Александр Тамоников

Генералы тоже продаются

Все изложенное в книге — плод авторского воображения. События и персонажи — вымышлены! Всякое совпадение с реальной жизнью непреднамеренно и случайно!

А. Тамоников.

Глава 1

Деревня Шагрино, территория войсковой части

В субботу, седьмого августа, после недели нудного, практически не прекращающегося, мелкого дождя, сопровождающегося порывами холодного ветра, природа словно вспомнила, что на дворе не поздняя осень, а все еще лето. С утра как-то несмело выглянуло солнце, прятавшееся за облаками, к обеду оно осмелело и уже вовсю стало властвовать на небосклоне, разогрев воздух до двадцати градусов. Так что к вечеру улицы небольшого селения и такого же небольшого военного городка отдельного батальона связи, прилепившегося к деревне со стороны реки, были сухими. Люди, привыкшие было к осенней одежде, сбросили легкие куртки и ветровки. Лето вернулось. И от этого настроение улучшилось.

Плановое ежедневное совещание личного состава диверсионно-штурмовой группы особого назначения «Стрела» отряда спецназа «Рысь» Главного управления по борьбе с терроризмом (ГУБТ), дислоцирующейся при батальоне, началось, как обычно, в 18.00.

Офицеры и прапорщики собрались в штабном отсеке отдельно стоящей казармы в точно назначенное время. Было их семь человек. Разместились за столом совещаний. Слева от входа командир первой боевой двойки капитан Станислав Мамаев, рядом с ним напарник — старший лейтенант Андрей Лебеденко и снайпер прапорщик Сергей Дубов. Напротив устроились командир второй боевой двойки капитан Юрий Бураков, его напарник старлей Александр Гончаров и связист группы прапорщик Константин Михайлов. Командир подразделения майор Игорь Вьюжин немного задержался. Его появление в отсеке было встречено командой Мамаева:

— Товарищи офицеры!

Офицеры поднялись, приняв стойку «смирно».

Вьюжин ответил в тон Мамаеву:

— Товарищи офицеры, — разрешая подчиненным занять прежние места. Сам прошел к торцу стола совещаний. Оглядел офицеров и прапорщиков. — Ну что, спецы, начнем? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Вчера я говорил с командиром отряда. Полковник Клинков разрешил завтра объявить всем выходной.

Офицеры переглянулись, а Мамаев спросил:

— Что это так подействовало на Сергея Сергеевича? Как правило, в воскресенье он объезжает группы и устраивает смотры?!

Ему вторил капитан Бураков:

— Да, до этих смотров Клинков большой любитель. Или его самого выдернули на выходной к начальству в ГУБТ?

— Все, что касается действий руководства отряда, обсуждению не подлежит, — ответил Вьюжин. — Или забыли, что означает понятие «субординация»? Так вместо выходного дня я вполне могу провести с вами занятия по изучению уставов.

Голос подал Гончаров:

— Лучше не надо! В какие времена получаем сутки полноценного отдыха — и вместо этого совершенно никому не нужные занятия!

Майор взглянул на старшего лейтенанта:

— А вот тут, Шура, ты ошибаешься. Ненужных занятий не бывает. Но ладно, шучу. Не буду портить настроение. Вместо этого вношу предложение: завтра всем отправиться к лесному озеру, и если уж отдохнуть, то как следует. На природе, с шашлыком, возле водоема, где и порыбачить, и искупаться можно. Водочки попить в разумных, естественно, пределах!

— Предлагаете расслабиться в чисто мужской компании? — спросил Дубов.

— Ну почему же? Присутствие женщины только украсит наш отдых. Правда, маловато их у нас. Но такова жизнь, здесь уж ничего не поделаешь.

Действительно, в группе женатыми были сам командир подразделения и капитан Мамаев. Дубов ходил в женихах. Его невеста училась на психолога. Она в этом году закончила только третий курс МГУ, и молодые люди решили официально оформить брак после того, как Наташа Кравченко, невеста прапорщика и жительница деревни Шагрино, закончит вуз.

Мамаев проговорил:

— Я предпочел бы мужскую компанию! Или вообще провести воскресенье дома!

Никого не удивила подобная реакция капитана. В группе знали о непростых отношениях Мамаева с женой, Еленой, но не вмешивались в них.

Вьюжин взглянул на подчиненного:

— Отдыхаем с женами, но если кому-то подобный расклад не нравится, он может остаться дома. Одно условие — городка не покидать! Отдых отдыхом, но, сами понимаете, нас могут поднять по тревоге в любую минуту! Скорее всего, этого не произойдет, иначе Клинков не разрешил бы выходной, но не все зависит от него. Мы же должны быть всегда готовы к выполнению любой потенциальной задачи. Итак, чтобы не затягивать далее время, кто завтра выезжает к озеру, сбор у казармы в 9.00. Поедем на «УАЗе» и моем «Опеле». Форма одежды произвольная, для отдыха на природе. Буракову взять на складе батальона мясо, с этим вопрос я решил, и замариновать его как положено. Лебеденко, ты едешь?

— Конечно! — ответил старший лейтенант.

— Тогда на тебе мангал, шампура, дрова. Где ты возьмешь последние, меня не интересует. Но найти надо, ибо в лесу сушняка сейчас нет. Водку возьму я. Все, вопросы?

— Никак нет!

— Свободны! Мамай, задержись!

Вьюжин часто, особенно во время боевых акций, называл подчиненных сокращенно. Мамаева — Мамай, Буракова — Бурлак, Михайлова — Михой. Подчиненные отвечали ему тем же и звали майора Вьюном. И это несмотря на то, что каждый в группе имел свой позывной. Впрочем, позывные разнообразием не отличались и начинались названием группы — «Стрела». А далее следовал номер того или иного бойца подразделения спецназа.

Офицеры вышли, Мамаев остался.

Вьюжин закурил, спросил капитана:

— Догадываешься, почему я задержал тебя?

— Нет!

— Прекрати, Стас! Обо всем ты догадываешься. И действительно, речь пойдет о твоей семье. Даже не так. О том, как отношения в семье отражаются на твоей службе.

Мамаев невесело усмехнулся:

— Считаешь, вправе обсуждать мою личную жизнь?

— Да, считаю! — повысил голос командир группы. — Будь мы на гражданке, то я плевал бы на то, что происходит в твоей семье. Живи, как знаешь! Но мы, Стас, не на гражданке! И то, в каком состоянии ты выходишь на задания, далеко не твое личное дело. Вспомни захват банды Мохнатого. Когда на тебя вышли боевики, и ты оказался не готов к встрече с ними. Только страховка Лебеденко спасла тогда тебя и не позволила бандитам вырваться из дома.

Мамаев буркнул:

— На то он и напарник, чтобы прикрывать!

— Не спорю! Но ты бы смог прикрыть Лебедя, окажись он вместо тебя перед духами? Не смог бы, потому как думал не о бое, а черт тебя знает о чем. А прорвись боевики из здания, что могло произойти? То, что они оказались бы в тылу и у Буракова, и у Гончарова, и у Дубова. В результате группу уничтожили бы! И все из-за того, что ты, капитан Мамаев, не был готов к проведению акции после очередной ссоры с супругой.

— Но ведь этого не произошло? И мы сделали духов! Какого черта гадать, что могло произойти, а что не могло? Задачу выполнили? Выполнили! Так чего о ней вспоминать?

Вьюжин посмотрел на капитана:

— Ты так ничего и не понял! Не захотел понять! Да, любовь великое чувство, и счастлив тот, кто познал ее. Как человек я уважаю твои чувства, но как командир вижу: они мешают работе! Ты, переходя в спецназ, знал, на что шел! И должен был принять решение, соотнося его со своей личной жизнью! А посему или ты разберешься в своих делах с супругой, или, что будет честнее, пиши рапорт да поезжай в резерв управления. Я не имею права рисковать жизнью подчиненных из-за того, что ты не в состоянии поддерживать себя в нужной боевой готовности. При всем моем уважении к тебе и твоим прежним заслугам. Не надо ничего говорить. Иди и подумай! В понедельник встретимся. Скажешь, что решил. И пойми меня правильно, Стас. Для этого надо немногое, всего лишь поставить себя на мое место! Свободен!

Мамаев, резко развернувшись, покинул штабной отсек.

Прекрасный теплый вечер не радовал капитана, когда он подошел к офицерскому кафе. На душе было муторно. Что ни говори, а Вьюжин прав. Отношения с Еленой выбивали капитана из колеи. Ее постоянные упреки, капризы, демонстративное пренебрежительное отношение к тому, чем он занимался, выводили Мамаева из себя. Но он любил жену! Любил так, что свою жизнь без нее не представлял. Любил дочь. Так же сильно, как и Елену. Они его семья. В то же время капитан не представлял себя вне службы. Он так стремился попасть в подразделение специального назначения, что отказался от карьеры в войсках, сулившей ему, достойному офицеру, быстрое повышение и в должностях, и в званиях. Но Мамаев хотел стать спецназовцем. И он стал им. Добился-таки своего, пройдя серьезный отбор среди равных себе. Оказался лучшим. И это в итоге поставило под угрозу сохранность его семьи. Чертовская несправедливость. Елена буквально взорвалась, узнав, какой выбор сделал Стас. В ее понимании, поменять спокойную карьеру где-нибудь в городе и при штабе на боевую работу мог только глупец и эгоист, думающий только о себе. Но разве о себе думал капитан Мамаев, переходя в спецназ? Разве о себе он думал, когда позже выходил на штурм боевиков, захвативших на автовокзале заложников, в том числе детей второго класса? Разве о себе он думал, когда закрывал грудью девочку от осколков гранаты, брошенной ей под ноги умирающим бандитом? Случай и бронежилет спасли тогда его от неминуемой гибели. Да, в операции против банды Мохнатого он допустил ошибку. И прав Вьюжин — допустил, находясь далеко не в лучшей своей форме. И прав командир в том, что причиной неподготовленности капитана к тому бою являлась его супруга, Елена. Прав! Тысячу раз прав! Но и не пойти на задание он не мог, хотя знал, что психологически не в состоянии настроить себя на бой. Как не мог рассказать Вьюжину, почему отправился на акцию неподготовленным. Этого он рассказать не мог никому. Признаться в том, что провел перед боевым выходом бессонную ночь, означало бы немедленное его отстранение от задания. А заменить Мамаева Вьюжину было некем. И получилось, что группа пошла бы на банду в ослабленном составе. Его же признание могло быть воспринято неправильно. Нет, никто из ребят не упрекнул бы Мамаева в трусости, зная, что трусость, как и предательство, чужды и ненавистны капитану. Его признание могло быть расценено как признак того, что он сломался. Психологически утратил контроль над собой. Такое бывало со многими офицерами. Вроде воюют нормально, четко выполняют поставленные задачи. А потом вдруг теряют себя. Видят угрозу там, где ее нет, или, напротив, не замечают опасности, когда она чуть ли не дышит в лицо. Мамаев не сломался, не утратил контроль над собой перед той злополучной операцией против Мохнатого. Просто он провел, наверное, самую тяжелую ночь в своей жизни, вместо того чтобы как следует отдохнуть перед боевым выходом. А началось все с того, что Елена накануне вечером ушла из дома. Вот так! Взяла и ушла! Хотя не просто ушла! Как же это было?

Мамаев осмотрелся, увидел скамейку сбоку от кафе, присел, закурил, погрузившись в мрачные мысли. Он не стал ее искать, зная, что городок супруге не дадут покинуть. А шарахаться по гарнизону — себя позорить! Елена заявилась к трем часам, пьяная и довольная. Ни на какие вопросы мужа отвечать не пожелала. Сказала просто: «Отстань» — и прошла в спальню. А вскоре капитан покинул квартиру. Где жена провела ночь, так и осталось для Станислава тайной. Хотя слухи по гарнизону поползли. Иначе и быть не могло. Кто-то говорил, что видел Елену в общежитии офицеров батальона связи, кто-то в сквере, пившей шампанское с каким-то прапорщиком. Все это было неприятно. И ладно, если кончилось бы тем случаем. Но после него обстановка в семье Мамаевых еще больше осложнилась. Капитан чувствовал, долго так продолжаться не может, но он любил жену, любил дочь и терять их не хотел. Однако и жить так, как жил сейчас, не мог. А что будет дальше?

Мамаев вздохнул, поднялся со скамейки и, выбросив окурок в урну, зашел в кафе.

Там гремела музыка и расслаблялись молодые офицеры батальона. При появлении капитана они о чем-то зашептались, нагнувшись над столиком, затем дружно рассмеялись. Над чем смеялся молодняк? Над ним? Или какому-нибудь анекдоту? Черт знает. Но их смех вызвал раздражение Мамаева. Он хотел купить сигарет, но заказал водки. Не много для крепкого организма — сто пятьдесят граммов. Не отходя от стойки, опрокинул стакан. Забрал пачку «Винстона» и пошел к выходу. И вновь за спиной услышал смешки. Родилась мысль подойти к лейтенантам да устроить разборку. Но что это даст? Ничего. Еще большие насмешки в его адрес. Вышел на улицу, направился к дому. Дверь открыла дочь. В свои пять лет она была не по возрасту смышленой и самостоятельной. Сразу же бросилась на шею капитана:

— Папа! А по телевизору только что мультик показывали. Такой смешной!

Мамаев опустил дочь:

— Тебе понравился, Настенька?

— Очень! Жалко, ты не посмотрел!

— Ничего! Другой вместе посмотрим.

В прихожей появилась супруга:

— Явился?

— Ну, зачем ты так, Лена? — спросил Станислав. — Грубо и при дочери!

— О дочери вспомнил! Смотри, какой заботливый и любящий папаша, — заявила Елена и приказала Насте: — Иди в комнату, собери игрушки!

Дочь послушно прошла в комнату, а супруга продолжила:

— Ты бы вместо того, чтобы в любовь играть, домой как человек вовремя приходил.

— Но ты же знаешь, я был на службе!

— И пил на службе? — Елена почувствовала запах спиртного.

— Нет, не на службе. По пути домой! Потому что уже нервов не хватает приходить туда, где тебя встречают хуже, чем чужого!

— Ой, ой, ой! Бедненький! Ты еще поплачься! Сам виноват, что в семье бардак!

— Но в чем виноват?

— А в том, что даже в выходные торчишь на своей проклятой службе. Она для тебя все, я же с дочерью так, придаток!

— Лена!

— Что, Лена? Хотя какой смысл с тобой сейчас разговаривать? Да и не сейчас тоже! Раздевайся, умывайся, ужинать будем. И предупреждаю, от тебя пахнет водкой, так что ко мне даже прикасаться не смей. Впрочем, я лягу с Настей!

Взгляд капитана посуровел.

— Может, ты вообще переберешься в комнату дочери? Или опять на ночь уйдешь из дому?

Елена ответила:

— Знаешь, тебе не стоит разговаривать со мной подобным тоном, тем более в чем-то упрекать! Во всем, что происходит в семье, виноват ты. А я… я, скорее всего, совсем уйду от тебя. Уеду к родителям! Так что иди в ванную, не зли меня!

Жена развернулась и пошла вслед за дочерью.

Капитан с силой ударил кулаком о стену коридора: «Ну, что за жизнь, в самом деле. У других… да что смотреть на других? Обидно».

Мамаев прошел в спальню, переоделся и отправился в ванную. Встал под ледяные струи душа, стараясь успокоиться. Спустя десять минут, взяв себя в руки, вышел на кухню. Елена покормила дочь и ждала мужа. Пока еще она садилась за стол вместе с ним. Поужинав, капитан поблагодарил супругу:

— Спасибо! Все было вкусно!

Елена усмехнулась:

— Вот только не надо этого, а? Все было как обычно. — Она закурила, глядя в окно.

— Завтра командир решил устроить пикник на природе, — сказал Мамаев. — С шашлыком.

Елена повернулась к мужу, изобразив удивление:

— Да что ты? Вас расформировали?

На этот раз удивился капитан:

— Почему расформировали?

— Не знаю! Но я что-то не помню, когда у тебя был просто выходной. А завтра не то что свободный день, а целый пикник!

— Мы же тоже люди и имеем право на отдых!

— Угу, имеете! На полигоне торчать да по командировкам шарахаться. Вот на это вы имеете полное право. Но не на отдых. Нормальная жизнь для других!

— Не ерничай, Лена! Завтра сбор в 9.00 у нашей казармы!

— Прекрасно! Вот и поезжай на свой пикник. Хоть в девять часов, хоть в десять. Хоть на сутки, хоть на неделю!

— А ты?

— А что я? Я, как всегда, дома останусь!

— Но мы решили выехать с семьями!

Елена вновь усмехнулась:

— С какими семьями? У кого из вас есть семьи? У Вьюжина?

— Хотя бы у него. Его супруга, Валентина, обязательно поедет, да и невеста Дубова, Наташа, тоже!

— Конечно! Эти за своими мужиками хоть на край света. Наташке замуж выскочить надо. Где она еще себе мужа найдет? В Москве на деревенщину не посмотрят. Да и Валька, клуша, никому, кроме своего майора, не нужна.

— Ну почему ты такая…

— Какая? Продолжай?!

— Слов не подберу! Все не по тебе!

Елена затушила сигарету в пепельнице.

— Да! Не по мне! Мне в этой компании неинтересно. Неужели не понятно?

— Извини, другой нет и не будет! И хватит капризничать! Никто тебя не заставляет общаться с Валентиной или Наташей. Шашлыка отведаем и отойдем в сторону. Искупаемся, Настя по лесу побегает!

— Хочешь показать своим, что у нас в доме порядок?

— Да хоть бы и так!

— Ну раз так, ладно! Поддержу муженька, подыграю ему. А то еще уберут из группы, с тоски завянет. Ему ж без войны, как без воздуха?!

Она поднялась, собрала посуду в мойку.

— Тебе помочь? — предложил Станислав.

— Обойдусь! Иди Настей займись. Она, как ни странно, в тебе души не чает. Может, потому что почти не видит?

Мамаев, промолчав, пошел в комнату дочери. Он надеялся, что ночью сумеет сгладить обострившиеся отношения с Еленой, но та, как и обещала, не пришла в спальню, оставшись у Насти. И вновь Мамаев провел бессонную ночь. Его, боевого офицера, мучила беспомощность. Он мог в рукопашном бою победить нескольких подготовленных террористов, а вот с характером жены справиться был не в состоянии. Это и бесило его, и вызывало крайнее раздражение. Он проклинал себя. Проклинал за то, что так любит Елену. За то, что не может дать ей то, чего она хотела бы. За то, что не может повлиять на супругу, и главное — за то, что не сможет в конце концов остановить неминуемый крах их семейных отношений. Даже если капитан и оставит службу, это уже ничего не изменит. Возможно, отсрочит на какое-то время распад семьи, но не более того. Как это ни больно, но Станислав понимал: Елена больше не любит его. Сильное когда-то чувство прошло. Испарилось, и его не вернешь! От осознания сложившейся ситуации капитану хотелось выть. И он, страдая от бессонницы и равнодушия жены, завыл бы, если бы это помогло. Но ничто не могло помочь ему. Не хотелось жить.

Незаметно наступило утро воскресенья, 8 августа.

В 7.40 в спальню вошла Елена. Увидев лежащего на неразобранной постели мужа, полную окурков пепельницу на тумбочке и повисшее в комнате густое облако дыма, проговорила:

— Вместо того чтобы страдать, как институтка, лучше подумал бы, как изменить жизнь. Или ждешь, что пожалею? Нет, Мамаев, этим меня не возьмешь. И не к лицу мужчине раскисать, словно баба. Мужик, он должен… хотя это с врагами страны ты мужик, а дома… ладно, собирайся, раз решили ехать на ваш пикник!

Она прошла к окну, раздвинула шторы, открыла створки окна, чтобы проветрить комнату. Затем пошла к двери, но вдруг остановилась:

— Только учти, Стасик, на пикнике ты пить не будешь! Мне еще пьяные бредни слушать не хватало. Как приедем, сразу уйдем от толпы. Подальше! Шашлык принесешь туда, где разместимся с семьей, а нет, так и без него обойдемся. Это мое условие. Если ты против — поезжай один. И гуляй сколько влезет. Но ночь опять в одиночестве проведешь. И плевать, что обо мне подумают твои сослуживцы! А теперь вставай, приводи себя в порядок и, как я уже говорила, собирайся.

Елена вышла, Мамаев резко поднялся. А он-то думал, жена поступит иначе. Поймет, как ему плохо. Не поняла. Потому что не хочет ничего понимать! Условия выставила. А он, как послушный щенок, должен ей подчиниться. И она уверена в том, что он подчинится, играет на его чувствах. Но он тоже не пацан. Хватит! Если семейная жизнь приближается к краху и нельзя ничего изменить, то пошло бы оно все к черту! Права Лена, надо быть мужиком, а то он слюни распустил.

Мамаев вышел в гостиную, подошел к телефону, набрал номер внутренней связи:

— Командир? Мамаев!

— Слушаю тебя, Стас! — ответил майор.

— Я на природу не еду! О причине не спрашивай. Завтра прошу принять меня после построения! Надо решить серьезный вопрос!

— Ты хорошо подумал перед тем, как начать решать серьезный вопрос?

— Очень хорошо, майор!

— Добро! В понедельник, в десять часов, я приму тебя!

— Ребятам скажи, что… хотя ничего не надо говорить. Потом сам все объясню!

— Это лишнее, Стас! Ты не должен ни перед кем оправдываться!

— До свидания!

— Давай, капитан! И подумай еще перед тем, как прийти ко мне! Время на это у тебя есть! До завтра!

Елена, одевавшая дочь, изумленно посмотрела на супруга:

— Что это значит, Мамаев?

— Мы никуда не едем!

— Вот как? Интересно! А что же такое серьезное ты решил обсудить с Вьюжиным, если это не секрет?

— Разговор не при Насте!

— Еще интересней! Ты интригуешь меня, Мамаев.

Станислав промолчал. Елена нагнулась к дочери:

— Настенька, пройди, пожалуйста, к себе в комнату, хорошо?

— Хорошо, а вы ругаться будете?

— Ну что ты, моя хорошая. Просто поговорим с папой, и все!

— Да знаю я, как вы разговариваете!

Девочка, как взрослая, тяжело вздохнула и прошла к себе.

— Пойдем на кухню? — спросила Елена.

— Идем!

Усевшись за стол, и Станислав, и Елена одновременно закурили. Было заметно, как слегка подрагивают пальцы женщины. Но она держалась, по крайней мере внешне выглядела по-прежнему высокомерно-пренебрежительной, не подозревая, что совершает ошибку.

— Я слушаю тебя, Мамаев!

— Слушай! Мне надоели твои постоянные капризы, твое издевательское по отношению ко мне поведение. Я пришел к выводу, что твои чувства ко мне остались в прошлом, а сейчас ты мстишь мне за то, что связала жизнь с офицером спецназа. И чтобы не мучить друг друга, хотя тебе обстановка в семье не приносит страдания, я решил подать заявление на развод. Поезжай к своим родителям, там свобода, там мужчины, которые имеют деньги, там то, что тебе нужно! Я же подкаблучником не буду. И так ребята за спиной смеются. Надо мной, у которого десятки боевых выходов, три ордена. Из-за тебя недавно я чуть не погубил группу. Я люблю тебя и Настю, и мне тяжело далось это решение, но оно принято. А решений я не меняю, и ты это знаешь!

Елена, выслушав мужа, неожиданно рассмеялась, но смех ее был какой-то неестественный, натянутый.

— О господи! Испугал. Развестись он решил! Да ради бога! Я сыта этой жизнью, — женщина провела рукой по горлу, — вот так! Мне всего двадцать четыре года, квартира в городе, а я сижу в закрытом городке и выйти из него не могу, не пускают, потому что, видите ли, муж в особом каком-то подразделении. Антитеррорист хренов. Ради чужих жизнь готов положить, а на своих наплевать! Да пошел ты к черту! Думаешь, пропаду без тебя? Не дождешься! И жить буду, как человек. Устроюсь не хуже других! А ты, Мамаев, когда тебя из твоего спецназа за ненадобностью выкинут, еще придешь ко мне дворником наниматься.

Капитан спросил:

— Возьмешь?

— Возьму! Пожалею убогого! Даже не дворником, швейцаром. Чтобы стоял на входе с железками, которыми тебя за службу верную наградили.

Станислав отвесил супруге увесистую пощечину и, задрожав от ярости, сказал:

— Это тебе, сука, за железки! Не сметь награды трогать. Не тобой даны! И не за деньги! За кровь!

Слетевшая со стула от удара, Елена медленно поднялась:

— Ты еще пожалеешь об этом, Мамаев!

— Я уже жалею, что все последнее время плясал под твою дудку. Пляски кончились. Готовься во вторник убраться из городка! Все, базар окончен.

Капитан поднялся. В это время сработала его импульсная рация. Ею спецназовцы пользовались во время боевых выходов, так как прослушать ее и запеленговать было невозможно. Вызов означал, что в подразделении возникли проблемы. Но что за проблемы накануне выезда офицеров на отдых?

Мамаев ответил, как положено:

— Я — Стрела-2! Слушаю!

— На связи Стрела-1! Ты еще дома?

— Так точно!

— Давай срочно в кабинет! Экипировка боевая!

— Есть! Выполняю!

Капитан направился в гостиную, где на нижней полке хранилось его боевое обмундирование.

Елена проговорила вслед:

— Отдохнули, спецы? Разбежались. Черта с два дадут вам расслабиться. И поделом. Вам разрешено только одно — подыхать за других. И подыхайте, раз ума нет. Да откуда ему взяться? Вы ж по пояс деревянные.

— Заткнись!

Елена вскричала:

— Заткнись? Нет уж, дорогой! Ты говорил, чтобы во вторник я убралась отсюда? Согласна. Но только не во вторник, а сегодня же. Не хочу дожидаться, когда ты вернешься из своей командировки или твой труп дружки привезут в целлофановом мешке. Не желаю! Ждать не желаю!

— Успокойся. Я передам на КПП распоряжение от имени Вьюжина, чтобы тебя сегодня же выпустили из городка. Развод оформлю, как вернусь. Если вернусь, конечно, вот здесь ты права полностью. Но тогда тебе же легче, справку в штабе получишь, и со штампом в паспорте проблем не будет!

Мамаева презрительно скривилась:

— Разберусь!

— Не сомневаюсь!

Облачившись в боевую форму офицера спецназа, Станислав прошел к дочери, поцеловав ее в лоб.

— Ты опять уезжаешь, пап? — спросила девочка.

— Не знаю, Настенька! Наверное!

— Но почему? Сегодня же выходной!

— Так надо!

— Если уедешь, то надолго?

Капитан вздохнул:

— И этого не знаю!

— Ну почему у тебя такая работа?

— Потому, что она нужна людям!

— А я не люди?

— Ты тоже люди! Но мне пора, дорогая. Слушайся во всем маму, будь умницей!

— Хорошо! Я буду ждать тебя!

— Спасибо, Настя!

Мамаев вышел из комнаты дочери, подхватил брезентовую десантную сумку, в которой хранилось все, что необходимо офицеру спецназа на боевых выходах и учениях, и, не попрощавшись с женой, покинул квартиру, в сердцах хлопнув дверью.

Капитан отправился на территорию войсковой части, где в отдельной казарме находился и штаб диверсионно-штурмовой группы, а точнее, просто канцелярия, она же место совещания офицеров, отсеки для тренировок личного состава — отработки приемов рукопашного боя, метания ножей — и тир для стрельбы из специального, бесшумного оружия. Наряд в отдельной пристройке, без права входа в казарму осуществлял личный состав батальона связи.

Козырнув, дежурный пропустил Мамаева в казарму. Станислав прошел в кабинет Вьюжина, где уже собрался весь личный состав группы. Поздоровался с офицерами, присел на стул с краю стола совещания.

Вьюжин обвел взглядом подчиненных:

— Собрались мы, мужики, расслабиться, да не судьба. В 7.00 позвонил командир отряда и приказал сегодня к 9.00 собрать личный состав. Для чего — узнаем с минуты на минуту. Полковник Клинков уже выехал из Москвы.

— А что с мясом делать? Я же его замариновал?! — спросил Бураков.

Майор отмахнулся:

— Нашел о чем думать! Не пропадет твое мясо, если догадался в холодильник поставить!

— Догадался. Банка в холодильнике!

— И забудь о ней!

Голос подал Мамаев:

— Приезд Клинкова говорит о том, что группе, скорее всего, придется принять участие в какой-нибудь акции. Так просто он к нам не поехал бы.

Офицеры согласились, но продолжить обсуждение затронутой Мамаевым темы не успели. В кабинет вошел полковник Клинков — командир отряда спецназа «Рысь». Невысокий, крепкий, сорокалетний офицер. Спецназовцы по команде встали. Вьюжин уступил место полковнику, устроившись сбоку от него, и полковник разрешил подчиненным занять места за столом. Достал пачку сигарет, закурил. Предложил курить и остальным, но бойцы «Стрелы» отказались, дабы не задымлять помещение так, что из него пришлось бы уходить. Полковник, сделав несколько глубоких затяжек, оглядел каждого офицера группы.

— Слышал, на пикник собрались? Правильно! И время, и погода подходящие. Но приходится лишать вас этого удовольствия. — Он взглянул на часы. — Уже в полдень группе предстоит убыть в Краснодарский край, а точнее, в окрестности города Апшеронска. Группа должна провести акцию по захвату базы с оружием, предназначенным чеченским бандформированиям. Обстановка на данный момент следующая…

Клинков извлек из «дипломата» карту Краснодарского края и разложил ее на столе совещаний. Офицеры склонились на ней.

Полковник карандашом указал на населенный пункт:

— Вот Апшеронск. От него отходит дорога на Туапсе через перевал Большого Кавказа. Обратите внимание на линию вдоль реки Пшеха. Это тоже дорога, но не имеющая выхода к морю. Она используется для других целей.

Клинков довел до сведения личного состава, что ранее, при Союзе, северный склон Большого Кавказского хребта изобиловал леспромхозами. Они, эти предприятия по добыче и частичной переработке леса, сохранились и до сих пор, перейдя в частное владение, изменив название. Сейчас это по большей части кооперативы. На территории одного такого кооператива боевиками и устроена перевалочная база для складирования прибывающего туда оружия, боеприпасов и различного армейского снаряжения с целью последующей переброски груза в горные районы Чечни.

— Так вот, товарищи офицеры, по данным разведки ГУБТ, из Апшеронска завтра в восемь часов утра в горы пойдут два грузовика, груженные оружием и боеприпасами. Не спрашивайте меня, кто и каким образом организовал транзит, это вас не касается, и этим занимаются другие службы антитеррористического управления. Задача отряду поставлена следующая. Перехватить колонну в двадцати километрах от Апшеронска, захватить старшего этой колонны и с его помощью выйти на базу, с ходу атаковав и уничтожив ее! Отмечу сразу. Нам неизвестно точно, где расположена перевалочная база боевиков, а лишь то, что она оборудована на территории одного из многочисленных кооперативов. Все они расположены на склоне перевала и не ближе шестидесяти километров от города. Предлагаю следующий план действий. Вот здесь, — полковник указал на небольшой ровный участок серпантина, окруженный с обеих сторон плотными зарослями кустарника, — отработать машины. Это не составит труда. Максимум боевиков, которые могут сопровождать груз, — человек восемь-десять, это считая водителей. Старший же может находиться как в первой, так и во второй машине. Поэтому при отработке колонны старшие обоих автомобилей должны быть взяты живыми.

Мамаев поднял руку:

— Вопрос разрешите, товарищ полковник?

Клинков, спокойно относившийся к тому, что его перебивали уточняющими вопросами во время собственного доклада, разрешил:

— Спрашивай, Станислав!

Капитан встал:

— Как понимаю, за грузовиками в Апшеронске установлено наблюдение, так?

— Так!

— Почему наблюдатели не могут вычислить старшего бандитского шалмана и определить, где конкретно он займет место при совершении марша?

Клинков кивнул:

— Хорошо, что ты не спросил, почему бы нам не захватить груз в самом Апшеронске. А на вопрос отвечаю: да, усадьба, где встала на отдых колонна боевиков, силами группы «Оса» взята под контроль. Майор Градовский доложил, что старший банды, осуществляющей транзит оружия, определен. Но по голосу, с помощью дистанционного прослушивающего устройства. В лицо его никто не видел. И потом, даже если с утра ребята Градовского и зафиксируют этого старшего, то во время движения он спокойно может из первого грузовика пересесть во второй, или наоборот. У вас же на захват колонны будут секунды, дабы на базу боевиков не ушел поданный кем-либо из бандитов сигнал тревоги.

Бураков спросил:

— А как насчет того, чтобы заблокировать бандитам радиоэфир во время захвата?

— Мы не знаем, какими средствами связи они обладают. А посему ничего блокировать не будем. Но попрошу вопросы оставить на конец совещания, иначе превратим постановку задачи в балаган, отнимающий время.

Офицеры согласились, Клинков продолжил:

— После захвата старшего и нейтрализации боевиков сопровождения ты, Игорь Дмитриевич, — полковник обратился к Вьюжину, — узнав точное местонахождения базы, переоденешь своих людей в одежду бандитов, заменишь ими сопровождение и на грузовиках продолжишь движение, держа старшего при себе под полным контролем. С этой минуты за вами на бронетранспортере пойдет группа «Оса». Но атаковать базу предстоит вам. «Оса» лишь поддержит вас, если ситуация изменится не в нашу пользу, чего исключить нельзя. А вот теперь прошу вопросы!

Поднялся Дубов:

— Товарищ полковник, а откуда у группы «Оса» бронетранспортер?

Офицеры засмеялись. Но Клинков ответил серьезно:

— Естественно, не из Подмосковья. БТР выделила майкопская бригада.

— Понятно! — Прапорщик сел на место, посмотрев на товарищей. — Ну чего вы ржете? Спросить нельзя.

Михайлов ответил:

— Ты бы, Дуб, еще поинтересовался, откуда возле Апшеронска горы взялись?

— Да ну вас!

Вьюжин пресек смех:

— Отставить ненужные разговоры. Если есть вопросы по теме, задавайте, нет — закроем совещание.

— Когда, чем и куда конкретно будет переброшена наша группа? — спросил Мамаев.

Клинков указал на карте на равнинную часть недалеко от начала склона:

— Вот сюда! Это в пятнадцати километрах от Апшеронска и в тридцати с небольшим от места действия группы. Переброску осуществим вертолетом «МИ-8» с промежуточной посадкой в Ростове. Вылет отсюда в 15.00, чтобы в 18 часов подразделению начать пеший марш к рубежу боевого применения, на который необходимо выйти к шести часам утра понедельника.

— Ясно! Значит, на перевал пойдем пешком?

— Да! При всем желании и имеющихся возможностях в плане техники переброска возможна лишь в пешем порядке. Причина банальна — отсутствие пригодных для автомобилей дорог, кроме той, по которой утром начнут свой марш боевики. Но использовать ее рискованно. Оставим след, провалим операцию.

— Что ж пешком так пешком!

Майор обратился к офицерам:

— Еще вопросы?

Бураков поинтересовался:

— Это конечная задача или она будет скорректирована дополнительно?

— В общем, задача конечная, — ответил полковник. — Если возникнет необходимость в ее корректировке, то обо всех изменениях узнаете от своего непосредственного начальника, майора Вьюжина. Все?

Мамаев вновь поднял руку:

— Примерная численность боевиков на самой базе?

— Актуальный вопрос. Лесхозы, так будем называть новоявленные кооперативы, как правило, много людей не имеют. Работают вахтовым методом. В нашем случае, понятно, ни о какой вахте речи не идет. А посему боевиков на базе может быть десять-пятнадцать человек.

— Понятно! У меня вопросов к командиру отряда больше нет. — Мамаев ударил ладонью по краю стола. — Все ясно, обычная задача в привычной обстановке!

Не было вопросов и у остальных офицеров.

Клинков поднялся, спрятал карту в кейс.

— Тогда расходимся. Вертолет подойдет к вам в 14.30. До этого времени подготовьтесь к акции. До свидания и удачи вам, «Стрела»!

Офицеры группы особого назначения попрощались с командиром отряда и вышли из кабинета. Мамаев, покинув казарму, устроился в курилке. Закурил. На душе по-прежнему было муторно. Но сейчас он готов к выполнению боевой задачи. Более того, в данный момент смена обстановки была ему просто необходима. Но надо еще поговорить с Вьюжиным.

Тот вышел с командиром отряда. Проводил его до служебной «Волги». Старшие офицеры поговорили еще минут пять, и Клинков уехал. Командир диверсионно-штурмовой группы направился к казарме. Мамаев окликнул его:

— Игорь Дмитриевич, на минуту можно?

Майор подошел, присел рядом с капитаном.

— Что у тебя, Стас?

— Я принял решение развестись с Еленой!

— Вот как? Что ж, твое дело, отговаривать не стану. Надеюсь, на решение не повлиял наш вчерашний разговор? Знаешь, не хотелось бы остаться крайним в семейных разборках.

— Не повлиял, — сказал Мамаев. — Решение принято без чьего-либо влияния, и оно окончательное. Хотел завтра подать рапорт по существу вопроса, но… сам понимаешь, в горах этого не сделать.

— Подашь, как вернемся!

— Непременно, но Лена не желает оставаться в городке. Хочет уехать с дочерью к родителям.

Майор кивнул:

— Объяснимое желание. Значит, от меня требуется разрешение на то, чтобы твоя семья покинула гарнизон?

— Да!

— Хорошо! Идем в кабинет. Там все документально оформим!

С разрешением командира Мамаев прошел на контрольно-пропускной пункт закрытого военного городка. Дежурный прапорщик принял документ.

Выйдя с КПП, по сотовому телефону Мамаев набрал номер жены. Та ответила сразу, словно ждала звонка.

— Лена, ты можешь уехать в Москву хоть сейчас, — объявил Станислав. — Разрешение на КПП!

— Спасибо! Больше мне от тебя на данный момент ничего не надо! Счастливо служить, герой!

Слово «герой» она произнесла с нескрываемой иронией.

— Через какое-то время я заеду к вам, — сказал Мамаев, — оформим развод в загсе!

— Только позвони перед этим. Я сидеть дома, как здесь, в городке, не собираюсь!

— Позвоню! Береги Настю!

— Об этом не беспокойся, заботливый папаша! Ей недолго помнить тебя!

Капитан выключил телефон, зло сплюнул на асфальт. Посмотрел на время. До вылета более двух часов, надо немного отдохнуть после бессонной ночи. Где? Придется просить ребят, чтобы дали ключ от номера офицерской гостиницы. Мамаев пошел к казарме.

Глава 2

Разбудил Мамаева Дубов, который нашел капитана в комнате офицерского общежития:

— Стас! Подъем! 14.30!

Станислав поднялся, словно и не спал. Спросил:

— Где у вас тут можно умыться?

Прапорщик ответил:

— По коридору налево до конца. Там с одной стороны бытовка, с другой — умывальник.

Приведя себя в порядок, Мамаев вернулся в комнату. Взял сигареты со стола.

— А жена твоя, — сказал Дубов, — с дочерью только что уехала из городка!

— Оперативно! — усмехнулся Стас. — Что ж, уехала так уехала!

Офицеры вышли из общежития, направившись к казарме.

Вьюжин с группой уже ждал их. Подразделение прошло к вертолетной площадке.

Встретил спецназ командир экипажа майор Степан Лаврентьев. Мамаев хорошо знал пилота. После общего приветствия и доклада Лаврентьева Вьюжину о готовности к вылету они отдельно еще раз поздоровались и переговорили:

— Привет, Степа! Все летаешь?

— Здорово, Стас! А ты все воюешь?

— Работа такая!

— Вот и у меня тоже! Задание-то сложное?

— Черт его знает. По замыслу командования обычное, а как все на деле пойдет, одному богу известно.

— Это как всегда.

— Как семья, Стас? — поинтересовался Лаврентьев. — Лена? Настя?

— Нормально! — солгал капитан. — У тебя?

— Порядок!

— Это хорошо!

— Кто бы спорил! Тыл — в нашей работе главное.

Вьюжин подал команду диверсионно-штурмовой группе занять места в вертолете.

Группа выполнила распоряжение, и ровно в 15.00 «МИ-8» оторвался от бетонной площадки батальона связи. Переброска длилась около трех часов, полчаса из которых заняла промежуточная посадка для дозаправки вертолета на военном аэродроме Ростова-на-Дону. К месту высадки «вертушка» прибыла вовремя, и в 18.00 Лаврентьев плавно посадил винтокрылую машину в низине на пятачке, метрах в двадцати от леса, покрывавшего весь северный склон Большого Кавказского хребта. Пилот вышел из вертолета вместе с подразделением. Лаврентьев о чем-то поговорил с командиром группы, после чего подошел к Мамаеву:

— Ну что, Стас, удачной тебе охоты!

— Ты улетаешь?

— Недалеко! В Пятигорск. Будут ждать там. Думаю, недолго.

— Я тоже надеюсь на это!

Офицеры попрощались. Вертолет взмыл в небо и, взяв курс на север, вскоре скрылся из виду.

Вьюжин объявил общее построение группы.

Как только офицеры спецназа выстроились в шеренгу, коротко проинструктировал подчиненных:

— После перекура начинаем выдвижение на рубеж применения. До него тридцать три километра. Учитывая рельеф местности, а также постоянный подъем, скорость движения определяю три километра в час. Через каждые пять километров двадцатиминутный привал. Таким образом, к месту применения группа должна выйти, — майор взглянул на часы, — как и запланировано, к шести утра. На рубеже рекогносцировка местности и занятие позиций для штурма колонны боевиков. Порядок движения следующий — передовым дозорам следует старший лейтенант Лебеденко, замыкающим старший лейтенант Гончаров. Дистанция между дозорами и основной группой произвольная, обеспечивающая визуальный контакт. Вопросы?

Вопросов у офицеров не было. Вьюжин, разрешив бойцам перекурить, подозвал к себе Мамаева:

— Как ты, Стас?

— В порядке!

— Хорошо! Если что… да ладно, завтра, думаю, ты выполнишь свою часть задачи как надо.

— Не сомневайся, майор! Все будет нормально!

В 18.07 группа, вытянувшись в колонну, начала подъем по северному склону Большого перевала. Вышли на рубеж раньше времени, в 5.30. Вьюжин разрешил подчиненным отдых, сам же подозвал к себе связиста, прапорщика Михайлова. Между собой бойцы группы общались с помощью портативных импульсных раций малого радиуса действия, для связи с вышестоящим командованием и командиром поддерживающей группы использовалась радиостанция Р-107. Михайлов подошел к командиру.

— Свяжи-ка меня с отрядом! — распорядился майор.

Прапорщик, опустив станцию на землю и выбросив лучевую антенну, принялся вызывать командира отряда спецназа:

— Рысь-1! Я — Стрела-1. Как слышишь меня, я — Стрела-1. Прием!

Клинков ответил сразу, без промедления установив связь, прапорщик передал фурнитуру станции командиру группы. Майор Вьюжин доложил:

— Рысь! Я — Стрела! Вышел на рубеж применения.

— Понял тебя, Стрела! Работай по оговоренному плану, установив контакт с Осой! — Пока никаких дополнений и уточнений по задаче не будет.

— Принял, Рысь! Выполняю! — Майор повернулся к Михайлову: — А теперь, Костя, давай мне Градовского.

Через минуту ответил и командир группы «Оса».

Вьюжин запросил обстановку в Апшеронске. На что получил ответ. В городе все пока тихо. Место сосредоточения машин боевиков находится под контролем. Также бойцами группы заблокирован выезд из Апшеронска. Прочесывание местности показало, что бандиты внешнего охранения колонны пока не выставили. И скорей всего не выставят. Но ближе к восьми часам все окончательно прояснится, и Градовский сообщит Вьюжину об изменениях в обстановке, если таковые будут иметь место.

Пока командир группы вел переговоры, Мамаев, выбрав небольшую ложбину, отдыхал, прислонившись к толстому стволу старого клена. Рядом с ним пристроился Дубов.

— Капитан, вопрос разрешите?

— Валяй, если есть что спрашивать!

Прапорщик потер лоб.

— Да тут не то чтобы спрашивать, а проконсультироваться бы.

— Интересно, о чем?

— О личном.

— О личном? — удивился капитан. — И что ты хочешь от меня услышать?

— У нас в группе только двое женатых, ты да командир, но к Вьюжину не подойдешь, занят, а вот с тобой другое дело.

Мамаев поторопил прапорщика:

— Ты, Сережа, не тяни. Давай без предисловий, что тебя мучает?

— Ты ж знаешь, невеста у меня, Наташка из деревни. На третьем курсе в университете учится.

— Знаю, и что?

— Я ей предложение сделал, она его приняла, все ж любовь меж нами, но сказала, что ей для начала надо специальность получить. А я вот думаю, стоит ли ждать? Может, настоять и раньше свадьбу сыграть? Кто знает, что через два года будет? Как думаешь, Стас, правильно мыслю?

Капитан вздохнул:

— Мыслишь, Серега, может, ты и правильно. И то, что любовь меж вами, тоже хорошо. Вот только за советом ты обратился не по адресу. Женатый в группе у нас теперь остался один командир!

Прапорщик проговорил:

— Так вот почему ты у меня, а не дома, отдыхал перед вылетом, а Елена с дочерью покинули городок?

— Да, поэтому. Развожусь я с Леной!

— А как же дочь, Стас?

— Не сыпь мне соль на рану. Сам не представляю, как буду жить без нее да, признаться, и без Лены тоже. Но, думаю, привыкну! Другие же привыкают.

Прапорщик задумался. Затем сказал:

— Да, жизнь. Вот и я боюсь, а вдруг за эти два года Наташка в Москве какого-нибудь богача встретит и он охмурит ее.

— Если Наталья любит тебя, то не позволит себя охмурить!

— Хотелось бы!

— А со свадьбой не торопи ее! Не надо!

Диалог Мамаева с Дубовым прервала команда Вьюжина:

— Внимание, группа, в одну шеренгу становись!

Все выполнили приказ. Майор прошелся вдоль строя.

— Проводим рекогносцировку местности в радиусе километра от места засады. После чего собираемся здесь же.

Командир определил каждому офицеру сектор леса и приказал начать прочесывание местности. Бойцы группы веером разошлись по массиву. Вьюжин с прапорщиком-связистом вышел на грунтовку, по которой вскоре должна проследовать колонна с оружием. Он должен был выбрать место штурма этой колонны.

Рекогносцировка длилась полтора часа.

В 7.40 офицеры собрались на рубеже применения.

Вьюжин расстелил на траве схему, которую начертил, исследуя дорогу. Спецназовцы присели возле нее.

Майор указал на ровный участок дороги, проходящий через своеобразный тоннель, состоящий из зарослей кустарника:

— Здесь атакуем колонну. Порядок рассредоточения и действия группы следующие. Я занимаю позицию перед поворотом, в конце прямого участка и останавливаю колонну. Первая боевая двойка занимает позиции слева от грунтовки, вторая двойка справа. С тыла блокирует место засады снайпер, прапорщик Дубов. Связист остается здесь. После остановки колонны стремительный штурм. Ребята «Осы» наблюдают за грузовиками, и они сообщат, сколько боевиков пойдут с колонной. Но, возможно, они не сумеют точно определить количественный состав противника. Посему будем пока исходить из того, что в каждой машине будут находиться по пять человек, трое в кабинах, двое в кузовах. Следовательно, действуем так!..

Майор довел до личного состава план штурма. Офицеры согласились с ним.

Вьюжин отдал распоряжение:

— А теперь на позиции, ребята! Подготовить их для атаки. И так, чтобы до штурма вас с дороги не было видно. Переходим на общение через внутреннюю связь. В ходе штурма использовать бесшумное оружие.

Каждый офицер имел при себе автоматы «вал» с глушителем, обычные «АК-74», пистолеты и по четыре гранаты.

Приняв приказ, группа, разбившись, вновь разошлась на этот раз для оборудования позиций в целях проведения штурма колонны с оружием.

Лесной массив в 15 км от Апшеронска.

Позиция командира группы

Вьюжина вызвал связист Михайлов:

— Командир, Оса на связи! Переключаю.

Майор услышал немного искаженный голос Градовского:

— Вьюн? Докладываю, боевики начали движение! Строго по графику.

Вьюжин бросил взгляд на часы: 8.00.

— В грузовиках шесть человек, — продолжал командир группы «Оса». — Водители, старшие машин и по одному боевику охраны в кузове. Вооружение стандартное: автоматы «АК». Сопровождения нет!

— Кто является начальником колонны, выяснить не удалось?

— Удалось в самый последний момент. Это некий Рудольф. Он перед отправкой связывался с базой, называя говорившего с ним Медведем. Мы прослушали разговор. Рудольф отвечает за сохранность груза, он поддерживает связь с Медведем во время движения. Его же очень ждут на базе. Там к приему груза все готово!

— Ясно! Где в колонне находится этот Рудольф?

Градовский ответил:

— Он старший второй машины.

— Что за технику используют боевики?

— «КамАЗы». Бортовые, накрытые тентом.

— Тенты сзади опущены или подняты?

— Опущены, но боевики в кузовах имеют возможность следить за дорогой.

— Ясно! Твои дальнейшие действия?

— Пропущу колонну в лес, еще раз посмотрю, не пойдет ли за колонной страховка, затем, заблокировав грунтовку в начале лесного массива, двинусь следом!

— Хорошо! О своих действиях доложишь Клинкову сам?

— Уже доложил. Он одобрил решение!

— Тогда работаем, Сеня?

— Работаем, Игорь! Колонна должна подойти к тебе минут через двадцать!

— Принял.

— До связи, Стрела!

Вьюжин переключил станцию на подчиненных, объявив полную готовность группы для проведения штурма колонны с оружием. Наступило кратковременное затишье, прерываемое веселым щебетом множества птиц. Майор достал имитационную гранату и заряд ослепляющего действия. Положил их рядом с собой. Закурил. На перекур у него еще было время.

8.23. Вьюжина вызвал Дубов:

— Стрела-1, я — Стрела-4. Только что мимо моей позиции прошли две машины.

— Принял!

Командир группы отключил рацию и взглянул на прямой участок дороги. Увидел вышедшие из поворота «КамАЗы». Они шли медленно, надрывно ревя дизелями. Вьюжин приготовил заряды. Грузовики приближались. До переднего оставалось метров пятнадцать.

Вьюжин бросил в эфир:

— Начали!

И метнул имитационную гранату вместе с ослепляющим зарядом. Раздался громкий хлопок, затем последовала ослепительная вспышка. От неожиданности водитель впереди идущего «КамАЗа» резко нажал на тормоз. «КамАЗ» остановился. Встала и вторая машина. Дубов, вышедший из леса, вскинул снайперскую винтовку. Задние пологи откинулись, и прапорщик нажал на спусковой крючок. Охранники из кузовов выпали на дорогу. Одновременно с флангов по боевикам, находившимся в кабинах, открыли прицельный огонь бойцы боевых двоек Мамаева и Буракова. Три выстрела, и оба водителя со старшим передней машины уткнулись окровавленными черепами в переднюю панель. Невредимым остался только тот, кто сидел на месте старшего во втором автомобиле. Он успел только дверь открыть и передернуть затворную раму своего автомата. Старший лейтенант Гончаров выбросил боевика из кабины, приставив ко лбу глушитель своего «вала».

— Лежи спокойно, сволочь! — Передал в эфир: — Стрела-1, я — Стрела-33. Старший второй машины обезврежен.

— Он цел?

— Отряхнется, как новенький будет!

— Все к машинам, — передал по связи приказ Вьюжин. Затем подошел к плененному начальнику колонны и спросил: — Ты Рудольф?

— Я! Рудольф Каранов! — ответил боевик.

Вьюжин кивнул Гончарову на бандита:

— Саша! Обыщи его, да аккуратней, особенно с радиостанцией!

— Я все понял, командир!

— Давай! Потом ко мне его!

Подошедшим бойцам майор приказал:

— Трупы боевиков в кусты, в кучу. Начальство разберется, что делать с ними дальше. Выполнять!

Офицеры разошлись по машинам.

Гончаров подвел к Вьюжину плененного главаря:

— Рация при мне, командир! Действует в режиме приема-передачи.

Майор спросил бандита:

— Успел послать своим подельникам на базе сигнал об опасности?

Рудольф отрицательно покачал головой:

— Нет, начальник! Не до этого было. Вы налетели так внезапно!

— Смотри! Обманул, расстреляю к чертовой матери! Без суда и следствия!

— Клянусь, не обманул.

— Где находится база?

— В сорока километрах отсюда!

— Сколько человек у Медведя?

Каранов удивленно взглянул на Вьюжина:

— Вы знаете начальника базы?

— Нет, но надеюсь совсем скоро познакомиться с ним. Вот только сомневаюсь, что он будет рад этому знакомству. Так сколько?

— Четырнадцать, не считая самого Медведя.

— Ты был ранее на этой базе?

— Был!

Майор достал из планшета карту:

— Укажи точное место дислокации базы!

Пленник выполнил распоряжение, показав, что прекрасно читает карту.

Вьюжин передал ему чистый лист бумаги и карандаш:

— Быстро составь подробную схему, крестами отметь, кто и где из бойцов Медведя может находиться в момент прибытия колонны.

— Понял! Схему составлю, а вот насчет охраны достоверных данных не дам. Двое на въезде точно несут службу, шестеро ночной смены отдыхают, это тоже несомненно. Ну еще повар на кухне, а вот где будет Медведь и остальные бойцы, не скажу. Не знаю. Они могут быть где угодно!

— Указывай то, в чем уверен, с остальными разберемся! И давай пошевеливайся. У нас нет времени прохлаждаться здесь!

Бандит занялся схемой.

Бойцы спецназа очистили автомобили от трупов. Приняв от Каранова схему, Вьюжин быстро оценил обстановку. Подозвал офицеров. По чертежу Рудольфа поставил задачу на отработку лагеря, определив каждому персональный порядок действий. Дубову приказал посадить в первый «КамАЗ» Каранова, самому прапорщику занять место водителя. Отошел в сторону, включил рацию:

— Осу вызывает Стрела.

— На связи!

— Колонну отработал, начинаю движение к базе! Сообщи о результатах первого этапа акции Клинкову и двигай следом!

— Принял, Стрела!

В 8.45 машины продолжили подъем на перевал, уйдя за очередной поворот бесконечного серпантина. На всю акцию по захвату вражеской колонны ушло двадцать две минуты. Это отставание по времени следовало погасить в ходе марша.

Дубов вел «КамАЗ», у дверки устроился Вьюжин, держа на коленях «вал», положив на коврик «АК-74». Рудольф сидел между спецназовцами.

Когда проехали три километра, неожиданно сработала станция Рудольфа.

Вьюжин взглянул на боевика:

— Кто это может быть?

— Медведь! — ответил Каранов.

— Почему не Беглов из Апшеронска? У которого вы остановились на ночь?

— Тот, наверное, уже слинял из города, хотя…

— Ты прав, никто не даст ему покинуть усадьбу. Значит, Медведь?

— Да!

— Он должен общаться только с тобой или предусмотрен страховочный вариант?

— Только со мной. Надо отвечать, иначе Медведь заподозрит неладное. Он очень осторожный человек.

— Так отвечай! У тебя все в порядке! И помни предупреждение.

Вьюжин включил рацию бандита, передав ему станцию. Каранов ответил:

— Рудольф на связи!

Майор слышал разговор боевиков. Медведь спросил:

— Почему долго молчал? Что случилось?

— Ничего особенного, Медведь. Первый «КамАЗ» скат пробил, пока ставили запаску, я выходил из кабины. Сигнал услышал, находясь вне машины.

— Как же вы умудрились пробить скат?

— Ты не знаешь, по какой дороге мы едем? Хорошо, если еще раз не налетим на какой-нибудь острый, как лезвие, осколок камня!

— Ладно! Движение возобновили?

— Да!

— Кроме колес, проблем нет?

— Нет! Все нормально!

— Добро! Жду вас!

— Скоро будем!

Каранов, отключив станцию, протянул ее обратно Вьюжину, сказав:

— Медведю не понравился мой ответ, он наверняка приготовится к встрече колонны.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что он будет готов к тому, что машины прибудут не с его людьми!

— Поднимет всю охрану?

— Не знаю! Но к отражению нападения подготовится.

— Почему не уйдет из базы?

— Потому как не уверен в том, что его подозрения имеют основания. Ему просто не понравился мой ответ, но пробой колеса на этой дороге дело обычное. Так что, с одной стороны, Медведь встревожился, с другой — причин для отхода у него нет. А посему с базы не уйдет, но встречать колонну будет, применяя страховочные меры. Какие, известно только ему!

— Пусть страхуется, — проговорил майор. — Главное, чтобы с базы не ушел! Хотя в принципе теперь мы его в любом случае достанем. Далеко не уйдет!

Рудольф вздохнул:

— Да! От вас не уйдешь! Интересно, кто сдал колонну? Неужели Беглов?

— А что, он мог?

— Черт его знает! Не должен был бы!

— Успокойся, никто вас не сдавал. В этом не было никакой необходимости.

— Разведка?

— Догадливый! Но все, молчи! У меня нет желания с тобой разговаривать!

— Вы меня убьете? — неожиданно спросил Каранов.

Вьюжин, стараясь выглядеть безразличным, ответил:

— Посмотрим! Все зависит от того, как поведешь себя!

Рудольф опять вздохнул и, опустив голову, глубоко задумался.

Колонна медленно, но верно приближалась к базе боевиков. Вьюжина вызвал связист группы, находившийся в кузове:

— Первый, Рысь вызывает!

— Переключай!

Через секунду услышал:

— Стрела-1, я — Рысь-1. О захвате колонны Градовский доложил. Где находишься сейчас?

— Километрах в двадцати от базы!

— Местонахождение лагеря боевиков определил?

— Определил! Рудольф помог! Но на базе нас могут встречать совсем не гостеприимно!

— Из чего это следует?

Майор объяснил полковнику о предположениях Каранова. Клинков согласился с доводами бандита:

— Он прав, этот Рудольф! Будем менять план штурма базы, пока есть время?

— Не стоит! Судя по схеме, база представляет собой весьма ограниченный участок открытого пространства, а боевиков, считая Медведя, всего пятнадцать. Разместить их по варианту отражения внезапного нападения главарь банды может реально в трех местах, не считая передового поста при въезде на территорию. Отработать объект не составит особого труда!

— Смотри, Игорь, не переоцени собственные силы! И если что, сразу вводи в бой ребят из группы «Оса»!

— Разберемся, командир!

— Разбирайся! По окончании акции немедленный доклад мне! Все. До связи!

В 9.15 передний «КамАЗ» прошел крутой поворот и вышел на небольшой прямой участок дороги. Рудольф сообщил:

— За следующим поворотом — шлагбаум. Возле него обычно двое бойцов.

Майор сориентировался быстро:

— Садись на мое место! Караульные должны увидеть твою физиономию!

— Меня увидит один дозорный! — заметил Каранов. — Второй подойдет к водителю.

Майор спросил:

— Люди на базе знают боевиков колонны в лицо?

— Не всех! И не все! Но есть такие, кто знает водителей.

— Тем лучше! Меняемся местами!

Каранов пересел к двери, Вьюжин устроился на сиденье над двигателем и взглянул на Дубова.

Прапорщик понял смысл взгляда командира и приготовил свой «винторез»!

Майор передал по колонне:

— Внимание всем! Как повернем, начинаем работать!

«КамАЗ» миновал этот последний перед выездом на секретную базу боевиков поворот и тут же уперся в закрепленный на двуноге ствол молодой сосны. Очищенный от веток, он заменял бандитам шлагбаум.

Охрана, услышав рокот приближающихся «КамАЗов», заняла позиции с обеих сторон дороги, недалеко от фанерной постройки, служившей бандитам чем-то вроде контрольно-пропускного пункта.

Дубов остановил «КамАЗ», демонстративно потянулся и открыл дверку, держа при этом винтовку между сидений.

Открыл дверь и Рудольф по распоряжению Вьюжина. Сзади остановился второй «КамАЗ». Звука двигателя БТРа слышно не было. Либо Градовский, контролируя обстановку, остановил его, либо был далеко от базы. Проверить это майор уже не мог.

Охранники подошли к машине.

Тот, что находился справа, узнал Рудольфа и даже успел поздороваться. А тот, что был слева, застыл, удивленно глядя на Дубова. Он, видимо, знал водителей «КамАЗов».

Прапорщик улыбнулся и, выдернув из-за сиденья винтовку, выстрелил в голову боевика. Майор из «вала» свалил второго. Выстрелы прозвучали глухими хлопками. Вьюжин, пристегнув наручниками Каранова к ручке панели, приказал:

— Вперед! Работаем!

Передний «КамАЗ», проломив шлагбаум, пошел на территорию, заходя к трем деревянным строениям, ограничивающим базу слева. Второй продолжил движение по дороге. Из его кузова выпрыгнул старший лейтенант Гончаров, который сразу же метнулся в сторону контейнера с опилками.

Остановив машины, спецназ выгрузился. Мамаев бросился к первому зданию, Лебеденко ко второму, Бураков к третьему. Вьюжин с Дубовым заняли позиции возле «КамАЗа».

И все же Медведь в последний момент, скорее всего, поверил Каранову. Боевики, находившиеся на улице, не ожидали нападения, что позволило Гончарову двумя выстрелами снять сразу двоих бандитов. Одного, находившегося у автокрана, второго, сидящего в тракторе. Только двое боевиков, устроившихся на бревнах склада готовой продукции, среагировали на появление спецназа. Они увидели Гончарова и открыли по нему огонь из автоматов. Но были тут же поражены выстрелами Вьюжина и Дубова, прикрывавших действия штурмовых двоек.

Мамаев находился в нескольких метрах от строения, когда из его окна по «КамАЗу», возле которого укрепились майор с прапорщиком, ударил автомат. Капитан потянулся было к поясу с гранатами, но тут дверь хибары открылась, и в проеме показался парень в спортивном костюме, державший в руках «АК-74». Мамаев в доли секунды перехватил «вал» и очередью отбросил боевика внутрь строения. Выстрелил в окно, а затем нырнул в дверь домика, что спасло его от неминуемой смерти. Второй боевик, находившийся у окна и ожидавший противника, ударил по входу. Но стрелял он, рассчитывая на появление врага в полный рост. Поэтому пули вонзились в стену, не задев капитана, упавшего на труп убитого им парня.

Мамаев, перекатившись и прикрывшись телом бандита, выстрелил в боевика, успев заметить, однако, что бандит намного старше подельника и облачен в камуфлированный костюм, что вполне могло означать — цель сам Медведь. Посему ударил прицельно и выборочно, по ногам бандита. Тот рухнул на деревянный пол, выронив оружие и взвыв от боли. Мамаев бросился на него и ударом автомата лишил сознания, после чего, перевернув, сцепил запястья наручниками. Обезвредив противника, капитан рванулся к двери.

У Лебеденко атака прошла без проблем. Во втором бараке он застал только повара, который поднял было автомат, но старший лейтенант опередил его, расстреляв возле самодельной печи со стоявшим на ней большим котлом. И так же, как Мамаев, вернулся к входу, заняв у него позицию.

А вот Бураков попал в переплет.

Отдыхающая смена из шести человек, услышав очереди, вскочила с топчанов и, разобрав оружие, заняла огневые позиции у двери и окон. Буракову не хватило каких-то двух секунд, чтобы забросать третий барак гранатами. Пули бандитов ударили ему в грудь. Капитан упал.

Вьюжин с Дубовым тут же перенесли огонь на караулку, но вынуждены были прекратить его и укрыться за колесами «КамАЗа» — боевики ответили плотной стрельбой. Ничего не могли сделать с бандитами и Мамаев с ребятами, так как были лишены возможности выйти на открытое пространство и атаковать барак с фронта — здание имело небольшие окна-бойницы со всех четырех сторон. Попал под обстрел и Гончаров, попытавшийся со своей позиции уже из «АК-74» накрыть очередью караулку. Вьюжин, выругавшись, вызвал Градовского:

— Оса! Ответь!

— Слушаю тебя, Стрела!

— Ты где находишься, Семен, черт бы тебя побрал?

— Проблемы, Игорь?

— Проблемы. Шестеро бандитов укрылись в караулке. С ходу уничтожить их не удалось. Если применят дымовую завесу, вполне могут уйти в лес.

Градовский ответил:

— Спокойно, Игорек! Я рядом. У караулки твоих ребят нет?

— Бураков. Его зацепило. И, похоже, не слабо. Лежит метрах в пятнадцати со стороны открытой площадки.

— Понял! Беру караулку на себя!

Вьюжин отключил станцию, припал к прикладу автомата, следя за бараком и пытаясь понять, жив ли Бураков. Тот не подавал признаков жизни.

БТР появился внезапно со стороны склада бревен. Вышел он, ломая посадку, прямо из леса. Оказавшись напротив барака, прикрыл лежащего Буракова, развернул башню в сторону караулки и открыл огонь по ней из крупнокалиберного пулемета. 12,7-миллиметровые пули стали крушить бревна в щепки, пробивая здание насквозь. Раздались крики. Это кричали боевики в караулке, попавшие под мощный обстрел БТРа. Двое из них успели-таки выскочить из барака через боковое, дальнее от дороги окно. Но высадившиеся ранее с бронетехники спецы группы «Оса» тут же уложили их, не дав уйти в лес. Затем они ворвались в поврежденное здание, в котором замолчал пулемет. Крики внутри караулки прекратились. Мамаев с Лебеденко бросились к Буракову. К счастью, тот был жив, но находился в состоянии болевого шока. Пули, попав в бронежилет, не пробили его. Однако удар от их попадания вывел из строя капитана. На время. Оказав Буракову помощь, товарищи отнесли капитана к «КамАЗу».

Мамаев доложил Вьюжину о раненом и о плененном в первом бараке боевике. Майор приказал Дубову вытащить из кабины Каранова. Градовский отдал распоряжение своим подчиненным зачистить территорию базы.

Вьюжин, Мамаев и Каранов вошли в домик, где, придя в себя, скованный наручниками, корчился от боли в перебитых ногах боевик, облаченый в камуфлированную форму.

Майор спросил Каранова, указав на бандита:

— Кто это?

— Медведь! — ответил Рудольф.

— Угу! Прекрасно!

Бандит, превозмогая боль, зарычал:

— Каран, шакал, за сколько продался федералам? Но недолго тебе жить! Недолго. И смерть твоя будет страшна!

Каранов опустил голову.

Вьюжин посмотрел на Мамаева:

— Молодец, Стас! Вот теперь вижу, что ты в полном порядке. Обезболь эту скотину, Медведя, вызови Дуба и погрузи в кузов «КамАЗа» главаря! Вместе с Карановым.

Рудольф вскричал:

— Нет! Только не вместе с ним. Медведь даже без ног и связанный достанет меня и перегрызет горло.

Но майор проигнорировал страх Рудольфа перед главарем банды:

— Ни черта он тебе не сделает! От Медведя осталась только шкура, да и то изрядно подпорченная. — И, повернувшись к Мамаеву, сказал: — Делай, Стас, как сказал! Я к Градовскому. Да «вертушку» сюда вызову. На базе она спокойно сядет!

Станислав ответил:

— Понял, командир! — Крикнул в окно: — Дуб! Иди сюда!

Прапорщик подчинился. Он вообще слыл дисциплинированным служакой. Служакой в хорошем смысле этого слова.

Вьюжин прошел к Градовскому, устроившемуся на бревнах. Командиры групп закурили.

Семен произнес:

— Ну вот и еще одно дельце провернули. Не ахти какое, но все ж склад с оружием и боеприпасами, доложу тебе, не хилый склад обезвредили. Ребята неподалеку нашли схрон, где столько стволов в ящиках лежит, что роту вооружить можно. И это не считая груза в «КамАЗах». Интересно, какая тварь рулила этим делом?

— Кто-нибудь из наших славных генералов.

— Да уж без лампасов здесь не обошлось. Хотел бы знать, вычислят оборотня или на тормозах дело спустят?

— Нам этого не узнать, и ты это прекрасно знаешь. Наше дело выполнить поставленную задачу и ждать очередного выхода на задание. Да это и к лучшему! Еще не хватало ломать голову, кто, где и над чем стоит, чем торгует и какой барыш имеет! Этим пусть контрразведка занимается.

