Александр Тамоников

Академия отморозков

Все мы смертные, кроме вечно живых.

Григорий Стернин

Пролог

N-й мотострелковый полк, дислоцирующийся недалеко от поселка Тугалы за Уральским хребтом. Расположение 8-й роты 3-го батальона. 31 декабря 2003 года, 23–10. Канцелярия ротного

Офицеры, расположившись за Т-образным столом, подняли по последней кружке, допивая литровую бутылку водки. Тост был краток:

— За тех, кого нет рядом!

Выпили, закусили тушенкой, закурили. Командир осмотрел подчиненных:

— Итак! Пора и к нашим дамам выдвигаться! Осталось решить, кто останется контролировать подразделение и поздравит личный состав после боя курантов!

Молодой лейтенант Катасов, один из взводных, протянул:

— Да что его контролировать, товарищ капитан? Бойцы у нас с понятием, ну, а если и решили старички водочки хлебнуть, то все одно выпьют. Смотри за ними или не смотри. За всем разве уследишь? В сортире, на очке, но примут. Главное, чтобы без шума. А за этим вполне может проследить и старшина, сержант Самонченко!

Ротный, капитан Илугин, спросил:

— У кого будут другие предложения?

На что подчиненные офицеры в один голос заявили:

— Да прав Семен! Первый Новый год вот так, что ли, встречаем? Посидим в компании жен где-то до двух, а потом можно и вернуться, посмотреть, что здесь за дела. А то и раньше. В час, например!

Ротный, выслушав подчиненных, ударил ладонью по столу:

— Значит, так! Сейчас строим личный состав, поздравляем его, затем идем к Пронозину. Отмечаем Новый год и возвращаемся в роту. После чего, Семен, — капитан указал на лейтенанта, что первым выступил после третьего тоста, — останешься в казарме до утра. Все равно холостой! Решение окончательное, обжалованию и обсуждению не подлежит.

Он повернулся к командиру первого взвода, старшему лейтенанту Пронозину:

— Позвони, Костя, домой, узнай, готовы ли наши благоверные принять своих мужей?

Офицер поднял трубку телефона. Набрал короткий номер внутригарнизонной связи. Задал вопрос, выслушал ответ, опустил трубку на место, доложив:

— Дома все готово. Дамы с нетерпением ждут кавалеров.

— Тогда стройте роту! Старшину ко мне!

Взводные вышли. И почти сразу в проеме двери канцелярии появился сержант Самонченко:

— Разрешите, товарищ капитан? Вызывали?

— Вызывал! Проходи, присаживайся.

Сержант опустился на стул, где до него восседал лейтенант Катасов, стараясь не смотреть на остатки офицерского застолья. Капитан проговорил:

— Короче, Дима, слушай меня внимательно!

Ротный проинструктировал старшину, предупредив:

— И смотрите у меня, гусары! Выкинете какой фортель, пожалеете!

— Могли бы и не говорить об этом!

Капитан повысил голос:

— Мне решать, сержант, что говорить, а что нет! Или за полтора года не уяснил это?

Старшина опустил голову:

— Извините, товарищ капитан! Сказал, не подумавши!

И тут же заверил Илугина:

— Но вы не беспокойтесь! Слово даю, праздник пройдет, как положено!

— Ровно в час отбой!

— В час? Может, подольше разрешите посидеть? Вон в седьмой роте до двух праздновать собираются!

— Это дезинформация. Приказом по полку отбой назначен всем на одно и то же время, а именно на час ночи! И пусть твои дружки-соседи не пи…т! Ясно?

Старшина вздохнул:

— Ясно! В час так в час!

Капитан продолжил:

— Офицеры роты после официальной части уйдут, так что весь контроль над состоянием дисциплины ложится на тебя, Самонченко. Но учти, либо я, либо кто-то из взводных, либо мы вместе можем вернуться в любое время, а позже Катасов будет нести службу ответственным до утра! Знаю, пить все равно будете. Но чтобы в меру и безо всяких наездов на молодых и покидания казармы! Опять-таки, мероприятия до часу. Затем лично построишь роту, проведешь поверку и отбой! Вопросы?

Сержант поднялся:

— Вопросов нет! Есть просьба, товарищ капитан!

— Выкладывай свою просьбу!

— Я все сделаю, как вы приказали, и рота отметит праздник как надо. В час личный состав будет в койках. Но мне и братьям Чекуриным отдельно в каптерке посидеть разрешите? Скоро на дембель, поговорим о своем. Из спиртного только бутылка шампанского, разве это питье для здоровых парней. Разрешите, а, товарищ капитан?

Выпитая водка умиротворительно подействовала на ротного. Он посмотрел на старшину и ответил:

— Ладно! Разрешаю! Но…

Сержант поспешил вновь заверить:

— Клянусь, все пройдет без ЧП! Спасибо, товарищ капитан!

— На здоровье!

В дверь просунулась голова дневального, солдата-первогодка:

— Разрешите обратиться, товарищ капитан?

— Что, рота построена?

— Так точно!

— Беги, передай, иду!

Капитан обернулся к старшине:

— Давай к личному составу, я следом!

Самонченко, на ходу натянув шинель, побежал по коридору казармы.

Илугин вышел к личному составу. Речь его была недолгой, поздравительной. Пожелав бойцам и в новом году успехов в боевой и политической подготовке, он распустил строй. Рота тут же ломанулась в подразделение, где в отсеке первого и второго взвода были уже накрыты столы.

Проводив офицеров, старшина вернулся в казарму и подозвал к себе товарищей-одногодков, заместителей командиров взводов, сержантов, братьев Чекуриных, Сергея и Василия:

— Так, мужики, тусуемся с толпой до часу. Вернее, до 0-45. Затем уборка отсека, поверка и отбой!

Сергей спросил:

— А мы?

Старшина улыбнулся:

— А мы, Серега, пойдем в каптерку, где и встретим, как положено, новый 2004 год!

— Ротный разрешил?

— Разрешил! Только предупредил, чтобы во время основного празднества шума не было. За этим надо следить!

— Проследим!

— Тогда давайте, командуйте!

Личный состав, за исключением военнослужащих, заступивших в наряд по роте, расселся за столами. Молодые с дальнего края, у пирожных с газировкой, старослужащие ближе к газовой печке и висящему под потолком телевизору, где шел концерт. У них, кроме газировки, были напитки и покрепче. Правда, не столько, чтобы расслабиться вволю. Стоя выслушали речь президента страны, трижды громко, по команде старшины, выкрикнули «ура», после боя курантов и гимна подняли кружки. Выпили. Кто газировку, кто дешевое вино.

Старшина внимательно следил за временем и личным составом. В 0-45 он поднялся:

— Все, пацаны, шабаш! Завязали с гулянкой! Духам убрать все со столов, расставив их в учебном классе. После чего построение здесь же на вечернюю поверку.

Старослужащие начали было роптать, но Самонченко быстро успокоил их:

— В час отбой! После него обещал вернуться ротный. А вы знаете его. Увидит кого не в кровати, мандец. Завтра с утра как пить дать устроит лыжный кросс километров этак на тридцать с полной выкладкой. Вместо полноценного выходного дня и увольнений. Вы этого хотите?

Никто, естественно, подобного развития событий, причем весьма реального, не желал, поэтому бойцы выполнили распоряжение старшины и уже в 1-05 лежали в своих двухъярусных кроватях, аккуратно сложив обмундирование на табуретах. Дневальные начали мыть пол. Выключив основное освещение и включив дежурное, ночное, Самонченко прошел к каптерке, у которой его уже ждали братья Чекурины. Он открыл дверь, и троица вошла в небольшое помещение, где так же, как и в казарме часом ранее, был накрыт стол. На троих. Сержанты, закрывшись, присели на стулья. Старшина достал из-за сейфа бутылку шампанского.

— Начнем с шипучки?

Сергей поморщился:

— Терпеть не могу эту газированную мочу ослиную!

— Так положено, Серый! Все же Новый год, а не День танкиста!

— Ну, наливай! Черт с ним! Немного можно!

Выпили шампанского, закурили. Говорили ни о чем, так, высказывая мысли, что сами приходили в голову. Правда, все они касались службы. Выкурив по сигарете и допив «Советское» полусладкое, закусили стандартной тушенкой.

Василий взглянул на брата:

— Че сидишь, Серег? Вытаскивай фляжку со спиртом! Пора разогреться как следует!

Сергей посмотрел на Самонченко:

— А не рано ли? Может, дождемся, пока офицеры прошмонают казарму. Ведь ротный обещал вернуться?

Старшина ответил:

— Обещал. Только не сказал, когда именно! И добавил, что Катасов останется в роте до утра.

Василий Чекурин пренебрежительно скривился:

— Нашел, кого шугаться! Летеха, наверняка, ужрется в задницу. Ему стоит пробку понюхать, и все, идет вразнос. Да и ротный пьян наверняка будет. А мы сидим с его разрешения! Так что, думаю, можно и спиртику глотнуть!

Старшина хотел уже согласиться, как в дверь ударили сапогом, и раздался сильно пьяный голос лейтенанта Катасова:

— Открывай, Самонченко, или я к чертям собачьим всю твою каптерку переверну!

Сержант в сердцах сплюнул на пол:

— Вот, бля, принесло урода! А он готовый — дурак! Будет сейчас шухер устраивать, мать его!

Но ответил:

— Минуту, товарищ лейтенант, открываю.

В ответ тишина.

Старшина взглянул на сержантов:

— Ушел, что ли?

Сергей предположил:

— Может, в сортир подался? Но ты открывай, а то этот черт, точняк, разнос устроит!

Самонченко открыл дверь. За ней никого. И только приглядевшись к рядам кроватей, увидел на собственной койке лейтенанта. Тот, широко раскинув руки, в распахнутой шинели и сапогах, уже спал мертвым сном.

Старшина только и смог произнести:

— Да! Это ж надо так! Только что базарил, и уже в отключке!

Сзади Василий спросил:

— Ну, че там?

Самонченко ответил:

— Вилы, Вася! В отключке наш летеха!

— Точно?

— Сам глянь! На моей койке дрыхнет!

Сержант посмотрел на офицера:

— Да! Силен жрать огненную воду наш лейтенант. Как-то раз он при мне пузырь из горла не отрываясь заглотил, ничего, стоял на ногах, даже взводом командовал на плацу. Это же сколько он сегодня на грудь кинул? Не меньше литра, точняк!

Старшина проговорил:

— Если не больше! Ну и хер с ним! Главное, теперь ротный до утра не явится, раз Катасова в казарму отправил. Может отдыхать спокойно!

Сержанты вернулись в каптерку, закрыв за собой на ключ массивную дверь.

Василий вновь обратился к брату:

— Давай, Серега, флягу, не терпится обжечь мозги и желудок!

Сергей подошел к стеллажу, где висели камуфлированные бушлаты. И тут же обернулся к товарищам по пьянке. Лицо его выглядело крайне растерянно. Старшина, почувствовав неладное, тихо спросил:

— Что такое, Сережа?

— Мандец, мужики! Я, кажись, забыл спирт в водовозке!

— Как это?

— Да зампотех, мать его, виноват! Как только Винт с автороты подъехал, я к нему, а тут майор. Давай машину шмонать! Винт мне шепнул, не найдет, мол, ни хрена, и посоветовал подойти позже к мойке. А я забыл. Закружился с личным составом.

Василий бросил сигарету на стол:

— Выпили, блядь! Нет, ну а ты, Серег? Неужели так о фляжке и не вспомнил?

— Да я думал, что принес сюда. Ведь заходил же в каптерку!

Самонченко откинулся на спинку стула:

— Выпили, называется! Отпраздновали Новый год! У меня, Серега, слов нет!

Сержант виновато посмотрел на товарищей, предложив:

— Может, в парк слетать? Я знаю, где водовозка стоит. И дверь у нее открыта всегда. А лучше Винта поднять.

Старшина усмехнулся:

— Ничего лучшего не придумал? Ты знаешь, кто по парку сегодня заступил?

— Нет!

— Так я скажу тебе. Командир автороты и заступил. А этот хорек рыжий службу блюдет, как надо! Сунься только в парк, в момент на губу оприходует. А ты — Винта с собой взять!

— Что же делать?

— В поселке пойло брать! В комке у автовокзала. Там ребята круглосуточно водярой из-под полы торгуют.

Василий усомнился:

— Даже сегодня? В новогоднюю ночь?

— Сегодня особенно. Сегодня у них навар как раз катит! А если комок закрыт, у частников-таксистов наверняка спиртное найдется. А они пашут, не глядя на праздники. Кстати, одна «шаха» частенько недалеко от части пасется. Со стороны клуба. Сразу за забором. А нет — по-любому в поселок идти!

Сергей предложил:

— Так давай не будем тратить время. Пару духов поднимем и зарядим за пойлом!

Старшина укоризненно покачал головой:

— Ты совсем охренел, Сережа? Куда ты сейчас духов пошлешь, если разведрота вокруг гарнизона везде патрули выставила?

Чекурин-младший с отчаянием в голосе спросил:

— Но что же делать? Выход-то какой должен быть?

Самонченко ответил:

— Выход есть. Это вам с братаном в поселок шлепать!

Братья переглянулись:

— Нам?

— Ну не мне же? Вы пройдете, вас ребята из патрулей знают. Это молодняк они выловят, а вас пропустят! Так что вот такой вариант. Либо идете, либо разбегаемся!

Василий встал, прикурил брошенную ранее на стол сигарету:

— Хрен с ним! Пошли, Серега! Полчаса туда, полчаса обратно. Времени кайфануть хватит. Если сейчас его в пустых базарах тратить не будем! Вот только с бобами как быть? У меня всего сотка!

Старшина успокоил сержанта:

— Деньги есть! Перевод недавно получил! Так идете?

Встал и Сергей:

— Идем! Давай вещмешок!

— Может, в камуфляж переоденетесь? На улице холодно!

Сержанты отказались:

— Ничего, не замерзнем. Давай деньги!

Самонченко выложил на стол две тысячи:

— Берите на все! Только сигарет хороших, американских, пару пачек прихватите, да шоколад какой, «Марс» или «Сникерс»!

Василий ухмыльнулся:

— А может, вдогонку и сигару притащить?

— Нет, Вася, сигару можешь для себя взять, а мне «Мальборо» или «Кэмел» пойдет!

Братья, взяв вещмешок, покинули каптерку. В отсеке облачились в шинели, вышли на улицу, тут же свернув за казарму, и бегом направились к клубу. За ним перемахнули через забор и оказались вне войсковой части, прямо рядом с нарядом из трех солдат разведывательной роты. Те приказали:

— А ну стоять, щеглы!

Братья узнали однополчан:

— Это кто щеглы, Леша?

— Чекурины? — удивился сержант-разведчик, узнав в самовольщиках таких же, как он, старослужащих. — А чего это вы?

Василий усмехнулся:

— Как чего? В самоход намылились, не видишь?

— В самоход? К бабам, что ли?

— За водярой! Какие сейчас могут быть бабы?

— А че сами? Чего духов не послали?

И вновь старший Чекурин усмехнулся, покачав головой:

— Куда послали бы? Прямо на твой патруль? И ты бы отпустил их?

— Нет, конечно!

— Так какого хрена спрашиваешь! Скажи лучше, «шаха» тут не объявлялась?

Разведчик ответил:

— Была! Но отъехала! Где-то с полчаса назад.

Сергей проговорил:

— Плохо! Придется до поселка пехом топать!

Начальник патруля сказал:

— Я точно не знаю, но в городок недавно «Нива» прошла! Может, подвозила кого из офицеров или баб их? Если так, то должна и назад.

— Спасибо, успокоил! Ладно. Пошли мы. Ты здесь еще сколько торчать будешь?

Разведчик взглянул на часы, ответил:

— Полчаса!

— А кто сменит?

— Петруха Зверев!

— А?! Так ты шепни ему о нас. А то еще шум сдуру поднимет. А главное, чтобы предупредил, если офицерье рядом будет.

— Хорошо! Все передам!

— Давай!

Братья Чекурины направились к дороге, ведущей в поселок Тугалы, и вскоре скрылись от патруля. Но не от пассажира «Нивы», стоявшей среди строящихся домов офицерского состава, который, пока водитель дремал, внимательно следил за войсковой частью. Увидев сержантов, перемахнувших через забор и остановленных патрулем, напрягся, направив на солдат бинокль ночного видения. Разговора он не слышал, но то, как мирно беседовали блюстители воинского порядка и самовольщики, видел. И сделал правильный вывод. Военнослужащие знакомы. Значит, патруль отпустит нарушителей. Что в дальнейшем и подтвердилось.

Как только Чекурины направились в сторону поселка, пассажир толкнул водителя:

— Проша, подъем!

Тот протер глаза:

— Что, фазаны из гнезда поднялись?

— Точно! Заводи тачку, через минуту начинаем охоту!

Прохор ответил:

— Минуты прогреть машину не хватит, а на дворе не май месяц! Вот так, Стасик!

На что Стас твердо сказал:

— А мне это без разницы! Через минуту ты должен начать движение. А мотор хоть лампой паяльной прогревай! Ясно?

— Ясно, шеф!

— Вот так-то! Время пошло!

Ровно через минуту «Нива» прошла мимо патруля. Старший наряда проговорил:

— Повезло Чекуриным! Глядишь, на тачке и обратно вернутся.

Вскоре братья Чекурины увидели приближающиеся огни легкового автомобиля. Сергей воскликнул:

— Вот сука, неужели «УАЗ» командирский? Деру, Вася!

Но Василий удержал брата:

— Стой, Серег! Если это командирская машина, все одно нас уже заметили и уйти не дадут. Но, по-моему, это не «УАЗ», слишком низко фары сидят. Может, это тачка, что ранее вошла в городок?

— Черт его знает.

Предположение Василия подтвердилось, через минуту возле самовольщиков остановилась светлая «Нива».

Пассажир, открыв дверь, спросил:

— Далеко собрались, служивые?

Ответил Сергей:

— В Тугалы и… обратно!

Неизвестный мужчина славянской внешности доброжелательно и понимающе улыбнулся, спросив:

— За водкой или к девочкам?

— За водкой!

— Что, ротный приготовленные запасы накрыл? Или маловато затарились?

— Маловато!

Пассажир повернулся к водителю:

— Что, Прохор, поможем ребятам? А то они так до утра бегать будут!

Водитель согласился:

— Почему не помочь? Сам, помню, так же в самоход бегал, когда в Узбекистане служил. Пусть садятся!

Пассажир вышел из салона, откинул спинку переднего сиденья вперед, приглашая сержантов:

— Прошу, служивые! Мы вас туда и обратно подбросим!

Василий произнес:

— Только это, сколько такси стоить будет?

Пассажир вновь усмехнулся:

— Да ладно тебе, сержант! Кто ж со срочников деньги берет? Это значит, себя не уважать! Садитесь, поехали, а то еще мобильный патруль вынырнет откуда.

Братья Чекурины забрались на заднее сиденье.

Сергей спросил:

— А вы кого-то из офицеров в городок привозили?

Пассажир обернулся, подтвердив:

— Да, два капитана в кабаке так нализались, что сами передвигаться не могли. Пришлось везти, не бросать же на улице.

— А вы сами местные?

— Местные!

И предложил:

— Выпить не хотите? По случаю праздника? А то вид у вас какой-то кислый!

Василий поинтересовался:

— Водка или бормота?

На этот раз в разговор вступил водитель:

— Какая бормота, сержант, обижаешь! Конечно, водка.

Братья согласились:

— Можно по стакану принять!

Водитель кивнул пассажиру:

— Под сиденьем пузырь, Стас, а стакан, сам знаешь, в бардачке!

Стас предупредил солдат:

— Водка есть, а с закуской напряги.

Василий улыбнулся, показывая на вытащенную из пачки «LM» сигарету:

— Ничего! Курятиной закусим, если прикурить позволите.

— Да кури!

Пассажир попросил водителя:

— Притормози, Прохор, у обочины а то на ходу пролью больше, чем налью!

Водитель мягко притормозил, принял вправо, на щебеночной обочине, остановил «Ниву».

Открыв бутылку, Стас спросил солдат:

— По полной? Или половины хватит?

Василий ответил:

— По полной! Чего мелочиться, коль угощаете!

— Ну, пейте, ребята! С Новым 2004 годом вас!

— Угу, спасибо, — принял стакан Василий.

Он в три глотка проглотил двести граммов, почувствовав какой-то еле уловимый привкус горечи, но не удивился и не насторожился. Сейчас водку гонят разве что не из навоза, кругом одна паленка. Но пьют — и ничего. Никто еще не траванулся. Пассажир вновь наполнил стакан, на этот раз протянув его Сергею. Тот также выпил содержимое. Солдаты закурили. Стас, закрутив крышку, убрал бутылку вместе со стаканом в черный целлофановый пакет, который положил между ног, и посмотрел на водителя:

— Едем, Прохор! Только не спеши, сейчас гаишники особо на дороге за тачками пасут. У них эта ночь год кормит!

Прохор ответил:

— Может, объедем поселок? И к комку с тыла заедем?

Он обернулся к солдатам:

— Как вы, ребята?

Неожиданно быстро опьяневшие братья лишь махнули руками:

— Езжайте, как удобнее! А водяра у вас ништяк! Бьет по башке похлеще спирта!

Пассажир «Нивы» в который раз как-то странно усмехнулся:

— Ты прав, сержант, водка у нас особая. Такой вы еще не пробовали.

Внедорожник свернул на разбитую и не очищенную от снега дорогу. Водитель включил передний мост, прошел по целине метров двести, свернул к брошенному бараку, возле которого на бетонной площадке остановился. Прохор и Стас огляделись, посмотрели на сержантов. Те спали мертвым сном.

Стас констатировал:

— Порядок! Попались, голубчики!

Обернулся к водителю:

— Ты, Проша, сколько клофелина в водку ввел?

Тот ответил:

— Достаточно, чтобы пацаны проспали не менее трех часов!

— Хорошо! Ты вытащи у них документы и все, что есть в карманах, я свяжусь с Мироном!

— Давай!

Водитель перебрался на заднее сиденье, выпустив подельника из салона, и, устроившись между спящими сержантами, начал тщательный обыск.

Стас же включил сотовый телефон, набрал нужный номер:

— Мирон?

— Да, Стас?

— Выловили двух фазанов! В самоволку за водкой рванули. До подъема, думаю, искать не будут.

— Отлично! Давай вези их к «КамАЗу». Я встречу вас. На месте обговорим дальнейшие действия!

— Добро!

— Один вопрос — не дохляков взяли?

— Нет! Мальчики крепкие. Братья, это и внешне заметно, и по документам понятно. Хороший улов, босс доволен будет!

— Надеюсь. До встречи!

«Нива» отошла от барака, свернула за угол и по узкой дороге выехала на стоянку большегрузных автомобилей, что раскинулась сразу за постом ГАИ. Инспектора дорожно-патрульной службы, также отмечавшие в своей будке новогодний праздник, появление отечественного внедорожника не заметили, не до того было. Соответственно в журнале прохождения машин через пост никакой записи не появилось.

«Нива» же остановилась в самом конце стоянки, заехав за «КамАЗ» с полуприцепом, накрытым тентом, спрятавшись от посторонних глаз. Из грузового автопоезда вышел средних лет мужчина, по выправке которого нетрудно было догадаться, что он некогда имел отношение к военной службе. Подошел к внедорожнику. Стас и Прохор ждали его.

Мужчина обратился к ним:

— А ну, покажите, кого вы так удачно подсекли здесь?

И посмотрел в салон, оценив внешний вид братьев. Проговорил:

— Сержанты, это хорошо! Учебку, значит, прошли. Где их документы?

Стас протянул мужчине военные билеты самовольщиков.

Мирон, или Борис Миронов, в недалеком прошлом прапорщик-старшина танковой роты, внимательно перелистал их.

— Да, улов действительно неплохой. Братья Сергей и Василий Чекурины, призыва весны 2002 года. Менее полугода оставалось служить. Сержанты, заместители командиров взводов. Это очень хорошо!

Он повернулся к водителю и пассажиру «Нивы»:

— Снимайте справа тент, и обоих в клетку! Документы туда же, в ящик. Закрыть ребятишек как следует! Начали.

Станислав и Прохор сняли с крюков правого борта трос крепления тента, подняли переднюю его часть до крыши, закрепив прорезиненный материал двумя заранее приготовленными шестами. Начали разгружать с платформы мешки с порошковым клеем, освобождая проход к середине кузова, где была установлена решетка, правая часть которой поднималась, открывая вход в клетку. Туда и перетащили тела сержантов, открыв в днище платформы отверстие для доступа воздуха. После чего из «КамАЗа» появился еще один человек с небольшим саквояжем. Ни слова не говоря, он пролез к клетке, открыл чемоданчик, достал из него два одноразовых шприца и ампулы с коричневой жидкостью. Сделал каждому брату по уколу. Затем, проверив, дышат ли они носом, аккуратно и плотно заклеил им рты клейкой черной лентой, извлеченной из того же чемодана, и в довершение приковал усыпленных солдат наручниками к прутьям решетки. Собрал саквояж и спрыгнул на заснеженную стоянку, глухо доложив Мирону:

— Все в порядке! Можно транспортировать клиентов!

Не дожидаясь ответа, он вернулся в кабину «КамАЗа». Стас с Прохором уложили мешки обратно и опустили тент. Мирон, проследив за их работой, приказал:

— Выезжайте на трассу и следуйте до поселка Октябрьский. На подъезде смените номера. В поселок войти, минуя пост, по лесной дороге, что откроется сразу после указателя справа. Въедете на разрушенную животноводческую ферму. Там и оставите машину, убрав все отпечатки и избавившись от улик — бутылки из-под отравленной водки и стакана. Избавившись так, чтобы ни одна сука их не смогла найти! После чего пешком следуйте на железнодорожную станцию. Первая электричка в областной центр пойдет в 6-20. Купите билеты, сядете в разные вагоны. На вокзале вас встретит Отар. Маргелашвили обеспечит и дальнейшие ваши действия по убытию из региона. Вопросы?

Стас указал на «Ниву»:

— А эту, говоришь, просто бросить на ферме? Но бойцов с утра начнут искать. Поднимут ментов. На тачку выйдут однозначно! Начнут копать и легко выйдут на стоянку…

Мирон прервал подельника:

— Хватит, Станислав! Ты считаешь, я не подумал об этом? Подумал, дорогой, очень хорошо подумал. Так что ни о чем не беспокойся, а выполняй с Прохором все, что я сказал! Ясно?

Стас пожал плечами:

— Ладно! Тебе видней. Сделаем, как сказал.

— Вот и хорошо. Езжайте с богом. И до встречи на базе.

— До встречи!

Они сделали все, как было приказано. В электричке Стас, глядя в темное окно, думал об оставленной «Ниве». Автомобиль беспокоил его. Не проявил ли Мирон небрежности, просто бросив внедорожник? Не знал Станислав, что как только они ушли от машины, возле нее появился другой человек, а именно Отар Маргелашвили. Грузин сел в «Ниву», завел двигатель, вывел машину обратно на дорогу и направил в сторону реки, на середине которой зияла огромная полынья. В эту полынью и отправил внедорожник Отар, пустив автомобиль самокатом с высокого берега. Сам же прошел к джипу, что стоял недалеко от этого места. На нем он отправился в областной центр, встречать Стаса и Прохора. Начавшийся сильный снегопад едва не помешал Отару выйти на трассу. Дороги здесь заносило быстро. Но грузин успел покинуть лес и повел «Лендровер» к городу.

Напрасно ждал в каптерке старшина роты, сержант Самонченко, своих друзей. Они не вернулись до подъема. Поэтому в 7-00 старшине пришлось звонить ротному домой и докладывать об исчезновении братьев Чекуриных! Капитан, срочно собрав подчиненных офицеров и выяснив у старшины, куда и зачем ночью отправились сержанты, решил о ЧП комбату пока не докладывать. Возможно, братья сняли где-нибудь по пьянке девок и зависли у тех на хате. Оттрахаются, проспятся, явятся с повинной часов в десять! Но сержанты не явились. Ни в десять часов, ни в полдень, ни к построению на обед в 14–30. Молчать ротный больше не мог и был вынужден сообщить оперативному дежурному по части и командиру своего батальона о самовольном оставлении части сержантами Чекуриными. Командир полка, извещенный о происшествии оперативным дежурным, приказал построить полк. Начальник штаба отдельно занялся разведывательной ротой, которая в новогоднюю ночь несла патрульную службу по всему периметру и войсковой части, и военного городка. Но разведчики в один голос заявили, что никого они не заметили. Также ими не было сказано ни слова и о белой «Ниве», какое-то время находившейся в гарнизоне. Командование части решило, что самоход, вероятно, прошел во время смены патрулей, и приказало начать широкомасштабные мероприятия по поиску беглецов, сообщив о самовольщиках в местный районный отдел внутренних дел. Милиция также подключилась к работе по обнаружению пока еще лиц, просто самовольно оставивших часть, но которые уже через трое суток будут считаться дезертирами со всеми вытекающими из этого последствиями. Но прошла неделя, а затем и месяц. Дезертиры так и не были найдены.

Часть первая

Угроза террора

Глава 1

Девять месяцев спустя. Суббота, 18 сентября.

Город Нижний Борисов. 9 часов 30 минут

На трамвайной остановке «Улица Володарского» постепенно скапливался народ. День субботний, жители микрорайона спешили в центр, кто на центральный рынок сделать кое-какие покупки, кто с детьми к открытию приезжего зоопарка, кто просто так, проехать до ближайшего супермаркета или рюмочной, прополоскать горло после вчерашней попойки.

В ста метрах, на противоположной стороне улицы, припарковавшись у тротуара за журнальным киоском «Роспечать», стояла темно-синяя грузовая цельнометаллическая «Газель». В кабине находилось двое мужчин. В кузове еще двое. Один — молодой парень, облаченный во все черное, от остроносых полуботинок до водолазки под джинсовой курткой. Рукава куртки были закатаны, на руках перчатки, обрезанные так, чтобы прикрывать кисть, оставляя пальцы открытыми. Возле парня стояла спортивная сумка. Он сидел на скамейке у левого борта от кабины, подняв черные солнцезащитные очки на лоб, неподвижно и бездумно глядя на ручку двери грузового салона.

За ним наблюдал человек постарше, сидя напротив, на другой скамейке, перебрасывая из руки в руку сотовый телефон. В салоне царило гнетущее молчание. В отличие от кабины, где хоть изредка мужчины все же обменивались фразами.

Старший, занимавший место пассажира, смотрел то на остановку, то на часы. Водитель курил, но окурки на улицу не выбрасывал, а складывал в пепельницу. Тихо играла магнитола — какая-то инструментальная музыка. Докурив и затушив очередной окурок, водитель спросил у соседа:

— Не пора, Мирон? Народу порядком подвалило. Скоро трамвай подойдет.

Миронов ответил, растягивая слова:

— Не время еще, Прохор, не время! Эту толпу пропустим! В зоопарк должна поехать группа первоклассников из местной школы. Вот как они выйдут на остановку… тогда и начнем работать!

Прохор, он же Семенов, поинтересовался:

— А ты уверен, что учеников потащат в центр на трамвае, а не вывезут автобусом от школы?

— Нет, не уверен! Но если детишки, — при слове «детишки» Мирон сжал и так тонкие, как нить, губы, — если детишки не появятся к следующему трамваю, отрабатываем тех, кто окажется на остановке.

Семенов вздохнул:

— Ясно!

И задал еще один вопрос:

— А с Башкиром ты связываться будешь?

Мирон строго взглянул на водителя:

— Тебя это так волнует?

— Да нет! Мне без разницы! Просто спросил. Надоело молчать. И так уже час тут торчим. Наверняка нашу «Газель» заметили. И не одна пара глаз. Кое-кто из особо любопытных мог и номерок срисовать!

— Ну и что?

— Ничего! Я же сказал, сидеть молчком надоело.

Миронов посоветовал:

— Музыку слушай!

— Ты это нытье называешь музыкой?

Мирон повысил голос:

— Вот как раз это нытье, как ты выразился, и является музыкой, а то, что нам вдалбливают сраные демократы, — натуральное дерьмо. Причем от отечественного смрада больше!

И неожиданно добавил:

— А с Башкиром у нас связь не предусмотрена. Он со своим зомби работает автономно.

Из-за поворота, метрах в трехстах от остановки, показался трамвай. Шел он медленно, перегруженный народом. Однако все ожидавшие на остановке каким-то образом сумели в него втиснуться.

Мирон взглянул на часы:

— Аккуратно ходят!

Прохор не понял:

— Кто ходит?

— Не кто, а что! Трамвай! Строго по графику, висящему на остановке. Через каждые десять минут. Это хорошо! Дисциплина всегда хорошо! Хуже бардака и анархии нет. Если не считать демократию. Во всем должны быть порядок и дисциплина.

Водитель выслушал монолог начальника, но в дискуссию вступать не стал. Бесполезно. Мирон являлся ярым приверженцем идей жесточайшей диктатуры. Была б его воля, он без раздумья расстрелял бы половину пассажиров только что отошедшего трамвая. В целях наведения порядка. Чтобы остальным было свободней ехать! Таков Мирон, и перечить ему бесполезно, а касаться идейной темы и вообще небезопасно. Прохор Семенов удивлялся своему шефу. Бывший прапорщик, старшина роты, танкист, и где только идей таких нахватался? Вот он, Прохор, служит Боссу за деньги. С ним все предельно ясно и понятно. Но Мирон? Или чердак в армии свой оставил? Непохоже! Мстит? Кому и за что? Демократам, вышедшим из партии, в которой состоял и Миронов, развалившим страну, которой прапорщик служил верой и правдой? Тоже бред. Мало ли таких, кто служил и кого выкинули, как ссаный матрац, за ненадобностью. Все бы мстили — давно уже всю Россию в клочья бы разнесли. Но черт с ним, с этим Мироном, вернее, с его идеями. Задача Прохора подчиняться, он и будет подчиняться. И ему по херу мировоззрение какого-то бывшего прапора. Как, впрочем, и все остальное, кроме приятно хрустящих, новеньких, уложенных в аккуратные пачки стодолларовых купюр. В них сила! В них жизнь! В них все! А идеи — туфта. Причем полнейшая.

Между тем Мирон произнес, глядя на часы:

— Три минуты. Пора запускать нашего бойца.

Он набрал номер на сотовом.

— Стас?

— Да.

— Давай, запускай зомби!

— Понял, выполняю.

Станислав Тарасевич, отключившись от Мирона, посмотрел на продолжавшего безразлично пялиться в одну точку молодого парня:

— Друг! Тебе пора!

Парень повернул голову, опустил глаза на сумку, достал из нее пистолет-пулемет «Клин» и пояс, имеющий карманы для четырех дополнительных магазинов. Надел пояс с обоймами, под курткой закрепил «Клин», кивком головы сбросил очки на нос. Выйдя из машины, он двинулся в сторону трамвайной остановки.

В это время из проулка к остановке вышла вереница малышей. Их было человек двадцать. Они шли, держась друг с другом за ручку. Парами. Мальчик с девочкой. Их сопровождали шесть взрослых. Четыре женщины и двое мужчин. Очевидно, учитель и родители некоторых школьников. Кроме них на остановке уже собрались человек десять других пассажиров.

Миронов довольно потер руки:

— Вот! Что я тебе, Прохор, говорил? Вывели-таки мелкоту. Вот и ладненько. Ты машину-то заведи. Мы должны будем скрыться до того, как зомби начнет действовать! Хотя я с удовольствием посмотрел бы на этот кровавый шабаш.

Прохор взглянул на Мирона. Серьезно он это говорит или так, понтуется? Но, судя по искреннему сожалению, читавшемуся на его лице, бывший прапорщик действительно был расстроен, что не сможет увидеть того, на что Прохор не согласился бы смотреть даже за весьма крупную сумму денег. Хотя нет, за крупную сумму он, пожалуй, все же остался бы!

Люди все прибывали к остановке, первоклашек выстроили в две шеренги, чтобы они могли войти в трамвай через обе двери, парень в черном приближался к остановке все ближе и ближе. Вот он перешел дорогу и рельсы. Миронов вновь достал сотовый:

— Стас?

— Да?

— Твой выход! Но сделай это так, будто к «Газели» не имеешь отношения. Проверь, не смотрит ли кто за ней. Если нет, выпрыгивай — и сразу в телефонную будку. Оттуда ведешь съемку. По окончании акции быстрый отход по намеченному маршруту.

— Понял!

— Пошел!

Станислав Тарасевич выглянул из «Газели» на улицу. Никого из прохожих не увидел. Спрыгнул на дорогу и сразу прошел в телефонную будку, что находилась рядом. Достал карточку, вставил ее в аппарат, не активируя. Распахнул костюм, настроил видеокамеру, имея возможность управлять картинкой с помощью шарнирного дисплея. Снял трубку телефона, набрал впустую номер. Аппарат, естественно, никак не среагировал на набор, но Стасу и не требовалось звонить. Он увидел, как «Газель», медленно отъехав от тротуара, повернула налево и пошла узкой улочкой к площади Павлова, практически в центр города. Он взглянул на часы. Трамвай должен появиться с минуты на минуту, парень в черном находился от остановки на удалении метров в тридцать-сорок. Так он до подхода транспорта к людям выйдет. Ведь не соображает ни хрена. Надо притормозить машину. Стас достал сотовый, нажал нужную клавишу.

Парень остановился, тоже достал трубку, отчеканил металлическим, неживым голосом:

— Слушаю!

— Сбавь темп ходьбы! Ты должен быть за десять метров от остановки в момент подхода трамвая. Не раньше и не позже!

— Я понял вас!

— Пока все! Отбой!

— Отбой!

Стас перевел взгляд на поворот, откуда уже должен показаться очередной трамвай! И он появился, как и предыдущий, точно по графику. Тарасевич облегченно вздохнул. Вновь взял мобильник, не опуская и телефонной трубки городского аппарата.

Дождался, пока трамвай не начал торможение, нажал клавишу на мобильнике и коротко бросил:

— Время!

И тут же уставился на дисплей фотокамеры, фиксирующей то, что уже происходило на остановке «Улица Володарского».

Парень в черном, находившийся в каких-то десяти метрах от людей, приготовившихся к посадке в трамвай, медленно расстегнул куртку, вытащил пистолет-пулемет «Клин», направив его на детей. Раздались короткие очереди. Неизвестный убийца во всем черном и темных очках, широко расставив ноги, начал расстрел ни в чем не повинных людей. Первой упала девочка, стоявшая прямо у бордюрного камня. Упала на рельсы так, что женщина, управляющая трамваем, не успела остановить вагон, и он протащил крохотное, пробитое пулями тело ребенка еще метра три, уродуя его.

За девочкой упал на асфальт мальчик. Раздались крики ужаса. Но убийца только усилил интенсивность огня. Вагоновожатая — женщина лет сорока попыталась увести трамвай от кровавой остановки, но убийца направил ствол на лобовое стекло и выстрелил в кабину. Трамвай так и не тронулся с места. Толпа, наконец придя в себя, рванулась в стороны. Человек в черном, закончив обстрел детей, на что ушли считаные секунды, начал вылавливать в прицел убегающие фигуры. Раздался звон разбиваемых в салоне трамвая стекол. Пассажиры пытались покинуть смертельный капкан, в который превратился мирный общественный транспорт. У убийцы кончились патроны. Пустой магазин, отщелкнутый от пистолета-пулемета, ударился об асфальт, вместо него человек в черном вставил другой, извлеченный из пояса. Передернул затвор и подошел вплотную к трамваю. На тех, кому удалось за эти секунды отбежать от остановки, неизвестный каратель уже не обращал внимания. Он устремил свой безжалостный взор на мечущихся в салоне трамвая обезумевших от страха пассажиров. Поднял «Клин» и нажал спусковой крючок. Крики внутри салона усилились. Они заглушили звуки самих выстрелов. А убийца хладнокровно продолжал свое дело. И ему было совершенно безразлично, кто попадал в прицел, мужчина, женщина, престарелый пенсионер или совсем молоденькая девушка.

Засняв основную часть работы зомби, Станислав Тарасевич снял трубку городского телефона и набрал 02. Ему ответили тут же. Перебивая голос дежурного милиционера, Тарасевич закричал:

— Милиция! На остановке «Улица Володарского» неизвестный расстреливает из автомата трамвай с пассажирами! Быстрее примите меры, этот маньяк убил уже более сотни людей!

Повесив трубку, Станислав вышел из будки и бегом бросился к ближайшей подворотне. Он оказался во дворе, образуемом тремя старыми, сталинской постройки четырехэтажными домами. Остановился, осмотрелся. Двор проходной, это хорошо. Уйти можно будет без проблем. Теперь следовало определить место, откуда удобнее будет снимать схватку зомби с сотрудниками милиции.

Он увидел слева от себя открытую, обычную, в отличие от других в этом дворе, металлических, снабженных домофонами, дверь, бросился в этот подъезд. Поднялся на площадку между вторым и третьим этажами. Отсюда Тарасевич, не обнаруживая себя, лишь выставив наружу камеру, вполне мог продолжать съемку. А с улицы по-прежнему доносились короткие очереди и крики боли.

Неизвестный вставил в «Клин» последний запасной магазин, когда услышал переливы сирен приближающихся сразу с нескольких направлений милицейских машин и карет «Скорой помощи». Он отошел за столб, который являлся основой для каркаса остановки. Казалось, убийца потерял всякий интерес к тем, кого только что безо всякий эмоций безжалостно уничтожал. И это соответствовало действительности. Сейчас человек в черном готовился к бою с милицией, ко второму этапу определенной ему свыше карательной миссии.

Первая милицейская машина остановилась метрах в ста от остановки, прижавшись к обочине. Милиционеры в бронежилетах разбежались по всей ширине дороги, начали сближение с трамваем, вокруг которого в различных позах, в лужах крови лежали люди разного пола и возраста. Много людей. Милиционеры не видели убийцу и, возможно, надеялись, что тот уже покинул место бойни, что выглядело бы вполне логично. Зачем маньяку, сотворившему свое кровавое дело, дожидаться прибытия милиции? Ведь должен же он понимать, что совсем скоро район будет оцеплен. Убийца, по идее, должен скрыться до подхода специальных сил правоохранительных органов. Если он, конечно, не конченый идиот! Но даже полный идиот не способен на то, что натворил неизвестный. На это способно дикое животное или НЕКТО, лишенный всяческих эмоций. Но не человек. Скорее машина, запрограммированная на убийство. Но с такими местные милиционеры в жизни еще не сталкивались. В кино, в американских боевиках, видели, но чтобы в жизни? Нет! И они начали приближаться к месту бойни, не дожидаясь, пока подойдут машины с отрядами местного милицейского спецназа. За что и поплатились. Все четверо, от сержанта-водителя, до капитана — старшего оперативной группы.

Человек в черном костюме и очках появился на тротуаре внезапно. Милиционеры шли на цель, держа между собой интервал метра в четыре. Да, они имели при себе короткоствольные автоматы «АКСУ-74». И даже были облачены в бронежилеты, которые пули «Клина» не пробивают. Но наряд не ожидал нападения, и лица сотрудников милиции были открыты. Убийца сориентировался мгновенно. Четыре короткие очереди — и милиционеры упали на асфальт, не успев что-либо предпринять, обагрив дорожное покрытие своей кровью так же, как и жертвы на остановке. Наступило затишье. Человек в черном вновь скрылся за столбом. Но жить ему оставались минуты.

Со стороны дороги, куда ушла «Газель» с подельниками Тарасевича, показался «ЗИЛ», оборудованный будкой с зарешеченными стеклами. Прибыл отряд милиции особого назначения. Станислав перевел камеру на бойцов ОМОНа, которые в доли секунды покинули автомобиль, остановившийся, не доезжая до поворота, и рванулись к улице Володарского. Действия их были мгновенны и слаженны. Омоновцы бросились через улицу в арку, ведущую во двор, в левом доме которого затаился с видеокамерой Тарасевич. И только один боец замер на углу, подняв вверх винтовку с оптическим прицелом. Это было главное действующее лицо в операции ОМОНа по нейтрализации убийцы, которого, по приказу сверху, следовало уничтожить на месте преступления.

Человек в черном среагировал на появление омоновцев и вышел из-за укрытия. Но выстрелить по бегущим не успел. Из-за угла появился снайпер. Он вскинул винтовку и практически сразу дважды выстрелил. Фигура в черном покачнулась, пробитая насквозь пулями мощной винтовки СВДС. Раздался третий выстрел, отбросивший голову бандита назад. Отлетели в сторону очки и пистолет-пулемет. Одновременно рухнул на спину и тот, кто недавно расстрелял массу людей. Омоновцы из двора рванулись к остановке. Дальше снимать происходящее Тарасевич не стал. Он спустился во двор и вдоль домов направился к проходу, выводящему на параллельную с Володарского улицу. Оттуда поспешил к супермаркету. Навстречу толпе обывателей, услышавших о трагедии на остановке и спешивших на место бойни. Пробиваясь через эту толпу, Тарасевич вышел за магазин, где на стоянке стояли его неприметные «Жигули» шестой модели. Вернее, эта машина принадлежала ему со вчерашнего вечера, когда была куплена на местном рынке по генеральной доверенности на лицо, в природе не существовавшее. Сегодня же эта машина должна быть продана втемную в один из мутных автосервисов на разборку. Но пока «шаха» служила Тарасевичу. Он вывел «Жигули» со стоянки и поехал к площади четырех фонтанов, где у небольшого уютного кафе «Эстер» и остановился. Прошел к фонтанам, достал сотовый телефон, набрал нужный номер:

— Мирон?

— Я! Ты где?

— Там, где договаривались.

— Хорошо! Докладывай!

— Зомби-один программу отработал полностью.

— Он уничтожен?

— Да, тремя выстрелами снайпера ОМОН!

— Надеюсь, ты все произошедшее на остановке зафиксировал на видеокамеру?

— Естественно!

— Отлично! Находись там, где находишься. Жди меня в «Эстер». Буду где-то через час.

— Принял! Жду!

Но на этом кошмар города Нижнего Борисова не закончился.

* * *

9-00 местного времени. Ласточкин рынок

Центральный торговый павильон был заполнен покупателями. Кто-то подыскивал одежду на приближающийся осенний сезон, кто-то уже думал о зиме, благо цены на зимние товары были еще вполне приемлемыми, так как торговцы выставили в основном вещи, не проданные в прошлом году. Кто-то покупал детские игрушки, а кто-то просто слонялся по торговым рядам от нечего делать или от привычки еженедельно, если не ежедневно посещать рынок, всюду прицениваясь, но нигде ничего не приобретая.

В те же 9-00 во двор бараков, предназначенных под снос и не использовавшихся в качестве жилья даже бомжами, так как в строениях находиться было опасно из-за крайней обветшалости зданий, въехала светлая «Волга» и спряталась за кустами разросшейся по всему двору акации. В «ГАЗ-3110» находилось три человека. Водитель — Иван Трегубов, сам Башкир, или Анатолий Башкиров, оба мужчины лет по сорок, и молодой парень, одетый во все черное — от полуботинок до солнцезащитных очков. Он, как и убийца на улице Володарского, практически не реагировал на то, что происходило вокруг него. Взгляд, устремленный в окно и застывший на одном из бараков. Расслабленное, безразличное ко всему состояние. Руки в подрезанных перчатках, закатанные рукава черной джинсовой куртки, спокойное, ровное дыхание.

Башкиров вышел из машины и направился к рынку. Прошел мимо бойких рядов уличных торговцев, вошел в павильон, обошел первый этаж, поднялся на второй. У чучела медведя, что красовалось в отдельной нише, достал сотовый телефон, набрал номер:

— Иван?

— Слушаю тебя, Башкир!

— Запускай корешка!

— Сам-то укрылся надежно?

— Надежно!

Водитель повернулся к парню:

— Тебе пора, друг!

Тот, кивнув головой, покинул салон, обошел машину, открыл багажник, достал оттуда сумку на колесиках и направился следом за Башкиром на территорию рынка. Вот только торговые ряды он обходить не стал, сразу направился в павильон с центрального входа. Свернул направо и остановился возле кадки с пальмой. Его хорошо видел со второго этажа Башкиров. Бандит взял в окошечке, торгующем различными напитками, бутербродами и булочками, стаканчик кофе и вернулся к периметру ограждения. Набрал на мобильнике другой номер. Ответил парень, стоявший внизу:

— Да!

Башкир коротко бросил:

— Время!

И включил миниатюрную камеру.

Молодой человек в черном спрятал телефон, открыл сумку, достал из нее автомат «АКСУ-74», вставил один из трех сорокапатронных магазинов, передернул затвор, осмотрелся. Перед ним находилось не менее двух десятков людей. Не поднимая автомата, от бедра, парень дал по этой толпе очередь. Грохот выстрелов слился с диким воплем. Кричали не только те, в кого попали пули. Кричали все! От неожиданности. От испуга, от внезапности и нереальности происходящего. А молодой человек, глядя на дело рук своих через темные стекла солнцезащитных очков, продолжал стрелять, благо толпа сгрудилась на месте, еще не начав бежать от места бойни. Он стрелял короткими очередями, выхватывая цели слева направо. Расстреляв магазин, молодой человек отстегнул его, отбросив в сторону, спокойно, не торопясь, нагнулся, достал из сумки второй. Вновь привел автомат в готовность к стрельбе и вновь огляделся. Часть первого этажа павильона, заполнившегося всеобщим криком, была пуста. Только груда тел у первых бутиков левого от убийцы ряда. Боковым зрением он уловил какое-то движение слева. Резко повернулся. И увидел девушку сквозь стекло какого-то административного помещения. Девушка рванулась было к внутренней двери, но остановилась, увидев направленный на нее черный зрачок автоматного ствола. В ее глазах пылал животный ужас. Она закричала:

— Нет! Не надо! Не убивайте!

Но парень в черном одеянии остался равнодушным к ее мольбам. Он нажал на спусковой крючок, и белая блузка работницы павильона, которой на вид было лет двадцать, разрываемая в клочья, обагрилась алой кровью. Девушка рухнула у стола, потащив за собой монитор компьютера, который разбился рядом с ее головой.

Убийца, убедившись, что поразил очередную цель, подхватил левой рукой ручку сумки, правой держа автомат, перешел к другому ряду, где в середине павильона находился боковой вход. И увидел ревущую толпу, создавшую в панике затор. Молодой человек отпустил сумку, перехватил оружие и ударил длинной очередью по этой беснующейся толпе. Часть людей упала. Рев усилился. Кто-то бросился назад, но основная масса лишь усилила нажим на двери, которые затрещали вместе с ребрами тех, кто давил их.

Убийца выпустил оставшийся в магазине боезапас в несчастных, так и не сумевших вырваться из огненного ада.

Башкир, наблюдавший за происходящим со второго этажа, увидел бегущих к нему двух милиционеров. И тут же закричал, указывая рукой вниз:

— Вон он! Вон, внизу!

Старшина и сержант, имевшие на вооружении пистолеты и уже сообщившие дежурному по УВД о происшествии на рынке, оттолкнули Башкирова в сторону:

— Тебе что, дурак, жить надоело? Быстро на пол!

Башкир подчинился.

Милиционеры выхватили из кобур штатные «ПМ» и не медля открыли огонь по человеку в черном. Но вот беда, расстояние до него было не менее тридцати метров, действенная дальность выстрела пистолета Макарова составляла двадцать пять метров. Хотя, если попасть, то и с тридцати метров можно не только ранить, но убить противника. Это смотря куда попасть. И старшина попал. Четвертым выстрелом в левое плечо бандита, который наклонился над сумкой, чтобы достать последний, третий, магазин. Удар в плечо заставил парня пошатнуться. Он посмотрел на руку, из которой полилась кровь. Затем перевел взгляд на балкон второго этажа, откуда, опершись на парапет, по нему продолжали стрелять милиционеры, но их пули уходили в сторону, рикошетя от пола и стенок палаток. Все так же не спеша достал магазин, отстегнув и выбросив предыдущий, вставил его в паз, передернул затворную раму. Выпрямился, вскинул автомат, мгновенно прицелившись, дал очередь по милиционерам, не успевшим укрыться за отделанным декоративной плиткой парапетом. Пули «АКСУ» попали обоим в головы. Старшине в переносицу, сержанту в правый глаз.

Башкиров криво усмехнулся, глядя, как выстрелы зомби отбросили тела ментов на пол. Его миниатюрная камера запечатлела все действия милиционеров, а также момент их гибели.

* * *

Подбежав к телу убитого террориста, командир отряда ОМОН Лаганов приказал части подчиненных оказать помощь подъехавшим медикам, а второй части отряда во главе с капитаном Сергеем Шиловым быстро «зачистить» прилегающие к остановке дворы и задержать всех лиц, которые окажутся там.

Но вскоре майору, командиру отряда специального назначения нижнеборисовского управления внутренних дел, пришлось отменить приказание. После того, как его на связь вызвал оперативный дежурный УВД:

— Агат! Я — Центр! Как слышишь меня?

В динамике раздался посторонний шум, видимо, в квартирах домов интенсивно работали сотовые и радиотелефоны. Жители спешили сообщить о трагедии своим близким, друзьям или просто знакомым, но речь дежурного майор все же разобрал:

— Слышу тебя, Центр!

— Быстро сворачивайся и дуй на Ласточкин рынок!

Майор спросил:

— А в чем, собственно, дело?

— В том, Женя, что и там, в павильоне, еще один маньяк расстреливает людей!

— Да ты что?

— Вот тебе и что! Все управление в непонятке, что происходит! Откуда появились террористы и двое ли их?

Лаганов спросил:

— Много людей в павильоне?

— Уже нет. Этот урод выпустил по покупателям и торговцам два пулеметных магазина!

— Он не пытается уйти?

— В том-то и дело, что нет. Добивает раненых. Кстати, завалил двух наших. Опергруппа УВД оцепила здание павильона и обеспечила оставшимся в живых эвакуацию через второй этаж. Бандит же продолжает находиться на первом и, похоже, покидать павильон не собирается. Так что вперед, Женя! Поторопись. Штурм без подготовки, с ходу! Без дополнительной команды. Террориста уничтожить. Приказ генерала.

— Ясно! Отбой!

Переведя рацию в режим приема, командир ОМОНа крикнул подчиненным, помогавшим медперсоналу карет «Скорой помощи»:

— Внимание! Всем в машину. Агутин, Железняк, остаться возле трупа террориста до прибытия спецов из ФСБ и прокуратуры! Остальным бегом марш! Нам предстоит еще работа!

Приученные к строгой дисциплине бойцы милицейского спецназа, не задавая никаких вопросов, бросились к «ЗИЛу», продолжавшему стоять в проезде.

* * *

Появившиеся на втором этаже милиционеры оперативной группы разбежались по всему периметру здания. На этаже находилось много людей, не имеющих возможности покинуть павильон и в ужасе ожидавших, что террорист поднимется к ним и продолжит свое кровавое дело. Поэтому оперативную группу люди встретили с облегчением. Теперь их жизням уже не угрожала непосредственная опасность. Но иного мнения придерживались милиционеры. Они не отбрасывали варианта, что убийца может иметь на себе или в сумке мощный заряд взрывчатки, подрыв которого способен обрушить строение. Поэтому правоохранительными органами совместно с пожарной частью МЧС города было принято решение о срочной эвакуации всех людей из павильона. Чем сотрудники опергруппы и занялись. И только двое из них, вооруженные автоматами, попытались обнаружить убийцу. Но это им не удалось. Тот исчез из поля зрения.

Молодой человек в черном одеянии до прибытия милиции спрятался в одном из бутиков, оттуда отслеживая обстановку. Находясь в торговом отсеке, он одновременно вытянул леску из накладного кармана, привязав конец к среднему пальцу левой руки. Второй конец заранее был прикреплен к кольцу предохранительной чеки мощной оборонительной гранаты Ф-1, имевшей разлет осколков в двести с лишним метров. Террорист слышал команды, отдаваемые наверху, и понял, что людей выводят к тыловой стороне здания, но это его не волновало. Как, впрочем, и все остальное.

Башкирова спустили по пожарной лестнице вместе с покупателями и торговцами на улицу, тут же отпустив. Башкир не пошел на выход, он смешался с толпой, окружившей на безопасном расстоянии павильон. И увидел подъехавший «ЗИЛ» с будкой, из которого высыпала группа облаченных в бронекостюмы, вооруженных автоматами и снайперскими винтовками бойцов спецназа. ОМОН сразу направился к павильону, охватывая его с трех сторон — с центрального и бокового входов и со стороны стены, где к окнам второго этажа были приставлены пожарные лестницы. Башкиров не решился в толпе воспользоваться видеокамерой. Люди вокруг взволнованные, нервные, раздраженные, а некоторые, особенно молодые мужчины, просто взбешенные. И не дай бог, им не понравится, что Башкир начнет съемку действий спецназа. Отволокут еще к ментам. Поэтому Башкиров спрятал камеру подальше, продолжая внимательно смотреть на павильон. Он знал, что ДОЛЖНО произойти на финише акции, и ждал этого!

Командир ОМОНа, подведя подчиненных непосредственно к павильону, запросил командира опергруппы, продолжавшей находиться на втором этаже:

— Рысь! Я — Агат! Ответь!

— Рысь на связи!

— Что внутри, Миша?

— Внизу кровавое месиво, наверху «чисто».

— Где находится террорист, известно?

— Точно нет, но где-то в одном из бутиков правого от центрального входа ряда, недалеко от бокового выхода.

— Этот боковой выход для проникновения моих ребят в павильон свободен?

Командир опергруппы ответил отрицательно:

— Нет! Туда не суйся. Он заблокирован трупами! Можешь воспользоваться пожарными лестницами или центральным входом, а также окнами первого этажа, где отсутствуют решетки!

— Из какого оружия этот козел вел огонь?

— Из «АКСУ».

— Ясно. Значит, правый от фасада ряд. И сколько в нем торговых отсеков?

— Всего около шестидесяти, но это по всему ряду. До трупов штук тридцать по обеим сторонам. Бандит может находиться в любом. Мои снайперы его не обнаружили.

— А не мог он, смешавшись с толпой, покинуть павильон?

— Исключено. Я начал эвакуацию в тот момент, когда он еще стрелял в людей. И тут же заблокировал лестницы на второй этаж!

— Понятно. Жди, скоро буду.

Командир оперативной группы предупредил:

— Я отведу своих ребят к тыловой стене, но лестницы буду держать под контролем!

Майор согласился:

— Хорошо. Конец связи.

— Конец.

Лаганов вызвал к себе Шилова:

— Пойдем, Серега, группой в пять человек, ты, я и трое бойцов! Врываемся в помещение через центральный вход. В фойе расходимся. Ты с одним человеком двигаешь в левый ряд и обходишь его, останавливаясь напротив тылового выхода. Я с двумя спецами к правому ряду! Как займешь позицию, по моей команде начинаем «зачистку» всех торговых точек в жестком режиме. Вопросы?

— Да какие могут быть вопросы? Вот только не ждет ли нас террорист с центрального входа?

Майор, недолго подумав, вновь вызвал командира оперативной группы:

— Рысь, ответь!

— Слушаю, Женя!

— Ты людей погоди отводить!

— А в чем дело?

— Отвлеки бандита на минутку, чтобы мы смогли проникнуть в здание, а то имеются опасения, что он может держать вход под прицелом.

— Разумно. Хорошо, сделаю. Когда начать отвлекающий маневр?

— Ровно через минуту.

— Принял.

Отключившись от оперативника и повернувшись к своему заместителю, Лаганов приказал:

— Бойцов сюда, быстро!

— Так вот они, выбирай любого!

И действительно, рядом находилось с десяток спецов. Майор вызвал троих, кратко поставив им ближайшую задачу.

Ровно через минуту после окончания сеанса связи между Лагановым и командиром оперативной группы в павильоне раздались автоматные очереди.

Майор взглянул на капитана:

— Что, Серега, начали?

— Начали, майор!

— Вперед!

Штурмовая группа ОМОНа, распахнув стеклянные двери, ворвалась в фойе. Лаганов указал рукой Шилову на левый ряд:

— Пошел, капитан!

Сергей с сержантом рванулись в указанном направлении. Это было замечено оперативниками, которые тут же прекратили обстрел торговых отсеков правого ряда и отошли к тыловой стене.

Но быстро преодолеть пространство до прохода, выходящего к тыловым дверям здания, капитан с сержантом не смогли, наткнувшись на груду трупов. Начав обходить ее, Шилов услышал слабый женский голос:

— Помогите!

Он обернулся и увидел у палатки женщину, пытающуюся зажать рукой рану в ноге, из которой обильно выталкивалась кровь. Женщина не могла сама пережать поврежденную вену, так как имела еще два ранения в грудь. Оставлять раненую в таком положении было нельзя. Кроме того, офицер услышал еще стоны, которые раздавались из груды мертвых людей. Он вызвал Лаганова:

— Женя! Среди жертв есть раненые, необходимо оказать им помощь.

— Понял тебя! Вызови с улицы трех парней, если что, я прикрою! Далее по плану.

— Принял.

Капитан по рации отдал соответствующее распоряжение, нагнувшись к женщине:

— Потерпите немного! Сейчас вам помогут!

И повернулся к бойцу:

— Перетяни ей ногу выше раны жгутом! Быстро!

Сержант остановил кровь раненой в тот момент, когда появились вызванные с улицы трое спецов.

Шилов приказал разобрать груду трупов, отыскивая раненых и оказывая им помощь, добавив:

— Только работайте, ребята, аккуратно и по сторонам не забывайте смотреть. Не исключено, что террорист ломанется через торговые точки в этот ряд. Появится — валите без всяких базаров!

— Принято, капитан.

— Работайте! А мы пошли.

Выйдя в условленную точку, капитан доложил командиру ОМОНа, что к работе готов. Майор приказал начать жесткую «зачистку» торговых отсеков. И первым ступил в проход, тут же повернувшись и расстреляв крайний левый отсек. Его напарник выпустил очередь в торговую точку справа. Третий боец остался в резерве, следя за общей обстановкой и готовый при необходимости поддержать штурмовую группу. Одновременно с командиром отряда первые бутики отработали и капитан с сержантом. Они уже двинулись дальше, стараясь действовать синхронно, когда из середины правого от Лаганова ряда появился молодой человек в черной одежде и солнцезащитных очках. Майор мгновенно перевел на него ствол и уже готов был нажать на спусковой крючок, но террорист поднял автомат без магазина стволом вверх, проговорив каким-то неживым, металлическим голосом:

— Не стреляйте! Сдаюсь!

Как ни велико было желание майора всадить в это дикое животное длинную очередь, сейчас он уже не имел на это права. Сдающихся на милость победителя на месте не расстреливают. И еще одну существенную деталь отметил командир ОМОНа: слишком похож был этот террорист на того, что расстрелял трамвайную остановку. Как две капли воды. Только оружие разное, у этого укороченный автомат Калашникова, у того — пистолет-пулемет «Клин».

Майор приказал:

— Брось оружие и лапы в гору! Быстро, мразь, иначе стреляю!

Автомат упал на пол, издав дребезжащий звук. Продолжая держать террориста на прицеле, Лаганов отдал следующую команду:

— А теперь медленно, с поднятыми руками, ко мне!

Убийца начал движение.

Майор внимательно следил за ним, смотря прямо в очки. Что заставило его перевести взгляд на руки бандита, Лаганов и сам, наверное, объяснить не смог бы. Но он посмотрел на эти руки и увидел тонкую леску, тянущуюся из закатанного рукава к левой ладони террориста. Лаганов понял, что это означает, и, крикнув: «Всем в укрытия!», выпустил в террориста очередь, уже в падении метнувшись в один из отсеков.

Пули, выпущенные командиром ОМОНа, отбросили тело боевика на спину. И через несколько секунд раздался оглушительный взрыв, от которого повылетали стекла окон первого этажа.

Тут же майора вызвала группа оказания помощи раненым:

— Агат! Я — Агат-три. Что случилось?

Поднявшись с пола, сбросив с себя пакеты колготок, свалившиеся со стенда, Лаганов ответил:

— Все нормально, парни! Продолжайте работу!

Он вышел из отсека, крикнул:

— Мужики? Никто не пострадал?

Из разных точек послышалось:

— Нет, командир!

— Все пучком! Вот только уши заложило.

Подошел и капитан Шилов со своим подчиненным сержантом. Остановился у изуродованного взрывом трупа террориста.

— Подорвать себя вместе с нами решил, сучонок! — сказал Шилов. — И как только ты, Женя, просчитал, что он заминирован.

