннит тоже здесь, — сказала Берил. — Ах, Джон, ты представить себе не можешь, как я счастлива!

— Счастлива, что я пришел? — спросил он.

Джон Лесли, обняв ее за плечи, долго и с тоской смотрел в ее глаза.

— Я должен все сказать тебе, Берил, — произнес он, — ты должна знать…

— Ах, нет, не говори, пожалуйста! — испуганно вскрикнула она.

— Я должен это сказать, — я уже говорил тебе раньше — я… я люблю тебя… И без борьбы не отдам тебя другому…

Она печально покачала головой.

— Да, да, Берил, — повторил он страстно. — Я сошел бы с ума, если бы не сказал тебе этого. Берил, все, что угодно, но за этого человека ты замуж выйти не можешь!

— Я уже вышла за него замуж, — глухо произнесла она, и у него опустились руки.

— Ты… Ты за него… замуж? — в ужасе повторил он. — Нет! Ты шутишь!

Она горестно покачала головой.

— Это должно было случиться… только завтра, но дядя Лоу хотел, чтобы как можно скорее… вот это и произошло сегодня утром, Джон…

Она видела, как в его взгляде сверкнула смертельная ненависть к сопернику. Когда он бросился к двери, она схватила его руку.

— Не делай этого, не делай этого!

— Я хочу свести счеты с Фрэнком Суттоном, — холодно и жестко произнес он.

— Нет, нет, Джон!

В отчаянии она обвила его шею руками.

— Ради Бога, оставь его! Это будет ужасно, и ты сделаешь меня несчастной. Разве ты не чувствуешь этого? Я только сейчас пробудилась к жизни… Только теперь я начинаю понимать, что случилось!

Она тихо плакала у него на груди. Потом, овладев собой, освободилась из его объятий.

— Я люблю тебя, это правда, — произнесла она чуть слышно, — но слишком поздно. Мы уезжаем…

Он в раздумьи покачал головой.

— Когда ты едешь?

— В десять часов две минуты со станции Кингс-Гросс, — произнесла она безучастно.

— Ты вышла замуж за этого негодяя, — задумчиво начал он. — Я бы пощадил его, если бы он этого не сделал!

Она прикрыла ему рот ладонью. За дверью послышались чьи-то шаги.

— Иди поскорей в сад… кто-то идет, прошу, прошу тебя — иди! — горячо зашептала она.

Она обняла и поцеловала его. Не успел он исчезнуть в окне, как она поспешила к двери, бесшумно открыла задвижку и снова села к письменному столу. Едва успела она занять свое место, как вошла Милли Треннит. Она несла большой портфель, на ней были шляпа и плащ. Увидев Берил, она растерялась.

— Ах, я не знала, что вы здесь, мисс… миссис Суттон…

— Вы хотели видеть мистера Суттона? — спросила Берил.

Милли кивнула.

— Я все утро пыталась с ним поговорить. Он всякий раз уходит в биллиардную, когда я подхожу к нему…

Она продолжала почти с отчаянием:

— Ах, если бы вы были так добры и попросили его, чтобы он со мной поговорил мисс… миссис Суттон.

— Да, я охотно это сделаю, — поднялась Берил.

…Милли Треннит слышала, как Берил позвала Фрэнка и, положив свой портфель на письменный стол, она заняла стул, на котором ранее сидела Берил. Машинально смотрела она на строки, написанные рукой Берил, потом глаза ее вспыхнули.

Фрэнк быстро вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь.

— Ты видел это? — она показала ему письмо.

Он взял письмо и стал читать.

«…Мой милый Джон, я тебя больше никогда не увижу, но все-таки хотела бы тебе сказать, что я этого не забуду…»

— Мой милый Джон? Это же касается Лесли!

— Не беспокойся, она его увидит все-таки, — желчно произнесла Милли. Атмосфера сгущалась. Фрэнк чувствовал это.

— Где деньги? — спросил он.

Она открыла портфель и вынула три пачки американских ассигнаций.

— Сто двадцать тысяч долларов, — сказала она. — Идя получать по чеку Фридмана, я чуть было не опоздала. Пришла за несколько минут до закрытия…

— А остальные деньги ты послала в Рим?

Она кивнула.

— Где меня будет ждать твоя машина? — спросила Милли, не глядя на него и поигрывая ключом от портфеля.

— Что? Ах, ты насчет автомобиля? Да, машина будет ждать тебя на углу улицы Ловер-Риджент. Ты ведь едешь пароходом в Гавр?

— Считаешь, я должна ехать одна? Ты разве не едешь со мной?

— Я тебя встречу в Саутгемптоне. Тебе нужны деньги. — Он вынул несколько ассигнаций из пачки и подал ей. Она быстро спрятала их в сумочку.

— А ты хочешь приехать в Саутгемптон позднее? — спросила она.

Вдруг Милли изменилась в лице.

— Но ведь скорый поезд покидает Лондон завтра утром! — воскликнула она.

Он посмотрел на нее удивленно.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

— Слышишь, ты, скорый поезд уходит из Лондона завтра утром, ты, продажный пес! — Ее глаза метали молнии. — А вот теперь ты выслушай меня! Я из-за тебя столько пережила, из-за тебя я сидела в тюрьме, я помогала тебе в твоих грязных делишках и была свидетельницей твоей женитьбы на пяти разных девицах, но каждую ты оставлял всегда у порога церкви…

Он молча кусал губы.

— Я поддерживала тебя во всех твоих преступных махинациях! Каждый донос, что ты посылал в полицию, я печатала для тебя на машинке. Все твои драгоценности я отправляла в Антверпен и Париж и сколько раз рисковала попасть на много лет в тюрьму!..

— Не знаю, право, что ты от меня хочешь? — произнес он дрожащим голосом. — Что с тобой, Милли?

Оба были так взвинчены, что даже не заметили, как из темноты выплыла чья-то фигура и мгновенно спряталась в оконной нише.

Это был Джон Лесли.

— Да, я знаю, чего ты хочешь, — продолжала Милли. — Ты посылаешь меня в Саутгемптон, чтобы я попала в ловушку? Напрасно! Сам же с Берил ты будто бы отправляешься в Шотландию, а на самом деле отвезешь ее в Канаду!.. Ты уже приобрел пароходный билет на имя Джаксона! Поезд, что доставит вас к пароходу, покидает Густон одновременно с поездом, отходящим в Шотландию! Я помогала тебе в твоих мошенничествах, когда ты обманутую невесту оставлял у церковной двери, а чек ее отца клал себе в карман. Но на этот раз — черта с два!

— Успокоишься ты наконец? — раздраженно спросил он. — Ты с ума сошла! Замолчи, ведь нас могут услышать!

— Все равно все скоро узнают! Ты не поедешь с Берил ни в Канаду, ни в Шотландию, запомни ты это, негодяй! Я — твоя жена. Единственная и законная. И ты едешь со мной теперь в Саутгемптон, или же мне придется поискать Тильмана!

— Тильмана?

— Да, а чему ты удивляешься? — Она зло рассмеялась. — Ты, кажется, не знаешь, кто такой Тильман? Зато я прекрасно знаю!

Фрэнк дрожал, лицо его покрылось смертельной бледностью.

— Ты с ума сошла. Милли, ты не сделаешь этого…

— Ты едешь со мной?

Он немного помолчал.

— Поезд отходит после десяти, — произнес он, успокаиваясь. — Мы должны спокойно поговорить обо всем. Здесь это невозможно. Мы встретимся в клубе «Леопольд» ровно через час!

Видя сомнение в ее глазах, он постарался убедить ее.

— Если я не приду в клуб «Леопольд», то, во всяком случае, ты сможешь поймать меня на станции. В твоем распоряжении целых два часа, если я не сдержу своего обещания…

— Но должна сказать тебе… — начала она.

Он зажал рукой ее рот.

— Молчи, тебя могут услышать! — прошипел он.

Дверь на галерею была открыта. Он поспешно закрыл ее. Когда он вернулся, то понял, что выиграл.

— Итак, через час в клубе «Леопольд». Клянусь тебе, Милли, ты напрасно меня обвиняешь. У меня вовсе не было намерения…

— Ты лжешь, — сказала она уже спокойнее. — Но я все-таки дам тебе возможность исправить ошибку. Если ты не явишься через час в клуб «Леопольд», я буду ждать тебя на станции Густон с двумя полицейскими, которые тебя немедленно арестуют. У меня достаточно доказательств, чтобы посадить тебя на много лет в Дартмур. Пусть тогда все знают — и Джон Лесли, и Фридман…

— Замолчи! И делай, как мы договорились. Все будет в порядке…

Джошуа Гаррис вернулся в редакцию уже под вечер. Редактор Филд буквально обрушился на него. Он думал, что Гаррис напишет блестящую статью, хотя выжать из него репортаж было невозможно, если упорно не приставать к нему.

Да, занятный человек был Гаррис. Он жадно собирал всякие новости, но трудно было заставить его что-то написать. Казалось, все эти новости он почему-то берег больше, чем личные тайны.

Гарриса можно было заставить только в последнюю минуту написать несколько строк, между тем, как его карманы были набиты маленькими записочками, содержащими самые важные известия, прочесть которые не удавалось никому, конечно, кроме него.

Мистер Филд приложил все усилия, чтобы заставить его на сей раз что-то написать.

— Газетная статья — то же, что игра в кубики, — рассуждал Джошуа таинственно. — Можно сидеть долго и разбирать все по частям. Можно иметь идею и даже представить себе, как это делается, но пока каждый кубик не положишь на нужное место…

— Не читайте мне, пожалуйста, лекций относительно газетных статей! — взорвался редактор. — Я, наконец, должен получить от вас статью! Я не требую изысканного стиля, здесь есть люди, которые об этом позаботятся. Пишите, что хотите. Только дайте факты, мы из них сами составим хорошую статью. Статью — в полстолбца!

Но Джошуа мрачно и сердито смотрел на него.

— Нет, мистер Филд, не в полстолбца, — сказал он с достоинством. — Никак не меньше, чем в три столбца, но я сейчас ее не могу вам дать, мне необходимо собрать все подробности. А их я узнаю в клубе «Леопольд».

— Что это за трущоба? — спросил Филд.

— Да, вы совершенно правы, это — трущоба.

Филда, кажется, не привело в восторг это сообщение.

— Я думаю, совершенно излишне напоминать вам, что статья нужна мне к десяти часам! А если вам некогда ее написать, прошу сообщить по телефону! Если вы не сможете телефонировать, я пришлю вам человека, которому вы все продиктуете…

…Покинув редакцию «Почтового курьера», Джошуа направился к торговому дому Фрэнка Суттона. В конторе обычно оставались двое-трое служащих, которые работали до позднего вечера. Сегодня — тем более: нужно было готовить годовой отчет по экспортной торговле. От швейцара репортер узнал, что в отделе счетоводства работали заведующий и два его помощника.

— Скажите, пожалуйста, мистер Гаррис, — поинтересовался швейцар, — что это за история с капитаном Лесли? Я еще утром слышал, что его арестовали, но после обеда он был здесь, и я видел, как он поднимался по лестнице в контору…

Это было для Джошуа новостью.

— Как долго он был в конторе? — спросил он.

— Приблизительно полчаса. Мне сказали, что он приходил за своими бумагами…

— Был сегодня после обеда еще кто-нибудь?

Швейцар показал ему свои записи.

Так Джошуа узнал, что Милли Треннит тоже была после трех часов в конторе. Приходил и Фрэнк Суттон, который сразу же ушел.

— Суттон?

— Да, он был тут и тотчас же ушел.

Гаррис вошел в ярко освещенную контору, где все служащие еще находились за работой. Заведующий не знал его и поэтому оставил без внимания. Но узнав, что он репортер, заявил, что производит срочный расчет с фирмой в Бомбее. Фирма Суттона посылала туда автомобили в большом количестве, и заведующий получил приказание урегулировать все счета, а деньги сдать в банк на имя Фрэнка Суттона.