Градовский усмехнулся:

— А чего тут ломать? Торгуют страной, бабки на этом имеют хорошие! С их же помощью и вверх по карьерной лестнице ползут. А вместо пенсии в Думу! Законы принимать да особняки и счета легализовывать. Все и так понятно! Только осточертела эта порнуха, сил нет!

— Так уволься! Такие, как мы, везде нужны! Будешь в какой-нибудь фирме начальником службы безопасности работать и бабки из хозяев выкачивать. Те за свою шкуру готовы хорошо платить.

Градовский взглянул на Вьюжина:

— Чего ж ты не подашься к хозяевам новой жизни, а продолжаешь за бандами охотиться?

— Да не приучен я, Семен, стелиться перед этими козлами!

— Вот как? А я, значит, приучен? Ты не можешь, а я могу в «шестерках» бегать? Думаешь, о чем говоришь?

Вьюжин обнял боевого друга:

— Извини, Сеня! Не хотел обидеть! Просто иногда приходит в голову мысль: а на хрена все это нам надо? Мне, тебе, ребятам нашим? Сколько банд уже передавили, а они по новой плодятся. Не сами же? Кто-то создает их! Вооружает! Так толку в этой бесконечной карусели, где на каждом вираже рискуем потерять голову? А кто-то в это время, откосив от службы, спокойно по вечерам телевизор смотрит, отдыхает, как человек!

Градовский выбросил окурок:

— Да, гадов на гражданке много. Но ты знаешь, Игорек, не завидую я им. И тебе не советую. Потому как главного они в жизни не узнают!

— Чего это?

— Да цену той же самой жизни! Так и будут пресмыкаться перед другими. Но ладно, пошли они к черту, пора сворачиваться.

— Ты прав!

Вьюжин подозвал связиста, приказав соединить его с командиром отряда.

Когда Клинков ответил, майор доложил о результатах акции, особо отметив ту роль, какую в захвате бандитской банды сыграла группа Градовского.

Полковник поздравил офицеров:

— Молодцы! Отдельное спасибо за то, что Медведя живым взяли.

Вьюжин ответил:

— Спасибо на хлеб не намажешь, Сергей Сергеевич!

— Очередной орден хочешь? У тебя на груди под награды место осталось?

— Осталось!

— Ну, тогда будет тебе орден! Все получат по заслугам. Составьте с Градовским представления к награде на всех участников акции!

— Вот это другой разговор!

— Разговор разговором, но вам на базе больше делать нечего. Давайте начинайте отход. Лагерем займутся фээсбэшники!

— А чего нам по лесу шарахаться? — сказал майор. — Я прямо сюда думаю вертолет вызвать! Градовский на БТРе уйдет!

— Место под посадку «вертушки» есть?

— Более чем достаточно!

— Хорошо! Вызывай борт и в часть! Завтра письменно составишь доклад о проведенной акции. Семену передай, чтобы сделал то же самое. К обеду нужно отправить информацию в штаб!

— Есть, товарищ полковник!

— Давайте! Еще раз благодарю за службу!

— Да не за что!

— Не слышу правильного ответа.

— Служим Отечеству!

— Вот это другое дело! До встречи, мужики!

— До встречи!

Группа «Стрела» вернулась в часть в 16.30. Настроение у офицеров было хорошее. Шутили, вспоминали отдельные эпизоды операции. Как всегда после успешно и без потерь проведенной боевой акции. Шутил вместе со всеми и Мамаев. До того как не сошел по трапу на бетонку вертолетной площадки. Только сейчас он вдруг остро осознал то, что дома его на этот раз никто не ждет. Ни недовольная, капризная, но все же любимая Елена, ни радостная дочка Настя. Лишь пустые комнаты его служебной квартиры. Настроение испортилось. Это заметил Вьюжин. Он подошел к капитану:

— Чего, Стас, невесел, чего голову повесил?

— А то ты не знаешь!

— Знаю! Но что поделать, раз так сложилось? Тебе переболеть надо. Тяжело будет, но надо. А там, может, еще не все потеряно? Ну, поживет Лена у родителей. А потом вернется! И все встанет на свои места!

— Нет, командир! Ничего уже никуда не встанет. Ладно, сдаем оружие и на отдых?

— Да! До утра!

— Тогда я пошел!

Сдав оружие в казарме, капитан пошел в сторону городка. У кафе остановился. Недолго думая, зашел, выпил двести граммов водки. В магазине купил еще литр. В этот вечер он напился до беспамятства. Водка свалила боевого офицера, лишив боли, рвущей душу. Но лишив, к сожалению, лишь на время. Весьма короткое время. Чтобы утром, с похмелья, еще больнее ударить по нервам.

Глава 3

Черная «Ауди-8» шла по Ленинградскому шоссе с большой скоростью. В воскресенье, да еще в восемь утра, трасса была свободна. На заднем сиденье дремал сотрудник аппарата правительства, он же член совета директоров крупнейшей нефтяной компании «РЧЗ» Шлемов Александр Степанович. Хотя водитель не раз уже возил шефа по этой дороге, он внимательно следил за ней, дабы не пропустить нужный поворот в лесной массив. В сорока километрах от Москвы водитель сбавил скорость и вскоре повернул направо на узкую ровную асфальтированную дорогу. Шлемов проснулся. Тут же закурил и спросил водителя:

— Как дела, Паша?

— Нормально, Александр Степанович, скоро будем на месте.

Шлемов выпустил струю дыма в потолок иномарки. Достал из кейса сотовый телефон. Нашел в памяти мобильника нужный номер, нажал клавишу вызова. Ему ответили почти сразу:

— Доброе утро, Саша! Подъезжаешь?

— Подъезжаю, Григорий Савельевич! Уже свернул с трассы. Остальные гости не подъехали?

— Пока нет. Вероятно, следуют за тобой!

— Понятно! До встречи!

Шлемов отключил телефон.

То же самое сделал в уютной усадьбе, что приютилась на берегу озера, метрах в пятистах от крайних дворов деревни Подречье, Григорий Савельевич Самаранов, в недалеком прошлом командующий одним из военных округов Министерства обороны, генерал-полковник запаса, ныне почетный пенсионер, не утративший в свои шестьдесят четыре года ни воинской выправки, ни прекрасной физической формы. Поэтому немудрено, что после смерти супруги генерал недолго ходил в холостяках и вскоре женился на длинноногой красавице Алле, которая в свои двадцать два года не то что в дочери, во внучки годилась Самаранову. Бывший командующий понимал, что Алла вышла за него не по любви, какая тут, к черту, могла быть любовь, а по расчету. Но данное обстоятельство нисколько не смущало генерала. Собственных детей у него не было, да и других родственников тоже, разве что каких-нибудь дальних, ему неизвестных. Алла в сексе доставляла Самаранову огромное удовольствие, а большего от нее и не требовалось. Да и недолго ей в супругах богатенького «старичка» ходить. Год от силы. Потом генерал поменяет ее. И будет менять баб, пока те не перестанут его интересовать. Это не с покойной Марией. С ней Самаранов прожил сорок лет. Любовницы у генерала были и при живой супруге, но любил Григорий Савельевич только одну Марию. Всю жизнь любил, что не мешало Самаранову изменять ей! Воскресное утро выдалось солнечным. Можно было и рыбалку организовать, но существовали дела поважнее. Дела, которые сулили либо власть, огромную власть, либо плаху. К власти Самаранов стремился всю свою сознательную жизнь, плахи не боялся, так как утратил чувство страха в Афганистане, где четыре года поочередно командовал батальоном и полком. Оттуда кавалером четырех боевых орденов, в должности начальника штаба дивизии уехал в Москву, в Академию Генерального штаба. Потом были дивизия, армия, штаб округа и, наконец, сам округ, а с ним и звание генерал-полковника. Самаранов мог бы продвигаться и дальше, но оказался ненужным тем, кто в девяностых годах перевернул страну, которой он присягал на верность, с ног на голову, разрушив все, чем дорожил боевой офицер. Его отправили на почетную пенсию, выделили квартиру в столице, дачу в ближайшем Подмосковье. И забыли. Но Самаранов не забыл ничего. Он и сейчас был готов вести борьбу, дабы вернуть все у него отнятое. Поэтому и собирал в собственной усадьбе, построенной на деньги влиятельных лиц, недавно созданный комитет «Реванш», главной целью которого являлась организация военного переворота в стране. Ни больше ни меньше! Идея, казалось бы, бредовая, но это с первого взгляда. На самом деле Самаранов знал, что делает. Вот только те, кто поддерживал генерала, даже не догадывались о том, что уважаемый Григорий Савельевич и не думал пахать на спонсоров, а вел собственную игру, главная роль в которой отводилась ему. И если заговор удастся, первыми жертвами переворота станут именно те, кто заговор задумал, выбрав Самаранова орудием для достижения своих целей. Да вот только орудие должно превратиться в хозяина. А хозяин волен поступать со своей собственностью как пожелает! Но об этом никто не догадывался. Даже члены комитета «Реванш», ставленники лиц, стремившихся захватить власть, использовав при этом бывшего командующего военным округом. Только одному человеку из этого комитета, введенному в него самим Самарановым, Григорий Савельевич мог доверять. И он доверял ему, командиру N-ского армейского корпуса генерал-майору Петру Георгиевичу Федину, своему бывшему подчиненному еще с Афгана. Федин в батальоне Самаранова служил ротным. И своему продвижению по службе был обязан Самаранову. Петр Георгиевич умел быть благодарным и преданным, что доказал на деле не раз и не два. Своему благодетелю и бывшему начальнику он подчинялся во всем.

Со двора позвонил Леонид, адъютант Самаранова, он же водитель принадлежавшего отставному генералу «Мерседеса-600».

— Григорий Савельевич, прибыл господин Шлемов.

— Пусть поднимется в кабинет, дорогу знает! — распорядился Самаранов.

В кабинете мужчины встретились.

Вскоре подъехали и остальные члены комитета «Реванш» — владелец банка КБ «НПБ» Костельский Давид Львович и председатель политической партии «Русь Великая» Пегин Родион Максимович. Партии не особо влиятельной в стране, но не относящейся к силам, которыми действующая власть могла пренебрегать. «Русь Великая» пропагандировала идеологию левого толка, объявив главной целью создание реформированного социалистического государства, отвергая при этом утопические идеи коммунизма. Другими словами, Пегин со своими сторонниками, официально находясь на «левом» поле большой политики, фактически балансировал между правыми и коммунистами, обещая в случае победы на предстоящих парламентских выборах бедным — достаток, богатым — процветание бизнеса! Мутная политика приносила свои дивиденды. «Русь Великая» имела поддержку как немалой части обездоленного общества, так и финансирование ряда крупных бизнесменов.

Последним, объяснив опоздание уважительными причинами, объявился комкор Федин.

Как только комитет собрался в полном составе, Самаранов пригласил гостей пройти в комнату совещаний, где и начал плановый совет нигде и никем не зарегистрированной организации, именуемой среди участников тайного общества комитетом «Реванш»!

— Господа, мы собрались здесь, чтобы проанализировать обстановку, складывающуюся в стране, на основании чего должны решить, корректировать ли нам наши планы или оставить их неизменными. Слово для доклада предоставляется Александру Степановичу Шлемову.

Сотрудник аппарата правительства кашлянул, прикрыв рот надушенным дорогим одеколоном платком:

— Обстановка в стране на данный момент может быть оценена как практически стабильная. Те решения, что принимаются правительством, воспринимаются в обществе, я имею в виду уровень обывателей, либо безразлично, либо негативно. Позитив проявляют лишь представители крупного бизнеса и чиновничий аппарат.

Самаранов прервал докладчика:

— Одного не могу понять, в правительстве сидят люди далеко не глупые, почему же они, несмотря на недовольство народа, продолжают вести политику, названную в свое время политикой шоковой терапии? И ладно, если эти реформы приносили бы положительные результаты. Но получается как раз наоборот. Первая реформа провалена, вторая провалена, третья на грани провала. Пора бы задуматься, но власть объявляет следующий, так же заведомо провальный проект. Доходы от продажи нефти и газа направляют не на социальные программы, не в экономику собственной страны, а вкладывают в какие-то забугорные бумажки. Нам это, несомненно, на руку, но почему правительство поступает как самоубийца?

Подал голос генерал Федин:

— Считаю, что нынешние власти, предвидя неизбежный крах созданной ими системы, обеспечивают собственный отход из страны и создание за рубежом правительства в изгнании. Поэтому и увозят деньги за рубеж. Осуществлять-то там свою деятельность они на что-то должны будут? Вот и используют и золотовалютный запас, и стабилизационный фонд.

Шлемов согласился:

— В словах уважаемого генерала, несомненно, есть логика. Возможно, он прав. Но углубляться в тему, отражающую состояние, а тем более что-то прогнозировать нам не стоит. Это вопрос сложный, неоднозначный, а главное, его обсуждать можно бесконечно. Основной вывод, который я хотел бы сделать, — экономика страны находится в полной зависимости от цен на нефть, а следовательно, в любой момент она может обрушиться, и тогда в стране наступит кризис.

Самаранов произнес:

— С этим ясно! — Он взглянул на Пегина: — Что у нас в политике, Родион Максимович?

Председатель партии ответил:

— Экономика, как и война, кстати, — продолжение политики. Это известно всем. Все беды экономики заложены в политических просчетах. Последний опрос населения показал резкое падение рейтинга правящей партии и рост популярности оппозиции. Другое дело, что в самой оппозиции нет единства, чем и пользуется власть. Революционная ситуация в стране сложилась окончательно. Народ готов к открытому неповиновению. Протестные настроения отмечены во всех регионах, включая Москву и Питер. Начало очередной реформы реально может взбудоражить население. Однако утверждать, что это выльется в бунт, я не могу. Общество раздроблено, угнетено, и нет сильного лидера, который повел бы его против власти.

Самаранов спросил:

— А ты с «Русью Великой» можешь поднять народ на мятеж?

— В отдельных регионах да! Но не более того.

— А более и не требуется. Выборы в парламент у нас через год. Готовь свою партию к акциям неповиновения.

— На это потребуются немалые средства.

— Они есть, и ты, Родион Максимович, их получишь. Давид Львович обеспечит поступление достаточно крупных средств на счета партии через свой банк. Ведь так, господин Костельский?

Лысый банкир кивнул:

— Так, Григорий Савельевич! Проводку денег я обеспечу!

— Хорошо! — проговорил Самаранов и обратился к Федину: — Каковы настроения в нашей славной армии, Петр Георгиевич?

Генерал-майор в отличие от других поднялся со своего места:

— Настроения, в общем, те же, что и во всем обществе. Офицеры недовольны мизерной зарплатой, отсутствием жилья, постоянным обливанием грязью Вооруженных сил в средствах массовой информации. Недовольство проявляется и в отношении высшего командования. Насколько мне известно, всеармейское офицерское собрание намерено выразить недоверие самому министру.

Самаранов поинтересовался:

— Как, по-твоему, генерал, поведет себя армия, если в стране начнутся массовые беспорядки?

— Считаю, что беспорядки расколют и офицерский корпус на противоположные лагеря. Но то, что подавлять мятежи армия сейчас не станет, точно! Впрочем, для этого существуют внутренние войска МВД.

— Но армия может перейти на сторону мятежников?

— В случае применения карательных мер со стороны МВД, если внутренние войска или милиция станут стрелять в свой народ, часть ее сможет перейти! В целом же обстановка, как уже было сказано, сложная, противоречивая.

— Ты контролируешь корпус?

— Конечно!

— Достаточно! Сядь!

Федин опустился в свое кресло. Самаранов поднялся:

— Итак! Что мы имеем на данный момент? Невнятную и непрофессиональную политику действующей власти, пока еще действующей на плаву благодаря исключительно личному авторитету президента. Недовольство этой политикой большинства населения страны, в том числе Вооруженных сил, что позволяет утверждать о наличии в России революционной ситуации. Отсутствие перспектив на улучшение жизни обычных граждан в обозримом будущем, что разделило общество на три категории. К первой относятся те, кто смирился со своей участью и плюнул, грубо говоря, на все происходящее в государстве, создав тем самым слой нищих, не претендующих на повышение собственного статуса и равнодушных к любым изменениям в стране. Эта категория пассивна и, в общем, нейтральна. Ко второй можно отнести людей, не желающих мириться с тем, что из них хотят сделать рабов. Это активная категория, готовая выступить на защиту своих прав. Интеллигенция, еще не деградировавшая часть общества, армия и представители малого, возможно, и среднего бизнеса. И, наконец, третья категория людей, поддерживающая существующий режим. Практически все чиновничество на всех уровнях представительской и исполнительной власти, прикормленная, элитная часть интеллигенции и, естественно, преданный, олигархический бизнес. Третья категория так же активна и так же готова защищать свои интересы. Этой категории изменения курса политики не нужны! Что из всего вышесказанного следует? То, что мы имеем в создавшейся обстановке реальные шансы воплотить в жизнь наши планы. Однако наличие второй и третьей категорий граждан не позволяет рассчитывать на успех, если проводить наши планы законным путем. Понятно, что «Русь Великая» не только не наберет достаточно голосов на предстоящих выборах, позволивших бы ей составить большинство в Государственной думе, но вряд ли преодолеет установленный процентный барьер, дабы просто получить места в Законодательном собрании. Своего кандидата в президенты мы выдвинуть можем. От той же партии. Но он станет слабой тенью преемника президента, если станет ею вообще. Всеобщий бунт так же невозможен. А посему решение может быть одно — захват власти путем переворота.

Пегин воскликнул:

— Но откуда на переворот мы возьмем силы? Не корпусом же господина Федина будем атаковать Кремль?

Самаранов спокойно ответил:

— Я не намекаю, уважаемый Александр Степанович, а утверждаю, что при благоприятных для нас условиях мы захватим власть в стране. И без крови! То есть выполним то, что задумали. Но для этого требуется корректировка общего плана. Ею я займусь сам! Вы же работайте в оговоренном ныне режиме. Пегин готовит протестные акции, Давид Львович занимается банком в плане перегона денег из-за рубежа на счета Пегина, Федин продолжает командовать корпусом, вы же, Александр Степанович, анализируйте состояние дел в правительстве и продолжайте продвижение к должности президента компании «РЧЗ». В этом вам помогут люди, что стоят над нами! С Лондоном связь я поддерживаю постоянно. А посему все ваши плановые мероприятия по компании немедленно поддержат. На этом совет объявляю закрытым и приглашаю в столовую, позавтракать.

Но члены мятежного комитета от завтрака отказались, сославшись на неотложные дела в Москве. На выходной у каждого были свои планы, и терять время они не пожелали.

Заговорщики спустились во двор.

Самаранов сказал Федину:

— Задержись, Петя! Проводим высоких гостей, поговорим отдельно!

Комкор подчинился.

Как только из усадьбы отбыли «Тойота» Костельского, «Вольво» Пегина и «Ауди» Шлемова, Самаранов предложил Федину прогуляться по аллее небольшого парка, раскинувшегося за особняком бывшего командующего военным округом. Федин согласился, отказать все одно не мог.

Шагая по аллее, Самаранов спросил бывшего подчиненного:

— Надеюсь, Петя, тебя не утомил весь этот разговор с господами мятежниками?

Федин взглянул на начальника. В его взгляде читалось искреннее удивление.

— Что-то я не понял вас, Григорий Савельевич!

Самаранов усмехнулся:

— Не понял? А все между тем просто. То, что ты слышал в комнате совещаний, пустая болтовня! Костельский, Пегин, Шлемов — люди босса — Марканова Игоря Владленовича, который так стремится угнездиться в Кремле. И нас с тобой считает лишь пешками в своей большой игре. А сам идиот идиотом! Только конченый болван может в настоящее время рассчитывать захватить власть путем открытого государственного или военного переворота.

Федин опешил:

— Что тогда означала ваша речь?

— Ничего, Петя! Спектакль для Марканова. Уверен, наши гости наперегонки сейчас мчатся в загородную резиденцию Игоря Владленовича, чтобы доложить боссу о том, что обсуждалось на совете.

— Ничего не понимаю!

Самаранов вздохнул:

— Хорошо, Петя! Не буду интриговать тебя. Пора раскрыться. Дело в том, что я не собирался участвовать в авантюре босса. Во-первых, это пустая затея, обреченная на провал со всеми вытекающими достаточно печальными последствиями, а во-вторых, власть в стране возьмем мы с тобой! И безо всяких заговоров, мятежей, массовых беспорядков.

Федина шокировали слова начальника.

Самаранов усмехнулся:

— Ну что ты застыл, как столб, Петр?

— Я… я… чувствую себя круглым идиотом!

— Перестань! Сосредоточься и ответь мне на вопрос, ЧТО реально может заставить президента и правительство уйти в отставку?

Федин пожал плечами:

— Не знаю!

— Угроза, Петя! Банальная угроза. Только ядерная!

Комкор переспросил:

— Ядерная?

— Да, Петя, ядерная! Насколько мне известно, у тебя в корпусе на территории одного из мотострелковых полков дислоцируется дивизион ракетных войск стратегического назначения!

— Откуда у вас эта совершенно секретная информация?

— Не такая уж она совершенно секретная, как видишь! Но это не важно! Так стоит у тебя ракетный дивизион?

— Да! Но его командир подчинен командованию ракетных войск стратегического назначения.

Генералы подошли к беседке. Самаранов указал на нее:

— Присядем?

Устроившись в беседке, Самаранов продолжил:

— Итак, мы имеем ракетный дивизион. Что он собой представляет?

Федин ответил:

— По документам он числится как склад «НЗ» корпуса. Личный состав размещен в закрытом городке в ста двадцати километрах от Москвы и в сорока от райцентра Коростылево, где базируется один из полков корпуса. В лесу, на удалении в десять-двенадцать километров, в ангарах стоят четыре мобильные установки с ракетами нового поколения «струна-М», а также два комплекса «дьявол-03», новейшие, только что прошедшие секретные испытания комплексы. Вооружение дивизиона не имеет аналогов в мире. Пробивает любую противовоздушную оборону, в том числе и отечественную. Ракеты установлены на восьмиосные «МАЗы», или «Ползуны». База с востока и запада окружена непроходимыми болотами. Комплексы могут выйти только по двум дорогам, на райцентр и в глубь лесного массива, где оборудованы стартовые площадки запасного района дивизиона. Но они еще ни разу не уходили с базы.

Самаранов спросил:

— Каковы тактико-технические характеристики комплексов?

— «Струна» несет боеголовку в 600 килотонн. На трех машинах ракеты, на одной учебная, с обычной болванкой контрольно-учебного пуска. На «дьяволах» боеголовки в 650 килотонн. Дальность полета «струн» пятнадцать тысяч километров, «дьяволов» — двадцать тысяч. Гиперскорость. Полет осуществляется в режиме полета крылатой ракеты на предельно малой высоте.

Самаранов не ожидал, что Федин ответит на поставленный вопрос, так как командир корпуса не обязан знать тактико-технические характеристики ракет дивизиона стратегического назначения. Поэтому поинтересовался:

— Откуда у тебя эта информация?

— Я в хороших, можно сказать, дружеских отношениях с командиром дивизиона.

— И кто он?

— Полковник Табанов, Виктор Михайлович!

— Семья?

— Жена Людмила, сын Аркадий пятнадцати лет! А зачем вам это?

Самаранов, проигнорировав вопрос подчиненного, задал собственный:

— Почему Табанов сообщил тебе секретную информацию? Он сам завел разговор о вооружении дивизиона?

— Да! Как-то отдыхали вместе, выпили, разговорились. Он и поведал мне о «струнах» и «дьяволах», пожаловавшись, что с этой проклятой службой жизни не видит!

— Он пьет?

— Со мной выпил!

— Много?

— Литр на двоих раздавили!

— И про службу так и сказал, что жизни из-за нее не видит?

— Что-то в этом роде!

Самаранов задумался. Затем задал очередной вопрос:

— Как думаешь, Петя, купить Табанова можно?

— Купить?

— Да, купить. В прямом смысле!

— Не знаю, вряд ли. В РВСН подбирают людей надежных, проверенных, хотя… сейчас… черт его знает!

— А семьей он дорожит?

— Это да! Жену любит. Но об их отношениях в семье ничего не знаю, Виктор о них особенно не распространялся.

— Понятно!

До Федина наконец дошло, что имел в виду Самаранов под ядерной угрозой и почему так заинтересовался ракетным дивизионом и особенно его командиром. Спросил:

— Вы хотите как-то использовать ракеты дивизиона Табанова?

— Вот именно, Петя! Ты представляешь, какие козыри мы получим, если дивизион перейдет к нам?

— Но он наверняка защищен блокадой пусков ракет из столицы!

— Естественно. Но блокаду можно и снять?! Как думаешь, генерал?

— Не знаю!

— Вот что, Петя! Мне нужно поговорить с Табановым. Как хочешь, но ты должен организовать встречу с ним! Где угодно и когда угодно! Чем быстрее, тем лучше!

Федин замялся:

— Ну, не знаю! Обещать не могу!

— А стать, скажем, премьер-министром или вице-президентом России хочешь?

— Премьер-министром? Я?

— Да, ты! Генерал-майор Федин. Впрочем, тогда ты уже будешь генералом армии как минимум, хотя погоны будут не нужны.

— Вы действительно считаете, что можно захватить власть в стране?

— Пиночет же в Чили смог? И ничего, правил получше любого гражданского! Потому, что за ним была армия. И за нами будет армия. Лишь бы взять эту власть. А там такой порядок наведем, народ нас на руках носить будет! Власть, Петя, — это все! Понимаешь, все!

— Понимаю!

— Так сможешь организовать встречу с Табановым?

— Постараюсь!

— Постарайся, Петя, очень постарайся! Устроишь встречу — тридцать тысяч баксов твои! Только за встречу! Независимо от того, как она пройдет и чем закончится!

— Даже так?

— Даже так, генерал!

— Что ж, попробую! Вас представлять?

— Не надо! Сам представлюсь! А чтобы тебе легче работалось, идем, я тебе кое-что передам!

Из усадьбы Федин уезжал, имея в кейсе десять тысяч американских долларов аванса! И был Петр Георгиевич весьма доволен. Он успел подружиться с полковником-ракетчиком и его супругой, женщиной капризной, самолюбивой, мечтающей о красивой, обеспеченной жизни и не раз упрекавшей мужа в том, что он не может дать ей то, что она заслуживает. А она бы могла иметь желаемое, свяжи свою жизнь с другим мужчиной. Табанов же больше всего на свете боялся потерять жену. Эта потеря означала бы его смерть. В прямом смысле. Так что обработать Табанова, как представлялось Федину, не составит особого труда. Он мог, конечно, ошибаться, но не ошибся!

Уже в 20.00, чего никак не ожидал Самаранов, раздался звонок Федина:

— Добрый вечер, Григорий Савельевич!

Недовольный тем, что его отвлекли от любимого занятия, а вечерами бывший советский военачальник любил читать мемуары главарей III рейха, считая их образцом в управлении государством, Самаранов спросил:

— Ты что-то забыл у меня, Петр?

— Нет, не забыл, я по поводу известного вам полковника звоню!

Сразу же напрягшись, отставной генерал отбросил книгу Геринга:

— И что?

— Он согласился на встречу!

— Как тебе это удалось? И так быстро?

Федин объяснил:

— А он пришел ко мне с супругой как раз, как только я вернулся от вас. У Людмилы, оказывается, сегодня день рождения. Выехали в охотничий домик, шашлык, водочка, ну и поговорил я с ним.

— Он что, сразу согласился?

— Нет, сначала удивился, потом вами интересовался, спрашивал, кто вы и что хотите.

— Надеюсь, ты не раскрыл, кто я?

— Конечно, нет! Просто представил как очень авторитетного, влиятельного человека.

— Это ты правильно сделал. И когда полковник готов встретиться со мной?

— Завтра, девятого числа, он выезжает в Москву к начальству. На обратном пути, где-то после обеда, будет свободен.

Самаранов встал из кресла, прошелся по кабинету:

— Так, так, так! Завтра после обеда! А чем ты в это время намерен заниматься?

— Да ничем особенным! Текущими делами.

— Полковник поедет в столицу один? Или с сопровождением?

— С водителем!

— Так, водитель наверняка человек контрразведки, он не должен знать о предстоящей встрече. Так! Пусть Табанов определит место рандеву. Мне нужно знать только, во сколько и где именно. Ты понял задачу?

— Понял! Сейчас же свяжусь с Табановым! Хотя нет, лучше поутру!

— Это тоже правильно. А ты неплохо умеешь отрабатывать деньги, Петя! Не ожидал от тебя такой прыти!

— Да все случайно вышло, Григорий Савельевич.

— Случайности либо сулят крах, либо ведут к победе. Будем надеяться на второе. Кстати, сколько лет исполнилось супруге полковника?

— Тридцать пять!

— Как ее по батюшке?

— Михайловна.

— Какие подарки предпочитает уважаемая Людмила Михайловна?

Федин усмехнулся, и это было хорошо слышно в динамике телефона:

— Дорогие, Григорий Савельевич. Чем дороже, тем лучше.

— Я понял тебя. Благодарю за службу. С утра жду звонка!

Самаранов отключил сотовый и задумался. Супруга командира ракетного дивизиона любит дорогие подарки. Это очень хорошо! Что ж, получит к своему тридцатипятилетию подарок. Да и сам комдив обделен не будет. Лишь бы он согласился на сотрудничество. Лишь бы согласился. Тогда перед Самарановым откроются такие перспективы… но достаточно мечтать. Мечты — удел молодых романтиков. В деле же Самаранова романтикой и не пахло. Да и молодым его назвать нельзя. Генерал попытался продолжить чтение, но не смог. Мысли путались в голове. Он выпил приличную дозу коньяку и отправился в спальню к длинноногой жене, приехавшей из столицы в два часа. Они бурно провели время после ее приезда. Но после звонка Федина и выпитого коньяка Самаранов вновь почувствовал желание овладеть развратным, но таким привлекательным и зовущим к себе, пока еще зовущим телом супруги. Она, лежа на широкой кровати спальной комнаты, смотрела по видеодвойке порнографический фильм. Как раз то, что было нужно. Отставной 64-летний генерал, сбросив с себя домашний халат, прилег рядом с Аллой. Вскоре стоны, доносившиеся из динамиков видеодвойки, слились со стонами, издаваемыми супругой бывшего командующего.

Проснулся Самаранов от трели своего мобильника. Поднялся с постели, подошел к столику, где трезвонил телефон. Ответил по-военному:

— Самаранов слушает!

— Это я, Григорий Савельевич! — сказал в трубку Федин.

Бывший командующий взглянул на часы, 7.30. Рановато звонит комкор.

— Ну?

— Я насчет полковника! Говорить могу?

— Говори!

— Только что связывался с ним. Он подтвердил согласие на встречу.

— Где и когда я увижу его?

— Полковник предложил встретиться на Новом Арбате, возле Дома книги, в 15.00. Будет в форме, с кейсом в руке. Подъедет на такси.

— Отлично! Слушай, что надо сделать тебе. Необходимо выехать к штабу ракетчиков, где проконтролировать прибытие туда нашего полковника. И понаблюдать за его машиной, точнее, за водителем служебной машины, до момента прибытия Табанова после встречи со мной. Если же водитель покинет автомобиль, взять его под контроль.

Федин проговорил:

— Я сделаю все, как вы сказали, но перестраховка необязательна. Полковник сказал, что прапорщик-водитель его человек!

— Так думает полковник! Я же придерживаюсь иного мнения. Так что действовать согласно полученным инструкциям. К делу можешь привлечь только верных людей, не раскрывая замысла задачи, которую им поставишь. Ясно, Петр Георгиевич?

— Так точно!

— Выполняй! Я буду в назначенном месте и в назначенное время! До связи!

Самаранов отключил телефон.

Супруга, слышавшая обрывки разговора, спросила:

— И куда это ты собрался, милый? Уж не на свиданье ли с очередной проституткой?

— Алла, о чем ты говоришь? Какие могут быть бабы после тебя?

— Обыкновенные. Хотя нет, на обыкновенных ты и не посмотришь. Какую-нибудь экзотическую черномазую красотку присмотрел?

— Прекрати! У меня деловая встреча!

Алла потянулась:

— Да что ты? Ну, тогда и у меня сегодня деловая встреча! И тоже в назначенном месте, в назначенное время! Вот так, дорогой!

Самаранов подошел к постели, где, выставив все свои прелести, лежала голая супруга. Она ехидно улыбнулась. Генерал вонзил в нее пронзительный и строгий взгляд. Взгляд, который в свое время заставлял трепетать боевых офицеров. Процедил сквозь зубы:

— Сегодня ты не выйдешь из особняка! Даже во двор! И если еще раз позволишь себе говорить со мной подобным тоном, то я прикажу вывезти тебя на городскую свалку и отдать на растерзание грязным, вонючим и охочим до баб бомжам. И ты, дорогая, станешь одной из них! Поняла меня, сука?

Алла, сообразив, что муж не шутит, накрылась простыней и испуганно залепетала:

— Конечно, конечно, Гриша! Я и не думала никуда уезжать, просто покапризничала немного, не ожидая, что каприз вызовет у тебя такую реакцию.

— Больше… не капризничай… не стоит!

— Да, да!

Самаранов отправился в душ.

Ровно в 12.00 он на своем «Мерседесе» выехал из усадьбы, приказав одному из личных телохранителей следить за супругой. Черная иномарка выехала на Ленинградское шоссе и взяла курс на Москву. Миновав многочисленные пробки, «Мерседес» подъехал к престижному ювелирному салону. Водитель не без труда припарковал автомобиль. С каждым годом по Москве стало ездить все сложнее, а уж о том, чтобы остановиться там, где надо, и говорить не приходилось. Население охватил настоящий автомобильный бум, и машины, наверное, не покупали только ленивые. А что будет через год, второй? Впрочем, до этого все может кардинально измениться. Должно кардинально измениться.

Самаранов приобрел в салоне бриллиантовое колье. Вернулся в автомобиль. Открыл «дипломат», извлек лежащий поверх пачек стодолларовых купюр специальный сканер, положил вместо него бархатную коробочку с колье. Посмотрел на часы. 13.20. Время до встречи еще есть.

Вызвал Федина:

— Петя? Доложи обстановку!

— У меня все в порядке! В 10.30 полковник вошел в штаб и до сих пор не выходил из него, по крайней мере через центральный вход. Водитель «Волги», прапорщик, спит в салоне.

Самаранов спросил:

— По убытии в штаб начальника он звонил кому-нибудь?

— Нет! Перекусил бутербродами с чаем из термоса, не выходя из машины, и на боковую!

— «Волгу» не пасут со стороны?

— Нет! Я встретил ее на подъезде к столице и сопровождал до штаба. Полковник явился в Москву без сопровождения и внешнего наблюдения.

— Хорошо! Если что, звони, отбой!

Отключив телефон, приказал водителю, майору оперативного отделения штаба округа в прошлом:

— Давай, Леня, к Дому книги на Новом Арбате.

«Мерседес» вырулил со стоянки и с трудом втиснулся в транспортный поток, практически тут же вновь попав в пробку!

Самаранов выругался:

— Черт знает во что превратили столицу! А если где-то в центре кого-то хватил инфаркт или квартира загорелась? Как «Скорая» или пожарная доберутся до них?

Леонид пожал плечами:

— Если только по воздуху!

— Вот именно по воздуху! Власть городская куда смотрит? Неужели нельзя как-то упорядочить движение транспорта по Москве?

— А как упорядочишь, Григорий Савельевич? Не заставишь же людей не покупать машины, тем более дешевые, и ездить на метро?

— Надо заставить! Я бы заставил!

— Согласен! Но, к сожалению, вы не мэр!

Самаранов усмехнулся:

— Мэр? Да мне это мэрство и не нужно!

— Понятное дело. Вы птица иного полета!

— Вот именно! Давай выезжай на встречную полосу.

— А если менты?

— Плевать на ментов! Делай, что говорю!

«Мерседес», вырулив на относительно свободную встречную полосу Садового кольца, двинулся к Новому Арбату.

Леонид остановил автомобиль у обочины, где стоянка транспорта была запрещена. На дороге запрещена, а на тротуаре, где место для пешеходов, машин в два ряда.

Самаранов вышел из салона. К «Мерседесу» тут же подскочил инспектор ДПС, словно специально поджидавший иномарку. Потребовал немедленно убрать автомобиль. Самаранов окликнул милиционера:

— Лейтенант, подойдите ко мне!

— А в чем дело?

— Подойдите, узнаете!

Инспектор медленно подошел, спросил:

— И что я узнаю?

— Во-первых, то, что разговариваете с генерал-полковником запаса, вот мой военный билет. — Командующий протянул лейтенанту документ. Тот взял его.

Самаранов продолжил:

— Во-вторых, я хотел бы узнать, на каком основании так же у тротуара стоит джип, тот, что у вас за спиной, и, в-третьих, почему, в конце концов, тротуары забиты машинами? С каких это пор место, предназначенное для пешеходов, стало стоянкой?

Лейтенант ответил:

— Джип со специальным пропуском, а тротуары… на стоянку в этом месте есть разрешение.

— И кто разрешил подобное безобразие?

— Начальник управления генерал-лейтенант Федотов!

— Андрей Андреевич не мог отдать подобного распоряжения. Впрочем, я сейчас же свяжусь с ним и уточню ваши слова. Заодно проверим, что это за специальный пропуск навесил на свою «Тойоту» его владелец.

Лейтенант замялся. Это заметил Самаранов:

— Что занервничал, лейтенант?

— Не надо звонить Федотову!

— Не надо? Почему?

— Я не проверял пропуск! Возможно, он липовый, а тротуары действительно отвели под стоянку, дабы не загружать проезд до Белого дома, если пойдет правительственный кортеж!

— Значит, ради кортежа одного чиновника создали весь этот бардак?

— Но не я же?

— Ладно! Иди пропуск у джипа проверь. А насчет моей машины распоряжение получишь в любую минуту!

Инспектор послушно пошел к «Тойоте». Самаранов, потеряв интерес к лейтенанту, направился к цветочному киоску. Здесь продавали неплохие букеты. Женщина, составившая композицию, знала свое дело. Купив неброский, но изящно подобранный дорогой букет, генерал прошел ко входу в Дом книги. Ровно в 15.00 напротив за шеренгой машин остановилось такси. Из него вышел полковник-артиллерист с кейсом в левой руке. Обошел стоящие на тротуаре машины, остановился. Огляделся.

Самаранов подошел к нему, спросил:

— Полковник Табанов?

— Так точно! А вы тот, кто желал со мной встретиться?

— Да! Здравствуйте, Виктор Михайлович!

Сканер генерала молчал, не выдавал вибрационного сигнала, что означало — их разговор никто извне не прослушивал.

Самаранов бросил взгляд на часы:

— Удивляюсь, Виктор Михайлович!

— Чему же?

— Вашей пунктуальности! Прибыть в точно назначенное время при плотном движении по столице практически невозможно!

— Так получилось! Вы не желаете представиться?

— Григорий Савельевич. Фамилию назову позже, если не возражаете! И если в этом возникнет необходимость.

— Ради бога! Вы еще кого-то ждете?

Самаранов удивился:

— С чего вы это взяли?

— Букет! Не для меня же его приготовили?

Командующий рассмеялся:

— Не для вас, но я никого больше не жду! Букет предназначен вашей супруге, у нее же вчера был день рождения, не так ли?

— Да! Теперь все понятно!

Генерал добавил:

— Для нее приготовлен не только букет. Да и для вас лично тоже кое-что есть, но, думаю, разговаривать на улице не совсем удобно. Пройдемте в мою машину? Там нам никто не помешает. Заодно доедем до штаба.

Полковник ответил:

— Да, так будет удобно!

Самаранов указал на стоящий в одиночестве у тротуара «Мерседес».

— Тогда прошу!

— Крутая у вас машина, — заметил Табанов, — стоит кучу денег!

— Что такое деньги, Виктор Михайлович? Бумажки, которые не так сложно заиметь в достаточно большом количестве. Надо только знать, как сделать это!

Полковник вздохнул:

— Вот именно, знать!

— При желании можно все узнать. Человек всегда стремился к знаниям, такова его природа.

Разговаривая, сели в «Мерседес».

Самаранов, извинившись, вызвал по телефону Федина. В разговоре был краток:

— Как у тебя?

— По-прежнему!

— Хорошо! Жди! — И, отключив трубку, приказал водителю: — Давай, Леонид, к штабу ракетчиков. Заедешь с тыловой стороны.

— Понял!

Самаранов повернулся к Табанову:

— Теперь можно и поговорить. Дело у меня к вам имеется, полковник. Точнее деловое предложение.

— Я готов вас выслушать!

— Отлично! Курите?

— Да!

— Прошу!

Генерал извлек из кармана пачку дорогих американских сигарет. Пассажиры на заднем сиденье «Мерседеса», начавшего движение к Садовому кольцу, закурили. Самаранов переложил на колени «дипломат».

Глава 4

Во вторник, 10 августа, проснулся Станислав в шесть часов утра от тошноты, внезапно подступившей к горлу. Помучившись минут десять в надежде, что та отпустит, он не почувствовал себя лучше. Встал под душ. Голова болела. И, вообще, на душе было так мерзопакостно, что хотелось выть. Закончив водные процедуры, капитан навел порядок на кухне. Через силу позавтракал. Вышел на балкон. Закурил, но дым вызвал очередной приступ тошноты. Погасил окурок и выбросил его вниз. День обещал быть погожим, хотя на западе в небе зависли большие темные облака. Но ветра не было. Так что дождь если и подойдет к городку, то ближе к вечеру. Да, к вечеру, когда Мамаев вновь окажется в плену одиночества, захватившего его квартиру.

В 7.30 капитан вышел из дома и направился в подразделение. На аллее встретил Дубова. Поздоровались. Прапорщик, внимательно посмотрев на капитана, произнес:

— Плохо выглядишь, Стас! Пил, что ли?

— Пил!

— Из-за того, что Елена уехала?

— Дуб! Не лезь в душу. Без тебя хреново!

— Так выскажись, легче станет!

Мамаев указал на кафе:

— Легче, Серега, только после стакана станет!

— Ну это ты напрасно. Сам же прекрасно понимаешь, что водкой состояние только усугубишь.

— Понимаю, поэтому и иду с тобой в часть, а не в чипок.

— Может, Елена отошла? — сказал Дубов. — И жалеет, что уехала? Наговорила сгоряча ерунды всякой, а сейчас и не рада этому!

— Жалела, позвонила бы!

— А если звонила, когда мы на задании были? В тот же вечер. Но никто не ответил. Перезвонила ночью, и опять тишина.

— Она знала, что мы вылетаем на боевое задание! Поэтому звонить в тот вечер было бесполезно.

Но прапорщик не сдавался:

— Значит, сейчас думает, что ты еще не вернулся. Ведь обычно мы по неделям отсутствуем, это на этот раз все быстро закончилось!

— Что ты предлагаешь, Дуб?

— Неужели не ясно? Позвони жене сам. Тем более она увезла дочь, а с ребенком ты по закону имеешь право общаться!

— А чего ты так беспокоишься за меня, Сережа?

Прапорщик вздохнул:

— Так сопьешься ведь! И еще одним настоящим офицером меньше станет.

Капитан хлопнул Дубова по плечу:

— Ладно, прапорщик, позвоню!

Дубов улыбнулся:

— Вот это дело!

Капитан спросил:

— У тебя-то как на любовном фронте дела?

— Решил серьезно с Натальей поговорить! Если любит, пусть выходит замуж. Это ее учебе не помешает, а мне спокойней будет. С ребенком можно подождать, а вот со свадьбой нет! Хоть ты и советовал не торопиться с этим делом, я решил по-иному!

— Ну, решил так решил!

Подошли к казарме. Устроились в курилке, пока не собрался весь личный состав диверсионно-штурмовой группы. Вьюжин пригласил офицеров в кабинет, где подвел итоги операции, отметив слаженные действия подразделения, позволившие выполнить поставленную задачу. Объявил распорядок дня на вторник. Согласно распорядку, группе следовало отработать вариант освобождения в условиях закрытого помещения заложника из рук террориста, вооруженного пистолетом. Террористом был назначен старший лейтенант Лебеденко, его жертвой связист Михайлов. Буракова, получившего травмы груди от попадания в бронежилет пуль бандитов Медведя, от занятий освободили, хотя он вполне пришел в себя после болевого шока. Занятия провели до обеда, благополучно освободив «заложника» и уничтожив без проблем «террориста». На учениях это легко. После обеда Вьюжин разрешил группе отдыхать, так как его самого вызвал в отряд полковник Клинков. Офицеры в отсутствие командира все равно разошлись бы, так что лучше отпустить официально. По крайней мере соблюдалась дисциплина. Раньше Мамаев был бы рад полученному свободному времени, сегодня предоставленный отдых вызвал раздражение. Домой идти не хотелось, а больше некуда. Разве что в спортивный зал? Но сейчас состояние не позволяло занятия спортом. Все же похмелье мучило капитана. После обеда все пройдет, но только после обеда. А есть не хотелось, идти домой тоже. Может, зайти в кафе? Сегодня еще расслабиться, а завтра ни-ни! Да завтра уже и некогда будет. Наверняка Вьюжина не так просто вызвал Клинков. Возможно, предстоит новый рейд. В настоящее время капитан Мамаев предпочел бы самое сложное, смертельно опасное задание с любой степенью риска нахождению в городке батальона связи и особенно в собственной квартире. Итак, решено — кафе! Но не напиваться, как вчера! Выпить в меру, отвлечься! Вот только получится так, в меру? Вопрос.

После первой же рюмки водки Мамаев вспомнил разговор с Дубовым. Почему бы действительно не позвонить Елене? Ее мобильный номер забит в памяти сотового телефона капитана, известен так же и городской номер квартиры Журавлевых, куда переехала супруга с дочерью! Хуже от этого все равно не будет. Ну а продолжит жена гнуть свою линию, тогда заявление о разводе на стол, и все дела.

Пропустив вторую рюмку, Мамаев набрал номер мобильника Елены. Сотовый телефон супруги оказался отключен. Позвонил по городскому номеру. На этот раз ему ответили. Трубку сняла мать Елены:

— Алло?

— Здравствуйте, Галина Павловна! Станислав!

Женщина недружелюбно сказала:

— Я узнала тебя. Здравствуй!

— Елена с Настей дома?

— Нет!

— Могу узнать, где они?

— Послушай, Мамаев, думаю, тебе не стоит больше звонить ни Лене, ни тем более нам с Евгением Андреевичем! Дочь не собирается жить с тобой.

— Это ее окончательное решение?

— Да!

— В таком случае нам все равно придется еще какое-то время общаться.

— Не уверена! Развод можно устроить и в отсутствие одного из супругов.

— Но Настю-то я по закону имею право видеть.

— Это как решит суд! Все! У меня больше нет ни времени, ни желания разговаривать с тобой!

В динамике раздались короткие гудки. Мамаев отшвырнул от себя сотовый телефон и заказал бутылку водки. Не получится просто расслабиться. Сегодня он опять напьется. Да и черт с ним! Официант принес бутылку и пачку сигарет. От закуски капитан отказался.

В это же время в квартире Журавлевых из комнаты, отведенной под детскую, вышла Настя.

— Бабушка! Кто нам звонил? — спросила девочка. — Папа?

— Нет, Настенька, не папа. Папе не до тебя!

— Почему? Он же любит меня и маму! Я тоже его люблю!

Ответ ребенка вызвал раздражение у женщины.

— Настя! Я же сказала, звонил не папа! Иди к себе!

— Ну, почему папе не до меня?

— Потому что он не хочет жить с вами! Мы же не можем заставить его?! Иди, дорогая, подрастешь, все поймешь!

Опустив голову, девочка ушла в детскую.

Из ванной появилась Елена и задала тот же, что и дочь, вопрос:

— Кто звонил, мама?

— Твой ненаглядный! И, по-моему, не совсем трезвый!

— Что он хотел?

— Поговорить с тобой, наверное! Спросил, дома ли ты с дочерью. Я ответила, что нет! И посоветовала больше не звонить!

— Правильно сделала!

— Конечно, правильно!

— Что правильно? — из кресла у окна поднялся отец Елены, до этого читавший газету. Переспросил: — Что правильно? Человек всего лишь хотел поговорить со своей пока еще законной супругой и дочерью, а ты, Галина, нагло солгала ему! И это правильно? Это подло и низко!

Галина Павловна воскликнула:

— Что? Подло? Мамаев жизнь твоей дочери испортил, в рабыню превратил, а ты защищаешь его? Лена молодая, красивая женщина, ей всего двадцать четыре года. Самый возраст, чтобы наслаждаться жизнью, а вместо этого закрытый военный городок! Тюрьма. Постоянное отсутствие мужа, и еще неизвестно, где он на самом деле шатается! То ли на заданиях своих, то ли, прикрываясь заданиями, с бабами гуляет вместе со своими дружками!

Евгений Андреевич возмутился:

— Да как у тебя, Галина, язык поворачивается так говорить о Станиславе? Он вместе со своими, как ты выразилась, дружками людям жизни спасает, страну защищает. Если бы не такие, как Стас, то нас давно бы всех раздавил террор!

Елена рассмеялась:

— Что ты, папа, говоришь? Стас со своими жлобами Россию спасает! А то, кроме них, этого больше делать некому? И что они могут, какие-то семь человек? Каким террористам противостоять? Но пусть будет по-твоему, людей он, видите ли, защищает! Чужих защищает, а о своих, о родных… да что об этом говорить? Надоела мне жизнь эта собачья. Пусть служит, раз ему служба дороже семьи. А я не собираюсь монахиней в келье закрытого городка обретаться.

— Но другие же женщины не бросают своих мужей?

— Папа! Я не другая, и закончим на этом! С Мамаевым решено — развод и девичья фамилия. Мне Настю надо в люди выводить, да и самой по-человечески пожить.

Мать поддержала дочь:

— Верно, Елена! В Москве полно богатых и солидных мужчин. Найдешь и ты себе достойную пару. С твоими данными это несложно. А Настя может и с нами жить!

Евгений Андреевич посмотрел на жену, перевел взгляд на дочь:

— Да вы что, с ума обе сошли?

Галина Павловна подошла к мужу:

— Тебе, Женя, тоже лучше помолчать бы. Ученики твои на «Мерседесах» ездят да на яхтах по морям плавают, а ты чего добился? Академиком стал? А толку? Живем в нищете. Другие, возьми Петра Егоровича, свое не упускают. На экзаменах деньги делают. Только ты один честный. Ему, видите ли, совесть не позволяет взятки брать. Какие взятки? Люди готовы заплатить за то, чтобы их ребенок учился, так почему не помочь им? За плату, но эту плату они сами предлагают! И нет в этом ничего криминального, порочащего твое слишком обостренное чувство собственного достоинства.

Евгений Андреевич побледнел:

— Ты хочешь сказать, что вышла за меня по расчету?

— А ты думал, по любви? Нет, дорогой, любила я как раз Петра!

— Но… но…

— Почему связала жизнь с тобой? Да потому, что ты тогда уже кандидатом наук был, а это считалось престижно. Петр же еле держался на кафедре. Его в любой момент могли из университета в какую-нибудь задрипанную школу выгнать!

— И ты все время…

Между родителями встала Елена:

— Все, хватит! Успокойтесь. Поздно уже разборки устраивать. У Петра Егоровича своя семья, у нас своя!

Но академик Журавлев завелся:

— Успокойся? К черту! Я не собираюсь жить с женщиной, которая столько лет обманывала меня! И в чем? В самом святом!

Галина Павловна бросила на мужа пренебрежительный взгляд:

— А куда ты, Женя, денешься? Ты всегда был слабаком, жаль, по молодости не поняла этого. Да и я никуда не денусь. Упустила свой шанс в свое время, теперь уже ничего не изменить. Мы, Женечка, обречены быть вместе до могилы. Возраст. Так что остепенись и живи, как жил. Тебя же все устраивало. Но Елене погубить себя я не дам. Мамаева здесь и духа не будет!

Журавлев, стараясь скрыть вдруг выступившие слезы, хрипло произнес:

— Какая же ты дрянь, Галина! — И ушел к себе в кабинет.

Галина Павловна проводила взглядом мужа:

— Иди, иди, академик честный!

Вновь раздалась трель вызова телефона.

Галина Павловна взглянула на дочь:

— Опять, наверное, Мамаев! Если выпил, покоя не даст.

Она сняла трубку, но услышала молодой женский голос:

— Добрый день, Лену можно?

Галина Павловна взглянула на дочь, закрыв микрофон ладонью:

— Тебя девушка спрашивает.

— Это, наверное, моя подруга звонит, однокурсница, — воскликнула Елена. — Я вчера звонила ей, и мы договорились встретиться. — Она взяла трубку и спросила: — Надя?

— Да! Звоню, как и обещала. В общем, я свободна сегодня после шести. Тогда же можем встретиться.

— Где?

— Давай в ресторане «У причала»? Там мой знакомый работает! Он и столик организует!

— Но в ресторане дорого, Надя, а я сейчас почти без денег!

— Об этом не думай! Сама была в твоем положении, знаю, что такое уйти от мужа. Короче, ты согласна?

— Да, но…

Подруга не дала договорить бывшей однокурснице:

— Тогда в семь часов к твоему подъезду подъедет белый «Форд». За рулем будет Валера. Подойдешь к нему, назовешь себя, и он доставит тебя прямиком к ресторану. Я буду ждать у входа! Только предков предупреди, что вернешься поздно, чтобы не волновались.

— А почему поздно?

— Потому что до закрытия тебя оттуда силой не вытащишь. Кабак престижный, мужики солидные, богатые, артисты, что на эстраде светятся. Ну пока, жду!

Галина Павловна, слышавшая разговор подруг, спросила:

— Но в чем ты пойдешь в ресторан? У тебя же приличного платья нет, не говоря уже о драгоценностях.

Елена задумалась:

— Да, мама, с этим проблема!

Мать улыбнулась:

— Ничего, платье мы купим.

— На что?

— Отец на машину деньги собирает! У него и возьмем!

— Так он не даст, особенно после того, как ты его обидела.

— А мы его и спрашивать не будем. Деньги в стенке, в шкатулке. Кстати, там же украшения еще моей покойной бабушки лежат.

Галина Павловна прошла к мебельной стенке. Достала шкатулку. От золота и камней Елена пришла в восторг:

— Я и не знала, что дома хранится такая прелесть, почему ты раньше мне о драгоценностях ничего не говорила?

— Чтобы в них перед своим офицеришкой красоваться? Настало время — сказала.

Мать достала и деньги — три тысячи долларов:

— Этого тебе хватит и на платье приличное, и на туфли, и на белье нижнее.

— Ну, о чем ты, мама?

— О жизни, дочь, о твоей новой, надеюсь, настоящей. А в ней все должно быть достойно тебя. И одежда, и нижнее белье! Иди в магазин! Тебе потребуется немало времени, чтобы купить то, что надо!

— Со мной не поедешь?

— Зачем? Вкус у тебя хороший. А я с отцом помирюсь.

В 19.00, уже в дорогом наряде, с новенькой сумочкой в руках, Елена вышла из подъезда. Напротив уже стоял белый «Форд», возле которого курил парень в джинсовом костюме. Жена Мамаева подошла к нему:

— Добрый вечер, вы — Валера?

— Да! Прошу в машину! Надя ждет вас!

Елена села в салон, и иномарка отъехала от дома под любопытными и удивленными взглядами соседок, занявших в это время свои излюбленные места у подъезда на скамейках.

Валерий быстро доставил Елену к престижному ресторану.

Молодая женщина вышла из автомобиля и тут же увидела Надежду, спешившую к ней. Одежда однокурсницы выглядела куда скромнее нарядов Мамаевой, на что подруга не обратила никакого внимания.

— Ленка! Как я рада снова видеть тебя!

— Я тоже!

— Ну что, пойдем, отметим встречу?

Елена указала на крепких, в строгих костюмах, парней, стоявших у входа:

— А эти пропустят нас?

— Куда ж они денутся? Но надо сделать звонок.

Надежда достала сотовый телефон, нажала нужную клавишу:

— Олег? Надежда! Мы у входа! Хорошо! — Выключила мобильник, бросив его в сумку. — Идем, нас встретят!

— А кто этот Олег? — спросила Елена. — Тоже охранник?

— Охранник? Нет, дорогуша, Олег Копылов управляющий этим рестораном! Он сейчас здесь за хозяина!

— Да ты что? Он твой любовник?

— Не без этого! Но вон он! Идем!

Женщины подошли к представительному мужчине. Надежда представила подругу:

— Елена!

Копылов внимательно оглядел Мамаеву:

— Олег!

— Очень приятно!

— Мне тоже! Пройдемте в главный зал. Я вам столик в самом уютном месте заказал. И на виду у всех, и в то же время в полумраке. Там Надя год назад устроилась, когда мы познакомились!

Подруга Мамаевой сказала:

— Учти, Олег! Елена женщина свободная, красивая.

— Последнее я заметил и оценил.

— Так вот! Мужика ей достойного надо! Но чтоб не на ночь.

Копылов усмехнулся:

— Понятно! Требуется женишка богатенького подогнать. Но холостых здесь почти нет!

— Не важно! Ты вот женат, но это же не мешает нам быть вместе?

— Все ясно! Постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Только не урода, Олег!

— А если урод очень богатый и очень захочет познакомиться с обворожительной Еленой?

Мамаева махнула рукой:

— Урод понятие растяжимое!

Надежда разрешила:

— Подгоняй и урода. Разберемся!

Управляющий провел молодых женщин в зал и усадил за столик для четверых, предварительно убрав с белоснежной скатерти табличку «Заказ». Сказал:

— Сейчас к вам подойдет официант, выбирайте, что захотите. Счет оплачен!

Надежда расплылась в улыбке:

— Ты у меня золотце, Олег!

Управляющий удалился. На сцену вышла молодая, но уже достаточно известная певица. Запела под фонограмму. Елена огляделась:

— Как здесь хорошо!

— Еще бы! Не забегаловка какая!

Подошел официант и молча положил перед подругами меню. Надежда сделала заказ, который был доставлен, пока она рассказывала Елене подробности своей встречи с Олегом, тогда еще старшим официантом. Выпили шампанского. Скованность, которую ощущала Елена до сего времени, исчезла, на душе стало покойно и весело.

А из кабины напротив на Мамаеву уже долго и хищно смотрел мужчина лет тридцати с дорогим перстнем на левой руке. Был он худощав и красив. Шрам на левой щеке не безобразил лица, а, напротив, придавал ему мужскую суровость. Рядом с ним сидели двое парней. Они молчали, видя, как внимательно смотрит шеф на женщин за столиком у самых витрин.

Наконец он повернулся к одному из своих парней:

— Рустам! Что за девица новая появилась?

Тот, кого мужчина назвал Рустамом, пожал плечами:

— Не знаю, Конан, впервые вижу, но, судя по всему, она с подругой Копылова пришла.

Мужчина сказал:

— Это я видел, сходи, позови Копа.

Конан, или известный в криминальном мире авторитет Геннадий Кольцов, владелец гостиницы, казино, салона красоты и сауны, где клиентам, как вобла к пиву, подавались отменные проститутки, закурил, продолжая хищным взглядом наблюдать за Еленой. Женщина нравилась ему. А значит, если она не принадлежит кому-то другому из среды Кольцова, должна принадлежать Конану. Рустам вернулся с управляющим.

Кольцов предложил Копылову присесть.

Тот с готовностью выполнил требование авторитета.

— Что за бикса в черном платье за столиком у окна? — спросил Конан.

Копылов ответил:

— Подруга моей Надежды!

— Как оказалась здесь? Ждет кого?

— Да нет, просто Надя пригласила ее. Вроде как жена какого-то офицера, но кинула того, а с Надеждой они вместе в университете учились.

— Аппетитная девица. Она должна поехать со мной! И ты, Олег, поможешь мне!

— Но в чем?

Кольцов посмотрел на управляющего:

— Сам знаешь, в чем. Используй собственную шлюху. Пусть девки минут через двадцать выйдут к причалу, пройдутся по аллее до стоянки. Остальное мое дело.

Копылов струсил:

— Конан, у тебя и так баб валом. Далась тебе эта Елена? С ней ты и Надежду перед подругой подставишь, и меня перед хозяином! Лучше подкати к ней сам. Она как раз сама мужика богатенького снять не прочь. Поухаживай немного, и та полетит за тобой как миленькая!

Кольцов молча достал из кармана пиджака пятьсот долларов, бросил деньги на стол:

— Это тебе за работу. А у меня нет времени и тем более желания ухаживать за ней. Проблем с Шаланом — хозяином ресторана — у тебя не возникнет, да и у шлюшки твоей тоже! Иди! Через полчаса девка должна быть у стоянки! Пошел!

Копылов взял деньги и удалился. Покинул зал и Конан с охраной.

Женщины, разогретые шампанским, весело щебетали за столиком. Любовник Надежды подошел к ним, присел на свободный стул:

— Ну, как отдыхается, красавицы?

Елена воскликнула:

— Прекрасно! Здесь так мило!

Копылов взглянул на часы, обратился к Мамаевой:

— Лена! Ты произвела впечатление на клиентов нашего заведения.

Надежда спросила:

— Кто-нибудь клюнул, Олеженька?

— Да! И далеко не урод, а человек серьезный и богатый!

— Можно его увидеть? Где он сидит?

— Он вышел. Просил передать, что хотел бы поговорить с Еленой на улице!

— Вот как?

Надежда повернулась к подруге:

— Поняла? Масть пошла, и сразу! Везучая ты!

— В общем, девочки, — сказал Копылов, — если ловить момент, то надо выйти к набережной и пройти к стоянке!

Мамаева удивленно взглянула на любовника подруги:

— Почему к стоянке?

— Наверное, кавалер желает пригласить даму к себе домой для продолжения вечеринки.

— Но и здесь неплохо. Можно было и тут познакомиться, посидеть, поговорить.

— Лена! Ты хотела снять мужика? Считай, сняла, но он не желает здесь светиться. Впрочем, ты можешь отказаться. — Копылов нервно закурил. Зачем произнес последнюю фразу? А вдруг девка откажется? И тогда Конан спросит с него, почему тот не отработал «бабло». И спросит так, что мало не покажется. С ним шутки не проходят. Мужик властный и жесткий. В лучшем случае выставит счет. В худшем же…

Но Елена не отказала. Спиртное притупило в ней ощущение возможной опасности.

— Ладно! Раз кавалер желает заинтриговать даму, то почему не подыграть ему?

Управляющий облегченно вздохнул, улыбнулся:

— Ну, вот и хорошо. Делаем следующее…

Проинструктировав женщин, он подозвал официанта, что-то сказал ему. После чего они вышли из зала через служебный ход прямо на набережную. Пошли по аллее. Не доходя стоянки, Копылов остановил Надежду, обратившись к ее подруге:

— Дальше, Лена, иди одна. Тебя уже ждут!

— Но вы будете здесь?

— Конечно! Может, тебе не понравится кавалер. Тогда вместе и вернемся!

— Хорошо! Ой, что-то мне тревожно!

Надежда поддержала подругу:

— Ничего. Пройдет. Смелей и раскованней, Лена, и все будет путем.

Лена направилась к стоянке машин, а Надя спросила любовника:

— А что за хлыст решил приударить за Ленкой?

Копылов серьезно взглянул на любовницу:

— Теперь, дорогая, слушай меня внимательно. На Ленку положил глаз сам Конан.

Надежда прижала ладонь ко рту:

— Конан? Этот бандит? И ты…

— Что я? Если Конан захотел твою подругу, то по-любому не отстал бы. И все одно увез бы ее отсюда. А я заимел бы кучу проблем.

— Но ведь он может сделать с Еленой все, что захочет.

Копылов согласился:

— Может! Но если твоя подруга ублажит его, то получит то, о чем ты и мечтать не можешь.

— А если не ублажит?

— Тогда я ей не завидую!

— Но почему ты так поступил, Олег?

— Я уже сказал, почему! Короче! Ты возвращайся в зал, садись за столик. Закажи чего-нибудь, при этом обязательно скажи официанту, что подруга уехала. Мол, не понравилось ей здесь. Потом подойду я! И учти, что бы ни произошло, Елена сама решила покинуть ресторан. Мы проводили ее, уговаривали остаться, но она отказалась. Взяла частника и укатила в город. Номер машины, скажем, «девятки», мы, естественно, не запомнили.

— Господи, о чем ты говоришь?

— Об алиби, красотка! Или не слышала такого слова? Но, думаю, все обойдется, и завтра, вернее, уже сегодня к вечеру, подруга будет благодарить тебя за то, что ты привезла ее сюда. Все, не затягивай время, иди в зал, я поговорю с охраной и подойду!

Надежда послушно пошла к ресторану.

Елена вышла на стоянку и сразу увидела стоящего возле джипа шикарного мужчину в шикарном костюме. Шрам нисколько не портил его лица. Верно говорят, шрамы украшают мужчин. Отбросив сигарету, мужчина подошел к ней:

— Привет, красотка!

— Привет! Это вы хотели поговорить со мной?

— Я! Тебя зовут Лена?

— Да! А тебя?

— Меня Геннадий!

— Очень приятно!

— Уверен, тебе будет еще приятней у меня дома.

— Ты всегда поступаешь так?

— Как?

— С ходу берешь быка за рога?

— Всегда. Тебе это не нравится?

— Я не привыкла к такому обращению!

Конан усмехнулся:

— У каждого свои привычки. Прошу в машину!

— А ты уверен, что захочу поехать с тобой?

— Уверен! Ведь ты же пришла в кабак, чтобы разнообразить жизнь? Надоела ущербность военного городка?

— Откуда ты знаешь…

Конан не дал договорить женщине:

— Я много чего знаю! И помогу тебе жить веселее. Идем!

Взяв Елену под руку, Кольцов повел ее к джипу. Она подчинилась, чувствуя стальную хватку нового и такого необычного знакомого.

Конан открыл заднюю дверцу:

— Садись!

Елена увидела в салоне еще трех мужчин, отпрянула было назад, но Кольцов успокоил ее:

— Не бойся, влезай. Это охрана!

Мамаева и на этот раз подчинилась. Конан устроился на переднем сиденье и приказал водителю:

— В усадьбу!

Джип выехал со стоянки и начал набирать скорость. Лена спросила:

— Геннадий, и где находится твоя усадьба, если не секрет?

Конан, не оборачиваясь, ответил:

— За городом. Полчаса езды!

— Мне нужно позвонить маме!

Парни рассмеялись.

Кольцов повернулся к Елене:

— Почему не мужу?

— У меня больше нет мужа!

— Прекрасно! Зачем же звонить родителям? Спросить разрешения провести ночь с мужчиной?

Мамаева смутилась:

— Нет! Просто предупредить, что, возможно, до утра не появлюсь!

— Какая примерная дочь?! Тебе не по кабакам ходить и снимать мужиков, а в куклы играть! Позвонишь из дому! — Конан отвернулся.

Елена взглянула на парней-соседей. Те, глядя на нее, ухмылялись.

Женщина, так и не воспользовавшись телефоном, отвернулась к окну. Подумала, что это она на самом деле ведет себя как институтка? Зря о звонке заикнулась. Надо, напротив, показать свою независимость, а она? Черт! Допустила промах! Придется исправлять ситуацию, но не в машине, а уже у него дома. Она сумеет исправить ее. Когда они останутся одни. Елена даже предположить не могла, что ее ждало в доме криминального авторитета. А если бы могла, то без раздумий выпрыгнула бы из джипа, несмотря на приличную скорость. Что, впрочем, ей уже не помогло бы.

Тем временем внедорожник выехал за пределы Москвы и покатил по шоссе. Спустя десять минут свернул на узкую асфальтированную дорогу. Еще через пять минут остановился у шлагбаума, от которого в лес в обе стороны уходил высокий металлический забор, а над небольшим зданием, откуда вышел человек в форме охранника, читалась вывеска — дачный поселок «Цветочный»! Хорошее название, мирное! Охранник поднял шлагбаум, и иномарка въехала на территорию небольшого, из десяти-двенадцати домов, поселка. Но каких домов и какого поселка! Слева и справа высились особняки, один причудливее другого, тонущие в зелени кустарников, цветов и деревьев. Дорога освещалась декоративными фонарями. Везде царила чистота, было тихо. Здесь жили далеко не обычные люди. Может, тревога Елены напрасна? И вскоре она будет смеяться над своими страхами, наслаждаясь новыми, ранее не испытанными ощущениями?