Майор кратко ответил:

— Леска!

Капитан, не поняв, переспросил:

— Леска? Какая леска?

— Обычная, Серега, на которую рыбу ловят. Этому уроду не надо было рукава закатывать! Заметил, как похож на того, у остановки?

Шилов утвердительно кивнул головой:

— Заметил! Похоже, в город прибыла целая группа террористов-смертников. Причем славян. Жаль, не удалось этого живым оприходовать. Теперь жди, где еще пройдет террористическая атака!

После взрыва Башкиров удовлетворенно хмыкнул и стал пробираться сквозь толпу зевак к выходу с территории рынка. Башкир знал, что граната могла взорваться только на теле боевика. Любая попытка извлечь ее из его кармана должна была закончиться взрывом. Так что смысла оставаться в толпе Башкир больше не видел. Сколько ментов отправил на небеса вместе с собой зомби, он сможет узнать и из новостей. Ближайших новостей по радио. И не только местного. Он зашел за брошенные, полуразрушенные бараки. Сел на сиденье переднего пассажира «Волги». Резко выдохнув воздух, достал пачку сигарет «Винстон», прикурил, с наслаждением втянув в себя солидную порцию дыма.

Водитель спросил:

— Ну и как прошла акция?

— Отлично, Иван! Строго по плану! Ты давай, заводи тачку и выезжай на улицу. Двигай к центру. Тут нам светиться резона нет. А я пока с Мироном свяжусь.

Набрав на сотовом телефоне номер руководителя бригады, доложил об успешном проведении акции.

Миронов приказал следовать на площадь четырех фонтанов и, оставив «Волгу» где-нибудь в стороночке, зайти в кафе «Эстер», где вместе с Трегубовым и Тарасевичем ждать его и Прохора. Но ждать, находясь в разных местах зала. Особо Мирон приказал уничтожить все мобильные телефоны, по которым велись переговоры с парнями-убийцами. Уничтожить полностью, чтобы и следа не осталось.

В 11–00 Башкиров с Иваном Трегубовым вошли в кафе.

А Миронов, приказав Прохору загнать «Газель» на ближайшую стоянку, вышел из автомобиля, отошел к ограде, достал специальную рацию:

— Босс?

— Слушаю тебя, Мирон. — Ответивший человек, судя по голосу, привык повелевать.

— Докладываю, Босс! Акция «Общая паника» в Нижнем Борисове завершена успешно. Смертники полностью отработали. Их действия зафиксированы на пленке.

Босс, генерал-майор КГБ в отставке, спросил:

— Группа нигде не засветилась?

— Нет.

— Хорошо. Как соберешь всех своих людей, сразу начинайте отход по ранее отработанной схеме.

— Я все понял, Босс.

— А понял, так выполняй. Жду на базе. В город, к поезду, на котором будешь возвращаться, о чем предупредишь дополнительно, я вышлю микроавтобус.

— Принял.

— До встречи, Мирон!

— До встречи!

Глава 2

Воскресенье, 19 сентября. Москва

С утра супруги Сургины, Андрей и Маргарита, решили провести день за городом. Они давно планировали выбраться из душного мегаполиса и просто погулять по осеннему, полному разнообразных, радующих душу красок, лесу. Андрей подогнал «Ниссан» к дому на Пятницкой в девять утра. Рита к этому времени приготовила кофе, залив его в термос, еду решено было не брать. По пути наметили закусить шашлычком, который продавался вдоль трассы чуть ли не на каждом шагу. В воскресный день улицы в Москве относительно свободны, поэтому за пределы МКАД выехали без особых проблем. Андрей еще вечером определил место, куда они с Ритой поедут. Это был небольшой лесной массив недалеко от Москвы-реки и деревни Пасечной в пятидесяти километрах от столицы. Можно, конечно, и не удаляться на такое расстояние, пригодных для прогулок мест хватало и ближе к Москве, но они, в большинстве своем, стали теперь зонами, окружающими «дачные» участки современных хозяев жизни. А Пасечная хоть и подверглась освоению горожан, но не настолько, чтобы стройки захламили прилегающую к деревне территорию. По крайней мере, Сургин надеялся на это. Дорога вела мимо Дальнего кладбища, и Андрей невольно сбавил скорость у центральных его ворот, возле которых вовсю продавались цветы, венки, еловые ветки. То, что муж обратил внимание на кладбище, заметила и Рита, спросив:

— У тебя тут кто-нибудь похоронен?

— Да. Не догадываешься, кто?

Супруга взглянула на майора:

— Подожди, уж не Дальнее ли это кладбище?

Сургин подтвердил:

— В самую точку. И здесь похоронен майор Москвитин.

— Я хочу посмотреть на эту могилу.

— Зачем?

— Не знаю, но хочу.

— Хорошо. На обратном пути заедем.

Пятьдесят километров по хорошей и свободной трассе Сургины преодолели за полчаса. После чего Андрей остановил машину, достал карту, сориентировался.

— Так, что мы имеем? В лес отходят три дороги, две из них к деревне Пасечная, одна к реке. Ни деревня, ни река нам не нужны, тем более поворот к последней мы уже прошли, так что ближайшее ответвление вправо наше.

Это примыкание второстепенной грунтовой дороги к главной оказалось недалеко. Андрей повел автомобиль к лесу, который начинался практически сразу. Карту между тем взяла в руки Маргарита.

— Вот! — указала она точку на карте. — Почти посредине леса приличная лужайка.

Андрей, не отвлекаясь от начавшей петлять дороги, бросил взгляд на карту.

— Да, место неплохое. Вот только есть ли к нему подъезд? Но скоро узнаем! Это сколько нам ехать по грунтовке? Около километра?

Впереди обозначился крутой поворот.

Сургин сбросил скорость, вывернув руль вправо и, уже почти закончив поворот, чуть не врезался в стоящий прямо на дороге джип «Гранд Чероки». Если бы не реакция офицера спецназа, столкновения не избежать бы. Андрей резко нажал на тормоз, и «Ниссан» остановился в каких-то сантиметрах от заднего бампера джипа. Иномарка замерла, бросив Андрея на руль, а Риту на переднюю панель. Сургин выругался:

— Твою мать! А этот черт откуда здесь взялся?

Трое крупных телосложением молодых мужчин, оборудовавших на обочине место небольшого пикника. На траве была разложена клеенка, на которой стояла литровая бутылка водки, пара пластиковых емкостей с минералкой, кое-какая закуска. Увидев «Ниссан», один из троицы, видимо, владелец и водитель джипа, поднялся и, вытерев рукавом легкой куртки рот, дожевывая что-то из закуски, медленно пошел к машине. Рита воскликнула:

— Этого нам еще не хватало! Наверняка какие-нибудь балбесы, упертые хуже баранов. Все настроение испортят. А как отлично все начиналось.

Андрей открыл дверь, приказав жене:

— Сиди в салоне! Сиди и не выходи, что бы ни происходило, а лучше закрой глаза и подремли!

Сургин инстинктивно извлек из-под сиденья свой табельный, поставленный на предохранитель пистолет Макарова и сунул его в карман куртки. Вышел из салона, закрыв дверь и опершись правой рукой о крышу «Ниссана».

Мужчина с признаками полнейшего отсутствия интеллекта на физиономии подошел к джипу. Демонстративно посмотрел на бампер и задние фонари, хотя было понятно, что столкновения не произошло. Затем он повернулся к своим товарищам. Те, полулежа вокруг клеенки, в один голос спросили:

— Ну, что там, Леха?

Водитель, не ответив друзьям, перевел взгляд на Андрея:

— Ты кто есть-то, мужик?

Андрей усмехнулся, левой рукой сжимая ствол пистолета:

— Видимо, твоя проблема…

Бугай сощурил глаза и не отводя взгляда от Андрея, переспросил:

— Моя проблема, значит?

И тут же согласился:

— А ведь ты, мужик, прав! Только, наверное, забыл, что делают с возникшими вдруг проблемами?

Сургин сохранял полное спокойствие:

— Почему забыл? Я знаю, что проблемы принято решать.

Водитель вдруг заорал:

— Ты чего косоротишься, урод? Ты мне, сука, чуть новую тачку не уделал. А еще бакланишь не по теме. Перед бабой своей, что ли, — Леха увидел через лобовое стекло красивое лицо Риты, — делового корчишь?

От места, где расположилась троица, донесся скрипучий голос:

— Так че, Леха, с чуханом и баба в тачке?

Леха ответил, продолжая глядеть на Сургина, играя желваками:

— Баба, Митя! И судя по фейсу, бабец классный!

— Так пригласи ее к нам, за стол. Чего ей с этим корешем торчать?

Водитель процедил Андрею:

— Слышал, что правильные люди сказали? Пусть баба выходит, а ты сдавай назад и вали отсюда часа на три. Потом заедешь за своей кралей! Усек, придурок?

Андрей укоризненно покачал головой, проговорив голосом, не предвещающим ничего хорошего:

— Зря вы так, мужики! Действительно желаете заиметь серьезную проблему?

Леха, вновь переглянувшись с товарищами, уставился на Андрея, выкрикнув:

— Ты че, козел, разбазарился? Да я из тебя, мудака, в момент инвалида сделаю! А потом при тебе, убогом, бабу отдеру так, что она на весь лес взвоет!

Сургин вздохнул:

— Как же вы мне все, безголовые, надоели! Давишь вас, как клопов, нет, вновь плодитесь! Нигде покоя нет!

Майор вполне мог, применяя щадящие приемы рукопашного боя, свободно надолго успокоить и водителя, и его тупоголовых дружков. Но тогда Рита невольно стала бы свидетелем банальной драки. Даже не драки, а избиения офицером спецназа зарвавшихся, хотя уже и не совсем молодых, отморозков. Иначе их назвать трудно. Это значит кровь, вопли боли, — в общем, лишние нервы. Поэтому на этот раз Сургин решил действовать несколько иначе, благо обстановка способствовала.

Слова Сургина были услышаны Лехиными товарищами. Один из них крикнул:

— Леха, твою мать! Ты долго будешь тянуть кота за яйца? Делай этого чухана и тащи сюда бабу! Водка стынет!

Водила оскалился:

— И то правда!

Взглянув на Андрея, он произнес: «Ты попал, мужик», и двинулся на офицера спецназа.

Сургин извлек из кармана пистолет, сняв его с предохранителя.

На что Леха лишь рассмеялся:

— Ты че, дурак, хочешь меня своей газовой пшикалкой напугать? Ну, пальни разок! Только потом я тебе вместе с игрушкой обе клешни вырву.

Он продолжил сближение и находился уже в шагах трех от майора. Водила и допустить не мог, что у мужика, которого он собрался сделать, боевое оружие. Да и откуда этому оружию взяться у обычного с вида обывателя, пусть и владельца иномарки.

Андрей повернул пистолет в сторону лежащих возле пленки подельников Лехи и выстрелил. Литровая бутылка водки разлетелась на осколки, один из которых вонзился тому, кто ранее призывал Леху поторопиться разделаться с Сургиным, в щеку и прилично рассек ее.

Выстрел и его последствия мгновенно остановили водителя джипа. Он понял, что в руках неизвестного мужика не газовый пистолет, а настоящий, боевой «ПМ».

Майор между тем перевел ствол на Леху и спросил:

— Ну и как стреляет пшикалка? Нормально бьет, не правда ли?

Водитель джипа замямлил:

— Ты это… ладно… хорош! Завязывай! Шуток не понимаешь?

Андрей усмехнулся:

— Нет, не понимаю. Такой вот я непонятливый.

И приказал:

— Пошел к дружкам, быстро!

Леха повиновался без лишних разговоров. Два его собрата с изумлением и страхом смотрели на приближающегося мужика с боевым «ПМ» в руке. Подраненный и о ране своей забыл, убрав платок со щеки, открыв путь обильно текущей крови.

Майор остановился перед ними, пропустив водилу вперед:

— Ну и как дальше будем разговаривать? Вы по-прежнему желаете, чтобы я отдал вам супругу, а сам на время удалился?

Ответил тот, что был постарше:

— Ты если что, извини! Сам видишь, выпили малость, а насчет жены, так это… на самом деле пошутили.

Андрей бросил на него острый, как кинжал, взгляд. Взглядом, заставившим старшего троицы почувствовать, как по спине начали стекать холодные капли пота. В глазах неизвестного мужчины он увидел то, что Андрей всегда пытался скрыть. А именно безжалостную решимость безо всяких эмоций пристрелить того, кого он посчитает врагом. И еще этот старший понял, что стоящий перед ними мужчина не обычный обыватель, пусть и вооруженный, что перед ним сила, против которой сам старший вместе с дружками не более, чем клопы, которых эта сила в состоянии реально и спокойно раздавить. Поэтому, приложив руку к груди, спертым тихим хриплым голосом произнес:

— Клянусь, мы никогда и никому больше не принесем вреда! Только отпусти! А за весь базар, если можешь, извини. Не можешь — накажи, но не убивай!

Андрей неожиданно рассмеялся:

— Ну и дерьмо же вы! Шакалье отродье! Живите! Мне ваши жизни не нужны. Мне нужен чистый лес и свободная дорога. Так что встали — и к тачке. И чтобы через пять минут вас тут не было! Вперед!

Все трое вскочили и, оставив в траве клеенку с закуской, правда, залитой водкой и приправленной осколками бутылочного стекла, бросились к джипу. Только водитель остановился у двери, обернувшись к следящему за действиями «отдыхающих на природе» Сургину, обратившись на «вы», почтительно:

— Извините, но я не смогу развернуться. Вам бы сдать на «Ниссане» назад или объехать джип немного.

Андрей отрицательно покачал головой:

— Нет! Разворачивайся здесь, и как хочешь. И помни, теряешь время! Через четыре минуты я тебе скаты прострелю, потащите свой сарай до трассы на горбу. Заводи тачку!

Водитель запрыгнул на свое место и начал разворот. Для этого ему пришлось въехать в кусты, обдирая краску на внедорожнике. Затем сдать назад, разбив задний бампер о высокую и широкую у основания сосну. И только после этого Леха сумел выехать на место так и не завершившегося пикника, подмяв широкими покрышками и клеенку, и остатки закуски. Здесь джип жестом остановил Сургин. Он подошел к машине, стекла окон дверей левой стороны которой сразу же опустились, и почти без размаха въехал водителю кулаком в челюсть, проговорив:

— Это тебе, ишак карабахский, за то, что посмел супругу мою оскорбить.

«Гранд Чероки», отчаянно виляя, попадая в рытвины, на приличной скорости помчался к выезду из леса. К спасительной трассе. Андрей поставил пистолет на предохранитель и вернулся в свой «Ниссан». Сел на место водителя, повернулся к жене. Спросил:

— Ну и что?

Рита спокойно спросила в ответ:

— Что?

Андрей развел руками:

— Ну, вот это все? Великовозрастные обалдуи, наглецы и очень невоспитанные люди!

— Ничего. Правда, я думала, что ты будешь их бить. А вообще, Андрюша, тебе надо носить на видном месте визитку, предупреждающую о том, что ты офицер спецназа. Уверена, это у многих отбило бы охоту связываться с тобой. А то шпана не видит в тебе угрозы, вот и прет напролом, чтобы потом оказаться в больнице, если не в реанимации. Ты перед тем, как разбираться с ними, предупреждай их, что ли, кто ты есть! И на что способен.

Рита шутила, но Андрей воспринял ее слова всерьез, поэтому и ответил вполне серьезно, досадливо покачав головой и тяжело вздохнув:

— Не получится, Ритуля! Предупреждай, не предупреждай, все равно не поверят!

Маргарита рассмеялась, обняв мужа:

— Ты самый лучший у меня!

Андрей поцеловал супругу, улыбнувшись:

— Кто бы спорил! Ну что, будем искать проезд к нашей поляне?

Потом они бродили по девственному лесу. Рита собирала опавшую листву и складывала ее в своеобразный букет, сказав, что обязательно поставит его в спальне. Андрей же просто с удовольствием вдыхал чистый воздух. Как давно он не был в русском лесу. Именно на отдыхе, а не выполняя какое-нибудь задание. На задании лес становился объектом. Либо маскировки, либо засады. И воспринимался как естественное укрытие. Сейчас же все было по-иному, и он удивлялся, почему ранее не покидал город, часто имея для этого возможность. Время летело быстро. В полдень решили выпить по чашке кофе. Вернулись к автомобилю. После крепкого, ароматного напитка супруги одновременно почувствовали, как разыгрался аппетит, но до этого их охватило острое желание близости. Прижав к себе супругу, Андрей, с полного согласия Риты, увел ее в заросли густых кустов, где на крохотной полянке они отдались друг другу. И в этой близости они испытали мощнейший взрыв наслаждения. Возможно, и скорее всего, ему способствовала окружающая влюбленных необычная обстановка. Счастливые и радостные Сургины провели в любовных утехах больше часа. После чего еще долгое время лежали на траве, глядя на небо, по которому медленно и величаво проплывали громады белоснежных облаков.

На обратном пути они поели шашлыка в придорожном кафе. Возле Дальнего кладбища Андрей остановил машину. Они с Ритой прошли к аллее неизвестных героев. Она разрослась. Бойцы спецназа несли потери. Что ж, этого на войне не избежать. В конце концов, они такие же люди, как и все. Сургин подвел супругу к обелиску, на котором золотыми буквами по черному мрамору было начертано:

«Москвитин Андрей Григорьевич».

Ниже стояли даты рождения и смерти.

Маргарита поежилась:

— Как-то не по себе. А тебе каково смотреть на собственную могилу?

Сургин пожал плечами:

— Нормально. Да и не бывал я после похорон здесь. А за могилой следят, как, впрочем, и за всем кладбищем.

Рита спросила:

— И там, внизу, пустой гроб?

— Нет, наверное. Должны были положить мусора, чтобы вес набрать. Ведь кроме Потапова, а теперь и тебя, никто не знает, что данное захоронение фикция.

— А мне страшно!

— Так чего рвалась сюда? Поехали домой!

— Поехали!

Супруги вышли с кладбища, подошли к «Ниссану». Андрей хотел уже сесть за руль, но тут его вызвал генерал. Майор переключил мобильник на режим специальной связи, ответив:

— Слушаю вас, Николай Викторович.

Потапов спросил:

— Где это вы с Маргаритой прохлаждаетесь?

— По лесу гуляем! Решили день посвятить загородной прогулке. Что-нибудь случилось, генерал?

— Разговор есть, Андрей!

— Вот как? Где встретимся?

Генерал проговорил:

— Езжай домой, ставь машину на стоянку и жди в квартире. Часов в семь, может, чуть позже, я заеду к тебе!

Рита, уловив часть разговора, поинтересовалась:

— И что от тебя хочет Потапов?

Андрей пожал плечами:

— Не знаю! Но, видимо, придется мне на время покинуть тебя! Генерал так просто в гости не приходит!

Рита вздохнула:

— Это я уже заметила!

В восемнадцать с копейками были уже в квартире, а ровно в 19–00 раздался звонок в дверь, и Андрей впустил в прихожую генерала Потапова.

Сургин сразу обратил внимание на мешки под глазами единственного непосредственного начальника:

— Опять провели бессонную ночь, Николай Викторович?

— Что, заметно?

— Более чем. Но так же нельзя, генерал! Хотя бы пару дней в месяц вы просто обязаны отдыхать. Иначе организм не выдержит. Мы вот сегодня очень хорошо провели время за городом. И усталость как рукой сняло. Лес — он лечит, если, конечно, не рассматривать его в качестве «зеленки», где нужно работать.

Устроившись за журнальным столиком, на который Маргарита поставила поднос с двумя распространяющими невероятный аромат чашками настоящего кофе, Потапов спросил:

— Ты в курсе того, что вчера произошло в Нижнем Борисове?

— Нет! Вечером смотрели видак, а с утра уехали, радио не включал. А что произошло в Нижнем Борисове?

Генерал подробно доложил о событиях, ужаснувших не только провинциальный областной центр, но и всю страну, за исключением, как оказалось, майора Москвитина-Сургина с супругой.

Выслушав начальника, Андрей проговорил:

— Да! Не слабо! Значит, двое, похожие друг на друга, славянской внешности, одновременно в разных точках города провели кровавые акции? При этом, судя по их действиям, о собственной безопасности совершенно не заботясь. Следовательно, являлись смертниками. И что, наши спецслужбы не имели никакой информации о готовящихся террористических акциях в Борисове?

Генерал отрицательно покачал головой:

— В том-то и дело, что нет! И не то что информации, а даже намека, что готовится подобная бойня! Значит, ее организаторы находятся не на Кавказе… Иначе мы знали бы о готовящейся акции.

Сургин поинтересовался:

— Личности террористов установлены?

— Да, ими оказались родные братья Сергей и Василий Чекурины, исчезнувшие из войсковой части №… в ночь с 31 декабря 2003 года на 1 января 2004 года. В новогоднюю ночь. Их искали, но не нашли. Выйдя из казармы, они словно испарились.

Андрей произнес:

— Чтобы через девять месяцев объявиться в Нижнем Борисове с оружием в руках. Интересно бы узнать, ГДЕ эти братья провели девять месяцев?

Генерал согласился:

— Да, не мешало бы выяснить. Этим сейчас и занимается соответствующий отдел моего Управления.

— Надеюсь, вашим сотрудникам ясно, что террористы-смертники действовали не по собственной инициативе? И что рядом обязательно присутствовали контролеры, а возможно, и «чистильщики»?

— Естественно, Андрей! Это очевидно. Но я приехал к тебе не для того, чтобы обсудить террористический акт в Нижнем Борисове.

Андрей ответил:

— Это и козе понятно. Чтобы проинформировать меня о трагедии в Борисове, вам достаточно было просто позвонить мне. Но вы приехали. А значит, разговор пойдет об очередном задании, напрямую с Нижним Борисовом не связанном!

Допив кофе, Потапов произнес:

— Ты меня извини, Андрюша, но будет лучше, если Рита на часик покинет квартиру. Ей совсем не обязательно знать, о чем мы будем с тобой говорить!

— Ясно!

Сургин позвал жену. Та вошла, взглянула на офицеров и сняла со стола поднос.

— Маргарита, — сказал Потапов, — я хотел бы попросить тебя дать нам с твоим мужем поговорить тет-а-тет! Только прошу, не обижайся!

Рита ответила:

— Ну что вы, какие обиды! Я пойду к Алле. Мы договаривались, что она вечером сделает мне на дому прическу! Но если не будет клиентов, займемся волосами сейчас. Или просто поболтаем.

Андрей поднялся:

— Я провожу тебя.

Супруги вышли в прихожую.

Рита спросила:

— Что-то серьезное, Андрюш?

И в голосе ее звучала ничем не прикрытая тревога за мужа.

Сургин обнял жену:

— Не знаю пока, Рит. Что будет можно, расскажу, но не думаю, что задание окажется каким-то необычным. Скорее всего, стандартная акция по отработке какого-нибудь объекта. Так что не волнуйся.

— Легко сказать — не волнуйся!

— Рита! Ты знала, за кого выходила замуж!

— Ну, все, все, я пошла! А ты сразу позвони, как освободишься!

Когда Андрей вернулся в гостиную, генерал спросил:

— А что это за Алла, к которой пошла Рита?

— Парикмахерша. В соседнем подъезде живет, работает недалеко отсюда. Зарплаты не хватает, вот и подрабатывает дома. Мастер, между прочим, очень даже неплохой. Они с Ритой в парикмахерской и познакомились.

— Эта Алла одинока или замужем?

Сургин удивленно взглянул на генерала:

— Почему это вас интересует?

— Из любопытства. Так как насчет семейного положения парикмахерши?

— Замужем. Муж — старшина милиции, служит в ГАИ, трое детей, между прочим.

Генерал достал сигарету, прикурил ее. В квартире Сургина курение не являлось чем-то необычным и запрещенным. Кондиционер прекрасно и практически мгновенно вытягивал дым, а освежитель воздуха уничтожал запах.

— Я, Андрюша, не хочу, чтобы противник каким-то образом вычислил тебя. А сделать это он может через Риту!

— О каком противнике вы говорите? Для всех, своих и чужих, майор Москвитин погиб!

Потапов согласился:

— Москвитин погиб. Но появился Сургин. И мы не можем допустить, чтобы Сургина связали с Москвитиным. Да, в лицо тебя не знают даже на службе, но то, что существует секретный агент Андрей, определенному кругу лиц известно. Поэтому лишняя предосторожность, обеспечение повышенного режима секретности не помешают!

Андрей укоризненно покачал головой:

— Вы действительно, Николай Викторович, чрезмерно перегрузили себя работой. Отсюда и необоснованные опасения. Вы забываете, что я и сам отслеживаю обстановку, складывающуюся вокруг меня и Риты. И хочу доложить вам, что ничего, что бы указывало на то, что моей персоной, через Риту ли, или напрямую, но скрытно, кто-то интересуется, не обнаружено. А я хорошо чувствую опасность.

Генерал поднял руку:

— Ладно, закроем тему. Перейдем к тому, ради чего я и прибыл к тебе.

Потапов достал из бокового кармана небольшую карту, развернул ее на столе. Бросил рядом несколько фотографий и пару листов машинописного текста:

— А теперь, Андрюша, слушай меня очень внимательно…

Глава 3

Генерал начал излагать, говоря языком военных, общую обстановку, которая заключалась в следующем: в настоящий момент юг Чечни, район от Урус-Мартана до Гудермеса, пытаются взять под контроль две террористические группировки. Банда Мамеда Салахаева, или Аджара, и Джохара Дзокоева, или Джалала. Первая базируется недалеко от селения Бенхи, что в Ассаутском ущелье, от которого выходит дорога на Урус-Мартан; вторая группировка — в ауле Осхар, севернее ущелья, ближе к Гудермесу.

Андрей, зная, как не любит генерал, когда его перебивают, все же решился вставить вопрос:

— Извините, Николай Викторович, данные, о которых вы ведете речь, имеют реальное подтверждение?

Потапов недовольно взглянул на Сургина:

— Разумеется! Генерал Карцев, сменивший на посту руководителя спецслужбы Оболенского, которого в свое время ты без суда и следствия уничтожил, сумел внедрить в банду Аджара своего человека, некоего Шаву, или Рустама Эрдаева. Тот передает информацию подполковнику Лемешеву, командиру отряда спецназа «Гарпун», дислоцирующегося в Грозном.

Сургин воскликнул:

— Так, значит, Лемеха поставили на «Гарпун»?

— Да, Лемешева, кстати не без учета твоей рекомендации. Или ты рассчитывал на кого-то другого?

— Нет! Лемех — самое то, что нужно. Он справится с отрядом!

— Уже справляется, и неплохо. Ты удовлетворен ответом?

— Вполне!

— Спасибо, майор, — с иронией проговорил генерал.

Далее генерал объяснил, что Аджар и Джалал враждуют между собой. До открытых столкновений дело пока не доходило, но при малейшей возможности полевые командиры стараются подкинуть друг другу какую-нибудь подлянку. Разница между Джалалом и Аджаром в целях, которые ставят перед собой полевые командиры. Если Джалал сориентирован на ведение гражданской войны в самой Чечне, но не гнушается при этом заниматься и торговлей заложниками, которых захватывает везде, где предоставляется такая возможность, то Аджар мыслит более масштабно. Он выполняет заказы по проведению крупных диверсий и террористических актов. По данным Карцева, в настоящий момент Аджар готовит крупный теракт в городе Пролетарске. Куда постепенно и скрытно доставляется оружие, взрывчатка, перебрасываются наемники.

Андрей вновь не удержался и спросил:

— Вы говорите, что Пролетарск постепенно загружается всем необходимым для проведения крупной террористической акции. Почему тогда отряд «Гарпун» не используется для перекрытия этого канала? Почему, в конце концов, не отрабатывается Ассаутское ущелье вместе с бандой этого Аджара? Или у федералов на это нет сил? А «Гарпун» нацелен на другой объект?

Потапов вздохнул:

— Не все так просто, Андрей! Ты стал забывать особенности действий в Чечне. Во-первых, и Аджар, и Джалал прекрасно информированы о планах федеральных сил. Предатели разных уровней и мастей, к сожалению, продолжают работать, ставя личные корыстные интересы выше собственной чести! Их отлавливают, раскрывают, судят, даже уничтожают — но тут же появляются новые. Это делает невозможными масштабные карательные мероприятия против бандформирований. А «Гарпун» в лучшем случае уничтожит лишь одну группировку, но другая станет сильней, осторожней и скрытней, что нам совершенно не нужно. Кроме того, мы не знаем, на какой стадии находится подготовка террористического акта в Пролетарске. Но не на завершающей, точно. Это подтверждает и Шава. Так что удар по Аджару в Чечне может спровоцировать ответные действия тех сил, которые уже осели в Пролетарске или около него. Сил, имеющих все необходимое для проведения террористической атаки в мирном и практически незащищенном городе. Что также недопустимо. И, наконец, нам надо, предотвратив планируемую боевиками трагедию в Пролетарске, уничтожить группировки Аджара и Джалала сразу обе. Одну в российском городе, до того, как она, сгруппировав силы на своей базе, активизируется и начнет конечный этап подготовки теракта, вторую в Чечне. Силами того же отряда «Гарпун».

Андрей кивнул:

— В принципе, понятно, генерал, но слишком путано. Конечно, это хорошо, владеть обстановкой, получая достоверную информацию от надежного источника, но мне непонятно, какую миссию во всей этой чехарде вы отводите лично мне?

Потапов, недолго помолчав, ответил, глядя Сургину в глаза:

— Я отвожу тебе главную роль в операции по нейтрализации банды Аджара в Пролетарске.

Андрей не ожидал ничего подобного, поэтому даже присвистнул:

— Ни хрена кренделя! Я один должен буду разгромить группировку Аджара? Извините, генерал, но мне кажется, вы не подумали перед тем, как определить мне задачу! Задачу, изначально бредовую и невыполнимую в принципе!

Генерал спокойно выслушал реплику секретного агента, посоветовав:

— Когда, Андрюша, что-то кажется, народная мудрость советует креститься! Так что не возмущайся, а перекрестись.

— Я неверующий.

— А вот это плохо! Вера помогает человеку жить.

— Мне, Николай Викторович, выжить больше помогает интуиция, физическая подготовка, реакция и оружие!

— Что ж, пусть так. Я не священник, чтобы обращать тебя в веру. Продолжим разговор о делах земных и чисто мирских. Естественно, один ты против группировки Аджара ничего сделать не сможешь — ну, если только завалить с десяток бандитов и, возможно, зацепить самого главаря. Что не является нашей конечной целью. И когда я сказал, что отвожу тебе главную роль, я подразумевал нечто иное.

Андрей спросил:

— Позвольте узнать, что же тогда вы подразумевали?

— Внедрить тебя в банду Аджара! Где майору Сургину предстоит выполнить отдельное задание.

— Не понял…

— Позже поймешь! А пока слушай, что я скажу дальше.

А дальше Потапов поведал историю, которая с первого взгляда к общей задаче никакого отношения не имела, но в действительности предопределяла и обосновывала замысел генерала. Оказывается, три месяца назад боевики Джалала захватили в плен капитана Российской армии, командира подразделения, защищавшего какой-то аул и угодившего в заранее подготовленную засаду. За капитана Корчагина Александра Петровича, так звали двадцативосьмилетнего офицера, уроженца города Ростова-на-Дону, связавшись с родственниками, Джалал запросил выкуп в триста тысяч долларов, назначив срок передачи денег, который истекает первого октября. Семья капитана, естественно, поднять такую сумму не смогла, а помощи ждать было неоткуда, но все же кое-что собрали, продав квартиру умерших родителей жены и дом в деревне, новую машину и гараж. В итоге вышло около ста тысяч. О чем и было сообщено боевикам. Те снизили сумму до ста пятидесяти, но срок передачи денег оставили прежним, 1 октября сего года.

Андрей проговорил:

— Все это, конечно, прискорбно, но почему вас заинтересовала судьба именно этого капитана? В плену у «чехов» еще достаточно и солдат, и офицеров! Но вы заговорили именно о Корчагине.

Потапов поморщился:

— Сургин, ну сколько раз тебя просить не перебивать начальника? Что ты никак не усвоишь прописной истины: это просто неприлично, а в армии к тому ж запрещено уставом. Я уже не говорю о спецслужбе, где требования к дисциплине значительно выше!

— Видно, у меня это в крови! Так что принимайте таким, какой есть!

Генерал махнул рукой:

— Ладно! Но своими уточняющими вопросами ты только сбиваешь меня с мысли! А о Корчагине я заговорил исключительно из-за того, что у него есть брат! И этот брат, Валерий Петрович Корчагин, представляет для нас особый интерес. Во-первых, Валерий Корчагин очень похож на тебя. Можешь убедиться сам.

Генерал протянул майору одну из фотографий, и Андрей вынужден был признать: Валерий на самом деле внешне был очень похож на него, с той лишь разницей, что имел длинный шрам на правой стороне лица, от виска, рассекающий губы и до подбородка.

— Да, мы похожи, — сказал Сургин, — ну и что?

— Слушай дальше! Валерий Корчагин, 1964 года рождения, в прошлом офицер, прошедший Афганистан. И служивший за «речкой» в подразделении спецназа! Но сейчас Валерий находится в следственном изоляторе, задержанный органами правопорядка по подозрению в совершении умышленного убийства.

Андрей не выдержал:

— Еще не легче!

Но тут же поднял обе руки вверх, как бы сдаваясь:

— Молчу, молчу! Продолжайте, пожалуйста. То, что вы рассказываете, очень занимательно.

Генерал не обратил внимания на иронию Сургина, или сделал вид, что не обратил:

— Так вот, Андрей, этот брат вполне может выступить посредником в передаче денег боевикам. При том, что у него прямой интерес попытаться через «чехов» свалить подальше от правосудия.

— Но он же в СИЗО, насколько я понял?

— Организовать побег — фиктивный, конечно, — не проблема, и ты это знаешь не хуже меня!

— Все равно ничего не понимаю! Вы так запутали ситуацию, Николай Викторович, что дальше некуда.

Потапов улыбнулся:

— А между тем все просто. Мы имитируем побег Корчагина-старшего, а к боевикам вместо него отправишься ты.

— Хорошенькое дельце! А «чехи» такие лохи, что примут меня с распростертыми объятиями? Да они в лучшем случае просто заберут деньги, возможно, — хотя вряд ли — отдадут капитана и отпустят с миром. В худшем вместе с деньгами и ваш покорный слуга окажется в яме для заложников!

Потапов согласился:

— Да! Вероятнее всего боевики так и поступили бы, однако есть одно «но», предоставляющее нам неплохие шансы все же переиграть противника.

Андрей спросил:

— И в чем же заключается это «но»?

— В том, что произошло однажды в Афганистане.

И генерал рассказал действительно любопытную историю. Заместитель Аджара и его двоюродный брат — Али Берзоев или просто Али — в прошлом, в Афгане, служил командиром взвода мотострелковой роты. Однажды подразделение Али «духи» крепко прижали в ущелье Лакан, недалеко от перевала Саланг. Потапов в то время командовал в том же Афгане отрядом особого назначения КГБ СССР. Он первым и принял сигнал Берзоева, который просил помощи. У взвода практически кончились боеприпасы, были раненые и убитые. За безопасность действий отдельных подразделений в том районе отвечал парашютно-десантный полк, но майор Потапов решил, не теряя времени, вывести отряд на поддержку погибающего в ущелье взвода. Спецназ с «вертушек» по-штурмовому высадился на господствующих высотах и в самом ущелье, начав с ходу атаку на «духов». Особенно проявил себя один из командиров групп, старший лейтенант Серегин. Ударив по моджахедам с фланга, он переломил ситуацию и позволил отряду, вместе с оставшимися в живых мотострелками, в том числе и Берзоевым, не только отбиться от «духов», но и уничтожить их основные силы.

— Так вот, Андрюша! Сергеевым должен стать Валерий Корчагин, а Корчагиным — Сургин. Ты можешь предстать перед Аджаром как человек, который в свое время спас жизнь его заместителю и родственнику. Такое горцы помнят долго.

— Ну хорошо, предположим, я заменю собой «беглого» Валерия Корчагина. Выйду на место запланированной встречи с боевиками, которые наверняка потащат меня к себе, но попаду-то я к Джалалу, а не к Аджару, у которого в заместителях обретается «спасенный» мной Али!

— Ты прав! И если бы не еще одно «но», так бы и вышло! Однако Шава сообщил, что Аджару известно о предстоящей сделке, и он, контролируя ситуацию, собирается перехватить курьеров Джалала. Вернее, деньги, ну а вместе с ними и того, кто их привезет. Ему заложник тоже не помешает.

Андрей воскликнул:

— Но в этом случае, если все пройдет, как рассчитали вы, капитана Корчагина Джалал убьет непременно! Можем ли мы ради выполнения своей задачи подвергать жизнь пленного офицера смертельной опасности?

Генерал вздохнул:

— Капитана Корчагина Александра Петровича почти неделю, как нет в живых.

— Как это?

— Офицер решился на побег. Ему удалось снять охрану, а вот уйти нет. Он ведь был ранен. Не хватило сил. Боевики настигли капитана и забили насмерть! Но в переговорах с его семьей, естественно, об этом умалчивают. Вот почему Джалал согласился вдвое снизить сумму выкупа. За труп сто пятьдесят тысяч долларов — более чем достаточно!

Сургин выругался:

— Суки! Шакалье отродье!

И спросил:

— Связь с семьей и Джалалом двусторонняя?

— Нет, семью вызывают боевики. Всякий раз по новому номеру мобильной связи! А что, это так важно?

— Важно! Кто конкретно разговаривает с семьей погибшего капитана? Сам Джалал?

— Ну что ты! Тот не любит афишировать себя. На связь выходит некий Перс.

— Ясно. Что ж, с чего начнем?

Генерал поднялся, прошелся по комнате:

— Начнем мы ее с операционной. Ведь тебе нужно иметь такой же шрам, как у Корчагина-старшего. Но ты особо не переживай. Шрамы только украшают мужчин, потом наши айболиты вернут твоему лицу прежний вид! Если ты, конечно, сам этого захочешь.

Андрей съязвил:

— Нет, буду ходить порезанным и разукрашенным!

— Тогда все после уберем. У нас пластическая хирургия сейчас способна на очень многое!

— Я это знаю. Что будем делать после пластической операции?

Потапов вернулся на место, нагнулся к Андрею:

— А после операции мы, Андрюша, и начнем игру. И с первого октября. А до этого разработаем подробный план твоих действий среди «чехов». Теперь, майор, можешь задавать мне любые вопросы.

— Спасибо! Вот теперь как раз у меня вопросов нет. Они появятся при разработке окончательного варианта, а сейчас переварить бы то, что услышал.

— Переваривай, майор. Пластика завтра, в 12–00.

— Где?

— За тобой заедет моя машина в одиннадцать. Долго в клинике не задержишься.

— Но шрам-то будет свежий?!

— Об этом не волнуйся. Эскулапы сделают все, как надо! Ну а более конкретное обсуждение плана действий в субботу, 25 сентября, здесь, с десяти утра. Спасибо за кофе Рите передай! Поехал я. Да, оставляю тебе фотографии, распечатку телефонных разговоров между представителем Джалала и семьей покойного капитана Корчагина, земля ему пухом, подробности боя в ущелье Лакан, который произошел 14 июня 1987 года, а также биографию брата капитана Корчагина и данные по старшему лейтенанту Серегину. Ознакомься на досуге пока с этой информацией!

Сургин проводил генерала. Тот покинул квартиру за пять минут до того, как вернулась Рита после звонка мужа.

Андрей посмотрел на ее волосы, уложенные как обычно, спросил:

— Что, облом с прической?

— Ты знаешь, не захотела ничего делать! Хотела и — вдруг передумала! Почему — объяснить не могу! А у тебя что?

— То, о чем ты сама говорила. Задание, Рит!

Маргарита помрачнела:

— И когда уезжаешь?

Андрей обнял супругу:

— Не сейчас, и не завтра. До четверга гарантированно буду находиться в столице!

— Хорошо хоть так! Скажи, задание очень опасное?

— Да нет, ерунда!

Рита вздохнула:

— У тебя всегда все ерунда! А я теперь ломай голову, куда ты отправишься, чем будешь заниматься и насколько все это рискованно. Но… я молчу! Ведь знала же, за кого выхожу замуж!

* * *

Микроавтобус «РАФ», принявший на городском вокзале группу Мирона, к 17–20 доставил ее на так называемую базу, или объект «Зеро». Этот объект представлял собой территорию ликвидированного еще в семидесятых годах по договору ОСВ-1 ракетного дивизиона стратегического назначения. Тогда под пристальным вниманием американских наблюдателей в части, расположенной в лесу, в 20 километрах от районного центра Милево, ядерные боеголовки были демонтированы с ракет, носители выстрелены в космос, шахты засыпаны. На месте весьма грозного по своей мощи ракетного дивизиона остался военный городок, состоящий из казармы личного состава роты охранения, трехэтажного, одноподъездного дома офицерского состава, нескольких складов, плаца, штаба и небольшого парка боевых машин. Городок, обнесенный рядом подключенной к току высокого напряжения колючей проволоки и полосой минновзрывных заграждений. Впрочем, проволоку обесточили, мины сняли. Личный состав передислоцировали к новому месту службы, и городок оставили умирать в лесу. Возможно, он так и разрушился бы постепенно, но в начале девяностых годов, когда главой районной администрации стал Михаил Степанович Варенин, в Милево объявился человек по имени Юрий Александрович Гладарев. Под фамилией Сазонов он встретился с Варениным и предложил крупную по тем временам сумму денег за долгосрочную аренду территории бывшего ракетного дивизиона. Варенин, человек достаточно предприимчивый, сразу оценил привлекательность сделанного предложения. Еще бы, самому Варенину только от подписания всех необходимых в этих случаях бумаг в карман ложилось ни много ни мало двадцать тысяч долларов, а в дальнейшем предлагался процент от продажи продукции, производством которой намеревался заняться оставшийся не у дел высокопоставленный чиновник государственной безопасности. Гладарев решил развернуть на территории военного городка предприятие по переработке леса и уже имел разрешение на вырубку оного на двух обширных участках. Сделка состоялась, и вместо ракетного дивизиона стратегического назначения появился кооператив «Мещерский лес». На территории бывшей войсковой части выросли металлические ангары. Туда были завезены деревообрабатывающие станки, другое необходимое для производства оборудование, в райцентре нанята рабочая сила в количестве двадцати шести человек, включая бригаду лесорубов, и кооператив начал активную работу, заключив одновременно договор на поставку своей продукции городской строительной компании! Рабочий день начинался строго в восемь и заканчивался в семнадцать. Рабочих доставляли в кооператив на автобусе, на нем же отвозили вечером обратно. И все были довольны. И никто даже предположить не мог, что налаженное производство является лишь прикрытием работы другого, также расположенного на территории бывшей ракетной части, строго засекреченного объекта. На этот объект уже скрытно по каналам бывшего чиновника КГБ и его покровителя и руководителя в Москве, некоего господина Сергеева Геннадия Алексеевича, была в три этапа переброшена специальная группа. Сначала прибыла бригада Миронова, вместе с группой медиков, а также заместителем Гладарева полковником канувшего в небытие Комитета государственной безопасности Иваном Георгиевичем Торопко, некоим Рубановым Евгением Ильичем, бывшим командиром стройбата и, по совместительству, платным осведомителем Торопко, и госпожой Лазаренко Клавдией Константиновной, женщиной отталкивающей внешности, жесткой и злобной, служившей ранее надзирателем в специальном изоляторе КГБ в подчинении все того же Ивана Георгиевича. За жесткое обращение с подследственными она получила прозвище Кровавая Марта!

Затем на объекте объявились двадцать наемников из числа уволенных в запас бойцов специальных подразделений различных силовых ведомств во главе с также уволенным в запас бывшим подчиненным генерал-майора Гладарева полковником Городовым Павлом Анатольевичем. Он и завербовал наемников.

Объект представлял из себя секретную лабораторию по созданию террористов-смертников. Не обучению или подготовке, а именно созданию, потому как террористов планировалось создавать из обычных молодых людей, используя научные разработки и эксперименты главы группы медперсонала, профессора-нейрохирурга Кунца Германа Генриховича, при помощи его ассистента Рейнхарда Артура Марковича и медицинской сестры, жены ассистента Рейнхарда Орловой Любови Станиславовны.

Задачу по поиску потенциальных клиентов на роль террористов выполняла группа, в которую вошли Борис Миронов — старший бригады, Иван Трегубов, Прохор Семенов, Станислав Тарасевич и Виктор Башкиров.

Полковник Городов, назначенный начальником охраны объекта, непосредственно руководил двадцатью своими наемниками.

Группа Мирона начала действовать в октябре 1995 года, доставляя на объект беглых солдат, иногда ехавших в одиночку домой после службы в армии дембелей, но работа над ними господина Кунца раз за разом давала сбои. Профессор никак не мог определить нужную дозировку препарата, превращающего обычного человека в послушную машину убийства. И только в 2002 году опыт удался. А уже к концу 2003 года на объекте, в подвале бывшего дома офицерского состава, оборудованном под медицинскую лабораторию, оснащенную всем необходимым для создания смертников, находилось уже более двадцати человек. Из них восемь — готовые зомби, остальные — планируемые к обработке. Клиентов могло быть и больше, но работа Кунца сопровождалась достаточно высокой смертностью. Примерно один из трех человек, подвергнутых воздействию нейрохирурга, умирал. Их хоронили в ближайшем болоте, благо оно располагалось в каких-то трехстах метрах от самой лаборатории. Болото было небольшое по размерам, но глубокое, способное поглотить десятки человеческих трупов. Дисциплину среди пациентов — невольных кандидатов в террористы — жестко поддерживала Кровавая Марта, часто прибегая к услугам любимого орудия своего иезуитского развлечения, длинному хлысту. К сентябрю 2004 года количество подготовленных бойцов-смертников на базе составило сорок человек. В таком численном составе и планировалась комплектация отряда террористов-смертников. Плюс десять человек неотработанного резерва на пополнение неизбежных потерь при выполнении основными силами поставленных перед ними задач. А задачи эти были просты. Провести в указанном месте террористический акт, уничтожив при этом как можно больше мирного населения. Возвращения зомби с акции не предусматривалось. Какова же стратегическая цель организации отряда смертников? Она заключалась в амбициях господина Сергеева. В недалеком прошлом ярый коммунист, секретарь одного из обкомов центра России, сплотив вокруг себя представителей той же бывшей партийной номенклатуры, любой ценой жаждал денег, много денег! Их можно было заработать на терроре! На продаже зомбированных боевиков всем, кто пожелает их купить и сможет предложить хорошую сумму. Вот и решил высокопоставленный чиновник создать в центре России фабрику смертников, сулящую ему с компаньонами в смутные времена очень даже приличную прибыль.

Война на Кавказе являлась козырной картой оборотня Сергеева. Там его «товар» должен был пользоваться повышенным спросом! Не меньшие надежды Сергеев питал и в отношении тех предателей, кто по заказу Запада проводил в России политику постоянной дестабилизации обстановки. Поэтому и был организован объект. 19 сентября 2004 года в городе Нижний Борисов правая рука Сергеева, генерал-майор запаса Гладарев впервые опробовал на практике подготовленных на объекте террористов-смертников. И он лично встречал микроавтобус «РАФ», доставивший на базу бригаду Мирона.

Миронов, первый вышедший из автобуса, доложил боссу:

— Генерал! Акция в Нижнем Борисове проведена успешно, о чем я уже сообщал вам по связи!

Гладарев скривил рот, что означало улыбку:

— Я рад, Борис! Построй своих людей!

Мирон отдал соответствующее распоряжение, и возле микроавтобуса выстроилась в шеренгу его группа. Бывший генерал лично пожал каждому руку, поблагодарил за службу и приказал заместителю организовать для прибывших сауну с шикарным ужином. Башкир заикнулся, что не мешало бы и девочек после командировки поиметь, на что Гладарев ответил:

— Девочки будут завтра. С утра отпускаю бригаду в город. Там и расслабитесь. Увольнение на сутки.

Боевики остались довольны решением босса, тем более, что тот обещал с утра выдать и причитающийся за акции в Нижнем Борисове гонорар. Будет на что погулять от души! Сам же Гладарев забрал видеокассеты, запечатлевшие бойню на трамвайной остановке и в павильоне рынка, уединился в кабинете офиса, бывшего штаба дивизиона, где внимательно просмотрел содержимое пленок. Просмотром он остался доволен. По аппарату спутниковой связи он бросил в эфир:

— Серго! На связи РД-один!

Сергеев ответил через минуту:

— Слушаю тебя, Юрий Александрович! И давай без этих позывных, прекрасно знаешь, что наш разговор невозможно перехватить, а меня просто воротит от всевозможных военных штучек.

— Слушаюсь, Геннадий Алексеевич! Примите доклад по Нижнему Борисову!

— Не стоит, генерал. Я уже обо всем оповещен. Да и телевидение без устали продолжает сообщать о трагедии, имевшей место в провинциальном городишке! Работу оцениваю на отлично. На счет кооператива завтра же будет перечислена оговоренная сумма. Ну, а уж как ее оформить — твои проблемы.

— Я все понял, Геннадий Алексеевич.

— Это хорошо. Готовь еще одну двойку. На этот раз для работы в Питере. Дату акции уточню, но не торопись. Спешка нам не нужна. Да и договор пока носит лишь предварительный характер. Скажи Торопко, чтобы связался с Аджаром. По-моему, и чечен хочет купить у нас «товар».

Гладарев удивленно спросил:

— Салахаев знает о смертниках?

— Почему нет? Разумеется, в пределах, которые не раскрывают секретность объекта! Чеченцы — наши потенциальные покупатели. Так что если Аджар предложит неплохую сумму, пойди ему навстречу. И не забудь пополнить ударную группировку зомби. Численность ее должна сохраняться постоянной.

— Я все понял, Геннадий Алексеевич!

— Работай, дорогой! И помни, в этом новом мире только деньги дают истинную свободу. Большие деньги, которые мы должны получить за реализацию проекта в полном объеме. Остальное все — химера!

Отключившись от московского Босса, Гладарев вызвал к себе Торопко. Тот прибыл практически немедленно, словно ожидал вызова. Генерал обратился к заместителю:

— Иван Георгиевич, я только что разговаривал с Сергеевым, он доволен результатами пробной акции в Нижнем Борисове!

Торопко изобразил улыбку:

— Еще бы. По последним данным, в городе было убито пятьдесят четыре человека, одиннадцать ранены, половина из них тяжело, не считая потерь среди сотрудников правоохранительных органов, которые составили шесть человек. И это всего двое смертников! Естественно, уважаемый Геннадий Алексеевич не может быть недоволен. Судя по сообщениям электронных СМИ, в Нижнем Борисове введено чрезвычайное положение.

— Это хорошо, но уже в прошлом. Сергеев поставил задачу подготовить еще пару бойцов для работы в Санкт-Петербурге, а тебе персонально связаться с Аджаром. Надеюсь, связь с ним не утеряна?

— Нет! Канал продолжает функционировать. Но с чем связано требование Босса связаться с Мамедом?

— Он тоже где-то запланировал теракт и, зная о супербойцах, желает приобрести нескольких для своей работы. Босс разрешил продать, естественно, за приличную сумму.

Бывший полковник поинтересовался:

— Что понимать под приличной суммой?

Глазарев, прикинув, ответил:

— Порядка сотни штук баксов за каждого. И деньги вперед на известный тебе счет в Швейцарии.

— Я все понял. К какому времени должны быть готовы смертники для Питера?

— Об этом будет сообщено дополнительно. Бойцов для Аджара отправишь сразу же после подтверждения оплаты за товар. Впрочем, все тонкости обговоришь сам!

— Есть! Разрешите идти?

— Иди, полковник!

Глава 4

Специалист колдовал над лицом Андрея недолго, около часа, затем наложил швы и заклеил всю правую часть лица всевозможными пластырями.

— Ну, вот и все! 24-го числа в это же время жду вас здесь!

Андрей поинтересовался:

— А не рано ли? По опыту знаю, резаные или колотые раны заживают долго!

Хирург — молодой, но, видимо, уже достаточно опытный человек — согласился:

— Вы правы, но это естественным путем или после применения обычных методов лечения. Мы же применяем особые препараты, они не только быстро заживляют, но и старят раны. Поверьте, мне не первый раз приходится делать нечто подобное по просьбе генерала Потапова. Уверяю вас, к концу недели шрам будет выглядеть так, будто ему лет двадцать, не меньше.

Сургин поднялся со стола:

— А пластыри ваши мне долго носить?

— Как снимем швы, вместе с ними уберем и все остальное. — Хирург усмехнулся: — Вообще-то за операцию принято платить, но… шучу, конечно, не за что, господин офицер. Машина, что привезла вас, стоит во внутреннем дворе. Идемте, я провожу вас пожарным выходом. Посторонним лицам, я имею в виду сотрудников и пациентов клиники, совершенно необязательно знать о вас!

Рита, увидев забинтованного мужа, приложила ко рту ладошку:

— Ой! Что это, Андрей?

— Ничего. То, что и должно было быть.

— Не понимаю, тебе изуродовали лицо?

Закрыв за собой дверь, майор взял супругу за руки:

— Рита! Это не больше, чем маскировка. Мне искусственно сделали шрам. Как только необходимость в нем отпадет, его так же быстро уберут. И следа не останется.

Маргарита покачала головой:

— Ну и работа у тебя!

Андрей попытался изобразить улыбку:

— Нормальная работа, все хорошо, Рит! Через три дня пластыри снимут, а пока придется привыкнуть. Думаешь, мне комфортно в них? Но все это, повторяю, временно!

— Да, временно, как и сама жизнь.

До пятницы Сургин не выходил из квартиры. Он за это время настолько изучил подробности давнего боя в ущелье Лакан, что мог рассказать о нем так, будто сам непосредственно в нем участвовал. Распечатка телефонных разговоров, которые неизвестный боевик по кличке Перс вел с семьей погибшего капитана Александра Корчагина, ничего особенного майору не дала. Обычная, стандартная схема требования выкупа за заложника. Больше Андрея заинтересовала судьба Валерия Корчагина. Офицер спецназа, майор, кавалер двух орденов — и вдруг ничем не обоснованное увольнение в запас. Увольнение, когда майору было чуть более тридцати лет и он вполне мог служить Родине. Но 1992 год все объяснял. Развал страны, всеобщий бардак, предательство на высшем уровне, разгон КГБ и его боевых, эффективно действующих спецподразделений. Корчагина-старшего потому и выбросили на улицу, что он был профессионалом. А профессионалы тогда новой власти были не нужны. В те годы профи представляли угрозу режиму! Вот и запил боевой офицер, впал в депрессию. Дальше хуже. Пьяная драка в 2004 году у ресторана, в результате которой Валерий проломил череп одному коммерсанту, избив трех его товарищей. Почему он это сделал? Неясно! Но очевидно, что не умышленно, как утверждает обвинение. Спец не станет работать так грубо. Если бы Валерий хотел завалить коммерсанта, он бы сделал это в более укромном месте, так подготовив акцию, что не оставил бы никаких следов. А тут площадка перед рестораном, люди, какая-то дама, выступившая свидетелем обвинения. Нет, здесь что-то не так. А вот что — можно узнать только от самого Валерия. Ведь им придется встретиться! И провести какое-то время вместе. Сургин должен перенять манеру поведения Корчагина-старшего, его жесты, лексикон, узнать все подробности периода нахождения в СИЗО. Заодно и то, почему же он замочил того коммерсанта. Если, конечно, Валерий захочет об этом говорить. Хотя захочет не захочет, а придется ему это сделать!

24 сентября Андрей прибыл в клинику, захватив с собой фотографию Корчагина-старшего. Хирург уже ждал пациента, сразу предложив сесть в кресло. Через несколько минут, сняв пластыри, а затем швы, отошел назад, осмотрел Сургина, немного склонив голову вправо, и проговорил:

— Так! Ну, вот и результат! Думаю, получилось неплохо!

Андрей встал, подошел к зеркалу — и сначала не узнал себя. Вместо Москвитина-Сургина в зеркале отображался другой человек. Но это только первое мгновение. Затем иллюзия прошла. Андрей остался Андреем, только со шрамом на правой щеке, который, надо признать, действительно выглядел давнишним. Майор достал фотографию Корчагина, приставил ее к зеркалу. Сходство поразительное. Конечно, родственники Корчагина подмену определят сразу, но только родственники. А перед ними, по идее, Андрей рисоваться не должен. Хотя как знать. Данный вопрос в компетенции генерала.

Хирург, пока Андрей рассматривал себя в зеркале и сличал собственное изображение с человеком на снимке, стоял возле окна и курил.

Затушив сигарету в земле цветочного горшка, спросил:

— Ну и как?

Сургин по достоинству оценил работу хирурга:

— Без комментариев. Оценка — отлично!

— Вот и хорошо! Вам пора идти! Тем же самым запасным ходом! Дорогу помните или вновь проводить?

— Помню! Один только вопрос, доктор!

— Да?

— Вы точно сможете впоследствии убрать шрам?

— Конечно!

— И так, что даже следа не останется?

— Именно так! Правда, какое-то время след все же будет заметен на лице, но он быстро сойдет!

Рита, открыв дверь, только и смогла произнести:

— Господи, Андрюша, в кого тебя превратили?

Сургин, обняв жену, спросил:

— Что, не похож сам на себя?

— Похож, но… этот шрам! Он так безобразит твое лицо. А еще говорят, что шрамы украшают мужчин. Бред полнейший!

— Рит, давай оставим эту тему! Что сделано, то сделано. После командировки все станет, как прежде.

Рита выразила сомнение:

— Не представляю, как это возможно сделать.

— Возможно, дорогая! У нас в ФСБ все возможно, даже невозможное.

А на следующий день, 25 сентября, как и было оговорено ранее, в 10 утра прибыл Потапов.

Маргарита не стала ждать, пока ее попросят покинуть квартиру, сама нашла повод уйти. Проводив ее, Сургин предложил генералу пройти в гостиную, но Потапов предпочел кухню. Ну что ж, кухня так кухня.

Устроились за обеденным столом.

Закурив, Потапов внимательно посмотрел на Сургина.

Андрей спросил:

— Оцениваете работу своего специалиста?

— Да.

— Оценивайте. Только учтите, если он после выполнения задания не уберет этот чертов шрам, я сам ему распишу всю физиономию.

— Хирург обещал, что вернет прежний вид?

— Обещал.

— Так какие могут быть сомнения? Он в своем деле профессионал такого же уровня, как и ты в своем. Ну, ладно, этот вопрос мы решили. Теперь поговорим о главном. На двадцать седьмое сентября назначена имитация побега из СИЗО Валерия Корчагина. Как и кто ее проведет, неважно, но все будет сделано так, что для милиции и юстиции, в ведении которой находится следственный изолятор, побег станет неожиданностью и неприятным сюрпризом. Другими словами, спецгруппа отработает задачу так, что ни у кого не возникнет сомнения, что Корчагин сбежал по-настоящему, не без помощи извне. Его доставят на конспиративную квартиру, где передадут тебе. Да, да, двадцать седьмого числа, ты, Андрюша, должен быть в Ростове. Все необходимые документы я передам тебе в аэропорту, перед вылетом. Почти четверо суток вы будете находиться на квартире в одном из старых домов Аксая, пригорода Ростова, вдвоем. За это время ты должен полностью перевоплотиться в Валерия Корчагина. Параллельно и со всей семьей проведут работу ребята из той же спецгруппы. Как только выйдет на связь Перс, ему сообщат, что деньги за Александра заплатить готовы, и передаст их брат капитана, который бежал из СИЗО и находится в розыске. Это чтобы у чеченов появилось желание вместе с деньгами прихватить с собой и еще одного заложника, если, конечно, они сами не планируют сделать это, без нашей подсказки. Ну а как окажешься в руках людей Джалала, начнешь работу по проведению операции «Двойник», назовем ее так. Общую задачу ты знаешь, теперь послушай и оцени вариант действий, который предлагаю я.

Генерал, вновь закурив, начал инструктаж своего секретного агента. Длился он почти час. Закончив монолог, Потапов спросил:

— Ну и как план?

Андрей, внимательно выслушавший начальника, задумчиво ответил:

— В принципе неплох. Сложен, непредсказуем, но если все грамотно просчитать, то вполне реальный!

— Поправки, уточнения?

— Нет. Да и какие могут быть уточнения сейчас? Все уточнения и коррективы действий во время работы, исходя из той обстановки, которая будет складываться на конкретном этапе и в конкретном месте. С этим я разберусь.

— Хорошо! Тогда какие будут вопросы?

Сургин прошелся по кухне, выглянул в окно, вернулся к столу, переспросил:

— Вопросы?

— Да, Андрей! Какие у тебя будут вопросы? Если, конечно, будут.

— Будут, генерал! Вопрос первый — Аджар точно перехватит курьеров Джалала вместе со мной и деньгами?

— По данным Шавы, он уже подготовил группу для выполнения этой задачи и ждет момента, когда Джалал отправит своих абреков за выкупом.

— Вопрос второй — попав в лагерь Аджара, я могу контактировать с Шавой, или как там его… Рустамом Эрдаевым?

— Только в случае крайней необходимости. Ну и, естественно, тогда, когда он передаст тебе аппарат спутниковой связи.

— Деньги будут настоящие или высококачественное фуфло?

— Высококачественное фуфло, но из резервов ФСБ.

— Ясно. Пока вопросов больше нет.

Генерал поднялся из-за стола:

— Это радует. Значит, до двадцать седьмого числа мы расстаемся, а в понедельник я с утра позвоню тебе, назову рейс самолета и время вылета. В аэропорт доберешься на такси. Встретимся в зале ожидания. Там передача документов, денег и последние разведданные по операции, если они поступят.

— Я все понял, генерал.

— Тогда я поехал готовить спецгруппу, что организует побег Корчагина.

Андрей проводил генерала и почувствовал, что хочет выпить. Открыл холодильник, достал початую бутылку водки. Налил в стакан сто пятьдесят граммов и выпил в два глотка. Закурил, задумавшись. Но после водки мысли разбежались, и Андрей не смог сосредоточиться. Да и Рита вскоре пришла. Сургин решил не ломать голову, анализируя предстоящие действия в Ростове и Чечне, а посвятить остаток дня супруге. Что Маргарита восприняла с большой радостью.

* * *

26 сентября. Ростов-на-Дону

Железная дверь камеры № 17 следственного изолятора открылась с противным скрежетом. На пороге появился прапорщик. Выкрикнул:

— Корчагин, на выход!

Человек в спортивном костюме, стоявший возле зарешеченного окошка и смотревший сквозь толстые прутья на белые облака, проплывающие по голубому небосклону, медленно повернулся. Взгляд его был мрачен. Возможно, это подчеркивалось шрамом, рассекающим всю правую сторону его лица. Не сказав ни слова, он пошел на выход. В узком, полутемном и пропахшем чем-то грязным коридоре встал, как и положено, у стены, пока конвойный закрывал дверь. Далее по команде прапорщика пошел вперед, сведя руки за спиной.

Его ввели в камеру, где вместо двухъярусных кроватей-нар стоял стол с двумя стульями. Прапорщик приказал:

— Ожидай! Сейчас прибудет адвокат.

Арестант удивился:

— Я же отказался от защитника!

На что получил ответ:

— Меня это не касается. Приказано доставить сюда, доставил. И учти, Корчагин, я в коридоре.

Валерий усмехнулся:

— Да по мне хоть в сортире!

— Но-но, ты говори, да не заговаривайся! Не ищи на свою задницу лишних проблем!

— Ты о своей, прапор, побеспокойся!

Прапорщик, ударив короткой дубинкой о ладонь, вышел, оставив отставного офицера одного. Ненадолго. Корчагин только присел на один из стульев, как появился молодой человек безупречного во всех отношениях вида с «дипломатом» в руке. Модная сорочка перевязана таким же модным широким и пестрым галстуком. Арестованный подумал: так, наверное, и должен выглядеть адвокат. Ухоженный, сытый, довольный жизнью. Деньги за работу получает приличные, имеет, наверное, семью с любовницей в придачу и обязательно шикарную иномарку. Одно непонятно, какого черта он заинтересовался им, Корчагиным? Ведь Валерий отказался от защиты в суде. Хотя справедливости ради надо отметить, защитник на процессе ему положен по закону, но не такой же? Этот явно не относился к адвокатам, которых по обязанности назначает суд. Что-то здесь не так. Или кто-то нанял его? Но кто? Родители не могли. Друзья? Да какие у Корчагина друзья. Либо навсегда остались в далеком Афганистане, либо заканчивают службу где-нибудь под Грозным, если, конечно, и этих уже не похоронили после Чечни. По крайней мере, в самом Ростове у Валерия друзей не было. Знакомые, товарищи — да, имелись, но друзей — нет, не было.

