Наука любви

Глава 1

«Уснули. Наконец-то».

Холли затаила дыхание и закрыла книжку, затем бесшумно встала и начала пятиться к двери, словно боец спецподразделения.

Осторожность была необходима. На самом деле. Эти детки могли крепко спать под автомобильные гудки и вой сирен в шумном Нью-Йорке, но их мгновенно будил малейший звук в квартире.

Сегодня вечером, к облегчению Холли, дети спокойно лежали в своей двухъярусной кровати, одетые в полосатые пижамы. Темноволосый Джош прижимал к груди плюшевого кенгуру, светловолосая Анна — коалу.

Холли добралась до двери и быстро выключила свет, погружая комнату в темноту. На этот раз она не услышала в ответ ни воплей, ни протестов. Стояла блаженная тишина.

На цыпочках она вышла в коридор... В доме было по-прежнему тихо.

Фантастика! Если повезет, сегодняшняя ночь пройдет спокойно. Никто не намочит кровать. Никому не приснится кошмар. За прошедший месяц дети стали поспокойнее. Но как только Холли решила выдохнуть с облегчением, зазвонил ее мобильный.

«Не-е-ет!»

Со скоростью ракеты она рванула через комнату, схватила телефон с журнального столика и побежала в свою спальню, быстро, но тихо закрыв за собой дверь.

На дисплее телефона высветился номер Брандона, ее приятеля. Замечательно.

— Привет, Бранд, — прошептала она.

Из детской не послышалось никаких звуков, и она, обрадованная, присела на кровать.

— Холли, почему ты говоришь шепотом?

— Я только что уложила близнецов спать.

— Ох да. — Брандон громко выдохнул. — Как они ведут себя на этой неделе?

— Немного лучше.

— Отлично.

«Отлично» оказалось неподходящим словом для описания того, как улучшились ее отношения с детьми, но поправлять Брандона она не будет. Он оказал ей огромную поддержку по время похорон и после них.

— Я получил твое сообщение, — сказал он.

— Поняла. Спасибо, что перезвонил. — Холли оперлась о подушки и заговорила намеренно беспечно: — Так что скажешь? Тебе удастся вырваться на эти выходные? — Она скрестила пальцы, дожидаясь его ответа. «Пожалуйста, приезжай, Бранд! Ты мне нужен».

Семья Брандона владела молочной фермой в штате Вермонт, и у его отца было слабое здоровье, поэтому большая часть обязанностей лежала на плечах Брандона.

Да, вероятно, она слишком многого от него требует, прося приехать в Нью-Йорк так скоро. В прошлом месяце, после скорой и трагической смерти кузины Холли Челси, Брандон провел рядом с ней почти целую неделю, помогая присматривать за детьми.

На самом деле Холли была тронута и удивлена его заботливостью. С тех пор как она переехала из Вермонта в Нью-Йорк, чтобы учиться, ей стоило только позвонить своему парню, как он приезжал. Она тоже выросла на молочной ферме и понимала, какая ответственность лежит на Брандоне. Она была готова сама приехать к нему.

Если он приедет на эти выходные, она позаботится о том, чтобы у них была возможность побыть наедине. Она и Брандон встречались почти шесть лет. Очень скоро Холли закончит учебу, а Анна и Джон уедут с отцом в Австралию. Холли не могла дождаться возвращения в Вермонт и воссоединения с Брандоном.

Она могла легко вообразить их совместную жизнь. Брандон будет заниматься молочной фермой, а она станет работать в местной школе, и однажды у них появятся дети с темно-рыжими волосами, как у их отца.

Холли была очень довольна воображаемой картинкой. Думая о своем парне, она всегда чувствовала себя уютно и в безопасности.

— Я не знаю, смогу ли приехать в эти выходные, — вдруг сказал Брандон.

Холли сдержала вздох:

— Я понимаю, дорогой, но...

— Понимаешь? — Его голос внезапно стал напряженным. — Потому что я не понимаю, зачем ты все усложняешь, Холли. Отец детей скоро приедет. Зачем тебе нужно, чтобы я приезжал? Для чего тебе моя помощь, если он будет там?

— Мне просто приятно ощутить твою поддержку. Я целый месяц присматривала за близнецами, и теперь я должна с ними попрощаться. — Холли сдержала вздох.

Ей нужно быть спокойной и собранной, когда она станет говорить о детях с Греем. Нужно объяснить ему, что потребуется Анне и Джошу, когда они пойдут в школу, рассказать об их пристрастиях в еде, об их страхах...

Близнецы находились дома в тот день, когда Челси упала без чувств, и именно шестилетний Джош позвонил в службу спасения. Дети не просто потеряли свою мамочку, они пережили тяжелую душевную травму. Ночные кошмары Анны были действительно ужасающими.

Холли нужно все это объяснить их отцу, который жил от них отдельно. Но ей будет намного легче, если рядом с ней окажется ее спокойный и надежный друг. Он для нее как буфер. Как якорь.

— На самом деле, Холли, я не смогу приехать в эти выходные.

Она уловила нервозность в тоне Брандона и задалась вопросом, что происходит.

— Мне нужно, хм... кое о чем тебе сообщить, — произнес он.

— Что такое?

— На самом деле это трудно объяснить. Я... я не знаю, как тебе сказать, но...

Холли замерла от страха. Брандон откашлялся.

Она заставила себя задать вопрос:

— Брандон, в чем дело?

— Я не хотел говорить тебе прежде из-за Челси и всего остального...

— Говори же! — Она почти кричала. Он ее пугал.

Брандон снова откашлялся.

Холли крепче схватила рукой телефонную трубку и зажмурилась, сдерживая слезы.

Неужели Брандон хочет ее бросить?

Чувствуя себя словно утопающий, она начала вдруг вспоминать всю свою жизнь. Школьная вечеринка, на которой она встретилась с Брандоном. Вот он помогает ей с домашним заданием по алгебре, сидя за большим поцарапанным столом на уютной кухне ее матери. Знакомый контур его губ. Рубиновый медальон в виде сердца, который он подарил ей на День святого Валентина три года назад. Она вспомнила, как ей хотелось уткнуться носом в его шею с веснушками, когда он ее обнимал. Ощущение безопасности, которое она испытывала всякий раз, оказываясь рядом с ним...

Сейчас от паники у нее сдавило горло.

Она не могла представить, что расстанется с ним. Особенно теперь, когда она потеряла Челси.

— Ты должна согласиться, что судьба не на нашей стороне, — сказал Брандон.

— Что ты имеешь в виду? — пролепетала она.

— Мы видимся только несколько раз в году.

— Но я почти закончила учебу... — Она заговорила пронзительно и умоляюще: — Я скоро приеду домой, и мы сможем...

— Мне жаль, Холли. Видишь ли, дело в том... Я... я встретил другую женщину.

Глава 2

Такси подъехало к дому на Вест-стрит, и Грей Кидман вспомнил, как приехал в этот многоквартирный дом из красного кирпича в первый раз. Тогда он был еще влюбленным женихом, полным надежд, и не догадывался о предстоящих сердечных страданиях.

На этот раз он знал, зачем приехал, и был готов к предстоящим сложностям и возможной неудаче. Прямо сейчас, выйдя на тротуар и посмотрев на дом, где его ждали дети, он почувствовал, как от волнения засосало под ложечкой.

Дрожащей рукой он нажал на кнопку домофона.

Дети ответили мгновенно:

— Папочка!

— Привет, пап!

Грей закрыл глаза, поразившись эмоциям, которые пробудили в его душе голоса детей. Он ждал встречи с ними долгие три месяца. Сначала ему не позволил увидеться с ними сезон дождей и паводки. Затем он сломал лодыжку, пока пытался пересечь бурный ручей. Теперь, наконец, он склонил голову к переговорному устройству домофона.

— Привет, прохвосты.

Анна завизжала:

— Я нажму кнопочку, чтобы тебя впустить!

— Я ее уже нажал! — крикнул Джош, переполняясь чувством собственной значимости и восторгом.

Грей усмехнулся. Стеклянная дверь открылась, и он смог войти в фойе. Надев рюкзак на плечо, он зашагал по выложенному синей плиткой полу, едва заметно прихрамывая. Как только он нажал кнопку лифта, сразу напомнил себе, что теперь, когда приехал в Нью-Йорк, должен называть лифт на американский манер — подъемник. Дети сразу его поправят, если он оговорится.

Его дети...

От волнения у него сдавило живот.

Перед ним стояла серьезная задача. Он хотел дать своим детям только самое лучшее. Если бы это было в его силах, он обеспечил бы Анне и Джошу идеальную стартовую площадку для будущей жизни, безопасный и уютный дом, любящую семью и лучшее образование.