Джип остановился у третьего слева дома с табличкой «5».

Конан приказал парням:

— Машину в гараж! Сами по комнатам. Отдыхайте. Будете нужны, вызову!

И повернулся к женщине:

— Пойдем, Лена, я покажу тебе свое скромное жилище!

Мамаева улыбнулась:

— Ты бы еще назвал его шалашом!

— Это и есть шалаш! Для влюбленных! Идем!

Кольцов вышел из джипа, обошел его, открыл дверцу перед Еленой, протянул руку:

— Прошу на выход, красавица!

Лена с помощью Кольцова спустилась на тротуар. Конан повел ее к дому.

Особняк оказался шикарным. Особенно гостиная с камином, где стоял огромный кожаный диван, два кресла и столик-каталка с массой различных бутылок со спиртным. От легкого вина до дорогого коньяка. В камине тлели угли. И хотя в гостиной было тепло, Кольцов бросил в камин несколько березовых поленец, объяснив:

— Люблю огонь! В нем сила и безграничная власть! Он может ласкать взор, но при желании уничтожить все живое.

Елена улыбнулась:

— А ты философ!

На что бандит ответил:

— Нет, дорогая, я практик! Философия — пустота. Только в действиях жизнь.

— А жарко нам не будет?

Кольцов усмехнулся:

— Только не от камина!.. Выпьем?

Женщина просто нуждалась в спиртном, дабы снять с себя скованность и загнать внутрь тревогу, продолжавшую владеть ею, поэтому согласилась:

— Конечно!

— Что налить? Шампанского?

— Нет, коньяку! И побольше!

— Браво! Коньяк как раз то, что нужно сейчас нам обоим!

Конан налил полные бокалы.

Елена, превозмогая себя — все же так много пить ей еще не приходилось, — опорожнила бокал. Спиртное сразу ударило в голову. Отдышавшись, Лена присела на диван.

Кольцов же, глядя на женщину, мелкими глотками поглощал коньяк. И с каждым глотком у него усиливалось желание овладеть ею. И не просто овладеть. А сделать это так, чтобы получить максимум удовольствия. А значит, растерзать эту ничего не подозревавшую, красивую, но глупую девку. Любовничка богатого захотела, шлюха? Получишь любовника. И кайф получишь такой, что до конца жизни не забудешь. Впрочем, сколько ей осталось этой жизни? Этого Конан пока не решил. Судьбу проститутки решит позже. Кто знает, возьмет она и затмит своими ласками всех ранее опробованных авторитетом шлюх! Но вряд ли. Она такая неопытная. Держалась бы, дура, своего офицеришки да копалась на кухне. Нет, красивой, халявной жизни захотела, мартышка, кайфа, денег захотела! Что ж, получай свой кайф!

Поставив на столик недопитый бокал, Кольцов приказал Елене:

— Раздевайся!

Женщина удивилась:

— Что?

Конан спокойно повторил:

— Раздевайся! Или ты приехала сюда на экскурсию?

— Но, Гена, вот так скоро и здесь?

— А чего время тянуть? Тебе помочь?

— Я не хочу так!

Бандит медленно подошел к ней, процедил в лицо:

— Мне плевать, как хочешь ты! Главное, как хочу я. — Он посмотрел на колье, обвивающее шею женщины, оценил: — Хорошая штучка, от предков досталась?

Елену вдруг охватила дрожь:

— Да!

— Заметно! Колье снимать не будем. Оно придаст особый шик тому, чем станем заниматься, а вот платье…

Конан резко от груди рванул его. Ткань затрещала, и разорванное до живота платье упало к ногам женщины.

Елена воскликнула:

— Что ты делаешь? Зачем?

— Заткнись, шлюха.

Он посмотрел на нижнее белье:

— Дешевка для дешевой проститутки.

Схватил за бюстгальтер. Елена попыталась оказать сопротивление, но Конан обжег ее взглядом своих черных безжалостных глаз:

— Не надо! Лучше смирись! Иначе… но об этом я даже говорить не хочу.

Сорвав бюстгальтер, который так тщательно подбирала в секс-шопе молодая женщина, Кольцов сжал ее груди:

— Ничего! Упругие! Такие мне нравятся!

Отпустив грудь, Кольцов схватил женщину за плечи и с силой надавил на них.

— На колени! — приказал он.

Насмерть перепуганная женщина не посмела ослушаться. Превозмогая брезгливость и ощущая свою полную беспомощность перед этим человеком, она стала опускаться на колени. Вспомнила вдруг мужа, и ей захотелось закричать.

Глава 5

Сбросив пепел в пепельницу, Самаранов повернулся к командиру ракетного дивизиона:

— Это очень хорошо, Виктор Михайлович, что вы готовы меня выслушать. Извините за бестактный вопрос, сколько вы сейчас получаете в месяц?

Табанов изобразил удивление:

— Моя зарплата имеет какое-то отношение к теме предстоящей беседы?

— Самое прямое, Виктор Михайлович. Или денежное довольствие военного вашего ранга является тайной?

— Да какая там тайна? Двенадцать тысяч рублей.

Самаранов переспросил:

— Двенадцать тысяч? Я не ослышался?

— Вы не ослышались.

— И это денежное довольствие полковника? Командира части, в руках которого сосредоточена колоссальная ядерная мощь? Человека, который по приказу может уничтожить не один миллион человеческих жизней?

Полковник вздохнул:

— Что ж поделаешь! Так государство оценивает наш труд!

Самаранов протянул:

— Да-да! Щедростью нынешняя власть не отличается. У меня, простите, дворник получает в полтора раза больше, чем вы!

Табанов спросил:

— К чему вы клоните, Григорий Савельевич?

— К тому, как несправедливо относится к вам государство, но второй вопрос, если позволите. Супруга ваша работает?

— Нет! А это запрещено?

— Вопрос не в этом. Как она относится, по сути, к нищенскому существованию семьи?

— Как она может к этому относиться? Негативно, конечно, но понимает, что я ничего изменить не могу!

Самаранов нагнулся к командиру дивизиона:

— А вот тут ваша уважаемая Людмила Михайловна заблуждается.

— Вы знаете ее имя? Хотя, комкор, ясно… и в чем же она заблуждается?

— В том, что вы ничего не можете изменить!

Табанов взглянул на бывшего командующего:

— Я плохо понимаю вас!

— А между тем все просто! Вы можете кардинально изменить и свою жизнь, и жизнь супруги, в полной мере дав ей то, что она заслужила, и сына Аркадия со временем можете обеспечить. И главное, для этого требуется самая малость!

Комдив спросил:

— И в чем заключается эта самая малость?

— Об этом чуть позже! — ответил Самаранов. — Сейчас, в знак того, что мы не тратим время понапрасну и вы действительно желаете изменить жизнь к лучшему, я хотел бы узнать, что представляет собой ваш дивизион? О ракетах «струна» и «дьявол» можете не говорить, их тактико-технические характеристики мне известны. Мне интересно другое, а конкретно: как осуществляется охрана дивизиона, сколько человек несут непосредственное боевое дежурство, каким образом возможен пуск ракеты, на что они нацелены и как быстро можно перенацелить их.

Взгляд Табанова посуровел. Впрочем, Самаранов, как человек опытный, прекрасно видел, что эта суровость наигранна.

— Вы представляете, Григорий Савельевич, о чем спрашиваете меня?

— Конечно! В свое время, да будет вам известно, я командовал одним из военных округов и имею звание генерал-полковника!

— Вот что? Тогда тем более, вы просто обязаны знать, что запрашиваемая вами информация совершенно секретна!

— Я знаю это! Но мы говорим о том, как изменить к лучшему вашу жизнь?! Вот здесь, — Самаранов открыл кейс, — ровно сто тысяч долларов. Вы их сможете получить, ответив на мои вопросы. Но если считаете, что какой-то гриф на папке или инструкции, даже если он имеет статус совершенной секретности, для вас важнее денег, то дальнейший наш диалог, к сожалению, лишен смысла.

Табанов спросил:

— Почему вы решили, что я могу предать Родину?

Самаранов рассмеялся:

— Какую Родину, Виктор Михайлович? И о каком предательстве вы говорите? Информация, которую я хочу за приличное вознаграждение получить от вас, давно известна всем разведкам наших потенциальных противников. Армию предали и продали до вас, уважаемый полковник! И вы это знаете не хуже меня!

Полковник возразил:

— Но если вы считаете данную информацию раскрытой, то легко можете получить ее и не от меня?

— Могу, но… я все же хочу услышать ее от вас. Впрочем, вы, как я уже говорил, вправе прекратить наш разговор и спокойно вернуться к исполнению своих служебных обязанностей… за двенадцать тысяч рублей!

Табанов посмотрел на деньги, вспомнил о жене, сыне, о том, что ждет его в будущем — мизерная пенсия и проблема получить жилье там, где он хотел бы. А сто тысяч долларов — деньги. Виктор Михайлович понимал, что его пытаются купить и запрошенной информацией беседа не закончится, но о встрече с человеком, оказавшимся немалым в прошлом военачальником, просил командир корпуса — фигура тоже довольно крупная в отечественной военной иерархии. Следовательно, им интересуется сила, способная на многое. И не сейчас ли он имеет единственный шанс круто изменить свою жизнь? Не купят его, купят другого, менее щепетильного командира дивизиона. И тот, получив немалые деньги, станет человеком обеспеченным, а он, Табанов, так и останется жить в нищете, успокаивая себя мыслью о том, что сохранил честь офицера. А кому из власть имущих, на самом деле нужна его честь? Полковник принял решение и заговорил. Из его слов следовало, что комплексы охраняются сменными взводами отдельной роты спецназа, подчиненной лично командиру дивизиона. В ней все офицеры, прапорщики и контрактники, численностью в восемьдесят один человек. Четыре взвода плюс командир роты. Три взвода непосредственно несут караульную службу, четвертый предназначен для сопровождения и охранения комплексов на марше. Кроме того, вокруг дивизиона развернута специальная радиотехническая рота, оснащенная системой раннего обнаружения противника, так называемой «паутиной». Обнаружение противника тотальное. Также комплексы охраняет зенитно-ракетная батарея. На главной базе постоянно дежурят ракетный комплекс «регата» и самоходная установка ЗСУ-23-4 «шилка», которая может вести огонь и по наземным целям. При «струне-М» — четыре офицера, при «дьяволе» — три, всего на боевом дежурстве двадцать пять ракетчиков. Время от команды на запуск ракет до пуска — две минуты! Наведение комплексов на конкретные цели составляет не более трех минут. По нормативу, который личный состав дивизиона на учениях, как правило, перекрывает. Но пуск ракет невозможен без санкции Москвы!

Самаранов, внимательно выслушав Табанова, спросил:

— Насколько «паутина» неуязвима?

Командир дивизиона ответил:

— Есть противоядие «паутине» — экспериментальная система «спектр». Отражает лучи, переломляет их или расщепляет. Может либо имитировать сбой работы «паутины», либо раскрыть узкий коридор для прохода диверсантов, либо вывести всю систему из строя. Но… на время до одного часа. Часа хватит, чтобы обнаружить действие «спектра». Однако, даже при сближении с главной базой диверсантам еще предстоит прорвать оборону профессионально подготовленных и хорошо вооруженных спецов караула. Но главное, повторяю, пуск ракет возможен лишь после разблокирования комплексов от несанкционированного применения. Самостоятельно запустить ракеты нельзя!

Самаранов протянул кейс Табанову:

— Держите, Виктор Михайлович, эти деньги ваши!

Полковник принял чемодан, представляя, как удивится и обрадуется неожиданно свалившемуся в семью богатству его жена. А это только начало. Он нужен людям, которые готовы платить. И если согласиться на сотрудничество с нами, то необходимо обеспечить безопасность, собственную и семьи, продумать варианты выхода из игры, когда она примет угрожающие масштабы. Табанов сумеет просчитать ситуацию. В командиры ракетных дивизионов случайные люди не попадают. Только лучшие и надежные. Немного подумав, Самаранов задал следующий вопрос:

— Разблокировать систему вне главного штаба и «ядерного чемоданчика» реально невозможно?

— Да!

— Но кто-то создавал эту систему? А тот, кто создавал, наверняка в курсе того, каким образом можно нейтрализовать ее действие.

Бывший командующий не ожидал ответа на этот вопрос, откуда армейскому полковнику знать, кто контролировал систему блокировки несанкционированных пусков ракет подобного класса. Он больше размышлял вслух, но Табанов неожиданно сказал:

— Конструктор системы блокирования — Ягодин Максим Владимирович, брат одного моего бывшего однокурсника по военной академии — старший научный сотрудник НИИ «Квадрат», доктор технических наук, профессор. Ему сорок лет, холост. Живет, насколько известно, с матерью семидесяти восьми лет, а вот где, не знаю!

Самаранов, улыбаясь, взглянул на Табанова:

— Уважаемый Виктор Михайлович, да вам цены нет!

Улыбнулся и командир дивизиона, постучав пальцами по кейсу:

— Оказывается, есть! И ее вы сами определили!

— Ну не надо так! Я не имел ни малейшего намерения покупать вас! Просто исхожу из принципа, что каждый труд должен быть достойно оплачен. За информацию о Ягодине вы получите еще сто тысяч долларов. Их вам передаст лично генерал Федин.

Табанов спросил:

— Григорий Савельевич, скажите напрямую, какую цель вы преследуете? Вы же прекрасно понимаете, что после того, как я принял деньги, я в контрразведку не пойду. Да и Федин не допустит этого!

Самаранов вновь закурил:

— Хорошо! Я представляю силы, не желающие больше терпеть то, что происходит в стране. Силы, которые не могут допустить превращения России в сырьевой придаток жирной Европы и стремятся вернуть России былое величие. Мирным путем, к сожалению, достичь этой цели практически невозможно. Или для этого потребуется очень много времени, которого у страны нет. Еще года два-три, и она упадет на колени перед Западом, с которых подняться ей уже не дадут. Поэтому принято решение о силовом захвате власти. Как видите, я предельно откровенен с вами!

Полковник проговорил:

— И для достижения своей цели вы намерены прибегнуть к давлению на действующую власть, угрожая ей ядерной атакой.

Самаранов согласился:

— Да, именно так и предложить руководству страны сложить свои полномочия. Добровольно уйти, предоставив другим людям навести должный порядок в России, и тем самым спасти ее! Ядерные боеголовки послужат неплохой мерой воздействия на правительство. Конечно, никто не собирается применять «струны» и «дьяволы», понимая, чем это обернется. Но владение столь мощным оружием, согласитесь, весомый козырь против действующей власти. Поэтому нам нужен ваш ракетный дивизион!

Табанов спросил:

— Почему именно мой?

— Потому что вас знает Федин. И знает как человека благоразумного.

— Но этим самым вы подвергаете меня и мою семью смертельной опасности! Мне не простят предательства.

— Об этом можете не беспокоиться! Вас выведут из игры, я имею в виду, предоставят возможность скрыться из страны после проведения акции по захвату пусковых установок! Причем, что немаловажно, вы сами выберете новое местожительство и возможность разместить десять миллионов долларов там, где посчитаете нужным. Перевести деньги вам помогут через надежный банк.

Табанов переспросил:

— Десять миллионов долларов и возможность выехать из страны?

— Да! И первый взнос в пятьсот тысяч долларов мы готовы сбросить на любой указанный вами счет сразу же после подписания секретного соглашения о сотрудничестве. Это необходимая процедура, но она ничем не грозит вам в случае соблюдения всех оговоренных в соглашении условий взаимовыгодного взаимодействия! И еще! После того как силы, которые я представляю и которые обладают необходимой для переворота, будем называть вещи своими именами, финансовой поддержкой, совершат задуманное, вам будет предоставлена возможность занять один из руководящих постов во вновь созданных структурах новых Вооруженных сил новой, Великой России! Если, естественно, вы пожелаете вернуться в страну!

Табанов прищурился:

— И как же вы предложите мне высокий пост, если утверждаете, что я с семьей смогу уехать из страны туда, куда захочу? Это возможно лишь при осуществлении контроля над всеми моими передвижениями! Следовательно, отпускать меня, оставив в покое по завершении той работы, что поручите, вы и не собираетесь! И зачем вам платить мне и отпускать, если все можно решить по-иному? Использовав, просто устранить меня?

Самаранов проговорил:

— А вы человек далеко не глупый. Мыслите правильно. И просчитываете варианты вероятного развития событий тоже абсолютно верно. Но не учитываете одного. А именно отсутствия смысла в вашей ликвидации. Я не буду вдаваться в подробности, потому что вы, возвратившись в часть и проанализировав предложение, уверен, сами придете к выводу — нам выгоднее заплатить вам и отпустить на все четыре стороны. А пост вам будет предложен, как я уже говорил, в том случае, если захотите этого. Если захотите, то, значит, сами выйдете на нас. Тем более сделать это будет проще простого. Но не будем заглядывать в будущее, хотя и не столь отдаленное. Займемся насущными вопросами. Вы готовы к сотрудничеству с нами?

Табанов ответил:

— Мне нужно подумать!

— Пожалуйста, пяти минут хватит?

— Смеетесь, Григорий Савельевич?

— Отнюдь, Виктор Михайлович! Офицер должен уметь принимать решения быстро! Тем более от вас требуется всего ничего, ответ «да» или «нет»! Если «да», то мы начнем работу, первый этап которой не потребует вашего участия, если «нет», вы с кейсом отправляетесь к себе в часть и продолжаете исполнять долг перед государством, унизившим вас. Естественно, не разглашая факта нашей встречи. Итак, Виктор Михайлович, отпущенное вам на раздумье время пошло!

Спустя пять минут Табанов решительно ответил:

— Я согласен!

Бывший командующий произнес:

— Осталось подписать соглашение, и мы можем закончить встречу!

— Вы даете гарантию, что соглашение не станет достоянием спецслужб?

— Естественно! В нем не только ваш, но и мой приговор!

Самаранов извлек из папки лист бумаги. Ознакомившись с текстом, Табанов подписал соглашение о сотрудничестве, потом спросил:

— Я могу идти?

— Давайте я подвезу вас к штабу, — предложил Самаранов. — Выйдете, где пожелаете!

Полковник согласился, и машина тронулась с места.

— Вечером ожидайте Федина, — продолжил начатый разговор Самаранов. — Он привезет вам еще сто тысяч долларов!

— Инструкции?

— Виктор Михайлович, я же сказал, на первом этапе ваше участие в операции «Дивизион», назовем ей так, не предусмотрено!

— И сколько этапов, если не секрет, имеет запланированная вами операция?

— А вот это пока действительно секрет!

— Понятно! Кстати, вы так и не назвали своей фамилии, Григорий Савельевич!

Бывший командующий коротко представился:

— Самаранов!

Полковник взглянул на собеседника. Так вот кто вел с ним переговоры. Самаранов. Это серьезно. Фигура в армейских, да и государственных кругах более чем известная. Когда-то по войскам ходили слухи, что генерал-полковник Самаранов один из главных кандидатов на должность начальника Генерального штаба. И вроде вопрос уже был решен. Но что-то не срослось в верхах, и командующий одним из крупных военных округов вышел в отставку. Видимо, это и послужило причиной того, что он примкнул к силам, противостоящим действующей власти. Нетрудно представить, какие чины возглавляют эти силы, если сам Самаранов используется ими на второстепенных ролях. С ними шутить нельзя.

Полковник пересчитал деньги, переложив их в свой кейс. Машина подъехала к тыловой стороне штаба. Табанов вышел из «Мерседеса» и, прихватив букет и подарок супруге, пошел в обход серого большого здания.

Самаранов набрал номер телефона Федина:

— Петя, полковник пошел к главному входу штаба. Что с водителем?

— Нормально! Спал! Сейчас проснулся, курит!

— Ни с кем не общался?

— Нет! Ни напрямую, ни по телефону!

— Как отъедет, доложи мне и сопровождай его. В 18.00 тебе на квартиру доставят сто штук «зеленых», лично, и сегодня передашь их Табанову!

— Клюнул?

— А куда б он делся?

— Верно! Моя кандидатура!

— Работай, генерал! Посмотрим, как твоя кандидатура справится с тем, что от него потребуется!

Самаранов отключил телефон и обратился к водителю:

— Леня, ты все слышал. Хочу знать твое мнение! Как тебе командир дивизиона?

Прапорщик проговорил:

— Слишком он быстро согласился на сделанное вами предложение и взял деньги. А ведь не дурак и понимает, чем рискует! Как бы он не сдался по приезде своим особистам. Они вне контроля командира корпуса.

— Мне станет об этом известно! И до визита Федина к нему!

— Но он же этого не знает?

— Тем хуже для полковника! Вместо шикарной жизни где-нибудь на теплых островах получит пулю в лоб.

Водитель рассмеялся:

— Мне-то, Григорий Савельевич, не говорите о том, что выпустите этого Табанова даже с территории дивизиона. Он и его семья обречены. Это и козе понятно!

— Главное, чтобы не было понятно полковнику!

— А вот это вопрос! Думаю, он понял расклад. Но жадность сделала свое дело. И Табанов решил, что, срубив бабки, сумеет выбрать момент для отхода. Хотя кто знает, может, это ему и удастся.

— Не удастся, Леня. Мы определим ему задачу на втором этапе, а используем в самом начале. Так что момента для отхода у него просто не будет.

Прапорщик выбросил окурок на улицу:

— Вы начальник, вам видней! Что делаем дальше?

— Возвращаемся в Подречье!

Леонид развернул автомобиль, а генерал-полковник достал сотовый телефон и нажал нужную клавишу:

— Василий? Самаранов!

— Я понял, Григорий Савельевич! Добрый день!

— Здравствуй! Собери командиров боевых групп и к 20.00 прибудь ко мне в загородный особняк!

— Принял! В 20.00 буду у вас в Подречье!

— Выполняй!

«Мерседес» вернулся в усадьбу Самаранова.

К вечеру пошел дождь, мелкий, нудный. Отставной генерал терпеть не мог дождя. Зашторив окна, закрылся у себя в кабинете, готовясь к встрече с командирами боевых групп, которых насчитывалось пять человек, объединенных в отряд численностью восемьдесят бывших спецназовцев, имевших богатый боевой опыт, приобретенный в Чечне. А кто-то и в Афганистане!

Время на золотых часах показывало 19.10. Ждать оставалось недолго. Самаранов позвонил Шлемову:

— Александр Степанович? Мне срочно нужна информация по старшему научному сотруднику НИИ «Квадрат» профессору Максиму Владимировичу Ягодину. Но так, чтобы о моем интересе к ученому не пронюхали спецслужбы! Сможешь обеспечить получение данной информации?

— Как срочно она вам нужна?

— Чем быстрей, тем лучше!

— Хорошо, Григорий Савельевич. Сейчас же свяжусь со своим человеком в ФСБ.

— Только аккуратней, Саша, дело серьезное!

Бывший командующий откинулся в кресле у рабочего стола, закурил и задумался. А думать ему было о чем. На карту поставлено все! Жизнь в том числе!

Удовлетворившись, Кольцов оттолкнул от себя Елену:

— А ты совсем не искусна в любви, красотка, что, с мужем не занималась этим?

— У меня больше нет мужа!

— Правильно! Зачем тебе какой-то нищий офицер? Тебе красивой жизни хочется. Денег. Задницей вертеть в казино или кабаках. Но для этого, милочка, надо быть не дояркой.

Сидевшая в углу Елена обиженно ответила:

— Я не доярка! У меня высшее образование.

— Да ты что? Доярка с высшим образованием? Занятно. Но хватит болтать, иди сюда и ложись на диван!

Женщина обратилась к человеку со шрамом:

— Гена! Ведь тебе не нравится секс со мной. Так отпусти меня! Я уйду и больше в ваших кабаках не появлюсь!

Конан рассмеялся:

— Отпустить тебя? Нет, дорогая, ты получишь сполна то, чего хотела, даже… если мне не доставляет удовольствия секс с тобой. Впрочем, мы его разнообразим.

Елена, презирая себя, подчинилась.

Конан вновь почувствовал желание. Но желание не просто овладеть женщиной, а сделать это так, чтобы она мучилась, кричала от боли.

Кольцов подошел, и Лена сжалась. Она с ужасом ждала, что последует дальше. Но Конан не торопился. Он разделся, аккуратно повесив одежду на стул. Вставил в видеоплеер кассету, включил телевизор. Из динамиков послышались крики, сопровождающиеся похотливыми возгласами мужчин. На экране телевизора трое негров одновременно занимались сексом с полной блондинкой. Кольцов любил смотреть эти кадры. Они рождали в нем дикую страсть, превращая в хищное животное. Возбудив себя сценами из фильма, он подошел к Елене и сорвал с нее трусики. Затем лег на молодую женщину и грубо вошел в нее.

Елена закричала.

Кольцов воскликнул:

— Вот так, вот так, сучка! Ори на весь дом, и чем громче, тем лучше!

Затем Конан, вооружившись коротким хлыстом, заставил молодую женщину встать на четвереньки на пол у дивана. Кольцов вновь вошел в Елену, на сей раз сзади. Молодая женщина вскрикнула, а Конан ударил ее хлыстом. От удара хлыста на спине Елены лопнула кожа. Перед глазами у женщины поплыли разноцветные круги, и она потеряла сознание. Как раз в этот момент Конан почувствовал оргазм. Неожиданно расслабившееся тело женщины не принесло ему того наслаждения, которое он ожидал получить. И данное обстоятельство разъярило насильника. Кольцов оттолкнул Елену и принялся избивать ее. И бил до тех пор, пока не устал. Затем отбросил хлыст и пошел в душевую кабину. Струи теплой воды успокоили его. Вышел в кабинет, надел халат и, не глядя на жертву, которая сейчас была противна ему, подошел к окну. На улице лил дождь. Мелкий, по-осеннему нудный. Дождь — это хорошо. Приложившись к бутылке, упал в кресло. Поднял со столика сотовый телефон, нажал нужную клавишу:

— Рустам? Вопли слышали?

— Еще бы! Но только в доме. На улицу они не пробивались, Сазан проверял!

— Давайте оба ко мне в кабинет!

Отключив мобильник, Кольцов отбросил его на диван.

Бандиты Конана появились через несколько минут. Бросили взгляд на изнасилованную женщину, не выразив никаких эмоций. Они уже привыкли к подобным забавам босса. Рустам доложил:

— Прибыли, шеф!

Кольцов брезгливо указал на Елену:

— Я не хочу больше видеть эту окровавленную дрянь в своем доме!

— Что с ней сделать? — спросил Рустам. — Утопить в пруду?

Конан отрицательно покачал головой:

— Нет! Сука кинула своего муженька, офицера. Я хочу, чтобы тот поглядел на супругу. Поэтому оденьте ее в разорванное белье, влейте в рот водки и через тыловые ворота лесом отволоките к дороге. На обочине бросьте! Сумку ее не забудьте! А сюда позовите Зойку!

Сазан заметил:

— Шалава наша может быть в отключке.

Кольцов спокойно проговорил:

— Тогда ты лично будешь наводить здесь порядок, смывать кровь.

— Понял, шеф! Подниму Зойку!

— Вот так-то лучше. Давайте займитесь с Рустамом делом, а я отдыхать буду. Эта сука утомила меня.

Сазонов, заметив на Елене колье, спросил:

— Конан, камушки с дешевки позволь снять?

Кольцов обжег взглядом подчиненного:

— Нет! Выбросить девку вместе с колье! Если хотите, напоследок можете ею попользоваться.

В пять утра патрульная машина местного райотдела милиции совершала контрольный объезд территории. Вел «УАЗ» сержант Александр Уткин. Рядом, отчаянно зевая, сидел старшина Владимир Гронин. Внедорожник двигался по трассе медленно, плохо работали дворники, мешая обзору дороги. Но темный предмет на обочине справа водитель разглядел.

— Вова! Кажись, на обочине человек лежит!

Старшина нагнулся к лобовому стеклу:

— Где?

— Да вон впереди, справа, — ответил Уткин, — где береза у самого асфальта растет!

— Вижу! Но человек ли? Давай подъезжай, посмотрим!

Старшина, на всякий случай сняв автомат с предохранителя, передернул затворную раму. Водитель расстегнул кобуру.

«УАЗ» остановился, не доехав до темного предмета метров десять.

— Выходим! — приказал старшина. — Ты у машины, прикрываешь, я к березе!

— Давай!

— Да смотри, Саня, по сторонам. Может, подстава какая и кто-то желает оружием нашим завладеть. Если что, выстрел вверх и вперед!

— Иди. Знаю, что делать. Сам не подставься!

На обочине лежал человек. Старшина подошел к нему. Нагнулся, пощупал пульс и крикнул напарнику:

— Подъезжай сюда! Тут баба!

— Живая?

— Живая пока!

Уткин подогнал «УАЗ» к телу. Подошел к старшине, взглянул на женщину, освещенную светом фар автомобиля:

— Отделали ее на совесть!

Старшина согласился:

— Да! Тут рядом особняки крутых. Наверняка оттуда притащили ее сюда.

— Скорее всего. Вызвали шлюху, использовали и выбросили. Им можно все!

— Козлы! Только, Вова, девка на шлюху не похожа! Платье хоть рваное и грязное, но, сразу видать, дорогое. И потом, гляди, колье на шее. Проститутки украшения на работу не надевают!

— Откуда знаешь?

Сержант не стал вдаваться в подробности:

— Знаю, и все! Скажи лучше, что делать-то будем?

— Как что? Вызывай «Скорую»! И сообщай в отдел о находке. Я пока местность осмотрю, хотя чего ее смотреть. От дождя все развезло кругом. Да и не видать ни черта! Но ты вызывай медиков и наших!

Уткин предложил:

— Может, колье снимем? По виду настоящее, дорогое!

— С ума сошел? Это же улика! Найдут, нас же в изнасиловании и обвинят!

— Так все одно эксперты прикарманят!

— Пусть карманят! И потом, вряд ли шлюха надела бы колье из настоящих камней. Наверняка бижутерия!

— Ладно! Я в машину!

— Давай!

Наряд милиции и карета «Скорой помощи» прибыли одновременно. Женщину медики тут же забрали, наряд, составив протокол, также покинул место происшествия.

В 7.30, закончив ежедневную физическую зарядку, Кольцов принял душ. После чего прошел к себе в кабинет, взял сотовый телефон, набрал номер. Ему ответил густой баритон:

— Слушаю тебя!

— Разговаривать можешь, подполковник?

— Да, еду на службу!

— Витя! Недалеко от моего загородного особняка, возле шоссе, должны подобрать одну изнасилованную проститутку. Я бы хотел, чтобы ты лично занялся этим делом, благо связей всевозможных у тебя хватает.

— Твоя работа? — спросил милиционер.

— Какая разница? Но девочка, если выжила, может указать на меня.

— Так почему ты оставил ее в живых?

— Не захотел убивать! Такое со мной редко, но бывает. Она и так получила свое по полной программе. Я могу на тебя рассчитывать или мне подключить кого другого?

— Гонорар?

— Пять штук!

— Семь! Мне нужно семь, сменить тачку!

— Согласен, но чтобы все чисто сделал!

Подполковник усмехнулся:

— Не надо, Гена, учить меня работать. Да, в субботу с утра моя супруга и дочь уезжают к своим. Я же собрался на дачку. Пришли ко мне одну из своих толстушек, но не рыжую, что в прошлый раз! Договорились?

— Договорились, если до субботы закроешь дело!

— О’кей! Буду ждать. С сутенером можешь и деньги передать. Шлюху арендую до воскресенья вечера.

— Хорошо!

Конан отключил телефон. Потянулся. После зарядки разыгрался аппетит. Вызвал помощника. Тот явился немедленно, зная распорядок дня шефа.

— Завтрак готов, Рустам?

— Конечно, как всегда! Сюда приказать подать или в столовую спустишься?

— В столовую!

Конан поднялся из кресла, подошел к окну. Дождь, ливший всю ночь, кончился. Кольцов распахнул окно. В дом ворвался свежий, наполненный озоном и запахом леса воздух. Хорошо. Настроение у бандита было превосходное. Оно улучшилось к обеду, когда позвонил подполковник милиции:

— Гена? Виктор говорит. Можешь не волноваться! Дело прикроют. Мои мальчики нашли шлюху в одной из больниц. Как раз перед тем, как эскулапы ее в операционную отвезли. Елена Мамаева в сознании, хотя, надо признать, отделал ты ее действительно по полной программе. Поговорили с ней. Объяснили, что к чему! Она все поняла.

— А если после операции она изменит решение?

— Толку? Дело поручено одному майору, подчиненному моего хорошего товарища. Майор же жаждет получить еще звезду и полностью зависит от начальства. Так что все будет как надо. Только полковнику с майором приплатить бы надо. В любом случае не помешает!

— Хорошо! — согласился Кольцов и спросил: — Сколько всего штук передать с толстушкой?

— Десять хватит! И это, Гена, ты бы осторожней был, исполняя свои прихоти. Не дай бог налетишь на шлюху какого-нибудь феээсбэшника! Тогда отмазаться трудно будет!

— Я знаю, с кем связываюсь!

— Это хорошо, Гена, но лучше, если уж рвешь их, как грелки, то рви до конца. А концы эти в воду, благо пруд рядом!

— Но тогда ты работы лишишься!

— Почему? «Глухарь» можно списать, а можно и раскручивать! Смотря как подойти к делу.

— Ладно, я учту твое пожелание! Деньги и проститутку тебе доставят в субботу прямо к сауне. Ну пока!

Глава 6

В среду, 11 августа, настойчивый звонок в дверь разбудил капитана Мамаева. Станислав с трудом поднялся. Мучило похмелье, голова раскалывалась, тошнило. Качаясь, офицер прошел в прихожую, открыл дверь. Увидел солдата. Тот представился:

— Посыльный по штабу батальона связи ефрейтор Свиридов!

— Чего тебе, боец?

— Вас срочно вызывает майор Вьюжин!

Мамаев посмотрел на часы: 7.40.

— Хорошо! Передай дежурному, скоро буду!

Ефрейтор удалился, Мамаев прошел на кухню. Достал из холодильника наполовину опорожненную бутылку водки. Выпил. Полегчало. Закурил. И чего командир вдруг вызывает Мамаева? До построения еще почти час! Задание? Черт его знает, может, и задание. Сказал же ефрейтор — срочно! Надо идти, Вьюжин не любит, когда по вызову подчиненные являются не вовремя! Хотя что значит вовремя? Срочно тоже понятие растяжимое. Был бы нужен немедленно, посыльный бы передал, что по тревоге, а так… но идти надо. Вот только следует привести себя в порядок. Капитан принял душ, побрился, надел повседневную форму и отправился в часть. Миновав штаб батальона, вошел в казарму, затем в кабинет командира группы:

— Разрешите, товарищ майор?

— Входи!

В служебном помещении, кроме Вьюжина, находился и напарник Мамаева по боевой двойке старший лейтенант Лебеденко. Значит, все же задание. Поздоровался с офицерами. Присел на стул рядом с командиром группы, напротив Лебеденко:

— По вашему приказанию, Игорь Дмитриевич, капитан Мамаев прибыл!

Майор посмотрел на подчиненного:

— Опять пил вчера?

— Что, заметно?

— Заметно! И то, что похмелился, тоже заметно!

— Я в форме!

— Вижу! Ну да ладно, перейдем к делу! Беда у тебя, Стас!

Капитан напрягся. Похмелье словно рукой сняло:

— Что случилось, майор? Мать?

— Нет, жена!

— Что с ней?

Майор встал, прошелся по кабинету, ответил:

— Этой ночью Елену зверски изнасиловали.

Мамаев побледнел:

— Ночью? Кто? Где?

— Ее нашел в бессознательном состоянии дежурный наряд милиции на обочине дороги недалеко от элитного дачного поселка «Цветочный»!

— Но как она оказалась там?

— Не знаю. Говорю то, о чем сам информирован. Наряд вызвал подкрепление и «Скорую». Медики увезли Елену в областную больницу. Осмотр местности милицией ничего не дал. Сам понимаешь, почти всю ночь шел дождь!

Мамаев простонал:

— У-у. Как предчувствовал, но остановить не смог.

— Не вини себя. Ты здесь ни при чем!

— Конечно! Закурить разрешите?

— Кури!

Капитан достал пачку «Винстона», прикурил сигарету. Бросил взгляд на напарника:

— А Лебедя для чего вызвали?

Майор объяснил:

— Ты поедешь в город, в больницу. Возможно, в отделение милиции. Со своим характером, да еще в данной ситуации, можешь наломать дров, поэтому Лебеденко будет сопровождать тебя. Да и веселее вдвоем, хотя какое сейчас, к черту, веселье.

Мамаев, затушив окурок, сказал:

— Сто процентов, ее затащили в один из особняков этого элитного дачного поселка, а уж потом… выбросили на трассу!

— У милиции нет подтверждения выдвинутой тобой версии.

— А опровержение есть?

— Нет и опровержения.

— Вот именно! Нет и не будет. На элиту наши менты смотрят снизу вверх. Это обычный человек для них клиент, с которым можно делать что вздумается, а богачей долбаных, среди которых все поголовно воры, не трогают. Потому как боятся со службы вылететь! Ладно, хрен с ними. Мне надо ехать в больницу.

— Возьмешь служебную «Волгу»! — сказал Вьюжин. — Я, если что, «УАЗом» воспользуюсь.

Лебеденко предложил:

— Может, на моем «Рено» поедем? Чего служебные машины гонять?

Вьюжин пожал плечами:

— Поступайте как знаете. — И обратился к Мамаеву: — Держите меня в курсе всех событий. Чем смогу, помогу! В конфликт с правоохранительными органами и медработниками не вступать. Служебные удостоверения использовать лишь в случае крайней необходимости. И не рваться в палату, Стас, если врач запретит!

Мамаев буркнул:

— Ясно! Разрешите идти?

— Идите! И прошу, без эксцессов! Они только навредят!

Капитан вздохнул, поднялся:

— Пошли, Андрей!

Офицеры покинули кабинет начальника.

Через полчаса они выехали с территории закрытого военного городка.

Мамаев с Лебеденко подъехали к областной больнице в 9.40. С трудом припарковались на стоянке у супермаркета напротив медицинского учреждения, прошли в приемный покой.

За столом сидела пожилая женщина в белом халате. Она деловито перебирала какие-то бумаги. Капитан подошел к ней:

— Здравствуйте! Извините, как бы мне увидеть Елену Мамаеву, доставленную к вам сегодня ранним утром?

Женщина, не поднимая головы, ответила:

— Никак!

Равнодушный тон женщины начал бесить офицера. Прочитав на бейджике фамилию, имя и отчество, капитан сказал:

— Госпожа Андреева, вы хотите иметь неприятности?

— Что? — Медсестра удивленно взглянула на Мамаева.

Но того оттеснил Лебеденко, видя состояние боевого товарища.

— Лидия Сергеевна, мы офицеры Федеральной службы безопасности. — Старший лейтенант раскрыл перед женщиной удостоверение. — Надеюсь, вам известно, что собой представляет это ведомство?

Документ сотрудника ФСБ, которые имели все сотрудники отряда спецназа «Рысь», возымел свое действие.

— ФСБ? Так бы сразу и сказали. Но сейчас поговорить с Мамаевой вам не удастся, насколько мне известно, в десять часов у нее началась операция.

Мамаев спросил:

— Отделение, этаж, палата, впрочем, последнее необязательно.

— Отделение хирургическое, второй этаж.

— Ее кто-нибудь навещал до нас?

— Да, милиционеры, но они были в отделении недолго. И родители Мамаевой, те и сейчас там. Им разрешил находиться в больнице главный врач.

Вопрос задал Лебеденко:

— Сотрудники милиции представлялись?

— Показали корочки, а кто и что, не говорили.

— Сколько их было?

— Как и вас, двое!

— В форме?

— Нет!

— Мы пройдем в отделение. Можете проинформировать о нас свое начальство.

Женщина встала из-за стола:

— Одну минуту, халаты возьмите и набросьте на себя. Так у нас положено.

В наброшенных белых халатах Мамаев с Лебеденко поднялись на второй этаж. В коридоре у кадки с декоративной пальмой на диванчике сидели родители Елены, а на посту дежурная. Она задумчиво глядела на стену перед собой.

Мамаев с напарником подошел к Журавлевым:

— Здравствуйте! Как Лена?

Галина Павловна зло взглянула на зятя, можно сказать, уже бывшего:

— Как, спрашиваешь? А какое тебе до нее дело? Ты же выгнал ее! Сломал жизнь девочке и бросил, как ненужную игрушку. Теперь же…

Тесть Станислава перебил супругу:

— Как ты смеешь, Галина, нагло лгать? Разве Стас бросил дочь, а не она его? И еще вопрос, кто кому жизнь сломал. — Обернулся к капитану: — Не слушай ее, Станислав, пройдем к окну!

Мамаев с Журавлевым отошли к окну. Лебеденко прошел к дежурной медсестре. Галина Павловна злобной вороной осталась сидеть на диване, нервно теребя платок.

Возле окна Журавлев сказал Мамаеву:

— Мы сами, Стас, узнали о несчастье утром. Где-то около восьми часов. И сразу сюда. Настю оставили у соседей.

— Лена не собиралась ночевать дома?

Евгений Андреевич вздохнул:

— Нет!

— Почему? Мужчина?

— Да нет! Просто встретила до этого сокурсницу по университету, Надежду, и та пригласила ее в ресторан «У причала».

— «У причала»? Дурное заведение и мутное. Как фамилия этой Надежды, где она служит, работает или живет?

— Это мне неизвестно! Но в ресторане у нее знакомый в каких-то начальниках ходит. Поэтому они и поехали туда. Мать постаралась, приодела дочь, все деньги, что я копил на машину, ей отдала. Деньги, черт с ними, лишь бы выздоровела. Физически восстановиться должна быстро, я говорил с заведующим отделением, а вот психологически…

Мамаев задумчиво проговорил:

— Значит, однокурсница Надежда и ее знакомый в кабаке «У причала». Это уже что-то!

Тесть спросил:

— Ты что задумал, Стас?

Капитан ответил:

— Ничего! Как думаете, Евгений Андреевич, когда я смогу с Еленой поговорить?

— Не знаю! Как врач разрешит. Лене еще от наркоза отходить.

— Ясно!

— И все же ты что-то задумал, Стас!

— Евгений Андреевич, решайте свои проблемы с супругой, вижу, и между вами черная кошка пробежала!

Тесть вновь вздохнул:

— Ты прав! Время какое-то черное настало. Такие вот дела, Стас!

Мамаев не стал успокаивать тестя. Бесполезно это. Да и Лебеденко, отойдя от дежурной сестры, знаком подозвал к себе капитана. Присев на диванчик, Мамаев спросил:

— Ну, что у сестры узнал?

— Насчет ментов поинтересовался.

— И что?

— Вели себя они странно! Нервно как-то! Попытался разговорить сестричку, а она мне — найди лучше санитарку. Той, мол, есть что сказать!

— Ничего не понял!

— Вот и я не понял!

Мамаев поднялся:

— Ты вот что, Андрюша, свяжись с Вьюжиным, попроси по нашим каналам узнать, что за менты сюда приходили. По чьему приказу. А я найду санитарку, побеседую с ней!

— Понял, командир!

Лебеденко вышел на пролет лестничной площадки, а Мамаев подошел к сестре:

— Девушка, вы посоветовали с санитаркой переговорить. Не подскажиете, где найти ее?

— Идите влево до туалетов. За ними дверь. Это комнатка санитарок. Тетка Зоя наверняка там.

— А почему она не ушла домой? Ведь, как понимаю, ее смена закончилась? Или ошибаюсь?

— Закончилась. Только куда ей идти? Живет где-то в Подмосковье, у сына. Тот пьет или наркоманит. Чуть ли не притон у себя организовал, тетя Зоя сама говорила. Здесь ей лучше. Заведующий разрешил помещение под комнату оборудовать. Тем более работает она на двух ставках. До утра отдохнет и опять на смену!

— Понятно, а как ее по имени-отчеству? А то неудобно тетей Зоей называть.

Девушка взглянула на капитана:

— Ой, я и сама не знаю! Но мы сейчас в журнале посмотрим. — Полистав пухлый и старый гроссбух, медсестра сказала: — Вот, Волкова Зоя Николаевна!

— А вы, судя по бейджику, Ирина?

— Да, а что?

— Скажите, сотрудники милиции, что приходили к вам с утра, в журнале учета посещения больных должностными лицами зарегистрированы?

— Нет! Этот журнал и не ведется. Он есть, но без записей!

— Понятно! Спасибо, Ирина!

Станислав прошел коридор. Толкнул крайнюю справа дверь. Она оказалась незакрытой. Спросил:

— Разрешите?

Услышал в ответ недовольный хриплый голос:

— Кто это?

— Представитель ФСБ!

— ФСБ? И спрашиваете разрешения? По-моему, для вас всюду вход открыт. Проходите!

Откинув одеяло, разделявшее помещение на прихожую и жилую часть, Мамаев зашел в комнату, где на больничной койке сидела рано постаревшая женщина, одетая в халат.

— Здравствуйте, Зоя Николаевна!

— Здравствуйте! Присаживайтесь! И что у вас за интерес ко мне?

— Недолгий разговор!

— Вы вместе с милицией ведете дело Мамаевой?

— Странный вопрос для санитарки!

— Я раньше техничкой работала в бюро судмедэкспертизы. Так что не удивляйтесь.

— Вот оно что! Понятно! Меня интересуют, Зоя Николаевна, те два милиционера, что приходили утром к Мамаевой.

Санитарка изобразила удивление:

— А я здесь при чем?

— Возможно, слышали, о чем они говорили с потерпевшей, если говорили, конечно!

Волкова неожиданно потребовала:

— Покажите-ка свое удостоверение!

— Пожалуйста!

Внимательно осмотрев документ, санитарка вернула его капитану.

— Я ничего не знаю!

— Тогда зачем потребовали удостоверение? Ответить подобным образом могли и без всяких требований?!

Женщина взяла со стола пачку «Примы», закурила:

— Знаете что, капитан, думаю, вам лучше уйти и позже поговорить с самой Еленой Мамаевой. И еще, почему вы решили, что я могла слышать разговор потерпевшей с милиционерами?

— Интуиция, Зоя Николаевна!

— На этот раз она подвела вас! Но с чего вдруг ФСБ занялась этим, обычным в общем-то, случаем? У нас каждый день в городе кого-нибудь режут, стреляют, насилуют, избивают! И ваше ведомство никогда такими делами не интересовалось.

Капитан ответил:

— Понимаете, Зоя Николаевна, Елена Мамаева моя супруга!

— Супруга? Хотя да, как это я не сообразила, ведь в удостоверении… Вот оно что! Теперь все ясно!

— Это хорошо, что ясно! Так вы слышали разговор милиционеров с потерпевшей?

Санитарка задумалась, жадно втягивая в себя дым дешевой сигареты. Наконец решилась:

— А, все равно узнаете! Не та вы контора, с которой можно играть в прятки. Да, я слышала, о чем говорили милиционеры с вашей супругой. Врач был против беседы, но они даже не послушали его, выставив из палаты.

— Извините, а вас почему не выставили?

Волкова объяснила:

— Потому что я в туалете в тот момент находилась. Палату-то Мамаевой отдельную выделили, со всеми удобствами.

Капитан вновь перебил санитарку:

— Милиционеры, выставив из палаты врача, не проверили санузел?

— Проверили, но мельком. Заглянул один, а я как раз за дверью оказалась, поэтому меня и не заметили. Так что слышала, о чем они говорили.

— И о чем же?

— Я поняла так. Кто-то из милицейского начальства желает прикрыть это дело! Поэтому один из милиционеров, такой белобрысый и тощий, предупредил вашу жену о том, чтобы она забыла все, что произошло с ней прошедшей ночью. И официально заявила следующее: якобы шла вечером домой после прогулки, рядом вдруг остановился большой черный джип, и ее затолкали в него. В машине ударили так, что потеряла сознание. Очнулась в больнице. Кто, где и что с ней делал, не помнит. Само собой, не заметила ни номера машины, ни марки. В общем, провал памяти, и все тут! Она им, дуреха, — а если скажу все, что помню? Ну, милиционеры эти ей в ответ и говорят: тогда рядом с тобой в таком же виде сначала положат мать, а чуть позже дочь! Хотя дочь вряд ли выживет. Слишком мала.

Капитан яростно сжал кулаки:

— Суки!

Тоже закурил.

— Слышь, капитан! Ты о нашем разговоре не говори никому, ладно? — попросила санитарка.

— Не скажу! Не волнуйтесь!

Прозвучал сигнал вызова сотового телефона. Звонил Лебеденко:

— Командир! Елену только что перевезли из операционной в палату. Хирурги прошли к себе в ординаторскую! Ты долго еще будешь беседовать с санитаркой?

— Нет, выхожу. Где родственники?

— Поговорили с врачами и ушли. Обещали позже прийти.

— Ясно! Вызови хирурга, что делал операцию, в коридор.

— Принял!

Мамаев повернулся к Волковой:

— Зоя Николаевна, вполне возможно, те же самые менты или их посыльные попытаются узнать, кто навещал Елену…

— Я ничего им не скажу!

— Подождите! Это глупо! Все равно они узнают и обо мне, и о том, что я приходил. Молчать не следует. Скажите, что да, приходил муж, офицер ФСБ, но лишь проведать, ничего не выпытывал и вообще вел себя безразлично, словно судьба супруги не особо волновала его. Появился скорее для приличия.

Санитарка согласилась:

— Хорошо! Так скажу, но ты и врача, и сестру предупреди тоже!

— Обязательно! Спасибо вам!

— Будешь искать насильников?

— Буду!

— Да поможет тебе бог, капитан, в справедливом деле!

— Еще раз спасибо!

Мамаев вышел в коридор, где его ждали Лебеденко с врачом. Хирург выглядел усталым. Капитан представился:

— Мамаев Станислав Андреевич.

— Баранцев Владислав Алексеевич! — назвался врач. — Знаю, о чем спросите. Поэтому отвечу и без вопроса. Состояние Елены Евгеньевны стабильное, средней тяжести. Насиловали ее изощренно, простите за подробности, несколько человек. Но более серьезна психологическая травма, которую получила ваша супруга. Ей необходимо специальное лечение, ну и, естественно, забота близких, а главное — спокойная, домашняя атмосфера.

Капитан спросил:

— Владислав Алексеевич, я все понимаю, но мне просто необходимо поговорить с супругой. Недолго. Это возможно?

Врач вздохнул:

— Вообще-то подобное не рекомендуется, но… если женщина пришла в себя, то немного поговорить вы можете! Идемте посмотрим, как она.

Елена еще находилась под действием наркоза.

Проинструктировав дежурную сестру и врача о том же, что и санитарку, офицеры присели на диванчик. Позвонил Вьюжин. Сообщил, что проверка милиционеров, которые являлись в больницу сразу после того, как туда доставили супругу Мамаева, ничего не дала. Личности их не установили. Следовательно, осталось неизвестным и то, кто их послал к Мамаевой!

А вскоре сестра пригласила капитана в палату. Елена лежала, широко открыв глаза и бессмысленно глядя в потолок.

— Здравствуй, Лена!

Мамаева повернула голову, по щекам молодой женщины потекли слезы:

— Здравствуй, Стас! Пришел все же?

— Я не мог не прийти.

— Даже после того, как узнал, куда и зачем я пошла в тот проклятый вечер, бросив тебя?

— Забудь об этом! Лучше скажи, как бы тяжело тебе это ни было, кто совершил насилие над тобой?

— Не знаю! Его звали Гена! Охранников… одного Рустам или Руслан, второго Сазан. Но я могу ошибаться. Но, Стас, меня утром предупредили…

Мамаев присел на стул рядом с кроватью, взял руку жены в свою руку:

— Я в курсе, Лена! Не бойся. Больше бандиты ничего уже не сделают. Ты только помоги мне найти их.

— Их наверняка хорошо знает Олег!

— Кто это?

— Управляющий рестораном, любовник моей бывшей однокурсницы Надежды Зайцевой. Это она пригласила меня в кабак.

— Понятно!

Елена сжала кисть капитана:

— Стас, ты действительно любишь меня?

— Да!

— Я принесла тебе столько боли?!

— И об этом забудь! Вот вылечишься, и начнем все заново. Если, конечно, захочешь!

— И ты не будешь презирать меня?

— Нет! Ведь я же люблю тебя!

— Стас! Прости меня! Прошу, прости! — По щекам женщины потекли обильные слезы.

— Не плачь, Лена! Все будет хорошо!

— Защити дочь и родителей! Понимаю, у вас с мамой натянутые отношения, но они изменятся…

— Не волнуйся. Я сказал, все будет хорошо!

— А почему ты попросил помочь найти насильников? Чтобы сдать их в милицию?

Взгляд капитана посуровел. Впервые за все время совместной жизни Елена увидела глаза мужа такими. Строгими, решительными, безжалостными. И он сам показался ей другим — сильным, способным не только противостоять бандитам, но и побеждать их. Мамаев проговорил:

— Нет, Лена, сдавать в милицию я их не буду. Эти ублюдки ответят по другим законам. Законам справедливости.

— Ты… ты… убьешь их?

Капитан ответил, не раздумывая:

— Да!

— Вот ты какой?! Оказывается, я совсем не знала тебя!

— Наверное, потому, что не хотела узнать. Но не будем об этом. Извини, но навещать тебя, пока не разберусь с бандитами, не смогу, но помни, я всегда рядом. Ты защищена спецназом, как и наша дочь, и твоя семья! Скоро и бандиты узнают, что значит спецназ. Не думаю, что будут в восторге от этого! Все, Лена, мне пора идти, тебе нужен покой! Будь спокойна. Я люблю тебя, и мы будем вместе. А те, кто поднял на тебя руку, очень пожалеют об этом… перед тем как… ну да не буду повторяться. Если вновь заявятся менты, постарайся хорошенько разглядеть их и скажи, что я приходил просто так, говорил, мол, получила, что захотела. В общем, говори что-нибудь в этом роде!

Елена неожиданно попросила:

— Поцелуй меня, Стас!

Капитан нагнулся и нежно, чтобы не причинить боль, поцеловал искусанные губы жены.

— Ты у меня самый лучший, Стас. Я… я… — На глазах у женщины вновь заискрились слезы.

— Не плачь, родная. Не надо! Я вернусь и заберу тебя домой! До свидания!

— До свидания! Я буду ждать!

Капитан кивнул и вышел из палаты.

— Ну, как она? — спросил Лебеденко.

— Ничего! Отойдет!

— Поговорили?

— Да! Так, как никогда раньше!

— Назвала козлов, что издевались над ней?

— Все то, что надо, я узнал! Осталось наказать насильников!

— Боюсь, Вьюн не позволит самодеятельность.

— Я справлюсь и без его позволения! Теперь меня уже никто не остановит!

Напарник Мамаева согласился:

— Справиться-то справишься, разговора нет. А потом загремишь под суд и на зону! Для того чтобы «чисто» зачистить банду, необходимо прикрытие, и ты это не хуже меня знаешь! И прикрытие сверху! Его может обеспечить только командир группы, и то с разрешения Клинкова. Вот тогда мы быстро этих ублюдков сделаем! Как говорится, без шума и пыли!

Мамаев задумался. Затем спросил напарника:

— Значит, считаешь, следует с Вьюжиным поговорить?

— Без этого не обойтись, Стас!

— А если он запретит?

— Может! Но тогда что-нибудь другое придумает. Майор у нас с понятием!

— Ладно! Ты прав!

Капитан достал сотовый телефон, нажал нужную клавишу:

— Командир? Мамаев!

— Я понял! Как дела?

— Нормально!

— Супруга?

— Пойдет! Изуродовали, суки, изощренно, но со временем все пройдет. Разговор у меня к тебе, Игорь!

— Я в штабе! Охрану для жены в больницу у начальства запросить?

— Можно, но скрытую!

— Хорошо!

— А вот родителей и дочь…

Майор перебил капитана:

— Об этом я уже подумал, Стас. Их взяли под контроль ребята из третьего отдела главного управления!

— Спасибо!

— Ешь на здоровье! Давай двигай в штаб, коли есть разговор.

— Выезжаем!

В 13.35 иномарка Лебеденко остановилась у казармы группы спецназа.

Старший лейтенант спросил:

— Мне с тобой пойти?

— Идем! Ведь если что, работать парой придется!

— Как всегда!

— Как всегда! Лишь бы Вьюжин разрешил акцию возмездия!

— Да! Это вопрос! Постарайся убедить! В принципе мы же собираемся действовать против бандитов? Чем они лучше террористов? Та же порода!

— Это ты правильно, Андрюша, заметил. Порода у них одна и та же — шакалья!

Офицеры вошли в кабинет командира группы. Майор Вьюжин предложил им присесть. Сам опустился в рабочее кресло, повернулся к Мамаеву:

— Удалось что выведать у супруги?

— Да. У меня есть конец ниточки, по которой можно выйти на насильников.

— Значит, будет чем поделиться с милицией?

— С милицией? Нет! Менты, что приходили к Елене, предупредили ее, если хоть словом обмолвится о бандитах, то всю семью ждет ее участь! Поэтому наша славная милиция ничего не узнает!

Вьюжин внимательно посмотрел на подчиненного:

— Но тогда, капитан, преступники останутся безнаказанными!

Мамаев недобро усмехнулся:

— Нет. Вот это им не удастся.

— Предлагаешь самосуд?

— А что ты, майор, предпринял бы, если бы твою Валентину какие-то твари разделали под орех? Сбросил заяву ментам или сам сделал бы их, зная, как найти подонков?

Командир группы ответил:

— Не знаю! Возможно, взял бы их и добился суда!

— Да ладно тебе, Игорь! Суда бы добился. Какого суда? Забыл, как генерала Жабинского на оружии взяли? С поличным! И что дальше? Трибунал? Хрен там! Отмазался, подлец! Сейчас в Англии фазанов разводит. Вот и весь суд. А у него на совести сотни жизней наших парней.

Вьюжину нечего было ответить подчиненному. Действительно, три года назад отряду «Рысь» удалась операция по пресечению транзита оружия чеченским боевикам, которым руководил генерал Российской армии Жабинский. И оборотня с полевыми командирами при передаче денег взяла группа «Стрела». Чеченов перестреляли, так вышло, а генерал сдался. Признался во всем. Сначала. Началось следствие. Все шло к суду военного трибунала, но обстановка вдруг изменилась. Появились документы о том, что Жабинский действовал якобы как подставная фигура, выполняя приказ непонятно какого, но высокого и секретного правительственного чина. Генерала отпустили, а он, недолго думая, укатил в Англию. Да так быстро, что ни у кого не возникло сомнений — отход Жабинского готовился заранее. И единственным утешением отряду спецназа осталось то, что оружие, весьма крупная партия, все же не попало в руки боевиков. Сможет ли уйти от правосудия тот, кто изнасиловал жену Мамаева? Если при деньгах, то сможет. И уйдет! А деньги у ублюдка, скорее всего, есть, раз на него менты работают. Те если продаются, то дорого!

Майор погладил чисто выбритый подбородок:

— Ладно! Я согласен на акцию возмездия, но ее без разрешения, негласного, естественно, полковника Клинкова не провести. А вот пойдет ли Сергей Сергеевич на нарушение закона?

— Разрешите, я лично с ним переговорю?! — предложил капитан.

Вьюжин отмахнулся:

— Сиди, лично! Сам займусь этим вопросом! С тобой он и разговаривать на эту тему не будет, и не потому, что не захочет, а потому, что не сможет, при всем своем желании. Такие дела решаются в узком кругу.

Мамаев поднялся:

— Но предупредите полковника, даже если он запретит акцию, то я все равно ее проведу. Достану ублюдков, а потом пусть меня судят! Плевать!

Майор хлопнул ладонью по столу:

— Так! Закончил базар и в позу передо мной не вставай! А лучше забирай Лебеденко, и идите с ним по домам! Решится вопрос — вызову. Но смотри, — Вьюжин пригрозил Мамаеву, — ни капли спиртного, капитан! Иначе вместо акции ты у меня пять суток гауптвахты получишь! Все! Идите!

Лебеденко спросил:

— Долго ждать вызова-то?

— Нет, вы совсем оборзели! — возмутился майор. — Андрей, что за вопрос? Ты хоть немного думаешь перед тем, как что-нибудь сказать?

— Думаю!

— Сомневаюсь! Займусь вопросом немедленно, а сколько ждать вызова? Сколько надо, столько и будете ждать! Свободны, пока!

Офицеры вышли из кабинета и казармы, присели на скамейку в курилке.

Лебеденко проговорил:

— Интересно, что решит Клинков. С одной стороны, человек он с понятием, но с другой — поощрять беззаконие, хоть и справедливое, не в его правилах.

— Будь что будет! — ответил Мамаев. — А бандитов я в любом случае сделаю!

— Кто бы сомневался. Здесь вопрос в другом, сам можешь погореть. Да и я с тобой!

— Если полковник откажет, ты уйдешь в сторону!

Старший лейтенант удивленно взглянул на первого номера боевой двойки:

— Что за разговор, Стас? С чего это я должен уйти в сторону? Ты и я — одна боевая единица. Кто тебя, дуролома, прикрывать будет? Так что даже не думай отвязаться от меня. Не получится. Вместе на бандитов пойдем! А если сгорим, то и хрен с ним! Чего теряем? Жизнь? Так мы ее в любое мгновение потерять можем! Неудачная командировка, и кранты — цинковый бушлат. Свободу? Но свободы нас еще лишить надо! Понятно, капитан?

Мамаев с благодарностью посмотрел на напарника:

— Спасибо, Андрей!

— Прекрати, Стас! Давай лучше, пока есть время, подумаем, с чего начнем работу, раз решили сделать ее независимо от решения командования.

Капитан встал:

— Идем ко мне, там и поговорим!

Старший лейтенант согласился. Холостого Лебеденко в офицерское общежитие особо не тянуло. Тем более наклевывалось дело. Андрей принадлежал к той породе людей, которые без постоянного риска просто не могут жить. Им нужен риск, как воздух. Он являлся человеком войны и вне ее себя не представлял.

Долго размышлять офицерам не пришлось.

Уже через полчаса после того, как они начали на кухне квартиры Мамаева планировать акцию, позвонил Вьюжин:

— Стас? Давай в штаб!

— Скажите, новости хорошие или плохие?

— Узнаешь. Лебеденко с собой прихвати!

— Он со мной!

— Жду!

— Ну что? — спросил старший лейтенант, как только Мамаев отключил телефон.

— Вьюн в штаб вызывает!

— Значит, Клинков запретил акцию!

— Почему ты так решил?

— А зачем вызывать в штаб, если бы полковник дал добро? Чтобы убедить нас в невозможности проведения задуманных мероприятий. И нагрузить чем-нибудь другим. Не удивлюсь тому, что нас сегодня же отправят куда-нибудь в командировку!

— Да? Посмотрим. Только ничего у Вьюжина с Клинковым не выйдет. Если акция запрещена, то я кладу рапорт на стол об увольнении! И пошлю все к черту!

— Ладно! Идем! Ты особо-то не кипятись.

— А я, Андрюша, спокоен! Как никогда!

Офицеры вошли в кабинет командира морально готовые к отказу в разрешении проведения акции возмездия, оттого раздраженные и сумрачные.

Вьюжин взглянул на вошедших:

— А чего это вы такие смурные, ребята?

— Акция запрещена? — спросил капитан.

Майор поднялся, прикурил сигарету, прошелся по кабинету, повернулся к Мамаеву:

— Нет! Не запрещена!

Капитан со старшим лейтенантом переглянулись:

— Значит, мы можем начать действовать?

— После того как выполним ряд формальностей! Клинков, узнав о произошедшем, неожиданно даже для меня, сразу дал разрешение наказать ублюдков. Причем не произнес ни слова о законности. Просил передать тебе, Стас, свои сожаления по поводу… ну сам понимаешь чего. Решение действовать одобрил, но… потребовал — акция должна быть проведена так, чтобы ни ты, ни Лебеденко нигде не засветились. А посему приказал дождаться приказа, согласно которому вы якобы убудете в распоряжение Клинкова для выполнения секретного задания командира отряда. Приказ курьер доставит завтра не позже десяти утра. После чего вам следует перебраться на конспиративную квартиру в Москву. Адрес известен. Там же возле дома будет стоять служебная «десятка» ГУБТ. Свой транспорт, Андрей, — это майор произнес, глядя на Лебеденко, — не использовать. В столицу вывезу на нашем «УАЗе». Так что планируйте акцию и готовьтесь к ее успешному проведению. Учтите, погорите, подставите не только себя, но и меня с Клинковым. Весь отряд. Полковник надеется на вас! Вообще-то я ожидал от него другого решения, но Сергея Сергеевича, видимо, сильно задел беспредел преступников, раз он не раздумывая, по сути, вынес им смертный приговор.

Мамаев спросил:

— Он разрешил действовать по варианту «А»?

— Да!

Вариант «А» подразумевал тотальное уничтожение противника. Вот этого не ожидал и сам Мамаев с Лебеденко! Удивление возросло, когда майор добавил ко всему сказанному:

— Мало того, Клинков сказал, что противника определять вправе капитан Мамаев! Вот так! Тебе, Стас, даны безграничные полномочия, но на тебе и огромная ответственность. Ты должен наказать только тех, кто непосредственно виновен в изнасиловании жены. Не ошибись!

Капитан заверил:

— Не ошибусь! — И, взглянув на Лебеденко, добавил: — Мы не подведем ни вас, ни полковника! Слово офицера.

— Надеюсь! Ну что, до завтра? В 8.30 быть на построении. Вести себя обычно, ребята в группе не знают о случившемся с Еленой. Иначе все изъявят желание пойти на бандитов. А мне волнения не нужны. Вопросы?

— Нет вопросов! — ответил Мамаев. — Спасибо, товарищ майор! И, пожалуйста, передайте Клинкову, что я не забуду о том, какое он принял решение. Это важно!

На пороге Мамаев остановился. Повернулся к командиру. Тот набирал номер телефона дежурного по отряду. Спросил:

— Ну что еще, Стас?

— Вечером разрешите в город прокатиться?

— Зачем?

— Рекогносцировку в одном кабаке провести. С него и начнем плясать!

— Но только рекогносцировку!

— Обещаю!

— Хорошо. На КПП будет разрешение для выезда. На машине Лебеденко поедете?

— Да!

— 19.00 устроит?

— Устроит!

— Иди! В семь можете покинуть территорию! Когда вернетесь, доложите мне!

— Есть!

В 19.00 иномарка Лебеденко вновь выехала с территории батальона связи.

К ресторану «У причала» подъехали к полдевятому. Рановато для подобного заведения, где публика обычно заполняет залы после десяти часов. Но засиживаться в кабаке и не предполагалось. Припарковав автомобиль на стоянке у ресторана, офицеры вышли на аллею, по которой недавно шла к Конану Елена. Здесь решили разойтись. Мамаев направил напарника в ресторан, сам прошел к набережной с целью осмотреть местность вокруг увеселительного учреждения. Через час они встретились у причала, где стоял прогулочный катер.

— Ну что, Андрюша? — спросил Мамаев.

— Все нормально! Войти в кабак несложно, надо лишь держаться самоуверенно и нагло.

— Управляющего видел?

— Видел! Мужичонка не простой, хитрый, глазки так и бегают. Видать, осторожен и расчетлив. О совести не говорю. Такие, как Копылов, о ней понятия не имеют. Не думаю, чтобы он был умен. Но труслив. Это точно.

Мамаев усмехнулся:

— То, что он труслив, ты тоже по внешнему виду заключил?

Лебеденко ответил серьезно:

— Да! Ты бы сделал такой же вывод, взглянув на него. Короче, типичный ублюдок, пригревшийся на теплом местечке. Шакал, одним словом. И вот это нам, с одной стороны, на руку, а другой — нет!

— Почему?

Старший лейтенант объяснил:

— Чтобы обработать Копылова, нам надо вытащить его из кабака. А он, как человек трусливый и осторожный, на первый зов не пойдет или пойдет с охраной, что нам не в жилу!

Капитан ответил:

— Об этом не волнуйся, я знаю, как вытащить его из кабака.

— Подруга жены?

— Угадал!

— Тогда надо сначала найти ее.

— Зачем? Надежда, любовница Копылова, и так часто сюда ныряет!