Адвокат между тем присел напротив арестанта. Деловито открыл кейс, достал из него кипу бумаг. Представился:

— Я Агапов Валентин Андреевич, как вы, наверное, поняли, адвокат. Буду защищать вас на предстоящем суде!

Корчагин заявил:

— Во-первых, я отказался от защитника, а во-вторых — что, моя вина доказана? Дело передается в суд?

Молодой человек взглянул на Валерия, и бывшего офицера спецназа словно прожег его пристальный взгляд. Так адвокаты не смотрят.

Агапов протянул Корчагину лист бумаги с напечатанным на нем текстом, одновременно ответив:

— Каждый обвиняемый имеет право на защиту в суде, и хотите вы этого или нет, но я просто обязан представлять ваши интересы в ходе процесса. Насчет вины! По заключению следственных органов, она доказана, иначе мы с вами не встретились бы. Дело передано в суд. До вас еще доведут официально, по какой статье вы обвиняетесь. А сейчас ознакомьтесь с документом, который вам передан. В нем мои права и обязанности.

— Сигареты не найдется? — спросил Корчагин.

— Да, конечно!

Адвокат достал пачку «Парламента» с зажигалкой и положил ее перед подзащитным:

— Курите! И можете взять сигареты себе!

Что ни говори, а эти адвокаты точно живут неплохо, подумал Валерий, с жадностью прикурив дорогую сигарету и начав читать текст.

Первые же строки удивили, если не сказать большего, бывшего майора настолько, что он закашлялся, поперхнувшись дымом. Взглянул на молодого человека, вновь наткнувшись на его пронзительный взгляд. Агапов представил документ как перечисление своих прав и обязанностей, но на самом деле…

Сумев взять себя в руки, Корчагин читал дальше:

«Не проявляйте никаких эмоций. Не задавайте вопросов. Читайте и запоминайте. До настоящего момента вы отрицали все, что касалось предъявленного обвинения. Это надо исправить. Сегодня же после обеда затребуйте следователя и признайтесь в том, что вы, возможно, и не совершали. Почему? Это станет понятно ниже. Но перед тем как признаться, выставите условие, чтобы признание было оформлено как явка с повинной. У следствия слабые аргументы, так что следователь, скорее всего, согласится принять ваши условия. Выполнит он их или нет, другой вопрос, к нашей теме отношения не имеющий. Также вы должны сказать, что готовы на месте показать, как все происходило в тот злополучный день. Времени у следствия мало, а посему завтра же вас вывезут на следственный эксперимент. Прибыв на место, слева от гостиницы, через сквер, увидите кафе, обнесенное металлической оградой. Начнете давать показания оттуда. Главное, чтобы вас провели в это кафе. Внутри будет находиться пьяная компания. Она отвлечет сотрудников правоохранительных органов, чем вы должны воспользоваться. А сделать нужно следующее: нейтрализовать милиционера, к которому будете прикованы наручниками, освободиться от оков при помощи ключа, который на выходе я передам вам, и скрыться в правом от стойки бара проходе, выходящем на улицу с обратной стороны здания. Проход свободен, но вдоль стен будет стоять масса коробок и шкаф. Их надо обвалить за собой, чтобы затруднить преследование и лишить охрану возможности открыть огонь. Как окажетесь на улице, увидите стоящую у обочины легковую машину, «десятку» темного цвета. Правая задняя дверь будет открыта. Садитесь в автомобиль. Он доставит вас в безопасное место.

Теперь ответы на возможные ваши вопросы:

1. Вы действительно должны совершить побег. С чем это связано, узнаете после того, как окажетесь в безопасности.

2. Побег организуется в ваших же интересах, и никакой ответственности за него вы не понесете. Как, впрочем, и за то, чего не совершали, если сумеете убедить организаторов побега в своей невиновности.

3. За время нахождения там, куда вас доставят от кафе, вы будете находиться под стражей, без права общения с кем-либо, но в условиях более комфортных, нежели переполненная камера СИЗО.

4. Почему вы должны верить мне? Потому, что это, возможно, единственный ваш шанс избежать наказания, повторюсь, если вы действительно невиновны. Если же виноваты, мы поможем смягчить приговор.

5. Что произойдет в случае вашего отказа? Ничего. Вы предстанете перед судом, я же буду вас защищать. Но, скорее всего, безуспешно, потому что правоохранительным органам и в первую очередь прокуратуре просто необходимо как можно быстрее закрыть это дело, поскольку погибший являлся близким родственником одного весьма высокопоставленного и влиятельного государственного чиновника, имеющего прямое отношение к МВД.

6. Остальные ответы на вопросы, которых наверняка у вас возникло много, получите после побега.

После недолгой ознакомительной беседы, которую предпочтительнее вести на фоне вашего недоверия мне, я спрошу, не желаете ли вы передать что-либо на волю. Вы ответите, подумав, что передадите краткое послание родителям. Вы составите записку, в которой ответите, согласны ли вы на побег или нет. Для чего в тексте вставите, где угодно, в любой фразе слова «да» или «нет»! Четко, чтобы я понял, и так, чтобы не разрывалась сама фраза. Мне придется показать вашу записку сотрудникам следственного изолятора. Она не должна вызвать никакого подозрения. Это все, а сейчас беседа».

Корчагин прочитал совершенно неожиданное послание и молча вернул его адвокату.

Тот спросил:

— Вам ясны мои полномочия?

— В общих чертах.

— Прекрасно! Одну минуту!

Агапов вложил лист бумаги в отдельную папку. После того, как он закрыл ее, текст переданной Корчагину инструкции исчез. В папке остался чистый листок.

В записке «родителям» Валерий написал:

«Отец и мать! За меня особо не беспокойтесь, я в порядке. Да! И не переживайте, что не можете приходить сюда. Содержание вполне сносное, здоровье в норме. Валера».

Прочитав записку, Агапов удовлетворенно кивнул головой. Корчагин согласился на побег, а это и было главной целью визита Валентина Андреевича, сотрудника спецслужбы Карцева и человека Потапова.

Убирая документы, адвокат быстрым движением руки толкнул по столу к Корчагину ключ от наручников. Это был даже не ключ в точном смысле этого слова, а крючок из тонкой и прочной стали, но он открывал замки оков.

Адвокат вызвал конвоира. Тот увел арестованного в камеру. Агапов же, пройдя контроль, покинул следственный изолятор. На стоянке сел в «БМВ», проехал через город, пересек по мосту Дон, выйдя на левобережье. Там, выбрав место, остановился. Достал из чехла сотовый телефон, набрал номер Потапова. Ему ответили тут же:

— Слушаю, Валентин!

— Контакт состоялся, товарищ генерал!

— Каковы результаты?

— Валерий согласился принять участие в нашей игре.

Генерал заметил:

— Это очень важно! Теперь, капитан, готовь акцию!

— Она уже готова! Вот только вывезут ли клиента именно двадцать седьмого числа?

Потапов заверил:

— Вывезут! Это я беру на себя.

— Ясно! Тогда до связи, Николай Викторович?

— До связи! Удачи тебе, капитан. Доклад после работы немедленно!

— Это само собой!

Конец связи. Потапов откинулся в кресле своего служебного кабинета, а «адвокат» Агапов, развернувшись, поехал обратно в город. Нужно было еще раз проверить конспиративную квартиру в пригороде Ростова-на-Дону, в Аксае, и еще раз проинструктировать группу обеспечения побега Корчагина, в том числе и офицеров, которым отведена роль участников пьяной компании. Сидеть в кафе им придется с утра и пить по-настоящему. Как бы не переборщить! Хотя, в принципе, это исключалось. Но лишний инструктаж никогда не помешает. Игру генерал Потапов, видимо, затеял очень серьезную, ставки в ней очень круты, раз первый ход — имитация побега человека, обвиняемого в умышленном убийстве. Командир спецгруппы, работающей в Ростове, не знал, да и не мог знать не только общий замысел генерала, но даже того, что последует за побегом. Выполнив свою часть работы, группа отойдет в сторону. Тем более капитан не имел ни малейшего представления о секретном агенте Москвитине-Сургине. Да, его люди подключатся к охране Корчагина, но после 1 октября. Таков приказ генерала. Остальное Агапову знать не следовало. В спецслужбе каждый выполняет только свою работу, но это совершенно не означает, что любой сотрудник не придет по первому же зову на помощь коллеге. Иногда в нарушение всех инструкций, действуя по обстановке.

Вернувшись в свою камеру и загнав стальной крючок под кожу большого пальца левой руки, оставив лишь крошечный кусочек, чтобы вытащить этот своеобразный ключ от наручников, Корчагин лег на нары, крепко задумавшись. Сокамерники, с первых дней почувствовав в новом арестанте скрытую угрозу и силу, не доставали бывшего майора. И тот пользовался своим положением, общаясь с соседями ровно, вежливо, как и принято в той среде, но не допуская к себе никого, хотя желающих поближе познакомиться с не совсем обычным, да еще обвиненным в умышленном убийстве человеком, было достаточно. Вот и сейчас, после того, как прапорщик ввел Корчагина в камеру, никто не задал Валерию ни одного вопроса, оценив, что тот бросил на стол пачку «Парламента», полученную от адвоката, взяв себе лишь одну сигарету. Такие поступки в почете!

Корчагин же, лежа на кровати, пытался просчитать обстановку. А именно, кто и почему вдруг ТАК заинтересовался его персоной, что пошел на то, чтобы организовать даже побег! Кто и как желает его использовать на воле? Судя по лаконичности инструкции, переданной вместо описаний полномочий адвоката, автор данного документа или имел, или имеет какое-то отношение к спецслужбе или МВД, а возможно, и к разведке. С другой стороны, на кой черт сдался спецам какой-то спившийся преступник? И сколько ни просчитывал варианты бывший майор, ответа на свои вопросы не нашел. В конце концов плюнул на это бесполезное занятие. Черт с ним. Согласие на побег он дал, теперь отступать некуда, а дальше как сложится, так и сложится. Хуже не будет, раз уж на него прокуратура решила повесить убийство родственника какого-то московского «бугра»! Устав от этих мыслей, Корчагин отвернулся к стене и уснул.

После обеда он неожиданно для сокамерников начал колотить в дверь. Надзиратель появился тут же, спросив через забранное пластиком окошко:

— Ну, чего разошелся? Чего надо?

— Передай моему следаку, что желаю срочно видеть его!

— Ага! Щас! Ты думаешь, он и по воскресеньям сидит тут, разбирая ваши дела?

Но Корчагин продолжал настаивать:

— Позвоните ему и скажите, что я решил дать признательные показания. Только пусть поторопится, пока не передумал!

Валерий оказался прав. Узнав о том, что важный подследственный, от работы с которым напрямую зависела дальнейшая карьера блюстителя закона, неожиданно решился на признанку, следователь тут же бросил все дела и на такси примчался в изолятор.

Спустя еще полчаса Корчагин вернулся в камеру. И вновь, как и утром, с полной пачкой сигарет. Только на этот раз не «Парламента», а «LM». Следователи жили хуже адвокатов. И снова никому ничего не сказав, он лег на койку, отвернувшись к стене, а сокамерники набросились на курево.

* * *

Понедельник, 27 сентября

Сургин, попрощавшись с женой, прибыл в аэропорт Шереметьево к 7-00. Потапов встретил майора у входа в здание аэропорта.

— Пройдем в мою машину, — предложил генерал, — вон она во втором ряду стоит.

Потапов с Сургиным сели на заднее сиденье просторного и уютного салона «Мерседеса».

Потапов передал Сургину кейс:

— Здесь деньги и все необходимые документы. В дальнейшем паспорт тебе не потребуется. Беглецам из СИЗО его не выдают. Две фотографии семьи Корчагина вместе с тобой. Это, естественно, монтаж, но весьма высококлассный. Без специального оборудования, которого у боевиков быть не может, не определишь. По прибытии в Ростов на такси из аэропорта едешь к ипподрому. Там возле бара «Белая лошадь» будет стоять бежевая, тонированная «девятка». В бардачке документы на тебя и, главное, адрес дома в Аксае, куда ты должен прибыть не позднее 13–00. Адрес и схема движения на карте города. Устраиваешься в квартире и ожидаешь доставки истинного Валерия Корчагина. Как встретишь его — доклад мне! Далее по плану.

Генерал неожиданно и как-то тяжело вздохнул.

Андрей, взглянув на часы, спросил:

— Вас что-то беспокоит, Николай Викторович?

Потапов повернулся к майору:

— А тебя нет?

Сургин пожал плечами:

— Да вроде нет. Пока!

— Вот именно, что пока! Чувствует мое сердце, не все по нашим правилам пойдет в этой игре. Поэтому и посылаю тебя на задание с тяжелой душой.

Андрей улыбнулся:

— Бросьте, генерал! И когда у нас игра проходила исключительно по нашим правилам? Противник практически всегда преподносил сюрпризы. Мы решали возникшие проблемы. Решим и на этот раз. Одна просьба.

— Да?

— Если… если что, Риту одну не оставьте! Помогите ей!

— Ну, о чем ты, Андрей?

— О том же, о чем и вы! Ваш пессимизм заразителен.

— Удачи тебе, Андрей!

— Спасибо! Надеюсь, вы позаботились о том, чтобы я беспрепятственно миновал контроль со ста штуками баксов?

— Естественно. Да, забыл совсем. В боковом отсеке чемодана твои командировочные — двадцать тысяч.

— Тоже в баксах?

— В аргентинских песо!

Сургин, оценив шутку генерала, улыбнулся:

— Тоже валюта! Попробую обменять в здании аэропорта. Все, мне пора. До связи, Николай Викторович!

— До связи, майор!

В 11–40 Андрей вышел из ростовского аэропорта. Тут же поймав такси, направился к ипподрому. И в 12–50 прибыл к старому двухэтажному и двухподъездному дому на самой окраине Аксая. Увидев неподалеку стоянку, загнал бежевую «девятку» туда, оплатив место на месяц вперед. На конспиративную квартиру отправился пешком, благо идти было всего метров сто. Зашел в первый подъезд со стороны двора, поднялся на второй этаж. Вот и квартира № 4. Открыв дверь ключом, извлеченным из кейса, прошел в прихожую. И только тогда оценил эту самую дверь, со стороны подъезда выглядевшую старой, обычной, обитой потрескавшимся от времени дерматином. На самом деле дерматин и кусок фанеры были муляжом, прикрывающим массивную бронированную дверь сейфового типа, с кодовым замком.

Прихожая небольшая, такая же кухня с минимальным количеством предметов интерьера: посудный шкаф, мойка, стол с четырьмя стульями, газовая колонка, 4-конфорочная плита, морозильная камера с набором продуктов примерно на неделю экономного употребления, половик. Зал квадратов в двадцать. В нем стенка, мягкая мебель, тумба с телевизором, видеомагнитофоном и музыкальным центром. Небольшой столик посредине, на ковре, прикрывающем деревянный и, как ни странно, совсем не скрипучий пол. Спальня с гарнитуром. Старым, но еще вполне сносным. Шторы, тюль. А вот окна необычны. Рамы стандартные для построек данного типа, только глухие, даже форточка не открывается, главное — стекла. Они, как и дверь, бронированы. Изнутри и при пристальном осмотре это заметно. С улицы нет. Балкон отсутствует. Вентиляция квартиры осуществляется через так называемый зимний холодильник, пространство под окном кухни. Из квартиры, не зная кода замка, дверь не открыть. Это хорошо! Впрочем, Андрею с Корчагиным-старшим здесь предстоит прожить лишь несколько дней, а потом охрана брата погибшего капитана станет проблемой спецгруппы Потапова.

Часть вторая

Операция «Двойник»

Глава 1

27 сентября, 10–30

Камера № 17 следственного изолятора вновь со скрипом открылась. На пороге стоял пожилой прапорщик, сменивший на посту более молодого коллегу. Он спокойно произнес:

— Ну что, горемыки, сидим? Скучаем?

Камера ответила вразнобой:

— Сидим! А че, может, прогулку в публичный дом организуешь? Или сюда шлюшек привезешь?

— Своих «девок» не хватает?

— Так разве это «девки»? Так, вонючки паскудные!

— Придется привыкать. Корчагин!

Валерий, стоявший, как и всегда, у окна, повернулся:

— Чего тебе надо?

Прапорщик заметил, правда, совершенно беззлобно:

— Грубишь, Корчагин! А не стоило бы. Только себе хуже сделаешь. Давай на выход!

Арестант вышел из камеры и скоро оказался в комнате, где его ждал следователь.

Перед следователем лежала папка с листами бумаги, которые содержали в себе чистосердечное признание Корчагина. Следователь, Ступин Сергей Сергеевич, спросил:

— Не передумал насчет признания, Валерий Петрович?

— Если я принимаю решение, то раз и навсегда.

Ступин вздохнул:

— Так говорят многие, до суда! А на процессе раз — и отказываются! Более того, начинают утверждать, что эти признания у них выбили под пытками.

Корчагин заверил следователя:

— Я не откажусь! Вы оформили явку с повинной?

— Конечно, мы же договорились!

— Могу узнать, как все это выглядит?

— Можете! Но после следственного эксперимента. Я с собой не взял документы.

Валерий изобразил удивление:

— Какого еще следственного эксперимента?

— Объясню. Вы же у нас в первый и, надеюсь, в последний раз в данной ситуации.

Ступин довел до Корчагина смысл проведения следственного эксперимента. Валерий внимательно выслушал следователя, кивнув головой:

— Ясно! Ну что ж! Я готов показать на месте, как все произошло в тот злополучный вечер!

— Вот и хорошо! Сейчас я вызову конвой, и мы отправимся к ресторану. Вас видеокамера не смутит? А то некоторые теряются перед объективом.

Корчагин ответил:

— Не смутит. Но, Сергей Сергеевич, я хотел бы убедиться в том, что вами или еще там кем-нибудь явка с повинной будет оформлена до того, как я перед видеокамерой дам дополнительные показания. Это мое непременное условие!

Следователь скривил рот:

— Не верите мне?

— Не верю. И это мое право.

— Безусловно.

Ступин постучал костяшками пальцев по столу, размышляя. Затем согласился:

— Будь по-вашему! Я распоряжусь, и нужные документы подвезут к ресторану!

Валерий добавил:

— После чего и начнем ваш следственный эксперимент.

— Добро!

Следователь вызвал конвой. И это уже были не сотрудники следственного изолятора. Вместо прапорщиков появились два сержанта в бронежилетах и с короткоствольными автоматами. Один из сержантов наручниками приковал левую руку Корчагина к своей руке. Следователь дал команду вести Валерия на выход. Во дворе изолятора сели в милицейскую «Газель». Валерий помнил инструкции «адвоката» и чувствовал себя спокойно. Подъехали к ресторану и остановились у угла здания, метрах в десяти от входа, напротив площадки, где и было совершено преступление. Корчагина вывели из машины, следом вышли и сотрудники правоохранительных органов. Валерия подвели ко входу в ресторан. Ступин спросил у оператора:

— Лариса, ты готова к съемке?

Та ответила:

— Одну минуту, Сергей, звук настрою!

— Давай!

И повернулся к Корчагину:

— Перекурим?

Валерий взял сигарету, напомнив:

— Я, гражданин следователь, не начну давать показания без документов, подтверждающих мою явку с повинной.

Ступин бросил взгляд на Корчагина, отошел в сторону, достал сотовый телефон, кому-то что-то быстро сказал. Вернулся к арестанту:

— Через пять минут нужный вам протокол будет здесь.

Оператор доложила:

— Я готова!

Но пришлось ждать. Те самые пять минут.

Вскоре возле «Газели» остановился «жигуль» седьмой модели. Из него вышел молодой человек в гражданской одежде. Он передал следователю два листа печатного текста.

— Пожалуйста, Валерий Петрович, — сказал Ступин, — ознакомьтесь!

Бывший майор бегло прочитал протокол, особо не вникая в его содержание. Прочитав, вернул документ следователю. Ступин спросил:

— Теперь все в порядке?

— Да. Можно начинать ваш следственный эксперимент.

Встав рядом с Корчагиным, следователь произнес, глядя в зрачок видеокамеры:

— Сегодня 27 сентября 2004 года, понедельник. 11 часов 20 минут. Мы находимся на месте, где в четверг, 2 сентября, в 23–20 гражданин Корчагин Валерий Петрович совершил разбойное нападение на группу людей, состоящую из трех мужчин и одной женщины, в результате чего был убит гражданин Володько Вадим Эрнестович.

Следователь повернулся к Валерию. На арестанта нацелился и объектив камеры.

— Гражданин Корчагин, расскажите следствию, как и что произошло здесь поздним вечером 2 сентября этого года.

Корчагин указал на кафе, виднеющееся за небольшим сквером:

— Все началось там! Я часов в десять, точнее сказать не могу, пришел туда, чтобы выпить.

Следователь тут же задал вопрос:

— Почему именно в это кафе, ведь рядом с домом, где вы проживаете, имеется целый ряд закусочных?

— Закусочных много, но здесь уютней. И потом, какая разница, где выпить? В тот вечер я зашел в это кафе и…

Ступин прервал Корчагина:

— Пройдемте туда…

Следственная группа направилась по аллее сквера.

Вошли в небольшое, но действительно весьма уютное заведение. Внутри царил полумрак, играла музыка. Несмотря на сравнительно раннее время, за центральным столиком сидело четверо мужчин, распивавших водку. Ступин сразу направился к ним. Мужики были уже порядком навеселе и на требование следователя покинуть зал среагировали достаточно агрессивно. Пришлось вмешаться одному из конвоиров. Он прикрикнул:

— Ну что еще непонятно! Сказали вам убраться, так валите по-хорошему, если не хотите в «мыльник» загреметь! Встали, рассчитались, забрали недопитую ханку и пошли отсюда. В сквере водяру допьете!

Вид вооруженного и строгого сержанта возымел действие. Мужчины смирились с ситуацией, хотя продолжали выказывать недовольство, и поднялись. Один из них направился к стойке рассчитаться, трое — к выходу. Одного из троих вдруг качнуло, и он навалился на соседний столик, опрокидывая его, падая сам и сбивая с ног сержанта. Двое других как бы случайно оказались между следователем и Корчагиным. Валерий понял: маневр мужчин — сигнал к его действиям!

Он практически без замаха свободной рукой нанес удар своему конвоиру в нос. Удар коварный, болезненный, лишающий потерпевшего ориентации и на какое-то время способности к сопротивлению. К тому же сбивающий противника с ног. Милиционер, охнув, рухнул на пол, повалив за собой и арестанта. Корчагин, упав, выдернул крючок из пальца, открыл замок наручников и тут же, согнувшись, рванулся в левый от стойки бара проход. Проход, как и обещал «адвокат», оказался «чист» и открыт. Преодолевая его, Валерий обвалил за собой все, что стояло штабелями вдоль стен, включая шкаф, который загородил весь коридор. Уже в конце прохода Корчагин услышал вопль следователя:

— Марков, в проход! Второй за мной! Огонь не открывать! Берем козла живым!

Но было поздно!

Выскочив из кафе, Корчагин увидел стоявшую у тротуара «десятку» с открытой задней дверцей! Он запрыгнул в салон, и машина тут же рванула к центру города. В автомобиле находилось два человека: водитель и пассажир. Как только «десятка» свернула во второй от кафе переулок, пассажир обернулся, и бывший узник изолятора узнал адвоката Валентина Андреевича Агапова. Тот улыбнулся:

— Добрый день, Валерий Петрович! Я рад, что вам удалось весьма профессионально освободиться от конвоира и уехать из кафе. Милиция ничего не успела сделать!

Корчагин пробурчал:

— Если бы не ваши люди, я не ушел бы. Кстати, а их не привлекут как пособников?

— Ну что вы! Какие же они пособники? Просто пьяные мужчины, оказавшиеся случайно там, где нужно было работать милиции. Но они же об этом знать не могли? Не могли. Так что о них не беспокойтесь. Главное, вы на свободе!

— На свободе ли?

— Ну не в камере же?

— Не пойму, зачем я вам понадобился?

— Поймете, Валерий Петрович! И совсем скоро.

Адвокат отвернулся, а «десятка», пройдя центр, направилась в сторону Аксая.

* * *

Войдя в квартиру, Корчагин застыл в изумлении, увидя собственное отражение, но в другой одежде и не в зеркале, а наяву! У Валерия невольно вырвалось:

— Кто ты?

Андрей улыбнулся:

— Валерий Петрович Корчагин! Разве не похож?

Корчагин угрожающе насупился:

— Что значит вся эта херня? Что за шуточки идиотские? Или решили меня списать, а вместо оформить другого? Чтобы под моим именем и обличьем творить грязные делишки? Учти, чувак, так просто вам меня не взять! Я не одному горло перегрызу, пока завалят!

Сургин понял, что игра принимает серьезный оборот и следует успокоить Корчагина-старшего. А то дело реально до схватки дойдет и сможет привести к тому, что Андрею придется, защищая себя, убить брата погибшего капитана, в недалеком прошлом своего коллегу, офицера спецназа. Он сказал:

— Валера! Разговор есть! Я тебе объясню обстановку! Тебе здесь ничего не угрожает! Слово майора спецназа!

Корчагин подумал: а чего, собственно, шугаться, коли сам подписался на побег? Мог и в камере оставаться! Что ему, по большому счету, терять? Жизнь? Она давно уже потеряна! А выживать надоело, кроме того, срок нешуточный светит, тем более сейчас, после побега. Да и завалить его, если бы хотели, вполне могли и в тачке. И вывести куда-нибудь в котельную, а не доставлять сюда. Ясно, кто-то задумал крутую игру, если двойника подготовил. Но из этой игры можно и выйти, если правильно просчитать ситуацию и выбрать время. Тогда можно и от зоны уйти, и жизнь сохранить, а возможно, и изменить ее! Это зависит от того, что задумали неизвестные пока, но очень заинтересованные в нем, Корчагине, и, видимо, влиятельные силы. Двойник дал слово майора спецназа. Следовательно, Корчагин попал в зону интересов спецслужб? Эти по мелочи не работают! Значит, что? Значит, надо продолжать игру, в первую очередь понять ее смысл и правила. А дальше видно будет!

Корчагин прошел на кухню, присел на стул, положив локти на стол, и спросил, уже спокойно:

— Слово майора спецназа даешь? И что за службу ты представляешь, майор?

Андрей ответил:

— Какая разница? Да и знать тебе это необязательно.

— А что мне вообще можно знать? Или меня решили использовать в качестве марионетки?

— Нет. Никто и ни в чем тебя использовать не намерен. Ты какое-то время просто посидишь здесь, в квартире, а потом… потом решим, что делать дальше. Но это будет позже. Насчет же того, можно ли тебе вообще что-то знать… Можно! И сейчас ты убедишься в этом!

Андрей достал из холодильника бутылку водки, тарелку с закуской, из шкафа два граненых стакана. Бросил к пепельнице пачку «Мальборо», зажигалку. Корчагин тут же закурил, спросив:

— Мы что, собираемся пить? Интересно, по какому поводу? Уж не за мой ли побег?

— Нет, Валера. Кстати, меня зовут Андрей. Пить мы будем не за твой побег и не сразу, а после того, как я расскажу одну напрямую касающуюся тебя историю. Извини, Валера, но я должен сообщить тебе трагическую новость!

Корчагин вскинул взгляд на Сургина:

— Саша?

— Да.

— Что с ним?

— Он погиб, Валера!

Корчагин обхватил виски ладонями. Затем тихо спросил:

— Как это произошло?

Андрей поведал ему все, что знал о судьбе покойного капитана.

Валерий проговорил:

— Значит, Саня решил бежать?

— Да.

— А эти твари даже за него, за мертвого, продолжают требовать выкуп?

— Продолжают!

— Суки! Слушай, майор, свяжись со своим начальством, прошу тебя, добейся, чтобы меня отпустили. Сам поеду, пойду, поползу в Чечню, но Джалалу этому башку сверну! Свяжись, майор!

Андрей остудил пыл Корчагина-старшего:

— Нет, Валера! Ты, как было сказано ранее, какое-то время будешь находиться здесь. А к духам пойду я.

— Ты?

— Да, я! Тебя удивило сходство между нами, и ты пытался просчитать, для чего, в каких целях подготовлен двойник. Теперь, надеюсь, понял, что к чему.

Корчагин впился взглядом в глаза Сургина:

— Ты пойдешь мстить за моего брата?

— Не только, но и за этим тоже!

— Семья знает о гибели Саши?

— Пока нет. Ей сообщат после того, как мне удастся внедриться в банду!

— Ясно! Господи, у него же сын семи лет! Жена прекрасная, мать с отцом. Представляю, какой удар им всем придется перенести! Черт! Ну как же он дал заманить себя в засаду? С его опытом?

— Ты, Валера, не хуже меня знаешь, что на войне иногда происходят вещи, которые не поддаются никакой логике. Но Александр держался достойно. И во время боя, и в плену.

— Да, сюрприз ты мне, майор, преподнес отменный. Сашка, Сашка… Не укладывается в голове, что его больше нет.

Андрей открыл бутылку водки. Налил два полных стакана.

— Давай помянем капитана Александра Петровича Корчагина!

— А третий? Для него?

— Извини, здесь третьего нет!

Тяжело вздохнув, Валерий поднял свой стакан, в два глотка проглотил спиртное. Не поморщившись. Проговорил:

— Земля тебе пухом, брат.

Сургин тоже выпил.

Наступило тягостное молчание.

После паузы Андрей решил сменить тему:

— Тебя-то самого как угораздило попасть в переделку?

Корчагин махнул рукой:

— Да какая теперь разница?

— Я должен знать о тебе все. Понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но офицер должен уметь владеть собой в любой ситуации, тем более офицер спецназа.

Валерий горько ухмыльнулся:

— Когда я был этим офицером спецназа?

— Офицер всегда остается офицером!

— Может, ты и прав. А то, что произошло 2 сентября, случайная нелепость, обернувшаяся банальной подставой.

— Так ты не убивал никого?

— Ну почему же? Убил. Кровь того щегла, по фамилии Володько, как сообщили в ходе следствия, на мне. Но… во-первых, я вынужден был ввязаться в драку, а во-вторых, не хотел убивать.

Андрей попросил:

— Можно подробнее?

— Можно и подробнее. Я в тот день хорошо с утра на грудь принял. У соседа по дому дочь родилась в ночь, вот он в шесть утра с этой радостной вестью и явился ко мне. Пошли обмывать такое дело. К обеду на рогах домой вернулся. И сразу в отключку. Проснулся вечером, башка раскалывается, во рту будто ишак испражнился. Деньги были, решил похмелиться. Пошел в рюмочную. Ближайшая оказалась закрыта, там компания какая-то гуляла, двинулся дальше. Не доходя ресторана, но не кафе, есть еще одна бадыга. Туда и нырнул. Хватанул двести граммов, вышел на улицу. Прогуляться немного. Чувствую, мало, вернулся, еще сто пятьдесят заглотил. Полегчало. На хату идти не хотелось, пошел к скверу. На подходе гляжу, из кабака троица вываливается. И тащат с собой смазливую бабенку. А невдалеке, с торца, иномарка виднеется. К ней женщину и потащили. А она сопротивляется. Тогда этот, Володько, пару оплеух ей отвесил и заорал: мол, пойдешь, шлюха, никуда не денешься и будешь делать все, что захотим! Или что-то в этом роде. Она ни в какую. Ну, тут я и подвалил. Говорю мужикам: отпустите женщину, чего привязались, мало вам платных проституток? Они в ответ: да пошел ты! И чем быстрее, тем лучше. А сами одеты прилично, в модных костюмах, при галстуках, на пальцах гайки дорогие. Ну, меня тут зло и взяло. Я им: отпустите, козлы, бабу, иначе завалю всех! Они ее в сторону, сами на меня! Всем скопом и наскочили. Только не знали, мудаки, на кого нарвались. Двоих я сразу приземлил, а третий, этот Володько, ствол достал — как потом оказалось, газовый. Но мне в сумерках-то не видно, газовый он или боевой. Вот и сработал инстинкт. Выбил я пистолет да и врезал ему ребром ладони по кадыку. Сам знаешь, этот удар, если не рассчитать силы, смертелен. А я ничего не рассчитывал, просто бил в ярости. Первых двух лишь вырубил, правда, с сотрясением мозга, а вот Володько этот там же у ресторана и сдох.

Сургин поинтересовался:

— Почему сразу же не скрылся после боя?

— Пьяный был. Да и не успел бы. Потому что, когда Володько оприходовал, из кабака на шум охрана выскочила. Я бы и от нее отбился, будь в нормальном состоянии, но они зашли со спины и сразу дубинкой по макушке. Наручники нацепили, милицию вызвали. Те появились сразу. Вот и все!

Андрей удивился:

— Как все? А женщина, которую ты отбил у этих выродков?

И вновь Корчагин печально усмехнулся:

— Женщина! Она-то и дала показания, что якобы я не ее защищал, а напротив, ни с того ни с сего налетел на их компанию! Может, ее менты обработали, может, дружки Володько припугнули, но дамочка обвинила меня в разбойном нападении. С ее слов никто, оказывается, никуда ее не тащил, не бил, а погибший — так вообще чуть ли не любовником ей приходился! Короче, сфабриковали дело в шесть секунд. Ну, меня в изолятор, до суда!

Корчагин в очередной раз закурил, спросив:

— У тебя тут еще водки нет?

Андрей достал из холодильника вторую бутылку «Столичной».

— Не много ли будет?

— В самый раз!

Валерий открыл бутылку, плесканул в стаканы граммов по сто двадцать.

Без тоста, молча выпил.

Сургин лишь пригубил свою долю, отставив стакан в сторону.

Корчагин проговорил:

— Вот такие дела, майор! Ты мне веришь?

Андрей ответил вполне искренне:

— Верю.

— А вот менты не поверили. Ну и хрен с ними! У них работа такая. Одно обидно, почему женщина так… Ведь если бы не я, эти ублюдки где-нибудь на даче втроем так отделали бы ее! Хотя что с нее взять? Своя рубашка, она всегда ближе к телу.

— Так ты, значит, с вечера второго числа в СИЗО и обретался? — спросил Сургин.

— Нет! Первую ночь в камере предварительного заключения местного отделения провел. Только на следующий день в изоляторе закрыли. А что, это так важно?

Несмотря на количество выпитой водки, Валерий не утерял способность не только разумно мыслить, но и внятно излагать мысли. Сургин ответил:

— Для меня, Валера, все, что связано с твоим арестом, начиная с момента, как ты покинул отчий дом, и кончая побегом, все важно! Причем в мельчайших подробностях. Особенно описание тех лиц, которые сидели с тобой в КПЗ и СИЗО, а также ментов или работников прокуратуры, что вели дело. Будем каждый день по полочкам раскладывать. Потому что это можно при желании легко проверить. А мне гореть на мелочах не в кайф! Понятно?

— Понятно! Только одна просьба, майор, давай не сегодня. Мне сейчас не до воспоминаний последнего месяца.

Сургин согласился:

— Хорошо. Начнем работать завтра.

— А не боишься, что я попытаюсь скрыться?

— Нет. Во-первых, я не Володько и его дружки, во-вторых, отсюда бежать невозможно. Но самое главное, даже если и допустить невозможное, а именно, что тебе удастся побег, то куда ты побежишь и далеко ли уйдешь? Так что не надо, Валера, задавать провокационных вопросов.

Корчагин выпил еще сто граммов, так ничем и не закусив, встал из-за стола, спросил:

— Где мне устроиться?

Андрей ответил:

— В спальне! Там тебе будет удобно!

— Ясно! Тогда до завтра, майор!

Сургин, наведя на кухне порядок, обосновался в гостиной. Чтобы убить время, достал из книжного отсека мебельной стенки первую попавшуюся книгу, прилег на диван.

* * *

На следующий день он получил всю необходимую ему информацию по содержанию Корчагина в КПЗ отделения милиции и в следственном изоляторе. Валерий так же подробно рассказал о своей жизни на гражданке и о семье. Этого было достаточно, чтобы начать игру с бандитами.

О чем Сургин двадцать девятого сентября и доложил Потапову. Генерал доклад принял и приказал находиться в режиме ожидания боевого выхода.

В четверг, 30 сентября, генерал вышел на связь.

— Время «Ч» операции «Двойник» назначаю на 2 часа 30 минут. В «Ч» плюс пять минут тебе следует убыть в Нальчик, где на привокзальной площади должна состояться встреча с боевиками Джалала.

Андрей поинтересовался:

— Каким образом убыть в Нальчик?

— На такси доберешься до набережной. Своим ходом перейдешь через второй грузовой мост, на левобережье Дона, обойдешь пост ГАИ, далее на площадке увидишь на стоянке «КамАЗ» с фурой. На нем и доберешься. В 10 утра ты должен находиться на площади, ближе к зеленой зоне. В руках кейс и свернутая рулоном газета. Бандиты сами определят тебя, так как им сообщили, что на встречу отправится брат капитана, Валерий Корчагин, беглый подследственный ростовского СИЗО. Далее по обстановке и оговоренному ранее варианту действий! Вопросы?

— Давно выходил на связь Перс?

— Только что. Если точнее, двадцать минут назад.

— Его не удивило, что на встречу придет беглый брат капитана?

— Удивило! Но больше из родни некому. И об этом боевики проинформированы.

— Что ж, других вопросов нет.

— Вас по пути должны перехватить люди Аджара. По последним данным Шавы, Салахаев уже отправил группу захвата в неизвестный, к сожалению, район, отдав приказ бойцов Джалала уничтожить, тебя же с деньгами доставить на свою базу около Бенхи в Ассаутском ущелье! Так что держи ухо востро и не поймай случайную пулю, все же вас будут отрабатывать не спецы «Гарпуна», а наемники весьма сомнительного уровня подготовки!

Сургин заверил начальника:

— Уж постараюсь как-нибудь избежать этой напасти!

— Постарайся, Андрюша, постарайся! У меня все! В «КамАЗе» оставишь свой мобильник. Ну а в дальнейшем контакт по необходимости и через аппарат, что передаст тебе Шава.

— Кстати, генерал, как я его узнаю?

Потапов объяснил:

— Он выйдет на тебя сам на базе Аджара при первой возможности.

— Понял!

— Удачной охоты, майор!

— До встречи, Николай Викторович!

Связь отключилась. И тут же на кухню вошел Корчагин-старший.

— Извини, я слышал обрывки твоего разговора с начальством. В ночь уходишь?

— Вечером, Валера. Ночью я должен уже быть на марше.

— Ясно. Тебя кто-нибудь сменит?

— Конечно.

Валерий вдруг схватил руку Сургина:

— Слушай, майор! Возьми меня с собой, а? Пригожусь! А не буду нужен, сам на «чехов» пойду!

Андрей отстранил от себя Корчагина:

— Ты что, выпил, что ли?

— Да какой выпил?! Пойми, не хочу я в тюрьму. Уж лучше под пулю, но в бою. Поверь, я еще многое могу. Мне лишь бы ствол с парой магазинов и гранатой! Хрен с ним, сдохну, но и духов положу. Все польза. Все лучше, чем жить на зоне из-за какого-то ублюдка и суки шлюхи.

Сургин встряхнул Корчагина:

— А ну прекрати базар, спец! Каждый будет делать свое дело. Я в Чечне, ты здесь.

— Но какое здесь дело?

— Сидеть и ждать!

— Чего ждать? Обратной отправки в зону?

Андрей посмотрел в лицо отставного спецназовца:

— Запомни, Валера! В СИЗО ты больше не вернешься! И никакого суда не будет! Спецслужба прикроет тебя. Это я могу гарантировать! Мой начальник уже завтра будет в курсе того, что произошло возле ресторана 2 сентября. Наши ребята быстро пробьют ситуацию. И заставят прокуратуру снять обвинения. Это они умеют делать. Невиновным ты на зону не пойдешь! И хватит об этом! Возьми себя в руки! Все будет нормально. Думай лучше, как в дальнейшем жизнь свою изменить! Чтобы жить, а не существовать в мире пьяных иллюзий! Не для того тебя вытаскивали из изолятора, чтобы, напичканного информацией, возвращать обратно. Но это между нами!

* * *

В 9-30 Андрей Сургин уже находился на площади у железнодорожного вокзала города Нальчика. С кейсом в руках и свернутой газетой он сидел на скамейке в тени деревьев небольшого сквера, слева от здания. В это время на площади милиции не было, по крайней мере, Андрей никого из блюстителей правопорядка не замечал. В 10–00 он вышел к центральной клумбе. И тут же рядом остановилась белая «Волга» «ГАЗ-24» с ингушскими номерами. Из нее показался прилично одетый кавказец. Подошел к майору, спросив:

— Корчагин?

— Корчагин. А ты Перс?

— Нет, я не Перс, я его друг. Зови меня Доку. Деньги с собой?

— С собой.

Сургин указал на «дипломат».

Кавказец поинтересовался:

— Всю сумму привез?

— Всю.

— Садись назад.

Андрей подчинился.

В салоне оказалось трое человек, считая того, кто выходил на улицу, и водителя. Доку — старший группы, прибывшей от Джалала, обернулся с переднего сиденья:

— Открой чемодан, русский, покажи деньги!

Сургин выполнил и это требование. Он открыл крышку «дипломата», продемонстрировав абреку перевязанные резинкой пачки долларовых купюр различного достоинства. Взглянул на главаря:

— Считать будешь?

— На месте посчитаем, а сейчас поехали!

Водитель сдал машину назад и, развернувшись, повел ее по городу. Молодой чечен, сидевший за рулем, хорошо знал Нальчик. Он вывел «Волгу» на трассу М-29, идущую через Беслан на Назрань и далее в Гудермес. До аула Осхар, недалеко от которого находилась база Джалала, им предстояло ехать почти триста верст. Вот только доехать до аула этой машине было не суждено. Андрей пытался просчитать, в каком месте бандиты Аджара устроят засаду. Судя по изученной практически наизусть карте, таких мест было три. Первое у Беслана, второе между Назранью и Давыденко, третье, самое предпочтительное, это где-то километрах в двадцати после селения Шаами-Юрт. Оттуда уходила дорога на Урус-Мартан и далее в Ассаутское ущелье к Бенхи — вотчине Мамеда Салахаева — Аджара! Но все это по расчетам российского спецагента. Боевики могли решить ситуацию по-своему, и не исключено, что пойдут на перехват в любом месте, даже за ближайшим поворотом. Хотя вряд ли. Духи Аджара тоже понимали, что акцию предпочтительнее провести там, откуда проще всего будет скрыться. А это после Шаами-Юрта! Или до него, но недалеко. Андрей, после по сути бессонной ночи, закрыв «дипломат» на кодовые замки и поставив его справа от себя, откинувшись на сиденье, задремал. Благо ни Доку, ни его подельники не задавали ему никаких вопросов. Видимо, для них было важно, что курьер с баксами находился в салоне, а как он попал в Нальчик и все остальное, связанное с ним, бандитов не интересовало. Что ж, ЭТИ боевики также не представляли для секретного агента ФСБ никакого интереса. Да и какой интерес могли представлять люди, которым жить осталось как максимум часов пять. Они-то не знали, что Аджар решил лягнуть их хозяина Джалала. И лягнуть так, что роль жертв отводилась именно тем, кто сейчас находился рядом с Андреем!

И все же прав был Сургин в своих расчетах.

«Волга» почти беспрепятственно прошла Кабардино-Балкарию, Ингушетию и вошла в Чечню. На постах Доку передавал инспекторам ДПС определенную сумму. После чего, без всякого досмотра и проверки документов, их машину милиционеры пропускали. И вот уже пройдено селение Давыденко, до Шаама-Юрта каких-то двадцать километров. Нужно быть начеку. «Волга» вошла в зону возможного захвата, который произойдет в ближайший час или не произойдет вовсе, если в планах Аджара что-то изменилось. Пройден Шаами-Юрт, время 14–20. Неужели все же сбой? Тогда провал. Провал операции «Двойник»! И все усилия придется прилагать, чтобы самому уйти от боевиков, а не выполнять поставленную задачу по их уничтожению.

Андрей начал беспокоиться. Но его волнения оказались напрасны. Буквально через десять минут, когда справа открылся довольно обширный и густой лесной массив, на обочине впереди показался милицейский «уазик». Около него двое вооруженных автоматами гаишников. Водитель «Волги» воскликнул:

— Смотри, Доку, опять те же самые псы, что останавливали нас по пути в Нальчик! Что они, живут, что ли, здесь, в своем «УАЗе»?

Доку переспросил:

— Точно те же самые?

— Точно! Или сам не видишь?

— Теперь вижу! Хотя чему ты удивляешься, брат? Если псы вышли на охоту, то будут сшибать «бобы», пока силы есть. А они еще и суток не выстояли!

Один из гаишников мобильного поста сделал отмашку жезлом, приказывая «Волге» остановиться.

Андрей подумал — вот она, засада! И устроена грамотно. Выставлена заранее, «менты» уже обозначили себя, и теперь в них люди Джалала смертельной опасности не видят. Грамотно, ничего не скажешь. Но надо приготовиться. Щадить своих недругов боевики Салахаева не будут. Самому бы не пострадать.

Как только водитель начал тормозить, постепенно уводя автомобиль к обочине, Сургин опустился ниже по спинке так, чтобы укрыться за передними сиденьями, в готовности, при необходимости, либо прикрыться соседом, либо упасть на пол. «Волга» остановилась недалеко от «УАЗа», объехав его. На улицу вышел Доку и встал возле открытой двери, наблюдая как «чеченские милиционеры» идут к машине. Один из «сержантов» подошел к нему, другой обошел «Волгу» и остановился напротив дверки водителя. Андрей заметил, как этот второй бросил на него быстрый, острый взгляд. На него, Сургина, и на кейс, стоящий рядом.

Заговорил Доку:

— Эй, сержант, вы что тут, на дороге, постоянно находитесь? В Нальчик ехали, стояли, обратно едем, опять стоите? Или вас начальство заставляет круглосуточно работать? Чтобы дома в Грозном покупать?

«Инспектор» ответил:

— Много говоришь, друг! Ты бы лучше штуку баксов приготовил, чтобы время зря не тратить, ни нам, ни вам!

Доку изобразил крайнее изумление:

— Штуку? Долларов? Но за что? Первый раз вам и ста баксов хватило. Почему сейчас запросил такую огромную сумму? У нас и денег-то таких нет!

«Инспектор» усмехнулся:

— Да? Нету денег, говоришь? Найдешь, если проблем заиметь не хочешь! А почему штуку? Отвечу! В Нальчик вы втроем ехали? Втроем! Обратно русского везете! Или скажешь, случайного попутчика подцепили? А может, он кому из вас родственник? А? Поедем в комендатуру, проверим, кто этот человек? Заодно и вас с машиной! Так найдешь деньги или нет?

— Ай, брат, зачем так делаешь? Мы же земляки, горцы! А ты своего же за горло берешь!

«Сержант» не обратил на слова земляка никакого внимания, повторив вопрос:

— Так будешь платить или едем в Урус-Мартан и там будем разбираться?

Доку скривил недовольную мину:

— Шайтан с тобой! Сам занял денег, дом подремонтировать, теперь опять не хватит!

Он нагнулся к бардачку. Там находился его «лопатник», из которого главарь рассчитывался с милиционерами по всему маршруту. И тут произошло то, чего никак не ожидали люди Джалала, но к чему уже давно был готов майор российского спецназа.

Как только Доку нагнулся, «милиционеры» вскинули автоматы и тишину трассы прорезали три короткие очереди. «Сержант», что находился справа по ходу машины, выстрелил в затылок Доку и в соседа Андрея. Второй «мент» размозжил череп водителю. Сургин соскользнул с сиденья на пол, но дверь с его стороны открылась, и один из «сержантов» — тот, что расстрелял водителя, — приказал майору:

— Выходи, гяур! И чемодан не забудь!

Андрей выбрался на улицу, спросил:

— Что все это значит?

Ответ был краток:

— Заткнись!

«Инспектор», что завалил Доку и соседа Сургина, приказал напарнику:

— Шамиль, тащи русака в «УАЗ» в обезьянник. Лапы в наручники, «дипломат» в кабину! Я разберусь с «Волгой» — и поедем домой! Пошел!

Через минуту Сургин со сведенными за спиной руками, скованными наручниками, сидел в арестантском отсеке «УАЗа». «Дипломат» с деньгами лежал на заднем сиденье. Шамиль завел «УАЗ». А его подельник, и это видел майор, перетащил тело водителя на заднее сиденье легковой машины. Сам сел за руль. Сдал немного назад. Выбрал более-менее пологий спуск в кювет и повел «Волгу» к лесному массиву, в котором и скрылся. Вернулся он где-то через полчаса. Сел в салон «УАЗа», сразу же повернувшись и взяв в руки «дипломат». Увидел кодовые замки, обратился к Сургину:

— Русский! Быстро назвал код!

Андрей продиктовал цифры.

Чеченец-«милиционер» открыл кейс, убедился, что он наполнен банкнотами, вскрыл одну из пачек, проверил на свет и ощупь несколько купюр, бросил деньги обратно в «дипломат», положив его на заднее сиденье, и проговорил, обращаясь к напарнику:

— Вроде все в порядке, Шамиль. Поехали!

Тот спросил:

— «Волгу» надежно спрятал?

— Надежно! В схрон опустил мордой вниз. Задницу кустами прикрыл. Сразу не найдут!

— Хоп! Что ж, с помощью Аллаха, тронулись.

Минут через десять «УАЗ» свернул вправо на второстепенную дорогу и пошел в сторону Урус-Мартана. Объехав районный центр, они углубились в горы. Как понял Андрей, в Ассаутское ущелье. Через час с небольшим, миновав достаточно крупное для этих мест селение Бенхи, остановились в брошенном и частично разрушенном ауле, возле большого, окруженного высоким каменным забором дома, больше напоминающего крепость, нежели жилой дом. Ворота ограждения открылись, и «УАЗ» въехал во двор крепости, остановившись на площадке рядом с небольшим искусственным водоемом. Возле него росло невысокое, красивое дерево, накрывающее тенью большой, укрытый ковром топчан, на котором сидело двое бородатых горцев.

Глава 2

Андрея вывели из «УАЗа», подвели к топчану. Теперь он мог разглядеть двоих горцев. Это были сам Аджар — Мамед Салахаев и его заместитель — Али Берзоев. Перед ними стоял чайник и пиалы с чаем. Видимо, недавно отобедали. Или просто так гоняли чаи, в ожидании доставки родственника погибшего капитана, о чем последний, естественно, знать не мог. Чечены внимательно осмотрели Сургина. Аджар приказал:

— Кейс мне!

Ему поднесли «дипломат». Он открыл крышку, позвал какого-то пожилого абрека, попросив:

— Ахмед, пересчитай деньги!

Забрав кейс, «бухгалтер», так про себя назвал Ахмеда Сургин, пошел в дом.

Аджар вновь уставился своими черными безжалостными глазами на Андрея:

— Ну что, русский, хочешь получить своего брата?

— Хочу! Иначе чего мне было бежать из СИЗО и тащиться сюда к вам?

Салахаев кивнул головой:

— То, что ты бежал из изолятора, нам известно. Интересно, как тебе это удалось?

Андрей вкратце рассказал историю побега Валерия Корчагина.

Аджар вновь кивнул головой:

— Что ж, грамотно сработано! На это менты еще клюют, хотя прием старый, избитый, но надежный. Вот только должен огорчить тебя, русский. Ты зря поехал в Чечню!

— Как это зря? А брат?

— Брат? Капитан Александр Корчагин? Твоего брата захватил не я, его пленил Джохар Дзокоев, известный в Чечне как Джалал. Он и держал офицера в яме, пока его человек вел с вашей семьей переговоры о выкупе. А потом, русский, — Аджар повысил голос, — Джалал убил его! И давно, после того, как брат твой попытался бежать.

Андрей, насколько хватило артистизма, изобразил шок от полученного «неожиданного» и столь трагичного известия, тихо переспросив:

— Что??? Брата убили?

Салахаев подтвердил:

— Да, Валерий, убили. Повторюсь, Джалал и убил.

— Ах вы, суки паскудные!

Эта реплика вызвала взрыв ярости у Аджара, не терпевшего даже малейшего неповиновения, а не то что открытого оскорбления.

— Что ты вякнул, пес шелудивый?

Но Андрей повторил уже громче:

— Я не вякал, я сказал, что суки вы все паскудные! За какой хер требовали деньги, если брата завалили? За труп его? И после этого ты скажешь, что вы горцы? Шакалы вы все и суки! И не гляди бешеным ослом. Можешь и меня завалить, вы все орлы, когда толпой на одного. Но гнуться перед собой не заставишь!

Аджар двинулся на Андрея, выхватив кинжал из ножен. Сургин внимательно следил за главарем банды. Решится ли тот пустить в ход клинок или одумается? Андрей находился на волосок от смерти и прекрасно понимал это, затеяв опасную игру в стане врагов. Но иначе он поступить не мог! Чечены уважают силу, гордость и смелость. Они быстрее перережут горло слюнтяю, который будет вымаливать жизнь на коленях, чем человеку, сумевшему бесстрашно смотреть смерти в глаза. Именно таким он должен предстать перед бандитами, рассчитывая в дальнейшем на выполнение задания. При этом смертельно, реально смертельно, но осознанно рискуя жизнью.

Салахаев вплотную подошел к Сургину. Глаза бандита буквально искрились яростью, но… было в них и нечто иное, что описанию не поддается. Не сомнение, не жалость, не восхищение, но и не ненависть, ослепляющая и заставляющая делать необдуманные, спонтанные поступки.

Аджар смотрел на Сургина, Андрей смотрел на Салахаева. Чечен поднес кинжал к горлу майора, спросив:

— Тебя убить сразу? Или не торопясь, разрезая на куски?

Сургин произнес:

— Твое дело! Мне уже приходилось умирать, и я не боюсь смерти! Пощады просить не буду. Но скажу, воин тот, кто убивает вооруженных врагов на поле боя, а тот, кто издевается над беззащитными, — трусливый шакал. Теперь делай, что хочешь!

Аджар выслушал Андрея, скулы его заиграли, и неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы к главарю не подошел его заместитель:

— Остынь, Аджар! Русского можно понять! И потом, убить его ты сможешь в любое время. Хотя одно то, как он ведет себя, по-моему, дает ему право на жизнь. И он не воевал в Чечне, Мамед, а значит, перед нашим народом не виновен. Остынь!

Салахаев убрал кинжал, резко вогнав его в ножны. Отвернулся, вернулся на топчан, одним глотком опрокинув в себя пиалу остывшего чая.

Берзоев перед тем, как последовать за командиром, посоветовал Сургину:

— А ты, русский, не забывай, где находишься и с кем разговариваешь! Поубавь эмоций, иначе они тебе боком выйдут! Брата убил не Аджар, он этого никогда не сделал бы, а Джалал. Джалал, который Аджару враг! Ты понял меня… Валера?

— Понял!

— Вот так-то оно лучше. Не спеши потерять свою голову. И не дерзи больше!

Андрей отвернулся от Али, уставившись в каменный забор, изображая полное равнодушие к своей судьбе, но в то же время и как бы смирение перед ней. Наступила тишина, которую прервал Ахмед, вышедший с кейсом из дома:

— Аджар! В чемодане сто тысяч долларов!

Салахаев посмотрел на Ахмеда, затем перевел взгляд на Сургина:

— Что это значит? Ты должен был привезти Джалалу сто пятьдесят штук баксов. Где остальные деньги?

Андрей ответил:

— В «дипломате» все, что родные смогли собрать. Ты же знаешь, какое у нас скотское государство. На войну людей посылает, а если что — кидает! Ни один пидор из чиновников копейки не дал, хотя ворочают, твари, миллионами. Потому и повез то, что собрали. Оказывается, напрасно. И что за жизнь? Кругом одно паскудство! Не понимаю, кому нужна эта война? Если против бандитов солдат посылают воевать еще большие бандиты? Вы же все одной веревочкой повязаны! Так зачем людей гробите?

Аджар повысил голос:

— Ты мне тут мозги не сношай. И речи свои оставь при себе! А насчет войны своей власти вопросы задавай. Не мы к вам пришли, а вы к нам — и закончим на этом! Я хочу знать другое. Джалал знал, что везешь ему не всю сумму?

— Нет, не знал!

— Так на что ты надеялся? На то, что Джалал простил бы тебе пятьдесят кусков и отпустил брата?

Сургин отрицательно покачал головой:

— Нет! Я знал, что он не простил бы долг.

— Тогда я не понимаю тебя.

— А чего тут понимать? Эти пятьдесят штук я намеревался отработать у Джалала.

Ответ удивил и Салахаева, и Берзоева. Аджар спросил:

— Отработать? Как? Что ты можешь сделать, что стоило бы таких денег?

— Я могу многое!

— Что конкретно?

— Воевать!

Вопрос задал Берзоев:

— Приходилось?

— Приходилось!

— И что же ты, готов пойти против своих?

Андрей повысил голос:

— А кто свои? Те, кто вышвырнул меня из спецназа? Те, кто обрек на нищету? Кто лишил всего? Кто послал в Чечню умирать брата? Или те, кто сфабриковал дело, чтобы, не разобравшись, бросить меня за решетку? Кто мне свои? Да я без вас эту власть продажную, будь моя воля, всю к стенке поставил бы за то, что она со страной и людьми сделала.

Как и рассчитывал Сургин, упоминание о спецназе заинтересовало заместителя Аджара. Берзоев спросил:

— Ты сказал, что тебя вышвырнули из спецназа?

— Да, это так.

— И давно уволили?

— Давно. В девяносто втором году. Так что в Чечне я ничьей крови не пролил. В Афгане да, там пришлось, в Союзе, в бывшем Союзе — нет, кроме последнего случая, когда одному козлу череп проломил. Но это ни к спецназу, ни к войне никакого отношения не имеет!

— Ты служил в Афганистане? — задал вопрос Али.

— Я там не служил, я в Афгане воевал, будучи командиром диверсионно-штурмовой группы отряда спецназа.

— В какие года это было?

— С восемьдесят первого по восемьдесят третий, потом с восемьдесят пятого по восемьдесят восьмой. Затем отряд вывели «из-за речки» и расформировали.

— И где ваш отряд действовал?

— Везде. По всей территории Афганистана и даже в Пакистане. Но там проводили единичные акции по освобождению пленных.

Берзоев задумался. Потом поинтересовался:

— А в районе Саланга не работали?

— Один раз, и то только потому, что один наш пехотный взвод попал в серьезную переделку. Поэтому майор Потапов, наш командир, и отдал приказ вытащить ребят из капкана духов. Даже дату того боя назову. 14 июня восемьдесят седьмого года!

Али привстал. По его виду было заметно, что он вдруг разволновался.

— Почему ты запомнил эту дату?

— Потому, что в том бою мы потеряли одного офицера, моего друга! Потеряли, когда, казалось, уже все кончилось. Но остался в щели снайпер. Он и снял Женьку! Мы позицию снайпера потом из огнемета сожгли. Живым факелом дух по склону метался, пока из пулемета не добили. Но друг погиб. Я каждый год 14 июня поминаю его. Это уже как традиция. Скорбная традиция!

Берзоев проговорил:

— Да, да, живой факел по левому склону. Потом очередь — и он скатился на дно ущелья. А до этого одиночный выстрел, убивший спеца! Да, так оно и было!

На этот раз Сургин изобразил крайнее удивление:

— Я не понял, ты слышал, что ли, о том бое?

Али взглянул на Андрея, переспросил:

— Слышал? Да нет! Я, русский, и командовал тем попавшим в засаду мотострелковым взводом!

— Погоди, погоди, а ведь точно, пехотой чеченец командовал. Потапов говорил!

В это время неожиданно, как взрыв, прогремел гром близкой грозы. Так в горах бывает. Солнце, тишина, потом вдруг оглушительный раскат грома, многократно подхваченный эхом. И через минуту ливень, после которого ручьи превращаются в бушующие потоки, сметающие все на своем пути. А потом опять неожиданная тишина. Солнце, голубое небо.

Пришлось перебираться в дом.

Сургин оказался в небольшой комнате — судя по офисному интерьеру, рабочем кабинете Аджара. И оказался в обществе все тех же Салахаева и Берзоева. Бывший командир мотострелкового взвода продолжил разговор, связанный с тем далеким боем в Афганистане. Андрей подробно изложил действия «своей» группы в сражении.

Али, выслушав майора, воскликнул:

— Так это твои ребята ударили с фланга по ущелью?

Сургин подтвердил:

— Мои! Тем самым переломив обстановку в нашу пользу!

Берзоев ненадолго задумался, поглаживая бороду.

— Значит, получается, это ты спас жизнь мне и моим оставшимся подчиненным? И я теперь должник твой?

— Спас взвод весь отряд, а не я, и не моя группа. И мы выполняли свой долг, так что никому ты ничего не должен.

— Вот как? Что ж, достойный ответ. Но… скажи мне, Валерий, какой еще один неожиданный эпизод произошел тогда, в июне, в ущелье Лакан сразу после окончания боя?

Андрей пожал плечами:

— Черт его знает! Я сейчас не помню, что там еще происходило. Сам знаешь, насколько ожесточенным был бой, но если имеешь в виду обрушение валуна с утеса, который раздавил трех духов, укрывшихся в расщелине, то тот момент в памяти сохранился. Судьба без нашего вмешательства словно покарала моджахедов. Так тогда многие говорили!

Али довольно улыбнулся:

— Хоп, русский! Теперь у меня нет сомнений в том, что ты действительно был в Лакане и принимал участие в том бою.

Берзоев повернулся к Аджару:

— Мамед! Ты слышал наш разговор, прошу, верни деньги русскому и отпусти его! Что бы он ни говорил, я все же обязан ему жизнью и являюсь его должником. А мы, горцы, всегда и всем оплачивали свои долги.

Аджар криво усмехнулся:

— И это после того, как он оскорбил меня?

— А как бы повел себя ты, узнав, что убили твоего брата? Только трус стал бы валяться в ногах и просить пощады, забыв обо всем! А этот русский не трус! Он мужчина, воин! И нашему народу не сделал ничего плохого. И брат его был воином, раз предпочел смерть позорному плену! Много ли у нас найдется таких бойцов? И еще, Мамед! Брат этого русского был захвачен в бою, он выполнял приказ и не сдался бы, если бы не рана. Джалал, взяв его, мог, конечно, требовать выкуп. Но за живого, а не за мертвого! Джалал перешел все границы, поэтому мы враждуем с ним. При чем в наших делах этот русский? — Берзоев указал кивком на Сургина. — Так пусть возвращается домой, а те сто тысяч, что он привез, в казну внесу я. Как плату за то, что он сделал для меня и еще многих людей в Афгане!

Салахаев, выслушав заместителя и родственника, взглянул на Сургина и спросил:

— Что скажешь ты, русский?

— А что мне говорить? Здесь все решаете вы!

— Да, это так! И мы с Али решим твою судьбу!

Он выкрикнул чье-то имя, и в кабинет зашел крепкий, вооруженный автоматом чеченец.

Аджар приказал ему:

— Выведи русского в коридор. И находись с ним там. Скоро он вновь понадобится мне.

Чеченец слегка поклонился:

— Хоп, командир!

И, приставив ствол к спине Андрея, отдал команду:

— Пошел на выход!

Сургин подчинился. Находясь в темном коридоре, майор просчитывал варианты своих дальнейших действий. Скорее всего, Берзоев убедит Аджара отпустить его. Возможно, даже деньги вернет и прикажет вывезти куда-нибудь за пределы Чечни. Что в планы Андрея никак не входило и не устраивало его. Надо найти повод остаться в банде. Внедриться в нее! Как это сделать? И Андрей нашел ответ на этот вопрос. Ответ, который логически вписывался в сложившуюся обстановку. Нашел как раз перед тем, как Аджар вновь вызвал его к себе.

— Твоя участь решена, русский! — сказал Салахаев. — Забирай деньги и уходи! Покинуть Чечню тебе поможет Али. И больше никогда не появляйся здесь! Это наша земля и чужакам тут делать нечего! А русские всегда были на Кавказе чужаками. Ты доволен?