— Я сомневаюсь, управимся ли к полуночи. Если бы Тильман работал с нами, мы закончили бы к десяти часам. Но он только недавно явился, совершенно игнорируя работу… Не понимаю этого человека…

— Что, Тильман в конторе? — всполошился Гаррис.

— Если бы он был здесь, то работал бы с нами, — ответил заведующий сердито. — Я уже сказал мистеру Суттону…

— Как странно, — перебил его Джошуа, — что человек в день своей свадьбы вынужден заниматься торговыми делами!

— Мистер Суттон чувствовал себя плохо, у него болела голова, — продолжал он. — У него в конторе есть аптека, и он приходил взять лекарства. Должен сказать, сегодня после обеда и вечером я узнал о нем более, чем когда-либо, — разговорился заведующий. — Я полагаю, вы пришли, чтобы собрать некоторые сведения относительно капитана Лесли?

Но Джошуа значительно больше сейчас интересовал Фрэнк Суттон и его головные боли. Оказалось, подобные недомогания шефа — новость для многих его сотрудников.

Заведующий много говорил о Суттоне, о его чрезвычайной любезности, его вежливости, а также заботе о сотрудниках фирмы. Оказывается, дамы, которые здесь работают, покупают цветы, чтобы поставить их утром на письменный стол своего шефа.

Репортер никогда не видел кабинета Суттона и захотел его осмотреть. Ему это якобы было необходимо для статьи, которую он собирался писать.

— Знаете, — объяснил он, — сейчас, когда отношения работодателя и служащих очень натянуты, обществу необходимо знать о человечности Фрэнка Суттона в отношениях со своими подчиненными. Не мешало бы сделать и фотографический снимок кабинета, чтобы затем напечатать рядом с портретом его владельца…

— Если об этом узнают, меня, наверное, повесят, — заметил заведующий, вынимая из кармана ключи.

Он провел мистера Гарриса через темный проход и открыл дверь.

Кабинет производил внушительное впечатление. Большой, богато украшенный письменный стол посреди комнаты, пол покрыт дорогим ковром. Позади кресла мистера Суттона был вделан в стену маленький шкаф красного дерева. Джошуа быстро осмотрел контору, красивый камин, провел рукой по обивке мебели и восхитился дивными шторами на окнах. Погруженный в свои мысли, он машинально попробовал открыть дверь аптечки, но она оказалась закрытой.

— Прошу, не трогайте ничего, — попросил его заведующий.

— Великолепное бюро, и как чисто, как все со вкусом подобрано, — пробормотал Джошуа. — Настоящий дворец!

На столе не было никаких рукописей, лежал клочок смятой бумаги. Корзина для бумаг была совершенно пуста. Джошуа заметил на смятом клочке штемпель фирмы и красную печать. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что это обертка какого-то лекарства. Теперь репортера интересовал вопрос: что это за лекарство.

— Не можете ли вы показать, как закрываются эти шторы? — попросил он.

Заведующий тут же подошел к окну и взялся за шелковый шнурок, спрятанный в складках ткани.

Маленький листок бумаги с письменного стола мгновенно очутился в кармане мистера Гарриса.

Джошуа поблагодарил заведующего и направился к выходу.

Проходя мимо двери кабинета капитана Лесли, он остановился, чтобы посмотреть, закрыта ли дверь.

К его немалому удивлению она оказалась открытой. Но еще более он удивился, когда увидел свет в комнате. Камин был полон пепла, в нем еще тлела бумага. Дверь денежного сейфа открыта, и ключ торчал в замке.

— Посмотрим, — пробормотал под нос Джошуа.

Он заглянул в сейф, который был совершенно пуст. Ни одного листка бумаги там не было. Три ящика стола были пустыми. Подумав, он закрыл сейф и положил ключ на стол мистера Лесли. Кто-то имел намерение бежать и скрыть свои следы. Но что именно он хотел уничтожить?

Он порылся в пепле, надеясь найти хоть что-либо, и вытащил несколько обуглившихся листков, напечатанных на машинке. Большая часть их была уничтожена огнем.

На одном листке он разобрал:

«Джон Лесли — бывший преступник в… долгое время подозреваемый… Колье из жемчуга… сейф в его конторе…»

Второй лист был копией первого. На обоих были одинаковые ошибки. Он заботливо сложил оба листа и положил в бумажник.

Выйдя на улицу, он посмотрел на часы. Было время ужинать. Гаррис не любил спешить. Тем более, что его статья еще не была написана. Ее окончания он не знал. Он направился в ресторан, расположенный вблизи театра «Ампир», где обыкновенно обедал. Сняв свое непромокаемое пальто и соломенную шляпу, он на время забыл обо всех заботах, почувствовав, что проголодался. Однако тут же спохватился и направился в холл, чтобы проверить свои карманы. Найдя необходимое, вернулся к столику и разгладил взятый в кабинете Суттона трофей…

Название фирмы и название лекарства были ясно обозначены на бумаге. Внизу, под тремя крестиками, стояла пометка — «яд».

Джошуа присвистнул: он знал, что это один из сильнейших адов, известных в медицине. Официант принес суп, но Джошуа поднялся из-за стола.

— Пожалуйста, оставьте суп, пусть остынет, — сказал он, направляясь к телефону.

Несколько известных врачей были ему знакомы, и при необходимости они могли всегда предложить свои услуги. Первого не оказалось дома, но вторая попытка оказалась удачной: к телефону подошел опытный медик-токсиколог.

— Вам звонит Гаррис из «Почтового курьера». Мне нужно знать, какое действие производит это лекарство… — Он повторил название, которое прочел на бумаге и услышал, как доктор рассмеялся.

— Вы, кажется, напали на след нового преступника? Это средство без запаха и вкуса, приняв треть чайной ложки, вы не почувствуете никакого действия. Однако затем вдруг, при быстром движении руки или головы вы теряете сознание, будто вас железным ломом ударили по голове. Это продолжается несколько часов. Когда вы придете в себя, то почувствуете ужасные боли… Но зачем вам это знать?

— Я пишу одну статью, — солгал репортер, — и хочу дать следующее заглавие: «Должен ли я отравить свою невесту?»

Спустившись с лестницы, Берил Стендман направилась к себе. Она плотно закрыла дверь и, постояв минуту, решила, наконец, привести свои мысли в порядок. Голова болела ужасно, она чувствовала слабость в ногах. Войдя в комнату, она услышала голос, звавший ее снизу, но не отозвалась. Она была свободна два часа, и, может быть, это были последние часы, которыми она располагала. Она вошла в свой будуар, обставленный с особой роскошью. Большой удобный диван стоял у камина. Она направилась к двери, ведущей в спальню, плотно закрыла ее и задернула портьерой, потом упала на диван, и голова ее утонула в подушках. Она должна была, наконец, обдумать свое положение.

Итак, Джон Лесли свободен… Она — замужем. Через несколько часов они с Фрэнком будут на пути в Шотландию. Теперь она — миссис Суттон… Берил несколько раз повторяла эти слова, и никак не могла поверить в их смысл. Ей все еще казалось, что она не замужем. И, может, внизу, в темном саду ее ждал человек, которого она любила и сердце которого оставалось для нее загадкой…

Может быть, он там, в саду? Он ждет… Она попыталась подняться, но чувствовала себя мертвой. Сознание покинуло ее, и она погрузилась в тяжелый сон…

Она не слышала, как дядя Лоу позвал ее из соседней комнаты, не слышала шума его автомобиля… Стук дождя по окнам разбудил ее, и она поднялась. В комнате было темно. Огня она не зажигала и ощупью добралась до камина. Как долго она спала?

Было непонятно, как она, после всех этих переживаний, могла уснуть… Пробираясь ощупью вдоль стены, Берил добралась до выключателя, и в комнате вспыхнул свет, Было десять часов — уже так поздно!

Ее поезд отходил в две минуты одиннадцатого. Она взяла часы и поднесла к уху. Сомнения не было — часы шли!.. И ее часы-браслет показывали то же время. Что могло произойти? Она отворила дверь и вышла. До ее слуха донесся разговор лакея с горничной.

Увидев ее, те остолбенели.

— Это вы, мисс? Боже, как вы нас испугали!

Она дошла до половины лестницы.

— Что случилось? Где мистер Фридман?

— Мы не знаем. Он пошел, наверное, искать вас, мисс… Он страшно волновался…

— Разве мистер Фридман решил что я ушла? Он звонил по телефону?

— Нет, мисс.

Большие часы на галерее пробили половину.

— Уже половина одиннадцатого? — спросила Берил.

— Да. Уже несколько часов прошло, как ваши чемоданы отправлены на станцию.

Лакей ждал распоряжений, но она ничего не сказала.

— Я не знал, что мне делать с ручным багажом, мисс!

Два кожаных чемодана стояли у выхода. Надо было что-то предпринимать. Время шло… Задумчиво взглянула она на входную дверь.

— Что, мистер Суттон вернулся?

— Нет, его не было…

— А мистер… — запнулась она, — Лесли был здесь?

— Нет, он не возвращался. Никого, кроме прислуги, нет…

— Можно вызывать автомобиль?

— Зачем?

Вопрос лакея был вполне логичен: ее место теперь возле мужа…

— Мне нужно в город, — пробормотала она, смутившись.

— Тогда я пошлю за извозчиком.

— Что, нет автомобилей?

— Да, мэм, за исключением вашего маленького, нет ни одного в гараже.

— Подайте мне, пожалуйста, мой автомобиль, — сказала Берил.

Лакей ушел. Через десять минут автомобиль был подан.

— Я поднял крышу и боковые стекла, — сообщил лакей, — дождь льет ужасно. И вам, мисс, я советовал бы одеться потеплее.

— Если мистер Фридман позвонит, скажите ему, что я уснула в своем будуаре и очень желаю об этом. Мистеру Суттону скажите то же самое. Затем передайте, пожалуйста, мистеру Фридману, что я еду в Лондон…

Зачем ей было ехать в Лондон? Да, она хотела отыскать Лесли… Она должна была его найти. Что бы ни произошло, она не могла иначе. Ее единственное желание — быть там, где Фрэнк Суттон не мог бы ее найти. Она не думала, что опечалит этим дядю Лоу. В это мгновение она была, наконец, собой и чувствовала себя отлично. Весь мир принадлежал ей…

Машина послушно помчала ее по направлению к Лондону. Даже сильный дождь и холодный северный ветер не могли вызвать в ней страха или нерешительности. Берил чувствовала, что отвечает только сама за себя. О Фрэнке она вообще не думала. Если бы она его ненавидела, то злилась бы на него. Если бы он был ей дорог, то жалела бы его. Но ни одна мысль о нем ее не занимала. Он был ей безразличен. Как Тильман, Гаррис и все прочие.

В таком настроении она приехала в Лондон.

Автомобиль остановился возле одного из мрачных домов Бломсбери, где жил Лесли. Берил даже не думала, какими могли быть последствия этого визита. Денег у нее было достаточно, и она решила переночевать в отеле. Берил осознавала совершенно ясно: она не вернется к Фрэнку Суттону в Уимблдон.

В вестибюле дома в Бломсбери ее встретил лакей. Выслушав Берил, он покачал головой.

— Капитан Лесли приходит сюда редко, иногда только переночевать, — сказал он, — я его не видел со среды.

— Разве он последнюю ночь не был здесь?

— Нет, уже две или три ночи его не было дома.

— Но что он делает с почтой?

— Его письма не приходят сюда, — ответил лакей.

Берил упала духом — она так надеялась встретить здесь Лесли…

— Он служит в фирме «Суттон и К°»… — сказал лакей, — я вам могу дать адрес…

— Благодарю, я знаю. Может быть, он пошел туда?