— Ты знаешь ее в лицо?

— Нет! Черт, действительно, мы ее просто не узнаем.

— Вот и я о том же. Так что придется вычислять, где она живет или трудится. А для этого нужно знать хотя бы фамилию!

— Фамилию узнаем! Завтра же. Завтра же и выйдем на нее!

— Как?

— Потом объясню!

Старший лейтенант облокотился о перила набережной:

— Ты что надыбал вокруг кабака?

— Местность подходит. Деревья, кусты. Есть где незаметно для охраны и в то же время близко к кабаку тачку поставить!

— Ты уверен, что и ночью охрана несет службу в том же режиме, что и сейчас?

— А смысл усиливать ее! Задача охраны — контроль над кабаком и стоянкой. Чтобы наблюдать еще и за сквером вокруг ресторана и набережной с причалами, хозяевам здесь круглосуточно не менее роты держать надо! Впрочем, мы все уточним!

— Тогда что, возвращаемся?

— Да!

— Не вызовет ли скорый отъезд подозрения у людей со стоянки?

— У тебя, будь ты там охранником, наш отъезд вызвал бы какие-либо подозрения?

— Нет!

— Вот именно! Ребята получают бабки за время дежурства и сохранность машин. Остальное им до фонаря. Тем более заезжать на стоянку в момент захвата управляющего я не планирую!

— Тогда поехали домой!

Вернулись в часть офицеры в 23.10. О чем Мамаев с КПП доложил Вьюжину.

Поставив машину у общежития, расстались. На следующий день начиналась серьезная работа, и нужно было выспаться.

Глава 7

10 августа к 20.00 к особняку отставного генерала-полковника Самаранова подъехали несколько иномарок. Прибыли командиры боевых групп отряда, сформированного лично Самарановым и ему подчиненного. Бывший командующий на крыльце дома встретил в прошлом офицеров спецподразделений различных силовых ведомств — подполковника Быкова, майора Журова, капитана Зудина, прапорщиков Лепко и Коровко. Поздоровавшись с подчиненными, Самаранов пригласил их подняться в свой служебный кабинет.

Устроив офицеров за столом совещаний, отставной генерал-полковник начал совещание:

— Господа офицеры и прапорщики, я пригласил вас сюда, чтобы сообщить о том, что пришло время активных действий. Мы начинаем ту работу, о которой говорили ранее, которую обсуждали в общих чертах, задачи которой вам ясны, и все вы дали согласие выполнять ее за высокое вознаграждение.

— Наконец-то, — произнес Быков. — Надоело ждать и находиться в неведении.

Его поддержали присутствующие. Бывший командующий остался доволен боевым настроем офицеров запаса.

— Да, прошло время ожиданий. Сегодня мы определим задачи групп на первый этап операции, которой я дал кодовое название «Дивизион»!

Самаранов достал из ящика стола карту, встал, расстелил ее перед участниками совещания.

— Перед вами, господа, Коростылевский район и поселок Коростылево, где расположен один из мотострелковых полков N-ского армейского корпуса. В нем рассредоточен отдельный дивизион ракетных войск стратегического назначения, на вооружении которого состоят четыре мобильные установки «струна-М» и два комплекса «дьявол-03». Ракетные комплексы базируются на удалении от полка примерно в десять километров, в лесном массиве среди болот, в ангарах, проходящих, по официальным документам, как склад «НЗ» корпуса. Непосредственно к пункту дислокации установок ведут две дороги, одна от райцентра и полка, другая в глубь леса к запасным стартовым площадкам дивизиона. Комплексы посменно охраняются взводами отдельной роты спецназа, подчиненной лично командиру дивизиона полковнику Табанову. Личный состав роты охранения насчитывает в своем составе 81 человека, все офицеры, прапорщики, контрактники. Подразделением командует майор Званов. Три взвода, сменяя друг друга, охраняют пункт основной дислокации, один предназначен для сопровождения комплексов на марше. Кроме того, возле ангаров развернута специальная радиотехническая рота, оснащенная системой раннего обнаружения противника, так называемой «паутиной». С воздуха комплексы прикрывает дежурный взвод отдельной батареи ПВО, вооруженный системами «шилка» и «регата». Установки ЗСУ-23-4 «шилка», как известно, способны вести эффективный огонь и по наземным бронированным целям.

— Не слабо! — воскликнул майор Журов. — И вы видите вариант захвата комплексов теми силами, которыми обладаем мы?

Самаранов сделал замечание командиру группы:

— Прошу вас, Вячеслав Николаевич, оставить вопросы на момент, когда я разрешу их задавать! — И продолжил: — Итак! Что мы имеем? На боевом дежурстве при комплексах ежедневно находится двадцать пять ракетчиков, двадцать четыре спецназовца, шесть офицеров, следящих за работой «паутины», и тринадцать человек взвода ПВО. Итого, шестьдесят восемь военнослужащих, из которых только двадцать четыре — бойцы спецназа, способные вести активную контактную оборону. Наши же силы — восемьдесят хорошо обученных и подготовленных к диверсионной работе человек. Восемьдесят бывших, или, правильнее сказать, уволенных из различных силовых ведомств офицеров сил специального или особого назначения. А также все необходимое для штурма вооружение, снаряжение, импульсные средства связи.

Оглядев диверсантов, Самаранов прошел к своему месту, опустился в кресло. Бросив карандаш на стол, сказал:

— А теперь готов выслушать ваши вопросы по общей обстановке и ответить по возможности на них!

Спросил Быков:

— Как вы планируете нейтрализовать «паутину»? В условиях активной работы системы раннего обнаружения противника нам к объекту скрытно не подойти!

Бывший командующий понимающе кивнул:

— Правильный вопрос! Действительно, при работе «паутины» к позициям дивизиона не только нашим диверсионным группам, никому незаметно не подойти. А быть обнаруженным — значит, обречь себя на уничтожение силами того же полка. Но неужели вы думаете, я не понимаю этого? И собираюсь послать вас на верную гибель? Нет. У нас есть противоядие от «паутины», и мы сможем пробить узкий участок охраняемой радиотехниками территории для подхода наших сил к объекту. Правда, всего на один час, но этого будет достаточно!

Поднял руку Зудин:

— Ребят готовить на тотальное уничтожение противника?

— Да! Еще вопросы будут?

У диверсантов вопросов не было, и Самаранов поднялся:

— Тогда ставлю боевую задачу каждой группе!

Он довел до офицеров цель, которую следовало им захватить, отметив, каким образом отряд будет переброшен сначала к Коростылеву, а затем на объект. Назначил старшим операции подполковника запаса Быкова. Закончил инструктаж словами:

— Надеюсь, вам ясна задача. Главное, в период проведения операции действовать оперативно и слаженно. Привести личный состав в полную боевую готовность. Начало акции по моему личному приказу, который может поступить в любую минуту. Это все, что я хотел с вами обсудить. Капитана Зудина и прапорщиков Лепко и Коровко прошу задержаться, остальные свободны! До свидания, господа!

Подчиненные удалились. В кабинете, кроме Самаранова, остались Зудин, Лепко и Коровко. Бывший командующий приказал обслуге приготовить и подать кофе. Отведав крепкого ароматного напитка, Самаранов предложил оставшимся устроиться в креслах возле камина. Офицер и прапорщики распоряжение выполнили.

— Как вы понимаете, — заговорил Самаранов, — комитетом принято решение захватить ракетный дивизион, вооруженный ядерными боеголовками, не просто так! Успешно проведенная планируемая операция имеет целью ни много ни мало заставить действующую власть сложить полномочия и передать управление государством истинным патриотам своей страны, дабы вновь вернуть ей былое величие. Если мы не свергнем продавшуюся американцам власть, она погубит Россию. Вы живете среди обычных людей и на себе ощущаете «прелести» проводимых правительством реформ и программ. Наркомания, нищета, особенно в сельской местности и провинциальных регионах, преступность, коррупция, разрушающая общество, незащищенность населения от произвола чиновников, и все это на фоне баснословного обогащения ничтожно малой части далеко не лучших представителей народа и полнейшего пренебрежения интересами простого человека, ведет государство к разрушению, гибели. Кучка моральных уродов продает нас Западу как бессловесных рабов. Законным путем, скажем, через выборы, референдумы, как это прописано Конституцией, обстановку уже не изменить. Остается один путь — насильственный захват власти, или, если угодно, государственный, военный переворот. Таким образом в свое время генерал Пиночет спас свое государство от краха. Иначе сейчас Чили переживало бы не лучшие времена, если вообще осталось бы на карте мира. Поэтому вы должны уяснить, что идете выполнять миссию святую и благородную. Но политики достаточно, вижу, вы правильно поняли то, что я хотел довести до вас перед тем, как поставить персональную задачу!

Зудин переспросил:

— Персональную задачу? Нам троим? Но будет ли это означать, что командование моей группой перейдет к другому лицу? Если да, то к кому?

Самаранов ответил:

— Нет! Та задача, которая была вам поставлена, Илья Петрович, на общем совещании, не имеет отношения к персональному заданию.

— Ясно!

Бывший командующий прикурил сигарету, разрешив подчиненным сделать то же самое, но капитан и прапорщик отказались. Неудобно.

Самаранов продолжил:

— Как вы знаете, произвести пуск ракеты с ядерной боеголовкой непросто. Для этого поворота ключа дежурным офицером недостаточно. Как недостаточно и команды командира дивизиона. Оружие подобного класса и разрушительной силы может быть применено только с санкции Москвы. Естественно, мы не самоубийцы и не предполагаем наносить ядерный удар по своей стране или какой-либо другой цели. Но мы должны показать правительству, что при желании сможем это сделать. Не более того. Но нам нужен доступ к пуску ракет. Встает вопрос: как получить этот доступ? Как нейтрализовать блокаду комплексов из Центра? Ответ на этот вопрос я надеюсь получить от одного человека. Некоего Максима Владимировича Ягодина — старшего научного сотрудника научно-исследовательского института «Квадрат». Профессор Ягодин является одним из конструкторов систем блокирования несанкционированного пуска ракет с места их базирования. Информацию по нему я мог бы получить и из других источников, но это неизбежно расширило бы круг лиц, посвященных в наши замыслы. Что не только крайне нежелательно, но и опасно. А посему Ягодиным должны заняться вы.

Зудин спросил:

— Что вы подразумеваете под словом «заняться»?

— Узнать, где он живет с матерью. Как и на чем добирается до работы в НИИ, имеет ли охрану. Если да, то что собой представляет эта охрана. Распорядок дня. Встречи на стороне. В общем, все, что дало бы возможность скрытно от посторонних глаз побеседовать с ним.

Капитан кивнул:

— Понятно!

Самаранов встал, прошел к сейфу, открыл его, достал фотографию Ягодина, передал Зудину:

— Это все, что я могу вам дать по конструктору! С остальным, думаю, вы справитесь сами!

Капитан вновь кивнул:

— Справимся! Один вопрос, генерал!

— Да?

— Как скоро вам нужна беседа с профессором?

— Чем быстрее, тем лучше. Но в то же время предельно осторожно и аккуратно! Добавлю, приказ на начало операции я отдам лишь после разговора с этим Ягодиным!

— Его, если подвернется случай, доставить к вам?

— Вы не поняли приказ, капитан? Задача группы получить озвученную выше информацию. Что делать с Ягодиным дальше, я решу по обстановке!

Капитан пожал плечами:

— Вопросов больше нет! Разрешите выполнять приказ?

— Выполняйте! Но без лишней и никому не нужной инициативы. Жду доклада! Свободны.

Капитан и прапорщики, которые за все время отдельного разговора с генералом не проронили ни слова, вышли из кабинета. С КПП вскоре доложили, что они выехали с территории усадьбы. Самаранов, приняв душ, отправился в покои своей молодой супруги. После позднего ужина его ждала бурная ночь с пылкой красавицей женой!

11 августа. НИИ «Квадрат». 10.20

Ягодин зашел в приемную директора института «Квадрат» раньше назначенного времени. Старшему научному сотруднику прием у начальника был назначен на одиннадцать часов, но профессору не терпелось. Сегодня ночью у матери вновь приключился приступ. Лекарства же, снимающие последствия приступа, закончились, как и деньги, чтобы их купить. Зарплату Ягодин получал неплохую, почти тридцать тысяч рублей в месяц, считая премиальные, надбавки за секретность и ученую степень, но и ее уже не хватало, чтобы просуществовать этот месяц. Препараты, прописанные врачами, стояили дорого, и их требовалось все больше и больше. Спасением от навалившейся болезни являлась операция. А для ее проведения нужно всего «каких-то» триста тысяч рублей, которых у конструктора секретных систем, естественно, не было. Поэтому он решил обратиться за помощью к директору института. Тот мог помочь. Все же Ягодин немало сделал для безопасности своей страны и вправе был рассчитывать на помощь.

Встретила его секретарь генерал-лейтенанта. Впрочем, директор НИИ Александр Дмитриевич Викторов никогда не носил форму. По крайней мере Ягодин никогда в ней не видел своего шефа. Лариса Слепцова — секретарь, разбитная девица лет двадцати семи, — подводя ресницы, проговорила:

— Что-то вы рановато, Максим Владимирович. Вам на одиннадцать назначено!

— Знаю! Но если вы не против, я здесь подожду директора.

— А чего его ждать? Он на месте, только занят! Присаживайтесь.

— Что ж, подождем!

Ягодин задумался. Вспомнил, как, выходя из машины, чуть не сбил какого-то инвалида. Откуда он взялся у института? Извинения инвалид принял, правда, молча, лишь кивнув. Может, немой? Но о нем ли думать? Деньги нужны! «Семерку» продать? За нее сейчас и двух тысяч не дадут. Но даже если и дадут, то все равно эти две тысячи вопроса не решат. Нет, одна надежда на Викторова.

Профессор и предположить не мог, что встреча с инвалидом была далеко не случайна. Что под личиной инвалида скрывался прапорщик Коровко, который ловко вогнал в костюм Ягодина «жучок», и что сейчас из новенькой «Ауди», припаркованной за углом секретного НИИ, его разговор с секретарем внимательно слушает отставной капитан Зудин. А магнитофон записывает все, что слышит человек Самаранова.

В 11.0 °Cлепцова сказала профессору:

— Заходите, Максим Владимирович!

— Но от директора никто не выходил!

— А кто мог выйти, если там никого не было?

— Как не было? Вы же сказали, Викторов занят?

— Да, знакомился с новостями, читал прессу! — улыбнулась секретарь. — Разве это не занятие?

Ягодин укоризненно покачал головой и открыл дверь кабинета начальника:

— Разрешите, Александр Дмитриевич?

— Входите, Максим Владимирович! Присаживайтесь! Вы чем-то расстроены? Проблемы?

— Собственно, поэтому я к вам и пришел!

— Я слушаю вас!

— Понимаете, Александр Дмитриевич, у меня больная мама. Ей уже семьдесят восемь, но ей можно помочь, нужна операция. А на операцию деньги!

Александр Дмитриевич закурил:

— Понимаю! И вы пришли просить их у меня?

— Больше не у кого! По роду занятий я даже друзей иметь не могу.

— И какая сумма вам нужна?

— Триста тысяч рублей!

— Ого! Но чем я могу вам помочь? Я ведь возглавляю институт, а не коммерческий банк!

— Ну, может, можно как-то с руководством связаться? Я же не безвозмездно деньги прошу, а в долг. Отработаю, отдам!

Викторов, стряхнув пепел, посмотрел на подчиненного:

— Вы прекрасно знаете, что ни начальство, ни я в этом вопросе ничего для вас сделать не сможем. Смета расходов института не предусматривает благотворительности или спонсорства. Я бы вам свои дал, да у меня у самого нет денег, — врал Викторов. Были у него деньги на новую дорогую иномарку, и Ягодин знал об этом — в институте поговаривали.

Ягодин молча встал, вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Вышел на улицу, сел в «Жигули». Немного подумав, достал из кармана сотовый телефон, набрал номер:

— Оля? Привет.

— С какой радости ты вспомнил обо мне?

— Не с радости, Оля, с горя!

— Что случилось?

— Мне нужны деньги! Понимаю, у тебя семья, но мне очень нужны деньги!

— Сколько?

— Тысяч пятнадцать! До пятого сентября!

— Ничего себе! Ты же знаешь, что мы с Ромой не предприниматели и живем, как и ты, от зарплаты до зарплаты!

Ягодин вздохнул:

— Знаю! Но, кроме тебя, мне не к кому больше обратиться!

— Что так? До сих пор один?

— Один! Не встретил такой, как ты!

— Прекрати, а? Вспомни, как я к тебе относилась, как любила! Ты же меня… да что об этом вспоминать?

— Я не мог на тебе жениться, Оля!

— Ну, конечно! Секретный сотрудник секретной службы! Впрочем, я даже рада, что у нас с тобой ничего не сложилось. Сейчас я счастлива. У меня хорошая семья. Живем небогато, но не хуже других!

— Поздравляю! Я рад за тебя! Извини, что позвонил!

— Тебе для чего деньги-то?

— Лекарства матери купить. Больна она, требуются сильные обезболивающие препараты, а купить не на что! Но ладно, что ж поделать? Еще раз извини, прощай!

Женщина не дала закончить разговор:

— Да подожди ты прощаться! Успеем! Вот что! Есть у меня на книжке тысяч двадцать. На холодильник собираем! Ты к гостинице «Украина» через час подъехать сможешь?

— Конечно, я на машине, но…

— Что «но»? Или мы не люди? Подъезжай, думаю, к этому времени успею снять деньги, если очереди в отделении банка не будет! У тебя какая машина?

— Белые «Жигули» седьмой модели.

— Ясно! Найду! Но если что, подожди!

— Конечно! Деньги я верну, и… спасибо тебе, Оля!

— Да ладно! Пока!

Ягодин отключил телефон. На глаза невольно навернулись слезы. Он любил эту женщину. И если бы не работа… но что теперь об этом говорить? Сам свою стезю выбрал. Считал, безопасность государства превыше всего, ведь это и ее, Ольгина, безопасность! А государство это… на него в итоге… с большой колокольни! Знать бы, что так выйдет, поступил бы иначе. Но хватит. А то с ума сойти можно. Тяжело только с Олей будет встретиться. Еще тяжелее будет расстаться. Но то, что до конца месяца отведет от матери боль, важнее всего! Вот только где потом брать деньги? Податься на другую работу? Так не отпустят, и где он еще оклад в тридцать тысяч получит? Замкнутый круг! Включив передачу, Ягодин медленно отъехал от института, выехал на Садовое кольцо. Не торопился. До гостиницы не более получаса езды, даже в условиях плотного транспортного потока. Профессор не обратил никакого внимания на пристроившуюся сзади иномарку. До нее ли ему было?

В 17.0 °Cамаранов, закончив по телефону разговор с генералом Фединым, касавшийся командира дивизиона Табанова, решил выйти на балкон особняка, но мобильник вновь издал сигнал вызова, и бывший командующий задержался в комнате.

— Слушаю! — сказал он в трубку.

— Зудин на связи, Григорий Савельевич! Задание по профессору выполнено!

— Вот как?

— Так точно! И у меня для вас…

Самаранов прервал капитана:

— Не по телефону! Приезжай в усадьбу!

— Есть! Еду!

В 18.10 «Ауди» въехала на территорию усадьбы бывшего командующего военным округом. Охрана пропустила Зудина в дом.

Самаранов встретил подчиненного в кабинете, предложил кресло напротив своего места за рабочим столом, бросил:

— Докладывай, что узнал о нашем конструкторе!

Выслушав Зудина, генерал поднялся, прошелся по кабинету, довольно потирая руки:

— Так, так, так! Значит, Ягодин срочно нуждается в деньгах? И начальство ему отказало в помощи? Отлично. Просто замечательно. Подобного расклада я не ожидал. Благодарю за хорошую новость, Илья Петрович! Хотя, как говорится, спасибо на хлеб не намажешь.

Самаранов достал из ящика пачку сторублевых купюр, бросил на стол:

— Это тебе и прапорам за службу! Заслужили! Значит, конструктора не охраняют?

Зудин, забрав деньги, ответил:

— Нет!

Самаранов покачал головой:

— Ну и страна у нас стала! Всем все по херу! Этого Ягодина беречь как зеницу ока надо, а его кидают! Неужели не понимают, чем это может обернуться? А потом говорят, ученые у нас уезжают табунами «за бугор». Не захочешь, уедешь, если с тобой так обращаются. Да! Ну что ж! Тем лучше для нас! Сейчас, стало быть, конструктор дома?

— Так точно, — ответил Зудин. — Получил, как я понял, от своей бывшей невесты деньги, купил лекарства и отправился домой. Лепко доложил, что он сделал матери укол, перекусил и сейчас находится в гостиной!

— Вокруг дома «чисто»?

— «Чисто». За этим Коровко следит! Прапорщики ребята бывалые. Обстановку чувствуют!

— Это хорошо! Едем к Ягодину! Конструктор сейчас как раз в том состоянии, когда его можно обработать. И на начальство зол, и любовь, потерянную из-за службы, вспоминает, и о том, где деньги в следующий раз взять, думает! К тому же еще и долг отдать. Мы же решим его проблемы, если он, конечно, поможет нам! А он поможет! Другого выхода у него нет! Иди к машине, у охранника веревку бельевую попроси да упакуй ее в сумку. И жди! Выйду, поедем в Москву!

— А веревку-то зачем? — спросил Зудин. — Если что, я этого профессора наручниками спеленаю! Да и вырубить смогу без проблем!

Генерал повысил голос:

— Выполняй, что приказано!

— Есть!

«Ауди», ведомая Зубовым, подъехала к дому Ягодина в 20.40. Припарковалась на стоянке во дворе. К иномарке сразу подошел Лепко. Открыл дверку. Самаранов вышел из машины и спросил:

— Как тут у вас?

Прапорщик доложил:

— Тихо! Гулял молодняк в беседке, менты разогнали минут двадцать назад, видимо, их кто-то из жильцов вызвал!

— В подъездах посторонних нет?

— Никак нет!

— Что слышно в квартире Ягодина?

— Мать, скорее всего, спит. Слышен легкий храп! Конструктор обеспокоен. Бродит из гостиной в кухню и обратно. Никому не звонил, им также никто не интересовался! Мается профессор! Да и немудрено. Проблем выше крыши!

Самаранов усмехнулся:

— Ничего, пусть мается! Сговорчивее будет! Так, я с Зудиным к Ягодину, вы с Коровко обеспечиваете прикрытие.

— Сделаем, Григорий Савельевич! Только, чую, все пройдет как надо!

— Дай бог!

Генерал подозвал Зудина, спросил:

— Где живет Ягодин?

Бывший капитан указал на ближайший подъезд:

— На третьем этаже, квартира 62, справа от лифта!

— Обойдемся без подъемника! Веревку взял?

Зубов поднял сумку.

— Тогда пошли в гости к озабоченному житейскими делами профессору!

Две фигуры, одна с сумкой, другая с кейсом, скрылись в слабо освещенном подъезде старого шестиэтажного дома.

Остановившись у квартиры, Зудин по кивку Самаранова нажал на кнопку звонка. Где-то внутри прозвучала переливчатая мелодия. И почти сразу мужской голос спросил:

— Кто там?

— Мы, Максим Владимирович, — ответил отставной генерал, — те люди, которые сейчас больше всего нужны вам!

— Не понимаю, о чем вы?

Зудин проговорил:

— Может, вы все-таки откроете дверь? А то кричать на весь подъезд как-то неудобно!

— Но я вас не знаю!

— Вот и познакомимся! — усмехнулся генерал. — Или вы нас боитесь?

Ягодин замялся:

— Я не могу впустить вас. Извините и до свидания!

Самаранов вздохнул:

— Что ж, это ваше право, а мы думали, что вы желаете помочь своей матери! Оказалось, это не так! До свидания.

Слова о матери мгновенно изменили решение профессора.

— Подождите! — Он открыл дверь и поинтересовался: — При чем здесь моя мама?

— Мы можем пройти хотя бы на кухню и спокойно поговорить?

Ягодин пропустил нежданных гостей в прихожую, указал на гостиную:

— Прошу в зал!

Генерал участливо спросил:

— А мы своим присутствием не помешаем вашей матушке?

Ягодин ответил:

— Нет! Я ввел ей обезболивающий препарат и снотворное. До утра будет спать!

— Ясно!

Командующий и его подчиненный прошли в гостиную. Генерал положил кейс на стол, подозвал Зудина:

— Поставь рядом сумку!

Капитан выполнил приказ.

После чего гости устроились в креслах. Ягодин сел на диван. Самаранов, оглядев жилище заслуженного профессора, проговорил:

— Да! Признаться, я думал, что специалисты вашей квалификации живут несколько лучше. Вы, крупнейший ученый в своей области, доктор наук, человек, посвятивший себя служению Отчизне, пожертвовавший ради работы семьей, и вдруг такая нищета? Или вы, Максим Владимирович, аскет?

Ягодин почувствовал себя неловко, однако сделал вид, что не обратил внимания на язвительный тон старшего из гостей, спросил:

— Извините, но я хотел бы знать, с кем имею честь разговаривать?

Самаранов воскликнул:

— Ах да, мы не представились, я Григорий Савельевич, а со мной Илья Петрович. Этого достаточно.

— И что вам надо?

Генерал ответил на вопрос вопросом:

— Скажите, Максим Владимирович, каково ваше денежнее содержание, выражаясь языком военных, в институте «Квадрат» и во сколько ежемесячно вам обходится содержание больной матушки?

— Вам-то какое дело?

— Ну, зачем же так грубо? Или ответы на поставленные вопросы являются военной тайной?

— Я по-прежнему не понимаю, что вы хотите?

— Да, помочь вам, господи! Помочь!

Ягодин подозрительно прищурился:

— Вы представители благотворительного фонда?

Самаранов медленно отрицательно покачал головой:

— Нет, Максим Владимирович, мы не представители благотворительного фонда, мы люди, заинтересованные в вас! Замечу, ничуть не меньше, чем вы заинтересованы в нас, в чем вы скоро убедитесь!

— Мистика какая-то!

— Ничего мистического! Ответьте, пожалуйста, вас устраивает жизнь, которой вы живете? Устраивает то, что происходит в стране, в которой уголовник швыряет доллары налево и направо где-нибудь в казино, а ученый, достойный гражданин, прозябает в нищете и влезает в долги, чтобы купить лекарства больной матери? В стране, где десяток ублюдков пользуются золотыми унитазами, а миллионы их соотечественников перебиваются с хлеба на воду? В стране, где политика, бизнес и должности продаются по установленной сверху таксе? Где никто, кроме, естественно, избранных, называющих себя элитой, не имеет никаких прав, за исключением права на нищету и гибель!

Ягодин поднялся:

— Это провокация?

Генерал повысил голос:

— Вы не ответили на мои вопросы! Так вас устраивает нынешнее положение?

— А если нет, то что? Вы можете что-то изменить в моей жизни?

— Да, могу, Максим Владимирович! Я многое могу!

— И просто так, бескорыстно?

— Нет! Не бескорыстно!

— Тогда чем вы лучше тех, кто превратил страну в свалку?

Самаранов ответил:

— Тем, что не желаю мириться с чиновничьим беспределом, ведущим страну, которой я, как и вы, отдал лучшие годы своей жизни, к полному краху и развалу! Такой ответ вас устроит?

— Что вы хотите?

— Информацию в обмен на деньги! Сколько стоит операция вашей матери? Триста тысяч рублей? Это чуть более десяти тысяч долларов. Я вам дам триста тысяч долларов. И вы реально сможете не только помочь единственному родному человеку, избавив его от адской боли, сопровождающей тяжелую болезнь, но и кардинально изменить всю свою жизнь! Вот что я хочу! Как видите, я ничего не скрываю от вас!

Ягодин опустился на диван:

— Понятно! Вы решили купить меня!

Самаранов пронзил взглядом ученого:

— А вы не продавайтесь, Максим Владимирович! Откажитесь от предложения! Умрите достойно, во благо тех, кто превратил вас в раба!

Профессор испуганно взглянул на строгого пожилого человека, в котором угадывалась большая внутренняя сила:

— Вы сказали, умрите?

— Да! Ибо наш разговор строго конфиденциальный, и я не могу позволить, чтобы вы завтра побежали к своему начальству докладывать о нем!

Генерал указал на середину комнаты:

— Подойдите к столу!

Ягодин подчинился.

Подошел и Самаранов. Нагнулся, расстегнул «молнию» на сумке, достал из нее веревку, положил моток рядом с чемоданом. Взглянул на Ягодина.

— Перед вами, уважаемый Максим Владимирович, с одной стороны веревка, означающая смерть, с другой — кейс, — генерал открыл «дипломат», представив взору профессора пачки стодолларовых купюр, — олицетворяющий новую, безбедную жизнь, ибо те триста тысяч, о которых я говорил, лишь стартовый гонорар за ту информацию, которая мне нужна. Последующее сотрудничество, если, конечно, оно будет иметь место, принесет вам доход в миллион баксов. Согласитесь, неплохая сумма! Так что перед вами выбор. — Генерал поднял конец веревки. — Либо смерть, либо… — Он бросил веревку и достал из кейса пачку долларов: — Жизнь! Выберете первое, завтра вас найдут повешенным в этой комнате, и матушку также мертвую в соседней спальне. Причем следствие примет следующую версию — вы, не имея возможности более терпеть страдания матери, решили умертвить ее. А затем, осознав весь ужас совершенного, покончили с собой! Такое в нынешней сволочной жизни, к сожалению, случается не так уж и редко! Ну а если остановите выбор на втором, то также завтра, но живой и невредимый, отвезете больную мать в клинику, заплатите необходимую сумму, и ей сделают операцию. Лучшие врачи, лучшей клиники, это я обещаю! Вам нужно время подумать? Оно у вас есть. Ровно пять минут!

Но Ягодин не стал думать. Он спросил:

— Какая информация вас интересует?

— Так вы выбрали сотрудничать с нами и как следствие достойную жизнь?

— Да, да, да!

— Ну не надо так нервничать, Максим Владимирович. Поверьте, любой другой, разумный человек поступил бы так же. Благодарю. Вы избавили меня от необходимости отдать приказ, который, видит бог, я не хотел отдавать.

— И все же отдали бы?

— Точнее, вынужден был бы отдать его, глубоко сожалея об этом! Но давайте поговорим о деле. Присядьте на диван!

Ягодин вернулся на место.

Самаранов бросил веревку в сумку, прикрыл кейс и также прошел к креслу:

— Меня интересует, каким образом можно снять блокировку с баллистических ракет «струна-М» и «дьявол-03» для того, чтобы иметь возможность провести их несанкционированный пуск непосредственно с мобильного комплекса.

Глаза Ягодина округлились.

— Что?? Вы… вы…

Генерал перебил ученого:

— Перестаньте играть, Ягодин, вы прекрасно поняли меня! Я не собираюсь применять ядерные заряды, но должен иметь возможность сделать это! Для чего? Для того чтобы к власти в стране пришли другие люди, которые не набивали бы собственные карманы, грабя народ, а навели в ней нормальный, цивилизованный порядок! Так что перед вами не террорист, а патриот, вынужденный бороться за государство такими грубыми методами, потому что другие методы, увы, в России уже невозможны! Опять-таки по вине правящей, барской верхушки! Но что-то я много говорю. — Генерал повернулся к Зудину. — Вам не кажется, Илья Петрович?

Капитан поддакнул:

— Да! Наш интерес определен, Ягодин сделал выбор, пора выслушать его!

— Согласен, коллега!

Самаранов вновь уставился на профессора:

— Я слушаю вас, Максим Владимирович!

Ягодин, нервно ломая пальцы, произнес:

— Разблокировать ракеты с ядерной начинкой невозможно.

— Это все, что вы хотели сказать?

— Ну, практически невозможно!

— А теоретически?

— Теоретически ничего невозможного не существует!

— Вот видите! Продолжайте!

— Понимаете, система блокировки монтируется в корпус носителя перед пристыковкой к нему заряда. На позиции к комплексу подключается система управления пуском. И только после этого из главного штаба через спутник на комплекс, а точнее, на блок управления пуском поступает закодированный сигнал, исключающий несанкционированную активацию всех систем комплекса. Другими словами, в ракету вводится персональный код, блокирующий пуск без разрешения главного штаба.

Самаранов спросил:

— Где хранится этот код?

— В блоке запрета!

— А сам блок?

— В корпусе ракетоносителя!

— Как раскодировать ракету без участия главного штаба?

— Это невозможно!

— Вы говорили практически! А теоретически?

Ягодин сдался:

— Теоретически можно разблокировать комплекс, но для этого нужно иметь доступ к нему!

— Представьте, что вы возле комплекса.

— Ну, если так, то… вскрыв блок и выведя из строя главное плато, подключившись через обычный компьютер, можно перехватить код, который тут же автоматически пойдет на дублирующее плато.

— Не понял?

— В блоке два плато. Главное хранит основной код, который, кстати, меняется еженедельно. Если вдруг выходит из строя главное плато, а соответственно теряется код запрета, сигнал об этом немедленно поступает в главный штаб. Там автоматически и в доли секунды устанавливается степень повреждения главного плато и на второе, дублирующее, или запасное, плато так же автоматически и мгновенно передается аварийный код блокировки несанкционированного пуска! Если в этот момент подключить к запасному плато компьютер, оснащенный специальной программой, то можно скачать код в те мгновения, в которые он будет грузиться в память плато! Но действие запасного кода ограниченно. Как только основной компьютер главного штаба просчитает вариант взлома главного плато, он передаст сигнал на самоликвидацию носителя с отстыковкой заряда, который, по сути, превратится в обычную болванку, защищенную от взрыва топлива в носителе.

Самаранов спросил:

— Каковы ограничения по времени действия запасного кода?

— По нормативу, не более тридцати секунд! Норматив обычно перекрывается. Следовательно, на несанкционированный пуск остается секунд двадцать! Этого времени хватит, чтобы сработал стартовый двигатель и ракета, отстрелив крепеж, сошла с направляющих, но не более. Далеко она от позиции не уйдет. Взорвется до включения маршевого двигателя! А если вы, как утверждаете, не собираетесь наносить ядерный удар, следовательно, и запускать ракету, то комплекс взорвется прямо на позиции. Причем наглухо заблокируются все остальные комплексы ракетной части. Но в этом случае сработает другая, неизвестная мне схема.

Генерал внимательно посмотрел на конструктора:

— Если все действительно обстоит так, как вы нам тут обрисовали, то жаль. Видит бог, я не хотел вас убивать! Но раз нет вариантов получить контроль над ракетными комплексами, то… Илья Петрович, — генерал обратился к Зудину, не сводя глаз с Ягодина, — я ухожу, а вы будьте добры сделать так, чтобы конструктор умер быстро и без мучений! Затем уничтожьте следы. Сумку и кейс захвачу я! — Самаранов встал. — Прощайте, Максим Владимирович, я обязательно приду на ваши похороны!

Ягодин вскричал:

— Подождите! Не спешите! Все, что я говорил, касалось комплексов «струна-М»! С «дьяволами» ситуация несколько иная!

Генерал улыбнулся:

— И над ними можно установить контроль?

— Да! Пока да!

— Что значит, пока?

— То, что «дьяволы» экспериментальные комплексы и только что прошли практические испытания. Они не подключены к глобальной сети контроля над ядерными силами. На них стоят такие же блоки, как и на «струнах», с одной, но существенной разницей. При выходе из строя главного плато сигнал в главный штаб не поступает, а включается уже закодированное запасное плато. Достаточно извлечь его из блока, и ракета перейдет в режим пуска боевым расчетом! Также «дьяволы» лишены системы самоликвидации. Институт закончил их разработку, но в части они поступят не ранее чем через неделю! Специалисты, которых откомандируют в дивизионы, где находятся «дьяволы», одновременно с самоликвидаторами подключат к глобальной сети и блоки защиты. Тогда «дьяволы» применить без разрешения Москвы станет так же невозможно, как и «струны»! — Ягодин устало откинулся на спинку дивана, вытерев рукавом рубашки вдруг выступивший на лице липкий пот. — Теперь я сказал все!

Самаранов присел рядом с ним:

— И правильно сделали, Максим Владимирович! Я действительно не хотел убивать вас! В стране и так осталось мало стоящих, дельных специалистов, но пришлось бы пойти на крайние меры. Я рад, что все закончилось благополучно, если, конечно, вы не обманули меня!

Ягодин проговорил:

— Я не обманул.

— Верю! Деньги на столе ваши!

— Но как мне объяснить, где я взял их? Такая сумма сразу вызовет подозрения на работе!

Самаранов успокоил конструктора:

— Никаких подозрений ни у кого не возникнет, Максим Владимирович. Утром, как обычно, поедете на службу и там во всеуслышание объявите, что наконец-то нашлись добрые люди, откликнувшиеся на просьбу о помощи. Назовете фамилию лидера политической партии «Русь Великая» Пегина, который помог вам найти банк, согласившийся выдать под залог квартиры долговременный кредит в двадцать тысяч долларов. Затем поедете в офис банка КБ «НПБ». Там вас встретят, оформят все необходимые документы и выдадут деньги, которые вы переведете на счет клиники. Вам подскажут и клинику, и счет! А в обед ваша матушка уже окажется под наркозом, как я и обещал, лучших врачей, которые приступят к ее лечению и подготовке к операции. Так что никто ничего не заподозрит!

Ягодин спросил:

— А что дальше?

— Вы в течение ближайших суток должны проинструктировать моего человека насчет нейтрализации блоков защиты ракет «дьявол». Рассказать и подробно объяснить, что и как он должен будет сделать, когда окажется у комплексов! А также вам передадут спутниковый телефон, сигнал которого ни перехватить, ни запеленговать невозможно. Это для того, чтобы можно было получить консультацию в случае необходимости при возникновении каких-либо проблем, связанных с защитой комплексов!

— Ясно!

— Ну, раз ясно, мы с товарищем покинем вас, Максим Владимирович! Обращаться со спецтелефоном вас научит человек, который передаст его. Думаю, завтра вечером я пришлю к вам и своего ракетчика. Вы уж поподробней проинструктируйте его! Безопасность встреч я гарантирую. Так что встречайте гостей спокойно!

Ягодин проводил неожиданных гостей. Вернулся в гостиную, открыл кейс, уставившись на пачки американских долларов. Столько денег он еще никогда не видел. И они принадлежали ему! Правда, какой ценой? А собственно, какой ценой? Ценой совести? Кому сейчас нужна его совесть? Директору института? Больнице? Врачам, без оплаты не пожелавшим даже разговаривать с ним о матери? А посему совесть профессора чиста. А нынешняя власть сама напросилась на то, чтобы с ней начали разговаривать языком силы. Демократы, мать их. Доигрались? Дошиковали? Посмотрим, как они запоют, когда этот Григорий Савельевич объявится с парой-тройкой «дьяволов»! Это уже не шутка. Один комплекс в состоянии уничтожить более тридцати таких городов, как Хиросима, население которой в сороковых годах составляло около четырехсот тысяч человек. Погибло двести сорок тысяч. Это значит — при меньшей плотности населения пусть в два раза один «дьявол» способен уничтожить около четырех миллионов человек. Да, далеко не шутка!

В машине Самаранов приказал Зудину:

— Завтра с утра передашь приказ Журову заняться Ягодиным. Необходимо передать профессору телефон спецсвязи и пройти у него курс обучения по нейтрализации блоков этих «дьяволов»!

Капитан спросил:

— Григорий Савельевич, вы как-то говорили об устрашающем ударе болванкой. Но болванка на ракете «струна», а ее не запустить?! Придется отказываться от устрашающего маневра?

Бывший командующий ответил:

— Ни в коем случае! Учебно-боевые комплексы, то есть болванки, не контролируются Москвой, так как никакой серьезной угрозы собой не представляют.

— Но если запустить учебную ракету в сторону США, то их радары поймают цель, и тогда…

— Ничего не произойдет! Учебные ракеты подают специальный сигнал. И не доставай меня больше.

Из особняка Самаранов связался с Пегиным и Костельским. Определил задачу по Ягодину на утро!

Посмотрел на календарь. Операцию следует начинать в ближайшие дни! У него всего неделя на решение главного вопроса! И он, Самаранов, решит его! Мир еще узнает о нем! Генерал войдет в историю надолго. Да будет так!

Приняв душ, «будущий диктатор» отправился в спальню. Надеялся, что жена спит, но не тут-то было. Молодая самка ждала своего самца. Ждала с нетерпением и дикой страстью. Самаранову вновь пришлось заняться ей. И от этого он почувствовал неприязнь к ней, что означало близкий конец очередного супружеского периода в жизни бывшего командующего!

Глава 8

В четверг, 12 августа, в 8.30, построив перед казармой личный состав диверсионно-штурмовой группы «Стрела», майор Вьюжин обошел немногочисленный строй, вышел на середину:

— Товарищи офицеры, сегодня день плановых занятий. Командиру первой боевой двойки, капитану Мамаеву и его напарнику старшему лейтенанту Лебеденко приказано убыть в распоряжение полковника Клинкова. Я также вызван в штаб отряда. За меня остается капитан Бураков. Мамаеву и Лебеденко двадцать минут на сборы и прибыть в парк боевых машин батальона связи. Поедем в столицу вместе на командирском «УАЗе», вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло, и строй распался.

Ровно в 9.00 «УАЗ» Вьюжина выехал с территории воинской части. Всю дорогу до Москвы молчали. Вел машину сам командир. Остановился на улице 1905 года, возле станции метро. Майор повернулся к офицерам, сидевшим сзади:

— Приехали. Дальше пойдете пешком, здесь до конспиративной квартиры недалеко. Заодно перекусите где-нибудь в забегаловке. Работать аккуратно! Связь со мной при необходимости! И помните: засветитесь — подставите и меня, и полковника, и весь отряд «Рысь» с главным управлением! Идите, удачи!

Мамаев с Лебеденко, облаченные в гражданку, вышли из «УАЗа», который тут же продолжил движение к Ваганьковскому мосту. Лебеденко взглянул на командира:

— Майор подал неплохую идею, а, Стас?

— В смысле?

— В смысле того, чтобы перекусить!

— Согласен, где устроимся?

— Да хоть бы у хачиков через дорогу. Вон у них и мангал дымится. А я шашлыков давненько не пробовал.

— У хачиков так у хачиков! Ты здесь раньше был?

— Откуда?

— А то, может, их шашлык и жрать не захочешь?

— Не-е, кавказцы в этом плане профессионалы!

Мамаев буркнул:

— Они и в другом плане тоже неплохие спецы!

Лебеденко вздохнул:

— Кто о чем, а ты все о войне! Да забудь о ней на время. Не все же кавказцы боевики?

— Не все, но, к сожалению, есть среди них и они!

В небольшом кафе офицеры заказали шашлык на ребрышках, который оказался совсем неплохим. Толстый армянин знал свое дело. Плотно позавтракав, Мамаев с Лебеденко пошли дальше. Конспиративная квартира находилась по адресу: Столярный переулок, дом 9/2. Нужный дом нашли без проблем. Во дворе на небольшой стоянке увидели белую «десятку» с обычными московскими номерами. Эта машина предназначалась им!

Мамаев приказал напарнику:

— Осмотри тачку, забери документы с ключами и поднимайся в хату!

Лебеденко кивнул и пошел к «Жигулям». Капитан же зашел в первый подъезд, поднялся на второй этаж, открыл дверь с номером 6 и вошел в квартиру. Она была меблирована, состояла из двух комнат, кухни, санузла и прихожей и выходила окнами как во двор, так и на улицу.

Мамаев присел в гостиной в кресло, достал из кармана рубашки сотовый телефон, нашел в памяти мобильника номер квартиры родителей жены, нажал клавишу вызова. Лишь бы не теща сняла трубку. Если она, то придется отключиться, все равно разговора не получится. Но ответил тесть:

— Да?

— Евгений Андреевич? Мамаев! Как Елена?

— Зашел бы сам в больницу, все и узнал!

— Мы с Леной решили пока не встречаться! — объяснил капитан.

— Вы решили? Это значит…

Мамаев не дал договорить тестю:

— Да, Евгений Андреевич, мы решили с Леной после выписки из больницы начать все заново!

— Спасибо тебе, Стас! Я всегда был уверен в тебе!

— За это, Евгений Андреевич, не благодарят. Хотя, если вы действительно желаете, чтобы наши с Леной отношения сложились нормально, помогите мне!

Тесть Мамаева удивился:

— Помочь? Но чем, Стас?

— Информацией о Надежде, той самой однокурснице Елены, которая и пригласила ее в злополучный ресторан! Если, конечно, обладаете данной информацией!

— Ты… ты решил отомстить за Елену?

— Этот вопрос не обсуждается, Евгений Андреевич!

— Понимаю! А что касается Надежды… то почему ты не спросишь о ней у самой Лены?

— На это есть причины!

— Ясно! Что ж, я знаю эту женщину, ведь когда-то преподавал и ей, и дочери экономику. Фамилия ее Зайцева. По крайней мере была таковой. Если женщина вышла замуж, то…

— Ясно! А где живет эта Надежда, вы знаете?

— Нет, — ответил Журавлев, — но в записной книжке Лены, которую недавно перелистывал, так, безо всякого умысла, видел номер, а рядом с ним инициалы Н.С.

— Н.С.? Надежда?

— Возможно!

— Продиктовать номер мне можете?

— Конечно, только подожди немного, хорошо?

— Жду!

Вскоре тесть назвал цифры мобильного номера неизвестной, а может, и неизвестного Н.С. Капитан поблагодарил тестя и попросил:

— Вы, Евгений Андреевич, супруге о нашей беседе не говорите, ладно?

— Договорились!

— А где Настя?

— Гуляет сейчас с бабушкой!

— Она как?

— Ничего! К маме просится и… к тебе!

— Ясно! Спасибо и до свидания!

— До свидания, Стас! Звони, если что!

Капитан отключил телефон в тот момент, когда в квартиру вошел Лебеденко. Старший лейтенант бросил на журнальный столик брелок с ключами и сказал:

— Документы на тачку у меня!

— Добро! Посмотри в спальне тайник, оцени арсенал, что заложен здесь!

Лебеденко прошел в спальню.

Мамаев вызвал Вьюжина:

— Надо пробить один мобильный номер, Игорь!

— Диктуй!

Капитан продиктовал цифры.

Майор, записав их, коротко ответил:

— Жди!

Вернулся Лебеденко:

— Арсенал неплохой. Как раз для работы в городе по отдельно взятой цели.

— Что мы имеем?

— Два «ПМ» с глушителями, шесть запасных магазинов к ним, снайперку «винторез», два баллона с газом «удар», боевые аптечки, набор спецпрепаратов психического воздействия, дистанционная прослушка «игла», «жучки» разных калибров и мощностей, импульсные радиостанции малого радиуса действия, облегченные бронекостюмы, прибор ночного видения, мазь для рук «Перчатки», набор маскирующей ерунды — усы, бородки, парики, косметика. Короче, как сказал, все для работы в городе!

— Хорошо!

Раздался сигнал сотового телефона Мамаева:

— Вьюжин! По номеру. Он зарегистрирован на некую Надежду Соловьеву, проживающую по адресу… Неработающую, замужнюю даму. Муж, Соловьев Петр Петрович, — сотрудник центрального офиса «Газпрома», вполне обеспеченный человек, часто выезжает в долгие командировки, детей нет. Это все! Достаточно?

— Вполне!

— Тогда до связи.

Мамаев взглянул на Лебеденко:

— Теперь мы знаем адрес той бабенки, которая увела Елену в кабак тем самым злополучным вечером. Надо сегодня же установить за ее квартирой наблюдение.

— Значит, мне выезжать по этому адресу?

— Могу поехать я!

— Да ладно! Ты ж первый номер, командир! Какой, говоришь, адрес?

Капитан назвал улицу, дом и квартиру Соловьевых.

— Встанешь так, чтобы мог слушать происходящее в квартире, желательно имея в секторе обзора и выход из дома!

— Да знаю я все! Первый раз, что ли, работаем в подобном режиме?

— В подобном первый! Раньше мы действовали под прикрытием, сейчас, можно сказать, прикрытие пассивное, информационное. Попадем в переделку, никто нас вытаскивать не будет. Это запомни крепко!

— Уже запомнил, еще в кабинете Вьюжина!

— Тогда поезжай! Желательно узнать, не собирается ли эта красавица Надежда сегодня наведаться в кабак к любовнику!

— Узнаем!

— Давай! Если что, немедленно докладывай мне по мобильнику! И помни: крупные неприятности, как правило, начинаются с мелких ошибок, которым и значение-то не придаешь! Пока они не трансформируются в проблемы!

— Это мне известно, Станислав Андреевич!

— Ладно! Поезжай! Наблюдение будешь осуществлять до утра, если… ничего не произойдет.

Лебеденко удалился.

Мамаев включил телевизор. Показывали блок новостей. Диктор сообщал последние известия. Заседание правительства. Там все было нормально, и инфляция не превышает расчетных показаний, и рост производства продолжается, и, оказывается, благосостояние народа растет. Бюджетникам прибавили 270 рублей. Капитан усмехнулся. Да, надбавка, конечно, существенная, но почему никто не заикнулся о том, что только за последний месяц цены на продукты выросли почти в полтора раза? Эх, как же далеки эти министры-капиталисты от действительности! Создается такое ощущение, что они вообще не разбираются в обстановке. Да и как им разбираться? В магазины не ходят, в метро не ездят, бабки получают не сравнимые с зарплатой бюджетника. Они реальность только через тонированные стекла своих «меринов» и видят. Да и то мельком. Несутся по Арбату как ракеты, переливаясь красно-синими цветами мигалок да завывая сиренами, в сопровождении стаи ментовских тачек. Что при такой езде увидишь? Впрочем, им и не надо ничего видеть. Помощники принесут нужные бумаги, где все расписано так, будто страна на самом деле выздоравливает. А о том, что ей срочно требуется операция, ни слова. Зачем говорить то, чего правители не хотят слышать? К чему только все это приведет? Но точно не к процветанию государства. Да и есть ли оно по большому счету в России, государство? Мамаев выключил телевизор. Лучше продумать варианты захвата и использования в планируемой акции госпожи Соловьевой, нежели смотреть эту лживую, циничную порнуху!

В 12.00 12 августа в квартире Соловьевых зазвонил телефон. Петр Петрович взял трубку. Звонили из офиса. Выслушав собеседника, он сказал:

— Я все понял, Ринат Ибрагимович! Да, конечно, вылетаю! Хорошо!.. Буду в аэропорту в 20.00! До свидания.

Супруга Надежда, слышавшая обрывки разговора, недовольно спросила:

— Опять командировка?

Муж виновато ответил:

— Да, дорогая! В Тюмень! Надо решить несколько вопросов с одной из местных компаний!

— Прелестно! А жена вновь сиди дома на привязи. Жди мужа!

— Надя! Но мы и живем обеспеченно благодаря той должности, которую я занимаю?! Где бы еще я получал такую зарплату, как в «Газпроме»?

— Тебе уже почти сорок, Петя, а все мотаешься, как мальчишка, по своим скважинам! Пора бы и остепениться, повышение получить!

Супруг капризной женщины виновато произнес:

— Но ты же знаешь, как тяжело у нас с продвижением по службе! Вот уйдет Михаил Сергеевич на заслуженный отдых, тогда другое дело. Шеф обещал его место. Тогда и командировки прекратятся, и зарплата значительно увеличится!

Женщина сказала:

— А мне кажется, Петенька, что тебе это повышение совсем не нужно!

— Почему?

— Как почему? Что такое командировка? В захудалый поселок приезжает московская, пусть и мелкая, но «шишка». Его надо встретить, ублажить. Чем? Сауной, девками, экзотикой!

Соловьев возмутился:

— О чем ты говоришь? Я в командировках по четырнадцать часов в сутки работаю!

— А кто спорит? Спать с проститутками — приятная работа!

— Не порть мне настроение!

— Вот как? Тебе, значит, настроение портить нельзя, а мне можно? Послезавтра выходной! Думала, сходим куда-нибудь, вечер при свечах устроим с продолжением в спальне! Ан нет, муженьку срочно в командировку надо лететь! Сам, что ли, выпрашиваешь у начальства эти поездки?

Мужчина попытался остановить жену:

— Надя! Как ты смеешь так думать?

— А так! Что, в этом «Газпроме», кроме тебя, в Тюмень некого послать? Конечно! Там же свобода, а здесь жена! Надоела уже? Потянуло на свежачок?

— Перестань!

— Это ты перестань! Думаешь, мне легко будет ждать тебя? Одной, в этой шикарной, но пустой квартире? Легко подавлять желание? Я же молодая, мне ласки хочется! Или ее на стороне искать? Другая давно нашла бы! Это я, верная, не пользуюсь моментом. Но подобное долго продолжаться не может.

Соловьев подошел к супруге:

— Наденька! Любимая ты моя! Ну, потерпи еще немного! Займу пост Михаила Сергеевича, все изменится. И мы всегда будем вместе. Каждую ночь. А в выходные на дачу, к реке!

Женщина проговорила:

— Ладно! Что с тобой поделаешь? Придется терпеть. Но закончим бесполезный разговор, тебе собираться надо!

— Да, надо! Ты поможешь мне?

— А куда я денусь?

Мужчина произнес:

— Надо сходить сигарет купить! В блоке две пачки осталось, а в аэропорту, тем более в Тюмени, они стоят дороже!

— Сходи! Заодно бутылку коньяка прихвати. На посошок выпьем, чтоб дорога удачной была!

— Хорошо! Ты только средство от москитов не забудь в сумку положить, а то в прошлый раз чуть живьем в гостинице не сожрали!

— Бабы бы тебя не сожрали, против них никакая мазь не поможет! Ладно, шучу! Положу все, что надо! Иди!

Мужчина вышел из квартиры.

Женщина, проводив мужа, тут же взяла сотовый телефон, набрала номер:

— Олег! Привет! Хорошая новость! Мой сегодня опять в командировку улетает. В Тюмень, на неделю! Вот и я говорю, прекрасно… у тебя с женой как?.. Отлично! Значит, вечером в десять я в кабаке? Хорошо, как подъеду, позвоню! Слушай, а о Ленке ничего не слыхать? Нет? Понятно. Конечно, какие могут быть контакты? Я ее вычеркнула из памяти! Да! До встречи, милый!

Женщина отключила телефон. Принялась собирать сумку мужа.

Старший лейтенант Лебеденко, слышавший и разговор супругов, и обрывки телефонного разговора, сплюнул в открытое окно «десятки»: «Ну и мразь! Мужику своему баки забила, а сама к мужику тут же собралась. Да, бабы коварней любой змеи. Не повезло тебе, Петр Петрович! Хотя, хрен его знает, может, и Соловьев неслабо расслабляется в командировках».

Позвонил Мамаеву и сообщил:

— Наша птичка сегодня в 22.00 должна подкатить к ресторану «У причала»! Муж Надежды вылетает в Тюмень, так та сразу с Олегом созвонилась. Договорились о встрече!

— Отлично!

— Отработаем ее сегодня? — спросил Лебеденко.

— А чего время тянуть?

— Тогда прикинуть надо, где перехватить дамочку!

— Я прикину! Ты дождись, когда уйдет из дому Соловьев, и рви на нашу квартиру. План захвата к этому времени подготовлю!

— Как скажешь! Кстати, Надежда Елену вспоминала.

— Да? И о чем говорила?

— Спросила у любовника, как я понял, не интересовался ли кто ею в кабаке, а потом заверила Копылова, что вычеркнула ее из памяти и общаться с ней не собирается. Что-то в этом роде! Точнее сам послушаешь на ленте!

— Понял! Продолжай наблюдение!

Выключив телефон, Станислав разложил на столике подробную карту Москвы. Так, вот здесь дом Соловьевых. Здесь кабак. К нему подъехать можно двумя путями. Первый короче, но выходит на набережную, второй длиннее, зато сразу ведет к стоянке. Каким путем поедет Надежда? Может и тем и этим. Взять ее на стоянке не удастся. На аллее? Можно, если та будет безлюдна. Так, а если прищемить ее вот здесь? Мамаев ткнул пальцем в карту. А что? Место подходящее, дорогу перекрыть можно и потом, обработав, смело следовать по любому из маршрутов. С этим ясно. Теперь вопрос: как выманить на улицу Копылова? Сразу же, в десять часов на аллее? Нежелательно. Еще светло. Да и выйти он может не один. Придется брать позже, рассчитывая на игру самой Надежды. А можно ли на нее рассчитывать? Черт ее знает. Припугнуть ее несложно. Но гарантии, что она отыграет роль как надо, нет! Степень риска слишком велика. Если только…

Мамаев задумался, просчитывая все возможные варианты использования Надежды для выхода на Копылова. Мамаеву нужен управляющий, а не его любовница. Капитан закурил и вновь пробормотал:

— Если только!..

Но фразу не договорил. Пришедшая в голову мысль никак не укладывалась в логически составленную цепь конкретных действий. Но это пока. Мамаев знал, что найдет способ выполнить поставленную перед собой задачу. Для этого у него времени более чем достаточно. Пепельница начала заполняться окурками.

В 17.00 позвонил Лебеденко:

— Стас! Соловьев покинул дом и отправился в аэропорт!

— Принял! Что делает Надежда?

— Моет голову, а на 20 часов вызвала на дом парикмахера. Думаю, с прической провозится не менее часа.

Капитан согласился:

— Это уж точно! Следовательно, выедет из дома Соловьева не раньше девяти часов! У нее машина есть?

— Есть! Точнее, мужа, но он передал ей документы и ключи.

— Но и вариант с такси не отпадает? Если Надежда собирается гульнуть с управляющим, то за руль, по крайней мере до утра, ей садиться нельзя. Не поймает ли она такси?

— Вот этого не знаю, но думаю, к своему любовнику неверная жена несчастного сотрудника «Газпрома» как раз до утра и собирается.

Мамаев распорядился:

— Возвращайся. Подготовимся и вновь поедем к ее дому!

— Понял, возвращаюсь.

В 20.00 «десятка» офицеров спецназа отъехала от старого дома в Столярном переулке. Двинулась в район, где жила семья Соловьевых. До него было недалеко. Минут двадцать езды, если, конечно, не попасть в пробку. Но в это время, как правило, транспортный поток ослабевал, и риск попасть с затор был минимальный. И действительно, в 20.25 Лебеденко остановил «десятку» возле тротуара недалеко от кирпичного дома.

— Приехали! Крайние справа два окна на четвертом этаже Соловьевых!

Капитан перегнулся через сиденье, взял цилиндрический предмет, от которого к небольшому прибору отходили несколько проводов. Вставил в ухо микрофон, направил стержень в сторону указанных старшим лейтенантом окон, включил прибор. Услышал музыку. Зарубежную, ритмичную. Пела Шер! Женский голос по-английски подпевал ей. Соловьева находилась дома.

Капитан, убавив звук, повернулся к напарнику и спросил:

— Где стоит ее машина?

— С другой стороны здания, у мусорных контейнеров.

— Марка?

— «Форд Мондео»! Красный, номер…

— Понял.

— Значит, захват производим, как и договорились, в тот момент, как только Соловьева, выехав из проулка, сблизится с нами!

Старший лейтенант кивнул:

— Я все помню!

— Ждем!

Ждать пришлось сорок минут. Надежда вышла из подъезда в 21.15. Через пять минут красный «Форд» выехал из проулка и повернул направо.

Капитан приказал напарнику:

— Приготовился, Андрюша!

Лебеденко завел двигатель «десятки».

«Форд» приближался. До него оставалось метров двадцать.

Мамаев приказал:

— Начали!

Старший лейтенант, не включая поворотника, резко взял с места, выйдя на середину дороги. Начавшей набирать скорость Соловьевой пришлось тормозить. А неуклюжая «десятка» встала, перегородив дорогу. Женщина, остановив иномарку в каком-то метре от «Жигулей», выскочила из салона, закричав на Лебеденко:

— Ты что делаешь, урод? Права вчера купил? По сторонам смотреть надо, козел!

Лебеденко не обратил на крики разгневанной дамы внимания, из «десятки» вышел Мамаев:

— Тысяча извинений, мадам! Мой друг вообще не имеет прав и сегодня впервые сел за руль. Так что не стоит ругаться. Вы такая симпатичная, вам, честное слово, это не к лицу!

Соловьева сбавила тон:

— Ладно, ученики, мать вашу, убирайте свою развалюху, я спешу!

— Конечно, конечно, только один вопрос можно?

— Что за вопрос?

Улыбаясь, Мамаев подошел к женщине и вдруг, схватив ее, открыл дверцу иномарки, толкнул женщину в салон. Соловьева упала на заднее сиденье. Неизвестный мужчина устроился за рулем, закрыл дверки «Форда» и заблокировал их:

— Спокойно, Надежда Павловна! Не дергайтесь, иначе я вынужден буду причинить вам боль!

Соловьева недоуменно и гневно спросила:

— Что за дела? Кто вы такой и что вам нужно?

«Десятка» спецназовцев прижалась к тротуару. Капитан поставил «Форд» за ней:

— Спрашиваете, кто я? И что мне нужно? Отвечаю, я — Станислав Мамаев, супруг твоей, сука, подруги, Елены, которую ты подставила в кабаке «У причала»! Что мне нужно, объяснять или сама допрешь своим умишком?

Услышав ответ, женщина вздрогнула. Взгляд офицера словно обжег ее. В нем чувствовалась ненависть, решительность, сила и… беспощадность.

Соловьева пролепетала:

— Я… я… ни в чем не виновата! Лена сама попросила найти место, где можно развлечься. Вот я и предложила ресторан «У причала». Но потом она ушла! Я не стала ее останавливать. И только на следующий день узнала, в какую переделку Лена попала. Честное слово, я здесь ни при чем, не считая того, что пригласила ее в тот проклятый ресторан! У меня и свидетель есть!

— Некий Олег Дмитриевич Копылов? Управляющий рестораном «У причала»?

— Вы его знаете?

— Я, дорогуша, многое знаю! Гораздо больше, чем тебе с любовником хотелось бы!

Соловьева попыталась возмутиться:

— Каким любовником? Олег просто мой друг!

— Который помогает скоротать тебе время в отсутствие мужа?

— А вот это вас не касается!

Мамаев нехорошо усмехнулся:

— Ошибаешься, шлюха, меня все касается!

— Да как вы смеете называть меня шлюхой? Я женщина замужняя, порядочная!

— Конечно, как же иначе? В этом сполна убеждаешься, прослушав пленку разговоров в твоей квартире за один сегодняшний день. Муж только за сигаретами, ты сразу звонить любовнику. Верная жена, разговора нет.

Соловьева удивилась:

— Так вы прослушивали мою квартиру?

Мамаев нагнулся к ней:

— А ты думаешь, с тобой в бирюльки играют? Елена не говорила, кто я?

— Офицер!

— Правильно. Но офицер не простой. Я — капитан спецназа Управления по борьбе с терроризмом и имею весьма обширные полномочия, в том числе и убивать тех, кого сочту нужным, определив в нем угрозу безопасности другим людям. А ты представляешь эту угрозу, что доказала в полной мере. Вместе со своим любовником и бандитом Конаном!

— Но вы не убьете меня!

— Почему?

— Нет, вы не сделаете этого!

— Отчего же? Ты подставила мою жену, и она только случайно не погибла. Почему я должен тебя щадить?

Соловьева простонала:

— О господи, я так и знала, что случай с Еленой не пройдет бесследно. Прошу вас, офицер…

Мамаев прервал женщину:

— Я не трону тебя! Но при одном условии!

— Каком условии?

— Ты поможешь мне и моему другу!

— В чем?

— А это узнаешь в ходе движения к кабаку! Предупреждаю, малейшее непослушание или самодеятельность будет означать для тебя одно — смерть!

Мамаев завел двигатель, вывел «Форд» на дорогу и, направив его к набережной, начал инструктаж Соловьевой.

Капитан остановил иномарку, не доехав до стоянки метров сто. «Десятка» Лебеденко проследовала мимо. Мамаев повернулся к Соловьевой:

— Надеюсь, Надежда Павловна, вам все ясно?

Женщина удрученно кивнула:

— Да!

Ее настроение не понравилось капитану.

— Приведи себя в порядок и веди с любовником как обычно! Около полуночи ждем вас на набережной!

— Но если я не смогу уговорить Олега выйти?

— Тебе придется это сделать. Иначе… но ты уже знаешь, что произойдет иначе. И помни, красотка, если Копылов поднимет шум, что будет означать, что ты сдала ему наш разговор, мы не пострадаем, так как прикрыты, а ты собственноручно подпишешь себе смертный приговор!

Женщина проговорила:

— Вы все равно убьете меня!

Капитан ответил:

— Нет! Сделаешь все, как надо, останешься жить и будешь продолжать наставлять рога своему «горячо» любимому мужу. С одной лишь разницей — с другим любовником. Все! Я пошел!

Мамаев вышел из машины и медленно по тротуару пошел в сторону кабака к скверу, где припарковался Лебеденко.

В 23.40 капитан взглянул на напарника:

— Ну что, Андрюша, пойдем прогуляемся?

— По аллее?

— Да! Осмотримся, прогуляемся до набережной!

Присоединив глушители к «ПМ» и спрятав оружие под рубашки, офицеры вышли из машины, двинулись в обход ресторана. Пока сидели в машине, убедились, что припарковали «десятку» удачно, никто не видел, как машина въехала в сквер, и позже никого постороннего спецназовцы в темном небольшом парке не заметили.

Надежда, притворившись, что ей стало дурно, в полночь подошла к управляющему, беседовавшему с барменом:

— Олег! Я, кажется, перепила шампанского, мне плохо!

Любовник посоветовал:

— Это не совсем хорошо, дорогая, мне ты нужна активной, пройди в туалет и освободи желудок.

Женщина ответила:

— Да, я так и сделаю! Но потом мы прогуляемся по набережной?

— Прогуляемся! И наверх, в комнаты!

— Хорошо! Ой… — Надежда икнула: — Я в туалет!

Любовник не без удовольствия проводил ее взглядом. Повернулся к бармену:

— Неплохая попка у моей телки, не правда ли?

Бармен улыбнулся:

— Да она вся неплоха! Где вы ее сняли?

— Места, Лева, знать надо! Вернется, нальешь ей минералки, и пусть ждет. Я обойду кабак!

— Сделаем, шеф!

В пятнадцать минут первого Копылов с Соловьевой вышли на набережную. Олег взял под руку Надежду, повел ее в сторону стоянки.

— Полегчало? — спросил он.

— Да, милый! Побудем немного на свежем воздухе, и я приду в себя.

— Я приготовил тебе сюрприз!

— Какой?

— Узнаешь в спальне!

Неожиданно из кустов вышли двое мужчин. Один из них сказал:

— А мы, в свою очередь, тебе приготовили сюрприз, Копылов!

Управляющий вздрогнул, сжал локоть любовницы, бросил взгляд по сторонам, в надежде увидеть кого-нибудь из охраны. По крайней мере с причала их должен был видеть человек Копылова. Но не видел, так как лежал вырубленный Лебеденко у самого парапета.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, Копылов нервно спросил:

— Кто вы и что вам надо? Я управляющий рестораном…

Мамаев сказал:

— Мы знаем, кто ты есть! Дерьмо, подставившее подругу своей любовницы ублюдку Конану!

— Кто вы?

— Я муж той женщины, капитан спецназа, а рядом со мной напарник. Еще вопросы?

Копылов хотел закричать, но вынужден был закрыть рот, увидев направленные на него глушители пистолетов. Надежда, сбросив руку любовника, отошла в сторону.

Копылов взглянул на нее:

— Так ты, сука…

Мамаев посоветовал:

— Заткнись! Иначе я тебе в мгновение яйца прострелю. Отвечать только на мои вопросы!

— Я ничего не знаю!

Капитан опустил ствол на уровень промежности управляющего:

— Знаешь, Олег, мне приходилось разводить немало пленных, и еще ни разу не было случая, чтобы хоть один боевик не выкладывал то, что было нужно. Ты не боевик, ты чмо! И ты ответишь на все мои вопросы! Лучше добровольно. По крайней мере мучиться не будешь! Итак… — Капитан повысил голос: — Конан сейчас в кабаке?

— Нет!

— Где он живет?

— Не знаю!

Раздался хлопок, и пуля, пройдя между ног в нескольких сантиметрах ниже гениталий управляющего, взвизгнула от удара в парапет!

