Голубев Владимир

Глава 1-8 Третья часть 1894

Аннотация:

В первых двух частях книги рассказывалось:

Четверо друзей 24-26 лет "проваливаются" из 2002 года в 1890 год. Выросшие в офицерских семьях, они не приняли появления капитализма и считают социализм наиболее справедливым строем. До Октябрьского переворота еще далеко. Судьба разбрасывает молодых людей по разным странам, двое остаются в России, двое, после долгих путешествий, оседают на Гавайях. "Попаданцы" беззастенчиво используют знания будущего, поэтому живут богато. Золото канадского Клондайка открывает для бывшего офицера РА Гусева путь к креслу премьер-министра Гавайской Республики. Он провоцирует Японию на военную агрессию в преддверии её войны с Китаем. Японские крейсера сравнивают Гонолулу с землей, обстреливают все города и поселки страны артиллерийским огнем, но их десанты терпят неудачу. Зато гавайские быстроходные катера безнаказанно грабят гражданские суда близь Японии, пользуясь тем, что японские крейсера не могут покинуть прибрежные воды Кореи. Англия недовольна гавайскими нападениями на своего сателлита. Представитель Форин-офиса прибывает в Гонолулу с весомым аргументом - броненосцем "Центурион". Англичане случайно убивают королеву, и, лишенный дипломатической рассудительности, Гусев захватывает английский корабль.

В третьей части книги рассказывается о безнадежной борьбе крошечной республики с Англией.

Ожидая фатальные для страны неприятности со стороны Англии, Гусев торопится заключить мир с Японией, и это ему чудом удается. Друзья тратят огромные деньги на отсрочку военной операции англичан. Им удается отложить нападение на год. Инженерный талант Ершова позволяет ему довести до рабочего состояния проект самолета У-2, который до этого уже два года строит Бузов. На островах тайно готовят пилотов для первой дюжины самолетов. Первая эскадра англичан пропадает в океане бесследно. Иностранные шпионы, живущие на островах, не отметили особой активности гавайского флота, или потерь с его стороны, поэтому пропажа эскадры объяснена недавним тайфуном. Это облегчает Клячкину ведение пропаганды против посылки на Гавайские острова нового десанта. Английская операция в Судане проходит крайне сложно, строительство железной дороги затягивается. Проходит целых три года, прежде чем английский парламент выделяет деньги для новой экспедиции на Гавайи. Бесследная пропажа второй экспедиции ставит все на свои места, но начинается война с бурами.

1894

Часть третья.

Пролог.

В декабре 1894 года Гусев совершил чудовищную политическую ошибку, он захватил английский броненосец "Центурион". Экипаж во главе с вице-адмиралом сэром Эдмундом Фримантлом, убивший королеву, был объявлен пиратским, приговорен к смертной казни, но приведение приговора в исполнение отложено. Ершов отправился в США, чтобы успеть спасти банковские счета, собственность в предприятиях на территории Англии и Канады, и, самое главное, перехватить транспортник со второй партией пулеметов Максим. Приехав в США, Ершов первым делом отправил телеграмму в Канаду, он предупредил соотечественников о возможных неприятностях. Как только капиталы оказались в безопасности, а пулеметы исчезли из сферы досягаемости англичан, Николай нанял лоббистскую компанию, для противодействия анти гавайским решениям в США. В Лондон отправился Клячкин. Тот должен был максимально затормозить решение парламента о выделении средств для отправки английской эскадры на Гавайи. Продажные газетчики и редакторы журналов спешили изложить гавайскую версию событий.

На западном побережье США действовали вербовочные конторы. Когда полтора месяца назад Гусев начал формировать отряд для захвата Токио, ему показалось мало авантюристов, собравшихся в Шанхае. Ершов отдал в эти конторы заявку: набрать дополнительно 600 человек для экипажа броненосца. Главное внимание он уделил подбору 60 человек на две башни броненосца "Центурион": два башенных командира, четыре лейтенанта-артиллериста, шесть кондукторов артиллеристов, четырех наводчиков орудий, и так далее, по штатному расписанию корабля, всего девятнадцать специальностей. Гусев понимал, что пройдет не один месяц, прежде чем броненосец сможет участвовать в бою, но ему нужно было пугало для англичан. Володя хотел, чтобы англичане не решились направить на Гавайи корабли Китайской станции, старые легкие крейсера и эсминцы.

Детективное агентство отслеживало все контакты леди Винтерс. Сабина не сделала ни единой попытки слить информацию англичанам, чем несказанно обрадовала Николая. Безумная неделя без сна и отдыха завершилась на русском пароходе, в канун православного Рождества. Только там выяснилось, что Сабина беременна. В Копенгагене леди Винтерс хотела покинула судно, ей нужно было вернуться в Лондон, чтобы срочно развестись с мужем. Ершов уговорил её не рисковать и оформить развод в посольстве, что гораздо дольше, но существенно безопаснее. В Петербурге Ершов не стал показываться на публике, всё свое время посвятив двигателю для самолета. Никто не догадывался о причине его затворничества, лишь слухи о безумной любви к Сабине, распускаемые Бузовым, превратили Николая в идеального семьянина.

Бузов свернул все работы по бензиновым двигателям в автомобилях, а по тем заказам, что уже были в работе, переоборудовал на те, что стояли в тракторах. Американским и европейским адвокатам был отдан приказ разорить судебными исками, даже себе в убыток, всех новоявленных изобретателей бензиновых и газолиновых моторов. С изобретателями электрических, дизельных и паровых двигателей, напротив, не судиться. Ершов отправил во Владивосток приказ прекратить выпуск катеров, переведя освободившиеся мощности на производство торпед.

* * *

Гусев прибыл в Шанхай, опережая новости по захвату броненосца минимум на две недели. Он понимал, что даже его появление вызовет подозрения у английских дипломатов. Пока англичане играют с губернатором в игры, изображая Китай независимой страной. Как только им станет нужно, они поставят губернатора на место. Именно они запретили ему воевать с Японией. Именно англичане на дают губернатору использовать Наньянский (южный) флот, который базируется здесь, в устье Янцзы, в войне с Японией. Семь крейсеров: "Наньчэнь", "Наньжуй", "Янбао", "Кайцзи", "Цысин", "Фучин" и "Фуцин" могли бы побороться с остатками японского флота после ухода в Токио крейсеров "Нанива" и "Ицукусима".

Глава 1 Токийский облом

Гусев предпочел оставить истребитель на внешнем рейде, закрыв его со стороны берега арендованной джонкой. Другая, но крошечная джонка, отвезла Володю в порт. Казачья форма стала привычной в порту Шанхая, толстый слой грима закрыл ужасные шрамы, и Гусев прошел сквозь порт никем не замеченный.

Атаман встретил Володю радостно, но увидев его маскировку, насторожился.

- Флегонт Силыч! Пошли кого-нибудь за Болин Сюй. Только не нужно афишировать мой приезд, - приказал Гусев.

- Всё плохо? - спросил атаман, послав вестового в китайские казармы.

- Через две недели нас либо попросят из Шанхая, либо попробуют арестовать.

- Губернатор твой лучший друг!

- Англичане прикажут, он сделает, как миленький. Может, поторгуется для вида. Не знаю, - Гусев не стал звать служанку, сам налил себе старого, холодного чая, - У нас с британцами война. Они застрелили королеву, Вилкокс решил их всех повесить. Как пиратов. М-да. Я захватил броненосец и Вилкокс обещал мне, что будет ждать, не приводить приговор в исполнение. Тянем время.

- Это не выход. Рано или поздно англичане отомстят.

- Атаман, я могу дать тебе всю политическую раскладку на десять лет вперед. Одно событие цепляется за второе, то за третье, но поверь мне, выход есть. Американцы в ближайшие пять лет будут готовы обеспечить нам свою защиту, всего лишь за аренду военно-морской базы. Нам нужно будет продержаться против англичан эти годы. Это реально, от Гонконга до нас почти десять тысяч километров. Если исключить заправку углем на Гавайях, то англичане смогут посылать к нам только старые корабли, имеющие парусное оснащение. Точно так, как это делали японцы. У них низкая скорость, плохая защита. Мы можем отбиться.

- Владимир Иванович, зачем тебе Болин Сюй?

- У нас есть последний шанс захватить Токио. В Йокосука стоит на ремонте крейсер "Ицукусима". Из-за разгрома, что мы учинили в доках, его ремонт затянулся. Крейсер "Тацута", прибывший из Англии, еще не прошел этап боевого слаживание экипажа. Он достаточно беззащитен. Единственная угроза - крейсер "Нанива". Если не раскрывать губернатору цель атаки, я смогу арендовать на три недели южный флот. Семь крейсеров перевезут десант и справятся с крейсером "Нанива". От Болин Сюй мне нужны люди для десанта.

- Я набрал пять сотен казаков и семь сотен авантюристов, как ты просил. Выбирал "лучших из лучших", - ухмыльнулся атаман, - Иначе говоря, не самых последних бандитов, из околачивающегося здесь отрепья. Из штатов приехал почти батальон, завербованных "рейнджеров". Такой сброд годится только для грабежа, воевать он не сможет. Хотя числится у меня сейчас четыре тысячи штыков.

- Я нанял в Гонолулу быстроходные парусники для перевозки казаков. Они привезут еще восемь сотен казаков. Как только суда бросят якорь на внешнем рейде, мы сразу же отправимся в Японию. Подготовь мне список всех наших запасов на складах. Нам нужно реализовать все до ухода, и перевести деньги в Россию, США и Швейцарию.

- Многие казаки завели свои дела с китайцами, - удрученно сообщил атаман.

- Как только я решу вопрос аренды флота с губернатором, ты объяснишь казакам, что они вернутся после этого похода сразу на Гавайи. Им нужно отдохнуть и смениться, дать другим заработать. Придумаешь причину.

Гусев еще долго обговаривал с атаманом детали предстоящей операции, пока в комнату не ворвался Болин Сюй.

- Мои люди заждались тебя! - вместо приветствия сообщил китаец.

- Можешь обрадовать их. Как только я договорюсь с губернатором о транспорте, мы тотчас уходим в набег!

- Зачем нам губернатор?! Сейчас в портах стоят и боятся выйти в море 35 пароходов. Перевозка грузов не оправдывает страховку. За хорошую цену они готовы рискнуть. У меня есть знакомые владельцы пароходов. Владимир Иванович, ты только скажи.

- Спасибо, это будет для нас запасной вариант, - успокоил китайца Гусев, - Сколько у тебя в отряде людей?

- Почти три тысячи. Будет нужно - наберу еще!

- Достаточно. У атамана уже около пяти тысяч штыков. Хватит, а то начнутся трудности с перевозкой, - остановил энтузиазм китайца Гусев, - У меня есть просьба деликатного характера. Мне нужны свои люди в Гонконге, там, где грузят уголь на британские корабли.

- Готовые на всё?

- За большие деньги.

- Любая диверсия, и англичане расстреляют всех китайцев, вплоть до мусорщиков. Нужно будет дать всем им возможность сбежать, - непонятно на что намекнул Болин Сюй.

- Бомбы взорвутся в пути, у китайцев будет несколько дней, чтобы уйти с работы, - не понял намеков Гусев.

- Пятьсот человек не смогут быстро найти работу. Многие испугаются и переедут жить в другое место.

- Пятьсот человек по десять долларов - это пять тысяч долларов?

- Точнее, по двадцать долларов. И по сто долларов каждому из пяти исполнителей, - уточнил китаец.

- И пятьсот долларов организатору. Итого одиннадцать тысяч, - усмехнулся Гусев, доставая из огромной сумки пачку денег, - Срок месяц.

- Завтра я передам тебе адрес моего человека в Гонконге, - довольным тоном произнес китаец, не утруждая себя пересчетом денег.

* * *

Губернатор принял Гусева, стоило тому назвать себя секретарю в приемной.

- Вас не узнать, господин казак, - улыбнулся губернатор.

- Не хотел лишний раз тревожить осиное гнездо англичан.

- Окончательно разругались? Напрасно, мой друг, напрасно, - сокрушенно покачал головой губернатор, - Как же теперь ваш долгожданный поход? Мои офицеры уже приготовили прошения об отпуске.

- Как только мы с вами решаем вопрос транспорта, я сразу же в море, - энергично произнес Гусев.

- Вы планируете налет на Токио? - ушел в сторону от обсуждения вопроса китаец.

- Пока меня не было в Шанхае, Токио в четвертый раз горел. Стоит ли захватывать не город, а пожарище? - в свою очередь ушел от ответа на вопрос Гусев.

- Такой огромный город трудно сжечь хоть двумя, хоть восьмью тысячами ракет, - проявил осведомленность губернатор.

- Я так понимаю, ваше превосходительство, вы мне отдадите в аренду южный флот только при условии захвата Токио? - прямо, без всякой дипломатии, отрубил Гусев.

- Во-первых, вы оставляете залог в размере стоимости трех кораблей, на случай форс-мажора. Во-вторых, аренда флота для "нужд транспортировки вашего отряда на Гавайи" будет вам стоить сто тысяч долларов. Штраф за нарушение условий использования кораблей составит пятьсот тысяч долларов, - на этот раз губернатор не стал ходить вокруг да около, - Вы сможете окупить такие затраты в другом городе Японии?

- Токио охраняет "Нанива", - покачал головой Гусев.

- У меня в гавани стоят два ваших новеньких корабля с четырьмя катерами на борту. На мой взгляд, два истребителя, восемь катеров и "торпедоносец" - этого вполне достаточно для того, чтобы потопить одного японца. Больше чем достаточно! О ваших "торпедах" ходят легенды. У меня предложение: оснастите минные аппараты на наших крейсерах вашими "торпедами". Ваши шансы на победу еще немного возрастут.

Гусев совсем немного поторговался, скорее для вида. В счет залога за китайские крейсера ему удалось оставить товары на складах, сохранив "живые" деньги. Штраф немного сократился, на сто тысяч долларов, но половину миллиона "зеленых" Гусеву пришлось выложить сразу, не дожидаясь прибылей от налета. Володя убедился, что решение на его арест уже лежит на столе губернатора, и как только флот уйдет в море, полиция начнет розыск гавайских бандитов.

* * *

Казачье подкрепление из Гонолулу запаздывало, скорее из-за погоды, но Гусева начинали одолевать и тревожные мысли. Уже пришел пароход со второй партией пулеметов Максим, а пополнения все не было. Секретарь губернатора привез от него записку с требованием срочно выйти в море, он сообщал, что в течение часа подпишет приказ об аресте всех "гавайских пиратов" и разрыве с ними всех договоров и соглашений. Отряд давно был готов к отплытию, Гусев лишь отдал приказ. На выходе из бухты флот встретил долгожданные парусники из Гонолулу.

* * *

Поход не задался. Недалеко от Токио эскадру догнали отголоски шторма, шедшего с юга. Несмотря на умеренный ветер, волнение было крупное, оно не позволяло спустить с борта баржи катера, да и использовать их при такой погоде можно было только в бухте. Эскадра пряталась за островом Осима, в шестидесяти километрах от японских кораблей. Последние полсотни километров китайские крейсера шли под парусам, чтобы японцы не могли их обнаружить по огромным клубам дыма, гавайские корабли дымили крайне мало. Поздно вечером из разведки вернулся торпедоносец, самый незаметный из кораблей.

Оба японских крейсера: "Тацута" и "Нанива", качались на волнах у входа в залив, будто капитанов ничуть не тревожила морская болезнь. Безбронный крейсер "Тацута" имел водоизмещение 864 тонны и 107 человек экипажа. По вооружению он уступал любому из китайских крейсеров, всего лишь два орудия 120 миллиметров, четыре 40 миллиметровых орудия и пять торпедных аппаратов. Гусев посоветовался с китайским адмиралом, тот предложил свой план сражения в заливе. На рассвете в порт Токио "просачивается" ракетоносец, его задача в очередной раз нейтрализовать береговые батареи. Вместе с ним в порт заходят четыре баржи с катерами. Катера нужны для захвата судов на рейде, или для уничтожения японских миноносок, если те стоят в заливе. Точно также, скрытно, к крейсеру "Нанива" подкрадываются оба истребителя и торпедоносец. Они расстреливают его "защиту от торпед" - деревянные парусники. Китайские крейсера проходят на разгрузку десанта в Йокосука. Проходя мимо крейсера "Тацута" они обстреливают его из всех своих орудий, и осуществляют залп "гавайскими торпедами". В течение часа китайские крейсера осуществляют высадку десанта и возвращаются в пролив. Один крейсер атакует "Тацута", а шесть остальных окружают "Нанива", и совместно с гавайскими кораблями топят его. Гусев предложил пожертвовать одним крейсером, и протаранить японца. "Нанива" еще не сможет набрать полный ход, так как не успеет развести пары. Адмирал долго спорил, но в конце согласился.

Десант разделился на две части. Примерно пять сотен казаков отправились на восьми катерах и четырех баржах в токийский порт для захвата судов и артиллерийских батарей. Основные силы: восемь тысяч человек высадились в Йокосука. Они должны были захватить город и двигаться в Токио по суше. Гусев отправился с десантом в порт. Целая неделя в тесноте крейсера, где спали по очереди, не могла сравниться с теснотой на барже, где не всем хватило места, чтобы сесть. Володя продрог на ветру, стоя на носу быстроходной баржи. "Ничего, сейчас станет жарко! Побегаем, постреляем! Это форменный ад!" - подумал Гусев, сходя на берег. Все четыре десятка пулеметов Володя забрал к себе в десант, в этот раз нужно было захватить артиллерийские батареи, а не распугать на пару часов их обслугу. Гусев осмотрел порт и гавань. Артиллерийские батареи перед ним горели, взрывались снаряды, японцы ничему не научились с прошлого раза. Ракетоносец отстрелялся, и вместе с четырьмя баржами возвращались к Йокосука, чтобы погрузить следующую порцию десанта, а катера, выбрав свои жертвы, уже брали самые крупные суда на абордаж.

Гусеву нужно было захватить шесть маленьких, квадратных по форме, крепостей, построенных на насыпных островках во времена сёгуната Токугава в 1853 году. По первоначальному плану военного правительства Токугавы Иэясу предполагалось насыпать 11 островов, но не успели. Крепости должны были защитить Токио (Эдо) от нападения с моря, но не справились со своей задачей. Внешне, ряд островов образовал препятствие (дайба), чтобы удержать снаружи могучие "черные корабли" белых людей.

Порыв ветра донес до Гусева смрад горящих ракет. Японцы, кажущиеся Володе звероподобными карликами, метались между всполохами огня и клубами дыма, злобно вереща.

- Пленных не брать! - закричал казачий сотник, бросаясь вперед; он рубил японцев шашкой, сберегая патроны.

Битва распалась на отдельные схватки, фактически избиения казаками японцев. Редко кто из артиллеристов имел оружие, в основном офицеры. С ними не церемонились, расстреливая короткими очередями в упор. Внешне казалось, что казаки имели численное преимущество, но это было не так, сказывались организованность и привычка воевать. Все действия были слажены, казалось, для казаков это не война, а работа. На правом фланге японцев оттеснили к воде, и те обреченно бросились в залив, без всякой надежды доплыть до противоположного берега. Артиллеристы кричали что-то, что Володя поначалу принял за военный клич, но как оказалось они в ужасе кричат "Гусев".

"Дожил! Мною пугают, моего вида боятся, моё имя устрашает!" - подумал Гусев, прорываясь к знамени, водруженному над крепостью.

Тимофей очистил длинной очередью японскую охрану флага. Те попадали на брусчатку поломанными куклами. Площадь у флагштока была свободна от ракет, они чудесным образом миновали её. Лютый вынул из-под гимнастерки гавайский флаг. Легкое, шелковое полотнище взлетело над крепостью, захлопав от сильного южного ветра. Вопли восторга смешались с криками отчаянья. Японцы начали сдаваться, ложась на землю и поднимая руки за голову, но казаки убивали их, выполняя приказ.

* * *

В это время у мыса Фуццу полуострова Босо шел бой. Прошло полтора часа, истребители расстреляли все свои боеприпасы, в основном зажигательные, японские моряки потушили пожары на палубе крейсера, а ни один из китайских кораблей еще не появился. У истребителей и торпедоносца осталось по одному залпу торпед, они маневрировали на расстоянии пары километров от крейсера "Нанива", ожидая ошибки графа Того. Артиллерия крейсера отсекала все их попытки приблизиться, "Нанива" медленно, но уверенно набирала скорость. Капитан Первого истребителя уже хотел отдать приказ о бессмысленной атаке, как увидел сразу два китайских крейсера, они пошли наперерез японцу, открыв с пяти километров неприцельный огонь. Третий китайский крейсер, огибая мыс Каннон у полуострова Миура, начал обстрел неподвижного крейсера "Тацута". Граф Того, видимо, запретил отвечать на китайский огонь, японцы стреляли только в сторону гавайских кораблей. Судя по всему, "Нанива" должен был пройти в двух километрах от китайцев, на пределе дальности торпед. Внезапно, один из китайских снарядов случайно попал в японский крейсер. Громадная труба корабля взлетела в воздух, срезанная у самого основания взрывом снаряда. Спустя, буквально, полчаса стало ясно, что японский крейсер потерял своё преимущество в скорости, по сравнению с китайскими кораблями. Японец не успел дойти до мыса Цуруги, как еще два китайских крейсера догнали его. Граф Того уверенно вел артиллерийскую дуэль, пользуясь своим пятикратным преимуществом в скорострельности. Но это касалось только малых калибров, для крупного калибра интервал между выстрелами у китайцев и японцев был примерно одинаков, около восьми минут. Но здесь сказалась низкая броневая защита китайских крейсеров. Бронирование ограничивалось защитой боевой рубки и щитами орудий. Скоро "Наньчэнь" вышел из боя, и "Наньжуй" бросился на таран, как было запланировано с самого начала. Гавайский торпедоносец в это самое время сделал свой последний залп торпед. Японцы, увидев сам залп и характерные следы на воде, вынуждены были выполнить маневр, приближающий крейсер к китайским кораблям. "Наньжуй", получивший две смертельные пробоины, успел всё-таки протаранить японский крейсер.

Потери не ограничились двумя кораблями. Крейсер "Фуцин", проиграл свою схватку с "Тацута", несмотря на проблемы японца с двигателем. "Янбао", "Кайцзи", "Цысин" и "Фучин", вернувшись на помощь своему собрату, быстро потопили японца, который к тому времени сам едва держался на плаву.

* * *

Батальон американских рейнджеров продвигался к Токио по суше, сминая полицейские части Йокагамы. Пять сотен казаков вырезали защитников Йокасука, с невероятной быстротой захватывая знакомый город. Китайские минеры готовили крейсер "Ицукусима" и оборудование доков к уничтожению.

Основные силы десанта к середине дня были перевезены в токийский порт, и постепенно захватывали мегаполис, улицу за улицей. Передовые отряды казаков стремительно двигались вперед, уничтожая из пулеметов всех, кто пытался оказать сопротивление, второй эшелон из китайцев и наемников зачищал очаги сопротивления и грабил богатые дома горожан. Бедные кварталы захватчики обходили стороной.

Гусев вернулся в доки Йокасука, где китайский адмирал своим приказом остановил минирование оборудования и собрал со всего города остатки рабочих и мастеров. Гусев был крайне раздражен самовольством китайца.

- Мои корабли "Фуцин" и "Наньчэнь" с трудом держатся на плаву. "Наньжуй" затонул, - начал оправдываться адмирал, объясняя Гусеву свои решения.

- Остановитесь, адмирал!!! Я заплатил за ваши потери, и не собираюсь ждать неделю, пока вы соберете ремонтную бригаду, и она заделает чудовищные пробоины ваших кораблей. Через пятеро суток весь японский флот будет в Токио. У них достаточно кораблей, чтобы растерзать нас!

- Генерал, мы не вывезем весь десант на четырех кораблях!

- Я захватил в порту Токио дюжину японских и английских судов. Завтра утром половина десанта уйдет в море.

- Генерал, я знаю вы любите риск. Дайте мне четверо суток. Я заставлю японцев работать днем и ночью, они отремонтируют мне "Фуцин" и "Наньчэнь", - попросил Гусева адмирал.

- Что-то с ремонтом котлов крейсера "Ицукусима" эти мастера провозились гораздо дольше, - с сомнениями в голосе возразил Гусев.

- Проблема была в тонкостенных трубах. Их доставили два дня назад, крейсер уже готов к плаванью.

- Вот как? Тогда спустите его на воду, посадите свою команду. Неужели вы не сможете идти на нем экономичным ходом?

- Ваши казаки уничтожили всё население в городе, я с трудом нашел сотню рабочих. Думаю, военных моряков в их казармах они вырезали подчистую, - неуверенно сказал адмирал.

- Офицеров и морскую пехоту - да, вырезали! Матросы, уверен, живы. Нет-нет, матросы обычно безоружны, им нечего и некого защищать. Здесь нет ни имущества, ни жен или дочерей, - покачал головой Гусев.

- А офицеры? Матросы должны защищать офицеров!

- В любом флоте матросы ненавидят офицеров. У вас, адмирал, также, как у англичан, матросы безоружны, а офицеров защищает морская пехота. Таковы традиции флота? Бунт матросов на военном корабле - обычное дело! Я забыл сказать самое главное!!! Крейсер "Ицукусима" войдет в вашу долю добычи!

- Хорошо! Вы меня убедили. И всё же, дайте мне трое суток! Я заставлю японцев залатать пробоины на "Фуцин" и "Наньчэнь". Если не нагружать эти корабли, то помпы справятся даже в шторм, - взмолился адмирал.

- Хорошо. Готовьте крейсер "Ицукусима" к выходу в море. Как только он сможет идти - основная часть флота уходит. Я оставлю вам два своих истребителя, в крайнем случае сможете затопить "Фуцин" и "Наньчэнь", и эвакуируете свои команды на моих кораблях, - согласился Гусев.

Адмирал долго благодарил Володю, уверяя, что это решение выгодно и ему, так как губернатор по возращении вернет ему две трети залога. Гусев улыбался, понимая, что в ближайшие годы путь в Шанхай для него закрыт.

- Уходим на остров Гуам. До него на пятьсот километров дальше, чем до Шанхая, но путь гораздо безопаснее. На острове производим оценку добычи и производим расчет. Если вы, адмирал, спасете "Фуцин" и "Наньчэнь", то я отпишу половину залога вам лично. Но мы, конечно, учтем возврат залога в стоимости китайской части добычи, - предложил Гусев.

- Я согласен идти на Гуам, но финансовые дела предлагаю решить уже на острове, - уточнил осторожный китаец.

* * *

К концу первого дня военных действий в Токио установилось шаткое равновесие. Казаки строили поперек улиц баррикады, создавали подобие линии фронта. Ночные атаки в чужом городе были крайне опасны. Китайцы зачастую нарушали приказ, разбредаясь грабить дома. Американский батальон никак не мог выбраться из Йокогамы. Молниеносного захвата Токио не произошло, теперь следовало ожидать ответного, мощного удара японцев. Гусев вернулся в порт в сумерках, с большим удовольствием посмотрел на слаженную погрузку судов. Франческа командовала интендантами привычно и умело. Зерно привычно выбрасывали в залив, освобождая место под настоящую добычу. Суда поделили по национальному признаку: гавайцы забрали себе английские и японские транспорты; остальных грабили китайцы. Последние на глазах у Гусева пустили ко дну американскую шхуну с гуано, ценность груза им была недоступна.

Когда Володя осматривал наиболее опасные участки обороны двое китайцев проволокли мимо него худенькую японку, видимо запасались на ночь бесплатным развлечением.

- Генерал!!! Гусев! - успела выкрикнуть женщина, пока ей не заткнули рот сильной затрещиной.

- Мари? - удивился Володя, и жестом дал знать Лютому, чтобы тот отобрал у китайцев добычу.

Японка повисла на руках у Лютого, долго не приходя в сознание. Лишь побрызгав ей в лицо вином из фляжки Гусев смог привести её в чувство.

- Помню, ты, Мари, ушла от меня в Фукуока. Всё сложилось удачно? Ты нашла своего отца? - расточительный Гусев тратил на японку своё драгоценное время, он никак не мог расстаться с остатками советского воспитания.

- Вы забыли, генерал, мой отец на войне, в Корее.

- Вспоминаю. Да, небывалый взлет: из семейства презренной гильдии купцов в армейские полковники. Тебя, Мари, воспитывает в европейском духе. Да уж, Мари - "любимая"!!! - то ли грустно, то ли с усмешкой произнес Гусев.

- Любимая?! Там в Фукуока, после того, как ... мы расстались, казаки захватили усадьбу, и несколько раз "любили" меня. Здесь ваши псы-китайцы разобрали девочек из пансиона для благородных девиц себе на ночь!

- Убей - или убьют тебя! Это - война. Война - это голод, насилие, смерть. Твой отец в Корее отбирает хлеб у китайцев и корейцев, насилует их женщин, жжет их дома. Здесь китайцы занимаются тем же самым. Уверен, Мари, ты была горда тем, что твой отец стал полковником?! Твои несчастья - это божественная справедливость!

- Да вы, генерал, философ!? - с сарказмом произнесла Мари, - А если бы я не сглупила в Фукуока? Не покинула вас?

- Чего же ты хочешь? - спустился на землю Гусев.

- Мои желания несбыточны, - горько произнесла японка, - Проще сказать, чего я не хочу. Не хочу быть солдатской шлюхой. Возьмите меня переводчицей?

- Легко! Беги рядом. Больше не теряйся, - грустно улыбнулся Гусев.

* * *

Всю ночь казаки и японцы тревожили друг друга вылазками. Казакам было проще обороняться - они подожгли напротив своей линии обороны ряд японских домов, стало светло, как днем.

На фронте установилось зыбкое равновесие: знание японцами территории города нивелировалось мастерством казаков, а трехкратное преимущество японцев в численности компенсировалось автоматическим оружием у казаков. Пулеметы Максима показали себя в деле в очередной раз: вечерние атаки японцев были легко подавлены, трупы многих сотен солдат и полицейских усеяли тротуары и мостовые. Японцы передавали друг другу ужасную весть: в город пришел "Гусев", а значит пришла сама смерть.

* * *

Володя осмотрел опасные участки, куда японцы, по сведениям разведки, начали подтягивать пушки, и побежал трусцой к Болин Сюй. Гусев не боялся выглядеть в глазах подчиненных смешным, никому бы не пришло в голову посмеяться над ним. Напротив, Володя бежал так медленно из-за Мари, которая с трудом поспевала за ним. В конце концов, он поручил Тимофею отвести японку к Франческе, при этом, нисколько не задумываясь о реакции жены.

Болин Сюй ждал Гусева не один, а с атаманом и двумя дюжинами командиров отрядов. В каждом отряде числилось по пятнадцать китайцев внешне похожих на японцев, при этом два-три солдата владели японским языком. Китайцы переоделись в японскую форму, что противоречило правилам ведения войны. Солдаты знали, что японцы повесят их в случае сдачи в плен, но Болин Сюй назначил им двойную долю в добыче, и те согласились. Все китайцы были вооружены автоматами и гранатами.

- Заждались мы тебя, Владимир Иванович! - поднялся навстречу Гусеву атаман, - Моя разведка выявила четырнадцать мест, куда японцы подтянули пушки. Пока ночь, стрелять они не начнут, но к утру отряды Болин Сюй должны уничтожить орудийные расчеты. В направлении отхода казаки сделают утром вылазки.

- Мои люди уже выдвинулись на позиции, - подтвердил Болин Сюй.

- Ты, Владимир Иванович, мог бы не бегать по всей линии фронта, как молодой адъютант. Вестовые принесли донесения разведки еще два часа назад. Нам пришлось решать без тебя, - сказал атаман.

- План города есть у всех? - спросил Гусев.

- Да, вот на стене, и в каждом отряде. Но, генерал, это мало что дает. Сейчас они осмотрят свой участок, выучат наизусть, а ночью, на местности, заплутают, потеряются, - высказал свою неуверенность Болин Сюй.

- Я прикажу выделить в каждый твой отряд по одному казаку, из разведчиков, тех, что уже делал вылазки в нужное место. Они переоденутся, вымажут лицо грязью, надеюсь, в полутьме казаки не вызовут подозрений, - пошел навстречу китайцу атаман.

- Я не об этом, смотрите, - махнул рукой Гусев, показывая на карту, - Здесь и здесь плотность японских войск слишком высока, и для удара китайского отряда, и казачьего наступления. Здесь вылазки бессмысленны, обречены.

- Я направил на эти позиции удвоенные группы, - сказал Болин Сюй.

- Нет, так мы погубим вдвое больше людей. Я уже отдал приказ проложить до причала две телефонных линии. На рассвете крейсера откроют огонь по позициям артиллерии в точках 4 и 14.

- Число смерти! - издал возглас Болин Сюй.

- Да! Если корректировщики артогня сделают свою работу хорошо.

- Хорошо, я сейчас отдам приказ остановить выдвижение отрядов к этим точкам, - обрадовался китаец.

- Владимир Иванович, казаки не привыкли так воевать, мы стоим на месте. За ночь японцы выведут жителей из ближайших домов, и наши вылазки потеряют смысл, - осторожно сказал атаман.

- Я понял тебя. Добыча закончилась - незачем терять людей! - согласился Гусев.

- Почему мы остаемся? Почему не уходим ранним утром?

- Этому две причины. Во-первых, мы оттягиваем на себя японские войска, не даем им атаковать Йокасука, в доках которого ремонтируют два китайских крейсера: "Фуцин" и "Наньчэнь". Во-вторых, наши пулеметы уже уничтожили пару тысяч японских солдат, и в ближайшие два дня уничтожат еще больше. Японские генералы гонят своих солдат на убой. Тупо, в лоб пытаются смять наши позиции. Я хочу, чтобы военная партия во главе с графом Ямагато трезво оценила ситуацию и уговорила императора заключить мир. Для этого мне нужен шок!

- Завтра японцы подтянут вдвое больше пушек, - обреченно сказал атаман.

- Не будем загадывать. Наши сорок пулеметов Максим создают пока явное преимущество. Что касается артиллерийских дуэлей, в порту стоят четыре крейсера, в каждом из них по два 210 миллиметровых орудия. Я не считаю восемь 120 миллиметровых пушек, а шесть малокалиберных не принимаю во внимание. Для того чтобы прицелиться, учитывая корректировщика огня, необходимо три-четыре выстрела. За полчаса один крейсер уничтожит два японских орудия, оставаясь в полной безопасности. К концу дня мы подавим всю артиллерию врага, сколько бы её не прибыло.

- Половина нашего отряда - новички. Они побегут сразу, как только японские пушки начнут стрелять, они не выстоят под огнем и часа. Те, что завербовались ко мне в Шанхае, хотят только грабить, и не готовы воевать, - попытался убедить Гусева атаман.

- Именно поэтому отряды Болин Сюй должны уничтожить японских артиллеристов! То, что останется на долю крейсеров погоды не сделает! - твердо заявил Гусев, который сам не до конца был уверен в возможности удержаться двое суток в городе.

По дороге на исходные позиции разговоры им пришлось оставить, выдвигались быстро, Болин Сюй, брал пример с Гусева, он сам старался побывать во всех местах, и даже пытался рассмотреть, при свете пылающих домов, цели для атаки.

* * *

Атаман не одобрял тяги Гусева к техническим новинкам. Ранее в Йокогама, а ныне в Токио Володя приказал реквизировать и телефонные станции, и аппараты. Дорогое, но крайне громоздкое оборудование казалось атаману модной, бесполезной игрушкой. Надуманный и обременительный способ связи для корректировщика артиллерийского огня не внушал ему доверия, тем более, что последний участок, через залив, связь осуществлялась сигнальщиками флажным семафором. Это новшество в России тоже пока не применяли, зато на Гавайях использовали третий год, и атаман к нему привык. Однако, новшество показало себя великолепно, китайцы быстро пристреливались, а огромные снаряды в клочья разносили японские орудия. Из вылазок вернулись китайские отряды, успешно расстрелявшие артиллерийскую прислугу, по всей линии фронта установилось затишье. Редкие выстрелы казачьих снайперов, охотящихся на японских офицеров, вызывали всплеск беспорядочного ответного огня японцев. Судя по его интенсивности запасы патронов у врага были невелики, а, учитывая огромные скопления пехоты на пяти основных направлениях, атаман ожидал близкую штыковую атаку.

- Владимир Иванович, будь ласка, попроси своих китайских друзей ударить шрапнелью по японцам, - попросил атаман Гусева ближе к полудню.

- Ты думаешь, Флегонт Силыч, пора? Мне кажется японцы напуганы нашим вчерашним пулеметным огнем. Они еще часа два будут подтягивать резервы. Рискнем? Подождем хотя бы час. Первую атаку пулеметы в любом случае отобьют, - не согласился Гусев, - Флегонт Силыч, тебе не кажется, что огонь наших снайперов практически стих?

- Хваленая жажда смерти у "обезьян" оказалась брехней, прятаться начали, сучьи дети, - засмеялся атаман.

- Наступит время и офицеры оденут солдатскую форму. Никто не хочет умирать первым, - ударился в философию Гусев.

- Япошки? Да! Но казак пули не боится! - атаман посмотрел на Гусева, улыбнулся, - Не поверю, что русские офицеры будут кланяться пулям, а тем более сменят офицерскую форму на солдатскую. Скорее поверю, что пойдут они в полный рост на страшные пулеметы Максим!

- А ты прав! - засмеялся Гусев, вспомнив фильм "Чапаев".

- С другой стороны мне, как атаману, нужно беречь каждого казака. Я прав? - хитро улыбнулся Флегонт Силыч.

- Прав! Китайцы откроют огонь уже через час. В случае внезапной атаки - по сигналу красной ракеты. Они отсекут пополнение, задача казаков - положить передовые отряды. Патронов не жалеть!

Атаман ушел проверить опасный участок в центре, ближе к императорскому замку "Кюдзё". Это был скорее дворцовый комплекс, построенный в 1888 году. Сам дворец, обрамленный садами и другими постройками, нисколько не пострадал от пожаров, вызванных ракетными налетами, но сейчас он подвергался постоянному обстрелу со стороны китайского крейсера. Японцы сами спровоцировали обстрел, уничтожив королевский дворец в Гонолулу. Атаману такое решение Гусева было на руку, дворцовый комплекс вдавался в его позиции, рассекая их на две половины. Кроме того, японцы концентрировали в парке свои войска, готовя атаку. Гусев приказал снести дворец с лица земли, но атаман предпочел бы шрапнель по парковой зоне.

Флегонт Силыч отобрал у наблюдателя подзорную трубу. Очередной чемодан упал в десятке метров от дворца, его взрыв заставил вжать голову даже тех солдат, что стояли в сотне метров от взрыва.

"Эти солдаты напуганы до смерти. Стадо баранов. Странно. Не видно пастухов-самураев." - подумал атаман.

- Что-то я не пойму? Наши снайперы, что ли, всех офицеров перестреляли? - обратился атаман к наблюдателю, отдавая трубу обратно.

- Никак нет. Офицеры залегли. Там, за каменным заборчиком, - показал рукой казак, и улыбнулся, - У них там, в канаве, что-то вроде штаба. Скоро в атаку пойдут, солдат согнали в парк сотен двадцать.

- Красные ракеты наготове?

Казак кивнул помощнику, тот молча снял с колышка башлык. Атаман увидел три ракеты, стоящие наготове, и большую бензиновую зажигалку, лежащую рядом на шелковом платке. Затем, для пущего эффекта, казак вынул из кармана коробок спичек.

- Всё сделано согласно приказа, батька-атаман, - гордо доложил наблюдатель.

Атаман вернулся в штаб, даже не рассчитывая застать там Гусева, но Володя ждал его.

- Что скажешь, атаман? Скоро атака? - с нетерпением спросил он.

- Японцев уже двадцать сотен! Надо ударить шрапнелью по парку! Дворец ты завтра сровняешь с землей!

- Завтра? Завтра японцы пригонят со всего побережья полдюжины миноносок и свяжут китайские крейсера боем, - недовольно ответил Гусев.

- Ночью?!

- Какой же ты, Флегонт Силыч, упрямый?! Хорошо! Сейчас отдам приказ китайцам перейти на шрапнель, и перенести огонь ближе к нашим позициям.

Гусев покрутил ручку на телефоне, поднял трубку, и приказал открыть огонь по японской пехоте в дворцовом парке.

- Сходим, посмотрим на японскую атаку? А, Флегонт Силыч? - Гусев двинулся к выходу из штаба.

Приказ Гусева немного запоздал. Артиллерия китайского крейсера успела сделать лишь два залпа, после чего японцы пошли в атаку. Солдатам предстояло пройти сотню метров по голой земле без единого укрытия. Японцы шли ровными рядами, держали шаг. Они выходили из множества ворот замка, растекались вдоль стен, строились, и только затем, по команде офицеров, устремлялись в атаку.

- Флегонт Силыч, полиция и ополчение в других городах вело себя умнее! Мелкими группами бегали от дома к дому, не то, что эти армейские идиоты ровными колоннами идут на убой!

Пулеметы Максим пожирали свою жатву, убивая каждой пулей, зачастую, двух солдат. Японцы быстро перестраивали шеренги, не давая образоваться прорехам.

- Хорошо идут! - уважительно сказал атаман.

- Для нас - хорошо! - презрительно отозвался Гусев.

Прозвучала команда, японцы рассыпались, сломав свои ряды, и побежали, ринулись в штыковую атаку.

- Гранаты, - тихо сказал Гусев.

- Далеко, еще метров десять. Вот! Сейчас! - угадал атаман.

Взрывы сотен гранат отбросили передовые цепи японцев назад. Японцы побежали, подставляя свою спину пулеметному огню, мало кто догадался залечь.

- На левом фланге заклинило пулемет, японцы прорвали оборону. Наши отдали им целый квартал, и отошли на вторую линию обороны. Японцы, несмотря на фланговый огонь двух пулеметов, перебросили в место прорыва двадцать сотен солдат, - доложил вестовой.

- В дворцовом парке японцев было двадцать сотен, мы их пулеметами положили сотен семь, и сейчас там, в парке, еще осталось около десяти сотен. Странно! Арифметика врет! - возмутился Гусев.

- Проглядели. Ошиблись. Владимир Иванович, пора подтянуть китайцев Болин Сюй, - сказал атаман.

- Да-да! Пора!

* * *

Бои начались по всей линии фронта. Японцы дрались, будто накурились наркотиков, отчаянно, не взирая на потери. К концу дня они прорвались во многих местах, и город напоминал слоеный пирог. Огромные потери японцев уравновесили войска по численности, но наемники и часть китайцев вели себя откровенно трусливо. Еще утром Гусев отправил самые крупные торговые корабли на Гуам, поэтому дезертиры захватывали для бегства мелкие суда, рискуя погибнуть в море. К утру в строю осталось три тысячи казаков и полторы тысячи китайцев. Батальон американских рейнджеров продолжал грабить Йокогаму, изображая невозможность двинуться вперед, в Токио. Американцы, казалось, погрузили и отправили в США все, что только можно. Пять сотен казаков, нанятых атаманом в Шанхае, превратили Йокосука в пустыню, с той только разницей, что бежать они собирались, в основном, в Китай. Жадность заставляла любителей добычи откладывать, и еще раз откладывать свой уход.

Ночью Гусев послал адмиралу письмо с извещением, что он начал выводить войска из Токио. Утром из города уходят последние части. Сколько времени займет у японцев переброска солдат к Йокосука Володя не знал. Во-первых, три ближайших моста через реку Тама он взорвал. Во-вторых, железная дорога разрушена во многих местах. В-третьих, японцам предстоит проделать сорок километров под огнем китайского крейсера, постоянно ожидая засады казаков с пулеметами Максим.

* * *

Гусев рассчитывал, что адмиралу хватит времени для ремонта своих крейсеров, крейсер "Ицукусима" уже вечером совершал несложные маневры в Токийском заливе. Но ранним утром крошечный отряд из двух сотен полицейских-самураев вырезал весь гарнизон Йокогамы, весь батальон американских рейнджеров. Уцелели лишь те наемники, кто готовили суда к отплытию. Аналогичный налет произошел в Йокосука. Но там казаки устроили пьянку в честь отплытия и многие еще не ложились спать. Нетрезвое состояние не сказалось на боеспособности, казаки мгновенно уничтожили японских самураев, понеся незначительные потери. Неприятный эпизод омрачил отношения "братьев по оружию". Когда крохотные экипажи из двух-трех американцев смогли пригнать свои суда к Йокосука и попросили у казаков помощи для набора японского экипажа, те, недолго думая, отобрали у них почти все парусники. Затем казаки неприличными жестами согнали американских рейнджеров на два самые плохие судна, и, улюлюкая, отправили их на родину. Потом, видимо испугавшись наказания, казаки погрузились на суда и сбежали, оставив китайского адмирала без защиты.

Гусев узнал о захвате Йокогамы от американцев с отставшего судна. Володя не стал захватывать город обратно, а высадил десант с пулеметами на полпути в Йокосука. Дорога на протяжении десяти километров трижды пересекает небольшие речки, именно там Гусев расположил блокпосты, приказав взорвать мосты. Казаки, оставив пару пулеметчиков и минера, разбежались по окрестностям в поисках лошадей или ослов. Сотня китайцев под руководством трех инженеров занялась восстановлением телеграфного кабеля в Йокосука.

* * *

В тот же день в залив пожаловали японские миноноски и канонерки. Миноноски существенно превосходили китайские крейсера в скорости, а из-за своих крошечных размеров были неуязвимы для артиллерийского огня крейсеров. Гусев долго уговаривал китайского адмирала выйти в море, тот не хотел топить "Фуцин" и "Наньчэнь". Наконец, только к следующему утру, японские мастера подлатали пробоины и флот вышел в море. Хорошо, что не стали рисковать, на крейсерах был только минимальный состав экипажа. Когда миноноски догнали и потопили оба крейсера, буквально, друг за другом, экипажам удалось спастись. Японцев погубила жадность. Они захотели протаранить шлюпки с китайскими моряками. Гусев развернул свои истребители. Торпеды у него уже закончились, но в Токио на истребители перегрузили двойной запас для 75 миллиметровых пушек. Русские артиллеристы в очередной раз показали свой класс, за 10 минут они потопили две из пяти миноносок, остальные отстали. Случайное попадание с китайского крейсера пустило ко дну еще одну миноноску третьего класса. Оставшиеся две ушли к берегу. Дальность у миноносок составляла 200 миль, и они уже проделали достаточно дальний путь из своего порта в Токио.

* * *

В Гуам добрались все корабли и, практически, все суда. В США пришли оба парусника, и их команды, не сговариваясь, подали в суд на Гусева за то, что казаки отобрали у них большую часть добычи. У тех дезертиров, что вернулись в Шанхай, губернатор отобрал большую часть добычи, как штраф за нарушение запрета на войну с Японией. Указ был опубликован в день отправки флотилии в Токио. При дележке добычи на Гуаме, крейсер "Ицукусима" составил практически всю китайскую долю. Вернувшись в Шанхай, китайцы столкнулись с губернаторскими штрафами, крейсер был реквизирован. Болин Сюй и лучшая часть его отряда подали в отставку, они переехали жить на Гавайи. Судзиловского выпустили из под "домашнего ареста", привезли к графу Ямагато, и предложили подписать мир в необъявленной войне. Николай Константинович помнил о напутствии Гусева и попытался договориться о формальной уступке в деле независимости Окинавы. Граф Ямагато понял старого революционера мгновенно. Они вдвоем сочинили пункт о референдуме, провести который Япония обязана в ближайшие 10 лет. Китайская делегация во главе с Ли Хунчжаном, чрезвычайным и полномочным послом для ведения мирных переговоров, в это время находилась в японском городе Симоносеки. Посол был оскорблен односторонним заключением мира со стороны Гавайской республики, хотя до этого даже не думал извещать Гусева и Вилкокса о начале переговоров с Японией.