По иронии судьбы все вышеперечисленное они могли получить прямо здесь, в Нью-Йорке. Дом, в котором они живут, безопасный и современный. Кузина бывшей жены Грея была учительницей и являлась первоклассной няней для детей. Поблизости к Анне и Джошу жили безумно любящие их бабушка и дедушка. Дети посещали отличную школу, получившую всевозможные награды в сфере образования.

Несмотря на то, что Грей едва не сошел с ума, когда жена увезла детей из Австралии, он должен был признать, что Анне и Джошу лучше жить в Нью-Йорке, чем в его доме на ранчо, в одном из отдаленных уголков Австралии.

Грей отпустил жену и детей. Он не мог поступить иначе. Разведение скота было его единственным занятием и источником доходов. Ранчо «Залив Джабиру» было единственным, что он мог предложить своим детям. И он опасался, что этого окажется недостаточно.

Двери лифта открылись на третьем этаже.

— Папа! — Анна бросилась в объятия Грея, как небольшая торпеда.

Он поставил рюкзак на пол и высоко поднял ее на руках, а она крепко обхватила его за шею.

— Папа! Мой папа! — Она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как чудесно пахнут цветами ее волосы.

— Эй, пап! — Джош стоял рядом, с надеждой глядя на Грея.

Присев на корточки, Грей усадил Анну на колено и обнял сына. До чего же милый паренек этот Джош. Грей растрогался до слез, когда узнал, что его маленький сын проявил мужество и не растерялся, когда его мать потеряла сознание, и позвонил в службу спасения.

— Ну, здравствуй!

Подняв глаза, Грей увидел молодую темноволосую и кареглазую женщину, стоящую в дверях квартиры.

Холли 6'Мара, младшая кузина Челси. Грей улыбнулся ей и вздрогнул от боли в лодыжке, распрямляясь.

— Холли? — Он протянул ей руку.

— Рада встрече с тобой, Грей.

Он не слишком хорошо знал эту молодую женщину. Они изредка встречались на семейных вечеринках, и Холли всегда была застенчивой и держалась в тени, предпочитая одиночество. Поэтому у Грея никогда не было возможности с ней поболтать. Кроме того, она собиралась выучиться на учителя английского языка, значит, она так же образованна и культурна, как его жена. Грей снова вспомнил о своей неотесанности.

Следовало отдать Холли должное. Три тяжелых месяца она заботилась о детях в одиночку.

Грей прошел в квартиру за Холли, близнецы следовали за ним по пятам. И вдруг он впервые по-настоящему осознал, что его красавица жена умерла.

Странное ощущение. Ведь он потерял Челси еще три года назад, когда она ушла от него с детьми. Он выжил и даже выработал в себе циничное отношение к женатикам.

Сейчас, поняв серьезность потери, он словно получил физический удар.

«Не раскисай. Не теперь. Не в присутствии детей».

— Ты много времени провел в пути, — мягко сказала Холли. — Почему бы тебе не пройти прямо в гостиную? Отдохни. А я сварю кофе.

— Спасибо за все, Холли.

Их взгляды встретились. Холли улыбалась, но Грей заметил, что в ее карих глазах стоят слезы. У него болезненно сдавило горло.

Он заговорил резче, чем хотел:

— Пошли, дети, показывайте дорогу.

Холли приказала себе улыбаться, когда смотрела вслед Грею и его детям. Оставшись на кухне одна, она сдержала слезы и стала готовить кофе.

С момента ее расставания с Брандоном прошло два месяца, но приезд Грея пробудил воспоминание о том ужасном телефонном звонке, после которого она не находила себе места и надеялась, что Брандон перезвонит, попросит у нее прощения и скажет, что солгал.

О, она была очень рада за Анну и Джоша. Она знала, как они нуждаются в отце, и было приятно видеть их волнение. Но она не была уверена, что выдержит, если позволит им уехать вместе с Греем в Австралию.

Конечно, Грей имеет полное право забрать своих детей домой, и никто не сомневается, что он их любит. Когда он присел на корточки в коридоре, Холли увидела, как он закрыл глаза, обнимая их.

Она и дети многое пережили вместе за прошедшие три месяца и стали невероятно близки. После внезапной смерти Челси потрясенная Холли проявила к детям столько внимания и мудрости, о существовании которой даже не подозревала.

Хотя родители Челси жили по соседству в роскошной квартире, они оказались слишком шокированы смертью дочери и вряд ли чем-то могли помочь Холли. Они с удовольствием передали ей своих внуков до приезда Грея Кидмана.

Оглядываясь в прошлое, Холли так и не могла понять, как ей удалось справиться. За поразительно короткий промежуток времени она потеряла Челси — двоюродную сестру и лучшую подругу, — а затем Брандона. Ей хотелось куда-нибудь уползти и спрятаться лет на десять—двадцать. Она так бы и поступила, если бы не необходимость заботиться об Анне и Джоше.

Таким образом, дети спасли ее. Но сейчас ей трудно смириться с тем, что ее миссия почти закончена. Холли не могла себе представить, как станет жить вдали от детей.

— Смотри, папа! — Анна подняла пальцами верхнюю губу.

— Вот это да! У тебя выпал зуб.

Девочка гордо улыбнулась, обнажая дырку между зубами:

— Я оставила его под подушкой, и за ним приходила Зубная фея.

— Повезло тебе.

— У Джоша ни один не выпал.

Мальчик плотно сжимал губы. Грей заметил его смущенный взгляд. Очевидно, дети соперничали друг с другом, и, несомненно, Джош чувствовал себя отстающим в соревновании по скорости выпадения молочных зубов.

— Просто у Джоша упрямые молочные зубы, — предположил Грей.

Мальчик одарил его благодарной улыбкой.

Чтобы сменить тему, Грей расстегнул молнию кармана на внешней стороне рюкзака и вынул оттуда небольшой пакет.

— Это подарок? — спросила Анна, нетерпеливо сверкая глазами.

— Это игра, в которую ты будешь играть с братом. Игральные карты с изображением необжитых районов Австралии на рубашке карт.

— Твоей Австралии?

Он неуверенно улыбнулся:

— Да. Моей Австралии.

Близнецам было три года, когда они уехали с ранчо, поэтому вряд ли они что-либо помнили.

Они залезли с коленями на журнальный столик, пока Грей раскладывал карты на его ровной стеклянной поверхности, показывая детям яркие картинки с кенгуру, каучуковыми деревьями с розовыми цветками и широкими равнинами с красной почвой под раскаленным солнцем.

— Ты туда нас повезешь? — спросил Джош.

Грей кивнул.

— У тебя такой дом, как этот? — Анна взяла карту и показала на потрепанный фермерский дом с широкой железной крышей, стоящий посреди красной равнины.

— Более или менее, — неохотно признался Грей.

Маленькая девочка обеспокоенно округлила глаза и уставилась на довольно уродливое здание посреди голого пейзажа.

— Рядом с моим домом больше деревьев и есть сад, — прибавил Грей, чувствуя себя риелтором, старающимся продать плохую недвижимость. — Мой дом белого цвета, а рядом много других зданий.

— Каких зданий?

Он понял, что должен был привезти подходящие фотографии ранчо «Залив Джабиру», а не показывать детям картинки для туристов.

— У нас есть гаражи для машин, склады и дома для рингеров.

— Кто такие рингеры?

— Работники на скотоводческом ранчо.

— Ковбои, — весело прибавила Холли, внося в комнату кофейник и две черно-белые чашки.

— Только в Австралии мы не называем их ковбоями, — поправил ее Грей, улыбаясь.

— Мы будем кататься на лошадях?

Оживление на лице Джоша резко контрастировало с испуганным взглядом кареглазой Анны. У Грея сжалось в груди. Его дочь была так похожа на свою мать. Такая же красивая, утонченная, а сейчас взволнованная и напуганная.

— У меня есть красивые лошадки, на которых вы сможете учиться ездить верхом, — сказал он Джошу, а для Анны прибавил: — Вам не обязательно ездить верхом, если вы этого не хотите. — Чтобы подбодрить Анну, Грей весело ей подмигнул.

Она вряд ли помнит, как ей нравилось кататься с отцом на лошади, пока он, сидя в седле, удерживал дочь одной рукой, другой держал поводья. К его разочарованию, нижняя губа Анны задрожала. Черт побери, он ничего не знает о маленьких детях!

Холли, удобно устроившись в кресле, наклонилась вперед и взяла карту, на которой было изображено синее небо, отражающееся в большом водоеме у основания красного утеса.

— Смотри, Анна, — произнесла Холли, — разве не красиво? — Она многозначительно посмотрела на Грея поверх голов детей, желая сменить тему разговора. — У тебя есть такие красивые места на ранчо? — спросила она Грея.

— Конечно. У нас есть невероятно глубокое ущелье и большая река.

— Там можно плавать? — спросила Холли, ободряюще улыбаясь.

«Нельзя. Если только вам не захочется быть съеденными крокодилом».