Копылов побледнел, машинально схватившись за промежность.

Капитан усмехнулся:

— Не беспокойся! Яйца твои пока целы! Но… пока. Адрес Конана?

— Он… он живет в загородном особняке дачного поселка «Цветочный», это где раньше была деревня Роща! Второй, нет, третий дом слева по центральной аллее. Это элитный район, он охраняется. Номер дома пять!

— Особняки отдельно охраняются?

— У Конана да! С ним всегда Рустам и Сазан, еще водитель джипа — Фанат, но того Конан иногда отпускает к семье!

— Значит, кроме авторитета, в усадьбе могут находиться еще три человека?

Копылов закивал:

— Да, но это ночью, днем приходит обслуга, горничная, повар, дворник, по вызову банщик. Может, еще кто-то, но это мне неизвестно!

— Как часто сюда наведывается Конан? — Лебеденко задал вопрос.

— Часто, но сегодня не приехал. Наверное, завтра будет, а там кто его знает, у него дел в Москве по горло!

Капитан спросил:

— Охрана, водитель джипа и сам бандит вооружены?

— Конечно! У Кольцова-Конана пистолет. У Рустама с Сазаном тоже! Фанат тоже, скорее всего, имеет оружие. Это то, с чем они по городу ездят. Дома же, я как-то был там, хранятся помповые ружья и еще что-то очень похожее на автомат!

Лебеденко кивнул:

— Ясно! «Сайга» под десятизарядный магазин! Что собой представляет охрана всего дачного комплекса?

— О, там много народу!

— Как много?

— Ну, человек десять, не меньше! Двое в будке у шлагбаума, двое на центральной аллее, сам видел. Еще четверо постоянно вдоль забора с внешней стороны ходят, о них мне Фанат рассказывал, и двое на противоположных от центрального въезда воротах дежурят. О тех тоже Фанат говорил!

Мамаев задал следующий вопрос:

— Что собой представляет особняк Конана?

Копылов пожал плечами:

— То же, что и остальные дома в том поселке, — трехэтажный, изолированный забором от других, с подземным гаражом. На первом этаже гостиная, кухня, столовая, на втором — кабинет, спальня, комната, нет, две. Да, две. Что на третьем, не знаю, не поднимался!

— Собаки?

— Не видел. У Конана не видел. Да и не слышал лая. Может, есть у соседей или охраны, может, и нет!

— А сзади дома выход в лес к трассе есть?

— Думаю, есть, но не уверен.

— Сигнализация?

— Ну откуда мне знать? Конан не посвящал в такие подробности. Камин показывал, дорогую обстановку.

— Какие еще помещения в усадьбе?

— Сауна, домик какой-то с мансардой. Я особо не разглядывал. Мне неприятно было находиться там!

Капитан поинтересовался:

— Почему?

— Да потому что Конан страшный человек и непредсказуемый. Я так и не понял, зачем он меня к себе возил.

— Страшный, говоришь? И безжалостный, да?

— Что да, то да! Ему человека убить, что комара прихлопнуть!

— Откуда тебе это известно?

— От того же Фаната. Славка — Фанат, мы с ним более-менее в нормальных отношениях, рассказывал, как Конан с семьей одного бизнесмена разделался. Мужик занял у него денег, а вовремя не отдал. Ну и приехал в усадьбу отсрочку просить. Кольцов принял его, а сам тут же на хату бизнесмена Рустама с Сазаном отправил. Те жену и дочь привезли. На глазах у бизнесмена их удавили, а самому бизнесмену Конан лом в живот всадил. Фанат потом трупы вывозил к пруду, топил! А перед этим, еще в кабинете, бизнесмен хату свою на подставное лицо подписал. Потом же Конан сделал так, будто семья на Кипр на месяц укатила, все через турагентство оформил. За этот месяц подстава квартиру продала, и Кольцов вернул свои бабки, да еще с наваром. А ведь мог и так забрать. Не убивая.

Лебеденко спросил:

— А твой Фанат не заливал?

— Не-е!

— Ясно! — проговорил Мамаев. — Теперь ответь на вопрос: Елена с Конаном сама пошла?

Копылов взглянул на любовницу:

— Так вы от Надежды, наверное, все знаете!

— Не слышу ответа!

— Конан на нее глаз положил. Велел на аллею вывести. А потом она сама к стоянке пошла! Надежда подтвердит!

— Ты же знал, для чего вызывает женщину бандит, почему не предупредил ее об опасности?

— Почему? Да Конан в момент мне башку свернул бы!

— Значит, ради своей шкуры ты готов любого человека под насильника и убийцу подставить?

— А что делать, коль жизнь такая пошла? У нас и менты дежурят. Да только куплены они. В кабаке иногда авторитеты, добрая половина из которых в розыске, сход устраивают, а милиция ничего, несет службу как ни в чем не бывало. У бандитов деньги, а значит, власть. У них все и вся куплено и продано, вам ли не знать об этом?

Мамаев ответил:

— Мы знаем то, что надо знать! И ты, сука, ничем не лучше своих хозяев. Ты завидуешь им. Дай тебе волю, развернулся бы хлеще Конана! Впрочем, уже не развернешься.

Копылов вновь вздрогнул:

— Что вы хотите этим сказать?

Капитан покачал головой:

— Ничего! Базар окончен!

Он поднял пистолет и выстрелил управляющему в лоб. Тот с удивленно открытыми глазами и аккуратной дыркой во лбу рухнул на асфальт. Соловьева вскрикнула.

Лебеденко цыкнул на нее:

— Заткнись, дура!

Надежда зажала рот ладонью.

Капитан приказал старшему лейтенанту:

— Работай! — И подошел к Соловьевой: — Как мы уйдем, будешь сидеть у трупа пять минут. Если за это время кто появится, поднимешь вой. Не появится, по истечении этих пяти минут побежишь в кабак, к бармену. Скажешь, что на вас с Копыловым напали неизвестные. Управляющего убили!

Мамаев рывком рванул платье Соловьевой, обнажив грудь и оборвав ожерелье, упавшее на асфальт.

Капитан поднял его, бросил в воду, снял с женщины браслет и тоже закинул за парапет, следом полетела и сумочка любовницы покойного Копылова. Растрепал ее прическу:

— Так будет лучше. Напали на вас, чтобы ограбить. Копылов попытался поднять тревогу, в него дважды, запомни, дважды выстрелили, ты побежала, один из нападавших попытался тебя остановить, схватил за платье, но тебе удалось вырваться. В тебя тоже стреляли, но промахнулись.

Мамаев поднял пистолет и выстрелил вдоль набережной в ближайший столб.

— Эти пули подтвердят твои слова. Закати истерику, показания давай путаные, внешности напавших описывай любые, но, понятно, не наши. Сделаешь, как сказано, больше мы не встретимся! Ты ведь не хочешь встречаться с нами?

— Нет!

— Вот и хорошо!

За то время, пока Мамаев инструктировал женщину, Лебеденко успел снять цепь с шеи мертвого Копылова, вывернуть карманы и вместе с цепью выбросить все ценное из них также в реку.

Мамаев сказал Соловьевой:

— Мы уходим. Медленно считай до трехсот и рви что есть силы в кабак! Поняла?

Женщина закивала:

— Да, да, конечно! Все поняла!

Мамаев приказал напарнику:

— Уходим!

Офицеры скрылись в кустах. Через пять минут они выехали из сквера. Уходя от кабака, услышали глухие звуки сирен милицейской машины. Соловьева выполнила условия и подняла шум вовремя.

Лебеденко спросил Мамаева:

— Стас! А не свяжет Конан убийство Копылова с Еленой?

— Возможно! Но предпринять ничего не сможет, кроме усиления собственной охраны.

— А если расколет Надежду?

— До нее ему еще добраться надо. Соловьеву милиция возьмет под охрану как свидетеля, видевшего напавших в лицо.

— У него могут быть завязки в ментовке!

— Естественно! Поэтому воспользуется своими связями, чтобы получить более-менее стоящую информацию по делу управляющего. А получит лишь непонятный факт ограбления Копылова с Соловьевой.

— С применением специального оружия?

— Ты имеешь в виду пистолет с глушителем? Считаешь, в Москве мало бандитов с такими стволами? Гильзы, что я оставил на набережной, ничего милиции не дадут, и ты это знаешь. Но их отправят на экспертизу. Вот как раз в ожидании получения совершенно бесполезной информации Конан и потеряет весь завтрашний день. И лишь потом попытается заполучить Надежду для откровенного разговора, но не успеет.

— Почему?

— Потому, что завтра ночью ему придется общаться с нами, после чего Конан с подельниками уже ни для кого не будет представлять опасности!

— Значит, отрабатываем усадьбу Конана завтра?

— Точнее, послезавтра, в три утра!

— У тебя есть план?

— Какой, Андрюша, тебе нужен план? Применим обычный вариант отработки объекта — отдельно стоящего особняка с тотальной ликвидацией всех находящихся в нем бандитов! Полная зачистка. Или вариант «Рикошет»!

Лебеденко проговорил:

— Это может навести милицию на мысль, что против Конана действовали профессионалы-диверсанты!

— Сколько таких профи за последние годы ушло из спецслужб?

Старший лейтенант вздохнул:

— Да, не мало!

— Вот именно! Так что до утра отдыхаем. Потом проведем аккуратную рекогносцировку местности у поселка «Цветочный» и, убедившись, что Конан ночью в особняке, проведем штурм!

— С Вьюжиным план штурма согласовывать не будешь?

— А зачем? Если только сам проявит интерес!

В два часа офицеры спецназа уже спали в разных комнатах конспиративной квартиры.

А Соловьеву доставили в местное отделение милиции, где определили в специальную одиночную камеру как ценного свидетеля и пострадавшую от преступления, совершенного неизвестными лицами на набережной недалеко от ресторана «У причала»!

Глава 9

Ягодин проснулся в четыре часа утра от стонов матери. Кончилось действие обезболивающих лекарств. У Максима Владимировича еще оставались необходимые препараты для того, чтобы снять проклятую боль. Но то, что терзало ученого последнее время, а именно вечный поиск то денег, то лекарств, сегодня закончится. Наконец-то закончится. Какой ценой? Плевать какой! Главное, он сможет реально и эффективно помочь своему самому близкому человеку! Профессор поднялся, надел спортивные брюки, прошел в кухню. Включил свет. Из холодильника достал пузырек с мутной жидкостью, одноразовый шприц. Приготовив все, что нужно для инъекции, вошел в спальню матери. Та металась на кровати с искаженным от боли лицом, разметав седые волосы по подушке, прилагая немало сил, чтобы не закричать от разрывающей ее тело адской боли. Она и сына-то заметила после того, как тот ввел ей спасительный, быстродействующий обезболивающий препарат. Взгляд ее прояснился. Она прошептала покусанными в кровь губами:

— Спасибо, сынок! Тебе так тяжело со мной! Если бы ты знал, как я ежедневно прошу бога забрать меня на небеса и избавить тебя от непосильной ноши. Но господь, видно, за что-то разгневался на меня, хотя я никогда никому ничего плохого не сделала.

Ягодин взял мать за худую, бледную, какую-то неживую руку:

— Успокойся, мама! Я решил вопрос с операцией. И сегодня тебя перевезут в одну из лучших клиник Москвы.

— Как тебе это удалось? Ведь операция стоит кучу денег. Надеюсь, ты не заложил квартиру?

— Нет! Нашлись добрые люди, откликнулись на просьбу о помощи!

— Все-таки мир не без добрых людей. Я всегда была уверена в этом и старалась, чтобы ты вырос добрым, отзывчивым.

Ягодин, вспомнив холодные, беспощадные глаза вчерашнего «гостя», печально произнес:

— Ты права, мама! Добрые люди еще не перевелись в этом перевернувшемся мире. Очень добрые люди! Я полежу еще, потом уйду. Соседка придет, накормит тебя, ты спи!

— Но надо собраться в больницу, сынок?! Вещи кое-какие взять, белье.

— Ничего не надо, мама. В клинике тебя обеспечат всем необходимым, так мне по крайней мере обещали, ну а надо что будет, куплю и подвезу! Отдыхай!

Ягодин вернулся в гостиную, прилег на софу. Сон как рукой сняло, и до семи часов он промаялся в постели.

В девять часов, как обычно, вошел в офис института. Перед входом увидел служебную машину директора. Викторов на месте. Это хорошо! Профессор поднялся в приемную. Встретила его незаменимая Лариса — секретарь-референт директора — с неизменными предметами различной косметики на столе возле компьютера.

— Здравствуйте, Лариса Константиновна, Александр Дмитриевич у себя?

— Доброе утро! А директор вызывал вас?

— Нет, но мне срочно нужно с ним поговорить!

Слепцова с небрежностью взглянула на старшего научного сотрудника:

— Директор занят и просил не беспокоить его!

— Знакомится с прессой?

— Он мне не докладывал.

Ягодин двинулся к двери кабинета, распахнул ее, зашел в служебное помещение директора научно-исследовательского института. Слепцова рванулась следом. Встала между Максимом и Викторовым и обратилась к последнему:

— Александр Дмитриевич! Я его не пропускала, он сам!

Директор взглянул через плечо секретаря на старшего научного сотрудника:

— В чем дело, Максим Владимирович?

Ягодин кашлянул:

— Дело в том, что мне сегодня требуется отгул!

— Отгул? И ради этого вы устроили шум? Вы разве не знаете, как оформляется краткосрочный отпуск?

— Знаю, но у меня есть еще одно дело. — Ягодин выразительно взглянул в сторону секретаря.

Директор понял его и распорядился:

— Выйди, Лара.

Когда женщина удалилась, Ягодин сказал:

— Вы прекрасно осведомлены о болезни моей матери! Так вот, я нашел деньги и на ее обследование в клинике, и на операцию. И дабы в дальнейшем не возникло ненужных вопросов со стороны контрразведки, я прошу, чтобы при получении денег присутствовал кто-нибудь из наших сотрудников!

Директор внимательно взглянул на подчиненного:

— Могу я узнать, кто решил спонсировать вас?

— Естественно. Политическая партия «Русь Великая». В ее руководстве нашлись люди, еще до конца не очерствевшие сердцем!

— Намекаете на меня?

— Да нет, так, к слову сказал. Так вы дадите мне отгул и сотрудника?

Викторов постучал пальцами по столу:

— Эта партия из своих ресурсов выделяет вам деньги?.. Вы садитесь, садитесь.

— Не беспокойтесь, я постою. Лидер организации нашел банк, готовый предоставить мне долгосрочный кредит.

— И что это за банк? Надеюсь, вы понимаете, что мои вопросы не носят характер личного интереса. Но так как мы учреждение закрытое, то я должен знать все о своих подчиненных!

Ягодин ответил:

— Я понимаю это. А банк, который выделяет кредит, — КБ «НПБ»!

— Что ж, солидный коммерческий банк с не запятнанной пока репутацией. Я знаю владельца, Костельского Давида Львовича. Странно, что он принял подобное решение, хотя политическая партия «Русь Великая» сейчас на подъеме, ее лидер Родион Пегин. Что ж, поздравляю вас! Отгул оформите в отделе кадров, как положено, позже я завизирую заявление, а сотрудника?.. И сотрудника выделю.

Викторов нажал клавишу телефона внутренней связи:

— Лара? Стругина ко мне!

— Вызываю, Александр Дмитриевич!

Директор взглянул на Ягодина:

— Ничего не имеете против сотрудника Первого отдела?

— Абсолютно.

Вскоре в кабинете появился один из так называемых особистов института, майор ФСБ Стругин.

— Разрешите, Александр Дмитриевич?

— Входи, Игорь Алексеевич! Тут дело такое…

Викторов кратко обрисовал ситуацию с Ягодиным, попросил:

— Игорь Алексеевич! Мы обязаны проверить чистоту получения кредита нашим сотрудником. Сделайте это и о результатах доложите мне!

— Есть, Александр Дмитриевич! — Особист повернулся к Ягодину: — Когда выезжаем?

— Можно прямо сейчас!

Директор института отпустил подчиненных. После обеда он получил доклад Стругина. Политическая партия «Русь Великая» действительно договорилась с банком КБ «НПБ», и тот выдал Ягодину кредит в сумме двадцати тысяч долларов, оформив бумаги, как и положено в таких случаях. Викторов успокоился, но уже принял решение в ближайшее время избавиться от Ягодина. Да, в свое время он многое сделал для страны, но сейчас надобность в нем отпала. Ученый практически просто занимал должность, которую вполне можно сократить. Тем более о сокращении штатов института не раз поднимался вопрос на коллегии Министерства обороны. Создавалась новая группа специалистов для работы над другими, более мощными ракетными комплексами, где профессору Ягодину места не было. А следовательно, и в институте тоже! Но так просто ученого его квалификации на улицу не выбросишь, подберут иностранные разведки. Придется какое-то время выждать. Как только «дьяволы» подключат к сети тотальной блокировки несанкционированных пусков ракет, оснащенных ядерными боеголовками, Ягодин перестанет представлять интерес как специалист, имеющий возможность как-то навредить системе, так как доступа к информации по новейшим блокировочным разработкам он не имеет! Пусть занимается лечением матери, протирает штаны у себя в отделе, получает профессорскую зарплату. До поры до времени. Затем в лучшем случае его следует перевести куда-нибудь на преподавательскую работу. Или досрочно на пенсию. Знал бы недальновидный и излишне самоуверенный директор института, к каким последствиям приведет его отказ помочь собственному подчиненному. Но он даже не предполагал, что произойдет в ближайшее время, иначе… Но что говорить о том, чего не сделано? Алчность и преступная халатность должностных лиц первопричина многих проблем, которые заимела Россия с начала девяностых годов.

Ягодин же, получив деньги, отправился в указанную ему Пегиным клинику. Из медицинского учреждения за матерью профессора выехала специальная бригада, и уже после обеда высококвалифицированные врачи начали подготовку женщины к операции.

А профессор впервые за последнее время вернулся домой, зная, что не услышит стоны близкого человека.

В 19.00 зазвонил сотовый телефон Ягодина. Профессор посмотрел на дисплей, прочитал «Нет номера», понял, кто звонит, но ответил нейтрально и обычно:

— Да?

— Максим Владимирович? Григорий Савельевич, добрый вечер!

— Добрый вечер!

— Как ваша матушка?

— Спасибо! Она в клинике!

— Скажу больше, врачи провели обследование и дали гарантию полного излечения женщины. Вы довольны?

— Да!

— Дома находитесь один?

— С кем же еще?

— С женщиной, например!

— Смеетесь?

Самаранов изобразил изумление:

— Почему смеюсь? Вот это сейчас как раз не проблема! Хотите, познакомлю с шикарной и доступной блондинкой?

— Желаете подсадить ко мне контролера?

— Не говорите глупостей. Я в состоянии контролировать вас и без подсадных «уток», вернее, девок, — генерал рассмеялся, — просто хочу, чтобы вы расслабились. Теперь вы можете себе это позволить. Ведь вы же богатый человек?! Так как насчет блондинки? Стеснение отбросьте в сторону. Дама все сама сделает. В плане секса. Потом не оторветесь!

— Сами пробовали?

— Был такой грешок! Ну так как?

Ягодин решился:

— А почему бы и нет? Присылайте!

— Договорились, но… после того, как примете человека со спецсвязью и его же проинструктируете по ранее оговоренному вопросу!

— Когда он подъедет?

— А он уже у вашей квартиры. Ждет, пока мы закончим разговор.

Ягодин усмехнулся:

— Блондинка также будет уже ждать, пока я не проинструктирую вашего человека?

— Точно так, мой дорогой коллега! Ведь мы теперь коллеги, не так ли?

— Так! Мы теперь с вами одной крови, Григорий Савельевич!

— Рад, что не услышал в конце фразы, к сожалению! Но достаточно болтовни! Встречайте гостя! До связи!

— До свидания!

Профессор отключил телефон, прошел в прихожую, открыл дверь, увидел коренастого человека в джинсовом костюме. В его внешнем облике легко угадывался военный. Либо действующий, либо недавно ушедший из армии или какой другой силовой структуры.

— Проходите!

Мужчина вошел в прихожую, тут же, поставив на пол кейс, представился:

— Вячеслав Николаевич!

Ягодин спросил:

— Фамилии у вас называть не принято?

Гость серьезно ответил:

— Нет! Но для простоты общения можете называть меня просто майор!

— Хорошо! Мне представиться?

— В этом нет никакой необходимости, Максим Владимирович!

— Ах, ну, да, конечно! Вы же знаете обо мне все! Это я — ничего о вас!

— Не скромничайте! Вы также в курсе, кто мы и чего добиваемся, но, извините, я прибыл не для того, чтобы вести пустые переговоры, а работать! Пригласите в гостиную или будем продолжать разговаривать здесь, в прихожей?

Ягодин очнулся:

— Простите! Проходите, пожалуйста, в гостиную!

Майор вошел в зал, сел на диван, положил на колени кейс, открыл его. Достал прибор, внешне как две капли воды похожий на крупный, дорогой сотовый телефон. На нем даже стояла марка известной фирмы «Самсунг». Гость предложил хозяину квартиры:

— Присаживайтесь рядом. Сначала я ознакомлю вас с работой данной станции, а уж потом вы посвятите меня в секреты разблокировки интересующих нас объектов!

Ягодин спросил:

— Вы уверены, что моя квартиры не прослушивается?

— Абсолютно!

— Ваши люди проверили?

— Угадали! Итак, перед вами спутниковая станция импульсного действия. Все, что вы говорите, кодируется и вносится в память аппарата, затем выбрасывается в эфир одним коротким сигналом. Ответ приходит тем же путем, и вы слышите голос абонента, как в обычной трубке. Обратите внимание на цвет дисплея. Это индикатор безопасности. Если он светится голубым светом, то вас в момент разговора не подслушивают извне, скажем, с улицы, если же табло красное — работает вражеская прослушка. Чтобы передать сообщение даже в этих неблагоприятных условиях, нажмите цифру «1». Аппарат включит мини-постановщик радиопомех в радиусе пяти метров от телефона. Слухачи с улицы вас не услышат! Если же возникнет опасность изъятия у вас аппарата, например службой безопасности, то нажмите цифру «2». Внутри станции сработает самоликвидатор всех дополнительных устройств. И спецсредство связи превратится в обычный работающий телефон. Даже вскрыв его, спецы не обнаружат внутри ничего подозрительного!

Ягодин поинтересовался:

— Но благодаря чему произойдет подобная трансформация?

Майор ответил:

— Какая вам разница, Максим Владимирович?

Профессор кивнул:

— Понятно, не хотите выдавать секрет. — И спросил: — У вас ко мне все?

— Да! Теперь я очень внимательно слушаю вас! Прошу без лишних подробностей, я в недалеком прошлом офицер ракетных войск.

— Понятно! Тем лучше!

Ягодин проинструктировал майора, как отключить систему бортовой блокировки несанкционированного пуска ракеты комплекса «дьявол-03». Майор внимательно выслушал инструктаж. Затем слово в слово повторил порядок снятия с ракеты блокады, чем немало удивил профессора.

— У вас прекрасная память, Вячеслав Николаевич!

— Не жалуюсь!

— Вопросы ко мне есть?

— Нет! Но могут возникнуть на месте. Тогда используем дополнительный инструктаж по спецсвязи! Всегда с этого момента держите аппарат при себе. Можете использовать его как мобильник, перед этим отключив, а потом введя PIN-код, который соответствует году вашего рождения. Для активации спецаппарата отключите мобильник и введите другой PIN-код, тот же год, но в обратном порядке. Ясно?

— Ясно!

— Тогда я пойду! А вы для проверки прибора проведите контрольный сеанс с Григорием Савельевичем.

— А блондинка?

— Как поговорите с боссом, явится и блондинка. Шикарная, скажу вам, женщина.

Ягодин усмехнулся:

— Вы также имели удовольствие переспать с ней?

Но майор ответил отрицательно:

— Нет! Ах да, ваш позывной — Круг!

— Почему Круг?

— Об этом спросите босса! До свидания! Можете не провожать меня, дверь захлопну!

Майор удалился. Ягодин осмотрел диковинный аппарат, подумав — да, прогресс радиоэлектроники за последние десятилетия небывалый. В отличие от других отраслей, за исключением, пожалуй, оружия! Просто небывалый! Парадокс! На фоне всеобщей разрухи экономической системы в целом. Но надо связаться с загадочным бывшим командующим военным округом. Выполнив несложные инструкции, Ягодин вызвал Самаранова. Тот ответил немедленно:

— Босс на связи!

— Босс! Я — Круг!

— Очень рад! Освоили аппаратуру?

— Как видите! Вернее, слышите! Вашего человека проинструктировал. Профессионал!

— Других не держим! Теперь самое время, Круг, заняться блондинкой, а? До связи!

— До связи!

Профессор отключил спецаппарат, переведя его в режим сотового телефона. Ягодин подумал. Сейчас в его квартиру войдет женщина, с которой он ляжет в постель. Сумеет ли Ягодин переспать с ней? Черт, надо бы выпить. Ученый практически не пил, но дома всегда стояла бутылка коньяка. Он направился к стенке и замер посередине гостиной. В прихожей раздался звонок. Не успел. Господи, руки трясутся. Да все трясется. Как в таком виде встречать женщину? Надо было отказаться. Но теперь уже поздно. Ягодин отправился в прихожую, открыл дверь. В квартиру вошла поистине шикарная женщина. Иного слова и не подобрать. В меру полная, пышная, красивая, в обтягивающем тело платье, подчеркивающем ее сексапильную фигуру. Распущенные, падающие завитушками на плечи волосы, зовущие глаза, полуоткрытый рот. В руках женщина держала пакет:

— Добрый вечер, милый!

— Здравствуйте, я…

— Не суетись! Расслабься, доверься и подчинись мне, тогда ты познаешь такое наслаждение, которого не испытывал никогда ранее. Идем в комнату.

Она прошла в гостиную, не обращая внимания на убогость жилища профессора и устоявшийся запах лекарств. Присела в кресло, заложив ногу на ногу, обнажив черные трусики.

— Я чистая и здоровая, милый, так что вполне обойдемся без резинок. Только что из сауны. Иди прими душ, я приготовлю наше ложе! — Она кивнула на софу: — Здесь будет удобно!

Когда Ягодин из ванной вошел в зал, то увидел стоящую посреди комнаты блондинку. Она сменила наряд. От чего Ягодин почувствовал острое желание. Женщина стояла в черной короткой маечке, таких же черных чулках и туфлях на высоком каблуке. Она повернулась. Взгляд профессора уткнулся в ее полные ягодицы.

Женщина вновь повернулась:

— Называй меня Бэллой, Макс! И иди ко мне! Я поцелую тебя там, где это вызовет жгучую сладость!

Ягодин, сбросив халат, послушно подошел к Бэлле. Она обняла его. От прикосновения к груди сосков ее пышной груди ученого пронзила дрожь. Женщина опустилась на корточки, и мир для Ягодина перестал существовать. От не виданного и не испытанного ранее наслаждения у профессора закружилась голова. Женщина знала свое дело и занималась им профессионально. Ночь пролетела как одно сладостное мгновение, хотя до утра ни Ягодин, ни проститутка не сомкнули глаз. Они оторвались друг от друга лишь в шесть утра.

Женщина спросила:

— Ну как тебе ночь, Макс?

— Прекрасно, Бэлла! Надеюсь, это была первая, но не последняя наша встреча?

Женщина потрепала его по щеке:

— А это зависит от тебя, профессор! Если будешь поддерживать хорошие отношения с боссом и будешь щедр со мной, то не последняя!

— Сколько я должен заплатить тебе?

— Не говори глупостей, Макс! Быть щедрым не означает платить лишь за оргазм. Но мне пора. Я в душ и домой!

— Ты живешь одна?

— Да! И недалеко отсюда! Детей не было, нет и не будет! Родителей и близких тоже! С боссом иногда сплю, но редко. Тут уж ничего не поделаешь. Но он старик, и ревновать к нему бессмысленно. Еще вопросы будут?

— Нет!

— Тогда я пошла!

Бэлла ушла в ванную. Вышла оттуда одетой в платье, с пакетом. Закурила сигарету:

— Проводишь?

Ягодин спохватился:

— Конечно!

Они вышли в прихожую. Женщина поправила волосы, подкрасила губы бесцветной и непачкающейся помадой, поцеловала профессора в лоб:

— Пока, милый! Уговоришь босса, вечером приду снова! Но уже без подарка в постель не лягу. Оценю сначала твою щедрость! — Она усмехнулась: — Шучу! До встречи, дорогой!

И вышла в коридор.

Ягодин закрыл дверь, прижался горячим лбом к прохладному дерматину.

Боже! Как же он раньше жил, не испытывая подобного наслаждения? Да теперь ради одних встреч с Бэллой он готов на все! Какая женщина?! Это что-то неземное!

Пропищал спецаппарат. Переключив его, Ягодин ответил:

— Круг слушает, Босс! Доброе утро!

— Доброе, Круг! Как девочка-блондиночка?

— Без комментариев!

— Наверняка желаете еще покувыркаться с ней?

— Да! И готов платить за это!

— Не стоит! Я отдаю ее вам! А вот подарки Бэлла любит. Но излишне баловать ее не надо! Женщины быстро привыкают к роскоши. А отвыкают долго и болезненно, причиняя при этом не удовольствия, а одни лишь хлопоты.

— Я учту это!

— Учтите!

— Что сегодня мне надо делать?

— Как что? Занимайтесь обычными делами! Сходите на работу. Проведайте матушку. Кстати, завтра у нее операция. Ну а вечером… вечером ждите Бэллу. Не забудьте купить ей какую-нибудь золотую безделушку! Одним словом, живите нормальной жизнью.

— Я хотел бы сменить обстановку, пока мама в больнице! Квартиру…

Самаранов пресек Ягодина:

— А вот этого делать не стоит! Пока! Думаю, почему, объяснять не стоит?

Профессор вздохнул:

— Я все понял!

— Вот и отлично! До связи!

Ягодин начал собираться на работу, а Самаранов в это время позвонил в клинику:

— Анатолий? Привет! Как у нас мать Ягодина?

— Здравствуй, Гриша! Ягодина под наблюдением! Диагноз плохой!

— Операция?

— Сделаем для проформы!

— Дней десять протянет?

— Сомневаюсь! Будем держать на обезболивающих, а там… Безнадежная она!

— Слушай, Толя, даже если старуха загнется, не говорите Ягодину. Мне нужно не более десяти дней!

— Хорошо! Если что, скажу, она в реанимации, куда родственникам вход закрыт!

— Добро! Я по достоинству оплачу твою услугу!

— Не сомневаюсь! Мы ж друзья, не так ли?

— Конечно, Толя. Ну пока, у меня дела!

Связь прервалась. Фамильярность общения Самаранова с главным врачом клиники Анатолием Анатольевичем Исаевым объяснялась просто. Они являлись друзьями с детства.

После разговора с Исаевым генерал вызвал по спецсвязи генерал-майора Федина. Приказал вечером явиться в Подречье. Комкор обещал прибыть около 20.00. Самаранов, устроившись в кабинете, принялся изучать карту местности, где дислоцировался ракетный дивизион стратегического назначения полковника Табанова.

Зарядку Кольцова прервал вошедший в тренажерный зал особняка один из его помощников, Рустам:

— Конан! Неприятная новость.

Преступный авторитет повесил на крюки штангу, поднялся с лежака:

— Что за новость?

— Ночью Копа грохнули!

Конан удивленно взглянул на подельника:

— Что значит — грохнули? Где?

— На набережной у кабака!

— Откуда узнал?

— Краб позвонил!

— Подожди меня здесь!

Кольцов прошел в душевую. Смыв пот и переодевшись в спортивный костюм, вернулся к помощнику:

— А теперь, Рустамчик, по новой и подробней!

— Краб позвонил полчаса назад, сказал, что где-то около часа, может, раньше в кабак вбежала шлюха управляющего. А до этого Коп выходил с ней на улицу. Девица шампанского пережрала, облевалась, Олег повел ее подышать свежим воздухом. Это стало известно со слов бармена. Ну вот, вбежала и в истерику, на них с Копыловым напали, мол, на набережной из кустов. Управляющего сразу грохнули из пистолета, она рванула к кабаку, ее хотели задержать грабители, но девка вырвалась. В нее тоже стреляли, но не попали! Бармен поднял тревогу. Охрана обнаружила труп Копылова. Все ценное, что он имел, изъято, пулю грабители всадили ему в лоб. Но был и другой выстрел. То ли в ноги, то ли в яйца, но мимо.

— Опять мимо? С какого расстояния стреляли в Копа?

— По словам Краба, с метра! Но, скорее всего, первым выстрелом неизвестные хотели запугать управляющего.

Конан подозрительно взглянул на Рустама:

— Запугать? Кого? Копылова? Да Олег без всякого запугивания наверняка обделался и готов был отдать все, что имел.

— Но нападавшие этого не знали!

Кольцов прошелся по залу:

— Короче, как я понял, на набережной между стоянкой, кабаком и причалом, где пасется охрана, трижды и с интервалами прозвучали пистолетные выстрелы! И никто ничего не услышал?

Рустам ответил:

— Я тоже поинтересовался данной нестыковкой. Объяснилось все просто. Во-первых, грабители перед тем, как устроить засаду на Копылова или еще кого, черт их знает, вырубили охранника на причале. Хорошо приложились к парню. Тот в сознание к утру пришел. Во-вторых, стрелял один из нападавших, применяя пистолет «ПМ» с глушителем. Поэтому ни на стоянке, ни в кабаке или около него никто выстрелов не слышал!

Конан резко обернулся к Рустаму:

— Значит, неизвестные заранее готовили место для нападения на Копылова? Следовательно, знали, что он непременно появится на набережной. А пошел он туда из-за своей шлюхи, которой вдруг стало плохо. Что следует из всего вышесказанного? Надежда — любовница — работала с грабителями?

Рустам не согласился с доводами шефа:

— Не скажи, Конан! Грабители вполне могли ничего и не знать о Копылове, а готовили засаду на любого, кто в одиночку или с бабенкой появится на набережной. Кабак элитный. Гуляют там люди, упакованные «капустой». Почему не грабануть при случае? Вот случай и представился!

Конан задумался:

— Возможно! На дело могли пойти бедолаги, только что откинувшиеся из зоны. Им нужны бабки. А ствол в столице достать не проблема. Или они свой имели. Но почему грабитель, заваливший Копа, не добил шлюху? Далеко она убежать не могла?!

Рустам кивнул:

— И об этом я спрашивал Краба. Он объяснил, бабу спас столб. Она успела заскочить за него, когда грабитель выстрелил в нее. А от столба шлюхе и надо было всего-то преодолеть метра два до охраняемой зоны. Поняв, что допустили промах, ребята тут же свалили с набережной. Преследовать проститутку не имело смысла!

— Это так! Но надо бы встретиться с любовницей покойного Олега, да будет земля ему пухом, и поговорить серьезно. Что-то не нравится мне ее расклад!

— Если только завтра! Сегодня с ней менты работают!

— Завтра так завтра! Поручи Сазану обработать даму на ее хате. Адрес узнай у Краба. У него же поинтересуйся, когда ее отпустят!

— Хорошо!

Конан, подумав немного, добавил:

— И усиль охрану дома!

Рустам удивился:

— В смысле?

— В том смысле, как бы этот случай с Копыловым не имел связи с девкой, что вы бросили на обочине трассы!

— Ты считаешь, за нее мог кто-то впрячься?

— Муж-офицеришка!

— Но она ушла от него?!

— Вот именно, что она от него, а не наоборот. А если этот вояка любил свою женушку? И узнав о произошедшем, решил найти насильников? Вдруг привлек к поиску какого-нибудь дружка. И с кого бы они начали поиск? Конечно, с подруги, которая притащила Елену в кабак. Та сдала любовника, выманила Копылова на набережную, там вояки поговорили с ним, а потом завалили. В этом случае объясняется многое, Рустам. И выстрел между ног как устрашение и способ разговорить Олега, и то, что в Надежду не попали. Ей обещали жизнь в обмен на Копылова. Да и наличие стволов с глушителями.

Рустам сказал:

— Ты верно мыслишь, Конан, но офицеры не стали бы рисковать, отпуская Надежду. Они ж не знали, что собой представляет шлюха. И она видела их лица, если, конечно, вояки не закрылись масками. Все равно она могла создать совершенно ненужные проблемы. И если муж изнасилованной Елены решился на убийство Копылова, то жалеть любовницу, подставившую его жену, он не стал бы! Прибил бы ее рядом с Копом, и концы в воду! Если вообще принимать во внимание вариант действия у кабака бывшего мужа шлюхи, пошедшей за тобой по первому зову. Из-за таких на месть не идут! Наоборот, злорадствуют. Ушла, мол, падла, вот и получила расплату за гулянки и измены свои! Как хочешь, Конан, я склоняюсь больше к тому, что Копа завалили бандюки!

Кольцов присел на тренажер:

— Не исключено, что прав ты! Но на всякий случай, пока мы не получим информацию от любовницы покойного Копылова, охрану дома следует усилить, хотя бы на эту ночь!

Рустам проговорил:

— Достаточно того, что мы с Сазаном и Фанатом пободрствуем эту ночь! Не тащить же сюда бойцов с объектов, что вызовет ненужный интерес внешней охраны, а через них местных ментов?

Конан согласился:

— Хорошо! Будь по-твоему! Закройте все двери и дежурьте по очереди в гостиной! Я тоже буду начеку!

— Это ночью. А днем что будем делать?

— Объедем объекты, встретимся с Крабом, посмотрим на место происшествия. Дальше видно будет.

— Со шлюхами в гостинице покувыркаемся? А то уже давно на сухом пайке! После той самой офицерской шлюхи.

— Посмотрим! Будет время, расслабимся! Давай распорядись насчет завтрака. Я спущусь в столовую минут через десять!

Встав в пять часов утра, Мамаев и Лебеденко в шесть уже были на трассе неподалеку от поселка «Цветочный». Спрятав машину в лесном массиве, подошли к забору, окружающему усадьбы новых хозяев жизни. Выбрали позицию для наблюдения. Капитан настроил прослушивающее устройство «игла» на особняк Кольцова, принялся слушать и записывать на магнитофон все, что улавливал чувствительный микрофон системы. Старший лейтенант оценил забор. Два метра бетонных плит. Препятствие пустяковое, но что за ним? Это предстояло еще узнать. Позже, по случаю! В семь часов вдоль забора по тропинке прошли двое охранников. Это отметил Лебеденко. Капитан внимательно слушал разговор в доме Конана с Рустамом. Когда они закончили говорить, Мамаев отложил прибор в сторону.

— Так! Ясно!

Старший лейтенант спросил:

— Что тебе ясно, командир?

— Конан практически просчитал нас, но подельник сумел разубедить его в правильности сделанных выводов, склонив к варианту ограбления и убийства Копылова бывшими зэками. Другое дело, насколько повелся на это Конан? Но, похоже, повелся!

— О чем они говорили?

Мамаев подробно поведал напарнику суть разговора бандитов в тренажерном зале.

Лебеденко заметил:

— А Конан не глуп!

На что Мамаев ответил:

— Что не спасет его от расплаты за содеянное над Еленой!

Старший лейтенант кивнул:

— Это само собой! Интересно, что за Краб на них в милиции работает?

— Узнаем позже! Впрочем, он нам не нужен. Вьюжин свяжется с кем надо, и те вычислят Краба. Так, Конан решил усилить охрану дома. Но не настолько, чтобы помешать нам провести акцию.

Лебеденко спросил:

— Каким образом усилить?

— Ерунда. Люди его, Рустам, Сазан и Фанат поочередно будут охранять дом, находясь в гостиной.

Старший лейтенант усмехнулся:

— И это он называет усилением? Нет, видимо, я переоценил его! Работаем газом?

— Да! Усыпляем охранника, кислотной пушкой уничтожаем запоры, входим в дом. Газ осядет быстро, но на всякий случай введем себе противоядие. Ну а дальше обрабатываем отдыхающую смену. Где она будет находиться, узнаем через прослушку тоже ночью. Ну и последнего берем в оборот Конана! С ним работаю лично! На тебе охрана. Вариант тот же, «Рикошет»! Не место этим ублюдкам на земле, или у тебя иное мнение, Андрей?

— Нет, Стас! В чем, в чем, а во мнениях, сколько помню, мы с тобой всегда сходились! Внешнюю охрану видел?

— Видел! Надо установить время и периодичность их обхода территории. Но ночью! Мы видели двоих, Копылов же говорил о четверых охранниках внешней стороны забора. Сейчас Конан с бандитами поедет в город. Будет интересоваться любовницей покойного управляющего кабака. Он знает, что ее в СИЗО долго держать не будут. И вот как отпустят, то через Сазана планирует серьезно поговорить с ней! Вот только никаким планам бандита после предстоящей ночи уже не суждено сбыться!

Лебеденко проговорил:

— Это точно! Сейчас куда? За Конаном?

— Нет! Пусть напоследок покатается по Москве без сопровождения. Вернемся на конспиративную квартиру и отдохнем. Выедем сюда в 23.00!

— Ты кое-что забыл!

Мамаев взглянул на товарища:

— Что я забыл?

— То, что не помешает позавтракать по дороге!

— А?! Привык к распорядку? Не волнуйся, и позавтракаем, и пообедаем, правда, вместе с ужином!

Офицеры поднялись с травы, отряхнулись.

Сотовый телефон Мамаева издал сигнал вызова. Капитан взглянул на Лебеденко:

— Вьюжин! — И проговорил в трубку: — Доброе утро, командир!

— Тебе того же! Доложи обстановку!

Мамаев подробно доложил о всем, что произошло с момента убытия офицеров в «распоряжение полковника Клинкова».

Вьюжин проговорил:

— Я так и знал, что это вы отработали управляющего рестораном. Оперативно, ничего не скажешь!

— Нас ищут?

— Конечно!

— На Конана работает в милиции некто Краб!

— Ясно! Краб! Что еще?

— Ночью планируем завершить акцию!

Командир группы приказал:

— Раз так оперативно работаете, то после акции оставляете «десятку» там, где ее взяли, снаряжение и оружие в конспиративную квартиру! Общественным, я подчеркиваю, общественным транспортом едете до Таганки. Оттуда звоните мне. Вас подберут люди полковника. Возвращение в подразделение только из отряда! Вопросы?

Мамаев сказал:

— Не вопрос, просьба!

— Да?

— До выхода на Таганку супругу наведать разреши?

— Наведай! Но один, без Лебеденко!

— Договорились. — Мамаев отключил сотовый телефон.

Офицеры направились к месту стоянки служебной «десятки». Вскоре они вышли на шоссе, ведущее в столицу. У МКАД их обогнал джип Кольцова. Мамаев с Лебеденко переглянулись, одновременно усмехнулись и, опустив стекла, закурили. Впереди их ждал день полноценного отдыха. А ночью — работа. Обычная для их профессии работа!

Глава 10

Вернулись к дачному поселку спецназовцы, как и было запланировано, без десяти двенадцать. Оставив машину на лужайке, скрытой от трассы и от элитных особняков густым лесным массивом, Мамаев с Лебеденко вышли на выбранную утром позицию. И тут же стали свидетелями обхода территории парой охранников. Это были не те парни, что совершали обход утром. Эти выглядели сосредоточенными, исполняющими обязанности не формально. Свет от их мощных фонарей освещал то лес, то забор, то тропинку, по которой шел патруль. При этом у одного из них работала рация. Вооружены охранники были помповыми ружьями. Шли не спеша, но и не медленно. Видимо, далеко не в первый раз выходили на дежурство. Но при всем ребята не являлись профессионалами. И это Мамаев отметил сразу. Да, натасканные, обученные, но не профи. Если и имели боевой опыт, то небольшой и не в спецназе!

Капитан после того, как охранники скрылись за поворотом периметра, спросил напарника:

— Ну, как тебе бойцы?

Мнение старшего лейтенанта полностью совпало с мнением командира двойки.

— Шелуха! Один понт!

— Но они могут поднять шум, а то и с помповика дробью угостить, сорвав нам акцию. Будем действовать в промежутке между обходами охраной периметра дачного поселка. Следовательно, надо установить интервал обхода. На это время есть. А пока послушаем, что происходит в доме господина Кольцова.

Лебеденко предложил:

— Может, я пока к забору смотаюсь? Между плитами наверняка найдется щель, а нет, пробьем дырочку аккуратную, хочу осмотреть задний двор.

Подумав недолго, капитан согласился:

— Давай, Андрюша, только осторожно!

Напарник Мамаева тенью скользнул к ограде. Капитан настроил «прослушку». Ничего особенного не услышал. Но убедился, что Конан и его подельники находятся внутри особняка. Хорошо, что Конан сегодня не притащил к себе шлюх, видимо, бандиты расслаблялись с ними днем! Кольцов находился в кабинете. Он поговорил с кем-то по сотовому телефону, прошелся по комнате, открыл и закрыл сейф. Вновь позвонил кому-то, но говорил мало, больше слушал абонента. О Надежде или Елене не произнес ни слова. Как и о Крабе тоже. После чего, приняв душ, отправился в спальню. Свет в двух крайних правых окнах на втором этаже потух. И на первом этаже Фанат с Сазаном легли спать. В гостиной остался Рустам. Он включил телевизор и смотрел какой-то иностранный фильм.

Мамаев опустил стержень микрофона. Пока все шло по плану.

Вернулся Лебеденко, доложил:

— Посмотрел двор, ничего особенного, пара клумб, беседка в углу.

— Газ в гостиную откуда пустим?

— Через трубу камина!

— Но для этого надо выходить на крышу. Рискованно!

— Ничего подобного, труба пристроена к зданию и имеет лестницу в виде скоб, вмонтированных в кирпич. Подняться, открыть баллон, опорожнить его, направив струю в трубу, спуститься вниз. Все дела! Газ тяжелее воздуха, выходит из емкости в течение трех секунд. Где-то через пару минут можно будет вскрыть дверь центрального входа и спокойно работать!

— Хорошо! Теперь ждем очередного обхода территории внешней охраной.

Лебеденко поинтересовался:

— Валить бандюков будешь из того ствола, что и Копылова?

Капитан ответил:

— Нет! Из «винтореза»! Иначе на хрена мы взяли бы с собой снайперскую винтовку?

— Из «винтореза» в упор? Круто!

— Нормально.

Старший лейтенант взглянул на капитана:

— Перекурить бы!

— Не терпится?

— А почему бы и нет?

— Запах дыма сейчас устойчив в лесу и стекается по траве. Охранники же могут объявиться на тропе в любой момент. Почувствуют запах — кранты, объявят тревогу, придется отходить, так как наверняка лес зачистят. Но если не терпится, то иди к трассе. Там покури!

— Так я отойду? Минут на пять?

— Давай!

Старший лейтенант вновь бесшумно удалился с позиции, на этот раз в противоположном от особняка направлении. И вышел на пустынную дорогу.

Милицейский «УАЗ» появился внезапно, так как шел на приличной скорости. Андрей едва успел прыгнуть через кювет в кусты. Но вездеход остановился недалеко от того места, где старший лейтенант прыгнул. Видимо, патруль все же успел заметить странное движение на обочине. Лебеденко чертыхнулся про себя. Дернуло его выходить на асфальт. Но откуда взялся «УАЗ»? И двигатель-то был практически не слышен. На поворот накатом вышел? Может быть, теперь это ничего не меняет. Лишь бы милиционеры не пошли в лес. Однако вскоре старший лейтенант успокоился. Патруль остановил машину по причине, о которой спецназовец даже не подумал. Два сержанта вышли на обочину, расстегнули ширинки, помочились. После чего закурили. Один спросил другого:

— Это здесь, Славик, бабу истерзанную наши недавно нашли?

— Да, где-то здесь!

— Наверняка суки из особняков ее изнасиловали! Не слышал, их проверяли?

— Кого?

— Да не кого, а чего? Особняки!

— Чего их проверять! Те, кто живет в подобных хижинах, неприкасаемые!

— А вот я бы перевернул там все к чертовой матери!

Сержант, которого напарник назвал Славиком, усмехнулся:

— Для этого тебе, Диман, надо как минимум до генерала дослужиться! И не простого, а заместителя министра, не ниже!

— Дослужишься тут! Поехали отсюда! Не страна стала, а черт знает что! Неприкасаемые, мать их!

— Не кипятись! Поехали! Нам еще два объекта осмотреть надо!

Сержанты сели в вездеход, и «УАЗ» поехал по трассе. Старший лейтенант облегченно вздохнул. Вышел из кустов, прошел к Мамаеву. Капитан произнес:

— Ты? А я думал, тебя патруль замел! Вот было бы как раз кстати еще и ментов гасить!

— Так пронесло же!

Мамаев передразнил Лебеденко:

— Пронесло! — И приказал: — Чтобы больше ни шагу с позиции без команды, уяснил?

— Уяснил, чего наезжаешь?

Патруль внешней охраны территории дачного поселка появился в 2.10. Обход совершали в том же, что и ранее, режиме. Стало ясно, следующее их появление следует ожидать не ранее четырех часов. Обход производится стандартно, каждые два часа. Как только охранники скрылись, капитан открыл сумку:

— Готовимся!

Офицеры переоделись в черные легкобронированные костюмы, напоминающие одежду аквалангистов, переобулись в десантные ботинки. Мамаев передал Лебеденко баллон с газом и кислотную пушку, которую напарник закрепил на поясе. Рядом пристегнул пистолет с глушителем. Капитан собрал «винторез», оставив в специальном чемоданчике оптический прицел, надобности в котором не было никакой. Спецназовцы наложили на руки крем, скрывающий отпечатки пальцев, опустили маски с прорезями для глаз и рта. Настроили станции двухсторонней связи.

Ровно в три Мамаев поднял согнутую в локте правую руку, выпрямил ее в сторону особняка, что означало — начали!

Офицеры двинулись к забору. Преодолели его и тут же разбежались в стороны, обходя особняк с двух сторон. Встретились у трубы камина. Лебеденко поднялся по скобам, сел на край квадратного кирпичного сооружения. Открыл баллон с газом, направив горловину в трубу. Обрыв легкого шипения обозначал то, что газ выпущен. Старший лейтенант сбросил пустую емкость вниз. Капитан поймал баллон, уложил его в запасной ранец.

Лебеденко спустился. Показал два пальца. Капитан кивнул. Сигнал напарника означал: ждем две минуты!

Офицеры прислонились к кирпичной кладке трубы, Мамаев выставил перед маской руку с часами. По истечении двух минут подал сигнал — вперед!

Бойцы «Стрелы» подошли к центральному входу, представлявшему собой кирпичное открытое крыльцо. А вот дверь была основательная. Блокированная, закрывающаяся на три замка — сверху, снизу, сбоку — и засовом. Такую только гранатой рвать, да и то без особых шансов на успех. Но спецназ имел другие средства для вскрытия подобных преград. Лебеденко отцепил от пояса кислотную пушку, напоминающую игрушечный водяной пистолет. Таковым она в принципе и являлась с одной лишь разницей — резервуар пистолета был заполнен не водой, а соляной кислотой. Навернув на ствол воронку, дабы не обрызгаться, старший лейтенант поочередно выстрелил в места крепления стержней запоров и засова. Раздалось шипение. Кислота стала разъедать металл. Не прошло и минуты, как Мамаев открыл дверь. Приготовив оружие, офицеры осторожно открыли вторую дверь с матовым стеклом, ведущую непосредственно в гостиную. Увидели в кресле перед телевизором бандита с запрокинутой головой. На экране увидели жесткую порнуху. Видимо, Сазан, который в три часа сменил Рустама, предпочел ночным передачам видеокассету. Он спал. Газ мгновенно подействовал на бандита. Лебеденко проговорил в микрофон:

— Рустам может еще не спать!

Капитан кивнул:

— Подождем!

— Сколько?

— Минут пять! Давай к лестнице, я останусь на входе, проконтролирую обстановку во дворе!

— Понял!

Офицеры разошлись по гостиной.

Лебеденко прошел к лестнице, ведущей на второй этаж, прислушался. Тишина.

И на улице царило полное безмолвие.

Капитан прикрыл дверь, подошел к спящему в кресле бандиту, выстрелил в висок. Удар пули сбросил тело вместе с креслом на пол.

Капитан проговорил:

— Минус один!

— Не понял, командир? — переспросил через связь Лебеденко.

— Один, говорю, готов. Жаль, подельники Конана легкой смертью умрут. Другую они заслужили.

— Так давай подымем их и…

Мамаев прервал подчиненного:

— Нет, Андрюша! Работаем, как условились. Завали двух спящих и спустись в гараж!

Лебеденко спросил:

— Могу знать, с какой целью?

— Конечно, можешь! Конану я не дам так легко сдохнуть, не исключено, он сумеет каким-то неизвестным образом передать сигнал тревоги на пульт охраны. В этом случае тем путем, что пришли, нам не уйти. А посему в гараже проверь джип, подготовь его к использованию, открой ворота и жди. Если произойдет сбой в работе, будем прорываться из поселка на внедорожнике.

— Теперь понял! Обрабатываю спящих и ухожу в гараж!

— Выполняй!

Рустам, которого сменил Сазан, никак не мог уснуть. Он позавидовал Фанату, тот дрых без задних ног. Подумал, встать снотворного принять? В виде бокала хорошего конька из бара шефа? Но предпринять ничего не успел. Дверь в комнату открылась, и подельник Конана с ужасом увидел в проеме человека, облаченного в черный костюм. Открыл рот, и это стало последним его движением. Лебеденко выстрелил прямо в этот открытый от изумления и страха рот. Повернулся в сторону спящего Фаната. Второй выстрел. Тело на кровати дернулось. Дело сделано! Лебеденко подошел к трупам. Сделал два контрольных выстрела. Это не практиковалось среди офицеров спецназа, но в данной ситуации было необходимо, дабы подвести расстрел обитателей усадьбы Кольцова под действия конкурирующих бандитов. После чего старший лейтенант вызвал командира:

— Стас! Ответь, если можешь!

— Слушаю!

— Еще минус два! Иду вниз!

— Принял!

Лебеденко отключил средство связи и спустился в гараж.

Мамаев, получив доклад подчиненного, вышел к спальне своего врага, Кольцова. Прислушался. Из спальни не доносилось ни звука! Капитан ударом ноги распахнул дверь, тут же отпрянув в сторону, дабы не попасть под огонь, возможно, ожидающего нападения противника. Выстрела из комнаты не последовало. Но проснувшийся Конан быстро сориентировался и сунул руку под подушку, где лежал пистолет. Однако услышал грозный окрик:

— Замри, сука, или я сделаю из тебя решето!

Кольцов подчинился.

Капитан отдал следующую команду:

— Руку медленно на место, на простыню, вторую рядом с ней!

Станислав включил свет. Конан зажмурился и выполнил распоряжение Мамаева. Через секунду открыл глаза, увидел стоящего у кровати человека в черном одеянии со снайперской винтовкой в руке. Глушитель «винтореза» был направлен в физиономию бандита. Кольцов понял, перед ним профессионал, убивший охрану и все же доставший его. Сопротивляться не имело смысла, ибо любое сопротивление — смерть. А вот договориться… Он, собрав все силы, стараясь держаться спокойно, спросил:

— Кто заказал меня?

Мамаев вместо ответа подошел к изголовью кровати, продолжая держать бандита под прицелом, извлек из-под подушки «ПМ», отстегнул магазин, который упал на простыню. Отбросил «ПМ» в угол.

— Кто заказал, спрашиваешь? Один справедливый человек! Такой ответ тебя устроит, ублюдок?

— Ты здесь из-за случая с женой офицера?

— Я и есть тот самый офицер!

— Вот оно что? Теперь мне все понятно! Паскуда Копылов не удосужился узнать, за кем была замужем женщина, которую он подставил мне как обычную проститутку! За что и поплатился, подставив и меня, но скажу тебе, офицер, не спеши с исполнением приговора. Выслушай меня!

Мамаев кивнул:

— Говори! На исповедь тебе три минуты!

— Твоя жена… Твоя бывшая жена, которая, как мне говорил Копылов, бросила тебя, сама пожелала переспать со мной! И сама пришла на стоянку. Если бы не захотела поехать, никто не стал бы ее принуждать. Но она поехала, зная, для чего! Так в чем виноват я? Да, переспал с ней, может быть, нанес вред, но не убил же? А приказал помощникам освободить ее. Я ж не знал, что еще и они воспользуются ею. Согласен, виноват! И готов искупить вину! Оплачу лечение, найму лучших психологов, моральный ущерб возмещу, сто тысяч баксов!

Капитан произнес:

— У тебя осталось две минуты!

— Двести тысяч баксов! А лучше назови сумму сам! Получишь ее прямо здесь, а трупы своих людей я лично сброшу в пруд, и никто, клянусь, никто не узнает о том, что здесь произошло!

— Минута!

Конана, равнодушного к боли и страданиям людей, охватила дрожь. Он чуть ли не физически почувствовал холодные объятия смерти.

— Не убивай, офицер. Полмиллиона! Представляешь? Пятьсот тысяч долларов! Какова твоя зарплата? Десять тысяч рублей? Двадцать? А тут сразу полмиллиона баксов! И мы больше никогда не встретимся. Никто близко не подойдет к твоей семье!

Мамаев, поглядывающий на часы, опустил руку:

— Твое время истекло!

— Но…

— Молчи, ублюдок! Ты, когда насиловал и… уродовал мою жену, ни о чем не думал, кроме того, чтобы удовлетворить свою похоть! Пришел час расплаты! Но я не дам тебе сдохнуть мгновенно от пули в лоб, как дал сдохнуть твоим подельникам. Молись, мразь.

Кольцов закричал:

— Я не хочу умирать!

Капитан проговорил:

— Елена тоже много чего не хотела, но ты решил все за нее. Вот и я принимаю решение.

Мамаев опустил ствол и выстрелил в промежность бандита. Тот, широко раскрыв глаза, взревел нечеловеческим голосом. Вторая пуля угодила ему в живот, и крик оборвался. Простыня обагрилась кровью. Тело задергалось.

Мамаев, не обращая внимания на агонизирующего бандита, поднял гильзы, положил их в карман. Вызвал Лебеденко:

— Как дела, Андрюша?

— Слышал вопли сверху! Ты его что, на куски резал?

— Охрана не встревожилась?

— Пока на улице все спокойно! Думаю, она к воплям привыкла. Наверняка здесь ублюдки не только Елену… Извини!

— Не извиняйся! Джип не нужен. Поднимайся в гостиную и блокируй вход! Я иду туда же.

— Выполняю, командир!

Спустя десять минут офицеры, не оставив ни единого следа, благополучно покинули усадьбу покойного уже авторитета Кольцова — Конана. За забором переоделись и пошли к «десятке». У машины, пользуясь справочником, по сотовому телефону, номер которого определить невозможно, Мамаев вызвал дежурного бригады охраны поселка и сказал:

— В доме № 5 поселка «Цветочный» убит Кольцов и трое его подельников! Вызывай милицию!

Отключил телефон, сел в салон.

Лебеденко завел машину, спросил:

— Для чего ты сообщил охране о нашей акции?

— А чтобы пресса успела разнести эту новость в утренних новостях!

— Не понял!

— Поехали, Андрей! Не надо тебе ничего понимать. Это необходимо только мне!

— Темнишь, Стас! Но поехали так поехали! Только теперь как бы на милицию не нарваться, которую, по сути, ты сам и вызвал!

— Меньше будешь болтать, не встретим!

Старший лейтенант, выехав на трассу, до упора нажал на педаль привода акселератора. «Десятка» быстро набрала скорость и выехала на МКАД, не встретив ни одной машины.

Оставив «десятку» во дворе дома, офицеры поднялись в конспиративную квартиру. Был шестой час. Но вздремнуть немного можно. Спали до восьми. Разбудил звонок Вьюжина.

Мамаев ответил:

— Стрела-2 слушает!

— Спишь в оглоблях, Стасик?

— Извини, Первый! Прими доклад!

— А чего его принимать? Он по полочкам разложен в утренних газетах! Да, надо признать, поработали вы с Лебедем на славу! Что, Конана уродовать обязательно было?

Капитан зло ответил:

— Обязательно! Интересно, как бы ты поступил на моем месте?

Майор сбавил тон:

— Ну, ну, не кипятись! Ладно, поднимайтесь и отходите, как договаривались. Конец связи.

Закончив переговоры с командиром группы, Мамаев разбудил Лебеденко. Спустя полчаса они покинули конспиративную квартиру. Андрей поехал к Театру на Таганке, капитан в больницу, до которой на метро было езды не более пятнадцати минут. Еще минут пять пешего хода. Выйдя из метро, Станислав подошел к киоску «Роспечать». Попросил одну из центральных газет. Пожилая женщина выполнила его просьбу. Взяв газету, капитан на первой же полосе прочитал: «Кровавая бойня в дачном поселке». И ниже вопрос: «Наступил очередной этап бандитских разборок?» Так, подробности на второй странице, раскрыл газету. Увидел фотографии мертвых Кольцова, Копылова, Сазана, Рустама и Фаната. Особенно впечатлял Конан на окровавленной простыне. Глаза его были широко открыты, в них мука и боль. Ниже в статье приводились различные версии причин такого жестокого и несправедливого, по мнению репортеров, убийства. И среди них ни намека на случай с Еленой. Это хорошо! Милиции не пришло в голову связать найденную изнасилованной недалеко от особняка Кольцова женщину с хозяином усадьбы. Да и как они могли связать два этих случая, когда нигде спецы не оставили следов? Задавался также вопрос, а не связана ли насильственная смерть Копылова со смертью преступного авторитета и его ближайшего окружения. Но ответа на него не давалось. Одни предположения. Милиция же вообще отказывалась от каких-либо комментариев по этому поводу. Нет, не зря вчера Мамаев позвонил охране. Журналисты сработали выше всяких похвал. Оперативно, ничего не скажешь! Купив цветы и апельсины в следующих киосках, капитан вошел в приемный покой. Удостоверение сотрудника ФСБ сыграло свою роль, и его пропустили в отделение. Супругу по-прежнему охраняли. Милиция также пропустила мужа к жене.

Капитан вошел в палату, аккуратно притворив за собой дверь. Ему показалось, что супруга спала. Но Елена тут же повернулась к входу:

— Стас? Ты? Не ждала, но рада! Очень рада!

— Здравствуй, Лена, как ты?

— Здравствуй, Стас! Я нормально!

— С Настей все в порядке?

— Да. Почти каждый день приходит, то с бабушкой, то с дедушкой!

— Понятно! Галина Павловна по-прежнему пытается настроить тебя против меня? Для нее офицер — не очень удачный выбор дочери!

— Нет, Стас! Случившееся изменило нас всех. И маму тоже. Честное слово, сейчас она клянет себя за то, что безобразно, это ее слова, относилась к тебе!

— Ну и ладно!

Капитан поставил букет алых роз в двухлитровую банку, другой, более подходящей для цветов емкости в палате не оказалось, пакет с апельсинами положил в тумбочку, с трудом засунув его на верхнюю полку, переполненную различными продуктами.

Лена произнесла:

— Не надо было тратиться! Обо мне заботятся. А вот ты, наверно, постоянно голоден! Кормить-то некому?

— Ничего! Иногда просто необходимо поголодать!

— А ты похудел. Это заметно. Но выйду отсюда — займусь тобой! Хорошо?

— Конечно!

Взгляд Елены вдруг помрачнел.

— Если, конечно, бандиты дадут нам спокойно жить?!

Капитан взял в руку ладонь жены, присел на краешек койки:

— Никто не помешает нам жить так, как этого захотим мы!

— Мне бы твою уверенность!

Капитан достал купленную в киоске газету:

— Ты можешь убедиться в этом сама!

Передав жене газету, Мамаев отошел к окну. Елена принялась читать. Вскоре она тихо позвала его:

— Стас!

Капитан подошел к супруге:

— Что, милая?

— Это ты их?

— Да! Я никому не позволю поднимать руку на жену!

— Господи! Вот ты какой?!

— Какой? Жестокий, беспощадный, хладнокровный убийца?

— Нет, что ты, Стас, любимый! Я так виновата перед тобой. Жила рядом и не видела ничего. А ведь ты в каждой командировке рискуешь жизнью! Рискуешь собой ради других… ради того, чтобы такие, как я, Настя, мама, папа, жили спокойно и мирно! Прости меня, Стас!

Мамаев поцеловал жену:

— Ты повторяешься, дорогая! Не надо извинений, прошлое забыто раз и навсегда. Остается только будущее! Но мне пора.

— Стас?!

— Надо идти, Лена, меня ждут! Но я еще зайду, чтобы навсегда забрать тебя отсюда!

— Я буду ждать!

Еще раз поцеловав супругу, Мамаев покинул больницу, не забыв прихватить с собой и газету. Оставлять ее в палате не стоило. Нельзя давать следствию ни единой зацепки, способной связать изнасилование с бойней в поселке! А газета зацепка!

К театру капитан прибыл, уложившись в отведенное ему время. У билетных касс стояла машина отряда. На заднем сиденье беззаботно дремал старший лейтенант Лебеденко. Когда рядом с ним уселся Мамаев, личный водитель полковника Клинкова повел «Волгу» в загородную резиденцию Главного управления по борьбе с терроризмом, где офицеров спецгруппы «Стрела» ждал командир отряда «Рысь».

Генерал-майор Федин опоздал на час, что вызвало раздражение у Самаранова. Бывший командующий военным округом привык, чтобы его приказы выполнялись точно и в срок. Но у командира корпуса нашлось оправдание, этим же вечером на 18.00 он был вызван в Главкомат сухопутных войск.

Узнав о вызове, Самаранов спросил:

— Кто и зачем вызывал?

Федин не без удовольствия ответил:

— Главком вызывал. Спрашивал, как я смотрю на то, что меня хотят назначить командующим армией на Дальнем Востоке?

Самаранов подозрительно сощурил глаза:

— Надеюсь, с радости великой, ты не дал тут же согласие?

Федин улыбнулся:

— Конечно, нет. Ответил, надо подумать. Мол, ответственность какая, смогу ли?

— Правильно сказал! К черту какую-то общевойсковую армию, когда ты скоро станешь сам раздавать должности кому захочешь.

— Быстрее бы настало это время!

— А вот это, дорогой Петр Георгиевич, во многом зависит от тебя!

— Вы знаете, Григорий Савельевич, я готов выполнить свою миссию. Но день сменяется ночью, ночь днем, проходят сутки, недели, а мы, извините, все топчемся на месте!

Самаранов взглянул на командира корпуса:

— Ошибаешься, генерал! Мы продвинулись далеко вперед. Благодаря моим усилиям и финансам комитета мы все же сумели получить информацию о том, как разблокировать мобильные ракетные комплексы, и вполне можем произвести несанкционированный пуск ракет, ударив по нужному нам району!

Ответ Самаранова удивил Федина.

— Я не сомневался в ваших, Григорий Савельевич, поистине величайших организаторских способностях, но чтобы получить доступ к управлению ядерными силами? Извините, как вам удалось это?

Бывший командующий усмехнулся:

— Работаем, Петя, а не топчемся, как ты выразился, на месте! Короче, мы сможем снять блокаду Москвы с ракет, но будем ограничены во времени. У нас одна неделя.

Федин воскликнул:

— Тогда надо начинать?!

— Надо! — согласился Самаранов. — Сегодня и начнем планировать операцию. Что у нас со «спектром»?

— Система у нас. Можем воспользоваться ею в любое время. Но сначала надо подвести к дивизиону наши штурмовые силы.

Бывший командующий уточнил:

— До полигона одной из твоих дивизий, в состав которой входит полк, где скрыт дивизион, сто двадцать километров?

Генерал подтвердил:

— Около того.

— Вертолетные площадки на полигоне, естественно, имеются.

— Имеются, но ими мы не сможем воспользоваться. Они в распоряжении вертолетного полка. Конечно, и этот полк подчинен мне, однако высаживать непонятно откуда появившееся спецподразделение на этих площадках очень рискованно. Высадка сразу привлечет внимание контрразведки, даже если я и прикрою ее, отдав лично распоряжение разрешить посадку вертолетов. Кому, как не вам, знать, что особисты работают автономно, решая собственные задачи, определенные ФСБ?

— Что предлагаешь взамен?