Сургин ответил:

— Нет!

Аджар удивленно взглянул на майора:

— Нет? Так чего же ты еще хочешь?

Андрей ответил:

— Во-первых, Джалал убил моего брата! Убил, несмотря на обещание вернуть его живым. Поэтому мой долг убить Джалала! Во-вторых, в Россию мне хода нет, даже с документами на другое лицо. И в-третьих, идя на встречу с Персом, понимая, что за ним стоит более значимая фигура — как оказалось, Джалал, — я намеревался, отправив брата домой, просить этого Джалала дать мне возможность не только отработать оставшуюся сумму выкупа, но и заработать еще денег, чтобы свалить из этой страны, власти которой сломали мне жизнь. Теперь, когда ситуация кардинально изменилась, я хочу, чтобы ты, Аджар, дал мне оружие и навел на Джалала. И после устранения этого шакала дал заработать денег на выезд из России! Это все, чего я хочу!

Салахаев с Берзоевым переглянулись.

Аджар проговорил:

— Ты не перестаешь меня удивлять, русский! Как воин, ты должен понимать, что Джалал догадается, кто перехватил его добычу. А значит, выступит против меня, чтобы отомстить. Но мне этого как раз и надо. Не ты с твоими ста штуками баксов, а именно чтобы Джалал пошел на меня. И остался здесь навсегда! Без твоего вмешательства. Так что насчет мести можешь быть спокоен, тем более свершит ее тот, кому ты, в свою очередь, спас жизнь, все законы будут соблюдены. А чтобы уйти за границу, тебе сполна хватит тех денег, что ты сам привез сюда.

Сургин ответил:

— Ты все правильно рассудил, Аджар! Но со своей точки зрения, отличной от моей. Деньги, что ты отдаешь обратно, принадлежат не мне, это деньги, которые сделали нищими и бездомными моих родителей и жену брата с семилетним сыном. Я не могу воспользоваться ими в собственных целях и должен вернуть семье. Насчет Джалала! Зачем тебе ждать, пока он, подготовившись, нанесет удар первым? Ты уверен, что сможешь переиграть его? У тебя есть свои люди в его группировке. Но где гарантия, что в твоей нет его стукача? Выманивая Джалала на себя, ты рискуешь. Я же могу решить эту проблему безо всякого для тебя риска. И никто, кроме тебя и твоего заместителя, не будет знать о том, что к врагу отправился человек с целью завалить его. Готовя удар по твоей группировке, Джалал никак не сможет просчитать, что противник решил опередить его и использовать для этого собственного пленника. А значит, не будет готов к встрече со мной! Вот на этом этапе и при таких условиях этот шакал наиболее уязвим. А выйдя на него, не сомневайся, я шанса выжить Джалалу не оставлю. Ты же потом можешь громить его банду, как хочешь! Да она и сама разбежится, если у Дзокоева нет стоящего заместителя. Такого, как у тебя! А после того, как завалю Джалала, я буду просить работу за плату.

Аджар вновь внимательно посмотрел на Сургина. Поднялся с кресла, прошелся по кабинету, о чем-то напряженно думая. Затем резко повернулся к Берзоеву:

— Что ты думаешь на этот счет, Али?

Берзоев тоже поднялся, глядя на Андрея:

— Что я думаю, Мамед? Думаю, его предложение стоит рассмотреть.

— Ты намерен завалить Джалала в одиночку? — спросил Сургина Аджар. — Без поддержки?

— Без помощи, конечно, не обойтись, — ответил Андрей. — Но эта помощь нужна мне лишь до выхода на логово Джалала. Дальше я буду работать один. Не удивляйся, я знаю, как это делать! Мне нужно только увидеть цель, а вариант, как ее обработать, я найду.

Аджар потер виски:

— От тебя, русский, у меня разболелась голова. Твое появление принесло только проблемы. Но с Джалалом решать вопрос придется. Мне надо подумать. Тебя сейчас отвезут в сарай, дадут пищи и воды. Отдыхай! Когда решение будет принято, я вызову тебя.

Андрей согласился:

— Хорошо! Только думай, Аджар, быстрее, не теряй время. Оно сейчас — и в первую очередь для тебя — стоит очень дорого!

Салахаев ничего не ответил на последнюю реплику Сургина, приказав охраннику отвести пленника в сарай и организовать его охрану!

И уже через пять минут Андрей оказался в клетушке площадью не более шести квадратов, без окна, но с массивной дверью. Правда, чуть позже в эту своеобразную камеру «чехи» втащили солдатскую кровать с полным набором постельных принадлежностей. А затем угрястый и невзрачный чечен принес вполне приличный ужин. Последним перед тем, как захлопнулась дверь темницы, Андрея навестил крупный бородач, который командовал охраной. Он подошел к Андрею и наконец снял с него наручники, неожиданно проговорив:

— Я — Рустам Эрдаев! Или Шава! Что передать в Центр?

— Ничего. Все в порядке.

— Понимаю, вы не доверяете мне! Тогда передам вам сообщение Потапова. Он посетил могилу на Дальнем кладбище. За ней ухаживают!

Андрей бросил взгляд на чеченца. Похоже, перед ним стоял действительно человек спецслужбы. И чтобы убедить в этом Сургина, генерал Потапов решил передать майору то, о чем знали только они двое.

Сургин присел на кровать:

— Спасибо за сообщение! Но пока передавать ничего не надо, разве что подтвердить мое прибытие на базу Аджара. Игра только начинается, и как она будет развиваться, я не знаю. Один вопрос, если будет срочная необходимость в связи с Центром, как мне выйти на тебя?

Шава объяснил:

— С этого дня я все время буду стараться находиться рядом. За исключением дома, естественно. Но в нем вас держать не будут. Поэтому, если возникнет нужда связаться с начальством, просто подмигните мне и все! А я позже найду вариант, как принять сигнал. Ну а потом передам рацию.

— Хорошо, Рустам! Будем надеяться, что время, когда ты передашь мне рацию, наступит. А сейчас иди. Не светись!

Эрдаев вышел из сарая, плотно закрыв дверь на засов.

Андрей услышал, как он подозвал какого-то Умара и на чеченском языке, который Сургин понимал, проинструктировал того о порядке охраны важного объекта. Видимо, Шава являлся кем-то типа командира подразделения в группировке Аджара. Отсюда и такая осведомленность в делах руководства банды.

Поужинав и перекусив, Андрей прилег на кровать. Думать ни о чем не хотелось, да и нечего сейчас было просчитывать. Все, что от него требовалось на начальном этапе внедрения в банду, он сделал! Теперь оставалось только ждать, что и как решит Аджар. Но наживку он, похоже, заглотил плотно. Да и Берзоев сыграет на поле интересов спецслужбы. Али, как никто другой, должен оценить все преимущества использования беглого спецназовца в мероприятиях банды. И не только в отношении Джалала! Лишь бы не вмешался какой-нибудь случай! Но тревоги Андрей не испытывал, а значит, и опасности пока не было!

Вскоре Андрей крепко уснул

* * *

Разбудили Сургина рано. Разбудил Шава. Он вошел в сарай в сопровождении молодых чеченцев. Один принес горячий завтрак, другой ведро подогретой воды и туалетные принадлежности. Рустам, отпустив боевиков, сказал:

— Приводите себя в порядок, завтракайте. В семь часов вас ждет хозяин. То, о чем мы вчера говорили, я передал по назначению.

— Спасибо, Шава!

— Интересно, наверное, почему я работаю на вас?

— Интересно. Но сейчас не время говорить об этом.

— Понимаю. Скажите одно, вы презираете меня?

Андрей удивился:

— С чего ты это взял?

— Ну как же? В ваших глазах я же предатель собственного народа?

— Не говори глупости, Шава! И запомни, я не считаю тебя предателем. Надеюсь, у нас еще будет время поговорить об этом.

— Хоп!

Эрдаев вышел, закрыв за собой дверь. Андрей побрился, умылся, позавтракал. Без пяти семь вновь появился Рустам с теми же молодыми абреками, приказал им забрать посуду и туалетные принадлежности. Затем кивнул Андрею на выход:

— Вам пора! Аджар с Али ждут вас.

Андрей показал взглядом на руки:

— А наручники?

— Я не получал приказа заковывать вас.

— Это хороший знак, Шава, не правда ли?

— Как знать, как знать… Мне кажется, в этой жизни вообще уже ничего хорошего не осталось. Одна ненависть и кровь.

— Ну, не стоит относиться к жизни так пессимистично. Все еще наладится, Рустам, верь в это, станет легче. Ладно, веди, негоже заставлять начальство ждать.

— Это хорошо! Не буду тратить время, — сказал Аджар, когда Андрей вошел в кабинет. — Я принял по тебе решение, русский, и согласен с твоим предложением и просьбой. Ты получишь возможность отомстить за брата. Ну, а о дальнейшем твоем применении поговорим после твоего визита к Джалалу.

Салахаев указал на табурет, стоящий у стола напротив кресла Аджара и сбоку от места Берзоева, который пока молчал. У стола, на котором была расстелена карта, а сверху лежал какой-то лист бумаги.

— Присаживайся! Обсудим план твоих предстоящих действий.

Он отложил в сторону лист и сказал:

— Перед тобой карта Чечни. Красной точкой отмечено наше местоположение, синей — место дислокации базы Джалала. Черной линией обозначен кратчайший маршрут от одной точки до другой. Это около сорока километров на север, сначала по ущелью, затем по горам и перевалу к плоскогорью, где недалеко от берега реки Асу, впадающей в Аргун, находится база Джалала. Заметь, сразу за рощей, где оно расположено, на удалении метров в сто начинается Итумский перевал. У этого подножия перевала, немного в стороне от основной базы, в доме бывшего егеря, превращенном в крепость, размещен штаб Джохара Дзокоева. Как видишь, линия предполагаемого маршрута обрывается на Итумском перевале, над крепостью Джалала. Мы с Али считаем, что именно оттуда можно наиболее эффективно нанести удар. Но это наше мнение. Оцени обстановку сам! Я хочу знать, что скажешь ты!

Андрей наклонился над картой. Действительно, маршрут до базы Джалала был проложен кратчайший. И в принципе, для преодоления несложный. Но он имел ряд недостатков, которые сразу же бросились в глаза секретному агенту спецслужбы. Сургин тут же указал на них:

— Во-первых, Аджар, на предложенном тобой маршруте лежит селение Бенхи. Я понимаю, оно подконтрольно тебе, но опять-таки нет никакой гарантии, что в нем нет человека Джалала. Поэтому идти через селение считаю ошибкой. Во-вторых, подъем на Итумский перевал ты обозначил слишком близко от аула Охар, а он, судя по всему, является вотчиной уже Дзокоева. Там легко можно засветиться. К тому же недалеко от подъема довольно широкое плато, которое наверняка используется жителями Охара в качестве пастбища. Я сужу об этом по отметке, обозначенной «кош.», что означает кошара. Ну, и в-третьих: да, удар по штабу Джалала удобнее всего нанести с перевала. Сверху всегда легче атаковать. Но не думаю, что об этом не догадывается Джалал. Уверен, что это направление перекрыто сменными постами! Из всего вышесказанного делаю вывод, что план выхода к месту дислокации Дзокоева, предложенный тобой, извини, просто не пригоден.

Сургин ожидал, что Аджар вспылит. Выразит недовольство тем, что Андрей раскритиковал его замысел, но… Салахаев вдруг улыбнулся, повернувшись к Берзоеву, на лице которого тоже блуждала улыбка:

— А ты, Али, оказался прав! Теперь и я вижу, что имеющий богатый боевой опыт офицер советского, я подчеркиваю это, советского спецназа, навыков своих со временем не теряет! Ты прав, русский, план, только что предложенный мной, никуда не годится. И я предложил его лишь для того, чтобы проверить твой профессионализм. Он достаточно высок, и это может только радовать. Подумай и предложи свой вариант.

Андрей ответил сразу же:

— Вариант проведения операции подсказывает сам ландшафт местности. Отсюда надо, не входя в Бенхи, подняться на левый хребет и по нему двигаться до конца ущелья. Выйти к реке Асу напротив основной базы Джалала. И вот оттуда начать акцию.

Подобного предложения главари банды не ожидали. Да, их план специально был отработан с грубейшими просчетами, но то, что предложил Сургин, выглядело еще большим просчетом!

Аджар удивленно спросил:

— Ты предлагаешь выйти к реке, напротив лагеря Джалала? К месту, где базируются две его полноценные сотни, и оттуда начать работать? Форсировав реку? И пройдя около трехсот метров почти по открытому пространству? Но это полнейший бред, а не вариант! Я не понимаю тебя!

На этот раз улыбнулся Андрей:

— Так это же хорошо, что не понимаешь! Если уж ты считаешь за глупость проведение акции с этого, открытого направления, то Джалал тем более не ждет оттуда никакой угрозы!

— Но как ты собираешься провести операцию в таких условиях?

— Чтобы ответить на этот вопрос, я должен знать, пойду ли я на дело один или ты прицепишь ко мне еще кого-то.

— С тобой пойдет одна из моих групп, численностью в шесть человек.

— Вот как?

Андрей ненадолго задумался. Затем взял в руки карандаш, обратившись одновременно к Аджару и Берзоеву:

— В этом случае я предлагаю следующий вариант действий…

Сургин подробно изложил свой план.

Выслушав Андрея, Аджар потер переносицу.

— Гм! Может быть, ты и прав! На месте Джалала я бы это направление точно не прикрывал.

Сургин бросил карандаш на карту:

— Вот видишь. Но это все подготовка. Самое главное — работа в доме. Для полноценного выполнения задачи и успешного отхода мне нужна схема их штаба.

Аджар перевернул лист бумаги, который первоначально лежал на карте:

— Вот тебе схема здания с подходами к нему и расположением охраны, как в дневное, так и в ночное время. Кстати, данных о горных постах я от своего человека в группировке Джалала не получал.

— Это ни о чем не говорит. Вернее, не говорит о том, что этих постов на самом деле не существует. Просто твой осведомитель может не знать о них.

Салахаев возразил:

— Мой агент весьма осведомленный человек!

— Тебе видней! Но Джалал просто обязан перекрыть перевал, хотя… мог хорошо заминировать его. Но что об этом говорить, раз решено провести акцию с противоположного направления.

— Я еще ничего не решил!

— Так решай быстрей! Штурмовой группе нужно быть у базы самое позднее в полночь.

— Хоп! Работаем по твоему плану!

Андрей указал на документы:

— Пока будет готовиться группа прикрытия, я должен еще раз тщательно все обдумать. Для этого позволь взять карту местности и схему дома, а также переговорить с командиром подразделения, что пойдет со мной.

Аджар согласился:

— Хорошо! Бери и карту и схему! А поведет группу известный тебе человек — Рустам Эрдаев. С ним можешь обсудить все детали в любое время. Да, когда собираешься начать выдвижение к объекту?

Андрей прикинул:

— Нам предстоит пройти по хребту сорок километров. Это примерно двенадцать часов, если твои бойцы хорошо физически подготовлены. Плюс как минимум час на отдых в конечной точке. Итого — тринадцать часов. Так что выступаем в 10–00!

И вновь Аджар согласился:

— Будь по-твоему! В сарай тебе возвращаться незачем. Можешь обосноваться у Эрдаева. Там сможешь и бумаги изучить, и с ним самим поговорить!

Сургин заметил:

— Группа должна беспрекословно подчиняться мне. Сообщи об этом Эрдаеву. Только в этом случае я смогу рассчитывать на выполнение задания.

— Хорошо, русский! Но учти, в доказательство успешно проведенной акции мне нужна голова Джалала!

Андрей усмехнулся:

— Тогда прикажи Эрдаеву захватить с собой мешок. Я могу идти?

— Иди! Всем необходимым тебя снабдит Рустам. В том числе и рацией. Только скажи, что еще нужно!

— Я понял.

— Иди! Ровно в 10–00 я провожу вас до склона!

Сургин кивнул головой и вышел из кабинета.

Аджар же вызвал к себе Эрдаева. Майору пришлось ждать, пока главарь не проинструктирует командира группы прикрытия акции, которым так кстати назначил человека спецслужбы Потапова.

Через двадцать минут Рустам ввел Андрея в свою небольшую, но вполне уютную мазанку.

— Здесь мы можем чувствовать себя в полной безопасности, — сказал он. — Никто лишний наш разговор не услышит.

— Ты уверен?

— Хибару охраняет мой брат.

— Что ж, хорошо! Я сейчас займусь картой и схемой, ты же позаботься, чтобы мне доставили облегченный камуфляж, автомат, лучше бесшумный, при наличии, естественно, такового в банде, пистолет с глушителем, по три боекомплекта к ним, тесак и пояс с гранатами РГД-5. В дополнение к вооружению группы надо прихватить с собой пару мин направленного действия МОН-50 в комплекте, вашу радиостанцию и еще штук пять оборонительных гранат Ф-1 и моток тонкого, но крепкого троса.

— Будем ставить растяжки?

— Угадал, Шава! И еще мне нужна связь с Центром.

Эрдаев кивнул на тумбочку:

— Внутри лежит ваша специальная рация.

Андрей удивился:

— Откуда она у тебя?

— Передали при встрече. Можете пользоваться. У Аджара средств перехвата радиопереговоров нет.

— Переговоры по спецаппарату перехватить невозможно!

— Тем более! Один вопрос, сколько с собой взять провизии?

Сургин отрезал:

— Нисколько! При удачном раскладе завтра к обеду уже будем здесь, сутки бойцы выдержат и без пищи. Ну а если погорим, то сухпай тем более будет нам не нужен. Лучше возьми больше боеприпасов!

— Я все понял. И ухожу. Буду где-то через час.

Андрей спросил, поскольку не имел часов:

— Сколько сейчас времени?

— Без десяти восемь!

— План действий обсудим непосредственно на берегу у базы Джалала. Да, чуть не забыл, прикажи своим людям кроме всего прочего взять с собой автомобильную камеру, метров сто веревки и насос, лучше ножной. Камеру от грузовой машины. Найдется такая?

— Найдется. За развалинами стоит «ГАЗ-66». Вытащим из запаски.

— Ну, давай, Шава, иди!

— Еще вопрос: как мне к вам обращаться?

— Корчагин. Или командир. Как удобнее. Можно и Валера.

Кивнув головой, Эрдаев вышел из глиняного домика, Андрей вышел за ним. Увидел охранника. Тот был похож на Шаву. Огляделся. Больше вокруг никого не было. Окликнул молодого чеченца:

— Эй, парень, подойди!

Тот повиновался.

Сургин приказал:

— Смотри внимательно за подходами к дому. Если кто появится, дай знать!

— Хорошо! Брат меня уже проинструктировал.

— Ну-ну! Тогда неси службу, воин!

Вернувшись в хибару, майор открыл тумбочку, достал рацию. На этот раз аппарат специальной связи был установлен в корпус обычного радиопередающего устройства малого радиуса действия. Отойдя в угол комнаты и присев на скамейку, Андрей бросил в эфир:

— Потапова вызывает Сургин!

И тут же голос генерала. Да такой четкий, словно тот находился недалеко, за стеной:

— Слушаю тебя, Андрей!

Майор доложил обстановку, сложившуюся на данный момент. Потапов выслушал. Ответил:

— Доклад принял! Если что, Андрей, отряд «Гарпун» переброшен в лесной массив за Осхаром. Припрут обстоятельства — вызывай Первого! Ребята вытащат тебя!

— Не сомневаюсь, но разве за этим я внедрялся к Аджару? Нет уж, Николай Викторович! Будем отрабатывать задание до конца. Пока не прихлопнем духов в Пролетарске!

Потапов спросил:

— Тебе ничего не известно, что конкретно задумал Аджар в нашем городе?

— Нет. Пока нет. И Шава молчит. Значит, тоже не знает. Однако, как вас хорошо слышно, генерал! Словно вы где-то рядом.

— А я и есть рядом. В Урус-Мартане.

— Вот оно что! Ну что ж, до связи, Николай Викторович?

— До связи, Москит!

Андрей убрал рацию обратно в тумбочку, расстелил на полу карту, задумался, склонившись над ней. Он не зря предложил нанести главный удар со стороны реки. Левый берег сейчас плотно закрыт высоким и сухим камышом. А на правом имеется широкая и неглубокая пойма, вполне пригодная для преодоления ночью и, главное, обходящая рощу, где базируются основные силы Джалала, обходящая слева на удалении от «зеленки» в сорок-пятьдесят метров и заканчивающаяся почти у самого забора штаба Джохара Дзокоева. Все это сразу заметил Андрей, как только взглянул на карту в кабинете Аджара. Подойти к дому Джалала он сможет. А вот как действовать дальше? Это сейчас и надо продумать, исходя из схемы здания и данных о его охране. Что ж, начнем! Андрей впился внимательным взглядом в схему и видел перед собой не чертеж, а сам дом, с его коридорами, комнатами, подсобками, дверями. Он словно перенесся в штаб противника, и ничего больше в данный момент для майора не существовало!

* * *

В 9-50 штурмовая группа банды Аджара была построена возле дома главаря. Салахаев лично вышел проводить своих боевиков на акцию против кровного врага Джалала. Перед отправкой Аджар внимательно осмотрел вооружение и экипировку группы. Для Сургина в арсенале банды нашли бесшумный автомат «ВАЛ» с тремя магазинами. Осмотром главарь остался доволен. Он подошел к Сургину:

— Вижу, русский, подготовились вы неплохо. Не забудь, я хочу видеть голову этого шайтана Дзокоева. Идите! Да поможет вам Аллах!

Андрей хотел уже отдать команду, но его остановил подошедший Берзоев. Он был также экипирован по-боевому, с пулеметом «РПК» в руке.

— Подожди, русский! Я решил пойти с вами. Ты позволишь, брат? — обратился он к Аджару.

— А надо ли?

— Думаю, надо! Так будет надежнее!

— Хоп, Али! Иди!

Сургин выступил вперед:

— Но в группе старшим по-прежнему остаюсь я!

Берзоев ухмыльнулся:

— Естественно! Веди отряд, командир!

Андрей подал команду, и колонна из восьми человек ступила на тропу, ведущую к вершине левого склона Ассаутского ущелья, навстречу неизвестности. И вел бандитов секретный агент генерал-лейтенанта ФСБ Потапова, майор спецназа Андрей Москвитин-Сургин.

Глава 3

Тяжело дался диверсионной группе Аджара этот переход в сорок километров. Вершина хребта не везде позволяла идти прямо. Приходилось спускаться на склон, огибать непроходимые участки. Но как бы то ни было, пусть и с задержкой, в 0-40 местного времени 2 октября подразделение, ведомое Андреем, спустилось с гор на равнину и вышло к зарослям высокого камыша, плотной завесой закрывавшего левый берег реки Асу. Остановились напротив базы, ориентируясь по карте. Что подтвердилось и на местности, после того, как Сургин с Берзоевым, преодолев полосу травяной растительности, шириной метров в двадцать, вышли на берег реки. Отсюда роща, где базировались бандиты, была видна и невооруженным глазом.

Вернувшись к людям Рустама, Сургин отдал команду на часовой отдых. Сам не без удовольствия упал на прохладную землю, сбросив с себя вооружение и амуницию. Его примеру последовали и другие члены банды. Али устроился рядом, но разговора не продолжил. Отдыхал, как и все, думая о чем-то своем.

Ровно через час Сургин поднял бандитов.

Обратился к Берзоеву:

— Али, я должен проинструктировать тебя, что вы должны делать, если мой отход будет шумным, с преследованием.

Чечен кивнул на Эрдаева:

— Его инструктируй, я пойду с тобой.

Андрей бросил на него быстрый взгляд и повернулся к Шаве:

— Рустам! Подойди сюда!

Он проинструктировал Рустама, особо уделив внимание порядку отсечения противника от него и Али, если в этом возникнет необходимость, добавив:

— И как мы выйдем на тот берег, прикажи своим людям поставить три растяжки, оставив между ними проход, и занять позиции.

Эрдаев ответил, что понял и сделает так, как приказано.

Андрей хлопнул его по плечу:

— А теперь давай, запускай на тот берег кого-нибудь из своих подчиненных с веревкой, и накачивайте камеру.

Взглянул на Берзоева:

— Придется, Али, нам по очереди перебираться через реку. Первым форсирую ее я.

Заместитель Аджара пожал плечами:

— Ничего не имею против.

Вскоре в воду Асу вошел пловец. Он быстро поплыл к противоположному берегу. По тому, как он плыл, Андрей определил, что течение реки в этом месте слабое. Что вполне устраивало майора спецназа. Как только пловец достиг берега и укрылся среди травы, держа в руках середину веревки, двумя нитями пересекшей мутную воду, подкатили камеру. Закрепили трос.

Сургин, надев на себя брезентовый ранец с двумя минами направленного действия МОН-50, сбросил камеру в воду. Уселся в ней, держа автомат перед собой. Махнул свободной рукой, что послужило сигналом человеку на другом берегу тянуть своеобразный плот. На переправу ушло около десяти минут. Очутившись на другой стороне, Андрей подал очередной сигнал, и камера двинулась обратно по водной глади. Али тащили уже вдвоем, поэтому на его переправу потратили менее пяти минут. Андрей вытащил камеру на берег, бросив ее в небольшую канаву и приказал боевику плыть назад к своим. Как только тот скрылся в воде, Али спросил:

— Что дальше, спецназ?

Андрей поправил его:

— Бывший спецназ, Али, бывший! В настоящее время такой же боевик, как и ты, даже хуже. Я, получается, презренный наемник, работающий за деньги. Но это неважно. Слева, метрах в пятидесяти, должна начаться балка, которая тянется почти до дома Джалала. Иди, найди ее, а я пока установлю сюрпризы для тех, кто вдруг вздумает преследовать нас при отходе.

Берзоев молча повернулся и пошел в указанном направлении, а Андрей, отойдя от берега, снял ранец, извлек одну мину. Раскрыл ее складные ножки и по самый корпус вогнал взрывное устройство в мягкий у реки грунт. Вогнал так, чтобы мина была направлена на север с незначительным отклонением влево, ввинтил в нее взрыватель и электродетонатор. Отошел на пятнадцать метров. В том же порядке установил вторую мину, только слегка развернув уже вправо. Прицелом не пользовался. И без него было ясно, что подрыв зарядов накроет сектор почти в девяносто градусов на удалении в пятьдесят метров. Шарики сплошной смертоносной волной встретят тех, кто решится на преследование. Такой вариант развития событий при всей продуманности своих действий майор спецназа исключить не имел права. Закончив с минами, Андрей направился вслед за Берзоевым. Тот на фоне воды увидел его и тихо окликнул:

— Сюда!

Сориентировавшись на голос, Андрей вошел в балку. Проговорил, остановившись возле Али:

— Так, начало положено, теперь перед нами задача — достичь забора усадьбы Джалала. Вернее, это моя задача. Ты же с пулеметом останешься посредине балки, чтобы, в случае необходимости, иметь возможность ударить и по усадьбе, и по левому флангу. Сигналом для открытия огня послужит изменение общей обстановки. В общем, ты достаточно опытный боец, сам определишь, когда наступит время вступить в бой. Но будем надеяться, все пройдет спокойно!

Берзоев проговорил:

— Я хотел бы пойти с тобой. Пусть не в усадьбу, но хотя бы до забора.

Андрей ответил:

— Во-первых, там ты мне и на хер не нужен будешь, извини за грубость, а во-вторых, изволь исполнять команды старшего. Ведь именно я руковожу акцией, не так ли?

Али усмехнулся:

— После которой я одним своим словом могу отправить тебя в яму с дерьмом!

— Можешь! Но после акции, и в лагере, а здесь делай то, что скажу я!

— Хоп, начальник! Командуй!

— Вот так-то лучше! Сейчас легким бегом, наклоняясь, перемещаемся до середины балки. Остановка напротив рощи. Вопросы есть? Вопросов нет! Вперед, Али!

Сургин развернулся и побежал. Берзоев последовал за ним. В нужном месте Андрей остановился, поднялся ползком на правый склон, откуда увидел рощу, на удалении метров в сорок-пятьдесят. Майор обернулся, жестом подозвал к себе Берзоева. Тот так же ползком взобрался на склон и лег с Андреем рядом.

Сургин проговорил:

— Здесь устроишь позицию! Место удобное во всех отношениях. И роща перед тобой, и слева усадьба открыта. Вот только почему среднее окно второго этажа светится? Хотя там же один из охранников Джалала, в коридоре обретается! Тебе, Али, ясна задача?

Чеченец кивнул головой и вновь ответил с улыбкой:

— Мне задача ясна, командир! Только чувствую, что не придется мне никого прикрывать! То, что ты задумал, — авантюра чистой воды. Тебе, может, и удастся проникнуть в усадьбу, но вот выйти из нее — вряд ли! Может, остановишься, пока не поздно?

Андрей вздохнул:

— Эх, Али! Ты вышел живым из боя в Лакане лишь потому, что наш отряд решился на то, что ты называешь авантюрой. Вспомни обстановку. Разве ты сам ожидал, что я с группой могу появиться из ущелья? Вот то-то! Так что следи за обстановкой, а остальное предоставь мне. И мешок дай. А то придется башку этого шакала Джалала под мышкой нести.

Берзоев сказал, передавая мешок:

— А ты действительно крутой мужик! Что ж, посмотрим, как на этот раз тебе удастся переиграть судьбу. И удастся ли.

— Посмотрим. Все, хорош без толку базарить, я пошел!

Али неожиданно пожелал:

— Удачи тебе, русский! Я бы не хотел, чтобы тебя убили сегодня.

— А завтра?

Берзоев промолчал.

Сургин, опустившись в балку, побежал дальше по мелкому оврагу. Теперь он мог не оглядываться, зная, что сзади его прикрывают. Вот только не станет ли это прикрытие смертельной угрозой при возвращении назад? Аджар вполне мог прицепить к группе Али лишь для того, чтобы уничтожить Корчагина-Сургина после акции. Здесь и Шава не поможет при всем желании. Да и расчет на благодарность Али за якобы спасенную в Афгане жизнь слабенький. Сейчас Берзоев не офицер. Сейчас он бандит. И этим все сказано! Но… изменить ничего секретный агент Сургин уже не мог. Он должен работать, несмотря ни на что. А там — как получится. Но вот и балка кончается. Все, посторонние мысли в сторону. Впереди цель, и необходимо сосредоточиться только на ней одной! Майор сделал бросок от балки и припал к каменной стене высокого забора с восточной, смотрящей на равнину, стороны усадьбы. Забор метра под три, выстроен из камня. И в этом его уязвимость. Будь вместо камней бетонные плиты — без подручных средств не обойтись, а где их тут взять, эти подручные средства? «Кошку» не забросишь — выдашь себя, да и лестницу, даже при наличии таковой. Камень — другое дело. Как бы его ни складывали, все равно останутся выступы, за которые можно зацепиться. Андрей ощущал их спиной, готовясь к главному этапу — штурму усадьбы. Штурму, который ему следовало провести в одиночку. Но он и есть Одиночка. И уже давно. Передохнув и просчитав свои действия, Андрей переместился к дальнему углу забора. По схеме, за домом, отстоящим от ограждения на десять метров, с противоположной стороны — колодец. Возле него лавка под навесом — позиция одного из трех охранников, расставленных вне зданий ночью. Четвертый в домике у ворот, еще трое в самом главном доме. Двое на первом этаже, один на втором, в том самом коридоре, окно которого светилось тусклым огнем. Что ж, пора начинать.

Андрей выглянул за угол. Никого. И тут боковым зрением уловил, как что-то мелькнуло над ним. Он поднял голову на тянущуюся под равниной горную гряду и увидел едва заметную тропу, поднимающуюся от противоположной стороны забора вверх. Эта тропа была заметна потому, что ей часто пользовались. Куда она ведет? На хребет. К чему? И что мелькнуло на вершине? Черт, наверное, там все же оборудован горный пост. А Аджар говорил, что его человек весьма осведомлен! Разве можно до конца верить осведомителям! Они же по натуре своей предатели. Предали одного хозяина, предадут и другого, пришедшего на смену первому. Почему этот осведомитель умолчал о горном посте Джалала? Не знать о нем он не мог! Сбросил дезинформацию? Вполне вероятно, но тогда нельзя верить и всему, что изображено на схеме. А может, на вершине не пост? Тогда что? Придется проверить. Начинать акцию, имея над объектом пункт наблюдения и обороны, равносильно самоубийству. А Андрей не самоубийца. Проклиная осведомителя, майор переместился по забору к тропе и начал подъем. Вскоре вышел на вершину и увидел огромный валун, возле которого пытались разжечь костер двое боевиков. Это не пост! Иначе какой, к черту, может быть костер? Да и тропа у валуна не обрывалась, уходила мимо него далее по хребту на запад. Но тогда что здесь делают ночью двое вооруженных бандитов? Самовольно здесь оказаться они не могли… Непонятно! Джалал лишь сегодня решил выставить здесь заслон? Поднял бойцов для встречи кого-нибудь? Но гадать нет времени. Раз абреки разжигают огонь, то собираются провести здесь не менее часа, если их не загнали на вершину вообще до утра. Надо «снимать» чеченов. Иного выхода нет. Андрей перевел бесшумный автомат «ВАЛ» в режим одиночного огня, прицелился. Раздалось два хлопка, и бандиты, сидевшие на корточках, молча уткнулись в кучу начинавшего разгораться хвороста, гася своими уже мертвыми телами слабый огонь несостоявшегося костра. Разделавшись с боевиками на вершине, Андрей посмотрел вниз, на территорию усадьбы. Охранника возле колодца видно не было. Лавку закрывал забор, а вот в помещении у ворот свет горел, и на топчане перед фасадом дома находилась пара боевиков. Следовательно, осведомитель не обманул, по крайней мере, в отношении размещения охраны вне главного здания. А о тех, что остались лежать у валуна на вершине перевала, агент Аджара мог действительно не знать, если их выставили только на сегодняшнюю ночь. Что ж, продолжим! Сургин быстро спустился и вновь занял место у юго-восточного угла забора, откуда ранее и заметил тропу. Весьма вовремя, кстати, заметил! Несколько раз глубоко вздохнув, Сургин припал к стене. Сантиметр за сантиметром он приблизился к верхнему краю забора. Теперь осталось забросить ногу, подтянуться — и он на позиции! Вот только сделать это надо быстро. И сразу начать отработку объекта. Время принятия решений подошло к концу. Наступило время активных действий. Майор рванулся наверх. Сургин и боевик, сидящий на скамейке у колодца, увидели друг друга одновременно. Бандит ничего не успел предпринять. Слишком неожиданным оказалось для него появление неизвестного на заборе. Пуля, выпущенная из автомата, вонзилась молодому абреку в правый глаз, отбросив тело на скамью. Так и застыл на ней, немного подергавшись, первый охранник. А Андрей, соскочив на мощеный двор, уже был под зарешеченными окнами первого этажа мрачного двухэтажного дома. Нагнувшись, медленно продвинулся к углу здания, прилег на камень. Выглянул. Боевики, охраняющие фасад, как сидели на топчане, так и продолжали сидеть. Один из них курил анашу, ее устойчивый сладко-терпкий аромат растекался по всему двору. Андрей прицелился и дважды выстрелил. Охранники опрокинулись на топчан. Сургин тут же перевел взгляд на сторожку. Окно светилось, но силуэта не было видно. Плохо. Вот бы прямо отсюда закончить отработку территории. Хотя, с другой стороны, имей боевик в помещении у ворот возможность наблюдать двор, он заметил бы падение охранников на топчане. И понял, что к чему, успел поднять шум, что на данном этапе было бы для Андрея крайне нежелательно. Так что, как утверждает пословица: что бог ни делает, все к лучшему!

Сургин метнулся к забору, вдоль него пробежал до гаражей. И юркнул в кусты, тянувшиеся до самых ворот. Вскоре он оказался у центрального въезда в усадьбу. До сторожки — шесть метров. Секундный бросок.

Сургин посмотрел в сторону дома. Два окна первого этажа темны, верхнее — центральное и единственное — по-прежнему светится, в нем никого не видно. Так оно и должно быть. Сгруппировавшись, Андрей рванулся к домику у ворот, ударом ноги распахнул дверь. Увидел растерянную физиономию охранника, в которую тут же выпустил две пули. Тело боевика упало со стула. Андрей прикрыл дверь. Уличный этап отработан. Но останавливаться не стоит. Интересно, дверь в большой дом с крыльца открыта или на запоре? Второе нежелательно. Придется рвать ее гранатой. Другого выхода нет, а это резко ухудшит его положение. Ухудшит, но не превратит в критическое. Просто придется и дальше пользоваться гранатами. Это вызовет шум и поднимет банду на базе. Но у Сургина будет время скрыться! По крайней мере, оно должно остаться, если не произойдет непредвиденного сбоя, от которого никто никогда и нигде не застрахован!

Андрей рванулся к дому. Две-три секунды — и он на крыльце. Здесь замер, прислонив ухо к двери. Но ничего не услышал. Это хороший признак. Итак, по схеме два охранника должны находиться в креслах справа от камина. Должны, но не обязаны. Так что следует приготовиться расстрелять всю обойму веером, оставшимся боезапасом первого магазина. А в нем 13 патронов. Этого хватит! В случае чего пистолет с глушителем под рукой. Еще восемь зарядов. Теперь решить бы тихо вопрос с дверью! Андрей прислонился к ней, чуть надавил. Правая створка слегка поддалась. Сургин облегченно вздохнул. Вход открыт. Он надавил еще немного. Образовалась крохотная щель, которая, впрочем, позволяла заглянуть внутрь. Но это ничего не дало майору. Он увидел лишь коридор, часть большой комнаты и проход, в конце которого должны находиться еще два помещения. В них днем отдыхали женщины, которые ночью обслуживали бойцов Джалала. Другими словами, проститутки. Хотя так назвать несчастных, силой уведенных из собственных домов, молодых, незамужних и беззащитных женщин, нельзя. Но именно такую роль отвел им Джалал, притащив в свой гадюшник, от которого скоро ребята отряда «Гарпун» камня на камне не оставят. Но это произойдет позже, после того, как выполнит свою задачу он, майор Москвитин-Сургин, секретный агент-одиночка. Подняв ствол вверх, Андрей распахнул дверь и вошел в дом, миновал коридор, из которого справа вела дверь на второй этаж, и оказался в большой гостиной. Охранники, развалившись в креслах, поставив автоматы рядом, мирно беседовали между собой. Головы они повернули одновременно и даже не успели удивиться. Андрей плотно нашпиговал свинцом их черепа, стреляя на этот раз короткими очередями. Закончив, поднял ствол, резко повернулся, застыв на месте, напряженно вслушиваясь в тишину спящего, обреченного дома.

Впрочем, спали в нем только пятеро. Две жены с детьми в первых двух комнатах второго этажа, да сам господин Джохар Дзокоев — Джалал в спальне. Охранник же покоев босса наверняка бодрствовал. Хотя как знать? Может, дремлет, спокойный за свой пост, вполне обоснованно рассчитывая, что до Джалала добраться невозможно. Все же кругом охрана: и на улице, и на первом этаже, и даже на хребте, а в ближайшей роще две сотни вооруженных до зубов головорезов. Совсем скоро все станет ясно. Сургин подумал, чем хороши эти дома-крепости. Построены они из камня, имеют толстые стены и узкие, небольшие окна. Все это полностью гасит звук хлопков, который все же имеет место даже при стрельбе с использованием глушителя. Будь дом блочный или кирпичный, кто знает, не услышали бы наверху эти подозрительные и характерные хлопки. Но следует заканчивать работу. Осталось совсем немного. Андрей, заменив магазин в автомате и аккуратно, без щелчка, плавно передернув затворную раму, приводя «ВАЛ» в боевую готовность, медленно направился к лестнице. Лишь бы ступени не скрипели. Иначе придется мухой лететь в коридор второго этажа, чтобы опередить охранника. Но деревянные ступени не издали ни звука. Они были новыми, даже еще сырыми. Видимо, Джалал буквально накануне заменил эту лестницу. Молодец джигит, правильно сделал. Все ты сделал правильно, кроме того, что решил взять в руки оружие и применить его не только против солдат ставшей вдруг вражеской для тебя армии, но, в большей степени, против обычных, мирных жителей. А это уже поступок не мужчины, а презренного подонка, мрази, не имеющей права жить.

Андрей поднялся на площадку второго этажа. Прислушался. И не услышал ничего. Лишь густая тишина повисла в воздухе, словно пелена плотного тумана. Андрей поднял ствол. Три, два, один. Начали!

Сургин вышел в коридор.

Он увидел охранника, сидящего в кресле в конце прохода. Тот спал, развалившись, откинув голову на спинку. Пуля пробила охраннику горло. Боевик, вздрогнув, захрипел, завалился набок, так и не открыв глаза. Интересно, что ему снилось перед тем?.. Черт, что за мысли. Какая разница, что снилось боевику? Теперь ему уже ничего не приснится. Он уснул вечным сном. Сургин двинулся по коридору. По схеме слева кабинет, а справа спальня Джалала. Один ли он там? Лучше, если один. Хуже, если с одной из жен. Тогда придется убивать обоих. Иначе не получится.

Сургин, оглянувшись, медленно повернул круглую металлическую ручку двери. Та поддалась, и дверь постепенно открылась. Андрей увидел главаря банды. Тот лежал на широкой кровати в обнимку с голой, молодой, черноволосой и красивой женщиной. Жаль! Андрей сделал несколько шагов, обходя семейное ложе справа. Видимо, Дзокоев спал вполглаза или внезапное чувство опасности заставило его проснуться. Он открыл глаза. И тут же, надо отдать должное его реакции, сунул руку под подушку. Но бесполезно. Сургин, вскинув автомат, пропорол его волосатую грудь короткой, в три патрона, очередью. Джалал задергался. От этого, а может, от хлопков, проснулась и женщина. Первое, что она увидела, — свою окровавленную руку, сброшенную с груди забившегося в конвульсиях мужа, а затем — человека в камуфляже с автоматом в руках. Она открыла рот. Еще секунда, и дом огласился бы диким воплем, Андрей не дал закричать молодой чеченской красавице, с сожалением выстрелив ей в голову. Наступила мертвая тишина. Ощущался запах пороха и крови. Сургин вздохнул. Вновь, после стольких лет непрерывной войны, он убил невинного человека. Но у майора не было выхода. Черт возьми, почему у него опять не было выхода? Однако в сторону эмоции. Его еще долго будет преследовать последний, полный животного страха взгляд этой женщины и ее раскрытый в немом крике рот. И он еще будет метаться во сне, пытаясь уйти от этого видения. Но это будет потом. А сейчас надо завершать работу и уходить, чтобы продолжить выполнение задания в стане Аджара. Помня наказ Салахаева, Сургин снял с пояса, прикрывавшего подсумки с гранатами, свернутый в скатку холщовый мешок, подошел к Джалалу, открытыми, начинающими стекленеть глазами смотрящему в потолок. Извлек из ножен тесак и одним выверенным ударом отрубил голову бандита. Черная кровь тут же залила белоснежные простыни. Подождав, пока кровотечение ослабеет, Сургин поднял за спутавшиеся волосы голову Джалала и, брезгливо морщась, бросил ее в мешок, который закрепил ремнями сзади, как ранец. Все! В доме больше нечего делать!

Он спустился на первый этаж, вышел на улицу. Прислушался. Вокруг все та же гнетущая, прерываемая лишь шорохом воды в арыке и слабым треском цикад, тишина. Возле гаража увидел лестницу. Перебравшись по ней через забор, пробежал, пригибаясь, открытый участок от ограждения до балки, спустился в небольшой овраг и пошел в сторону реки. Спустя пять минут его встретил Берзоев.

— Ну и как?

Сургин сбросил вместе с ремнем мешок и сел на землю.

— Посмотри сам!

Берзоев, развернув мешок, достал из него голову Джалала. Бросил взгляд на Андрея, опустив то, что осталось от грозного бандита, обратно в холстину. Присел на корточки рядом с Андреем.

— Да, лихо ты сработал, русский! Слов нет. У нас в отряде вот так не смог бы никто, даже я!

Андрей усмехнулся:

— А ты что, лучше их?

— Я офицер!

— Ты был им, пока не изменил присяге! И офицером общевойсковым. Я же служил в спецназе, и тоже волею судьбы стал бандитом, только несколько иной, чем вы все вместе взятые, квалификации, в чем ты, Али, мог убедиться воочию. И не обижайся. Я говорю то, что есть на самом деле!

Берзоев напомнил:

— Ты сам сделал выбор! Тебя отпускали, ты не ушел!

Андрей перебил его:

— Хватит об этом! Дело сделано! Пора возвращаться на базу.

— Один вопрос, Корчагин.

— Ну?

— А почему ты не сразу проник в усадьбу?

— Ты видел меня?

— Не совсем отчетливо, но видел. До того момента, как ты ушел за забор, а потом вновь появился. Смотрел местность вокруг усадьбы?

Сургин поднялся, приводя амуницию в порядок:

— Ага! Мне больше делать нечего! Пост на вершине оказался. Странный пост, словно боевиков выставили не для того, чтобы следить за хребтом, а послали просто отсидеться там… возле костра. Пришлось подниматься к ним. Оттуда они могли увидеть меня на территории усадьбы.

— Ты «снял» пост?

— Вот уж ничего умнее ты, Али, спросить не мог!

Берзоев повысил голос:

— Ты забываешься, русский!

— Да нет, гордый чечен, это ты херню порешь! Для чего же я лез на перевал, если не завалить этот пост? Попросить огоньку? Кстати, подумай над тем, почему вам не сообщил о нем осведомитель.

— Ладно, не кипятись! Признаю, неудачно задал вопрос. В самом деле, сопротивления не встретил?

— Нет. Иначе ты услышал бы грохот автоматов охраны.

— А Джалал? Он был один в спальне?

— С женщиной! Молодой и красивой! Предвосхищая твой следующий вопрос, скажу, что убил обоих. Продолжишь допрос или пойдем к реке? Только сумку с башкой Джалала неси сам. Мне эта падаль не нужна. Я отомстил за брата и удовлетворен.

Али кивнул и, повернувшись, пошел по дну балки. Но спокойно покинуть район диверсии им не было суждено. Андрей с Берзоевым прошли метров десять, когда с востока донесся шум приближающихся автомобилей.

Сургин хотел окликнуть Берзоева, но тот сам остановился, прислушиваясь. Андрей метнулся на восточный склон, упал на землю, выглянул. И увидел лучи света от фар двух машин, следующих друг за другом с дистанцией метров в двадцать. Это были армейские внедорожники, «УАЗы», и ехали они по грунтовой дороге, что вела не к роще с базой, а прямо к воротам усадьбы Джалала.

К Сургину поднялся и Берзоев. Выругался по-чеченски:

— Шайтан бы побрал этих шакалов! Откуда они взялись?

Андрей ответил:

— Со стороны Осхара! Через минут пять-семь будут у дома. Чтобы понять, что произошло, им потребуется еще минут пять. Следовательно, до объявления общей тревоги на базе и начала зачистки местности в лучшем случае осталось минут двадцать. Нам же за это время не успеть перебраться через реку. Двоих камера не выдержит, а по одному… да и дойти еще надо до реки. Это тоже где-то десять минут. Если учесть, что преследование может начаться на машинах, зажмут нас, Али, прямо у реки. А там только несколько кустов. Слабая защита. И бойцы Рустама стрелять не смогут. Мы окажемся на линии огня.

Берзоев взглянул на майора:

— Так что же делать?

— Как что? Бежать к реке, конечно! Другого пути у нас нет! А там посмотрим! Короче, чечен, ноги в руки и вперед! Глядишь, заминка у противника выйдет — и повезет нам!

— Да поможет нам Аллах!

— Бежим, аллах! Твой всевышний сейчас в твоих ногах, так что глаза в небо задирать не имеет смысла!

Сургин с заместителем Аджара что есть силы рванулись к реке. На ходу они услышали сзади стрельбу и громкие крики. Ожила и роща.

Андрей вырвал из кармана рацию:

— Рустам!

Эрдаев ответил тут же:

— Да! Слушаю!

— Приготовь людей быстро перетащить нас через реку!

— Они готовы!

— Хорошо! Ожидай! Мы через минуту будем на берегу!

— Понял вас, понял!

Не успел Андрей отключить рацию, как лучи фар осветили вершины склонов неглубокой балки, а Шава передал:

— Гость! В вашу сторону едут два «УАЗа», а от рощи к реке выдвигается большая группа бойцов Джалала!

Сургин спросил:

— С машинами понял, по какой стороне они движутся?

— По правой от меня!

— Ясно, а люди выдвигаются только к реке?

— Нет! Они разошлись веером в разные стороны. Берегитесь, машины совсем близко от вас!

Это было понятно и без слов Шавы. Рокот двигателей слышался отчетливо, а значит, машины вот-вот должны были появиться над Андреем и Берзоевым.

Сургин выхватил у чеченца пулемет:

— Беги к воде и переправляйся! Я прикрою!

— Но…

— Никаких «но», пехота! Бегом марш!

Берзоев кинулся к реке.

Андрей же бросился на склон, вытащив одну гранату. Он поднялся в рост прямо перед передней машиной. И не раздумывая метнул в нее наступательную гранату РГД-5. Упав на землю и раскрывая сошки пулемета, услышал звон разбитого стекла, — видимо, граната попала в лобовуху, — и тут же глухой разрыв. «УАЗ», вспыхнув, резко взял вправо и завалился на бок, носом слетел в балку, от Андрея в каких-то полутора метрах. Андрей открыл огонь из РПК по второй машине. Та отстала от передней и после подрыва головного «УАЗа» остановилась. Боевики, попав под плотный огонь пулемета Сургина, попытались выскочить, но не успели, пораженные очередями Андрея. Между тем за автомобилем показалась первая шеренга пешей группы противника. Сургин соскользнул в балку в тот момент, когда боевики открыли слепой огонь в его направлении, и бросился к реке. Увидел, что камера с Берзоевым находится уже на середине Асу и движется по воде быстро, поднимая волну. Видимо, трос тянули человека три. Перезарядив пулемет и достав еще две гранаты, Андрей побежал по берегу в сторону двух установленных им мин. Его перемещение было замечено. Вокруг майора поднялись выбиваемые пулями фонтаны земли. И на этот раз Сургину повезло. Бандиты стреляли не прицельно, на бегу, и не смогли поразить майора. Андрей упал под куст, в яму, которая так кстати оказалась на берегу, и, развернув пулемет, дал две длинные очереди. Что вызвало мощный огневой ответ бандитов. Сургин решил взять короткую паузу. Он видел, что боевики залегли. Но это не значило, что они так и будут лежать, лишь обстреливая его сектор. Они наверняка постараются приблизиться ползком. Что и произошло. Люди Джалала уже находились в зоне действия МОН-50. Но они ползли по земле — следовательно, подрыв радиоуправляемых мин не принесет нужного эффекта. Осколки в виде шариков шквалом пронесутся над ними. И если заденут, то немногих. Поэтому бандитов надо поднять! Либо оставить подрыв направленных зарядов на самый последний момент, когда он сам уже будет переправляться. Веревка, которую он подхватил, пробегая по берегу, дернулась. Это значило, что он мог тянуть камеру к себе. Али переправился. Андрей думал недолго. Он приподнялся и метнул гранаты влево и вправо от себя. Раздались взрывы, за ними вопли раненых. По берегу ударили автоматы противника. Но после взрывов гранат бандиты на штурм не пойдут. По крайней мере, несколько минут.

Сургин резкими движениями потащил веревку к себе. Вскоре автомобильная камера уткнулась в берег. Теперь осталось последнее и самое главное — переправиться.

Он запросил Шаву:

— Рустам!

Но ответил Берзоев. Видимо, он взял на себя командование группой прикрытия:

— Слушаю тебя, спец!

— Али, я сейчас использую последние гранаты и зацеплюсь за камеру. Как дерну трос, начинайте тащить.

— Я понял тебя! Заодно и огнем прикроем, которого люди Джалала не ожидают!

Но Сургин приказал:

— Нет! Без моей команды никаких действий не предпринимать! Тебе ясно, Али?

— Но тебя завалят в воде!

— Ты понял, Али? Ничего без моего приказа не предпринимать!

— Хоп! Я понял!

Берзоев смирился с тем, что бандой руководит офицер российского спецназа.

Андрей же, развернувшись, бросил в сторону противника еще две, последние ручные гранаты. Не дожидаясь разрыва и ответных очередей, прыгнул на камеру, устроившись так, что мог вести огонь из пулемета, одновременно зажав в зубах пульт управления минами направленного действия. Дернул за веревку. И тут же заскользил по воде. Бойцы Шавы не жалея сил тащили к себе бывшего пленника.

Это не прошло незамеченным для бандитов покойного Джалала. Они поднялись, чтобы расстрелять крохотный плот и того, кто нанес им такие ощутимые потери, уничтожив самого главаря! И вот тут Андрей активизировал мины направленного действия. Два мощных взрыва ударили сплошной волной по боевикам противника, сметая их массой несущихся в перекрестных направлениях осколков. Подобного развития событий боевики не ожидали. Передние ряды были полностью уничтожены. Но оставались еще те, кто не попал в сектор поражения мин или вышел к реке с флангов.

Уже на середине реки Сургин бросил в эфир:

— Али! Огонь по противоположному берегу.

Камыши взорвались грохотом автоматных очередей, что тоже явилось для противника полной неожиданностью. Огонь подчиненных Шавы поддерживал из пулемета и сам Андрей. Когда камера уткнулась в берег, Сургин буквально нырнул в спасительные камыши. Уже через минуту он вызвал к себе Берзоева и Эрдаева. Те практически тут же подползли к Сургину. Андрей спросил у Шавы:

— Рустам! Растяжки в зарослях поставил?

— Поставил!

— Хорошо! Где проход?

— Прямо за вами!

— Ясно! Отлично! Давай, стягивай сюда своих горцев.

Эрдаев отполз.

Андрей повернулся к Берзоеву:

— Ну что, Али? Кажется, вырвались мы из ада, а?

Заместитель Аджара протянул:

— Да-а, многое я видал на войне, но такого… Или ты заговоренный, русский, или… я даже не знаю, как назвать то, что сделано тобой!

— Все просто, Али! Обычная тактика спецназа. Не забыл еще? Ну ладно, вот и люди. Уходим!

Андрей выкрикнул:

— Рустам! Веди группу до перевала! Возле подъема остановка! До него форсированный марш!

— Понял! За мной!

Отряд Аджара начал отход. А камыши продолжили принимать пули боевиков Джалала, которые, дождавшись подхода всех остальных своих сил, открыли по ним ураганный огонь. Но было поздно. Группе Сургина они нанести вред уже не могли. Та, выйдя из зарослей, оказалась ниже линии огня противника, хотя противный визг пуль, пробивавших растительность и проносившихся над головами, невольно заставлял людей Аджара, да и самого Сургина пригибаться, меняя бег на шаг.

К обозначенной точке вышли к трем часам. По ходу движения слышали, как сзади в камышах прогремело-таки несколько взрывов. Бандиты Джалала решили все же преследовать неизвестных, так дерзко и успешно напавших на них. Форсировали реку и нарвались на заранее, по приказу Сургина, выставленные растяжки мощных оборонительных гранат Ф-1. Понеся еще большие потери, боевики наверняка потеряли всякое желание продолжать охоту. Ночью, в нашпигованных взрывчаткой зарослях это было бы самоубийственно. Поэтому Андрей больше не опасался преследования и объявил у подъема на перевал привал. Бандиты разошлись в разные стороны, устроившись на короткий отдых среди камней. Рядом с Андреем остались лишь Берзоев и Эрдаев.

Али спросил:

— Как пойдем дальше? Боюсь, долго идти по хребту люди не смогут!

Андрей зевнул:

— Так мы и не пойдем на хребет! Зачем? Теперь это уже пустая трата сил, а главное, времени. — Он указал на ущелье: — Вот по нему и продолжим движение. А вот здесь, — он достал и расстелил на земле карту, — свернем на склон, с которого и выйдем к основной базе, опять-таки обойдя аул Бенхи!

Эрдаев удивился:

— Разве мы пойдем не тем же путем, что шли сюда?

— А зачем, Рустам? В этом нет никакой необходимости.

— Что ж, вам видней!

Сургин закурил:

— Вам бы, ребята, не головы свои ломать, а расслабиться! Все больше толку! Лично я полчаса вздремну. А вы, если желаете поговорить, будьте добры, отойдите куда-нибудь. Очень вас прошу!

И Андрея оставили в покое.

* * *

Они вышли в Ассаутское ущелье совсем рядом с базой Аджара. Уставшие, измотанные, потные и грязные, но довольные. Вышли с опережением графика, установленного планом операции. Боевиков встречал сам Салахаев. Он поздоровался со всеми, тут же приказав организовать для бойцов баню, сытный обед и полноценный отдых. К себе же пригласил Берзоева с Сургиным. В доме, на лестнице Али передал мешок Андрею:

— Держи! Это твой трофей! И доказательство выполнения задачи!

Сургин поинтересовался:

— А ты не знаешь, Али, чего это Аджар такой радостный? Мы ему ни о чем не доложили, да он и не потребовал доклада, хотя в первую очередь должен был это сделать. Почему он так доволен? Или он всегда и при любых обстоятельствах ТАК встречает своих бойцов?

Берзоев резонно заметил:

— Все вопросы, Валера, ты совсем скоро сможешь задать самому Аджару. Так что помолчи пока.

Они вошли в кабинет.

На этот раз Салахаев предложил место рядом с собой и Андрею. Сургин поблагодарил, но поднял мешок.

— А с этим что делать?

— Ты все-таки принес голову Джалала?

— Конечно! Так было приказано!

— Ну, покажи эту мерзость!

Сургин опрокинул мешок, голова выкатилась на пол. Аджар брезгливо взглянул на нее, вызвал охранника, указал на то, что осталось от бывшего соратника по непримиримой борьбе против русских, а затем своего кровного врага, приказав телохранителю:

— Убери эту падаль и в огонь ее! Чтобы пепла не осталось, понял?!

Охранник подхватил голову и, поклонившись, покинул кабинет.

Андрей присел за стол.

Аджар, глядя на него, спросил:

— Ну что? Доволен, что отомстил за брата?

— Конечно! Жаль, не было времени отыскать его труп!

— А что, с собой бы взял?

Сургин ответил вопросом:

— А ты брата, пусть и мертвого, оставил бы у врага?

— Нет, не оставил бы, но ты не беспокойся. Его тело доставят твоей семье!

Андрей удивленно взглянул на главаря банды:

— Как это? Кто доставит?

Аджар поднял правую руку:

— Подожди, русский, не все сразу! Сначала давай подведем итоги. Как ты действовал в усадьбе, мне известно. Человек, работающий на меня в стане Джалала, отслеживал этой ночью с гор обстановку на территории объекта. Он и доложил обо всем. Хочу отметить твое высокое мастерство. Признаюсь, не ожидал, что ты легко разделаешься с охраной! Но ты даже горный пост вычислил. Интересно, каким образом?

— Случайно. А вот почему о нем умолчал ваш осведомитель — непонятно!

— Он сообщил, что Джалал решил выставить на хребте пост, но только на одну ночь. Те люди, что появились внезапно на машинах, могли прибыть и со стороны перевала. Вот для их встречи покойный Джалал и выслал наверх людей. Кстати, гостями нашего бедного Джалала оказались представители Мясника!

На этот раз удивился Берзоев:

— Мясника? А у него какой интерес к делам Джалала?

— Все просто! Мясник решил взять замуж сестру Дзокоева и отправил ближайших людей обговорить с Джохаром этот вопрос.

— Почему они появились ночью?

— Потому что днем их задержал блок-пост, а потом сломалась одна из машин. А так они должны были объявиться у Джохара вечером.

Аджар повернулся к Андрею:

— Так что, Корчагин, ты завалил не только Джалала, но и почти все ближайшее окружение Мясника.

Андрей поинтересовался:

— А кто такой этот Мясник?

— Какая тебе разница? Но то, что ты убил его людей, — неплохо! Совсем неплохо. А теперь, перед тем, как сообщить тебе еще одну приятную новость, я хотел бы услышать доклад заместителя о том, как отрабатывал задачу господин Корчагин во время отхода. Говори, Али!

Берзоев доложил обо всем, что произошло прошедшей ночью в балке и у речки, отметив высокий профессионализм Андрея и его человеческие качества, которые выразились в том, что он сначала дал возможность переправиться напарнику, прикрывая эту переправу, при этом реально рискуя своей жизнью.

— Что ж! — сказал Аджар, выслушав доклад. — Мне остается только выразить восхищение действиями нашего гостя.

Андрей отметил, что Аджар назвал его не пленником, а гостем. Это многое значило.

Салахаев протянул Андрею руку.

Тот пожал ее, заметив:

— Теперь вы проверили меня! Как насчет работы, за которую я мог бы получить пятьдесят тысяч долларов?

— Не спеши, Корчагин, не спеши! Сначала обещанная новость. Вы вовремя успели покинуть район базирования отряда Джалала.

Сургин с Берзоевым переглянулись.

— Да, считайте, вам повезло. Вы ушли оттуда примерно за час до того, как на базу Дзокоева обрушился отряд российского спецназа. Это мне сообщил все тот же агент. Русские, видимо, пасли людей Мясника и благодаря им вышли на Джалала! Наступали они со стороны реки, предгорья и с востока по плоскогорью, одновременно осуществив штурм и усадьбы и рощи!

Салахаев неожиданно рассмеялся:

— Представляю их удивление, когда они увидели массу трупов, как в доме, так и у реки, да уничтоженные «УАЗы»! Но наверняка их командир не будет долго размышлять, кто опередил его, а припишет сделанное вами себе.

Андрей сказал:

— А если командир спецназа сделает другие выводы? И направит отряд сюда?

Аджар ответил:

— Я думал об этом! И подготовился к такому варианту развития событий, но русские, добив группировку Джалала, бегло обследовав местность, — и, кстати, обнаружив в колодце труп твоего брата, который взяли с собой, — заминировали практически всю базу и дом и ушли вдоль гор обратно на запад.

Сургин предположил:

— А где гарантия, что командир спецназа сделал это не в качестве отвлекающего маневра, понимая, что за объектом может вестись наблюдение? И в дальнейшем не развернет отряд?

— Гарантия, русский, в том, что спецназ продолжает движение на запад, и его отслеживает мой агент. К тому же за российским отрядом ведут наблюдение чабаны. Спецы не скрывают своего передвижения к лесному массиву между Осхаром и Гудермесом, где их ожидают два вертолета «Ми-8».

Сургин развел руками:

— В этом случае вопросов у меня больше нет, кроме того, что я уже задал. Насчет работы.

Аджар посмотрел на Андрея:

— До сих пор ты убивал чеченцев и наемников. Ты мстил за брата. Готов ли ты так же хладнокровно убивать своих соотечественников?

Андрей ответил спокойно и даже зло:

— После того, что со мной сделали на родине, я готов на все. Мне надоела нищета, и я не хочу на нары. Этого достаточно?

— Достаточно, Валерий! Сейчас иди попарься в бане, покушай, выспись. Тебе в доме Эрдаева удобно?

— Вполне.

— Вот и хорошо! Потом отдыхай. Выспись как следует. Вечером я вызову тебя и, думаю, мы решим вопрос о твоей работе с оплатой в пятьдесят штук «зеленых». Иди!

Сургин поднялся и покинул кабинет.

В мазанке Эрдаев ждал его, выставив, как и ранее, на стреме своего родственника. Первое, о чем спросил Шава:

— Ну, как реакция Аджара на исход операции?

— Он доволен!

— Еще бы! Такое дело в одиночку провернуть! Вы действительно профи!

— Да, я профи, Рустам! Но сейчас это неважно. Сейчас отдых!

— Связываться с Первым не будете?

— Нет! Свяжись ты и сообщи, что я на базе. Возможно, ночью выйду на связь. Не раньше.

— Я понял!

— Молодец, а теперь скажи, где мне взять чистое белье и как найти баню со столовой!

— Так идемте. Я отведу вас, куда надо. Там и помоетесь, и переоденетесь, и покушаете.

Через полтора часа Андрей спал мертвым сном в хибаре Шавы, а генералу Потапову ушло сообщение с кратким описанием всего того, в чем за прошедшие сутки был задействован Валерий Корчагин.