Уклонившись от ответа, Грей произнес:

— Рядом с домом есть запруда, где можно плавать. — «Когда не слишком жарко, и вода не очень грязная».

Он осторожно прикоснулся к руке дочери. У нее была мягкая и гладкая кожа. У Грея сжалось сердце при мысли о том, что она испачкается или обгорит на солнце.

Сумеет ли он должным образом позаботиться о дочери?

— Тебе нравятся щенки, Анна?

Она с серьезным видом кивнула.

— У меня есть красивая австралийская овчарка, которая очень скоро ощенится. К тому времени, когда мы приедем, у нее уже будут щенки.

— Сколько щенков?

— Может быть, три. Или четыре.

Анна округлила глаза:

— Они все в животике у их мамы?

— Да. Они растут, и толстеют, и шевелятся, и почти готовы родиться.

— Как Джош и я? Мы тоже были в животике у нашей мамочки.

Грей напрягся, ожидая, что Анна расплачется, упомянув о матери.

Холли ответила за него:

— Все правильно, Анна. Щенки находятся в животе у своей мамы, как когда-то были в животе у своей мамы ты и Джош. Если родится три щенка, они будут называться тройня. Если четыре щенка — четверня.

К удивлению Грея, Анна улыбнулась, явно обрадовавшись ответу Холли.

— Почему бы вам обоим не поиграть в карты, пока я и ваш папа пьем кофе? — предложила Холли. — Ступайте в свою комнату. Я позову вас, как только будет готов обед.

— Папа будет обедать с нами? — спросил Джош.

— Конечно. Он останется здесь с нами на несколько дней.

Удовлетворенный, мальчик стал собирать карты, а затем вместе с сестрой весело убежал из комнаты.

Когда дети ушли, Грей удивленно улыбнулся Холли, качая головой:

— Они тебя беспрекословно слушаются. Они всегда такие покорные?

Она рассмеялась:

— Боже мой, нет! Хотя сейчас они стали послушнее. — Она разлила кофе в чашки. — Вот твой кофе. Пей, пока он не остыл.

— Спасибо. — Он удобно устроился на диване и сделал большой глоток горячего крепкого кофе.

Поверх края кружки он мельком поглядывал на Холли О'Мару. Хотя он встречался с ней всего несколько раз, он был уверен, что она изменилась. Он пытался понять, как именно. Стало ли худее ее лицо? Не потому ли ее темные глаза теперь кажутся больше, губы полнее, а скулы резче?

— Я надеюсь, ты понимаешь, что я очень тебе благодарен, — сказал он. — Честно говоря, я удивлен, что ты так легко управилась с близнецами после смерти Челси.

Холли кивнула:

— Были небольшие проблемы, но с каждым днем наши отношения становятся лучше.

Грей с некой тревогой подумал о «небольших проблемах». Он немного помолчал, попивая кофе.

— Как твоя лодыжка? — вежливо спросила Холли.

— О, прекрасно. — Он поморщился, вспомнив наводнение, а затем свой перелом. — Ты не представляешь, как я жалею, что не смог приехать сюда раньше.

Она хмыкнула:

— Должна признаться, мне было нелегко убедить Анну и Джоша в том, что ты не мог приехать из-за паводков.

— Мне жаль.

Она покачала головой:

— Нет, от тебя это не зависело. И ты правильно поступил, что попросил меня не рассказывать им о твоем переломе. Они только что потеряли маму. Они были бы ужасно расстроены, если бы узнали, что пострадал и их папа.

— Я вряд ли чем-то мог им помочь, передвигаясь на костылях.

— Представляю твою поездку домой, — согласилась Холли, улыбаясь. — Двадцать часов в самолете с двумя непослушными шестилетними близнецами, а ты на костылях.

— Точно. — Грей наклонился вперед, жаждая озвучить вопрос, который его терзал: — Как, по-твоему, Анна и Джош воспримут поездку в Австралию вместе со мной?

Холли опустила глаза и стала пристально разглядывать чашку с кофе, вертя ее в руках.

У Грея сжалось горло.

— Я живу в таком месте, которое совсем не похоже на их нынешний дом...

Холли посмотрела в его глаза хмурясь.

Он заговорил быстрее, стараясь разъяснить свою точку зрения:

— В этой квартире для детей слишком много грустных воспоминаний. Разве отъезд не поможет им забыться?

Холли разомкнула губы, будто приготовившись ответить, но промолчала.

Грей напрягся всем телом.

— Ты согласна со мной? — Он напряженно повел плечами. — Ты знаешь моих детей лучше меня. Я ценю твое мнение.

Холли ответила с едва заметной улыбкой:

— Я совершенно уверена в том, что с ними будет все в порядке, но я не обещаю, что тебе будет легко, Грей. Я не эксперт, но из того, что я читала...

— Читала? — Он напрягся. Будучи скотоводом, Грей привык полагаться на практический опыт, а не на теорию.

Вероятно, Холли догадалась о его сомнениях и покраснела. Однако она заговорила, прищурив карие глаза и вздернув подбородок:

— Я никогда прежде не занималась детьми, потерявшими родителей. Поэтому я консультировалась с терапевтом, который отправил меня к психологу. И я прочла немало литературы на эту тему. В конце концов, книги пишутся знатоками своего дела.

Грей почувствовал, как у него горит затылок. Он старался избегать взгляда Холли.

— И что говорят знатоки своего дела?

Холли очень осторожно поставила кружку с кофе на стол, будто она была антикварной.

— Детям, потерявшим своих родителей, нужна размеренная и предсказуемая жизнь, упорядоченность и безопасность.

Грею стало не по себе. В необжитой местности Австралии вряд ли можно вести размеренную и предсказуемую жизнь. Благополучие скотоводов и их семей зависит от милости природы и колебаний на финансовых рынках. Ежедневно им приходится мириться с изоляцией и удаленностью от цивилизации.

Он вспомнил, как ненавидела подобную жизнь его прежняя жена, и подумал о том, как прошли для него последние три месяца. Его ранчо было отрезано от мира из-за паводка, у него почти закончилось продовольствие, а потом он сломал лодыжку, переправляясь через бурный ручей.

Одолеваемый сомнениями, Грей резко поднялся, подошел к окну и посмотрел на беспокойный город. Не глядя на Холли, он мрачно произнес:

— Если знатоки из твоих книг правы, меньше всего моим детям нужны новые испытания. — С несчастным видом он скрестил на груди руки и воинственно выпятил челюсть: — Я планирую перевезти Анну и Джоша на другой конец света, где совсем иная жизнь, но судя по твоим книгам, я намерен совершить самый ужасный из возможных поступков.

Глава 3

Мгновение Холли испытывала сильное искушение. Ей хотелось сказать Грею, что его детям лучше остаться в Манхэттене. Конечно, им будет лучше оставаться в привычной атмосфере, ходить в престижную школу и играть со знакомыми детьми.

В течение трех месяцев она пыталась следовать советам психологов. Она тщательно планировала их приемы пищи, баловала, читала сказки перед сном и часто обнимала.

Но она не могла предположить, что Грею не удастся удовлетворять потребности своих детей. Она стала свидетелем проявления его глубоких эмоций, когда он впервые встретился с детьми после разлуки. И она видела невероятное напряжение на его лице прямо сейчас, пока он ждал ее ответа.

Грей не просто сильный мужчина, заявивший о своих правах на детей. Он человек, который очень любит своих детей. Родители Челси сказали Холли, что за последние три года он совершал тяжелое путешествие из Австралии в США по нескольку раз в год, только чтобы увидеться с детьми.

Холли знала, что не имеет права высказывать свое, возможно эгоистичное, мнение о пользе их пребывания в США.

Она глубоко вздохнула.

— Анна и Джош хотят быть с тобой, Грей. Ты их отец. — Помолчав немного, она прибавила: — Они очень по тебе скучали.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Но им будет трудно привыкнуть к новой жизни, не так ли?

Она не могла этого отрицать.

— Вероятно, тебе следует быть готовым к возможным проблемам.

— Я надеялся, что если останусь в Нью-Йорке на несколько дней, то дам им шанс привыкнуть ко мне.

— Уверена, это пойдет им на пользу. И, пока ты здесь, мы можем поговорить с ними о том, что их ожидает во время поездки и по прибытии в Австралию.

Грей кивнул и задумчиво посмотрел вдаль.

Холли улыбнулась.

Несмотря на то, что она думала о детях Грея, а не его внешности, в ее душе возникло очень странное ощущение. Она опустила глаза, заметив внезапную вспышку в его светло-голубых глазах, и посмотрела на кожаный светло-коричневый рюкзак, который он поставил на пол у дивана.

Здесь, в городской квартире, потрепанный кожаный рюкзак выглядел неуместно. Это был некий символ того, что Грей зря женился на кузине Холли.