— На окраине полигона находятся полуразрушенные казармы, когда-то используемые отдельным разведывательным батальоном, который перебросили в другое место. Сейчас полигон пуст и неохраняем! Казармы обветшали, но в них еще может в теплое время года разместиться личный состав, а главное, между ними и лесом есть ровная площадка, вполне пригодная для посадки «вертушек». И не только «МИ-8», но требующих разгона «МИ-24».

Самаранова заинтересовала информация Федина. Он указал на карту:

— Покажи-ка, где находятся эти казармы.

Командир корпуса сориентировался быстро и очертил на карте карандашом неправильной формы окружность:

— Вот здесь!

Бывший командующий нагнулся над столом:

— Так! Слушай, Петя, а ведь это очень даже удобное место. От казарм, если пройти окраиной леса, можно спокойно выйти к дороге, ведущей к пункту дислокации комплексов!

Федин подтвердил:

— Можно! — И добавил: — Я, как видите, тоже работаю!

— Молодец! Выйдя к дороге ночью и применив «спектр», мы пробьем «паутину». Но на час. А до пусковых установок десять километров. Пешком не успеть.

Федин вновь ухмыльнулся:

— А пешком и не надо! В нужное нам время я отдам приказ командиру отдельного автобатальона провести ночной контрольный марш одним из его взводов. И определю маршрут, по которому колонна подойдет туда, куда нам нужно! Останется нейтрализовать на время автомобилистов, и техника в наших руках. А что такое нейтрализовать тридцать человек автобата нашими диверсантами? Ерунда, тем более автомобилисты будут иметь оружие без боеприпасов!

Самаранов ударил ладонью по столу:

— Отлично!

Федин произнес:

— Вот только где вы намерены взять вертолеты? Потребуется не менее трех «МИ-8».

— Не догадываешься?

— У меня?

— Конечно! Или ты не в состоянии управлять своей штабной эскадрильей?

— Но… особисты!

— К черту особистов! Смотри на карту! Забрать штурмовиков надо из лесного массива, вот здесь! И бросить на полигон. Разве это сложно? Допустим, твоими действиями заинтересуется контрразведка, но ей понадобится время, чтобы выяснить, куда и зачем летало звено «вертушек». Ты же поставишь задачу летунам так, чтобы они не были в курсе цели полета. Скажем, проводится переброска мотострелковой роты из одного полка в другой. Пока они разберутся, что к чему, мы уже выйдем к позициям. Все дальнейшее нас не интересует. Кроме, естественно, организации собственной обороны и охраны захваченного дивизиона. Но с этой задачей мы справимся на месте. А вот дальше начнется самое интересное!

Федин спросил:

— Вы намерены лично возглавить операцию?

— Нет! На это есть подполковник Быков. Но я пойду с отрядом. Мое место на позициях дивизиона. Как и твое, Петя! И с момента прибытия на эти позиции мы с тобой, генерал, станем персонами, которых объявят вне закона! Ненадолго! Учти это!

— А что, собственно, учитывать? Я прекрасно знаю, что начнется в Москве после захвата нами ядерного дивизиона!

Самаранов отрицательно покачал головой:

— Нет, Петр Георгиевич, ты даже представить себе не можешь, какой шум поднимется в столице, как только мы получим доступ к ядерному оружию!

— Это еще почему?

— Ты узнаешь, почему! Всему свое время. Итак, давай начнем детальную отработку плана операции!

Самаранов заговорил, иногда что-то указывая на карте. Закончил доклад словами:

— Таким образом, к 17.00 16 августа ты, Петр Георгиевич, пришлешь вертолеты «МИ-8» на поляну лесного массива в указанном квадрате. Туда же будет стянуты наши штурмовые силы. Я лично встречу «борты». И вместе с ними прибуду к заброшенным казармам на окраине полигона. На этом этапе «вертушки» встречать будешь ты, уже обеспечив контрольный выезд взводной колонны подчиненного тебе батальона материально-технического обеспечения. Далее, как договорились. Особо обратить внимание на подготовку к акции командира ракетного дивизиона полковника Табанова. Задачу Виктору Михайловичу поставишь лично, передав еще пятьдесят тысяч долларов из фонда комитета, деньги заберешь при отъезде. От его действий зависит многое, генерал. На этот раз не все, но многое! Впрочем, после встречи с Табановым обеспечь мне с ним связь!

Федин кивнул:

— Есть!

— Вопросы?

Командир корпуса хотел задать вопрос, но в это время запиликал сотовый телефон Самаранова.

Бывший командующий, посмотрев на дисплей, усмехнулся:

— Марканов!

Комкор не понял, чему усмехнулся отставной генерал-полковник.

— Добрый вечер, Игорь Владимирович! — ответил Самаранов. — Что-то поздновато вы звоните, или случилось что?

Голос высокого чиновника звучал раздраженно и достаточно громко, чтобы, кроме Самаранова, его мог слышать и Федин.

— Звоню, когда захочу. Что с операцией?

— Готовим!

— Долго готовите! Теряете время! А оно дорого!

Самаранов спокойно заметил:

— Что-то я не наблюдаю никаких событий, способных радикально изменить обстановку в обществе!

— Это ты не наблюдаешь потому как… ну да ладно. Когда будет готов план операции?

Бывший командующий ответил:

— Думаю, 16 августа я смогу представить его вам на согласование.

Федин удивленно взглянул на Самаранова — почему 16 августа? Шестнадцатого числа операция уже начнется?!

Марканов немного успокоился:

— Шестнадцатого? Хорошо! Дополнительно сообщите мне время доклада. Я сам определю место встречи!

— Есть, Игорь Владимирович!

— И постарайтесь, Григорий Савельевич, сделать так, чтобы исключить даже малейший риск срыва акции. За нее вы головой отвечаете!

— Я это помню, господин Марканов!

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Игорь Владимирович! — Самаранов отключил телефон, бросил взгляд на Федина: — Ну что ты так на меня смотришь, Петя?

Федин произнес:

— Вы назвали дату согласования плана на число, когда наши штурмовые силы практически уже начнут операцию?!

— Ну и что?

— Это значит…

Бывший командующий поднялся:

— Это, Петр Георгиевич, означает то, что переходное правительство в результате проведенной операции возглавлю я!

— Вы?

— А ты думал — Марканов? Да вот ему!

Самаранов неожиданно ударил левой рукой по правой, согнутой в локте, показывая неприличный жест.

— Власти чинуша захотел? Получит. Пулю в лоб. Первого к стенке поставлю.

Федин попытался что-то сказать, но Самаранов перебил его:

— Не уберем Марканова, он же нас и объявит террористами, как возьмем власть. Да только хрен у него получится чужими руками жар загребать. Переходное правительство возглавлю я и только я. Потом, после наведения в стране жесткого порядка, — выборы, безальтернативные, единодушные, как в славные времена брежневского застоя. Все все «одобряем». И не иначе! Иначе нельзя — боком выйдет!

— Вы, вы решили возглавить государство?

— Да, Петя, я так решил, а тебя что, подобный расклад не устраивает?

Федин не ожидал подобного поворота.

— Устраивает, но… как-то получается… ведь Марканов финансирует нас и финансирует достаточно щедро.

Самаранов ухмыльнулся:

— Это сейчас, пока мы ему нужны. Отработаем свое, надобность в нас сразу отпадет. И что сделает Марканов? Воспользуется ситуацией, выступит переговорщиком, уговорит нас, террористов, сдаться, станет героем и вместе с Пегиным и его политической партией на вершину Олимпа! Нас же, генерал, под суд! Или по-тихому в следственном изоляторе удавит! Но не получится Самаранова объегорить. В чем Марканов убедится 16 августа!

Федин вздохнул:

— Дай-то бог, чтобы по-вашему вышло.

Самаранов заверил верного соратника:

— Выйдет, если ты, Петр Георгиевич, не подведешь!

— Я не подведу! Слово офицера!

— Вот и хорошо! Поезжай в свой штаб, работай по плану! Как все будет готово — доложишь мне! И тогда… тогда, Петя, начнется новая эпоха в истории государства Российского. Эпоха, которую мир запомнит надолго!

Глава 11

Через сутки после возвращения капитана Мамаева и старшего лейтенанта Лебеденко из «командировки» Станислава вызвал к себе командир группы Вьюжин. Мамаева немного удивил и насторожил подобный вызов: неужели в ходе акции возмездия они с напарником где-то засветились или оставили след? Этого не могло быть, не считая, естественно, конспиративной квартиры. Но туда всем, кроме спецназовцев, вход был закрыт. Или все же не всем? Поэтому Мамаев вошел в кабинет майора с некоторой опаской. Впрочем, все опасения и сразу снял сам Вьюжин, приветливо поздоровавшись с подчиненным:

— Здравствуй, Станислав, проходи, присаживайся!

Капитан занял место напротив командира.

Вьюжин закурил, предложив Мамаеву сделать то же самое, но Станислав отказался.

Майор, открыв красную папку, проговорил:

— Передо мной все инструкции по ходу расследования органами правосудия необъяснимого с их точки зрения убийства Конана, его подельников, а главное, Копылова. Надежда Соловьева дала путаные показания, вечером в ресторане ей стало плохо, вышла прогуляться с Копыловым по набережной, вдруг из кустов люди неизвестные — и сразу ба-бах. С нее ожерелье сорвали, платье дорогое порвали, чуть не убили, а Копылова, того насмерть.

Капитан спросил:

— К каким выводам склоняется следствие по расследованию дела управляющего рестораном?

— К ограблению!

— А что милиция думает о причинах убийства Кольцова, его помощников и водителя?

Вьюжин, выпустив дым, улыбнулся:

— А вот тут ребята попытались копнуть, где надо! Они просчитали, что против Конана действовали профессионалы, один только «винторез» говорит о многом. Это не «ПМ» с глушителем. «Винторез» на рынке свободно не купишь. Поэтому наша славная милиция заинтересовалась офицерами спецслужб. Понятное дело, руководство ФСБ не предоставило ей возможности совать нос в собственный департамент, но объяснения кое-какие все же пришлось дать!

— И что за объяснения?

— Чем занимались спецы в ночь убийства Копылова и Конана с его людьми!

— Даже так?

Вьюжин погасил окурок:

— Я, конечно, мог послать славную милицию подальше, но зачем? Ведь наши люди все как один занимались строго по плану командира отряда?! Вы с Лебеденко находились в командировке, остальные пункта дислокации не покидали. Спросил, правда, один из следователей или оперов, черт их разберет, что за командировка у Мамаева и Лебеденко. Но тут же получил от ворот поворот, причем резкий. Действия спецподразделений носят статус совершенной секретности и разглашению не подлежат. Без разрешения Самого! А Сам своих не сдает! Так что с этим делом все в порядке. Скоро его передадут в следственное управление ФСБ, где благополучно и прикроют!

Мамаев поинтересовался:

— Вы вызвали меня для того, чтобы успокоить?

— Да нет! Не совсем так! Извини, но я должен знать, как ты думаешь в дальнейшем строить свои семейные отношения. Личная жизнь — это личная жизнь, и каждый имеет право на тайну личной жизни. Но не мы, офицеры спецназа.

Капитан кивнул:

— Понимаю! И отвечу! Как только Елена пройдет весь необходимый курс лечения и психологической реабилитации, я вновь привезу ее с дочерью в городок!

— Правильно! Честно говоря, другого я от тебя и не ждал, более того, не рассчитывал услышать. Жизнь, она сложная штука. Тем более семейная жизнь. Сломать ее, разрушить легко, а вот восстановить… ой как не просто! Так что, будет нужна помощь, обращайся, чем смогу, помогу.

Капитан ответил:

— Уже, считайте, обратился!

— Да? И в чем заключается твоя просьба?

— Ремонт в квартире хочу сделать, пока Елена в больнице, а Настя у тещи с тестем.

— Деньги нужны?

— Да нет, деньги есть. Мне бы пару человек в помощь да время, а то после занятий какой, к черту, может быть ремонт?

Вьюжин согласился:

— Ты прав, после занятий не до ремонта. Хорошо. Кого тебе выделить?

— Лебеденко и Дубова, если можно!

— Ну, с Лебедем понятно, он твой второй номер, напарник, не откажет, а вот согласится ли Дубов? По-моему, он сейчас сам собственные личные дела решает!

— Не согласится Дубов, попрошу Михайлова или Буракова. Людей найду, дали б вы разрешение!

— Уже дал, привлекай к ремонту кого хочешь, кроме солдат батальона связи. Срочников в личных целях мы использовать не имеем права.

— Так о них никто и речи не заводил.

Майор встал:

— И еще, Стас. На ремонт тебе двое суток, не более!

— Могу узнать, почему?

— Можешь! Клинков, когда я наведывался в отряд, намекнул, что в Главном управлении нашу группу планируют задействовать в поиске и уничтожении небезызвестного тебе полевого командира Аранова!

Мамаев удивился:

— Аранова? Разве его еще не завалили? Ведь прошла информация, будто ребята из «Вымпела» его уничтожили!

— Информация прошла. И «Вымпел» акцию провел, но Аран вновь подставил вместо себя двойника.

— Это какого по счету?

— Третьего!

— И где он только их отыскивает? Ну что ж, на Арана так на Арана! Нам без разницы, за кем охотиться, лишь бы цель определили да навели на нее более-менее точно. А то радости по перевалам да ущельям ночами шарахаться не слишком много!

Майор сказал:

— Такова наша работа!

— Не спорю! Но и разведка должна суетиться!

— Разведка суетится. Но выход на Аранова пока еще не факт, так что об этом никому ни слова, однако с ремонтом поторопись!

— Есть поторопиться с ремонтом!

— Давай, Стас! А насчет бандитов скажу одно — поступили вы с ними жестко, но справедливо. Это я к тому, чтобы ты знал мое мнение по поводу проведенной акции. Да, она формально незаконна, но разве действующий закон позволил бы зацепить преступного авторитета уровня Конана. Нет, не позволил бы. И Кольцова, и иже с ним, что сейчас в земле сырой лежат, отмазали бы. Прикрыли. За деньги. А в цивилизованном обществе не деньги должны делать погоду и решать все, а именно принципы справедливости! Будь у меня хоть капля уверенности в том, что насильников Елены найдут и накажут так, как они того заслужили, я бы не разрешил проведение акции. Но у меня такой уверенности не было! Вот теперь все, что я хотел тебе сказать. Иди!

Капитан поднялся и вышел за дверь.

В обед компания, состоявшая из Мамаева, Лебеденко и Дубова, не только согласившегося помочь капитану, но и привлекшего к работе свою находившуюся на каникулах невесту, Наташу, начала ремонт жилища командира первой боевой двойки диверсионно-штурмовой группы. И главенствующую роль сразу же взяла на себя хрупкая, но бойкая и хозяйственная невеста снайпера Сережи Дубова. Спецназовцы охотно подчинялись девушке. Им не было равным в бою, а вот в обыденной жизни офицеры оказались беспомощны. Не будь Наташи, не то чтобы за двое суток, за месяц спецы ничего толкового не сделали бы. Просто они не знали, с чего начать. А это важно. Наталья же знала, и все пошло, как по маслу. Дубов явно гордился невестой, Мамаев с Лебеденко поддерживали прапорщика. Ремонт закончили досрочно, в воскресенье, 15 августа. Вечером обмыли ремонт, слегка выпив, совершенно не предполагая, что готовит им следующая неделя. Не охоту за полевым командиром Арановым, а выполнение куда более сложной задачи, от исхода которой зависело, по сути, сохранение строя государства. Они не догадывались об этом, но были готовы выполнить любую задачу, поставленную командованием! В любое время и в любом месте. Будь то в горах Кавказа или среди жгучих песков африканской пустыни. А пока, вечером в воскресенье, они, выпив по сто граммов вина, довольные, оценивали результаты собственного труда. Особенно радовался хозяин. Квартира приняла иной вид, нежели имела раньше. Но так и было задумано. Ведь в ней начиналась и новая жизнь офицера.

16 августа.

Штаб корпуса генерал-майора Федина

В 15.00 комкор вызвал к себе командира отдельного батальона материально-технического обеспечения подполковника Леонтьева. Комбат прибыл в штаб строго в назначенное время. Его без всяких присущих управлениям подобного ранга проволочек помощник дежурного офицера проводил в кабинет Федина. Открыв дверь тамбура, Леонтьев, как и положено, спросил:

— Разрешите?

Комкор разрешил:

— Входи, автобат, входи!

Леонтьев отрапортировал:

— Товарищ генерал-майор, командир ОБМО подполковник Леонтьев по вашему приказанию прибыл.

Федин откинулся в кресле:

— Это я вижу! Присаживайся, подполковник, доложи, как обстоят дела в подчиненной тебе части?

Леонтьев доложил:

— Происшествий за прошедший ответственный период в батальоне не было, часть занимается учебной подготовкой согласно расписанию, случаев грубых нарушений воинской дисциплины не зафиксировано.

— Алексей Алексеевич, — сказал генерал. — Командование округа решило выборочно проверить некоторые войсковые части нашего объединения. Из штаба округа меня предупредили, что сегодня ночью комиссия округа нагрянет в твой батальон.

Подполковник задумчиво произнес:

— Понятно! И что собирается конкретно проверить окружная комиссия?

— Боеготовность батальона. В общем, так, старший комиссии, по моим данным, передаст распоряжение мне поднять одно из твоих подразделений для совершения ночного марша по незнакомой местности! Так что, подполковник, определись, какой взвод привлечешь к маршу по маршруту: часть — заброшенные казармы на окраине полигона — далее вдоль лесного массива по мосту через ручей — автодром — часть.

Леонтьев воскликнул:

— Но мы никогда не водили колонны в том районе!

Генерал усмехнулся:

— Правильно! Поэтому я и вызвал тебя, чтобы успел хоть по карте определиться, как лучше совершить этот марш. Или ты думаешь, тебя все время по обкатанному вдоль и поперек автодрому, проверяя, гонять будут?

— Нет, но…

— Что «но»?

— Маршрут проходит вдоль запретной зоны! Как бы каких осложнений данное обстоятельство не вызвало?

Командир корпуса заверил подчиненного:

— Не вызовет! Главное, в запретную зону твои люди не войдут, а пройдут рядом. Не вижу в этом ничего страшного.

— Ясно!

Командир корпуса поднялся:

— Готовь самый лучший взвод, машин в двадцать. Время начала марша мне неизвестно, так что держи подразделение в повышенной боевой готовности где-то с 20 часов. Никому ничего не объяснять! Полученное распоряжение не разглашать даже своим заместителям. Только со взводным поговори, но так, чтобы и тот после разговора с тобой крепко держал язык за зубами! Если комиссия узнает о том, что ты предупрежден… сам понимаешь, чем это может закончиться.

Леонтьев ответил:

— Понимаю!

— Вот и хорошо! Если вопросов нет, свободен!

Вопросов у подполковника не было, и он, козырнув, удалился из кабинета командира корпуса.

Генерал, проводив автомобилиста, вызвал командира подчиненного ему вертолетного звена.

Майор Остроухов явился немедленно.

Федин приказал летчику:

— В 16.00 быть в готовности вылететь звеном в район 32–10 У-2. Это обширная поляна лесного массива в семи-восьми километрах от деревни Подречье! Там забрать подразделение количеством восемьдесят человек и перебросить к старым казармам окраины полигона.

Приказ командира корпуса удивил майора.

Это заметил Федин:

— Не удивляйтесь, Сергей Анатольевич! Спецназ ГРУ решил провести контрольные занятия по своему плану, мне приказано обеспечить мероприятия спецподразделения! Думаю, не стоит напоминать, что полученный приказ имеет статус секретного. Твои подчиненные не обязаны знать цель полета!

— Они и не узнают!

— Вопросы?

— Вопросов нет, товарищ генерал-майор!

— Тогда вылет в 16.30 без дополнительного распоряжения. С ПВО разберешься сам, сославшись на меня! Выполняй приказ!

Майор, как и подполковник-автомобилист, козырнув, вышел из кабинета.

Федин через дежурного по штабу приказал найти своего водителя. Вскоре тот предстал перед комкором:

— Слушаю, Петр Георгиевич!

— Мой «УАЗ» готов?

— Так точно!

— «Спектр» загрузил?

— Как и приказали!

— Вопросы у радиотехников приказ насчет системы не вызвал?

— Нет! Я ж систему через знакомого прапорщика взял. Комбат даже не в курсе!

— Молодец, Миша! Молодец. Но не проболтается ли твой дружок насчет системы?

— Не-е! Свой человек! Я ему сказал, к вам какая-то «шишка» из Москвы приезжает, вот и решили на озерах отдохнуть. А путь туда через запретную зону! Поэтому и «спектр» понадобится. Василий, прапорщик, лишних вопросов не задал, да и не дурак он идти против воли командира корпуса. За должность держится.

Генерал улыбнулся:

— Это хорошо, что держится!

Про себя он подумал: «Вот только недолго осталось держаться за эту самую должность. Уже завтра Василий попадет под прессинг контрразведки и ФСБ. Да и черт с ним! Слишком мелкая сошка, чтобы думать о нем!»

Водитель спросил:

— Когда выезжаем, Петр Георгиевич?

— А почему не спрашиваешь, куда выезжаем?

— Так это вы сами скажиете, чего спрашивать?

— Вот и о времени выезда и о маршруте движения тоже узнаешь, когда скажу! Будь возле машины. Следи, чтобы никто к ней ближе пяти метров не подходил.

— Да кто ж к «УАЗу» комкора подойдет, Петр Георгиевич?

— Тоже верно! Однако находиться возле автомобиля и ждать! Ждать приказа на выезд!

— Один вопрос разрешите?

— Давай!

— С охраной поедем?

— Нет!

— Понял! Разрешите идти?

— Иди, Миша!

Как только за прапорщиком закрылась дверь, Федин вздохнул: «Вот и еще одна жертва обстоятельств. Только Мише, в отличие от командиров автобата, вертолетного звена и дружка Василия, трибуналом не отделаться. По нему придется принимать кардинальное решение! Впрочем, оно уже принято!»

Командиру корпуса вдруг стало жалко майора, столько лет служившего ему верой и правдой. Не без дополнительных льгот и особого привилегированного положения, естественно, но служившего верно. Однако ничего не поделаешь. Жаль и офицера, и семью его, но изменить уже ничего нельзя. Одно успокаивает, Михаил даже не поймет, что его жизнь оборвалась. Умрет мгновенно. Об этом позаботится сам Федин.

Генерал закурил.

С его стороны все, касаемо плана Самаранова, сделано. Теперь дождаться начала операции, а там… там как фишка ляжет. Либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Но до этого на связь должен выйти командир ракетного дивизиона. Табанов спокойно принял переданные ему дополнительные пятьдесят тысяч долларов. Принял как должное. Смирился с положением или вошел во вкус? Вот его капризная жена поди сейчас довольна? Не кинет ли самого полковника, скрывшись с бабками? Вряд ли, пока не выдоит муженька до конца.

В это же время в расположении штаба ракетного дивизиона Табанов вызвал к себе своего заместителя подполковника Шорина. Вечно занятый НШ не заставил себя ждать:

— Разрешите, товарищ полковник?

— Входи, Игорь Александрович!

Заместитель присел за стол совещаний, достал блокнот и приготовился, как всегда, внимательно слушать командира. Служака до мозга костей! Такие своим упорством и до генеральских погон дослуживаются. Но Шорину это не грозило. Не носить лампасы нынешнему начальнику штаба дивизиона. Тюремную робу — да, лампасы — нет. Этому служаке не повезло. Ему бы в другой части служить, но, как говорится, — от судьбы не уйдешь.

Полковник внимательно посмотрел на заместителя:

— Сегодня в 23.00 я с группой офицеров проверю несение службы дежурными расчетами пункта дислокации ракетных комплексов.

— Позвольте узнать, чем вызвана внеплановая проверка?

Табанов ответил:

— Собственным решением. Этого мало?

Шорин являлся педантом во всех вопросах:

— Исходя из инструкций и ваших должностных полномочий, мало!

Табанов сохранил спокойствие:

— Тем не менее проверку я проведу! И требую, чтобы на пункте дислокации комплексов об этом не знали!

— На пункте не узнают, об этом можете не волноваться, но вот в главный штаб о принятом вами решении я просто обязан доложить!

Полковник покачал головой:

— Не хочешь ты, Игорь Александрович, служить в согласии с начальством, а при твоих амбициях и планируемых перспективах это нежелательно. Но долг есть долг, а потому докладывай! Только перед тем, как вызвать оперативного дежурного по главному штабу, подумай, стал бы я без санкции начальства затевать какие-либо нарушающие инструкции мероприятия? Хорошо подумай, раз сразу не можешь оценить обстановку. Запретить докладывать я тебе не могу, так что поступай как знаешь!

Подполковник задумался. Действительно, похоже, он сказал глупость. Табанов один из лучших комдивов в войсках и вдруг пошел бы на самодеятельность, грозящую ему серьезными осложнениями по службе? Не пошел бы. Следовательно, имеет разрешение. Доклад же Шорина вполне в состоянии испортить отношения заместителя с командиром. А это нужно подполковнику, имевшему, в свою очередь, перспективу занять должность Табанова? Совершенно не нужно!

— Извините, товарищ полковник! Сказал, не подумав, усталость, наверное, берет свое, мешает сосредоточиться!

— Значит, решил не докладывать в штаб о моих действиях?

— Конечно, нет!

— Правильно, Игорь! А насчет усталости, отдохни пару суток, видок у тебя не ахти! И чего ты изводишь себя службой? Мог бы и сбавить обороты. Я же не требую, чтобы подчиненные пахали на износ?! Да и необходимости в этом нет никакой! Отдохни!

Подполковник встал:

— Есть пару дней отдохнуть! Рапорт на временное освобождение от должности писать?

— Не надо! К чему лишнюю бюрократию разводить?

— Разрешите идти?

— Да! И передай дежурному, чтобы вызвал ко мне майоров Крылова со Степановым и капитанов Шуйко с Андреенко!

— Есть!

Заместитель закрыл за собой дверь.

Табанов ударил кулаком по столу. Тоже мне, контролер нашелся. Доложить наверх о всех нарушениях обязан! Доложишь, когда особисты за задницу возьмут. Вот тогда наговоришься от души. Скажешь то, чего не знаешь! Карьерист, мать твою!

В дверь постучали. Прибыли вызванные комдивом офицеры. Полковник разрешил им войти и занять места возле его рабочего места. Открыл крышку стола, включил сканер. Тот замигал зеленым маячком! Помещение ни внутри, ни извне не прослушивалось. То, что и требовалось. Табанов осмотрел подчиненных, неожиданно спросил:

— Вы готовы выполнить ту миссию, которую мы с вами обсуждали?

Офицеры переглянулись. Ответил майор Крылов:

— Так точно! Но перед акцией нам был обещан аванс, как с ним?

Полковник полез в стол.

Тут же перед каждым из вызванных офицеров легла пачка стодолларовых купюр. Табанов сказал:

— Десять штук каждому! Как и договаривались. Спрячьте деньги, пересчитаете их потом. Теперь о главном, начнем сегодня в 23.00. Выезжаем на моей машине в район дислокации ракетных комплексов. Якобы с проверкой. Ты, — полковник указал на Крылова, — с Шуйко проходишь в пункт дежурного ПВО, ты, — полковник перевел взгляд на Степанова, — с Андреенко идешь к радиотехникам. Я к начальнику боевого расчета. По моей команде, используя станции, выводите из строя дежурную смену расчетов ПВО и радиотехнического наблюдения. Крылову, кроме этого, необходимо нейтрализовать экипаж зенитной установки «шилка»! Далее всем оставаться в дежурных помещениях. На улицу не выходить и больше ни во что не вмешиваться, иначе попадете под раздачу основной штурмовой группы! Как только дивизион перейдет под контроль генерала, вы, получив остальную причитающую сумму, уйдите с позиции. И сразу же с семьями или без них, кому как нравится, покинете военный городок. Но скрытно, что при той ночной шумихе и неразберихе, которая поднимется после захвата комплексов, сделать будет несложно! Дальнейшая ваша судьба в ваших руках. Вопросы?

Спросил Степанов:

— Смены на постах валить поголовно?

Табанов съязвил:

— Нет, выборочно! Можешь пощадить кого-нибудь, только сначала спроси у того, кого оставишь в живых, не всадит ли он при случае в твою спину магазин из штатного оружия!

— Ясно!

Полковник закончил инструктаж словами:

— Собираемся у КПП полка в 22.50! На позициях комплексов действовать бесшумно, если желаете вернуться из леса живыми. У меня все! Идите, готовьтесь к операции. Если проверкой начнет интересоваться Шорин, отвечайте, что конкретную задачу по проверке несения службы боевым расчетом я решил поставить на месте. И больше ни слова. Свободны!

Офицеры, решившие за деньги предать Родину, покинули служебное помещение так же продавшегося командира ракетного дивизиона стратегического назначения полковника Табанова.

Тот же после инструктажа подчиненных, ставших подельниками оборотня, связался с генералом Фединым:

— Генерал? Я — Стяг. — Позывной Табанова.

— Слушаю тебя, Стяг!

— У меня все готово! Выезд на объект ровно в 23.00!

— Спасибо, полковник! Я понял тебя! До связи!

Командир дивизиона отключился, посмотрел на время: 16.32. Нажал клавишу сотового телефона.

— Григорий Савельевич?

— Да, Петр Георгиевич!

— У меня к «игре» все готово! С 17.00 до 17.20 ожидайте транспорт в условленном месте! С колонной автомобилей вопрос решен?

— Решен!

— Тогда до встречи у казарм, Григорий Савельевич!

Проговорив с Самарановым, командир корпуса отложил все средства связи в сторону. Закурил. Подумал — вот и все! Теперь только вперед!

16 августа, 16.30. Самаранов вышел из своего особняка. «Мерседес» уже ждал его. Облаченный в генеральскую без погон камуфлированную форму, отставной командующий взобрался на переднее пассажирское сиденье и спросил водителя:

— Ты уверен, Леня, что мы на лимузине пройдем по грунтовке через лес семь километров?

Бывший прапорщик ответил:

— Уверен, Григорий Савельевич! Я днем уже ездил до поляны. Дорога нормальная, вполне проходимая.

— Ну, смотри, если что, ты вместо «мерина» меня на горбу потащишь!

Водитель рассмеялся:

— Потащу, товарищ командующий!

«Мерседес» плавно тронулся с места, выехал с территории усадьбы, свернул в сторону леса.

В 16.57 Самаранов прибыл на поляну, где его ждало штурмовое подразделение подполковника запаса Быкова. Командующий отпустил машину, посоветовав и водителю, и охране, и обслуживающему персоналу усадьбы сегодня же покинуть Подречье. Принял доклад Быкова.

Подлетели три «вертушки» «МИ-8». Сделав круг над поляной, по одному совершили посадку.

Командир звена покинул борт ведущего вертолета, подошел к Быкову. Самаранов отошел к кустам, за которыми сосредоточились диверсионные группы мятежников. Отставной подполковник представился Остроухову командиром спецотряда ГРУ. Пилот уточнил полетное задание, и диверсанты начали посадку в вертолеты.

В 17.40 винтокрылые машины поднялись над лесом и, не забираясь под облака, на малой высоте пошли к поселку Коростылево.

В 18.00 звено совершило посадку у казарм брошенной территории армейского полигона.

Прибывших встретил командир корпуса.

Майор Остроухов доложил о выполнении задания, Федин приказал ему вернуть звено на площадки к штабу. Вертолеты вновь поднялись в воздух и скрылись за ближайшими холмами.

Федин подошел к Самаранову:

— С прибытием, Григорий Савельевич!

— Спасибо! Все пока идет вроде по плану! Это хорошо.

Бывший командующий подозвал командира штурмового отряда. Быков подбежал к шефу:

— Слушаю, товарищ генерал!

Самаранов приказал:

— Личный состав в казармы! Условий там никаких, но как-нибудь разместитесь. Пусть отдыхают! Сам с командирами групп ко мне!

Быков козырнул:

— Есть!

И приказал диверсантам строиться в две шеренги.

Самаранов отвел Федина в сторону, спросил:

— Автомобильная колонна выйдет из батальона, как и запланировали?

— Так точно! Но время выхода можно и перенести.

— Ничего переносить не будем. «Спектр» к применению готов?

— Система в транспортном контейнере. На развертывание, настройку и запуск понадобятся считаные минуты!

— Кто займется «спектром»?

— Если позволите, лично я!

Самаранов согласился:

— Хорошо! Так будет надежней! — Отдал распоряжение: — Как подойдут командиры групп, поставь им задачу при действиях в составе колонны! Подразделение должно занять позицию у моста в 22.00!

— Есть!

— Работай! А я по полигону пройдусь. Сколько лет им отдал, вспомню молодость!

Федин посоветовал:

— Только аккуратней, Григорий Савельевич, сейчас здесь полно хлама, не налетите на какую-нибудь арматуру, ее тут много!

— Что ж превратили полигон в свалку?

— Так это уже не полигон! Полоса отчуждения. Ничья земля!

Самаранов сплюнул на землю:

— Все у нас в стране развалилось благодаря демократам!

Комкор ухмыльнулся:

— Так недолго им осталось творить беспредел!

— Недолго, Петя, если… если у нас с тобой получится все, как надо!

Федин ответил уверенно:

— Получится, Григорий Савельевич! Лично я в этом не сомневаюсь! Главное, Табанов активно включился в работу.

Самаранов поднял указательный палец правой руки вверх:

— Кстати, касаемо Табанова, он в курсе, что его людей, которые начнут акцию на территории позиций комплексов, планируется убрать?

— В курсе!

— Тогда выдели для этой цели специальную группу! Из состава подразделения Быкова. А лучше поручи ликвидацию капитану Зудину. Но отдельно, после постановки общей задачи!

— Есть, Григорий Савельевич!

— Ну, давай! Офицеры уже ждут тебя!

В 21.2 °Cамаранов приказал построить штурмовой отряд.

Диверсанты выполнили приказ быстро, но без суеты и спешки. Чувствовалось, что подразделение террористов подобрано из неплохих в прошлом военнослужащих, имеющих боевой опыт!

Командующий подозвал Федина:

— Давай, генерал, отправляй штурмовиков к мосту, и едем туда сами! Время прибытия на позиции засады для Быкова прежнее — 22.00!

Комкор отдал необходимые распоряжения, и боевики отставного подполковника двинулись на север, к бывшей танковой директрисе.

Самаранов с Фединым сели в «УАЗ» комкора.

Генерал-майор приказал:

— К мосту у запретной зоны, Миша! Быстро!

— Есть, Петр Георгиевич!

Армейский вездеход пошел к холмам, петляя по еле заметной грунтовой дороге.

Прибыв к мосту, Федин провел Самаранова по обочине дороги рядом с лесным массивом.

Бывший командующий оценил все преимущества позиции:

— Место для нападения на колонну выбрано удачно. Перед мостом автомобилисты вынуждены будут сбросить скорость, если вообще не остановиться, следовательно, машины подойдут вплотную друг к другу. Внезапная атака со стороны полигона лишит колонну возможности какого-либо сопротивления. Я доволен! Продолжай работу!

В 21.50 командир корпуса по связи вызвал командира отдельного батальона материально-технического обеспечения:

— Леонтьев? Федин говорит!

— Слушаю, товарищ генерал-майор!

— Взвод к контрольному маршу готов?

— Так точно!

— Давай запускай его по установленному маршруту!

Подполковник спросил:

— А что, комиссия уже прибыла?

— Ты считаешь, мне больше нечего делать, как смотреть на ночной марш твоих «баллонов»?

— Все понял! В 22.00 взвод лейтенанта Терехина начнет движение по установленному маршруту.

— Сколько машин во взводе?

— Вообще-то двадцать четыре, но, как вы приказывали, пускаю двадцать! Или взвод в полном составе отправить?

— Не надо! В комиссии вряд ли кто разбирается, сколько техники в автовзводе, автомобилистов в ней нет!

— Понял! Выполняю приказ!

— Выполняй, Алексей Алексеевич! Надеюсь, твои бойцы не подведут!

— Не подведут, товарищ генерал-майор!

В 22.00 к мосту прибыл и отряд Быкова.

Федин проинструктировал диверсантов, и те рассредоточились на рубеже действия. Самаранов с командиром корпуса отъехали за ближайшую сопку, поднялись на высоту, откуда могли наблюдать скорый штурм ничего не подозревавшей, преданной и обреченной на гибель автомобильной колонны.

Лейтенант Терехин, несмотря на свои двадцать два года, слыл в батальоне обеспечения офицером грамотным, дисциплинированным, в меру строгим, умеющим управлять подразделением. Поэтому уже состоял в кандидатах на должность командира роты. И он получил бы повышение, если не этот марш. Лейтенант вел колонну, как того требовал боевой устав и инструкции, со скоростью машин в сорок километров в час, соблюдая дистанцию между ними в сорок метров. Колонна растянулась почти на километр, но Терехин знал, что марш проходит нормально, ибо поддерживал связь с начальником технического замыкания прапорщиком Холодным. Основная часть пути была преодолена, впереди единственное представляющее угрозу выполнения задачи препятствие — мост через ручей. Чтобы определить, насколько он пригоден для прохода колонны, надо прерывать марш и проводить разведку моста. Это потеря времени. Не проще обойти его слева, не въезжая в запретную зону? Терехин бывал здесь, когда вывозили металлолом, и имел представление о ручье, вполне проходимом для армейских грузовиков. Приняв решение преодолеть водную преграду вброд, командир взвода связался с техническим замыканием:

— Холод! Я — Первый! Как слышишь?

— Слышу, Первый!

— Решил обойти мост слева, дабы не терять время на проверку его состояния!

Прапорщик одобрил решение командира взвода:

— Разумно!

Лейтенант приказал:

— Обгоняй колонну и осмотри ручей! Определи точное место брода!

— Понял тебя, Первый! Выполняю!

— Давай! Жду доклада!

Лейтенант переключил станцию в режим «приема-передачи», а прапорщик отдал команду водителю автомастерской МТО-АТ:

— Давай, сержант, в обгон колонны к мосту!

Водитель кивнул:

— Понял! Идем к мосту!

Летучка вышла на левую сторону полевой дороги и, прибавив скорость, начала опережение автомобилей взвода. МТО-АТ прибыла к ручью в 22.30.

Ремонтники покинули будку мастерской и быстро обследовали дно водной преграды.

Это не осталось без внимания Самаранова.

— Смотри, Петр Георгиевич, какой смышленый взводный ведет колонну. Понимая, что мост в любое время мог получить повреждения, решил обойти его. Молодец! Грамотный офицер. Жаль, что придется убивать его. Такие нам пригодились бы!

Федин равнодушно ответил:

— Нормальных офицеров в армии много. А кто такой этот лейтенант? Пешка! Как и его взвод — обычное пушечное мясо. Не здесь, так в Чечне или еще где на Кавказе в пекло попали бы! Война есть война!

Самаранов согласился:

— Ты прав!

После того как ремонтники, проведя разведку, вернулись и доложили о состоянии дна прапорщику Холодному, он вызвал командира взвода:

— Первый! Я — Холод!

— Слушаю тебя!

— Выходи прямо на летучку. В пяти метрах от нее справа — брод через ручей!

— Понял! Как пройдем преграду, занять штатное место в колонне!

— Принял! Конец связи!

Приняв доклад прапорщика, взводный передал по колонне:

— Внимание всем! Впереди водная преграда. Проходим ее в режиме скорости 10 км в час, для чего перед ручьем остановка и сосредоточение техники. После остановки приготовить тросы для сцепки между машинами! На всякий случай!

В 22.35 автомобильный взвод лейтенанта Терехина вышел к ручью. Головная машина остановилась. Молодой офицер выпрыгнул из кабины на обочину, размял ноги. Посмотрел на время. Следовало дождаться, пока подтянется весь взвод.

Автомобильное подразделение сосредоточилось у ручья спустя пять минут.

И лейтенант уже готов был отдать приказ на форсирование водной преграды, как пуля, выпущенная со стороны полигона из бесшумной винтовки, попав офицеру в лоб, опрокинула его тело в кювет, оборвав жизнь двадцатидвухлетнего лейтенанта. Этот выстрел послужил сигналом для боевиков Быкова, и диверсанты пошли на штурм. Впрочем, штурмом это нападение, по сути, на безоружных молодых солдат срочной службы назвать можно было с большой натяжкой. Штурмовики попросту, выйдя из укрытий и разобрав цели, хладнокровно поразили их с расстояния в двадцать метров. Только прапорщик Холодный избежал поражения от первого, главного залпа и попытался скрыться в лесу. Но до запретной зоны добежать не успел. Снайпер бандитов уложил начальника технического замыкания практически на границе запретной зоны. Видевшие бежавшего прапорщика Самаранов и Федин облегченно вздохнули, когда автомобилист рухнул в траву в нескольких метрах от лесного массива. Бывший командующий чертыхнулся:

— Твою мать, Федин! Быкову строгий выговор! Что за стрельба? А если бы прапор вломился в лес? То что? Молчишь? А то, что сработала бы система раннего обнаружения противника «паутина» и всем нашим планам наступил бы конец. Причем полный! Нас тут же накрыли бы на этом чертовом полигоне!

Федин ответил:

— Но ведь прапорщик не вломился в лес?

— По чистой случайности! Снайпера, что заметил беглеца, поощрить!

— Обязательно, Григорий Савельевич!

— Спускаемся к колонне.

При появлении начальства командир диверсионного отряда Быков доложил Федину, так как Самаранов остался в машине:

— Товарищ генерал-майор, подчиненный мне отряд поставленную задачу выполнил — автомобильная колонна уничтожена.

Федин приказал:

— Трупы в две крайние машины. Для отряда отобрать три «Урала»! Вывести их за ручей. Там же собрать все подразделение! Выполняй!

— Есть.

Быков отправился к диверсантам.

Самаранов вышел из машины:

— Давай, Петр Георгиевич, готовь систему «спектр». В 23.10 мы должны иметь коридор по дороге, ведущей к позициям дислокации ракетных комплексов!

В 22.50 у КПП полка возле командирского «УАЗа» собрались офицеры ракетного дивизиона, продавшиеся за деньги своему командиру.

Табанов осмотрел подчиненных, одетых в форменные костюмы ракетчиков, и приказал:

— В машину! Оружие за задним сиденьем, пистолеты с глушителями!

Бригада Табанова выполнила приказ.

Полковник вызвал начальника дежурного расчета ракетчиков:

— Опушка! Я — Стяг! Прошу ответить!

Офицер боевого расчета ответил немедленно:

— Опушка на связи!

— Я с группой офицеров выдвигаюсь к вам на командирском «УАЗе». Обеспечь безопасный проезд и прием!

На позициях решение комдива вызвало удивление. Но приказ есть приказ, его следует выполнять! Дежурный ответил:

— Вас понял! «Защиту» и «Паука» предупрежу немедленно!

— Предупреди! Самому и всем остальным дежурным офицерам находиться на местах несения службы. Подъеду к пункту управления. После чего доведу цель визита! Как понял, Опушка?

— Вас понял!

Отключившись от пункта дислокации ракетных комплексов, Табанов вызвал Федина:

— Первый! Я — Стяг! Прошу ответить!

Генерал ответил:

— Слушаю тебя, Стяг!

— Начинаю выдвижение на позиции. Буду там через пятнадцать минут! После чего приступаю к выполнению задачи!

— Удачи, Стяг!

Табанов предупредил:

— Включайте «спектр» не ранее 23.07, иначе и моя машина пропадет с мониторов системы слежения. Это автоматически включит автономный сигнал тревоги!

Командир корпуса сказал:

— Работай, Стяг! Я прекрасно помню хронологию действий! До связи!

Табанов, переключив радиостанцию, устроился на месте старшего машины, приказав водителю:

— Вперед на позиции!

«УАЗ» вышел с территории военного городка и пошел в сторону леса.

Федин же доложил Самаранову:

— Табанов начал акцию!

Бывший командующий спросил:

— О каких временных ограничениях для нас он говорил?

Командир корпуса ответил:

— Просил не включать «спектр» ранее 23.07!

— Понятно! А у нас применение «пробойника» запланировано на 23.10! Пока все идет по плану! Займись «спектром»!

Ровно в 23.10 три «Урала», в кузовах которых под тентами находились боевики, пошли к дороге, ведущей от полка к позициям ядерных ракетных комплексов. Операция «Дивизион» вступила в кровавую, активную фазу!

Глава 12

Позиция дислокации ядерных мобильных комплексов представляла собой почти правильный четырехугольник размером примерно восемьсот на шестьсот метров, окруженный колючей проволокой, по которой был пущен ток высокого напряжения. Позиция имела два выезда. Главный, со стороны поселка Коростылево, и дополнительный — дорогу, уходящую в лес на запасные позиции дивизиона. Со стороны Коростылева дорогу центрального въезда закрывал шлагбаум. Перед ним слева и справа от грунтовки были противопехотные и противотанковые минные поля. За шлагбаумом находился первый пост караула, представляющий собой стационарную позицию, состоящую из стрелкового окопа на двух бойцов, и капонир, в котором находилась одна из трех имевшихся на позиции БМП-2. За постом было караульное помещение. Далее располагались ангары с комплексами и различные службы, призванные поддерживать комплексы в состоянии боевой готовности, а также обеспечивать их охрану и оборону. Система охраны и обороны ракетных комплексов была продумана хорошо и организована вполне надежно, гарантируя эффективное противодействие противнику до подхода основных сил полка. Но она не была защищена от предательства. Предательства и продажности тех лиц, на которых и возлагалось управление дивизионом, в первую очередь самого командира ракетной части стратегического назначения. Это являлось единственным слабым звеном в охране комплексов и относилось к особенностям человеческого фактора. Да, командирами подобных частей не назначались люди случайные, ненадежные. Ненадежными их делала жизнь. Простая, обыденная, неблагоустроенная бытовуха. Бытовуха, постоянно мешавшая офицеру нормально служить, разрушавшая его семью, вызывавшая раздражение, недовольство и искреннее непонимание того, почему государство держит за рабов тех, от кого зависит ядерная безопасность страны. Ведь содержание офицеров-ракетчиков иначе, как рабским, назвать было сложно!

В 23.08 «УАЗ» полковника Табанова въехал на территорию дислокации ядерных ракетных комплексов.

А в 23.10 генерал Федин, лично установив и отрегулировав систему «спектр», включил ее, пробив таким образом узкий коридор в секторе действия другой системы. Системы раннего обнаружения противника «паутина». И тут же к главной базе дивизиона пошли не видимые радарами «паутины» три «Урала» с боевиками и «УАЗ» с Самарановым и Фединым.

Табанов приказал водителю остановить свой внедорожник возле караулки. Кивнул офицерам, сидевшим вчетвером на заднем сиденье:

— Разошлись!

Те, спрятав в обмундировании пистолеты с глушителями, покинули салон и направились к своим целям.

Майор Крылов с капитаном Шуйко — к пункту управления средствами противовоздушной обороны, где находился на отдыхе и экипаж комплексов ПВО, а радар «рапиры» передавал изображение на экран оборудования дежурного офицера. Майор же Степанов с капитаном Андреенко направились к пункту управления системой «рапира»!

К полковнику вышел начальник караула. Доложил, что происшествий за время несения службы по охране ракетного объекта на произошло. Полковник доклад принял, отпустил старшего лейтенанта, направился на пост управления боевыми расчетами собственно ядерных мобильных комплексов. Во время нахождения главной базы дивизиона в состоянии «боевая готовность постоянная», расчеты «струн» и «дьяволов» после 22.00 отдыхали. Службу несли лишь дежурный, он же старший офицер на позиции, с помощником прапорщиком-связистом из расчета радиотехнической разведки. В это время спал и прапорщик, но не в спальном отсеке, а в дежурке, на топчане, за ширмой. Его автомат «АК-74», как и оружие дежурного по объекту, стоял в открытой пирамиде справа от входа в помещение ракетчиков.

Капитан поднялся, доложил о том, что дежурство проходит по графику, ракетные комплексы к применению готовы, связь с главным штабом поддерживается постоянно.

Табанов присел на стул помощника. Капитан поинтересовался:

— Что представить к проверке?

Табанов тянул время:

— Документацию контрольных запросов Москвы за истекшие сутки!

— Одну минуту!

Офицер поднялся, открыл сейф, достал папку, передал ее командиру дивизиона:

— Здесь все шифрограммы и ответы на них по кодам «А» и «В» с указанием времени.

— Хорошо!

Полковник начал листать журнал.

Капитана в это время вновь вызвала Москва.

Табанов же почувствовал вибрацию сигнала вызова собственной станции. Вышел из помещения, ответил:

— На связи!

— Я — Первый, миновали третий рубеж! Оставили технику, продвигаемся к объекту в пешем порядке. Штурм позиции первого поста сигнал и для тебя!

— Принял! Будьте аккуратны. До периметра вдоль дороги минные поля!

— У меня хорошая память, полковник! До встречи!

Табанов вернулся в помещение, подав станцией сигнал готовности майорам Крылову и Степанову. Те тем же коротким сигналом сообщили, что к действиям готовы.

Капитан доложил:

— Вновь главный штаб и вновь закодированный сигнал. Разрешите заняться расшифровкой и отправкой ответа?

— Конечно! Это ж твоя прямая обязанность!

Полковник вновь сел сбоку стола дежурного, опустив руку в глубокий карман, где лежал пистолет с глушителем. Достал левой рукой ствол, правой продолжая листать журнал.

Дежурный офицер извлек из сейфа специальные вкладыши к проверяемому комдивом журналу, при помощи которых принялся переводить цифры в буквы, получая фразы контрольного запроса оперативного дежурного Москвы. А текст запроса мог быть любой. Час назад оперативный запросил — не идет ли в лесу дождь? Хорошо, что короткой фразой отделался. Некоторые офицеры от нечего делать отправляют такие вопросы, что, отвечая на них, приходится корпеть за шифровкой более получаса.

Неожиданно в ночной тиши прогремел взрыв, за ним второй!

Капитан поднял удивленный взгляд на командира:

— Не понял! Что это?

Полковник вдруг ухмыльнулся:

— Что, спрашиваешь? — И, подняв ствол глушителя, выстрелил в голову дежурного офицера. Тот упал на пол, опрокинув стул. Табанов проговорил: — Конец света, капитан! Вот что это!

Подошел к ширме, одернул ее.

Звук взрывов и падение тела дежурного разбудили и помощника, и офицеров дежурного расчета. Табанов, расстреляв прапорщика, взял из пирамиды автомат, ногой распахнув дверь спального отсека пункта управления позициями ракетных комплексов. Расчет был уже на ногах. Все повернули головы к распахнувшейся двери, увидели командира с автоматом в руках. Больше ничего ни понять, ни увидеть ракетчикам было не суждено. Оборотень открыл автоматный огонь по своим беззащитным подчиненным!

В то же время на пунктах ПВО и радиотехнического слежения подчиненные Табанова сделали свое черное дело, уничтожив расчеты названных пунктов.

Основная штурмовая группировка начала атаку с подрыва БМП первого поста и ликвидации часовых, контролирующих главный въезд. Был убит и часовой, несший службу между ангаров. После чего отряд Быкова разделился на группы. Первая во главе с самим бывшим подполковником пошла к караульному помещению, вторая, сняв часового за ангарами с комплексом «струна», рванулась к тыловому посту, обходя его с востока. Третья атаковала западный пост караула дивизиона, охватив ангары, в которых находились комплексы «дьявол». Четвертая пошла последней вдоль периметра ограждения, имея задачу установить контроль над средствами ПВО, выставив собственный караул вместо уничтоженного дивизионного.

Начальник караула поднял караульных «в ружье» сразу после взрывов, но спецназовцы взвода охраны лишь силами бодрствующей смены смогли занять оборону в караулке. И были расстреляны в упор из гранатометов «муха», которые применили диверсанты Быкова.

Штурм длился всего пятнадцать минут.

В 0.25 боевые позиции ракетного дивизиона стратегического назначения, вооруженные четырьмя мобильными комплексами «струна-М» и двумя «дьявол-03», перешли под контроль мятежного отставного командующего одним из центральных военных округов, генерал-полковника Самаранова Григория Савельевича, амбициозного, жесткого человека шестидесяти четырех лет. Потенциального диктатора!

Его «УАЗ» подъехал к главному пункту дежурной смены ракетчиков. Из здания вышел бледный полковник. Автомат он держал стволом вниз. Бывший командующий приказал Федину, находившемуся рядом:

— Обезоружь Табанова, он не в себе, как бы в нас не пальнул!

Командир корпуса выполнил приказ и подвел полковника к машине.

Самаранов обратился к Табанову:

— Что случилось, Виктор Михайлович? Вам плохо?

Командир дивизиона тихо ответил:

— Я их всех, всех до одного! А ведь только вчера они были моими подчиненными, верили мне!

Самаранов повысил голос:

— Перестань, полковник! Дело сделано! Обратного пути нам нет, так что нечего здесь нюни пускать!

Табанов взял себя в руки:

— Извините, генерал! Просто я сегодня первый раз убил людей!

Федин посоветовал:

— Глотни спиртику, Витя, все пройдет!

Но Самаранов запретил:

— Никакого спирта! — И приказал командиру корпуса: — Тремя группами выстави охрану объекта. Одну уцелевшую БМП-2 подведи к центральному въезду, вторую сюда. Тыловой выезд контролировать «шилкой»! Возможно, сгоряча командир N-ского полка попытается отбить позиции. Данное действо маловероятно, но практически возможно. Мы же должны быть готовы ко всему. Четвертой группе убрать с территории все трупы, выбросив их за периметр, в болото, чтобы на нервы не действовали! В первую очередь очистить это, — Самаранов кивнул на пункт управления ракетчиков, — здание. В нем мы организуем собственный штаб. Сюда же подвести все коммуникации. Специалистам занять места пэвэошников и радиотехников. Расчеты в БМП, «шилке» и «рапире» должны находиться постоянно! На все перечисленные мероприятия тебе, генерал, полчаса. Ровно в час на позициях должен царить полный порядок! Вопросы?

Командир корпуса пожал плечами:

— Какие могут быть вопросы, товарищ командующий? Все ясно!

— Выполняй!

— Есть!

Федин отошел от «УАЗа» и приказал собраться у первого ангара командирам всех боевых групп.

Самаранов предложил Табанову присесть рядом с ним на заднее сиденье «УАЗа».

Полковник подчинился.

Но не успел он устроиться рядом с Самарановым, как сработала его радиостанция.

Табанов вздохнул:

— Заместитель вызывает. На пульт оперативного дежурного прошел отсюда сигнал тревоги.

Бывший командующий взглянул на комдива:

— Почему ранее я не знал о том, что такой сигнал может пройти в штаб дивизиона?

Табанов объяснил:

— Потому, что смонтирован сигнальный блок в караульном помещении. Он замаскирован под предмет интерьера. Даже я не знаю, где он находится. Этот блок срабатывает автоматически на выстрелы или взрывы, а ваши бойцы расстреляли караулку из гранатометов. Впрочем, сигнал тревоги ушел к оперативному дежурному в штаб после первых двух взрывов вне караульного помещения. Но мне надо отвечать. И что сказать заместителю?

Самаранов на вопрос полковника задал встречный вопрос:

— Семья успела покинуть Коростылево?

— Да, с деньгами и по поддельным документам. К обеду жена с сыном должны вылететь в Италию! Она будет постоянно находиться на связи и выполнять то, что ей будет поручено!

— Уверены?

— Уверен! Иначе я сдам ее. И Людмила знает это!

— Хорошо!

— Дома бардак устроил?

— Конечно, как и было сказано!

— Тогда отвечай заместителю следующее… — Самаранов проинструктировал командира дивизиона. Выслушав босса, Табанов ответил заместителю:

— Я — Стяг! Слушаю тебя, Стяг-2!

— Что происходит, Стяг? Оперативный получил с позиций сигнал тревоги! В этом случае…

Полковник перебил Шорина:

— Я знаю, что ты должен сделать в этом случае! Но ничего не предпринимай. Пусковые установки захвачены террористами, одного из руководителей которых ты прекрасно знаешь! Ими захвачен и я с офицерами комиссии, и моя семья! Вот такие дела, Игорь Александрович. До связи с главарем террористов никуда ни о чем не сообщай, иначе расстреляют мою семью!

— Но я обязан сообщить о случившемся в главный штаб немедленно?!

Самаранов забрал станцию у Табанова:

— Не глупи, подполковник, и делай то, что приказал командир! Не осложняй ситуацию, которая и так грозит тебе пожизненным заключением. Жди разрешения на связь с Москвой. Ты его получишь совсем скоро! Все, отбой!

Бывший командующий отключил рацию, спросил Табанова:

— Как думаешь, послушается нас твой заместитель?

Полковник отрицательно покачал головой:

— Думаю, что нет! Но сначала он убедится в факте похищения моей семьи.

— Это уже время! Хотя если и опередит нас, то и черт с ним! В принципе без разницы, кто первым начнет переговоры, мы или власть! Да, твоих офицеров, что обработали пункты ПВО и РТР, а также водителя нужно убрать. Они выполнили свое дело и должны уйти. На позициях могут оставаться лишь те, которым я доверяю!

— Но, Григорий Савельевич! Моим подчиненным вы можете доверять, как мне!

— Рад бы, полковник, но, к сожалению, не могу! Но привлекать тебя к очередной грязной работе не стану. Ты только вызови сюда свою группу. Остальное решит сам Федин. И не пытайся отговорить меня, бесполезно. Думай о себе! Вызывай подчиненных!

Полковник по связи вызвал к пункту управления майоров Крылова и Степанова, капитанов Шуйко и Андреенко, а также своего водителя.

Самаранов в это же время подозвал к себе прогуливавшегося возле здания командира корпуса:

— Петр! Подойди ко мне!

Генерал-майор подошел.

— Скоро здесь появятся два майора, два капитана и прапорщик! Это люди ракетного дивизиона. Как только я подам тебе сигнал — прикурю сигарету, — уничтожь их!

— Понял! Прямо здесь?

— Прямо здесь!

— Тогда я здесь же решу вопрос и со своим человеком!

— Твое дело!

Прошла группа диверсантов Быкова. Она начала очищать главный пункт управления от трупов.

Табанов вызвал подчиненных и попросил Самаранова:

— Разрешите отойти к ангарам, Григорий Савельевич?

Самаранов усмехнулся:

— Отойди! Удивляюсь я тебе. Расчет расстрелять рука не дрогнула, воли пойти против власти хватило, и вдруг подобная слабость! Но, ладно, ладно, бывает. Иди, не держу! Только сразу же после того, как уничтожат твоих ракетчиков и избавятся от их тел, возвращайся. Работы нам предстоит много! Ночь будет бессонной! Иди! Но смотри, не капли спиртного!

Табанов отошел за ангар.

А к «УАЗу» подошли подчиненные командира дивизиона и водитель комкора. Увидели возле машины Федина. Автомат в его руках не встревожил оборотней, сейчас у всех, и у них в том числе, имелось при себе оружие, из которого они хладнокровно расстреляли своих же сослуживцев. Майор Крылов спросил:

— А где полковник Табанов? Нам передали, что он будет ждать нас здесь!

Генерал ответил:

— Он и ждет вас, в помещении дежурки. Следуйте в отсек отдыха!

— Ясно!

Крылов повел подельников к зданию.

Но группа Табанова не дошла до дверей. Сзади по ним ударил автомат Федина. Пять коротких очередей в затылки бывших ракетчиков мгновенно оборвали их продажные жизни. На выстрелы вышел Быков:

— Что случилось?

— Работай по своему плану!

— Ясно!

— И отдайте, подполковник, приказ своим людям выбросить трупы за проволоку!

Быков ответил:

— Все понял, товарищ генерал! — Он вызвал диверсантов, указал им на трупы ракетчиков: — И этих в болото!

Бандиты перебросили пять трупов за проволоку периметра ограждения. К машине одновременно подошли Федин и Табанов. Командир корпуса спросил:

— Григорий Савельевич, а нас ракетным ударом накрыть не могут?

— Это ты, комкор, у меня спрашиваешь? Это я должен у тебя спросить, возможен ли подобный вариант?

— Да я так, черт их знает, этих стратегов, на что они способны.

Самаранов кивнул на Табанова:

— А ты у специалистов поинтересуйся.

Слышавший вопрос командир дивизиона ответил:

— Уничтожение места дислокации ракет возможно, но бесполезно и чревато непредсказуемыми последствиями.

— В смысле?

— Если главный штаб примет решение нанести по базе удар в целях уничтожения позиций, то системы ракет обнаружат идущие на них цели. Это вызовет их мгновенное перенацеливание на район, откуда были выпущены вражеские ракеты, и произойдет ответный пуск, причем полетит к черту и внешняя, и внутренняя блокада, комплексы нанесут удар по позициям, посягнувшим на их безопасность! Впрочем, ответят «струны», «дьяволы» останутся на позициях, так как они, если верить Ягодину, не подключены к всеобщей системе национальной безопасности. Что не меняет дела. «Струны» прорвут любые системы ПВО и превратят вражеские стартовые площадки, а также то, что окружает их в радиусе нескольких десятков километров, в пыль! Поэтому никому в главном штабе не придет в голову атаковать наши позиции ракетами даже тактического назначения.

Подошел Быков, доложил:

— Товарищ командующий, пункт управления чист, можете занимать его под штаб!

— Хорошо! — Самаранов вышел из «УАЗа», взглянул на Быкова: — Давай-ка ко мне, подполковник, майора Журова. И немедленно!

— Есть!

Быков удалился.

Самаранов пригласил Федина и Табанова в свой временный штаб. Табанов сумел успокоиться и занял место за пультом дежурного. Самаранов присел в кресло у окна, Федин занял место помощника дежурного. Прибыл вызванный офицер:

— Товарищ командующий, майор Журов по вашему приказанию прибыл!

Самаранов спросил:

— Как думаешь, Вячеслав Николаевич, для чего я тебя вызвал?

Журов быстро сообразил:

— Для того, чтобы отдать приказ заняться комплексами «дьявол»?

— Догадливый! Так чего стоишь, майор? Нейтрализуй блокаду несанкционированного пуска мобильных комплексов. В помощники можешь взять кого угодно!

— Я уже сформировал группу из бывших ракетчиков.

— Сколько по времени займет работа с блокадой защиты?

— Если верить инструкциям Ягодина, недолго!

— Приступай к нейтрализации немедленно.

Журов покинул командный пункт мятежного генерала.

Самаранов взглянул на Федина. Прикуривая сигарету, спросил:

— У тебя, Петя, с безопасностью семьи порядок?

— Так точно! Она далеко и недосягаема для ФСБ!

— Это хорошо! Недавно тут на Табанова выходил его заместитель, спрашивал, что означают непонятные движения на позициях, которые выехал проверять командир дивизиона. Оказывается, здесь в караулке была установлена тревожная система на всякий непредсказуемый случай. Система скрытая, автономного действия. Она и передала сигнал тревоги на пульт дежурного штаба ракетчиков. Так вот заместитель спросил, что произошло. Табанов ответил, что, мол, вместе с семьей захвачен террористами, которые до кучи взяли штурмом еще и пусковые установки. Я прервал их беседу, сказав, что скоро подполковник получит возможность поговорить с главарем террористов. Так что, Петр Георгиевич, твой выход!

Федин недоуменно посмотрел сначала на Табанова, затем перевел взгляд на Самаранова:

— Так вы решили вывести на главную роль меня?

— Временно, Петя, временно! На период неразберихи и разного рода бессмысленных разговоров уровня штаб дивизиона — полка — дивизии — корпуса — главкомата сухопутных войск — РВСН. Как только в Москве поймут, что дело нешуточное и к переговорам подключат серьезную, полномочную фигуру, в игру вступлю я. И буду дальше вести ее до конца. Ты же сейчас переговори с заместителем Табанова. Учти, полковник с семьей взят тобой в заложники. И может быть в любую минуту расстрелян, если силы полка сдуру решатся попытаться отбить позиции пусковых установок. Охлади пыл подполковника, если он уже сам по себе не остыл. Время проанализировать ситуацию у заместителя было!

Команадир корпуса поднялся:

— Короче, навести тень на плетень.

Самаранов отрицательно покачал головой:

— Напротив, Петя, правдиво описать сложившуюся обстановку и передать, что в 7.00 ты должен иметь связь с главным штабом ракетных войск! В 7.00! Понял?

— Понял!

— Давай! Табанов, вызови на связь своего заместителя да одностороннюю громкоговорящую связь включи. Все послушаем, что скажет твой Шорин.

Федин спросил:

— Как его зовут-то?

— Игорь Алексеевич! — ответил Табанов. — Я напомню, если забудете!

— У меня хорошая память, полковник!

— Тем лучше!

Табанов вызвал заместителя:

— Стяг-2! Я — Стяг-1, прошу ответить!

Шорин ответил немедленно. И было слышно в динамиках односторонней громкоговорящей связи, что в штабе дивизиона подполковник находился не один.

— Я — Стяг-2! Слушаю вас!

— Передаю связь руководителю диверсионной группировки, захватившей дивизион.

За пульт сел Федин:

— Здравствуй, Шорин! Не узнал?

— Нет!

— А мы знакомы! Генерал Федин!

В штабе удивленно загалдели — Федин, комкор, генерал-майор, не может быть!

Заместитель командира дивизиона спросил:

— Но вы понимаете, что данной акцией ничего, кроме гибели военнослужащих, не добьетесь? Ракетные комплексы надежно заблокированы от попыток несанкционированного запуска. Это вам может подтвердить полковник Табанов, и это вы можете сами испытать!

Федин усмехнулся:

— Насчет всякой тем блокады, подполковник, ты заблуждаешься. Не забывай о «дьяволах»! А вот насчет гибели военнослужащих ты прав. Плохо организовал охрану объекта стратегического значения. Какой-то отряд, насчитывающий менее сотни человек, сумел разгромить колонну, а также уничтожить охрану ракетных комплексов. Вы с Табановым специально готовили дивизион для сдачи террористам или американцам? И это не я предатель, а вы, Шорин! Я честно служил своей стране, пока такие, как вы, и те, кто пришли к руководству страной, не продали ее за гроши выродкам, разворовавшим все, что можно! Я не желаю больше служить олигархам, защищать их богатства и оберегать покой тех, кому место на нарах. Короче, Шорин, дивизион в моих руках. Что я намерен делать дальше, тебя не касается. Разговор будет вестись с более значимыми фигурами. А посему лично ты в 7.00 должен обеспечить мне связь с главным штабом. Вопросы, Игорь Алексеевич?

— Вы уничтожили весь боевой расчет?

— Да! И трупы выбросили за проволоку в болото, что тебя еще интересует?

— Меня ничего. Здесь вот прибыл ваш заместитель. Он желает поговорить с вами!

— Кто такой? У меня было пять заместителей.

— Начальник штаба!

— А, генерал Воробьев? Что ж, передай ему связь!

В динамиках раздался хриплый, властный голос:

— Петр Георгиевич! Воробьев!

— Слышу тебя, Александр Семенович!

— Что с тобой случилось, Петр Георгиевич? За сколько ты продался?

Федин изобразил изумление:

— Я продался? О чем ты, Воробьев? Ты же хорошо знаешь меня!

— Оказывается, плохо знал!

— Вот что, говори, чего хочешь?

— Довожу до вашего сведения, что назначен временно исполняющим обязанности командира корпуса.

— Поздравляю! Дальше!

— Предлагаю вам прекратить бессмысленную акцию! Пока еще не поздно!

— Не смеши меня, новоиспеченный комкор! Для меня поздно не наступит никогда. А вот для вас… но это отдельный разговор, и не с тобой! Кто там еще желает переговорить с Фединым? Нет желающих? Отлично. В 7.00 жду связи с главным штабом! Спокойной ночи, господа офицеры.

По сигналу Самаранова Федин отключил станцию, повернулся к бывшему командующему:

— Ну как?

Самаранов кивнул:

— Нормально, Петя! Представляю, что сейчас творится в штабах. Москва уже наверняка в курсе событий, и что-то подсказывает мне, в Кремле не так спокойно, как обычно в это время суток.

Генералы рассмеялись. Табанов ухмыльнулся.

В дверь постучали.

— Ты что, не выставил охрану перед штабом? — спросил у Федина Самаранов.

— Нет! Подумал, это излишне!

— Дурак! Немедленно выстави пост!

— Есть!

Командующий положил перед собой автомат, крикнул:

— Войдите!

На пороге появился Журов:

— Разрешите доложить, товарищ командующий?

— Докладывай!