Глава 4

Андрей проснулся в девять вечера. Он хорошо отдохнул и чувствовал себя бодро. Шава доставил ужин и доложил, что все, что требовалось, передал Первому. Сургин поблагодарил помощника, оставил рацию в тумбочке, как и оружие, которое по возвращении у него не изъяли, вышел на улицу и присел на валун, закурив. Майор ждал вызова от Аджара. Ровно в 22–00 посыльный передал Сургину приказ главаря банды явиться к нему в кабинет.

— Ты, Валерий, просил работу, — с места в карьер начал Салахаев, — я решил удовлетворить твою просьбу, учитывая твои недавние заслуги в деле уничтожения моего соперника и личного врага Джалала, а также профессионализм. Есть работа. Сложная, опасная, связанная со смертельным риском, но… хорошо оплачиваемая. Я не буду раскрывать сейчас свой замысел, скажу одно. Через час ты с группой Эрдаева должен покинуть базу и выдвинуться, — главарь указал на точку на карте, — вот сюда!

Андрей нагнулся, посмотрел в карту и разыграл крайнее удивление:

— Лесной массив на юге России?

Аджар подтвердил:

— Да! На юге России, за пределами Чечни. Именно там я намерен провести широкомасштабную акцию. Где, в каком конкретно городе, ты узнаешь позже. Добавлю, акция планируется необычная, и если ее провести успешно, а к этому имеются все предпосылки, то она несомненно вызовет большой резонанс в обществе и заставит верховные российские власти приложить немало усилий для локализации последствий нашего мощного удара. У тебя есть ко мне вопросы?

— Естественно! Во-первых, я хочу, чтобы те деньги, которые я привез в качестве выкупа за брата, гарантированно и как можно быстрее были переданы моей семье. Во-вторых, какая роль отводится мне в группе Эрдаева? И в-третьих, каковы гарантии, что я получу свои заработанные пятьдесят тысяч? Когда и где?

Аджар взглянул на Сургина:

— У тебя все?

— Пока да.

— Отвечаю. Деньги, что ты привез с собой, сегодня же ночью уйдут в Ростов. Их заложат в автоматическую камеру хранения и сообщат код родителям вместе с известием о гибели твоего брата и твоем решении покинуть страну. Далее: в группе Эрдаева ты не будешь ни начальником, ни подчиненным. Задача Рустама доставить и свое подразделение, и тебя в заданный район. Далее поступишь непосредственно в мое личное распоряжение. И последнее, гонорар я передам тебе сразу по возвращении. Я же обеспечу и твой нелегальный переход в Грузию, где у нас много друзей. Если, конечно, ты не примешь другого решения, я имею в виду, насчет убытия за границу! Достаточно?

Сургин согласно кивнул головой:

— Да!

— Ну а теперь отправляйся в лагерь. Я проведу совещание со всеми командирами подразделений, и мы начнем операцию. Смысл которой, повторюсь, ты узнаешь позже. Тебя устраивает предложенная работа?

— Вполне!

— Тогда иди, Корчагин, и готовься к переброске в Россию!

Андрей вернулся в хибару Шавы, которого уже вызвал на совещание Аджар. Они встретились на пороге и поговорить не успели, да и не о чем было пока говорить. Возможно, ситуация прояснится по возвращении Рустама? Хотя вряд ли. Видимо, Аджар настолько тщательно готовит акцию в Пролетарске, что перебрасывает туда силы не сразу, а мелкими порциями, и не в город, а в окрестности, чтобы никто, кроме тех, кто уже непосредственно работает в городе, не знал истинных намерений главаря банды. Вот и Андрею он указал на лесной массив, куда следовало прибыть в составе группы Шавы, равноудаленный сразу от нескольких городов и стратегически важных объектов на юге России, среди которых был и Пролетарск. Блюдет секретность Аджар! А это говорит о серьезности его намерений. Он готовит удар не против какого-то, равного с ним по положению, местного полевого командира, а задумал более кровавую акцию. Хотя скорее всего на эту акцию Аджар получил заказ извне, и, возможно, от некоторых высокопоставленных чиновников-предателей в Москве, типа покойного генерала Оболенского. Что ж, главное — майору удалось внедриться в банду и привлечь к себе внимание главаря. Рано или поздно Андрей окажется в центре планируемых боевиками событий. И тогда все станет на свои места. То, что его посылают с группой Шавы, с одной стороны, хорошо. Андрей будет иметь рядом друга. А с другой, Потапов лишится информации по остальным диверсионным подразделениям. И это плохо. Впрочем, перед акцией все ее участники просто обязаны собраться вместе. Стоит ли сейчас поговорить с Потаповым, когда, в принципе, к тому, что сообщил в Центр Шава, добавить нечего. Но будет ли у него возможность позже выйти на генерала, и нет ли у самого Потапова каких-либо новостей из Пролетарска? Да, лучше поговорить! Даже просто так! Получить от общения с человеком, который, как и Сургин, борется с террористической заразой, заряд положительной энергии. А то слишком давит негатив, окруживший Сургина в этом гадюшнике, в лагере Аджара. Да и узнать о деятельности «Гарпуна», если это они громили после Андрея базу Джалала, тоже интересно. Андрей вышел на улицу, убедился, что кроме родственника Шавы, по приказу брата бдительно охраняющего его мазанку, рядом никого нет, вернулся в помещение и достал рацию.

— Москит вызывает Кедра!

Потапов ответил немедленно:

— Здравствуй, Андрей, что это ты на давние позывные перешел?

— А разве их кто отменял?

— Нет, но… в принципе, говори! У тебя новости?

— Ночью ожидается переброска банды в лесной массив, что находится в семидесяти километрах юго-восточнее Пролетарска. Я иду с группой Шавы.

Генерал медленно ответил:

— Понятно. Аджар перебрасывает в регион еще одну партию своих сил.

Андрей подтвердил:

— Да. Но на этот раз, похоже, Салахаев сам решил перебраться в Россию. А что из этого следует? Что подготовка террористического акта в Пролетарске близится к завершению и на носу сам удар. А посему я хотел бы узнать, вами ничего в Пролетарске не зацеплено?

Потапов вздохнул, признавшись:

— Нет, Андрей! К сожалению, те люди спецслужбы Карцева, что привлечены к работе в районе города, так и не смогли ни за что зацепиться. Это объяснимо. Базу для своей акции Аджар готовил заранее, и она может находиться где угодно. Пролетарск выбран не случайно. В городе и в округе масса возможностей скрытно подготовить базу. Это и старая часть города, где в основном частный сектор заселен выходцами с Кавказа, и обширные лесные массивы, которые тянутся до самых гор. Масса оврагов и каньонов и достаточно большое количество различных, местами брошенных, пансионатов, лечебниц, санаториев. Пролетарск-то раньше славился своими туристическими и лечебными местами. Мы ищем базу, но люди Аджара работают аккуратно, так что, наверное, только ты выйдешь на нее.

Андрей согласился:

— Должен выйти! Только не будет ли поздно? И потом, для предотвращения теракта к Пролетарску нужно перебросить как минимум один отряд спецназа. Местные органы правопорядка вряд ли смогут противостоять боевикам Аджара.

— Это уже другой вопрос, Андрюша, и я его решу быстро! Кстати, до тебя уже, наверное, дошли слухи, что сразу после твоего визита к Джалалу его вотчина была подвергнута обработке отрядом спецназа?

— Конечно. Я хотел спросить, кто работал в том районе.

— Сам не догадываешься?

— «Гарпун»?

— Точно! Ребята сровняли базу с землей. Да там после тебя и ровнять-то, по большому счету, нечего было. Но я все же решил применить отряд. А затем отвел его в сторону Гудермеса.

Сургин заметил:

— Все перемещения «Гарпуна» известны Аджару. За ними наблюдают.

— Отнаблюдались. «Гарпун» перебазировался в Грозный. Оттуда ночью я скрытно переброшу его в северный сектор, в одно оставленное людьми селение в сорока километрах от Пролетарска, где он и будет находиться до возможного применения.

— Это хорошо! Как что-то прояснится, я сразу попытаюсь связаться с вами. А сейчас пора завязывать. Мы и так давно висим в эфире. Одна просьба напоследок.

— Давай!

— Домой ко мне позвоните? Успокойте Риту! А то обещал напоминать ей о себе — и исчез. Она волнуется.

Генерал пообещал:

— Хорошо, Андрей! Немедленно свяжусь с ней и скажу, что ты в порядке! Давай, работай, одиночка! От тебя многое зависит, хотя это уже становится избитой фразой. Короче, удачи, Москит, и конец связи!

Андрей убрал рацию и вышел на улицу. Родственник Шавы по-прежнему внимательно нес службу возле халупы Рустама. Ущелье окутала черная мгла. Ночи в горах неприветливые, давящие на психику, пугающие и… таинственные. Что-что, а тайны свои они умеют хранить надежно. Андрей поднял глаза на небо. Увидел ковш Большой Медведицы. Может, сейчас и Рита смотрит на звезды? Хотя вряд ли. Скорее, сейчас она разговаривает с Потаповым. Тот как раз обещал позвонить ей немедленно — значит, позвонит. Выбросив окурок, Андрей тут же прикурил вторую сигарету. На душе было спокойно, но неуютно. Да и что может быть комфортного в горах ночью, да еще в полуразрушенном ауле, заполненном боевиками, руки почти каждого из которых были обагрены кровью российских солдат и мирных жителей. Вот и сейчас в доме Аджара идет совещание. Обсуждается новый план, имеющий целью вновь пролить реки крови. Но поэтому-то и Андрей здесь. Он должен воспрепятствовать террору и сделает все возможное, чтобы эта вылазка в Россию для Аджара стала последней.

Совещание в каменном доме, между тем, закончилось. Появился и Шава.

Увидев Андрея, сидевшего на улице, подошел к нему. Присел рядом. Проговорил, глядя в сторону:

— В полночь из Бенхи придет милицейский «УАЗ», но не 469, а 452, так называемая «таблетка». Грузимся группой и выезжаем в Урус-Мартан. Там затариваемся различным тряпьем и пересаживаемся в «Газель». На ней выдвигаемся по знакомой тебе трассе Шаама-Юрт через Беслан, Нальчик на Минеральные Воды. Оттуда на третьей, грузовой машине идем в Ставропольский край. У Костеневской, есть такая станица на шоссе на Ростов, сворачиваем в лес, высаживаемся и пешим ходом направляемся в заданный район. Там мы должны быть не позднее девяти утра завтрашнего дня. О чем я обязан доложить Аджару.

Андрей кивнул головой:

— С этим понятно. А что будут делать остальные члены банды?

— Также выдвигаться в свои районы, по сути, охватывая город Пролетарск в кольцо.

— А дальше?

— Дальше Аджар поставит задачу на месте. Но, как я понял, в город пойдут не все.

— С чего ты это взял?

— С того, что вооружение в группах должны иметь пять человек. Значит, в город пойдут с каждой стороны по двое-трое бойцов.

— А остальные?

— Неизвестно. Среди них назначат старших, и уже им будет ставить задачу Аджар.

— Мы с тобой идем без оружия?

Шава взглянул на Сургина:

— Я — да, вы — пока не знаю.

— Ясно! Судя по решению, безоружная часть банды двинется на базу в Пролетарске или где-то в его окрестностях и будет обеспечивать проведение основной акции. Вооруженная группировка либо обеспечит прикрытие, либо проведет перед акцией отвлекающий маневр. Интересно, что все же задумал в Пролетарске Аджар? И почему именно в Пролетарске? Высотных домов для подрыва там нет, стратегически важных объектов тоже. Зато есть мотострелковый полк. Планируется массовый захват заложников? В школе или, еще хуже, детском саду?

Рустам отрицательно покачал головой:

— Для этого в Пролетарск не стали бы перебрасывать большое количество взрывчатки. А ее туда Аджар отправил много. Очень много!

— Значит, все-таки подрыв? Но чего?

— Ну, не знаю я, не знаю! И никто не знает, кроме самого Аджара, да, пожалуй, еще Али Берзоева. Я сообщал в центр, что Салахаев до того, как начать работу по Пролетарску, встречался с каким-то русским чиновником в Грозном. Я тогда сопровождал Аджара. О чем они говорили, неизвестно, но сразу после этой встречи сюда, в ущелье, была доставлена крупная партия взрывчатки, в основном тротил.

Андрей поинтересовался:

— На чем привезли взрывчатку?

— Вы не поверите! На двух армейских «Уралах». Старшим колонны был капитан Российской армии. А потом здесь же, ближе к Бенхи, однажды приземлился вертолет «Ми-8». Большую часть зарядов загрузили в него вместе с первой группой Мохнатого, наемника с Украины, количеством в пятнадцать человек! «Вертушка» еле поднялась! А чуть позже Мохнатый выходил на связь с Аджаром из Пролетарска.

— Как тебе удалось получить информацию по Мохнатому? О его местонахождении в Пролетарске? Ты что, слышал разговор Аджара с ним?

— Нет. Связист рассказал. Мы земляки, и он большой любитель анаши! Зашел как-то за косяком, переборщил с дозой, разговорился.

Сургин заметил:

— Слушай, Шава, а почему тебе так доверяет Аджар?

— Я ему, собаке, однажды жизнь спас. Случайно. Но это долгая история. А у нас мало времени на подготовку. Давайте собираться.

Эрдаев пошел к руинам, в которых обитали его подчиненные, Андрей же занялся своей подготовкой, заодно сбросив Потапову информацию о времени и порядке выдвижения группы Шавы в лесной массив. Генерал сообщение принял.

В полночь со стороны селения Бенхи подошел «УАЗ-452», по бортам которого было нанесено два слова — «криминалистическая лаборатория». В него и загрузилась группа Шавы с Сургиным. Банда Эрдаева первой покидала базу Аджара. Ни главарь, ни его заместитель на этот раз не вышли из дома проводить боевую группу. «УАЗ» развернулся и взял обратный курс. Вел машину рядовой милиционер, старшим был лейтенант. Как у них тут все повязано! Менты работают с бандитами вплотную, словно сами являются членами банды. А впрочем, разве это не так?

Мрачные мысли лезли в голову майора. Этому способствовала неровная дорога, укачивающая тех, кто сидел в кузове. Андрей попытался сосредоточиться на новом этапе своей работы в банде Аджара. Но удавалось плохо. И только воспоминания о Рите помогли майору. Заставив себя думать о жене, Андрей постепенно успокоился. По крайней мере, его тыл был прикрыт надежно. Его любили и ждали. А это очень ценно. Это от смерти бережет и помогает выжить в таких условиях, когда, казалось бы, шансов на жизнь нет!

В салоне стояла гробовая тишина. Лишь мерно стучал двигатель да шуршала резина по асфальту, на который «УАЗ» выбрался возле Урус-Мартана. До станицы Костеневской, пересаживаясь с машины на машину, банда добралась без особых проблем. Да, их останавливали на постах ГАИ, но ограничивались проверкой документов у водителей. Ни салоны, ни кузов грузовика ни разу не досматривались. Либо инспекторам достаточно было проверки одних водителей, либо старший машины, а им все время движения являлся переодевшийся в гражданский костюм лейтенант чеченской милиции, просто откупался. Так или иначе, банда достигла станицы беспрепятственно. Объехав ее, «ГАЗ-66» остановился. Группа Эрдаева пешком двинулась по лесной дороге на юг. В 850 она прибыла в заданный район, о чем Рустам не замедлил доложить Аджару. Тот приказал ждать приказа, не устраивая лагерь, который впоследствии можно обнаружить. Из чего следовало: спать боевикам и Сургину вместе с ними, если к вечеру Салахаев не уберет отсюда группу, предстояло на сырой, холодной еще земле.

Позавтракав, бандиты компактно, в небольшой ложбине, укрытой густым, хоть и опавшим кустарником, устроили общую для всех лежанку. Сургин с Эрдаевым обосновались в стороне.

В 10–15 радиостанция майора спецназа неожиданно выдала сигнал вызова. Это было впервые после начала операции «Двойник». Генерал сам вызывал Андрея. Сургин отошел глубже в лес, ответил:

— Слушаю вас, Николай Викторович!

— Мы перехватили выход в эфир Шавы и запеленговали место, откуда он выходил на связь. Означает ли это, что ваша группа прибыла в заданный район?

— Так точно, генерал! Мы сейчас находимся там, где должны находиться в режиме ожидания, выполняя приказ Аджара.

— Ясно! Не мешало бы встретиться, Андрей, как думаешь?

Сургин удивился:

— Встретиться? Но каким образом? Где вы находитесь сейчас?

— Подъезжаю к станице Костеневской!

— Ну, вы даете!

— А ты как думал? Ну, что насчет встречи?

— Да ради бога, но неизвестно, сколько продержит в лесу группу Шавы, а значит, и меня, господин Салахаев!

Генерал заверил:

— До завтрашнего утра продержит точно! Ну, или до наступления темноты сегодня. Первое предположение более вероятно.

— Кажется, вы неплохо осведомлены, Николай Викторович.

— А иначе в нашей работе нельзя, Андрюша, и ты это знаешь. В общем, так, мост через ручей, что проходила твоя группа, помнишь?

— Естественно!

— Предупреди Шаву и выдвигайся туда! Встречаемся в 11–00!

— Принял. Буду!

— До встречи, Одиночка!

Генерал отключился. Андрей, предупредив Шаву о том, что ему необходимо до обеда отлучиться, направился по лесной дороге обратно к станице Костеневской.

У моста его уже ждал генерал-лейтенант Потапов.

Поздоровались.

Генерал спросил:

— Как настроение, спец?

— Выше крыши! Рите звонили?

— Обижаешь, майор! Когда я своих обещаний не выполнял?

— Ну и как она?

— В общем, ничего! В порядке. Рада была услышать, что ты жив и невредим, передала привет и пожелание скорого возвращения.

Сургин вздохнул:

— Да, скорого возвращения! Чувствую, домой я попаду явно не в ближайшие дни!

— Это как сказать!

— Что вы имеете в виду?

Генерал прищурил глаза:

— А то, Андрюша, что, кажется, нам удалось просчитать замысел Аджара.

— Да? И что же, по-вашему, задумал Мамед Салахаев?

— Диверсию.

Андрей улыбнулся:

— Так это без всяких расчетов понятно. Иначе на хрена ему было забивать город взрывчаткой?

— Ты не улыбайся, друг мой, а слушай дальше.

— Слушаю, генерал, для этого и топал сюда лишние пару километров.

Генерал не обратил внимания на реплику подчиненного.

— В общем, так, чтобы понять, ЧТО именно задумал организовать в Пролетарске Аджар, я запросил данные обо всех стратегически важных объектах города. Таковых не оказалось.

Андрей вновь улыбнулся:

— Но мы знали об этом и раньше.

— Не перебивай! Так вот, таковых не оказалось. Жилые дома, школы и детские сады мы отбросили. Во-первых, заминировать их незаметно и быстро невозможно, во-вторых, мы проверили — по-тихому, конечно, — город. И взрывчатки нигде не обнаружили. Я имею в виду, в виде уже заложенных и подготовленных к применению зарядов. Следовательно, доставив сюда смертоносный груз, Аджар где-то держит его единым запасом. Для чего ему этот запас?

Сургин предположил:

— Чтобы сейчас начать минировать город. Возможно, он ждал приказа.

— Что ж, в твоих словах логика присутствует, но для чего Аджару вдруг понадобилось перебрасывать к городу еще и все свои силы? Для чего они потребовались Аджару, если он решил просто начать минировать город? Для укладки зарядов ему хватило бы пары групп саперов, которых, кстати, у него нет. Так почему вдруг активизировался Аджар, лично выехавший сюда, но еще, по моим данным, не объявившийся в Пролетарске?

Сургин развел руками:

— Не знаю.

— Не знаешь! Вот и я не знал, не мог знать его действий, пока не получил информацию о том, что во вторник седьмого числа возле здания администрации города местные профсоюзы собираются провести многотысячный митинг протеста против повышения цен на коммунальные услуги. Чиновники Пролетарска забеспокоились и пригласили на митинг, который вполне может перерасти в массовые волнения, чинов, сидящих в вышестоящей администрации, вплоть до губернатора и полномочного представителя президента в этом регионе. Так что в 11–00 седьмого октября у здания администрации Пролетарска соберется приличная толпа, а в самом здании высокопоставленные чиновники. Не это ли является целью Аджара, а?

Андрей попытался возразить:

— Но позвольте, генерал. Когда стало известно о митинге?

— Неделю назад, когда руководители профсоюзов обратились к властям за санкцией на проведение мероприятия.

— Вот! Неделю назад! А когда Аджар начал завозить в город взрывчатку? Раньше! Так?

— Так!

— Тогда неувязочка получается. Начав загружать Пролетарск взрывчаткой, Аджар не мог знать о митинге.

Генерал расплылся в довольной улыбке, словно ему наконец удалось в чем-то уличить подчиненного.

— Ошибаешься, Андрюша! Хотя упрекнуть тебя за это нельзя. Короче, перед тем, как начать завоз взрывчатых веществ, которые Салахаев получил со стороны, а точнее, с наших же складов, он встречался в Грозном с одним московским чиновником. Тайно встречался!

— Ну и что? Я знаю об этом. Шава рассказал об этой встрече.

— Да? Тем лучше. Так вот, до Аджара этот же чиновник два дня находился в Пролетарске и вел переговоры не с кем-нибудь, а с председателем местных профсоюзов. Который и поднял вопрос о митинге. Связь между всеми этими обстоятельствами улавливаешь?

Андрей задумался. Он понял, к чему клонит генерал. По крайней мере, теперь все действия бандитов обрели смысл и определились вероятные, вполне вероятные цели.

Потапов спросил:

— Ну, что задумался, майор?

— Значит, Аджар готовится нанести удар по митингу?

Генерал добавил:

— И по администрации! Одновременный подрыв нескольких машин, начиненных тоннами тротила, сметет не только митингующих, но и обрушит к чертовой матери и здание администрации, и прилегающие к нему дома! А если добавить атаку на город боевиков, которых Аджар сосредоточит вокруг Пролетарска, то все это реально превратит город в одну братскую могилу. И никто ничего не сможет, не успеет предпринять. Аджар уйдет в горы, возможно, бросив на произвол судьбы свое войско. За такую работу ему заплатят очень неплохо!

Андрей пробурчал:

— Если пулей не рассчитают!

— Или так. Но это уже дело десятое.

Сургин проговорил:

— Для проведения подобной акции Аджару понадобятся грузовые машины. Это, согласен, не проблема. Но ему понадобятся и смертники. А я что-то таковых в его отряде не наблюдал. Да и Шава о шахидах словом не обмолвился. Хотя камикадзе Салахаеву могли подогнать сами заказчики террористического акта.

— Вот именно, — согласился Потапов.

Андрей спросил:

— И что будем делать в данной ситуации? Надо отменять митинг!

— Это не выход. Взрывчатка останется в городе, и ее вывозить обратно не будут. Найдут другое применение.

— Но ведь не факт, Николай Викторович, что вы сделали единственно правильные выводы?! И замысел Аджара может быть иным!

— Вот поэтому, Андрюша, нам надо найти склады, где люди Аджара прячут тротил или еще какое взрывчатое вещество.

Сургин покачал головой:

— Легко сказать, найти!

— А по-твоему, для чего Салахаев разбил свой отряд на две части, вооруженную и невооруженную?

— Шава объяснил, что невооруженная часть войдет в город. Я в том числе.

— Вот, Андрюша! Аджар создает две группировки. Внешнюю, которая оцепит город, и внутреннюю, которая будет выполнять собственно акцию. Этого не просчитать. Но то, что невооруженная группировка, а это не более пятнадцати человек, вполне может собраться там, где и хранится взрывчатка, — не исключено. Лично я думаю, что Аджар именно на склад и отправит эту группу. Но не сегодня и не завтра, а ближе к седьмому числу. Возможно, во вторник, пятого октября.

Сургин, не спрашивая разрешения у начальства, закурил. Генерал, впрочем, сделал то же самое. Проанализировав бегло предположение Потапова, Андрей спросил:

— А чиновника, встречавшегося и с лидером местных профсоюзов, и с Аджаром, вы не обработали?

— Зачем, Андрюша? Достаточно было взять его под контроль.

— Это что-то дало?

— Он связывался из Грозного с человеком Салахаева и передал Аджару, что митинг седьмого октября у администрации города Пролетарска состоится, как и было запланировано, в 11–00. И у меня практически не осталось сомнений в том, что теракт запланирован на четверг. Мы же должны опередить противника! И придавить его до того, как он начнет действовать! С теми, кто в лесу, проще, их обработают ребята из «Гарпуна». А вот со складом сложнее! Его еще надо обнаружить. Вот, Андрюша, на данный момент твоя главная задача!

— Конечно, чего проще! Взял и обнаружил склад, который безуспешно пытаются найти десятки профессионалов.

Генерал заметил:

— Но ни один их этих десятков не состоит в банде Аджара!

— Согласен! Ладно, мне пора возвращаться, а то вы и человека в банде лишитесь. Короче, я постараюсь найти этот чертов склад или хотя бы получить по нему информацию. Как только мне это удастся, естественно, свяжусь с вами! Ну, а дальше… дальше будет дальше и позже! Все, рад был встрече, еще более рад уточнению общей задачи.

— Давай, Андрюша! Как тронетесь отсюда, включи на всякий случай сигнал тревоги. Он пойдет через спутник, перехватить его невозможно, а для меня он послужит в качестве радиомаяка. По этому сигналу я, если ты и Шава не будете иметь возможность открыто выйти на связь, по крайней мере, смогу определить твое местонахождение.

Пожав на прощанье руки, офицеры разошлись. Сургин вернулся в лагерь бандитов. Его отсутствия, кроме Шавы, никто не заметил, и он принялся за обед из сухого пайка вместе со всеми.

* * *

В режиме ожидания прошли сутки, за ними вторые. За это время Сургин дважды связывался с Потаповым, но тот ничего нового не сообщил майору, лишь подтвердил, что подготовка к митингу идет полным ходом!

Наступило утро шестого октября.

И началось оно с того, что Аджар вызвал по связи Эрдаева. Рустам о чем-то поговорил с боссом, подошел к Андрею:

— В 9-30 нам надо выйти к дороге на Пролетарск. Ориентир — пересекающая шоссе линия высоковольтных передач. Возле одной из опор, в кустах, ждать появления грузовой машины. Старший машины уточнит задачу. Но, думаю, нас повезут в город.

— Ясно! Сообщи об этом Потапову и поднимай людей. Я буду здесь.

— Хорошо!

Через полчаса колонна начала движение и вскоре вышла в указанную точку. На часах, которые после акции в логове Джалала Сургину подарил Аджар, было 9 часов 20 минут. А ровно в 9-30 на пустынном шоссе, чуть дальше ЛЭП остановился «ЗИЛ-130», загруженный половой доской. Из кабины, со стороны пассажира, вышел Али Берзоев и направился в лес. Его встретил Шава с Сургиным.

Берзоев поздоровался с ними, спросил, как дела, и, не дожидаясь ответа, приказал:

— Рустам! Безоружных бойцов своей группы сажаешь в кузов, сам в кабину.

Андрей спросил:

— Я остаюсь?

— Нет, Валера, тебе тоже придется лезть в кузов.

— Что, сверху досок?

Али усмехнулся:

— Нет, конечно. Сдвинете назад первые три ряда стройматериалов, увидите пустое пространство. В нем и укроетесь. Спереди кузова установлен железный ящик, своеобразный тайник. Трех человек он примет свободно.

Берзоев обернулся к Шаве:

— Ведь у тебя двое бойцов без оружия?

Рустам уточнил:

— Двое, не считая меня.

— Я имею в виду, без тебя.

— Без меня двое.

— Вот эти двое и русский укроются в тайнике машины. Остальным же ждать на месте. Назначь старшего. В течение дня сюда будут подходить легковые машины и забирать по одному человеку. Старший убывает последним.

Сургин поинтересовался:

— И куда, если не секрет, Али, Аджар решил нас перебросить?

— В Пролетарск! А вот в каких целях — это ты спросишь у него.

Шава отдал приказ, и двое людей бросились к машине. Они быстро расчистили вход в тайник кузова и спрятались в нем. К ним присоединился и Сургин. Тайник вновь закрыли стройматериалом. В тайнике было душно и тесно. А до города километров шестьдесят. Да еще неизвестно, сколько времени «ЗИЛ» будет кружить по Пролетарску или его окрестностям. В общем, париться в кузове Андрею с двумя абреками предстояло не меньше двух часов. Но это неважно. Важно, куда их доставят! А вот этого просчитать майор спецназа не мог. Возможно, на главную базу, где сосредоточена взрывчатка, возможно, в какой-нибудь старый дом на окраине. Это зависело от того, каким образом Аджар решил использовать Андрея в предстоящей операции. Будем надеяться, что не второстепенную роль отведет ему главарь бандитов. А привлечет к самой акции, имея конечной целью после террористического акта убрать Сургина. Зачем он ему? Скорее всего, Аджар уже решил избавиться от майора. И никакие деньги в Ростов не отправил, и гонорар Андрея не приготовил. Покойникам не платят. Да и после выполнения такого заказа обратной дороги ни в Чечню, ни куда-либо еще Аджару уже не будет. Салахаев решил участь Сургина и всех бандитов, а кто-то сверху наверняка принял решение по самому Аджару! Понимает ли главарь это? Должен понимать. И, возможно, сумеет обмануть судьбу. Но надолго ли? Хотя, если сразу рванет за бугор, минуя своих многочисленных «друзей», то, пожалуй, переиграет своих хозяев. Вернее, мог бы переиграть, если бы рядом не было майора Москвитина-Сургина и отряда специального назначения «Гарпун». Вот они точно не дадут Аджару шансов. Да и акцию провернуть не позволят тоже! Вопрос, какой ценой. Но это уже другая тема.

Сургин оказался прав. Ехали они около двух часов. Ненадолго задержались на посту ГАИ. Инспектор потребовал документы на груз. С ним о чем-то разговаривал Али. Затем с кузова сняли несколько досок, и «ЗИЛ» продолжил путь, что вызвало ярость Андрея. Инспектора готовы продаться за какие-то доски! Черт знает что в стране происходит! Вот и наведи порядок в таких условиях! Да при нынешней власти хоть полки спецназа в каждом городе размещай, чиновники как продавались бандитам, так и будут продаваться. А все потому, что посты свои тоже за деньги покупают. У тех, кто сидит выше. Но… хватит об этом! Надо успокоиться! Он же Корчагин и едет зарабатывать деньги. Поэтому должен думать только об этом. А Сургину придется пока помолчать. Будет еще время высказаться. Но только Потапову. Тот согласится со всеми доводами подчиненного, и… ничего не изменится!

Машина сошла с асфальта, и это сразу почувствовали на себе Сургин с подельниками. Андрей прижался спиной к металлическому листу, упершись ногами в такой же лист спереди. Это позволило избежать риска получить синяки и ссадины, болтаясь в тайнике, как дерьмо в проруби. Но вскоре машина остановилась. Развернулась. Сдала задом несколько метров и замерла окончательно. Водитель выключил двигатель. Сургин облегченно вздохнул. С улицы донесся голос Берзоева:

— Эй, строители, где вы запропастились, черт бы вас побрал? Не видите, машина пришла? Давай, бригадир, всех на разгрузку!

В ответ голос, явно с украинским акцентом:

— Минуту, командир, щас усе устроим! Усе будет у полном порядке!

— Давай, давай! Пока я слышу только твою болтовню, а мне нужна работа! Поторопись!

Андрей вспомнил рассказ Шавы, как со взрывчаткой из ущелья на «вертушке» отправился и отряд с неким Мохнатым, украинцем по национальности. Уж не он ли, этот Мохнатый, играет роль какого-то бригадира? Если это так, то Сургина вполне могли доставить на сам склад. Это было бы большой удачей!

Сверху начали стаскивать доски. Открылся лаз.

Берзоев, стоявший на подножке кабины, приказал:

— Помогайте разгружать машину с кузова. Корчагин! В подъезд!

Андрей спрыгнул на землю и вошел в первый подъезд нового, видимо, недавно сданного пятиэтажного дома. Подъездов в нем было пять. На площадке первого этажа, у открытых дверей трех квартир его встретил сам Аджар. Он улыбался:

— Как доехал, спец?

— Нормально. Хуже, чем на арбе, но терпимо.

— Ты ездил на арбе?

— Забыл, где я служил?

— А, ну да, Афганистан! Пойдем, здесь без нас разберутся.

Они поднялись на пятый этаж. Аджар открыл металлическую дверь квартиры № 13.

Андрей спросил:

— А это что за хата?

Аджар вновь криво улыбнулся:

— А это мои личные апартаменты! Жаль, временные, хотя я за них отвалил приличную сумму. Проходи!

Сургин вошел в прихожую. Впрочем, это только называлось прихожей. Квартира имела вид бункера. Голые бетонные полы, неоштукатуренные кирпичные стены с проемами без межкомнатных дверей. Перекошенные окна, завешенные ядовито-желтыми шторами. Она разделялась на две комнаты и один блок. Кухни как таковой не было, только плита газовая у стены с подведенными газопроводами.

На этот раз усмехнулся Андрей:

— И ЭТО ты называешь квартирой? За что же отвалил приличные деньги? За голые стены? Да тут доводки еще тысяч на десять баксов!

— А мне нужна была именно такая хата!

— Первый этаж тоже твой?

— Да. Но ты что встал-то? Проходи! Я тебя познакомлю кое с кем!

В квартире находилось пятеро молодых парней, одетых в спортивные костюмы, и двое кавказцев.

Аджар представил чеченов:

— Рамзан, он старший, и Марат!

Сургин пожал им руки, указал на парней:

— А это кто?

— Это стажеры. Им запрещено общаться с кем бы то ни было, кроме меня и Рамзана, так что знакомить вас не имеет смысла.

Андрей более внимательно посмотрел на молодых людей и сразу отметил, что разные внешне, они тем не менее имели одно общее качество. Даже не качество, а особенность. Глаза у них были пустые и безразличные, словно все, что происходит вокруг, для парней не существовало. Стажеры как бы находились в другом, нереальном мире. И это состояние не было следствием приема наркотиков или каких-либо психотропных веществ, известных майору. Ребята напоминали зомби, хотя Сургин сам никогда не видел зомби наяву, если, конечно, к ним не причислять шахидов. Тех самоубийц он насмотрелся вдоволь. Но те выглядели иначе. У них глаза горели безумным огнем, а эти… Этих, если бы не шевелились, можно было принять за сидящие трупы.

Аджар не мешал Сургину разглядывать парней.

— А эти стажеры не того?.. — спросил Сургин. — Они в своем уме?

— В своем, Валера, в своем! Просто ребята находятся в некотором трансе.

— Да? Ну что ж, в принципе, меня это не касается.

— Вот именно! Разве что тебе придется какое-то время провести в их обществе, но уверяю, хлопот тебе они не доставят. Пойдем.

Выйдя из «склепа», где находились живые мертвецы, Андрей вздохнул:

— Не хотелось бы, но приходится подчиниться. Здесь командует всем Рамзан?

— Командовал до сегодняшнего дня. Чуть позже сюда поднимется Эрдаев со своими бойцами, он и примет общее руководство. Хотя какое может быть руководство? Обеспечение элементарного порядка. Да, ты должен знать, что на лоджию выходить запрещено. К окнам приближаться тоже. Квартиру не покидать. Еда здесь есть. Туалет с умывальником. Этого достаточно. Насчет связи: рацию перевести в режим приема. Самому в эфир не выходить, ну разве что в экстренных случаях, каких, надеюсь, не возникнет. Я буду находиться вне дома, но рядом. Вечером приду. Получишь задачу на завтра. Вопросы?

Сургин указал на соседнюю комнату:

— Мне придется с ними работать?

Аджар изобразил улыбку:

— А что, не хочется?

— Без разницы, но не нравятся они мне.

Салахаев положил руку на плечо майора:

— Не волнуйся. Тебе не работать с ними.

— Слава богу!

— Что еще?

— Просьба! Сигареты кончились.

— Понял. Шава доставит их тебе.

Аджар вышел из квартиры. Андрей присел у стены на корточки. Подумал о парнях:

— А вот и смертники! И все славяне! Специально подобраны и кем-то профессионально обработаны в психологическом плане. Уж нет ли тут связи с теми убийцами, что устроили массовый расстрел в Нижнем Борисове? А что? Там тоже работали молодые парни славянской внешности. Интересный расклад получается! Значит, где-то и кто-то начал массовую подготовку убийц-смертников? Надо присмотреться к этим ребятам. Одного в ходе акции не мешало бы взять живым. Если получится. Необходимо об этой группе сообщить Потапову. Но не сейчас. Рамзан слышал о запрете пользоваться связью в режиме передачи. Подождем Шаву. С ним что-нибудь придумаем!

Эрдаев объявился спустя сорок минут.

Зашел в квартиру, открыв ее своим ключом. Андрей сразу отметил: это хорошо, что у Шавы есть ключ. Возможно, он и не пригодится, но кто его знает. С Шавой пришли два его подчиненных, которые сразу направились в комнату с боевиками и «мутными» парнями. Шава же протянул Андрею блок сигарет «LM» и длинный сверток, проговорив:

— Здесь «ПМ» с глушителем и две полные обоймы.

Андрей удивился:

— Но… откуда? Ведь это запрещено, и Али следил за нами?

— Как говорится, ловкость рук! А ствол находился у меня под курткой еще с горной базы. Так что держите. Думаю, вам он пригодится!

— Ну, Шава! Благодарю!

Спрятав под плиту пистолет, распечатав блок и достав сигарету, Сургин тихо спросил:

— С Потаповым не связывался?

— Связывался.

— Как тебе это удалось?

— Очень просто. Вызвал Центр, когда Аджар послал меня в магазин за сигаретами.

— Что сообщил?

— Все, что успел. Он теперь знает, где мы находимся, и обещал вскоре незаметно оцепить дом. Будет ждать связи с вами.

Андрей, наконец, глубоко затянулся слабоватым и приторным после «Примы» дымом сигареты «LM».

— В девять вечера Аджар будет ставить мне задачу.

— Я знаю.

— Так вот, сразу после этого надо обеспечить связь с Центром.

— Обеспечим, командир! Все же шефом здесь назначен я.

Андрей продолжил:

— Неплохо было бы узнать, здесь ли находится взрывчатка?

Шава ответил уверенно:

— Здесь. В подвале под квартирами первого этажа.

— Откуда узнал?

— От товарища, который прибыл сюда вместе с Мохнатым.

— Ты его сам о взрывчатке спросил?

— Нет, конечно, что я, из ума выжил? Кара поделился некоторыми опасениями.

— Подробнее, Шава!

— Видите ли, Кара отчаянный трус по жизни, хотя внешне это никак не проявляется. В обычной обстановке. Но не в боевой, а уж тем более не в такой, в какой он оказался по милости Аджара. Он подошел ко мне и спросил, не знаю ли я, на какое число Аджар запланировал акцию. Пришлось ответить грубо, мол, ему какая разница? А Кара: тебе что, нет никакой разницы? Мол, ты не знаешь, что в подвале тротила столько, что хватит весь дом в щепки разнести! Мне, мол, хорошо, я только прибыл, а он на этой пороховой бочке с самого начала сидит. Крыша от страха едет! Я пригрозил ему, чтобы держал язык за зубами, сказав, что никакой взрывчатки в подвале нет. Так он потащил меня к потайной двери в квартире № 3 — там как раз никого не оказалось, и предложил посмотреть в щель. Я посмотрел. И действительно увидел в слабо освещенном подвале пирамиды ящиков. Тех самых, в которых и перевозилась взрывчатка!

Андрей спросил:

— Откуда потайной вход в подвал знает Кара?

— Так он и поставлен, среди прочих, охранять его. Не забывайте, Кара прибыл сюда с Мохнатым и этой самой взрывчаткой.

Сургин протянул:

— Так! Новость хорошая! Разнести заряды по нескольким точкам бандиты не могли, это опасно. Значит, здесь и находится весь арсенал для предстоящей дьявольской акции!

— Да, здесь, в подвале.

— Интересно, Аджар принял меры предосторожности?

— Что вы имеете в виду?

— Что спрашиваешь? А то не заминировал ли он эти ящики на всякий случай? Салахаев мог это сделать. Не сам, конечно, а через того же Мохнатого.

— Но зачем?

Андрей взглянул на Эрдаева:

— А затем, Рустам, чтобы взорвать дом, если на базу, случайно или не случайно, вышли бы менты или фээсбэшники.

— Теперь понял. Но как это проверить?

Сургин вздохнул:

— Если бы я знал! Но ничего. Узнаем задачу Аджара, свяжемся с Центром, как-нибудь решим этот вопрос. А с ним и все остальное. А пока отдыхай, Шава! Ты и так много сделал. Как бы я без тебя, не представляю.

Андрей бросил на пол лист картона, который стоял у окна, положил на него куртку, прилег. Неизвестно, какой выдастся ночь. Поэтому сейчас ему требовался отдых.

Глава 5

В девять вечера на пятый этаж поднялся Аджар. Что примечательно, прибыл он один, без заместителя Берзоева. И сразу же собрал Эрдаева, Рамзана и Сургина. Обратился к Андрею:

— Начнем с тебя, наш русский Рэмбо. Ты очень хорошо проявил себя при захвате усадьбы Джалала. Поэтому и здесь, в Пролетарске, я решил доверить тебе нечто подобное. А именно, захват и уничтожение городского отдела внутренних дел.

Майор не удержался:

— ГОВД?

Аджар посмотрел на Андрея:

— Ты видишь в этом что-то странное?

— Да нет, только отдел милиции в состоянии постоянной готовности, это не спящая база Джалала.

Салахаев согласился:

— Естественно! ГОВД объект серьезный. Поэтому его и надо уничтожить в первую очередь, чтобы позже менты не создали нам массу проблем при проведении основной акции.

— Хорошо! Кто пойдет со мной?

Аджар указал на Рустама:

— Вот его группа. Вы уже работали вместе, притерлись немного друг к другу.

— А не маловато ли людей будет? Четверо против горотдела милиции?

— Если решишь, что необходимо подкрепление, получишь его.

Аджар достал из бокового кармана легкой куртки лист бумаги:

— Вот тебе схема здания ГОВД!

— А место его расположения?

— Оно недалеко отсюда. Если выйти из дома и свернуть за угол, то вскоре окажешься на улице. По ней, на удалении в двести метров, и стоит новое, только что построенное двухэтажное здание городского отдела внутренних дел. Оно открыто со всех сторон, даже забора вокруг территории не успели поставить, столбиками только обозначили. Так что тебе хватит нескольких минут, чтобы принять решение, откуда и как штурмовать милицию.

Андрей потер подбородок:

— Ладно! Со зданием разберемся, а как насчет мобильных и пеших патрулей, которые будут находиться на своих участках? При получении сигнала тревоги они все устремятся к зданию отдела! А такой сигнал дежурный или его помощник, да, в принципе, любой милиционер успеет дать свободно, пока мы будем разбираться с ментовкой. Не окажется ли наша группа в положении обороняющихся?

Аджар кивнул головой:

— Я думал об этом. Работай спокойно. Никакие патрули не помешают тебе.

— Да? Что ж! Посмотрим! Еще вопрос.

— Спрашивай!

— На окраине города дислоцируется мотострелковый полк. Ты уверен, что местные власти не впрягут войсковую часть в действия против нас?

Салахаев заверил:

— Уверен! Потому что полк просто не успеет развернуться и начать какие-либо мероприятия против наших сил. Почему? Вопрос другой и тебе не обязательно знать ответ на него!

Андрей вздохнул:

— Видимо, ты все давно и тщательно продумал. Иначе не стянул бы в Пролетарск всю группировку. Я понял задачу. Когда прикажешь провести акцию?

— Завтра утром, в 10–45. Это время начала штурма. Состав группы, время и порядок выдвижения ее к объекту определишь сам.

— Оружие?

— Тоже получишь утром!

— Что оно из себя представляет?

— Обычный набор диверсантов: автоматы с подствольниками, пулемет, два гранатомета, пистолеты.

Сургин проговорил:

— Диверсанты обычно имеют другой арсенал. Они предпочитают бесшумное оружие. Но ладно. Суть не в этом. Следующее: связь! Режим нашего общения в эфире?

— Только доклады о начале выхода, о готовности к штурму, подтверждение приказа на акцию и доклад о выполненной работе.

— Понятно. И последнее: порядок и направление отхода.

Аджар внимательно посмотрел на Сургина:

— Отход после доклада о проведении акции на юг города, в лесной массив. Затем поворот направо и движение на восток, до той самой ЛЭП, что пересекает трассу. В тех кустах, откуда вас забрал «ЗИЛ», доставляя сюда, ожидать автобус, который вывезет вас за пределы региона. Далее обстановку уточним по связи. Еще вопросы есть?

Андрей пожал плечами:

— У меня нет.

— Вот и отлично! Теперь с тобой, Рамзан. Ребятки в порядке?

— В полном, босс! В состоянии отрешенности!

— Хоп! Идем вниз, там обсудим твою задачу.

Аджар взглянул на Эрдаева:

— Готовь группу и следи тут за дисциплиной.

— Позволь слово, командир!

— Говори!

— Считаю, не лишним было бы прогуляться! Раз нам с русским предстоит громить ментовку, то, думаю, надо провести хотя бы беглый осмотр подходов к зданию.

Сургин подумал: «Молодец, Шава, молодец! Правильно оценил ситуацию!» Его, Андрея, Аджар точно не выпустил бы из квартиры. Рустам другое дело! Но что ответит Салахаев?

Аджар думал недолго:

— Хорошо! Пройдись, прогуляйся. Посмотри, что к чему. Но один!

— Конечно, босс!

— Тогда идем, я выпущу тебя!

Шава удалился вниз вместе с Салахаевым и Рамзаном.

Узнать бы еще, какую задачу поставит Аджар этому Рамзану! Но, к сожалению, желаемое весьма редко совпадает с возможным.

Как только Рустам ушел, Андрей поставил на конфорку чайник, взял с подоконника банку растворимого кофе. Спустя несколько минут пил ароматный напиток, курил. В это время в туалет прошел один из странных молодых парней. Из туалета же он пошел не обратно, а забрел в отсек с плитой. Андрей подумал, что парень решил поговорить с ним, но ошибся. Тот остановился у стены. Недоуменно посмотрел вокруг, словно не понимал, как попал в незнакомое помещение. При этом положил руку на раскаленную решетку плиты. И… не отдернул ее, как сделал бы любой нормальный человек. И только когда запахло паленым, он оторвал обожженную ладонь и уставился на нее. В это время объявился Марат:

— Эй, кореш, ты заблудился, что ли?

Парень повернулся на голос, показывая чеченцу руку. Марат воскликнул:

— Ай, шайтан, да что ж ты, дурак, хватаешься за что ни попадя! А ну пойдем, рану обработаем!

Чеченец, как-то недобро взглянув на Сургина, увел парня. Андрей посчитал за лучшее промолчать. Проводив глазами Марата с его подопечным, он подошел к плите, плюнул на решетку. Слюна, испаряясь, зашипела. Да, судя по всему, ребятки Рамзана, по крайней мере один из них, боли не чувствуют совершенно. И у них начисто отсутствует инстинкт самосохранения. Чем-то их прилично накачали. И теперь они представляют серьезную угрозу. Ребят каким-то образом превратили в бездушные машины, лишенные человеческих чувств. Кто и где? Это другой вопрос, который еще предстоит решить. Решить обязательно, а для этого любым способом захватить хотя бы одного из них живым в ходе проведения контртеррористической акции.

Вернулся Рустам. Вместе с Рамзаном. Они прошли в комнату с зомби. О чем-то там поговорили, после чего Шава вышел к Сургину. Андрей спросил:

— И что дала прогулка?

— Многое! Сразу за соседним домом меня остановили какие-то люди. Затем к ним подошел Карцев. Мы поговорили. Я доложил обо всем, что мы тут узнали. Он просил передать, чтобы вы нашли возможность связаться с Потаповым!

— И как это сделать в присутствии толпы боевиков, знающих о запрещении использовать рацию в режиме передачи?

Шава указал на щетину Андрея, которая обильно покрыла всю нижнюю часть его лица, затем на ванную комнату:

— Вам следует побриться! А я прослежу, чтобы никто не подошел к дверям. Шум от воды заглушит разговор!

— Ты прав! И я уже прорабатывал этот вариант, но где взять бритвенные принадлежности? Что-то я их в этой квартире не видел.

— Они есть у меня! Минутку!

* * *

Эрдаев принес из соседней комнаты целлофановый пакет, в котором находились станок, пачка лезвий, помазок, крем для бритья и даже флакон импортной туалетной воды!

Андрей проговорил:

— Отлично! Молодец, Рустам. Ты отличный агент.

— Идите в ванную, а я прикрою вас, тем более сделать это будет несложно. Мои бойцы завалились спать, а Рамзан с Маратом занимаются рукой одного из парней. Кстати, что с ним произошло?

— Руку обжег! Но подробности позже!

Сургин прошел в ванную, включил воду, расставил на раковине принадлежности для бритья, намылил щеки пеной, достал рацию.

Потапов ответил немедленно:

— Наконец-то, Андрей! Ну, что у тебя?

— Банда находится…

Генерал перебил майора:

— Я знаю, где находится часть банды и те силы, который Аджар оставил вне населенного пункта. И дом, и боевики в «зеленке» уже взяты под контроль.

Андрей удивился:

— И где вы столько людей нашли, чтобы практически везде взять бандитов под контроль? Или штат «Гарпуна» увеличился?

— Нет, он остался прежним. Просто группа Панова, заблокировавшая банду в лесном массиве, усилена разведротой местного полка. А Карцев сам руководит подразделением, оцепившим дом, в котором находишься и ты.

— Ясно!

— Так! Если тебе поставлена задача атаковать ГОВД в 10–45, то вывозить взрывчатку для подрыва ее на митинге боевики должны начать самое позднее в девять часов. В это время, когда машины подойдут к подъезду, и следует начать штурм!

Сургин возразил:

— Не согласен. Аджар не настолько глуп, чтобы не подстраховаться. А что он предпримет в качестве страховки, одному богу известно! И потом, штурм извне до того как бандиты начнут загрузку машин, нежелателен, потому что, поняв, что обречен, Аджар может подорвать заряды на месте, в подвале дома. И это разнесет дом на куски вместе с соседними двумя. Будут значительные человеческие потери.

Потапов задумался. Затем спросил:

— И что предлагаешь ты?

— Перенести штурм на время, когда боевики погрузят взрывчатку на автомобили. И начать его изнутри.

— Как ты это себе представляешь?

— Как всегда, придется наносить первый удар мне. Но, как вы любите выражаться, — на то я и одиночка!

— Я серьезно, Андрей!

— Я тоже, генерал! В общем, завтра ни во что не вмешивайтесь, что бы ни начало происходить внутри здания. Общий штурм по моей команде.

Генерал вновь задумался. Сургин ответил за начальника:

— Я знаю, Николай Викторович, о чем вы сейчас думаете. О людях, что будут находиться в доме, когда мы начнем действовать. Да, их необходимо вывести из здания. Но это невозможно. Даже инсценировав банальную утечку газа. Любое подозрительное движение насторожит Аджара, а что он предпримет в ответ — неизвестно. Так что придется рисковать.

Потапов вздохнул:

— Легко тебе говорить!

Майор удивился:

— Это мне-то легко? Мне, которому завтра вступать в схватку с тремя десятками головорезов? Мне, которому, если что, предстоит вместе со всеми лечь под руинами? Да, мне легко!

— Я все понимаю, Андрей! И ценю твою… твое… но ладно, это неважно. Если бы ты знал, как мне тяжело утвердить твой план!

— Понимаю, Николай Викторович, но другого выхода у нас нет, а вот шансы переиграть боевиков есть! Я тут прикинул, как и что следует сделать завтра утром.

— Докладывай.

Андрей довел до генерала обдуманный им вариант собственных действий. Не забыл он упомянуть и о странных молодых людях, и о том, как Аджар спланировал отход.

Генерал отозвался не сразу:

— Одна просьба, Андрей! Или требование, как угодно. Сделай все так, чтобы боевики не смогли взорвать дом!

— Естественно, генерал. Поверьте, загибаться под грудой обломков я не имею никакого желания!

— Тогда все! Группа отряда Лемешева будет действовать по твоему приказу и корректировке, но ясно, что через меня. Твой отход я обеспечу. Конец связи, Андрей!

Закончив переговоры одновременно с бритьем, Сургин ополоснул лицо водой, вытираясь полотенцем, вышел из ванной, шепнул Эрдаеву:

— Пойди, проверь наш шалман и возвращайся. Кое-что втихаря обсудим!

* * *

7-00 седьмого октября

Андрей проснулся от трели будильника. Поднялись и другие бандиты, потянулись к туалету с ванной, Рамзан с Маратом занялись своими подчиненными. Сургин вошел в их комнату в тот момент, когда чеченцы кололи парням какие-то препараты, Андрей спросил Рамзана:

— Наркотой ребятишек пичкаешь?

Чечен взглянул исподлобья на русского, процедив:

— Тебе какое дело? Или уже ты, гяур, вместо Рустама старшим здесь поставлен?

— Да нет. Просто интересуюсь.

— Не надо интересоваться! Занимайся своим делом, а мы будем заниматься своим!

— Хоп, горец! Никаких проблем!

Сургин внимательно осмотрел всех парней. Они сидели в ряд, опершись о бетонную стену, будто куклы, и на уколы совершенно никак не реагировали. Да эти ребята вообще ни на что и ни на кого не реагировали. Если все пройдет успешно — будет работы экспертам Потапова!

Андрей вернулся в первую комнату, подозвал к себе Шаву:

— Рустам! Вчера Аджар не говорил, когда и где нам следует получить оружие?

— Не говорил.

— Так узнай! Время идет. Скоро выдвигаться к объекту.

— Ты же знаешь, что Аджар запретил выходить на связь.

— Думаешь, он сам вызовет тебя, когда посчитает нужным?

И как бы в ответ, на рации Эрдаева прозвучал сигнал вызова.

— Слушаю, босс!.. — сказал Рустам. — Понял! Да… спускаюсь!

Отключив рацию, Шава взглянул на майора спецназа:

— Как видите, я был прав. Салахаев приказал взять с собой двух бойцов и явиться в третью квартиру за оружием и боеприпасами.

Андрей заинтересованно и немного задумчиво взглянул на своего помощника в стане врага, переспросив:

— В третью, говоришь, квартиру? Это в ту, где вход в подвал со взрывчаткой?

— Именно.

— Так-так, погоди, Шава, дай подумать!

То, что Шаве предстояло спуститься в квартиру № 3, меняло обстановку. Андрей ранее не думал, что передача оружия для проведения акции против местного ГОВД произойдет там, где имеется доступ к складам. Но если Шаву Аджар вызвал в квартиру № 3, не говорило ли это о том, что именно из подвала Эрдаев получит вооружение? А что? Это логично! Где взрывчатка, там и оружие. А значит…

Андрей обернулся к помощнику:

— Слушай, Рустам! Начинаем работу немедленно. Я здесь, ты на первом этаже. Твоя главная задача, получив вооружение, тут же применить его против тех, кто будет находиться рядом, и заблокировать вход в подвал. Но еще важнее: в этом чертовом подвале ты должен определить, не заминированы ли сами ящики со взрывчаткой. Это определить нетрудно. Никаких хитроумных приспособлений Аджар наверняка не использовал. Потому что это просто ни к чему. Где-то у входа, на одном из ящиков будет прикреплено радиоуправляемое взрывное устройство, или еще проще, шашка с электродетонатором, от которого потянется провод. Опять-таки, ко входу в подвал. Как обезвредить эти игрушки, ты знаешь?

— Знаю. Но вряд ли Аджар станет подрывать дом вместе с собой. На нем очень много крови, но сам он умирать не хочет. И смерти боится. Если его не выпустить из подъезда, он не подорвет взрывчатку, естественно, если она вообще подготовлена к подрыву.

Сургин похлопал Эрдаева по плечу:

— Логично мыслишь, Шава! Возможно, ты и прав. А Аджара, как и весь его шалман, ни отсюда, ни из окрестностей города никто выпускать не собирается. Пришли орлы горные кровушки попить — напьются! Досыта! Только своей, а не обреченных ими на смерть невинных, мирных людей. Но все, Шава. Иди! И удачи тебе! Да… как появятся наши спецы, укройся в погребе!

С улицы раздался звук работы автомобильного двигателя.

Андрей выглянул в окно. К подъезду задом начал сдавать «ЗИЛ-130» с тентом.

Сургин бросил Эрдаеву:

— Поторопись, Рустам! Аджар раньше нас принял решение действовать. Это следует исправить.

Время, необходимое Рустаму-Шаве, чтобы спуститься в подвал, — примерно пять-шесть минут. Сейчас Шава на лестнице, рассчитывал Андрей, вот он достиг первого этажа. Встреча с Аджаром, короткий разговор, вернее, инструктаж, хотя его может и не быть. Получение оружия. Все!

Рядом с Сургиным никого не было. Он добыл рацию, вызвал генерала. Тот ответил немедленно. Сургин коротко бросил в эфир:

— Я начинаю! Приготовьтесь! Общий штурм только по моей команде!

Сжав под курткой рукоять пистолета, Андрей сделал несколько шагов от окна. И в это время услышал сигнал вызова на посторонней рации. Видимо, на станции Рамзана, потому как следом раздался голос:

— Слушаю, босс!

Сургин подошел к проему, остановился.

Рамзан отвечал четко, по-военному:

— Да!.. Так точно!.. Понял!.. Я слышал… Хоп!

Затем приказал подельнику:

— Марат! Поднимай дебилов, ведем их к Аджару.

Ему задал вопрос один из подчиненных Эрдаева:

— Нам что делать?

Рамзан ответил:

— У вас есть свой начальник! Ждите его!

Марат в это время поднимал парней:

— Пошли! Пора прогуляться!

Андрей встал в проходе, закрывая выход из второй комнаты. Посмотрел в глаза Рамзана и спросил:

— Далеко собрался, уважаемый?

Чечен взорвался:

— Да чего тебе надо, неверный? Кто ты такой, чтобы задавать вопросы? Тебе мало того, что я уже говорил?

Андрей проговорил:

— Мало!

И, выхватив пистолет с глушителем, не целясь, начал стрелять. Первая пуля досталась Рамзану. Бандит с пробитым черепом завалился на пол. Следующий выстрел предназначался Марату. Тот рухнул к ногам своего шефа. Боевики Эрдаева от неожиданности застыли в каком-то оцепенении. Они никак не ждали подобных действий от русского. В другой обстановке и при иных обстоятельствах их можно было пленить. Но сейчас — нет. Сейчас боевики подлежали уничтожению. Два выстрела, и еще два тела упало на пол, одновременно со звоном выброшенных из патронника «ПМ» и ударившихся о бетон стреляных гильз. В комнате остались лишь зомби. У майора мелькнула мысль — а может, их просто усадить в ванную? Но парни вдруг проявили агрессию. Словно получив какую-то команду или начав действовать по заложенной в них программе, они двинулись на Андрея. И шли на него бесстрашно. То, что против них находился вооруженный человек, который на их глазах расстрелял четверых бандитов, их совершенно не смущало. Они надвигались на него, и в их глазах безразличие сменилось решимостью убивать! Именно убивать! И это Андрей почувствовал. В магазине осталось четыре патрона — хорошо, что майор зарядил пистолет, загнав один патрон непосредственно в патронник. Четыре патрона против пятерых потенциальных убийц. В принципе — то, что надо. Ведь он и рассчитывал одного из них взять живым. Зомби уже готовы были броситься на Андрея, но их остановили выстрелы. Вернее, выстрелы остановили четверых из них, пробив их сердца насквозь! Пятый все же кинулся на майора.

Но действовал он непрофессионально. Можно сказать, по-дилетантски. Наверное, те, кто лишили его личности, не заложили в мозг программу на ведение рукопашного боя. Поэтому Андрей легко отбил выпад парня, метившего кулаком прямо в лицо, и врезал зомби рукояткой пистолета в лоб. Парень вздрогнул. Дрогнули и зрачки его безумно блестевших глаз, перед тем как закатиться. Зомби упал к своим расстрелянным товарищам. Андрей, вновь доставая рацию, взглянул на лица убитых им парней. Они были спокойны. Словно ребята спали добрым, детским сном! Вот что значит не испытывать ни боли, ни страха, не иметь чувств, присущих нормальному человеку.

Андрей включил станцию:

— Кедр!

Потапов ответил:

— Слушаю тебя, Андрей!

— Квартиру пятого этажа я отработал. Уничтожено четверо боевиков и четверо, хрен знает, как их назвать, пацанов-роботов. Один из них жив. Это особо подчеркиваю!

— Ребята «Гарпуна» подберут его! Дальше что?

В ответ внизу раздались три короткие автоматные очереди. Андрей, перезаряжая пистолет, сказал:

— А дальше, генерал, начинается второй этап нашей игры. Шава вступил в бой! Я к нему, вниз! Вы же по-прежнему ожидайте сигнала.

Не выключая рации, Андрей, распахнув дверь, выскочил на площадку. Тут же из противоположной квартиры показались испуганные лица мужчины и женщины. Андрей крикнул им:

— Назад! Закройтесь крепче и к окнам не подходите!

Соседей словно ветром сдуло.

Сургин быстро спускался, лихорадочно просчитывая оптимальный вариант удара по боевикам Аджара с тыла. Но встретиться с бандитами ему пришлось уже на третьем этаже. Группа из трех человек, нагруженных боеприпасами, спешила на пятый этаж. Дополнительный арсенал, видимо, предназначался зомби. Аджар, не ожидавший агрессии со стороны Эрдаева, поднявший шум, или Али, если Салахаев был Шавой убит, решил поторопить события и начать акцию раньше запланированного времени. Провести ее немедленно, выбрав для атаки первые и ближайшие крупные цели. Что также, с одновременным упором на боевиков, засевших в лесу, могло привести к многочисленным жертвам! Это перестроение указывало на то, что бандиты не имели информации о присутствии в городе отряда спецназа «Гарпун», иначе они либо впали бы в панику, либо больше заботились об обороне объекта. Но террористы спешили действовать. Доказательством чему и явилось появление части из них в лестничном пролете. К встрече с Сургиным боевики готовы не были, но они видели Андрея в обществе главарей и принимали за своего. Этим и воспользовался майор. Он сразу открыл огонь по бандитам. Уничтожить их не составило никакого труда. Террористы оказались перед Сургиным в невыгодном положении. Майору достаточно было трижды нажать на спусковой крючок, чтобы завалить всю группу. Отстрелив бандитов, Андрей, спрятал пистолет и подхватил один из автоматов «АК-74» с присоединенным к нему полным магазином. На первом этаже в квартире № 3 продолжали раздаваться выстрелы, как одиночные, так и очереди. Пули, выпущенные Шавой, пробивали коридор насквозь, заставляя бандитов метаться между квартир. Но неизвестно, сколько осталось у Эрдаева патронов, а также количество боевиков, противостоящих ему. И штурм спецназа начинать нельзя! Слишком велик риск, что бандитам удастся сломить сопротивление Шавы и прорваться в погреб со взрывчаткой. А оттуда Аджар мог и свои условия начать диктовать! А посему надо идти на помощь Шаве и усиливать позицию на входе в подвал. Причем делать это быстро. Вот тогда-то можно и штурм извне провести! Андрей передернул затворную раму и, открыв огонь короткими очередями по мечущимся бандитам, рванулся в квартиру № 3, крикнув:

— Прекратить огонь! Свои!

Этот возглас произвел некоторую суматоху среди бандитов. Но главное — его услышал Эрдаев. Ведь только под его пули мог попасть прорывающийся к подвалу майор. На какое-то мгновение стрельба стихла. И со стороны Шавы, и со стороны бандитов. Только Андрей продолжал вести огонь короткими очередями. Сургин стрелял в комнаты, где укрылись бандиты. В последней он на мгновение выхватил взглядом перекошенную то ли яростью, то ли страхом бледную физиономию Салахаева и выпустил в нее очередь. Андрей не знал, завалил ли он Аджара или пули прошли мимо, но это не волновало майора. Он буквально нырнул в узкую нишу, где был вход в подвал. Эрдаев отстранился, пропуская Андрея, и тут же шквал огня обрушился на позицию Шавы, а теперь и Сургина. Хорошо, что ящики со взрывчаткой стояли вне линии огня бандитов, иначе… Но иначе Аджар не отдал бы команду стрелять по подвалу!