Челси редко говорила о своих проблемах с мужем и причинах возвращения в Нью-Йорк. Всем было ясно — решение далось ей очень нелегко, она не разлюбила Грея, но любит балет больше, чем его. В Австралии работы для такого профессионала, как Челси, не оказалось, и в конце концов она сочла невозможным отказываться от городской жизни и карьеры.

Однажды она сказала Холли следующее:

— Это было роковое влечение. Я и Грей абсолютно не подходим друг другу, почти во всех отношениях. Я думаю, мы оба почувствовали с самого начала, что наш брак обречен, но наша взаимная страсть оказалась настолько сильной, что мы решили дать друг другу шанс.

Теперь, сидя в нескольких футах от Грея Кидмана, Холли очень хорошо понимала, что за сила заставила Челси пойти на этот риск. Грей по-прежнему был опасно привлекательным. При виде его понятие «мужественный человек», казалось, приобретало новый смысл.

Внезапно она вскочила:

— Если ты допил свой кофе, я покажу тебе твою комнату, и ты сможешь положить там свои вещи. — Она прошла через всю комнату, внезапно почувствовав необходимость создать между собой и Греем определенное расстояние.

— Холли, прежде чем я пойду...

Она медленно повернулась к нему.

Грей одарил ее обманчиво-застенчивой улыбкой.

— Я знаю, что покажусь старомодным, и ты современная жительница Нью-Йорка, но я просто хотел убедиться, что ты не против того, чтобы я остался на ночлег в этой квартире.

— Никаких проблем.

— А твой парень? Он не рассердится?

Сердце Холли пронзила резкая боль. Теперь так было всегда, когда заходила речь о Брандоне. Прошло два месяца, но она так и не оправилась от шока. Оказывается, Брандон встречался с Марией Суэйн целых шесть месяцев, прежде чем нашел в себе мужество сообщить об этом Холли.

Каким-то образом она заставила себя улыбнуться:

— Это не проблема. Сейчас у меня нет парня. — Не желая видеть реакцию Грея, она поспешила в комнату для гостей. — Тебе важно пожить здесь какое-то время, — бросила она ему через плечо. — Ты должен проводить с детьми максимальное количество времени, прежде чем отправишься с ними в поездку.

— Спасибо. Я ценю это.

У двери она отошла в сторону, чтобы пропустить его в комнату.

— Комната не ахти, но приличная.

— Потрясающая комната. — Грей бросил рюкзак на ковер у ножки односпальной кровати. Холли уже собиралась уходить, когда он сказал: — А ты, Холли?

— Я? Ох... Моя комната в другом месте.

Грей немного смутился и почесал подбородок:

— Я не спрашивал, где ты спишь. Я имел в виду, каковы твои планы теперь, когда тебе не нужно заботиться о детях.

— Мои планы? Ой... — Холли глотнула воздух. — Я только что сдала выпускные экзамены и начала рассылать резюме в поисках работы. Кто знает, где я окажусь в конечном счете? — «Если повезет, я не поеду работать в Вермонт». Сделав три быстрых шага назад, она добавила: — Сейчас мне нужно заняться обедом.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Я приготовлю только куриный салат. Ты иди к детям. Проверь, как идет игра.

После обеда Грей предложил съездить в Центральный парк. Он всегда чувствовал себя непринужденнее на открытых пространствах, где имелась трава, деревья и синее небо над головой, а не тротуар, универмаги и толпы спешащих людей. На этот раз Холли пошла с ним и детьми.

Сначала Грей не пригласил ее на прогулку. Он предположил, что она захочет несколько часов побыть одна, чтобы сделать маникюр или пройтись по магазинам.

Когда дети уже были готовы идти, Холли протянула Грею брошюру.

— Здесь указано все, что имеется в Центральном парке, — сказала она.

— Мы справимся, — быстро ответил Грей. Он сможет найти зоопарк и карусели. — Мы будем действовать по обстоятельствам, да, дети?

Холли удивилась и постучала пальцем по яркой странице в середине брошюры:

— Тут перечислены все места для детских развлечений. Есть и кукольный театр.

— Куклы! — хором завизжали Анна и Джош. — Мы хотим смотреть на марионеток. Пожалуйста, папа, пожалуйста!

Он почувствовал первые признаки паники.

— Почему бы тебе не пойти вместе с нами? — спросил он ее. — И взять с собой брошюру.

Ее щеки порозовели — восхитительный розовый оттенок, удачно подчеркивающий красоту ее карих глаз и блестящих темных волос. Грей удивился тому, что она краснеет. Возможно, она застенчивее, чем он предполагал.

— Да, Холли, пойдем с нами, — начала упрашивать Анна и схватила ее за руку. — Пожалуйста, пойдем. Пожалуйста!

Холли покачала головой:

— Но сейчас вы должны быть с вашим папой.

Однако ее не требовалось долго упрашивать.

— Хотите, чтобы я попыталась взять билеты на кукольный спектакль? — спросила она и уже вытащила мобильный телефон из кармана.

Им повезло. Холли взяла четыре билета на последний кукольный спектакль в тот день, и, когда они отправились в Центральный парк, Грей заметил, что ее застенчивость быстро испаряется.

Вскоре стало ясно, что она искренне любит проводить время на открытом воздухе с детьми. Она много смеялась, и ее глаза сияли. Она замечательно выглядела в облегающих голубых джинсах и простой серой футболке, ее темные волосы были завязаны в хвост, она была без макияжа.

Он с тревогой подумал о том, что его детям действительно будет не хватать общения с Холли, когда придется уехать. Он не мог не заметить, какими спокойными они выглядят рядом с ней. И ласковыми. Джош был совершенно счастлив, держа ее за руку, когда они пересекали оживленные улицы; Анна, взбудораженная после аттракциона, показывала Холли поднятые вверх большие пальцы рук. Жест был машинальным, и Грей знал, что девочка делала так не однажды.

И брошюра Холли оказала большую помощь. Благодаря ей они узнали, где находятся различные игровые площадки и аттракционы. После аттракционов дети посетили зоопарк, поели мороженого и отправились в кукольный театр.

Они вышли из театра во второй половине дня и все вместе прогуливались по парку. Дети бежали впереди, на их лицах сияли радостные улыбки. Они изображали персонажей кукольного представления, играли в прятки, прячась за стволами деревьев.

— Не нужно сегодня готовить ужин, — сказал Грей Холли. — Почему бы нам куда-нибудь не пойти поужинать?

Она рассмеялась:

— Я собиралась предложить тебе поесть перед возвращением домой. У нас есть традиция — мы ходим в нашу любимую закусочную в субботу вечером.

Традиция? Грей с тревогой подумал о том, что Анне и Джошу будет не хватать этой традиции. Захотят ли они создать вместе с ним новые традиции? Он не сможет водить их в закусочную рядом со своим домом на ранчо. От его дома до ближайшего кафе было сто ярдов. Может, они согласятся ужинать у костра на берегу реки?

Закусочная встретила их смехом и счастливой болтовней посетителей, а также аппетитными запахами жареного бекона и кофе. Официанты узнали Холли и детей и тепло их приветствовали.

Официантам представили Грея.

— Мой отец из Австралии, — с гордостью сказал Джош.

Они уселись в кабинке: Грей и Анна с одной стороны, Холли и Джош — с другой. Официант раздал меню.

Грей едва взглянул в меню:

— Я буду гамбургер.

Холли бросила на него удивленный взгляд:

— Какой гамбургер? Здесь их по меньшей мере шесть сортов.

Он пожал плечами, небрежно улыбаясь:

— Самый большой.

— Значит, гамбургер «Майти Мо», — усмехнулся официант.

— Спасибо. Идеальное название. — Грей повернулся к дочери: — А ты, принцесса? Что бы ты хотела?

Он наблюдал, как Анна исследует меню, водя пальцем по перечню блюд.

— Сырный сэндвич на гриле, — решила она.

— А я хочу хот-дог, — сказал Джош.

— Я бы хотел хот-дог, пожалуйста, папочка, — напомнила ему Холли.

— Я бы хотел хот-дог, пожалуйста, папа. — Грей удостоился от сына озорной улыбки.

— Вы оба отлично читаете, — сказал Грей.

Его дети вежливо улыбнулись, будто говоря, что это пустяки.

Грей быстро спросил:

— Что будешь ты, Холли? Позволь мне угадать. Греческий салат?

Этот салат всегда выбирала Челси, и, глядя на стройную фигуру Холли, Грей предположил, что она предпочитает низкокалорийную пищу.

— На самом деле, — ответила она, выгнув бровь и улыбаясь, — я бы хотела начос[1] с сыром и гуакамоле[2] со сметаной.

Было около полуночи, когда Холли проснулась от пронзительного крика. Ее сердце учащенно колотилось, когда она вскочила с кровати.

Анне снова приснился кошмар.