— Вряд ли.

— А был здесь мистер Гаррис? — спросила она быстро.

— Да, был.

Берил села в машину и поехала в город. Через десять минут она уже стояла в приемной газеты «Почтовый Курьер».

— Имею честь видеть миссис Суттон? — спросил мистер Филд, выходя к ней. — Вы, должно быть, та дама, которая вышла сегодня замуж?

— Да, это я, — ответила Берил. — Но я еще не привыкла к своему новому имени…

— Сожалею, что Гарриса нет, — посетовал мистер Филд. — Но я знаю, где бы вы его могли найти… Он может быть в одном клубе. Это не особенно приличное заведение… Клуб «Леопольд». Вам я не советовал бы там показываться… Но я могу его вызвать…

Он вышел и вернулся через пять минут.

— Его еще нет там. Но если вы сообщите мне ваш телефон, я сообщу, где его найти.

Берил не знала, что делать. Гаррис мог помочь ей найти Лесли. Может быть, мистер Филд знает, где сейчас Джон Лесли? Нет, он не знает…

— Я слышал из газет, будто он арестован. Вы разве с ним знакомы, миссис Суттон? — спросил Филд.

— Да, — ответила Берил тихо. — Он мой хороший друг.

— Я не удивлюсь, если вы и мистера Лесли встретите в этом клубе, — заявил Филд. — Там всякие личности собираются… — добавил он и смешался. Ведь речь шла о друге этой юной леди…

— Я могу оставить здесь свой автомобиль? — спросила Берил.

— Да, конечно.

Берил отправилась на улицу Финк, взяла такси и назвала шоферу адрес.

— В клуб «Леопольд», мэм? — удивился шофер.

— Вы знаете, где он находится?

— Конечно. И знаю также, что это за клуб, — добавил он насмешливо. — Ну хорошо, едем!

Дождь усилился. Берил промокла до костей, но даже не замечала этого.

Автомобиль мчался по улице Кингсвей, потом свернул в переулок. Вдруг она увидела двух бежавших мужчин и услышала полицейские свистки.

Берил открыла дверцу автомобиля и выскочила на тротуар.

— Ждите меня здесь! — крикнула она шоферу.

Вдруг кто-то схватил ее за руку. Это был Тильман.

— Куда вы, мисс Стендман? — спросил он резко.

Двое полицейских побежали вдоль улицы. Посмотрев им вслед, Берил заметила толпу у входных дверей какого-то заведения. Неожиданно в гуще толпы раздался душераздирающий крик.

Не обращая внимания на Тильмана, Берил бросилась вперед. Она подбежала к толпе. Какая-то женщина страшно кричала и билась в истерике. Двое полицейских унесли ее.

Это была Милли Треннит!

— Убийца, убийца! — Берил услышала этот отчаянный крик. — Он мертв, Лесли убил его!

Берил была близка к обмороку, и если бы не сильные руки Тильмана, поддержавшие ее, то упала бы на мостовую.

Мертв? Фрэнк Суттон убит? Еще сутки назад она была его невестой, теперь она — вдова. Лесли сдержал свое обещание!

…Полиция постоянно следила за клубом «Леопольд», но теперь здесь многое изменилось… последнее время даже молодые люди из общества стали посещать его. «Леопольд» превратился в одно из модных заведений. Некоторые молодые аристократы, желая познакомить своих дам с жизнью грабителей Лондона, заказывали столики в клубе и чувствовали себя почти героями.

Клуб «Леопольд» был расположен в верхнем этаже большого здания. Он числился общественным клубом с рестораном. Кроме довольно узкого ресторанного зала и не особенно удобного помещения для танцев здесь были еще и комнаты, где члены клуба принимали своих гостей.

Мистер Анерлей, владелец «Леопольда», называл одну из больших клубных комнат залом заседаний. Он поместил объявление в газетах, предлагая свои помещения для разных акционерных собраний. Но никаких собраний там никогда не проходило…

Странные правила существовали в клубе «Леопольд»! Когда приходил час полицейского обхода — нельзя было пить, и члены клуба не смели также играть в карты, или же владелец не должен был об этом знать. Несомненно, члены клуба тайно нанимали комнаты для азартных игр, а также для свиданий. Но мистер Анерлей мог с гордостью указывать на постановление комитета, исключившего многих членов за нарушения правил. Комитет был составлен законно, а заседания проходили в тот утренний час, когда большинство его членов еще находились в постелях. Но поскольку в одном из параграфов значилось, что и присутствия двух членов комитета достаточно, то все дела клуба обсуждались мистером Анерлеем и его сыном Джимом, еще совсем молодым человеком, который, кроме комитетской деятельности, исполнял еще и обязанности лифтера.

…Мистер Анерлей имел суровые черты лица и массивный подбородок. У него было только два друга. Одного он совершенно потерял из виду. То была его любимая история, которую он частенько рассказывал сыну, когда в клубе не было работы…

— Мы встретились во Франции, — говорил он, — и вместе провели три дня. Он был офицером, я — рядовым. Он спас мне жизнь. Часто делился всем со мной, отдавая свою порцию воды. Я бы заплатил тысячу фунтов, чтобы увидеть его. О, если бы я тогда вовремя выскочил из автобуса, помнишь? Мы ехали с тобой в автобусе, и вдруг я увидел его…

…О втором друге, которого Анерлей очень уважал, он почти не вспоминал. Этот человек выручил его, дав большую сумму денег, и потому он сумел купить этот клуб. То был мистер Лоу Фридман.

…Как-то вечером Билл Анерлей разрешил Джиму пойти в кино. Когда тот вернулся, он нашел отца очень озабоченным.

Оказалось, вышла неувязка с музыкой. Вместо оркестра отец завел электрический граммофон, и звуки его гулко доносились из танцевального зала. Но граммофон явно не имел успеха…

— Пришел кто-нибудь? — спросил Джим, одетый в плохо сшитый костюм боя.

— Никого, мой мальчик, — вздохнул отец, глядя через очки.

На нем был костюм швейцара из зеленого сукна, расшитый золотом.

— Выло бы хорошо, если бы ты не беспокоил меня лишними вопросами, мой милый…

Джим вздохнул. Он был молод и любопытен.

— Отец, что сделать, чтобы улучшить положение нашего клуба?

Отец строго посмотрел на сына.

— А ты как думаешь? Может, мне купить два воздушных шара и сделать в газете объявление о грандиозном бале? — поинтересовался он иронически. — Нет, Джим, это не имеет смысла. Теперь все люди выехали из города…

Телефон зазвонил, и Билл взял трубку.

— Нет, миссис Латит, вашего мужа не было здесь… я сегодня еще не видел его в клубе… да… сударыня, я ему передам…

Он повесил трубку и позвал лакея.

— Идите и скажите мистеру Латиту, что звонила его жена. Он в четвертом, нет, в третьем номере… Не беспокойте только номер четвертый, пусть спит.

— Кто же это? — спросил Джим.

Отец поправил свои очки и пристально взглянул на сына через стекла.

— Кто? — переспросил он. — Если тебя это интересует, то это член клуба, который здесь инкогнито. Если полиция будет тебя спрашивать, смотри, держи язык за зубами, понял?

Джим хотел было еще что-то спросить, но в это время раздался звонок у лифта, и он должен был уйти. В переднюю вошел новый посетитель.

— Добрый вечер, мистер Суттон! — радушно произнес хозяин.

Суттон считался очень щедрым посетителем, хотя и заходил редко. Билл сделал знак Джиму, и тот поспешил скрыться.

Суттон молчал, пока не замолк шум лифта, и Билл понял, что у него дело особого характера. У Суттона были всегда странные желания. Однажды Билл должен был устроить ему свидание, но так, чтобы двое могли разговаривать, не видя друг друга. Впрочем, Билл Анерлей никогда не интересовался образом жизни и причудами своих клиентов. У него был девиз: «Клуб должен служить интересам его членов». Эту фразу он прочел в каком-то объявлении одного большого торгового дома. Фраза звучала отлично и служила для успокоения совести.

Мистер Суттон был человек состоятельный, он хорошо платил, значит, необходимо было удовлетворять его прихоти.

— Мне нужна комната, — сказал Суттон. — Что, зал заседаний свободен?

— Да, сэр. Вы ждете кого-то?

— Жду. Не присылайте кельнера. Я хотел бы, чтобы вы сами обслуживали. Подайте две бутылки шампанского. И главное — никакого беспокойства…

— К вам придет дама, мистер Суттон?

Фрэнк задумчиво кивнул.

— Вы ее знаете, она бывала здесь со мной.

— Это мисс Треннит? — спросил Билл.

— Да.

Билл ждал дальнейших приказаний. Он понимал что самое важное — впереди. Суттон не волновался бы, если бы речь шла только о шампанском и свободном номере.

В коридоре было тихо, только из танцевального зала раздавались звуки граммофона.

— Послушайте, Билл, я в затруднительном положении…

Билл кивнул. Он знал, что многие из его посетителей иногда бывали без денег, и ему приходилось их выручать, но Фрэнк Суттон, который считался таким богатым человеком… Кое-что поговаривали о его темных делишках… Возможно, у него были дела с полицией?

— Итак, я хочу объясниться, — сказал Суттон. — у меня маленькие разногласия с моей подругой. Вы же мужчина, и вы поймете меня…

— Маленькие разногласия?.. Это звучит растяжимо… — пожал плечами хозяин.

— Дело в том, Билл, — продолжал Суттон, — что я сегодня женился.

— О! — только и произнес пораженный Билл.

— Мисс Треннит, моя милая подруга, приняла это всерьез… Я ей ничего не говорил, пока все не случилось. Сегодня я еду в Шотландию, и она угрожает устроить мне на вокзале сцену…

— Ну, не думаю! Она образумится, — Билл покачал головой. — Я уверен, такой джентльмен, как вы, сумеет это дело уладить. Несколько сот фунтов…

— Деньги тут не играют роли, — нетерпеливо возразил Фрэнк. — Вы не понимаете… К несчастью, мисс Треннит хочет всецело владеть мною. Теперь вам ясно?

— Да, понимаю… — Билл был озабочен. — Как быть дальше?

— Через четверть часа она будет здесь, — продолжал Суттон. — У меня будет с ней небольшой разговор… Когда я уйду… — он сделал паузу и строго посмотрел в глаза Биллу, — она будет, наверное, спать. Я хотел, чтобы ее, ну, хотя бы до четырех утра, никто не будил…

Только теперь Билл Анерлей понял в чем дело и покачал головой.

— Это очень опасно — брать на себя такой риск, мистер Суттон… Подумайте, если она заявит потом в полицию, в каком положении я окажусь?

Суттон даже не моргнул.

— Не беспокойтесь, если даже кто-то и сделает заявление, — продолжал он вкрадчиво, — не вижу здесь ничего страшного… Разве впервые люди просыпались здесь по утрам с сильной головной болью?

— Но это будет как раз впервые, когда дама проснется здесь утром с головной болью, — возразил Билл холодно. — Мне очень жаль, но вашего желания я исполнить не могу.

— Послушайте, не упрямьтесь! Что случится, если я уйду, а вы найдете спящую даму в комнате? Что же, вы пошлете за полицией? Я этого не думаю, Билл! Я мог вам вообще ничего не говорить. Если бы я вышел и оставил ее, то должен был только предупредить вас, что вернусь через два часа…

— Я не могу допустить, чтобы у меня кого-то усыпляли, — упрямо твердил хозяин. — Если она собирается вам сделать скандал, тоща я могу, конечно, войти в ваше положение…

Суттон вынул пачку ассигнаций, вытащил из нее три купюры и положил перед хозяином на стол.

— Если ей это, конечно, не повредит, — произнес Билл, глядя на деньги. Потом взял их, аккуратно сложил и сунул в карман.