Гусев был замазан грязью во всех газетах: Японии, Китая, США, Англии и даже России. Лишь Германия и Франция заняли нейтральную позицию.

Глава 2 Первым делом самолеты

Поначалу, попав в 19 век, Ершов был против военных нововведений. Трактора? Николай специально наладил выпуск крайне примитивных моторов, ни технически, ни технологически не суливших особого прогресса. Японцы быстро нашли защиту от быстроходных торпедных катеров, опасных только при небольшой волне, при условиях внезапной атаки. Лишь модернизация торпед вызвала легкий интерес адмиралов, но их отпугивали цены. Самоходные мины давали два-три процента попаданий, а их стоимость даже до модернизации превосходила три тысячи рублей. Семья Бузовых выпуском "примусов" опередила время всего на пару месяцев, к тому же к войне примусы отношения не имели. Больше других использовал военные новшества Гусев. Он заказал в США трассирующие и экспансивные пули, гранаты и дымовые шашки, даже перехватил у фермеров колючую проволоку. Но всё это уже было изобретено и применялось, не говоря уже о пулеметах Максим и снайперских винтовках. Гусев испытывал жуткий дефицит солдат, и беззастенчиво тратил деньги на оружие и боеприпасы, чтобы сберечь людей. Выпуск Клячкиным пистолета (на базе ПМ) и автоматов GUK (на базе STEN), использующих одну и ту же автоматику, практически, никого не заинтересовал. Это оружие не было востребовано временем. Отечественная военная доктрина всегда экономила боеприпасы. Лозунги: "пуля дура, штык молодец" и "бабы новых нарожают" казались естественными на фоне высокой рождаемости и быстрого роста населения страны. За время царствования Николая Второго численность населения увеличилась в полтора раза, на 62 миллиона человек. Генералам и адмиралам будущие потери в живой силе не представлялись значимыми для государства. Первая мировая война опрокинула все расчеты, Россия понесла чудовищные, потери (по данным Генштаба 775 тысяч убитых и пропавших без вести, по данным ЦСУ СССР 855 тысяч, по расчетам фашистского историка Головина 1300 тысяч). Ершов изучал историю в США, и там ему, как ни странно, преподали фашистскую версию. Семь человек в пересчете на тысячу жителей! Японская империя, потеряв двадцать восемь тысяч солдат в войне с Гавайями, согласилась на мир. В пересчете на тысячу жителей было убито меньше одного человека! Николай считал, что переворот семнадцатого года - это не результат агитации революционеров против войны, а естественное возмущение народа кровопролитной бойней. Друзья смотрели на вооружение русской армии несколько иначе. Гусев не любил само государство, его институты. "Родину люблю, власть ненавижу", - поговаривал он в молодости. Бузов считал политику грязным делом, и мараться в ней не желал. "Наступит 17 год - поможем народу победить с минимальными потерями", - заявлял он своё нынешнее кредо. "Нужно вооружать русский народ", - говорил Клячкин, а готовил боевиков-экспроприаторов. В деталях друзья расходились, в целом были едины, они желали России социализма.

* * *

Ершов отдал своим юристам и агентам в США и Европе задание всячески тормозить развитие бензиновых и газолиновых двигателей, при этом опираться не только на патенты и судебные тяжбы. В Петербурге Николай первым делом откровенно и подробно изложил Бузову план Гусева, а также рассказал о тех мерах, что он уже прелпринял. Валера слушал старого друга внимательно, не прерывая, но поминутно фыркал и вздыхал.

- Коля, ты предлагаешь мне распроститься со своей мечтой о небе ради удовлетворения амбиций дикаря и зверя Вилкокса?! - возмутился Валера в конце, закончив слушать Ершова,

- Это тебе Роберт чужой человек, дикарь и зверь, мне и Гусеву он друг.

- Вы чем думали, когда потакали этому "другу"? На чаше весов были тысячи человеческих жизней! Политики хреновы! - Бузов долго ругался, употребляя нецензурные выражения, чем разозлил Ершова.

- Один римлянин сказал "делай, что должен, и будь, что будет". Мы поступили крайне глупо, но по совести, - гордо сказал Николай, принимая соответствующий вид.

- Это квинтэссенцией Бхагавад-гиты, - просочилась в комнату жена Бузова, сразу демонстрируя свою начитанность.

- Солнышко, у нас мужской разговор! - проявил характер Валера.

- Ну, конечно!!! Уже завтра ты начнешь тратить семейные деньги: сотня тысяч газетчикам, две сотни тысяч юристам, миллион чиновникам на взятки, - повысила голос жена, - Твой мат, дорогой, слышно во всем доме.

- Ах, солнышко моё, дело совсем не в деньгах! Во всяком случае, свои "примусные" миллионы можешь оставить себе на "булавки". Коля на святое покушается, на авиацию! - расстроенным голосом сказал Бузов, обнимая жену.

- Что? Твой самолет уже летает? - разволновался Ершов.

- Месяц-другой, и полетит! Я жду окончания стендовых прогонов твоего нового мотора. Собственно, я изготовил лебедку для запуска самолета. В ближайшие дни хочу испытать, взлетая через фронт морского бриза. Его легко определить, нас учили. "Если воздух над поверхностью земли влажный, образуется фронт кучевых облаков", - процитировал Бузов.

- У-2 - как планер с моторчиком? Интересная идея! - загорелся Ершов.

Николай тут же предложил свой вариант взлета с пологого склона горы, обещая соорудить трамплин, с идеальной поверхностью, одновременно соблазняя Бузова и его жену красотами гавайских островов и прекрасным климатом.

- Если стартовать с горы, то с высоты трех километров, даже с выключенным двигателем, и без учета бриза можно лететь целый час! Почти сотню километров над островом и океаном! С таким двигателем, как у тебя сейчас, все три часа! Разве сравнится такой полет с жалкой парой сотен метров здесь, на Балтике? - горячо агитировал Ершов.

- А это идея! Ребята загорят, окрепнут, научатся кататься на доске, - загорелся Бузов.

- Там сейчас волны высотой 15 метров! - поддакнул Ершов, посмотрел на Елену, понял, что сморозил глупость, и добавил, - Леночка, у меня к тебе огромная просьба. Сабина беременна, ей срочно нужен развод. У тебя огромные связи. Помоги ускорить бумажную волокиту.

- Коля! Как ты мог обсуждать с Валерой всякие глупости, ни слова не сказав о главном? А Сабина? Отнекивается от меня, ссылаясь на легкое недомогание. Ушла к себе в комнату отдохнуть, а тут такие новости! Конечно, я помогу Сабине! Сегодня вечером переговорю кое с кем, позвоню по телефону, договорюсь о встрече.

Но Елена не ушла, и друзья надолго замолчали.

- Коля, думаю, ты допустил промашку. Твои угрозы в английском посольстве в США в адрес премьер-министра - глупость.

- По-твоему, старушка королева Виктория - лучше? - возмутился Ершов.

- Нет! Ты никому не должен был угрожать! Это только ускорит военную операцию.

- Я лишь тонко намекнул на ирландских революционеров, - виновато сказал Николай, - Он меня сам спровоцировал, скользкий гаденышь!

- Летом в Англии выборы, либералы явно сдают свои позиции, поэтому премьеру сейчас не до посылки войск в Гонолулу, - сообщила Елена.

- Я знаю. Мы собираемся помочь арабам в Судане, чем отвлечем англичан от себя, - Ершов озвучил для Елены ближайшую военную хитрость.

- Не принципиально. Задержите вторжение на месяц-другой, не больше. Конфликт с бурами не скоро, - задумалась женщина, накручивая на палец локон, именуемый в народе "завлекалкой".

- Я тоже больше ничего не помню. Может, Клячкина вызвать? - сбил Елену с мысли Валера.

- Как ты не вовремя! - жена недовольно посмотрела на Бузова, но потом улыбнулась, - Точно! Клячкин говорил, что на границе Гвианы и Венесуэлы нашли много золота. Земли там спорные. Теперь я точно вспомнила! Был у англичан по этому поводу конфликт с США!

- С США??? - в один голос удивленно спросили мужчины.

- Да! Премьера консерватора убьет американский патриот из американского пулемета, - заявила Елена.

- Нет! Я, конечно, прогуливал историю, но такое бы запомнил, - удивился Бузов.

- Брось! Валера! Елена сказала "убьет", значит убьет. Только общественное мнение нужно заранее подготовить. Такая компания в прессе будет гораздо дешевле, патриотизм, знаете ли, - закивал головой Ершов.

- Понял. Не дурак. Может, лучше американского президента английский патриот? - решил притвориться умным Валера.

- Кинем жребий? - усмехнулся Ершов.

- Мы не будем полагаться на случай. Мы пойдём простым логическим путем, - подхватила Елена.

- Пойдем вместе, - засмеялся Валера.

- Нет-нет! - замахал руками Ершов, - давайте ограничимся "народными возмущениями с поджогами магазинов, контор и банков".

- Что? Испугался за своего президентика, "проклятый американишка", - притворно разбушевался Бузов.

- Ну что, господа заговорщики? При таком раскладе мы сможем надеяться, что англичанам будет не до крошечного острова? - довольно сказал Ершов.

- Ты сам-то поберегись, Коля. Английская разведка не чета японской, прихлопнут тебя легко, без напряга. Тебе сейчас нужно залечь там, где любой новый человек был бы на виду, - посоветовала Елена.

- Да, Коля, ехал бы ты в мастерскую по сборке двигателей для самолетов. Фюзеляж, крылья, шасси и винт я за два года до ума довел. Надеюсь, - серьёзно сказал Бузов.

- Я с удовольствием, но кто сделает за меня мою работу?

- Я поеду в Нью-Йорк. Через месяц в США открытие завода по производству примусов, - заявила Елена, - Дашь мне контакты своих ирландских бандитов. Постараюсь найти там боевика-революционера, не работающего на английскую разведку. Это будет второй номер. Его зарежут в пьяной драке, в порту, перед самым бегством из Англии. Его напарник, "исполнитель" теракта, должен быть ультра-патриот, любитель выпить, лучше наркоман. Клячкин подберет мне "возмущенного английского гражданина", слишком сильно ударившего тростью американца, когда разгневанная толпа схватит "мерзавца". От тебя мне нужны будут настоящие стрелки.

- Не годится, Лена. Мы не должны мелькать рядом с этими людьми. У Гусева много китайских друзей. Для белого человека они все на одно лицо. С другой стороны, китайская мафия есть везде. Через неё выйдем на ирландского революционера, - поправил жену Бузова Ершов.

* * *

В апреле 1895 года в адмиралтействе, после долгого обсуждения преимуществ броненосца 1-го ранга "Ройял Соверен" и броненосца 2-го ранга "Барфлер" (близнеца "Центуриона"), приняли решение о посылке в Китай последнего из них. Главное значение при выборе сыграли не лучшие мореходные качества корабля, больший калибр вооружения или толщина бронирования линкора. Предполагалось, что в случае боевого столкновения с "Центурионом", меньшая скорость "Соверна" сыграет решающее значение. Тем более, что "тонкая" броня "Барфлера" ("Центуриона"), обработанная более передовым (гарвеевским методом), обладала большей прочностью, а орудия главного калибра укрывались в цилиндрических, более выгодных, чем грушевидные на "Соверенах", барбетах. В июле броненосец, до того входивший в Средиземноморскую эскадру, перешёл в Китай. Несколько устаревших лёгких крейсеров и эсминцев Китайской станции, базирующейся в Гонконге, вошли в состав эскадры, команду над которой принял вице-адмирал Александр Баллер. Первая попытка захвата Гонолулу была предпринята уже через месяц. Баллер не стремился к тотальному уничтожению противника, он хотел потопить гавайский флот. Пока команда "Центуриона" не слажена, сделать это было гораздо проще. Через две недели, пройдя половину пути, эскадра была вынуждена вернуться обратно в Китай, на бронепалубном крейсере "Рейнбоу" взрывом повредило котел. Крейсер "Рейнбоу" предназначался для службы в тропических водах, поэтому получил древесно-медную обшивку подводной части корпуса. Его водоизмещение составляло 3657 тонн, двигатели мощность 7000 л. с. позволяли развить скорость 18,5 узлов. Дальности плавания 8000 морских миль хватало без труда достичь Гонолулу и вернуться обратно в Гонконг.

Расследование обнаружило ещё одну бомбу в угольных ямах другого корабля. Баллер решил не рисковать. Возвращение затянулось, команды кораблей проверяли каждую лопату угля перед загрузкой в топку. В Гонконге выяснилось, что все китайские рабочие угольной станции уволились, или сбежали, подтвердив тем самым подозрения вице-адмирала. Следующий поход удалось провести только в декабре. Баллер смог добиться выделения ему трех полков сипаев, транспорты с которыми сильно замедлили движение эскадры.

Всю дорогу из Гонконга англичан сопровождала небольшая джонка. Ничего необычного. Паруса из бамбуковых рей и циновок в форме четырёхугольника, приподнятые нос и корма. Джонка лишь мелькала на горизонте. Внимательного наблюдателя могло удивить появление джонки так далеко от берега. Возможно, это были разные суда. С другой стороны, какую опасность может представлять китайская джонка.

* * *

В пятистах километрах от Гавайских островов Гусев приказал сбросить маскировку из бамбука в воду. Торпедоносец набрал скорость, обошел по огромной дуге английскую эскадру и ушел к острову Ланаи, главной базе гавайских ВВС, в ста километрах от Гонолулу. Там базировалось шесть самолетов У-2. На двух других военно-воздушных базах, на островах Кауаи и Гавайи, стояло всего по три самолета. Шесть островов архипелага были соединены между собой подводным кабелем, что обошлось в умопомрачительную сумму, около пятисот тысяч долларов. С одной стороны, война требовала хорошей связи, с другой стороны, огромное количество трофейных телефонных аппаратов и станций понуждало к такому развитию.

Ранним утром портовые власти Гонолулу приостановили выход в море немногочисленных торговых и рыбацких судов. Одновременно вышли на очередные "маневры" оба истребителя, чтобы присоединиться к торпедоносцу. Со всех трех баз взлетели двенадцать самолетов. Гусев рассчитывал, исходя из скорости английской эскадры, обнаружить противника не далее чем в ста милях от Гонолулу. В этом случае дальность полета от Ланаи и Кауаи составляла около 450 километров, и лишь от Гавайи приходилось лететь на сто километров больше. На всех трех островах самолеты взлетали со специальных аэродромов, построенных на склонах гор. В первых двух случаях на высоте километра, на Гавайях даже на трех километрах. Это было вызвано большим взлетным весом самолета - 1400 килограмм. После взлета с горы самолеты имели запас скорости и высоты. Гавайское звено самолетов вылетело на час раньше, поэтому к цели вся дюжина торпедоносцев подошла одновременно. Долгие тренировки не пропали даром, к английской эскадре самолеты подошли слаженно. Цели были назначены еще на земле, три звена должны были затопить броненосец, четвертое звено атаковать два крейсера и транспорт.

Через два часа полета бомбардировщики похудели на полсотни килограмм, но шли низко, готовясь перейти на бреющий полет для сброса торпед. Заходили они со стороны солнца, и англичане их не замечали до самого последнего момента. Пуск специальных, сверхлегких торпед, весом около 300 килограмм, подбросил первую тройку самолетов в воздух, позволив легко набрать высоту, уходя от мачт броненосца. Два самолета этого звена шли метров на сто позади ведущего, и летчики видели след от первой торпеды, они понимали, что командир попал в броненосец. Второе звено атаковало английский корабль, когда тот получил уже две пробоины. Летчики видели взрывы, но оценить нанесенный ущерб не могли. Третье звено отставало на пару минут, зато четвертое уже разобрало цели, выбрав самые крупные крейсера и огромный пузатый транспорт. На корме крейсера, злополучного "Рейнбоу", англичане бросились расчехлять крохотную пушку, а лейтенант-артиллерист открыл огонь из револьвера. Офицер первым понял, что эта жужжащая этажерка - летающий хищник. Самолет медленно, нехотя, развернулся точно в его сторону, и артиллерист почувствовал страх, он еще никогда не был в бою. Офицер отчетливо осознал, что все огромные орудия крейсера, которыми он всегда гордился, бесполезны, еще мгновение, и борт крейсера вспухнет взрывами мин также, как борт броненосца. Он застыл неподвижно, истратив последний патрон.

Затвор пускового устройства торпеды заклинило, летчик замешкался, нажимая его вторично. За три секунды самолет пролетел сто метров, и торпеда ударила в борт корабля, буквально под английским стрелком из револьвера. Офицер свалился в воду и пошел ко дну с чувством выполненного долга. Корабль спасся чудом, но заслуги лейтенанта в этом не было. Второму крейсеру тоже повезло, не сработал самый надежный элемент торпеды - взрыватель. Повезло и транспортному судну, его повреждение оказалось небольшим, помпы почти справлялись. Во всяком случае, судно продержалось на плаву три часа, и все две с половиной тысячи солдат, офицеры, матросы и капитан судна успели спастись. А вот для "Барфлера" этот день выдался крайне несчастливым, третье звено не посмело нарушить приказ, в борт тонущего корабля вонзилось еще три торпеды, броненосец перевернулся столь стремительно, что спастись удалось полусотне офицеров и матросов из 620 человек экипажа.

* * *

Макарка впервые соответствовал своему имени - был счастлив. Ему единственному из звена удалось попасть торпедой в цель. Развернувшись в обратный полет, он провел свой самолет над транспортом, и увидел, что матросы начали спускать на воду шлюпки. Макар дожил до четырнадцати лет, но до это ни разу не был в бою. Его не брали, хотя одногодки уже пару лет назад, еще на Кавказе, вместе со старшими устраивали "казачий вентерь" на татар. Макарка не вышел ни ростом, ни крепкой костью, хотя был цепок и жилист. Генерал отбирал молодых казаков для подготовки в летчики не только по весу, он заставлял их подтягиваться на "турнике", отжиматься от земли, качаться на качелях, и даже приводить старших братьев и родителей. Несколько человек забраковал врач. Желающих было много. Не только из-за звания, (подхорунжий) оно действовало только в военное время, и не с только из-за высокого, офицерского оклада, хотя сто долларов - это, считай, двести рублей. На островах казаки привыкли к большим деньгам. Сначала мытьё золота на Аляске, откуда меньше тысячи долларов за сезон привозил только ленивый. Потом безмозглые япошки затеялись воевать, и казаки занялись своим любимым делом, они захватывали обозы противника, только не на суше, а на море. Все станичники оделись в шелка и золото, обзавелись дорогим оружием. Когда генерал затеял набеги на японские города, стало совсем весело. Тридцать сотен казаков привезли оттуда столько добра, что и внукам останется. Денег тоже хватало, ушлые китайцы скупали в Шанхае за пол цены любые трофеи, а американцы открыли конторы по обмену японских ассигнаций на доллары. Макара не брали ни на Аляску, ни в Японию, ему приходилось, как мужику-шаповалу работать в поле на тракторе за доллар в день. Конечно, на этой работе Макар приобрел железную хватку, попробуй, удержи руль железного монстра. Господину Ершову легко, он и весит вдвое больше Макара, и никогда не сидел за рулем по двенадцать часов в сутки, меняясь на ходу со сменщиком каждые четыре. Когда Макар впервые повторил за господином Бузовым взлет-посадку, тот долго расспрашивал своего лучшего пилота, а потом отправил всю полусотню работать на тракторе. "Самолет вы мне всегда успеете угробить, вы для начала борозду научитесь ровно держать", - заявил учитель, недовольный тремя жесткими посадками за день. Макар понимал плохое настроение "шеф-пилота", из двух дюжин самолетов половина стояла на ремонте, а каждый из них стоил 15 тысяч долларов. Так Макар стал командиром звена, получил звание хорунжий, погоны с голубым просветом на серебряном поле с двумя звездочками. Все бы хорошо, но похвастаться новой формой он не смог, жили "летчики" на острове Ланаи, с которого выселили всех жителей, даже гавайцев, родственникам пилотов сообщили, что казаки уехали учиться, так часто упоминая в разговоры штаты, что у всех сложилось мнение - в США.

Вместо красивой формы хорунжего, на вылет одевался шелковый комбинезон ярко оранжевого цвета. Однажды, отрабатывая сброс торпеды (толстого короткого бревна), в море упал самолет соседа Макара по комнате, у него на бреющем полете заглох двигатель. Фрол успел наглотаться воды, и возможно утонул, несмотря на жилет, если бы спасатели не нашли его так быстро. "Гусев - голова, каждую мелочь заранее продумает", - говаривал атаман. Макар не слышал, это отец ему рассказывал, но и сам он был с этим полностью согласен. Гонял зато генерал всех сверх всякой меры, минуты свободной не давал. Сам в Гонолулу не ездил, и другим не давал. Поговаривали, что у генерала три жены: американка Лизавета, японка Мари и дочь самого Ершова Франческа. Только достались они генералу порченые. Может быть поэтому Гусев не любил поездки домой?

Макару очень хотелось сделать круг и посмотреть, как подбитый им транспорт будет тонуть. Козе понятно, не так красиво, как броненосец, который уже наклонился. На нем матросы прыгают в воду, не желая спускать шлюпки.

* * *

Звено Фрола подменяло звено Макара, поэтому тот подбежал к самолету одновременно с инженером и ремонтной бригадой. Макар показал ему большой палец, поднятый вверх.

- Мотор не перегружал, старался, - успокоил он Фрола, и ответил на немой вопрос инженера, - На слух, полный порядок, Иннокентий Карлович.

- Заправляйте, - бросил инженер техникам, а сам полез осматривать двигатель.

- Я остаюсь, а ты, Макар, бегом на доклад. Атаман и генерал у сотника всю кровь попили, поминутно смотрят на часы. Сейчас успокоились, твои на посадку заходят, с вышки сообщили, что на горизонте показалось последнее звено. Значит потерь нет, - радостно зачастил Фрол.

- Теперь не страшно. Даже если у кого мотор заглохнет, с таким запасом высоты до запасного аэродрома на берегу дотянет, - обрадовался Макар, убегая.

* * *

Самолет, на котором прилетел Макар, подготовили очень быстро, но Фролу не давали разрешения на взлет еще минут десять, ждали решения по последнему прилетевшему самолету этого звена. Инженеру не нравилась "чужая нотка" в моторе. Дефект не был виден при поверхностном осмотре, и для окончательного заключения позвали Ершова. Он появился вместе с Гусевым. Генерал тоже прислушался к работе мотора, но смотреть не полез. Фрол не заметил, как подошел, почти вплотную.

- Два часа протянет? - спросил генерал.

- Фифти-фифти, - ответил Ершов, - Наработка на отказ у этой серии восемь часов. Распределение по нормальному закону, классическое...

- Такие шансы меня устраивают, - прервал его генерал, поморщившись, и повернулся к сотнику, - Всем дополнительный инструктаж по посадке в море.

Сотник козырнул и подошел к Фролу, который должен был лететь первым. Инструктаж Фрол почти не слушал.

- Выпускаем всех, короче, всю рабочую десятку. Остаются только те двое, что не дотянули до основного аэродрома, - решил генерал.

- Володя, даже без потерь от английских пулеметов, мы утопим в море четыре, или пять самолетов. Если англичане быстро отправятся назад, то за четыре часа успеют отойти километров на восемьдесят, и расстояние станет критическим. Тогда мы потеряем все самолеты.

- Шестьдесят тысяч долларов жалко? Пусть даже сто пятьдесят! Главное результат!

- Тьфу! Летчиков жалко, Володя. Это элита элит!

- Макар! - закричал Гусев, сложив ладони рупором.

Макар примчался быстро, как ветер.

- А скажи-ка, хорунжий. Видел ли ты цепочку судов под собой, когда возвращался?

- Так точно!

- Если бы мотор заглох, смог бы ты дотянуть до ближайшего, чтобы сесть рядом с судном?

- Так точно!

- Свободен, хорунжий, - довольно скомандовал Гусев, и повернулся к Ершову, подняв в его сторону ладони, - Понимаю, сесть на волны невозможно. Самолет развалится и мгновенно утонет. Но, согласись, в спасательном жилете, когда помощь рядом, шансы у пилота неплохие. У двух наших истребителей и одного торпедоносца против шести английских крейсеров таких шансов нет ни одного.

Фрол летел и помнил слова генерала. "У моряков нет шансов на победу, лишь летчики могут потопить англичан". Только тонуть самому было страшно. Фрол выпросил у Макара второй жилет, но ему всё равно было страшно. Он отчетливо помнил как самолет утаскивал его на дно, не давая выбраться наружу. Фрола прошибал холодный пот от ужаса воспоминаний.

"Ничего. Макар мотор не перегружал, и я не буду. Даст бог, англичане не тронулись с места, мотор меня не подведет, и я дотяну до аэродрома", - думал Фрол.

Он пару десятков раз прочитал "Отче наш", и на душе стало спокойнее. Мотор работал ровно, редкие кучевые облака плыли гораздо выше, не мешая полету. Примерно через час Фролу начало казаться, что он различает на горизонте группу кораблей и их дымы. На самом деле это был обычный самообман. Фрол знал, что с такой высоты видно линию горизонта за сто километров, и ему казалось будто там корабли. Полчаса спустя пилот твердо был убежден, что он догоняет английскую эскадру, скорость которой, из-за тихоходных транспортных судов, была крайне мала. Фрол не догадывался насколько ему повезло, англичане почти три часа распределяли между кораблями спасенных солдат и матросов, а потом долго и бесполезно искали в воде тело адмирала Баллера.

Фрола охватило жгучее чувство ненависти к англичанам за свой недавний страх утонуть, за то, что почувствовал себя трусом, что означало стать изгоем в казачьем обществе. Он готов был протаранить крейсер врага, но знал - это бесполезно, этим его не потопишь; его задача точно и вовремя сбросить торпеду. Эту истину генерал вбил в сознание курсантов тверже, чем "отче наш". Фрол выбрал самый большой, на его взгляд крейсер, злополучный "Рейнбоу". Хорунжий заходил с юго-востока, со стороны солнца; черные лопасти пропеллера блестели новенькой краской; самолет с трудом вошел в полупике, и перешел в бреющий полет в двухстах метрах от крейсера. Фрол увидел судорожные попытки артиллеристов навести на него орудие, он заметил бьющийся в руках расчета огромный пулемет, похожий на пушку; и, главное, пенистый след от своей торпеды. Хорунжий не помнил: ни мгновения когда нажал "пуск", ни как он ушел в разворот. Сердце самолета работало ровно, а он сам набирал высоту.

* * *

Через полчаса всё было кончено, все шесть кораблей получили пробоины и окончательно потеряли скорость. Но настоящий ужас был еще впереди, и англичане, и сипаи поняли, что вечером состоится третья атака этих летающих тварей, и тогда им предстоит неминуемая гибель.

Появление самоходной баржи под огромным белым флагом многие встретили с облегчением. Ультиматум, предъявленный самим герцогом Вилкоксом, был жесток, а условия плена бесчестны. Сипаев и английских матросов отправляли работать на пять лет рабочими на плантации за мизерную плату, без выходных, отпусков и права переписки. Офицерам предоставлялся выбор: сносные условия проживания с гарантией ими последующей оплаты, или работа на общих условиях. В отсутствие адмирала Баллера каждый командир посчитал возможным принять собственное решение. "Рейнбоу", "Индефатигэбл" и "Ифигения", а также два транспортных судна взяли, предложенный герцогом, курс, спустив флаг. "Медуза", "Марафон" и "Мельпомен" набрали скорость, стремясь скрыться в просторах океана. Это были небольшие, наименее пострадавшие корабли, помпы которых справлялись с поступлением воды. Лишенные обязанности держать свою скорость наравне с транспортными судами, они набрали свои максимальные 20 узлов. И матросы, и офицеры со страхом смотрели в небо, ожидая летающих хищников. Никто не заметил, как с километровой дистанции их атаковали торпедами гавайские корабли. По каждому крейсеру было дано два залпа по четыре торпеды. Артиллерийская дуэль вспыхнула, буквально, на четверть часа и оборвалась. Огромные океанские волны захлестывали борта десятка шлюпок с экипажами кораблей, топили их, переворачивали, матросы и офицеры пытались удержаться за весла или киль, но руки соскальзывали, срывались. Когда гавайские корабли пришли спасать моряков, на плаву оставалось полсотни человек.

* * *

К вечеру "маневры" официально были закончены и портовые власти Гонолулу разрешили судам выход в море. Огромные пошлины и жестокие правила за последние три года практически уничтожили этот бизнес, сведя перечень судов к узкому списку официальных покупателей сахара и фруктов. Они же в свою очередь везли промышленные товары под заказ. Визы стоили так дорого, что бездельники покинули острова добровольно, или принудительно, проданные за долги на стройки Австралии. Налоги разорили многих, даже семья Робинсонов продала остров Ниихау, которым владела с 1864 года. Деловые круги США воспринимали все эти "драконовские" правила с восторгом, конкурентоспособность гавайского сахара падала. Госдеп тоже довольно потирал руки: он смог навязать Гавайям "кабальное" соглашение по аренде за "Пёрл-Харбор", по которому США оплачивала ту же высокую плату, что и другие, но только за те дни, когда военнослужащие или персонал базы находятся на Оаху. Действительно, за последние три года, при таких условиях, плата равнялась нулю. Лишь немногие знали о предстоящей войне США и Испании.

Глубоким вечером недалеко от берега практически пустого залива бросил якорь небольшой парусник. Это вернулись в столицу Гусев, Ершов, Бузов и казачий атаман. Ершов, расстроенный потерей пяти самолетов, и поломкой двигателя еще у четырех, молчал всю дорогу. Бузов, большой любитель самих полетов, наблюдал за военной операцией, как за воздушным шоу. Гусев и атаман были довольны разгромом английской армады, без больших потерь. Все, кроме Ершова, всю дорогу шутили, обсуждали предстоящий праздник, давали англичанам нелепые и обидные прозвища. Человек со стороны никогда бы не подумал, что эта компания - элита республики, высокие чины. Вели они себя просто, казались простыми людьми.

Глава 3 Покушение

Граница между британской колонией Гвианой и Венесуэлой к концу века так и не была демаркирована, скорее всего именно потому, что в спорных пограничных районах были открыты золотые прииски. Многочисленные требования Венесуэлы определить точные границы с привлечением третьей стороны или арбитража Британия отклонила. После этого Венесуэла уже официально обвинила Лондон в потворстве британским колонистам в захвате чужих земель.

Вашингтон "посоветовал" Лондону "приструнить активность британских колонистов", и уже 17 декабря 1895 года президент Кливленд ультимативно потребовал от британцев умерить аппетиты и начать конструктивный диалог. Тон послания "шокировал" не только британское руководство, но и всю общественность страны. Консерваторы в парламенте потребовали от правительства "адекватной" реакции. Премьер-министр Роберт Артур Солсбери ответил двумя громкими категоричными нотами. Воинственные шаги президента Кливленда и не менее воинственные ноты премьер-министра Солсбери в течение декабря 1895 года и января следующего года настолько накалили обстановку, что стала вероятна третья англо-американская война. США и Англию охватил небывалый воинственный энтузиазм, который умело подогревался специально нанятыми Клячкиным профессиональными командами политиков и журналистов. Даже будущий президент США Теодор Рузвельт предложил "неплохо было бы для начала вторгнуться в Канаду". В Британии звучали призывы "снести США с карты мира!". Задачей Клячкина было не дать политикам договориться и спустить всё на "тормозах". Для этого Сергей уже давно подготовился к убийству английского премьера. Болин Сюй с помощью китайской мафии вышел в США на ирландского революционера - террориста, которому умело подсунули американца, известного ура-патриота, любителя наркотиков. В начале января трое "заговорщиков" поодиночке приехали в Лондон, где их ждал с пулеметом Клячкин. Основная гарантия удачного покушения для Сергея - снайпер, и его винтовка с оптическим прицелом.

* * *

В отличии от своего предшественника Примроуза, известного коннозаводчика и патрона английского футбола, Роберт Артур Солсбери предпочитал теннис. Но как назло зимой соревнования проводились на закрытых кортах. Зато к 15 января ожидалось подписание конвенции между Францией и Англией о разделе Сиама. Клячкину повезло, он узнал точную дату, время и место официального мероприятия.

Колокольня располагалась в полукилометре от входа в здание, куда должен был прибыть премьер. Стрелять было неудобно, наискосок. Клячкин промерил расстояние по карте, затем проверил шагами. Два дня назад Сергей и Болин Сюй проверили колокольню, в дела снайпера они не лезли, тот действовал самостоятельно, у него была своя группа прикрытия. Его, в отличии от американца, не должны были не только не поймать, но даже ни в коем случае не заподозрить присутствие. Покушение должно было выглядеть топорным, а его удача - случайной.

* * *

Клячкин бережно посадил звонаря на лавку и прислонил его тело к стене. Болин Сюй замотал несчастному руки веревкой и еще раз выразительно провел рукой по горлу. Сергей отрицательно мотнул головой и вытащил фляжку с коньяком. Болин Сюй стянул вниз высокий воротник свитера, освободив рот и нос, понюхал коньяк, сделал маленький глоток и укоризненно посмотрел на Клячкина. Сергей пожал плечами и потащил тяжеленный "чемодан" с пулеметом наверх.Китаец натянул воротник свитера обратно до самых глаз, похлопал по щекам звонаря, как только тот завозился Болин Сюй вставил ему в рот горлышко фляжки. Звонарь засосал коньяк даже не открывая глаз. Через десять минут пол-литровая фляжка опустела.

"Такой любитель выпить может не вырубиться..." - подумал китаец и прижал англичанину сонную артерию. Болин Сюй убедился, что звонарь спит, развязал его и потащил баул с пулеметной лентой и водой наверх. Китаец поднялся на самый верх. Клячкин только начал крепить пулемет.

- Сергей Борисович! Помочь? Выбиваемся из графика.

- Вот здесь подержи, - Клячкин проверил зону обстрела.

- Янки остается только жать на гашетку. Шесть сотен патронов за минуту превратят в кровавую кашу всю свиту премьера. Никто не уцелеет! - довольно заметил Болин Сюй.

"Даже если американец возьмет слишком высоко, или совсем промажет, это совсем не важно. Снайпер подстрахует", - подумал Клячкин.

- Напомни рыжему ирландцу, что начало стрельбу только после сигнала, - сказал Сергей, - Как договаривались, жду тебя на стоянке через полчаса.

- Я буду раньше, мой ирландский "хозяин" уже показался в конце аллеи. Поторопился, приехал заранее, - ответил Болин Сюй, посмотрев в сторону парка.

Сергей торопливо сбежал по ступенькам вниз, лишь на пару секунд задержавшись у лавки, где храпел пьяный звонарь. С ирландцем Клячкин разминулся уже в парке, и, проходя, отвернулся в сторону.

* * *

Ирландский революционер снисходительно принимал услуги "китайского товарища" по подготовке покушения, ему казалось, что "узкоглазая макака" обязана помогать ему, белому человеку в благородной борьбе за независимость зеленого острова. Даром. При этом быть благодарной за представленную честь.

Джон Хилл, демагог и болтун, драчун и не дурак выпить, считался корреспондентом радикальной газеты. Он не раз возглавлял марш бедняков и организовывал уличные беспорядки под националистическими лозунгами. Случайное знакомство с ирландцем Питером О'Хара дало новую яркую цель для его и так деятельной жизни. Джон, возмущенный наглостью британских колонизаторов, которые совсем недавно попирали свободу его родины, с радостью поддержал идею Питера пристрелить английского премьера, как бешенного пса. Бывший рейнджер сыпал угрозами, а посетители бара устроили ему овацию. Сборы в дорогу и само путешествие прошли в наркотическом дурмане, у ирландца оказался приличный запас опиума, и неприлично большой запас Кока-Колы. Лекарство было страшнее болезни, оно содержало три части листьев коки на одну часть орехов тропического дерева колы, еще более сильного наркотика.

* * *

Джон пришел в себя стоя у проема колокольни. Студеный ветер бил ему в лицо мелкой взвесью дождя. Ледяные пальцы рук не чувствовали холода рукояток управления пулемета. Хищный взгляд конопатого ирландца показался Джону крайне неприятным.

- Из-за этого дождя ничего не видно, - сказал О'Хара и забормотал себе под нос ругательства.

- Я ничего не понимаю..., - произнес в никуда Джон.

- Я не вижу цель!!! Ты сможешь стрелять? Кажется белый зонт пропал? Условный сигнал! Его больше не видно, карета с премьером уже приехала! - засуетился ирландец, - Стреляй, Джон, стреляй же. Ты упустишь его!

Янки нажал на гашетку, и пулемет затрясся у него в руках, хотя был крепко-накрепко прикручен. Джон видел, что мажет, пули стригли кроны деревьев на уровне второго этажа, разбивали фасад здания, но не приносили никакого вреда людям внутри и наружи.

"Этот ирландский идиот закрепил пулемет совсем по-уродски", - подумал янки, изо всех сил пытаясь приподнять заднюю часть максима.

Раздался звонкий щелчок, что-то лопнуло, дуло пулемета опустилось вниз, и Джон дважды прошли очередью улицу, прежде чем пули нашли свою цель - группу людей, в страхе бегущих от кареты к входу в здание.

Через минуту патроны закончились, О'Хара первым бросился вниз по лестнице, успев крикнуть:

- Разбегаемся! Встретимся в доках!

Джон застыл у пулемета, вслушиваясь в крики и стоны людей на улице, достал из кармана длиннополого плаща бутылку Кока-Колы и медленно побрел вниз, прихлебывая по дороге коричневатую гадость. У выхода из колокольни его ждал удар по голове полицейской дубинкой.

* * *

- Этот сумасшедший янки устроил настоящее кровавое побоище. Непонятно, как он смог сорвать крепление? - возмущался Клячкин.

- Большой, очень большой! И сильный! - уважительно отметил китаец, - Говорят, полицейские разбили ему голову.

- Отбили почки, выбили зубы, расплющили яйца и сломали ребра. Я слышал эти сплетни в баре. Глупости! Англия - не Россия и не Китай. О'Хара успел уехать?

- Нет, порт перекрыли мгновенно. Слишком у них там все четко работают. Ненавижу!

- Плохо.

- Я приказал моему человеку не рисковать.

Клячкин вопросительно посмотрел на китайца.

- О'Хара не "рассчитал" дозу опиума, сейчас он уже окоченел в своем номере. "Чистильщик обуви" повесил табличку "не беспокоить". Я утром получил телеграмму "клиент подтверждает поставки по третьему договору".

- Твои люди успели выехать?

- Все, кроме "чистильщика".

- Мои тоже все на континенте. Когда паром выходил из порта, мне показалось, что за нами собираются отправить катер наперехват. Пришлось понервничать.

- Пора прощаться. Встретимся в Вашингтоне, - китаец протянул Клячкину руку.

- Да, разделимся снова. В пути, на пароходах, будет спокойнее. Через десять дней хватать всех подряд перестанут, а по одним смутным подозрениям арестовывать никто никого не решится.

* * *

Следственная группа, расследующая убийство премьер-министра, не могла похвастаться никакими результатами, кроме ареста Джона Хилла. Война с США уже была признана ненужной и крайне опасной, обострение отношений было решено свести на нет, и вдруг такой жуткий инцидент. Личность убийцы тщательно скрывали от всех, от газетчиков, от общественности, от членов парламента, но уничтожить Хилла бесследно было невозможно. Требовался другой человек, не исполнитель, а организатор. Сотни детективов перетряхивали Лондон в поисках подходящей кандидатуры, спецслужбы арестовали всех своих "ручных революционеров". Тело О'Хары было обнаружено через час после смерти, но Хилл промолчал о соратнике, и полиция не придала этому случаю никакого значения. Мертвый ирландец был для полиции неинтересен, он не мог дать нужных признательных показаний. Кроме того, он был неизвестен, его фигура была настолько мала, что делать из него организатора политического убийства было глупо.

Только после трехчасового бессмысленного мордобоя полиции дали разрешение на пытки и Хилл мгновенно заговорил. Он признался во всем, кроме участия О'Хары, узнавая портреты любых, предлагаемых ему сообщников, он опознал два десятка организаторов убийства на очных ставках, но ирландца не выдал. Лишь день спустя нашелся случайный свидетель, видевший их вместе, реальное расследование сдвинулось с мертвой точки, но, политически необходимые, фигуранты преступления были уже готовы. Комиссия по расследованию опоздала со своими разоблачениями всего на пару часов. Как по мановению волшебной палочки, все крупнейшие газеты Европы и Америки получили, и решились опубликовать материалы о громком убийстве. В США Хилл мгновенно стал национальным героем, ему наняли лучших адвокатов, пытки пришлось прекратить, а нелепые признания спрятать в ящик стола. Руководство обеих стран пыталось сбить накал страстей, но Клячкин вложил слишком много денег по обе стороны океана, мелкие газетенки, до которых у властей не доходили руки, поднимали свой тираж до небес, раздувая скандал. В США развернулась продажа земель с золотыми приисками, на границе между британской колонией Гвианой и Венесуэлой, давно принадлежащих английским оккупантам, янки показывали, что доктрина Монро реально работает.

* * *

На Гавайях Ершов планировал летний сезон добычи золота на Аляске.

- Из-за дурацкой войны с Японией мы потеряли целый год, а главное получили дыру в бюджете, - ворчал он на Гусева и Вилкокса.

- Никакой дыры нет, мы все компенсировали военной добычей, - отбивался Гусев.

- Если не считать военные расходы, - поддержал друга Вилкокс.

- Именно!!! - повысил голос Ершов.

- Нефть, примусы и трактора дают мне в десять раз больше прибыли, чем все ваше золото Аляски, - снисходительно вставил реплику Бузов.

- Не тебе, а твоей жене, сочинитель хренов, - обиделся Гусев.

- Кто бы говорил? С педерастами справиться не смог, десантник, - парировал Бузов.

- Самураи воюют похлеще натуралов. То, что они сплошь и рядом геи, не делает их трусливыми или неумелыми воинами. Ты груб, Валера! Писатель, музыкант, а ведешь себя, как старшина Логинов, - Гусев вспомнил общего знакомого по военному городку.

- Нужно было меня позвать. Я бы вашим хитрожопым "геям" устроил войну на уничтожение, - грубо засмеялся Бузов.

- На словах - все легко! Ты не воевал, не добывал золото в тайге, поедаемый гнусом, ты разбогател за счет чужих идей и открытий, - сказал Гусев, покосившись на Вилкокса.

- Ха-ха три раза. И трактора, и торпеды, и самолеты - это тоже чужие открытия. Где расположен Клондайк - Коля знал заранее. Если бы у Лены не было травматика, хрен бы кто смог изготовить пистолет и автомат. А без начального капитала Володя продолжал бы служить капитаном в заштатном гарнизоне!

Вилкокс с подозрением вслушивался в разговор, не совсем успевая уловить смысл из-за быстрого и невнятного русского языка.

- У меня с Клячкиным есть хотя бы великая цель - революция в России, а вы дезертиры. Вы хотите построить рай для миллиона крестьян и казаков, оставляя 180 миллионов в рабстве у чиновников и богатеев, - разошелся Бузов.

- Мы не строим рай, Валера, скорее социализм с человеческим лицом, со всеми вытекающими недостатками. У нас здесь многие воевали, из них послушные винтики не выйдут никак. Сделать из героя раба крайне сложно, вспомни афганцев, - недовольно произнес Гусев.

- Шведская модель с высокими налогами - это капитализм, а не социализм. И, конечно, социализм - не рабство, - возмутился Бузов.

- Абсолютная власть чиновников - это тоже не социализм.

Вспомни законы Паркинсона, "Каждая бюрократическая система стремится к тому, чтобы все её уровни были заняты некомпетентными людьми", всеобщий идиотизм бюрократии неизбежен. Кроме того меня не устраивает 70 лет еврейской власти, - высказался, совершенно напрасно, Ершов.

- Ишь ты как заговорил, американский выкормыш! - стукнул по столу Бузов.

- Я, пожалуй, пойду, прогуляюсь, - сказал уже от дверей Вилкокс.

- Коля, я бы отделил первые тридцать ужасных лет от сорока счастливых. При Хрущёве и Брежневе был, фактически, идеальный строй, именно рай на земле. Другое дело, наши казаки этот рай не примут никогда, - поправил единомышленника Гусев.

- Основа процветания при Лёньке - нефть и газ. Продавать в таких количествах что-то, начиная с 17 года, невозможно. Нет у нас предложения, а у них спроса. Лишнего зерна, чтобы прокормить Россию, у них тоже нет. Экономика - это не политика, ты на Гавайях сам видишь, как это сложно, - сказал Гусеву Ершов.

- Валера, ведь мы давно договорились, что не будем учить друг друга политике? - повернулся к Бузову Ершов.

- Да. Это все педерасты-самураи виноваты, - нашел отговорку Бузов.

- Геи, - поправил его, Ершов.

- Геи? Это кто? - у двери стояла Франческа.

- Хорошо что пришла, дорогая! Мы летнюю экспедицию на Аляску обсуждаем. Валера говорит, что мы много потеряли из-за японской войны, - Гусев встал и пододвинул стул, ухаживая за женой.

- Бузов прав, - Франческа посмотрела на Валерку с обожанием, - Мы затянули войну с Японией. Если война с Англией протянется хотя бы два-три года, власть на островах поменяется. Не надо забывать о Судзиловском.

- Франческа, ты безусловно умница, я рад тому упорству, с которым ты осваиваешь экономику и политику, но спорт ты совсем забросила. Володя говорит, что ты только на разминку с ним ходишь?

- Ты сам меня учил, папа, четыре тренировки в день - это минимум, чтобы войти в форму, десять часов работы и учебы - минимум, чтобы поступить в университет. А у меня муж!!! Чем то нужно было пожертвовать.

- Володька, цени! - засмеялся Бузов.

Гусев довольно кивнул и приобнял жену.

- Пойми, дорогая. Война бывает разная. То, что происходит сейчас, никто не может назвать войной. Нет бомбежек. Нет человеческих потерь. Американцы исправно закупают сахар и кофе. Мы получили разрешение на продолжение добычи золота на Аляске, - продолжил Ершов.

- Но папа, согласись, такое впечатление, что в войне Японии с Китаем победили США. Когда янки скупали у меня японскую валюту они уже планировали, какие земли купят на нее в Токио, какие заводы построят. Мы уничтожили треть рыболовного флота Японии, а ловят рыбу и продают её японцам сейчас те же самые янки. США строят две базы на Окинаве и в Корее. Это мы победили Японию! Так почему, скажи мне папа, почему выгоду получили янки, а не мы? - спросила Франческа у Ершова.

- Кто воюет, тот часто делается слабее. Китай потерял Корею, а та пока крайне слаба и вынуждена отдать три своих порта в аренду США, России и Германии. Англия тоже могла бы отхватить себе новую базу, но не захотела, у нее и так их слишком много. Напрямую, мы не получили никаких выгод, но в северной части Японского моря и в Охотском море ни японских, ни американских рыбаков нет. Бузов на наши деньги строит флот для ловли рыбы и крабов. Ты же знаешь! - ответил Ершов, и сам почувствовал какая это мелочь!