Холли побежала по давно известному маршруту в детскую комнату не включая свет. Она машинально маневрировала между мебелью, но сегодня наткнулась на что-то твердое, высокое и теплое. Это был обнаженный мускулистый торс Грея.

— Грей? — Она вдруг затаила дыхание и покраснела.

— Что случилось с Анной? — спросил он, шагая мимо нее.

Холли быстро пришла в себя:

— Ей приснился кошмар.

Когда они поспешили в комнату детей, она мысленно себя отругала. Сейчас ей следует думать об Анне, а не смущаться от близости полуобнаженного мужского тела.

Оказавшись в детской, Холли включила лампу, и комната наполнилась мягким розовым светом. Анна лежала в середине кровати, съежившись и рыдая:

— Мама! Мама!

Грей смотрел на нее, чувствуя себя потрясенным и беспомощным, но Холли тут же села на кровать и взяла девочку на руки.

— Тише, тише. Все в порядке. — Она гладила шелковистые волосы Анны. — Ничего страшного, дорогая. Просыпайся. Все хорошо.

Холли почувствовала, как прогнулся матрас — Грей присел на кровать с другой стороны, его взгляд был ожесточенным и озабоченным. Дрожащей рукой он коснулся заплаканной щеки дочери.

— Анна, — прошептал он. — Анна, детка...

— Папа! — Девочка подняла голову от плеча Холли, потом повернулась и бросилась в объятия отца. Через несколько минут ее рыдания стихли, и она уткнулась лицом в его грудь.

Холли посмотрела на кровать Джоша. Сначала именно он первым вскакивал с постели, пытаясь успокоить сестру. В последнее время он предпочитал тихо лежать, проснувшись, ибо знал, что придет Холли и успокоит Анну.

— Привет, чемпион, — прошептала Холли.

— Привет, — тихо ответил мальчик и зевнул.

— Засыпай. — Она наклонилась, чтобы поцеловать его теплую, мягкую щеку. Он действительно был прекрасным мальчиком. Холли его обожала.

Она обожала обоих детей.

Повернувшись, чтобы посмотреть на Анну, Холли увидела, что Грей смотрит на нее. Только теперь она осознала, что едва одета. На ней была тонкая хлопчатобумажная ночная рубашка чуть длиннее футболки, спереди красовалась аппликация: отпечатки собачьих лап.

Она попыталась отмахнуться от интимности ситуации, но по-прежнему чувствовала, что они четверо — маленькая семья.

«Черт возьми, о чем я думаю?»

Будучи преисполненной решимостью вести себя разумно, Холли тихо сказала:

— Я думаю, Анна теперь спокойно заснет.

Сначала она брала девочку в свою постель, но в последнее время стала отучать Анну от этой привычки.

— Может, она хочет попить? — Холли вручила Грею стакан с водой и наблюдала, как Анна сделала несколько глотков. — Мы оставим лампу включенной на пять минут.

— Согласна, принцесса? — Грей осторожно положил дочь обратно в постель.

Холли накрыла ее одеялом:

— Спать. Спать.

Девочка повернулась на бок, закрыла глаза и обхватила руками свою любимую пушистую коалу.

Грей поцеловал дочь и, когда вместе с Холли вышел из детской, шумно выдохнул.

— Боже мой, — сказал он тихо. — Я предпочел бы услышать рычание крокодила, чем крики собственной дочери.

Холли согласилась, что крики Анны были душераздирающими.

— Это происходит с тех пор, как Челси...

Холли кивнула:

— Прежде было хуже. Сейчас она становится спокойнее.

— Может, у нее было слишком много волнений за сегодняшний день?

— Возможно, так.

Грей тяжело вздохнул.

— Я уверен, что не усну. — Он провел напряженными пальцами сквозь густые темные волосы. — В Австралии уже два часа дня. Я слишком помешаю, если сделаю чай?

— Нет, совсем нет.

— Хочешь чашечку чая?

— Чай? — Она рассмеялась. — Английский чай?

Он пожал плечами:

— Английский, американский... Я в этом не особо разбираюсь.

— Я пью только зеленый чай или ромашковый.

Он скривился:

— Как насчет вина? Я купил пару бутылок красного австралийского вина в магазине беспошлинных товаров.

Холли была уверена, что должна отправляться в свою комнату немедленно. Ей не следует сидеть в ночной рубашке за столом, посреди ночи, пить вино и болтать с очаровательным отцом детей, за которыми она присматривает.

— Я... я выпила бы бокальчик. Только оденусь.

К тому моменту, когда она вернулась на кухню, на ней было кимоно длиной ниже колен, а Грей облачился в джинсы и футболку.

Глава 4

Грей был чрезвычайно рад тому, что Холли согласилась посидеть с ним на кухне и выпить вина.

Крики дочери шокировали его, и, хотя Анна быстро успокоилась у него на руках, воспоминание о том, что произошло, его беспокоило.

Более чем когда-либо он чувствовал, что ему не хватает навыков общения с детьми. Внезапно к его радости от единения с детьми прибавился страх. Грея словно преследовали несчастья начиная с самого детства.

Они сидели на кухне с приглушенным освещением, глядя на силуэты небоскребов за окном. Нью-Йорк. Город, который никогда не засыпает.

Отпив вина, они обменялись удовлетворенными улыбками. Вино оказалось хорошим.

Сначала Грей и Холли разговаривали о практических вещах: о том, какая одежда понадобится детям в Австралии, какие вещи придется отправить посылкой. Следовало отобрать любимые игрушки детей в дорогу, а остальные отдать в благотворительные организации.

— Как Анна и Джош переживут расставание с друзьями? — спросил Грей.

— С одноклассниками? — Холли пожала плечами. — Я не думаю, что возникнет проблема. Маленькие дети быстро привыкают к новой обстановке. Друзья приходят и уходят. — Она улыбнулась. — Не беспокойся так, Грей. Джош жаждет поехать на твое ранчо.

— Ты знаешь, почему Анне снятся кошмары? Это из-за того, что она была рядом... с Челси, когда... она умерла от аневризмы головного мозга?

— Вероятность большая. — Холли посмотрела на бокал. — Челси упала замертво, когда делала сэндвич с арахисовым маслом для Анны.

Он тяжело вздохнул:

— У Джоша тоже бывают кошмары?

Темные пряди волос Холли разметались, когда она покачала головой.

— Я думаю, Джош от природы более стойкий, чем Анна. Но он вызвал скорую помощь, поэтому знает, что сделал все от него зависящее. Я думаю, это ему помогло, хотя он и не осознает это.

— Мне нужно столько понять. Должна ли ты предупредить меня еще о чем-то?

Нахмурившись, Холли снова отпила вина.

— Меня беспокоит то, что Джош проявляет очень мало признаков того, что горюет по матери. Он держит все переживания в душе, и ему не помешает хорошенько выплакаться.

— Вероятно, он думает, что плачут только девочки.

— Возможно. Мои братья согласились бы с ним. — Холли вздохнула. — Его нужно как-то разговорить.

Грей скривился. «Разговаривать о переживаниях? Делиться эмоциями с другими?» В этом он определенно не силен. Женщины от природы легче находят подход к детям в таких вопросах. Всю жизнь Грей был человеком действия, а не слов.

Наблюдая за ним, Холли сказала:

— Я полагаю, ты очень занят на ранчо. Думаю, ты наймешь для детей няню.

— Ах... — Грей резко глотнул воздух. — Сейчас за ранчо присматривают. Я думал, что привезу Анну и Джоша на ранчо, помогу им обустроиться, а потом начну искать подходящую няню... — Он поставил пустой бокал на стол. — Ни при каких обстоятельствах я не найму няню, которая им не понравится. Ты можешь дать совет?

— Я... подумаю.

Грей не мог не смотреть на ее красивые ноги и ногти, окрашенные в темно-красный цвет. Она была чудо как хороша в восточном наряде и с темными волосами, мерцающими в мягком свете.

Он подумал, как было бы здорово, если бы Холли осталась няней его детей. Она так хорошо их понимает, намного лучше, чем он. И они явно ее любят.

Конечно, этого никогда не произойдет. Холли уже сказала ему о своем желании начать карьеру в США. Она привыкла жить в городе, как и его покойная жена.

Грей осознал, что Холли уже поднялась.

— Спасибо за вино, — сказала она.

— Хочешь еще?

Она покачала головой:

— Мне нужно отправляться на боковую.

Она говорила натянутым тоном, словно была расстроена. Поставив на стол бокал с вином, она поспешила из кухни.

Лежа в постели без сна, Грей вспоминал о том, как познакомился с Челси, когда она находилась с танцевальной труппой на гастролях в Северном Квинсленде. Он никогда прежде не встречал такой изящной и красивой девушки.

Это был классический пример любви с первого взгляда, за которой последовала страсть и одержимость.

Поспешная помолвка, свадьба в Центральном парке Нью-Йорка, медовый месяц в Париже...