— Когда вы вернетесь? — спросил он, когда Суттон вызвал свой автомобиль.

— Перед ее приходом или чуть позже. Проводите ее, пожалуйста, в зал заседаний, если он свободен.

Билл кивнул.

— Если она придет раньше меня, скажите, что я скоро буду, — добавил Фрэнк.

Когда Суттон уехал, Билл опустился на стул и провел рукой по седым волосам. Джим нашел отца в каком-то оцепенении.

— Что с тобой, папа?

— Со мной?.. Ничего! — встрепенулся отец. — Не задавай, пожалуйста, глупых вопросов!

— А что за дела у этого господина, у мистера Суттона?

— Он — джентльмен! — коротко ответил Билл, затем слез со стула, взял две бутылки шампанского, два стакана, немного бисквитов и понес все в зал заседаний. Это была большая светлая комната. Он включил свет, осмотрелся и зажег газовую печь. У входа он увидел кельнера и позвал его.

— Если кто-нибудь из гостей придет сюда, вы не должны входить. — И потом… если этот господин уйдет, вам не нужно входить в эту комнату и убирать…

— Да, хозяин…

— Если я вам сказал, чтобы вы там не убирали, — добавил Билл, чтобы не навлечь на себя подозрение, — то этим я хочу только напомнить, что гость снял номер до завтрашнего утра.

— Я понимаю, — сказал кельнер, которого не удивляли подобные предупреждения.

Неожиданно послышались возбужденные голоса в коридоре. Высокий молодой человек с красным лицом и взъерошенными волосами выскочил из комнаты, преследуемый полным господином.

— Ну, что случилось? — строго спросил Билл. Впрочем, он сразу понял в чем дело… Вальтер со своими друзьями в одной из комнат «постриг» молодого мистера Витерби.

— Этот олух… — начал сердито Вальтер.

— Вы вытащили одну карту из вашего кармана, я это видел! — кричал молодой человек.

— Успокойтесь! — рявкнул Билл, решительно становясь между ними.

— Я ему шею…

— Не стоит, — ухмыльнулся Билл. — А вам должно быть стыдно, Вальтер!

— А я не пойму, за что! — сказал толстяк.

— Сколько вы потеряли, сэр? — вежливо обратился хозяин к юноше.

— Двадцать пять фунтов.

Билл протянул руку Вальтеру и сказал:

— Платите!

— Что вам нужно? — удивился Вальтер.

— Я вам уже сказал! — в тоне Билла звучала угроза, и Вальтер медленно вытащил свой бумажник, достал пять ассигнаций и передал Биллу, который критически их осмотрел. Одну он вернул.

— Подделка!

— Что вы сказали?

— Подделка! Заменить!

Вальтер заменил ассигнацию.

— Итак, дело сделано, — Билл сложил ассигнации и передал их молодому человеку.

— Благодарю вас…

Витерби подал швейцару одну ассигнацию и направился к лифту.

— Джим, принеси поскорей шляпу мистеру Витерби!

Все молчали, пока Джим ходил за шляпой, затем гость, откланявшись, ушел.

— Что это значит? Почему вы всюду суете свой нос? — набросился Вальтер на Билла.

— Хотите знать? — повысил голос Билл. — Если что случится, сразу вмешается полиция. Позаботьтесь, чтобы никогда не было скандалов, и я не буду вмешиваться.

— Отдайте мне мои пять фунтов, — требовал Вальтер.

Билл расхохотался.

— У вас и так денег куры не клюют!

— И это — приличный клуб! — кипятился Вальтер. — Я докажу комитету…

— Идите в свой номер и пейте виски, — сказал Билл. — Если станете ссорится со мной, я вас сброшу с лифта, и вы сломаете себе шею.

Вальтер поплелся к своим друзьям.

— Хорош клуб, нечего сказать! — ворчал он.

— Единственный клуб, который принимает вас! — крикнул Билл ему вдогонку.

Джим поспешил наверх посмотреть, что будет дальше. Он частенько бывал свидетелем разных сцен, и это развлекало его.

— Отец, ты знаешь, тот господин, которого ты показал мне однажды из автобуса… Ну, офицер, про которого ты так много рассказывал… Тот, кто спас тебе когда-то жизнь…

Билл снял очки и положил их на стол.

— Да, ну и что?

— Я его только что видел!

— Что?! Да ведь это невозможно!

— Представь, я его видел!

— Где?

— У самой нашей двери!

Билл Анерлей покачал головой.

— Ну, что ты выдумываешь!

— Да, видел, — настаивал Джим. — Он стоял на противоположной стороне улицы, когда я провожал молодого человека. Я его хорошо рассмотрел. Я даже перешел на другую сторону улицы, но в эту минуту он повернулся и исчез. Я не успел сказать…

Билл вытаращил на сына глаза.

— И что бы ты ему сказал?

— Я бы спросил у него: «Вы действительно тот, кто спас жизнь моему отцу? Если да, то, пожалуйста, зайдите к нам»…

— Ну что за разговор! — возмутился Билл. — Какие манеры! Я, кажется, зря выбросил деньги на твое воспитание.

Он пожал плечами.

— Не думаю, чтобы это был он.

— Но я его сразу же узнал!

— Он выглядит прилично? — спросил Билл. — Как он был одет?

Джим вспоминал…

— У него была серая шляпа…

— И без штанов? — хмыкнул отец.

— Нет, подожди… у него была серая шляпа, темный костюм и черное пальто.

Отец покачал головой.

— Это не он. Знаешь, он как-то сказал мне: «Если мы выберемся отсюда, то будем вместе ужинать в отеле „Карлтон“!»

Но Джим не знал этого отеля, и отец рассердился на него за это…

Раздался звонок у входа. Джим вышел, чтобы поднять на лифте нового посетителя.

— Добрый вечер, мистер Гаррис! — приветствовал гостя хозяин. — Давно я не видел вас, но зато читаю ваши статьи!

Мистер Гаррис пристально смотрел на него.

— Вы гораздо лучше выглядите, чем раньше, когда я здесь бывал, — произнес он и огляделся. — Черт возьми! Тут совсем ничего не изменилось. — Он потрогал стену. — Вот пятно от пива.

— Кто-то запустил в вас бутылкой? — Билл улыбнулся своей шутке и спросил:

— Случилось что-нибудь?

Джошуа отрицательно покачал головой.

— Пресса всегда появляется одновременно с полицией, — не веря ему, ворчал хозяин.

Джошуа Гаррис продолжал рассматривать помещение.

— Ковер немного потерт, — заметил он. — Три года назад он был еще новый…

Неожиданно он спросил:

— Есть еще кто-нибудь?

— Из ваших знакомых — никого. Вы кого-нибудь ждете?

Гаррис смотрел на ковер, потирая подбородок.

— Может — да, может, и нет. Если из редакции позвонят, скажите, что меня…

Билл понял.

— Что вас нет здесь? Хорошо! Хотите комнату?

— Да, мне нужна комната…

Билл позвонил.

— Вы придете с дамой? — полюбопытствовал Билл.

— Нет. Но здесь есть скандалисты, которые могут поднять шум. Потому мне желательно иметь комнату подальше от всего этого…

Кельнер появился у портьеры, что вела к выходу.

— Мистер Гаррис желает иметь комнату номер девять. Хотите еще что-нибудь?

Джошуа заказал пива и выразил желание отдохнуть.

Перед тем как удалиться в свою комнату, он поинтересовался у хозяина.

— А мистер Тильман — член этого клуба?

— Билл сморщил лоб, взял членскую книгу и стал ее просматривать.

— Нет, сэр, такой не состоит у нас в списках.

— Слава богу! — облегченно вздохнул Гаррис.

…Отец с сыном смотрели, как репортер, проскользнув в проходе, скрылся в своей комнате.

— Этот ведь не бывает здесь часто, отец?

— Нет. Но когда он появляется на сцене, жди спектакля… Ступай вниз и внимательно смотри на улицу. Хотел бы я знать, куда это пропал Суттон…

В это мгновение задребезжал звонок, и через несколько секунд из лифта вышел Суттон. Джим заметил, что на нем уже другой костюм.

— Что, дама ждет меня? — спросил гость, заметно волнуясь.

— Нет еще, сэр.

Суттон удивился.

— Неужели ее до сих пор нет?

— И все же будьте осторожнее во время свидания, — шепнул ему на ухо Билл.

— Вы имеете в виду ее сон? Об этом не беспокойтесь…

Билл только пожал плечами.

— В таком случае, все в порядке, сэр. Вы мне ничего не говорили, и я ни о чем не знаю… Мое дело — сторона.

— Ну, это само собой. Я вот о чем хотел вас спросить, Анерлей… Вы капитана Лесли знаете?

Нет, Билл, не знал такого.

— Он не член этого клуба?

— Нет. Капитанов у нас сколько угодно, но — Лесли?.. Такого не припомню…

Суттон на несколько секунд задумался.

— Возможно, впрочем, что это вовсе и не его настоящее имя. Я, пожалуй, почти уверен, что это его псевдоним, — наконец обронил он.

— Может, и те, кто здесь называют себя капитанами, вовсе не капитаны… Кто же он в таком случае, сэр?

Суттон, должно быть, не расслышал вопроса и поэтому Анерлею пришлось его повторить.

— Лесли? Вы спрашиваете, кто он такой? Бывший преступник… Вот кто!

— Ну, в таком случае, он годится в члены нашего клуба, — хмыкнул Билл. — Вы его ждете?

— Как вам сказать? — задумчиво произнес Суттон. — И сам не знаю, стоит мне его ждать, или лучше, чтобы этой встречи вообще не было. Во всяком случае, если он появится и станет интересоваться, тут ли я — меня здесь нет, понимаете? Короче, это мой смертельный враг, Билл. Он уже угрожал моей жизни…

— В таком случае предоставьте мне самому с ним разделаться, — доверительно заметил Билл. — Обратите внимание, какая славная старая штучка, — добавил он, расстегнув сюртук и вынимая из бокового кармана огромный кастет. — Этот и льва на месте уложит… Гм… Капитан Лесли… Запомню… Не прикажете ли что-нибудь, сэр? — сказал он, пряча оружие в карман.

В эту минуту взгляд его упал на дверь, ведущую в коридор. В дверях стоял Гаррис. Как долго он там стоял, Билл не мог бы сказать. Суттон тоже увидел его и остолбенел.

Изумление, впрочем, было обоюдным. Мистер Гаррис стоял с полуоткрытым ртом.

— Какое удивительное совпадение! — заговорил он наконец, немного придя в себя. — Не ожидал…

— Я тоже не ждал вас тут встретить, — нервно бросил Суттон.

— По правде сказать, я и сам удивлен тому, что меня занесло сюда, — продолжал репортер. — Видно, это моя профессия — встречаться с вами на таких спектаклях… Вот что, Билл, — обратился он к хозяину, — не найдется ли у вас какой-нибудь деревянной палочки, ну, хоть, скажем, в палец длиной, да и толщины такой же…

Билл порылся в своей конторке и нашел нужный кусочек дерева.

— Подойдет такой? — спросил он. — Вам для чего, собственно, он нужен? — Билл был крайне удивлен, когда старый репортер объяснил, что палочкой он хочет вытащить муху, попавшую в его стакан с пивом.

— Чудак! — улыбнулся Билл, когда Гаррис ушел в свой кабинет. — Ведь он мог просто попросить какую-нибудь ложку.

Суттон все еще ходил по вестибюлю и, видимо, не хотел идти к себе.

— Билл, вы знаете мистера Баррабаля? — неожиданно спросил он хозяина.

— Вы имеете в виду инспектора полиции? Да, я слыхал о нем.

— А здесь он никогда не бывал?

Билл сложил губы трубочкой, будто собираясь свистеть.