- Это точно! - подтвердил Бузов, - Дело вы затеяли с размахом, только когда оно окупится?

- Франческа, позови Роберта, хватит ему изображать деликатность, - сказал Ершов.

Когда дочь вышла, он продолжил:

- Устами младенца - глаголет истина.

- Скорее, наши экономисты, её учителя, - покачал головой Гусев, - Наши социальные программы чрезмерны. Пора остановить рост техникумов, или сделать их частично платными.

- Программу церковно-приходской школы нужно расширить, сократив обучение в средней школе на год. Я поговорю с епископом. Количество начальных школ можно будет не увеличивать. Высвободятся средства на техникумы, - добавил Ершов.

- Коля, будешь готовить предложения по школе, покажи мне. Франческа обозначила тенденцию. Математика и экономика отнимают время у занятий спортом. Нужно увеличить время на военную подготовку, - сказал Гусев.

- Володя, мальчишки и так по четыре часа в день ползают, окапываются, учатся штыковому бою и стреляют по мишеням. Физика, химия и математика по часу в день, литература, музыка, история, география раз в неделю. Позор, - заворчал Ершов.

- У нас война, - развел руками Гусев.

В комнату вошли Роберт и Франческа.

- У восточного побережья захвачено судно. Оно высадило очередною группу английских диверсантов и попыталось скрыться. Казаки подняты по тревоге и начали прочесывать местность, - встревожено сообщил Вилкокс.

- Тупая настойчивость бритов меня поражает. Они до сих пор не знают, что у нас введен паспортный режим, - процедил Гусев.

- Это до первой поездки казаков на золотые прииски. Понятно, мы там выловим большую часть информаторов и утопим в болоте, но не всех, - сокрушенно сказал Ершов.

- Володя, кончай болтовню, время уходит. Пошли собираться на охоту. Я уже приказал собрать отряд и подготовить катер. Дал телеграмму в пограничный отряд, чтобы гнали англичан в сторону побережья, - Роберт потирал руки от нетерпения.

Гусев поднялся, смущенно улыбнулся Франческе.

- Лапонька, солнышко, я не долго. У вечеру вернусь.

* * *

Потная Сабина откинулась в изнеможении и потянулась к прикроватной тумбочке. Она закурила сигарету, тонкую, на длинном мундштуке. Раньше, перед сексом она покуривала опиум, но, познакомившись с Ершовым, прекратила. Первые пару месяцев ей хватало адреналина, жизнь Николая оказалась опасна и интересна. Родив дочь, поведение Сабины стала напоминать обычную домохозяйку, если бы не сигареты после секса.

- Так хотелось поехать с Гусевым на охоту, - мечтательно произнесла Сабина, нежно процарапывая длинную кровавую полосу на плече Николая левой рукой, не забывая следить за сохранностью ногтя.

- Что же тебя удержало? - лениво спросил Ершов, не выказывая неудовольствия, и даже поощрительно покусывая жену за мочку уха.

- Охота с собаками. Пошло, безопасно, неинтересно.

- Группа необычно большая. Около сотни коммандос. После ухода катера с Володей, мне сообщили из пограничного отряда, что часть англичан прорвалась в горы.

Сабина завозилась, выныривая из полудремы.

- К утру они могут добраться до тюрьмы!

- Могут, - зевая, ответил Ершов, переворачиваясь на бок, - Спи. Я поставил будильник на четыре. Форму я, конечно, потерял, но подстраховать родную жену смогу.

* * *

Проводив взглядом запоздалый полицейский патруль, полудюжина англичан, потрепанные остатки отборного отряда, вздохнула спокойно. Эти мерзкие, брехливые, местные собаки вконец измотали им нервы. В доме напротив хлопнула дверь, хозяин постоял на крыльце, всматриваясь в темноту, лениво поводя двустволкой из стороны в сторону. Он не стал открывать калитку, чтобы выпустить собаку на улицу, он даже поленился подойти к забору, хотя его собака злобно рычала, привлекая внимание, показывая, что лаяла не на полицейский патруль. Напрасно. Мужчина вернулся в дом, и постепенно воцарилась тишина.

Казак отошел от распахнутого настежь окна, плеснул в стакан немного пива, сделал несколько больших глотков, бросил в рот парочку соленых креветок, и посмеялся над возникшим у него чувством опасности.

"Чего это я насторожился? Будто на границе в горах. Кому здесь ходить, кроме патруля? Даже канаки, любители петь и плясать до полуночи, давно спят. Вон собака замолчала. Спать надо, завтра вставать чуть свет", - подумал казак, успокаивая себя.

Ловкий бросок тяжелого ножа пригвоздил брехливую собаку к земле, и через минуту англичане ворвались в комнату через окно и дверь, сбивая казака с ног. Загремела лавка, падая на деревянный пол. Труп собаки аккуратно затащили в сени, стараясь чтобы ни капли крови не упало на землю. Допрос казака оказался бессмысленным, ни один знаток русского языка не выжил при прорыве оцепления, сам казак английского не знал. Коротышка Боб хотел помучить пленника из любви к искусству, но капитан Хенсли запретил, вернее, приказал сломать казаку шею.

Гавайские острова стоят на пути юго-западных ветров, несущих влагу и туманы на сушу. Ранним утром, дождавшись густого тумана, англичане разбились на пары и двинулись по левой стороне улицы к усадьбе Судзиловского. На перекрестке они почти что столкнулись с пролеткой Ершова. Хенсли совершенно случайно выдалась достойная цель. Ершова и его жену охраняли лишь двое верховых, кучером у Николая служил мальчишка лет двенадцати. Но удача прошла мимо капитана.

К полудню Сабина вернулась домой, расстроенная неудавшейся засадой у тюрьмы. Тело казака к этому времени обнаружили, и Ершов подключился к прочесыванию города. Оно закончилось безрезультатно, усадьбу Судзиловского осмотреть не решились. Знаменитый политик был слишком популярен после удачного заключения мира с Японией.

Капитан Хенсли привез Судзиловскому тысячу рублей золотом и пятьдесят тысяч ассигнациями. Ни одна революция невозможна без денег. Великая цель оправдывает любые средства: грабеж, рэкет и даже предательство родины. Так было всегда, и так будет. Судзиловский ясно понимал, что только поражение Гавайской республики откроет ему путь к победе. Гусев, Вилкокс и Ершов должны быть казнены англичанами как военные преступники, казаки депортированы, а русские крестьяне разорены, доведены до нищеты, голода и смерти. Только это создаст революционную ситуацию. Глупые рассуждения товарищей из умеренного крыла о подъеме самосознания пролетариата смешили его. Квалифицированные рабочие и здесь, и в России получали в разы больше крестьян, наравне с армейским капитаном, и устраивать беспорядки никогда не станут. Судзиловский вошел в контакт с англичанами еще в Японии, будучи послом. Поначалу, представитель форин-офиса подозревал в его действиях провокацию, затем поверил. Именно Судзиловский надоумил англичан привезти на Гавайи эмигрантов оппозиционеров и сформировать из них правительство. Сам он решил остаться в стороне, четко понимая, что Вилкокс и Гусев, в силу своего характера на этот раз уничтожат оппозицию физически, без всякого снисхождения. Николай Константинович не мог допустить победы Гавайской республики в войне с Японией. Все шло к этому, японские дипломаты уже выдвигали варианты компенсации родственникам казненных казаков, а проект независимой Окинавы под управлением США, Англии и Японии серьезно обсуждался в правительстве. Судзиловский предупредил своего британского коллегу, что Гусев, Ершов и Вилкокс далеки от идеалов демократии и могут по-дикарски, с оружием в руках выгнать новое, свободно избранное, правительство. Такая вопиющая дикость безусловно развяжет руки англичанам, да и остальным цивилизованным странам. Убийство гавайской королевы англичане сочли досадным недоразумением, а последующий захват Гусевым броненосца "Центурион" с последующим судом над британским экипажем во главе с вице-адмиралом сэром Эдмундом Фримантлом, объявленных пиратами и приговоренных к смертной казни недопустимым произволом. Лишь отсрочка приговора в исполнение давала шансы на спасение вице-адмирала.

Первая неудача эскадры из шести крейсеров во главе с "Барфлером" была воспринята как случайность. Пропажа этой же эскадры, дополненной тремя огромными транспортами, показалась всем крайне загадочной. Агентура англичан на островах была разгромлена, но даже Судзиловский нечего не знал, он не подозревал о существовании самолетов. Отсутствие повреждений на гавайских кораблях исключало военные столкновения.

Такой поворот событий вынудил англичан направить три отряда для освобождения вице-адмирала сэра Эдмунда Фримантлома. Первые два были собраны поспешно. Один, практически полностью, состоял из гуркхов, с точки зрения командования, пехотной элиты. Второй отряд состоял из сипаев, его уничтожение не доставило хлопот казачьим разъездам. Только в третий отряд удалось завербовать канаков с китобоев, гавайских эмигрантов и снабдить командира отряда связью с Судзиловским. Руководство рисковало последним своим агентом, понимая, что поимка капитана Хенсли означала мучительную смерть для пламенного революционера, и, что гораздо важнее, прекращение информации из Гонолулу. Но жизнь и свобода вице-адмирала была гораздо важнее.

* * *

Гусев вошел в пыточную, пропахшую кровью, мочой и дерьмом. Тела четверых англичан лежали на песчаном полу в жутких, неестественных позах, двое живых хрипели, с трудом дыша.

- Есть успехи, Пал Палыч, - спросил Володя у ротмистра.

- Ничего нового, Владимир Иванович. Уточнили численность прорвавшихся - шестеро. Появилась твердая уверенность - в городе у англичан надежный контакт. Думаю, это хозяин большой усадьбы. Они рассчитывали укрыться там всем отрядом.

- Спасибо, ротмистр. Это облегчит поиски шпиона, - горячо поблагодарил Гусев, - Кончайте этих, они достаточно намучались. И дайте команду прибрать.

- Попробуй, чудесный чай,- Николай предложил Володе чашку ароматного, холодного напитка. Ершов не пил кофе после полудня, а вино до обеда, - Добавить кусочек льда?

- А я налью себе горячего, - бесцеремонно влезла в разговор мужчин Сабина. Из носика заварочного чайника полилась темно-коричневой жидкость, распространяя вокруг невероятный запах. Леди сделала глоток, театрально смакуя напиток, - Потрясающий чай, бодрящий, с тонким и приятным вкусом.

- Я приказал оцепить усадьбу Судзиловского. Никто не выскользнет!Как ты можешь пить эту холодную бурду?- Володя выплюнул чай в чашку, не стесняясь показаться невежливым.

-Это зеленый чай. Его можно пить как горячим, так и холодным, - не придавая никакого значения реакции Гусева, ответил Ершов.

- Николай Константинович - фигура!!! Попробуй тронь. Тут сразу же парламентское расследование и потеря репутации, - глубокомысленно сказал Бузов, смакуя холодное сухое красное вино.

- Случайная пуля. И конец демагогу, - как отрезал, Вилкокс.

- Почти так, как ты говоришь, Роберт. "Злобные английские наймиты захватили усадьбу гавайского героя Судзиловского. Зверски убили его, несмотря на отчаянное сопротивление. Казаки сделали всё возможное, чтобы спасти героя, но было поздно." Годится? - весело посмотрела на собравшихся жена Бузова, и незаметно отодвинула от мужа бутылку вина, - Дорогой? Ва-ле-ра! Ты лично не желаешь спасти гавайского героя? Хотя бы попытаться! Роберт и Володя застряли в горах, Николай, как всегда, ремонтировал что-то на своем заводе. У него вечно всё ломается! Никто, кроме пламенного поэта не был готов спасать пламенного рЭволюционера! И парочку дружков-корреспондентов из бистро прихвати.

- Бутылку отдай! - протянул руку Бузов, и на тон ниже добавил, - Для поддержания образа поэта и разгильдяя.

Бузов ухватил бутылку за горлышко и, развязно помахивая ею, вышел наружу.

- Володя, черкни пару фраз казакам, я хочу немного пострелять, - попросила Сабина Гусева.

Володя посмотрел на Ершова, тот, нехотя, кивнул головой.

Сабина никогда не страдала болезнью патриотизма. Другой вопрос - личные отношения. Из офицеров "Центуриона" трое оказались ей представлены в Лондоне, а вице-адмирал приходился дальним родственником, поэтому он до сих пор не был казнен. Сабина уговорила Гусева и Вилкокса подождать. Среди пленных офицеров первой экспедиции знакомых оказалось не так много - семеро. Никаких льгот они не получили, даже известить родных о том, что живы не смогли. Сабина была слишком прагматична.

- Сабина!!! Тебе знаком капитан Хенсли? - Володя внимательно посмотрел в глаза жене Ершова.

- Это не помешает мне его пристрелить, - косвенно подтвердила догадку Гусева Сабина.

- Если капитан выживет, то никто, повторяю, никто, не должен это узнать. Ни казаки, ни журналисты! - зло проговорил Володя, - Сабина, возьми на этот случай мою охрану. Они отвезут "труп" ротмистру. Там капитан позавидует мертвым.

- Вот только не надо строить из себя монстра, Володя. Я-то тебя знаю, - Сабина встала и нежно обняла Гусева со спины.

Молчаливая Франческа сверкнула глазами, а Ершов рассмеялся.

- Даже не знаю, к которому из капитанов тебя ревновать!

- Твоя жена - ведьма! - сказал Володя и набросал короткую записку казакам.

Сабина ушла, а Вилкокс заметил:

- Живой капитан Хенсли для нас опасен, но крайне полезен.

- Не думаю. Какой интерес для нас в том, кто именно из англичан отдает приказы. Заказать его бандитам нетрудно. Но ему тут же найдут замену, - возразил Гусев.

- "Замена" подумает о личной безопасности и займется другими мелкими вопросами, Суданом, например, - сказал Вилкокс.

- Роберт, ты плохо знаешь карьеристов, они не пожалеют даже родную мать ради ступеньки служебного роста, - возразил Гусев, - Но попробовать нужно. Пока бюрократы решат вопрос с назначением, мы выиграем месяц-другой.

- Убийство в январе безумцем-янки премьер-министра Англии затянуло конфликт с США на целых полгода, хотя мне казалось, что правительства стран уже договорились, истерика в прессе к этому времени уже сбавила обороты. А сейчас такой накал страстей, будто завтра война, - с подозрением посмотрел на Гусева Вилкокс.

- У меня алиби!!! - развел руками Володя, - Деньги в "истерику в прессе" я, конечно, вложил. Из-за "воинственности" американские ценные бумаги к январю упали на полмиллиарда долларов, сейчас они потеряли почти миллиард. Я вернул, вложенные в прессу, деньги, играя на понижение.

Гусев смущенно покрутил головой, поймал взгляд жены Бузова, которая заработала почти десять миллионов на падении акций. Та кивнула в сторону Ершова.

- Коля, как наши успехи в продаже "Центуриона" испанцам? Их премьер понимает, что им нечем воевать с американцами? - неуклюже ушел от неприятного вопроса убийства английского премьера Володя.

- Кановаса поэт. Он не верит в войну с США. Или делает вид, что не верит. К тому же представитель госдепа США предупредил меня вчера, чтобы мы остановили переговоры с испанцами. Должен приехать старина Стивенс, на этот раз в ранге посла! - сообщил Ершов, - Тупицы из госдепа думают, что у меня есть своя линия связи с материком!!! Переговоры с дель Кастильо, я не могу прервать физически!

- Думаешь, Стивенс захочет получить "Центурион" даром? - зло прошипел Гусев.

- Учитывая то, что половина команды "Центуриона" набрана в США, американцы могут ввести броненосец в строй мгновенно. Двойное преимущество. Эти тупые, неповоротливые испанцы сами виноваты!!! - шлепнула по столу ладошкой жена Бузова, - Но получить броненосец даром?! Янки перегибают палку! Коля, сколько ты запросил с испанцев?

- По триста рублей за тонну водоизмещения - три миллиона рублей. Испанцы до сих пор не ратифицировали договор аренды Гуама, Марианских островов и архипелага Палау. Мы оккупировали острова, но юридически Испания может оспорить это в любой момент. Наш посол предложил вместо аренды продать нам острова за эти самые три миллиона рублей.

- Мадам Бузова, я так понимаю, вы все уверены, что в ближайшее время США заставит Соединенное королевство пойти на попятный, и для определения границы между Венесуэлой и Британской Гвианой будет создан третейский суд. После этого руки у США будут развязаны, флот и армия мобилизованы, но бездействуют. Поэтому война с Испанией станет неизбежна? - спросил Вилклкс.

- Да. Доунинг-стрит капитулирует перед Вашингтоном!!! Почва для войны с Испанией полностью готова, США инспирировали восстания на Кубе и Филиппинах. В августе прошлого года Бонифасио захватил Лусон, в марте этого года провозглашена Филиппинская республика. К революции примкнул местный богач Агинальдо, США добились избрания его президентом и главой правительства, а в мае он смог захватить Бонифасио и казнить его.

- Испанцы пытаются купить Агинальдо. Мои агенты доносят: суммы достигают 800 тысяч песо, - сообщил Гусев.

- Да. Я помню, ты, Володя, уже говорил мне об этом. Деньги этот революционер, безусловно, возьмет. Вот только с началом войны примется за старое, - сказала Бузова.

- Если поражение Испании неизбежно, то какая нам разница, кто именно продаст нам Гуам? Стивенс с удовольствием подпишет секретный протокол, - пожал плечами Вилкокс.

- Нам не выгодно усиление США. Особенно в этом регионе, - жестко отрезал Ершов.

- Почему??? - удивился Вилкокс.

- Американскому флоту нужно будет покупать у нас уголь по пути на Филиппины. Из разряда друзей мы мгновенно переместимся в категорию злейших врагов, - с сарказмом разъяснила Роберту Бузова.

- "Гордый испанский поэт" не купит у нас броненосец. Во-первых, он не верит в войну. Во-вторых, на него давят англичане, - процедил Гусев.

- Мы в ловушке. Каждый наш ход вынужденный и ведет к ухудшению нашего положения. Мы могли бы искать защиты у России или Германии. Увы, несмотря на то, что Россия сейчас бодается с англичанами на Дальнем Востоке и в Средней Азии, она крайне недовольна нашей поддержкой Китая в войне с Японией. России нужен был ослабленный, разбитый Китай, чтобы захватить земли на востоке. В Германии с подозрением относятся к русским корням большинства переселенцев на Гавайи. Они не пойдут на сближение. Уверен, Стивенс считает, что только моральная поддержка США не дает англичанам сделать решительный шаг по захвату Гонолулу, - сказал Ершов.

* * *

Сабина ехала к усадьбе Судзиловского, постепенно замедляя скорость, и в конце концов остановилась. Хенсли был её партнером на первом задании, по "нейтрализации" итальянского маркиза. Секс с ним, после убийства итальянца и его охраны, был восхитителен. Сабина встречалась с Хенсли еще дважды, но не влюбилась в него, нет, она ощутила более важное чувство - уважение. "Вечный" капитан, занимаясь самой грязной и циничной работой на свете, сохранил внутреннее благородство и патриотизм. Об этом знали его сослуживцы, ему не предлагали откровенно мерзкой работы, зато его служебный рост остановился. Его невозможно было перекупить, он не перепродавался, в отличии от многих практичных сослуживцев, чью преданность и верность определяла только цена. Сейчас Сабина должна была убить капитана, оставить его в живых значило обречь на пытки. "Добрый мальчишка Гусев" умел отдавать страшные приказы, о его ротмистре ходили леденящие душу слухи. Обмолвка Гусева о том, что "живой Хенсли позавидует мертвым" говорила о многом. В первую очередь о том, что у гавайцев хорошо налажена разведка, видимо, не на каждого английского "капитана" существует досье, но на ключевые фигуры подробные сведения имеются. Володя знал, что Хенсли не предаст своей родины, во всяком случае, на обычном допросе. Во-вторых, о работе Хенсли знали немногие, следовательно гавайская шпионская сеть в Англии либо купила высокопоставленного чиновника, либо завербовала достаточно много агентов среднего звена.

Одинокая слезинка выкатилась из левого глаза, Сабина смахнула её кружевным платком, и решила для себя:

"Ершов простит. Это же не диверсия на его заводе?! Или, не дай бог, измена?! Она спасет старого боевого соратника Хенсли. Коля добрый, отходчивый. Он запрется у себя на заводе недели на две, а потом простит. Неужели мелкая размолвка с мужем не стоит жизни старого друга? Гусев, конечно, вычеркнет её навсегда из списка тех, кому он доверяет. Этот "добрый мальчик" невероятно злопамятен. Как он говорит "принципиален". Вилкокс не обратит особого внимания на её поступок, как и Бузов. Франческа примет сторону своего мужа. Бузова? "Самая добрая женщина" может оказаться смертельно опасной. Если она решит, что Сабина угрожает безопасности клана, то может убить. Молча, никому ничего не сказав, отравит, скорее всего, и свалит вину на англичан. Риск!!! Старина Хенсли достоин того, чтобы ради него рискнуть!"

Сабина тронула лошадь, и, буквально, подлетела к перегораживающему улицу казачьему уряднику.

- Кто здесь старший? - махнула перед лицом казака запиской Гусева Сабина.

- Есаул Шпаков, госпожа Ершова, - узнал Сабину казак.

- Позови!

Урядник порылся своей огромной лапищей в маленьком кармашке разгрузки и достал серебряную блестящую штуковину на цепочке. Сабина подумала, что это часы, но казак тихонько просвистел короткую мелодию. Через минуту неспешной трусцой, неслышно, как тень, появился есаул, важный, суровый и довольно старый, лет сорока.

- Госпожа Ершова с приказом от господина Гусева, - протянула записку Сабина, - Поступаете в мое подчинение, господа казаки.

Есаул долго вчитывался в пару строчек Гусева, будто надеялся найти скрытый смысл, или же читал с трудом.

- Чем вооружены ваши люди, есаул? - прервала процесс чтения Сабина.

- Карабины Маузера, автоматы и гранаты, госпожа Ершова. Только что подвезли десяток "дымовух".

- Пуля маузера пробьет стену дома в усадьбе Судзиловского?

- Должна.

- Начинайте обстрел. Под его прикрытием бросаете "дымовухи" в дом. Ваша задача спасти нашего героя, Судзиловского!

- Да это же он..., - начал возмущаться есаул.

- Самый наш известный герой!!! - прервала его Сабина, - Всех обезоружить и уложить вдоль задней стены дома! Быстро, есаул. Охранять останетесь сами, ко мне пришлете урядника. Всех непосредственных участников боя никуда не отпускать. Я дам вам потом особое задание. Всё. Работать. Бегом!

* * *

Бузов со своими собутыльниками-корреспондентами появился к шапочному разбору, стрельба уже закончилась, трупы коммандос лежали по всему двору в живописных позах с оружием в руках, или же карабины находились совсем рядом. Из дверей и окон дома до сих пор сочился дым.

- Мы пытались обойтись без жертв, предлагали террористам сдаться, - чуть не плакала Сабина, - Казаки не стреляли, пытались выкурить англичан дымом. Да! Рисковали своей жизнью, ради нашего героя, ради Судзиловского! Тогда проклятые наймиты застрелили всех живущих в доме. И Судзиловского, и его друзей, и его слуг, и его гостей, а сами попытались прорваться. Увы, главарь ушел. Его преследуют казаки с собаками. Я надеюсь, негодяя догонят и разорвут на мелкие кусочки.

Бузов обнял Сабину, пытаясь успокоить, но рыдания сотрясали тело женщины. Слезы ручьями хлынули из глаз. Самый хладнокровный и циничный корреспондент стал готовить фотоаппарат, чтобы запечатлеть горе Ершовой, и, конечно, трупы жертв-гавайцев и их английских палачей.

Глава 4 Из Америки с любовью

Джон Стивенс привез на Гавайи жену, любимую дочь и няню ..., толстушку Марту.

- Друг Николя, - бросился обниматься улыбчивый янки к Ершову прямо на дебаркадере, игнорируя, встречающий его, штат американского представительства.

Лишь минут через пять Джон обошел шеренгу американцев, коротко здороваясь.

- Миссис Стивенс, вы невероятно похорошели, ваша белоснежная кожа у меня ассоциируется с добротой в сердце, - сделал неуклюжий комплимент Ершов.

- Спасибо, Николя, - благосклонно улыбнулась миссис Стивенс.

- Сабина не заболела? С ней всё в порядке? - недипломатично спросил дипломат Николая шепотом, глядя на холодную мину жены Ершова.

- Друг Джон, - скопировал манеру Стивенса Ершов, - Ты знаешь характер моей жены, ей недостаточно быть первой леди, она любит независимость. Небольшая семейная размолвка.

- Николя, остерегайся ссор! Всё начинается с малого, - продолжал шептать Стивенс, - Посмотри на Марту. Удачно вышла замуж, затем пару раз повздорила с мужем, и в результате вернулась на старое место работы. Жена безмерно рада.

- Хватит шептаться, господа, - миссис Стивенс стремилась поскорее добраться до посольства.

- Да-да, мой дорогой друг, встретимся за ужином. Ты не против? - заторопился Стивенс, - Приезжай с супругой! Женщины поговорят о новинках мод в Вашингтоне, а я ознакомлю тебя с предложениями правительства по продаже нам "вашего" броненосца.

Стивенсы с трудом поместились в коляске, слишком много было вещей, будто приехали надолго. Марта, проходя мимо Ершова, опустила взгляд вниз, что не помешало Сабине обозначить свою собственность, ухватив Николая под локоть, на мгновение прижаться к мужу.

- Твоего капитана до сих пор не нашли, хорош, паршивец, очень хорош. Володька в восторге. Зато атаман в ярости, казаки третьи сутки без сна, все ноги сбили. Скажи спасибо, что всех участников штурма отправили на охрану аэродрома, и атаман не знает кому он всем этим обязан, - холодно сказал Ершов.

- Я лишь дала своему старинному знакомому маленький шанс. Любой благородный человек поступил бы на моем месте также. Когда Гусев писал свою записку, он уже знал, как я поступлю. Ты видел её текст. Володя развязал мне руки, хотя мог отдать казакам четкий приказ, - обиженно сказала Сабина.

- Я даже не спрашиваю был ли капитан твоим любовником.

- Был, но к моему поступку это не имеет никакого отношения, - еще более обиженно, хотя казалось это невозможно, ответила Сабина, и пошла от Ершова прочь.

- Твою мать!!! - сказал Николай, хотя с тещей ему встретиться пока не пришлось.

* * *

Сабина решилась показаться в смелом наряде от Бузовой, чтобы немного нивелировать вашингтонские новинки миссис Стивенс. Пока женщины хвастались своими знаниями о тряпках, мужчины смогли обсудить дела.

- Дружище Джон, я заплатил за истребитель 350 тысяч долларов. Броненосец в сорок раз больше, чем destroyer, а ты предлагаешь мне миллион долларов. Смешно! "Центурион" обошелся адмиралтейству в пятьсот тысяч фунтов. Это без малого пять миллионов рублей, и почти два с половиной миллиона долларов, - рассмеялся Ершов.

- Ты, мой дорогой друг Николя, владеешь броненосцем не совсем законно, поэтому ни Китай, ни Испания не решатся купить его, - не стал ходить вокруг и около Стивенс.

- Зачем мне продавать "Центурион"? Во главе с таким броненосцем моя эскадра непобедима! Добраться до наших островов современным кораблям крайне сложно, а им нужно будет еще и вернуться. Англичане два с половиной года не могут никак собраться. Ты не поверишь, Джон, дошли до того, что шлют сюда отряды убийц! Три дня назад высадили сотню головорезов, береговая охрана их всех перестреляла, - сказал Ершов, и добавил, - Почти всех..., увы, шестеро негодяев прорвались в Гонолулу, напали на нашего национального героя Судзиловского и зверски убили его. Их главарь, капитан Хенсли, скрылся. Ты понимаешь, Джон, это же государственный терроризм. Так ведут себя дикари. Япония, например. Но Соединённое Королевство?!

- И эти люди осуждают нашу страну за убийство своего премьера! Николя, поверь мне, Джон Хилл - обычный патриот, он не имел отношения к спецслужбам США.

- Я верю тебе, мой друг, - искренне ответил Ершов.

- Поговаривают, будто мадам Бузова заработала на падении акций в США больше десяти миллионов долларов...

- Бузова любит поиграть на бирже, но десять миллионов..., слабо верится, - спокойно ответил Ершов, - О чем только думали ваши политики, когда затевали конфликт. Падение акций мог предсказать даже ребенок.

- В том-то и загадка! Когда госдеп уже достиг предварительной договоренности с англичанами, и все осведомленные лица начали игру на повышение, мадам Бузова продолжала играть на понижение. И выиграла!!!

- Дружище Джон, ты в следующий раз поделись информацией со мной, я извещу Бузову, а она в долгу не останется, - засмеялся Ершов, - А если серьёзно, то ваши "осведомленные лица" хотели существенно обобрать "неосведомленных". Таких, как Бузова. И впервые ошиблись. Теперь они подозревают всех в заговоре. Джон, тебе не кажется это слишком сложным. Я читал отчет об убийстве английского премьера. Джон Хилл - идиот. Полиция Лондона - бездарные дилетанты, только этим можно объяснить успех янки.

- Я тоже удивлен его успехом. Если в Англии так просто убивать премьеров, то скоро все недовольные займутся именно этим.

- Образуется длинная очередь, они успели многим насолить, - рассмеялся Ершов.

- Пойми, Николя, моя страна ваш союзник не потому, что у нас сейчас общий враг! Моя страна поддерживает демократию бескорыстно, - убежденно заявил Стивенс.

- То есть мой отказ продать броненосец за бесценок не вызовет негативной реакции?

- Не совсем так. Не совсем. Ты знаешь, мой друг, как недовольно лобби производителей сахара вашими таможенными льготами, - покачал головой Стивенс, - госдепу будет сложно отстаивать свою позицию.

- Я считал, что эти льготы даны нам в обмен на аренду США военно-морской базы Пёрл-Харбол, - удивился Ершов.

- Кое-кто считает эту аренду пустой тратой денег.

- Если я тебя правильно понял, дружище Джон, то мой отказ продать "Центурион" приведет к следующему. Во-первых, США перестанут закупать у нас сахар. Во-вторых, аренда базы будет расторгнута. В-третьих, комиссия по ценным бумагам начнет расследование в отношении спекуляций на бирже госпожи Бузовой, чем закроет для неё эту сферу надолго. Ничего не упустил?

- Зачем же такой цинизм, Николя? Не надо делать из нас монстров! Если в конгрессе лежит запрос о приостановке добычи вами золота в долине Танана на Аляске, то это никак не связано с моим появлением здесь.

- С каких пор на добычу золота требуется разрешение конгресса?

- Вы действуете в долине Танана монопольно!

- Что еще я упустил?

- Американских офицеров с "Центуриона" призовут на военные сборы, попросят вернуться в США. Вы не сможете закупать в США боеприпасы. Мне не стоит упоминать, право! Масса мелочей. Оборудование, инструмент, сталь и сплавы. Таможенные пошлины на ввоз твоих тракторов. Полсотни пунктов, - виновато развел руками Стивенс.

- Мне нужно обсудить твои предложения с коллегами, - встал из-за стола Ершов.

- Зачем их обсуждать? Я уверен, что мы договоримся. Мы друзья! - забеспокоился янки.

- Если я правильно тебя сейчас понимаю, ты озвучил стартовые условия для торговли? - остановился Ершов.

- Цену я увеличить не вправе, но всякие мелкие льготы готов рассмотреть. Конечно, мне нужно будет вернуться в Вашингтон для их подтверждения. С тобой, Николя, я поступаю предельно честно. Я веду себя не как дипломат, а как твой друг, поверь, - убежденно сказал Стивенс.

Ершов сел на стул обратно, сделал вид, что задумался и достал из кармана карандаш и блокнот.

- Мы заключили с Испанией договор аренды острова Гуам, архипелага Палау и Марианских островов на 99 лет, - Ершов вопросительно посмотрел на Стивенса.

- Да, Николя, я знаю. Англичане блокируют ратификацию договора в испанском парламенте, но у последних в бюджете дыра, возвращать вам деньги они не желают. Как только ваш конфликт с англичанами утихнет, договор утвердят.

- Что будет, если американский народ "в глубине своего сердца почувствует непреоборимое чувство ненависти против государственного деятеля, управляющего посредством террора и пыток, против министра, посылающего на бойню тысячи и тысячи солдат и разоряющего поборами народ, который мог бы быть счастливым в своей стране, против этого наследника Калигул и Неронов, преемника Торквемады, ... против этого чудовища"

- Кановаса??? - догадался Стивенс.

- Предположим. Умозрительно. Англия согласилась с предложением США и дала согласие на рассмотрение спора о своей границе с Венесуэлой третейским судом. К этому времени ВМФ и армия США значительно превосходят армию и флот Испании. Предположим. Умозрительно. США поддерживает народы Кубы и Филиппин в борьбе за свободу и демократию. Спустя два-три месяца Испания капитулирует. Наш договор об аренде островов повисает в воздухе. Я хотел бы иметь секретный протокол о согласии США с присоединением к Гавайям арендованных нами у Испании территорий, - написал пункт первый Ершов.

- Это совсем не та "мелочь" о которой шла речь! Дальше, Николя, можешь не продолжать. Такой секретный протокол стоит дороже вашего броненосца.

- Я тебя не понимаю! Если бы всё, о чем я говорил "предположительно" было свершившимся фактом. Мало того, Испания должна была бы денонсировать договор с нами, вернуть нам деньги, потом уступить острова США. Тогда, да! Тогда, согласен, перепродажа нам островов стоила бы пару миллионов долларов. Но секретный протокол! Только подтверждающий существующее положение вещей! Нет, тысячу раз нет!

Старинные друзья торговались долго и отчаянно. Уже бесконечные разговоры их жен о модах и детях давно иссякли. Уже давно стемнело, и Сабина дважды просилась уехать домой в одиночестве.

* * *

Переговоры продолжались три дня. Сабина отказалась ездить к Стивенсам в гости и Ершов отправлялся к послу в сопровождении жены Бузова. Её английский был безупречен, знания в мире моды обширны; её сыновья с удовольствием играли с дочерью Стивенса; сама Елена, незаметно для хозяйки, собрала много сведений о госдепе США из обмолвок и, казалось, незначащих замечаний миссис Стивенс. Кончилось тем, что мальчишки подговорили свою новую подружку пойти покататься на доске, Марта не уследила, и дети выбрались из сада через крошечную дыру в заборе. Дядя Гусев объяснял мальчишкам, что утром вода гладкая, чуть позже приходит рябь и доска начинает прыгать, кататься нужно утром и в прилив. Близнецы запомнили и важно объясняли более взрослой подружке азы. Хотя назвать Гусева знатоком значило погрешить против истины, с другой стороны именно его дилетантский подход помог мальчикам стать на доску.

- В прилив длина проезда больше, - говорил старший из близнецов.

- Я сам выберу тебе волну и подтолкну тебя, ты только встань на ноги, - младший тянул на себя девочку за руку.

Анна-Луиза не понимала ни слова, но ей было весело и интересно. Марта обнаружила пропажу детей лишь через четверть часа, насторожившись из-за отсутствия шума в саду. Она знала, если дети затихли, то это значит, они готовят шалость. Марта сразу подняла тревогу, охрана бросилась искать детей, даже Ершов и Стивенс встревожились и отложили свои нудные разговоры на пару часов, направившись вместе с женщинами к берегу океана. Это Бузова повела их, высказав здравую мысль, она знала, что её сыновья полюбили волны. Они немного опоздали, дети уже достали из-под навеса свои доски для катания, сторож-подросток нашел для девочки широкую устойчивую доску и сам с удовольствием поплыл с детьми, ему скучно было на берегу. Ершов мгновенно вычислил детей, Анна-Луиза плавала в своем розовом платье. Николай побежал к воде, сбрасывая свою одежду на песок. Бузова не очень громко, но четко позвала сыновей, и они, как ни странно, её услышали, помахав в ответ рукой. Марта стащила с себя платье и пустилась вслед за Ершовым. Вода сразу сделала прозрачным её нижнюю рубашку. Когда Ершов доплыл до детей и обернулся, он был несколько взволнован, открывшейся его взгляду эротической картине.

- Дядя Коля, мы покатаемся с четверть часа, - скорее сообщил, чем спросил, Иван, старший из близнецов.

- Твоя мама и миссис Стивенс недовольны вашим поведением, - ответил Ершов, старательно отворачиваясь от Марты.

- Папа разрешил нам кататься на доске, - гордо заявил Вяня, и уточнил, показав на сторожа-подростка, - когда Егорка рядом.

- За вами двумя Егор сможет уследить, за тремя уже нет, - гнул свою линию Ершов.

- Егор, хватай мальчишек и буксируй к берегу, - приказал Ершов.

Малолетний сторож насупился, и потащил мальчишек к берегу. Проплывая мимо Ершова, он недовольно пробурчал, кивая в сторону Марты:

- Девчонку, нехай, баба сисястая тащит.

Марта неожиданно проявила полное неумение плавать. Ершову пришлось не столько помогать Анне-Луизе, сколько удерживать на плаву "сисястую бабу", при этом ему под руки постоянно попадала женская грудь.

Стивенс наблюдал эту картину с берега, посмеиваясь в усы. Бузова в основном смотрел в сторону сыновей, а когда бросила взгляд в сторону Ершова Стивенс отвлек её внимание, проявив мужскую солидарность:

- Миссис Бузова, условия моего друга Николя для государственного департамента невыполнимы. Быть может, вашу компанию заинтересует коммерческая составляющая наших политических обязательств перед Гавайской республикой. Госдеп может информировать премьера Ершова о сроках подписания соглашения с Соединенным Королевством. С число политических позиций!

- Посольство гавайской республики сможет получить такую информацию не позже основных американских игроков на фондовом рынке??? - удивилась Бузова.

- Одновременно с ними. Понятно, что все они будут играть на повышение, много в этой ситуации не заработаешь, но при ваших финансовых возможностях даже десять процентов за месяц - неплохие деньги. Поделитесь с Ершовым парой миллионов долларов, и он получит возможность купить пресловутый архипелаг легально. А кому он будет в это время принадлежать, Испании или США - не так важно.

- Госдеп считает, будто я легко заработаю на этой информации пять миллионов?! Сомневаюсь, мистер Стивенс, очень сомневаюсь, - покачала головой Бузова.

- На этот раз риск будет минимален, поэтому можно пустить в дело значительно больший капитал, - Стивенс с елейной улыбкой уговаривал Бузову, - Главное в этот момент не отвлекаться на газетные провокации. Наверняка, спекулянты захотят изменить настроения игроков и спровоцировать кратковременный разворот, или хотя бы замедление роста индекса. Для этого годится всё: провокации, запрос в конгрессе, шумиха в прессе.

Мальчишки с криками выскочили из воды, разбрызгивая капельки воды вперемешку с песком. Бузова и миссис Стивенс непроизвольно переместились, уходя с "линии атаки" и прячась за мистером Стивенсом. Анна-Луиза немного устала, поэтому не стала изображать нападение диких туземцев. Ершов и Марта повели себя также крайне скромно. Коля не хотел акцентировать внимание на Марте. Мокрое платье облепилоеефигуру, подчеркивая соблазнительные формы.

- Николя, я обо всем договорился с миссис Бузовой, - Стивенс сделал шаг навстречу Ершову, - Она готова возместить Гавайской республике финансовые потери от продажи нам "Центуриона".

- И в чем подвох??? - спросил по-русски Николай, внимательно посмотрев на Лену.

- На первый взгляд, никакого подвоха. Стивенс включит в соглашение о продаже броненосца политические обязательства: США заблаговременно предупреждают Гавайскую республику о прекращении своего конфликта с Англией. Я зарабатываю на этом немного "зелени", играя на повышение. Половину прибыли отдаю тебе. Можно будет собрать все деньги: мои, твои, Володи, Клячкина, даже казаков Володька может попросить сброситься. А сыграть можно дважды. Сейчас развернуть шумиху о капитуляции бриттов и сыграть на повышение. Затем использовать факт покупки броненосца и убедить всех, будто война вот-вот начнется, завтра-послезавтра, и сыграть на понижение. По второму кругу сыграть на повышение, используя информацию Стивенса, - сказала Бузова.

- Да-а-а. Испанцам мы капитально подосрем!

- У меня есть мысли на их счет. Дома поговорим, - Елена потащила Николая за собой, - Я смотрю, Марта к тебе пристает. Я не продам, не дергайся. Но если твоя стерва узнает, отмазка про её выкрутасы со спасением дружка-капитана не прокатит.

Ершов нахмурился, но промолчал. Елена занялась близнецами, оставляя Николаю время для раздумий. Внезапно пошел дождь, и веселые мальчишки бросились вдоль по улице с громкими криками, счастливые от одной возможности бегать по лужам. Рядом с домом их перехватил отец. Огромный и толстый, он двигался легко, и производил впечатление молодого человека, хотя уже разменял тридцатник. Валерка громко засмеялся, чем рассердил жену. Но Ершов заметил, что та мгновенно погасила неприятную мину на лице.

- Володька уже здесь, ждем только тебя, Колюха, - сказал Бузов, рефлекторно отворачивая голову в сторону от жены, но Елена повела носом, учуяв легкий запах вина.

- Я отойду, переодену мальчиков в сухое, - с милой улыбкой сообщила Елена.

- Мне бы тоже не помешало сменить рубашку.

- Повесь её сушиться. На вот тебе вешалку. В моей тенниске утонешь. Сиди так, некого стесняться, - Бузов помог Ершову повесить рубашку.

- Володя! Как там поиски английского капитана? - здороваясь за руку, спросил Ершов.

- Атаман в ярости! Капитан как сквозь землю провалился. Это "братство по оружию" твоей Сабины дурно попахивает. Какое может быть братство у тех, кто норовит ударить в спину? - заворчал Гусев.

- Везде есть мерзавцы и нормальные люди, - возразил Валерка, - Ты сам, Володька, рассказывал про своего хронически пьяного командира части. Пьяного до такой степени, что он не понимал происходящего. Видимо, в драках между землячествами появлялось это "братство по оружию"?

- Бывало всякое. Только мне никто не отдавал приказ соблазнить очередного пидора, - зло ответил Гусев.

- Это ты на Сабину намекаешь? - неожиданно разъярился Ершов.

- Нет. На капитана.

- Володя, у тебя отец - "молчи-молчи". Тебе не стыдно? - удивился Бузов.

- Не надо сравнивать!!! Папа занимался совсем другим.

- Володя, ты сам говорил, что казакам нужна практика? Чем ты теперь не доволен? Если надоело ловить капитана Хенсли, попробуй через Сабину сообщить ему об амнистии. Заодно выясним: прячет ли она его под кроватью, - весело засмеялся Бузов, подначивая Ершова.

- Знаешь что, Валерка. Это совсем не смешно, - обиделся Ершов.

- Ты знал о её прошлом, ревновать сейчас Сабину глупо. То, что она решилась спасти старого друга или любовника, говорит только в её пользу, - строго отчитала Ершова, вышедшая на веранду Бузова, - Все прекратили поддевать Николая. Володя, я попрошу тебя отдать приказ атаману: прекратить поиски Хенсли. Буду тебе обязана.

Гусев вскочил, попытался возразить, но потом закрыл рот.

- Займемся делом. Финансами. Сядьте, сядьте все за стол, - Бузова села сама и, приглашающее, повела руками.

- Какая же вы, Елена Акимовна, прагматичная! - пробурчал Гусев, и получил подзатыльник, не смея уворачиваться.

- Это тебе за Акимовну.

- Ленусь! Из кухни пирожками пахнуло. Я прикажу принести пару-тройку дюжин? - умоляюще протянул Бузов.

- Проглот!

Бузов не поленился и сам сходил за пирожками. Он переставил свой стул ближе к краю веранды, чтобы слабый прохладный ветерок обдувал ему лицо.

- Боже мой, как хорошо-то! Хорошо сидим! Так и хочется сидеть и балдеть до глубокой ночи.

Володя поморщился, вставая.

- Ладно. Уговорили, Елена Акимовна. Будем считать, что Сабина вправе была отпустить капитана. Братство по оружию - святое дело! Охоту на Хенсли я прикажу отменить.

Гусев ушел, а спустя, буквально, четверть часа, на веранду ворвался Вилкокс.

- Жопа! Полная жопа!!! - закричал герцог по-русски, смешно коверкая слова.

* * *

Капитан Хенсли оценивающе оглядел стоящего перед ним казака, и медленно выпрямился, сняв руку с шеи вице-адмирала сэра Эдмунда Фримантла. Пульс не прощупывался, казачья пуля остановила благородное сердце. Казак прислонил к забору пустой карабин, и сделал шаг навстречу капитану, обеспечивая себе больше свободы для замаха шашкой. Легкая рана в боку перестала дергать, и капитан подумал, что у него есть шансы быстро расправиться с казаком и уйти, спастись в очередной раз. Удача всегда была на стороне капитана, не раз ему приходилось убивать по два, или даже три противника. Хенсли обнажил свою короткую шпагу, и, увидев улыбку казака, взял в левую руку кинжал. Противники настороженно замерли в двух шагах друг от друга. Каждый из них выполнял свой приказ. Приказы не обсуждают, а выполняют. И хотя Хенсли потерял возможность спасти адмирала, а казак не знал об отмене охоты на капитана, через минуту кто-то из них должен был умереть. Казак, держа шашку над головой замер. Капитан усмехнулся, мгновенно сблизился, делая выпад, и чуть не лишился шпаги. Только природная реакция помогла ему уйти от удара. Противники снова замерли, время работало на казака, капитан занервничал и начал следующую атаку. Казаку удалось отразить ее ценой колотой раны в плече. Капитан успокоился, шансы сровнялись. Будь казак менее ловок, шпага пропорола бы ему грудь. Единственное, что смущало англичанина - это торжество в глазах казака. В горячке боя капитан не почувствовал резаную рану в боку. Оттуда обильно текла кровь, окрашивая грязно-белую рубашку в алый цвет. Оба противника подумали о приближении победы, когда внезапно хлопнула калитка, и раздался пронзительный бабий голос:

- Полиция!

Казак и англичанин лишь на миг потеряли внимание. В результате кинжал капитана вошел в печень противника, а шашка казака оставила глубокую резаную рану на внутренней стороне левой ноги англичанина. Казак умер сразу, а капитан смог проползти два десятка метров, оставляя за собой кровавую полосу.

- Полиция, полиция, полиция!!! - верещала баба, не решаясь подойти к мертвому казаку.

* * *

- Не кричи, Роберт, голова от твоего крика раскалывается. Пока ты не пришел, всё было хорошо, - недовольно остановил Вилкокса Бузов.

- Капитан Хенсли перебил охрану и выкрал адмирала, - сообщил герцог.

- Может быть, это к лучшему? Хотя охрану искренне жаль, - сказала Бузова.

- Да. Ты пойди, обрадуй Сабину, - недовольно буркнул Валера.

- Это ещё не всё! Один из казаков догнал беглецов и убил обоих, - мрачно сообщил Вилкокс.

- А вот это точно - жопа, - согласился Ершов.

- Эта Сабина... Твоя жена, Коля, нам здорово подосрала!!! - стукнул кулаком по столу Валера.