Затем молодожены отправились на ранчо «Залив Джабиру» в необжитую местность Австралии. И тогда Челси впервые поняла, что совершила ошибку. Она любила Грея — вне сомнения, — но на ранчо увядала, словно цветок в пустыне.

У Грея сдавило горло от воспоминаний о том, как слезы текли по ее лицу, пока она ему выговаривала:

— Мы ошиблись, Грей, понимаешь? Ты не считаешь, что мы должны расстаться сейчас, до того, как нам стало еще сложнее? Ты хороший человек. Мне следовало быть честнее с тобой. Я не хотела тебя обидеть.

— Ты должна остаться, Челси, — говорил он. — Пожалуйста, останься...

Прошло несколько недель, и Челси узнала о том, что беременна. И естественно, она осталась на ранчо...

* * *

— Ты его будешь будить.

— Нет, ты.

Детское хихиканье нарушило сон Грея. Черт побери, неужели уже утро?

Он не выспался и чувствовал себя как слон, парализованный электрошоком. Возможно, если он будет лежать неподвижно, дети уйдут и дадут ему возможность поспать.

Не получится. Маленькие руки уже тыкали и трясли его.

— Папа! Папа!

Он простонал, протестуя.

— Папочка! — раздался испуганный голос Анны.

Он резко открыл глаза и зажмурился от яркого дневного света, заполнившего комнату.

— Доброе утро. Который час?

— Уже поздно, — сказал ему Джош. — Мы давным-давно позавтракали.

Грей оперся о локоть, зевая и потирая заспанные глаза.

— Ты хорошо себя чувствуешь, папочка? — спросила взволнованная Анна.

— Да, крошка, я в порядке. — Он снова зевнул. — Просто хочу спать. Мое тело думает, что я по-прежнему нахожусь в Австралии. — Он спустил ноги с кровати и минуту сидел, опираясь локтями о колени и обхватив голову руками. Нарушение суточного ритма организма давало о себе знать.

— Холли просила передать, что она сварила тебе свежий кофе, — сказал Джош.

Боже, благослови Холли! Кофе — именно то, что сейчас нужно Грею.

Он взъерошил волосы детей:

— Итак, что вы оба затеваете на сегодня?

— Упаковывать вещи! — хором ответили они.

— Вы шутите? Только не говорите, что упаковывать вещи весело.

— Конечно, пап. Это очень весело. Холли играет с нами в новую игру. Мы кладем все наши игрушки в волшебную коробку-ракету, которая сама долетит до Австралии.

— Вот это да! Как это?

Грею оставалось только благодарить Холли за находчивость. Жаль, что она не сможет поехать с ним и детьми.

Стоя под горячим душем, Грей напомнил себе, что не имеет права оказывать на Холли какое-либо давление. Она уже заботилась о его детях, а теперь должна заниматься собой.

И все же он сожалел о том, что не уверен в своей способности правильно воспитать своих детей.

Его больше всего беспокоило их образование.

Родители Грея, каждый по-своему, постарались сделать так, чтобы он не получил должного образования. При одном воспоминании о том, что ему не хватает знаний, он думал о резкости родителей и их постоянных препирательствах друг с другом. Он не забыл истерики матери и гнев отца.

По правде говоря, формальное обучение Грея закончилось, едва начавшись, совпав с разводом родителей. Только повзрослев, Грей понял, как сильно ему не хватает знаний. Он научился выдерживать удары судьбы, но так и не понял, что неудачи будут преследовать его постоянно и он потеряет жену...

Ни при каких обстоятельствах он не позволит Анне и Джошу испытывать те лишения, которые испытывал сам. Но, если он хочет дать им все самое лучшее, ему нужен помощник вроде Холли.

Если бы только она могла ему помочь...

«Мы отлично справились», — подумала Холли в конце дня, в течение которого она, дети и Грей упаковывали вещи.

После он решил преподнести им сюрприз и приготовил ужин.

— Ты очень усердно работала, — сказал он с милой и застенчивой улыбкой, от которой у Холли засосало под ложечкой. — Только бы тебе нравились спагетти болоньезе! Боюсь, я могу приготовить только их.

Холли уверила его, что спагетти болоньезе будут просто замечательным блюдом на ужин. Все казалось ей замечательным, когда он дарил ей такие улыбки.

Если только не учитывать тот факт, что она хотела быть невосприимчивой к его улыбкам. Она была очень ему благодарна, когда он принес ей чай с молоком, который продавался в магазине, находящемся за три квартала от их дома. А также она благодарила его за то, что он дал ей возможность принять ванну и переодеться перед ужином, а потом насладиться приготовленной им едой.

За ужином Анна и Джош разговаривали об Австралии. Они очень разволновались, узнав, что у Грея рядом с его ранчо есть взлетно-посадочная полоса, а почту и продовольствие для него доставляют самолетом.

— Мы полетим в Нормантон, — объяснил Грей, — а оттуда поедем домой на ранчо.

Холли уже представляла, как Грей с детьми едет по красным равнинам на внедорожнике, и вдруг почувствовала себя одинокой.

Что с ней такое происходит? Она всегда знала, что ей придется расстаться с детьми.

Внезапно она осознала, что Джош спрашивает отца о школе, куда будет ходить вместе с Анной.

К удивлению Холли, у Грея покраснели уши. Он вдруг чего-то испугался и откашлялся.

— Школа в необжитой местности Австралии немного отличается от той, к какой вы привыкли.

— Как отличается?

— Она называется радиошкола.

— Как же в ней проходит обучение? — опешила Холли.

Грей криво усмехнулся:

— В ней обычные классы, но уроки проводятся по радио. В каждом доме, где имеются дети, есть специальный радиопередатчик, который работает на прием и передачу информации. Учитель может общаться с каждым учеником, и ученики общаются друг с другом. — Он пожал плечами. — Обучение проходит достаточно хорошо.

— Школа по радио? Вот это да! Круто! — Джош явно восторгался бы меньше, если бы ему сказали, что в школе он увидит детеныша динозавра.

— Звучит заманчиво, — согласилась Холли, будучи полностью заинтригованной. К своему удивлению, она позавидовала няне, которая будет присматривать за Анной и Джошем, когда они станут заниматься в этой нетрадиционной школе. Она лучезарно улыбнулась детям: — Повезло же вам!

Джош, накручивающий спагетти на вилку, с энтузиазмом кивнул.

Однако Анна выглядела неуверенной. Она повернулась к Холли:

— Ты останешься нашей няней?

Холли затаила дыхание, но Грей решил ответить за нее:

— Холли не может поехать в Австралию, Анна. Ты это знаешь. Но в Австралии мы найдем вам хорошую няню.

Анна приуныла:

— Я хочу Холли. И мне нравится моя школа здесь. Почему мы должны жить в Австралии? Почему мы не можем жить в Нью-Йорке?

Холли заметила, как внезапно потускнел взгляд Грея. Его улыбка дрогнула. Его явно беспокоила реакция Анны.

— Разве твой папа сможет жить в этой квартире? — пришла ему на выручку Холли, наигранно улыбаясь. — Что он станет делать со своим стадом?

Анна пожала плечами:

— Пусть сдаст на хранение.

— Если бы это было так просто, — простонал Джош и округлил глаза.

Наступило неловкое молчание. Грей оставался обеспокоенным, а у Анны дрожала нижняя губа.

Глядя на сестру, заволновался и Джош.

— Нам будет здорово с папой, — тихо сказал он Анне.

— Не здорово, если без Холли.

Холли заметила, как напряглись плечи Грея, и покраснела.

И тут Анна расплакалась.

— Эй, — произнесла Холли, усаживая девочку на колени и не осмеливаясь посмотреть в глаза Грею. — Зачем же ты плачешь, ведь твой папа приготовил такой вкусный ужин.

Анна крепко прижалась к Холли, ее всхлипывания стали громче, чем когда-либо.

— Почему ты не едешь с нами?

Наступил действительно трудный момент. Холли знала, что Грей не уверен, способен ли он позаботиться о своей хрупкой дочери, и теперь ее реакция только все усложнит.

Но, несмотря на это, Холли не могла избавиться от беспокойства. Ненамеренно Анна озвучила вопрос, который крутился в голове Холли весь день.

Проблема в том, что занятия в школах США не начнутся до осени, а это значит, что Холли сможет пожить в Австралии июнь и июль и помочь детям привыкнуть к их новому дому и школе. А потом Холли сможет приступить к новой работе.

И ее заинтриговала радиошкола.

Конечно, будет непросто. После прошедшего беспокойного месяца ей следовало бы хорошенько отдохнуть, и если она отправится в Австралию, то об отдыхе не может идти речи.