— Может, и был, только я его не знаю. Это ведь не чиновник наружной полиции. Насколько я знаю, он выходит на дело очень редко…

Через минуту Суттон ушел в свой кабинет.

Билл хмурился. Его не покидало скверное предчувствие, что сегодня вечером в клубе произойдет какая-то драма. Ему хотелось поговорить с Гаррисом насчет своего предчувствия…

К счастью, его желание исполнилось словно само собой: через минуту после ухода Суттона вернулся репортер, бережно держа в руке кусочек дерева.

— Что мне делать с этой мертвой мухой? — наивно поинтересовался старый чудак.

— Отдайте моему сыну, он их, кажется, собирает… Скажите мне, мистер Гаррис, вы с мистером Суттоном в хороших отношениях?

Джошуа ни с кем не дружил, и обстоятельно объяснил это Биллу. Потом поверг его в несказанное удивление, спросив, не состоит ли членом этого клуба некий капитан Лесли.

— Странное совпадение, мистер Гаррис, — уставился на него Билл. — Вы — второй, кто сегодня спрашивает об этом!

— А первый, конечно же, мистер Суттон? — улыбнулся репортер.

— Этот Лесли, наверняка, какой-нибудь преступник? — осторожно спросил Билл.

— Ну, как сказать… Кстати, а какой кабинет занял мистер Суттон? — задал Гаррис вопрос, грубо нарушавший правила и обычаи этого злачного места.

— Не могу вам ничего на это ответить, — замялся Билл. — Мы никому не даем никаких сведений о наших гостях.

— Держу пари, он занял зал заседаний, — пробормотал Гаррис, заставив этим поморщиться Билла. — Пойду, посмотрю, не нападали ли в мое пиво новые мухи, — сообщил он, удаляясь.

— Уверяю вас, она была единственной во всем моем клубе! — пробормотал Билл ему вдогонку.

Оставшись один, Билл в книге посетителей нашел страницу на букву Л. и, водя по ней пальцем, начал бубнить под нос:

— Лонг, Ларри, Ли, Ларкей, Ландо… Нет, Лесли тут нет…

В эту минуту поднялся лифт и Джим первым выскочил из кабины. Лицо его сияло от радости. Кивая головой в сторону входившего за ним посетителя, он крикнул:

— Это он, отец! Погляди, ведь это он?!

Билл с распростертыми объятиями кинулся к гостю:

— Вот неожиданная радость! Я столько раз говорил: «Тысячу фунтов дал бы, чтобы встретиться с ним!»

Джон Лесли, ничего не понимая, стоял неподвижно, не зная, как быть.

— Кажется, не припоминаю, — смущенно пробормотал он.

— А воронку от «чемодана» помните?..

Лицо Лесли озарилось улыбкой.

— Великий Боже! Это вы, Вольдемар?

— Он самый, дружище! — взволнованным голосом подтвердил Билл. — Он самый! Слышал, Джим? Он сказал — Вольдемар!

Билл сиял, на глазах у него даже выступили слезы.

— Иди сюда, Джим! Поздоровайся же с тем, кто спас жизнь твоему отцу!

Джим неуклюже поклонился.

— Вы представить себе не можете, как я рад! Слава Создателю, встретил-таки вас! Помните, как над нашими головами свистели пули, и вы тогда сказали: «Ну, Вольдемар, если ты первым попадешь на небо, скажи там, что я все еще на своем посту». С той поры для меня имя «Вольдемар» стало святыней.

Лесли задумчиво улыбался:

— Вот не ожидал увидеться вновь. Но как же вас зовут на самом деле?

— Зовите меня по-прежнему Вольдемаром, пожалуйста.

— А вы немного постарели, — заметил Лесли. — Вы теперь швейцар этого клуба?

Билл смущенно закашлялся. Нужно было объяснить кое-что своему боевому товарищу…

— Да, уж я начистоту перед вами… Я сам — клуб. Купил его у одного итальянца. А деньги на покупку дал мне один состоятельный джентльмен… Пришлось рискнуть. Жить-то на что-то надо. Так что «Леопольд» — это я.

Лесли понимающе кивал.

— Если бы теперь вас зацепила граната, то вы умерли бы богатым человеком…

— Да, но зато после меня осталась бы и куча долгов! — радостно подхватил сентиментальный Билл и добавил:

— Вы, конечно, членом нашего клуба пока не состоите?

— Нет.

— Так я вас сию же минуту занесу в наш список! Впрочем, может, и не следует этого делать… Такого джентльмена, как вы… Простите, не могу ли узнать ваше имя… Уже давно хотел его знать…

— Меня зовут — Лесли. Капитан Лесли, — ответил Джон.

Билл остолбенел, услышав это.

— Капитан Лесли? — испуганно переспросил он. — Но вы, наверное, не тот, о ком мне говорили… Простите, но не знаете ли вы мистера Гарриса?

— Газетного репортера? Прекрасно знаю.

Билл растерянно взглянул на сына.

— Джим, ступай-ка ты вниз! — распорядился он. — Когда тот исчез в лифте, Билл продолжал: — Понимаете, при нем неудобно говорить… Скажите, вы ничего не будете иметь против, если я задам вам один вопрос? Если я скажу что-то не особенно приятное, извините…

— Да выкладывайте же, наконец! — нетерпеливо торопил его Лесли. Он уже знал, о чем пойдет речь…

— Кое-кто говорил о вас со мной сегодня вечером…

— Суттон?

Ситуация изменилась. Билл, человек с огрубевшим сердцем, вдруг почувствовал, как оно болезненно сжалось. Так вот кто Лесли! Лесли — преступник! Лесли — тот самый человек, на которого все эти годы он чуть не молился, память о котором так свято чтил!..

— По всей вероятности, он и рассказал вам, что я когда-то сидел под замком? — спросил Лесли.

— Да, что-то в этом роде… Мне очень жаль, сэр… Вы, должно быть, много выстрадали в жизни. Все мы так или иначе боремся с невзгодами… Мне, поверьте, очень жаль вас, сэр, — бормотал Билл, чуть оправившись от смущения.

— Напрасно вы меня жалеете — весело заметил Лесли. — Живу я как нельзя лучше.

Билл повеселел от этих слов окончательно. Значит, не все так плохо…

— Ну, вот и прекрасно, я очень рад… Может, вы, сэр, желали бы взглянуть на мой клуб? — сменил он тему. — Сами увидите — все в лучшем виде. Да и погреб мой лучшему клубу в Нью-Йорке не уступит… Кроме шуток! Только торговля вот никуда. Слишком много трезвенников развелось!

— А Суттон здесь? — поинтересовался Лесли.

Только что Гаррис попытался было нарушить таким вопросом священнейшее правило клуба… Но сейчас речь шла не о Гаррисе, ради боевого товарища можно было и нарушить запрет.

— Он в зале заседаний, сэр.

— Это угловая комната, насколько я понял? И Суттон там один?

— Он потребовал бутылку вина. Ждет какую-то даму… Мне он только что говорил, что вы — его враг, — прибавил Билл почти шепотом. — Но раз вы — его враг, значит и он — мой враг…

С этими словами он вытащил из кармана кастет и торжественно протянул его капитану.

— Идите с этим смело и расправляйтесь!

— Нет, к чему же так… — отвел Лесли руку Билла.

— Говорю вам, не бойтесь. Идите спокойно. Передайте ему привет от меня.

— А в каком кабинете репортер? — спросил Лесли.

— Тот — в девятом номере. Нашел себе занятие — мух ловить…

— Я хочу пройти к нему.

Билл предложил было проводить его, но капитан отказался:

— Не нужно, я сам найду дорогу.

— Если у вас случится что-нибудь драматическое, — шепнул ему на ухо Билл, — имейте в виду, что как раз напротив девятого кабинета — пожарная лестница. По ней можно спуститься на двор и скрыться…

А в это время Суттон с огромным нетерпением ждал в своем кабинете прихода Милли. Сейчас ему дорога была буквально каждая минута. У него появилась мысль вернуться в Уимблдон, и он позвонил Фридману. Каждый кабинет «Леопольд-клуба» был снабжен отдельным телефонным аппаратом, так что Фрэнк тотчас же получил возможность поговорить.

— Мистер Фридман уехал в город, сэр. Миссис Суттон — тоже уехала, — объяснял по телефону камердинер Фридмана… — Куда именно, не знаю, сэр. Чемоданы отправлены на железнодорожную станцию.

Суттон подумал, что Лоу с Берил вместе отправились на станцию…

Положив трубку, он открыл бутылку шампанского, наполнил один бокал и залпом его проглотил. В другой же осторожно налил из маленького аптекарского флакона тридцать капель совершенно прозрачной жидкости.

Не в первый раз он прибегал к помощи этого снадобья, но раньше порция не превышала двадцати капель. Теперь же он решил не рисковать и действовать наверняка.

…Мысли его прервал стук в дверь. Фрэнк быстро подвинул бокал с лекарством к своему, прежде чем крикнуть «Войдите».

В дверях показался Билл Анерлей. Он был бледен и взволнован.

— У вас все в порядке, сэр? — спросил он, глядя на Суттона.

— А в чем дело? — поднимаясь из-за стола, спросил Суттон.

Анерлей помолчал. Оглянувшись на дверь, он прошептал:

— Я хотел спросить вас, сэр, относительно этого Лесли… Что, собственно, у вас с ним произошло?

— Я отбил у него девушку, — желчно улыбнулся Фрэнк.

— Ах, вот оно что! — понимающе кивнул Билл. — Этим многое объясняется…

— Что именно? — не понял Суттон.

— Револьвер при вас? — поинтересовался Билл.

— Нет, — быстро бросил Суттон, и Билл понял, что он лжет.

Анерлей бросил мимолетный взгляд на стол и на оба бокала.

— Ну, счастливо! — сказал он, и, закрыв за собой дверь, отправился на поиски Лесли…

…Суттон снова посмотрел на часы. Вынув из кармана вечернюю газету, он попытался читать, но сосредоточиться не мог. В эту минуту зазвонил телефон, и Фрэнк в бешенстве схватил трубку. Говорила Милли. Лицо Суттона побагровело от злости, когда он узнал, что она звонит из дома.

— Какого черта ты заставляешь меня торчать здесь! — крикнул он. — Я уже опаздываю… Приезжай немедленно!

Положив трубку, Фрэнк оглянулся. В вестибюле послышались чьи-то голоса, потом опять все стихло. Он попытался было взяться за просмотр спортивного отдела газеты, но потом отложил ее в сторону… Нужно было собраться с силами для серьезного объяснения. Самое лучшее средство — хороший глоток вина… Фрэнк налил бокал шампанского и выпил его.

В эту минуту у двери послышался какой-то шорох, и Фрэнк насторожился. Медленно, еле слышно, дверь начала открываться, и в проеме возникла чья-то рука с револьвером. Человека еще не было видно, но Фрэнк, движимый инстинктом, был уже на ногах. Целое мгновение, показавшееся ему вечностью, он пристально глядел в черную точку направленного на него дула револьвера. В следующую секунду рука его скользнула в карман брюк за своим оружием… Но выстрел противника опередил его.

Фрэнк тяжело рухнул на пол.

А еще через минуту Джон Лесли распахнул дверь настежь, все еще держа в руках дымящийся револьвер. Он взглянул на неподвижное тело у своих ног, и, сунув револьвер в карман, перевернул убитого на другой бок.

— Так вот каков ты, предатель!.. — произнес он мрачно.

Через минуту Джон уже спускался со второго этажа по пожарной лестнице. В этот момент Милли Треннит выходила из кабинки лифта на том этаже, где находился зал заседаний, снятый на время Суттоном.