- Валера! Не нужно так драматизировать! Жив адмирал или мертв, но Англия никогда не пойдет на попятную. По большому счету, смерть сэра Эдмунда Фримантла Гавайям на руку, англичане перестанут посылать диверсантов для его освобождения. Газеты перемывают кости американцам. Дипломаты ищут повод примирения с США. И тем, и другим не до Гавайской республики. Какой-то чиновник в форин-офисе давным-давно занес Ершова, Гусева и Вилкокса в список туземных вождей, подлежащих уничтожению. Смерть адмирала ничего не изменила! - расставила всё по местам Бузова.

- Не совсем так, Лена, даже совсем не так. Смерть адмирала спровоцирует новую английскую экспедицию. Через пару месяцев конфликт с США рассосется, через полгода нам следует ожидать интервенцию, - возразил Ершов.

- Так ты готовься, Ершов! Чёрт возьми! За миллион долларов ты можешь сделать шестьдесят своих "этажерок"! Сколько их у тебя? Две дюжины? Позор! - разбушевалась Бузова.

- Во-первых, Гусев уже потратил уйму бабок на покупку в России новой партии ракет, воспользовался ухудшением отношений между Россией и Англией. У них конфликт интересов в Афгане и на Дальнем Востоке. Во-вторых, Володя хочет построить новый ракетоносец в США. Лично я категорически против. Война с Японией показала, что тратить деньги на войну - безумие, - отмахнулся Ершов.

- Кто не кормит свою армию - тот будет кормить чужую! - отчеканила Елена.

- У Гусева научилась? Глупости не говори. Есть примеры и те, и другие. Ты лучше придумай, как нам Гусева запрячь, чтобы он зарабатывал, а не тратил. Банкирша ты наша, стоумовая, - начал подлизываться Ершов.

- Точно! - вставил свои пять копеек Бузов, - Казаки - природные грабители-пираты.

- Сорок лет назад Англия импортировала из Китая свыше 30 тысяч тонн чая, сейчас - только 7 тысяч. Основной импорт идет из Индии - 100 тысяч тонн. Перестав покупать чай в Китае, Англия тем самым обрушила экономику этой страны. Перекрыв импорт чая из Индии, Гусев поможет своему другу, китайскому патриоту Болин Сюй. Следовательно, казаки могут получить подкрепление от китайцев, - загнула первый палец Елена.

- Чтобы перекрыть дорогу из Индии, нужна военно-морская база в тех краях, - рассмеялся Ершов.

- Одна база на берегу Красного моря есть - это Судан, - демонстративно загнула второй палец Елена, - Мухаммед Ахмед в начале 1885 года отразил все английские карательные экспедиции и создал страну от берегов Красного моря до Центральной Африки. Сейчас Махдистское государство возглавляет Абдаллах ибн аль-Саид. Китченер, безусловно, додавит арабов, умный и жестокий сукин сын, но пару лет у нас в запасе есть.

- Воевать в пустыне на стороне арабов ни казаки, ни китайцы не станут. Жарко, отвратительная вода и главное, нет никакой добычи, - скептически отметил Ершов.

- Я куплю за свои деньги две сотни лучших винтовок с оптическим прицелом. Уверена, Гусев сможет отобрать из тысячи арабов три-четыре сотни годных, из которых за полгода дрессуры он получит две сотни снайперов. Эти стрелки выбьют всех англичан, включая Китченера. Египтяне забуксуют или даже трусливо сбегут, - продолжила Бузова.

- Отнимать у англичан чай? И кому его потом сбывать? - заскучал Ершов.

- Немцам! Восемь лет назад Карл Петерс взял у султана Занзибара всю прибрежную часть Танзании в аренду на 50 лет. Гусев легко продаст чай немцам с небольшой скидкой, - сказала Бузова и загнула четвертый палец.

- Я смотрю, ты и пятый пальчик держишь наготове, - рассмеялся Ершов.

- Тут такая смешная история. Не знаю насколько это точно. Короче! Моя сменщица по работе в экскурсионном бюро, "девица" крайне молодая и практичная, совсем без комплексов, тогда, давным-давно еще вперед, села на хвост чиновнику мэрии. Тот свозил её в конце августа отдохнуть на Занзибар.

- Я не успеваю понимать по-русски. "Села на хвост"? "Давным-давно еще вперед"? - заинтересовался Вилкокс, - Елена Акимовна работала в экскурсионном бюро???

- Села на хвост? Моя сменщица, как я сказала, была без комплексов..., торговала своим телом. Что касается султана Занзибара..., я, не знаю, поверишь ли ты мне, Роберт, ясновидящая, - закатила глаза Бузова, и забубнила замогильным голосом, - В конце августа султан умрет, его приемник попросит помощи у немцев. Англичане нападут на Занзибар и захватят его за полчаса. В Книге Рекордов Гиннеса это будет самая короткая война.

- Я понял эти иносказания, но не до конца. Гусев может придушить султана Занзибара, по просьбе мадам Бузовой, но где гарантия, что его приемник встанет на сторону немцев? - покачал головой Роберт.

- Ага! То, что англичане уничтожат армию неугодного султана - сомнений не вызывает? - засмеялась Бузова и загнула пятый палец.

- Так ты говоришь, книга рекордов Гиннеса? - поднял бровь Ершов.

- Именно поэтому врезалось в память, - подтвердила Бузова.

- Твоя знакомая потаскушка могла всё переврать, - скептически заметил Ершов.

- Мы ничем не рискуем.

* * *

Ни одному психологу не под силу понять характер метаморфоз, происходящих с женщинами Ершова! Куда только подевалась скромная, целомудренная Марта? Это была хищница, прекрасная и необузданная, дикая и нежная, неутомимая и страстная! Ершов не мог налюбоваться роскошным телом Марты, её пухлыми губами, томными взглядами и откровенными позами. Будь он художником, непременно написал бы ее в обликах удивительно разных и таких одинаковых: чарующих и загадочных, страстных и нежных.

Опустившись на колени над лежащей Мартой, Ершов нежно поцеловал её в приоткрытые губы, они были горячи и податливы. В женщине снова проснулась дьяволица, Марта перевернула Николая на спину, и в очередной раз жестоко поимела.

- Я и не знала, что такое возможно,- застенчиво проговорила Марта, приводя дыхание в норму.

Николай попытался шевельнуть рукой или ногой, но - тщетно.

- Тебе понравилось? Любимый.

- Вышло неплохо..., то есть волшебно!!! Незабываемо!!! - с трудом ответил Ершов, не в силах покинуть постель, настолько он устал.

Пухленькая, тяжеловатая Марта, счастливая и беззаботная, порхала как мотылек.

"Мадам баттерфляй, твою мать", - подумал Ершов, и тяжело вздохнул.

Бузова подменила Ершова на переговорах со Стивенсом, было много мелочей в приложениях к договору, которые необходимо было согласовать. Обязательства госдепа нужно было представить так, чтобы Елена могла сыграть на бирже, и ей в этом никто не смог помешать. Кроме того Бузова готовила информационную войну против Англии, ей нужен был повод для захвата Гусевым чайных клиперов. Ершов проводил все дни в постели с Мартой, Сабина считала, что он в это время участвует в переговорах. Близость Марты начала утомлять Николая. В придачу к темпераменту (это, он как-то еще выдерживал) женщина была неутомима, а в возбуждении использовала острые коготки и зубки. Ершову казалось, что Марта - это Сабина, доведенная до логического конца. Когда любовница - гротесковая пародия на жену, то поневоле хочется убежать подальше и от той, и от другой. Вопрос только в том, что с возрастом, Ершову стало небезразлично, что подумает о нем брошенная женщина, а рождение ребенка превратило легкие, необременительные отношения с Сабиной в сложные и неоднозначные.

"Старею. Абсолютно разные женщины мне кажутся одинаковыми. Появилась совесть, пропала романтика. Нестерпимое желание сбежать от этих баб на завод, покопаться в железе, довести, наконец, самолетики до ума. Тьфу-тьфу, я же неделю по-настоящему не разминался!!! Столько разных дел!" - вспомнил Ершов о главном и стремительно оделся.

Марта перевернулась с бока на бок, заинтригованная шорохом одежды, но не успела посмотреть даже на спину Николаю. Дверь хлопнула, отгораживая Ершова от его Мечты. Для него строчки Пушкина: "звучал мне долго голос нежный, и снились милые черты" ассоциировались с Мартой. По дороге на завод Николаю снова вспомнились бессмертные строфы, и, по аналогии, пренебрежительно-матерные слова поэта чуть позднее. Да, мечта Ершова разрушилась, но то, что мог позволить себе гений, не мог допустить простой инженер. На заводе Николай затеял проверку технологической дисциплины. Инженеры и мастера никогда не видели хозяина столь жестким и требовательным.

* * *

Семья Бузовых уехала на родину, планируя длительную остановку в США. Бузовой нужно было лично провести всю аферу с игрой на повышение, игрой на понижение и снова игрой на повышение. Она вкладывала почти двадцать своих миллионов, рисковала такой же суммой взятой у Ершова, Гусева и Клячкина. При этом деньги Клячкина Бузова взяла без спроса, он был вне досягаемости телеграфа. Его разрешение она смогла получить буквально за день до начала аферы. Гавайская республика полностью оголила свой бюджет, а казаки и крестьяне собрали больше пяти миллионов зеленых, исключительно из доверия к Гусеву. Бузова рассчитывала взять краткосрочный кредит на полсотни миллионов под залог своих заводов и нефтепромыслов, но просчиталась. Американцы кредит не дали, а российские банкиры требовали её личного присутствия, что было невозможно из-за сроков.

Гусев забрал с собой Болин Сюй и атамана. Два американских винджаммера повезли в Африку только казаков и китайцев, у крестьян с авантюрной жилкой в крови был самый разгар сезона добычи золота на Аляске. Сопровождали транспорты оба истребителя, ракетоносец, торпедоносец и две баржи с четырьмя катерами на борту. На Гавайях оставался всего лишь один торпедоносец и четыре катера. Продажа "Центуриона" должна была спровоцировать английскую интервенцию, но уход всей гавайской флотилии мог резко сократить боевую часть британской эскадры. Ершов надеялся, что новости о беззащитности остров позволят контр-адмиралу Эдмунду Драммонду, командующему Ост-Индской станции, не дожидаться подкрепления из метрополии и направить в экспедицию на Гавайи имеющуюся эскадру.

* * *

Ни у кого не возникло ни малейшего повода обвинить Гусева в убийстве султана Занзибара. Гавайская эскадра подошла к архипелагу вечером 26-го августа. Одиночное торговое судно, бегущее из Занзибара в сторону материка, было немедленно задержано, а трое белых пассажиров допрошены, деликатно, но с пристрастием. Выяснилось, что 25-го августа умер султан Хамад ибн Тувайни, после этого немецкий протеже Халид ибн Баргаш провозгласил себя султаном. Англичане предложили свою кандидатуру - Хамуда бин Мухаммеда. Но силы были неравны: у немецкого ставленника было 2800 солдат, у британского протеже - только 900. Подозрительно быстро, 26-го августа, англичане прислали эскадру в составе бронепалубного крейсера 1-го класса "Сент-Джордж", бронепалубного крейсера 3-го класса "Филомел", канонерских лодок "Траш", "Спэрроу" и торпедно-канонерской лодки "Енот". Они окружили, стоящую на рейде, султанскую яхту "Глазго". После этого британцы выдвинули ультиматум, истекавший в 9 часов утра 27-го августа.

Быстро стемнело, и Гусев не решился вести эскадру к берегу в темноте. На рассвете корабли не сразу двинулись к порту, утренний бриз хотя и был несильным, но дул навстречу, заставляя винджаммеры идти широкими галсами. Когда наступил штиль, Гусев наконец-то удосужился разделить эскадру. С транспортами остался ракетоносец и торпедоносец, а оба истребителя и две баржи с катерами двинулись к берегу. Ровно в девять часов началась канонада, и Гуесв понял, что катастрофически опаздывает. Через 38 минут британцы прекратили огонь, они выпустили 500 снарядов и 5000 патронов, убили 570 солдат противника, и, конечно, потопили яхту "Глазго". Контр-адмирал Гарри Роусон приказал высадить десант, а в это время Гусев всё еще терял время на спуск катеров с барж. Лишь через полчаса после захвата британской морской пехотой дворца катера ворвались на рейд и атаковали британскую эскадру. Отставая от них на милю, разрезали воду два истребителя. Катера атаковали английские крейсера, в традиционно рискованной манере. Но на этот раз даже Гусеву показалась чрезмерной дистанция в полусотни метров. Командир первого катера, казалось, сошел с ума, но погода стояла идеальная; мотор работал ровно, еле слышно; а скорость катер набрал фантастическую. Те катера, что шли сзади, ждали, когда атакует первый. Гусеву, стоящему с биноклем на носу истребителя, казалось, что катера идут на таран. Володя затаил дыхание, мысленно матерился. Наконец-то ведущий катер сделал торпедный залп и тут же отвернул в сторону. Ведомый катер, шедший чуть сзади и в стороне, чтобы не попадать на волну от ведущего, тут же повторил аналогичный маневр. Через три секунды четыре торпеды должны были изрешетить борт крейсера "Сент-Джордж". Ни одна из торпед не взорвалась, промах был исключен, а это значило - отсырели взрыватели. На секунду сердце Гусева замерло, но тут борт крейсера "Филомел" вспороли четыре взрыва и Володя облегченно вздохнул.

- Рулевой, держи курс на крейсер "Сент-Джордж", - спокойно приказал Гусев, и, на всякий случай, показал рукой, затем повторил для торпедной команды, - Цель - крейсер "Сент-Джордж".

- Передай на Второй истребитель "цель не менять", - крикнул Володя сигнальщику. Тот замахал флажками, а Гусев уже кричал команду "Залп" торпедной команде.

Торпеды ушли вперед, хотя и не слишком далеко, разница в ходе была незначительна. Когда Володя оторвал свой взгляд от четырех дорожек с воздушными пузырьками, и собрался отдать приказ торпедной команде, было уже поздно, матросы дружно заряжали аппараты, комплект боеприпасов для второго залпа лежал в специальных кассетах на палубе. До цели оставалось полторы минуты хода, девяносто бесконечно длинных секунд.

* * *

Из восьми торпед, выпущенных с истребителя, взорвались только три, хотя Гусев мог поклясться, что в неподвижный крейсер попала вся восьмерка. Катера, описав большую дугу, спрятались за островом Грейв, где их ждали самоходные баржи с запасом торпед. Истребители маневрировали, затрудняя двум канонеркам противника, оставшимся на плаву, возможность точно стрелять. "Траш" и "Спэрроу" имели вдвое большее водоизмещение, чем гавайские истребители, и гигантское превосходство в артиллерии, по восемь орудий на каждой канонерке. "Сент-Джордж", "Филомел" и "Енот" уже не представляли не малейшей опасности, так как наклонились в сторону моря. Матросы спешно спускали шлюпки, но Гусев сомневался, что огромный экипаж "Сент-Джордж" сможет спастись. Не только потому, что не хватала шлюпок, крейсер недавно высадил десант; но из-за неумения большинства матросов плавать, как это ни странно.

Пока на канонерках разводили пары, истребители продолжали пускать торпеды с большой дистанции, неподвижные пятидесятиметровые корабли противника представляли собой хорошую мишень. Наконец-то "Траш", стоящий восточнее, получил пробоину, оставив "Спэрроу" в одиночестве. Из-за острова Грейв выскочили четыре катера, разбежались в разные стороны, и полетели к канонерке, стоящей недалеко от берега. Между собой катера оставили коридор для торпед с истребителей, те продолжали обстрел канонерки. Горечь от бесславного поражения британцам слегка подсластил удачный выстрел - случайное попадание в один из катеров. Десятисантиметровый снаряд не взорвался, а пробил оба борта. Катер развалился на части, и затонул. Через минуту шесть удачных попаданий пустили канонерку ко дну. Корабль затонул раньше крейсера "Филомел", подбитого первым. Один из гавайских катеров остался искать матросов с потонувшего катера, а два других, не дожидаясь подхода истребителей, принялись охотиться за морскими офицерами, находящихся в шлюпках. Надменные британские джентльмены пару раз открыли огонь из револьверов. Обозленные гавайцы начали топить перегруженные шлюпки. Морские офицеры умели плавать, но кортики и револьверы тянули их на дно. Хотя расстояние до берега было всего лишь двести-триста метров, многие тонули. Из воды торчали мачты кораблей, в том числе и "Глазго". Матросы облепили их со всех сторон. Четверо офицеров всё-таки забыли про гордость и залезли на палубу гавайских катеров. Через несколько минут подошли истребители и Гусев отобрал у матросов пленных, ему нужен был посланник к британскому консулу.

С крейсера "Сент-Джордж" спустили всего две шлюпки, обе они были набиты женщинами, детьми и мужчинами в штатском. Позже выяснилось, что после ультиматума англичане эвакуировали британских граждан на борт "Сент-Джорджа" и в английское консульство. Оставшись без шлюпок, большинство матросов потеряли последний шанс на спасение. Утопающие хватались за одежду умеющих плавать и топили их. Из пятисот пятидесяти человек экипажа до берега добрались четыре дюжины лучших пловцов.

Среди британских граждан затесался один американец. Его Гусев послал к консулу США Ричарду Дорси Мохуну с просьбой склонить Халида принять американский протекторат, хотя консул мог предложить своего кандидата на роль султана. К британскому консулу Бэзилу Кейву Гусев хотел направить пленных морских офицеров, но передумал, и ограничился гражданскими лицами. Безилу было предписано оставить в посольстве лишь дипломатов, остальным британцам было запрещено иметь оружие, они были обязаны собраться на площади перед дворцом у маяка не позднее трех часов после полудня. Гусев понимал, что этого не случится, но, формально, он давал британцам шансы выжить. Возможность еще одной "случайности", при которой эскадра из двух крейсеров и трех канонерок оказалась бы рядом с Занзибаром, Володя не рассматривал. Базы Ост-Индской станции: Коломбо, Тринкомали, Бомбей, Басра и Аден находились в двух неделях пути.

В одиннадцать часов британский консул телеграфировал лорду Солсбери в МИД: "Мы, уполномоченные в данном случае, использовали все попытки мирного решения, но они были бесполезны. Гавайцы - воинственно настроенные люди, они грозят открыть огонь по дворцу, где скопились морские пехотинцы и матросы затонувших кораблей. Должны ли мы принять ультиматум?" В Лондоне было лишь восемь утра, пока министр появился на работе, пока ему доложили важные вопросы, связанные с закупкой американцами "Центуриона" и новой вспышкой "патриотизма" на страницах газет США, пока дело дошло до глупейшего гавайского ультиматума, все сроки прошли. Безил лично посетил своего американского коллегу, уговаривая его остановить высадку десанта:

- Ричард, укоротите поводок на вашей гавайской собаке. Эти дикари могут поднять руку на белых людей, а не только на негров, арабов, или индийцев. Я знаю, у большинства из них американские паспорта. Прикажите им вернуться в свою конуру, пригрозите им!

- Коллега Безил, мне, поверьте, не нужны конфликты. Я отказал в помощи Халиду до того, как вы разбомбили дворец. Я не принял предложение Гусева назначить султана, после того, как он потопил вашу эскадру. Я готов разместить у себя в консульстве жен и детей ваших дипломатов. Ваш сэр Ллойд Мэттьюз каждый раз, после третьего коктейля, именовал себя султаном Занзибара. Ха!

- Ричард, не стоит столь пренебрежительно отзываться о генерале. Мой брат Джордж женат на сестре Ллойда! - оборвал американца Безил.

- Ха! - Ричард положил ноги на стол, - Как оказалось, генерал не может справиться с Халидом без грозной поддержки огромной эскадры. Теперь, когда "гавайская собачка", как ты выражаешься, в очередной раз задает вам трепку, ты требуешь отдать вам острова. Есть простой, демократический, способ: заключите с Гавайями мир. Уверен, коллега Безил, Гусев с радостью покинет воды Занзибара.

- Такая возможность этим дикарям уже была предоставлена. Ершову предлагалось вернуть "Центурион" и экипаж во главе с вице-адмиралом сэром Эдмундом Фримантлом в обмен на десятилетнее перемирие! Ты можешь себе представить, Ричард? Последовал грубейший отказ. А буквально на днях я узнал страшную новость: адмирал зверски убит, - скорбно сообщил англичанин.

- Мои соболезнования, коллега.

- Покупка "Центуриона" и нападение вашего гавайского "друга" на наш флот, безусловно, затруднит соглашение между США и Соединенным Королевством о создании третейского суда для определения границы между Венесуэлой и Британской Гвианой.

- Возможно, - небрежно подавил зевок американец.

- Я уверен. Захват Гусевым Занзибара поставит крест на переговорах.

- Ничем не могу помочь, коллега. У меня есть начальство. Я телеграфировал в госдепартамент. Жду указаний из Вашингтона.

- Там третий час ночи!!!

- Я знаю, коллега. Рекомендую поторопиться с эвакуацией женщин и детей в наше консульство. Надеюсь, наш дипломатический иммунитет надежнее французского, голландского, австрийского или португальского. Германцы вас не примут, сами понимаете почему.

* * *

Гусев разделил свой десант на две части: район дворца, дипломатический квартал и посольства окружили китайцы; казаки захватили остальную часть города, базар и, главное, посты перехода на материк: на перешейке и через мелководную лагуну. Хотя при отливе вода из неё уходила, бегство по её дну было затруднительно. Казалось, гордые британцы, составлявшие абсолютное большинство в зоне ответственности Болин Сюй, должны были оказать неподчинение, но пара минуты работы пулемета максим по толпе, из которой раздались редкие выстрелы, привела всех в чувство. Отец рассказывал Володе, что в Праге, занятой нашими войсками совместно с немцами в 68 году, по советским солдатам стреляли постоянно, по немцам - никогда. Достаточно было пары уроков, когда из-за глупого ружейного выстрела из окна в ответ следовал выстрел из танкового орудия.

* * *

Володя поставил автомат у стены, уселся на пол и удивленно замотал головой, противоположная стена дома обрушилась от взрыва снаряда во дворе. Оба казака охраны испуганно озирались. С улицы, как сквозь вату, донеслись звуки винтовочных выстрелов. Второй взрыв бабахнул в стороне и чуть дальше, но крыша начала проседать и потолок перекосило.

- Быстрее, - захрипел телохранитель, потянул Гусева за руку и закашлялся от пыли, - вдоль улицы канава, нам туда.

Володя выскочил сквозь дверь на открытую террасу, и, увидев узкую, неглубокую канаву для стока воды во время ливня, сходу спрыгнул в нее. Охрана повалилась рядом, не обращая внимания на мусор и пыль. Младший телохранитель протянул Гусеву автомат.

"Забыл, бля! Неслабо меня контузило! Никогда оружие не выпускал из рук, а тут забыл!" - подумал Володя.

Взрывы тут же прекратились, то ли казаки открыли огонь по артиллеристам, то ли кончились снаряды. Гусев вылез из канавы, отряхнулся и посмотрел в сторону, откуда стреляла пушка. Там что-то разгоралось, вверх тянулся густой маслянистый дым. Туда же бежали трусцой три большие группы казаков. Они не торопились, по дороге деловито заныривали во дворы и дома, оставляли для зачистки пару-другую человек. Со стороны английского поста на переправе через лагуну послышалась пулеметная стрельба, непонятно чья, у противника тоже были максимы. Наконец-то подтянулся отряд казаков, с которым двигался Гусев. В первой половине дня город оккупировали англичане, поэтому арабских и персидских солдат, белуджей и египтян, состоящих в армии Занзибара, встретить было сложно. Зато попадались британцы из морского десанта и большие группы гвардейцев под командованием английских офицеров. Вестовой принес сообщение, что китайцы захватили генерала Рэйкеса (фактически, лейтенанта Уилтширского полка). Болин Сюй написал, что, по слухам, командир британского десанта капитан О`Каллахан скрывается у американцев, а лейтенант Уотсон предпочел голландцев.

С юга, со стороны перешейка, где британский пост был атакован и занят десантом с моря в первые минуты после окончания ультиматума, раздалась ожесточенная стрельба. Британцы пылись вырваться из смертельной мышеловки, каким стал полуостров. Пулеметы били длинными очередями, и скоро послышались взрывы гранат. Гусев махнул рукой казакам, и побежал на юг через базар в сторону перешейка. За ним затрусил весь отряд. Взрывы звучали всё громче, и Володя добавил темп бега. Два десятка казаков с автоматами, которые обогнали Гусева в самом начале, с трудом увеличивали дистанцию, скорее стремясь туда, где замолчали оба пулемета. Базар закончился внезапно, южные ворота были перегорожены баррикадой из перевернутых тележек и повозок. Казаки притормозили, и Гусев уперся им в спины. За забором мелькали темнокожие, босоногие солдаты, они пробегали мимо редкими группами, стремясь вырваться из города-мышеловки. С моря, метров со ста, раздался зловещий звук выстрелов двух максимов. Арабы мгновенно упали на землю, бросив свои длинные винтовки, и закрыли голову руками. Казаки тоже залегли, хотя пока еще ни одна пуля не ударила в забор.Они, резонно полагая, что такую стену пуля пробьет легко, стали переползать к зданию у ворот, где у входа лежало тело, то ли караульного, то ли сборщика налогов. В маленькой комнате уже никого не было, только не выветрился сладкий запах наркотика. Гусев достал ракетницу, сменил патрон на красный и выстрелил в южном направлении, прося пулеметчиков перенести огонь правее. Пулеметные очереди торопливо, казалось, частя, уложили на песок весь арабский батальон. Казаки перебрались через стену базара и, молча, как-то слишком деловито, занялись отстрелом деморализованных вражеских солдат. При этом, как заметил Гусев, они не собирались брать в плен ни офицеров, ни даже тех редких белых, что попадались им, а, напротив, тратили пару лишних патронов - для гарантии. В глубине души у Володи шевельнулось что-то вроде офицерской солидарности, он, невольно, призывно махнул рукой сотнику. Но, когда тот подошел ближе, Гусев сказал совсем о другом.

- Нужно проверить, возможно, кто-то успел прорваться и уйти в негритянский квартал. Их необходимо достать.

Сотник козырнул и хотел уже отправить казаков в погоню, но Гусев его остановил.

- Передай мой приказ на наши корабли: нужно сделать два десятка выстрелов зажигательными снарядами вглубь негритянского квартала. Ветер дует нам навстречу и пожар, скорее всего, выгонит англичан и арабов обратно. Тебе достаточно будет подготовить им достойную встречу.

- Владимир Иванович, начнется паника, толпа ..., - замялся сотник.

- Я возьму этот грех на себя. Я готов сберечь дюжину казаков и стать виновником гибели сотни негров. Однажды, в Японии. Нам, то есть мне пришлось уничтожить из засады тысячи ополченцев. Привыкай, сотник. Командир всегда убийца. Часто невинных людей. Такая у нас грязная работа, - с расстановкой произнес Гусев, а сам подумал, что пропаганда Судзиловского нашла своих сторонников даже среди казачьих офицеров.

* * *

Консул США Ричард Дорси Мохун - ровесник Гусева, высокий и худой, с короткой бородой и усами не выглядел холеным дипломатом. Он им и не являлся. Воспитанный своей знаменитой бабушкой в идеалах борьбы с рабством, Ричард успел уже успешно поработать в Конго. Печально известная Берлинская конференция 1885 года связывала руки американскому правительству в Занзибарском конфликте, госдеп, в свою очередь ограничивал свободу действий Мохуна. Предусмотреть вмешательство Гусева в конфликт никто из дипломатов не мог, поэтому никаких рекомендаций Ричард не получал, и досье на гавайского генерала у консула отсутствовало. В свое время газеты печатали ужасные портреты "гавайского злодея", особенно во время его "пиратских рейдов" в Японии. Ричард, привыкший препарировать факты, всегда пропускал словесную шелуху, поэтому не видел в действиях генерала особого криминала, а лишь крайнюю эффективность. Разгром мощной английской эскадры здесь и сейчас стал для Мохуна веским подтверждением его выводов. Лишь ужасное лицо Гусева пугало и отталкивало консула - ни один газетный портрет не мог произвести столь яркого впечатления.

- Еще раз повторяю, генерал, я направлен сюда правительством США в качестве посредника между комбатантами в занзибарской войне, - консул старательно отводил свой взгляд от лица Гусева.

- Тогда мне остается только одно - договорится с германским консулом. Госдепартаменту именно это решение кажется наиболее выгодным. Я правильно понимаю? Остались в стороне и утерли британцам нос, - недовольно спросил Володя.

- Усиления германцев нежелательно, - Ричард попытался взгромоздить ноги на стол, но под тяжелым взглядом Гусева вернул их обратно.

- Моя страна находится в состоянии войны с Англией. Я не могу отдать врагу эту страну просто так. Даром, - намекнул Володя.

- Контрибуция? Возмещение затрат? - оживился Ричард.

- Да. Например, Испания попросила за остров Гуам и архипелаг три миллиона долларов. Занзибар в четыре раза больше, расположен удобнее, земля лучше. Поэтому, скажем, пятнадцать миллионов? И... временное перемирие, сроком на два года, - Гусев улыбнулся своей самой жуткой улыбкой.

- Генерал, я уверен, что такие решения мой коллега Бэзил принимать не уполномочен. Но я сейчас же извещу его, - крайне доброжелательно ответил американец.

- Чтобы у Бэзила не было желания потянуть время, я жду от него ответа четыре часа. Затем начинаю переговоры с германским консулом. Кто первый даст свое согласие, тот выиграет тендер. Но у британца четырехчасовая фора, - недовольно произнес Гусев.

* * *

Через двое суток немцы купили у Гусева оба острова за двенадцать миллионов долларов. Несомненную выгоду от сделки портило одно неприятное условие. Выплата денег была растянута на год, Германия обязалась ежемесячно перечислять миллион долларов, при условии обеспечении Гусевым власти Халида ибн Баргаша. Новый султан присягнул германскому императору, после чего все консулы, кроме британского, признали его власть.

Глава 5 Мелкие пакости

Гусев не любил держать у себя пленных. Во время войны с Японией он отпускал их на свободу, и они тут же вербовались на строительство железных дорог в Австралию. Те, кто не понимали счастья свободного труда в английской колонии, попадали в руки китайцев, и очень жалели о своем упрямстве. С английскими моряками на Гавайях всё было сложнее. Их нужно было кормить, охранять и обеспечивать секретность их пребывания. Гусева это страшно раздражало. На Занзибаре секретность обеспечивать было не нужно и британцев отпустили жить в посольство. В плен их брали китайцы, поэтому моряков не только разоружили, но и ограбили, оставили только подштанники. 30 августа Гусев отправился в Судан, встречать судно с винтовками, заказанными на пожертвования Бузовой. Франческа, всего лишь глава интендантской службы, тут же взяла власть в свои руки. Ни атаман, ни китайский полковник Болин Сюй давно не смели ей перечить, хотя "интендант третьего ранга", формально, была на два звания ниже и того, и другого. Франческа была разочарована размерами добычи, она представляла бывшую страну работорговцев несметно богатой. Договор, заключенный Гусевым с Германией, её также откровенно расстроил. Видимо поэтому Франческа при первой же встрече уговорила султана Халид ибн Баргаша подписать некоторые законы и правила. Временно, на год, из-за разрушений, вызванных войной с Британией.

Во-первых, Баргаш ввел визы для иностранцев; они стали стоить невероятно дорого: сто долларов в месяц. Штраф за пребывание на острове без визы обходился на порядок дороже. Новый порядок начал действовать с первого сентября. Все страны, признавшие султана, получили возможность оформить бесплатные визы на год всем своим гражданам. Британцам предстоял выбор: либо безвылазно находиться на территории консульства в громадной скученности, либо срочно заплатить сотню тысяч долларов. На оформление виз давался месяц, в октябре Бэзилу Кейву следовало изыскивать уже миллион долларов для оплаты штрафов. Тех матросов, кто пытался выйти за территорию посольства без виз и документов, судили. За неуплату штрафа преступника били плетьми и возвращали британскому консулу.

Во-вторых, султан ввел карточную систему на торговлю продуктами питания. Цены в специальных магазинах города "Торговля с иностранцами", сокращенно "Торгсин", взлетели до небес. Лицензии на открытие таких магазинов получили лишь избранные. Прокормить человека дешевле десяти долларов в день у британского консула никак не выходило, а на его иждивении находилось около тысячи человек.

Атаман и китайский полковник напросились на ужин к Франческе уже 1 сентября. Часа через два, когда изысканный и чопорный ужин подходил к концу, интендант третьего ранга отпустила свою личную служанку и милостиво разрешила мужчинам говорить:

- Излагайте свои глубокие мысли, господа. Вы, я так понимаю, пришли учить меня уму-разуму?

- Совсем не так, благородная госпожа! Совсем не так, несравненная Франческа! - смутился китаец. Он, отрицая жуткие обвинения, поднял руки и состроил виноватую гримасу.

- Ты должна была с нами посоветоваться!!! - не выдержал Флегонт Силыч. Он зажевал левый ус и нахмурился.

Франческа еле сдержалась, чтобы не засмеяться в лицо старику и не крикнуть "ой, боюсь-боюсь-боюсь". Детские шалости периодически приходили ей на ум, и она сердилась за это на себя. "Я взрослая, умная женщина! Я прекрасный администратор. Я послезавтра отправляю винджаммер с трофеями домой, они у меня полностью в руках, у каждого есть десяток тонн лишнего груза."

- Советуйте, господа! Я вас внимательно слушаю! - нахмурилась Франческа.

- Ты провоцируешь англичан на немедленную агрессию!!! Германец не успеет выплатить тебе даже первый транш, - набычился Флегонт Силыч.

- Транш...? Болин Сюй, ты слышал: "транш"? - покачала головой Франческа.

- Флегонт Силыч всегда был хозяйственным человеком, - пожал плечами китаец.

- А теперь и подавно..., - протянула Франческа, - А ты, полковник, во всем согласен с атаманом?

- Да. Если не дразнить британцев, то месяца два у них ушло бы на подготовку. Это два миллиона долларов от германцев. Мои солдаты и казаки могли бы получать жалование, отдыхая, - смущенно улыбнулся китаец.

- Но подготовленный британский удар нам не выдержать?

- Даже устояв, мы понесем огромные потери, - подтвердил полковник, - Нет никакого смысла бороться.

- А если британцы соберут десант в спешке? Первые попавшиеся войска, плохое снабжение, нехватка боеприпасов, разброд в командовании, отсутствие плана компании? Лучшие корабли Ост-Индской станции лежат на дне залива, здесь, рядом. Значит, эскадра - старьё! Есть у нас шансы на победу? - стукнула кулачком по столу Франческа.

- Взрыватели в последней партии торпед бракованные, - напомнил китайский полковник.

- Вот тебе, дорогой Болин Сюй, задание. Нужно найти туземных ныряльщиков, поднять с британских кораблей взрыватели к торпедам. Я обеспечу механиков для ремонта.

- Нужно перекрыть дороги в глубине острова, проклятые англичане могут высадить десант в любом месте. Я пошлю дозоры в города, с которыми нас связывают хорошие дороги. Франческа, будь ласка, договорись с султаном о туземной поддержке и неплохо бы получить сотен шесть лошадей для моих казаков, - атаман понял, что менять решение Франческа не намерена, и начал оглашать давно подготовленный список требований.

- Надеюсь, благородная госпожа обяжет германского консула предупредить нас об отправке британского конвоя. Уверен, у Германии есть агенты на всех базах Ост-Индской станции: в Коломбо, Тринкомали, Бомбее, Басре и Адене. Я бы попросил у консула привезти десяток легких пушек и запас снарядов, - перехватил инициативу полковник.

- Господа, господа! Поступим, как обычно, жду ваши предложения завтра к полудню в письменном виде.

- Такой список у нас есть, - атаман протянул Франческе дорогую кожаную папку для бумаг, - Безусловно, это предварительный список.

- Полковник, вот вам и второе поручение для команды туземных ныряльщиков. На утонувших английских кораблях много трехфунтовых пушек. Штук сорок, по-моему. Я поговорю с султаном. Надеюсь, он выкупит для себя две дюжины и отдаст нам во временное пользование.

- Должен сказать, уважаемая Франческа, туземцы не смогут поднять орудия, даже трехфутовые. Нужен инструмент, соответствующий навык, да и сама работа крайне длительна и трудоемка. Я могу описать все трудности отдельно, - не согласился с заданием китаец.

- Опишите, полковник, я посмотрю. На Гавайях мой отец поднимал и пушки, и котлы, и сам корпус, по частям, конечно. Я не вникала в подробности технологии работ, но их перечень мне известен, - отчитала китайца Франческа.

* * *

Гусев взял с собой в Судан всего лишь одну казачью сотню. Обычно - это 123 сабли, но в данном случае - 123 винтовки, сотня состояла из лучших, специально подготовленных стрелков, снайперов. Город Суакин, гавань которого заросла кораллами, был оккупирован англичанами семь лет назад, когда командующий британскими войсками генерал Гренфелл нанёс здесь поражение войскам Махди. Военного значения порт не имел, и англичане держали в Суакине крошечный гарнизон из двух дюжин сипаев во главе с британским лейтенантом. Гусев выбирал цель для захвата не по её уязвимости, или стратегической целесообразности, Суакин был единственным из портов на побережье Судана, сведения о котором Володя нашел в Занзибаре. Немецкий консул получил месяц назад подробный отчет от своего агента и поделился разведданными с союзником. Гусев получил схему города с отметками: расположение постов, казарма и место жительства лейтенанта. Самым важным приобретением Гусева был контакт с германским агентом, который имел связи в племени хадендоа. Основная британская застава находилась в горах, в городе Синкат. Семь лет назад гарнизон Суакина насчитывал три тысячи египтян, а в Синкате стоял египетский полк. Оба гарнизона были уничтожены суданцами. Дисциплинированные войска генерала Гренфелла разгромили арабов, но вынуждены были покинуть побережье.

Гусев захватил город за четверть часа. Сипаи сразу сложили оружие, а офицер выхватил револьвер и пытался стрелять. Он получил две пули: в правое плечо и грудь. Жара стояла за тридцать, местный эскулап Гусеву не понравился, и Володя посчитал, что шансы выжить у англичанина небольшие. Мальчишку Гусеву было жалко, на прикроватной тумбочке у лейтенанта лежало шесть книг. Два томика Байрона были зачитаны и имели множество закладок, Володе этот поэт нравился с детства.

* * *

Три сотни винтовок для суданских арабов Гусев получил через три дня. По документам немецкий пароход вез оружие в Танга, как бы для военного гарнизона Германской Восточной Африки, который был размещен там семь лет назад. Винтовки, закупленные торговым агентом Бузовой для снайперов, представляли собой незначительное изменение "маузера" трехлетней давности, стоящей на вооружении казаков, тот же калибр и прежний патрон. Поэтому остроконечные патроны, заказанные Гусевым в США для собственных нужд, подошли идеально. Казаков обрадовало, что новая винтовка несколько облегчена и усовершенствована, она стала весить четыре килограмма. На расстоянии двенадцати метров одиннадцатиграммовая пуля пробивала 140 сантиметровое сосновое сухое бревно. Пристрелка на расстоянии километра показала, что из пятидесяти пуль, в мишень размерами полтора метра на восемьдесят сантиметров попадают все пули. Оружейники фирмы "Маузер" отобрали для Гусева винтовки с самой высокой кучностью боя, за что и взяли с него две цены. Оптические прицелы и патроны Гусев привез с собой из Гонолулу. Кроме оружия немецкий пароход привез сто пятьдесят тонн топлива. Его должно было хватить ракетоносцу и торпедоносцу на обратную дорогу в Занзибар.

Германский агент был высок, сухощав, темнолиц и красив. Гусеву не нравилась эта его красота, он не любил мачо, не доверял им. Агент откинул назад вьющиеся, смоляные волосы, которые в беспорядке падали на высокий лоб, закрывая глаза и брови, мешая смотреть; черные глаза ярко блеснули, выдавая большую примесь негритянской крови. Артистизм, с которым араб отбросил волосы, покоробил Гусева и он, невольно, поморщился. Агент достал из серебряного футляра круглые очки без дужек, а ля Берия, внимательно осмотрел все пять сургучных печатей на письме, и лишь после этого вскрыл конверт.

- Я польщен предоставленной мне возможностью работать с живой легендой, генерал! - сказал араб, прочитав короткую записку, - Если хотя бы половина сведений в газетах - правда, англичане должны бежать от "человека-смерть" до самого Каира, бросая оружие.

- Газеты!!! Китченер вряд ли верит писакам. Поэтому нам предстоит долгая и кропотливая работа. Мне нужна встреча с вождем племени хадендоа. У меня есть для его воинов три сотни лучших в мире винтовок, и я готов отдать их на двух условиях. Во-первых, каждый будущий владелец оружия обязан пройти обучение у моих казаков. Во-вторых, он должен сдать экзамен, выполнить задание... Не будем ходить вокруг и около, этот экзамен: убийство дюжины солдат и офицеров английской армии!

- Сдать такой экзамен нереально! - натужено рассмеялся араб.

- Поблизости есть английский гарнизон?

- Большой гарнизон в Синкате и небольшой пост у источника Эль-Теб.

- Вождь сможет выбрать любого из моих казаков, а тот докажет ему такую возможность, перестреляв дюжину солдат из синкатского гарнизона или у колодца Теб.

- Ха! Но где найти три с половиной тысячи англичан для сдачи этого "экзамена"???

- Генерал согласовал с Лондоном смету строительства железной дороги к Абу-Хамаду. Канадец Перси Жирару начнет строительство в январе. Двести тридцать миль по пустыне! Прокладывать рельсы будут египетские солдаты и каторжники, но охранять дорогу англичане, - Гусев злорадно улыбнулся, и араб испуганно вздрогнул.

* * *

Мустафа Селим работал сразу на три разведки, на германскую, британскую и итальянскую. Изредка он продавал свои сведения туркам, но крайне редко, те скупились, расплачивались неохотно. До разговора с Гусевым Мустафа намеривался встретиться с капитаном британского гарнизона в Синкате и выторговать себе кругленькую сумму за помощь в захвате знаменитого генерала. После разговора желание продавать "человека-смерть" исчезло. Денег хотелось очень, но при одной мысли о предательстве араба бросало в холодный пот. Десять золотых соверенов, выданных генералом за услуги, приятно оттягивали пояс, и у Мустафы зародилась мыслишка продать Гусеву британского капитана. Генерал явно не захочет штурмовать крепость, если можно перестрелять врагов из засады.

Жуткая слава, и еще более пугающая внешность в очередной раз сыграли Гусеву на руку.

* * *

Вождь племени хадендоа Осман по прозвищу Дигна (в переводе - борода), француз по происхождению и знаменитый работорговец, находился в это время в армии махдистов. Мустафа забыл, или не захотел сообщить об этом Гусеву. Вместо него приехал младший из сыновей, слишком молодой, слишком нахальный, и, на взгляд Володи, изнеженный мальчик. Он, и его охрана отличались высоким ростом, вытянутой головой, атлетическим телосложением. Все негры были выше Гусева. И, конечно, у каждого имелся кинжал с Н-образной рукояткой из черного дерева. У сына вождя кинжал был украшен серебряной проволокой и оправой, сам он имел слишком светлую кожу для негра. Гусеву повезло, что по-английски молодой негр разговаривал плохо, ну а сам Володя не знал французского. Поэтому разговор шел только о делах, без излишней туземной цветистости.

Британцы именовали воинов хадендоа на своем жаргоне "фуззи-вуззи", что означало - "пушистики", из-за их пышных причесок. Киплинг писал:

Знавали мы врага на всякий вкус:

Кто похрабрей, кто хлипок, как на грех,

Но был не трус афганец и зулус,

А Фуззи-Вуззи - этот стоил всех!

Он не желал сдаваться, хоть убей,

Он часовых косил без передышки,

Засев в чащобе, портил лошадей

И с армией играл, как в кошки-мышки.

Сын Османа с трудом подбирал слова, но решил рассказать Гусеву кое-что из истории своей семьи.

- Я родился здесь, в Суакине. Когда мне исполнился год, британцы конфисковали у отца все его суда. Возмущенный этим, он собрал отряд в двадцать тысяч человек и присоединился к своему школьному товарищу Араби-паше. Затем воевал вместе с Мухаммедом Ахмедом. Тогда отец и получил свое прозвище Борода, из-за того, что имел пышную бороду. В битве с англичанами отец лишился руки...

Юноша замолчал и пристально посмотрел в глаза своему визави.

- Мустафа сказал мне, что ты назначил плату за каждую винтовку - дюжину убитых британцев. Ты мог подумать, что сын великого Дигна будет отсиживаться в горах, когда англичане топчут нашу землю? Моё время настало, настало время для тысячи моих сверстников. Мы пойдем на помощь к нашим отцам и старшим братьям, дашь ты нам эти три сотни винтовок, или нет!

- Мои винтовки необычны. Они способны убивать за километр, но только в умелых руках. Я отдам винтовки лишь самым достойным, - спокойно, без малейших эмоций, возразил Гусев.

- В моей тысяче лишь самые смелые войны. Они умеют убивать!!!

- Приведи их ко мне. За три месяца я научу их стрелять из чуда-оружия. А тот, кто сможет убить дюжину британцев из гарнизона в Синкате, получит винтовку в подарок. Кстати, тебе достанется много британских трофейных винтовок. Они совсем неплохи, - усмехнулся Гусев своей фирменной жуткой гримасой.

Сын вождя поежился и на мгновение потерял свой гордый вид.

- Я уведу своих воинов к моему отцу, ты уедешь в свою далекую страну, британцы пришлют в Синкат новый гарнизон, который жестоко отомстит моему племени.

- Поверь мне, в ближайшие два-три года англичанам будет не до этих гор. До тех пор, пока твои стрелки не будут давать британцам строить железную дорогу к Абу-Хамаду, до тех пор английский гарнизон в Синкате не появится, - покачал головой Гусев.

- Тогда я уничтожу англичан и египтян до самого Каира!

- Нет! Нельзя лишать их надежды, - Гусев не позволил себе усомниться вслух в возможности одной тысячи мальчишек опрокинуть восьмитысячную армию англичан, профессионалов, возглавляемых опытными и умелыми офицерами, и продолжил, - Британцы не должны уйти от Абу-Хамада. Надо позволить им двигаться вперед. Одна миля в день, треть мили в день, сто метров в день. И убивать, убивать, убивать; солдат, рабочих, мастеров, инженеров, кочегаров, машинистов. Портить паровозы, увозить на верблюдах в пустыню рельсы, жечь шпалы, воровать болты, гайки и костыли, спускать в песок воду. Если они отступят, то найдут другое решение. Высадят армию здесь, например.

- Хотел бы напоследок задать неприятный вопрос, генерал. У меня тысяча воинов, у тебя лишь сотня. Что мешает мне попросту забрать себе твоё оружие?

- Думаю, в глубине души ты понимаешь, что моя сотня уничтожит твою тысячу практически без потерь, - Гусев снова улыбнулся своей жуткой улыбкой, - А давай, принц, немного развлечемся?! Я давно никого не убивал голыми руками. Выстави против меня своего телохранителя. Я с голыми руками, он со своим знаменитым кинжалом?!

Негр уже открыл рот, чтобы что-то приказать своему воину, но сдержался.

"Политик. Такой молодой, а может сдерживать свои чувства. Мне таким никогда не стать", - грустно подумал Гусев.