С другой стороны, у нее нет каких-либо конкретных планов на ближайшие несколько недель, и она, конечно, не жаждет возвращаться домой в Вермонт, где может встретиться с Брандоном или станет выслушивать слова утешения от членов семьи и друзей. И еще ей хотелось видеть Анну и Джоша счастливыми.

— Почему бы тебе не уложить детей в постель и не почитать им сказку? — предложила Холли Грею после ужина.

К ее удивлению, он посмотрел на нее так, словно она попросила его почистить унитаз зубной щеткой.

— Но разве они не ждут, что это сделаешь ты? — спросил он.

Его очевидная нервозность озадачила Холли. Может, слезы Анны за ужином расстроили его сильнее, чем кажется Холли? Она попыталась его успокоить:

— Анна и Джош с радостью послушают, если ты сегодня им почитаешь. — Грей все еще выглядел встревоженным, и она добавила: — Они должны привыкнуть к небольшим изменениям в своей жизни, и это будет первый шаг.

Он с трудом сглотнул:

— Возможно.

— Их любимые книги лежат на тумбочке.

Когда он вышел из кухни, направляясь в детскую, Холли заметила, как густо покраснела его шея. У нее сдавило в груди. Нервничает ли он оттого, что придется остаться наедине с детьми? Боится ли, что Анна расплачется снова?

Должна ли она пойти вместе с ним?

Холли чуть не окликнула его, но, увидев решительный разворот его плеч и широкие шаги, промолчала. Он был похож на солдата, идущего на войну. В конце концов все уладится. Пока Холли убирала со стола и загружала посуду в посудомоечную машину, она слышала низкий голос Грея и детский смех, похожий на звон колокольчиков. Они явно хорошо проводили время.

Из кухни она прошла в гостиную и попыталась расслабиться, устроившись на диване с книгой в мягкой обложке. Как только Грей закончит читать детям, она поговорит с ним о поездке в Австралию.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Грей вернулся. Он улыбался, его голубые глаза сияли от удовольствия.

— Кажется, все прошло хорошо, — тепло сказала Холли.

— Да. — Он стоял в центре комнаты, упершись руками в бедра, и усмехался. — Похоже, я прошел свой первый экзамен на отцовство.

— Здорово. Полагаю, Джош требовал историй о пиратах.

— Нет, на самом деле сегодня я рассказал им совсем другую историю.

— Какую же?

Грей пожал плечами:

— Я ее сам сочинил. О филине Гекторе и мыши Тимоти. — Он хитро прищурился, глядя на нее. — Твои знатоки детской психологии не будут возражать, не так ли?

— Н-нет, конечно нет. Я просто удивлена. Если честно, поражена. Я любила сказки всю свою жизнь, но, даже если бы ты мне приплатил, я не смогла бы сочинить ни одной. Анне и Джошу, похоже, понравилась твоя сказка.

Грей снова пожал плечами и почесал покрытый щетиной подбородок, затем быстро сменил тему разговора:

— Хочешь еще вина, которое мы пили вчера вечером?

— Почему бы и нет? Вино поможет снять напряжение.

Пока он ходил за бутылкой и бокалами, Холли отложила книгу в сторону и тайком взглянула на свое отражение в зеркале на противоположной стене комнаты. Глупость какая. Она же не собирается очаровывать Грея. Взгляд в зеркало — просто по привычке.

— Ты выглядишь великолепно, — сказал Грей, вернувшись в комнату быстрее, чем она ожидала.

Взволнованная, Холли постаралась скрыть румянец и быстро присела на диван, желая придумать остроумный ответ.

— Нет, честно, тебе очень идет новая прическа, — сказал он, подавая ей бокал с красным австралийским вином.

В парикмахерскую Холли поехала для того, чтобы изменить внешность после расставания с Брандоном, но она была поражена, что Грей заметил перемену.

— Спасибо. — Она подняла бокал. — За то, чтобы близнецов ждало счастливое будущее в Австралии!

— Да будет так. — Грей уселся в кресло и вытянул перед собой длинные ноги, скрестив их.

Холли старалась не смотреть на него, но Грею удалось поймать ее взгляд. Мягкие выцветшие джинсы обтягивали его сильные бедра, светло-коричневые сапоги были сделаны из тончайшей кожи. Свет лампы золотил его волосы и подчеркивал суровые черты липа.

Незачем отрицать, что Грей очень сексуальный мужчина. На свадьбе Челси даже бабушка Холли была по-девичьи застенчива в присутствии Грея.

Может, Холли все-таки следует что-нибудь сказать об Австралии? Она неторопливо попивала вино, чтобы выиграть время и успокоиться, потом произнесла:

— Тебе может понадобиться помощь с детьми по приезде в Австралию.

Грей спокойно кивнул:

— Я думаю о том же самом. Я задавался вопросом, должен ли заранее обратиться в агентство по трудоустройству.

— Агентство в Австралии?

— Да.

Холли почувствовала, что начинает паниковать.

— Я свободна.

Грей посмотрел на нее так, будто она объявила, что планирует полететь в космос. На метле.

— Что значит — ты свободна? — тихо спросил он.

— Примерно два месяца я буду сидеть без работы.

— Я думал, ты ведешь занятия в школе.

У Холли вдруг пересохло во рту. Она сделала глоток вина, и, к своему ужасу, обнаружила, что ее рука дрожит.

— Здешние школы на лето закрываются... — Она откашлялась. — Я начну работать не раньше августа или, возможно, сентября.

Он округлил глаза:

— Значит, в июне и июле ты не работаешь?

— Пока я хожу на собеседования. — Увидев удивление в глазах Грея, она сильнее занервничала. — Это всего лишь мысль. Возможный вариант.

— Но это фантастический вариант! — Его глаза заблестели, лицо осветила широкая улыбка. — Твой приезд был бы спасением.

«Ради бога, Холли, сохраняй спокойствие».

— У тебя есть заграничный паспорт? — спросил Грей, его улыбка быстро сменилась озабоченностью. — Ты уверена, что хочешь поехать?

— Я с радостью поеду. Меня действительно заинтересовало обучение по радио. Я хотела узнать, как это работает, и, конечно, я бы очень хотела помочь Анне и Джошу привыкнуть к новому месту жительства.

Грей снова нахмурился, поднялся и стал беспокойно ходить по комнате.

— Я обещаю, что тебе ни о чем не придется беспокоиться. — Он сглотнул и неуверенно на нее посмотрел. — Я имею в виду, ты, я, дети... Никто не станет думать, будто мы с тобой пара. — Выглядя смущенным, он вынужденно рассмеялся.

К своему ужасу, Холли почувствовала, что ее лицо горит от смущения.

— Ну ладно, — поспешила заверить его она. — И ты не беспокойся на мой счет. Мне сейчас не до романтических отношений. Я только что рассталась с парнем, с которым встречалась много лет, и...

Грей задумчиво кивнул и посмотрел на нее с сочувствием.

— Итак, решено? — Он снова заговорил серьезно и деловито. — Ты поедешь с нами?

Вдруг поездка показалась Холли предопределением свыше. Словно она всю жизнь ждала подобного вопроса.

— Поеду.

Глава 5

Грей был удивлен тем, насколько приятно и беззаботно он чувствовал себя теперь, зная, что Холли поедет с ним и детьми в Австралию.

К тому времени, когда они прибыли в международный аэропорт имени Джона Кеннеди, нервы у всех четверых были на пределе.

В то время, пока они стояли в очереди в зону досмотра, у Холли зазвонил мобильный телефон. Грей предположил, что звонит один из ее многочисленных друзей, чтобы пожелать ей счастливого пути, поэтому смотрел с улыбкой, как она достает телефон. Но взгляд Холли внезапно стал напряженным.

Она отвернулась, ее темные волосы взметнулись. Она прижала телефонную трубку к уху, а другое заткнула пальцем, чтобы блокировать шум аэропорта.

Грей понял, что он наблюдал за ней слишком пристально, но ничего не мог с собой поделать. Холли, возможно, не красотка вроде Челси, но очень мила. До него долетали обрывки фраз.

— Да... да... прекрасно... да. Ох, вот это да, спасибо. Австралия... семейные обязательства... только на лето... — Она кивала и улыбалась, покраснев от удовольствия.

Она закончила разговор в тот момент, когда подошла их очередь в зону досмотра.

— Хорошие новости? — спросил Грей, когда они оказались по другую сторону зоны досмотра.

— Да. Сначала я думала, что звонит Бранд, чтобы попрощаться. Но даже лучше, что он не позвонил. Похоже, я устроилась на работу.

К собственному удивлению, Грей встревожился. Как ее работа повлияет на их планы? Сможет ли Холли ему помочь?

— Когда ты приступаешь?

— Не раньше августа. — Холли улыбалась и сияла, и даже взмахнула рукой. — Не могу поверить. Работа моей мечты! Я всегда хотела работать в этой школе.

Грей кивнул, желая радоваться за Холли. Судя по ее волнению, эта работа очень для нее важна.