Билл Анерлей слышал из коридора глухой звук выстрела и шум падения тела. Он отер платком выступивший на лбу пот. Дрожащими пальцами он перелистал свою записную книжку… Все ясно… Лесли свел счеты со своим врагом… Ведь Суттон отбил у него девушку…

— Добрый вечер, мисс! — приветствовал он Милли хриплым от волнения голосом.

— Где Суттон? — спросила Милли.

— Суттон? — переспросил Билл, словно не понимая, о ком идет речь. — Вы это насчет мистера Суттона?..

— Вы отлично знаете, кто мне нужен, — нетерпеливо бросила Милли. — Что это сегодня с вами?

— Ничего. Сейчас пойду доложу…

— Можете не трудиться. Я сама знаю дорогу…

…Билл напряженно ждал дальнейшего развития событий.

Он услышал сдавленный крик и торопливо шепотом подозвал сына. Вся эта история, как он и предчувствовал, была лебединой песней «Леопольд-клуба».

— Живо ступай и приведи сюда полицейского! Если меня арестуют, беги к матери и скажи, что беспокоиться ей особенно не стоит. Скажи ей только, что сегодня вечером я — у Вольдемара. Она все сама поймет!..

Когда Берил пришла в сознание, она находилась в автомобиле. У открытой дверцы машины стоял господин со стаканом воды, какая-то дама сидела рядом с ней. Берил видела ее впервые. Дама была изысканно одета, она заботливо ухаживала за беспомощной Берил. Но когда та пришла в себя, дама как-то незаметно исчезла.

— Куда вас отвезти? — спросил шофер.

Берил пыталась собраться с мыслями…

— Отвезите меня в редакцию «Почтового курьера», — сказала она.

Берил не видела, как исчезла незнакомка, она даже не поблагодарила ее.

Опять редакция «Почтового курьера», и опять Филд вышел ей навстречу.

— Вы были в клубе, когда совершилось убийство? — поинтересовался он.

— Нет, я была на улице… это было ужасно!.. — Берил вздрогнула и поднесла руку к глазам, как бы защищаясь от ужаса пережитого.

— Гарриса вы видели?

— Разве он был там?

— Разумеется, он был там. Кажется, моя газета будет иметь настоящую сенсацию, но…

— А Баррабаля вы видели?

— Вы говорите о полицейском инспекторе? Нет, единственный знакомый, которого я там видела, был Тильман.

— Вот как! — вырвалось у Филда, и лицо его помрачнело. — Вы видели Тильмана?.. Он тоже был там? Интересно знал ли об этом Гаррис…

— Скажите, а… убийца… он пойман? — с трудом выговорила Берил.

— Нет, насколько я знаю…

— Вы думаете, — это капитан Лесли?

— Да, Гаррис только что говорил об этом…

…Берил возвращалась в Уимблдон. Автомобиль подкатил к подъезду ее дома. Не успела она выйти из машины, как входная дверь перед ней распахнулась.

— Это вы, мэм? — взволнованно спросил лакеи Роберт. — Мистер Фридман уже вернулся… я ему все доложил… Он вне себя от волнения…

Берил быстро прошла в библиотеку.

Лоу Фридман стоял у камина, закрыв лицо руками.

Когда дверь отворилась, он быстро обернулся. Увидя его, Берил ужаснулась. Как же он изменился! За эти часы он постарел лет на десять.

Как слепой, Лоу неуверенно направился к ней и обнял ее…

— Моя милая Берил! — прошептал он. — Слава Богу, ты дома!

— Дядя Лоу! — Берил заглянула в глаза старику. — Ты знаешь, что случилось?

Лоу Фридман молчал.

— Фрэнк Суттон убит, — прошептала она.

Старик молча смотрел на нее.

— Знаешь, кто убил его, дядя Лоу? Я должна тебе сказать… Завтра будут об этом кричать все газеты… Джон Лесли убил его…

Лоу пристально смотрел на нее из-под густых бровей.

— Джон Лесли убил? Кто это сказал тебе? — спросил он хрипло.

— Все люди знают это… я была там.

— В клубе «Леопольд»? — ошарашенно спросил он.

— Нет, на улице. Я отправилась туда, чтобы увидеть Гарриса, но едва успела подъехать, как мне сказали, что произошло убийство… Ах, дядя Лоу, это было ужасно!..

— Но откуда ты знаешь, что это дело рук Джона Лесли?

— Я слышала, как она кричала, эта Милли Треннит. — Берил закрыла лицо руками. — Ужас!

— Где была мисс Треннит?

— Ее вынесли из клуба, и она кричала, что это Джон Лесли убил Фрэнка!

Лоу Фридман положил руки на плечи Берил и долго с грустью смотрел на нее.

— Это — ложь. Человек, убивший Фрэнка — не Джон Лесли. Если потребуется, я предстану перед судом и поклянусь, что он невиновен.

…Служащие Суттона давно покинули контору. Только сонный ночной сторож сидел на своем месте, когда Джон Лесли подошел к дверям конторы и открыл их. Лестница была темна, только на верхнем этаже горела маленькая лампочка. Этого скудного освещения ночному сторожу было достаточно для обхода.

Лесли направился в контору и хотел было открыть ключом дверь, но, к его удивлению, она оказалась открытой. Он вошел и повернул выключатель. Сняв промокшее от дождя пальто, он повесил его на спинку стула. Увидев ключи от своего письменного стола, Лесли поморщил лоб. Очевидно, здесь перед его приходом кто-то был. Он посмотрел на камин: кто мог рыться в этих жалких остатках пепла? Он почему-то сразу подумал о Джошуа Гаррисе… Письменный стол имел потайной ящик, отпиравшийся отдельным ключом. Там находилась тяжелая железная шкатулка, которую он поставил на стол и открыл маленьким ключиком.

Некоторые бумаги не имели значения, но две из них имели особую важность. Это были свидетельства о браке. Первое — на имя Генри Вильтона, второе — на имя Рудольфа Шталя. Под этими двумя фамилиями раньше выступал Фрэнк Суттон в качестве жениха. Он женился в Капштадте, а также в Бристоле, считавшемся штаб-квартирой всех английских преступников.

Второй документ Джон прочел очень внимательно. Молодая дама, имя которой было написано неразборчивым почерком чиновника, была его родной сестрой. Он был тогда во Франции и жениха лично не знал. Потом ему передавали, что муж бросил его сестру. Со слов дяди он узнал, что половина состояния, принадлежащего его сестре, была передана Шталю. Это не стало трагедией, хотя и могло окончиться ею, — подумал он, складывая документ. Молодые сердца не разбиваются так легко. После неизбежного судебного процесса сестра была разведена с человеком, который никогда не был ее мужем. Потом вышла замуж вторично за присяжного поверенного из Новой Зеландии. Но лишь благодаря всей этой истории он, наконец, напал на след «Доносчика».

Среда этих бумаг находилась записная книжка, заполненная стенографическими записями. Очевидно, Милли Треннит была незаменимой секретаршей. Шифр был особый, и Джону потребовалось не меньше месяца, чтобы расшифровать текст. Это была хронологическая запись преступлений Суттона за многие годы.

«Доносчик» был богатым человеком, хранившим свои деньги в двенадцати банках. Его богатство было результатом бесчисленных грабежей. Среди бумаг находилась газетная вырезка с фотографией Фрэнка Суттона. Текст гласил:

«…Жан Стефенед, очевидно, швед по национальности, разыскивается по обвинению в двоеженстве и убийствах».

Затем следовало описание:

«Говорит на нескольких языках, выглядит изящно, имеет облик серьезного и ловкого коммерсанта».

…Лесли сложил бумаги в шкатулку и закрыл ее, решив захватить с собой. … В эту минуту послышались чьи-то медленные шаги. Посетитель был, по-видимому, не знаком с расположением комнат и останавливался почти у каждой двери. Но вот шаги стихли и дверь отворилась. На пороге показался Билл Анерлей.

— Ну, что, мой друг? — Лесли был удивлен и одновременно рад его появлению.

Билл выглядел, как загнанная лошадь.

— Я сделал все возможное, чтобы найти вас. Один из полицейских сказал мне, что вы здесь служите, — говорил он торопливо. — Почему вы здесь напрасно теряете время, капитан? Вы должны скрыться, вас везде уже ищут!

— Догадываюсь, — сказал Лесли, дружески подмигивая Биллу. — Но откуда вообще выплыло мое имя?

— Это Милли выдала вас полиции! — Билл сунул руку в карман и вытащил оттуда пачку ассигнаций.

— Это вам пригодится… возьмите, здесь восемьдесят два фунта — моя дневная выручка.

Он протянул деньги, но Лесли не коснулся их.

— К чему это, Вольдемар? — мягко спросил он. — Что мне с ними делать?

Билл преданно смотрел на него.

— Я рад, что вы называете меня Вольдемаром, — сказал он, — это значит, что мы — друзья. Вам необходимо выбраться из этой страны.

Но Лесли покачал головой.

— Нет, Вольдемар, благодарю вас! — Он похлопал Билла по плечу. — У меня достаточно денег, хватит на первое время.

Билл, казалось, испытал большое облегчение:

— Слава Богу! Но я охотно готов вам помочь, чем могу… Капитан, не тратьте напрасно время! Милли с ума сошла от отчаяния, она донесла на вас в полицию. Вас ждут большие неприятности.

— Где она? — спросил Лесли.

— Вначале она побежала за полицейским врачом, потом они отправили Суттона в госпиталь. Бог знает, зачем мертвому госпиталь… Но вас я решительно ни в чем не упрекаю, — добавил он торопливо, — пожалуйста, не думайте… Вы имели полное право мстить. Одного не понимаю, чего вы здесь ждете?

Но Лесли продолжал сидеть в удобном кресле перед письменным столом.

— Я жду дальнейших событий, Вольдемар, — пояснил Лесли спокойно.

— Они не за горами, — мрачно заметил Билл.

Вдруг Лесли вскочил и, наклонив голову, начал прислушиваться. Кто-то шел по коридору.

— Мне кажется, нас ждет довольно беспокойная ночь, — заметил он. — Пройдите туда, Вольдемар. — Он указал на дверь, ведущую в маленькую переднюю. — Как только они войдут, ступайте вниз!

Джон пожал ему руку.

— Итак, желаю вам счастья, капитан! — хрипло пробормотал Билл.

— Если вы раньше меня попадете на небо… — начал Лесли.

— Тогда я скажу там, наверху, что вы на посту, — шепнул Билл.

Он покинул комнату раньше, чем Лесли успел открыть дверь в коридор.

Перед Джоном стоял человек в длинном плаще.

— Тильман? Что вам нужно? Вы явились за вашим жалованьем? — спросил Лесли.

Беглым взглядом Тильман окинул комнату.

— Где мисс Стендман? — спросил он.

— Наверное, в Уимблдоне. Но могу вам сказать, где ее точно нет: на пути в Шотландию.

Тильман покачал головой.

— В Уимблдоне ее нет. — При этом Тильман посмотрел на Лесли испытующим взглядом. — Вы не видели ее?

— Как, она покинула Уимблдон? — Лесли был поражен. — Кто это вам сказал?

Тильман с развязным видом уселся прямо на письменный стол Джона, и, казалось, не собирался уходить.

— Она ведь с вами уехала оттуда, — произнес он холодно. — По крайней мере, это предположение прислуги. Я потом ее видел. Если она не ушла с вами, то каким образом она оказалась возле клуба «Леопольд»?

Лесли весь превратился в слух.

— Вы серьезно? Неужели мисс Стендман была там? Откуда вы это знаете?

— Я ее там видел. Я как раз направлялся в клуб. У меня там было одно дело. К сожалению, я опоздал. Уже раздавались свистки полицейских, когда я был у подъезда. И вдруг — мисс Стендман выскакивает из автомобиля…

Лесли глубоко вздохнул.

— Могу ли я вас спросить, — заговорил он, — отчего мисс Стендман покинула дом?