Укрывшись за стеной, Сургин подмигнул напарнику:

— Держись, Шава! Осталось совсем немного!

Эрдаев крикнул:

— У меня патроны почти кончились!

Сургин отсоединил от своего «АК» наполовину использованный магазин. Бросил его Рустаму, достал пистолет и рацию.

Шава перезарядил оружие, улыбнулся:

— Теперь порядок, командир!

— Ну и хорошо! Ты, браток, нет-нет да посматривай в проход. А то ломанутся бандюки к нам всей стаей — не остановишь!

— Остановим!

Эрдаев выставил в проем автомат и дал из него короткую очередь, вызвав новый мощный огневой ответ. Видимо, Сургин все же завалил Аджара. Чувствовалось, что бандитами никто не управляет. Но их оставалось еще много на первом этаже. Лишь бы они не стали брать заложников. Хотя в этом пока у них особой потребности вроде бы нет. Машины стояли возле подъезда. Атака на город со стороны леса, по их, естественно, раскладу уже началась, и вскоре лесная часть банды прорвется к центру Пролетарска, оттянув на себя силы местной милиции. В это время находящимся в доме вполне можно свалить отсюда. И добраться до спасительных гор. Вот только одного не учитывают террористы. Что никто уйти им не даст. Однако пора заканчивать этот бардак.

Андрей вызвал Потапова:

— Генерал! Я с Шавой в подвале. Начинайте штурм!

— Принял, Андрюша! Как только ребята Лемешева ударят по этажу из подствольников, начинай отход в конец подвала, но держи вход в него под прицелом, чтобы ни одна бандитская сука не проникла. С тыла отдельная группа сделает брешь в стене и выдвинется на вашу позицию! Ты все понял, Андрей?

— Да понял, понял! Начинайте штурм, а то казбеки разбегутся и возьмут заложников. А это…

Генерал перебил майора:

— Никого они уже не захватят! Отходите, начинаем общий штурм!

Связь оборвалась.

Сургин с Эрдаевым, первый держа пистолет, с которого снял глушитель, второй с автоматом и от силы десятью патронами в магазине, стали отходить к задней стене подвала, держа в поле зрения вход в подвал. И тут же в комнатах раздались сильные хлопки. Андрей понял, группа Лемешева ударила по цели из подствольных гранатометов. Провела своеобразную артподготовку. Стрельба, не такая плотная, как ранее, со стороны боевиков возобновилась, но ненадолго. Видимо, спецы уже проникли в здание.

И вот тут произошло непредвиденное. В проем вполз боевик. Наверное, раненый, но тем более опасный. Стоило ему выстрелить в штабель зеленых ящиков — и конец всему! Всему и всем, находящимся в доме и поблизости от него! Андрей вскинул пистолет, но бандит крикнул:

— Дядя Рустам!

Эрдаев удивленно воскликнул:

— Что за шайтан?! Племянник?! Ты откуда взялся?! Ведь в лесу, в резерве оставался? Неужели лесная группа сумела прорваться в город?!

Сургин также находился в полном недоумении. Но быстро взял себя в руки:

— Давай, Шава, тащи сюда родственника, да автомат оставь, я прикрою, только проем не закрывай. Выноси его вдоль стены. Помощь позже окажем! Пошел!

Бросив Андрею автомат, Рустам сместился влево и побежал к проему. Он уже нагнулся над племянником, когда раздался выстрел, и Эрдаев упал возле раненого родственника; второй выстрел — затих и племянник. А в подвал нырком прыгнул другой боевик. Перевернувшись, он дал очередь в сторону задней стены, пули прошли совсем рядом с Андреем. И Сургин узнал бандита, убившего Шаву. Им был бывший офицер Советской армии, ныне один из полевых командиров чеченских моджахедов Али Берзоев. И он направил пистолет на ящики. Еще мгновение — и случится катастрофа. Но Андрей успел выстрелить первым. И хотя до цели было метров тридцать, не промахнулся. Пуля смертоносным винтом впилась в висок заместителя Аджара, отбросив Берзоева к стене проема. Ствол выпал из рук пораженного бандита.

А сзади от удара мощного металлического тарана рухнула часть задней стены подвала. В проем метнулись люди в черных бронированных костюмах, в таких же бронированных «сферах», со скорострельными винтовками в руках. Бойцы спецгруппы отряда спецназа «Гарпун»!

Андрей хотел подойти к Рустаму, но… делать этого было нельзя. Спецы с ходу вступили в бой с еще оставшимися в живых террористами, ведя огонь буквально с тел погибших Рустама и его племянника. Да и уходить Андрею надо! Его и сейчас никто, кроме генерала, не должен видеть. Хотя видеть-то, конечно, случайно кто-нибудь мог, но вот опознать — нет. А ведь почти всех «гарпунов» Андрей знал лично! Но ни с кем даже обмолвиться словом не имел права. Он Одиночка, он фантом, он тот, кого не существует в природе, он секретный агент! И этим все сказано!

Сургин, бросив последний взгляд на проем, где лежало тело Шавы, или Рустама Эрдаева, патриота своего народа, столько лет рисковавшего собой ради того, чтобы война на его родине наконец прекратилась. Рисковавшего жизнью вместе с единомышленником-племянником. Молодой парень, можно сказать, еще мальчишка, сознательно помогал дяде ради мирного, процветающего будущего Чечни. Андрей тяжело вздохнул и через пролом в стене выбрался из подвала. Он сразу заметил фигуру генерала Потапова. Тот был один. Сургин подошел, доложив:

— Товарищ генерал, майор Москвитин задание выполнил!

— Андрюш! Не надо бы вспоминать свою настоящую фамилию. Тебе никогда больше не носить ее.

— Прошу прощения! Конечно, задачу по базе Аджара выполнил майор Сургин.

Потапов поинтересовался:

— А где Шава?

Андрей указал головой за спину:

— В проеме остался. Али Берзоев убил его, воспользовавшись его племянником. Уж как тот оказался в доме, когда изначально должен был находиться в лесном резерве бандитов, не знаю. И Шава, светлая ему память, не знал!

Генерал произнес:

— Да! Жаль! Хороший и порядочный был человек. Семья жила бедно, я предложил ему деньги за службу. Отказался. Сказал, что не наемник, а служит нам не за деньги, а за идею — за свой народ! Вот так!

— Но семье все равно помочь надо!

— Поможем! Вывезем из Чечни, дом построим, пенсию выбьем, материальную помощь окажем — в общем, возьмем под свое крыло. Как морально, так и материально! А сейчас — пойдем! За углом машина. Примем доклады, а потом на аэродром!

Генерал с майором вышли из дома, свернули за угол, где за стеной густых кустов стояла темная «Ауди» с местными номерами. Потапов занял место водителя, Андрей устроился на заднем сиденье.

Бой в доме между тем закончился. О чем прошел доклад командира отряда «Гарпун» подполковника Лемешева. Все террористы уничтожены, большая их часть еще до штурма группой спецназа. На пятом этаже захвачен указанный ранее объект. Хотя «захвачен» — сильно сказано. Лишенный сознания Сургиным смертник был взят в беспомощном состоянии. В настоящее время приведен в чувство, но ничего не говорит, находится в прострации. Генерал доклад принял. Повернулся к Андрею:

— Взяли твоего странного типа.

— Его и трупы этих зомби не мешало бы прихватить в столицу. Выяснить, кто, где и как смог превратить людей в послушных роботов.

Потапов согласился, передав соответствующее распоряжение Лемешеву. Затем посмотрел на часы:

— Интересно, как у нас развиваются события вне населенного пункта?

Андрей спросил:

— А что, от Панова сообщения еще не было?

— Пока ничего не поступало. По времени в лесах сейчас только все начинается.

Генерал-лейтенант ФСБ был прав.

В лесном массиве, окружавшем город Пролетарск, штурмовая группа майора Панова в 10–00 сблизилась с группами Аджара, ждавшими приказа атаковать город. Сблизилась, зайдя с тыла. С фронта участки прорыва банд закрывали подразделения разведывательной роты местного мотострелкового полка.

Панов, находясь на временном командном пункте, оборудованном в лесу на небольшой поляне рядом с грунтовой дорогой, уходящей серпантином в сторону гор, в 10–10 запросил по специальной связи всех командиров подразделений, как своей штурмовой группы, так и разведчиков. Получил доклад о полном контроле над боевиками и готовности к проведению акции по уничтожению банд! После доклада с мест майор Панов, еще раз посмотрев на часы, переключился на командира разведывательной роты капитана Голопова:

— Форпост! Я — Пан!

Ротный ответил:

— Форпост на связи!

— Время 10–20. В 10–30 начинаем имитировать активные действия по установленному плану. Сейчас передай команду по своим подразделениям и помни, от разведроты требуется одно — обозначить себя перед боевиками, провести короткую атаку с ведением огня по их позициям и залечь, чтобы не попасть под обстрел моих ребят. Время действия роты — три минуты! Вопросы!

Вопросов у капитана не оказалось.

Ровно в 10–30 по десять отборных солдат каждого полувзвода практически одновременно на всех направлениях вышли из укрытий и, сближаясь с позициями боевиков Аджара, открыли огонь в своих секторах.

Таким образом, все силы, оставленные Салахаевым за городом и имевшие задачу атаковать Пролетарск по приказу главаря, приказу, который так и не поступил к ним, неожиданно подверглись нападению с фронта. Подразделения разведроты работали синхронно и слаженно. Дезорганизованные группы Аджара, поняв, что их присутствие раскрыто и никакого приказа на атаку не поступит, да и провести эту атаку в изменившейся внезапно обстановке просто невозможно, поднялись и начали отход. Прямо на огневые точки спецназа, заблокировавшего банду с тыла. Спецы уже не имитировали нападение. Снайперы и стрелки «Гарпуна» прицельным огнем из своего специального оружия расстреляли отступающих бандитов в считаные секунды. Благо в группах Аджара было всего по восемь-десять человек. И в 10–45 майор Панов доложил Потапову об успешно, без потерь в рядах спецназа и разведки, проведенной акции по ликвидации вооруженных формирований внешнего по отношению к городу базирования. Исполняя приказ, пленных не брали. Приняв доклад, который слышал и Сургин, генерал приказал вызвать на место боестолкновения местную милицию для работы с трупами боевиков и завел двигатель «Ауди».

Андрей сзади произнес:

— Узнаю «Гарпун»! Как и раньше: раз, два — и в дамках!

Потапов возразил:

— Не скажи, Андрюша! В лесу, да, согласен, ребята Лемешева обработали цель как учили, но вот результаты штурма дома, если бы вы с Шавой не подорвали обстановку изнутри и не предотвратили взрыв здания, были бы непредсказуемы!

Сургин махнул рукой:

— Что теперь говорить об этом! Сделали мы Аджара с Джалалом? Сделали! Остальное уже мелочи. Я, естественно, не имею в виду гибель Шавы с племянником. Но война есть война! Она, проклятая, без крови не бывает!

Андрей спросил:

— Как я понял, мы с вами сейчас едем на аэродром?

— Да! Там ждет вертолет «Ми-8»! На нем летим в Ростов. Оттуда рейсовым бортом в Москву. Здесь, в Пролетарске, все завершит генерал Карцев. А мы, Андрюша, домой! Соскучился, поди, по Рите?

— Ну и вопросы у вас, генерал!

Потапов улыбнулся:

— Ладно! Поехали!

Экипаж «Ми-8», зная о скором прибытии двух пассажиров, уже начал разгонять несущий винт, и через час «вертушка» благополучно приземлилась в Ростове-на-Дону. Пройдя в отдельный кабинет здания аэропорта, генерал вызвал кого-то по мобильному телефону. На вызов явился молодой мужчина в штатском костюме, но по выправке явно угадывался человек военный. Он принес билеты на ближайший рейс до Москвы.

«Ту-154» с Потаповым и Сургиным приземлился в аэропорту Домодедово строго по расписанию. Служебный автомобиль генерала подошел прямо к трапу. Потапов предложил Сургину поехать с ним, но Андрей отказался:

— Спасибо, Николай Викторович, но я как-нибудь на такси до дома доберусь.

— Да? Забыл, как выглядишь? Да тебя, Андрюша, первый же бдительный милицейский патруль загребет. Ведь вы же, господин Корчагин Валерий Петрович, находитесь в федеральном розыске! Так что садись, доставлю тебя к твоей Рите!

Сургин сплюнул на бетонку:

— Черт, я совсем забыл о своем нынешнем положении! Хорошо, Николай Викторович, едем на вашем лимузине, только учтите, мне по пути надо и цветов купить, и бутылочку шампанского!

Генерал улыбнулся:

— Мне тоже, Андрюша!

Потапов с Андреем устроились в машине генерала, и водитель вывел ее с территории аэропорта, направившись в сторону столицы.

Андрей спросил:

— А что с реальным Валерием Корчагиным будет? Я обещал, что он не попадет в зону, если не виновен. А Корчагин невиновен!

Потапов ответил, продолжая устало улыбаться:

— Ну, раз ты уверен, то какие могут быть проблемы?

— А проблемы в том, что его подставляют! Погиб-то не простой обыватель, а родственник «большого человека»! Да, Валерий завалил его, но при иных обстоятельствах, отличных от тех, что официально фигурируют в деле.

— Разберемся, Андрюша! Заберем Корчагина к себе и во всем разберемся. Это я тебе гарантирую.

* * *

Андрей зашел в свой подъезд дома № 5Б по улице Пятницкой без пяти семь. В одной руке он держал сумку с шампанским, в другой — букет астр, которые больше других цветов любила Рита. Позвонил в звонок квартиры № 126. Через считаные секунды услышал такой знакомый и родной голос супруги, осторожно спросившей в прихожей:

— Кто?

Сургин ответил:

— А вы, Маргарита Владимировна, никого не ждете?

И тут же:

— Ой! Андрюша! Сейчас… господи, да что это с замком…

Женщина торопилась, волновалась, и это ей мешало. Наконец дверь отворилась, и Рита повисла на шее мужа. Андрей прижал супругу к себе, хотя мешали и цветы, и сумка с шампанским.

Рита шептала:

— Вернулся! Слава богу! Радость-то какая, Андрюша!

— Может, в квартиру пройдем? А то в подъезде как-то неудобно миловаться.

Маргарита опомнилась:

— Ну, конечно же, что это я, пойдем, конечно!

В прихожей Сургин вручил жене букет.

Рита улыбнулась:

— Астры! Не забыл!

— Как же я забуду? А вот это, — Сургин поднял бутылку «Советского» полусладкого, — мы с тобой за возвращение и разопьем. Но сначала, дорогая, мне просто необходимо отмокнуть в ванной, смыть всю грязь немного затянувшейся командировки.

— Да-да, конечно, я сейчас все приготовлю: и ванну, и чистое белье, и ужин подогрею.

Спустя час они уже сидели за столом.

Рита подняла до края наполненный фужер:

— За твое возвращение, Андрей!

— За тебя, любовь моя! — ответил Сургин.

Супруги выпили игристое вино до конца.

Рита спросила:

— Тебе тяжело было?

Андрей сделал вид, что не понял вопроса:

— Что ты имеешь в виду?

— Андрюш, ты все прекрасно понял. Сложное задание пришлось выполнять?

— Вот ты о чем! Нет, Ритуль, пустяки!

— Ты со шрамом совсем другой, только глаза прежние, но уставшие. Тебе отдохнуть надо!

Сургин взялся за ужин, проговорив:

— Во-первых, от шрама мы избавимся в ближайшие же дни. Во-вторых, я не устал, а в-третьих… в третьих, отдыхать мы вместе будем! Я так соскучился по тебе…

Покончив с ужином и допив шампанское, супруги Сургины отправились в спальню, где до утра следующего дня потерялись для всего остального мира, с головой бросившись в глубокий омут большой, настоящей и всепоглощающей Любви!

Часть третья

Лишенные жизни

Глава 1

Утром восьмого октября, в пятницу Андрей решил подольше понежиться с Ритой в постели, вполне обоснованно предположив, что сразу по окончании боевой операции Потапов не станет хотя бы сутки тревожить подчиненного. Но не тут-то было. Ровно в девять часов раздался сигнал вызова сотового телефона Андрея.

— Этот Потапов серьезно уже достал меня!

Рита предложила, обняв супруга:

— А ты не отвечай! Потом скажешь, что не слышал звонка, или еще что-нибудь придумаешь!

— Ты думаешь, генерал оставит нас в покое? Нет, дорогая, сотовый будет звонить, пока я не отвечу! Так что хочешь не хочешь, а вставать придется!

Он отстранил от себя супругу, поцеловал ее в губы, поднялся. Прошел в гостиную, где на журнальном столике продолжал трещать мобильник. Ответил недовольно:

— Слушаю вас, Николай Викторович!

— Ну, во-первых, доброе утро, майор!

— Здравия желаю!

— Я случайно не разбудил тебя?

— А если и разбудили, то что? Извинитесь и пожелаете продолжить отдых, предоставив выходной?

— Нет, Андрюша. Выходной придется перенести! Понимаю, что поступаю жестоко, но Служба есть Служба! Ты там извинись за меня перед Ритой, одевайся и выходи на Пятницкую, к киоску «Роспечати».

Сургин поинтересовался:

— И куда мы поедем? В клинику?

— Нет, Андрей. В клинику тебя доставят завтра. А сегодня… впрочем, о планах на сегодня поговорим при встрече. Но после обеда, думаю, ты будешь свободен. Вопросы ко мне есть?

— Толку-то в них?

Генерал согласился:

— Тоже правильно. В общем, с десяти часов жди меня в указанном месте.

Андрей выключил телефон, вернулся в спальню.

Рита спросила:

— Ты должен уйти?

— Да, любовь моя! Но ненадолго. Потапов обещал после обеда отпустить. Значит, ничего серьезного не произошло. А завтра мне к айболиту, убирать шрам. Так что в ближайшую неделю новая разлука нам не грозит точно.

— Это хорошо… но мало!

— Смотря как провести неделю! Хотя согласен, недели маловато, но еще не факт, что именно через семь дней меня ждет новое задание. Так что поживем — увидим.

«Мерседес» генерала подошел к киоску чуть ранее назначенного времени. Андрей сел на место переднего пассажира. Сразу же обратился к начальнику:

— Извините, Николай Викторович, но вы варвар!

Генерал улыбнулся:

— Согласен, Андрюша! Но варвар не только по отношению к другим. Думаешь, моя семья в восторге от того, что последние годы практически не видит мужа, отца и деда? Вот то-то! Так что закрой эту тему! Она бесперспективна, кардинальных изменений в режиме нашей работы не предвидится.

Андрей махнул рукой:

— Ладно, проехали! Закурить разрешите?

— Не накурился, пока ждал меня?

— Так вы появились, как только я перешел улицу. Раньше времени, между прочим!

— Пробок не было. Ну, если невтерпеж, кури!

Генерал повел иномарку к выезду из города.

Сургин спросил:

— И далеко мы?

— В лес, Андрюша!

— В лес?

— Да. Что может быть лучше русского осеннего леса! Ведь ты же сам об этом говорил.

Андрей согласился:

— Говорил! И повторюсь, ничего не может быть лучше русского леса, особенно во время дождя!

— Изморось ты называешь дождем?

— Да какая, в принципе, разница?

— Вот именно! Спросить ни о чем не хочешь?

Сургин взглянул на генерала:

— В смысле?

— В смысле, касательно странных молодых ребятишек, состоявших в штате покойного Аджара?

— Вот вы о чем? Мне интересно, естественно, что удалось о них узнать!

— Ну, пока ничего особенного, кроме одной детали. У всех из них, и у погибших, и у того, которого взяли благодаря твоим действиям, обнаружены следы укола в мозжечок. То есть прямо в мозг!

— А разве укол в мозг не смертелен?

— Черт его знает, Андрей! Судя по нашим клиентам, не смертелен. Сейчас над этим работают наши специалисты. Результатов пока никаких. Да их сейчас и не может быть, потому что трупы и пленного доставили в секретную лабораторию только утром, в шесть часов, специальным бортом. Надеюсь, ближе к обеду нашим эскулапам удастся установить, что за вещество вводилось в их мозги.

Андрей задумался. Генерал спросил:

— О чем мысли, майор?

Сургин потер подбородок:

— Да вспомнил, как один из этих зомби однажды на хате в Пролетарске схватился незащищенной ладонью за раскаленную решетку газовой плиты. Я докладывал об этом. Он не почувствовал боли! Это факт! И отдернул ладонь лишь тогда, когда почувствовал запах горелого мяса. И еще, оказавшись не в своей комнате, парень явно растерялся. Он не знал, что ему делать дальше, хотя дружки его находились по соседству, совсем рядом, в той же квартире.

Генерал бросил быстрый взгляд на майора:

— И что из этого следует?

— То, что зомби лишены чувства боли и страха! И лишили их этих чувств, видимо, каким-то препаратом, который и ввели через мозжечок в мозг! А вот ориентации лишали уже уколами в вены. Люди Аджара, что охраняли и контролировали эту группу зомби, постоянно что-то кололи им. И ребятки смотрели на мир глазами глушеных военно-морских окуней. Ни хрена не соображая.

Потапов согласно кивнул головой:

— Очень даже может быть, что ты абсолютно прав. Экспертиза вскоре разберется с этим вопросом.

Андрей проговорил:

— В Нижнем Борисове, насколько помню, бывшие дезертиры тоже действовали бесстрашно и бессмысленно. Их трупы не осматривали?

— Нет. Но я получил разрешение на эксгумацию тел братьев Чекуриных. Их также уже сегодня доставят в нашу лабораторию!

— Трупы отдали родителям?

— Нет! Похоронили в безымянной могиле на кладбище местной зоны.

— Значит, никто посторонний к месту захоронения братьев доступа не имел?

— Не имел и не имеет.

— Ясно! Но все-таки, куда и за каким чертом мы едем, генерал?

— На первый вопрос я тебе уже ответил. Пожалуй, отвечу и на второй. Дело касается все тех же молодых, подвергнутых внешнему воздействию, ребят, которые в результате этого воздействия превратились в послушных роботов-убийц! Подобных результатов можно достичь только в серьезной клинике, обладающей современным оборудованием, укомплектованной сильной бригадой медиков, а главное, располагающей неизвестным препаратом, влияющим на работу мозга. Согласен?

— В принципе, да!

— Так вот, Андрюша, нам надо отыскать эту клинику и уничтожить ее, захватив при этом руководителя и медперсонал. И главную роль в предстоящей операции вновь предстоит сыграть тебе!

Сургин покачал головой:

— Нормальный ход! Как говорится, из огня да в полымя! Надеюсь, какие-то исходные данные по объекту есть? Есть за что зацепиться?

— Пока нет! Но, надеюсь, они появятся после того, как нашим специалистам удастся вернуть захваченному тобой молодому смертнику человеческий облик! Лишь бы в нем проснулось сознание. А там мы его разговорим! Не думаю, чтобы парень добровольно пошел на эксперимент со своей личностью. Скорее он так же, как и братья Чекурины, был откуда-то похищен. Сейчас информационно-аналитический отдел «пробивает» этого зомби. И как только твоему лицу придадут прежний вид, думаю, что-то, касающееся лаборатории или Центра по подготовке смертников-убийц, у нас будет.

Андрей взглянул на генерала:

— И для того, чтобы все это довести, вы тащили меня за город?

— Нет, конечно!

— Так куда и зачем мы с вами едем?

— Терпение, Андрюша! Скоро все узнаешь!

— Опять вы тайнами какими-то пытаетесь осложнить ситуацию. Или это доставляет вам удовольствие?

Генерал ударил ладонью по рулю:

— Ну хорошо! Разъясню тебе обстановку. Последняя акция против бандформирований Джалала и особенно Аджара показала, что тебе в подобных операциях просто необходим напарник. Второй номер, скажем так. Не согласен?

— Согласен! Если бы не Шава, пусть земля ему будет пухом, неизвестно, чем закончилось бы мое пребывание в стане Аджара. Попал ли бы я вообще в Пролетарск? А главное, сумел ли бы вырваться от бандитов живым?

— Поэтому я и решил дать тебе помощника. Но не из числа офицеров, официально проходящих пусть и по совершенно секретному штату моего Управления. А такого же секретного агента, личное дело на которого хранится только у меня. О нем знает еще один человек, генерал Карцев, который и занимался его персональной подготовкой в качестве диверсанта автономного применения. На встречу с твоим напарником мы и едем. Теперь все ясно?

Андрей проговорил:

— Надеюсь, вы учли особенности характеров: моего и того, кто должен стать у меня вторым номером?

Потапов еле заметно улыбнулся:

— Естественно. Уверен, ты будешь доволен!

— Откуда у вас такая уверенность?

— От верблюда! И закончим на этом. Не отвлекай меня больше!

«Мерседес», выйдя на МКАД, вскоре свернул на шоссе. Километров через двадцать справа открылся обширный лесной массив. Генерал сбавил скорость и, не доезжая какой-то деревни, табличка с названием которой была снята с опорного столба, повернул на грунтовку, углубился в лес. Сургин внимательно следил за дорогой, ожидая увидеть какой-нибудь одиночный лесной дом — одну из конспиративных резиденций Службы, но ничего подобного в массиве не было. Между тем на развилке трех дорог, образующей достаточно широкое открытое пространство, генерал, приняв на обочину, если таковой можно назвать полосу травы, остановил иномарку.

— Вот и приехали!

Андрей поинтересовался:

— И где же мой напарник?

Потапов посмотрел на часы:

— Должен прибыть через три минуты!

Сургин усмехнулся:

— К чему такая конспирация?

— Никакой конспирации! Страховка — да! В городе мы вряд ли нашли бы место, которое стопроцентно гарантировало тайну встречи. Или я не прав?

— Правы, Николай Викторович, вы всегда и во всем правы. Иначе никогда не стали бы генерал-лейтенантом.

— Подкалываешь? Ну-ну, сегодня можешь, сегодня у меня хорошее настроение!

— Зато у меня не очень!

— Не переживай! Успеешь еще с Ритой намиловаться. Время на это у тебя будет.

— Спасибо большое!

Андрей отошел на несколько шагов от генерала, прикурив сигарету, которую, впрочем, докурить майору не пришлось.

Со стороны встречной дороги послышался звук двигателя и вскоре показалась сама машина. «ВАЗ-2110» темно-зеленого цвета. Она остановилась метрах в двадцати от «Мерседеса» Потапова. Открылась дверь, и как только из салона вышел человек, сигарета выпала из губ Сургина. Он увидел своего бывшего соседа и друга, помогавшего ему в ликвидации преступной группировки высокопоставленных чиновников, торговавших оружием с чеченскими боевиками, Вячеслава Павлова.

— Славик?! Ты, чертила?!

Мужчина из «десятки» недоуменно взглянул на генерала, который стоял немного в стороне и широко улыбался:

— Николай Викторович! Этот человек, — Павлов указал на Сургина, — знает меня? Но вы говорили, что он не будет знать обо мне ничего!

Генерал подошел к Вячеславу:

— Я тебе, капитан, говорил, что никакой информации о тебе до момента вашей встречи первый номер в вашей будущей спарке иметь не будет. Но даже словом не обмолвился о том, может он знать тебя или нет. Оказалось, что может. Вернее, знает.

— Но откуда? Я лично его впервые вижу!

— Да?

Генерал подвел Павлова к Андрею:

— Вы тут пообщайтесь между собой, а я пока по лесу прогуляюсь. Воздухом свежим подышу.

Потапов отошел. Павлов внимательно посмотрел на Сургина. Что-то знакомое мелькнуло в глазах, да и голос этот Вячеслав явно когда-то слышал.

Сургин слегка ударил капитана по плечу:

— Ну, что, Славик, не узнаешь? Да и немудрено! А помнишь, у тебя был сосед, который иногда на пузырек денег давал, а позже скрывался в твоей квартире? А еще позднее ты вместе с ним навестил загородную резиденцию одного продажного генерала?

Павлов отшатнулся:

— Андрей?! Москвитин?!

— Конечно, сейчас меня узнать сложно, однако это я!

— Ты?! Но… подожди, я же сам видел, как Москвитин подорвал себя вместе с предателями, а потом был на его похоронах!

— А хоронили, Славик, пустой гроб! Хотя Андрея Москвитина в природе больше не существует, есть Андрей Сургин, что одно и то же, и он перед тобой!

Капитан все понял. Он обнял майора:

— Андрюха! Живой!

— Живой, Слава, живой! Не ожидал когда-нибудь встретить тебя, но рад, безумно рад! Так, значит, тебя в спецслужбу взяли?

— Да. Через неделю после случая в усадьбе твоего продажного генерала и похорон явились незнакомые люди и попросили проехать с ними. Я, честно говоря, подумал, что это подчиненные Оболенского на мой след вышли, хотел сбежать. Но не удалось, крепких ребят прислал Карцев. Потом разные тесты, проверки, подготовка.

— Ясно! Ну а мне, Слава, пришлось стать секретным агентом, как, впрочем, теперь и тебе.

Подошел Потапов:

— Ну что, господа офицеры, выяснили отношения? Ну и как тебе напарник, майор?

— Лучшего варианта не придумать!

Потапов усмехнулся:

— Я же говорил, что будешь доволен, а ты — уверен ли я?

— Вы, Николай Викторович, очень коварный человек. Могли бы и сказать, с КЕМ я встречусь в лесу, а не затевать интригу!

— Тогда, Андрюша, все прошло бы скучно. А я хотел взбодрить вас обоих. Пройдемте в машину, а то уже промокли!

Офицеры сели в салон «Мерседеса». Генерал на место водителя, Сургин-Москвитин и Павлов на заднее сиденье. Потапов повернулся к ним:

— Что нам требуется раскрутить, вы уже знаете! Это, повторюсь, поиск и уничтожение центра подготовки живых роботов-смертников. Начнем операцию, как только удастся привести в чувство парня, которого взяли в Пролетарске.

Андрей спросил:

— А если не удастся его привести в нормальное состояние?

— Значит, будем формировать план, исходя лишь из факта существования центра. Раз он эффективно, в чем мы, к сожалению, имели возможность убедиться, функционирует, то вы, Сургин и Павлов, должны найти его! Как? Обсудим, когда будут результаты работы с парнем. А также данные идентификации трупов остальных членов невменяемой группы банды Аджара.

Потапов взглянул на Павлова:

— Тебе, Вячеслав Иванович, о последних подвигах Андрюши Москвитина-Сургина я расскажу отдельно. Тогда тебе станет понятно, о чем речь. На обработку смертника, по мнению специалистов, уйдет, как минимум, неделя. Андрею также понадобится неделя, чтобы убрать шрам. В общем, так! Павлов — вплотную занимаешься зомби, вместе с экспертами. Ты же, Андрюша, завтра отправляешься в клинику к знакомому тебе доктору. Встречаемся ровно через неделю, пятнадцатого октября, у меня на загородной даче. Там, исходя из того, что будем иметь, начнем разрабатывать план поиска преступной клиники!

Андрей проговорил:

— Хорошо бы усилить контроль над всеми населенными пунктами силами местных управлений и отделов ФСБ и МВД. Чтобы, если где-нибудь вдруг объявится еще одна группа этих чертовых зомби, попытаться взять тех, кто непосредственно наводит их на цель в районе применения. А смертников наводят, кто-то обязательно должен находиться рядом с ними. Автономно длительный период они работать не могут. Им постоянно что-то колют, видимо, поддерживая в нужном состоянии.

Генерал кивнул головой, согласился:

— Это само собой! У тебя, Слава, что-нибудь будет?

— Да, Николай Викторович! Под какой легендой мне находиться в лаборатории управления?

Потапов ответил:

— Я дам тебе нужные документы и снабжу инструкциями. А также поставлю задачу на случай выхода из невменяемого состояния этого молодого смертника! В общем, с тобой предстоит еще один отдельный разговор. Сейчас, Слава, возвращаешься домой и ждешь вызова. Ты, Андрей, свою задачу знаешь. Заранее готовьте предложения своих действий, исходя из худшего варианта развития событий. А именно из расчета, что от захваченного зомби нам ничего не удастся получить. И еще! О вашей встрече никто ничего не должен знать. Даже ваши собственные жены, ясно?

— Ясно!

— Тогда разъехались!

Андрей попросил:

— Может, я с Вячеславом в город поеду? Все же нам есть о чем поговорить. Прошлое вспомнить.

Но генерал не разрешил:

— Нет, ребята! Сейчас это лишнее. Позже поговорите. Еще успеете надоесть друг другу.

Сургин пробурчал:

— Варвар, он и есть варвар!

Андрей крепко пожал руку Павлову. И вскоре «десятка» Вячеслава развернулась с пробуксовкой по мокрой траве и скрылась в лесу. Развернул «Мерседес» и генерал Потапов. Он взглянул в зеркало на Сургина, ожидая, что Андрей сейчас выдаст все, что думает насчет этой встречи, но майор, задумавшись, смотрел в окно. Не курил и молчал. Тем лучше!

Как и обещал генерал, к обеду Андрей находился уже дома.

Рита встретила его без вопросов, касающихся службы, но с упреками:

— Я же говорила, возьми с собой зонт! Ну посмотри, на кого ты сейчас похож! Не хватало еще простудиться!

Андрей улыбнулся, переспросив:

— Простудиться? А знаешь, это было бы неплохо, слечь с температурой этак недели на три. Но, к сожалению, невозможно! Организм закален и нашпигован различными прививками, так что захочешь — а болезнь не подхватишь. Исключено! Так что ты особо, Ритуль, не беспокойся. Ничего со мной не будет!

— Ну, тогда сбрасывай все верхнее с себя прямо в прихожей, я костюм спортивный принесу — и обедать!

Сургин приложил правую руку к виску:

— Есть, мой генерал! Еще приказания будут?

Рита блеснула глазами:

— Будут, майор, обязательно будут! Но после обеда и горячей ванны! Надеюсь, сегодня уже никто не потревожит нас?

Андрей ответил уверенно:

— Сегодня уже никто! Точно!

— Прекрасно! Раздевайся, я за бельем!

* * *

9 октября. Суббота

В кабинете пластической хирургии Андрея встретил тот же самый врач, что делал майору шрам. Доктор явно был рад встрече:

— Здравствуйте, офицер! Ну как, помогла вам моя работа при выполнении задания?

— Помогла.

— Никто не заметил, что шрам свежий?

— Кто ж мог это заметить, если вы его искусно замаскировали, то есть состарили? Вообще, удивляюсь я вашим способностям!

— У каждого своя работа. Я считаю работу хирурга обычным делом, а вот то, что делаете вы, для меня просто непостижимо. Не понимаю, как можно идти на риск, зная, что в любую минуту жизнь может оборвать банальный случай!

Андрей махнул рукой:

— Пустяки все это! Давайте займемся шрамом. Напоминаю, вы обещали, что от него и следа не останется.

Врач заверил:

— Не волнуйтесь, не останется.

Через час Андрей, опять заклеенный пластырем, вышел к машине тем же запасным ходом.

А через пять дней, вернувшись в клинику после того, как хирург поколдовал над ним еще полчаса, Андрей убедился, посмотрев на себя в зеркало, что шрам исчез бесследно, словно его никогда и не было на лице у майора.

Врач довольно спросил:

— Вы удовлетворены?

Андрей повернулся к нему:

— Мне остается, доктор, снять перед вами шляпу, жалко, что этих самых шляп я отродясь не носил. Но работа, признаю, отменная! Никогда не поверил бы, что такое возможно! Вы настоящий волшебник, доктор!

Служебная «Волга» генерала отвезла Андрея домой. Сегодня он еще мог спокойно и свободно провести вечер в обществе Риты, а вот что будет завтра, после совещания у Потапова, не знал никто. Только сам генерал, хотя вполне вероятно, что и тот точно пока ничего не определил. Не смог же Сургин придумать вариант действий, если попытка вернуть к жизни захваченного «смертника» закончится неудачей? Но все равно за что-нибудь, пусть за ничтожную мелочь, но они зацепятся. Обязательно зацепятся и ухватят конец нити, который позволит размотать весь клубок преступной, бесчеловечной деятельности пока еще неизвестной группы мерзавцев. Мерзавцев, превращающих людей в бессловесных роботов-смертников. Оставляя им право лишь на зависимое от чужой воли существование до того момента, пока они не получат приказ умереть, убив до этого не один десяток ни в чем не повинных мирных людей, в том числе стариков, женщин и детей!

Найдут они это осиное гнездо! Рано ли, поздно, но найдут! Лучше, конечно, если рано!

Вечером Андрей объявил супруге, что завтра должен покинуть ее.

Рита приложила руки к груди:

— Как? Так скоро?

— Что поделать, Ритуль! Выполняя предыдущее задание, мы не предполагали, что оно потянет за собой след. И теперь этот след придется отработать, иначе работу нельзя считать завершенной. Впрочем, мы, по-моему, совсем неплохо провели эту неделю, а?

Рита прижалась к мужу:

— Если бы так всегда!

— Ну, родная, всегда так продолжаться не может! И это правильно. Иначе можно просто надоесть друг другу.

Рита спросила:

— По-твоему, разлуки идут нам на пользу?

— В некотором смысле, да!

— Да? Значит, для того, чтобы сохранить остроту чувств, тебе просто необходимо рисковать собой, спасать заложников, воевать с бандитами… не знаю, чем еще ты занимаешься в командировке? Так, да? А ты не допускаешь, что в один «прекрасный» момент майор Сургин может просто не вернуться домой? Не вернуться, и все! Все, Андрюша!

Сургин отстранил от себя супругу:

— Ты повторяешься, Рита. Мы не раз говорили об этом, и ты прекрасно знаешь, я никогда не оставлю свою работу, пока землю топчут разного рода ублюдки, сеющие вокруг смерть и проливающие кровь! И пока я физически смогу противостоять злу! Но ты вновь пытаешься развивать эту тему. Зачем?

Рита вздохнула:

— Извини, Андрей! Ты прав! Но… знаешь, как мне тяжело ждать тебя! Как плохо быть одной, постоянно думая о том, где ты и как ты. Ты говорил, к этому привыкают. Возможно, но не я! Я не привыкну!

Андрей взял супругу за руки:

— Знаешь что, Рита, давай я поговорю с Потаповым, чтобы он устроил тебя в Службу! Все будешь при людях, занята. А то так, одной, в пустой квартире, действительно с ума сойти можно!

Рита согласилась:

— Хорошо! Когда ты с ним встречаешься?

— Завтра.

— Отлично!

— Что ты имеешь в виду?

Супруга как-то хитро улыбнулась:

— Ничего! Просто отлично, что ты встречаешься с Потаповым завтра, а не сегодня!

Андрей взглянул в глаза жены:

— Ничего не понимаю!

Рита щелкнула его по кончику носа:

— Поймешь! Всему свое время. Ты давай обедай, а мне пора кое-куда сходить.

— Позволь поинтересоваться, далеко?

— Нет. Не далеко. Скоро вернусь.

Отсутствовала Маргарита более двух часов.

Вернулась какая-то сама не своя, радостно-нервная, что ли, если подобное словосочетание вообще имеет место быть. Но именно так мог охарактеризовать состояние супруги Андрей.

Он внимательно посмотрел на жену, спросив:

— Что-то случилось, Рита?

Маргарита взяла мужа за руку, провела в гостиную, усадила в одно из кресел:

— Я должна сказать тебе что-то важное, Андрей!

— Так говори, я слушаю!

— Не знаю, как ты воспримешь то, что я хочу тебе сообщить…

Андрей прервал супругу:

— Рита! В чем дело?

Выдержав паузу, Маргарита выдохнула:

— Я беременна, Андрей!

Подобного майор Сургин не ожидал. Нет, беременность была естественным результатом их близости. Он не ожидал, что Рита решится иметь детей, прекрасно осознавая, что в любой момент может стать вдовой. А посему ни в чем не упрекал жену. Сургин понимал — полноценная семья не для него, вернее — не для них! А тут вдруг на тебе! Беременна! Решилась-таки, несмотря ни на что.

Маргарита внимательно смотрела на мужа. И она видела, что Андрея охватили противоречивые чувства. И если бы он еще немного помолчал, то Рита скорее всего убедилась бы, что новость для мужа неприятна — и это был бы удар. Сильный психологический удар.

Но Сургин, справившись с первыми эмоциями, находясь во власти других, более сильных чувств, поднялся с кресла, чтобы припасть к коленям застывшей в ожидании супруги:

— Рита! Родной ты мой человек! Единственный, любимый! Я не знаю, как выразить, что я чувствую. Почему-то и мысли и слова разлетелись куда-то… Наверное, я должен что-то делать не так, как делаю… прости… скажу одно… я люблю тебя… и я… я… счастлив! Счастлив оттого, что ты решилась на то, на что решилась бы не каждая женщина в данной ситуации. Да что там не каждая! На ЭТО могла решиться только ты! Ребенок! Я… я не мог, просто не имел права сказать тебе ранее о том, что хотел бы иметь детей… причина тебе известна, и… честно говоря, я от тебя не ждал подобного. Но ЭТО случилось! И я счастлив!

Рита слушала мужа и, гладя его убеленные сединой волосы, вдруг заплакала.

Андрей поднялся, присел на подлокотник кресла, обняв супругу:

— Ну что ты, Ритуля! У нас такое счастье, а ты плакать! А сколько недель нашему малышу?

Рита улыбнулась сквозь слезы:

— До малыша еще далеко, а вот беременна я семь недель.

Андрей поднял глаза вверх, подсчитывая:

— Так, семь! Почти два месяца, короче! Сейчас у нас середина октября, значит… значит, наследник должен появиться… ноябрь, декабрь…

Сургин загибал пальцы.

— Малыш должен родиться в июне! Так?

Супруга подтвердила:

— Так. Если все будет нормально.

Андрей проговорил:

— А иначе и быть не может! Ну, вот, теперь тебе забот прибавится. Ни о какой работе речи быть не может. Ты должна беречь себя! Питаться как положено, и все прочее.

— Да, с твоей работой будешь спокойной!

— О ней не думай! Я буду максимально осторожен. Да и задания с каждым разом становятся менее сложными. Так что все у нас только начинается и будет в полном порядке.

Остаток вечера и ночь супруги Сургины провели под впечатлением сообщенной Ритой новости, и от этого их отношения стали еще более нежными. Совершенно забыв о службе Сургина, Андрей с Ритой, как восемнадцатилетние новобрачные, еще не познавшие практически в этой жизни ничего, строили планы, намечали, что следует сделать для полноценного воспитания будущего члена семьи. В общем, они радовались жизни. Полные любви и счастья!

Глава 2

Загородная дача генерал-лейтенанта ФСБ представляла собой небольшой, но крепкий одноэтажный кирпичный дом в одной из подмосковных деревень. Дом ничем не отличался от других строений в деревне. А в самом конце Яровой, такое название носила деревня, стояли особняки. Это уже дачи московских чиновников. Двух-трехэтажные, окруженные высокими заборами с охраной. Усадьбы новых хозяев, новой непонятной и чуждой большинству общества жизни.

«Ниссан» Андрея въехал в небольшой двор, где уже стояла темно-зеленая «десятка», не видимая с улицы. Генерал проводил гостя в сени, оттуда в просторную горницу, более похожую по интерьеру на служебный кабинет: круглый стол, четыре кресла, книжный шкаф, диван и столик с компьютером. Окна комнаты занавешены. Дверь в соседнее помещение закрыта. На диване сидел Павлов. Он поднялся при появлении хозяина усадьбы и Сургина, протянул руку майору.

— Прошу занять места у стола совещаний, — сказал генерал. Сам присел там, где лежала красная папка. Внимательно осмотрел лицо Сургина.

Андрей спросил:

— Что-то не так, Николай Викторович?

— Да нет, просто оцениваю работу пластического хирурга.

— Он профи в своем деле!

Потапов согласился:

— Да, это так! Но перейдем к тому, ради чего мы тут собрались. Первое: врачам удалось вывести захваченного тобой, Андрей, в Пролетарске парня из зомбированного состояния.

Андрей кивнул:

— Хорошая новость!

Генерал перевел взгляд на Павлова:

— Вот так всегда, Слава, ну слова не даст сказать! Еще не было совещания, чтобы твой друг самым беспардонным образом не перебил вышестоящего начальника!

Сургин улыбнулся:

— А я не помню случая, чтобы вы оставили без внимания данный факт. Пора бы и привыкнуть.

Потапов повысил голос:

— Это ты у меня привыкать будешь! Но ладно! Новость действительно хорошая. Правда, парень еще не совсем в норме, но уже кое-что капитану Павлову рассказал.

Генерал кивнул Павлову:

— Слава, посвяти Сургина в то, что ты узнал от некоего Семчина Игоря Павловича — бывшего военнослужащего срочной службы, сержанта в/ч №…, дислоцирующейся во Владимире.

Сургин не удержался:

— Тоже солдат? Как и братья Чекурины, устроившие бойню в Нижнем Борисове?

— Да, тоже солдат, но ты послушай, послушай!

Капитан начал доклад, из которого следовало то, что во вторник, 12 октября, после проведения мероприятий специальной секретной лаборатории, Семчин постепенно начал осознавать реальность. Первое, что он спросил, когда сознание вернулось к нему, это где он и что с ним. Павлов тут же попросил парня представиться, что тот и сделал, назвав фамилию, имя, отчество, а также объяснив, что он является солдатом срочной службы. Он назвал и номер части. Капитан прервал беседу и связался с командованием указанной части. Командир полка подтвердил, что сержант Семчин Игорь Павлович действительно проходил в этом году службу но 23 декабря, будучи отпущен в увольнение, в часть по окончании краткосрочного отпуска не вернулся. Это выглядело странно, так как Семчин буквально через несколько дней должен был убыть на дембель. Поиски сержанта силами личного состава полка и милиции Владимирского УВД результатов не принесли. Далее сержант сообщил, что он 23 декабря действительно находился в городе. Встречался с девушкой, с которой поддерживал отношения уже год, познакомившись на дискотеке. И на которой хотел жениться, забрав после службы к себе на родину. В тот зимний вечер они гуляли недолго, было очень холодно. Поэтому где-то около девяти часов Семчин проводил ее до подъезда и отправился в часть. Идти было далеко, но без денег не подвезет никто. Вот и шел он пешком. Пройдя часть пути, увидел, как рядом остановилась «Волга». В ней находились двое мужчин. Один за рулем, другой сзади. Водитель предложил подвезти. Сержант ответил, что у него нет денег, но водитель сказал что-то типа: сам когда-то лямку тянул, подбросит до части бесплатно. Сержант сел на заднее сиденье. «Волга» тронулась. Неожиданно сосед наклонился к нему, словно хотел что-то сказать или спросить, и тут Семчин почувствовал укол в руку. После чего все вокруг поплыло, и он лишился сознания. Очнулся в каком-то подвале, разделенном на отсеки. Прикованный к кровати. Болела голова. Он попытался поднять шум. Появилась женщина, одетая в черную униформу, с кнутом в одной руке и шприцем в другой. Она исхлестала сержанта, постоянно твердя, что тот должен вести себя тихо, а после ввела в вену какую-то светло-коричневую жидкость. Сержант вновь потерял сознание.

Сургин заметил:

— А вы, генерал, говорили, что парень еще не совсем в норме. Что же вы тогда подразумеваете под нормой, если этот сержант в таких подробностях и сразу после вывода из зомбированного состояния рассказал историю своего похищения и описал то, что с ним происходило в подвале!

Потапов лишь недовольно покачал головой, ответил Павлов:

— Ты немного опередил меня, Андрей! Да, Семчин в подробностях вспомнил то, о чем я рассказал. Но только до этого места: женщина с кнутом, шприц… Дальнейшие воспоминания сержанта довольно расплывчаты, а кое-где и противоречивы. Я могу продолжать?

Генерал откинулся на спинку кресла:

— Конечно, капитан, продолжай!

Павлов сообщил, что сержанту делали уколы каждый день. И лишь утром, когда сознание прояснялось, ему давали есть. После чего вновь отправляли в забытье. Сколько это длилось, он не знает. Говорит, что к нему заходили какие-то люди, спрашивали о службе и семье. Он отвечал им. Приходили люди ночью. А женщина заходила и утром. И всегда имела при себе хлыст. Иногда Семчин слышал крики из соседних отсеков. Но это ему могло и мерещиться, потому что крики чаще всего переходили в смех, даже в хохот. Однажды утром сержанту не доставили пищу, а чуть позже появилась ненавистная надсмотрщица. Она сделала очередной укол. Но на этот раз ввела другой препарат, потому что с того момента Семчин ничего не помнит. Вернее, не помнил, пока мы не вернули его в сознание.

Андрей поднялся:

— Да, новость о возвращении молодого человека к полноценной жизни, спору нет, хорошая, вот только его информация нам, по сути, ничего не дает. Лишь подтверждает то, что неизвестные преступные, хорошо организованные и обеспеченные всем необходимым элементы действительно создали синдикат по производству, я подчеркиваю это слово, производству управляемых извне убийц-смертников. И на роль таких убийц, судя по имеющимся у нас данным, этот синдикат выбирает военнослужащих срочной службы, а также, вполне возможно, и офицеров, и милиционеров, одним словом, у кого есть навыки обращения с оружием.

Потапов открыл папку и достал из нее лист бумаги:

— У меня в руках один очень интересный документ. Оказывается, подобные опыты над людьми, правда, из числа уголовников, приговоренных к смертной казни, уже проводились. Проводились в целях создания как раз бойцов-смертников. И проводила их специальная, максимально засекреченная группа КГБ СССР. Мне удалось поднять завесу секретности и заполучить документ, который вы видите. В нем описание состава этой группы, целей, которых она должна была добиться, материальное обеспечение и прочее. Так вот, руководителем программы «Зомби» являлся некий генерал-полковник Артюхин, ныне почивший в бозе. У него был помощник, полковник, а в дальнейшем генерал-майор Гладарев. С Гладаревым работал некто Торопко Иван Георгиевич. Охрану и режим секретности обеспечивал господин, или тогда еще товарищ, Городов Павел Анатольевич. Но главным действующим лицом в этой секретной группе являлся профессор-нейрохирург Кунц Герман Генрихович, тогда еще молодой, достаточно амбициозный и, нельзя не признать, талантливый в своей области ученый. Программа просуществовала недолго. Год с небольшим. Результатов, по официальным данным, она существенных не принесла и была закрыта.

Генерал отложил лист в сторону, продолжив:

— После чего при странных обстоятельствах в автокатастрофе погибает Кунц с двумя ассистентами. Офицеры КГБ продолжают службу до развала Союза и упразднения Комитета, вернее, его переформирования. Затем и Гладарев, и Торопко, и Городов увольняются в запас. Причем все они покидают благоустроенные квартиры в столице и разъезжаются по разным провинциальным городам. Я поинтересовался, где живут и чем занимаются сейчас вышеназванные господа. И получил следующую информацию. Все они так же, как и специалисты-медики, уже покойники! Кто умер от инфаркта, кто утонул, кто-то покончил с собой.

Сургин проговорил:

— Ясно! Всех участников программы убрали.

— Может быть! Но кто их убрал?

— Да тот же генерал-полковник, о котором вы упоминали как о руководителе секретных мероприятий.

— Что ж. Это вполне допустимо. Но что-то подсказывает мне, что и Гладарев, и Торопко, и Городов — живы!

И вновь голос подал Андрей:

— Пусть так! Допустим, что именно названные вами бывшие сотрудники КГБ, имитировавшие в свое время собственную гибель, самостоятельно решили возобновить программу производства смертников. Но что они могут без того же Кунца? Нашли другого специалиста? Но это должен быть высококвалифицированный ученый. А такие люди на виду. Потому что их единицы. Есть ли в ФСБ информация, что кто-то из этих ученых, скажем так, потерялся или исчез при странных обстоятельствах?

Генерал отрицательно покачал головой:

— Нет, Андрей, таких данных нет. Есть другая информация. Полученная после того, как я приказал отделу спецмероприятий тайно вскрыть могилы Кунца и двух его ассистентов. Так вот, ассистенты спокойно гниют в своих гробах, а могила Кунца пуста! Гроб пуст! В него даже не соизволили положить другое, невостребованное родственниками тело. Лишь болванку весом в восемьдесят килограмм. Примерно столько весил Кунц. Вот такие пироги, господа секретные агенты!

Андрей сел на свое место:

— И все же, генерал, главного, где может находиться эта подпольная лаборатория, мы не знаем!

Потапов, выдержав паузу, проговорил:

— Не знаем, но можем узнать!

Сургин спросил:

— Каким образом?

Генерал кивнул в сторону Павлова:

— Продолжай, Слава!

И капитан продолжил. Игорь Семчин после того, как ему однажды утром ввели неизвестный препарат, потерял память. И не только память. Он как бы перестал существовать. Но его мозг не был уничтожен. Да, с ним провели определенные манипуляции, в результате чего он утратил способность самостоятельно мыслить, чувствовать страх и боль, что было доказано в Пролетарске. Его волю подчинили силе извне. Он стал управляем, как марионетка. Но зрение, слух, обоняние остались при нем. И в ходе беседы с ним уже на следующий день выяснилось, что, даже находясь в зомбированном состоянии, Семчин слышал визг станков, распиливающих лес, и чувствовал запах свежего дерева, вкупе с неприятным запахом гниения. Он не помнит, как с ним работали, что он делал после того злополучного укола, но воспоминания об этих запахах и звуках каким-то образом в его поврежденном мозгу остались. В детстве, по его словам, он часто гостил у родственников в деревне, где дед Семчина работал на лесопилке.

— Из всего этого, — закончил доклад Павлов, — считаю, вполне можно сделать вывод, что база закамуфлирована под небольшое деревообрабатывающее предприятие или находится рядом с таковым. А также что недалеко от базы имеется либо свалка, либо болото — это насчет запаха гнили!

Андрей продолжил:

— А так как свалки, даже районного масштаба, являются вотчиной бомжей разной масти и находятся, как правило, возле населенного пункта, то скорее всего запах гнили исходил из болота. Болота лесного, так как лесопилка или какой-либо деревообрабатывающий участок или кооператив может находиться только в лесу, рядом с источниками сырья. Но и недалеко от какого-нибудь населенного пункта. Все же для работы с лесом зомби или кандидатов в них бандиты привлекать не будут. Остается ерунда, просчитать место, где рядом находятся небольшой поселок, лесопилка и болото. Таких мест по России тысячи! Но зацепка одна имеется! Производство есть производство, с ним все ясно, но вот лабораторию, где проводятся опыты над людьми, казарму с охраной и место для проживания медперсонала рядом с лесопилкой не поставишь. Как не вынести их и в отдельную базу. А значит что? А значит, Гладарев скорее всего, да я просто уверен в этом, если, конечно, это он руководит преступной группировкой, для маскировки лаборатории под деревообрабатывающее предприятие использует территорию какой-нибудь брошенной войсковой части. И брошенной давно. А что у нас сокращалось до перестройки? Ракетные части стратегического назначения. И почти все они, эти дивизионы, базировались как раз в лесах. В нашем случае, я думаю, следует поискать часть, которая стояла и недалеко от поселка, и рядом с болотом. Уверен, таких брошенных закрытых гарнизонов окажется немного.

Генерал улыбнулся:

— А ты молодец, Сургин! С ходу вошел в тему!

Андрей поморщился:

— Вот только подкалывать меня, генерал, не надо! Я скажу больше! Гладареву, уверенному в том, что на него подозрения пасть не могут, нет никакого смысла регистрировать деревообрабатывающую фирму на подставное лицо. На другую фамилию — да, но не на подставу. Его лесопилка должна быть чиста перед фискальными органами как стеклышко, а глава районной администрации наверняка держится на коротком поводке, что осуществить не так уж сложно. У нас чиновники при виде пачек долларов напрочь теряют не только совесть, но и разум. Хотя все, сказанное мной, имеет право на существование как версия лишь в том случае, если именно бывшие чины КГБ возобновили свою адскую работу. При ином раскладе эта версия рассыпается, как карточный домик!

Потапов посмотрел на Сургина, затем на Павлова, после чего сказал:

— В общем, так, ребята! Я уезжаю в управление. Затем в лабораторию. Попытаюсь еще раз пообщаться с Семчиным, а вы тут начинайте просчитывать место возможного нахождения подпольной лаборатории, исходя из условия: лес — населенный пункт — бывшая войсковая часть — болото! Работать до 20–00. После чего домой, к женам. К 10–00 следующего дня обратно сюда. Вопросы?

Сургин спросил:

— Каким образом просчитывать, генерал? Использовав для работы обои вашего кабинета?

Генерал кивнул на красную папку:

— Там не только информация по работе группы Артюхина — Гладарева, но и карты четырех прилегающих к Москве областей. Начните от столицы. Еда в холодильнике, плита на кухне, только газовый баллон открыть не забудьте, кофе, чай, сахар в шкафу над умывальником. Короче, все условия для плодотворной работы налицо. Счастливо оставаться, господа, при выходе из дома дверь просто захлопните.

Сургин с Павловым остались одни в гостиной-кабинете дачи генерала. Андрей упал на диван, закурил сигарету. К нему, держа в руке пепельницу, присоединился и Вячеслав.

— С чего начнем? — спросил он.

— С начала, Славик, с самого начала.

— Что ты имеешь в виду?

— Надо понять цели тех, кто создает убийц, зомбируя молодых парней. Согласись, если бы мы с тобой, к примеру, решили создать подобную индустрию, то сделали бы это с какой-то целью. С какой? Устроить хаос в отдельно взятом регионе? Смысл? Ну, провели с десяток акций — и что? Только продажа смертников может принести хороший доход — тем более, в покупателях дефицита не будет. Пример — недавняя операция. А трагические события в Нижнем Борисове я считаю пробной акцией. Показательные, так сказать, выступления. После чего заказ на смертников поступил из Чечни, от Аджара. И если бы мы не пресекли их деятельность в Пролетарске, то город просто выпотрошили бы, а Гладарев получил бы большие деньги. Сейчас, после краха акции террористов на юге России, покровители их центра затихнут. Им надо будет разобраться в неудаче. А нам за это время выйти на след этой проклятой лаборатории.

Офицеры сели в кресла. Андрей открыл красную папку, в которой лежали четыре карты. Одну протянул товарищу:

— Держи, отработай эту область!

Себе взял другую:

— А я поработаю с этой!

Офицеры склонились над картами, внимательно изучая их миллиметр за миллиметром. Спустя полтора часа Андрей спросил:

— Ну что у тебя, Славик?

— Есть три места, но ни одно из них не соответствует всем условиям поиска. Где-то нет болота и рядом лесничество. Где-то населенный пункт — брошенная деревня! У тебя что?

— То же самое! В общем, мы занимаемся полнейшей херней! Так нам надо всю Россию изучить. А на это уйдут месяцы, если раньше у нас крыши не сорвет от такой работы.

Павлов проговорил:

— Но заканчивать работу надо! Тем более у нас еще по одной области! Это полтора часа работы. А потом надо менять тактику.

— Не нравится мне все это, Славик! Но ты прав, отработать задание генерала мы просто обязаны!

Он вытащил еще два документа. Сам склонился над картой Переславской области! И уже через полчаса оторвался от нее, проговорив:

— Та-ак!

Павлов взглянул на друга:

— Что-то интересное нашел?

— По-моему, да. Взгляни-ка сюда!

Андрей карандашом обвел неправильной формы окружность:

— Смотри! Районный центр Милево, население чуть более пяти тысяч человек, рядом лес, асфальтированная дорога протяженностью в двадцать километров в глубь лесного массива, обрывающаяся у поляны, недалеко у болота. Куда ведет асфальт от райцентра? Почему лесная дорога внезапно обрывается? Заметь, обрывается у поляны, имеющей форму почти правильного прямоугольника. Значит, эта поляна искусственная. И никаких обозначений, хотя вот правее даже грунтовка, ведущая километров за сорок к охотничьему домику, показана. С домиком! С домиком, Слава, а тут поляна, на которой таких домиков может несколько десятков разместиться.

Павлов добавил:

— А чуть выше кордон из трех домов отмечен!

— Вот и я о том же! Причем к поляне ведет не грунтовка, а асфальтированная дорога! И это в восьмидесяти километрах от Владимира, в ста от Переславля и где-то в трехстах от Москвы. Так, что это у нас за квадрат? Д-16, частично Д-17, а с Милево и Г15! Отметим их и посмотрим карты до конца!

Но больше ничего интересного в тех документах, что им оставил Потапов, офицеры не обнаружили.

Закончив работу с картами, Андрей взглянул на часы. Неплохо. Почти семь часов! Он вызвал Потапова по специальной связи.

Генерал ответил:

— Говори коротко и по существу, я на совещании.

— Проверьте квадраты Д-16 и Д-17 по карте Переславской области на предмет наличия там когда-либо войсковой части.

— Все?

— Все!

— До встречи в установленное время!

Потапов тут же отключился.

Андрей посмотрел на Павлова, предложил:

— Пойдем, что ли, по чашке кофе дернем за неимением возможности принять чего-нибудь более крепкого?

* * *

16 октября, суббота

С утра Сургин с Павловым появились в деревне одновременно. Друг за другом. И тут же прошли к Потапову в кабинет, поздоровавшись на входе. В кабинете генерал предложил офицерам занять место за столом, на котором лежала карта Переславской области. Дождавшись, пока те устроились, произнес:

— Ты вчера, Андрей, попросил меня пробить два квадрата! Так?

— Так точно!

— Твое внимание привлекла асфальтированная, обрывающаяся у неестественно ровной поляны, дорога?

Андрей ответил:

— И дорога, и поляна, и болото, и относительная близость от райцентра Милево, а также удобное расположение этой поляны относительно ближайших областных центров, включая и Москву. К тому же Милево лежит на трассе, которая ведет напрямую к Нижнему Борисову и имеет дорогу, связывающую райцентр с шоссе на Ростов через Воронеж!

— Понятно! Я все понял. А теперь послушайте вы меня. Мои ребята проверили заинтересовавшие вас квадраты. И вот что узнали.

Генерал оглядел подчиненных, словно хотел, чтобы они с особым вниманием отнеслись к дальнейшим его словам:

— А узнали они, что с 1965 по 1978 год в квадрате Д-16, на той самой поляне, а вернее, под ней, базировался отдельный ракетный дивизион стратегического назначения. Который был выведен из штата ракетных войск стратегического назначения и вооруженных сил МО, согласно Договору об ограничении стратегических вооружений ОСВ-1.

Сургин проговорил:

— Как-то все у нас гладко получается! Три часа работы с картой — и определено возможное место нужного объекта. Еще несколько часов — подтверждается, что там ранее дислоцировалась войсковая часть и именно ракетный дивизион, о котором мы говорили в самом начале. Осталось вызвать отряд спецназа и накрыть террористический центр. Не нравится мне это! Слишком уж легко мы нашли объект, по всем параметрам подходящий для организации этого центра!

В разговор вступил Павлов:

— О чем мы спорим? Еще далеко не факт, что на месте бывшего дивизиона действительно что-то окажется. Возможно, там одни развалины!

Сургин повернулся к генералу:

— Каково будет ваше решение, Николай Викторович?

— А ты не догадываешься?

— Догадываюсь. Проверить объект. Это очевидно!

— Так зачем задаешь ненужные вопросы?

— Затем, что мы без вашего приказа работать не можем.

Потапов поднялся, прошелся по кабинету:

— Я думаю, правильнее поступить следующим образом. Павлов поедет в Милево в качестве корреспондента одной из газет. Скажем, «Подмосковье сегодня». Издание молодое, штат только комплектуется, первый номер запланирован на начало ноября. К тому же главный редактор «Подмосковья» — мой знакомый. Так что, если у райцентра находится террористическая база и ее руководитель, узнав о визите в район журналиста, решит «пробить» его, а это он должен сделать обязательно, он получит ту информацию, которую через главреда предоставим мы. То есть главарь банды убедится, что Павлов на самом деле является тем, кем представится. Собственным корреспондентом действительно существующей газеты. А журналисты, они народ настырный и в большинстве случаев беспардонный, тем более те, кто устроился в новую газету и стремится закрепиться на должности. Посему любопытство Славика будет выглядеть естественно. А задачу ему редакция поставит такую: сделать очерк о состоянии промышленных объектов отдельно взятого района на фоне проводимых в стране экономических реформ. Следовательно, он и с главой администрации пообщается, и по району покатается, в том числе поинтересуется территорией бывшего ракетного дивизиона. Но самое главное, капитан отвлечет на себя внимание потенциального противника.

Андрей прервал генерала:

— Ясно! А мне, как всегда, предстоит проверить эту территорию, скрытно проникнув на нее.