— Комплексы «дьявол» лишены защиты от пуска! Заблокировать их из Центра невозможно!

— Хорошо! Отправь для охраны «дьяволов» всю свою группу. Сам с ракетчиками готовь к применению «струну», заряженную болванкой. Этот учебный комплекс не заблокирован.

— Есть!

— И лично находись возле учебного комплекса! Все, иди!

Подошли вызванные Фединым диверсанты Быкова.

Самаранов приказал им занять пост перед временным штабом, предварительно по связи сообщать о лицах, прибывших на пункт управления. И только после разрешения командующего пропускать внутрь здания.

Проинструктировав охрану, Самаранов повернулся к Табанову:

— Слушай, полковник, а обесточить позиции из твоего штаба в полку не могут?

— Могут, но это ничего не даст!

— В смысле?

— Автоматически включится резервная система электропитания позиций. А комплексам вообще никакое питание не нужно. Они в этом вопросе полностью независимы от внешних факторов!

Самаранов кивнул:

— Ясно! С комплексами. А резервное питание, насколько соображаю, — это дизельные станции, приводящие в действие генераторы?

— Так точно!

— И насколько хватит солярки, чтобы работала резервная система?

— На двадцать суток!

Самаранов довольно улыбнулся:

— Прекрасно. Этого более чем достаточно. — Он посмотрел на часы: — Так, 3.05! До 6.30 можем отдохнуть! Тем более рядом спальный отсек! — Затем повернулся к Федину: — Давай сюда Быкова!

Табанов воскликнул:

— Я не смогу спать в том отсеке!

Самаранов кивнул на дверь:

— Можешь устроиться в «УАЗе»!

— Я вообще не смогу уснуть!

— Так это хорошо! Вместе с Быковым будешь сидеть за пультом! Но, предупреждаю, до моего подъема ни на какие вызовы не отвечать!

Табанов произнес:

— Но нас все же могут попытаться атаковать силами полка!

Самаранов отрезал:

— Нет! Не могут!

Прибыл Быков.

Самаранов удалился в спальный отсек.

После инструктажа командира отряда и одновременно руководителя первой диверсионной группы за мятежным генералом на отдых отправился и Федин.

Табанов с Быковым остались в дежурке. Полковник отключил внешнюю связь.

А в штабе мотострелкового полка исполняющий обязанности отстраненного от командования Федина генерал-майор Воробьев начал совещание. На нем присутствовали: командир полка, его заместители, командиры батальонов, исполняющий обязанности командира ракетного дивизиона подполковник Шорин, командир роты спецназа, чей взвод полег в карауле на позициях ракетных комплексов, представители военной контрразведки и начальник инженерной службы дивизии.

И.о. командира корпуса обратился к старшим офицерам полка:

— Как считаете, можем ли мы создать ударную группировку и стремительным ударом уничтожить террористов?

Командир полка ответил:

— Создать ударную группу можно, но со стремительной атакой вопрос!

— Почему?

— Местность! Удар можно нанести только с севера, и неожиданным для террористов он не станет. Система обнаружения противника зафиксирует выдвижение наших сил к позициям.

— А если, как и Федин, применить «спектр»?

— Генерал не глуп. Он наверняка имеет в своем подчинении специалистов, перепрограммировавших компьютеры «паутины», так что пробойник не сработает!

Поднялся командир первого мотострелкового батальона.

— А если обойти болота и зайти к позициям с тыла?

Ответил Шорин:

— Все равно попадем на узкую дорогу, окруженную болотом. Место дислокации комплексов выбиралось так, чтобы исключить захват позиций даже крупными диверсионными силами.

Генерал Воробьев усмехнулся:

— Это и видно! Федин доказал обратное! Ни к черту не годилась ваша система защиты и уж тем более обороны стратегического объекта!

Но Шорин не сдавался:

— Система обороны была организована как следует! Кто же мог предположить, что на захват комплексов решится командир корпуса и, не исключено, сам командир дивизиона!

Особисты ухватились за последнюю фразу:

— Так вы считаете, Табанов с семьей у Федина не в заложниках?

— Я считаю, полковник действует с Фединым заодно. Кроме того, террористы наверняка, готовя акцию, у него получали информацию обо всем, что касается порядка охраны дивизиона и возможности разблокирования ракет для проведения несанкционированных пусков!

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что мобильные комплексы «дьяволы-03» не подключены к общей системе обеспечения безопасности и с них может быть снята индивидуальная защита от несанкционированного пуска!

Генерал Воробьев воскликнул:

— Что?? Федин может применить ядерное оружие?

— Если разблокирует «дьяволы» — да! Две установки! Плюс один комплекс «струна». Но тот имеет вместо боеголовки болванку, не способную нанести какой-либо серьезный вред! Остальные комплексы при всем желании Федину применить не удастся!

— И сколько этих комплексов?

— Три!

— Три! Твою мать, подполковник! Да они на хер не нужны Федину! Ему и одного комплекса достаточно!

Подполковник-ракетчик повысил голос:

— Не надо на меня кричать, генерал. Я исполнял свои обязанности, как того требовали устав и соответствующие инструкции командования РВСН! И не моя вина в том, что «дьяволы» — новейшие комплексы, только что поступившие на вооружение, не успели заблокировать, как «струны»!

И.о. командира корпуса понял, что напрасно и незаслуженно обвинил Шорина:

— Извините, подполковник, я погорячился!

— Понимаю вас и принимаю извинения. Только до них ли нам теперь?

Командир второго батальона спросил:

— А для чего, собственно, командиру корпуса потребовалось захватывать ракетный дивизион? Развязать ядерную войну? Глупость! Чего он хочет добиться? Получить бабки и уйти за «бугор»? Так не дадут ребята из ФСБ! Какова цель Федина? И он ли на самом деле главная фигура в проводимой акции? Кем пытается нам представить себя?

Все посмотрели на майора.

Воробьев произнес:

— А комбат прав! Ради чего затеял эту игру вполне благополучный и имеющий неплохие перспективы карьерного роста Федин? В сорок девять лет командир корпуса. Впереди командование армией или родом войск!

Командир полка сказал:

— Да какая разница, почему комкор пошел на такой шаг? Может, и руководит им кто-то, а может, просто крышу у генерала снесло!

— Крышу? Вряд ли. Операция готовилась тщательно. Кроме изучения обстановки, готовилась диверсионная группа. И немалочисленная. А ее надо было собрать из отборных диверсантов, скрытно! Безумец на это не способен!

Генерал повернулся к командиру полка:

— Значит, атака на позиции невозможна из-за работы «паутины»?

— Не только! Я уже говорил, а ракетчик подтвердил, местность не позволит нанести эффективный удар!

— А если применить артиллерию?

Шорин воскликнул:

— Только не это! Обстрел позиций снарядами или ракетами может вызвать разблокировку всех систем, и тогда комплексы автоматически проведут пуск по целям, откуда наносился удар. Представляете последствия этого пуска?

— Ладно! А если найти способ нейтрализовать «паутину» и провести, скажем, атаку позиций?

Командир танкового батальона отрицательно покачал головой:

— Ничего не выйдет! Стоит террористам поджечь из гранатомета головную машину, и атака захлебнется. Другие танки не смогут обойти ее по болоту!

— А пехота?

Командир полка спросил:

— А что пехота? — Сам же ответил на вопрос: — Ну, выйдет к объекту рота! Развернуться не сумеет, слева и справа у объекта минные поля. Причем и с севера и с юга! Положим людей без толку, вот и вся атака!

Воробьев повернулся к командиру роты охраны:

— Что скажет спецназ?

Капитан ответил:

— Если и штурмовать объект, то со стороны болот, отключив «паутину». Для этого нужна подготовка плавсредств и тренировка личного состава. За сутки, да и за двое фланговый штурм не подготовить. Да еще эта «паутина»!

Генерал сел на свое место:

— Следовательно, вывод следующий — немедленно мы ничего не можем предпринять против террористов, захвативших ракетные комплексы! Так мне и доложить командованию?

Командир полка вздохнул:

— А что делать? Придется докладывать! Может, переговоры Москвы с Фединым что-то дадут? Ведь должен же он выставить какие-либо условия, даже играя роль марионетки в чужих руках?

Воробьев взглянул на особистов:

— А что скажет контрразведка?

В ответ получил короткое признание:

— Ничего!

Генерал хлопнул ладонью по столу:

— Совещание объявляю закрытым! Подполковнику Шорину в 7.00 обеспечить связь между своим штабом и Фединым! Все! Свободны!

Глава 13

В 7.00 18 августа на пульте дежурного боевого расчета ракетных комплексов замигала лампа вызова по закрытой линии секретной связи. Сигнала ждали. В помещении с шести утра находились Самаранов, Федин и Табанов. Устроившийся за пультом командир дивизиона взглянул на подельников:

— Москва! В точно определенное время!

Федин повернулся к руководителю мятежной группировки:

— О чем мне говорить с ними?

Самаранов сказал:

— Ты только начни переговоры, ответь на вызов, далее в дело вступлю я!

Командир корпуса кивнул:

— Есть! — Поднял трубку телефона: — Слушаю!

— Кто у аппарата?

— Генерал-майор Федин!

— Ясно! Я — советник президента, уполномоченный вести с вами переговоры, генерал армии Могилевский! И первое, что имею предложить, так это прекратить противозаконные действия и сдаться. В случае безоговорочной сдачи всем участникам захвата гарантируется жизнь и справедливый суд! В обратном…

Самаранов взял трубку у Федина:

— И что же будет в обратном случае, Вячеслав Николаевич?

Могилевский удивленно спросил:

— Кто вы?

— Не узнал? А мы раньше часто общались. Я — руководитель подразделения, осуществившего захват ядерных ракетных комплексов, генерал-полковник Самаранов!

Удивление полномочного представителя президента возросло:

— Григорий Савельевич?

— Он самый! А вы что там, в столице, действительно подумали о том, что подобную акцию мог спланировать и провести обычный командир армейского корпуса? Нет, господин Могилевский, ситуация намного сложнее, чем вам представлялось до сего времени. А посему первое ваше предложение отклоняется. И, вообще, кому пришла в голову идея назначить переговорщиком тебя, Могилевский? Хотя да, ты же советник президента.

Генерал армии пришел в себя:

— Да, я советник главы государства и лично им назначен вести переговоры с вами!

— Плохи дела у нашей власти, раз не нашли более достойной кандидатуры!

— Попрошу без оскорблений, Самаранов!

— Жену свою просить будешь, чтобы дала тебе разок на сон грядущий!

Представитель Кремля проглотил колкость бывшего, пользовавшегося когда-то в Вооруженных силах авторитетом генерала. Сменил тон:

— Скажите, Григорий Савельевич, ради чего вы пошли на подобный шаг, какие цели преследуете, захватив дивизион, уничтожив при этом, насколько мне известно, около сотни военнослужащих?

— Я отвечу на твои вопросы, представитель, но тебе ли заикаться о тех офицерах и солдатах, которых я вынужден был ликвидировать? Вспомни свое недавнее прошлое. Не ты ли был одним из тех, кто яростно выступал за ввод войск в Чечню, когда большинство войсковых генералов были против вооруженного разрешения конфликта на Кавказе? Не ты ли ввел в Грозный технику, которую чечены сожгли из гранатометов в новогоднюю ночь вместе с экипажами? Сколько людей ты тогда погубил? Около тысячи?

— Я…

— Помолчи! — Самаранов продолжил: — Не ты ли как командующий объединенной группировкой отдал приказ на бомбардировку чеченских городов и поселений, прекрасно зная, что в них в большинстве своем находятся не боевики, а мирное население? Женщины, дети, старики? И не только чеченцы? Какова цена тех бомбардировок? Вновь тысячи жизней? А твой глупый приказ бросить десант в горы? Там сколько погибло необстрелянных пацанов? И за все это тебе Звезду Героя нацепили. Звездочки на погоны вместо трибунала. Так что о тех, кто погиб при захвате дивизиона, лучше молчи, Герой сраный! Но хватит об этом! Ты ничтожество, но раз именно тебя назначили вести со мной переговоры, то слушай, что следует немедленно передать президенту!

Самаранов кратко изложил суть своих условий, имеющих цель вывести его в кандидаты, а затем и на пост главы государства. Этого никак не ожидал Могилевский:

— Так вы затеяли эту игру с целью возглавить власть в стране?

— А почему бы и нет? По крайней мере таких придурков, как ты, к Кремлю и близко не подпустил бы! И учти, представитель, все очень серьезно! Ты меня знаешь. Я не остановлюсь по полпути! И у меня два комплекса, способных навести такой шухер в стране, что мало никому не покажется. Впрочем, можно обойтись и без шума. Если в Кремле пойдут на мои условия, то договоримся и тихо и быстро.

Могилевский спросил:

— Вы считаете это возможным?

— Да! Если действующая власть не хочет больших неприятностей. И это еще мягко сказано! Короче, Могилевский! Связывайся с Кремлем, докладывай о результатах первого контакта со мной! Жду ответа в 10.00. И передай президенту отдельно, пусть тебя заменяет на более умного человека! С дураками всегда тяжело общаться. Все, отбой!

Самаранов передал трубку Табанову.

Усмехнулся:

— Нашли кого полномочным представителем назначить! Могилевского! Понятно, почему в стране бардак. Потому что у власти такие, как этот подхалим, тупоголовые, но богатенькие уроды!

Федин спросил:

— Какова, по-вашему, будет реакция Кремля?

— Единственно возможная и в принципе правильная, ибо президент в отличие от своего окружения еще сохранил способность принимать решения. Кремль ответит отказом на наши требования!

Федин нервно дернул головой:

— Но тогда, тогда что будем делать мы?

— А чего ты, Петя, задергался? Лично ты иди и займись организацией обороны объекта. С этого момента твоя политическая миссия закончена!

Самаранов посмотрел на Табанова:

— Да и ты, полковник, ступай! К 10.00 комплекс «струна», снаряженный учебным зарядом, должен быть готов к пуску. Цель я сообщу позже!

— Хотите пугануть власть?

— Болванкой Кремль не испугаешь, а вот запуск ракеты, который засекут спутники НАТО, вызовет определенный резонанс и кучу вопросов к нашему правительству! В Москве начнут думать, а не пытаться затянуть время пустой болтовней на бесконечных совещаниях разного уровня! Свободны!

Генерал-майор Федин и полковник Табанов вышли из дежурного помещения. Самаранов вызвал своего водителя. Тот явился немедленно:

— Леонид! Следуй за Фединым и глаз с него не спускай. Если что не так, немедленно доложи мне!

— Понял, Григорий Савельевич!

— Еще! Передай Быкову, чтобы смотрел за подходами к объекту во все глаза, Журов пусть работает с комдивом!

— Ясно, товарищ командующий!

— Выполняй!

Отпустив прапорщика, Самаранов сел за пульт. Запросил пункты управления ПВО и радиотехнической разведки, уточнил обстановку. Получил доклад, что все системы функционируют в боевом режиме и до сего времени ничего, что вызвало бы хоть малейшее опасение безопасности ракетных позиций, не зафиксировано! Пехота полка не решилась на штурм захваченного дивизиона. Что ж, командованием принято верное решение. Посмотрим, как сложится ситуация дальше! Что предпримет президент? Ну то, что передаст отказ на предложение мятежников, понятно! Что он сделает потом? Вызовет силовиков, закроет информацию по случаю у Коростылева, проведет совещание. А затем, затем встретится с руководством спецслужб. Зачем? Затем, чтобы отдать приказ готовить контроперацию против сил, захвативших дивизион. Это очевидно. Неизвестно другое, как он решит использовать спецназ. Впрочем, это уже решать будет не он. Спецназ, по сути, единственная надежда Верховного главнокомандующего снять проблему! А ребята из спецназа — это не генералы типа Могилевского или обычные солдаты. Те бойцы подготовленные. Они пойдут на объект. На «паутину» уже бесполезно рассчитывать. Радиотехники главного штаба выведут ее из строя. Значит, спецназ сможет подойти к объекту. Откуда? Со стороны болот? Но они непроходимы без специальных средств. А спецсредства бесшумно перемещаться не могут. Следовательно, на рубеж прямого огневого контакта профи все же не выйдут незамеченными! Ни днем, ни ночью! Дороги? Возможно! И более вероятно! Причем «спецы» могут применить отвлекающий маневр, имитировав высадку крупных сил, что засекут радары средств ПВО на запасной позиции дивизиона. Заставив таким образом оттянуть к тылу и личный состав, и часть техники, а сами пойдут на штурм от полка! Минные поля для них не препятствие. Их уничтожат и с севера и с юга одновременно за несколько минут до штурма! Следовательно, надо заранее, в те же 10 часов, предупредить Кремль — данный вариант у него не пройдет, так как штурм или иные боевые мероприятия приведут к немедленному ядерному удару «дьяволами» по Москве! Надо сразу показать власти — силовой метод решения возникшей проблемы невозможен и чреват поистине катастрофическими последствиями! Отсюда и вывод. Только переговоры! И переговоры безо всяких уступок!

Неожиданно сигнал вызова издал спутниковый телефон Самаранова. Это был не обычный телефон. Сигнал с него на японский спутник перехватить можно и даже случайно запеленговать тоже, но вот расшифровать переговоры — нет! Использовать подобные аппараты могли только два человека — Самаранов и его недавний босс Марканов. Голос крупного государственного чиновника звучал крайне раздраженно, почти истерично:

— Самаранов! В чем дело? Что за условия ты вздумал выдвинуть правительству и самому президенту? Разве для этого я создавал твой долбаный комитет? Что за самодеятельность?

Самаранов спокойно посоветовал:

— Ты бы гонорок свой, Игорь Владленович, поубавил, а? Нехорошо на старших кричать. Или ты уже привык подобным образом общаться с людьми ниже тебя по рангу? Хотя о чем я спрашиваю? Тех, кто ниже тебя по рангу, ты и за людей не считаешь!

— Генерал, я не слышу ответа?

Самаранов повысил голос:

— Пасть закрой, ублюдок?! Или ты хочешь, чтобы я сообщил властям, кто до сего момента был истинным руководителем заговора? Кто хотел устроить государственный переворот? Думаю, подобная информация очень заинтересует ФСБ!

Марканов заставил взять себя в руки:

— Так ты, Григорий Савельевич, решил всех кинуть? Деньги брал, клялся в верности…

Бывший командующий перебил бывшего босса:

— Насчет денег ты прав, я брал их, готовя акцию, а вот в верности я клялся всего один раз и не тебе, господин чиновник!

— Значит, вот ты как?

— Именно так! И мой тебе совет! Как можно быстрей пакуй чемоданы и уезжай подальше от России. На какой-нибудь необитаемый остров, в пещеру, чтобы тебя там фээсбэшники не нашли!

— Ты скотина, Самаранов!

Бывший командующий вновь повысил голос:

— У тебя время до обеда! После чего вместо острова камера смертника! Все! И пошел ты на!..

Самаранов отключил телефон.

Рассмеялся, представив, как сейчас выглядит всегда надменный, холеный, трусливый высокий государственный чиновник. А ведь наверняка уже бросился заказывать билет на ближайший рейс куда-нибудь в Зимбабве! Знает, Самаранов шутить не станет. Кинул босса! А как он хотел? Чужими руками каштаны из огня доставать? Достал. И поимел. Приличную занозу в заднице!

Время прошло незаметно.

Ровно в 10.00 во второй раз за сегодня заверещал телефон секретной связи. Генерал ответил:

— Самаранов!

— Могилевский!

— Что скажешь, Вячеслав Николаевич?

— Кремль ответил отказом на ваши предложения! Категорическим отказом!

— Другого я и не ожидал. Ты, кажется, в заповедной зоне Карелии особняк на берегу озера построил?

Генерал армии встревожился:

— Я не понял вас!

— Скоро поймешь! Передай в Кремль, что в случае каких-либо попыток отбить дивизион я нанесу ядерный удар по Москве! А также то, что пока я повторяю предложение и советую хорошенько его обдумать, ибо в достижении поставленной перед собой цели не остановлюсь ни перед чем! Погибнут миллионы? Пусть! Но действующая власть и так своим руководством губит миллионы граждан. Безо всякого ядерного оружия! А насчет особняка у озера минут через двадцать поинтересуйся, ничего ли с ним не произошло?

— Что вы задумали, Самаранов?

— Наказать тебя и показать твоим начальникам, что со мной лучше договориться по-хорошему! Следующий сеанс связи через час! Отбой!

Отключившись, Самаранов вызвал Табанова с Журовым.

Командир дивизиона и бывший майор прибыли тут же. Отставной генерал спросил:

— Болванка к пуску готова?

Ответил Табанов:

— Готова! Но комплекс не имеет цели!

Самаранов усмехнулся:

— Это поправимо! Сейчас мы дадим ракете цель.

Он развернул карту северных территорий России. Указал на небольшой синий участок:

— Вот здесь, с востока, на берегу стоит один шикарный особняк! На него «струну» навести сможем?

Комдив ответил:

— Вполне! — И спросил: — А что это за здание?

— Да домик одного военачальника. Надеюсь, болванка разрушит особняк?

— На месте усадьбы останется воронка!

— Вот и отлично! Когда можете произвести пуск?

Табанов взглянул на часы:

— Через три минуты! Только надо людей от четвертого ангара отвести. Чтобы не пострадали от пламени стартового двигателя!

Самаранов бросил Журову:

— Обеспечь безопасность людей, Слава! Значит, через три минуты? Выйду, посмотрю на занятное зрелище! Вперед!

Табанов указал на стол:

— Карту разрешите взять?

— Конечно, что за вопрос?

Бывшие офицеры-ракетчики удалились.

В 10.22 на улицу вышел Самаранов в темных очках. Встал, опершись о столб противопожарного щита, глядя на торец ангара № 4.

Услышал казавшийся отдаленным рокот мощного двигателя, затем звук автоматически раздвигаемых ворот ангара. Из укрытия выехал и встал неподалеку от тылового выезда многоосный тягач. Вокруг него забегали люди. Потащили в бетонную щель шланги проводки. Что-то щелкнуло, послышался гул. Металлические конструкции, державшие ракету, отошли в сторону, и она начала подниматься. Заняв вертикальное положение, застыла на месте. Шум затих, и вдруг… земля вздрогнула, прогремел оглушительный взрыв, заставивший бывшего командующего невольно упасть на землю и закрыть голову руками. Горячая волна обдала тело. Когда Самаранов открыл глаза, то увидел белое облако, окутавшее мобильный комплекс, и уходящий к облакам столб вихрящегося дыма. Встал. К нему подошел Табанов:

— Разрешите доложить результаты пуска учебной ракеты?

— Докладывай!

— Пуск проведен успешно. Цель поражена!

Самаранов удивился:

— Что, уже?

— Так точно! Время подлета к цели составило 3 минуты 40 секунд!

— И что, болванка угодила прямо в особняк Могилевского?

— Разрушив его до основания. Теперь на месте дома — воронка!

Бывший командующий произнес:

— Да! Впечатляет! А на комплекс можно установить новую ракету?

— Конечно! Но не здесь! Подземный склад учебных зарядов и носителей находился на территории полка!

— Ясно! Что в принципе не важно. Болванки нам больше не понадобятся. Представляю, какой переполох в штабе ПВО вызвал этот запуск. — Самаранов улыбнулся: — Отлично, полковник! Молодец!

Табанов спросил:

— Комплекс вернуть в ангар?

Самаранов, немного подумав, ответил:

— Нет! Тягач, если его заминировать, а мины у нас есть, можно использовать для перекрытия возможного подхода сил противника с тыловой стороны базы.

Бывший командующий вызвал незаменимого Быкова, поставил ему задачу насчет многоосного «МАЗа». Подполковник бросился выполнять распоряжение босса.

Самаранов с Табановым вошли в помещение временного штаба. За пульт сел генерал, полковник устроился на месте помощника. Подошел и Федин. Он также пребывал в состоянии восторга:

— Вот это шарахнула ракета. Я видел запуск. Думал, подниматься она будет медленно. А тут взрыв, и с машины в небо словно молния ударила. И только потом появился шлейф дыма. Шустро взлетела, нечего сказать. Я впервые видел запуск стратегических ракет. Дивизионная «луна-М» по сравнению с ними мелочевка! А эта, да, сила!

Табанов проговорил:

— Сила. Да еще какая!

Запищал телефон вызова секретной связи.

Самаранов взглянул на часы:

— 10.40. А я назначил очередной сеанс на 11.00. Торопится Могилевский! Или тот, кто его, вполне возможно, заменил. Пуск произвел впечатление на Москву!

Табанов сказал:

— Еще бы! О подобных мероприятиях главный штаб извещает друзей-противников заранее. А тут на тебе, пуск без предупреждения. Наверняка в МИДе сейчас телефоны разрываются от звонков послов зарубежных стран. Особенно Штатов и государств — членов НАТО.

— Ну и хрен с ними! И с МИДом, и с послами!

Федин посмотрел на Самаранова:

— Аппарат не умолкает!

— Ты считаешь, я не слышу этого? Но сеанс назначен мной на 11.00, значит, и состоится он ровно в 11.00, и ни секундой раньше!

Федин пожал плечами:

— Вы у нас босс! Вам решать!

Самаранов откинулся в кресле:

— Вот именно, Петя! Пока я не передам дивизион тебе, все решать буду только я!

Ровно в 11.00 бывший командующий округом поднял трубку так и не прекращавшего трезвонить аппарата секретной связи. Произнес спокойным, уверенным голосом:

— Самаранов! С кем имею честь?

— Вы что делаете, Григорий Савельевич? Это…

Командующий перебил полномочного представителя:

— Я лишил тебя незаконно возведенной на бюджетные деньги, да еще в заповедной зоне, недвижимости. А также показал всю серьезность ситуации. Честно говоря, я удивлен, что власти оставили тебя вести переговоры. Короче, с главкомом разговаривал?

— Да!

— Что ответил президент на мое предложение?

— Он сказал, что с террористами общаться и о чем-либо договариваться не будет ни при каких обстоятельствах!

— Вот это настоящий мужик! Впрочем, иного ответа я от него не ожидал. Глава государства и должен быть таким! Значит, переговоры прекращены?

— На ваших условиях, да!

Самаранов вздохнул:

— Что ж! Тогда у меня не остается иного выбора, как провести боевой пуск! И я это сделаю!

Могилевский явно заволновался:

— Подождите, Григорий Савельевич! Не делайте необдуманных шагов. На ваших условиях переговоры невозможны, но я уполномочен передать вам условия правительства!

— Вот как? И что за условия намерено выставить правительство?

— Это не телефонный разговор, даже по закрытому каналу связи!

Самаранов рассмеялся:

— Какому, к черту, закрытому? От кого закрытому? От агентов иностранных разведок? Возможно, но не от Федеральной службы безопасности! Но что означает нетелефонный разговор? Кто-то из верхов хочет встретиться со мной лично?

— Да!

— И кто же?

— Я, как полномочный представитель руководства страны, дабы передать вам условия правительства по устранению возникшей ситуации.

— Каким же образом мы встретимся?

— Я прилечу к вам на вертолете!

— А если тебя тут же по моему приказу расстреляют? Или возьмут в заложники?

Могилевский произнес:

— Но вы же не сделаете этого?

— Почему? Если захочу, я, господин генерал армии, сейчас могу сделать все! Понимаешь, все! Так что не подставляйся. И меня за дурака не держи. Никаких личных встреч, никаких вертолетов в зоне дислокации дивизиона. Если есть что передать, говори по телефону.

Полномочный представитель сказал:

— Мне нужно сообщить о вашем решении руководству!

— Понятно! Экстренно готовите подразделение спецназа для проведения операции против меня? А на это требуется время. Вот и тянете его? Напрасно. Но еще немного, чтобы выслушать то, что сумело придумать правительство, дабы ликвидировать конфликт по-мирному, я подожду! Скажем, полчаса! А за это время подготовлю к применению ядерный комплекс «дьявол-03». Очередной сеанс связи, думаю, последний, в 11.35! И раньше не тревожь меня. Не раздражай!

Самаранов положил трубку на рычаги встроенного в пульт аппарата секретной связи. Закурил. Спросил Федина и Табанова:

— Слышали разговор с Могилевским?

Федин кивнул:

— Слышали! Интересно, что предложит правительство? Деньги? И беспрепятственный вылет в любую страну мира?

Самаранов отрицательно покачал головой:

— Нет! Власти не настолько глупы, чтобы предложить подобную дешевую подставу. Нам следует ждать нечто иное!

Табанов взглянул на Самаранова:

— Но вы ведь не намерены реально применять боевое оружие?

— Конечно, нет, но… если власти примут мои условия либо их предложения заинтересуют меня.

— А если этого не произойдет?

— Давай, полковник, пока закроем эту тему. Какой смысл гадать, что произойдет, а что нет?

Мятежники замолчали, в помещении временного штаба повисла тревожная тишина.

Ровно в 11.35 прошел вызов по системе секретной связи. Бывший командующий, сохраняя полное спокойствие, ответил:

— Слушаю тебя, Могилевский!

Но в ответ прозвучал другой, не менее властный и так же внешне спокойный голос:

— Это не Могилевский! Он отстранен от переговоров с вами!

— Разумное решение! Кажется, Кремль правильно оценил сложившуюся ситуацию! С кем имею честь?

— Шутилов Владимир Александрович! Надеюсь, вам известна моя фамилия?

— Еще бы! Правая рука Самого!

Помощник президента потребовал… Да, именно потребовал:

— Уберите из помещения, где находитесь, посторонних людей и отключите громкую связь, поговорим без свидетелей.

— С чего вы взяли, что я использую названную вами связь?

— Сами не догадываетесь?

— А ну да, конечно, у вас специальная аппаратура! Вы же не Могилевский. Хорошо, я сделаю то, что вы требуете, но, Владимир Александрович, в дальнейшем прошу сменить тон. Я вам не чиновник администрации, который натирает паркет в вашем кабинете!

— Я учту это!

Самаранов приказал командиру корпуса и Табанову:

— Петр Георгиевич и Виктор Михайлович, выйдете на улицу. И проследите за тем, чтобы никто, включая вас, не мог слышать мой разговор с Москвой! Это очень важно!

Федин ответил:

— Есть!

Кивнул комдиву, и предатели вышли из помещения.

Самаранов поднял трубку:

— Мы можем начать диалог, Владимир Александрович! Предупреждаю, конструктивный диалог! Пустую болтовню я слушать не намерен!

Шутилов согласился:

— Хорошо! Приступим к делу! Для начала небольшая справка. Ваш комитет «Реванш» раскрыт, Пегин, Костельский, Шлемов, а также группа высокопоставленных чиновников во главе с Маркановым арестованы. Также пришлось задержать вашу супругу. Дают показания и директор НИИ «Квадрат» Викторов с Ягодиным!

Самаранов усмехнулся:

— Ну и что? Я и сам сообщил бы вам, кто на самом деле готовил государственный переворот в стране. И им удалось бы захватить власть, если бы не я!

— Так, по-вашему, мы должны благодарить вас?

— Плевать мне на вашу благодарность, переходите к делу! Ваши условия прекращения конфликта?

Шутилов произнес:

— Ваши условия неприемлемы. Но у вас в руках оружие страшной разрушительной силы, которое, насколько я наслышан о вас, вы не преминете пустить в ход! Это приведет к катастрофе. Последствия катастрофы просчитать несложно! Если вы ударите по Москве, президент погибнет вместе с жителями столицы. Он не покинет свой пост, несмотря ни на какую угрозу. Если же вы нанесете ядерный удар по какой-нибудь третьей ядерной державе, то, возможно, мы сумеем свести к минимуму ответный удар. Но при этом президенту придется покинуть свой пост как должностному лицу, наделенному высшей властью и не справившемуся со своими обязанностями! Оставить должность он должен и согласно вашим требованиям!

Самаранов уточнил:

— Не сразу оставить, господин Шутилов, а по истечении определенного времени!

— Мне известен ваш сценарий, повторяться не стоит! Обстановка, к сожалению, складывается так, что Верховному в любом случае не остается ничего иного, как сложить с себя полномочия. Сразу ли или по истечении времени.

Самаранов произнес:

— Приятно иметь дело с умным человеком! Но я до сих пор не услышал ни слова о ваших условиях разрешения возникшей проблемы.

Шутилов сказал:

— Вы их услышите, немного терпения. Итак, президенту придется покинуть свой пост. Но принять ваши условия — это, во-первых, подорвать репутацию государства, что совершенно не выгодно никому, ни власти, ни вам, во-вторых, где гарантия того, что после вашего убытия в столицу генерал Федин не продолжит оказывать давление на правительство, угрожая ядерным оружием? Дурной пример заразителен. Почему ему, взяв под контроль комплексы, не выставить свою кандидатуру вместо вашей? Или предъявить еще какие-либо требования? Что сразу же возведет вас в ранг обычного преступника, место которому на нарах, а не в высоком кабинете Кремля. Посему ваш вариант неприемлем! Мы предлагаем другой путь вашего продвижения к вершине власти, используя некоторые элементы сценария, подготовленного вами же!

Самаранов произнес:

— Короче можно?

Шутилов ответил:

— Можно и короче! Вы, следуя инструкциям, которые получите при достижении взаимного согласия, проведете лично или через доверенных лиц некоторые мероприятия, в результате которых применение боевых комплексов «дьявол» станет невозможным! После чего силы спецназа проведут штурм позиций ракетных комплексов. Мы же до этого выведем вас из игры. Главарями террористов, которым не удастся уйти с базы живыми, будут объявлены генерал Федин и полковник Табанов, им после штурма давать показания не придется. Как понимаете, спецназ получит приказ на тотальное уничтожение всех, подчеркиваю, всех террористов! Вы же скрытно вернетесь в Москву. Спустя некоторое время вас восстановят в Вооруженных силах и назначат заместителем министра обороны. Затем переведут в аппарат правительства. Оттуда вы будете баллотироваться на должность главы государства. Предвыборный штаб возглавлю я лично, что обеспечит вам победу! При этом вы дадите гарантии безопасности тем лицам, которые будут вам представлены! Письменные гарантии! Таков наш вариант разрешения возникшего конфликта!

Самаранов ответил:

— Эх, Шутилов, Шутилов, я был о вас более высокого мнения, а вы… Вы разочаровали меня! Интересно, когда я дал повод считать себя полным кретином? Только идиот согласится на ваши условия. Да проведи я на позиции так нужные вам мероприятия по нейтрализации пуска «дьяволов», ваш спецназ первым же меня и уничтожит! Какого черта вы мне столько времени мозги пудрили? Сами-то хоть поняли, что за чушь гнали? Нет, я определенно переоценил вас. Разговаривать с вами у меня больше нет желания! И решение остается прежним. Либо вы выполните мои условия, либо я превращу столицу в радиоактивную пыль! Все!

Но Шутилов неожиданно спокойно произнес:

— Не горячитесь! И не отключайтесь! У нас есть еще о чем поговорить!

— Не уверен!

— Я уверен!

Что-то помешало Самаранову прекратить разговор. Возможно, невозмутимое спокойствие влиятельного чиновника.

— Да? Ну, продолжайте! Минут пять еще я, пожалуй, послушаю вас! Но не более!

— Этого будет достаточно, господин Самаранов! Мы прекрасно понимаем, что, выходя на акцию захвата ядерного объекта, вы приняли меры безопасности и наверняка засняли на пленку действия своей штурмовой группы. Также мы понимаем, что эта пленка наверняка уже находится за пределами позиций дивизиона, а возможно, и за рубежом. Ваш человек имеет задачу предать гласности все то, что происходило у поселка Коростылево, если с вами что-нибудь случится. Поэтому никакого резона убирать вас у нас нет. Скажу более, ваше устранение нанесло бы государству не меньший ущерб, чем от применения «дьяволов». Попади пленка в зарубежные средства массовой информации, и в мире сразу поднимется такой шум, погасить который будет довольно сложно. Ведь получится, что в России нет надлежащего контроля над оружием массового поражения. И то, что небольшой отряд террористов вполне может завладеть этим оружием. Подобный расклад не может устраивать Центр. Из всего вышеизложенного, думаю, ясно, что убирать вас нам крайне невыгодно. По сути, власть согласна на ваши предложения, но несколько в иной конечной интерпретации. Вы получите возможность возглавить страну. Мы вынуждены пойти на это. Что произойдет позже, сказать не могу! Теперь вы понимаете, что я не гнал никакой чуши?

Отставной командующий задумался. В принципе Шутилов был прав. Уничтожение Самаранова власти невыгодно. Сейчас. Сейчас им важнее погасить конфликт, не дать ему выйти за пределы Кремля и района дислокации ракетного дивизиона. Власть боится не только удара, но и самой огласки факта захвата мятежными силами ядерного объекта. В этом случае Кремль может пойти на уступки и представить генералу возможность участвовать в выборах. Да, до выборов его допустят. А до них чуть более полугода. За это время ФСБ перевернет весь земной шар в поисках пленки, которой в природе не существует. Но она наверняка выйдет на супругу Табанова, которая и должна в случае чего поднять шум в западных средствах массовой информации. Хотя что это даст ФСБ? Ну, расколется Табанова, но пленки-то при ней не будет! Доказательств не будет. Обработают бабу по полной программе и ничего не добьются. И сложится ситуация, при которой Самаранов продолжит предвыборную кампанию, и тронуть пока еще действующая власть его не сможет! А когда генерал победит, тогда компромат ему станет не нужен. Напротив, опасен. Вот на что рассчитывают в ФСБ. На то, что, став президентом, Самаранов сам уничтожит несуществующие пленки. А после этого генерал просто вдруг заболеет, попадет на операционный стол, с которого его отнесут в морг. Пышные похороны, новые выборы, и прежний президент вновь у власти! Сложная и в то же время простая комбинация, основанная на заблуждении в том, что Самаранов перестраховался. И как он сам до этого не додумался. Что ж, за него это сделали спецслужбы. Ну и ладно. Вопрос, как поступить? Надо соглашаться! И так, чтобы раньше времени не засветилась супруга Табанова. Главное, достичь цели, а потом посмотрим, кто посмеет поднять на нового президента руку. Самаранов быстро изолирует всех тех, кто потенциально может представлять для него опасность. Пусть будет так.

Бывший командующий проговорил в трубку:

— Мне нужны сутки на принятие решения.

Шутилов ответил:

— Понятно! 19 августа, в это же время я свяжусь с вами. Постарайтесь соблюсти конфиденциальность наших переговоров со своей стороны. С нашей полная секретность обеспечена! До связи, Григорий Савельевич!

— До связи, Владимир Александрович!

Самаранов повесил трубку на рычаги пульта. Закурил, вновь попытавшись вернуться к анализу складывающейся вокруг дивизиона обстановки. Но мысли начали путаться. Генерал вышел на улицу. Увидел у второго ангара Федина с Табановым. Окликнул подельников. Те подошли к своему боссу.

Командир корпуса спросил:

— Мы можем знать, о чем вы договорились с Кремлем?

Самаранов похлопал Федина по плечу:

— Конечно, можете, Петр Георгиевич! Мы обсуждали наше предложение!

— И что?

— Москва начала сдавать позиции!

— Серьезно?

— А что Кремлю остается? Я же говорил, Петя, все у нас получится.

Табанов поинтересовался:

— Центр сразу пошел на уступки?

— Нет! В Кремле решения принимаются с трудом. Да это и понятно. Ведь угроза над ними нависла нешуточная. Могилевского сменил один из приближенных к президенту людей, Шутилов.

Фамилия помощника главы государства хорошо была известна в обществе.

Федин воскликнул:

— Сам Шутилов?

— Да, Петя, Шутилов Владимир Александрович! Мы достаточно откровенно поговорили с ним, и в принципе он согласился на то, что у Кремля нет другого выхода, как принять наши условия. Но Кремль желает сохранить лицо. Я предоставил власти такую возможность, взяв паузу в переговорном процессе на сутки. Завтра, в 11.35, думаю, мы начнем обговаривать конкретные дела! Так что, господа-товарищи, наша взяла!

Табанов проговорил:

— Знать бы, чем все это закончится?

Самаранов взглянул на командира дивизиона:

— А ты не знаешь? Либо уедешь за «бугор» с кучей денег, либо получишь высокий пост и генеральские погоны, с той же кучей денег, что и в первом случае! Но ладно! — Отставной командующий повернулся к Федину, спросил: — Боевое охранение позиций в порядке?

— Так точно! Вперед к Коростылеву выдвинут разведывательный дозор, многоосный тягач перемещен за тыловой КПП, нашпигован взрывчаткой и подключен к дистанционному пульту управления. Посты усилены по всему периметру!

Самаранов удовлетворенно кивнул:

— Добро! Ждем завтрашнего утра. Личный состав накормить, затем всех, кто не несет караульную службу, отправить отдыхать.

Командир корпуса отчеканил:

— Есть!

Главарь мятежников обратился к Табанову:

— На тебе, полковник, ракетные комплексы, системы противовоздушной обороны и радиотехнической разведки, хотя последняя, наверное, уже выведена из строя внешними источниками нейтрализации «паутины». Но все равно подходы к базе контролировать по всем направлениям и всеми имеющимися у нас средствами.

— Есть!

— И выше нос, ракетчик, со мной не пропадешь. Я не привык проигрывать. Никому и ни в чем! Занимайся делом. Я иду отдыхать!

Самаранов развернулся, прошел в помещение временного штаба, возле двери которого сразу возобновил службу сдвоенный сменный пост.

Одновременно с Самарановым на рычаги аппарата секретной связи положил трубку и Шутилов.

Находившийся рядом представитель президента спросил:

— Ну и что вы думаете по поводу Самаранова, Владимир Александрович?

— Свое мнение оставлю при себе. Я к Самому на доклад, вы же срочно свяжитесь с начальником Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-майором Гусляровым. Пусть вместе с командиром отряда спецназа «Рысь» срочно следует в администрацию! Причин вызова не называть! Совещание по моем возвращении из Кремля! За время моего отсутствия запросите из ФСБ протоколы допросов Марканова с компанией. Передайте директору службы приказ усилить поиск семей Федина и Табанова! Это пока все! Работайте!

Шутилов покинул оперативный штаб, организованный при Управлении ракетными войсками стратегического назначения, и вскоре его кортеж устремился к центру столицы, к Кремлю! Президент и глава правительства уже ждали Шутилова.

Глава 14

18 августа, Подмосковье, пункт дислокации диверсионно-штурмовой группы особого назначения «Стрела». 19.00

Приезд к «спецам» командира отряда полковника Клинкова оказался для Вьюжина полной неожиданностью. Командир не предупредил о своем визите, чего ранее никогда не было. Да и приезжал к бойцам группы Клинков редко, все больше вызывал Вьюжина к себе в штаб.

Майор, недавно вернувшийся со службы, только сел за стол поужинать, как его телефон внутренней связи затрещал противным сигналом. Вьюжин пробурчал: «Кому там еще неймется?» Поднял трубку, ответил стандартно:

— Вьюжин на связи!

Услышал:

— Добрый вечер, Игорь Дмитриевич!

Майор удивился:

— Полковник Клинков? Здравия желаю! Вы что, у нас?

— У вас! В твоей казарме, в твоем кабинете!

— Что-то случилось?

— А как ты, Игорь, думаешь, стал бы я беспокоить тебя в это время, специально прибыв в подразделение, от нечего делать?

Вьюжин произнес:

— Понятно! Группу ждет очередная, срочная вводная!

— Угадал. По голосу слышу, вроде жуешь что-то? Ужинаешь, что ли?

— Так точно, Сергей Сергеевич, ужинаю. Вернее, теперь уже ужинал.

— Правильно! Свяжись с Мамаевым и Бураковым и вместе с командирами двоек в штаб! Дело действительно срочное и серьезное! Поторопись! Жду!

Командир группы набрал поочередно номера телефонов Мамаева с Бураковым. Оба находились в квартире Мамаева. Передал приказ Клинкова, чей приезд и у капитанов вызвал немалое удивление.

В 19.20 вызванные командиром отряда спецназа офицеры вошли в кабинет Вьюжина. За рабочим столом майора восседал полковник и задумчиво курил. Прибытие «спецов» вывело командира отряда спецназа из задумчивости:

— Всем добрый вечер, кому-то повторно. Проходите, присаживайтесь за стол совещаний!

Офицеры группы выполнили распоряжение Клинкова. Полковник поднялся.

— Три часа назад меня вызывали в администрацию президента.

Вьюжин удивленно переспросил:

— В администрацию?

Полковник ответил:

— Да, майор, в администрацию, адрес назвать? Короче, диверсионный отряд под командованием небезызвестного вам бывшего командующего одного из центральных округов генерал-полковника Самаранова захватил мобильные ракетные установки дивизиона войск стратегического назначения.

Мамаев удивился:

— Как это захватил? Что, подобное возможно?

— Исходя из того, что произошло, оказывается, возможно, капитан! Правда, Самаранову помогали командир армейского корпуса, где дислоцировался дивизион, некий генерал-майор Федин и сам командир ракетной части! Но это теперь не важно! Важнее другое. Специалистам Самаранова, не без помощи извне и из-за присущей нынешней армии халатности, удалось снять с двух новейших комплексов «дьявол-03» защиту от несанкционированного запуска.

Вьюжин воскликнул:

— Означает ли это, что Самаранов получил прямую возможность применить ядерные комплексы?

— Именно это разблокирование защиты и означает! К тому же генерал овладел установкой «струна-М», предназначенной для учебных целей. И уже нанес удар болванкой по одному из объектов в Карелии!

Бураков спросил:

— И теперь отставной генерал наверняка выставил правительству какие-нибудь требования!

— Естественно! Самаранов ни много ни мало пожелал стать президентом страны!

Вьюжин присвистнул:

— Ничего себе! У него что, башню напрочь снесло?

— Может, и снесло, что только усугубляет положение. С Самарановым ведутся переговоры. Он подтверждает свои требования. Шутилов, фигура вам тоже известная, включившийся в процесс переговоров, сумел замутить тему, в принципе согласившись на условия Самаранова, но предложив отставному генералу несколько иной вариант продвижения командующего по карьерной лестнице. Подробности переговоров мне не раскрыли, но сообщили, что Самаранов взял паузу на сутки, которые истекают завтра, 19 августа, в 11 часов 35 минут.

Полковник посмотрел на часы и добавил:

— Через шестнадцать часов тридцать пять минут!

Мамаев проговорил:

— И за это время отряду поставлена задача ликвидировать угрозу ядерного удара, захватив позиции ракетного дивизиона! Так?

Клинков отрицательно покачал головой:

— Нет, не так, Станислав, не отряду, а вашей группе «Стрела». И не отработать весь объект, а отбить у мятежников ракетные комплексы «дьявол» и взять их под свой контроль. Уничтожением террористической группировки, если все у нас сложится как надо, займется усиленная рота охраны дивизиона и подразделения расквартированного возле поселка Коростылево мотострелкового полка!

Мамаев усмехнулся:

— Задача, конечно, упрощена до предела. Что может быть проще, чем выбить охрану комплексов, вытащить из пусковых установок какие-то там блоки и занять круговую оборону вокруг многоосных тягачей! Остается ерунда, продержаться до подхода основных сил! Расклад нормальный!

Полковник серьезно взглянул на Мамаева:

— И все же, несмотря на твою иронию, капитан, диверсионно-штурмовой группе «Стрела» придется это сделать! Потому как на операцию «Дьявол» уже отдан соответствующий приказ самого Верховного главнокомандующего! Так что давайте не терять время, а думать, как выполнить его!

Вьюжин спросил:

— Почему на главном этапе операции решено задействовать всего одну группу?

— Потому что большие силы для главного удара к объекту, расположенному неподалеку от Коростылева, при всем желании не подвести!

— В чем причина?

— В особенностях местности. Вокруг объекта непроходимые болота.

Мамаев усмехнулся:

— И как же мы к объекту подойдем?

Полковник сказал:

— Есть способ. — Он поднял с пола кейс, достал из него карту и разложил на столе. — Вот непосредственно местность вокруг дивизиона. Сам объект, понятное дело, не указан, он вот здесь. — Клинков начертил квадрат. Продолжил: — Вот дорога от Коростылева. А вот она же, уходящая в лес и теряющаяся в чаще! Болота. Внимание на квадраты 6-А и 6-Б.

Офицеры склонились над картой.

Квадраты охватывали часть болота, тянущегося от объекта к западу на два километра.

Полковник спросил:

— Ничего интересного не замечаете?

Впрочем, Клинков мог бы и не задавать подобный вопрос. Спецназовцы сразу увидели, что болото в этом месте рассекается множеством соединяющихся между собой проток, участков чистой воды.

Клинков улыбнулся:

— Вижу, просекли ситуацию! Протоки! Вот путь к объекту!

Вьюжин тут же спросил:

— Какова их глубина?

— А черт его знает! Но разведка пообщалась с местными жителями и специалистами, которые обследовали местность перед тем, как там оборудовать позиции дивизиона. Так вот старики говорят, что раньше там глубоко было. Знают это, потому как вот здесь, — полковник ткнул ручкой в квадрат 6-Г, — в 70-х годах находился остров. Туда местные жители охотиться на лодках резиновых плавали. Говорят, уток было на этом острове немерено. Потом район закрыли, военные специалисты подтвердили наличие острова и проток. На момент обследования местности участки открытой воды имели глубину от половины до полутора метров, кое-где и глубже.

Мамаев сказал:

— Это тридцать лет назад! За это время все могло измениться и наверняка изменилось!

— А вот об этом мы получим информацию где-то ближе к полуночи.

Вьюжин взглянул на командира отряда:

— Не понял!

Клинков объяснил:

— В тот район отправлена специальная разведывательно-инженерная группа. Она и протоки проверит, и проходы, если надо, между ними пробьет. Если, конечно, действительно за тридцать с лишним лет болото там не затянуло всю округу.

— Но как может работать спецгруппа при наличии на объекте «паутины»?

Полковник ответил:

— Систему раннего обнаружения противника средствами батальона радиоэлектронной борьбы вывели из строя. Но для диверсантов Самаранова она продолжает работать!

Мамаев погладил подбородок:

— Ни хрена не понял! Система работает, но ничего не фиксирует?

Полковник подтвердил:

— Именно, капитан! Уж что там сделали специалисты БРЭБа, не знаю, но точно одно — «паутина» объекта «слепа», как крот на солнце!

Командир первой боевой двойки усмехнулся:

— До чего ж у нас все просто. На ракеты с ядерными боеголовками ставятся блоки нейтрализации или запрета несанкционированного пуска. Компьютеры следят за тем, чтобы какой-нибудь идиот не повернул сдуру стартовый ключ. А этот идиот плевать хотел на все защиты. Берет и отключает блоки. Дивизион закольцовывают системой «паутина», чтобы к позициям мышь не могла подобраться, и тут же где-то на засекреченном НИИ делают прибор, пробивающий эту «паутину». Зачем нужна эта «паутина», раз в ней легко можно пробить брешь? Вот сейчас много говорят о том, что скоро компьютеры станут умнее человека. Раньше я смеялся над этим, а сейчас… пожалуй, воздержусь. Не исключено, в конце концов наши академики добьются того, что разум машин станет сильнее или мощнее разума человека. И тогда что? Какая-то железяка решит, пора и пострелять бы? И запустит все наши ракеты за океан. Оттуда — ответ! В итоге хана!

Полковник взглянул на Мамаева:

— Стас, оставь при себе свои мысли. Ты не о будущем думай, а о настоящем! Итак, «паутина» вокруг основной базы ракетного дивизиона «слепа»! По данным разведки, террористы укрепили подходы к объекту с севера и юга, контролируя болота отдельными немногочисленными постами. Задача перед группой — уничтожить караульный пост на участке прорыва и захватить ангары с ракетными комплексами «дьявол-03». Тут же произвести работы по восстановлению защиты ракет от несанкционированного пуска и держать оборону этих «дьяволов» до уничтожения террористов главными силами, которые пойдут на штурм объекта со стороны Коростылева! О порядке восстановления системы блокировки пуска вас проинструктируют специалисты-ракетчики. Как я понял из общения с их генералом, дело это несложное.

Вьюжин проговорил:

— Инструктаж — это хорошо! Но протоки начинаются на удалении от периметра всего двух километров, болота же тянутся на десятки, расширяясь и охватывая объект. Если «паутину» удалось вырубить, то радары систем ПВО не вырубить действиями извне. А выйти на этот двухкилометровый рубеж подготовки штурма можно лишь по воздуху. «Рапира» же ловит цель, по-моему, с двадцати верст. Ее ракеты разнесут любую воздушную цель, которая попытается сблизиться с объектом. На это что скажете, Сергей Сергеевич?

Полковник, видимо, ждал подобного вопроса, потому что ответил, не задумываясь:

— Ты об операции Скорцени по освобождению Муссолини в годы Второй мировой войны слышал, Игорь Дмитриевич?

— Конечно. И слышал, и хронику операции, заснятую оператором нацистов, видел. Уж не намекаете ли вы, полковник, что командование планирует доставку группы до рубежа подготовки штурма планерами?

Клинков улыбнулся:

— Угадал, Игорь Дмитриевич, только не планерами, а планером, с большой высоты. Управлять им будет опытный спортсмен-планерист.

— А что, радары «рапиры» на планеры не реагируют? Стаи птиц фиксируют, распознают, а планеры не замечают?

— Все они замечают, майор, радары, и «рапиры», и «шилки», но только не то, что поглощает их лучи. Нет отражения, нет и цели. Принцип локатора.

Мамаев проговорил:

— Значит ли это, что планер будет защищен от обнаружения систем противовоздушной обороны?

— Да! Ваш борт пойдет к цели в режиме невидимки, а тягач — самолет, что вытащит планер на нужную высоту, отойдет от него примерно на удаление в двадцать пять километров от объекта, то есть не заходя в зону видимости радара «рапиры»! Ну и кое-что мы применим и дополнительно. В целях отвлекающего маневра. Так что на рубеж «А» — подготовки штурма или к протокам группа выйдет. А вот дальше все будет зависеть только от вас, вашего профессионализма.

Вьюжин спросил:

— Средствами передвижения по воде нас обеспечат?

— Естественно! А также скобами для обесточивания проволоки.

— Ну, тогда какие проблемы? Пост снять несложно. Прорваться к ангарам с «дьяволами» тоже! Если и восстановить систему блокирования не составит труда, то акция вообще получается плевая. Закрепляемся в ангаре, и пусть наемники Самаранова попытаются выбить нас оттуда!

Полковник покачал головой:

— Да нет, майор, не такое уж и плевое дело — предстоящая акция! Все дело в том, что закрываться группе в ангарах с «дьяволами» нельзя!

— Почему?

Клинков объяснил:

— Да, корпус ангаров выполнен из титанового сплава и имеет высокую степень прочности. Его и «шилкой» не пробить, и гранатометом не прожечь, даже не взять прямым бронебойным выстрелом танка, но ангар имеет два слабых в этом отношении места. Первое — ворота, точнее, механизм их открывания. Подрыв этих механизмов, а также узлов крепления бронированных щитов приведет к тому, что они просто рухнут на землю, как обычные двери, если их сорвать с петель. И тогда группе при всем желании не удержать позиции. Второе слабое место — это боковые двери с левой стороны ангаров. Их тоже не составляет труда вскрыть, применив заряд направленного действия. А взрывчатка у Самаранова есть в достаточном количестве. Уничтожив группу захвата, он вновь быстро сумеет снять с комплексов блокаду. И вот что произойдет дальше, когда этот сбесившийся тип поймет, что его переговорами водили за нос, предсказать невозможно. Но в ярости безумец вполне может отдать приказ на нанесение удара ядерными ракетами и по Москве, и по какой-либо третьей стране, включая США!

Бураков поинтересовался:

— И что, этот «дьявол» поразит цель на территории Штатов?

— Да, поразит. Американцы не имеют защиты от данного комплекса.

Мамаев вздохнул:

— И в ответ янки пошлют к нам такой же привет. В итоге атомная война! Ну и бардак, мать его! Нам остается благодарить судьбу, что комплексы захватил хоть и сумасшедший, но все же еще на что-то рассчитывающий генерал, а не какой-нибудь отморозок-шахид типа покойного Радуева. Вот стало бы весело! Генералу еще можно лапшу на уши навешать, а шахидам без толку. Немедленный вывод войск из Ичкерии, признание ее независимости или ядерный удар! И никаких суток на размышления. И смертники пустили бы ракеты с воем — Аллах акбар! Так что с Самарановым правительству еще повезло!

Полковник оборвал капитана:

— Перестань ерничать, Стас! Сколько можно тебе замечания делать?

Мамаев внезапно огрызнулся:

— Вы их лучше переадресуйте тем, кто отвечает за ядерную безопасность страны! Это же уму непостижимо — вывести новейшие комплексы на позиции и не подключить их к общей системе контроля. Подобное только в России возможно! А когда этим воспользовался помешавшийся на утопической идее генерал, чинуши запричитали. Ах и ой! И тут же к нам. Давай, спецназ, выручай, под угрозой жизни миллионов мирных людей! Так какого хрена правители нам, на кого делают последние ставки, жизнь нормальную не обеспечат? Сами жируют, а наши семьи от зарплаты до зарплаты перебиваются. Смешно сказать, холуй, открывающий дверь в казино и кланяющийся новым хозяевам жизни, получает в три раза больше, чем капитан спецназа. Так пусть соберут этих швейцаров вместе с посетителями казино и отправят к Коростылеву, спасать Россию! Зла, сука, на весь этот беспредел не хватает!

Клинков спросил:

— Высказался? Пар выпустил?

— Выпустил!

— Тогда вернись к задаче! Ты же, Стас, прекрасно знаешь, кроме нас, эту работу никто не сделает. И ты пойдешь на объект, несмотря ни на что. Вопреки всему, но пойдешь и вместе с ребятами выполнишь задачу! Или я не прав? Будешь оплаты работы с Кремля требовать?

— Да идут они все …! А пойти, полковник, конечно, пойду! Куда ж я денусь? На чиновников да их лизоблюдов надейся, вообще в рабах окажешься. Те сдадут страну без лишних разговоров! Сталкивался с представителями этого шакальего племени! Но вы правы, полковник, давайте лучше заниматься делами. Время-то, оно не стоит на месте!

Полковник подошел к Мамаеву, одобрительно и даже как-то признательно, что ли, похлопал капитана по плечу:

— Вот на таких, Стас, как ты, ребятах и держится государство. Впрочем, действительно, хватит об этом! Итак, на чем мы остановились?

Вьюжин напомнил:

— На местах уязвимости ангаров хранения комплексов «дьявол-03» и невозможности занять оборону внутри хранилищ.

Клинков продолжил:

— Да! Исходя из этого, штурмовому подразделению «Стрела», кроме «спецов», что займутся восстановлением защиты комплексов, придется занимать оборону вне ангаров. Так, чтобы не допустить прорыва к ним противника. Естественно, до этого уничтожив охрану Самаранова внутри хранилищ!

Задал вопрос Бураков:

— И как долго нам предстоит сдерживать натиск наемников безумного генерала?

Полковник ответил:

— Основное штурмовое подразделение начнет активные действия, как только получит от командира группы сигнал о захвате ракетных комплексов. Минные поля северного направления будут уничтожены артиллерией. На БМП-2, которые попали в руки мятежников, пойдут танки полка. Мы можем применять любые силы для выполнения задачи, даже авиацию, но при условии уничтожения средств ПВО и успешного проведения первого этапа нашей операции.

Мамаев проговорил:

— Ясно! Когда и откуда убываем на болота?

— С секретного военного аэродрома. В 23.00 «Ан-2» поднимет в воздух специальный планер. А посему группе убыть на аэродром в 22.00! Средства передвижения по протокам и обесточиванию периметра внешнего проволочного ограждения уже будут загружены в багажный отсек планера. Группе экипироваться соответственно. Продовольствие не брать. Лишь минимальный запас воды, оружие и как можно больше боеприпасов. Впрочем, в планер загрузят контейнер с дополнительным запасом боеприпасов. На месте после приземления решите, брать его с собой или нет. Но в любом случае каждый должен иметь при себе штатный «АК-74», бесшумное оружие, гранатомет или огнемет. И, естественно, пулемет!

Полковник обернулся к Вьюжину:

— Кто будет заниматься восстановлением защиты ракетных комплексов?

Майор ответил:

— Прапорщики Михайлов и Дубов. Разбивать боевые двойки я не могу! Они возьмут на себя по ангару, ну а между ними с пулеметом где-нибудь пристроюсь сам!

Клинков кивнул:

— Согласен! Вызывай прапорщиков. Они поедут со мной в штаб отряда. Оттуда я доставлю их на аэродром в назначенное время!

Бураков проговорил:

— Решили лично проводить группу на задание?

— А что?

— Да не стоило бы. Примета нехорошая! Лучше без проводов!

— И давно ты стал верить в приметы?

— Давно, полковник! Раньше вы не особо утруждали себя подобными проводами, не надо и сейчас.

Клинков пожал плечами:

— Что ж, подчиняюсь вашей воле! Прапорщиков доставит на аэродром мой водитель. И последнее. Связь между собой держать, используя штатные средства. На меня выходит командир группы. Но может выйти и любой другой офицер группы в случае, если ситуация сложится критически! Вопросы?

У Вьюжина и Буракова вопросов не было. К полковнику обратился Мамаев:

— Сергей Сергеевич! Разрешите до вылета навестить жену и дочь? Кто знает, чем закончится операция, хотелось бы повидаться с близкими, а они у меня сами знаете где! Насчет напарника не волнуйтесь. Лебеденко введу в курс дела, и он примкнет к группе, а я доберусь до аэродрома на частной машине. Того же старшего лейтенанта Лебеденко. Лишь бы пропуск на въезд в запретную зону оформили.

Полковник неожиданно легко согласился:

— Хорошо! Я не против! Если не возражает командир группы, можешь убыть в столицу! Но на аэродром явиться в 22.00, как штык!

— Ясно!

— Ты сначала у Вьюжина спроси, отпустит ли он тебя?

Капитан взглянул на майора. Тот махнул рукой:

— Лебедя проинструктируй и отправь к Буракову. Сам поезжай.

— Спасибо!

Полковник сложил карту:

— Итак! Я с вашими прапорщиками убываю в отряд. Готовлю транспорт и обеспечение переброски группы в заданный район. Раз не встретимся на аэродроме, попрощаемся здесь. Удачи вам, ребята, и обязательного возвращения. Чтобы никаких потерь в группе. Ясно? Это приказ! Давайте, с богом!

Полковник пожал каждому офицеру руку и вышел из штаба. Дубов и Михайлов, поднятые по тревоге, уже ждали командира отряда. Он приказал «спецам» занять места на заднем сиденье своей машины. И автомобиль командира отряда специального назначения «Рысь» покинул территорию отдельного батальона специальной связи!

Вьюжин приказал собрать офицеров группы.

Мамаев обратился к нему:

— Игорь, сейчас без двадцати девять! Позволь не терять время?

— Давай!

Капитан перехватил напарника на аллее. Тот спросил:

— Что за чехарда в штабе, Стас?

— Боевой выход. Подробности узнаешь от Вьюжина, скажу одно: предстоит серьезная работа. Очень серьезная, Андрюша!

— Да? Ну и ладно, а ты-то куда рванул?

— К тебе!

— Так вот он я!

— Вижу! Нужна машина, срочно!

Старший лейтенант поинтересовался:

— К своим хочешь наведаться?

— Да! Настю вряд ли успею увидеть, а с Леной парой слов переброшусь! Так дашь тачку?

— Какой разговор? Она в парке связистов стоит. Ключи и документы в бардачке, двери открыты. Там же спецпропуск и пустые доверенности!

— Понял, спасибо! Побежал!

— Беги!

— А ты прямым ходом в штаб, Андрюша, и внимательно выслушай задачу! Да, мое оружие с боеприпасами и экипировку не забудь захватить!

— Захвачу, беги уж!

Последние слова напарника Мамаев уже не слышал. Он бежал в сторону парка боевых машин батальона связи! В 20.50 «Рено» Лебеденко, ведомый Мамаевым, вышел за пределы части по распоряжению командира группы спецназа. Станислав, набрав скорость, выскочил на трассу и направил иномарку к Москве. Несмотря на то что «Рено» был еще восемьдесят четвертого года выпуска, шел он по трассе быстро. Западное качество! Посты капитан преодолел без проблем, используя спецпропуск ФСБ, и уже в 21.10 въехал на территорию больницы. Оставив иномарку у пандуса, ведущего к дверям приемного покоя, он поднялся в отделение, где в отдельной палате продолжала находиться супруга.

Ворвался в палату неожиданно, так что Лена, читавшая книгу, вскрикнула:

— Ой! Ты? Случилось что?

Глубоко вдохнув и выдохнув воздух, капитан присел возле больничной койки жены:

— Здравствуй, Лена!

— Здравствуй, Стас! Ты так спешил, что случилось? Настя?

— Нет!

Догадавшись, женщина тихо просила:

— Очередная командировка?

Капитан кивнул:

— Да!

— А меня в понедельник, 23-го числа, выписывают!

— Серьезно? Это же здорово!

— Встретишь?

— Конечно!

Елена отвернулась к стене:

— Конечно! Если… если вернешься! — Тут же повернулась: — Не подумай, я ничего! Ты вернешься, обязательно вернешься, ведь правда?

Мамаев улыбнулся:

— Мне, Лена, теперь нельзя не возвращаться. Все же дома семья ждет! А тебя я обязательно встречу! Но если вдруг задержусь, мало ли что, вводная какая, кто-нибудь из отряда подъедет! Кстати, я ремонт дома сделал! Надеюсь, тебе понравится!

— Конечно, понравится! Скажи, Стас, командировка в Чечню?

— Нет! В одну часть, недалеко от Москвы! Да и задача учебно-боевая. Решили группу по заложникам проверить. В смысле по освобождению заложников. Это сейчас проблема! Ну а раз на полигон вылетаем, то заодно комиссия посмотрит, как мы бегаем, полосу препятствий преодолеваем, стреляем по мишеням! Думаю, больше двух суток не задержимся в командировке!

— Обманываешь?

— Нет! — твердо ответил капитан.

— Понимаю! Правду все равно ты сказать не можешь, не имеешь права. Зачем спрашиваю?!

— Все будет хорошо, Лена!

— Надеюсь! И буду ждать! Очень ждать!

— Я вернусь!

Женщина смахнула слезу:

— Конечно, Стас! Иначе быть не может! Иначе будет несправедливо!

— Вот именно! Но все, дорогая, привет родным, я побежал, у меня времени ни секунды не осталось!

Мамаев поцеловал жену и выбежал из палаты.

В 21.15 он отъехал от больницы и в 21.58 остановился возле шлагбаума контрольно-пропускного пункта закрытого военного аэродрома. Его пропустили. И иномарка подъехала к группе, собравшейся возле отдельно стоящего барака.

Капитан вышел из салона:

— Успел!

Вьюжин взглянул на часы:

— Ну, в принципе да! — И отдал приказ группе: — Строиться!

Мамаев взял две сумки у Лебеденко и в «гражданке» встал на правом фланге одношереножного строя. Майор, сделав вид, что не обратил на это внимания, обратился к подчиненным:

— Прошу, господа, повернуть свои черепа вправо. Что мы там видим? Правильно! «Кукурузник» «Ан-2» с прицепленным к нему планером. Вот на этом планере, защищенном от обнаружения в воздухе средствами ПВО, и предстоит опуститься или грохнуться к чертовой матери в болото.

Мамаев проговорил:

— Предпочел бы первое!

Вьюжин тут же отреагировал:

— Я тоже, но в жизни всякое бывает. Никаких парашютов для группы не предусмотрено, так что вся надежда на планериста. Разговаривал с ним. Опытный спортсмен, мастер спорта по этому, как его, воздухоплаванию, что ли. Парень спокоен и уверен в себе. Убежден, что может посадить своего голубя хоть на крышу Капитолия. И это радует! Уточняю задачу.

Майор довел до подчиненного личного состава ставшую ему известной после совещания информацию. Офицеры молча выслушали командира.

Тот, закончив инструктаж, посмотрел на часы и разрешил группе перекурить. И сделал он это для того, чтобы Мамаев смог переодеться.

Спустя пять минут Вьюжин подвел группу к планеру. Встретил спецназовцев командир экипажа самолета «Ан-2» и спортсмен-планерист. Капитан ВВС доложил, что сцепка к полету готова.

Лебеденко внимательно осмотрел буксировочный трос, спросил планериста:

— Слушай, как тебя зовут?