— К сожалению, я знаю только то, что вскоре после вашего ухода мисс Стендман, или миссис Суттон, исчезла. Я только мог заметить, что Фридман метался по саду взад и вперед в страшной злобе. Он, садясь в автомобиль, поклялся отомстить. Наверное, эти угрозы относились к вам…

— Да, пожалуй… Что же случилось потом?

— Это все, что я знаю. Потом я увидел молодую даму у подъезда клуба «Леопольд». Я сейчас прямо оттуда…

Тильман произнес это с особым ударением, и Лесли посмотрел на него внимательно.

— Там случилось нечто. Но это кажется, вас не интересует? — спросил Тильман.

— Признаюсь, не очень.

— Вам разве не интересно узнать, что Суттон убит?

— Нет, это мне безразлично. Нечто подобное должно было случиться.

Тильман кивнул.

— Если не ошибаюсь, я уже слышал это от вас сегодня утром.

Засунув руки в карманы брюк, Джон Лесли подошел к Тильману вплотную.

— Скажите, пожалуйста, что вы, черт вас побери, собой представляете? — напрямик спросил он.

— Какая разница? — ответил Тильман с улыбкой.

— Вы можете сказать, кто убил Суттона?

— Это выяснят судьи с присяжными, — пожал плечами Тильман. — Или вы думаете, им напрасно платят пятнадцать тысяч фунтов в год? Пусть потрудятся!

Он рассмеялся.

Вам, очевидно, делать нечего? — вежливо спросил Лесли.

— Наоборот, дел у меня — масса и, притом, очень важных…

— Тогда я вас не задерживаю…

Взгляд Тильмана упал на руку Лесли. На кисти виднелся след от раны, полученной им в тот несчастный день…

— Что с вашей рукой? — спросил Тильман.

Лесли внимательно посмотрел на свою руку.

— Где-то ушибся, А какая вам разница?

— Сегодня вечером вы были в клубе. Вас видели, когда вы выходили черным ходом на улицу… Кое-кто из знакомых…

Лесли от души рассмеялся.

— Хотел бы я знать, почему должен отвечать на ваши вопросы! Единственный знакомый, которого я там видел, был мистер Джошуа Гаррис.

Тильман выпучил глаза.

— Гаррис? — переспросил он недоверчиво. — И он был в клубе?

— Да, и он был.

— И он был там, когда произошло убийство? — быстро спросил Тильман.

— Это начинает вас беспокоить? — иронично осведомился капитан.

— Чего мне беспокоиться, если какой-нибудь газетный репортер… — растерянно пробормотал Тильман.

— Я-то знаю, отчего вы так растеряны, мой друг, — продолжал Лесли хладнокровно. — Очень жаль, что Суттон не собрал о вас нужных сведений, прежде чем принять на службу. Но зато я это сделал. Я в этом отношении страшно любопытен…

С этими словами он открыл дверь.

— Позвольте пожелать вам спокойной ночи!

— Надеюсь, увидимся, — произнес Тильман смущенно.

— Я такой надежды вовсе не питаю, — сухо возразил Джон.

Не успели умолкнуть в коридоре шаги непрошенного визитера, как снова послышались чьи-то быстрые шаги, и Лесли узнал их. Он бросился к двери, быстро распахнул ее, и Берил упала в его объятия.

— Джон, мой милый Джон! — шептала она, задыхаясь от волнения.

— Откуда ты?

— Из Уимблдона. Нет, я не одна… Дядя Лоу ждет в автомобиле. Он сказал, что поднимется наверх, если ты пожелаешь с ним говорить.

— Что? Лоу на улице в автомобиле? Ты была сегодня вечером в «Леопольд-клубе»? Знаешь, что случилось?

— Да. Правда, что он мертв?

— Да, Суттона нет…

Берил собрала все силы, чтобы задать ему один вопрос…

Он понял ее волнение и заговорил первым:

— Ты хотела спросить, где я был, когда его застрелили?

— Ты же этого не сделал?.. Нет?.. Джон?.. Отвечай же… Кто убил его?..

Джон Лесли смотрел куда-то в сторону.

— Кто бы ни убил его — Фрэнк Суттон заслужил смерть, — сурово произнес он, чуть помолчав. — Виселица давно уже ждала убийцу бедного Ларри Грема… Моя милая Берил, мне трудно тебе рассказывать обо всем этом. Сядь, милая, ты так бледна. Почему ты сегодня вечером уехала из Уимблдона? Мне сказали, что ты тотчас после нашей встречи покинула дом.

— Это неправда, — торопливо начала она объяснять. — Я пошла к себе и, к несчастью, уснула. Дядя Лоу искал меня, но нигде не мог найти. Он предполагал, что я побежала за тобой и даже вообразил, что, узнав все о Фрэнке Суттоне, я ушла из дому. Когда я проснулась и пришла в себя, никого в доме не было. Я поехала только… чтобы найти тебя.

— Но скажи, Берил, зачем ты хотела меня найти?

Он присел на ручку кресла, где она полулежала, и обнял Берил за плечи.

— Я не могла собраться с мыслями, — сказала она. — Единственным желанием было видеть тебя. Потому я отправилась вначале к тебе на квартиру, потом — в редакцию «Почтового курьера». Там у меня возникла мысль, что ты можешь быть в клубе «Леопольд». И я решила ехать туда…

Берил вздрогнула.

— Моя бедная! — произнес он, привлекая ее к себе. — Хотел бы я, чтобы все было по-другому. Но все старания не привели ни к чему…

— Скажи мне, что ты этого не сделал! — дрожа от волнения шептала девушка. — Дядя Лоу клянется, что ты невиновен. Ты ведь не застрелил его, ты не мог бы так хладнокровно убить его, Джон?

— Ты не должна быть здесь! — прошептал он в ответ. — Я тебя провожу к дяде Лоу. Он не должен был позволять тебе подыматься ко мне наверх. Я люблю тебя безумно, Берил! Как хотел бы я защитить тебя от всего этого! — с нежностью в голосе продолжал он.

Но Берил была непоколебима. Она хотела знать правду.

— Ты не способен на это! Я знаю, ты этого не сделал! Но если это действительно дело твоих рук, тебя толкнули на это страшные причины…

— Да… у меня действительно был страшный повод… — медленно произнес он. — Не могу говорить об этом теперь… Все, что я сделал — напрасный труд. Я приложил все старания, чтобы сохранить твое имя чистым и уберечь тебя от этого ужаса… И мне бы это удалось, если бы он не женился на тебе.

Берил освободилась из его объятий, встала и беспомощно оглянулась. Стремление во что бы то ни стало спасти его заставило ее снова заговорить.

— Я теперь совершенно спокойна, видишь? Что ты намерен предпринять? Ты не должен здесь оставаться ни минуты. Тебе нужны деньги?

— Прямо удивительно: все предлагают мне деньги, — сказал он, улыбаясь. — Даже старый Вольдемар!

— Вольдемар?

— Ты его не знаешь. Его, собственно, зовут Анерлей… Он старый солдат, я познакомился с ним во Франции.

— А он знает, что случилось?

— Кое-что подозревает. Я бы хотел все тебе рассказать, Берил, — заговорил Джон с внезапным волнением. — Это действительно ужасно! Я — дурак. И все-таки пытался быть настолько умным… Да, он знает… Он думает, будто что-то знает… Он — хозяин клуба «Леопольд»… Бедный старик! — бормотал Джон.

— Ради Бога! — умоляла его Берил. — Думай сейчас лучше о себе!

— Именно это я и делаю…

Снова послышались шаги по коридору. Берил подумала, что это преследователи Джона, и лицо ее покрылось смертельной бледностью.

— Это полиция? — шепнула она испуганно.

— Иди в ту комнату, — Лесли показал на дверь, через которую Анерлей покинул контору. — Спустись к дяде Лоу и не тревожься…

Берил поспешила в угол, и едва успела отодвинуть задвижку, как за дверью раздался истеричный женский голос.

Через минуту в комнату ворвалась Милли Треннит.

Волосы ее были в страшном беспорядке, глаза дико блуждали. Указывая пальцем на Джона, она закричала:

— Убийца! Разбойник!

Мисс Треннит была без пальто, ее блуза насквозь промокла от дождя, серые шелковые чулки были забрызганы грязью.

— Что с вами? — сухо осведомился Лесли, и это еще больше взбесило женщину.

— Убийца! Это вы его погубили! Вы и раньше предупреждали меня, что собираетесь его прикончить… Вы застрелили его, как собаку!

— Да, как бешеную собаку, — холодно подтвердил Лесли. — Он и был взбесившимся псом.

Милли быстрым движением открыла сумочку… Но прежде чем она успела выстрелить, Лесли схватил ее за локоть, и револьвер упал на пол.

— Вы — негодяй! — кричала она. — Но вас все равно повесят! Я донесу на вас! Баррабаль найдет на вас управу!..

— Я советую вам успокоиться и держать язык за зубами.

Лесли толкнул Милли в кресло, где она сжалась в клубок, подобрав ноги.

— Что вы за человек? — сурово продолжал он. — Много лет вы грабили вместе с ним, помогали ему во всех преступлениях, заступались за него, когда он губил молодые жизни и разбивал женские сердца…

Вдруг Милли вскочила и бросилась к двери.

— Я иду в полицию! Вас уже ищут…

— И вас тоже, — спокойно заметил Лесли.

Он нагнулся, поднял револьвер и положил его на стол.

— Не этим ли револьвером ваш супруг убил бедного Ларри Грема?

— Он защищался! — яростно крикнула Милли. — У Грема тоже нашли револьвер! Да, он его застрелил! И вас он бы застрелил, если бы он знал, кто вы! Все равно я приведу вас на виселицу! Вы убили Фрэнка Суттона…

— Это неправда!

Берил незаметно вошла в комнату и стала рядом с Джоном.

— Ах, вы здесь? — полным безумной ярости взглядом уставилась Милли Треннит на неожиданную свидетельницу ее разговора с Лесли.

— Вам хочется защитить своего дружка? Так знайте же: ваше имя будет тоже забрызгано грязью, Берил Суттон!

— Мне стыдно носить это имя, — бросила Берил.

— А вот мне не было стыдно! — горько вскричала Милли. — Я его носила!

— Почему же вы его носили? — поинтересовался Лесли. — Почему шли на каждое новое преступление, приносящее вам деньги? Почти во всех тюрьмах Лондона томятся люди, попавшие туда по вашим доносам…

— И все-таки вы убили его! — зарыдала Милли. — За это вы поплатитесь!

— Ну, так донесите же на меня, — холодно произнес Джон. — Идите на улицу и позовите полицейского!

Милли в бешенстве выскочила за порог, и Лесли захлопнул за ней дверь.

— Ты с ума сошел? — в ужасе зашептала Берил. — Ты выгнал ее и даже не подумал, что она может…

— Хотел бы я знать, кто пришел вместе с ней. Мне почему-то кажется, что я знаю…

Лесли открыл дверь и выглянул в слабо освещенный коридор. Прислонясь к стене, там стоял Джошуа Гаррис с папиросой в зубах. У него был смущенный вид.

— Входите же, Гаррис! — радушно произнес Лесли. — Это вы привели сюда милую даму?

— Это она меня притащила, — печально ответил Гаррис. — Она в самом деле энергичная женщина.

Увидав Берил, репортер поклонился ей.

— Простите, но мне крайне неловко, я, может быть, помешал, — забормотал он.

— Вы всегда появляетесь неожиданно, мистер Гаррис, — сказал Лесли, и Джошуа смущенно улыбнулся, словно это было величайшим комплиментом.