- Нет. Ты гость на моей земле. Мы выпили с тобой чаю из одного чайника и преломили кусок лепешки. Он убьет тебя - позор для моего рода. Ты убьешь его - кровная месть.

- Тогда, напоследок, и я хотел бы спросить. На три месяца твои воины станут учениками, а это очень низкий статус. Учителя будут их ругать, иногда наказывать розгами. Твои люди выдержат такой позор?

- Ругать их можно, бить - нельзя, - после долгих раздумий ответил молодой вождь, - Ты будешь говорить мне кого наказать. Я назначу своего палача.

* * *

В середине ноября в Суакин приехал Клячкин. Гусев хотел обсудить с ним свои неудачи во взаимоотношениях с великими державами и попросить совета, Сергей был известный хитрец и интриган. Клячкин должен был привезти целый пароход оружия; в основном устаревшие берданки и патроны к ним, но ограничился только взрывателями к торпедам из последней партии.

Из двух, достаточно крупных островов, диаметром три километра, "Kebir Island" и "Talla talla" в архипелаге Суакин, Гусев выбрал первый, расположенный мористее. Во-первых, из-за большой бухты, удобной для стоянки всех шести его кораблей и германского парохода-заправщика; во-вторых, из-за старого каркаса то ли маяка, то ли смотровой башни. Башня была небольшая, высотой метров тридцать. Она стояла на невысоком холме, поэтому видимость была не больше пятидесяти километров. Наблюдатель лишь изредка видел верхушки парусов, или дым пароходов. В день приезда Клячкина погода стояла отвратительная, ветер, не переставая, дул с суши, забивая мельчайшим песком глаза, легкие и одежду. Песок поскрипывал на зубах. Желтоватое море казалось затхлым. Бунгало, построенное на берегу залива, не спасало.

Старые друзья до самого вечера обсуждали свои проблемы и рассказывали друг другу новости, но всё по мелочи, вокруг и около, как бы опасаясь коснуться главного. Тем более, что от сухого красного вина уже перешли на водку, хотя и цедили её маленькими глотками.

- Ты совсем не загорел, наоборот, кожа стала бледно-серой. Не заболел? - перешел на совсем уж постороннюю тему здоровья Сергей.

- Прячу лицо от солнца. Здесь принято белому человеку оставаться белым. Цвет кожи - это визитная карточка. Сколько бы туземцы не говорили о древности своего рода и не кичились своими предками, но англичане заставили их бояться и уважать белого человека. Иногда достаточно недобро посмотреть, чтобы дело мгновенно заспорилось.

- Недобро посмотреть?! - заржал Клячкин, - Я тебя умоляю!

- Поубивал бы всех бестолочей!!! Пори, не пори, толку от черномазых нет. Лишь с полсотни научились и стрелять, и за винтовкой ухаживать, и позицию выбирать. Но остальные?! Наши крестьяне против них - немцы-аккуратисты, не говорю уж за казаков.

Клячкин подцепил на вилку очередной соленый рыжик, пару бочек которых он привез в подарок Гусеву.

- Да, Вова, хочешь как лучше, а получается, увы...

- Тут я маху дал, Серёга. Согласен. Вместо трёх сотен маузеров нужно было сразу закупить три тысячи берданок, а не ждать фиаско. Деньги те же, учить балбесов не нужно, а результат гарантирован, - занялся самобичеванием Гусев.

- Прозт! - пародируя Штирлица, поднял вверх стопку Клячкин, - Хорошо! Хорошо сидим!

- Погода дрянь! Дела швах! Но ты приехал, дружище, выпили, и всё стало по-другому, - Гусева окончательно развезло.

* * *

Володя проснулся утром, ближе к полудню. Заворчал на погоду. Выпил литр рассола и разбудил Клячкина.

- Соленые огурцы я не помню, - расстроено сообщил Гусев.

- Ты охренел! Разбудил ни свет - ни заря! - Сергей пахнул удушающим выхлопом, отвернулся и захрапел.

Лишь к вечеру Клячкин стал адекватен.

- Понимаешь, Володя, наверху, что в США, что в Англии играют профи. Мы против них - никто, тараканы. Можем сделать мелкую пакость. Ночью, когда никто не видит. Иначе наши весовые категории абсолютно разные. Бузовы, конечно, поднялись на примусах. Ворованные Валеркой книги и песни - копейки. Бузовы не смогли войти даже в первую десятку российских дельцов. Наши с тобой заработки на золотых приисках гораздо меньше, на порядок.

- Серый, ты не прав. Да, в США два десятка миллиардеров и пять тысяч миллионеров, но в России их меньше тридцати. Первые три места занимают дельцы с капиталом всего лишь 10-12 миллионов долларов! К тому же ты не учитываешь десять миллионов долларов, полученных Бузовой в игре на американской бирже. Можешь представить: какое давление идет на правительство в Вашингтоне, биржа упала на миллиард долларов! К концу года США должны помириться с Англией - будет невероятный взлет, затем небольшая война с Испанией, думаю, её биржа прикажет долго жить. Так что, уверен, Бузова выйдет на первое место среди дельцов в нашей бедной стране. Игра на бирже крайне доходная вещь, когда заранее знаешь результат.

- Эта семейка ничем не гнушается, даже "изобретением" кроссворда! Деньги к деньгам! - желчно рассмеялся Клячкин.

- Серый, ты решил проблему провоза сюда берданок?

- Не гуньди! Итальянский пароход везет их из Одессы в Эритрею. Через неделю получишь и берданки, и патроны, пять сотен штук на винтовку. Ты уверен, что на этот раз всё сработает так, как надо?

- Мне нужно, чтобы британцы не успели построить железную дорогу до лета. Потом, когда жара станет за сорок, англичане потеряют еще полгода. Китченер провозится в Судане до конца следующего года, и Великобритания тут же завязнет в войне с бурами, ей будет не до маленького "прыща", не до гавайской республики.

- Вова, ты всегда так уверен в своих расчетах, а потом не понимаешь, где совершил ошибку.

- В этот раз, Серый, я уверен, все пройдет, как по маслу.

- Ты слышал, что гавайское судно с чаем и кофе британцы конфисковали в Средиземном море? Всё как по маслу??? - покачал головой Клячкин.

- Я так решил, так и было задумано!

- Ну, если ты всё решил, то зачем просил меня приехать? - удивился Клячкин.

- Этот гадостный ветер с суши начинает стихать. Пойдем, посмотришь на мою эскадру?!

Клячкин, ворча, замотал себе лицо тонким шелковым шарфом.

- Вова, зачем ты притащил сюда свою "эскадру"? Англичане размажут её тонким слоем по заливу! Твои ракетные налеты на Аден, Бомбей и Басру вызвали жуткую ярость у Адмиралтейства. После чего правительство легко инспирировало всплеск небывалого патриотизма населения, - бубнил Сергей, волочась вслед за Гусевым.

- Зануда.

- Ты не решил свою тактическую задачу и проиграл стратегически.

- И какую такую задачу я хотел решить?

- Ты надеялся на скоропалительный ответ британцев! - Клячкин уткнулся в Гусева, который резко затормозил, - И получил смертельного врага!

- Что-то британцы не торопятся договариваться с США? - посетовал Гусев.

- Не могут пойти на унизительные условия, патриотизм - палка о двух концах!

- Газеты!!! Про Россию они молчат, и в результате она заключила крайне выгодное соглашение с Англией при разделе интересов на Дальнем Востоке и Афганистане. 22 сентября Николая II вместе с царицей заехал в Бальморал, в связи с поездкой по европейским столицам после коронации. Там британцы убеждали царя, что у Великобритании нет никаких "дурных умыслов", и она предоставляет России руководящее право на свержение султанского ига в Турции, - проявил Володя свой патриотизм.

- Не только! В Ираке и Кувейте беспорядки, беспомощность британцев даром не проходит. Германия снова получила возможность усилить там свое влияние. В Аравии зашевелились Рашиди, они стали готовить налет на Кувейт, чтобы окончательно уничтожить своих старых врагов Саудов, даже отправили посла в Османскую империю с просьбой о помощи. Муравейник ты, Вова, разворошил. Только пользы тебе от этого никакой!!! - спустил Гусева на землю Клячкин.

За разговором друзья подошли к наблюдательной вышке. Их встретил одинокий казак в одежде какого-то мышастого цвета. Вблизи можно было угадать, что раньше его плащ с капюшоном был зеленый. Под плащом был виден пятнистый желтый комбинезон, выцветший и грязный от пыли. Короткие сапоги из тонкой кожи казак, казалось, не чистил никогда, но качество кожи выдавало их немалую стоимость. Но не они поразили Клячкина, а руки в перчатках-митенках. У бедра висел кинжал старой работы. Казак откинул капюшон, и Клячкин заметил, что тот молод, во всяком случае, моложе него, но такой же не по годам седой. Длинные волосы - символ сверхъестественной силы и духовного богатства, и длинные вислые усы, черные, без единого седого волоска, придавали казаку хипповатый вид. Лишь глаза, неприятно-безразличные, светло-льдистые, выдавали в нем воина.

- Чиво извольте, ваша Благородье? - вытянулся казак.

- Ухачев, не топорщи грудь, не на параде! Наверху что-то видно? - сбросил шелковый шарф на шею Гусев.

- Вот вить какая история случилась... И хто мог бы подумать... Были дыма, были, но глаза песком запорошило. Пока проморгался, уух, ушли, падлюки.

- Сменился давно?

- Только шта, вашбродь.

- Иди, Ухачев, отдыхай, - Гусев повернулся к Клячкину, - Немецкая разведка доложила, к нам вышел флагманский корабль средиземноморской эскадры "Рэмиллис", самый дорогой из Ройял-Соверенов. Почти миллион фунтов стерлингов!

Гусев достал записную книжку с характеристиками британских кораблей и развернул её на первой из трех закладок. Клячкин протянул руку.

- Дай-ка мне..., "освежить в памяти".

- С "Рэмиллисом" идет старина "Трафальгар" из неудачной серии из двух броненосцев. А также торпедная канонерка "Шэлдрейк", лучшая из серии "Шарпшутер", - добавил Гусев.

- У тебя отмечено, что даже с новыми котлами канонерка не дает 21 узел. Заметь! Британцы меняют котлы локомотивного типа. Получается - ты купил у американцев старьё!

- Старьё? Это старьё выдает 30 узлов!

- Корпус слишком слаб.

- Он из никелевой стали!

- Ладно-ладно, - "милостиво" махнул рукой Клячкин, - Зачем тебе контакты с немецкой разведкой? То, что британцы возьмут корабли из средиземноморской эскадры, было очевидно. Состав эскадры они обсуждали в парламенте открыто. Сроки отправки можно было прочитать в газете.

- Газеты? Я получаю их спустя две недели!

- Хорошо-хорошо! - замахал руками Клячкин, останавливая Гусева, - Где тут у тебя общий расклад по кораблям?

Гусев отогнул страничку, и Клячкин просмотрел раскладку по линкорам:

"Линкоры Королевского флота в водах метрополии: "Магнефишент", "Маджестик", "Принс Джордж", "Эмпресс оф Индия", "Рипалс", "Резолюшн" и "Ройал Соверен";

в Средиземноморье "Рэмиллис", "Ривендж", "Худ", "Энсон", "Кемпердаун", "Коллингвуд", "Хоу", "Родней", "Девастейшн", "Нил" и "Трафальгар";

в Береговой обороне и защите портов: "Бенбоу", "Колоссус", "Эдинбург", "Руперт", "Дредноут", "Сане Парейль", "Девастейшн", "Тандерер", "Инфлексибл" и "Александра".

Согласно Акту о морской обороне к 1894 году построены следующие корабли:

- 7 броненосцев типа Ройял Соверен

- 1 броненосец типа Худ

- 2 броненосца типа Центурион

- 9 крейсеров типа Эдгар

- 8 крейсеров типа Астрея

- 21 крейсер типа Аполло

- 9 крейсеров типа Пёрл

- 18 торпедных канонерок типа Шарпшутер."

- Пока что британцы лишились двух из тридцати линкоров, "Центурион" ты захватил, а Ершов продал американцам; "Барфлер" вы утопили. Это, согласись, немного. В Занзибаре ты, Вова, утопил "Сент-Джордж" - крейсер типа Эдгар и "Филомел" - крейсер типа Пёрл, второразрядные корабли, которых у Королевского флота десятки. При этом британская эскадра в Занзибаре и "Центурион" в Гавайях стояли на якоре в заливе, они не ожидали атаки. Самолетов, как в случае с "Барфлером", у тебя здесь нет! На что ты рассчитываешь, Вова?

- Ты упустил шесть крейсеров 2-го класса, - проворчал Володя, передразнивая Серегину манеру говорить, затем открыл свою записную книжку и продолжил, - "Рейнбоу", "Индефатигэбл", "Ифигения", "Медуза", "Марафон" и "Мельпомен", - На что я рассчитываю? М-да. На что - на что? На ночную атаку! Отсюда до Адена тысяча километров. Скорость английской эскадры меньше десяти узлов. Ночью в Красном море все караваны встают на якорь, правило такое. До Адена британцы сделают пять ночевок. Не каждый же раз они будут заходить в порт. В крайнем случае, я планирую атаковать их даже на внешнем рейде. Мои корабли смогут легко преследовать англичан по дымам, сами оставаясь невидимыми. Ночью настигнем их, ориентируясь по их же огням, подойдем вплотную, канонерку затопим торпедами, а линкоры атакуют брандеры, я погрузил на каждую баржу по двадцать тонн динамита. Немецкая разведка донесла, что на линкорах две недели подряд проводили учения по спуску противоторпедных сетей, так что англичане будут их использовать и на стоянках, и при малейшей угрозе. Надеюсь, что через полчаса после начала атаки британские корыта лягут на дно. Это будет еще проще, чем в Занзибаре. "Как два пальца об асфальт".

- Зачем ты жертвуешь своими баржами? Почему не хочешь использовать катера? - удивился Клячкин.

- Я не уверен, что катер сможет прорвать сеть и пробить броню, - покачал головой Гусев, - Кроме того, катер без экипажа может отвернуть в сторону от цели, а баржа устойчиво пройдет последние двести метров.

- Если английские корабли утонут ночью и очень быстро, тем более, вдали от берега, то никто не сможет спастись! Вова, там тысяча матросов, они не виноваты!

- Ты из меня монстра-то не изображай. И на Гавайях, и в Занзибаре я старался спасать англичан. Как их газеты меня же вымазали дерьмом - сам знаешь. Здесь чистый прагматизм. Если утонувшие корабли трудно будет осмотреть, то о причине их гибели смогут только гадать. Наши корабли никто не увидит, а если увидит, то не опознает.

- А встречные суда?

- Будем держаться от них в стороне.

- Британия не потерпит такого унижения! - заявил Клячкин.

- Читал газетную трескотню английских ура-патриотов, читал, оскомину набили их глупости. Потерпит!!! Пока золота в Трансваале не было - били их буры неоднократно. Били англичан в афгане. Даже в Ашанти их били шесть раз вплоть до 1873 года, когда англичане двинули на север большую и хорошо вооружённую армию, мобилизовав еще вспомогательные войска народов Золотого Берега. В 1874 году они опять проиграли. Лишь в январе этого года Англия смогла победить. Если британцы победят Гавайи через сто лет, так как они победили Ашанти, то это будет неплохой результат. И кто позволит англичанам вести колониальную войну в конце двадцатого века?

- Ты, вроде бы, хотел со мной посоветоваться? Оказалось, всё давно для себя решил! - сделал удивленное лицо Клячкин.

- Я хотел узнать твое мнение об экономическом кризисе...

- Тебе нужно было обсудить это с Ершовым. У него хорошее образование, хотя и техническое. Я - недоучка. Бузов - балбес, его жена - вот у кого прекрасная память. Женщины часто помнят огромное количество ненужных сведений.

- Я говорил с Ершовым перед отъездом. Он считает, что затяжной экономический кризис должен был завершиться именно в этом году, вроде бы даже именно сейчас американцы начали публиковать индекс Доу-Джонса. Но Бузова считала, что рост начался с открытия золота на Аляске, и теперь, когда мы сняли все сливки, а казаки и староверы застолбили за собой лучшие участки, то золотого бума не будет.

- Ерунда! Ваше золото всё равно осело в США и Канаде. Заводы Ершова обеспечили американцев работой, ваши военные заказы и японские трофеи всколыхнули рынок. Если бы не конфликт с англичанами, то США вышли из кризиса в конце прошлого года. Вы левой рукой выталкиваете американцев из кризиса, а правой рукой держите за воротник, не давая вздохнуть. Я бы на месте госдепа давно отмежевался от Гавайской республики, чтобы не раздражать англичан.

- То есть нам следует ожидать американской интервенции? - удивился Гусев.

- Не так прямо! Не так прямо, Вова. Ты говорил, что королева Виктория Каиулани, ещё будучи кронпринцессой, получала в Вашингтоне "гранды" от "спонсоров" для организации собственной политической партии. А сейчас эта "помощь" исчисляется уже сотнями тысяч долларов? Ты уверен, что это сплошь английские деньги?

- Я сам упрашивал Викторию организовать партию монархистов. Нам нужна оппозиция. Не экстремистского толка, мне надоело убивать, желательно бороться с обычными политиками.

- Да ты, Вова, струсил?! Напугал тебя Судзиловский! А он, по сравнению с моими боевиками, был белый и пушистый! - расхохотался Клячкин.

- И много у тебя боевиков?

- Неправильно вопрос ставишь!!! Где они держат верх среди революционеров! Питер! Москва! Екатеринбург! И, конечно, Баку! В Грозный не суюсь, там жена Бузова никому развернуться не даёт. Уверяет, что именно ты ей казаков для охраны нефтепровода выделил? - сделал обиженный вид Клячкин.

- Я только познакомил Валерку с атаманом, - отмахнулся Гусев, - Так ты считаешь, что госдеп спелся с форин-офисом, и хочет свергнуть наш режим?

- Сто пудов! Кроме немцев, все хотят смены гавайского правительства. Для всех лучше, если вы уйдете по-хорошему. Ко мне поступали предложения, через знакомых революционеров близких к банковским кругам Европы и США. Вам троим готовы заплатить по миллиону долларов каждому за обязательство покинуть страну навсегда.

Глава 6

Смертельная ошибка

Всю неделю Гусев обдумывал неожиданное предложение Клячкина. Сергей так и не признался в своей заинтересованности, если не считать за таковую оказание важной услуги высокопоставленным банкирским кругам и одновременно сообществу революционеров. Володю интересовали не столько деньги, успешное продолжение военных действий с британцами приносило его отряду только от Германии ежемесячно миллион долларов, из которых от трети до половины оседало у Франчески. Англичане попались в ловушку, конфисковав пароход под гавайским флагом, и теперь у Гусева были развязаны руки в отношении британских судов. Хотя афишировать своё участие в захвате торговых судов Володя не собирался, для чего давно сформировал четыре африканских команды, он, на всякий случай, старался исключить юридические коллизии. Конфискацией грузов и судов Гусев рассчитывал удвоить и даже утроить свои доходы; чайный клипер вез чая на сумму до четверти миллиона долларов, а пароходы перевозили в несколько раз больше груза. Немцы снабдили Франческу своими техническими специалистами и оборудованием, после чего туземные ныряльщики в Занзибаре смогли, наконец, начать подъем орудий с затопленных английских судов. Доход был небольшой, но немцы надеялись привести орудия в порядок, даже завезли на остров артиллеристов и начали строительство форта. С точки зрения сиюминутной выгоды, "предложение банкиров" было для Гусева маловыгодным, но, с точки зрения легализации доходов и прекращения преследования со стороны Великобритании, соглашение представляло огромный интерес. Это был тот самый "плохой мир", который лучше самой "хорошей ссоры". Случайная смерть британского адмирала Эдмунда Фримантла примирила Вилкокса с неизбежностью выдачи англичанам моряков, убивших королеву. В последней беседе с Володей Роберт рассуждал на эту тему без былой кровожадности, видимо, время лечит самые страшные раны.

В конце недели в Суакин прибыл пароход с берданками и боеприпасами. Фуззи-вуззи уже через пару часов подогнали к пристани караван верблюдов, и оружие начали разгружать увозить в горы. Казачий сотник пересчитал ящики с винтовками и боеприпасами, вскрыл пару ящиков, на свой выбор, и повез торгового агента Клячкина на острова. Следовало торопиться, агент привез свежие новости об английской эскадре. Британцев следовало ждать со дня на день.

Гусев внимательно выслушал агента Клячкина и попросил телохранителя его увести. Повернувшись к Сергею, он недоуменно покачал головой.

- Серый, пойми меня правильно, - несколько смутился Володя, - Я не хотел бы раскрывать свои секреты ненадежным людям. Сейчас не те времена. Понимаешь, раввин попросит его побеседовать с уважаемым гостем из Англии, тот не сможет отказать. Убивать я его не буду, но покинуть остров он сможет нескоро.

- Он сириец, - рассмеялся Клячкин, - Ты заметил, что у него нет пейсов?

- В США, Англии и России я встречал и таких.

- Проверено!!! Внешне они отличаются мало, а внутренне - ничем. Хороший агент, ежели мне нужно какую-то, откровенно говоря, подлость поручить, он всегда готов, не поморщится даже.

- Да-а-а!!! Мнение о соплеменниках у тебя ниже плинтуса!

- У меня всего-то четвертушка еврейской крови, при этом, по деду, что, как ты знаешь, не считается, - обиделся Клячкин.

- Но фамилия - еврейская, и крутишься ты сейчас с ними. То с банкирами, то с революционерами, - погрозил пальцем Гусев, совсем лишенный деликатности.

- Грубый солдафон! - буркнул Сережа, потом слегка улыбнулся, - Но "рабочие дружины" я создаю только из русских. По этой самой причине. Да-а... Что касается руководства партийных ячеек во всех четырех моих городах, то партийные лидеры эсеров, анархистов и эсдеков не могут навязать мне "своих людей". То их охранка схватит, то черносотенцы замордуют, то несчастный случай произойдет. Я готовлю Сталину железную опору, ему не нужно будет вычищать власть от конкурентов, а партию от заговорщиков.

- Да делай ты, Серый, что хочешь, - спокойно потрепал по плечу друга Володя, - Хотя нет! Мы все четверо делаем то, что считаем правильным, но совсем не то, что хочется. Разве что Валерка... А жена его рубит такие бабки! Закачаешься!

- Наши золотые прииски тоже дают неплохой доход. Вернее, "твои" прииски. Я привез тебе отчет и выписки из твоих банковских счетов.

- Хорошо, но не будем отвлекаться. Сегодня я выхожу на охоту. На самого крупного зверя! Ты со мной? - перешел непосредственно к делу Гусев.

- Нет, в такие игры я не играю, - категорически заявил Клячкин, - Но почему сегодня? Британская эскадра еще не прошла!

- С большой вероятностью англичане остановятся сегодня на ночь в турецком порту Джидда. Нападение на эскадру - хороший повод испортить отношения Великобритании и Османской империи.

- Ты стал политиком. Да, настоящим политиком, - протянул Сергей.

- Серый, такие оскорбления смываются только кровью, - Володя ловко ткнул Клячкина в печень, - Подло! Понимаю. Только у нас нет шансов одолеть их в честном бою. Ни единого. Слишком большая шайка! Вспомни тот случай в Казани. Идем мы с тобой от гостиницы вечером вдвоем, Бузов тогда задержался на бабе. Рыженькая такая, бедовая... А из переулка выкатывает гоп-компания, дюжина харь. Если бы я размусоливал, то нас окружили, повалили, отпинали, обобрали. А то я главарю ногой по яйцам сквозь блок пробил, второму зонтиком переносицу сломал. Ты, кстати, третьему ушиб мозга устроил. Никогда ты, Серый, бить не умел, чему тебя только старшина учил в детстве. Если бы менты нас поймали - сидеть нам лет семь. Это я к чему? Если английская банда не хочет договариваться, то я тоже болтать не намерен.

- Вова!!! Хотят они. Хотят. Предложения делают, - замахал руками Клячкин.

- Глупости. Отвлекают внимание. Хотят переговоров - пусть официально, через посла в Занзибаре сделают предложение о перемирии. И никаких передвижений линкоров!!! - повысил голос Гусев.

- А пока перемирия нет? Ты будешь топить линкоры? Захватывать торговые суда? Уничтожать английскую армию в Судане? Сжигать ракетами порты?

- Да!!! То есть, нет!!! Турки утопят английские корабли в своем порту. Негритянские банды начнут захватывать суда. И, конечно, старый суданский пират Борода во главе своей армии перестреляет в пустыне всех британцев и взорвет динамитом захваченные паровозы. Именно так!!! Ни меня, ни моих казаков там никто не увидит!

- А ракеты? Ракетный обстрел - это твой фирменный почерк! - ехидно спросил Клячкин.

- Надоели они мне. Решено. Я продам ракетоносец Бороде! Заявлю об этой сделке всем дипломатам в Занзибаре. Мол, хочу стать белым и пушистым, распродаю оружие направо и налево, - засмеялся Гусев.

* * *

Воздух был абсолютно недвижен, яркие звезды усеяли всё темно-синее небо, которое казалось почти черным из-за закрытой тучами луны на горизонте. Крошечные огни далекого порта слегка мигали, придавая жизни черно-белой курортной фотографии. В конце ноября даже ночью было тепло, и серые куртки с капюшонами на команде истребителя были скорее данью излишней маскировке, чем потребностью согреться. Точно также черные полосы на загорелых лицах и пятнистая окраска самого корабля были уже традицией, а не практической необходимостью. Два ряда торпед, выложенных на временные опоры, тянулись вдоль бортов, перекрывая проходы и создавая крайнюю опасность кораблю. Ни топовый, ни круговой, ни проблесковый, ни бортовые огни на кораблях не горели, лишь кормовой огонь оберегал их от столкновения и катастрофы. Истребитель Гусева двигался первым, и силуэты других кораблей ему были почти не видны, лишь угадывались по отблескам огней на воде. Вся надежда Володи была на Ухачева и его сверхъестественное звериное зрение.

Гусев подошел к тридцатиметровой мачте из бамбука, поднятой в центре палубы, и слегка дернул за веревку люльки.

- Эй, Ухачев, - сложив ладошки рупором, негромко окликнул казака Володя, и добавил без всякой надежды, - Британцев не видать?

- Нет, вашбродь, - донесся, приглушенный хлюпаньем маленьких волн ответ, - Гроза собирается!

Гусев удивленно посмотрел в сторону горизонта на черную тучу, закрывающую луну.

"Гроза? За неделю до начала зимы?" - удивился Володя.

В Джидде Гусев британцев не застал, наступившая ночь свела шансы их появления к нулю, и Володе следовало побеспокоиться о безопасности своей эскадры. Гусев подозвал капитана истребителя, тот уже сам заметил опасность и намеривался доложить о ней. Через минуту заработал семафор, на палубе зажглись огни, и пока раскочегариваются топки, матросы принялись затаскивать запасные торпеды в трюм. Даже Ухачев спустился вниз, казаки готовились уложить бамбуковую мачту на палубу.

Эскадра пошла на самом малом к берегу, непрерывно меряя глубину и освещая прожектором воду в заливе. Через четыре часа корабли прошли десять километров и встали на якорь между островами к югу от порта. Гроза, будто ждала этого, налетела с сильным порывом ветра, и небеса разверзлись сплошным потоком воды. Вплоть до самого последнего момента у Гусева теплилась надежда, что она пройдет стороной, или зацепит лишь краем, избавив крошечные суда от ливня и ветра.

На рассвете от огромной черной тучи остались клочки облаков. Мутная вода с обломками веток и мусором, волны и порывы ветра заставили корабли идти также осторожно, как и ночью. Пока эскадра выбиралась из ловушки островов и мелей, прошло больше двух часов. К этому времени лишь пара судов показалась из порта, но они находились слишком далеко, чтобы рассмотреть на кораблях Гусева флаги, тем более отличить их от британских.

Стоило Ухачеву взобраться на свой насест, как он обнаружил вражескую эскадру. Ветер сдувал их дымы в сторону африканского берега, и зоркий казак смог рассмотреть их трубы, мачты и верхнюю часть корпуса. Судя по всему, британская эскадра шла километрах в тридцати. Гусев не решился атаковать, приказал замедлить ход, а потом перевел свою эскадру на подветренную сторону, чтобы красться за врагом, ориентируясь по его дымам.

* * *

Гусев смахнул капли морской воды с ограждения, облокотился и посмотрел вдаль в подзорную трубу. Далеко впереди виднелся берег, и должны были выдаваться острые кончики мачт вражеских линкоров, но Володя не мог ничего рассмотреть в наступивших сумерках.

- Вон там, вашбродь, чуть левее холма с двумя вершинами, - показал рукой, стоявший рядом, Ухачев. Казаку даже не требовалась подзорная труба.

- Владимир Иванович, через четверть часа стемнеет. Можно будет атаковать, - произнес очевидную истину капитан и глубокомысленно добавил, - Конец навигационных сумерек в восемнадцать часов.

- Сколько нам до них идти самым малым ходом? - повернулся к капитану Гусев.

- Ухачев! От британской стоянки до берега далеко? - уточнил капитан.

- Верст пять, вашбродь, - вытянулся казак.

- Тогда нам идти часа четыре, четыре с половиной, - оценил капитан расстояние до английской эскадры.

- Не будем торопиться. Пусть заснут.

Капитан осуждающе посмотрел на Гусева, обрекающего матросов на гибель. Шансов у матросов не было в любом случае, брандеры с двадцатью тоннами динамита не оставляли ни малейшей возможности спустить шлюпки, а одолеть пять километров вплавь было нереально.

- Капитан, я видел воронку от взрыва двадцати тонн динамита. Её глубина десять метров, а диаметр двадцать!!! Остатки баржи разлетятся на сотни метров. Нам нужно побеспокоиться, чтобы наши корабли оказались как можно дальше от взрыва. Команда брандера покинет корабль за пять кабельтовых, рулевой за два. Вот кто рискует по-настоящему!!!

- В любом налете рискуешь животом, вашбродь. Рулевому обещана дюжина сотен рублей, а бы тоже рискнул, - почесал за ухом Ухачев.

- И звание! - добавил Гусев.

* * *

Форштевень перевернутого линкора торчал из воды мощной стальной дугой. У одного британского корабля детонировал боезапас, и он развалился на две части, прежде чем погрузиться в море. Второй получил гигантскую пробоину в корму и мгновенно перевернулся. На мелководье он лег на дно, но, то ли мачты, то ли орудийные башни, то ли воздушная пробка в носу корабля удерживали его от полного затопления. Канонерка скрылась под воду полностью, четыре торпеды с дистанции в полусотню метров обеспечили ей огромный дебит забортной воды без всяких шансов в борьбе за живучесть корабля.

Прожектора хорошо освещали форштевень. Не было заметно ни малейшего движения, окончательно тонуть линкор не собирался, а Гусев не хотел оставлять англичанам прекрасный ориентир.

Истребитель Гусева подошел вплотную к затонувшему британскому линкору, с борта спустили шлюпку и саперы поплыли к форштевню. Они провозились с установкой динамитных шашек около часа, зажгли бикфордовы шнуры и вернулись обратно. Истребитель успел отработать назад метров сто, когда раздались хлопки шашек. Гусев ожидал услышать шипение воздуха, или увидеть образование в корпусе отверстия, видимого в свете прожектора, но ничего подобного не произошло. Прошло минут десять, и внимание Гусева привлек Ухачев.

- Сдвинулся тихохонько, вашбродь, пошел помаленьку, - уверенно заявил казак.

Гусев внимательно присмотрелся, и ничего не заметил. Спустя пару минут нос линкора заметно пошевелился, затем резко пошел в сторону и скрылся в воде.

Наутро все три корабля Гусева принялись прочесывать прибрежные воды в поисках спасшихся моряков, а, высаженные ночью на пляж, поисковые группы внимательно осматривали берег в поисках свежих следов. Продолжалось это недолго, к пляжу начал спускаться османский разъезд, и казаки поспешили к шлюпкам, так как Гусев запретил контакты с турками.

Никого из спасшихся найти не удалось, хотя часть экипажей должна была спастись. Конечно, акулы могли сократить численность британских матросов и офицеров, но Гусев считал слухи об их нападениях в большей части выдумкой.

"Кровожадность" Володи объяснялась просто. Тот линкор, где детонировали боеприпасы, обошелся ему крайне дорого. Экипаж брандера замешкался, покидая корабль, в результате шлюпка оказалась всего лишь в четырех сотнях метров от взрыва. Один из осколков то ли брандера, то ли орудийной башни линкора упал на шлюпку, и похоронил в море все восемь человек. Выжил лишь рулевой, находившийся на ялике гораздо ближе к месту взрыва. Эта случайная смерть бесила Гусева. В такие моменты он забывал о гуманизме, правилах ведения цивилизованной войны и ценности жизни белого человека.

* * *

Расчет Франчески на молниеносный ответный удар британцев не оправдался. Консул Бэзил Кейв получил, необходимые для кормления тысячи англичан, деньги. Зато имидж султана в европейских газетах упал ниже плинтуса. Даже Германия выразила свое недовольство "нецивилизованными методами борьбы". Отношения США и Англии становился всё напряженнее, несмотря на усилия дипломатов. Британцы хотели обезопасить себя со стороны американцев, прежде чем затевать конфликт с Германией из-за Занзибара.

После отъезда Гусева прошло почти три месяца, и Франческа заскучала. Крошечная столица с лабиринтом узких бестолковых улочек, вьющихся между странными арабскими домами, мечетями, башнями и шумными базарами. Хотя назвать такую архитектуру арабской могла только Франческа, не видевшая городов Персии, Индии, Африки и Европы. Конечно, огромные резные двери и ворота; декоративные навесные балкончики и низенькие окошки указывали на арабское влияние. Не имеющий практической пользы форт, построенный на месте старого португальского укрепления, и англиканский кафедральный собор с восьмью колоннами у входа, перевернутыми вверх ногами, венчали абсурд архитектуры столицы. Казалось, город начали строить всего 65 лет назад, но при этом без всякого плана. Султан Баргаш утверждал, что при Сейд Саиде, город был столицей Османской империи. Франческа посмеивалась над султаном, даже её познаний в истории хватало, чтобы понять абсурдность этого. Когда она рассказала об историческом анекдоте Ричарду Мохуну, тот предположил, что речь идет об Оманском султанате, который действительно достиг своего расцвета сорок лет назад. Он занимал огромные территории на востоке Аравийского полуострова, всё побережье Восточной Африки, побережье Оманского залива, острова Индийского океана, включая Занзибар, а также часть Мадагаскара.

Франческе было скучно. Немецкие инженеры руководили подъемом орудий с британских кораблей и строительством форта; казаки и китайцы сооружали ловушки на возможных путях английского десанта; в октябре начался сбор гвоздики и даже сам султан уехал с инспекцией. Местные жители были обычными рабами, которые работали под наблюдением стражников, зато султан продавал три четверти всей гвоздики в мире. В сборе урожая участвовало все население от мала до велика. В ноябре начались дожди, и султан вернулся в столицу. Дюжину раз Франческу приглашали на приемы, она сходила лишь трижды. Настроение менялось от плохого к худшему. Пришедший в гости Ричард выпил все запасы хозяйского вина, обозвал её тоску сплином, попытался развеять её меланхолию комплиментами и приставаниями, но Франческу не развеселила даже возможность наставить Гусеву рога. Ричард ушел обиженным, он считал, что женщина говорит "нет" тогда, когда хочет поломаться, прежде чем сказать "да".

"Какая сволочь этот Гусев!!!" - думала Франческа, - "Кроме своих войнушек и игрушек ему ничего не надо! Ни страсть! Ни любовь! Ни чувства шикарной молодой женщины!"

Франческа не сомневалась, что она невероятно красива и фантастически обаятельна. Даже умная женщина, а Франческа была далеко не глупа, не способна объективно оценить уровень своей привлекательности. Этому способствует привычка мужчин говорить комплименты женщине о её красоте, особенно когда та некрасива.

"Нет!!! Гусеву не нужны даже деньги! А это противоестественно!" - негодовала Франческа, - "Чем он там занимается? С долговязыми черномазыми "девушками" развлекается? Нужно проверить!"

Любой каприз начальника интендантской службы выполнялся быстро и с особым рвением. Через три дня немцы пригнали быстроходный пароход с материка; казаки сформировали отряд охраны из лучших и проверенных воинов; все консульства, включая британское, выдали сопроводительные письма; султан загрузил на пароход тонну гвоздики последнего урожая в подарок.

* * *

Вернувшись в Суакин, Гусев застал там вождя племени хадендоа Османа по прозвищу Борода. Генерал неплохо говорил по-английски, поэтому помощь немецкого агента Мустафы для перевода не потребовалась. Три месяца назад сын вождя послал гонца к отцу, и Дигна решил приехать сам, слишком крупные деньги возникли неоткуда. К бесплатному сыру бывший работорговец относился с опаской.

Тонкие, благородные черты Дигны говорили об его европейском происхождении, но пышные волосы, характерные для хадендоа, выдавали национальность. Генералу было пятьдесят шесть лет, но держался он прямо. Дружелюбное поведение Дигны сразу настроило Гусева на деловой лад, и спустя пару часов генералы беседовали свободно, как старые знакомые. Осман быстро выяснил мотивы Гусева, лишь в двух вопросах наметилось резкое расхождение мнений. Во-первых, Дигна хотел разгромить британцев уже этой зимой. Ему нужна была победа любой ценой - страна умирала, истощенная войной. Во-вторых, суданский генерал желал получить не только боеприпасы и оружие, он рассчитывал на караваны с продовольствием.

- У меня осталось две тысячи солдат-хадендоа, десятая часть моей прежней армии. Мой сын повел караван с оружием. В его отряде тысяча воинов, война пожирает наших детей. Через год в племени не останется мужчин, выживут только трусы. Ты предлагаешь действовать осторожно. Взрывать динамитом паровозы, разрушать поездами шпалы, уничтожать телеграфные линии, отстреливать британских офицеров. Это значит - оттягивать поражение! А мне нужна победа! Быстрая победа!

- Победа - это не выигрыш одного или двух сражений! Победа - это осознание британскими банкирами невыгодности дальнейшей войны. Человеческие потери для политиков и банкиров - песок в пустыне, они ничего не стоят. Смета на строительство железной дороги - незыблемый закон!!! - резко ответил Гусев.

- Все будут знать о трех тысячах берданок, сотни маузерах и пяти сотнях трофейных британских винтовок. Как я объясню друзьям и соратникам свой отказ от решительных действий?

- Вы забыли упомянуть пять пулеметов "максим", - угрюмо добавил Гусев, - Можно поступить просто. Обогнать караван, договориться с командующим об отдельном отряде по уничтожению железной дороги, и уйти в пустыню до самой весны. Летом британцы не воюют!

- Нет. Я не буду никого обманывать!

- Кроме меня? Твой сын поклялся на Коране, положив на него руку!

- Я пытаюсь объяснить тебе, почему он не сможет выполнить клятву!!!

- Твой сын отдал мне четыре команды охотников для захвата судов. Ты их тоже забираешь? - презрительно посмотрел на генерала Гусев.

- Да. И еще! Ты передашь мне "ракетоносец" и "торпедоносец" не на бумаге, а действительно. Я сам буду грабить британские суда, и возмещу тебе все расходы. Уверен, ты собирался топить транспорты с зерном, - Дигна вопросительно посмотрел на Гусева.

- Угадал! Я не намерен терять время!

Оба генерала вскочили на ноги и яростно смотрели друг другу в глаза. Дигна оказался хладнокровнее и умнее, он улыбнулся.

- Сделаем перерыв? Завтра утром продолжим?

- Я считал свое предложение невероятно заманчивым, мнил себя вашим благодетелем и спасителем, - с горечью сознался Гусев.

- Так оно и есть!!! Ты наш спаситель и благодетель! Только я лучше знаю свою армию, своих генералов и свой народ; думаю, британскую армию, её египетских прислужников знаю тоже. Кроме того, я опытный пират, а ты, судя по газетным статьям, на мой взгляд, слишком мягок. Подумай над моими предложениями. Отдохни, а утром мы поговорим. Чтобы твой отдых был сладок, прими от меня подарок, - Дигна трижды хлопнул в ладоши, и в комнату вошли четыре высокие девочки. Своим ростом, худобой и отсутствием вторичных половых признаков они могли бы успешно конкурировать с моделями 21 века.

* * *

- Ну, ты попал! - смеялся Клячкин, - Франческа тебя убьет!

- Ерунда. Казаки не выдадут. Главное придумать, как их переправить на Гавайи, чтобы Франческа не видела. Там выдам девиц замуж, Дигна не узнает. У меня жила японская сирота, и жена отнеслась к этому спокойно. Хотя ты знаешь насколько японки страшные.

- У той негритяночки, что ниже ростом, такие игривые глаза. Огромные, черные, блестящие, завораживающие, - мечтательно сказал Клячкин.

- Игривые глаза? Бесстыжие! Моментально осмотрела меня с ног до головы, - насупился Гусев.

- Ладно, не дрейфи, Франческа далеко.

- Если жена удумает будто я ей изменяю, то Ершов меня убьет.

* * *

Наутро переговоры с Дигна продолжились в резиденции Гусева. К полудню Володя практически смирился с крушением своих планов. Фактически Дигна предлагал продать ему остатки эскадры для пиратства в Красном море в обмен на выполнение хадендоа плана Гусева. Договор получался неравноценным: Дигна хотел получить оружие, боеприпасы, взрывчатку и четыре скоростных корабля для пиратства, расплачиваясь в ответ деньгами от награбленных грузов и строгим исполнением планов уничтожения строителей железной дороги.

- Два истребителя, торпедоносец, ракетоносец, оружие с боеприпасами, восемьсот верблюдов и динамит, - Гусев сделал длинную паузу, - Всё это стоит миллион долларов..., без пятидесяти тысяч. Пятьдесят тысяч - это зарплата артиллеристам, судовым механикам и пулеметчикам. Тебе нужно будет захватить пяток британских пароходов с чаем и суметь продать груз.

- Продать груз не проблема. Страховая компания внесет половину стоимости чая, чтобы не платить всю сумму, - парировал возражения опытный пират Дигна.

- Я не уверен, что мои специалисты согласятся участвовать в этом. Риск огромен...

- Но с тобой бы они пошли смело? - удивился Дигна.

- Я берегу людей, у меня самые малые потери.

- Как ты утопил последние два британских линкора, здесь, в Красном море, - это сказка!!! Мне сказали, ты потерял всего лишь десяток воинов, - поднял в восхищении руки старый работорговец.

- Как бы ни так! Экипажи всех трех кораблей контужены, а те, кто поленился заткнуть уши - оглохли. И это при задраенных дверях и люках! Операция должна была обойтись без потерь. Интересно, кто это проболтался? - заинтересовался Гусев.

- Случайность! У тебя на истребителе служит механиком немец. Он встретил здесь земляка, а тот угостил его пивом. Если ты надумал штрафовать механика, то я готов отдать штраф из своего кармана, - не стал скрывать источник информации Дигна.

- И всё-таки! Генерал, я согласен продать тебе те корабли, на которые ты сможешь наскрести людей!

- Странный ты генерал, Гусев! Странный офицер! Никому из моих знакомых не пришла бы в голову мысль договариваться с нижними чинами. Экая глупость! Я не спрашиваю солдата - может ли он брести по пустыне, когда песок и ветер не дает дышать, может ли он держать оборону под сумасшедшим огнем англичан, может ли он выжить в пятидесятиградусную жару без капли воды. Я отдаю приказ, а он должен его выполнить.

- Мне нужно показать своим казакам простоту и безнаказанность грабежа богатых британцев, - цинично объяснил Гусев, - Ты совсем иное дело. Ты не гонишь солдат умирать за свою жадность. Твои солдаты умирают за свою свободу. За родную землю. Регулярная армия уже давно бы сдалась.

- Ты прав, мой друг. Со мной вместе весь мой народ! - Дигна гордо посмотрел на Гусева, - Но как мне не хватает профессионалов.

Гусев помолчал, потянулся за фужером с красным вином, и, желая поддержать генерала, сказал обычную, ничего не значащую фразу:

- Регулярная армия всегда нужна. Народ, не желающий кормить свою армию, вскоре будет вынужден кормить чужую.

- Ты симпатизируешь Макиавелли? - как-то слишком резко отреагировал Дигна.

- Не особо. Офицерская честь не приемлет. Человечек, лишенный даже крох морали, мне неприятен, - спокойно пояснил Гусев, - Но политики - сплошь мерзавцы, он прав, им ни к чему мораль.

- Это плохие политики. У такой страны не будет друзей, одни враги. "Народ, не желающий кормить свою армию..." - это слишком абстрактно. Сколько конкретно в процентах бюджета?

- Хорошо, - сказал Гусев и немного подумал, - "Правительство, выделяющее на обеспечение безопасности страны меньше четверти бюджета, ..." - звучит некрасиво.

- Британская империя потратила на армию и флот в этом году 40 миллионов фунтов, 39 % бюджета. Сравни, Франция - 27%, США - 17%. Заметь, в мире никак не закончится великая депрессия, а военные расходы её усугубляют! Дорогая плата за нарушенные договора и подлые завоевания!? Им нужно молиться, что миновали времена Борджиа, кумира Макиавелли. Иначе пришлось бы тратить столько же денег на охрану премьер-министра, - рассмеялся генерал, - Я вспоминаю январское убийство премьера сумасшедшим янки, так ловко стрелявшим из "максима", что мне почудилась там слишком большая везучесть. Говорят, генерал, ты удивительно удачлив?

- Меня не было в Лондоне. Я никогда не видел этого янки. Генерал, всё было выполнено столь топорно и непрофессионально, что такие намеки меня обижают, - резко ответил Гусев, - Лучше вернемся к нашим баранам.

- Баранам?

- К существу вопроса, - пояснил Гусев, и постарался ускользнуть от неприятной темы, - Сегодня ты составишь мне список своих возможностей, сколько артиллеристов, пулеметчиков и механиков ты сможешь навербовать, сроки их прибытия и шансы на согласие. Завтра с утра пройдемся по моим кораблям, поговорим с моими людьми. Я никого не держу и никого не неволю!

* * *

Гусев скомандовал отплытие и Дигна машинально его поправил:

- Отход!

- Да!!! Нет "лево" и "право", нет вот этой лестницы вниз, - засмеялся Гусев.

- Точно, - подтвердил Дигна, - есть рort, starboard и companionway.

- А также камбуз, гальюн, рубка и штурвал. А вот это - банки, - еще обиднее заржал Гусев.

- Генерал, экипажу будет приятно, если ты пару раз произнесешь эти "смешные" слова.

- Да, human relations! Вот так мы и превращаемся в столь нелюбимых нами либералов! Пойдем на ют, - скомандовал Гусев боцману.

Генералы зашли в небольшую надстройку, и увидели, начищенные до блеска, поручни ограждения.

- "Блестящие части"? - уточнил Гусев.

Дигна пожал плечами. Огромный стальной монстр блестел смазкой, вызывая уважение и даже трепет. Боцман открыл дверь в машинное отделение, и Дигна увидел механика за крохотным столиком. С потолка свисали три переговорные трубы для связи с кочегаркой, рубкой и рулевым. Рядом стоял моторист.

- Я, братцы, вчера вас всех собирал. Объявлял. У нас "купец"! Генерал Дигна. Хотите с ним сходить в набег на британцев? Генерал даёт каждому двойную долю, против той, что получали у меня.