Спортсмен представился:

— Гена!

— Слушай, Гена, а эта веревка в полете случайно не оборвется?

Планерист улыбнулся:

— Нет! Она выдержит еще пару планеров.

— Это хорошо!

Пилот «Ан-2» тем временем согласовал действия с майором Вьюжиным.

— В 23.00 поднимаемся. Выхожу на высоту четыре тысячи метров. В 23.05 отцепляю планер. Данного потолка вполне хватит, чтобы планер, имея возможность маневрирования, прошел двадцать километров плавного снижения и приземлился точно в заданном районе. Уже на высоте трех с половиной тысяч метров вы испытаете недостаток кислорода. Примените маски, что имеются в десантном отсеке планера! Ненадолго!

Майор спросил:

— Планерист в курсе полетного задания?

— Естественно!

— Что ж, тогда можно оседлать безмоторный летательный аппарат?

— Можно! Средства передвижения по воде, а проще сказать, две резиновые лодки из материала повышенной прочности с веслами и контейнер дополнительного арсенала боеприпасов в грузовом отсеке планера! Занимайте места. Взлет, как я уже сказал, по графику, определенному мне полетным заданием, ровно в 23.00!

Вьюжин кивнул:

— Ясно! — И отдал приказ группе: — По коням, ребята! Узнаем, что такое планер! На них мы еще не летали!

Гончаров заметил:

— Хреново, что без парашютов! С ними было бы спокойней!

Лебеденко подколол товарища:

— А еще спокойней и комфортней, Саня, было бы, если бы нас подвезли к проволоке этого взбунтовавшегося дивизиона на «Хаммерах». Прямо к ангарам.

Майор приказал:

— Хорош базарить! Начать посадку! — И добавил: — Под руководством пилота планера. Вперед. До вылета 10 минут!

Группа двинулась к летательному аппарату темно-серого цвета, казалось, лежавшему прямо на грунтовке, сбоку от бетонной взлетной полосы. И только сблизившись с планером, офицеры спецназа разглядели шасси. А также то, что планер накренен на правое, широкое и длинное крыло. Вообще размах крыльев этого аппарата впечатлял. Он был вдвое, если не больше, длиннее крыльев самолета, который высился над планером, как грузовик над «Запорожцем».

Геннадий открыл десантный люк, и личный состав группы стал взбираться в узкое, низкое, темное пространство, поджимая ноги. Впрочем, места всем хватило, когда «спецы» расселись. И даже оружие, которое они держали при себе, не мешало. Створка люка захлопнулась, и бойцы Вьюжина оказались в кромешной темноте.

Лебеденко пробурчал:

— Как у негра в одном месте, в натуре! Хоть лампочку в салон ввернули бы!

Гончаров спросил:

— А чем ее питать, твою лампочку, если планер всего-навсего кусок фанеры!

Вьюжин приказал:

— Отставить разговоры!

Офицеры замолчали.

Они услышали, как взревел двигатель ведущего самолета, почувствовали разгон, и спустя несколько секунд планер словно завис, потеряв опору. Поднялся в воздух. Но завис ненадолго. Вскоре бойцы диверсионно-штурмовой группы «Стрела» испытали все прелести полета на буксируемом планере. Сначала аппарат начало водить из стороны в сторону, затем он стал проваливаться в «воздушные ямы», потом его вдруг затрясло, словно паралитика.

Мамаев не выдержал:

— Нет, это не полет, это издевательство какое-то! Какой придурок придумал эти планеры?

Вьюжин спросил:

— А что бы мы без него делали?

— Да лучше бы на плотах через все болото проползли. Меня сейчас вырвет к едрене фене!

Лебеденко тут же воскликнул:

— Только не на меня! Напротив Гончар, на него и блюй, командир, он у нас к этому делу привычный!

Напарник Буракова удивился:

— С чего это я привычный?

— А помнишь, звезду Вьюжина обмывали. Так Дубов тебя с ног до головы уделал винегретом. Я прав, Дуб?

Прапорщик проговорил:

— Да хорош вам!

Бойцы вдруг почувствовали, что стало тяжело дышать.

Майор приказал:

— Справа от каждого — маски на креплении. Отделить их от борта и надеть на физиономии. Да не забудьте открыть клапан регуляции подачи воздуха, он на маске, у входа в нее шланга!

Офицеры выполнили распоряжение командира и замолчали. Разговаривать в масках было невозможно. Лишь мычать. Мычать не хотел никто.

Полет продолжался. И длился он уже пятнадцать минут. Или только пятнадцать минут, неся группу спецназа в неизвестность!

Глава 15

Планер неожиданно вздрогнул, и бойцы спецназа услышали, что рокот двигателя ведущего их летательного аппарата, постепенно стихая, ушел вправо. Планер продолжил полет тем же курсом, при той же болтанке, но накренившись вниз. Вскоре отпала надобность в кислородных масках. Отцепив ее, Мамаев проговорил:

— Вроде пошли на снижение.

Ему вторил напарник:

— Угу! Лишь бы теперь планерист сел там, где надо, а то опустит свою «ступу» да прямо на трубы зенитного комплекса объекта. Те быстренько отправят нас на небеса, откуда обратной дороги нет!

Капитан посмотрел на старшего лейтенанта:

— Не каркай, Каркуша! Мне послезавтра жену из больницы забирать!

— А мне тебя на своей иномарке сопровождать!

— Тем более!

Командир группы сделал замечание подчиненным:

— Эй, орлы, чего раскудахтались?

Мамаев ответил:

— Да так, надоела воздушная прогулка!

— Бой лучше?

— Сравнили тоже! Конечно, лучше! По крайней мере на земле, да и привычней, чем в этой гондоле.

Планер накренился носом еще круче.

Голос подал Бураков:

— Мужики, а вам не кажется, что наша лайба скоро войдет в штопор? Связи с пилотом этого МКС нет?

Вьюжин повысил голос:

— Бурлак, и ты за то же? Прекратить все разговоры! Готовиться к посадке. Пройдет она в жестком режиме и, видимо, очень скоро.

Командир диверсионно-штурмовой группы «Стрела» оказался прав. Планер вдруг словно врезался в землю. Бойцов бросило вперед. Короткий пробег, который и пробегом назвать можно было лишь условно, и планер замер, вновь, как и на аэродроме, накренившись на правое крыло. Из невидимого динамика раздался голос планериста:

— Прибыли, спецназ! Точно в заданный квадрат. Прошу всех на выход, по одному и равномерно расходясь на крылья. Если сосредоточитесь в одном месте единой группой, сломаете крыло к чертовой матери!

Мамаев попытался рассмотреть динамик, но не обнаружил его. Проговорил:

— Оказывается, связь на планере предусмотрена, так какого черта наш мастер спорта все время молчал?

Вьюжин оставил без внимания реплику капитана.

— Первая двойка на выход и на левое крыло, — приказал он. — Вторая следом на правое, Дубов с Михайловым к десантному отсеку, я на фюзеляж к пилоту. Мамай, пошел.

Капитан поднял люк и с Лебеденко вышел на левое крыло. За ними последовали остальные бойцы группы. Мамаев с напарником, отойдя от фюзеляжа, осмотрелись. Планер наполовину ушел в черную, зловонную жижу. Правда, в нескольких метрах начинались участки открытой воды. Но затянуло летательный аппарат быстро и крепко. Лишь крылья мешали уйти ему в пучину болота.

Лебеденко поморщился:

— Ну и вонь! Газы, что ли?

— Газы!

— Кажется, зажги спичку, и все кругом вспыхнет. Хорошо, что хоть луна не спряталась за облаками, иначе черта с два протоки разглядели бы! Хотя если применить приборы ночного видения?

— Ты чего там бубнишь, Андрюша?

Старший лейтенант ответил:

— Да так! Восторгаюсь местной природой!

— Нравится?

— Еще бы! Ничего лучше за всю жизнь не видывал!

Офицера окрикнул Вьюжин:

— Мамай, Лебедь, принимайте плавсредство и разбирайте дополнительные комплекты боеприпасов. Чего на крыле столбами застыли? Болот не видели?

Капитан направился к фюзеляжу. За ним последовал напарник. Дубов выбросил им навстречу мешок. Лебеденко воскликнул:

— Ты полегче, Дуб! Упадет в тину, лично за ним туда полезешь.

Дубов ухмыльнулся:

— Я аккуратно!

— Видно, как аккуратно, чуть с ног не сбил, снайпер!

Офицеры отложили мешок, подошли к фюзеляжу планера, из грузового отсека которого Михайлов доставал и передавал наверх магазины к «АК-74», «валам», «винторезам», пояса с гранатами, комплекты переносных гранатометов «муха», огнеметы «шмель».

Лебеденко, принимая дополнительный боекомплект, поинтересовался у прапорщика:

— Миха! А «АГС-30» в контейнере нет? Или миномета?

На что получил ответный вопрос:

— Что, нужны?

— Вам, для обороны комплексов.

— Мы без них обойдемся.

Приняв боеприпасы, офицеры обеих двоек и Вьюжин с прапорщиками принялись разворачивать резиновые лодки. Быстро надули секции насосами, спустили с крыльев в жижу.

Майор оглядел личный состав, извлек из кармана специальную радиостанцию, вызвал Клинкова:

— Рысь! Я — Стрела-1. Прошу ответить!

Полковник ответил тут же:

— Рысь на связи! Что у тебя, Стрела-1?

— Время 23.56. Посадку и выгрузку осуществили! Прошу уточнить местонахождение группы и при необходимости провести ориентацию!

— Судя по сигналам маяка, планер приземлился в точно заданном районе. От вас до периметра проволочных заграждений объекта — два километра. Выходите в протоки и следуйте по ним, выдерживая направление строго на восток. Сплошная полоса густого кустарника будет означать выход на твердую землю. От кустарника до проволоки открытая местность метров в десять. Неровная. Как понял?

— Понял! Что происходит на объекте, вам известно?

— Там все спокойно. Террористы выслали передовой дозор по дороге к полку, так что время обороны комплексов увеличивается минуты на три!

— Кто обнаружил дозоры?

— Разведка полка!

— Сама не засветилась?

— Нет! Сближайтесь с объектом спокойно. «Паутина» вас не видит! Штурм позиций противника после доклада о готовности и по моему личному приказу. Задача остается прежней!

— Принял, Рысь! Начинаю работу!

— Удачи вам, Стрела!

— Взаимно! Конец связи! — Переключив станцию, Вьюжин приказал группе: — Вперед!

Офицеры спрыгнули в лодки и начали было пытаться грести штатными веслами, но плавсредства, завязнув в тине, не тронулись с места!

Помог планерист. Он снял с фюзеляжа длинный тупой шест и, орудуя им, вытолкал лодки на чистую воду!

Дальше дело пошло повеселее. Хоть и медленно, петляя по протокам, но выдерживая заданное направление, лодки с бойцами спецназа пошли к объекту. Непросто дались группе эти два километра. На их преодоление ушел час с лишним. К кустам спецназовцы пристали в 0.22. Вьюжин тут же отправил вперед Дубова. Вскоре тот доложил, что прошел заросли, видит перед собой колючую проволоку на столбах высотой в два метра и на изоляторах. А также сдвоенный пост в окопе между ангарами № 5 и 6, справа здание без внешней охраны, за ним развернутый зенитный комплекс «рапира». Тут же добавил, что за ангарами торчит еще один часовой. Территория хорошо освещена вместе с частью открытой местности.

Майор приказал Дубову оставаться на месте, взяв на прицел часовых поста! После чего рукой подал команду подразделению развернуться в цепь и начать выдвижение к открытому участку местности перед периметром внешнего ограждения. Спустя несколько минут офицеры залегли на окраине полосы кустарника, не обнаружив себя перед противником.

Вьюжин сам осмотрел территорию, насколько это позволила ему собственная позиция.

Вызвал командира отряда:

— Рысь! Я — Стрела-1!

— Слушаю!

— Группа на рубеже штурма!

— Что видишь?

— Одна БМП-2 сожжена. Вторая подтянута к нему в целях контроля дороги, подходящей к центральному въезду. Там же пост. «Шилка» смотрит стволами на тыловой выезд. За шлагбаумом с юга многоосный тягач, вероятно, заминированный. Третья БМП-2 находится за ангарами у здания главного пункта управления. Там же бойцы охраны. Скорее всего, пункт — временный штаб руководства мятежников. Между ангарами бродят часовые. Боевики видны также и справа и слева. Есть они и у ракетной зенитной установки. На высоте кружат локаторы «паутины». Беспокойства среди противника внутри территории не наблюдается! У меня все! К штурму готов!

Полковник спросил:

— Прапорщики готовы к восстановлению защиты?

— Так точно!

Клинков напомнил:

— В первую очередь обеспечь их проникновение в ангары с «дьяволами»! Там может быть охрана. Но она в пассивном состоянии! Ребята вполне справятся с ней!

Майор подтвердил:

— Справятся, если этой охраны будет не более трех человек, сосредоточенных в зоне обстрела от ворот! Если боевиков окажется больше, придется оказывать прапорщикам помощь, что значительно ослабит наше положение вне ангаров!

— Ты только пробейся к комплексам, Игорь, и обезвредь их. Да выдержи первый натиск атаки террористов. Дальше в ход вступят силы полка!

— Много бед может наделать «шилка»!

— Согласен. Она в зоне досягаемости гранатометного обстрела от ангаров № 5 и 6?

— Да! До нее от периметра метров триста. «Мухи» достанут!

— Так подорви ее к чертовой матери!

— Обязательно! Если прежде ЗСУ сама из четырех своих стволов не превратит всех нас в куски мяса.

— Да, положение у тебя сложное. Еще хотя бы пару бойцов придать группе. Но это, сам понимаешь, невозможно! Хрен с ней, с «шилкой». Танкисты получат задачу на ее уничтожение. Ты работай по ангарам, как и планировали!

— Принял! Разрешите начать штурм?

— Давай, Вьюжин! Давай, дорогой!

Майор передал по цепи:

— Внимание всем. Приготовить скобы! Дубов, цели ближайшего поста контролируешь?

Прапорщик ответил:

— Так точно! Сниму часовых с двух выстрелов!

— Тогда, группа, слушай приказ. Начало штурма после обстрела Дубовым передового поста противника без дополнительной команды! Все! Вперед!

В 0.40 Дубов поднял «винторез»! Практически одновременно прозвучали два хлопка. Наемники с западного поста с простреленными черепами рухнули на дно укрытия за мешки с песком. Спецназовцы поднялись и рванулись к проволоке. Не сближаясь с ней, бросили на колючку металлические скобы. Раздался глухой взрыв, сноп искр разлетелся от участка замыкания цепи тока, проходившего по проволоке. На минуту погасли прожекторы. Территория погрузилась во мглу. Но только на минуту. Включилась аварийная система электропитания позиций. Но этой единственной минуты хватило спецназу, чтобы преодолеть проволочные заграждения и ворваться на территорию дивизиона. Мамаев с Лебеденко укрылись в бетонном окопе слева от ангара № 6, Вьюжин, оттолкнув трупы уничтоженных снайпером боевиков с западного поста, занял позицию с пулеметом «РПК» в разрыве обкладки поста мешками, имея перед собой пространство между ангарами и, естественно, воротами хранилищ мобильных ракетных комплексов. Бураков с Гончаровым ворвались на пункт ПВО, расстреляли дежурную и резервную смены бойцов отряда Быкова и заняли позицию внутри дежурки. Дубов же с Михайловым, которым предстояло выполнить главную работу — восстановить защиту комплексов от несанкционированных пусков, бросились к калиткам ворот ангаров. Подбежав к ним, установили по четырем сторонам магнитные мины, отскочили назад и уже лежа с дистанционных пультов одновременно подали радиосигналы на заряды направленного действия. Прозвучали взрывы, и калитки исчезли, открыв входы в ангары, куда бросились прапорщики, перезарядив автоматы «АК-74». Дубову повезло. Взрыв внутри ангара слегка контузил боевиков охраны. Они оказались перед снайпером единой группой и полностью дезорганизованными. Автоматная очередь срезала их, как сноп сена. Перекатившись по бетонному полу и убедившись в отсутствии других наемников, прапорщик снял с себя ранец, достал специальный ключ и по лестнице взобрался к направляющей, где покоилась тихая, безобидная с виду ракета с боеголовкой огромной разрушительной силы. Нашел лючок блока защиты. Ключом открыл его. Увидел два пустых гнезда. Достал из кармашка ранца две коробки с пластинами плато. Вставил в гнезда. Тут же на небольшом дисплее, находившемся выше верхнего гнезда, побежали цифры. Вскоре замерли на сочетании 343343 и тут же погасли, но включилась надпись «Режим защиты установлен». После чего экран погас. Прапорщик закрыл блок, спрыгнул на пол, укрылся между огромных колес многоосного тягача. Отсюда он вполне мог вести эффективную оборону, если враг каким-то образом ворвется в ангар! Вызвал командира группы:

— Стрела-1, я — Стрела-4! Задачу выполнил. Занял оборону комплекса внутри ангара!

— Молодец, Дуб! Держись!

— Куда ж я денусь, командир?

— Это точно! Конец связи!

А вот прапорщик Михайлов попал в переделку, как только ворвался в ангар № 5. Ему тоже, как и Дубову, в первые секунды удалось уложить двоих контуженых боевиков. Но третий, в это время зашедший за тягач, от взрыва не пострадал. Да, по ушам ударило, и взрывная волна, прошедшая по бетону, сбила с ног. Но боевик остался в готовности вести бой. И он увидел прапорщика. Точнее, они увидели друг друга почти одновременно, вот только первым выстрелить успел наемник. Пули ударили в бронежилет Михайлова, опрокинув прапорщика на пол. Следующая очередь пришлась в незащищенную правую ногу! Пересилив боль, с криком Михайлов выстрелил в ответ. И его пули раскроили череп боевика. Убедившись, что охрана уничтожена, прапорщик взглянул на ногу. Брюки начали краснеть от крови. Прапорщик бросил ранец, достал жгут, перетянул бедро, чтобы остановить кровотечение. Но это мало помогло. Понимая, что кровь без посторонней помощи не остановить, а ждать ее неоткуда, прапорщик вколол в ногу обезболивающий препарат из боевой аптечки и пополз к лестнице тягача. С огромным трудом взобрался к ракете. Заблокировав носитель, упал на пол. В глазах потемнело. Стены ангара поплыли в сторону. Слабеющей рукой Михайлов включил станцию:

— Первый! Я — Пятый! «Дьявол» заблокирован… я ранен… теряю кровь… на грани отключки… нужна…

Прапорщик замолчал, потеряв сознание.

Вьюжин, оценив обстановку, вызвал капитана Буракова:

— Стрела-3, я — Стрела-1! Пятый в критическом состоянии. Потеря крови. Срочно отправь к нему Стрелу-33. Задача — остановить кровь. При необходимости ввести через капельницу плазму главного санитарного резерва группы! Выполнять!

— Есть! Выполняю!

Старший лейтенант Гончаров перебежал в пятый ангар. Взрывы и автоматические очереди внесли в ряды боевиков смятение. Несмотря на то что отряд террористов состоял из бойцов опытных, не новичков в боевых операциях, но в данном случае сыграл фактор внезапности нападения неизвестного противника, а также направление главного удара по объекту. Со стороны болот он просчитывался чисто теоретически, а посему с той стороны серьезного прикрытия не было. Но наемники пришли в себя быстро. Они не впали в панику, не заметались по позициям, террористы, несшие службу в усиленном карауле, остались на своих местах, пытаясь оценить обстановку. И вскоре им стало ясно, что нападение на объект осуществлено с запада мелкими силами спецназа. Но и в этом случае командиры штурмовых групп отряда Быкова не бросились в атаку. Они подняли отдыхающую смену, связались между собой по связи, передав сообщение об атаке объекта спецназом в штаб Самаранова.

Сам бывший командующий военным округом, командир корпуса и командир дивизиона также проснулись от взрывов и стрельбы.

Приподнявшись на кровати, Табанов испуганно спросил:

— Что это?

Федин, находясь уже на ногах, облачался в форму:

— Не понял, что ли? Власти обстебали нас. Втянули в переговоры, а сами в это время подтянули по болотам штурмовиков. Вот они и начали штурм! Вопрос, как им удалось незаметно подобраться к объекту? Пехом не могли. С воздуха транспортный борт засекли бы радары зенитных комплексов. Что-то эти суки все же придумали!

Табанов встал с кровати:

— А что означают взрывы?

— Черт его знает! Может, позиции часовых гранатами забросали. Но это вряд ли, охрану «спецы» выбили бы из бесшумного оружия. А тут взрывы и стрельба из «АК-74». Но это могли и наши ответить.

Самаранов, подошедший к двери спального отсека дежурной смены ракетчиков, обернулся:

— Спецназ на позиции рванул гранатами ворота хранилищ. Диверсанты взорвали входы в ангаре с «дьяволами».

И вышел в штабное помещение. Сел за пульт.

Тут же прошел вызов командира отряда наемников Быкова.

— Генерал, нас атаковали с запада!

— Я это уже понял. Каковы атакующие силы и что им удалось сделать?

Бывший подполковник доложил:

— Прорваться, обесточив проволоку периметра ограждения, на территорию объекта, сняв часовых, занять позицию западного поста, выбить наших людей на пункте управления ПВО и, что самое прискорбное, проникнуть к «дьяволам»! Думаю, «спецы» уничтожили внутреннюю охрану ангаров № 5 и 6 и восстановили защиту комплексов от несанкционированных пусков!

Самаранов взорвался:

— Думаешь? А есть чем думать, Бычара ты хренова? Почему «спецы» смогли прорвать оборону? И почему до сих пор твои люди не сделали из них решето?

Быков, не обращая внимания на раздраженный тон отставного генерала, объяснил:

— Оборона не предполагала прорыва сил противника со стороны болот! И вы утверждали схему охраны объекта. Это во-первых! Во-вторых, для того чтобы предпринять эффективные контрмеры, необходимо оценить обстановку и поднять штурмовые группы. Сейчас мы готовы к бою!

— Так какого хрена медлишь? Бросай все силы на спецназ!

Но Быков возразил:

— Это было бы ошибкой!

— Что?

— Немногочисленная группа спецназа может иметь только следующую задачу: захватить ангары, а соответственно и комплексы, восстановить систему защиты ракет и оттянуть на себя как можно больше наших сил. «Спецам», кроме работ в ангарах, отведена роль проведения отвлекающего маневра. Главного удара, который может смести нас, следует ожидать со стороны дороги, ведущей от мотострелкового полка!

Самаранов немного успокоился:

— Что предлагаешь?

— Группы Лепко и Зудина бросить на спецназ. Применить против него зенитную установку «шилка» и одну из БМП. Сняв внешние позиции «спецов», вновь овладеть ангарами и снять блокаду с ракет. Силами моей группы, а также подразделениями Журова и Коровко прикрыть северное направление. С задачей отбить первый и скорый штурм объекта с того направления. Как только «дьяволы» вновь будут в наших руках, войскам придется отойти. Но до этого предстоит принять бой!

Бывший командующий согласился:

— Хорошо! Лично ты займись ангарами и спецназом. К тебе подойдет Табанов. Отражением атаки с севера займется Федин!

Вышедшие в это время в командный отсек командиры корпуса и ракетного дивизиона слышали приказ.

Самаранов добавил:

— Федин выйдет к центральному выезду сам. Табанову обеспечить встречу с тыла командного пункта. И быстрей разберитесь мне с проклятым спецназом.

— Принял! Выполняю!

— Выполняй!

Самаранов отключил связь. Взглянул на ближайших подельников:

— Ну что застыли, как идолы? Приказа не слышали? Вперед на объект!

Федин с Табановым тут же удалились.

Самаранов ударил кулаком по пульту.

«Так, значит, господин Шутилов? Решил взять Самаранова на дешевый понт? Разыграл серьезность намерений правительства. А сам подлянку готовил? Ну ничего, сука высокопоставленная. Сейчас парни Быкова разберутся с твоим спецназом. А потом, Владимир Александрович, я тебе не завидую! Вы все, падлы, на себе испытаете, что такое ядерный удар. Получите сполна! Разговоры кончились. Скоро начнется ад! И выжившие в этом аду на коленях приползут ко мне! Сюда!» Самаранов нервно закурил.

В это время экипаж ЗСУ-23-4 «шилка», как и БМП-2, прикрывавшей временный штаб руководства мятежников, получил приказ выйти на удобные позиции и расстрелять из скорострельных пушек и пункт управления ПВО, и всю зону за ангарами № 5 и 6. Группе Лепко Быков приказал после массированного обстрела зачистить территорию за ангарами с северного фланга, группе Зудина с правого и овладеть ангарами. Журову вместе с Табановым вновь снять блокаду ракетных комплексов.

Бойцы спецназа ждали ответного штурма.

Лебеденко, следивший за мобильной зенитной установкой, воскликнул, обратившись к командиру двойки:

— Мамай! Похоже, бандюки решили применить против нас «шилку».

Капитан ответил:

— Слышу. Завели движок. Гремит, как вертолет! Им надо развернуть установку и подойти к нам поближе, чтобы накрыть огнем всю территорию за ангарами. Готовь «муху». Как только «шилка» выйдет ближе к нашему периметру — жги ее. Куда бить, знаешь!

Лебеденко раскрыл телескопическую трубу гранатомета:

— Знаю!

Забросил «муху» на плечо, удобнее устроился в бетонном окопе.

Экипаж ЗСУ-23-4 развернул гусеничную махину, и та медленно выехала на позицию обстрела. Счетверенные стволы опустились для ведения огня по наземным целям. В это время Лебеденко пустил гранату. Кумулятивный заряд прожег металл поворотной плиты и взорвался внутри башни, вызвав детонацию боеприпасов установки. Прогремел мощный взрыв, и башня «шилки» накренилась назад, задрав бесполезные уже скорострельные пушки. Вихрь пламени вырвался из пространства между башней и корпусом установки. ЗСУ была уничтожена. Внутри сгорел и экипаж.

Мамаев похвалил напарника:

— Молодчик, Андрюша! Держи рядом еще гранатомет и приготовь автомат. Теперь с нашего фланга пойдет живая волна противника! Боевикам надо прорваться в ангары. Вот только хрен что у них выйдет, так, Андрюша?

— Точно так, капитан!

Мамаев вызвал Вьюжина:

— Стрела-1, я — Стрела-2! Ответь!

— На связи!

— Нами уничтожена самоходная зенитная установка «шилка»!

— Отлично! Готовьтесь к штурму пеших сил!

— Всегда готовы!

— Посерьезней, Стас. На вас может навалиться волна рыл в тридцать!

— Отобьемся!

— Не сомневаюсь! Если что, я из пулемета поддержу.

Капитан спросил:

— Как дела у Буракова?

Майор ответил:

— У него не так успешно! В ангаре получил тяжелое ранение Михайлов. Его жизнь в опасности. Пришлось перебрасывать туда 33-го. Так что третий остался на позиции один, и на него, смотрю, выходит БМП.

— Я не вижу ее!

— Она за ангаром № 5. Может смести пункт ПВО, а вместе с ним и Бурлака!

— Пусть применяет гранатомет!

— Разберемся! Ты свой фланг держи!

— Держу!

Не успел Мамаев перевести станцию в режим приема-передачи, как на позицию первой двойки пошла атака двойной цепи наемников. Лебеденко открыл огонь. К напарнику присоединился и Мамаев. Прицельной стрельбой «спецам» удалось заставить боевиков залечь. Те применили гранаты. Наступательные «РГД» веером полетели в сторону бетонного окопа. Капитан крикнул напарнику:

— Вниз!

Офицеры скрылись в траншее. Прогремели взрывы, над позицией просвистели осколки. Мамаев тут же поднялся. Вовремя. Боевики продолжили атаку. Но вновь попали под очереди спецназовцев. Лепко пришлось отдать команду своим наемникам отходить. Раненых с собой не взяли. Те остались кричать от боли метрах в тридцати от окопа Мамаева и Лебеденко. Капитан дал очередь в спины отходящему противнику, чьи шеренги заметно поредели.

Сложнее складывалась обстановка на северном фланге. БМП-2 с группой подчиненного Зудина вышла почти вплотную к бывшему пункту ПВО дивизиона и тут же открыла огонь из пушки, круша здание. Но Бураков имел достаточный опыт боевых действий, чтобы просчитать всю невыгодность своего положения и отойти из здания в такую же, как у Мамаева, бетонную щель, между пунктом ПВО и собственно установкой «рапира». Этим действием капитан ставил себя в опасное положение. Ракетный зенитный комплекс имел свою охрану, готовую ударить по нему из стрелкового оружия с тыла, но другого выхода у капитана не было. Впрочем, на Буракова работал фактор неожиданности принятия подобного решения, серьезное укрытие и солидный запас боеприпасов. Дождавшись, когда боевая машина пехоты прекратит огонь, Бураков развернул два комплекса «муха». И, поднявшись над траншеей, первой гранатой поджег БМП, а затем, развернувшись, из второго гранатомета ударил по «рапире», которую буквально разорвало мощным взрывом зенитных ракет. Этого боевики никак не ожидали и в результате не успели среагировать на действия капитана спецназа. Бураков же, не теряя ни секунды, открыл по ним огонь из автомата. Слева его поддержал пулемет командира группы. Перекрестный огонь сделал свое дело. Наемники Зудина полегли возле горящей машины пехоты почти все, включая и бывшего капитана Советской армии Илью Зудина, получившего сполна за предательство.

Табанов, не имевший никакого боевого опыта, побежал к высоте с продолжавшими кружиться локаторами «паутины». Бураков, прицелившись, очередью перебил оборотню ноги. Что-то подсказало спецназовцу — этого противника убивать не стоит. Офицер поступил так, как подсказала интуиция.

Вышедшие ко второму рубежу безопасности танки «Т-80» батальона мотострелкового полка остановились. Комбат танкового подразделения спрыгнул с брони передней машины. К нему подошел командир полка. Танкист указал на лес, откуда слышались взрывы и плотная автоматическая стрельба. Он обратился к начальнику:

— Командир! Там на позициях семь человек ведут бой против сотни головорезов, а мы стоим здесь! Перебьют же ребят из спецназа! Надо атаковать эту чертову ракетную базу!

Полковник положил руку на плечо танкиста:

— Не можем мы атаковать, Саша!

— Но почему?

— Потому, что приказ на штурм я отдам только после того, как его запросят сами «спецы»!

— А если они не смогут запросить, полковник?

— Ну не имею я права бросать тебя в неизвестность!

Майор-танкист сплюнул на грунт:

— А кто ответит, если «спецов» перебьют?

— У них свое начальство, Саша, и успокойся. Да вот, кстати, и разведка.

К командиру полка подошел капитан:

— Товарищ полковник, передовой дозор террористов обнаружен. Мои ребята взяли его под контроль. Могут снять в любое время!

— Дозор поддерживает связь с базой?

— Сейчас им не до этого. Боевики, по-моему, сами ни черта не понимают, что происходит на базе! Но если там ведут бой семь спецназовцев, то этим парням надо при жизни памятник поставить.

Танкист пробурчал:

— Поставят! Но не при жизни и то где-нибудь тайком!

Станция командира полка издала сигнал вызова. Полковник взглянул на офицеров:

— Кажется, и наше время подошло! — Ответил: — Я — Курган-65, прием!

— На связи Рысь! Моя группа выполнила предварительную задачу. Ее ресурс практически исчерпан. Связывайтесь со Стрелой-1, и он определит порядок действий ваших сил. С и.о. комкора Воробьевым предстоящие действия согласованы!

— Понял вас, Рысь!

Командир полка вызвал Вьюжина. Тот быстро обрисовал сложившуюся на данный момент обстановку на стратегическом объекте, закончив словами:

— А посему, Курган, вам необходимо силами артиллерийской батареи накрыть участки установки минно-взрывных заграждений перед въездом на территорию со стороны Коростылева! Это позволит развернуть танки в цепь и пустить следом роту поддержки. Задача проста. Ворвавшись на территорию, расстрелять из всех видов вооружения оставшуюся у бандитов боевую машину пехоты и живую силу противника!

Полковник спросил:

— Как мы отличим вас от противника?

— Вам не надо никого отличать! Моя группа укроется в ангарах № 5 и 6, а вот остальные хранилища с комплексами «струна» обязательно проверьте!

— Вас понял, когда могу приступить к выполнению задачи?

— Немедленно!

— Принял! До встречи, спецназ!

— До встречи! Как только зачистите территорию, отведите свои силы к восточному периметру за ангары 1, 2, 3, 4! И прикройте всякие действия. Отходящими силами противника займется моя группа! И еще, у меня один тяжелый 300-й! Необходима серьезная медицинская помощь. Раненый в ангаре № 5! Теперь все! Конец связи!

Командир полка повернулся к разведчику:

— Капитан, передай своим, пусть снимают передовой дозор ублюдка Федина!

Затем связался с Полониным — командиром артиллерийской батареи, заранее выведенной на полигон и нацеленной на позиции дислокации ракетных комплексов дивизиона стратегического назначения:

— Полонин? Первый!

— Слушаю, Первый!

— Координаты — минные поля прикрытия северного направления ракетного дивизиона, взводу батареи задача — уничтожение этих полей. Орудия к бою готовы?

Командир артбатареи ответил:

— Так точно! Подразделение на позициях ведения огня.

— Тогда — огонь!

— Принял, выполняю!

Неподалеку раздался залп орудий. Взвод батареи находился в каких-то двенадцати километрах от цели, и тут же лес слева и справа от дороги, ведущей от полка к позициям ракетного дивизиона в непосредственной близости от центрального въезда и периметра проволочных заграждений, вздыбился от огненно-черных разрывов артиллерийских снарядов.

Не успел рассеяться дым, уничтоживший участки минно-взрывных заграждений захваченного предателями дивизиона, как разведчики уничтожили выдвинутый вперед передовой дозор противника, и к объекту, развернувшись в цепь, пошел танковый взвод. За ним в пешем порядке первая мотострелковая рота и три взвода подразделения охраны дивизиона.

БМП-2 террористов ударила из скороствольной пушки по головному танку. Но «Т-80» заряды боевой машины пехоты вреда не нанесли. А вот ответный выстрел пушки танка снес башню БМП первым попаданием. Следом танк накрыл караульное помещение кумулятивным зарядом, второй танк осколочным снарядом ударил по открытой местности, накрыв территорию от поврежденного уже периметра до ангаров хранения ракетных комплексов «струна-М». В результате чего расчет гранатометчиков, высланный Быковым остановить танки, был уничтожен. Рядом с расчетом полегли еще десять боевиков, совершавших бросок к расстрелянной позиции БМП. Танк, а за ним пехота и подразделения охранения ворвались на территорию базирования мобильных ядерных ракетных комплексов.

Группа Вьюжина, поддержав огнем начало прорыва основных сил, по команде майора передислоцировалась в ангары хранения комплексов «дьявол-03». Мамаев с Лебеденко и Дубовым оказались в ангаре № 6. Капитан тут же занял позицию у бокового входа в ангар. Вьюжин же с Гончаровым, Бураковым и раненым прапорщиком Михайловым, к которому пробилась санитарная бригада полкового медицинского пункта, наглухо закрылись в ангаре № 5.

Самаранов метался по временному штабу. Ему уже стало ясно — игра проиграна. Артиллерия уничтожила минные поля северного направления, БМП. Танки с пехотой завершают зачистку территории. Бывшему командующему оставалось одно — бежать. Но куда? Ближе, за зданием кусты. Но за ними непроходимая топь, север с западом прикрыты, остается юг. Да, только юг. Схватив со стола автомат и пульт привода в действие взрывных устройств, установленных на многоосном тягаче, что перегораживал дорогу на запасные позиции дивизиона, Самаранов рванулся к окну. И в это время услышал, как кто-то вошел в помещение от двери. Генерал развернулся, готовый дать очередь по противнику, но увидел Федина с двумя бойцами.

— Ты? Живой?

— Живой! Чудом! Спецназ и войска отбили объект. Ликвидируют последние очаги сопротивления подполковника Быкова. Но вы приняли правильное решение. Уйти вдоль восточного периметра еще возможно, точнее, выйдя за его пределы, кустами вдоль болота, минуя минные поля юга.

— Так какого черта мы ждем?

— А что будем делать на запасных позициях дивизиона?

— Уйдем в болота. Что-нибудь придумаем. Главное, покинуть объект. Попадать в плен нам нельзя!

Командир корпуса сплюнул на пол:

— Это точно! Определите порядок отхода!

Самаранов взглянул на бойцов:

— Вы останетесь здесь и будете держать оборону, сколько это возможно. После чего, но не ранее чем через пятнадцать минут, сдадитесь.

Один из наемников проговорил:

— Если нас не сожгут из «шмелей».

Второй добавил:

— Подыхать ради того, чтобы вы, генералы, сорвавшие операцию, сбежали? Не пойдет! Если уходить, то всем!

Самаранов прищурился:

— Вот как?

И, подняв автомат, дал длинную очередь по бандитам.

— Вам все одно подыхать, черви! — Взглянул на Федина: — Вперед, генерал. Отходим вдвоем!

Самаранов первым вылез в окно, прорвался сквозь обесточенную проволоку в кусты. За ним последовал командир корпуса. Бойцы мотострелковой роты опоздали на пару секунд. Они ворвались на пункт управления, когда Федин нырнул в кусты вслед за своим боссом. Лейтенант, осмотрев помещение, доложил ротному:

— В штабе мятежников только «двухсотые»! Но не главари банды!

Командир роты приказал:

— Проверить участок за зданием!

— Принял, выполняю!

Лейтенант вывел подчиненных из здания.

Самаранову и Федину, возможно, и удалось бы скрыться, так как лейтенант потерял время, обходя здание, но генералов заметил Мамаев. Он, наблюдая за коротким видимым из ангара участком зарослей за восточным периметром проволочных заграждений, заметил, как кусты несколько раз вздрогнули. И понял: кто-то пытается обойти объект, чтобы выйти к дороге, ведущей к запасному району ракетного дивизиона. Капитан догадался, кто мог скрытно и спешно пытаться сбежать с объекта, так как из переговоров основных штурмовых сил знал, что, кроме подстреленного Табанова, остальные главари банды, захватившей дивизион, не обнаружены. Ни среди трупов, ни среди сдавшихся в плен боевиков. Рассчитывать на то, что генералы где-то продолжают оказывать бесполезное сопротивление, не приходилось. Не те это люди, чтобы стоять в бою до конца. А вот сбежать, на это они решиться могли.

Мамаев вызвал Вьюжина:

— Стрела-1, я — Стрела-2! Прошу ответить!

— На связи, Второй!

— Вижу отходящего к югу противника!

— Где?

— В кустах за восточным периметром!

— Сколько человек?

— Немного! Уверен, те, кто больше всех нам нужен. И нужны живыми!

— Через три минуты основные штурмовые силы выйдут на наши ангары! Я пришлю к тебе 3-го и 33-го. С их появлением начинай преследование и акцию захвата отходящего противника, кто бы это ни был!

— Есть! Жду поддержки, прекращения активных действий основных сил и начинаю финальный этап операции!

— Удачи тебе, Второй!

— Как Пятый?

— Жить будет!

— И то хорошо! До связи, командир!

Глава 16

Получив разрешение на преследование главарей банды, захватившей ракетный дивизион, Мамаев подозвал Лебеденко:

— Андрюша, кустами уходят боссы террористов, их следует накрыть. А накрыть — значит, по возможности, взять живыми!

Старший лейтенант спросил:

— А ты уверен, Стас, что это Самаранов с Фединым отходят, а не кто другой? И отходят без прикрытия?

Капитан ответил:

— Больше некому, Андрей! Рядовые бойцы сдались бы, как это они сделали у развороченной «шилки». Подняли лапы кверху, бросив оружие. А вот Самаранову с Фединым сдаваться нельзя. Лучше смерть, чем суд и камера пожизненного заключения. Насчет прикрытия. Если оно и существует, то небольшое. Да и в любом случае нам брать с собой, кроме Бурлака и Гончара, некого!

— Они должны подойти?

Из-за угла ангара донесся возглас:

— Эй, братва, аккуратней, свои!

Капитан кивнул на улицу:

— Уже подошли! — И крикнул, обращаясь к тем, кто находился на улице: — Давайте в ангар, ребята!

Вскоре основная сила группы собралась в шестом ангаре. Мамаев поставил задачу, предварительно обрисовав обстановку, сложившуюся за восточным периметром базы:

— Выходим на дорогу через центральные ворота. Там стоит пустой мобильный комплекс, наверняка заминированный. Самаранов, обойдя его, остановится на дороге. Он понимает, что его обязательно начнут преследовать, поэтому постарается отсечь преследование взрывом многоосного тягача. Путь Самаранову оттуда на болота. Возможно, в запасном районе его ждут плавсредства, а также небольшой резерв верных людей. Значит, что? — Мамаев обвел взглядом офицеров и сам же ответил на собственный вопрос: — А то, что мы сами должны рвануть тягач. Гранатометы у нас есть. От разрывов гранат сдетонирует и остальная взрывчатка, заложенная в тягач. Самаранов же далеко уйти не успеет. Выйдя непосредственно на противника, уничтожаем прикрытие, генералов берем в плен.

Лебеденко усмехнулся:

— Легко сказать! А если эти бывшие командующие и комкоры ударят по нас из автоматов? Чему-чему, а стрелять они обучены!

Мамаев согласился:

— Может сложиться и так! Поэтому мы с тобой пойдем вперед первым эшелоном, Бураков с Гончаровым — вторым. Генералы ударят по нас, Бурлак с напарником по ним. — Капитан повернулся к Буракову: — Но по ногам и рукам, Саня! В любом случае, даже если завалят нас с Лебедем, вам брать главарей живыми! Они очень многое могут рассказать. И это приказ вышестоящего командования.

Лебеденко покачал головой:

— У меня не командир, а золото! Успокоить может, как никто другой. Нас валят, Бурлак берет оборотней живыми. Неплохая перспектива, практически выполнив задачу, подохнуть в пыли грунтовки ракетного дивизиона!

Мамаев строго взглянул на напарника:

— Отставить разговоры! — И приказал: — Лебеденко, Гончаров, взяли по «мухе» и на выход! Начинаем финальную сцену!

Старшие лейтенанты вытащили из ящика гранатометы одноразового использования.

Мамаев, осмотрев кустарник, видневшийся за уцелевшим шлагбаумом многоосный тягач, махнул рукой:

— Пошли, мужики!

Офицеры выбежали из ангара. Дубов тут же заблокировал боковую дверь хранилища ядерного комплекса «дьявол-03». Добежав до шлагбаума и не встретив сопротивления — свои же были предупреждены Вьюжиным о маневрах спецназа, — Мамаев остановил группу:

— Лебедь, Гончар, по тягачу огонь!

Забросив трубы на плечи, спецназовцы одновременно выстрелили. Две молнии метнулись к многоосному тягачу. Раздался взрыв огромной силы. Тягач разнесло на куски, словно игрушку. Его части попали и на минное поле, вызвав и взрывы противопехотных мин, и срабатывание зарядов-сигналов.

Взрыв на дороге прозвучал за несколько секунд до того, как подорвать многоосный тягач решил и Самаранов. Он, находясь в семидесяти метрах от тягача, уже извлек из кармана пульт дистанционного управления взрывателей зарядов, и тут грянул этот неожиданный, оглушающий взрыв, бросив оборотней на грунт. Осколки частей машины и противопехотных мин дождем прошли в непосредственной близости от главарей банды, заставив их вжаться в землю, не глядя туда, где полыхал огонь горящего остова мощного тягача. Поэтому Самаранов с Фединым и не смогли уничтожить в принципе небольшую группу спецназовцев. Но среагировать на ее появление они успели. Самаранов поднял голову и увидел, словно в фильме про киборгов, как из огня появились две фигуры. Федин растерялся, бывший командующий — нет. Он вскинул автомат и выстрелил в того, что бежал слева. Пули попали Мамаеву в грудь. Его не убило, не ранило. Бронежилет выдержал удары 5,56-миллиметровых пуль, но болевой шок и сам удар свалили капитана с ног.

Самаранов перевел автомат на Лебеденко, но тот дал очередь, и перед физиономией бывшего командующего поднялись фонтаны пыли. Тот закрыл глаза и прикрыл голову руками. Но выстрелил пришедший в себя Федин. Однако командир корпуса промахнулся. По нему открыли щадящий огонь появившиеся второй шеренгой Бураков и Гончаров. Офицеры второй боевой двойки не хотели убивать комкора. Но его судьбу решил случай. Одна из пуль, срикошетив от голыша, неизвестно как оказавшегося на грунтовой дороге, взвизгнув, впилась Федину в правый глаз. Генерал тут же уткнулся простреленной головой в пыль.

Самаранов, придя в себя, дал ответную очередь, но спецназовцы успели прыгнуть в кювет, зная, что минные поля начинаются чуть дальше, за кустами. Генералу дать бы очередь по этим кустам, и тогда пули, возможно, вызвали бы детонацию мин, и Самаранов хотел это сделать. Он перевел ствол влево, нажал на спусковой крючок. Одиночный выстрел находящегося в режиме автоматической стрельбы автомата известил бывшего командующего, что патроны в его магазине кончились. Быстро же он расстрелял тридцать патронов. Но недалеко валялся «АК-74» убитого Федина. Однако добраться до него отставному генералу не удалось. Лебеденко внимательно следил за движениями главаря банды и, когда тот решил перекатиться к погибшему подельнику, короткой очередью пресек эту попытку. Самаранов понял, что спецназ не собирается его убивать. У генерала остался еще пистолет «ПМ» и дымовая шашка. Последней он и воспользовался. Лебеденко взглядом проводил летящий к нему цилиндрический предмет и на всякий случай откатился к Мамаеву, прикрыв собой командира. Раздался хлопок, пространство между бойцами спецназа и бывшим командующим затянуло плотной завесой белого дыма. Лебеденко выругался:

— Ах ты, сука!

Но услышал стон Мамаева, нагнулся над ним:

— Ты как, Стас? Выдержала броня или все же задело?

Капитан процедил:

— Выдержала. Но удар получил не хилый. Введи промедол, больно!

Старший лейтенант, достав аптечку, вколол командиру шприц-тюбик с наркотическим быстродействующим обезболивающим препаратом.

К ним подошли Бураков с Гончаровым:

— Как ты, Стас?

— Порядок! А вы какого черта тут делаете? Давайте за Самарановым. Этот шакал наверняка во всю прыть уходит из зоны минных полей. Дальше может в болота ринуться. Возможно, он знает какую-нибудь тропу или старую гать. Тогда его не достать. Поторопитесь, Бурлак! Мы за вами.

Командир второй боевой двойки кивнул и бросил напарнику:

— Гончар! За мной!

И рванулся в белый туман завесы.

Мамаев поднялся. Наркотик подействовал. Капитан не чувствовал боли. Потом она проявится, но не сейчас!

Приказал Лебеденко:

— Вперед, Андрюша! Упустить ублюдка Самаранова мы не имеем права!

Старший лейтенант проговорил:

— Не упустим!

Мамаев посмотрел на подчиненного:

— Вот что, Андрюша, до конца участка минных полей метров пятьдесят. Бурлак наверняка рванет дальше, мы же притормозим. Что-то подсказывает мне, Самаранов решит спрятаться где-то поблизости. Он хитер и опасен! Да и бежать долго не сможет. Какой бы ни была хорошей его физическая форма, возраст все же скажет свое слово.

Лебеденко согласился:

— Это точно! И что дальше?

Мамаев объяснил:

— А то, как кончатся минные поля, разойдемся по обочинам дорог. Но смотри, Андрюша, аккуратней. У Самаранова пистолет, и он может в нас палить, мы же в него нет. Ну, разве что в щадящем режиме на выборочное поражение. Все тебе ясно?

— Ясно! Сам-то сможешь работать в полную силу?

— А куда я денусь!

— Тоже правильно!

— А если правильно, то до окончания участка минно-взрывных заграждений бегом марш. По моей команде — стой. Дальше действуем по оговоренному плану!

Офицеры, прорвав полосу задымления, выбежали на грунтовую дорогу. Увидели вдали фигуры сослуживцев, впереди них поворот, где кончались минные поля. Самаранова видно не было. Зато во всей красе с разбитым черепом валялся у обочины бывший командир корпуса, генерал-майор Федин. Жажда больших денег или большой власти погубила его. И теперь вместо того, чтобы сидеть за столом высокого чиновничьего кабинета и стричь купюры, генерал мертвым валялся в пыли какой-то глухой лесной грунтовой дороги. Вот тебе, генерал, и чиновничье кресло, и деньги!

Перезарядив «АК-74», Мамаев побежал рядом с Лебеденко. Главное, капитан не чувствовал боли. Пока не чувствовал. А потом она ему станет до одного места. Надо выполнить задачу. Остальное — ерунда! Хотя не все остальное ерунда. Выписка жены и возвращение семьи в городок — не ерунда, а событие. Поэтому следует сосредоточиться, не получить по дурости, как Федин, пулю от ублюдка Самаранова. А тот отстреливаться будет! Не сдастся! Но будет видно! Гончаров с Бураковым скрылись за поворотом. Дальше довольно длинный, если судить по карте, прямой участок дороги. Мамаев запросил Буракова:

— Стрела-3, я — Второй, как слышишь?

Голосом запыхавшегося человека Юрий ответил:

— На связи, Второй!

— Противника видишь?

— Нет, сам удивлен, как быстро бегает этот 64-летний генерал!

Мамаев приказал:

— Ты обороты сбрось и внимательно оглядывай болото. Увидишь что подозрительное, сразу ложись и докладывай мне.

Мамаев с Лебеденко продолжили бег до поворота. Бураков с Гончаровым, напротив, перешли на шаг и стали внимательно осматривать редкие на данном участке кусты, за которыми начиналась топь.

У поворота остановились. Мамаев посмотрел на Лебеденко:

— Пошел влево, я по правой обочине!

Офицеры разошлись и продолжили движение. Впереди маячили фигуры Буракова и Гончарова.

Пройдено двадцать метров. Ничего. Еще десять. И вот тут взгляд Мамаева неожиданно привлекли просветы в болотной растительности. Вот сломанная ветка, рядом еще одна, смятая зелень. Дальше на фоне зеленой воды небольшие участки зелени. Ясно, кто-то совсем недавно вошел сюда.

Капитан вызвал напарника:

— Стрела-22, я — Стрела-2!

— Да слышу! И чего по рации, я от тебя метрах в десяти. Оглянись, увидишь!

Мамаев не обратил внимания на реплику второго номера и приказал ему:

— Иди ко мне!

— Принял! — автоматически ответил старший лейтенант, подошел к командиру двойки и осмотрел кусты.

— Похоже, наша дичь здесь юркнула в болото, интересно, нырнул генерал туда по необходимости или по расчету? Может, понимая, что от нас не уйти, бросился в топь?

Мамаев заметил:

— Скорее бы организовал засаду. Он из пистолета либо Гончара с Бурлаком, либо нас с тобой положил бы без проблем. И потом, генералы предпочитают стреляться, а не топиться. Тем более ствол у Самаранова имеется. Нет, Андрюша, кажется, Самаранов пошел по тропе или гати.

— Идем следом?

— Да! Но подожди! Следи за болотом!

Мамаев вызвал Буракова:

— Стрела-3, я — Стрела-2! Похоже, цель ушла в топь! Начинаю прочесывание болота, если это окажется возможным.

Бураков спросил:

— Нам подойти к вам? Прикрыть?

Мамаев запретил:

— Нет, продолжайте работу в прежнем режиме и только по команде выдвигайтесь к нам!

— Принял, Второй!

Мамаев отключил рацию, вздохнул, глядя на напарника:

— Кто бы знал, Андрюша, как я не люблю по болотам бродить! Уж лучше по перевалам да ущельям!

Лебеденко ответил:

— Такая же херня! Но придется?

— Придется! Первым иду я! За мной, след в след, ты. Если провалюсь, вытащишь, если попаду под обстрел Самаранова, прикроешь! Вопросы?

— У матросов нет вопросов!

— Двинулись!

Мамаев спустился в кювет, прошел придорожный участок цветущей воды, вошел в кусты. Они росли узкой густой полосой. В кустах капитан заметил еще несколько сломанных веток. Взглянул на покрытую земляными глыбами топь. Некоторые глыбы имели растительность. Место, где спрятался беглец, определил сразу же, по узкой ленте открытой воды, ведущей к земляной глыбе, покрытый высокой травой. Значит, генерал не знал местности и шарахнулся в болото, надеясь затаиться здесь. Хотя бы на время, а там как получится. Ни о тропе, ни о гати он не имел ни малейшего представления, впрочем, ни того, ни другого, возможно, здесь и не было. Земляная глыба — неплохое прикрытие. К ней не подойти. Разве ударить гранатой из подствольника? Но нельзя. Вместе с глыбой на дно может уйти и мятежный главарь банды. Следовательно, придется открываться и «каруселить», пока он отстрелит весь боекомплект. Капитан вызвал командира диверсионно-штурмовой группы. Тот ответил:

— Стрела-1 на связи! Что у тебя?

— Похоже, обнаружен Самаранов!

— А Федин?

— Погиб, несчастный случай!

— Что значит несчастный случай?

— Пуля, выпущенная в сторону противника, попала в голыш, срикошетила и вошла комкору прямо в глаз! Вот и случай!

— Смотри, чтобы с главной целью подобного случая не произошло!

— Здесь рикошетить пулям не от чего!

Вьюжин спросил:

— Ты видишь цель?

— Нет, только укрытие, за которое он, по моим предположениям, спрятался!

— И докладываешь об обнаружении противника как о свершившемся факте? А если нет за этим укрытием никого?

— Есть. И сейчас вы в этом убедитесь. Не отключайте станцию! — Положив рацию в карман, Мамаев крикнул из кустов: — Самаранов! Вы обнаружены особой группой российского спецназа! Предлагаю сдаться, уйти мы вам в любом случае не дадим!

И из-за глыбы послышался яростный возглас:

— Ты меня, щенок, сначала возьми! Сдаваться я не собираюсь, а вот завалить пару ваших ищеек еще смогу, в этом не сомневайся…

Мамаев усмехнулся:

— А чего ж тогда ты, ублюдок, как нечисть какая, в болото нырнул, а не принял бой на дороге? Как подобает офицеру. Думал, не найдем? Нашли, как видишь!

— Да пошел ты!

Самаранов замолчал.

Мамаев достал работающую на прием-передачу станцию:

— Слышал, Первый, наш разговор с бывшим командующим военным округом и несостоявшимся президентом?

— Слышал! — ответил Вьюжин. — Вооружение его известно?

— Пистолет! А вот сколько магазинов к нему? Черт его знает. Но думаю, не более трех, считая основной!

— Гранаты?

— Вряд ли! При наличии таковых Самаранов уже применил бы хотя бы одну!

— А если она у него всего одна?

— Буду иметь это в виду!

— Имей, Второй! Какой вариант захвата выбрал?

— «Маятниковая карусель».

Майор задумался. Но ненадолго:

— Согласен! Работай. Я бы сам к тебе подошел, но здесь прибыли представители ФСБ, Генштаба, требуют доложить о проведенной операции. Придется отчитываться!

— Отчитывайся, Первый! Здесь мы сами справимся имеющимися силами. — Мамаев переключился на капитана Буркова: — Стрела-3, я — Второй, ответь!

— На связи!

— Видел, где мы с напарником вошли в кусты?

— Видел.

— Следуй к этому месту, затем растягиваемся в цепь, не показываясь оборотню!

Бураков спросил:

— «Карусель»?

Командир первой боевой «двойки» ответил:

— Угадал. «Карусель» с элементами «маяка». Задача — заставить Самаранова расстрелять весь боевой комплект. Его местонахождение укажу трассерами! Затем захватываем! Особое внимание обратить на то, что он последний патрон вполне может использовать на себя!

— Ясно! Выдвигаемся.

Как только группа рассредоточилась в кустах на дистанции друг от друга в десять метров, Мамаев вновь крикнул находящемуся за земляной глыбой метрах в двадцати от кустов отставному мятежному генералу:

— Самаранов! Слышишь меня? Я — капитан спецназа Мамаев!

Оборотень ответил:

— Ты, сынок, со своими подчиненными на «ты» общайся, а здесь перед тобой генерал-полковник!

— Бывший генерал-полковник, а обращения «вы» ты, урод, утратил, как выступил против собственного народа. Но, короче, еще раз предлагаю выйти к дороге и сдаться. Гарантирую жизнь и передачу своему командованию!

— Пошел ты на… со своими предложениями!

— Тогда не обессудь, Самаранов.

— Ты еще здесь? В трех соснах заблудился? Или не слышал, куда я послал тебя?

Мамаев выстрелил трассерами по глыбе, затем переключил рацию на бойцов второй боевой двойки.

— Стрела-3 и Стрела-33, цель засекли?

— Засекли!

— Тогда начали раскачку!

Ответил Бураков:

— Принял, начинаем!

Офицеры второй двойки вышли из кустов, вскинули автоматы и одновременно обстреляли глыбу. Самаранов с криком: «Падлы!» — дважды выстрелил в ответ. Но расстояние до Буракова и Гончарова не позволило бывшему командующему достать спецназовцев из пистолета. Офицеры второй двойки вновь выстрелили в сторону глыбы, поднимая вокруг нее фонтаны из грязи.

Бураков сообщил:

— Сближаемся по кустам к тебе!

Мамаев одобрил решение сослуживца:

— Давай, на пять метров. Ты молчишь, работаю я с Лебедем!

— Аккуратней! Вы в зоне поражения «ПМ»!

— Спасибо, Юра, не знал об этом!

Офицеры первой двойки покинули кусты и дали две короткие очереди. Самаранов, видимо, имевший возможность наблюдать за маневрами бойцов спецназа, также открыл огонь, израсходовав шесть патронов из восьми основной обоймы.

Капитан крикнул:

— Бурлак, огонь по глыбе, не дать генералу быстро перезарядить пистолет, остальные в болото. К цели! Вперед!

Под прикрытием огня командира второй боевой двойки остальные офицеры спецназа сделали несколько шагов вперед. И сразу провалились в грязь почти по пояс. Что лишило их возможности быстро сблизиться с позицией бывшего генерала, несмотря на то, что под ногами чувствовалась твердь. Однако спецназовцам не оставалось ничего, как продолжать движение, держа глыбу под прицелом. Прошли метра три, и тут Самаранов, выставив руку над глыбой, открыл огонь. Но стрелял вслепую, в ответ на очереди из автоматов. Наконец пистолетная стрельба прекратилась. Спецназ прошел еще метра четыре. Теперь их, кроме Буракова, оставшегося в кустах и прикрывающего передвижение товарищей, отделяло от глыбы не более трех метров.

И вдруг Самаранов поднялся:

— Ну что, суки, попали? Взяли?..

Он дважды выстрелил, но «спецы» применили «маятник» — качание тела из стороны в сторону, лишая противника возможности прицелиться перед выстрелом. Пули, несмотря на близость отставного генерала, не задели «спецов». К тому же Бураков вовремя дал очередь, подняв столбы грязи и воды перед Самарановым. Мамаев выстрелил, целясь в плечо бывшего генерала. Тот, оборвав крик, схватился рукой с пистолетом за рану. С этого расстояния капитан не мог промахнуться. Лебеденко рванулся что было сил к глыбе. Он почти достиг ее, когда Самаранов неожиданно выпрямился. Мамаев крикнул напарнику:

— В грязь, Андрюха!

Однако вместо того, чтобы поразить спецназовца, бывший командующий военным округом приставил пистолет к своему виску! Нажми он на спусковой крючок сразу, спецы не смогли бы успеть что-либо предпринять. Но Самаранов вновь крикнул:

— Смотрите, щенки, как умирает советский генерал!

Времени, затраченного Самарановым на последнюю фразу, хватило для того, чтобы Бураков, прицелившись, выстрелил. Пуля попала в пистолет, отбросив его с рукой назад. По инерции завалился на спину и генерал, уронив при этом непригодный теперь «ПМ» в болото. А тут на глыбу уже взобрался Лебеденко.

Мамаев спросил:

— Жив генерал?

— Жив! — успокоил напарник. — Хлебало, правда, перекосил да по макушку в грязи испачкался. А так ничего, лежит, смотрит на меня!

— Лежит? Так он на дно уйдет! Бросай оружие, вытаскивай генерала!

— Понял!

Лебеденко, бросив на землю автомат, прыгнул к Самаранову. Тот попытался оказать сопротивление, но старший лейтенант без лишних разговоров врезал бывшему командующему в челюсть и, перевернув его и обхватив под мышки, потащил беспомощное тело к глыбе. Подоспели Мамаев с Гончаровым. Вытащили Самаранова на глыбу. Капитан взглянул на напарника:

— Ты случаем не убил его, Андрюша?

— Нет! Вон видно, дышит! А вот рану в плече следует обработать, кровоточит!

Раздался крик Буракова:

— Ну что у вас там?

— Порядок! — ответил Мамаев. — Приготовь боевую аптечку и бинты. Тащим Самаранова на дорогу!

Обратный путь к грунтовке преодолели быстрее, чем при сближении с глыбой. А может, это просто показалось. Бураков ждал группу с захваченным мятежником. Гончаров повернулся к Мамаеву:

— Стас! Мы все в грязи, а Бурлак только ноги запачкал. Несправедливо это!

Мамаев улыбнулся:

— Искупать своего начальника хочешь? Чем это он не угодил тебе? Вроде отношения у вас нормальные.

— Отношения в порядке, я хочу, чтобы восторжествовала справедливость! Все в дерьме, значит, все!

Станислав повторил:

— Купай Юру, если хочешь! Но быстро. Нам еще с раной Самаранова работать до подъезда медиков.

— Понял!

Группа сблизилась с кустарниками. Гончаров вышел вперед, протянул Буракову руку:

— Помоги выбраться, командир!

Капитан, не ожидавший подвоха, выполнил просьбу подчиненного. А тот, сжав ладонь первого номера, рванул его на себя. В результате Бураков оказался в болоте. Отплевался:

— Гончар, мудак, ты специально, что ли, меня в грязь сбросил?

Старший лейтенант изобразил удивление:

— Да ты что, Юра? Как я мог? Мы ж друзья!

— Друзья, мать твою! Ладно, я тебе еще припомню это!

Мамаев прекратил перепалку офицеров:

— Кончай базар! Выходим на сушу и сразу на дорогу!

Спустя пять минут Мамаев извлек из кармана специальную рацию спецназа, вызвал Вьюжина:

— Стрела-1, я — Стрела-2!

Майор ответил немедленно:

— Слушаю тебя, Второй!

— Примите доклад! Самаранов взят живым, ранен, правда, оказываем первую медицинскую помощь, потерь среди личного состава группы захвата нет!

— Молодец, Мамаев!

— Брал Самаранова старший лейтенант Лебеденко при активном участии всех офицеров. Капитан Бураков предотвратил попытку самоубийства главаря мятежников. Так что если отмечать, то всех!

— С этим разберемся!

— Высылайте за нами технику, за Самарановым санитарную машину с охраной, мы сразу за поворотом по дороге к запасному району дивизиона!

— Понял тебя, Второй! Через несколько минут вас заберут с места проведения акции!

Мамаев отключил станцию. Подошел к Самаранову, которому Лебеденко оказал первую медицинскую помощь, остановив кровь из раны и обезболив ее наркотическим препаратом из боевой аптечки. Капитан присел перед лежащим на земле некогда грозным командующим одним из центральных военных округов страны, сейчас обычным бандитом, террористом:

— Ну что, господин Самаранов, и кто из нас попал?

Отставной генерал зло процедил:

— Дурак! Марионетка в руках чиновников власти, предавшей народ! Считаешь себя героем? Спасителем государства? Да ты враг своего народа, раз защищаешь интересы тех, кто твой же народ превратил в рабов и ведет страну к гибели!

Мамаев спокойно поинтересовался:

— А куда бы ты ее привел, генерал, получи власть? К процветанию? Или к порядкам тридцатых годов, когда всех неугодных ставили к стенке?

— И правильно делали!

— Ладно, не нам об этом судить. История! Ты лучше вот на какой вопрос ответь: будь у тебя сейчас возможность пуска комплексов «дьявол», ты бы нанес ядерный удар?

— Нанес бы! И в первую очередь по Москве!

— А во вторую?

— Во вторую очередь по Вашингтону! Что здесь, что там сидят представители одной, сговорившейся уничтожить Россию, шайки!

— А как насчет миллионов ни в чем не повинных людей?

— Гуманист, да? Да эти миллионы действующей властью будут уничтожены безо всякого оружия массового поражения! В ближайшие годы. Или не знаешь, на сколько сократилось население нашей страны за период правления так называемых демократов?

Мамаев поднялся:

— Ты, похоже, Самаранов, сошел с ума! Если так, то сохранишь шанс быть признанным невменяемым! Но это уже твои проблемы. Мы свою задачу выполнили!

Капитан отошел от главаря мятежников.

Вскоре к группе спецназа подошел бронетранспортер и санитарный «УАЗ». Самаранова погрузили в машину под надзором четверки дюжих офицеров полка. Подразделения Мамаева и Буракова вернулись на базу ракетного дивизиона в десантном отсеке БТРа. А через час диверсионно-штурмовую группу «Стрела» отряда спецназа «Рысь» принял на борт «МИ-8», доставивший спецназовцев в родной батальон связи.

* * *

Утром 23 августа, в понедельник, в 9.0 °Cтанислав позвонил на квартиру родителей жены. Ответила теща:

— Алло!

— Доброе утро, Галина Павловна, это Мамаев!

— Доброе, Стас! Мы уж думали, ты не вернешься к выписке дочери!

— Я ж обещал! А посему вернулся! Как Настя?

— Да вот она рядом! Дать трубку?

— Конечно!

Мамаев услышал:

— Папа, папочка, ты приедешь в больницу?

— Конечно, доча, обязательно!

— И мы поедем к нам домой?

— Да! Я, ты и мама! А то смотрю на софу, мишка твой совсем заскучал.

— Я так рада!

— Я тоже! Но поговорим дома, а сейчас передай трубку бабушке!

Ответила Журавлева-старшая:

— Да, Стас?

— Надеюсь, вы захватите с собой вещи Елены, что она забрала с собой, уезжая из городка?

— Да, конечно! А вы будете хоть навещать нас?

— Почему нет? Мы ж какие-никакие родственники!

— Были какими-никакими. Сейчас многое изменилось!

— Это хорошо! Лена в порядке?

— Да!

— Тогда до встречи в больнице?

— До встречи! И еще, Стас… Ты прости меня, если можешь!

— Забудем старое! Начнем жить по-новому. И мы с Леной, и вы с Евгением Андреевичем! По-моему, вам тоже не мешает разобраться в отношениях друг с другом.

— Да, конечно!

Мамаев отключил мобильник, посмотрел на часы. Пора бы и Лебедю появиться! Тот словно прочитал мысли своего командира на расстоянии. Под окнами раздался сигнал старенького «Рено» напарника.

Капитан оглядел квартиру. Совсем скоро она вновь примет жилой вид, и здесь уже навсегда поселится счастье. Обычное человеческое счастье. Большего капитану спецназа Станиславу Мамаеву не надо было! Нет, пожалуй, нужна еще успешная служба во имя защиты своей страны от страшной чумы террора, захлестнувшей мир в последние годы!

Еще раз окинув взглядом гостиную, капитан вышел в прихожую. Захлопнул дверь, спустился во двор к машине.

— Привет, Андрюша! Ты, как всегда, вовремя!

— А что, должен был опоздать?

— Я б тебе опоздал!

— Куда? В больницу?

— Сначала к цветочным киоскам!

— Так это по пути!

— Ну, тогда я не понимаю, чего ты ждешь!

Покачав головой, Лебеденко тронул автомобиль с места.

Иномарка вышла за пределы закрытого военного городка, затем на трассу, ведущую в столицу. Мамаев закурил.

— Хорошо!

Лебеденко переспросил:

— Что хорошо? Не понял!

— Все, Андрюша, хорошо! Все!

— Кто ж спорит? Тем более что командир всегда прав!

— Ты газку прибавь!

— Успеем!

Мамаев откинулся на сиденье. Как долго он ждал этого момента! И через сколько пришлось пройти, чтобы он наступил! Но наступил. А это главное!

Content

Александр Тамоников
Генералы тоже продаются

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16