Генерал улыбнулся:

— Ты все правильно понял, Андрюша!

— Когда начинаем работу?

Потапов ответил:

— Завтра и начнем.

— Но завтра же воскресенье!

— Вот и хорошо! Павлов устроится в гостинице, о чем слухи тут же дойдут до главы администрации, и не только до него, что уже может вызвать какую-нибудь реакцию. И ты, Андрей, понаблюдаешь за объектом ночью, в выходной день, когда основное производство закрыто и посторонних людей, я имею в виду рабочих из Милево, там не будет.

Андрей вновь уточнил:

— Если вообще существует это производство.

— Ну, естественно. Короче, орлы, выезжаете завтра в 9-00 на машине Павлова. Не доезжая райцентра километров пять — высадка Сургина. И далее каждый работает по своему плану. Первый доклад жду при получении каких-либо данных. Либо подтверждающих, либо отвергающих нашу версию. Вопросы есть? Вопросов нет! Свободны, господа офицеры. Можете отдыхать!

Сургин с Павловым отправились по домам, совершенно не думая о завтрашнем дне, который готовил им массу сюрпризов. Впрочем, к сюрпризам они были уже готовы. И морально и физически!

Вячеслав заехал за Андреем ровно в девять утра. Сургин, вышедший из подъезда с десантной сумкой на плече, сел в машину и, поздоровавшись с другом, спросил:

— Генерал никакой дополнительной информации не сбрасывал?

Павлов удивился:

— Мне? По-моему, ты среди нас двоих старший. С тобой он и должен уточнять обстановку.

Андрей, опустив стекло двери, закурил.

— Ладно! Ты документы все взял?

— Естественно! Их мне вчера вечером прямо домой доставили. Снарядили по полной. И фотоаппарат выделили, и диктофон, и блокнот с ручкой. Даже два листа инструкций, как брать интервью, подарили. Чтобы лохом, наверное, не выглядел.

Сургин махнул рукой:

— Ерунда все это. Будь проще, наглей и циничней, как раз за журналиста сойдешь. И не вздумай просить: пожалуйста, будьте добры, если можете… Вопросами дави. И чем непонятней и глупей они будут, тем лучше. Значит, работает профессионал.

Павлов взглянул на друга:

— А ты откуда все это знаешь?

Андрей усмехнулся:

— От верблюда одногорбого. Ты что, телевизор не смотришь?

— Редко.

— А зря! По «ящику», конечно, больше полнейшую херню гонят, но кое-что полезное почерпнуть из программ можно. Например, как ведут себя журналисты, желая во что бы то ни стало получить скандальную или сенсационную информацию. Но хватит об этом! Тебе дали инструкции, по ним и работай! Поехали!

Выбрали шоссе на Нижний Новгород. Во Владимире ушли в город, из него в соседнюю Переславскую область. Не доезжая 5 километров до Милева, остановились. Путь до провинциального райцентра занял чуть более трех часов.

Андрей проинструктировал друга:

— Начнешь движение после того, как проверим работу средств связи. Я отойду на километр и вызову тебя. Если все нормально, въезжаешь в город, а я по лесу в обход объекта к болоту. Оттуда начну щупать территорию бывшей войсковой части. Перед этим свяжусь с тобой. Порядок действий понятен?

— Понятен, Андрей!

— Тогда удачи нам обоим! Пошел я!

Сургин, прихватив сумку, выбрался из салона и скрылся в густом, девственном лесу. Через некоторое время остановился, извлек из кармана рацию:

— Славик?

Павлов ответил тут же:

— На связи, Андрей!

Слышимость была превосходной.

— Все о’кей! Двигай в город!

— Принял!

— Отбой!

Андрей достал из сумки камуфлированный костюм, переоделся. Закрепил в боковом отсеке куртки пистолет с глушителем. В другой уложил рацию, надел пояс с футляром, в котором лежал и небольшой, но сильный бинокль ночного видения, боевой нож, три обоймы для «ПМ» по восемь патронов в каждой. Натянул на руки перчатки, а на голову черную спортивную шапочку, в мгновенье превращающуюся в маску. Бросил в сумку гражданку, сориентировавшись по карте и наручному компасу, начал движение строго на север. В данном направлении майору предстояло пройти чуть более двадцати километров. Это, с привалом, около шести часов. А сейчас, он взглянул на часы — почти два. Нормально. Лишь бы не пошел дождь и по пути не встретились не обозначенные на карте естественные или искусственные преграды, которые придется обходить.

Сургин шел споро, внимательно следя за обстановкой. Лес был пуст. Пуст и красив. Не говоря уже о воздухе, который буквально пьянил своей чистотой.

На первый исходный рубеж, немного отдохнув в небольшой балке, заодно и перекусив, майор вышел раньше графика, в 19–35, пройдя при этом одну свежую лесосеку, тянущуюся с запада на восток, и войдя во вторую такую полосу, где недавно был вырублен лес. Отсюда, по карте, он должен был свернуть влево. Вторая лесосека уходила на северо-восток, а Сургину следовало идти на запад с уклонением к северу примерно на 10 градусов. Следующий рубеж находился уже у болота, и до него было чуть более двух километров. Пустяки по сравнению с тем, что уже пройдено. Андрей продолжил марш в том же темпе, но вскоре его пришлось снизить. Начался кустарник. Преодолев половину пути, Сургин неожиданно услышал голоса людей. Людей, находящихся от него не далее чем в пятидесяти метрах. Это было первым сюрпризом в разведывательном рейде майора. Он остановился. Прислушался. Голоса доносились спереди, постепенно перемещаясь вправо. Из чего следовало, что неизвестные идут с поляны в глубь леса на север. Почему они оказались здесь в темное время суток, и кто обладатели этих голосов? То, что мужчины, понятно, но вот что эти мужчины делали в лесу — неясно. Разобрать, о чем они говорили, Сургин, как ни старался, не смог. Но и продолжать сближение было рискованно. Любой хруст случайно подвернувшейся сухой ветки выдаст его присутствие, что крайне нежелательно. Голоса между тем все смещались вправо, пока не стихли совсем. Андрей возобновил движение и вскоре вышел на тропу, перпендикулярную направлению его движения. По ней и шли неизвестные. Сургин, немного подумав, решил задержаться на тропе, чтобы определить, откуда и куда она ведет. Решил идти вправо, на север, следом за группой неизвестных. Шел осторожно, бесшумно, готовый в любой момент нырнуть в кусты, буквально нависающие над тропой. Метров через двести тропа резко пошла влево. Выходить на поворот опасно. Пришлось углубиться в лес и двигаться за кустами. То, что увидел наконец Андрей, раздвинув заросли, стало вторым и снова неожиданным сюрпризом. А увидел он еще одну поляну с бараком на правой ее оконечности. Чтобы реально оценить обстановку в темноте, пришлось воспользоваться биноклем ночного видения. И только припав к окулярам, майор смог полностью разглядеть и поляну, и барак. Первая представляла собой открытое, явно искусственно созданное пространство размером чуть более футбольного поля с несколькими, а точнее, с четырьмя кратерами, составляющими, если их соединить между собой условной линией, квадрат правильной формы. Второй, а именно барак, бараком и был. Только не бревенчатым, что было бы более естественным в лесу, а бетонным с небольшими, тускло мерцающими окнами и плоской крышей. На которой находился вооруженный автоматом, облаченный в такой же, как и у Андрея, камуфлированный, только утепленный костюм, человек. Часовой? Да больше и некому торчать на крыше с автоматом в руках. Интересная поляна. И барак необычный. Бетонный, внутри горит свет, хотя никаких проводов, протянутых к нему по деревьям или столбам, не видно. Как не слышно и работы двигателя автономной электростанции. Или она спрятана в подвале? Но все равно стук движка пробивался бы даже из бункера, при наступившей чуть ли не мертвой тишине. Следовательно, электричество подведено к зданию посредством подземного кабеля. Стоп! А ведь перед Сургиным не что иное, как стартовая площадка! Ну конечно! Здесь же дислоцировался дивизион стратегического назначения. А кратеры — шахты ракет без передвижных, маскирующих плит. Барак же — казарма караула непосредственного охранения этих шахт. Все верно, но дивизиона на позиции нет уже почти три десятка лет, а караул остался? Похоже, они с Потаповым действительно случайно, но верно взяли след. Так! Свет горит в шести окнах. Но это с одной стороны. А что с другой? Будем считать, то же самое. Проверить данное предположение при наличии часового на крыше, без риска быть им замеченным с противоположной стороны, сложно. Да, в принципе, и не нужно. Итак, двенадцать окон по всему зданию, между которыми по два метра. Значит, казарма, если не разбита по отдельным кубрикам, рассчитана примерно на восемнадцать-двадцать человек. С кубриками — на двенадцать. Если же кровати в два яруса, то и количество караульных увеличивается вдвое, а значит, в бараке может находиться до сорока бойцов. Это примерно то количество личного состава, которое могло быть задействовано в три смены, как и положено для охраны стартовой площадки, при наличии в шахтах ракет. Но сейчас ракет здесь нет! Это, впрочем, не говорит о том, что в бараке находится меньше людей. Вопрос в другом, ЧТО, кроме центра подготовки террористов, они могут охранять? Ничего! Не брошенный же военный городок? Так! Посмотрим, что нам откроется дальше. Сделав отметки на карте, Сургин продолжил путь к конечной цели своего лесного марша. И уже спустя двадцать минут вышел к болоту. И здесь, у высокой пожухлой осоки, он наткнулся на тропу, обрывающуюся небольшой вытоптанной площадкой у самой полосы зарослей и участка открытой черной воды размером квадратов в шесть. Справа и слева все те же кусты. Заметив ложбину, Андрей прилег в нее. Задумался. Тропа к болоту. Ну понятно, к пусковой площадке и бараку, но почему к болоту? Неясно! Пока неясно!

Андрей достал мобильник, переключив его на режим специальной связи, нажал на клавишу вызова.

И тут же услышал:

— Слушаю, Андрей!

— Как дела, Славик?

— Да какие у меня дела? Въехал в райцентр. Поганый, доложу тебе, городишко. Грязный, серый, мрачный какой-то. И гостиница — сарай! Но номер вроде приличный. Для Милево, конечно. Администратор знает, что прибыл журналист из Москвы. Машину загнал на территорию местной пожарной части, что рядом с «отелем». В общем, обозначил себя! Как ты? У тебя как дела?

Андрей ответил:

— Я-то нормально! А вот дела, Славик, не без сюрпризов. Скорее всего мы точно определили местонахождение центра террористов!

— Серьезно?

— Серьезней не бывает!

Сургин поведал другу обо всем, с чем столкнулся на марше, и о том, что увидел там, где не ожидал увидеть ничего, кроме леса. Осеннего и пустого!

Павлов протянул:

— Да-а! Дела!

Андрей приказал:

— Ты не дакай, Славик, а давай быстренько, максимально соблюдая меры предосторожности, свяжись с Потаповым и доложи ему ситуацию на данный момент. Мне это делать несподручно, да и надо продолжать разведку. В изменившейся обстановке придется подбираться к объекту очень аккуратно — значит, медленно. А время не резиновое. До рассвета я должен осмотреть бывшую войсковую часть. Также посмотреть, что будет происходить на объекте утром. Поэтому на связь с генералом выйду не ранее девяти утра, если не произойдет ничего экстренного. После связи с Потаповым свяжусь с тобой. Без моей команды к работе в райцентре не приступать, ну разве что Потапов отдаст тебе иной приказ. Но в любом случае будь на связи! Все понял, капитан?

— Удачи тебе, Андрей! Отбой!

Сургин вновь сориентировался по карте и двинулся к северной оконечности бывшего военного городка.

Глава 3

Не успел Андрей пройти и десяти метров, как ему вновь пришлось залечь. По тропе приближалась еще одна группа. На этот раз людей, судя по шуму, который они производили, было больше, чем у стартовой площадки, и командовала ими женщина. К тому же эта группа что-то тащила или волокла на себе. Из своего укрытия майор слышал неприятный скрипучий женский голос:

— Живее, парни, живее. Меняйтесь чаще, а то раскорячились на тропе, как бараны безмозглые.

Кто-то из парней попытался оправдаться:

— Так ни черта не видно ведь! Ты, Марта, хоть фонарь бы включила!

Тропу осветил направленный луч мощного фонаря, что было Андрею на руку. Свет еще более оттенил и так темное пространство возле тропы. Невольно вспомнился отрывок из рассказа взятого в Пролетарске теперь уже бывшего смертника Игоря Семчина. Тот говорил о женщине, которая истязала узников фабрики смерти. Вполне вероятно, что эта Марта и ведет группу. Сургин увидел бандитов. Их было пятеро. Женщина впереди, четверо мужчин сзади. Первые двое что-то несли на плечах. Вот они оказались прямо напротив Сургина. Остановились. Мужчины передали ношу замыкающим колонну подельникам, заметив:

— Тяжелый, сука, на этот раз чушок попался. В прошлый раз вдвоем легко донесли, а сейчас тяжело. Да еще груз, будь он неладен.

Женщина поторопила:

— Хорош базарить, идти осталось-то всего ничего!

Ноша, черный продолговатый мешок из плотного целлофана, перешла на другие плечи, и неизвестные продолжили путь. Андрей, не выходя на тропу, последовал за ними. Идти действительно пришлось недолго, до площадки у болота. Там ношу опустили на землю.

Женщина приказала:

— Вытаскивайте труп — и в могилу!

Ее подельники расстегнули «молнию» мешка. Вытащили из него голое тело молодого парня с привязанными к ногам двумя секциями обычной батареи отопления. Подняли вчетвером и бросили в черную жижу болота. Так вот что собой представляло открытое пространство топи. Кладбище! И, судя по вытоптанности площадки и тропы, пользовались им довольно часто. Скрывали следы результатов неудавшихся опытов или топили тела тех, кто посмел выступить против. Ясно! Теперь задача Андрея упрощалась. Надо сесть на «хвост» этой группе могильщиков при их возвращении на базу и так достичь запретной зоны. Так Сургин и поступил. Пропустив группу бандитов, он вышел на тропу и, пользуясь ее извилистостью и тем, что бандиты переговаривались между собой, двинулся следом. Подобным порядком он прошел метров сто. Затем вновь юркнул в кусты, услышав голос пожилого мужчины, который спросил:

— Ну, как, Марта, похоронили татарина?

Женщина проскрипела:

— Похоронили! Пусть теперь со своим аллахом на небесах общается!

— Хорошо! Людей на отдых, сама в подвал!

— Я все прекрасно знаю, в плане того, что следует делать, уважаемый Юрий Александрович!

— Да? Молодец! Но хочу предупредить, если ты, мразь, еще хоть раз применишь против клиентов хлыст, я лично им же запорю тебя до смерти! Второй труп за неделю по твоей вине, старая калоша! Кто за них платить будет? Ты?

— Но…

Неизвестный Юрий Александрович не дал ей договорить:

— Никаких «но»! Клиентов не трогать. Морально дави, физически — ни-ни! А уж если невтерпеж кого-нибудь в лоскуты разделать, скажи. Я специально для тебя прикажу бомжа сюда притащить. Тебе все понятно, Клавдия Константиновна?

Женщина тихо ответила:

— Все понятно! Но могли бы выставлять мне претензии и оскорблять не при подчиненных!

— Это мое дело, как, где и что делать! Выполняй приказ!

Марта крикнула на мужиков:

— Ну, что встали, ослы? Уши раскрыли! Марш в караулку!

Люди побежали в сторону, противоположную болоту. После чего все стихло.

Сургин задумался. Марта назвала немолодого мужчину Юрием Александровичем. Тот, похоже, если и не сам босс, то лицо достаточно влиятельное в руководстве этого центра. О нем узнаем позже, сейчас надо выйти к территории бывшего ракетного дивизиона и оценить, что осталось или, напротив, возникло на ней! До периметра ограждения, который в данных условиях должен быть обязательно, Андрей решил добраться ползком. Так неприятней, но безопасней. И действительно, вскоре майор уперся в колючую проволоку, несколькими рядами создававшую заслон от проникновения на территорию со стороны болота. Также Андрей увидел стоящий метрах в десяти от проволоки трехэтажный дом с застекленным первым этажом, некоторые окна которого светились — значит, в доме кто-то обитал. Второй и третий этажи зияли черными проемами окон. Нежилая часть! Дом этот, видимо, ранее служил для проживания семей офицеров-ракетчиков. Посередине здания на площадке стоял человек в камуфлированной форме. Он курил, и лицо его было освещено светом ближайшего окна. На вид ему было лет шестьдесят пять, не меньше, но военную выправку, что сразу бросалось в глаза, этот человек сохранил. Значит, прослужил достаточно долго, раз не потерял внешнюю форму в свои не старческие еще, но уже почтенные годы. Сургин перевел взгляд на проволоку. Она, хорошо натянутая, крепилась на бетонных столбах обычными скобами — следовательно, находилась не под напряжением. И обрывалась калиткой, как раз перед мужчиной. Скорее всего это и был человек, вставивший п…ей Марте! Что подтвердилось спустя несколько секунд. Из запасного и единственного подъезда тыловой стороны здания вышел еще один немолодой мужчина. Подошел к тому, что курил, спросил:

— Встретил могильщиков, Юрий Александрович?

— Встретил! Знаешь, Иван Георгиевич, что-то в последнее время Марта начала просто бесить меня. Понимаю, она должна быть строга и жестка в обращении с нашим подопытным контингентом, но ее жесткость переходит все границы, преобразуясь в безумную жестокость. Неоправданную жестокость.

Иван Григорьевич усмехнулся:

— Так она всегда слыла большой любительницей лично расколоть подследственного. Или забыл, как Марта выбивала нужные нам показания даже из тех, кто выдерживал и «музыкальную шкатулку», и дыбу? Клавдия всегда жаждала крови, поэтому и получила прозвище Кровавая Марта!

— Да все ясно, и хрен бы с ней, если мочила бы тех, кто нам не нужен. Но она уничтожает товар, Ваня! Товар, который стоит хороших денег! И здесь в ее функции не входит «колоть» кого-либо на нужные Конторе признания. Здесь в ее обязанности входит лишь следить за порядком и исключать у вновь прибывших клиентов малейшие признаки неповиновения. Психологически давить пацанов. А что делает Марта? За неделю двоих до смерти забила хлыстом! Я ее предупредил! Поговори с ней и ты!

— Хорошо! Но я искал тебя не просто так.

Юрий Александрович взглянул на подельника:

— Что-то случилось, Иван?

Тот проговорил:

— Да как тебе сказать?! Вроде ничего особенного, с одной стороны, а вот с другой — как еще посмотреть!

Человек в камуфляже повысил голос:

— Ты можешь изъясняться понятней? С одной стороны так, с другой этак… Выкладывай, что произошло!

— Агентура из поселка сообщила, что в Милево прибыл московский журналист, некто Павлов Вячеслав Алексеевич. Корреспондент газеты «Подмосковье сегодня».

Юрий Александрович наморщил лоб:

— А это что еще за газета? Не слышал о такой! Хотя сейчас всякие «подмосковья» появляются, как грибы после дождя. Раньше как было: в киоске «Правда», «Известия», «Комсомолка» и «Крокодил»! А сейчас? Всех названий и не прочтешь! Но извини, так что там с этим журналюгой? С чем пожаловал в богом забытое Милево?

— Цель его прибытия пока не ясна. Сам немолод, экипирован, как и положено репортеру. Снял одноместный номер в местной гостинице. Междугородним телефоном не пользовался, ресторан вечером не посещал, ужинал, видно, тем, что привез с собой. В общем, отдыхает перед завтрашним днем. Что будет делать в понедельник — завтра и узнаем.

Юрий Александрович приказал:

— А до завтра, дорогой Иван Георгиевич, соизволь «пробить» этого писаку!

— Но ведь ночь на носу, Юрий Александрович.

— А мне плевать, господин Торопко, что у тебя на носу. День или ночь, утро или вечер! К 12–00 я должен знать, действительно ли существует в Москве газета под названием «Подмосковье сегодня», действительно ли там состоит в штате Павлов Вячеслав Алексеевич, действительно ли он отправлен редакцией в командировку в Милево и с каким заданием. А также мне нужна фотография журналиста Павлова, чтобы сравнить ее с тем человеком, который снял номер в местной гостинице. Как ты это, Ваня, сделаешь — твои проблемы. Но, повторяю, завтра до обеда я должен обладать этой информацией! Все, можешь идти!

Андрей, четко расслышав фамилию Торопко, ударил ладонью по земле, проговорив про себя:

— Есть! Ожили мертвецы, мать вашу! Ну, теперь бизнесу вашему конец! И причем полный!

Но расслабляться не следует. Надо проникнуть на территорию. Шеф Торопко скоро уйдет отсюда, но останется часовой, который до сих пор маячит на углу дома. Как только территория за домом опустеет, этот часовой наверняка займет позицию перед калиткой, от которой начинается тропа на болото. Снимать его нельзя. А вот на верхний этаж дома проникнуть не мешало бы, тем более, на крышу по тыловой стене поднималась пожарная лестница, по которой вполне можно запрыгнуть на третий этаж. Но как добраться до этой лестницы? Вопрос сложный! Придется ждать, на всякий случай подготовив проход в «колючке». А вдруг представится случай проскочить охраняемую зону?

Андрей выбрал на ближайшем кусте ветку потолще, срезал ее десантным ножом. Поднес к колючей проволоке, поднял нижнюю нить сантиметров на сорок, закрепив в этом положении веткой. Проход имелся. Теперь бы представился случай! И он представился! И буквально через полчаса. Вновь Андрею повезло. Так бывает. Иногда все летит к чертям с самого начала операции, а иногда она протекает без сучка и задоринки, даря такие моменты, о которых и не думал, хотя подготовка к акции всегда проходит на одинаково высоком уровне. Хоть и говорят, что везет сильнейшему, ерунда все это! Повезти может и сильному, и слабому! Итак, случай проникнуть на объект представился. Произошло это неожиданно и… обыденно! Часовой, за которым внимательно следил Сургин, после того как Юрий Александрович ушел в дом, вдруг начал морщиться. Забросив автомат за спину, он схватился за живот, даже присел. Андрей подумал: что это с ним произошло? Но постовой выпрямился, облегченно вздохнув. Сургин смотрел на него. Тот оставался в нормальном положении недолго. Спустя несколько минут непонятный приступ вновь переломил его. Видимо, прихватило сильнее, так как парень даже застонал. Потом, когда опять отпустило, выругался:

— Ну не мать твою? Так и обосраться можно! И с чего поносу прихватить? Ведь жрал, как и все, ту же самую парашу! Нет, надо меняться! А то…

Часовой достал из накладного кармана портативную рацию малого радиуса действия, вызвал:

— Зубр-один, я — Зубр-пять! Слышишь меня? Давай срочно замену! Что… живот прихватило, вот что! Терпежа нет, как схватит!.. Чего? Да не шуткую я, на полном серьезе! Короче, Жор, или высылай смену, или я, на хер, при следующем приступе в сортир рвану! И потом, надо, чтобы меня доктор осмотрел. Может, заразился какой херней? Давай! Пока жду!

Часовой, назвавшийся Зубром-5, отключил рацию, осмотрелся, прошел к дальнему углу. Наверное, оттуда должна подойти смена. Он не дождался ее. Живот вновь прихватило, и часовой скрылся за углом. Андрей тут же прополз под проволоку, сбил ветку, возвратив нить колючей проволоки в исходное положение, и рванулся к лестнице. Он смог допрыгнуть до нижней планки. Подтянулся. Мешала сумка, но оставлять ее в лесу было нельзя. Начал подъем. И замер между вторым и третьим этажом. Внизу показался часовой. Другой, не тот, что был. Видимо, подошел сменщик. Он прошелся вдоль колючей проволоки, подошел к калитке. Достав пистолет, Сургин навел глушитель на часового. Но тот даже не подумал посмотреть наверх, на само здание. А через минуту объявился и старый постовой. Сменщик при его виде заржал:

— Что, Толян! Обосрался никак?

— Не говори, Сурок, чуть не обделался! И что со мной произошло, не пойму!

— Ладно. Начкар боссу о тебе сообщил, тот передал доктору, чтобы осмотрел, так что дуй прямиком в подвал. Айболит тебя в момент вылечит! А не получится — к «кроликам» отправит! Шучу! Иди, тебя уже ждут! Оружие оставь, я сдам!

Передав автомат подельнику, Толян пошел к тыловой двери, в которой скрылись ранее Торопко и его босс. Сурок сказал, чтобы заболевший караульный шел в подвал к врачу! Но почему в подвал, когда в доме пустовали целых два этажа, да и первый был заселен не полностью. Уж не там ли подпольная лаборатория? Возможно, но не факт. Так как же пробиться внутрь здания? Этот часовой столбом торчит у калитки, малейшее движение Сургина может быть замечено им — и тогда крах! Придется стрелять в боевика и уходить! Или начинать действовать в одиночку, на свой страх и риск, безо всякого плана. В принципе, это выполнимо, если завладеть оружием посерьезней пистолета с глушителем и отправить сигнал тревоги Потапову. Отряд спецназа «Гарпун» после акции в Пролетарске находится на своей подмосковной базе и максимум через час после получения сигнала высадится здесь. Но при этом главарь и медики-инквизиторы могут свалить. Наверняка пути отхода у них подготовлены. Значит, надо не допустить сбоя. Но как?

Ответ подсказал сам часовой. Он с чего-то решил войти в дом. Уж что подтолкнуло его на это, неясно, но он вдруг повернулся и быстро пошел к зданию, в котором и скрылся. Андрей тут же метнулся к ближайшему оконному проему и уже из пустой комнаты рукой остановил вибрацию лестницы, возникшую в результате его прыжка. Как только лестница успокоилась, на улице появился часовой. Не один! С ним из дома вышла Марта! Они приникли к стене. Обнялись! Андрей удивился. Ни хрена себе! Часовой молод, здоров, даже, можно сказать, симпатичен. И вдруг милуется с этой ошибкой природы, явной маньячкой! Но это еще полбеды. Марта не была даже подобием женщины. Ни по форме, ни уж тем более по содержанию. Худая, как спица гнутая, ноги — палки, обтянутые черными брюками, груди нет, а морда, иначе лицо этой стервы не назовешь, точно лошадиная. Что может быть общего между ними? Любовь? Ну если только со стороны Марты. Тогда понятно, что охранник не может от нее отделаться и вынужден во всем угождать кровососущей мрази. Иначе она просто прикончит его! А возможно, охранник и сам к ней прибился. С бабами здесь скорее всего напряги, а ему без разницы, с кем трахаться, лишь бы дырка была. Может, и так. А возможно, между ними и другие, менее романтические отношения. Но к черту их! Пусть милуются, а Сургину надо работать. Он снял десантные ботинки, чтобы передвигаться бесшумно, уложил их в сумку, приготовил к бою пистолет, выглянул из комнаты. Увидел коридор с двумя арками, между которыми, наверное, находилась внутренняя лестница. Эти арки делили этаж на две части. Андрей прислушался. Наверху все было тихо, а вот снизу доносились звуки ритмичной музыки и какие-то неразборчивые голоса. Первый этаж этого дома жил своей жизнью. Теперь надо пройти в комнату напротив. Оттуда должен открыться вид на всю территорию бывшего ракетного дивизиона. Еще раз прислушавшись, Андрей миновал коридор и оказался у окна фасада здания. Прижался к стене. Осторожно выглянул наружу. Территория была перед майором как на ладони, вот только темнота не позволяла что-либо рассмотреть. Андрей извлек из футляра бинокль ночного видения. Теперь картина изменилась радикально. Майор мог различать любые предметы. И первое, на что он обратил внимание, — это что территория бывшей войсковой части разделена надвое. Слева от центральных ворот, напротив дома — этакая жилая зона за периметром проволочного заграждения. Впрочем, она включала в себя лишь дом, где сейчас находился Сургин, и казарму караула. Справа от ворот одноэтажное здание, судя по всему, бывший штаб дивизиона. Теперь он выполнял роль офиса и проходной. За забором, делившим территорию на две части, открытые боксы, склады, посередине ангар. Так, это оценим позже, сейчас надо определить схему охраны. Один часовой сзади дома. Как минимум двое на проходной. В промзоне охранников не видно, но это не значит, что их там нет. Посты могут быть скрыты от внешнего наблюдения, что на первый взгляд совершенно бесполезно, но кто знает этих главарей. Они, по данным Потапова, высокопоставленные, хоть и бывшие, чины КГБ. То есть далеко не глупцы!

Остальной караул в караульном помещении. Но что тогда значил переход группы лиц к стартовой площадке? Убрали лишний персонал из подвала? Может быть. Так, с этим все ясно. Теперь осмотрим промышленную зону. Боксы. В них готовая к продаже обрезная доска. Штабеля досок. Между ангаром и боксами стационарный манипулятор и грузовая площадка. Это чтобы быстро загрузить фуры. Гараж закрыт. За гаражом штабеля свежеспиленных деревьев. А еще дальше, на восток и северо-восток — лесосеки, через которые проходил Сургин. Понятно! Производство поставлено на широкую ногу. Оно и прикрывает террористический центр. На ночь ворота закрыты, территория не освещается. К воротам извне и подходит та самая асфальтированная дорога, которая привлекла внимание Андрея при изучении карты. Майор отошел от окна. Вышел в коридор, прошел в противоположное крыло здания. Оно также было разделено на отсеки-комнаты, но все они были страшно замусорены. Отыскав среди коробок в дальнем отсеке небольшой свободный участок, Андрей устроил себе место для отдыха и задумался. Все вроде бы ясно, и хоть завтра штурмуй это осиное гнездо. И это было бы оправданно, если бы не одно «но». На этом месте раньше дислоцировалась не обычная пехотная часть, а ракетный дивизион стратегического назначения. А подобные дивизионы основные коммуникации имели глубоко под землей. Это диктовалось предназначением части. Выпустив по потенциальному противнику свои баллистические ракеты, дивизион немедленно становился целью ответного удара. А значит, должен был иметь укрытия, а главное, командный пункт там, где его не достанут и ядерные взрывы. Так что все здания, а именно: штаб, казармы, дом офицерского состава, караульные помещения, — должны иметь подземные бункера, связанные между собой. А также должен быть хотя бы один подземный коллектор, по которому личный состав мог выйти из зоны поражения вражескими ракетами. И выход этот должен находиться не менее чем километрах в десяти от территории части. В городе он находиться не может, так как ответным ударом райцентр разрушило бы полностью, что грозило завалом этого выхода. Следовательно, он должен быть где-то в лесу. Надо затребовать у Потапова схему всех коммуникаций бывшего дивизиона. Хорошо, если при демонтаже стартовой площадки все эти подземелья взорвали или засыпали. О чем также можно узнать, связавшись с генералом. Но это позже. После того, как полностью прояснится обстановка наверху и отряд спецназа займет круговой рубеж, ожидая команды на штурм объекта. А до этого надо выяснить, как работает террористический центр в будни, ведь наверняка на производстве трудятся не охранники и уж тем более не жертвы дьявольского бизнеса бывшего генерала КГБ. Вот завтра посмотрим, что здесь развернется. А сейчас — спать!

Уже то, что он проник на территорию объекта, большая удача. Но как быстро работают агенты главаря в Милево! Стоило Славику только появиться в городе и, обозначив себя, поселиться в гостинице, об этом сразу доложили Гладареву, если, конечно, Юрий Александрович — это действительно бывший генерал. Но и это подтвердит или опровергнет Потапов. Скорее подтвердит, так как Торопко точно здесь! А значит, рядом и Гладарев, и Городов. Ладно, к черту этот объект. Спать. И, думая о Рите, майор Сургин уснул крепким, но очень чутким сном.

* * *

Проснулся Андрей ровно в 6-00. И сразу услышал шелест дождя на улице. Сургин поднялся и прильнул к проему крайнего окна. В общем, обстановка оставалась прежней. Никакого движения на территории. Воспользовавшись этим, Андрей наскоро перекусил. База ожила в полвосьмого. Из здания, которое Сургин определил как караулку, вышли семь вооруженных автоматами и одетых в униформу мужчин, к ним присоединился еще один боец из офиса. У того в руках было два автомата. Построившись в колонну по двое, своеобразное подразделение зашагало в сторону дома и скрылось за ним. Наверное, боевики пошли к калитке, а от нее к тропе, ведущей к казарме, что находилась на территории стартовой площадки. Оставшийся на проходной боец вышел из здания, открыл ворота. Перед домом появились три человека. Двое уже знакомые Сургину Торопко с Юрием Александровичем, третий — неизвестный, одетый в рабочую спецовку и плащ из прозрачной пленки. Они прошли в здание офиса. В 7-50 к воротам подъехал автобус «ПАЗ-672» и остановился перед колючкой, не въезжая на территорию. Из него вышли двадцать шесть человек, двадцать мужчин и шесть женщин. Прикрываясь кто зонтами, кто плащами, они сгруппировались возле проходной. К ним вышел тот, кого не знал Андрей, что-то сказал и повел команду на промзону. Вскоре окрестности огласились ревом и визгом деревообрабатывающих станков.

Андрей перешел на противоположную сторону здания, посмотрел на место, где ночью находился часовой и где он видел главарей Центра. Пространство за домом пустовало. Стало ясно, что с прибытием рабочих весь караул, за исключением одного не вооруженного, по крайней мере серьезным оружием, охранника уводили с территории в казарму на стартовой площадке. Настало время доложиться генералу и затем связаться с Павловым, который ждет указаний Сургина. Андрей достал мобильник.

Генерал ответил немедленно. Видно, ждал вызова:

— Доброе утро, Андрей!

Сургин ответил:

— Да я бы не сказал, что оно слишком доброе!

— Ты имеешь в виду погоду?

— У вас в Москве тоже дождь льет?

— А с чего ты взял, что я в Москве? Я недалеко от территории бывшего ракетного дивизиона!

Андрей удивился:

— Да? Может, вы и мои действия контролировали?

— Нет, настолько близко я к объекту не подходил.

Сургин начал доклад.

Потапов внимательно слушал. Когда Андрей закончил, спросил:

— Ты точно слышал фамилию Торопко и имя Юрий Александрович?

— Генерал, вы считаете, ваш вопрос уместен?

— Извини, Андрей, но это очень важно!

— Понимаю! Еще бы! С ходу выйти на оживших мертвецов! Точно. И разговор их слышал, суть которого передал вам.

— Ясно! Описать этих людей сможешь?

— Конечно!

— Давай, я слушаю!

Пришлось Андрею докладывать Потапову, что собой представляли двое пожилых мужчин, беседовавших поздним вечером возле дома бывшей войсковой части.

Выслушав Андрея, генерал проговорил:

— Да! Похоже, это те самые Гладарев и Торопко! Что требует подтверждения через Павлова.

— С утра с ними был третий.

— Такой высокий, худощавый, подтянутый?

— Нет, напротив, мелкий, сутулый.

— Значит, это не Городов! Ты говоришь, он пошел вместе с рабочими на промзону?

— Точно так!

— Ясно!

Андрей спросил:

— Что будем делать дальше?

Генерал ответил:

— Сейчас передай команду Павлову! Пусть начинает свою работу, а я вызову «Гарпун». К вечеру отряд оцепит все указанные тобой объекты.

— Не мешало бы болото у берега водолазам прощупать. Труп, что сбросили туда вечером, не должно так быстро засосать в трясину!

— Я понял тебя. Сделаем по возможности.

Сургин добавил:

— А я за день постараюсь посмотреть нижние этажи.

Но генерал запретил:

— А вот этого не сметь! И так большая удача, чудо, что ты в доме.

Андрей возразил:

— Но мы должны убедиться, что именно здесь находится лаборатория по производству, черт, слово-то какое — «производство» — смертников.

— Об этом не думай! Лемешев подтянет людей к проволочному заграждению, и те установят микрофоны дистанционных прослушивающих устройств. Мы узнаем, что нам надо, и без твоих похождений.

Сургин согласился:

— Ладно, раз так. Но прогуляться по зданию мне все же придется.

— Ты что-то не понял?

— Я все понял, Николай Викторович! Но если мы убедимся в том, что в подвале на самом деле работает секретная лаборатория, то захват ее во время общего штурма придется проводить мне. И захват молниеносный, лаборатория вполне может быть заминирована. А что я смогу сделать, имея на вооружении один «ПМ» с тремя обоймами? Внутри может оказаться своя автономная и хорошо вооруженная охрана. Или вы и оружием меня каким-то образом сумеете снабдить?

Генерал задумался. Затем произнес:

— Да, ты прав! Штурмовать подвал тебе придется одному. Даже в условиях, когда «Гарпун» сможет беспрепятственно проникнуть на территорию. Но что даст тебе шастанье по этажам, кроме риска быть замеченным и, как следствие, гарантированно уничтоженным?

Андрей объяснил:

— На первом этаже, по всем раскладам, на входе в подвал должен круглосуточно нести службу часовой. Вот за ним мне и надо понаблюдать. Определиться, как быстро «снять» его и, вооружившись автоматом, проникнуть в подвал, где и провести внезапную и быструю акцию.

— Понятно. Хорошо, согласен с тобой. Но требую предельной осторожности!

— А вот об этом могли и не говорить! Что я, самоубийца, лезть в пекло сломя голову? Мне еще никакого препарата в мозг не ввели!

— Ладно, работай, Андрюша. В 18–30 я вызову тебя. Обсудим план дальнейших действий.

— Принял. Жду вызова в 18–30! Да, чуть не забыл. Необходимо достать схему всех подземных коммуникаций дивизиона!

— Я думал об этом и послал в Генштаб соответствующий запрос. Полагаю, ответа ждать долго не придется. Ну, все! Давай там аккуратней и до связи!

Сургин переключился на Павлова:

— Привет, Славик!

— Здорово! Чего так поздно? Я уж тут думал, не случилось ли что?

— А что со мной может случиться? Дважды, Слава, не умирают! А меня уже один раз похоронили. Но это все ерунда. Перейдем к делу. Разговаривал только что с Потаповым. К вечеру сюда подойдет «Гарпун». Наша версия, похоже, подтверждается. Но получить стопроцентную гарантию мы можем, только прослушав базу, что сделают спецы Лемешева. А вот убедиться, что лесопильней, или как там еще обзывают территорию ракетного дивизиона, руководит именно господин Гладарев, можешь и должен ты! Так что начинай свою журналистскую деятельность! А вечером, после восьми, вновь свяжемся. Уточним задачу.

— Понял, Андрей!

Сургин присел на коробку, задумался. Очень хотелось курить. Он взглянул на часы: 8-36! Что ж, пора выползать из норы.

* * *

Павлов, получив команду от Андрея, вышел из номера. В фойе гостиницы его уже ждал прилично одетый молодой человек.

— Извините, — обратился он к Вячеславу, — вы и есть московский журналист? Позвольте представиться, помощник главы администрации Милевского района Станислав Костин!

Вячеслав проговорил:

— Очень приятно!

И в свою очередь представился, протянув Костину визитную карточку.

— Наверное, — спросил Костин, — желаете позавтракать? Здесь есть недалеко небольшое, но уютное кафе, не столица, конечно, но…

Вячеслав перебил парня:

— Вас что, господин Варенин специально ко мне приставил? Чтобы я случайно не заглянул туда, куда не надо?

Костин умело разыграл обиду:

— Ну что вы, Вячеслав Алексеевич! Как могли такое подумать? Михаил Степанович Варенин действительно попросил меня встретиться с вами, но исключительно для того, чтобы оказать посильную помощь в вашей работе! Поселок показать, с интересными людьми познакомить!

Павлов улыбнулся:

— Ну, ладно, не обижайся! Понимаю, шеф приказал, надо работать! А позавтракать… Что ж, можно и позавтракать. Веди, Стас, в свое уютное кафе!

Закусочная оказалась и вправду уютной. В это время народа не было, и Вячеслав, не терпящий шума и суеты в подобных заведениях, плотно и спокойно позавтракал. Рассчитаться хотел помощник главы администрации, но Павлов остановил его:

— Это лишнее, Стас! Я в состоянии заплатить за себя сам.

— Но вы наш гость!

— Кто тебе сказал, что я гость? Я, скорее, ревизор, и задабривать меня не надо. Ладно, не хмурься, я иногда люблю пошутить!

Выйдя из кафе, Костин спросил:

— Какие у вас планы?

Вячеслав посмотрел на молодого человека:

— Ты хотел спросить, что меня интересует в вашем городке?

— Можно сформулировать и так.

Павлов понимающе кивнул головой:

— Ясно! Отвечаю: цель моей командировки — сделать репортаж о том, в каком состоянии находится на периферии промышленность, в конкретном случае ваша текстильная фабрика, как живут люди, какую зарплату получают, довольны ли местной и государственной властью! Ответ понятен?

— Предельно!

Вячеслав добавил:

— Ну и просьбу своего коллеги, занимающегося проблемами экологии, выполнить. У вас здесь, в районе, богатом лесом и озерами, наверняка работают какие-нибудь деревообрабатывающие предприятия? В самом массиве и у водоемов?

Костин ответил:

— Есть такие. Но мелкие. За исключением, пожалуй, кооператива «Мещерский лес».

Вячеслав переспросил:

— «Мещерский лес»? Где-то я уже слышал о нем. Где — не помню. Надеюсь, мы сможем его посетить?

— Конечно! Он находится в двадцати километрах от Милево, на территории бывшей войсковой части, но у меня машина. Вон возле гостиницы стоит.

Костин указал на новенькую «девятку».

Павлов ответил:

— Я тоже приехал сюда не на автобусе.

— Так сразу туда и поедем?

— Нет. Сначала я должен выполнить собственное задание, а уж потом заняться просьбой друга.

— Извините еще раз, Вячеслав Алексеевич, а вы к нам надолго?

— Нет! Завтра утром и уеду, а что?

— Думаю, вам не помешало бы встретиться и с главой района?

— Можно! Даже нужно! Он готов меня принять?

— Михаил Степанович всегда относился и относится к людям вашей профессии очень уважительно — может, потому, что и его сын работает в областной газете? Так я согласую время встречи? На какой час договариваться?

Павлов, подумав, ответил:

— Где-то на два, если это устроит господина Варенина.

— Хорошо! А сейчас на текстильную фабрику?

— Да! Пойду, выгоню свой кабриолет.

— А я пока свяжусь с шефом.

Проводив взглядом удаляющуюся в сторону пожарной части у гостиницы фигуру московского гостя, Костин достал сотовый телефон, набрал нужный номер. Ему ответил властный голос:

— Слушаю тебя, Станислав!

* * *

Торопко выполнил задачу, которую поставил перед ним бывший генерал КГБ. Это стоило заместителю босса больших усилий, но дело он сделал. Помогли старые связи Мирона, находящегося в прямом подчинении Торопко. О результатах проверки Торопко доложил боссу в десять утра. Из них следовало, что некто Павлов Вячеслав Алексеевич действительно работает в газете «Подмосковье сегодня» и откомандирован на двое суток в райцентр Милево с обычным корреспондентским заданием — собрать общую информацию о жизни в поселке. По электронной почте были переданы из Москвы копии фотографии из личного дела журналиста. На этом снимке дежурная по гостинице сразу узнала прибывшего корреспондента. Пришлось тревожить ее ночью, привлекая к «опознанию» замначальника местного РОВД, который иногда оказывал кооперативу некоторые услуги, за что на имя его супруги ежемесячно начислялась зарплата кладовщицы.

Оперативность заместителя, его доклад удовлетворили и Гладарева. Журналист не липовый, а это главное. Пусть копается в районе, сколько ему влезет.

Гладарев уже выбросил из головы этого писаку, как о нем неожиданно напомнил глава администрации района. Он позвонил, когда бывший генерал собирался покинуть офис и отправиться обедать в свои апартаменты на первом этаже бывшего дома офицерского состава. Звонок застал его на пороге. Пришлось вернуться, так как Варенин воспользовался местной, а не мобильной связью.

— Алло! Сазонов на проводе!

Под такой фамилией знали в Милево Гладарева.

— Добрый день, Юрий Александрович!

— Какой он к черту добрый, Михаил Степанович! Дождь надоел уже. Рвет весь график работ. Уж шел бы весь день, а то накатывает волнами. Ну да ладно, у тебя ко мне дело какое или просто так, по дружбе старой звонишь?

— И по делу, и по дружбе!

— Вот как? Ну, давай, что у тебя.

Гладарев присел в свое рабочее кресло, закурил сигарету.

— Ты о журналисте из Москвы, что прибыл в Милево вчера, не слышал?

Гладарев солгал, и это получилось у него вполне естественно:

— Нет, конечно. Откуда мне знать ваши районные новости? У меня сезон, и ты об этом прекрасно знаешь, так что безвылазно нахожусь на производстве. А что за журналист?

— Да так, мелочевка. Из какой-то газетишки подмосковной. Но он намеревался посетить твой кооператив.

Гладарев насторожился:

— Откуда ты узнал о его намерениях?

Глава администрации охотно объяснил:

— От своего помощника, которого с утра приставил к писаке.

— И что, этот писака так прямо и заявил, что имеет интерес к моему кооперативу?

— Нет. Там получилось несколько иначе. В общем, какой-то друг журналиста, боец за экологию края, попросил его, по возможности, посмотреть предприятия, которые работают в лесах, у водоемов. Журналист и спросил, нет ли у нас подобных. А мой Стас возьми и ляпни, что есть. И назвал твой кооператив. Журналюга и зацепился.

Гладарев прошипел в трубку:

— Мудак твой Стас! Кто его просил пасть без надобности открывать?

— А чего ты так среагировал, Юрий Александрович? У тебя же в лесу полный порядок. Лес вырубаешь по квоте, молодняк сажаешь по норме, восстанавливая естественный фон. Люди работают и зарплатой, насколько знаю, довольны. Многие хотели бы к тебе устроиться. У местных фискалов к тебе претензий нет и быть не может. Чего ты вдруг обозлился на моего помощника? Наоборот, тебе бы его поощрить. Рекламу кооперативу делает!

— Мне ни он, ни его реклама не нужны. А недоволен я тем, что придется общаться с журналистом, а я этого не люблю! Но ладно, когда он планирует заглянуть ко мне?

Глава местной администрации ответил:

— В два с ним встречаюсь я. Это где-то на час беседа. Значит, в три вместе с помощником выедет к тебе.

— Ясно! Спасибо, что позвонил!

— Не за что! Ты заскочил бы как-нибудь вечером. Сауну организовали бы. У меня тут водила двух таких телочек в области подобрал, пальчики оближешь!

Гладарев ответил довольно резко:

— Не до них мне! Кувыркайся с сосками сам! Будет что новое, звони! Пока!

Он положил трубку. Время пообедать и приготовиться к встрече журналиста еще есть.

Андрей видел, как к воротам подъехали две машины: «десятка» Павлова и неизвестная «девятка». Автомобили пропустили на территорию.

Встречать гостей вышел неизвестный Андрею мужчина. После короткого разговора они прошли в офис. А через полчаса проследовали в промышленную зону, где провели еще час. После чего машины уехали в сторону города. Андрей, проводив взглядом машину напарника, решил, что пришло время заняться разведывательной деятельностью. Он прошел к арке, выглянул через перила. Никого не увидел. Осторожно спустился на второй этаж. Обследовал его. Тот представлял копию третьего, за исключением того, что комнаты-отсеки не были завалены мусором. Вышел на площадку. Прислушался. И сразу отпрянул от перил. Внизу появился человек с автоматом. Он встал в дверях, закурил, не выходя на улицу, так как вновь, после короткой передышки, пошел дождь. Сургин сделал несколько шагов по пролету. Теперь он не видел часового, но видел фойе. В задней стене была массивная и, судя по всему, бронированная дверь. Уж не вход ли это в заветный подвал? Дверь солидная. Такую и гранатой не сорвешь. Рядом на стене находился прибор для переговоров, что-то аналогичное домофону, но без кнопок. Только красная клавиша. Клавиша вызова кого-то, кто находится за дверью. Ясно! Сургин поднялся к себе на третий этаж. Откуда продолжил наблюдение за территорией, что, по большому счету, ему ничего нового не дало. В промзоне, несмотря на меняющуюся погоду, продолжали работать, никто попусту по территории не шастал. А визг пилорам уже начал доставать. Но надо терпеть. Терпеть и ждать, когда закончится рабочий день.

Глава 4

Генерал вызвал Сургина ровно в половине седьмого.

Майор поведал начальнику обо всем, что увидел за прошедший день. Отметил и Павлова:

— Кстати, Славик здесь появлялся! Побродил с неизвестным мужичком по промзоне, какое-то время провел в офисе. Он хоть что-нибудь надыбал?

— И что за жаргон у тебя, Андрей? Надыбал! Узнал — другое дело!

Сургин видоизменил вопрос:

— Так Павлов узнал что-нибудь новое?

Генерал ответил:

— Узнал! Сфотографировал скрытой камерой тех, с кем встречался. Ну а мы уже эти снимки идентифицировали. Так вот, мужичок, что сопровождал капитана на промзоне, некто Рубанов Евгений Ильич, в прошлом полковник Советской армии, командир отдельного строительного батальона Московского военного округа. В свое время он, кстати, строил дачу Гладареву! Ныне главный инженер «Мещерского леса». Ну а председателем кооператива оказался… впрочем, ты сам уже догадался, кто им оказался!

— Бывший высокопоставленный комитетчик?

— Он самый! Юрий Александрович Гладарев, здесь значащийся Сазоновым. В общем, все совпало. Раз здесь Гладарев с Торопко, ожившие вдруг мертвецы, то и лаборатория смертников тут же!

Андрей спросил:

— Вы о коммуникациях ракетного дивизиона что-нибудь узнали?

— По данным Главкомата РВСН и Генерального штаба, все ракетные части, подвергшиеся сокращению согласно Договору ОСВ-1, после демонтажа ядерных боеголовок и запуска в небеса ракетоносителей были полностью выведены из строя. Уничтожению подвергалась боевая, в основном подземная, часть дивизионов. Подземные коммуникации, включая шахты, взрывались. И все это проводилось под контролем двусторонней комиссии. Так что подземные сооружения и нашего объекта непригодны для какого-либо использования, в том числе и для эвакуации людей! Ясно?

Андрей проговорил:

— Но информация командования РВСН и Генштаба не совсем верна!

Генерал удивился:

— Что ты имеешь в виду?

— Один очерк одной белорусской газеты.

— Не понял?

— Как-то я наткнулся на эту газету, датированную то ли 84-м, то ли 85-м годом. Так вот, в очерке говорилось, как пятеро или шестеро, точно не помню, детей из села, рядом с которым был проведен демонтаж ракетной части, после завершения всех работ решили посетить секретный ранее объект. Пацаны есть пацаны. Они ушли из села и обратно не вернулись. Искали их долго. И нашли потом. Знаете где? В помещении пункта управления, который находился на глубине шестидесяти метров! При этом ребятишки прошли сто с лишним метров, открывая незаблокированные бронированные люки. А потом случайно захлопнули последний люк и задохнулись — система вентиляции, понятное дело, не работала. А вы говорите — информация!

Потапов, выслушав майора, ответил:

— Ну, во-первых, газетчики могли и приукрасить, вернее, придать больше трагичности этой истории. Во-вторых, это мог быть единичный случай, когда заложенные в бункере заряды просто не сработали внутри. Сверху взорвались, внизу нет. А где-то осталась щель!

Андрей сказал:

— Как бы здесь случайно не образовалась такая же щель. Считаю, надо найти командира подразделения или кого-то из саперов, кто занимался ликвидацией конкретно этой точки!

Потапов присвистнул:

— Ты хоть представляешь, что предлагаешь?

— Представляю! При вашем положении это дело нескольких дней, но зато мы получим уверенность в том, что никто в ходе общего штурма отсюда вырваться не сможет. Естественно, я имею в виду преступников. Эти твари должны остаться здесь навсегда!

Генерал задумался ненадолго, затем произнес:

— Ладно! Будь по-твоему! Я отдам соответствующие распоряжения в Центр, а пока не получим результата, понаблюдаем за объектом и послушаем его.

— Отряд «Гарпун» подтянулся к базе?

— Да. Территория оцеплена. Посты радионаблюдения выставлены и начали работу. Павлова я вывожу из города. Он отсидится во Владимире. А ты не спеша готовь план штурма. Тебе изнутри видней, как его провести!

— Я все понял, генерал!

— В случае опасности бей сигнал тревоги! Ребята близко. Они вытащат тебя из гадюшника. Но лучше бы до этого дело не доходило!

— Не дойдет, не волнуйтесь!

— До связи, Одиночка!

Андрей опять устроился между коробок и ящиков, достал из сумки почерствевший хлеб, кусок сухой колбасы и фляжку с водой. Теперь можно и поужинать! Потом посмотреть, пойдут ли сегодня люди к стартовой площадке. А до этого — как будет проходить смена постов если, конечно, внутренняя охрана подвала меняется ежедневно, что совершенно не обязательно. Находиться в благоустроенном подвале — это не по открытому посту из угла в угол шастать, не имея права ни присесть, ни отвлечься, ни даже закурить. Так что внутренний караул мог меняться и через несколько дней. Но… посмотрим! Во сколько он встретил группу, следующую к стартовой или пусковой площадке, когда шел к болоту? Около восьми часов! Сейчас семь. Время возможного подхода расчета внутреннего караула. Вытерев ладони платком, Сургин перешел в комнату, окно которой выходило на лес. И тут же увидел, как вдоль колючки слева к калитке приближается группа в пять человек. Вовремя он. Еще минута — и прозевал бы смену майор спецназа Сургин-Москвитин! Миновав заграждения, группа прошла к тыловому подъезду. Андрей метнулся к лестнице и быстро, но внимательно следя за обстановкой, спустился до пролета, откуда ранее наблюдал бронированную дверь и часового первого этажа. Сейчас в проходе никого не было. Но… была распахнута бронированная дверь! Сургин бросил взгляд на часы — 7-20. С улицы доносился голос. Что говорилось, Сургин разобрать не мог. Но это и не волновало майора. Объект под наблюдением спецов «Гарпуна». Они услышат все, что надо!

Инструктаж вне здания продолжался десять минут. Ровно в полвосьмого группа вошла в подъезд и направилась к открытой бронированной двери. Андрей, как ни пытался, не смог увидеть, что за ней находилось. После того, как в неизвестное помещение вошли четверо охранников, а пятый остался в коридоре, оттуда вышли также пять человек, один из них — тот, которого Сургин ранее видел на первом этаже. Эта группа вышла на улицу. И бронированная дверь закрылась. Андрей взбежал на второй этаж и уже оттуда смотрел, как сменившиеся боевики удалялись вдоль колючки вправо, пока не скрылись из виду. Андрей вернулся на свою позицию и опять устроился между коробок.

— Итак! — проговорил он. — Что мы имеем? Как минимум десять минут бронированная дверь, служащая входом в подвал, ежедневно находится в открытом состоянии! Во время смены внутренней охраны. Это уже лучше! Это реальный шанс неожиданно ворваться в подпольную фабрику смерти!

Что ж, на сегодня, похоже, все! Утром он узнает, что происходило вечером и ночью на первом этаже. А пока можно завалиться спать. За территорией понаблюдают ребята Семена Лемешева.

* * *

После того, как Городов провел инструктаж внутреннего караула и сменил посты, он прошел в кабинет босса. Там находился сам Гладарев, его заместитель Торопко и Мирон, Борис Миронов — командир группы поиска и доставки на объект потенциальных жертв. Раз сегодня босс решил пригласить Мирона — значит, возникла потребность в новых клиентах.

Усадив подчиненных, сам Гладарев поднялся, прикурил сигарету, прошелся по кабинету. Остановился у закрытого плотной завесой светомаскировки окна, резко повернулся к Миронову, спросив:

— Твоя группа, Боря, готова к работе?

Миронов недоуменно посмотрел на шефа:

— Конечно, Юрий Александрович!

— Тогда вот что. Завтра же утром отправишься с ней на двух машинах через Владимир в Иваново. Не доезжая областного центра тридцать километров по трассе А-113, у деревни Дежнево свернешь вправо. Проедешь до поселка Сергеево. Рядом с ним дислоцируется пехотная бригада. Там проведешь охоту с задачей захватить и доставить сюда не менее трех солдат или молодых офицеров. На выполнение задания тебе трое суток. То есть вечером в пятницу двадцать второго числа «кролики» должны быть здесь. Возьмете больше клиентов — получите дополнительное вознаграждение! Связь со мной держишь лично. Но особо эфир не засоряй! Тебе все ясно, Мирон?

Миронов вскочил, ответил так же по-военному:

— Так точно, Юрий Александрович! Разрешите идти?

— Подожди! С собой возьмешь доктора! Во Владимире посадишь его на московский поезд или автобус. На обратном пути там же, откуда отправишь, подберешь нашего эскулапа. Теперь все! Свободен!

— Есть!

Мирон покинул кабинет и направился в противоположное крыло первого этажа, где в двух больших комнатах обитала его группа.

Гладарев вернулся за стол. Затушил окурок.

Городов проговорил:

— Это, конечно, не мое дело, но Кунц под моей охраной и я несу за него ответственность, поэтому я хотел бы знать, почему вы отправляете его в столицу?

Гладарев, на удивление, не вспылил, как это делал всегда, когда кто-то пытался обсудить его приказы или решения, а объяснил спокойно:

— У Германа Генриховича по его докладу практически кончились препараты для работы с клиентами, а посему надо срочно приобрести необходимые компоненты. Где и у кого можно их достать, знает лишь сам Кунц. И он своих тайн не раскрывает никому. Конечно, я предпочел бы послать в Москву его ассистента, Рейнхарда, а лучше его жену и медсестру Любу, но… Кунц, как я уже говорил, не доверяет никому. В том числе и мне! Так что пусть едет!

Голос подал заместитель Гладарева, Торопко, и в нем слышалось сомнение:

— А не испарится Кунц? Не слиняет?

Бывший генерал усмехнулся:

— Куда? Куда он может слинять? Нет, Иван Георгиевич, доктор от нас никуда не денется. Он человек умный, понимает, что если о его трудах станет известно ФСБ, то ему конец! Из него на Лубянке все жилы вытянут! А за загубленные жизни так вообще на дыбу подвесят, пока не высохнет, как вобла. Но черт с ним, с Кунцем! Надо решать вопрос с Мартой. Я вчера лично запретил ей трогать «кроликов», наш подопытный материал, но сегодня она вновь исхлестала одного пацана! Мне об этом охрана доложила. Скажите, что я должен предпринять? Сделать вид, что не знаю о ее проступке, или выполнить обещание и наказать госпожу Лазаренко Клавдию Константиновну?

Торопко вздохнул:

— Для чего вы, Юрий Александрович, нас спрашиваете о том, что давно уже решили сами? Замечу только одно. Вместе с Мартой придется кончать и Берета — караульного внутреннего поста.

Гладарев удивился:

— А его за что?

Заместитель объяснил:

— Да не за что, а почему! Потому что у него с Мартой роман! Как бы потом этот недоумок мстить за свою любовь не начал. Что нам совершенно не нужно.

Бывший генерал удивился еще больше:

— Роман? У охранника с Мартой? Но… но это невозможно! На эту бездушную и бестелесную жердь может позариться лишь какой-нибудь старый и голодный, отвергнутый стаей орангутанг! Нормальный человек на нее даже не взглянет. А ты говоришь — роман!

Торопко подтвердил:

— Да, Юрий Александрович! Несмотря на все недостатки Марты, это не мешает Берету трахать ее! И не похоже, что она его заставляет!

Гладарев покачал головой:

— Да-а! И чего только в этой жизни не бывает! Значит, Берет? Что ж! Пусть так! Решение по Марте я действительно уже принял и завел разговор о ней, чтобы услышать ваше мнение, которое, впрочем, на решение повлиять не могло. Оказывается, правильно сделал! Иначе ничего бы не узнал о Берете, а с ним и о потенциальной угрозе!

Главарь преступного синдиката задумался. Затем, поднявшись, отчеканил:

— Лазаренко и охранник должны умереть! Сегодня в полночь. Мартой займусь я лично, Берета уберешь ты, Павел Антонович, — Гладарев пальцем указал на Городова, — и уберешь возле болота, тихо, не привлекая лишнего внимания.

Гладарев перевел взгляд на Торопко:

— А ты, Иван Георгиевич, с утра объявишь всем, что Берет отправлен в командировку вместе с Мартой. И чтобы больше никаких разговоров о них!

Городов спросил:

— Вы Марту тоже у болота кончать будете?

Главарь банды криво усмехнулся:

— Нет! Я с ней поработаю в дальнем отсеке подвала. Там, откуда вопли не прорываются наружу! Я обещал Марте смерть лютую, если ослушается. Она ослушалась, а значит, умирать будет мучительно и долго!

— А как быть с ее трупом?

Гладарев бросил:

— Вы с Торопко под утро и вытащите его, чуть раньше убрав с поста охранника. Где-то в полвосьмого!

Подчиненные бывшего генерала переглянулись между собой, но ничего не сказали. Пререкаться с боссом не просто бесполезно, но и опасно! Они его боялись. Слишком легко тот решал судьбы людей. При этом внешне оставаясь совершенно безразличным! Для него существовали только деньги, остальное служило средством их получения!

Торопко с Городовым подумали, что совещание окончено, и собрались покинуть кабинет, но Гладарев остановил их:

— Куда? Разве я сказал — свободны?

Пришлось подчиненным вернуться.

— Вот так! Своеволие изволите проявлять? Забыли, как я умею карать за это? Могу напомнить! Так что будьте добры вести себя в моем присутствии подобающим образом. Я не сказал еще о двух вещах! Первое, мной получена информация о том, как бесславно погибла наша группа смертников, проданная в Чечню. Они ничего не успели сделать. Спецназ просчитал чеченцев и накрыл опережающим ударом на позиции действия! Поэтому, Иван Георгиевич, — Гладарев повернулся к Торопко, — больше духам ни единого человека не поставлять. И вообще, все переговоры с ними прекратить. Не хватало, чтобы они продали наших зомби федералам! Тем более ребятки скоро понадобятся самому нашему Сергееву.

Начальник охраны даже присвистнул:

— А ему-то они зачем?

На что Гладарев ответил:

— Тебе какое дело? Нужны, раз запросил!

— Геннадий Алексеевич выходил на связь? — спросил Торопко.

— Да! И приказал к седьмому ноября подготовить сорок бойцов. Поставка зомби в Питер отменяется. После передачи контингента и получения причитающихся за него денег работу на время сворачиваем. Я имею в виду работу по зомби, а производство расширяем. Сергеев подготовил нам очень выгодный контракт на поставку стройматериалов в одну из крупнейших столичных строительных фирм. Вот такие перспективы и такие планы! Теперь у меня все! Вопросов нет? Свободны!

На выходе он остановил Городова:

— Павел Анатольевич, найдите Лазаренко и передайте ей мое распоряжение спуститься вниз, в подвал.

Начальник охраны объекта понимающе кивнул:

— Есть, Юрий Александрович! Ваше приказание будет выполнено!

— Хорошо! Идите!

Проводив Городова, руководитель террористического центра прошел к бару, налил коньяку, в два глотка выпил. Сейчас он займется Мартой! Разомнет косточки! Давно он, бывший сотрудник КГБ, собственноручно не рвал тела попадавших ему в руки людишек. Давно. С шестьдесят восьмого года, когда оторвался по полной на зачинщиках беспорядков, организованных в одном из северокавказских городов. Центре казачьей смуты. Тогда он позабавился на славу. Тем более, что мог проводить зверские пытки совершенно безнаказанно. Как и сейчас с Кровавой Мартой! От легкого опьянения и предвкушения близкой расправы руки Гладарева мелко задрожали, а в глазах появился нехороший, безумный блеск.

Спустя десять минут Городов доложил по телефону:

— Лазаренко ждет вас в подвале!

— Хорошо, Паша. И помни, на тебе любовник этой крысы.

— Я все помню, Юрий Александрович!

— Отбой!

Гладарев выпил еще коньяку, достал из сейфа наручники, перчатки, боевой нож, короткую дубинку. Все это закрепил на униформе и прошел в подвал. Лазаренко ждала его почти на самом входе, тоже слегка пьяная, поигрывая неизменным хлыстом. Главарь банды отметил: это хорошо, что она взяла с собой хлыст! Марта, увидев босса, спросила:

— Что-то случилось, Юрий Александрович?

— Нет. Просто поговорить надо.

— Здесь? Может, ко мне поднимемся?

— Думай, что предлагаешь! Я вызвал тебя в подвал, чтобы подняться в комнату? Иди за мной!