- Несогласные мы, - хором, вразнобой, пробормотали механик с мотористом.

Боцман распахнул дверь в котельное отделение, и генералы очутились в аду. Истребители сжигали в своих топках уголь, и черномазые кочегары были похожи на чертей.

- Каторга!!! - не выдержал Дигма.

- Это точно, не санаторий! - засмеялся Гусев.

Два кочегара прекратили бросать уголь и освободили место свободной паре. К потолку был подвешен на веревке большой чайник, из которого кочегары облились водой. Гусев повторил свой вопрос и здесь, но ответ был тот же.

Лишь в капитанской рубке генерал услышал другой ответ. Молодой немец собрался вернуться с Гавайских островов на родину предков, поэтому соблазнился на предложение Дигны.

- Хочу купить себе баржу, герр генерал. Буду возить по Рейну грузы. У меня дядя живет в Карсруэ, - бестолково оправдывался капитан.

- Ты их смущаешь, Вольдемар. Дай мне поговорить с ними тет-а-тет, - попросил Дигна.

К концу дня генералы обошли все четыре корабля, и Дигна уговорил почти половину состава. Он рассчитывал за месяц нанять еще столько же белых авантюристов, огромное множество которых он знал из-за своей прежней работы. Вечером Гусев вернулся в порт, где увидел синий немецкий пароход. На причале стоял Клячкин с таким жутким похоронным выражением лица, что у Гусева замерло сердце.

- Англичане захватили Занзибар? - спросил Володя.

- Хуже. Гораздо хуже. Франческа приехала!!!

Сергей снял шляпу, и Володя увидел пятно крови на появившейся пролысине.

- У тебя гарем, а я виноват!? - расстроился Клячкин, - Предупреждаю, она вооружена!!!

Гусев, сделавший пару шагов вверх по улице, остановился.

- Обещала отстрелить тебе яйца!

- Найди врача. Пусть приготовит всё, что надо, к операции.

- Надеюсь не на яйцах?!

- А я-то как надеюсь!!! - деловито сказал Гусев, подзывая охрану.

- Зато гарем у тебя с сегодняшнего дня, прямо, шелковый! Особенно досталось той красотке с огромными черными глазами, которые ты назвал блудливыми.

Проникновение в свою резиденцию Гусев подготовил, как настоящую военную операцию. Казаки пели песни у здания напротив. Двое из них устроили тренировочную схватку на шашках. Четверть часа Франческа терпела, потом вышла и, постукивая пистолетом по ограждению, зло сказала:

- Хватит дурачиться, Гусев! Заходи!

- Ты абсолютно напрасно злишься, - мягко сказал Володя, обнимая жену сзади, одновременно отнимая пистолет.

- Какой ты гад, Гусев! Какая же ты, Гусев, сволочь, - прошептала сквозь зубы Франческа, нанося своему мужу два неприятных удара. Затылком в нос и каблуком по голой ступне ноги.

Гусев был готов к её атаке, поэтому обошелся только расквашенными в кровь губами и содранной со ступни кожей.

- Вот как я буду теперь тебя целовать!? - сказал Володя, укладывая жену на дощатый пол.

Казаки, услышав домашнюю сцену, закончили балаган и отправились в казарму.

- Ты, Гусев, молись! Не пройдешь проверку, тебе не жить, - сладким голоском прошептала Франческа, расцарапывая Володе, раньше времени, спину.

* * *

К утру Франческа оттаяла. Девушки из гарема проплывали по особняку бледными тенями, стараясь во всем угодить госпоже. Лишь потрепанная красотка с блудливыми глазищами демонстрировала свою значимость.

- Она - мазохистка? - удивился Гусев.

- Нет. Воспринимает мою взбучку, как признание своей красоты. Думает, что я признала её достойной конкуренткой, - махнула рукой Франческа.

- У женщин не всё в порядке с головой, - пробормотал Володя.

- Но-но! - погрозила пальцем Франческа, - Ты не окончательно прощен. Легкий завтрак, и прошу пожаловать в рай.

- Хорошо! Только я сейчас пошлю человека предупредить генерала Дигну. У меня сегодня планировалось подписание контракта на миллион долларов, - Гусев подло сыграл на самом дорогом для Франчески, на деньгах.

Володя не промахнулся.

- Контракт? Почему я ничего не знаю? Пошли-пошли все вон, - замахала она руками на девушек из гарема.

- Я пошлю казака к Дигне, и мы продолжим наш поход в рай, - лицемерно настаивал Гусев.

- Нет-нет, мы прервемся на денек. Мне кажется, ты ночью был слишком пылок. У меня все там болит, - настаивала Франческа.

- Но есть же и другие возможности, - сладко шептал ей в ухо Володя, покусывая мочку, в полной уверенности, что Франческа заглотила наживку.

- Грязный извращенец! - с жутким удовольствием в голосе откликнулась жена, заставив Володю на секунду усомниться в победе, - Ночью, весь твой сладкий грязный рай - ночью! А сейчас покажи контракт.

* * *

Франческа признала договор глупым, никчемным, пустым, бестолковым, детским, наивным. Невыгодным. Это страшное ругательство она произнесла шепотом.

- Это - кощунство! Отдать что-то даром, подарить - ты имеешь право! Ты - Гусев!!! Но продать себе в убыток - это позор!

- Хорошо. Я подарю Дигне оружие и боеприпасы, а корабли продам за миллион долларов. Это позволительно?

- За миллион двести тысяч. Двадцать процентов - плата за риск, - стукнула кулачком по столу Франческа, - Зови Дигну. Будем составлять договор.

* * *

Дигна согласился неожиданно быстро, хотя и бросал на Гусева странные взгляды.

- Сумму мы уже обговорили, - нехотя возразил он в конце.

- Я закуплю в России зерна на двести тысяч долларов. Получишь через месяц. Это мой подарок, - смутился Гусев.

- "Продавец оставляет за собой право расторгнуть договор до момента полной выплаты покупателем всей суммы покупки". Это зачем?

- Клячкин привез Гусеву предложение британских банкиров. Скорее еврейских, - уточнила Франческа, - Гусев дал своё предварительное согласие. Он объявляет перемирие. В одностороннем порядке. Если англичане захотят избавиться от пирата Дигны, то им нужно будет выкупить корабли за миллион двести тысяч долларов.

- За миллион четыреста тысяч! - уточнил Дигна, - Двести тысяч - плата за расторжение договора.

- Нужно как-то прикрыть подарки, у британцев очень длинные уши, - заметила Франческа.

- Через год в племени хадендоа подрастет смена, две тысячи, ... хм-м, солдат. Винтовки я отдавал твоему сыну, поэтому договор составим с ним. Задним числом. Через неделю я увожу на Занзибар две, нет, четыре тысячи рослых солдат. Через год возвращаю тебе, генерал, две тысячи профессионалов и две тысячи ... неудачников. Кстати, зерно агент Клячкина купит для Занзибара. Ты захватишь судно в очередном пиратском налете. Страховать судно и груз мы будем в британской компании.

- Я согласен, - пожал Гусеву руку Дигна, - Я смотрю, мой дорогой друг, ты совсем не веришь в добрые британские намерения? Ты даже уверен, что тебя обманут с договором?

- За мою голову обещано двадцать тысяч фунтов. За голову Вилкокса тридцать тысяч, обидно даже. За голову Ершова всего десять тысяч, не понимают политики значения инженерной мысли. Ты думаешь, генерал, такие люди пойдут на серьезные переговоры?

- Уже были покушения?

- Восемь чисто британских групп, не считая японских во время войны. Три десятка попыток вербовки казаков в России. К нам эмигрируют казаки с Кавказа и крестьяне с севера России. Угадать деревню, которую мы будем сманивать в тёплую страну, невозможно, в России весь север сплошь нищий. С казаками проще. Так показалось британцам.

Франческа подсела ближе и обняла мужа. Потом она вспомнила о втором договоре на поставку оружия и торопливо набросала две страницы. Дигна проглядел договор мельком и расписался за сына.

- Я тороплюсь в порт, а вы давно не виделись, вам не до меня, - встал из-за стола Дигна.

Гусевы вяло возражали.

- Вова, я совсем забыла! Балда. У меня для тебя пачка писем, - вспомнила Франческа, когда генерал ушел.

- Потом.

- Ты почитай, а я приму ванну.

- Это часа на два, я засну.

- Как только закончишь читать приходи ко мне, ванна просто огромна!

- Ты не успеешь раздеться! Я буду читать по диагонали.

На самом деле Гусев читал новости тщательно, стараясь уловить в корявых фразах донесений истинное состояние дел на острове. Последнее письмо ему не понравилось, и Володя перечитал его трижды. Лицо его стало мрачным, шрамы сделались еще страшнее.

- Я тебя не дождалась, - обиженно сообщила Франческа, заходя в комнату и распахивая на мгновение халат.

- Бедный Ричард. Я называл его другом, а теперь..., - Гусев передал Франческе письмо.

- Ничего не было!!! Тут так и написано!!! У Ричарда слишком длинный язык и он не знает меры в выпивке. Заявить в компании, что я приставала к нему?! Это, это не по-джентльменски!

- Зачем ты приставала к нему? - устало спросил Гусев.

- Я была пьяна и ... немного кокетничала.

- Какой же ты ребенок, - обнял жену Гусев, - Собирайся. Мы срочно уезжаем. Мне нужно застать Ричарда на острове, я не собираюсь гоняться за ним по всей Африке.

- Зачем тебе этот мерзкий бахвал?

- Убить.

- За длинный язык??? - отшатнулась Франческа, - Ты же не гангстер!!!

- Мои казаки лучше вшивых американских гангстеров. Или хуже. У каждого из них может быть жена-потаскуха, но они отрежут язык любому, кто это скажет. Если Ричард останется жив - мой отряд развалится. Я могу оставить отряд на атамана, а сам уехать жить на Гавайи фермером, но без меня казаков сомнут. Слишком много завязано на меня лично.

- Я - потаскуха? Спасибо!!! - Франческа бросилась на диван и зарыдала взахлеб.

- Я сейчас позвоню в порт, чтобы готовили пароход к отходу, - холодно сообщил Гусев. Благодаря японским трофеям Володя внедрял телефонную связь везде, где находился.

- Я остаюсь!!! - бросила ему вдогонку Франческа.

- Я возьму с собой гарем, - вконец разозлился Гусев. Он вернулся и уже по-другому, совсем мягко, добавил, - Мне нравится Ричард. Еще немного и мы бы стали друзьями. Мне больно ехать его убивать!

- Гарем тебе все равно нужно брать с собой, иначе Дигна обидится, - устало сказала Франческа.

- Знаю.

- Скажи мне, что я не потаскуха, - попросила жена.

- Ты маленькая, глупая девочка.

- Мне семнадцать лет!!!

- Если бы у меня случился ребенок от моей первой любви, то он был твоим ровесником.

- Ты расскажешь мне о ней?

- Не знаю. Я не готов, - тихо произнес Гусев, - Ты иди, собирайся, а мне нужно переговорить с Сергеем.

* * *

Клячкин пообещал Гусеву поторопиться с поставкой зерна Зигне, гарантировав полную тайну имени настоящего заказчика. Сергей не сомневался, что британцы сочтут нелояльной по отношению к ним продажу Гусевым кораблей генералу Дигме.

- Уверен, что твое решение о перемирии позволило бы заключить сделку, и каждый из вас получил свой миллион еще до Нового года. Но твои договора с Дигной ставят под сомнение твою лояльность.

- Разве? Эти еврейские банкиры выжили из ума? Нам заплатят по миллиону, а мы отдадим им "крошечную лавочку", приносящую каждый год в наши карманы те же деньги? Мало того, я подарю им флот стоимостью больше миллиона, Ершов отдаст свои заводы даром, а Вилкокс оставит богатейшие латифундии?! Договор с Дигной я могу расторгнуть в любой момент, как только банкиры выкупят эти корабли. Сумма четко оговорена в договоре, я дам тебе копию. Для уточнения стоимости заводов, принадлежащих Коле, и земельных владений Роберта можно нанять независимых оценщиков. Кроме этого мне нужны от Великобритании письменные гарантии личной безопасности наших семей и банковских вкладов. Первым шагом с их стороны должна быть отмена оплаты наших трех голов, размещение заказа на убийства - совсем не комильфо. Заказы должны быть изъяты. Срок две недели, время пошло. Совсем глупым евреям сообщи - список всех двенадцати лиц, принимавших решение, мне известен. Через две недели мой человек разместит в Лондоне заказ на их тушки. По двадцать тысяч фунтов за голову. У меня есть свободные средства. Как странно, у богатых людей свободных средств не хватает, а твердый середнячок Гусев легко готов их потратить! - зло засмеялся Володя.

- Банкиры! Их не так легко запугать! Они могут годами сидеть в офисе. Им не нужен ни театр, ни музей, ни зрелища, ни приемы, - возразил Клячкин.

- Это моих казаков невозможно купить! А лучшие друзья банкиров - революционеры? Они продажны по определению! Или их коллеги-конкуренты? Ну, хорошо! Они отменят все встречи, перестанут подходить к окнам, выходить на свежий воздух, станут жить в бункере. Они перестанут лечиться, пить покупную воду и есть покупные продукты, перестанут получать газеты. Им придется ходить в перчатках и масках, чтобы не заразиться смертельной болезнью от слуги или родственника. Но мы-то с тобой знаем много способов убийств, им незнакомых, следовательно, банкиры окажутся беззащитны перед ними.

- Ты на что намекаешь? - подозрительно спросил Сергей.

- Не скажу, - ехидно рассмеялся Володя, - Подумай минутку и ты назовешь такой способ убийства сам.

- Можно купить воздушный шар, погрузить туда два-три центнера ртути и разбрызгать яд ночью над особняком. Нет! Не годится. Будет много жертв среди слуг, а хозяина успеют вывезти живым, - покачал головой Клячкин.

- Нет-нет. Здравая мысль. Возможна паника при эвакуации. Банкира легко убить по дороге, - поддержал Сергея Гусев.

- Убийство с помощью радиации! Крайне затратный вариант?

- Зато загадочный!

- Вместо ртути можно использовать хлор. Он дешевле и действует мгновенно, - загорелся Клячкин.

- Серый! Останови свой фонтан фантазий. Всё гораздо проще. Неужели бомба в три центнера веса оставит дом целым? И не надо их пугать, Серый. Просто поставь перед фактом. Через две недели я размещаю заказ на великолепную дюжину "заказчиков". Все новые способы убийств только на экстренный случай - вдруг у банкиров получится кого-то убить.

Напоследок друзья обнялись. Потом Гусев стукнул себя по лбу.

- Совсем забыл про гвоздику! Ты сможешь пристроить гвоздику? Новый урожай! Султан подарил Франческе целую тонну.

- Обалденные деньги!!!

- Не забывай, Гавайи, в какой-то мере, конкурент Занзибару. Четверть века назад ужасный ураган уничтожил большую часть плантаций гвоздики на Занзибаре. Вот тогда у нас на островах стали её активно выращивать.

* * *

Морская болезнь оказалась немилостива к гарему Гусева. Целую неделю девушки лежали пластом. Лишь изредка, бывшая красотка, которую Франческа переименовала в Зузу, с ужасно впавшими глазищами, пугающими обычного человека, пыталась выползти на палубу, чтобы выпрыгнуть за борт. Следующую неделю гарем упивался кислым соком зеленого фрукта, похожего на лимон. На третью неделю гарем уже исполнял для хозяина эротические танцы, при этом животы красоток были набиты так, будто негритянки на седьмом месяце беременности. Зузу так сверкала глазищами, что Гусев ожидал репрессий со стороны Франчески. Однако, жена лишь полусонно зевала, сыто поглаживая живот, чаще всего Гусеву. Володя отменил свои тренировки с первого же дня, оставив две четвертьчасовые разминки. Во-первых, Гусев не любил качку. Он не болел морской болезнью даже в начале морских походов, но испытывал большой дискомфорт. Во-вторых, Володя знал, что Франческа получает удовольствие от моря, а значит, его ожидают сумасшедшие ночи.

Слишком скромное поведение жены, угождавшей Гусеву в каждой мелочи, нашло свое объяснение за три дня до прибытия.

- Милый, - Франческа посмотрела на Володю открытым детским взглядом, - А пусть твой друг Ричард извинится. А? Публично, при всех. Встанет передо мной на колени. Начнет рвать на себе волосы. Ударит себя в грудь. Скажет, что он мерзкий лгун, пьяница и бабник. Скажет, что это он ко мне приставал, я его ударила, а он влюблен без памяти и захотел отомстить. Ну?

- Нет, - одними губами произнес Гусев. Он изобразил пустой взгляд, которым пугал самых отъявленных головорезов, и добавил, - Я себя неважно чувствую. Думаю, простыл. Попробую заснуть. Прикажи рядом с каютой не шуметь. Да, еще одно. Поспи эту ночь в гареме, я боюсь тебя заразить.

Гусев ушел в каюту. На душе было гадко. Франческа страшилась будущей смерти Ричарда, греха, который ляжет на её душу вечным грузом. А Володя не нашел в себе ни капли мужества, спрятавшись, как трус, в каюте.

"Конечно, нужно будет прозондировать настроения среди казаков. Они давно не в России, пора уже заканчивать с бандитскими понятиями. Может, Франческа права? Достаточно извинений и крохотной дуэли, без смертельного исхода?" - подумал Гусев, заваливаясь спать.

Не спалось. Тишина, не слышно даже пароходного двигателя, мозг приучился отфильтровывать этот шум. Короткий разговор взвинтил Гусеву нервы. Нет. Они были до предела натянуты самым окончанием поездки.

"Какой дурак этот Ричард! Специалист по отсталым культурам? Тупой америкашка, вообразивший казаков европейцами. Даже он, Гусев, русский из 21 века совсем не европеец! Разве Ричарда не учили выверять каждую фразу, каждое слово? Он чувствует за собой мощь своей страны? А нужна она мертвецу?" - бессильно ругался Гусев.

"Зачем я всю жизнь делаю то, что мне не нравиться? Кому назло? Отец не хотел, чтобы я пошел в армию. "Ты не любишь никому подчиняться, тебе не нравиться ходить строем!" Да что уж там! Я избегал чисто мужских компаний, потому что после двух стаканов водки без закуси хотелось блевать, и презирал муштру. С обычной дисциплиной у меня тоже не ладилось. "Не ходи в десант", - упрашивал отец, - "В десант идут тупые дебилы". Будто бы в танкисты и летчики отбирают очкариков-задохликов. Как говаривали в древнем Риме: "В здоровом теле здоровый дух - большая редкость!" Но отец оказался прав, десант выделялся среди всех. Потом эта гребаная война!!!"

Гусев не боялся умереть в бою. Нет! Но война должна быть за Родину!!! За самое дорогое, за мать! Или за любимую женщину, которая бросила его за неделю до отправки в горы, но он-то продолжал её любить! Или за ту первую его страсть в седьмом классе, когда сердце каждый раз выскакивало наружу после близости, и остановилось после разрыва! За отца и деда, за бабушек и теть, за двоюродного брата и сестер, за соседку тетю Клаву, за друзей, за одноклассников. За тех, кто ему близок. Ему было гадко умирать за бабки новых олигархов. А потом этот позорный мир и сумасшедшая постыдная дань. А еще начальник штаба! Невероятно смелый офицер! Он любил "разведку боем". Герой, он всегда оставался в штабе, в тылу. А Гусев не умел сдерживаться в выражениях.

Потом Гусев попал в Российскую империю и ... жутко удивился. Армия воевала за чьи-то финансовые интересы; штабные делали карьеру и получали награды, а в горах попадали в плен и погибали совсем другие.

Потом Гусев организовал свой казачий отряд, и началась война с Японией, затем сразу за ней жуткий конфликт с Англией.

Гусев никак не мог заснуть. Он лежал и вспоминал свою жизнь, как будто смерть Ричарда могла что-то значить в его дальнейшей судьбе.

"Интересно. Как меня воспринимают урядники, сотники и есаулы? Как олигарха, свободно распоряжающегося общими деньгами, считающего их своими? Я же не интересуюсь ничьим мнением. Подарил Дигне оружие, продал ему флот, превратил дорогие баржи в брандеры. Моя жена искусно выманивает у казаков добычу и заработок, ополовинивая их, по словам Франчески, "чудовищно жирные доходы". Теперь я согласен заключить с Великобританией мир, не спрашивая мнение казаков, не оговаривая их безопасность, забывая, что у каждого из них есть на Гавайях собственность. А если новое гавайское правительство отберет земли переселенцев?"

* * *

Наутро Гусев "выздоровел". Франческа мужественно избегала в разговорах упоминаний о Ричарде. Она думала, что Володя перенервничал именно из-за него. К вечеру у Франчески начались критические дни, она расстроилась, очередная попытка забеременеть с треском провалилась.

Володя три дня старательно приводил себя в форму. Он хотел выглядеть на встрече с казаками здоровым, полным сил и уверенным в себе.

* * *

- Господин генерал, прими мои сердечные уверения в совершеннейшем почтении, - султан лично посетил резиденцию Гусева, что было невероятным нарушением этикета.

- Прошу меня простить за недолжный прием, - начал извиняться Володя, но султан остановил его.

- Это я поторопился, не дал тебе, генерал, ни часа отдыха. Мне сообщили, что через час у тебя соберутся офицеры, и, зная ваши привычки, я смог бы рассчитывать на встречу не ранее завтрашнего ужина.

- Я так понимаю, есть новости от германского консула? - насторожился Гусев.

- Нет. От Бэзила Кейва. Он заявил, будто ты объявил одностороннее перемирие и потребовал у меня сдачи власти, - нервно выпалил султан.

- В противном случае? - заинтересовался Гусев.

- Он вызвал батальон сипаев. Без помощи казаков я не удержусь и часа, - скорбно констатировал султан.

- Что говорят германцы?

- Форт не готов. Бюджет на ведение военных действий отсутствует. Не надо волноваться: Гусев дал слово защитить Занзибар - Гусев сдержит слово. Пусть Inselaffe (островные обезьяны) сделают очередную попытку, человек-смерть "надерет им их красные задницы".

- Никогда не слышал от германцев про красные задницы англичан, - удивился Гусев.

- Это их твой атаман научил. Он постоянно кормит ужином германских офицеров и инженеров. Они очень бережливые и не могут устоять. При этом германцы вынуждены каждый день заменять свой состав. Обычно, после пятого стаканчика, они понимают друг друга без переводчика.

- Каждый на своем языке они, одновременно, рассказывают, как уважают друг друга и не любят островных обезьян, - понятливо кивнул Гусев.

- Я могу быть уверен, что "человек-смерть" "надерет островным обезьянам их красные задницы"? - пристально посмотрел на Гусева Баргаш.

- Завтра же поговорю с британским консулом и удержу его от необдуманных шагов, - сухо ответил Гусев.

- Я могу надеяться, что меня сразу же поставят в известность о достигнутых договоренностях? - султан был явно недоволен ответом.

- Да, - коротко и достаточно резко отрубил Гусев.

Вошел охранник.

- Владимир Иванович, атаман приехал. Просил принять, пока остальные не подтянулись.

- Зови, - распорядился Гусев и выжидающе посмотрел на султана.

- Я буду тебе крайне обязан, генерал. Две крошечные страны могли бы объединить свои усилия..., я предлагаю заключить официальный договор, - Баргаш постарался максимально смягчить свой недавний холодный ответ.

Вошел атаман и султан поторопился распрощаться.

- Владимир Иванович, за янки можешь не волноваться, сидит на гауптвахте под охраной. Его казаки неделю назад поймали, хотел на рыбацкой фелуке улизнуть. Парусник поставили на якорь в небольшой бухте, рыбаков посадили в яму, можешь в любой момент спустить с наглеца три шкуры.

- Что так? Всего лишь "три шкуры"? Мягок ты стал до крайности, Флегонт Силыч, как я посмотрю! - усмехнулся Гусев.

- Я так понимаю, у нас неприятности, вернее, большие неприятности, или совсем точно "песец", как любит говорить Франческа. Поэтому нам потребуются хорошие отношения с США.

- Моя жена говорит "песец"?

- Постоянно.

- Про наш "песец"? Можно чуть подробнее?

- Я думал, что ты мне расскажешь, - удивился атаман.

- Да в чем дело?! - повысил голос Гусев.

- Британцы объявили всем, что мы сдаемся. Будто ты запретил нам открывать огонь, за возможность живыми вернуться на Гавайи, - растерялся Флегонт Силыч.

- Вот даже как!!! - нахмурил брови Гусев.

- Что там за песец?

- Он наступил давно. Как только англичане убили королеву, мы тут же оказались в глубокой жопе. Я отвратительно провел захват броненосца, было много жертв. Конфликт нарастал, возможность помириться с Великобританией стремительно уменьшалась. Выиграть у неё войну невозможно по определению. А тут... Приехал Клячкин и привез предложение. Крайне сомнительное, оскорбительное по форме и содержанию. Предложение... даже не от британского правительства, а от банкиров. Хоть какой-то шанс на переговоры. Я спрятал свою гордость в карман, и сделал первый шаг навстречу врагам.

- Кто меня убеждал, продержимся два года, и англичанам будет не до нас? Ты и Ершов!!! Я поверил! Ты убедил меня, убедил казаков, убедил крестьян! - атаман выпучил глаза, подошел вплотную и пахнул вчерашним перегаром.

- Худой мир лучше доброй ссоры!

- Тьфу на твоего Цицерона!!! У тебя, генерал, на островах тридцатитысячная армия, каждый солдат которой стоит двух или трех англичан. Ты сам говорил, что нам нужно проволынить два года. Потом англичане увязнут на три года в Африке. Пройдет девять лет с момента захвата "Центуриона", общественность перестанет нажимать на парламент. Тратить огромные средства? Зачем? - атаман чуть ли не дословно повторил доводы, которые он так часто слышал от Гусева.

- Ты понимаешь, что плата за твою и мою гордость - это жизнь?

- Честная смерть лучше позорной жизни!

- Опять Цицерон?

- Тацит. Гимназия. Латынь и древнегреческий.

- Так умирать-то суждено не только нам. Мы потащим за собой на тот свет от пяти до тридцати процентов армии. Есть еще неприятная такая привычка у англичан. Тактика выжженной земли. Они уничтожают дома, посевы, скот; женщин и детей сгоняют в отгороженные колючей проволокой лагеря, концентрационные. Выживают в таких лагерях единицы.

- Ты, Владимир Иванович, про вот эти ужасы можешь рассказывать мальчишкам, которые сюда придут через полчаса. А то я не помню, как самолеты эскадру утопили. Считай без потерь!

- А ты знаешь, Флегонт Силыч, сколько стоит один самолет?!

- Пятнадцать тысяч долларов. Как ты думаешь, генерал, тебе сотни самолетов для защиты островов хватит? Или мне подписку на две сотни организовать? Как говорит Ершов, "легко, как два пальца об асфальт".

- Ершов делает всё, что возможно. Он даже заказал в США четыре авианосца. Можно будет устраивать охоту вдали от берега, - недовольно сказал Гусев.

- Что же так печален?

- Через десять лет у англичан появятся и самолеты, и средства борьбы с ними, хотя мы всеми силами тормозим производство моторов.

- Сбор средств на нужды армии я всё-таки объявлю.

- Только оформим это как государственный целевой займ.

- Ну так что? Война до победного конца?! - загорелись глаза у атамана.

- Только в случае отказа Британии от равноправного мира. Условия мира простые. Во-первых, нам дают выполнить прошлые обязательства. Англичане не нападают на Занзибар до сентября следующего года. Во-вторых, никаких аннексий и контрибуций. Британия признаёт наши нынешние границы, включая Гуам. В-третьих, мы добровольно передаем англичанам пленных. Всё!

- Хорошо. Значит, всё-таки война!!! - обрадовался атаман.

Франческа вошла не постучавшись. Она подошла к креслу во главе стола, Гусев и атаман сидели напротив друг друга, как равные. Франческа коротко кивнула атаману, тот, здороваясь, привстал и выдавил свою самую добрую улыбку. Гусева долго расправляла складки своего шикарного платья, и, наконец, уселась.

- Гусев, я вам не помешаю? - спросила Франческа и перевела взгляд на атамана, - Мне косточки перемываете? Не так ли, Флегонт Силыч?

- Нет, - коротко ответил Гусев, то ли на первый, то ли на второй вопрос.

Атаман промолчал и пауза затянулась. Франческа поерзала в кресле, обиженно посмотрела на мужа.

- Кого-то ждем?

- Должны подойти три дюжины офицеров. Начиная с сотника.

- В доме не хватит стульев! Володя, нужно открыть ставни в зале, - взволновалась Франческа.

- Стулья не нужны, все постоят. Меньше будем разводить дебаты. А про ставни я забыл. Франческа, будь ласка, прикажи открыть, - отослал жену Гусев.

Офицеры прибыли скопом, как будто где-то предварительно собравшись. От китайцев атаман пригласил полковника Болин Сюй. Обсуждение мирного предложения шло недолго. Никто из офицеров не был готов обменять свою честь на легкий мир, во всяком случае, боялся признаться в этом при всех. Лишь Болин Сюй позволил себе усомниться в реальной достижимости справедливого соглашения. Китаец прекрасно понимал по-русски, но говорил коряво. Кто-то в толпе попытался высмеять китайского полковника, но атаман мгновенно остановил безобразие. Точку поставил сам Гусев:

- Тут кто-то хочет показаться смелее полковника. Лично я осторожнее, у атамана слишком много мозгов. Разве что есаул Шпаков? Покажись!

Казаки расступились, вытолкав есаула вперед.

- Скажи, есаул, согласится Британия на наши условия? Я тут много чего записал из того, что вы кричали.

- Не могу знать, ваше превосходительство!

- О-о-о!!! И давно ты начал меня официально величать?

- Помилосердствуй, Владимир Иванович. Мы все тут молимся, чтобы британцы хоть чуть осмелели! Два года - одни стрельбы, марши и учения! Бог с ним, с Лондоном, Бомбей тоже богатый город!

Казаки восторженно зашумели.

* * *

Перед тем, как идти в британское посольство, Гусев зашел к немцам. Его интересовали известия из Лондона. Эдакая лакмусовая бумажка для начала переговоров, отменили британцы заказ на его голову, и головы его друзей, или пока нет. Агент прислал сообщение, что контракт на поставку гвоздики аннулирован, подтверждая, что англичане сделали свой шаг навстречу миру.

В британском консульстве Гусев задержался надолго. Бэзил Кейв необычайно многословно излагал, казалось бы, простое предложение о перемирии. Форин офис давал Гусеву три месяца мира, за это время тот должен был получить окончательное согласие от Ершова и Вилкокса покинуть острова навсегда. Власть в Гавайях передавалась королеве Виктории, с которой в Лондоне подпишут окончательный мир. А затем пошли "технические детали". Такие условия, с которыми Гусев был заранее согласен, например, освобождение пленных. Такие требования, за которые можно поторговаться, например, возмещение стоимости броненосца "Центурион". И, наконец, множество невыполнимых притязаний, в основном экономического плана. Британцы настаивали на оплате стоимости всех трех утонувших эскадр. Начиная от "пропавшей" эскадры во главе с броненосцем "Барфлер"; продолжая, затопленными у Занзибара, кораблями "Сент-Джордж", "Филомел", "Енот", "Траш" и "Спэрроу". В конце Гусева ожидало невероятное, консул обвинил его в исчезновении линкоров "Рэмиллис", "Трафальгар" и канонерки "Шэлдрейк". Перечень притязаний англичан был огромен. Тут и разрыв договора о продаже истребителей Дигне, и вывод войск из Занзибара, и помощь в эвакуации британцев из консульства в преддверии атаки с моря. Англичане считали все свои потери, даже запасы угля, боеприпасы, обмундирование, винтовки и пайки для солдат и матросов.

- На мой взгляд, господин консул, всё свалено в одну кучу. Я предлагаю разделить проблему на две части. Первая - цена передачи нами власти королеве Виктории. Вторая - условия мира. По первой части я готов договариваться, и я готов помочь форин-офису договориться с моими друзьями. По второй части все вопросы к новому правительству. Я правильно понимаю, господин Бэзил, с нашим нынешним правительством Британия заключать мир не намерена? - остановил Бэзила Кейва Гусев.

- Да, господин Гусев, нынешнее правительство должно подать в отставку, а вы втроем покинуть страну, - нехотя подтвердил консул.

- Тогда меня интересуют только две вещи: гарантии нашей безопасности и сумма компенсации. Ни того, ни другого я не услышал!

- Прежде чем обсуждать это, форин-офис желает убедиться в действительном стремлении генерала Гусева и его партнеров заключить соглашение. Я представил лишь те требования, которые обязательны для Гавайев, какое бы правительство не подписывало соглашение о мире. Для королевы Виктории политически выгоднее, чтобы все неприятные обязательства подписали "узурпаторы", - позволил себе чуточку откровенности консул.

- В таком случае все документы должны быть подписаны одним пакетом. Мало того, весь комплект должен быть одобрен королевой, пусть даже на "неприятных" ей соглашениях её подпись будет отсутствовать. Я думаю, королева не станет оплачивать ваши пропавшие в море эскадры.

- Мне понятна эта позиция, но я должен связаться с Лондоном, - разочарованно заявил консул.

- И предупредите форин-офис: появление британских кораблей и солдат близь островов Гавайи, Гуам и Занзибар я буду расценивать как прекращение перемирия.

- Позволю заметить, господин генерал, гавайский флот продан Дигне. Здесь, у Занзибара осталось лишь четыре катера. Нужно объективно оценивать свои возможности, - слегка улыбнулся консул.

- Флот я продал, но ваши линкоры "Рэмиллис", "Трафальгар" и канонерка "Шэлдрейк" исчезли бесследно. Именно поэтому, без всяких на то доказательств, Британия обвиняет меня в их пропаже, - ехидно ответил Гусев.

* * *

От британского консула Гусев поехал к султану, но по дороге заскочил на пару минут домой выпить горячего кофе. У Бэзила Кейва он не стал ничего пить, британцы были большими специалистами в области всякой экзотической заразы и медленно действующих ядов. Атаман молча сидел за столом рядом с Франческой, та просматривала документа, а Флегонт Силыч мелкими глотками цедил лимонный сок.

- Я на минуточку, только выпить чашечку кофе, и сразу поеду к султану, - бросил на ходу Володя.

Пока Гусев варил себе на кухне кофе, он кратко пересказал разговор с консулом своей жене и атаману.

- По-моему, англичане напуганы пропажей двух линкоров, поэтому согласились на переговоры, - заявил в конце рассказа Гусев, - Консул нервничал, при обсуждении этого эпизода.

- Ясно - это не случайность, - согласился атаман.

- Две эскадры исчезают бесследно. Первая пропала в океане. Тут возможны объяснения, такие как ураган или гигантская волна. В Красном море таких чудес не бывает. Взрывы было слышно за сто километров, деревянные обломки кораблей вынесло на пляж, османы отыскали спасательные круги с именами судов и достаточно много трупов. Это Дигна мне сообщил, у него есть знакомые на том берегу моря. Сколько времени потребуется британцам, чтобы найти утонувшие корабли и определить причину их гибели - неизвестно.

- Володя, ты возьмешь меня, - Франческа увидела обиженное лицо атамана и исправилась, - то есть нас, с собой к султану?

- Разговор получится не столь доверительным.

- Мы в коляске посидим, - состроила милое личико Франческа, - По дороге туда ты расскажешь нам подробности встречи с консулом, по дороге обратно о реакции султана. Я уже все документы по второму разу смотрю, а у Флегонта Силыча лимонный сок скоро из ушей польётся обратно.

* * *

В ожидании встречи с Гусевым султан надел военный френч, чтобы выглядеть в глазах генерала ровней. Баргаш не хотел демонстрировать свою знатность, чтобы никоим образом не унизить безродного Гусева. Султану захотелось создать дружескую, непринужденную обстановку. Баргаш не подозревал, что Гусев презирал тех, кто носит одежду в стиле милитари "не по делу". Он считал, что такие люди не наигрались в детстве в "войнушку". Гусева они крайне раздражали. Нет, он понимал, что после войны даже совсем нерядовые люди были вынуждены экономить на одежде, но когда в этом не было необходимости, ему этот стиль претил. Франческа знала о больном пунктике Гусева и изредка дразнила его своими вариантами интендантских мундиров, но всегда делала это в меру и со вкусом. Ершов, напротив, издевался над военной формой всячески. Его мундир был баснословно роскошен, он затмевал вычурные, неудобные и дорогие парадные английские и французские мундиры. Специально для Гусева Ершов носил огромный Орден Крови, на который ушли все самые крупные рубины королевской сокровищницы. Тяжелый золотой шейный знак в виде широкого полумесяца с ободком по краю и орлом в центре, выложенный из крошечных драгоценных камней, вызывал у Володи крайнее раздражение. Но Николай на этом не останавливался, аксельбант на правом плече из плетеного золотого шнура в виде двойной петли, и двух шнуров с золотыми наконечниками, сверкающими мелкими бриллиантами, добивал Гусева до конца.

- Обычный военный мундир, - говорил Коля, - Все военные это носят.

- Это издевательство! - шипел Володя.

- Что ты, дружище? - издевался Коля, - Я носил этот мундир в Англии, Франции и России. Все дамы были в восторге, а черная зависть офицеров сочилась в каждой их фразе. Ты, думаю, тоже обзавидовался, на тебе-то потертый, в некоторых местах, балахон, выгоревший и застиранный. А генеральская звездочка такая, что сливается своим цветом с погоном. Ты хотя бы значок повесил за три прыжка с парашютом.

В общем, форма для Гусева была больным местом, и его реакция на достойный шаг султана была абсолютно неправильной.

Володя презрительно осмотрел френч султана за тысячу долларов, и раздраженно подумал: "Будто директор завода в фильмах сталинских времен."

Гусев кратко изложил султану свою позицию.

- Я предупредил консула. Появление британских кораблей вблизи Занзибара я буду расценивать, как прекращение перемирия!

- Мне не до конца ясно. Господин Гусев отдаст приказ атаковать эти корабли? Казаки откроют огонь по британским солдатам? - уточнил Баргаш.

- Я максимально твердо обозначил свою жесткую позицию британскому консулу. Добавить к этому я ничего не могу, - не захотел брать на себя дополнительные обязательства Гусев.

Гусев холодно распрощался и поспешил домой. В коляске Франческа мгновенно рассмотрела мрачное настроение мужа.

- Что этот султан там себе позволял? Он что о себе вообразил? Кто он такой? - недовольно заворчала Франческа.

- Всё нормально. Ты будешь смеяться, - горько улыбнулся Володя, - Султан вырядился в военную форму...

- Ха-ха-ха, - звонко расхохоталась жена, - Гусев, откуда он мог знать? Ты совсем "ку-ку"? Как говорит Бузов.

Атаман сдержал улыбку, и, примиряюще сказал Франческе:

- У такого великого человека, как Гусев, могут быть маленькие недостатки.

- Бузов! Бузов. Только и слышу от тебя. Я начну ревновать, - пошутил Гусев.

* * *

Неделю ничего не происходило. Гусев выпустил Ричарда на волю, не желая портить отношения с США. Тот в свою очередь скрыл свою отсидку на гауптвахте. Былые приятельские отношения не хотели налаживаться, чувство симпатии куда-то исчезло. Хотя в чисто деловом аспекте мужчины продолжали активно общаться. Мало того, американский консул старался помогать Гусеву больше, чем до конфликта, чтобы у того не сложилось впечатление, будто он мстит. К концу недели Володя через него получил телеграмму от Бузовой. Она извещала Гусева о начале операций на бирже нехитрой кодовой фразой. Володя понял, что в ближайшее время Британия и США разрешат свои конфликты, и долгий кризис наконец будет завершен, акции взлетят до небес, и в США наступит долгожданный бум. Еще через неделю по германским и американским каналам одновременно Гусев получил сообщение о жестоком убийстве Бузовой.

Глава 7

Война не по правилам

Гусев собирался в США крайне стремительно. Если бы не телеграмма от Бузова, то он бы отплыл в тот же день. Бузов просил у друга финансовой помощи: привезти всё, что возможно, желательно, четыре миллиона долларов. Володя, прежде всего, попытался "приватизировать" собранные атаманом среди казаков и китайцев средства в "государственный целевой займ". Сумма накопилась изрядная, почти миллион долларов. Для её использования Гусеву пришлось собрать сход. Противников такого решения не нашлось ни среди казаков, ни среди китайцев, но Володя потерял целый день. Примерно два миллиона долларов наскребла "по сусекам" Франческа. Требовался еще миллион. Гусеву пришлось целый день просидеть в германском посольстве, пока консул обменивался телеграммами с Берлином, пытаясь получить приемлемые условия кредита. В конце дня встречи попросил британский консул. Гусев, раздраженный германскими проволочками, поехал к англичанам. Бэзил Кейв предложил миллионный беспроцентный кредит в обмен на гарантии вывоза тысячи британцев из Занзибара. Володя не удержался и улыбнулся.

- Вы каждый день тратите десять тысяч долларов на одну лишь кормежку своих граждан. За четыре месяца подарили султану миллион двести тысяч долларов. Визы для отъезда своих граждан вы оформлять не хотите. Во-первых, это дорого, во-вторых, заполнение таких бумаг - это переговоры, то есть частичное признание легитимности султана. Тут он вам и задаст вопрос: когда британское правительство разблокирует счета Занзибара. Я так понимаю, ваши банкиры решили украсть занзибарские сорок миллионов долларов? За этот крошечный кредит вы хотите получить слишком много. Во-первых, безопасность ваших граждан, которых наверняка уничтожит ваша же артиллерия, при новом штурме Занзибара. Во-вторых, огромную экономию расходов на питание. В-третьих, свободу политического маневра.

- Какие условия были бы приемлемы, господин генерал? - спросил Бэзил Кейв прямо, понимая, что завтра Гусев надолго уедет.

- Я приму от вас подарок - полтора миллиона долларов, в ответ на услугу..., помощь по отправке тысячи британцев из Занзибара, - цинично ответил Гусев.

- Это невозможно, господин генерал!!! - остолбенел консул.

- Я жду окончательного решения до завтра. До полудня.

Гусев развернулся и уехал к себе в резиденцию в крайнем раздражении. Володя понимал, что у Бузова должны быть крупные неприятности, чтобы он обратился с такой просьбой.

После захода солнца жара немного спала, Гусев подставил лицо вечернему бризу, на минуту размечтавшись о прохладном Нью-Йорке и ледяном зимнем ветре - "ястребе".

"О чем я мечтаю? О слякоти, мерзком ветре и зимних сумерках?" - рассмеялся про себя Гусев, - "Проклятая жара!!!"

В гостиной сидели атаман и Франческа. Их довольные лица излучали радость.

- Флегонт Силыч, я так часто застаю вас вдвоем, при этом с несказанно довольными рожами. Я должен предполагать нечто пикантное? - хмуро пророкотал Гусев, аккуратно складывая оружие на стол.

- Владимир Иванович, обижаешь меня, старика! - расстроился атаман.

- Флегонт Силыч, ты лишь на десять лет старше меня! Хватил прибедняться. А кто из разбитого гарема предыдущего султана самую молодую наложницу увел? - хитро улыбнулся Гусев, и расстроено добавил, - У меня, братцы, полный облом. Никто денег не дает!

- Во-о-о-т! - поднял палец вверх атаман, - Франческа Николаевна попросила у казаков взаймы: "кто сколько может дать", под десять процентов в месяц. За день мы собрали миллион с небольшим. Думаю, завтра до полудня доберем еще две сотни тысяч.

- Вот так новость!!! - обрадовался Гусев, - Завтра утром договорюсь с германцами о переводе денег в Нью-Йорк Бузову, и можно отправляться туда самому.

- Владимир Иванович, мне-то что делать, когда британцы нападут на Занзибар? - решил проявить субординацию атаман.

- Да делай ты, что хочешь, но людей мне сбереги! Если дела пойдут совсем плохо - сдавайтесь в плен. У нас достаточно английских солдат и офицеров для обмена. Я всегда найду денег, чтобы подмазать чиновников в Лондоне, принимающих такие решения.

- Не дождутся!!! Остров за четыре месяца мы хорошо изучили, патронов у нас много, мы тут всю британскую армию перестреляем из засад, - закрутил усы вверх довольный атаман.

* * *

Ранним утром Гусев разослал приглашения на утренний чай, и отправился к немцам утрясать вопросы перевода денег Бузову. Франческа не решилась ехать в американское консульство лично, поэтому она отослала Ричарду Дорси Мохуну официальное письмо со своими пожеланиями. Особых проблем для въезда в США Гусева и его казаков не предвиделось, все они имели американское гражданство. Франческа беспокоилась за небольшую группу китайцев от Болин Сюй. Они должны были обеспечить связь с китайскими триадами в Нью-Йорке. Никаких документов не имел "негритянский гарем" Гусева, Франческа хотела отправить девочек на Гавайи транзитом через США. Кроме того, Гусев отобрал для отряда немного оружия, его тоже необходимо было оформить должным образом.

Из-за разницы во времени телеграфные переговоры начались поздно, в результате Володя опоздал. Гусев приехал с германским консулом на полчаса позже назначенного срока. Ричард Дорси Мохун задержался почти на целый час, и султан вместе с консулами Франции, Голландии, Португалии, Австрии ожидали сначала хозяина, а потом и американского консула. Впрочем, никто не был расстроен, великолепная Франческа завладела всем вниманием гостей, привлекательные женщины отвлекают мужчин от любых мыслей, кроме как о них самих.

Несмотря на формальный "утренний чай", хозяева откупорили пару бутылок шампанского. Гости по очереди пожелали чете Гусевых счастливой дороги, каждый, даже Бэзил Кейв, озаботился оформлением для хозяев сопроводительного письма. Гусевы в ответ благодарили и улыбались. Абсолютно все испытывали облегчение из-за отъезда Володи, и жалели, что расстаются с Франческой. Никто из гостей не был трусом, но жуткие легенды о "человеке-убийце" невольно создавали вокруг фигуры Гусева ореол зла. Дипломатам казалось, что декларируемое Гусевым стремление к миру - пустая формальность, что он с радостью отдаст своим казакам приказ убивать, лишь только гордые британцы подадут ему для этого малейший повод. Володина улыбка, искаженная шрамом, казалась многим зловещей ухмылкой. Даже Ричард, самый молодой из дипломатов, потерял дружеские чувства к Гусеву, после сидения на гауптвахте. Но в кулуарных разговорах американец двулично объяснял свою нынешнюю антипатию к бывшему другу заботой о доброй Франческе. Мол, Гусев бесстыдно завел себе гарем, и заставляет жену страдать.