— Я везде и нигде… Бедная женщина! — добавил он. — Я имею в виду эту несчастную, которая только что выскочила отсюда…

Джошуа помолчал и добавил:

— Клуб закрыли…

— Вот как? Клуб «Леопольд»? — спросил Лесли. Он обернулся к Берил и твердо произнес:

— Я провожу тебя вниз, до автомобиля. Поезжай в Уимблдон…

— Но…

— Нет, мне нужно побыть одному. Кое-что еще нужно закончить. К тому же мне необходимо видеть Тильмана, — добавил Лесли со странной улыбкой. — Я думаю, Тильман может быть очень опасен.

Гаррис поспешил в редакцию. А Джон и Берил, спустившись вниз, нашли Лоу Фридмана, забившегося в угол автомобиля. Он едва поздоровался с Лесли и не произнес за всю поездку ни слова.

Дома Фридман, казалось, начал приходить в себя. Переживания этой ужасной ночи очень отразились на нем.

— Придешь в библиотеку или уже спать? — робко спросил он у Берил.

— Я уже выспалась, дядя Лоу, — ответила она спокойно. — Право, не знаю, может, было бы лучше, если бы я вовсе не спала…

— Слава Богу, что ты спала, — возразил Фридман. Он открыл дверь в библиотеку, куда вошел и Лесли.

Пока Роберт не принес чаю, они не проронили ни слова. Дядя Лоу налил себе коньяка.

— Чисто было сделано!.. — пробормотал он, опускаясь в кресло и грея замерзшие руки у камина. — Но. Боже, что за ужасная ночь!

Потом он обернулся к Лесли:

— Вы ей все рассказали?

— Да, я сказал, что Суттон убит.

— Вы сказали, кем он был?

— Нет… — ответил Лесли.

— Он и есть «Доносчик», — произнес Лоу. — Но этого мало. Он был еще подлее… Берил, милая, помнишь, однажды вечером здесь, в библиотеке, мы говорили с тобой об одном человеке, который находил удовольствие в многоженстве…

— Да, припоминаю… Тогда ты так много рассказывал мне об этом ужасном человеке… Неужели ты хочешь сказать, что это…

— Фрэнк Суттон, — окончил дядя Лоу. — Да, это он… Когда я узнал все это, то чуть с ума не сошел!

— Откуда вы это знаете, Фридман? — спросил Лесли.

— Я услышал голоса в гостиной. Скажу правду, в последнее время мне стали особенно подозрительны отношения между Суттоном и Милли Треннит… Они о чем-то разговаривали и, казалось, начали ссориться. Я был поражен. Я не большой любитель подслушивать… Но это касалось твоего счастья, Берил, — и я решился…

Лоу сжал руку Берил до боли.

— Я думал только о тебе и о твоем счастье, — продолжал он. — Да-да! Я должен был понять его отношения с этой женщиной… Я приоткрыл дверь и услышал весь этот ужас! Мне стало ясно, какую страшную ошибку я совершил, выдав самое дорогое мне существо замуж за преступника, подлеца и многоженца!

Лоу Фридмана трясло от волнения.

— Когда я это все услышал, — продолжал он, — то готов был ворваться в комнату и задушить его. Но мысль о тебе заставила меня опомниться. Я пошел наверх, чтобы найти тебя и поговорить с тобой. Но я не нашел тебя. Если бы я был в полном сознании, то постучал бы… Но у меня явилась мысль, что ты все узнала о Суттоне. Тогда я бросился в свою комнату и начал переодеваться. За это время он уже ушел. Но я знал, где его найти…

Теперь Берил многое стало ясно. Она вскочила, с ужасом глядя на него.

— Ты был в клубе «Леопольд»? — спросила она.

— Да, был. Я знаю Анерлея. Я помог ему однажды, когда дела его были плохи.

— Значит, это вы спали в комнате номер четыре? — спросил Лесли, улыбаясь.

— Да, у меня была одна цель: рассчитаться с Суттоном. Никто, кроме Анерлея, не видел меня в клубе. Он удивился, увидев меня. Я сообщил ему, что чувствую себя скверно и хотел бы отдохнуть… Просил не говорить никому о моем присутствии… Случайно я получил комнату, расположенную рядом с той, которую занял Суттон. Я слышал, как он пришел, как он говорил по телефону. Потом я открыл дверь. Суттон вскочил, увидев в моих руках револьвер. Он попытался выстрелить первым, но я опередил его…

— Ты его убил? Это был ты? — шептала Берил, глядя в глаза своему опекуну. — Это правда, дядя Лоу?..

— Да, и мне ничуть не жаль. Теперь меня ждет суд… Если кто-то и заслужил смерть, так это Фрэнк Суттон.

Берил взглянула на Лесли.

— Ты знал об этом?

— Да, он знал все, — произнес Лоу. — В тот миг, когда я нажал курок, то почувствовал, что кто-то ударил меня по руке. Это был Лесли. Он выхватил у меня из рук револьвер и отвел меня к маленькой лестнице, ведущей на улицу…

— О, дядя Лоу! — Берил опустилась перед ним на колени и положила свою голову на его руки. Она рыдала и слезы их смешались. Когда оба немного успокоились, Лесли удалился.

— Он хочет найти Тильмана, — объяснил Берил старик.

— Тильмана? Но зачем? И кто такой Тильман?

Но дядя в ответ только неуверенно пожал плечами.

Ему предстояло выполнить еще одну тяжелую обязанность. Он ждал своего врача, и вскоре тот приехал. Проводив его, он послал за своим шофером.

— Отвезите меня в полицейский участок на Боу-стрит, — сказал ему Лоу. — Потом вернетесь в Уимблдон и будете служить мисс Стендман.

…Городские часы пробили половину второго, когда автомобиль остановился у полицейского участка. Лоу Фридман стоял под дождем, отдавая последние распоряжения шоферу.

— Не ждите меня, — хмуро сказал он. — Может, пройдет немало времени, прежде чем вы за мной приедете, Джон. Завтра утром идите к капитану Лесли и переговорите с ним…

Твердыми шагами он поднялся по лестнице и подошел к дежурному.

— Я хотел бы видеть дежурного инспектора, — сказал он. Полицейский ввел его в ярко освещенную комнату.

— Меня зовут Лоу Фридман, — произнес он.

— Я хорошо знаю вас, мистер Фридман, — улыбнулся инспектор. — Чем могу быть вам полезен?

— Я убил человека, — спокойно произнес Лоу Фридман. — Вчера вечером я застрелил человека по имени Фрэнк Суттон… Его кличка — «Доносчик»… Я убил его в клубе «Леопольд»…

Дежурный инспектор с нескрываемым изумлением смотрел на пожилого джентльмена.

— Тут что-то не так, — сказал он и вдруг рассмеялся. — Я боюсь, мистер Фридман, — добавил он, — что вы видели красное вино, разлитое по ковру, и приняли его за кровь!

— Но, позвольте, я действительно его убил!

Инспектор покачал головой.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь! Я только что вернулся из госпиталя, где лежит мистер Суттон, вернее, мистер Шталь… И он даже не ранен.

Фридман не верил своим ушам. Суттон жив?!

— Это какой-то сон, — хрипло бормотал он. — Но ведь я стрелял в него… так почему он — в госпитале?

— Он выпил по ошибке снотворное, которое приготовил для одной из своих подруг. Иными словами — он отравился. И если показания его подруги подтвердятся, его ждет виселица…

…Час ночи. Редактор Филд курит сигару в своем кабинете… Впрочем, газетчики — особый народ, у них нет определенных часов рабочего дня. Они могут работать сутками, ночи напролет. И отправляются спать только тогда, когда их главное и самое любимое детище — газета — готово к выходу в свет.

…Было три часа утра, но мистер Филд продолжал сидеть за письменным столом и курить сигару.

Перед ним лежал номер газеты, еще сырой от печати. Как ему удалось получить этот оттиск конкурирующей газеты? О, это была тайна, достойная пера Эдгара По! В другом редакционном кресле восседал Джошуа Гаррис. Среди бумажного хаоса на столе красовались хлеб, ветчина и пиво.

— Какие удивительные приключения таит жизнь человека! — мечтательно говорил Филд. — Например, какая-нибудь молодая леди неожиданно приглашает вас…

— Ну, этого со мной никогда не случалось, — ворчал Джошуа, жуя ветчину.

— Я говорю не о вас, а вообще… Это все похоже на радость, какую испытывает воин, победивший своего врага, — мистер Филд отхлебнул из своего стакана. — Но все это нельзя сравнить с удовольствием, какое испытываешь, читая газету конкурента!

— Они для нас уже не конкуренты, — заметил Гаррис, смакуя пиво.

— Да, мы их побили…

— Это я их побил! — пробормотал Гаррис.

— Да, вы один из героев этого дня. Поверьте, если бы я вас не подгонял, нередко даже путем личных оскорблений, вы не собрали бы никаких сведений… Вы все это как-то сразу раскрыли. Быстрее всех остальных… Эти типы, — он снисходительно кивнул на сморщенный номер конкурирующей газеты, — в течение нескольких недель натравливали лучшего из своих репортеров на эту историю! И что же? И ничего!

— Разгром! — кивнул Джошуа и глотнул пива.

— Вы раньше всех точно установили, что «Доносчик» еще жив! Да, это — всецело ваша заслуга, — продолжая Филд.

— И доказательство высшей гениальности! — поддакнул Джошуа.

Телефон зазвонил, и Филд снял трубку.

— Меня больше ничего не интересует, — сказал он, — я хочу только одного — спать…

Говорил швейцар снизу. Филд, слушая его, добродушно улыбался.

— Ну хорошо, пусть поднимется наверх, — согласился он.

Филд повесил трубку и посмотрел на Гарриса.

— Один из ваших друзей пришел поздравить…

Мистер Гаррис был довольно равнодушен к поздравлениям. Но в этом посещении он чувствовал что-то особенное. Когда открылась дверь, и вошел «Тильман», широкая улыбка озарила лицо Гарриса. Он поднялся, чтобы приветствовать своего конкурента, так как Артур Джонс много лет считался одним из известнейших уголовных газетных репортеров.

— Я преклоняюсь перед вами! Вы — старая гончая, — сказал он, пожимая руку Джошуа. — Я как раз стащил один из первых экземпляров.

Филд напрасно старался спрятать сырой газетный оттиск под стол.

— Запомните, Филд, — наставительно произнес журналист, — ваш Гаррис — сокровище! Вы всех обскакали, и даже — нас! Кстати, не видели вы нашего друга Лесли?

Мистер Гаррис посмотрел на часы.

— Он обещал непременно зайти поговорить со мной. Поэтому я еще здесь. Замечательный парень! Он потому и занял место в конторе Суттона, что выдавал себя за бывшего арестанта. Ведь Суттону для его темных целей как раз и нужны были такие люди с подмоченной репутацией. Потому он и пригласил к себе Лесли. В Скотленд-Ярде были подделаны его тюремные бумаги…

— Но почему этот сумасшедший сержант с Боу-стрит не узнал его? — спросил бывший Тильман.

— Да кто его вообще знает? Когда его арестовали, он сообщил об этом полицейскому инспектору. Приехал Эльфорд и освободил его…

— Но кто же он, собственно?

В этот момент в комнату вошел Лесли и подал руку Гаррису.

— Мои сердечные поздравления! Вы неплохо поработали!

Джошуа улыбнулся, потом, обращаясь к Филду, торжественно произнес:

— Мистер Филд, разрешите представить вам инспектора Баррабаля из Скотленд-Ярда!

Мужчины пожали друг другу руки.

— Очень рад! — произнес Филд, который, услышав новость, едва не поперхнулся пивом.

— Ну, что же, я тоже рад, — ответил этот таинственный, странный, непостижимый Баррабаль. И он же — искренний и смелый капитан Лесли, тонкий знаток женского сердца и любимый человек некоей прелестной юной леди по имени Берил…

Content

Эдгар Уоллес
Доносчик