Гладарев направился в конец коридора, где находился дальний, звукоизолированный отсек! Марта, помня об угрозе расправы, все же пошла за боссом, думая, что тот решил припугнуть ее — ну, может, пару раз ударить своей дубинкой, так, для проформы. Она нарушила его запрет трогать клиентов, ожидавших обработки. И должна понести наказание. Но Клавдии Лазаренко в голову не могло прийти, каким станет это наказание. Поэтому спокойно вошла в отсек следом за начальником, ожидая, что для начала босс наорет на нее. Но ошиблась. Гладарев резко развернулся и нанес рубящий удар мгновенно снятой с пояса дубинкой по голове надзирательницы, лишив ее сознания. Когда Лазаренко очнулась и почувствовала, что лежит на полу голая, со сведенными назад и закованными в наручники руками, она поняла, что Гладарев привел ее сюда не для того, чтобы припугнуть, а для того, чтобы убить. И хлыст Марты находился в руках босса. А ведь именно этим хлыстом он обещал забить ее до смерти, если она еще раз тронет кого-нибудь из подопытных сопляков. А она, дура, тронула, посчитав, что Гладарев не посмеет убить ее. Кого угодно, но не ее, преданно служившую бывшему Комитету половину своей сознательной жизни. Лазаренко откатилась к стене, с ужасом глядя на Гладарева.

Тот, прикурив сигарету и поигрывая хлыстом, спросил:

— Ну что, паскуда трухлявая, доигралась?

Марта прошептала ставшими непослушными губами:

— Юрий Александрович! Я же с вами столько…

Но Гладарев прервал надсмотрщицу:

— Заткнись, стерва! Говорить буду я, а ты… ты слушай и запоминай! Или молись! Я запретил тебе трогать клиентов. Ты ответила, что все поняла. И тут же вновь взялась за хлыст! Это значит, что ты, сука, потеряла нюх и решила, что можешь игнорировать меня! Вспомни, о чем именно я предупреждал тебя?

Кровавая Марта промолвила:

— Виновата, Юрий Александрович, я… я…

— Заякала, шлюха изношенная! Ты была предупреждена, что в случае нарушения приказа подвергнешься казни! И даже после этого ты посмела нарушить приказ! Что ж, Клавдия Константиновна, вы сами подписали себе приговор!

Лазаренко закричала:

— Не-ет!

На что отставной генерал лишь усмехнулся.

— Кричишь? Кричи! Так даже лучше. Больше удовольствия мне доставишь! Вот только вопли твои так и останутся в этом отсеке!

— Не надо, Юрий Алек…

Но Гладарева уже ничто не могло остановить.

Он прервал мольбу подчиненной ударом ботинка в челюсть, на пол хлынула кровь с осколками выбитых зубов. И начал бить незащищенное тощее тело надзирательницы хлыстом. Каждый удар рассекал кожу, доставлял Марте жгучую боль. От вида кровавых рубцов Гладарев распалялся еще больше. Слюна показалась в углах его оскаленного рта. Он не выбирал места на теле жертвы, а бил куда попало, совершенно потеряв голову. Марта кричала, и это еще более подстегивало изверга. Хлыст бесперебойно взлетал вверх, чтобы тут же обрушиться на жертву. Наконец и крики смолкли, и рука устала.

Гладарев остановился, глядя на превращенное в сплошное месиво тело надзирательницы. Но она еще была жива.

Гладарев схватил Марту за волосы и потащил ее к чугунной ванне, стоявшей в углу отсека. Надзирательница стонала. Перевалив тело через борт и отбросив ненужный теперь хлыст, бывший генерал вытащил тесак, боевой десантный нож. Наклонившись, он схватил женщину левой рукой за глазницы и рванул голову вверх. Замер, получая сатанинское наслаждение перед последним ударом, и с криком полоснул лезвием по туго натянутой коже горла своей жертвы. Ванна начала наполняться кровью, а Гладарев все держал голову Марты, глядя, как из широкой зияющей раны выталкивается черная густая кровь, и чувствуя под рукой предсмертные судороги бывшей подельницы! Поняв, что та умерла, отнял руку. Голова гулко ударилась о дно, разбрызгав по стенкам кровь. Дело было сделано.

Гладарев поднял черную блузку Лазаренко, вытер о нее нож. Осмотрел себя. На одежде несколько темных капель. Не запачкался. Забрав дубинку, вышел в коридор. Поднялся на первый этаж. Приказал часовому у бронированной двери:

— Пшел на улицу!

Боевик метнулся к выходу. Гладарев крикнул:

— Городов!

В одной из дверей показалась физиономия начальника охраны объекта.

— Слушаю, босс!

Главарь указал на дверь подвала:

— Я свое сделал! Теперь твоя очередь!

— Не беспокойтесь, Юрий Александрович, я уже вызвал Берета к площадке у болота. Сейчас сам выхожу туда.

— Хорошо! И после с Торопко Марту не забудьте в трясину бросить. Но вынести из дома так, чтобы ни одна душа не видела!

— Я помню ваши инструкции!

— Работай!

Гладарев прошел в свои апартаменты. Возле душевой сбросил камуфляж. Долго стоял под струями теплой воды. В кабинете, облачившись в халат, допил бутылку коньяка. Успокоился.

Так и сидел в кресле, пока Городов не доложил по рации:

— Все о’кей, босс! Жених с невестой отправлены в свадебное путешествие!

Гладарев спросил:

— Охрана ничего не видела?

— Нет, босс!

— Ладно! Отдыхайте!

Бросив рацию на стол, руководитель террористического центра прошел в спальную комнату. Раздевшись, упал на мягкую постель. Он устал, и ему требовался отдых. Не включая света, Гладарев уснул.

* * *

Андрей, как всегда, проснулся в шесть. На улице было еще темно. Ветер, поднявшийся ночью, разогнал тучи. Знать, сегодня быть сухой погоде. Хотя для Сургина погода не имела никакого значения. Это для ребят из отряда спецназа «Гарпун» дождь являлся неудобством, все же довольно неприятно, и это на себе испытал Андрей, находиться на позиции насквозь промокшим, не имея никакой возможности высушить обмундирование. Но спецы — парни ко всему приспособленные и привыкшие. Им не впервой сидеть в засаде или на рубеже ожидания под открытым небом хоть летом, хоть зимой, в жару или в метель. Задачу они готовы выполнить в любое время и при любых условиях!

Андрей прогулялся по этажу, вышел на площадку. Посмотрел вниз. Там, как обычно, маячил часовой внутреннего поста. А за домом куковал еще один. И чего бы им не объединиться? Все веселее было бы службу тянуть, особенно до подъема, когда их никто практически не проверял, даже начкар, которого Андрей еще ни разу не видел. Менялись часовые сами! Убедившись, что обстановка не изменилась, Сургин вернулся на свою, ставшую уже привычной позицию.

В полвосьмого, когда за проемом окна уже забрезжил рассвет, на территории начались какие-то движения. Андрей услышал разговор нескольких человек и почти одновременно звук заведенных где-то на промзоне машин. Осторожно выглянул наружу. Увидел у центрального подъезда троих мужчин в гражданской одежде. Они о чем-то, чего Сургин разобрать не смог, переговорили друг с другом и направились к воротам. За ними последовал и сгорбленный, видимо, пожилой человек с тростью.

Группа вышла за территорию части. Подъехали «Нива» и грузовая «Газель». Неизвестные сели в машины, и те взяли курс на райцентр Милево. И тут же завибрировал сотовый телефон Сургина. Андрей переключил его в режим специальной связи, ответил:

— Доброе утро, Николай Викторович!

— Как ночь прошла?

— Спокойно! Выспался!

— За территорией не смотрел?

— А чего за ней смотреть, если все подходы заблокированы спецназом и вы сами все контролируете. Я, получается, как бы в резерве нахожусь! Так что набираюсь сил. Правда, жратвы почти не осталось, а так ничего, терпимо!

Генерал спросил:

— Так ты и машин, только что покинувших базу, не видел?

— Этих наблюдал! Отошли в сторону Милево.

— Правильно! Так говоришь, спал ночью?

— Спал, генерал! Причем крепко!

— А напрасно!

Сургин насторожился:

— Это еще почему?

Потапов объяснил:

— Интересные события и в здании, и у болота произошли. Кровавые события!

— Что вы имеете в виду?

Генерал в подробностях поведал Сургину и о совещании в кабинете Гладарева, и о планах бандитов, и о вынесенных приговорах, и о группе некоего Миронова. В общем все, уже известное читателю.

Андрей, выслушав начальника, переспросил:

— Так этот шакал, комитетчик бывший, значит, Марту собственноручно кончил?

— И не просто кончил. Замучил в «лучших традициях» эсэсовских лагерей смерти!

— Паскуда!

— Согласен! В общем, Марту и некоего Берета, ее то ли любовника, то ли черт его знает кого, отправили на дно болота, из которого, кстати, мы достали труп, что утопили в ночь твоего прибытия! Дырки от укола в голову не обнаружили! Видимо, паренек решил бежать или бунт поднял, его и убили. И к убийству прямое отношение имела Марта. Тело исполосовано хлыстом! А убит парнишка ударом в горло! Труп пока в лесу держим. После акции вместе с остальными, если все пройдет удачно, на экспертизу отправим. Определим, кто он и откуда.

Андрей проговорил зло:

— Ну и отыграюсь я на этих шакалах! Покорчатся они у меня перед смертью! Особенно главари и медики, если можно назвать этим словом убийц-экспериментаторов.

Генерал постарался успокоить Сургина:

— Не горячись, Андрей! Главарей, а именно Гладарева, Торопко и Городова, а также бригаду так называемых медиков нам желательно взять живыми!

— На хрена?

— Сам догадайся! Но позже! У тебя времени свободного уйма. А пока слушай, что я по твоему дополнительному запросу насчет тех военнослужащих, которые непосредственно участвовали в ликвидации конкретно нашего военного объекта, получил.

— Слушаю!

Потапов довел до секретного агента, что через центральное Управление ФСБ и штаба РВСН удалось отыскать лишь одного офицера в отставке, служившего в инженерно-саперном батальоне, который проводил мероприятия по приведению в негодность боевой части дивизиона. Он занимался подрывом шахт. Но знал и о том, что делали коллеги в других точках. Так вот, этот отставной полковник утверждает, что все подземные коммуникации должны были быть выведены из строя. По крайней мере, заряды закладывались везде, где нужно, а взрыв проводился одновременно после эвакуации всего личного состава. После подрыва часть осматривала смешанная комиссия.

— Вот так, Андрюша! Удовлетворен?

Сургин ответил:

— Не совсем, генерал! Во-первых, коммуникации должны были быть выведены из строя или были выведены, гарантированно были приведены в негодность?

— Ну что ты к словам цепляешься, майор!

Андрей не обратил внимания на реплику начальника, продолжив:

— Во-вторых! Осмотр территории дивизиона после подрыва боевой части проводила только комиссия или саперы тоже присутствовали?

Генерал недовольно спросил:

— Что в-третьих?

— А в-третьих, Николай Викторович, найденный вами очевидец и непосредственный участник ликвидации объекта не допускает такого варианта, что отдельные заряды могли не взорваться при общем подрыве коммуникаций?

Потапов вздохнул:

— Знаешь, Андрюш, по-моему, ты засиделся в логове противника! Подобные вопросы полковнику не задавались, да и помнит он хорошо лишь то, чем занимался сам. Но я проконсультировался на всякий случай у одного генерала инженерных войск. Он сказал, что в те годы уничтожению ядерных объектов уделялось повышенное внимание и со стороны военных, и со стороны партийных органов, не говоря уже о совместных комиссиях. Американцы особо тщательно следили за выполнением всех работ в полном объеме. Так что даже единичный сбой практически исключен!

Сургин задал очередной вопрос:

— А теоретически?

Генерал повысил голос:

— Андрей! Прекрати, а? Хватит об одном и том же, тем более не самом существенном!

— Хорошо, но, надеюсь, схему подземных коммуникаций бывшего дивизиона вместе с консультациями вы тоже получили на всякий случай?

— Да получил, получил, черт бы тебя побрал, Сургин! Завязывай об этом! Думай об акции, которую проведем в пятницу, во время смены караулов. Точнее, смены караула подвального помещения. После того, как перехватим группу Мирона и захватим господина Кунца! Территорию отряд «Гарпун» отработает, а вот в подвале тебе придется начинать одному!

— Вы считаете необходимым напомнить мне об этом? Лучше хотя бы на словах обрисовали бы схему помещения, если таковую, конечно, можно достать.

Генерал ответил:

— Мы узнаем ее от Кунца, так что всю необходимую информацию по подвалу ты получишь. Как позже, в ходе акции, и необходимое подкрепление.

— При условии, что оно мне потребуется.

— Естественно! Но подробности операции обсудим непосредственно перед началом!

— Согласен!

— Тогда все, Андрей? Отдыхай там!

— Отдохнешь без жратвы!

— Вот с этим я тебе помочь при всем желании не могу! Конец связи, майор! И помни, мы рядом!

Андрей отключил специальную связь, задумался, переваривая информацию, полученную от Потапова.

Капитан Павлов, отправленный во Владимир и обосновавшийся в одной из не самых приметных гостиниц, утром 19 октября получил приказ генерала Потапова встретить на подъезде в город машины бригады Мирона, имея задачей принять под наблюдение господина Кунца, чью фотографию генерал переслал ему по электронной почте. Наблюдение подразумевало как контроль над главным лицом в производстве смертников банды Гладарева в областном центре, так и сопровождение Кунца до столицы с целью фиксирования первичного контакта профессора с кем-либо в Москве. Поэтому Вячеслав уже с 9-00 занял позицию на площади вокзала города Владимира. «Нива» из Милево подошла в 9-30. Ближайший же проходящий поезд на Москву был в 13 часов. Но у вокзала стоял автобус, табличка на лобовом стекле которого гласила, что тот отправляется в столицу в 10–10! Вышедший из «Нивы» Кунц не раздумывая направился к автобусу, возле которого начала собираться толпа пассажиров. Павлов отметил, что, оставив «доктора», «Нива» Мирона с площади не ушла, а встала у торгового ряда. Бандиты следили за Кунцем. Павлов контролировал обстановку из салона своей «десятки».

В 10–00 водитель автобуса разрешил посадку. Кунц занял место в конце салона. Вячеслав довольно потер руки. Подобный вариант его устраивал больше, чем если бы профессор решил ехать поездом. Отпала необходимость в приобретении билета на поезд и в постоянном наблюдении за Кунцем непосредственно в вагоне.

Автобус тронулся с некоторым опозданием. За ним последовала «Нива», и только после нее со стоянки тронулась темно-зеленая «десятка» секретного агента спецслужбы. Внедорожник недолго сопровождал автобус. Бандиты Мирона развернулись, не доезжая поста ДПС. Вячеслав проследовал мимо них и вызвал генерала. Тот ответил своим почти неизменным:

— Слушаю тебя, капитан!

Павлов доложил:

— Кунц следует в Москву на автобусе «Икарус»! Сопровождаю объект!

— Хорошо! Я понял тебя, Слава! Будь внимателен в столице! Кунц не боевик и вряд ли будет страховаться от возможного контроля, по крайней мере, Гладарев не инструктировал его на этот счет! Но вот о тех, к кому направляется наш клиент, мы не знаем ничего. Поэтому тебе и следует держать ухо востро, чтобы случайно не засветиться. Достаточно только узнать, куда сунется Кунц. Остальное пробьют ребята из Управления. Понятно?

— Понятно, Николай Викторович!

— Удачи тебе, капитан!

В Москве Кунца никто не встречал. Выйдя из автобуса, он сразу же с кем-то поговорил по сотовому. После чего подошел к группе таксистов. И через минуту желтая «Волга» с «доктором» в салоне пошла к Садовому кольцу. Вячеслав пристроился следом. Такси остановилось у Театра на Таганке. Кунц вышел из машины и направился в кафе, что расположилось недалеко от входа в метро. Павлов, припарковав «десятку» у билетных касс, также прошел в кафе и занял столик недалеко от места, где сидел Кунц. Профессор заказал себе легкий полдник, капитан чашку кофе. Примерно минут через двадцать к Кунцу подсел благородного вида старичок. Они пообщались немного, после чего покинули кафе. Рассчитался и Павлов, последовавший за клиентами, которых ждала «Волга», вставшая рядом с капитанской «десяткой». Эта «Волга» доставила старичка и Кунца во двор одного из старых домов проспекта Мира.

Вячеслав отследил, в какое здание вошли эти такие мирные и безобидные с виду пожилые люди. Удалось определить и квартиру. Устроившись на качелях пустой детской площадки, Павлов извлек из кармана сотовый телефон, нажал клавишу вызова.

— Да, Слава?

— Объект находится по адресу…

— Он сам прибыл туда?

— Нет! Кунца доставил человек, с которым наш профессор встретился на Таганке.

— Что за человек?

— Такой же, как и Кунц, пожилой, похож на ученого.

— Я бы этих ученых… Ладно! Ты пока свое дело сделал. Дождись появления во дворе бомжа, который займется мусорными контейнерами. Надеюсь, таковые во дворе имеются?

Павлов подтвердил:

— Имеются!

— Как объявится бомж, который обозначит себя тем, что у подъезда, в который вошел Кунц, перешнурует ботинок и закурит сигарету, ты уходи к офису спецслужбы. Возле местной забегаловки будет стоять «Опель». Пересаживаешься в иномарку и можешь отправляться к себе на квартиру. Как только «уважаемый» Герман Генрихович навострит лыжи обратно в Милево, я тебе сообщу об этом. А заодно и уточню дальнейшую задачу! Все ясно?

Радуясь неожиданно появившейся возможности встретиться с женой, Павлов бодро ответил:

— Так точно, товарищ генерал! Благодарю!

— Ты там только под боком у супруги станцию не забудь на прием перевести! Вызов может последовать в любое время!

Глава 5

22 октября 2004 года. Москва, 7-25

Прерывистый сигнал говорил о том, что мобильник следовало перевести в режим специальной связи, что Вячеслав и сделал, тут же услышав голос руководителя главного управления ФСБ генерал-лейтенанта Потапова:

— Отдохнул немного?

— Отдохнул!

— Добро! Значит, так. Кунц сегодня в 6-00 убыл во Владимир. Поездом. Его контролируют и будут вести до момента встречи с Мироном, банде которого удалось захватить четверых военнослужащих, включая одного офицера. Наши люди следили за действиями бандитов и не стали им мешать. По понятной, надеюсь, причине! Тебе немедленно нужно выдвинуться во Владимир на автомобиле. Но в городе не светись, а, выйдя на трассу, ведущую к Милево, пройди по ней тридцать пять километров. По обеим сторонам дороги будет обширный лесной массив. Еще через пять километров, у дорожной таблички, указывающей начало Милевского района, остановись. Съезжай с полотна на грунтовку справа, развернись и займи позицию так, чтобы в любой момент ты мог выскочить на дорогу, частично перегородив ее! Пока все ясно?

Вячеслав произнес:

— Более чем!

— А вот далее действуешь по следующему сценарию.

Генерал поставил капитану задачу. В конце особо отметил:

— В акции захвата будет принимать участие штурмовая группа из моего резерва, которая уже находится в районе боевого применения и готова к работе. Командир группы оповещен о тебе и твоей задаче, но ни он, ни бойцы спецназа не должны видеть тебя в лицо. Поэтому используй маску.

Позавтракав и поцеловав жену, капитан Павлов в 8-20 выехал со стоянки и взял курс на Владимир. В заданный район он прибыл в 12–40. Поставив иномарку на грунтовке так, что она не была видна с дороги, но могла свободно выйти на шоссе, Вячеслав доложился Потапову. Тот сообщил, что Кунц уже находится во Владимире и машины банды Мирона тоже приближаются к областному центру. Где-то через полчаса они должны встретиться и направиться в сторону базы. Также генерал добавил, что приказ на действие и ему, секретному агенту, и группе захвата он отдаст лично. А пока посоветовал Вячеславу не оставлять машину без острой необходимости, дабы не попасть в поле зрения спецов, которые находятся рядом с его иномаркой, еще раз напомнив о том, что никто, кроме генерала и Сургина, не должен видеть его лица. Павлов, отключив связь, вставил в магнитолу диск, и по салону растеклась спокойная умиротворяющая классическая музыка в слегка осовремененной обработке. Но наслаждаться музыкой Вячеславу предстояло недолго. В 14–15 Потапов сообщил, что «Нива» Мирона забрала от железнодорожного вокзала Кунца и выезжает из города. А в 14–20 генерал передал приказ о готовности!

Вячеслав через тонированные стекла внимательно осмотрел лес вокруг. И не заметил ни малейших признаков нахождения поблизости офицеров штурмовой группы резерва Потапова, а ведь ей предстояло работать на дороге, практически перед самым выездом с грунтовки. Значит, позиции бойцов спецназа должны находиться совсем рядом. Но Павлов, как ни старался, не заметил их, еще раз убедившись в высочайшем профессионализме ребят из спецслужбы.

В 14–25 Потапов вновь вызвал капитана:

— Слава! Колонна Мирона в пяти километрах от вас! Движется со скоростью восемьдесят километров в час. «Нива» впереди. Готов к работе?

— Готов, Николай Викторович!

— Хорошо. Примерно через пять минут бандиты войдут в зону штурма! Приказываю провести акцию! И передаю связь командиру группы. Он отдаст тебе команду на начало операции! Я жду тебя с трофеями у села Палёнка! Все!

И тут же раздался другой, более молодой голос командира штурмовой группы:

— Спец! Я — Лавина! Объект в трех километрах от нас!

Вячеслав ответил:

— Принял, Лавина!

Через две минуты вновь:

— Спец! Объект в километре!

И вновь Павлов спокойно произнес:

— Принял!

Он одновременно включил скорость, надел на голову черную, с прорезями для глаз и рта, маску из спортивной шапки и передернул затвор лежащего на коленях бесшумного автомата «ВАЛ».

Наконец командир группы захвата выкрикнул в эфир:

— Всем! Внимание! Начали! Спец, пошел!

Павлов рванул «Опель», и тот буквально вылетел на трассу, резко остановившись и перегородив дорогу с правой стороны. «Нива» находилась от иномарки метрах в пятидесяти-семидесяти. Вячеслав перепрыгнул на сиденье пассажира и вывалился на асфальт, сместившись к багажнику.

Водитель «Нивы», Трегубов, резко нажал на тормоз. Прохор, ведший «Газель» с заложниками, также среагировал на торможение «Нивы», но с естественным опозданием. И если внедорожник сумел остановиться от «Опеля» в десяти метрах, то «Газель», имевшая благодаря своей большей массе и больший тормозной путь, врезалась в «задницу» «Нивы», бросив внедорожник вперед, прямо к «Опелю». Тут же спецназ начал акцию! Словно призраки, непонятно откуда с обеих сторон дороги появились бойцы в камуфлированной форме и защитных сферах с пистолетами-пулеметами «Клин». Сам же Павлов из-под колеса «Опеля» выстрелил в водителя. Пуля, пробив лобовое стекло «Нивы», угодила Трегубову точно между глаз. И уже через секунду Вячеслав находился возле внедорожника, держа на прицеле главаря банды и Кунца. Те, оцепенев от неожиданности, истуканами смотрели на человека в маске. Павлов приказал:

— Быстро из машины и на асфальт мордами вниз!

Команда подействовала, и Мирон с затрясшимся вдруг всем телом медиком-извергом грохнулись на дорогу, вытянув руки перед собой. Павлов бросил взгляд в сторону «Газели». Там действия развивались столь же стремительно. Двумя выстрелами были уничтожены Прохор и Башкир, находившиеся в кабине. Высунувшийся из салона Тарасевич тут же получил удар по черепу и также вывалился на дорогу. Раздался хлопок, и бандит, вздрогнув, замер на асфальте возле «Газели». Бойцы начали выводить заложников, трех солдат и одного лейтенанта. Те мало что соображали и не воспринимали действительность, находясь под воздействием наркотических препаратов. Капитан — командир группы захвата — показал Павлову большой палец. Дело сделано. Штурм длился всего двадцать секунд. Вячеслав надел на сведенные назад руки Мирона и Кунца браслеты, захватил баул профессора и приказал:

— Встали и пошли в «Опель»! Быстро, суки!

Усадив их на заднее сиденье, капитан предупредил:

— Дергаться не советую. Замечу хоть одно лишнее движение — убью! Сидеть смирно, если жизнь дорога.

Сам сел за руль, вновь положив автомат на колени, и развернул иномарку в сторону Милева.

Заложниками и зачисткой следов займутся спецы из резерва Потапова. Павлов же спешил на встречу с генералом. Не доезжая моста через мелкую и узкую речушку и деревни Палёнка, увидел стоявший на обочине «Мерседес». Остановил «Опель» за ним. Генерал вышел из салона и жестом подал знак капитану. Тот обернулся к пленникам, приказал:

— Вышли из машины и бегом в «мерс».

Мирон с Кунцем и на этот раз беспрекословно выполнили приказ человека в маске. Да и что еще им оставалось делать? Павлов, взяв контейнер «профессора», также проследовал в машину генерала. Баул поставил в багажник, сел на место переднего пассажира. И только тут снял маску. Мирон ошарашенно проговорил:

— Журналист!

Генерал спросил:

— Узнал, господин Миронов, недавнего посетителя вашей базы?

Тот каким-то писклявым голосом ответил:

— Узнал! Я из комнаты видел, как он с Рубановым по территории ходил!

— Глазастый! Но базары в сторону! У меня к вам, Миронов и Кунц, один-единственный вопрос. Жить хотите?

Бандиты поспешили ответить:

— Да-да, конечно!

Потапов ненадолго задумался. Павлов понимал, что генерал взял паузу специально, и ни во что не вмешивался. Руководитель управления, приняв решение, ударил ладонью по рулю:

— Что ж! Ответ разумный! Вот только право на жизнь надо еще заслужить!

Голос подал Мирон:

— Говорите, что надо сделать, и я сделаю!

Потапов усмехнулся:

— И дружка своего, Кунца, удавишь, если прикажу?

Миронов ответил, не раздумывая:

— В момент, начальник, только скажите! Да и какой к черту он мне дружок! Эта крыса в окружении босса обретается!

— А ты нет?

— Я сошка мелкая! Исполняю только, что прикажут!

Генерал вдруг выкрикнул:

— А ну заткнись, сволочь! Мелкая сошка он! А сколько пацанов загубил, мразь?

— Это не я! Это Кунц! Это он опыты ставил, он же и делал из клиентов роботов!

Потапов повторил, но уже спокойней:

— Заткнись, сказал!

Повернулся к «медику»:

— Что притихли, Герман Генрихович? Или вы смелый тогда, когда проводите опыты над беззащитными людьми?

Голос Кунца прозвучал неожиданно твердо, что никак не сочеталось с его дрожью и жалким внешним видом.

— Я ученый, господин офицер, извините, не знаю вашего звания, и работал на государство. У меня и награды есть. И сейчас я продолжаю ту же работу, которую начал, еще будучи тайным сотрудником КГБ. Под тем же, замечу, руководством. И мне, как ученому, важен результат. Я его добился. Он неоценим. Благодаря тому, что мне удалось, можно создавать настоящих универсальных солдат, и не в фильмах, а наяву. Солдат, которые лишены эмоций, которым неведом страх и боль! Я…

Генерал перебил этого пафосного ублюдка:

— Может, тебя еще на Нобелевскую премию выдвинуть?

Кунц взвизгнул:

— А что? Разве я не заслужил этого?

— Пулю ты, тварь, заслужил! И я с удовольствием всажу ее в твое трухлявое тело. Прямо в сердце! Ученый, мать твою! Но прекратим прелюдию! Вы изъявили желание жить и готовы отрабатывать право на жизнь, я правильно вас понял?

Мирон ответил тут же и не раздумывая:

— Так точно, начальник!

Профессор же промолчал.

Потапов взглянул на него:

— А ты, Кунц? Или решил умереть за Гладарева? Так это я тебе устрою, не отходя, как говорится, от кассы.

Потапов повернулся к Павлову:

— Выведи, капитан, старого козла в кусты! Да и кончи его к чертям собачьим!

Кунц закричал:

— Нет! Я не хочу умирать! Я готов подчиниться вам во всем!

Генерал вновь бросил на него ненавидящий взгляд:

— Да? Тогда, мразь, подчиняйся, а не распинайся о своих «заслугах». Не зли меня!

Потапов спросил у Мирона:

— Когда вы должны прибыть на свою базу?

— Вечером! Точнее время не устанавливалось. Но я связывался с Гладаревым из Владимира и доложил, что выезжаю!

— Во сколько это было?

Миронов, прикинув, ответил:

— Где-то в два часа. Да, в два десять, в два пятнадцать. Я посмотрел на часы, но время точно не запомнил!

Генерал сделал нехитрый расчет:

— Если вы выехали из Владимира в 14–30, то восемьдесят километров до Милева должны пройти максимум за час двадцать, далее двадцать километров до бывшей ракетной части, это еще минут десять. Из этого следует, что уже в шестнадцать часов вы вполне могли бы быть на базе.

— Одно уточнение, начальник! Ваши расчеты верны, но раньше отправки из промзоны работяг мы в Милево не должны были появляться!

— Ожидали бы на подходе?

— Да.

— Так! Это обстоятельство хоть и меняет ситуацию, но незначительно. Что четыре часа, что пять или даже шесть, я имею в виду время вашего прибытия на базу, меня не устраивает.

Миронов спросил:

— А что бы вас устроило?

— Опоздание на три или четыре часа. Вот его нам и надо организовать. Как это сделать, Мирон?

Бандит хмыкнул:

— Хм! Три часа! Надо подумать!

— Думай! Пять минут! После чего я жду твое предложение. И учти, ты отрабатываешь свое право на жизнь. Ставка велика, и если не удастся сыграть по нашим правилам, ты погибнешь. Вместе со своим «ученым». Думай, время пошло!

По физиономии Миронова было заметно, что он напряженно, лихорадочно решает задачу, поставленную ему Потаповым. Иногда Мирон шептал: «Остановка на посту, упертый мент, полчаса, не больше. Поломка машины. Подозрительно. Механик готовил тачки на совесть, да и все для ремонта есть. Пробили колеса. Ерунда, есть запаски, да и вызвать эвакуатор с базы можно было».

Генерал прервал бандита:

— Все, Мирон, пять минут вышло!

Тот обреченно вздохнул:

— Я не смог ничего придумать. На час затянуть еще можно, ну, на полтора, но три или тем более четыре… У меня нет вариантов. Да и времени все хорошенько обдумать вы дали мало!

— Значит, у тебя нет варианта?

В голосе Потапова пробились металлические нотки!

— Нет. Но если…

В разговор неожиданно вступил Кунц:

— Да что вы хотите от этого идиота? Он только и может, что людей по углам хватать! Авария! Вернее, имитация аварии может дать вам сколько угодно часов отсрочки.

Генерал улыбнулся, указав Миронову на Кунца:

— А у него, Мирон, башка лучше варит!

На что бандит буркнул:

— Так ученый, сука!

Потапов проговорил:

— Авария, значит? Что ж, это, пожалуй, вариант.

Он повернулся к Павлову:

— А ну-ка, капитан, придумай-ка быстренько легенду, позволяющую нам выиграть нужное время.

Вячеслав думал недолго. Затем доложил свое предложение. Потапов спросил у Мирона:

— Слышал, что сказал капитан?

Тот кивнул:

— Слышал!

— Как думаешь, прокатит?

— Думаю, да!

— И Гладарев не пошлет никого проверить информацию на месте?

— Не-е! Мне он поверит, а если еще Кунц подтвердит!

Генерал заверил:

— Он подтвердит! Я не прав, Герман Генрихович?

— Зачем ненужные вопросы? Конечно, скажу, что надо.

— Вот и отлично! Давай, Мирон, выходи на связь с боссом и как можно убедительней пудри ему мозги!

— Наручники снимите?

Потапов кивнул Павлову:

— Обеспечь свободу господину Миронову, да встань возле машины, так, чтобы в любую минуту прострелить ему башку, если попытается подать сигнал тревоги. Но думаю, он не настолько туп, чтобы пойти на это.

Вячеслав обошел «Мерседес», открыл левую заднюю дверь, снял наручники с Мирона, уткнув глушитель «ВАЛа» ему в висок.

— Работай! — приказал генерал.

Павлов передал ему свою станцию, переключив на режим сотового телефона с эффектом адаптации к любому из введенных в память номеров! Подсоединил к ней провод с внешним динамиком, чтобы слышать разговор. Мобильники бандитов были изъяты при задержании и не имели разъемов подключения дополнительного оборудования. Мирон хотел было набрать номер, но Вячеслав предупредил:

— Сначала введи в память свой прежний номер, с него и работай!

Мирон удивился:

— А как это?

— Молча! Это тебе не обычный мобильник. Тот номер, который введешь, и высветится на дисплее у Гладарева. Давай, шевелись!

Миронов пожал плечами и выполнил требование. Вызвал бывшего генерала.

Тот ответил почти сразу:

— Что у тебя, Мирон?

— Да проблема, босс!

— Что за проблема?

— «Газель» «Ауди» у Палёнки зацепила. Авария, короче! Левое крыло иномарки всмятку!

— Еще не легче! Ты что, договориться с водителем «Ауди» не можешь?

— Так баба за рулем! Капризная и скандальная! А тут, как назло, и патруль гаишный. Протокол, то, се! Но в принципе ничего страшного. Я с Иваном Трегубовым в свидетелях. Менты тоже настроены нормально, баба и их достала своим визгом. Время вот только теряем. Водителей на экспертизу во Владимир повезли. Эта сука с «Ауди» освидетельствования потребовала. Полчаса, как их увезли.

Гладарев спросил:

— В кузов «Газели» менты не лазили?

— Нет, заставили открыть отсек, увидели коробки — и все.

— Интересно, как это Прохор умудрился? Опытный водитель, раньше за ним ничего подобного не значилось, а, Мирон?

Миронов, не моргнув и глазом, солгал:

— Так эта стерва плелась еле-еле, мы пошли на обгон, «Нива» прошла, а баба, как «Газель» слева появилась, влево и взяла! И получается, что Прохор не пропустил ее. Мы ж ее правой стороной задели!

Гладарев пообещал:

— Вернетесь, я устрою вам разбор полетов! Как продолжите движение, доклад мне!

— Но это может затянуться, босс! Хрен его знает, когда отделаемся!

— Мне без разницы, когда вы вернетесь. Главное, с товаром и без хвоста! Все понял?

— Понял, босс!

Гладарев передразнил подчиненного:

— Понял, босс! Чем понял-то? Откуда у тебя понималка появилась? На рынке во Владимире купил?

Миронов не понял подкола начальника и ответил:

— На рынок мы не заезжали.

Гладарев сплюнул, и это было слышно Павлову:

— Тьфу ты, идиот! Короче, жду звонка. А пока отбой, умник!

Руководитель фабрики смерти отключился. Забрал телефон у Мирона и Вячеслав.

Потапов проговорил:

— Вроде поверил, старый хитрый лис! Даже Кунца не пригласил, подтвердить аварию. Это хорошо! Значит, так, Слава! — Генерал взглянул на Павлова: — Забирай этих хорьков и сиди с ними здесь до получения дополнительного распоряжения. Я к объекту!

Вячеслав вывел Мирона с Кунцем. «Мерседес» ушел в сторону Милево.

* * *

Территория бывшей ракетной части.

Позиция Сургина. 15 часов 30 минут

— На связи! — откликнулся Андрей на вызов Потапова.

— Прими информацию! С Мироном, Кунцем и заложниками, которых бандитам удалось взять, порядок.

— Ясно!

— Теперь надо обсудить проведение главной акции. Твои предложения?

— А чего его обсуждать? Как только смена внутреннего караула выдвинется из казармы стартовой площадки, по-тихому отработать эту казарму. И группе Пана выдвигаться за ней следом. Я к этому времени спущусь на второй этаж. Как смена подойдет к базе и дверь в подвал откроется, начинаем штурм. Я в подвал, ребята Панова отрабатывают караулку стартовой площадки, группа Лемеха убирает новый внутренний и внешний караулы здесь. И все дела!

Выдержав паузу, генерал спросил:

— А не лучше ли начать акцию во время смены?

— Вы хотите, чтобы вместо пяти охранников я в подвале схлестнулся с десятком вооруженных боевиков?

— Но тебя поддержат ребята «Гарпуна»!

— А если двери заблокируют до подхода поддержки?

Потапов согласился:

— Ладно! Будь по-твоему!

Андрей посчитал нужным напомнить:

— Вы там, смотрите, постоянно Гладарева контролируйте! Особенно во время штурма. Его надо брать одним из первых!

Генерал ответил с ехидцей в голосе:

— Есть, товарищ майор! Все сделаем, как прикажете!

Андрей заметил:

— Зря подкалываете, Николай Викторович! Чувствую, есть у главаря этого шалмана вариант экстренного отхода. Не тот это человек, чтобы не позаботиться о себе на случай непредвиденного изменения обстановки. Все же не зря в КГБ столько лет отслужил. Да еще в секретной программе участвовал. А к ней кого ни попадя не допустят. Только самых-самых!

— Ладно, Андрюша! Будем пасти Гладарева, да и пасем уже. Ты доволен?

— Мне-то что! Я свою работу сделаю! А вот уйдет Гладарев, вас, Николай Викторович, по головке не погладят. Так что в его захвате в первую очередь заинтересованы именно вы, а не я!

В 17–50 занял свои позиции внешний караул. В 19–20 Потапов сообщил, что из караулки на стартовой площадке в сторону основной базы выдвинулась группа из пяти человек. Андрей обулся, приготовил свой пистолет с глушителем, надел на голову шапочку-маску, прошел к арке. Тут же генерал сбросил новую информацию. В подвал вошел заместитель Гладарева, Торопко, а сам главарь с начальником охраны объекта Городовым проследовал к себе в офис.

19-10. Сургин аккуратно спустился на второй этаж. Он видел охранника в коридоре. Тот, облокотившись о стену, о чем-то задумался и майора не заметил.

19-15. До открытия бронированной двери пять минут, если ничего не изменится. Пора действовать. Андрей достал аппарат специальной связи, нажал на клавишу и, когда генерал ответил, ударил по микрофону три раза. Что означало: говорить он не может, так как начал действовать!

Он опустил шапку так, что она превратилась в маску, сам себе отдал команду «вперед» и, перепрыгнув через перила, оказался в метре от часового. Тот обернулся, и тут же в лоб ему ударила пуля из пистолета Сургина. Андрей подхватил рухнувшее тело, затащил его под лестницу. Вооружился автоматом и ринулся к бронированной двери. Дверь открылась по графику, ровно в 19–20, и майор бросился в подвал, не забыв заблокировать за собой вход. Это оказалось несложно. Замки сработали автоматически, как только бронированная плита встала в пазы. Майор ступил на лестницу, по которой уже поднималось четверо охранников. Появление человека в маске оказалось для боевиков столь неожиданным, что они на какое-то время просто остолбенели. На короткое время, на мгновения. Но эти мгновения и решили их судьбу. Андрей вскинул автомат и ударил по ним длинной очередью. Расстреляв охрану, перепрыгнув через трупы, Сургин оказался в коридоре. Слева и справа двери. Металлические, но не закрытые. Майор метнулся к правой, за которой находились отсеки с заложниками, еще не обработанными препаратами Кунца. Рванул дверь на себя и упал вниз. Это и спасло ему жизнь, так как в это же самое время прозвучали пистолетные выстрелы из глубины коридора. Стрелял Торопко. Он услышал очередь и понял, что она означает. Также он увидел загоревшуюся над дверью зеленую лампочку — сигнал, что вход в подвал вновь заблокирован. Бывший полковник КГБ принимал решения быстро. Надо задержать этого, неведомо откуда появившегося противника и прорваться в кабинет за операционной. А оттуда в подземный ход, ведущий на островок посередине болота, где находится специальная болотная моторная лодка, вернее, катамаран. На нем можно уйти к брошенной разрушенной деревне. И далее на джипе, что стоял в силосной яме, по лесу к Переславлю. Внутри внедорожника имелось все необходимое, чтобы изменить облик. И новые документы, и деньги! А также подробная карта с отработанным маршрутом быстрого отхода по лесному массиву без использования дорог, которых в чаще леса и в помине не было. Поэтому, как только дверь в левое крыло распахнулась, Торопко и открыл огонь из своего штатного пистолета. Но майор спецназа переиграл противника, бросившись на бетонный пол. Перевести ствол вниз бывший полковник уже не успел. Андрей, перекатившись к стене, короткой очередью вспорол ничем не защищенную грудь Торопко. Тот дернулся, но не упал, а с удивлением посмотрел на образовавшиеся дыры в своем обмундировании. Затем перевел взгляд на Сургина. Андрей держал палец на спусковом крючке автомата, ожидая действий Торопко. Заместитель главаря банды начал поднимать пистолет… но силы оставили его, и он рухнул на пол. Сургин вскочил, дал еще одну короткую очередь в голову Торопко и открыл первый отсек. На кроватях, прикованные к каркасам, лежали молодые люди. Они находились в состоянии наркотического опьянения и смотрели на майора затуманенными, ничего не понимающими глазами. Обследуя остальные отсеки, Андрей увидел таких же молодых, прикованных к кроватям ребят, и все те же бессмысленные взгляды. Ворвался в операционную. Она оказалась пуста. Теперь следовало «пробить» левое крыло подвала. Там ему мог оказать сопротивление лишь ассистент Кунца, ну еще медсестра. Врач — воин не ахти какой, но кто знает, что на деле представляет собой этот «медперсонал». Поэтому майор решил применить прежнюю тактику. Он выбежал в коридор и с разбегу ударил плечом в противоположную дверь. Но не рассчитал силы, отчего рухнул на бетон вместе с ней. Однако сориентировался мгновенно, еще в падении сразу же дав по коридору веерную очередь. Откатился к стене. В проходе никого не было. Пули, выпущенные им, ушли в стену. Сопротивления никто не оказал. Почему? Потому что ассистент Кунца — не боец? Возможно! Но работать далее следует предельно осторожно. Не исключено, что ассистент со своей женой-«сестричкой» затаился где-нибудь в отсеке, прикрывшись зомби! Что его не спасет, вздумай он взбрыкнуть. Лишь бы этот «медперсонал» не привел в действие готовых зомби! Черт его знает, сколько их здесь в «замороженном» состоянии. Но ничего подобного не произошло. Открывая двери отсеков, Сургин обнаружил уже не закованных, спящих молодых парней, таких безобидных на первый взгляд. Таким образом, Сургин прошел почти все крыло. Осталась последняя дверь. Теперь только за ней его может ожидать смертельный сюрприз. Так стоит ли рисковать? Ассистент с медсестрой, в принципе, никакой ценности, при том, что взят их непосредственный руководитель, для спецслужбы не представляют. А смерть они заслужили давно. Сургин решил отработать отсек в жестком режиме. Патронов для этого в магазине «АКСУ» еще хватало. Он использовал чуть более половины запаса. Андрей двинулся к двери, чтобы, распахнув ее, не входя в отсек, расстрелять всех, кто окажется внутри, но вдруг услышал испуганный женский голос:

— Пожалуйста, не стреляйте! Мы безоружны и готовы сдаться!

Андрей остановился. Что это? Искренняя просьба сотрудников лаборатории или отвлекающий маневр, имеющий целью дезорганизовать противника? И тот и другой вариант вполне возможны! Но Андрей за долгие годы войны научился разбираться в обстановке. И сейчас склонялся к тому, что медсестра, а только ей мог принадлежать голос, просила искренне. Она, как и ассистент, не хотела умирать. Что ж, посмотрим, сработает ли и на этот раз интуиция! Сургин распахнул дверь, но остался в коридоре. По идее, если ему готовили подставу, ассистент должен был выстрелить. Только настоящий профи не поведется на маневр с дверью. Но выстрелов не последовало.

Андрей крикнул:

— Желаете сдаться? Тогда выходите в коридор по одному, руки с разжатыми ладонями держать над головой! Выходить медленно. Лишнее движение — смерть! Сначала ассистент! Пошел, господин Рейнхард!

На пороге показался сухощавый испуганный молодой еще человек в синем хирургическом костюме. Руки, как было приказано, он держал над головой, растопырив пальцы! Сургин отдал ему команду:

— Упал на пол вправо от двери, ноги на ширину плеч, руки вперед!

Ассистент Кунца подчинился. Да, он не собирался оказывать сопротивления.

— А теперь дама! Пошла!

Вышла женщина и также улеглась рядом с мужем. Андрей уже сделал шаг к парочке, чтобы обыскать мужа с женой, как в проеме отсека неожиданно появился третий человек. Он также держал руки над головой, но его появления Сургин никак не ожидал. А посему, подчиняясь инстинкту, он, резко развернувшись, нанес прямой удар ногой в промежность этому субъекту. Тот, охнув, опустился на корточки. Вторым ударом в голову Андрей отбросил тело неизвестного на спину. И только тогда рассмотрел его. Пожилой человек в гражданском костюме — тот, кто руководил работой на промзоне.

Сургин сплюнул на пол:

— А ты, мудак, как здесь оказался?

Главный инженер промычал через силу:

— Просто… просто… зашел. К Рейнхардам…

Андрей приказал:

— Ползи к своим Рейнхардам!

— Я… я… не могу!

— Помочь?

— Спа… спасибо! Сам… постараюсь!

Сургин быстро обыскал всех троих. Ни оружия, ни раций ни у кого не было! Сургин извлек из кармана свой мобильник:

— Генерал? Андрей!

— Слушаю тебя!

— В подвале порядок!

— Отлично! Начинаем работу вне здания!

Сургин спросил у клиентов:

— Каким образом приводятся в боевую готовность смертники?

Ответил ассистент:

— По команде! Но сейчас активизировать их невозможно. Сначала им необходимо ввести специальный препарат, вывести из сна!

— Где это препарат?

— В лаборатории!

— Ясно! Лежать, как лежите!

Женщина спросила:

— Вы нас убьете?

Сургин ответил:

— Убил бы, будь моя воля. Но я не убийца. Вашу участь решит особый суд. Так что еще поживете. Как? Другой вопрос! Но поживете!

— Но нас заставили…

Андрей прервал «медсестру»:

— Об этом, милочка, ты будешь следователю рассказывать, а пока лежать неподвижно и молча!

Он взглянул на часы! Неплохо! Совсем неплохо! Девять минут на акцию! Хороший результат. Теперь дело за отрядом спецназа «Гарпун»!

* * *

И тот начал действовать. Как только смена, покинувшая казарму на поле стартовой площадки, вошла в лесной массив, снайпер группы Панова бесшумным выстрелом «снял» с крыши часового боевиков, и подразделение сблизилось со зданием, обойдя его с трех сторон, фасад держал под прицелом пулеметчик, обосновавшийся на некотором удалении от караулки. Заняв позиции на рубеже действия, Панов вызвал своего непосредственного командира, Лемешева, который руководил первой группой, блокировавшей сам военный городок:

— Лемех! Я — Пан!

— Говори, Антон!

— Я к отработке цели готов!

— Хорошо! Начнешь ее по моей команде. Сначала разберемся здесь! Но если услышишь автоматные очереди бандитов, никакого приказа не жди, немедленно начинай штурм. Поражение противника тотальное!

— Я все понял, командир!

— Давай!

Панов передал команду ожидания по цепи своих бойцов. Те замерли в укрытиях, готовые в любую секунду броситься в стремительную атаку на казарму!

Лемешев же приказал разбившимся на боевые «двойки» бойцам первой диверсионно-штурмовой группы быть в минутной готовности к штурму обозначенных ранее объектов и целей.

Атака на объект пошла сразу по трем направлениям, как только смена боевиков вышла к проволочному ограждению. Устроившие засаду в кустах спецназовцы одиночными бесшумными выстрелами мгновенно уничтожили пятерых караульных внутреннего караула и часового возле входа в здание, который и представить не мог, что за его спиной, в самом бывшем доме офицерского состава с его подельниками уже покончено.

Одновременно штурму подверглись и два помещения у центральных ворот. Спецназ не оставил ни одному из бандитов ни малейшего шанса выжить. Потапов, извне наблюдавший за ходом операции отряда «Гарпун», получив доклады о захвате всех зданий, кивнул головой Лемешеву. Тот включил рацию и приказал:

— Пан! Штурм!

Панов ответил, что приказ понял, и поднял группу в атаку. Бойцы с тыла рванулись к караулке. Подбежав к зданию, метнули в окна гранаты. После глухих взрывов, от которых повылетали стекла, ворвались в отсеки, расстреливая пораженных осколками бандитов. Второй волной они ударили по комнатам фронтальной стороны казармы, что заставило захваченных врасплох и уцелевших от разрывов гранат боевиков выскочить из окон на улицу, где по ним открыли огонь пулеметчик и бойцы спецназа, занявшие позиции на флангах. После зачистки объекта Панов доложился Лемешеву, подполковник продублировал доклад генералу, тот вызвал сначала Павлова, приказав срочно следовать на базу с пленниками, затем Сургина:

— Андрей! Можешь выходить из подвала!

— Наконец-то! Всю братву повязали? Гладарев не ушел?

Вопрос майора, видимо, застал генерала врасплох, он на мгновение замолчал, затем приказал:

— А ну, Сургин, быстро на выход. Да в маске, Андрей! И в офис!

Майора пронзила догадка:

— Упустили главаря?

— Не знаю! Выполняй, что сказано!

Андрей вывел пленных супругов Рейнхардов и Рубанова к лестнице, заставил ассистента подняться и разблокировать дверь. Тут же в подвал ринулась особая группа первого штурмового подразделения «Гарпун». Передав «медперсонал» спецназовцам, Сургин потащил главного инженера промзоны в офис фирмы. Сделал он это чисто интуитивно и, как потом оказалось, совершенно правильно.

Пройдя помещение вахты и войдя в офис, Андрей втолкнул Рубанова в кабинет руководителя кооператива «Мещерский лес». Посередине комнаты стоял Потапов. Он взглянул на Андрея, затем подошел к книжному шкафу и легко сдвинул его в сторону. Необычайно легко, если учитывать, что весь шкаф вместе с книгами и документацией должен был весить немало. Однако он отошел, как по рельсам, и потому, что и на самом деле стоял на роликах, а книги и массивные папки являлись бутафорией. В стене, за шкафом, майор увидел бронированную дверь. Генерал сказал:

— Только туда могли нырнуть Гладарев с Городовым!

Сургин обернулся к Рубанову, спросив:

— Куда ведет эта дверь?

Главный инженер ответил:

— В подземный бункер пункта управления бывшего ракетного дивизиона.

Андрей сплюнул на пол, бросив взгляд на Потапова:

— Говорил же я, что этот паук Гладарев подготовил себе вариант скрытного ухода с объекта. А вы — все коммуникации засыпаны, взорваны! Вот вам и взорваны! Черт бы побрал этих саперов.

— Из пункта управления есть ход на поверхность? — спросил он Рубанова.

— Да!

Сургин опять сплюнул и посмотрел на Потапова:

— Ну что, Николай Викторович? Надо брать схему подземных коммуникаций и идти в подземелье. Может, и достанем главарей, если эти козлы сюрпризов по ходу под землей не расставили! Как же ребята Лемеха тут-то их не прижучили? Ведь знали, что Гладарев с Городовым здесь! Ну ладно, прикажите Лемешеву прислать сапера, придется устанавливать заряды направленного действия. Иначе нам эту махину, — Андрей указал на бронированную дверь, — не вскрыть!

Саперы отряда сработали оперативно. Уже через пять минут путь к винтовой лестнице был открыт. Андрей запалил зажигалку, вошел в черный проем, посмотрел на пламя. Оно трепетало, клонясь вниз, обжигая майору пальцы. К тому же внизу был еле слышен звук работы небольшого двигателя. Сургин проговорил:

— Значит, вентиляция действует! Что у нас на схеме? Вот пункт управления, до него шестьдесят метров по лестнице, через два люка. Далее сам пункт, два помещения рядом, в одном из них должен стоять движок с компрессором для прогонки воздуха по коммуникациям. Труба забора этого воздуха с поверхности не указана. Это понятно — секретная информация. И искать ее, чтобы задымить подземелье, бесполезно. Из этой же комнаты начинается подземный ход. Уходит строго на восток и тянется на десять километров. Ответвлений не имеет. Хм, не нравится мне все это!

Генерал спросил:

— Что на этот раз тебе не нравится, Андрей?

— А то, что Гладарев не дурак идти этим ходом, прекрасно понимая, что мы без особых проблем можем получить схему всех подземных коммуникаций и спокойно встретить его на воздухе у выхода, в каких-то десяти километрах отсюда. Даже если он будет иметь фору более чем в час, мы все равно его опередим!

Потапов протер платком лицо:

— На что ты намекаешь?

— Я? Намекаю? Да бог с вами, Николай Викторович, я размышляю! И не более того! Но надо поторопиться. Вы зашлите ребят на всякий случай к выходу из подземного хода, а мне придется спуститься вниз. Но не одному. Павлов еще не объявился?

Генерал посмотрел на часы:

— Вот-вот должен подъехать!

Не успел Потапов закончить фразу, как в офис вошел капитан Павлов, ведя Миронова и Кунца. Согласно приказу капитан так же, как и Андрей, был облачен в маскировочную шапочку. Войдя, спросил:

— Вот и мы, а у вас как дела?

Ответил Сургин:

— Хреново, Слава! Лестницу видишь?

— Как я понимаю, Гладарев сумел вырваться из капкана?

— Сумел! Поэтому нам с тобой предстоит еще путешествие и по подземным лабиринтам.

Павлов вздохнул:

— Что ж, раз надо, значит пойдем вниз! Один вопрос. Чем дышать там, на глубине, будем?

Сургин ответил:

— Воздухом. Гладарев включил систему вентиляции. Но мог, сучонок, «сюрпризов» по маршруту отхода поставить. К тому же с ним господин Городов, и они наверняка вооружены автоматами. Так что, — Андрей взглянул на Кунца и Миронова, — вы, «уважаемые», пойдете впереди!

Он обернулся к генералу:

— Разрешите начать зачистку подземелья?

— Начинайте! Да поаккуратней. Лестница лестницей, а я на всякий случай пару лебедок прикажу сюда доставить. Если что, они вас быстро на поверхность поднимут!

— Это мысль, — заметил Андрей и приказал: — Мирон, Кунц! Пошли по лестнице вниз!

Капитан Павлов успел прихватить с собой мощный фонарь-прожектор. Отпустив от себя бандитов метров на двадцать, секретные агенты Потапова двинулись следом за ними. Спустились быстро. Ни один из промежуточных люков шахты заблокирован или заминирован не был. Не встретилось растяжек и в самом бункере, где остановилась группа Сургина. Пункт управления ракетного дивизиона без оборудования представлял собой прямоугольную комнату, к которой, как и было указано на схеме, примыкали еще два помещения, одно для отдыхающей смены боевого расчета, в другом находилось оборудование системы нагнетания воздуха. Эта система состояла из двух двигателей внутреннего сгорания, двух крупных электромоторов, воздухозаборника, который спускался с потолка, труб для отвода отработанных газов, вмонтированных в стену, и огромного вентилятора в стене за предохранительной решеткой, который в настоящее время приводился в действие через компрессор одного из двигателей внутреннего сгорания. Электромоторы не работали, это и понятно, бункер обесточен, второй двигатель также молчал. Чуть выше располагался резервуар для топлива. Ну и рядом с вентиляционным отверстием находилась распахнутая бронированная, как и все на стратегическом объекте, дверь, ведущая непосредственно в подземный ход. Андрей взял у Павлова фонарь, посветил. Луч ушел вглубь, не отражаясь. Сургин готов был уже отдать команду начать движение вперед, но остановился. Не мог Гладарев действовать как дилетант и обойтись без какой-либо пакости для тех, кто будет его преследовать. Не мог! Майор приказал Павлову:

— А ну-ка взгляни, Слава, в резервуар, посмотри, сколько в нем топлива?

Капитан поднялся по небольшой лестнице и тут же ответил:

— Двадцать литров.

Сургин удивился:

— Откуда такая точность?

Павлов объяснил:

— Да здесь индикатор стоит. Показывает остаток бензина. Критическая черта обозначает сто литров, а поплавок ниже, где-то как раз на отметке в одну пятую от критической черты. Получается двадцать литров, майор, ну, может, чуть больше!

Андрей проговорил:

— Так! Движки от «ГАЗ-52» за один час работы сжигают, если мне не изменяет память, то ли восемнадцать, то ли двадцать два литра. А чтобы пройти десять километров в этих условиях, требуется не менее двух часов очень быстрой ходьбы, я бы даже сказал, марш-броска! Значит, что? А то, что вентилятор встанет через час. При этом ни Гладарев с Городовым, ни тем более мы не успеем выйти из подземелья. И задохнемся к чертовой матери! Вот в чем «сюрприз» бывшего генерала КГБ. Направить нас в подземный ход, откуда выхода на поверхность нет! Следовательно, из этого каземата имеется еще один боковой отвод, которым и воспользовались бандиты. Да, господин Гладарев не дурак. Пока бы нас искали, он с подельником успел бы далеко уйти!

Павлов спросил:

— И где этот боковой отвод?

Андрей повернулся к нему:

— Ты у меня спрашиваешь? Надо искать! А ну-ка давай, Славик, сюда Миронова с Кунцем!

Капитан позвал бандитов.

Сургин проговорил:

— Я знаю, что из этого коллектора есть еще один ход, сделанный недавно. Но мне неизвестно, где именно он находится! Что по этому поводу можете сказать вы?

Кунц пролепетал:

— Клянусь памятью всех своих родных, мне совершенно ничего не известно ни о каких ходах, я и здесь-то нахожусь впервые. Для меня вообще удивительно, что все это существует!

Андрей перевел взгляд на Миронова:

— Что скажешь ты?

— Ничего! Я тоже…

Сургин приблизился к бандиту, уперев ствол автомата в живот Мирона:

— Я не верю тебе! А посему либо ты говоришь, где берет начало потайной ход, либо я выпускаю тебе кишки! На раздумье три секунды. Три, два, один…

Миронов закричал:

— Стойте!.. Стойте! Я не знаю, где находится тайный ход, но…

Андрей надавил на ствол:

— Что «но»? Только быстро, Мирон!

— Но я слышал, что из бункера есть выход к северной оконечности ближнего к базе болота!

— Вот как? И от кого ты это слышал?

— От Городова. Как-то пили вместе, он и проговорился.

— Молодец, Мирон! Если твои слова подтвердятся, а мы возьмем Гладарева и Городова, я буду ходатайствовать перед командованием о снисхождении к тебе!

Радиостанция работала и на этой глубине. Майор вызвал Потапова:

— Генерал! Срочно накройте весь северный сектор болота! Где-то там выход из подземелья!

— Не понял!

— Потом объясню!

— Хорошо!

Потапов отдал приказ группе Панова форсированным маршем выдвинуться в указанном направлении и оцепить участок северной оконечности болота. После чего распорядился поднять на поверхность лебедками группу Сургина. Как только Андрей, Павлов и Кунц с Мироновым оказались в кабинете Гладарева, Сургин доложил генералу о том, на основании чего он потребовал заблокировать участок леса за болотом. Выслушав Андрея, руководитель спецуправления ФСБ предложил всем присесть за стол. Теперь оставалось ждать сообщений от Панова.

И они последовали. Спустя двадцать пять минут. Уже первое из них показало, что спецназ на верном пути. Бойцы второй штурмовой группы майора Панова, окружив указанный район, обнаружили в лесу замаскированный джип. Стало ясно, что именно к нему будут пробиваться главари преступного синдиката!

* * *

Гладарев с Городовым пробирались по тайному ходу. Идти было тяжело, но это не раздражало их. Главное, удалось обмануть внезапно объявившихся на базе спецов. Захватить деньги и уйти, направив преследование по ложному пути, по единственному отмеченному на схемах эвакуационному ходу, тем самым обрекая преследователей на гибель. Двигатель заглохнет менее чем через час, и прекратится прокачка коллектора. Естественно, часть бойцов противника будет ожидать появления и главарей преступной группировки, и своих товарищей на выходе, за чертой десятикилометровой зоны! Но ждать им придется долго. А потом и проводить поисковые работы. На что потратится уйма времени. За это время Гладарев на джипе свободно покинет район. Он даже ночью сумеет вывести внедорожник из леса. Городов тоже надеется спастись. Вот только не суждено ему это. Если уходить, то одному. Зачем бывшему генералу ненужный более подчиненный, который к тому же претендует на половину суммы, захваченной в двух чемоданах из кабинета. А это ни много ни мало, а почти полмиллиона долларов. Нет, такой попутчик Гладареву не нужен. Вот о чем думал бывший генерал, продвигаясь по темному и неудобному подземному ходу, не догадываясь, что о том же самом думает и Городов, который также решил, выйдя в лес к джипу, избавиться от своего слишком заносчивого и властного босса.

Они наконец добрались до участка, полого поднимавшегося к поверхности. Немного отдохнули и двинулись дальше. Хоть подъем и был пологим, но все же двигаться вверх, тем более в узком лазе, занятие непростое. Обоих подгоняло стремление выжить любой ценой! И они шли наверх, тяжело сопя, задыхаясь, но не останавливаясь. Вот и первый лаз. Над ним схрон, землянка. Здесь бандиты сделали второй привал. Гладарев приказал подчиненному приподнять люк, открывающий путь непосредственно в лес, и осмотреться. Соблюдая меры предосторожности и в первую очередь боковым зрением следя за движениями Гладарева, Городов выполнил приказание. Внешний обзор ночного леса не выявил ничего подозрительного. Вокруг было темно и тихо. Бандиты выбрались наружу и — чемодан в одной руке, автомат в другой — направились к джипу. Они были уже в каких-то двадцати метрах от заветных развалин, как вдруг к ним из кустов метнулись тени. Продавшиеся дьяволу негодяи не успели ничего понять, как были сбиты с ног, обезоружены и закованы в «браслеты». И только после того, как их рывком подняли на ноги, по лесу прокатился звериный вопль. Это кричал бывший генерал КГБ Гладарев, понявший, что ВСЕ для него кончилось. Он кричал от бессильной ярости и обиды. Воплем поднятой палачом на плаху, обреченной жертвы. Жертвы, заслужившей смерть!

Панов резким ударом в челюсть заставил подонка замолчать. Затем майор достал рацию, и в эфир ушло сообщение:

— Генерал! Я — Пан! Подземные гости у меня.

Генерал облегченно вздохнул, откинувшись на спинку кресла:

— Ну вот, ребята, кажется, и все!

Андрей, сбросив маску, молча закурил, почувствовав, как же он устал за эти последние сутки.

* * *

В 2-30 «Мерседес» Потапова с Сургиным и Павловым покинул расположение бывшей воинской части. Прибывший в Милево генерал Карцев взял на себя всю оставшуюся работу. И в первую очередь доставку молодых парней, над которыми проводились чудовищные опыты по превращению их из обычных людей в роботов-убийц.

Отряду «Гарпун» следовало кроме всего прочего сровнять с землей все, что осталось от кооператива «Мещерский лес», а его командиру подполковнику Лемешеву встретиться с представителями областного управления безопасности, которые должны были закрыть информацию по данному объекту. После чего «Гарпун» должен был вернуться на базу постоянного базирования в Подмосковье.

Сургин с Павловым полулежали, расслабившись на заднем сиденье «Мерседеса», который нес их по шоссе к Москве. И никто из тех, кто провожал глазами пролетающую мимо иномарку, и представить не мог, что в ее салоне находятся люди, в прямом смысле слова спасшие тысячи жизней. Офицеры службы специального назначения, чьи звания и фамилии не произносятся на высоких приемах, не упоминаются в средствах массовой информации. Даже соседи по лестничной площадке не знают, кто они на самом деле. Офицеры, исполняющие свой Долг не ради наград, денег и почестей, а по велению сердца. Потому что иначе они не могут. Потому что Честь для них превыше всего. Честь и Родина! Сами они об этом не говорят даже между собой. Да к чему слова, если принципы свои они подтверждают делом. И главное, что они есть! Что они Служат! Несмотря ни на что! Служат и, рискуя собой, оберегают жизнь людей, не деля их на богатых или бедных, верные Долгу и Присяге!

Content

Александр Тамоников
Академия отморозков

Пролог

Часть первая Угроза террора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть вторая Операция «Двойник»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть третья Лишенные жизни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5