* * *

Гусев выбрал северный путь в Нью-Йорк через Суэцкий канал, который был немного короче, но дольше по времени. В первую очередь Володя жаждал получить хоть немного прохлады. В Суакине, куда Гусев зашел по дороге, его ожидали две новости, как всегда, хорошая и плохая. Хорошая заключалась в грандиозном успехе пиратского дебюта Дигны. Пока никто не успел спохватиться, генерал успел захватить четыре каравана судов. Не все суда принадлежали британцам, но Дигна обложил данью всех, кроме своих германских друзей. Генерал легко расплатился с Гусевым по своим долгам, передав Володе доступ к анонимным счетам в швейцарских банках и неприлично большой запас наличности. Плохая новость заключалась в практически полном разгроме пиратской флотилии. Уже третий караван судов сопровождала британская канонерка. Бой Дигма выиграл за счет утренней атаки в сумерки. Канонерка не была оборудована противоторпедными сетями, она стояла на якоре, кочегары еще не начали разводить пары и британский корабль представлял собой прекрасную мишень. Четвертый торговый караван состоял всего из двух больших британских пароходов. Но его сопровождал крейсер "Бриллиант", класса Аполло. Казалось, древесно-медная обшивка подводной части корпуса должна была расколоться от первой же торпеды, взорвавшейся в сети, слишком малое расстояние оставалось до корпуса крейсера. Увы, лишь девятая торпеда оказалась счастливой для Дигны. За это время 17 британских орудий изрешетили оба истребителя, после чего корабли быстро пошли на дно, а экипаж еле-еле успел спустить на воду шлюпки; торпедоносец получил огромную дыру в борту, хорошо выше ватерлинии, поэтому удержался на плаву. Потеряв два истребителя, Дигна впал в ярость. Он приказал потопить шлюпки с британскими моряками, а тех, кто спасается вплавь, утопить. Из-за этой потери времени на британских пароходах успели развести пары, отважные торговцы бросились спасаться в разные стороны, и генерал приказал стрелять из орудия, чтобы захватить их. Оба британских парохода Дигна отконвоировал на остров "Kebir Island", и не успел к приезду Гусева "продать" страховым компаниям.

Этим несчастья не ограничились. Двумя неделями раньше британцы утопили ракетоносец. Тот успел сделать два налета, на Аден и Суэц. Второй поход оказался фатальным. На рассвете корабль забросал ракетами порт, набрал скорость и, оторвавшись от преследования, ушел к выходу в Красное море. Ближе к вечеру, при выходе из Суэцкого залива, его атаковала британская канонерка. Лишь быстрые сумерки позволили, разбитому в хлам, ракетоносцу скрыться и выброситься на Османский берег. Турки отвезли экипаж в старинный городок Акаба, связались с Дигной и запросили за каждого матроса пятьсот британских фунтов, а за офицера в три раза больше. Дигна посчитал такие расценки чрезмерными, и решил выждать, но Володе о предложении рассказал. Дело в том, что в экипаже корабля два офицера и одиннадцать матросов служили еще при Гусеве.

Володе не понравилась жестокость Дигны.

- Зачем ты приказал уничтожать всех? Матросы не виноваты. Ты не задумывался, генерал, почему я готовил из солдат твоего сына снайперов? Чтобы выбивать офицеров!!! Солдата гонят на войну насильно, через страх каторги и даже расстрела, офицеры идут убивать твой народ добровольно. Есть еще политический аспект проблемы. Моряки на британских пароходах расскажут всем о твоей жестокости. Англичане назовут тебя дикарем, в войне с которым допустимы любые методы.

- Я запрошу за моряков такой же выкуп, как турки. Торговля затянется на год. Мои матросы будут молчать. Выгода уже очевидна, британцы не знают, что мой флот разбит, с каждым караваном они вынуждены посылать охрану. Пойми, Владимир Иванович, сейчас британцы трижды подумают, прежде чем напасть на Суакин.

- Да! - обрадовался Гусев, - Торговцы теряют время в ожидании британских кораблей. Такой караван может простоять в порту не одну неделю! Через неделю я смогу связаться с моим другом Клячкиным и поручить ему продажу несуществующей услуги. Я расторгаю с тобой договор, ты возвращаешь мне мои истребители и торпедоносец, британские торговцы и страховщики выплачивают мне двести тысяч долларов, компенсируют штраф, который я выплачу за расторжение договора.

- Никто из торгашей не пойдет на эту сделку. Как ты можешь заставить меня отдать флот? Они сразу заподозрят, что дело нечисто, - тоном знатока возразил Дигна.

- Я могу прекратить поставки торпед, отозвать своих специалистов, - вяло сопротивлялся Гусев.

- Вот и "продай" им это. Со страховщиками я сам договорюсь. Когда они приедут выкупать эти два парохода, я предложу им упростить и ускорить процесс. В Аден и Суэц направлю представителей. Те осматривают груз перед отправкой и выдают разрешение на безопасный проход по Красному морю. Сейчас страховка возросла на тридцать процентов. Я готов удовлетвориться такой маленькой суммой, а торговцам не нужно будет ждать охрану.

- Хорошо. Пусть будет так. Генерал, я хочу сам выкупить моих людей у турок. Дай мне контакты.

Генералы быстро обговорили свои дела, и Гусев заторопился.

- Прости. Мне нужно отплавать.

- Я надеялся, что ты задержишься на пару дней, - сердечно сказал Дигна.

- Проблемы. У моего друга убили жену, а его хотят разорить. Я с большой неохотой потеряю время, заглянув к османам.

- Владимир Иванович, мой тебе совет, Акаба лежит на старинном пути в Мекку. Это отличная дорога к Средиземному морю. Ты потеряешь лишнюю неделю, зато избежишь встречи с британскими властями. Вы вдвоем слишком заманчивый приз. Бумага, выданная консулом в Занзибаре, ничего не гарантирует.

- Я подумаю. У меня есть три дня.

* * *

В каюте Гусев улегся на кровать, закрыл глаза и попытался успокоиться. Франческа мгновенно отослала охрану и Зузу на палубу, а сама присела рядом с мужем и замерла. Пароход дважды погудел, кого-то приветствуя, затем шум машины усилился, даже пару раз звякнула чайная ложечка в стакане. За стеной раздались хлопки в ладоши и притопывания босых ног, Зузу устроила своё обычное шоу, развлечение для мужчин.

Гусев не выдержал, встал и заходил по каюте.

- Этот Дигна - сущий дикарь!

- Что он опять натворил? - всплеснула Франческа руками в мнимом удивлении.

- Перебил весь экипаж подбитого британского крейсера! Ни один человек не спасся.

- Что в этом плохого? Ты в позапрошлом месяце утопил три таких экипажа, - Франческа сделала вид, что не понимает.

- Я не рассчитал мощности взрыва брандера. Экипажи контузило, поэтому никто не смог спастись.

Франческа пожала плечами. Она не стала напоминать мужу, что он направил наутро поисковые команды на берег.

- А в Японии? Ты расстрелял из засады шесть тысяч ополченцев.

- Они были вооружены, а британский экипаж в воде - безоружен, - Гусев удивленно посмотрел на жену.

- Тысячи японцев, проданных тобою в рабство на строительство железных дорог Австралии, это, несомненно, благодеяние.

- Во-первых, нищенская зарплата в Австралии - это огромные деньги для простых японцев. Хуже рабства, чем в Японии нет нигде. Во-вторых, ты на чьей стороне? Жена!

- Ты! Ты!!! Ты меня ни во что не ставишь!

Гусев сделал шаг вперед и обнял жену.

- А конкретно? - ласково погладил он её по спине.

- Ты перевел Бузову все наши деньги. Мы теперь в долгах по уши, - захлюпала носом Франческа, - А меня не спросил!

- Хорошо. Спрашиваю. Тот миллион, что у нас с собой, ты разрешаешь отдать Бузову? - нежно прошептал на ухо жене Володя.

- Нет! Зачем? Ты ему уже дал столько, сколько он просил! - Франческа вырвалась из объятий мужа и недоуменно посмотрела ему в глаза.

- Из Валерки коммерсант, прямо скажем, никакой. Понятно, что у него огромные финансовые проблемы. Возможно, и пяти миллионов не хватит, чтобы их решить. Где Ершов? Почему финансами занимается Бузов? Внятного ответа я так и не получил.

- Вова, но если Бузов потратит и этот миллион, мы не сможем вернуть долги! - запаниковала Франческа.

- Я продадим свою новую родину за миллион! Получу взятку от британских банкиров. Думаю, моя доля в золотых приисках стоит тысяч триста. Если Клячкин не успел их заложить. Бузов, наверняка, бросился к нему в первую очередь. Через неделю придет очередной транш из Берлина, там двести тысяч мои. На Гавайях у нас имущества тысяч на триста.

- На пятьсот, - поправила жена, - И останемся голышом!!!

- Не бойся, я с тобой. Я прокормлю тебя, родная моя!

- Я хочу от тебя ребенка! - неожиданно начала расстегивать пуговицы на блузке Франческа.

- Я закрою дверь, - сообщил Володя, двигаясь к выходу.

Когда Гусев обернулся, Франческа начала грациозно снимать свою одежду, двигаясь в такт, доносящемуся с палубы ритму.

"Зузу научила", - подумал Володя, улыбнулся и настроился остаться и без обеда, и без ужина. Но Франческа была настолько стремительна, что через час Гусев уже лежал на спине, отдыхая после короткой гонки. Нежные руки Франчески, то легкие и медлительные, то настойчивые, умелые и быстрые. Они то чуть касаются и щекочут, то поглаживают и массируют. Губы Франчески, горячие и сухие, влажные и сочные, соленые и сладкие. Сердце у Гусева всё ещё бухало, и даже организм вяло реагировал на поглаживания нежных пальчиков и покусывания острых зубок. Его правая рука жила сама по себе, продолжая массаж аппетитной попки Франчески.

- Вова, ну зачем нам терять время, заходя в Акабский залив? - неожиданно промурлыкала жена.

* * *

Гусев отправил жену коротким и удобным путем через Суэцкий канал, а сам высадился в порту Акаба, взяв с собой лишь самое необходимое. Османы запретили Гусеву ввезти всё оружие, кроме шестнадцати пистолетов и кинжалов, да ещё пересчитали, чтобы не было лишнего. Турки не знали, что такое гранаты, а автоматы они принимали за пистолеты, не считая их серьезным оружием. Дело в том, что пятерка "путешественников в прошлое" всячески препятствовала прогрессу. Они делали это законными и незаконными методами, вплоть до диверсий и убийств. В первую очередь тормозилось производство двигателей внутреннего сгорания, автомобилей и самолетов. Во вторую очередь - производство пистолетов, автоматов и пулеметов. Тормозилось то, чем "путешественники" занимались сами. Завод Хайрема Максима сгорел, мастеров и рабочих переманили, а изобретателя разорили судебными тяжбами за срыв сроков поставок. Маузер и Браунинг не могли выбраться из череды судебных споров о патентах. Военное образование Гусева, Клячкина и Бузова оставило достаточный след в их головах, чтобы получить полсотни патентов в области стрелкового оружия. Знаменитый "маузер в колодке" еще даже не вышел из проектирования, как и его конкурент "7,65 мм пистолет Браунинг модели 1900 года" (который, несмотря на название, был создан гораздо раньше).

Сделка с османами завершилась быстро, ливанскому торговцу, человеку Дигны, даже удалось выторговать небольшую скидку. Володя выделил бывшим пленным чуть больше суток для отдыха, назначив отбытие послезавтра утром. Ливанец помог Гусеву нанять проводника и купить два десятка верблюдов, проводник посоветовал иметь четверку вьючных животных .

* * *

Дигна ошибался, британцы не планировали арест Гусева в Суэце. Они не хотели испортить себе имидж, к тому же считали не нулевой вероятность заключения перемирия, Клячкин широко разрекламировал в Лондоне прагматизм Гусева. С другой стороны, сделать гадость чужими руками британскому резиденту в Акаба показалось вполне нормальным вариантом. Узнав о появлении Гусева, он договорился с османской таможней оставить отряд Гусева безоружным. Затем резидент по телеграфу связался с форин-офисом, и получил добро на ликвидацию. Разрешение резиденту давал один из заместителей, который не был знаком с полуофициальным решением как открытия охоты на тройку гавайских руководителей, так и последующей её отмены. Резиденту выделили на операцию достойную для арабских дикарей сумму - тысячу фунтов. Именно поэтому пароход с Франческой, миллионом долларов, казаками, китайцами, пулеметами и гранатами быстро и без задержек миновал Суэцкий канал, а отряд Гусева поджидала засада.

"Новая дорога Трояна", основная часть которой была проложена от Босры до Акаба (тогда Айлы) почти две тысячи лет назад, проходила средь холмов и ложбин. Редкие колючие кусты виднелись вдали от дороги. Первый же день вымотал Гусева ужасной качкой, после которой он чувствовал себя разбитым и до смерти усталым. Караван шел со скоростью четыре километра в час и Володя половину дороги прошел пешком, иначе в конце дня не смог бы двигаться совсем. Многие его попутчики следовали примеру командира. На стоянку остановились засветло. Минут через пять к Гусеву подошел проводник и предупредил:

- Здесь совсем недавно были люди. Нам навстречу никто не попадался, никто не вышел из Акаба раньше нас, я не знаю никаких селений вблизи стоянки.

- Разбойники?

- Нет. Отряд большой, три десятка всадников, не меньше. К тому же они соблюдали порядок, я не сразу заметил следы.

- Плохо. Совсем плохо. Здесь можно укрыться от ночной атаки?

- Там, в двух милях на север небольшой холм с крутыми склонами. Наверх ведет единственная тропа. Нам нужно спешить, скоро стемнеет, - недолго думая, предложил проводник.

Крошечный караван растянулся вдоль узкой, еле заметной тропинки, проходящей по хребту, между двумя неглубокими распадками. Лишь проводник ехал верхом, никто другой не рискнул своей головой, слишком узкая дорога в сумерках казалась чересчур опасной. Араб управлял верблюдом с помощью ног, которые он ставил на шею животного, и, практически, не пользовался уздечкой, прикрепленной к ноздрям. Неглубокие ложбины по обе стороны от тропинки, казавшиеся поздним вечером крутыми ущельями, его нисколько не пугали, он много раз бывал здесь. Проводник обернулся к Гусеву и что-то прокричал ему по-арабски. Володя остановился, почувствовав опасность, и, не бросая уздечку, схватил автомат в руки. Повод натянулся, злой верблюд, с которым у Гусева не сложились отношения с самого начала, сделал свой огромный шаг, мотнул головой и Володя поехал вниз по косогору. Гусев вцепился в автомат, хотя мог повиснуть на поводе. Оглушительный залп полусотни ружей расколол тишину подобно грому. Злой верблюд оказался изрешечен огромными пулями и крупной картечью, его голова превратилась в решето, Гусев был отмщен неизвестными, спрятавшимися в распадке с той стороны тропы. Один из охранников Володи шел на полсотни шагов впереди каравана, без верблюда, с автоматом наготове. Громкий крик араба его насторожил, он обернулся и, как только прозвучал залп, ответил длинной очередью в сторону засады. Второй охранник шел позади Гусева, но он вел и своего верблюда, и верблюда напарника. Прежде чем стрелять, казак успел скомандовать всем залечь и приготовить гранаты. Не успела отзвучать вторая очередь, как в сторону засады полетели гранаты. Нападавшие больше не стреляли, русские и казаки, осмелев, постреливали короткими очередями, запуская, каждые пять минут, осветительные ракеты. При их свете были видны редкие фигуры убегающих арабов. Через четверть часа бесполезный огонь прекратился, враги удалились на сотню метров. Охранники связали, на всякий случай, проводника и вытащили наверх Гусева. Если не считать верблюда, то Володя оказался единственным пострадавшим в этой стычке, он сломал себе правую ногу, провалившись ею в конце падения в какую-то щель. Боль была такая сильная, что Гусев поминутно терял сознание. Лицо у Володи побледнело, и холодный пот струйками сбегал по вискам.

* * *

К утру, нога у Гусева распухла и ему соорудили походную кровать, взгромоздив её на самого спокойного верблюда. Прочесывание местности в стороне арабской засады ничего не дало. Кое-где виднелись пятна похожие на кровь. Если со стороны нападающих были убитые и раненые, то арабы унесли их с собой.

Обратный путь в Акаба отдавал мрачным фатализмом, все молились за здравие Гусева. Володя после полудня потерял сознание и в себя не приходил.

В Акаба врачи трое суток боролись за жизнь Гусева. Британский агент поторопился, направил в Лондон победную реляцию, выдал желаемое за действительное, а Володя всё-таки выжил. Даже ногу не пришлось ампутировать, хотя способность самостоятельно ходить врачи не гарантировали.

Как только врачи допустили к Гусеву посетителей, казаки тут же доложили ему результаты расследования. Проводник запирался недолго, ему успели только отбить почки, даже ничего не отрезали. Араб рассказал о задании, полученном от британского резидента, остальные его преступные делишки никого не интересовали. То, что человек Дигны был в этой истории чист, порадовало Гусева. Османские власти были дезинформированы. Им рассказали подретушированную историю, будто проводник сбежал во время нападения бандитов. За домом британского агента не следили, боялись спугнуть, но в порту и на караванной тропе постоянно дежурила пара человек.

Гусев приказал отправить телеграмму Франческе, чтобы та не ждала его в порту, а отправлялась в Нью-Йорк. Володя существенно преуменьшил свою травму, но даже при этом он не был уверен, что она послушается. Хотя попробовать стоило.

* * *

Как ни странно, Франческа всё же отправилась в Нью-Йорк. Официально она объясняла свой поступок приказом мужа, демонстрируя роль "послушной жены". Дотошным скептикам Франческа, нехотя, пеняла на своё женское любопытство, слишком загадочными выглядели убийство Бузовой и невероятные проблемы ею мужа с финансами. Главной причиной, в которой она не желала признаться даже себе, был страх потерять деньги, отданные на непонятные цели Бузову. Франческа симпатизировала веселому, обаятельному старинному другу мужа, поговаривая, как бы в шутку, что не отказалась бы от такого мужчины, не встреть она раньше Гусева. Семейные сбережения она считала лично своими, и в душе её разгоралась тревога при каждой мысли о том, что они отданы непутевому разгильдяю, никогда не считавшему деньги, из-за наличия слишком взрослой жены.

Тревога переполнила Франческу по прибытии в США. Никто не знал: где находится Бузов. Клячкин и Ершов разъезжали по Европе с непонятными целями. Лишь королева Виктория, ранее державшая дистанцию от сумасбродных действий Вилкокса и Гусева, а сейчас возглавившая официальную оппозицию, почему-то жила в гавайском посольстве вместе с сыновьями Бузова.

- Сумасшедший дом!!! - повторяла Франческа при получении каждой новости, будто не знала других слов.

Ей мнились ужасы, она начала подозревать, что от нее что-то скрывают, и это что-то - ужасное. Например, деньги все истрачены, как любит приговаривать Гусев "накрылись медным тазом".

Подступы к гавайскому посольству были перекрыты полицией. Посты начинались задолго до входа. Столбы с колючей проволокой опоясывали периметр, фактически весь палисадник и лужайка за зданием посольства представляли собой непрерывную полосу препятствий. Окна, выходящие на фасад, закрывали металлические ставни, на вид стальные. В слуховом окошке чердака виднелся пулемет, направленный на узкую тропинку к парадному входу. Вместо своей немалой охраны, оставленной Франческой у первого полицейского поста, её сопровождал офицер. Он остановился около калитки, закрывавшей тропинку к входу в здание, и стал терпеливо ждать. Через пару минут дверь в посольство открылась и двое охранников в бронежилетах неторопливо подошли к калитке.

- Доложите старшему, что пришла госпожа Гусева, - сердито сказала Франческа.

- Я помню госпожу Франческу по японской компании, - обрадовано сообщил старший по возрасту охранник, широко улыбаясь, и приказал напарнику, - Малой, отвори калитку, не задерживай госпожу Гусеву.

Франческу, по её просьбе, проводили к Виктории. В Гонолулу их отношения были прохладными, но сейчас королева рассыпалась в комплиментах, поминутно улыбалась, послала служанку за сыновьями Бузова и изображала из себя лучшую подругу Франчески.

- Виктория, пошли кого-то из своих людей за моей охраной. Полиция пропустила лишь меня одну, - с трудом вставила просьбу Франческа.

Виктория нажала не кнопку, появился знакомый Франческе охранник, и королева сухо приказала ему привести "людей госпожи Гусевой" в посольство. Охранник молча кивнул, с каменным выражением на лице, посмотрел на Франческу, улыбаясь лишь глазами, и торопливо вышел.

- Однако! Молчун лично явился. Что бы это значило..., - покачала головой Виктория.

- К чему эта полоса препятствий? Вы ждете вражеское нападение?

- Группа британских банков через свои филиалы здесь "заказала" семью Бузовых. Киллеры начали свою работу с главы семьи, с Бузовой. Её телохранители проморгали первый, оказавшийся смертельным, выстрел, зато захватили исполнителя. Киллер "сломался" еще до прихода полиции. Цепочку размотали, и оказалось, что уничтожению подлежит всё семейство, включая детей. Сам Бузов прячется где-то в Нью-Йорке, у него масса финансовых проблем, которые нужно решать. Своих сыновей он отдал Ершову, тот тогда жил здесь в посольстве. Через два дня Николай уехал в Европу, вести там финансовую войну с британскими банкирами, и оставил мальчиков на моё попечение. Киллеры дважды пытались проникнуть в посольство под видом почтальона и полицейского детектива, неделю назад две дюжины бандитов предприняли настоящий штурм здания.

- Да тут у вас настоящая война!!! Непонятно, откуда такое зверство! Зачем банкирам убивать детей? - удивилась Франческа.

- Это всё из-за Бузовой! Возомнила себя финансовым гением, решила отобрать у банкиров большой кусок прибыли. Она вложила все свои и все наши деньги в игру на бирже. Всё идет к тому, что мы все станем нищими!

- Джон Стивенс гарантировал достоверность информации и защиту от судебного преследования. Это было частью соглашения о продаже "Центуриона", - удивилась Франческа.

- В соглашении речь шла о наших скромных финансовых ресурсах. Для американских миллиардеров сорок миллионов, с которыми Бузова играла на бирже в прошлый раз, стали довольно неприятным, но вполне терпимым сюрпризом. Но даже тогда её брокеров лишили лицензий. Сейчас Бузова построила финансовую пирамиду. Она мобилизовала все свои активы, забрала деньги у Ершова и Клячкина, у твоего мужа и его казаков, взяла кредиты во всех российских и зарубежных банках. Купленные в США акции Бузова использовала как залог для новых кредитов. Конечно, банки проводили оценку акций с большим дисконтом. На первом этапе у Бузовой было семьдесят миллионов долларов для покупки акций. Под залог акций она взяла кредит, чуть меньше шестидесяти миллионов. Бузова провернула эту операцию еще дважды и приобрела в результате акций на двести миллионов долларов. Уже сейчас индекс Доу-Джонса вырос вдвое и достиг докризисного уровня, когда США еще не бодались с Соединенным Королевством по поводу границы Гвианы с Венесуэлой. Через полгода индекс вырастет еще вдвое. Бузова могла превратить семьдесят миллионов в восемьсот, а, расплатившись с банками и отдав нашу долю, получила бы половину миллиарда долларов, миллиард российских рублей. Она могла стать в пятьдесят раз богаче любого русского креза.

- С финансовой аферой мне всё более-менее понятно. Непонятно, зачем банкирам понадобилось их всех убивать? Всю семью. Месть? Это глупо!

- Узнав о махинациях Бузовой, британские и американские банкиры захотели попросту отобрать всё её имущество и разорить нас. Последнюю порцию кредитов Бузова получала, не подозревая, что ей подсовывают нужных людей, удивляясь легкости, с которой она получает деньги. Я помню, Елена говорила мне про удивительно низкий процент, забыв упомянуть, что сроки погашения кредитов начинаются в этот же месяц. Основные пакеты акций, приобретенные Бузовой, были сосредоточены в десятке лучших компаний. Банки, выдающие кредиты, знали весь перечень акций. Банки не дают расти именно бузовским акциям, выбрасывают в продажу новые и новые пакеты. Рынок растет, только наши акции стоят на месте. Как только будет пропущен хоть один платеж по кредиту, банк моментально заберет себе залог. Нужно либо найти деньги на оплату, либо продавать акции себе в убыток.

- Так вот почему Бузов просил Гусева срочно прислать ему четыре миллиона, - догадалась Франческа.

- Да! Но если Бузова и его сыновей убьют, никто не сможет продать их акции целых полгода, до решения суда о наследстве. Банки заберут все активы себе, и мы окажемся еще и должны им. Ершов и Клячкин занимали деньги без обеспечения, Николай даже взял государственный заем у США.

- Виктория! Если весь вражеский план построен на уничтожении семьи Бузовых, то не лучше ли было отвезти детей в русское посольство. Если кто-то рискнет штурмовать его, то Россия объявит США войну и выиграет её мгновенно. ВМФ и армия России в разы мощнее американских, - горячо заговорила Франческа, схватив Викторию за руку.

- Поздно! Это нужно было сделать в первый же момент. Потом стало поздно, за нашим посольством стали следить и любой переезд детей - огромный риск, - объяснила Виктория.

Франческа грязно выругалась и покраснела, Гусев каждый раз шлепал её по "мягкому месту" за бранные слова, он считал это наказанием.

- Есть другой выход! Ершов, Клячкин и, конечно, Гусев могут "купить" у Бузова часть акций, тогда убивать нужно будет слишком многих, - Франческа, как ей казалось, нашла способ решения проблемы.

- Последняя партия акций, та, что не была заложена, уже вся продана. Платежи по кредитам нельзя просрочить ни на один день. Суды всегда на стороне банков! Заложенные акции можно продать только реально, банки жестко контролируют залог.

Франческа опять грязно выругалась, Виктория слегка поморщилась.

- Что? Нет никаких шансов? - жалобно спросила Гусева.

- Шансы есть..., только всё зависит от Ершова и Клячкина. Бузова купила несколько достаточно крупных пакетов акций, ни один из них не был блокирующим. Но... Наши враги стремятся сдержать рост их стоимость, поэтому выбрасываю на рынок акции именно этих предприятий по заниженной цене. Это крупные пакеты, не каждый купит. Зато найдя такого покупателя и, гарантируя ему продажу нашего пакета, мы решаем две проблемы сразу: во-первых, получаем деньги на очередные платежи по кредитам, во-вторых, разоряем врагов. Им рано или поздно придется выкупать блокирующий пакет по пятикратной цене. Поиском таких покупателей и занимаются Ершов и Клячкин. Заодно Николай и Сергей агитируют всех европейцев покупать акции американских компаний.

- Я правильно тебя понимаю: кто-то погреет на нашей войне с банками руки, но мы и наши враги потеряем всю прибыль? - возмутилась Франческа.

- Правильно. На войне это обычное дело, две стороны воюют, а выигрывает третья сторона. Вспомни японо-китайскую войну. Китай разорен и потерял Корею, Япония разорена и потеряла Окинаву. Мы на нулях, но завязли в конфликте с Британией. Выиграли США: база на Окинаве и база в Корее, плюс огромные приобретения в самой Японии за счет купленной у нас японской валюты. Немного выиграла Россия, она приобрела себе Порт-Артур и заключила договор с Китаем на строительство туда железной дороги. Усилили свои позиции Германия и Британия.

- Если Ершову и Клячкину повезет, то мы попросту останемся при своих? Или есть шансы урвать кусочек прибыли? - с надеждой спросила Франческа.

- Пока что идем ровно. Мы даже в небольшом плюсе. Банки в деньгах ничего не теряют, но три четверти акций переходит в чужие руки. Если война затянется до победного конца и мы продержимся, то Бузов отомстит банкам самым жестоким способом за смерть соей жены. Его враги потеряют пятьсот миллионов долларов. Франческа, у тебя случайно нет свободных денег? - неожиданно спросила Виктория.

- Немного есть, - скромно ответила Гусева.

- Сколько?

- Чуть больше миллиона.

- Отдашь, - то ли спросила, то ли приказала Виктория.

- Некуда деваться, мы все в одной лодке, а Бузов играет ва-банк, - обреченно констатировала Франческа.

* * *

На следующий день в посольство явился адвокат. Он принес соглашение о "мире". Банкиры предложили выкупить у Бузова все акции, погасив все его долги. Бузов сохранял весь свой капитал, а также капиталы своих компаньонов. Мало того, он получал чистую прибыль в размере десяти миллионов долларов. Виктория с трудом скрывала радость. Франческа с удивлением слушала её бесконечные уверения уважения и благодарности в адрес и самих банкиров, и их посланца-адвоката. К концу встречи даже Гусева начала сомневаться в Клячкине и Ершове. Ей показалось, что Виктория намекает на некоторую благодарность самого Бузова, которого так удачно освободили от старой жены-зануды, а теперь предлагают за это десять миллионов долларов.

- Разве что генерал Гусев будет против соглашения, в последнем покушении он, без всяких на то оснований, винит ваших хозяев. Но он в таких делах ничего не решает, - заметила Виктория, как бы извинялась перед адвокатом за сумрачный вид Гусевой.

Наконец Виктория выпроводила адвоката, сказав ему, чтобы он наведался через неделю, мол, ей нужно связаться с Бузовым. После чего, оставшись с Гусевой наедине, она набросилась на неё с упреками.

- Зря Ершов восторгался твоим умом. Зря! Ты весь разговор просидела с кислым лицом, поминутно прожигая яростным взглядом адвоката. Могла хоть немного подыграть мне.

- Так ты это понарошку? - удивилась Франческа.

- Я попытаюсь выиграть неделю другую, используя эти переговоры. В самом конце торговли Бузов "пожадничает", потребует себе "законную" половину прибыли - триста пятьдесят миллионов долларов, и сорвет подписание соглашения. Вот такой у меня план.

- Как им в голову могло прийти делать какие-либо предложения после убийства Бузовой? - возмутилась Франческа.

- Ершов меня сразу же предупредил, что именно так и будет. Люди такого уровня власти давно уже нелюди, иные там не выживают. Политикам и финансовым воротилам нет дела до обычных человеческих желаний и привязанностей. Каждое человеческое чувство - это слабость. Всё не так просто. Это предложение Бузову - проверка на вшивость, как любит говаривать твой муж. Если он переступит через смерть жены, то достоин находиться в их рядах. Он свой. Иначе Бузов - ничтожная грязь, как все другие.

- Вот видишь! Тебя Ершов предупредил, а я должна была сама догадаться. Не догадалась - сразу в дуры меня записала, - обиделась Франческа.

- Ну, прости! Вырвалось. Ты мне всю игру чуть не сломала!

* * *

Клячкин уже две недели вел переговоры с Ярроу. Альфред Фернандес по происхождению был таким же бедным евреем-полукровкой, как и Сергей, и это их сближало. Ярроу до сих пор не мог простить Адмиралтейству подлое поведение в истории с истребителями, когда его технические решения были бесплатно переданы конкурентам. Клячкин предлагал Ярроу приобрести блокирующий пакет акций верфи Newport News Shipbuilding and Drydock Company, большая часть такого пакета принадлежала Бузову, а необходимый остаток был выставлен на продажу банками. Кроме торговых судов к 1897 году "Ньюпорт-Ньюс" построила три канонерские лодки "Нэшвилл", "Уилмингтон" и "Хелена". Специфика компании была близка интересам Ярроу. Ершов не так давно заказал в этой компании четыре авианосца, проходившие по документам как гражданские суда. В случае приобретения верфи Ярроу авианосцы могли быть оснащены лучшими на данный момент двигателями. Еще до британско-американского кризиса в компанию "Ньюпорт-Ньюс" поступил заказ на трансатлантический лайнер. Он должен был возить эмигрантов из Европы в США. Во время кризиса заказ был аннулирован, чем воспользовался Ершов, заказавший по дешевке его переоборудование в авианосец. Договор предусматривал закладку еще трех аналогичных судов. В конструкцию бывшего пассажирского лайнера было внесено множество изменений. Смонтирована полётная палуба, устроены горизонтальные дымоводы, для вывода дыма за кормовую оконечность авианосца, предусмотрены крепления для аэрофинишеров. Эти устройства Ершов смог заказать на одном из заводов в США, но их изготовление запаздывало. Аэрофинишёрсостоял из стального троса, который натягиваться поперёк посадочной палубы, а его концы наматывались на размещённые под палубой тормозные барабаны, снабжённые гидравлическими тормозами. Самолёты нужно было доработать, снабдить специальным крюком- "гаком", цепляющимся за трос. Паровую катапульту Ершову заказать не удалось, изделие оказалось слишком сложным. Пришлось увеличить длину полётной палубы, нос авианосца стал иметь форму трамплина, палубу нарастили на корме и по бортам. Лайнер имел полное водоизмещение восемь тысяч тонн, длину по ватерлинии сто пятьдесят четыре метра и всего семнадцать метров ширину, в результате его удлинение составляло (9:1), почти как у истребителя. Размеры летной палубы авианосца стали на двадцать метров больше как в длину, так и в ширину. Двигатели мощностью тридцать тысяч лошадиных сил позволяли достичь скорости 25 узлов. На авианосце помещалось всего двадцать один самолет, зато экипаж планировался из пятисот человек. Даже новейший британский эскадренный броненосец 2-го класса "Ринаун" имел меньшее удлинение (5,67:1), меньшую мощность двигателей и всего 18 узлов скорости. Как ни странно, конкурентом авианосцу в скорости могли служить только трансатлантические лайнеры, такие как "Кайзер Вильгельм дер Гроссе", выполняющий свои первые рейсы в Нью-Йорк. Высокая скорость авианосца нужна была Ершову, чтобы сократить разбег и пробег самолетов при взлете и посадке.

Представители банковских домов, посетившие Ярроу в промежутке между его переговорами с Клячкиным, настоятельно рекомендовали Альфреду Фернандесу оттянуть платежи за акции на пять-семь дней. Они рассчитывали, что первые же неплатежи позволят наложить арест на ценные бумаги Бузова и его "финансовая афера" рухнет.

Клячкин, ожесточенно отстававший накануне сроки оплат, внезапно согласился с Ярроу. Соглашение было подписано тотчас, но спустя час после отъезда Клячкина к Ярроу примчались вчерашние банкиры с новыми требованиями. Оказалось, Бузов нашел каким-то чудом нужные ему средства для оплаты платежей по кредитам.

Финансовая война сделала еще один виток. Обе стороны теряли гигантские суммы, но если Бузов терял большую часть прибыли, сделанную из воздуха, из финансовой пирамиды, то банкиры, оставаясь при своих деньгах, теряли реальные акции. Именно поэтому Клячкин не удивился визиту на следующий день своего старого знакомого, того самого, что передавал через него предложение Гусеву, Ершову и Вилкоксу от британских банкиров. Посланник выглядел рядовым клерком небольшой компании, лишь ухоженные руки и дорогие туфли персонального изготовления выдавали уровень его богатства.

- После покушения на Гусева, санкционированного форин-офисом, я не ожидал вас больше увидеть, господин Коганович, - сказал по-русски Клячкин, не здороваясь с гостем.

- Вам, Сергей Борисович, прекрасно известно, это была чудовищная ошибка. Наше предложение до сих пор в силе. Мы не допускаем начала интервенции в Занзибар, хотя ни от Гусева, ни от Ершова до сих пор не получили окончательного согласия покинуть Гавайи навсегда.

- Вам известно, что Гусев остался калекой?

- Это трагическая случайность.

- А убийство баронессы Бузовой? - жестко спросил Клячкин.

- Она ввязалась в мужскую игру, где жестокие правила со смертельным риском. Не следовало переступать, отведенные ей, границы, - сухо произнес гость, - Впрочем, Сережа, наши с тобой дела касались лишь Гусева, Ершова и Вилкокса.

- Должен отметить, Изя, - обиделся на фамильярность гостя Сергей, - ты нарушил условия договора и подставил меня. Из-за тебя я потерял своё лицо.

- Стоит ли нам, Сережа, ссориться из-за трех дикарей, двух русских и одного гавайского? - презрительно скривился гость.

- Нам нет смысла ссориться, - лицемерно согласился Клячкин, - Неделю назад в гавайском посольстве в Вашингтоне королева Виктория получила послание для господина Бузова. Уполномочен ли ты, Изя, обсуждать его условия?

- В разумных пределах, Сережа, в разумных пределах. Кстати, я сам хотел затронуть этот вопрос, - скупо улыбнулся Коганович.

- Обе стороны уже потеряли двести миллионов прибыли. Бузов согласен прекратить войну и справедливо поделить остатки возможной добычи, - беззастенчиво солгал Клячкин.

- Что является справедливым разделом прибыли изложено в предложении Бузову. Но для начала, раз уж ты принципиально согласен, Сережа, я хотел бы получить твой экземпляр контракта с мистером Ярроу, - Коганович протянул руку, и его взгляд стал ледяным.

- А сам Ярроу? Он отдал вам свой экземпляр? - холодно спросил Сергей.

- Отдаст!!! Я покажу ему твой экземпляр, и он отдаст!

- Я не могу тебе, Изя, доверять на слово. Ты меня уже подвел однажды. Я вынужден тебе отказать! - твердо сказал Клячкин.

- Совсем уважение к старшим потерял? Полукровка! - не сдержавшись, прошипел Коганович.

Сергей промолчал, боясь окончательно испортить отношения.

* * *

Каганович ушел, но своих филеров, понатыканных на каждом углу, с собой не забрал. Среди них Клячкин дважды узнавал знакомые лица боевиков-анархистов, и возможность штурма квартиры представлялась Сереже вполне реальной. То, что революционеры по указке Когановича перебросили своих боевиков из Лондона в Глазго, предрекало скорее ликвидацию Клячкина, чем полицейскую провокацию. Сережа собрал свою охрану и отдал приказ об уходе. Проживание в небогатом районе, поблизости от порта давало свои преимущества. Клячкин и оба охранника переоделись в рыбацкую одежду, добавили немного грима, прилепили усы и бороды, нахлобучили огромные шляпы и полезли на чердак, соединявший дюжину подъездов в длинном, как кишка, доме. Квартира в последнем подъезде тоже была снята Клячкиным. Он специально выбирал дом, где сдаются две квартиры в разных его концах.

Выходя на улицу, Сережа услышал негромкий хлопок и, последовавшие за ним, крики боли. Клячкин обрадовался в надежде, что штурм квартиры отвлечет внимание боевиков и филеров от их маленькой группы. Однако, свернув за угол, они буквально столкнулись с филером, который их явно узнал. Шпик попытался закричать, но ближайший к нему охранник Клячкина профессиональным ударом сломал ему гортань и аккуратно усадил на мостовую, прислонив к стене дома. Прохожие, молча, наблюдали за происшествием, не поднимая скандала, видимо, с моряками здесь опасались связываться. Лишь пожилая женщина необъятных размеров, стоящая в дверях дома на другой стороне улицы, завизжала удивительно высоким и тонким голоском. Клячкин бросился бежать по заранее разработанному маршруту. Сходу перескочив через невысокий кирпичный забор полутора метров в высоту, Сергей бросился бежать через крошечный дворик вместе со старшим из охранников, младший пригнулся за стеной, приготовив пару гранат для броска.

Охранник, имеющий полную пренебрежения партийную кличку "Непоседа", меж тем, был крайне осторожен. Шпики подбегали слишком медленно, останавливаясь у каждого укрытия, словно ждали кого-то. Наконец, их догнали двое полицейских, операция приобрела официальный характер, и, сидевший в засаде Непоседа, нанятый Клячкиным в полукриминальных-полуреволюционных кругах, на несколько секунд задумался о дезертирстве, затем решительно дернул за терку гранаты, перебросил её через стену, и повторил процедуру со второй гранатой. До полицейских оставалось добрых двадцать метров, а убойная сила гранат была минимальна. Это были обычные толовые шашки обвязанные гвоздями "сотка" и скрепленные двумя кусками проволоки. Непоседа добежал до середины дворика, когда за спиной захлопали гранаты, затем раздались яростные крики, сплошь состоящие из обсценной лексики. Охранник насторожил растяжку, подготовленную заранее, закрепил очередную гранату на стволе низенькой акации и расстроился чуть не до слез. Он имел на своей совести три загубленных души, но страстно любил садовые растения. Непоседа погладил деревце и попросил у него прощения, затем резко ускорился, что не помешало ему замереть на секунду перед тем, как выскочить на улицу.

Одинокий кэб, ожидавший здесь своих нанимателей последние три дня, уже тронулся с места, Непоседе пришлось его догонять. Когда он забрался вовнутрь, сзади послышался взрыв гранаты.

"Получайте, суки, то, что заслужили! Чтобы вас всех там перекорежило, перепрошило!" - в сердцах подумал Непоседа, расстроенный из-за загубленной акации.

Через четверть часа Клячкин расплатился с охраной и отпустил её, затем переоделся и, спустя десять минут, незаметно соскочил на ходу перед перекрестком. Сергей прошел два квартала, дважды свернул и поймал новый кэб. Еще через полчаса Клячкин сидел в офисе адвоката, это был запасной вариант и Сергей чувствовал себя здесь в безопасности, и совершенно напрасно. Оформление бумаг на перевод денег Бузову потребовало его личного присутствия в банке, при выходе из которого Сергея ждала полиция.

Клячкин не знал, что налет на его квартиру был полицейской операцией, и его безопасности ничего не угрожало. Его бы просто задержали на десять суток, а потом отпустили. Коганович пытался выиграть время. От взрыва последней растяжки тяжело пострадал инспектор полиции, в результате дело приняло совсем другой оборот. С одной стороны, решительные действия Клячкина привели к тому, что в Глазго его стали разыскивать как крайне опасного преступника, с другой стороны, своевременная оплата Ярроу позволила Бузову вырваться из финансового кризиса. Через две недели Ершов завершил аналогичную сделку во Франции, после чего английские банкиры сдались, играть на понижение в такой ситуации стало крайне разорительно. Рынок ценных бумаг в США сделал стремительный скачок вверх, и Бузов невероятно обогатился. Коганович нашел для полиции три десятка "свидетелей", каждый из которых мало что видел и почти ничего не знал, но из их показаний складывался образ "профессора Мориарти из "Последнего дела Холмса", жуткого, беспринципного, аморального интеллектуала. Газеты Глазго пестрели самыми хлесткими заголовками и выплескивали на свои страницы откровенные ужастики. Во всех громких преступления века журналисты находили руку Клячкина. Тройка лучших адвокатов не смогла переломить отношения присяжных, и Сергея посадили в тюрьму на долгие десять лет без особых на то улик.

* * *

В середине июля 1897 года в Гонолулу на веранде большого дома Гусевых за двумя сдвинутыми столиками сидели все старые друзья. Дом стоял высоко, ажурная вязь листвы оставляла большие проплешины, сквозь которые виднелся порт и весь город. Старые дома, церкви и склады были разрушены бомбежкой во время войны с Японией и глаз радовали новенькие строения, построенные по единому архитектурному плану. Сад благоухал, но собравшиеся не замечали этого.

На встрече отсутствовали двое: Клячкин, томящийся в английской тюрьме, и Бузова, трагически погибшая в США.

- Выпьем за ту, которой с нами нет! За умнейшую и добрейшую женщину! За мою жену! - приподнял стопку Валера.

Бузов выпил стопку одним глотком, скривился и смахнул крупную слезу.

- Её гибель - предостережение нам всем! Мы тут слишком расслабились в это тихое патриархальное время, и банкиры-волчары показали свои зубы, - процедил Ершов, и захрустел малосольным огурцом.

- Ты-то, Коля, всегда бравировал своей храбростью, лично лез во все разборки, - удивился Гусев.

- Отнюдь! Когда меня прижимали, я огрызался, но войну не продолжал, убегал из России в США, из США в Канаду, из Канады в Гавайи, - покачал головой Ершов.

- Собственно, Коля, я с тобой согласен. Бузову убаюкала полная безопасность. Я попросил знакомых казаков, и они охраняли её нефтепромыслы в Грозном. Серега имел абсолютную власть над всеми революционерами Питера, Москвы, Ёбурга и Баку, и, конечно, никаких забастовок и эксов не было. Её личные связи и популярность Бузова не давали развернуться чиновникам. Предыдущая афера в США, ограничившаяся наездами на её брокеров, придала ей ощущение вседозволенности, - мрачно сказал Ершов.

- Да как вы смеете так говорить!!! - возмутилась Сабина, - Вас послушать, Бузова виновата и в своей смерти, и в жуткой охоте на детей и Валеру!

- Нет! Конечно, нет, - обнял жену Николай, - Мне нужно было действовать тверже, Валера должен был настоять на своем. Лучше всех знал этих подонков Сергей. Но он ограничился только резким демаршем. Не спорю, в оценках он был убедительней всех! Но... ни крика, ни угроз, ни мата, ни изымания своих и Володькиных денег, в результате Серый сидит в тюрьме. Все повели себя инфантильно, а Бузова отнеслась к нам, как к большим детям.

- Выпьем за нашего прагматика до мозга костей! И, как ни странно, отчаянного романтика революции! За Серегу, отдавшего свою свободу за нашу победу над банкирской сволочью! - Гусев поднял очередную стопку.

- Володя, не части, - Франческа нежно погладила его левую руку, - или закусывай...

Николай и Валера дружно посмотрели на Володю и смущенно отвернулись. Бузов, спустя минуту, собрался с храбростью.

- Володя, ты сам знаешь, когда я смог спихнуть наши дела на твою жену и Николая, я запил. Месяц не просыхал. Но пришел Коля, набил мне морду, бросил на стол список фамилий с адресами, и я понял, мой долг настолько велик, что никто за меня его не отдаст. Я один его не отдам! Помоги мне, Володя! Вырастут сыновья и спросят меня: "Как поживают те ублюдки, что убили маму?" Что я им отвечу?

- Чем я помогу? Я, инвалид с палкой. Я хожу с трудом, - смутился Гусев.

- Но мозги ты не успел пропить?!

- Смеёшься!? Какие у десантника мозги? - смутился еще больше Гусев, отделавшись шуткой.

- Ты спланируешь ликвидацию так, чтобы они не догадались раньше времени, не успели разбежаться и попрятаться, как тараканы?! Деньги - не проблема. Миллион, два, пять, десять, сто!

Гусев мгновенно протрезвел. Его взгляд стал холодным и расчетливым. Он протянул Бузову руку, тот крепко её пожал.

- Заметано!!! Я с тобой, дружище! Где твой список мерзавцев? Что ты сам планируешь делать? Тебе важно самому нанести последний удар, глядя подонку в глаза, или месть для тебя - холодное блюдо? Ты болезненно щепетилен в вопросе гибели случайных людей: слуг, родственников, сослуживцев, или можно закладывать бомбу под особняк, не заморачиваясь? - Гусев оживился и отодвинул стопку далеко,

к самому центру стола.

- Нет во мне никакой щепетильности, ни грамма, ни полграмма. Все, кто их окружают, замазаны по самые уши. Ты сам Володя подумай, их коллеги те же безжалостные кровопийцы, их жены шикуют на грязные деньги мужей, их холуи получают совсем другие зарплаты, чем слуги в обычных семьях, - зло выплевывал слово за словом Бузов.

- Но-но, постойте! Должно быть исключение - дети! - Ершов постучал по столу, прерывая Бузова, - Няни, учителя, врачи, наконец.

- Алексею было уже тринадцать лет, вполне себе взрослый парень! Я так понимаю, ты намекаешь на доктора Боткина? - зло сказал Володя, - Чем, интересно, врач лучше лакея, повара и горничной?

- Ты, Вова, не сравнивай! Тех убили обдуманно, не случайно. Я предлагаю тебе хорошо всё продумать, так, чтобы не зацепить ни врача, ни повара, - спокойно ответил Ершов.

- Коля, вспомни кровавую баню, которую ты устроил заказчикам убийства Джулии. Я думаю, что уцелей тогда хоть кто-то из них, он попал бы в мой список, - грустно произнес Бузов.

- Я читала последний доклад по "сдерживанию развития авиастроения", его Володя оставил на столе, - негромко, но отчетливо сказала Франческа, обратив на себя внимание всех сидящих за столом, - На второй странице приведены цифры "неизбежных потерь инженеров". Семь человек убиты, около сорока потеряли работоспособность, двенадцать разорены, два десятка выкрадены и находятся в рабстве здесь в проектной мастерской.

- Это не рабство, обычная шарашка, - возразил Ершов, - Ты намекаешь, что те семь убитых и сорок изувеченных инженеров ничем не провинились, но пострадали.

- По-моему, Коля, я прямо говорю, без намеков. Если какой-то холуй пострадает при взрыве, то туда ему и дорога! - отрезала Франческа.

- Кстати, Коля, утонувших матросиков тебе совсем не жалко? Тех, кого мы здесь утопили, тех, кого я в Красном море на дно пустил вместе с крейсерами, тех, кого ты газом собрался травить? Это ты сам придумал заказать в Германии хлор, или Клячкин подсказал? - поддержал жену Гусев, - Война, Коля, жестока и отвратительна. Солдаты и матросы, которых мы убиваем, не виноваты, принимают решения политики и бизнесмены. Офицеры служат за деньги и награды, здесь моя совесть чиста. Подумай, Коля, если я, ни на секунду не дрогнув, пускаю ко дну крейсер с шестью сотнями матросов, то я, не колеблясь, взорву британский парламент, или даже сожгу весь лондонский Сити.

Наступила тишина, стало слышно, как в саду поют птицы.

- Честно говоря, я думал, что ты, Володя, отправишься на помощь к атаману, в Занзибар, - вмешался, сидящий в стороне, Вилкокс. Он попытался увести разговор от неприятной темы.

- Извини, дружище, но мне на Занзибаре делать нечего. С моей ногой вести партизанскую войну глупо. Когда завершатся ходовые испытания авианосца, и он придет на Гавайи, моё участие тоже вряд ли потребуется. Тут для Бузова с Ершовым работа, а не для меня. Послушай, Роберт, ты почему не хочешь пострелять англичан на Занзибаре? Снайпер из тебя получился на редкость приличный. Завалишь полсотни британцев, "надерешь островным обезьянам их красные задницы", как говорят наши германские союзники.

- Нет, Володя! Атаман сделал сам всю тяжелую работу. Я буду ему обузой, - ответил Вилкокс.

Гусев промолчал. Он лучше всех присутствующих знал положение дел на Занзибаре. Атаман на самом деле прекрасно подготовился к британской интервенции. Строительство форта было в самом разгаре, когда немцы завезли на остров батарею тяжелых орудий. Флегонт Силыч проявил недюжинную энергию, склонил на свою сторону султана и, в конце концов, заставил германцев устроить временные полевые укрепления рядом с британским посольством. Именно из-за этой батареи британцы сравняли посольский квартал с землей, уничтожив не только тысячу своих граждан, но тех иностранцев, кто не захотел эвакуироваться вглубь страны. Батарею англичане всё-таки уничтожили, не могли смириться с потерей флагманского крейсера. После чего высадили десант и овладели развалинами города. Никто особенно англичанам не сопротивлялся, султан при первых выстрелах ускакал в "горную резиденцию", где самая высокая гора была чуть выше ста метров, войска отступили вглубь острова, и рассредоточились по маленьким поселкам. Британцы считали, что, захватив "Каменный город", они выиграют войну. Но, разбомбив дипломатический квартал, британцы проиграли: Германия, Франция, Португалия, Голландия, Италия и США не спешили признавать нового султана. Как назло начался сезон "длинных дождей", весь март, апрель и май вода лилась с небес каждый день. Малярия и жёлтая лихорадка, болезни желудка и кожи, голод и плохая вода превратили британскую армию в толпу полулюдей-полуживотных. Ночные обстрелы британского лагеря не давали солдатам отдыха, а отряды, отправленные на поиск снайперов, уничтожались засадами. Когда закончился сезон дождей, британское командование получило подкрепление. Пятнадцать тысяч солдат начали зачистку острова, имея пятикратное преимущество над пятнадцатью сотнями казаков и китайским полком. Занзибарскую армию и гвардию султана атаман в своих расчетах не учитывал. Флегонт Силыч целых полгода готовился к приходу незваных гостей, особенно ему пришлись по вкусу пулевые мины. Гусев привез на остров всего тысячу таких мин, но атаман заказал местной мастерской еще сто тысяч. Металлические стержни, шайбы, пружины, зонтичные замки, ударники и трубки привезли из Германии, на острове только собирали мины. Ловушка получилась жуткая, британским солдатам калечило стопу, если не везло, то всю ногу. Больше всего атаману нравилось то, что пулевые мины не пугали солдат, жертвы думали, что ногу поразил вражеский стрелок, а не мина. Выстрелы слышались не так уж отчетливо, чтобы соседи жертвы могли догадаться, что попали на минное поле. За первые две недели июня англичане потеряли пятьсот человек убитыми, в основном офицеров, и больше трех тысяч ранеными. Атаман не вступал в прямой бой с британцами, на первом этапе Флегонт Силыч поставил задачу выбить командный состав противника. В конце июня английские войска захватили практически все поселки, потеряли почти две тысячи убитыми, хотя доля погибших солдат постоянно росла, и больше пяти тысяч ранеными. Любая армия, кроме британской, при таких потерях уже сдалась, но англичане объявили на весь мир о своей громкой победе. Не в силах нанести ответный удар казачьему атаману, британцы стали бомбить острова и жечь поселки. На архипелаге до войны проживало около ста тысяч человек, англичане уничтожили почти половину населения, главный остров практически обезлюдел.

Бузов подсел к Гусеву и заговорчески предложил:

- Хочешь, я схожу домой за бумагами? Когда гости разойдутся, вместе посидим, покумекаем?

- Лады, - скупо улыбнулся Володя.

Бузов улыбнулся и даже подмигнул довольной Франческе. Жена Гусева явно тяготилась бездельем мужа и его каждодневной пьянкой. На освободившееся место сразу же пересел Ершов.

- Володя, ты не подумай чего такого, я по пять раз уже всем объяснял, тебе много раз говорил, но ты, наверное, не обратил внимания, - начал путано оправдываться Николай.

- Ты о чем, Коля?

- О химическом оружии, о хлоре! В Красном море британцы свои противоторпедные сети применяли?

- Применяли, Коля. Мы их брандерами взорвали. Против лома нет приема.

- К Занзибару английская эскадра подходила на малой скорости, с опущенными сетями. Наши торпедные катера оказались бесполезны, британцы их попросту уничтожили. Ни одна торпеда не дошла до борта ни одного крейсера. Думаю, наши самолеты будут также неэффективны. Разве что вместо торпеды подвесить бомбу? Так трехсоткилограммовая бомба легче снаряда двенадцатидюймового орудия!

- Я твою логику понимаю, Коля. Конечно, десяток баллонов с хлором убьют всю команду крейсера. Ещё и кораблик целенький нам достанется? - едко усмехнулся Гусев.

- Нам корабли не нужны, а продать их некому, - с не меньшим ехидством ответил Ершов, - Если честно, то у меня есть три запасных варианта. Во-первых, я строю двухмоторный бомбардировщик, габаритами с "Илью Муромца". Учитывая мой опыт производства "У-2", самолет будет поднимать больше тонны веса. Уверен, такая бомба пробьёт броненосец насквозь. Но на постройку "Ильи Муромца" потребуется год. Британцы нам его не дадут. Во-вторых, у меня есть опытный образец акваланга и первый вариант подводного судна с седлом, фактически огромной торпеды-брандера. Попахивает от этого проекта джеймсбондядиной. Хотя, ты можешь испытать его в английских портах, но у меня душа не лежит. В-третьих, на заводе в Гонолулу выпустили первую партию автономных торпед-брандеров, но нам нужен destroyer. Я заказал шесть кораблей в США, первые два будут готовы только через полгода.

- В чем разница между вторым и третьим вариантом?

- Третий вариант - это обычная скоростная торпеда, но большая. Брандер, управляемый пилотом, годится для медленных целей, и состоит из двух частей: мины, которая крепится к кораблю и двигателя с седлом для человека.

- Интересно. Почему я ничего об этом не знаю? - насупился Гусев.

- Надо меньше пить! - грубо отрезал Ершов.

Возникла неловкая пауза. Когда у Гусева начались деловые разговоры, Франческа увела всех в дом и собеседники остались одни.

- Ты не представляешь, Коля, как у меня болела нога!

- Представляю!!! - Ершов задрал рубашку и показал свои страшные шрамы.

- Я начал пить, чтобы держаться.

- А я удержался без этого.

- Посмотри, какой ты у нас правильный! Америкашка! - зло выкрикнул Гусев.

- Слабак. Ахвицерский сынок, - спокойно поддел его Ершов.

- Ты помнишь, где я сломал ногу? Там вокруг наркотики. Болеутоляющее, - издевательски растянул слово Гусев, - Не успеешь оглянуться - конченый наркоман. Лежишь, и нет шансов остаться здоровым, либо смерть, либо инвалидность. Какой из меня офицер, из инвалида? Жизнь закончена!!! Я превратился ни во что! В пустое место! Не понимаю, как я выжил, не желая жить.

- Когда закончишь себя жалеть - поговорим о деле, - спокойно сказал Ершов и встал.

- Пошел нахрен из моего дома, ублюдок! - закричал Гусев, он взял стопку, которую не допила Франческа, и выплеснул водку в лицо Ершову.

На громкий крик Гусева прибежала жена. Она неодобрительно посмотрела на Ершова.

- Володенька, что происходит? Родной мой!

- Не надо со мной сюсюкать. Уйди, Франческа. Пойди к гостям, - приказал Гусев, и специально для Ершова добавил, - Я посижу здесь один, подожду Валерку. У нас есть о чем поговорить. Он настоящий русский! Не то, что некоторые, отравленные идеологией трезвого образа жизни в Америке.

Гусев демонстративно налил стопку до самых краев. Ершов тихо выругался и сбежал по ступенькам вниз. Володя отставил стопку в сторону и горько рассмеялся.

Минут десять спустя появился Бузов с огромной папкой бумаг.

- Я встретил мрачного Колю. Он ругался как боцман, никогда его таким не видел. Что случилось?

- Пионер - всем ребятам пример! Коля меня достал своей правильностью. Я его, естественно, послал!

- Забыли! Всё! Проехали! Рассмотришь мои наметки? Здесь вплоть до поэтажных планировок зданий. Главная операция рассчитана по минутам. Вспомогательные и подготовительные операции изложены отдельно, - начал суетливо рассказывать Бузов, раскладывая по двум столам скоросшиватели.

- Расскажи-ка ты мне свою идею коротко, в двух словах, - прервал своего друга Гусев.

- Кратко? Это симбиоз восстания бандитов, что организовали Ершов и Клячкин в Нью-Йорке, с твоими грабежами в Японии. Я вложил средства в создание дюжины революционных организаций Англии. Две из них экстремистского толка: Ирландская республиканская армия и Движение за три восьмерки. С ИРА, думаю, тебе понятно, а "три восьмерки" - это восьмичасовой рабочий день, минимальная зарплата восемь шиллингов в неделю и восемь дней отпуска. Остальные десять партий с самыми громкими именами, чтобы отвлечь полицию. Есть, конечно, и Союз анархистов за свободу политзаключенных, в основном патрулируют улицы вокруг тюрьмы "Рединг", где содержат Клячкина. Пока что добились освобождения из этой тюрьмы Оскара Уайльда в начале мая. Городок небольшой, все семьи тюремщиков на виду, так что разъяснительную работу проводить легко. Полицаи стали вести себя крайне осторожно, ИРА объявила за каждый жетон солдата, матроса или полицая плату, начиная от фунта стерлингов до двадцати за старшего офицера.

- Вот это ты, Валера, зря сделал. ИРА сразу же лишается поддержки приличной публики, а если узнают о твоей денежной поддержке, то тебя с говном смешают, не посмотрят на твою романтическую популярность, - вклинился в монолог Бузова Гусев.

- Абсолютно все денежные потоки идут через пятые руки. Понятно, по дороге большая часть прилипает к рукам посредников, но анонимность важнее. Полицейских агентов выявляем по методу Свердлова: инсценируем арест и пытки, при возникших сомнениях, казнь.

- Ближе к теме, Валера.

- Хорошо. Во-первых, в Лондон заводим двенадцать барж с динамитом, для взрыва основных мостов.

- Что? Воксхолл, Ламбет, Вестминстер, Ватерлоо, Блэкфрайарс и Лондон Бридж тоже? - удивился Гусев.

- В первую очередь!

- Понятно.

- Во-вторых, еще дюжину барж начиняем ракетами. Закроем пусковые установки брезентом и замаскируем гравием или песком.

- Тут ты, Валера, концы в воду никак не спрячешь, - заметил Гусев.

- Почему? Динамит уже куплен и частично доставлен на арендованные склады в Англии. Что касается ракет, то Ершов разработал копию ракеты Константинова, которая хорошо показала себя и в Японии, и в Суэце. Коля добавил два новшества. Ракета стала легко собираться из трех частей: гильзы с топливом, керамического сопла со стабилизаторами и боевой части с обтекателем. Второе новшество - "карамелька". Каждая из трех частей ракеты изготавливается на своем заводе, доставляется в Англию отдельно и собирается уже на складе.

- Если скотланд ярд тебя вычислит - мы все покойники, - нахмурился Гусев.

- Ха! Мы давно ходим под их приговором. Поначалу только ты и Коля, а последние полгода к вам присоединился я и Серый, - скорбно заметил Бузов, вспомнив о жене, и продолжил, - Я не закончил. В день Х я взрываю мосты, сжигаю Лондон сити, а город отдаю на разграбление армии бандитов.

- Откуда в Лондоне армия бандитов?! Это тебе не Нью-Йорк, - удивился Гусев.

- Из Франции и Америки. Во французских лагерях тренируются наёмники из Ирландии, в американских лагерях - местные ирландцы. В США сейчас ирландцев больше, чем в самой Ирландии. Как тебе мой план?

- Жаль, что день Х не пришелся на 2 июля, - рассмеялся Гусев, - В торжествах участвовал весь цвет королевства, это был бы жесточайший удар по британской империи.

- Моя цель иная. Я хочу устроить такой шум, в котором потеряются десяток смертей банкиров. Бандиты захватывают банки, что вполне естественно, и случайно убивают дюжину банкиров.

- Сколько будет стоить эта операция?

- Я уже потратил четыреста тысяч долларов, и рассчитываю уложиться в пять миллионов. Три миллиона надеюсь вернуть. Кроме того банкирские дома понесут убытков миллионов на пятнадцать.

- Прекрасный план, - засмеялся Гусев, - вполне годный для "твоих" авантюрных романов. Но жизнь суха и прагматична, я бы даже сказал, скучна и прозаична. Ты хочешь знать мнение профессионала?! Я думаю, армию бандитов нужно максимально сократить, где-то на два порядка, до полусотни коммандос. Грабить нужно только банки, по одному, зато все подряд. Никаких взрывов мостов и уничтожения Лондон сити. В этом случае нам гарантировано невмешательство других стран в бандитские разборки английской столицы. Планируемый тобой громкий бум-бум потребуется в самом крайнем случае: всеобщее восстание в Ирландии, народная революция в Англии, вооруженная интервенция бурского экспедиционного корпуса. Напоследок, самый главный вопрос: где план освобождения Сереги?

- Вот эта зеленая папка, - насупился Бузов, - все три плана в работе. Сроки каждого этапа указаны. Основной план: имитация побега с помощью воздушного шара. На самом деле обычная подмена.

- Готовимся к отъезду, - хлопнул ладонями по столу Гусев, - подробности ты мне разжуешь по дороге.

- Ты всё перечеркнул после пятиминутного разговора. Даже не прочил ничего! Между прочим, здесь не только мои задумки, много идей предложил Николай, а у него опыт!

- Вот если бы ты сослался на Сабину, тогда другое дело. На пароходе поговорим, обсудим, поспорим. Собирайся!

* * *

Океан вспенивался огромными волнами, казавшимися крошечными барашками с высоты полета. Британский флот шел неровной дугой. Корабли, поначалу крошечные дымы на горизонте, приобрели вид игрушечных моделей.

Макар, запертый в кабине, дышал сквозь повязку, смоченную раствором соды, и чувствовал себя крайне неуютно. Неудивительно, страшный газ в баллонах под фюзеляжем казался стократ страшнее обычной торпеды.

А как хорошо начинался день! На завтрак служанка принесла парного молока, Нюська испекла пирог с ананасами, подала мёд и жареные орешки. Затем, неспешная прогулка до аэродрома, построение и бег трусцой по знакомой тропинке в сосновых посадках. Деревца высаживала эскадрилья в полном составе всего лишь год назад, но деревья заметно вытянулись вверх. Аромат хвои смешивался с запахами океана, а шум океанских волн стал настолько привычен, что Макар его совершенно не слышал. Берег вокруг острова был девственно чист, ни рыбаков, ни купальщиков. Общительный Флор, знающий всё обо всём, рассказывал Макару, что три года назад остров Ланаи принадлежал дочери бывшего контрабандиста, бывшего мормона, бывшего деспота и бывшего политика Уолтера Мюррея Гибсона. Когда Вилкокс с Ершовым ввели свои жесткие налоги на работодателей, использующих наемный труд, остров у неё отобрали за долги. Сельхозрабочие уехали с острова сразу, рыбаки продержались чуть дольше, но перед началом строительства аэродрома Гусев, новый хозяин острова, поднял аренду земли и они перебрались на Молокаи. Кроме военных и их жен на острове жили лишь три десятка служанок-китаянок у одиноких офицеров, именно поэтому крохотный пляж в маленькой бухте недалеко от поселка почти всегда пустовал. Фрол говорил, что в охрану набирали только женатых и бездетных, отбирая тех, чьи жены умели ухаживать за ананасами и заключали с ними отдельный контракт. Макар посмеивался, мужики шли пристяжными к бабам.

Тропинка вывела летчиков к наблюдательной вышке. К берегу вел крутой спуск, вдоль океана протянулась узкая полоса песка.

К полудню, закончив упражнения, пилоты устало побежали окунуться. Они неторопливо плавали, смывая соленый пот соленой водой, когда на аэродроме тревожно прогудел ревун.

Мгновенно изменилось все. Усталость пропала, голова стала свежей, а мысли понеслись галопом. Долгожданный восторг боя накачал адреналином кровь. Лишь усилием воли Макар смог заставить себя бежать в гору неспешной трусцой. Он задавал темп не только себе, но и всей эскадрилье. Метров за пятьсот до ворот Макара встретил вестовой командира.

- Приказано, не спешить! - закричал он ещё издали.

- Шагом! - приказал Макар.

С командного пункта Макара погнали.

- Даю твоей эскадрилье четыре часа на отдых. Второй завтрак, три часа сна и полчаса на сборы, - начальник штаба на секунду замялся, - С Гавайи телефонировали: вражеская эскадра на расстоянии восьмидесяти миль. За последние два часа она приблизилась всего на десять-двенадцать миль. Вылет в семнадцать часов.

Макарка почти бежал домой. Наконец-то сбудутся его мечты. Долгие пустые тренировки долой! Снова война! Снова можно будет топить ненавистных англичан!

У крошечной девочки-китаянки, которую Макар звал попросту Нюська, сегодня был выходной от работы в поле. У Макара хватало денег, чтобы содержать служанку, но правила написаны для всех, даже жена командира работает на ферме.

- Второй завтрак, быстро! - бросил Макарка служанке и отправился в душ.

Минут десять поковырявшись в тарелке с овсянкой, Макар положил ложку и отправился спать. Китаянка скользнула под тонкую простыню, накинутую вместо одеяла. Как ни странно, но её бурная страстная близость позволила сбросить напряжение, и Макар смог подремать пару часов.

На аэродроме врач осмотрел Макара первым, как старшего в эскадрильи.

- Железные у тебя нервы, малыш, - довольно протянул доктор, старый, на взгляд Макара, мужчина сорока лет в чине полковника.

- Это хорошо, что железные, - поддакнул командир, - Макар, сегодня особый вылет. Английская эскадра потому идет так медленно, что на кораблях спущены противоминные сети. Поэтому вместо торпед вы будете сбрасывать баллоны с ядом. Попасть нужно точно на палубу. На тренировках у тебя был лучший процент попаданий, следовательно, тебе атаковать флагман. В твоей эскадрилье дюжина самолетов, британских кораблей одиннадцать штук, поэтому один самолет у тебя в запасе на случай промаха. Это крайне мало, но с интервалом в полчаса за тобой идет вторая эскадрилья.

Макар кивнул головой, преданно, снизу вверх, заглядывая войсковому старшине в рот.

- В этот раз англичане взялись за нас серьёзно. Четыре громадных крейсера и семь транспортных пароходов. На пять самолетов подвешиваем по три баллона с ядом и одну дымовую шашку. Время работы шашки пятнадцать минут, она создает дымовую завесу пятьсот метров в длину и двадцать метров в высоту. На семь самолетов подвешиваем только дымовые шашки. Они будут атаковать транспорты с десантом.

"Чужие слова говорит войсковой старшина, с чужого голоса поет. Не будь Ершов премьер-министром, (поганое название имеет чин, ой какое поганое) точно сказал бы вслух свое мнение. Но нельзя! Субординация и дисциплина! Враз из пилотов погонят!" - подумал Макарка, нахмурился и опустил взгляд на свои ботинки.

- Ты, хорунжий, мысли глупые свои из головы выброси! Приказано десант оставить в живых! Исполняй! - зло выплюнул команду войсковой старшина, без слов поняв реакцию пилота.

* * *

По мере приближения к цели восторг боя охватывал Макара всё больше. В первом бою он не был готов к тому невероятному всплеску адреналина, когда в одиночку топишь огромный корабль врага. А потом долгий откат, когда мысль, что этого может никогда больше не будет, что это единственный боевой вылет, заставляла невыносимо страдать. Что значат десятки или даже сотня зарубок на прикладе карабина удачливого казака, когда на борту самолета Макара красуется рисунок крейсера, который тянет на шесть сотен зарубок.

Примерно за десять километров до цели, когда оставалось лететь меньше пяти минут, эскадрилья развернулась, оставляя солнце сзади, и выстроилась веером, разобрав цели. Заместитель Макара отстал, его самолет остался в резерве.

Летчики совершали все маневры заранее, самолеты были сильно перегружены и реагировали с заметным запозданием. За последний год механики вылизали двигатели до предела. Ресурс, правда, поднялся совсем немного, с восьми часов работы до десяти, и то лишь при условии полета на крейсерской скорости в самом щадящем режиме. Слегка опустив нос, Макар начал снижение с работающим на малых оборотах мотором, чтобы использовать фактор неожиданности. Со сбросом газовых баллонов пилот выжидал до последней секунды, они попали на нос крейсера, крайне удачно. Макар набирал высоту и не видел того, что два летчика промазали. С кормы одного из уцелевших броненосцев заработали пулеметы. Резервный самолет атаковал корабль, но вдруг клюнул носом, врезался в бизань-мачту, сломал её верхушку, упал на заднюю трубу и загорелся. Макар наконец-то оглянулся назад, и выругался от бессильной злобы.

Через полчаса эскадру отутюжила новая дюжина самолетов, еще через полчаса следующая. Больше англичанам не удалось сбить ни одного самолета.

* * *

Боевая часть британской эскадры состояла из четырех новых и мощных кораблей. Бронепалубный крейсер "Пауэрфул" со скоростью хода 22 узла, дальностью плавания 7000 миль и экипажем 894 человека. Бронепалубные крейсера "Блейк" и "Бленхейм" со скорость хода 22 узла, дальностью плавания 10 000 миль и экипажем 570 человек. Бронепалубный крейсер 2-го ранга "Эклипс" со скоростью хода 19,5 узла, дальностью плавания 7000 морских миль и экипажем 450 человек. Главным в подборе кораблей была дальность плаванья, она должна была позволить кораблям пересечь Тихий океан без дозаправки в Гонолулу.

Первыми почувствовали действия хлора матросы крейсера "Пауэрфул". Сначала всех ошеломил резкий запах, от которого защипало в носу, глаза резало, но все подумали, что это от дыма. Хлор душил, жег грудь огнем, выворачивал наизнанку. Не помня себя от ужаса и боли, матросы прыгали в океан. Те, кто промедлил лишнюю минуту, падал замертво. Офицеры и матросы в орудийных башнях и трюмах пытались найти укромный уголок, куда еще не проник газ. Ослепленные ядом, они сталкивались друг с другом падали и умирали в судорогах. Хлор проникал всё ниже, убивая всех на своем пути. Когда первая порция газа рассеялась, на палубу, шатаясь, выкарабкались случайно уцелевшие матросы, ослепшие, выкашляющие свои легкие, с темно-багровыми лицами. Злодеи прилетели снова. Убивать было уже некого, но самолеты еще дважды сбрасывали на крейсер свой жуткий груз. Из двух с половиной тысяч офицеров и матросов никто не выжил.

Авиационный налет продолжался полтора часа. За это время эскадра разделилась на две части, на пароходах капитаны сыграли "стоп машины, чтобы избежать столкновения, а крейсера продолжали движение, хотя и замедлили ход. Через два часа, когда дым рассеялся, эти группы кораблей разделяло больше пяти километров. Еще примерно полчаса казаки не решались высадиться на британские крейсера, смертельный газ, пугал своей неизвестностью даже отчаянных храбрецов. В это время единственный военный корабль - торпедоносец демонстрировал экипажам британских транспортных судов две свои скорострельные пушки Канэ. Долгое молчание орудий на крейсерах убедило капитанов транспортных судов в полной безнадежности сопротивления, на шести судах спустили флаг, лишь на одном корабле продолжали бесполезно стрелять пулеметы. Там находился командующий британским десантом. Капитан торпедоносца решил захватить еще один трофей, заодно сберечь дорогие торпеды, поэтому приказал открыть огонь из пушек Канэ. Стрельба шла осколочными снарядами, чтобы случайно не потопить британский транспорт. Двух десятков попаданий по палубе парохода хватило, чтобы английский джентльмен удовлетворил свою гордость, при этом сотня солдат и матросов погибли, или получили ранения.

Глава 8

Побег из тюрьмы "Рединг"

Бузов уговорил Гусева посетить собор Нотр-Дам, построенный в XIII веке, Володя быстро устал и друзья зашли в небольшое кафе, расположенное в двух кварталах к западу. Гусев вытянул под столом свою больную ногу, пытаясь сдержать гримасу боли, а Бузов восторженно трещал на своем ужасном английском об элементах фламандской, готической, англо-нормандской и тюдорской архитектуры. На фразе про каррарский мрамор он внезапно замолчал, а потом шепотом сообщил Володе по-русски:

- Через два столика от нас, у окна, в одиночестве сидит девушка. Я её видел в стриптиз-клубе "Мулен Руж", когда посетил его перед гонкой Париж-Руан. Стриптиз, право, доброго слова не стоит, - махнул рукой Валерка, - Я, собственно, хотел посмотреть на Тулуз-Лотрека, а канкан смотрел, в ожидании прихода художника. Что интересно, эта девушка, по словам соседа по столику, одновременно спала с двумя мужчинами: с каким-то аристократом и модным писателем.

- С Оскаром Уайльдом? - издевательски спросил Гусев, зная, в чем именно заключалось "непристойное поведение" ирландца, получившего два года тюрьмы.

- Конечно, нет. Иногда я жалею, что приложил руку к освобождению из тюрьмы этой..., - выругался Бузов.

- Так чем тебя так заинтересовала девчушка-поблядушка? - хмыкнул Гусев.

- Когда тебе было двадцать, ты, помнится мне, спал с девушкой, которая вот-вот должна была выйти замуж.

- Гормоны, мало увольнительных в город, недостаток карманных денег. Солнце, лето, каникулы! - развел руками Гусев.

- Вот-вот. Шестнадцать лет, гормоны, мало денег на наряды. За что нам её осуждать? Ей сейчас девятнадцать, а взгляд, как у двадцати пятилетней женщины.

- Да ты на неё запал три года назад?!

- Как она была молода, свежа и хороша! Я подойду. Посиди один.

Бузов ушел к столику у окна, а к Гусеву подошла молодая женщина, слишком холеная, чтобы быть проституткой. Когда она заговорила, то Гусеву почудилась аристократическая спесь, а скромность её одежды Володя отнес за счет стесненности в средствах.

- Позволите присесть за ваш столик, полковник Мартэн, - спросила она Гусева по-французски.

- С моей стороны было бы невежливо отказать очаровательной леди в такой малости. Только я не полковник Мартэн, - ответил Гусев по-английски.

- Ваша трость и характерная повязка, закрывающая пустую глазницу, бросаются в глаза. В Париже я вас видела много раз и не могу ошибаться, - перешла на английский аристократка.

- И всё же, мадам, мы незнакомы, - развел руками Гусев.

- Да, это так, месье, мы не были представлены друг другу, но мой покойный муж Жосслен Анслен воевал вместе с вами в Конго. У меня к вам деловое предложение. Оно соответствует профилю вашей бывшей службы, - настойчиво продолжила женщина, снова заговорив по-французски.

- Мадам, я не Мартэн, я не был знаком с Жоссом. Мне не нужны ни чужие секреты, ни чужие деньги, - холодно ответил Гусев по-английски.

- Полковник, Жоссом моего мужа называли только близкие друзья. Я понимаю, что вы давали подписку о неразглашении, но я в отчаянном положении. Помогите мне! - на холодном лица аристократки отразилась горькая тревога.

- Не хочу показаться грубым, но наш разговор бесполезен.

- Спасите мою сестру! - отчаянно взмолилась женщина, отбросив все свои аристократические замашки.

Шестнадцатилетняя сестра бедной и незнатной аристократки Алисы Анслен сбежала с любовником в Англию, как выразилась Алиса "на остров". Отец, потерявший ногу в битве при Седане, давно и тяжело болел, поэтому не в силах вернуть дочь обратно. Муж Алисы погиб во Французском Конго год назад. Любовник сестры - профессиональный соблазнитель, потребовал за возврат неосторожной девушки разорительно огромную сумму, иначе грозился приучить её к наркотикам, а потом продать в бордель.

"Бесполезное второе сословие. Привыкли жить на ренту, ничего не умеют, не знают, не хотят работать. Ловкий мачо обирает её семью до последней нитки, и потом для неё только два пути: либо наложить на себя руки, либо идти на панель. Чем эта Алиса и её сестра лучше той потаскушки, которую пожалел Бузов? Тем, что до двадцати лет Алиса жила в достатке, а танцовщица страдала в нищете? Наверно, моего уважения больше достойны те женщины, кто работает от зари до зари за гроши", - Гусев скептически смотрел на Алису, зная, что не сможет отказать, когда просят так настойчиво и эмоционально.

"В конце концов, этот мачо, похоже, настоящий негодяй. Сделаю доброе дело, авось зачтется мне, душегубцу, на том свете", - поддался на уговоры Гусев.

- Я вам не помешаю? - радостно спросил Бузов, незаметно приблизившись к столу. Его французский был ужасен.

"Я слишком увлекся. Даже медведя Валерку не услышал", - недовольно подумал Гусев, хотя его промашка была простительна, в кафе было довольно шумно.

- Неужели это вы, маэстро?! - скучное и непривлекательное лицо француженки расцвело от восторга, внутренне засветилось счастьем и обожанием, - Вы тот самый несравненный Бузов?!

- Никогда бы не подумал, что я кому-то известен во Франции? - смутился довольный Валерка.

- Вы - мой любимый поэт!!! - простерла руки к Бузову женщина, и, позабыв обо всем на свете, прочитала по-французски стихи без размера и рифмы, -

Не жалею, не зову, не плачу

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

Гусев откинул голову назад и посмотрел на Бузова с большим сожалением.

- Я всю свою оставшуюся жизнь буду помнить сегодняшний день! - со слезами на глазах прошептала Алиса, в этот момент показавшись Гусеву молодой и красивой.

- Когда я подошел, у вас на глазах были слезы. Этот человек расстроил вас, прекрасное дитя, - Бузов изъяснялся по-французски крайне коряво, но женщина внимала ему с восторгом.

- Я просила полковника Мартэна о некоторой услуге, видимо, слишком опасной, - на вид простодушно ответила Алиса, потупив хитренькие глазки.

- О! Полковник Мартэн? - поднял брови Бузов.

- Я не полковник Мартэн, - потихоньку раздражаясь, ответил Гусев.

- Неужели "полковник Мартэн" отказал несчастной фее? - улыбнулся Бузов Гусеву.

- Да. Отказал. Великий композитор и несравненный поэт видимо забыл, что подрядил меня для решения своих проблем, - попытался максимально холодно ответить Гусев.

- Введи меня в курс. В двух словах, - попросил Бузов.

- У мадам Алисы Анслен, - Володя кивнул в сторону аристократки, как бы представляя её, - мачо увез сестру, молодую и глупую.

Француженка попыталась протестовать, услышав характеристику сестры, но Валера остановил её жестом.

- Мерзавец назначил несусветную сумму выкупа в тысячу фунтов стерлингов, иначе грозится продать подружку в бордель. Встреча назначена на завтра. Мадам Анслен не хочет отдавать последние деньги, без гарантий возврата сестры.

- На мой взгляд "полковник Мартэн" не кажется опасным. Одноглазый и хромой. Мачо подпустит полковника к себе совсем близко, Мартэн его пальчиком ткнет, и нет красавца-мачо, умер от испуга, - глядя в завораживающие глаза аристократки, излагал свой план Бузов.

Женщина внимательно слушала своего кумира, но, как оказалось, не понимала ни слова. Через несколько секунд слова дошли до её разума, она с ужасом посмотрела Гусеву в лицо и перевела взгляд на его пальчики, способные убивать одним прикосновением.

- Драгоценная мадам Анслен...

- Для вас - Алиса, - чувственно прошептала француженка.

- Алиса, вы можете представить полковника Мартэна в качестве вашего отца?

- Нет, никак не получится. Полковнику всего лишь сорок два года, а моему отцу пятьдесят.

- На мой взгляд, полковник Мартэн выглядит старше своего возраста, - усмехнулся Бузов.

- Я тоже это заметила. Жестокие испытания во славу Франции наложили свой отпечаток, - пожалела Гусева Алиса.

- Мадам Анслен! Я думаю, нам следует пройти в гостиничный номер, чтобы обсудить детали? - сдался наконец-то Гусев.

- Увы, Алиса, мне необходимо остаться. Я задумал постановку нового сногсшибательно быстрого танца: "лисья рысь". Его придумала моя жена, святой души человек, вечная ей память, - не захотел заниматься скучным планированием операции Бузов.

Француженка встала, подошла к Бузову, обняла его и захлюпала носом.

- Я знаю о вашем горе! Помните, вы не одиноки. Я знаю, как это потерять любимого человека. Целый год я не могла прожить ни минуты, чтобы не думать о любимом муже.

Прода

Прода

Прода

Прода

Прода

прода

Прода

прода

Прода

прода

Прода

прода

Прода

прода

Прода

прода

Прода

прода

Прода

Прода

В номере гостиницы француженка удивила Гусева, перевернув всё с ног на голову.

- Когда маэстро Бузов отметил, что вы выглядите старше своего возраста, я отчетливо поняла: вам не сорок два года, вам - тридцать два! Вы - не полковник Мартэн!!! Кто вы? Зачем вводите меня в заблуждение? Только ваше знакомство с маэстро не позволило мне заявить на вас в полицию! - разгорячилась аристократка.

- Позвольте, - перешел на французский Гусев, - Я всегда твердил вам: "я не полковник Мартэн". Надеюсь, теперь недоразумение исчерпано, и надобность в моих услугах отпала?

Француженка уселась в глубокое кресло у окна, оценивающе осмотрела номер, и задала коварный вопрос:

- Это хорошо, что вы признали свою вину, и, надеюсь, понимаете, что обязаны компенсировать свой обман. У маэстро Бузова есть постоянная пассия?

- Вы совсем забыли о своей сестре? - ушел от вопроса Гусев.

- Значит, нет! Хорошо! - радостно улыбнулась Алиса. Она показалась бы Володе очаровательной, если бы не хищная тень, проскользнувшая по лицу, - Что касается освобождения моей сестры - это теперь ваша проблема, лжеполковник Мартэн. По-моему, маэстро поручил вам решить этот вопрос еще в кафе.

"Стерва", - подумал Гусев, признавая за француженкой право на, шокирующую его, практичность.

"Для чего маэстро завел себе такого опасного человека? Стоит посмотреть на него - прошибает холодный пот и хочется в туалет."

- Мне нужно припудрить носик. Где я это могу сделать? - холодно и властно осведомилась француженка.

Гусев показал на дверь в ванну, совмещенную с туалетом, а сам расселся на маленьком диванчике с удобствами, подставив под ногу банкетку. Алиса вышла из ванной как-то слишком изящно, совсем по-другому, чем раньше. Она скептически посмотрела на Гусева, на секунду задумалась и уселась с ним рядом на диванчик.

"Я не боюсь этого человека! Он служит Бузову, и совершенно мне не опасен! Напротив, он решит мою проблему с сестрой. Такой бандит и убийца легко расправится с ..., как он его называл..., "мачо"! Как я могла принять бандита за полковника Мартэна? Впрочем, в нем чувствуется особая властность, а одет он просто, но богато", - думала француженка.

"Эта кокетка строит мне глазки?" - удивился Гусев, - "А села так близко, что переходит все рамки приличий."

- Я хотел бы услышать историю похищения вашей сестры со всеми возможными подробностями. Важны любые детали. Затем я задам вопросы, и лишь потом мы преступим к обсуждению завтрашней встречи с вымогателями, - Гусев говорил по-французски медленно, но, практически, без ошибок.

Алиса начала свой рассказ и постепенно втянулась, перестала обращать внимание на Гусева, который что-то помечал в блокноте, изредка направляя француженку короткими репликами. В конце разговора, предварительно постучавшись, в номер заглянул Бузов. Он рассыпался в сомнительных комплиментах, и даже подмигнул Гусеву, скривив рот во фривольной улыбке.

- Это совсем не то, о чем ты думаешь, - устало произнес Гусев.

- Я думаю лишь о том, как помочь несчастной юной француженке.

- Которой из трех?

- Ты всё прекрасно понимаешь.

- Ладно, не злись. Были бы у нас два дня в запасе, я бы оплатил организацию встречи с этим "мачо" детективной компании. Никчемный аферист, любитель, но от таких дилетантов как раз можно схлопотать подлянку, они не соблюдают правила игры.

- Детективы нужны в любом случае. У них знакомства в полиции и они отмажут от неприятностей при "несчастном случае с мачо", - глубокомысленно заметил Валера.

- Плохо, что у тебя такая яркая известность во Франции. Мадам растрезвонит о встрече с тобой всем своим знакомым, - печально констатировал Володя.

- А я уверен в обратном, - парировал Бузов. Он широко улыбнулся француженке, и заговорил, не стесняясь своего ужасного акцента, - Мадам Алиса, вы показались мне не по годам мудрой. Это так редко встречается. Совсем еще юная, нежная, возвышенная женщина. Но при столь тонкой и трепетной организации души такой незаурядный характер, смелость и ум.

- Что вы такое говорите, маэстро. Это преувеличение, - изобразила смущение Алиса.

- Разве что совсем небольшое, - лучезарно улыбнулся Бузов, - Собственно, я хотел убедить "полковника", что его опасения полностью лишены всех оснований. Представим на секунду, что вы, Алиса, как говорит "полковник", растрезвонили всем о нашей встрече. Тем самым привлекли внимание знакомых к приключениям вашей несчастной сестры. Ей рано или поздно нужно будет выходить замуж, и широкая огласка совершенно не нужна. Мало того, вы, Алиса, тоже молоды, умны и красивы. Уверен, скоро вы встретите достойного офицера. Знакомство со мной - это, видимо, хороший повод для зависти молоденьких соседок, но совершенно негодная рекомендация для замужества. Увы.

- Да, маэстро. Я это прекрасно понимаю, - выдавила через силу, мгновенно поскучневшая, француженка.

- К тому же я не планирую знакомиться с вашей сестрой. "Полковник Мартэн", как вам хорошо известно, отрицает то, что он полковник Мартэн.

- Да, маэстро. Мне никто не поверит, если бы я даже решила рассказать соседям правду, - чуть не плача прошептала француженка.

- Обещаю, в следующий свой приезд во Францию я обязательно извещу вас. Считайте, что вы уже получили моё приглашение в La Fermette Marboeuf, Tour dArgent или Le Procope на Rue de l'Ancienne Comйdie, - сказал Бузов своим чувствительным, низким, хриплым баритоном, обворожительно улыбаясь.

Гусеву совсем не нравилась француженка, но всегдашний успех Бузова у женщин его раздражал.

"Прошло не так много времени после смерти жены, а этот ходок уже затевает интрижку", - подумал Володя, прекрасно понимая, что совершенно не прав.

- Валера, ты можешь забрать мадам с собой, всё, что необходимо для завтрашней встречи я узнал. К тому же мне нужно навестить детективное агентство, - сказал Бузову Гусев.

- Нет-нет, будет лучше, если ты возьмешь Алису с собой. В агентстве могут возникнуть вопросы, - явно занервничал Бузов. Он подмигнул Гусеву левым глазом, чтобы француженка не заметила, и быстро добавил по-русски, - Я бы хотел немного освежить в памяти фокстрот.

- "Маэстро" прав, - язвительно заметил Гусев, - Нам, мадам Анслен, нужно будет вместе посетить детективное агентство.

Бузов уже открыл дверь, собираясь уйти, когда Гусев остановил его.

- Фамилия у этого мачо интересная - Чемберлен! И даже возраст подходит.

- Нет! Чемберлен - крайне порядочный человек и, главное, далеко не красавец, большие уши, огромный нос, - покачал головой Бузов.

- Да! У него большие нос и уши, - удивленно заметила Алиса.

- Порядочный? Мюнхенский мерзавец! - горячо высказался Володя.

* * *

В агентстве долго сокрушались по стандартному поводу: "ах, если бы вы пришли на сутки раньше, не было бы никаких проблем". Внешний периметр охраны и состав группы захвата были известны Гусеву по прошлому посещению агентства в рамках подготовки к операции в Англии, и полностью его устраивали. Зато все три кандидатуры пожилых детективов, которые должны были изображать отца мадам Анслен, были Гусевым забракованы, от них за версту разило жандармерией. Об этом Гусев заявил достаточно резко.

- Хотите сами рискнуть, месье капитан? - спросил владелец агентства. Он не знал ни фамилии, ни имени Гусева, Володя представился ему просто "капитаном".

- Я не думаю, что этот аферист будет для меня опасен. Что касается внешности, то небольшой грим поможет меня состарить, - согласился на предложение детектива Гусев.

- То, что мистер Чемберлен не видел моего отца, малосущественно. Если сестра рассказала ему о потере отцом ноги, то похитителю покажется странным отсутствие упоминания о потере глаза, - проявила свой интеллект Алиса.

- У меня есть искусная подделка под глаз, крайне трудно отличить, - улыбнулся Гусев, забыв на секунду, что это его, мягко говоря, не красит.

Алиса отшатнулась, а детектив поморщился.

- Грим не обязателен. На мой взгляд, будет достаточно седого парика, - сказал детектив.

- Я побреюсь наголо. Ничто так не старит, как лысина на всю голову, - сказал Гусев.

Детектив кивнул головой в знак согласия.

* * *

Алиса с удивлением поглядывала на капитана, изображавшего её отца. Лысина, блестящая от тонального крема, притягивала внимание, отвлекая от чудовищных шрамов на лице. Искусственный глаз на самом деле выглядел совсем, как живой. Алисе даже показалось, что это и есть обычный глаз, и под повязкой лжеполковник Мартэн скрывал свои жуткие шрамы, а не пустую глазницу. Капитан чем-то неуловимо напоминал Алисе и мужа, и отца и полковника Мартэна.

"Все военные так похожи друг на друга", - подумала Алиса и поверила, наконец, в то, что капитан настоящий.

Гусев оглядел зал и выделил двух скользких типов, с масляными, бегающими глазами, настолько неприметной наружности, что сразу наводило на подозрение о шпиках или жуликах. Так как шпиков Гусев знал в лицо, то оставалась только одна возможность - жулики.

Чемберлен появился в сопровождении охраны - пары тупых на вид бандитов. Гусев вычислил его мгновенно, еще до того, как Алиса бросила свой первый яростный взгляд в его сторону.

Казалось, в нем не было ничего особенного. Чуть моложе тридцати. Темноволосый, ранние, лишь намечающиеся залысины, аккуратная, свежая стрижка. Очень хороший, дорогой костюм.

"Позер", - подумал Гусев, - "Видно, что одеваться мачо умеет, и любит. Внимание дам к себе привлекает."

На пальцах тонкое кольцо и два перстня, заколка для галстука массивная, золотая, с россыпью камней. По глазам видно - хитер и жесток.

"Уши и нос крупноваты", - довольно констатировал Гусев.

Володя встал, изобразив полную беспомощность из-за хромоты, и призывно махнул рукой. Это было бы совершенно излишним, но Гусев стремился создать у врага ощущение безопасности.

- Деньги принес, старик? - небрежно спросил Чемберлен по-английски. Володе показалось, что классический английский язык для него родной, или он изучал его в живой среде. В его речи не было иностранной чистоты и правильности произношения, которая была так характерна для жены Бузова. Англичанин не поздоровался и сел без приглашения. Охрана уселась за соседний столик.

- Где моя дочь? - также по-английски ответил вопросом на вопрос Гусев, он устало и растерянно достал толстую пачку мелких банкнот и положил на стол, прижав деньги ладонью.

- Не ссы, папаша, - протянул руку к банкнотам мачо, - Дай мне уйти с деньгами и через полчаса твою потаскушку приведут.

Володя изобразил возмущение, растерянность, а затем решительно спрятал деньги во внутренний карман.

- Оставь своих мордоворотов здесь, а мы с тобой пройдем к моей дочери. Надеюсь, ты меня не боишься? - позволил себе мелкую издевку Володя.

- На "слабо" я не покупался даже в детстве, - презрительно ответил аферист, - Но тебе повезло, старик, я сегодня добрый, пойдем, заберешь свою дочурку.

Мачо встал и презрительно посмотрел на Гусева, который неловко ерзал ногой по полу. Володя, наконец, выпрямился и зашагал к выходу из кафе.

"Слишком он легко согласился. Подозрительно как-то. И охрана мне его совсем не нравится. У альфонса не должно быть таких громил", - насторожился Гусев.

Именно это спасло Володю пару минут спустя, когда он забрался в фиакр. Чемберлен замахнулся даже не свинцовой дубинкой, а обычным слэппером, в тот момент, когда Гусев забрался внутрь. Володя ударил противника прямым ударом в открытую из-за поднятой руки печень, Бузов любил называть такой удар - джеб. Чемберлен удивленно выпучил глаза и так жалобно застонал, будто его били впервые в жизни.

Справа, с тротуара к кучеру на козлы забрался, нанятый Гусевым, шпик. Сделал он это быстро и незаметно, воспользовавшись тем, что внимание кучера заняла короткая схватка Гусева и Чемберлена.

Content

Голубев Владимир
Глава 1-8 Третья часть 1894

Глава 1 Токийский облом

Глава 2 Первым делом самолеты

Глава 3 Покушение

Глава 4 Из Америки с любовью

Глава 5 Мелкие пакости

Глава 6

Глава 7

Глава 8