Грей пожалел о том, что очень мало о ней знает. Кажется, она очень умная, — настоящая учительница, — и его детям повезло, что они провели с ней даже короткое время.

Он был рад за нее. На самом деле он был рад за всех них. Все идет отлично. К августу его дети привыкнут к своему новому дому и школе, а он с помощью Холли найдет новую няню.

Потом Холли вернется домой, чтобы приступить к новой работе.

— Фантастика, — сказал он и протянул ей руку. — Поздравляю!

Приземление в Сиднее оказалось полной неожиданностью для Холли.

На протяжении путешествия она психологически готовилась к встрече с необжитой местностью Австралии. Об этой местности ей было известно только то, что там широкие равнины с красным грунтом, пыль, жара и уединение.

Она и не думала о Сиднее — большом и современном городе, где было множество небоскребов. Кроме того, она никак не ожидала, что в аэропорту Сиднея их встретит мать Грея.

У Холли после свадьбы Челси сохранились смутные воспоминания о Саше Карлайл. Она была высокой и седовласой и удивительно привлекательной. Сегодня на ней был белый брючный костюм и белый шелковый шарф, непринужденно задрапированный на плечах; на запястьях поблескивали ювелирные украшения.

Рядом с ней Холли с растрепанными волосами, в джинсах и мятой футболке чувствовала себя серой мышкой. Но вскоре она забыла об этом, наблюдая, как мать и сын приветствуют друг друга.

Никаких теплых объятий. Только прохладный обмен фразами:

— Привет, дорогой.

— Привет, мама.

Женщина подставила сыну искусно загримированную щеку для поцелуя.

Напряженность между ними была очень заметной, но быстро испарилась, когда мать Грея обратила свое внимание на внуков.

— Дорогие мои! — воскликнула она, раскрывая объятия Анне и Джошу. — Вы помните свою австралийскую бабушку, не так ли?

К счастью, дети тепло улыбались и охотно обнимались и целовались с бабушкой.

— Ваша бабушка так сильно по вас соскучилась.

Она вручила внукам яркие пакеты. Анна и Джош выглядели весьма взволнованными и даже забыли поблагодарить ее.

Грей коснулся рукой плеча Холли, отчего та едва не подпрыгнула.

— Ты, должно быть, не помнишь мою мать, Сашу Карлайл.

У Холли покалывало плечо от теплого прикосновения Грея, когда она протянула руку Саше:

— Здравствуйте, миссис Карлайл. Как поживаете?

Мать Грея пожала руку Холли с большой осторожностью, словно боясь испачкаться.

— Холли была одной из подружек невесты у Челси, — напомнил ей Грей.

— Ах да, и теперь она няня.

— Холли поможет нам со школой, — с серьезным видом объяснил Джош.

— В самом деле? — Брови Саши взлетели вверх, она одарила Грея прохладным, но многозначительным взглядом. — У нее имеется необходимая подготовка?

— У меня диплом учителя английского языка, — сказала Холли.

Пожилая женщина едва заметно улыбнулась:

— Слава богу.

«Что здесь происходит?»

Напряженную атмосферу нарушила Анна, которой срочно понадобилось в туалет. Радуясь возможности уйти, Холли отправилась вместе с девочкой, а когда вернулась, Саша уже уехала.

— Моя мать должна присутствовать на каком-то мероприятии, — непринужденно произнес Грей. Его взгляд стал светлее, когда он улыбнулся Холли. — Ну, давайте ловить такси.

Они весело провели вечер в Сиднее, поужинали в сказочно красивом ресторане тайской кухни, а затем вернулись в отель, наслаждаясь мягкой зимней погодой и ярким уличным освещением. Анна и Джош так устали, что легли спать, даже не требуя сказку на ночь.

Грей и Холли остались в уютной гостиной роскошного номера люкс, где расположились она и дети.

Они взяли лед, бокалы и маленькие бутылочки с алкоголем из мини-бара, а затем уселись в глубокие удобные кресла. Холли не знала, удастся ли ей расслабиться и найдет ли она подходящую тему для разговора с Греем, поэтому оказалась застигнутой врасплох, когда он заговорил о ее расставании с Брандоном.

— Что пошло не так? — спросил он, смотря на нее чуть прищуренными глазами.

— О, обычные дела... — Холли рассказывала о своем расставании с Брандоном только маме и двум подругам, поэтому ей было нелегко объясняться с мужчиной, которого она едва знала. — Он увлекся другой.

— Значит, он дурак, — сочувственно произнес Грей.

— Да, он законченный дурак. — Она заставила себя улыбнуться. — Но отчасти и я виновата. Я уехала в Нью-Йорк, а расставание со мной не пошло ему на пользу.

Грей кивнул и задумчиво отпил вина.

— Не знаю, поможет ли это... Но после того, как Челси увезла детей... Я думал, что умру, но прошло время, и негативные переживания стали забываться.

Холли хотелось спросить, почему он расстался с Челси, но она не решилась это сделать, ибо Челси отказывалась говорить на эту тему.

Вместо этого Холли произнесла:

— Полагаю, Челси очень нравилось в Сиднее.

Улыбка пропала с лица Грея, словно ее кто-то выключил.

— Уверен, Челси рассказывала тебе о своем отношении к Сиднею.

— Нет... — Холли моргнула. — Если и рассказывала, то я не помню. Она вообще мало рассказывала о том времени, пока жила в Австралии.

Он сделал большой глоток виски и хмуро посмотрел на бокал, и Холли почувствовала, что должна объясниться.

— Я просто удивилась, до чего Сидней шумный и многолюдный город. Яркое освещение. Множество небоскребов. Толпы людей. Так много театров и ресторанов. Здесь есть все, что любила Челси.

Она заметила, как Грей криво усмехнулся.

Он вздохнул:

— Да, Челси любила Сидней. Она прилетала сюда на два-три дня, а оставалась на две-три недели.

— Ох... — Понимая, что пробудила воспоминания, Холли решила загладить свою вину. — Я полагаю, она общалась с друзьями по балетной труппе и...

— Здесь было все, что хотелось Челси, — уныло произнес Грей.

Холли задалась вопросом, в этом ли заключалась причина их расставания.

— Ты когда-нибудь... — неуверенно начала она. — Я хочу сказать, неужели ты... хм, не подумывал о том, чтобы сюда переехать? Или... жить поближе к Сиднею?

— Нет, — тихо и категорично ответил он. Выражение его лица стало каменным и мрачным, он уставился на пустой бокал.

— Полагаю, было трудно решиться сюда переехать. — Она старалась быть дипломатичной, но знала, что затронула щекотливый вопрос.

Холли не могла не думать о том, что, если Грей действительно любил Челси, он, возможно, был готов на какие-то жертвы. Разве он не отказался бы от животноводства и не попытался бы вести такую жизнь, которая больше соответствует темпераменту его жены и ее талантам?

Если бы он хотел спасти свой брак...

— О переезде не могло быть и речи, — решительно сказал он.

Верно.

Пришло время закончить этот разговор. Холли задалась вопросом, не является ли ахиллесовой пятой Грея Кидмана чрезмерное упрямство...

Или его резкость? В конце концов, ее двоюродная сестра была непреклонна в своем решении выйти за него замуж. Она с радостью отказалась от своей карьеры, чтобы жить с ним на его ранчо.

«Какая разница? Это не мое дело».

Чтобы сменить тему разговора, Холли сказала:

— Я с нетерпением жду завтрашнего дня, когда наконец увижу твое ранчо.

Она заметила, как Грей опустил плечи. Он посмотрел ей прямо в глаза и медленно улыбнулся, отчего у нее засосало под ложечкой.

— Я тоже, — произнес он. — Я всегда с радостью возвращаюсь домой.

Судя по блеску в его глазах, это не пустые слова. Он действительно радуется возвращению на ранчо. Холли понимала его тоску по дому. Ей тоже хотелось бы поехать на ферму родителей в Вермонт и увидеть зеленые пастбища и красные амбары.

Завтра у Анны и Джоша появится новый дом. Холли надеялась, что он им понравится.

Грей не мог уснуть.

Выбравшись из постели, он рыскал по своему гостиничному номеру, пытаясь избавиться от напряжения, которое не давало ему спать. Сегодня вечером он солгал Холли. Он сказал ей, что его чувства к Челси и переживания стали со временем забываться, но после холодной встречи с матерью сегодня в аэропорту и беседы с Холли о бывшей жене Грей снова боролся с ощущением, что он неудачник. Это ощущение упорно преследовало его всю жизнь.

Будучи ребенком, он никогда не мог удовлетворить требования своей матери. Черт побери, он даже чуть-чуть не мог соответствовать ее требованиям. Еще он слышал, как она орала его отцу:

— Мальчик безнадежен! Необучаем! Настоящий позор!

Удастся ли ему когда-нибудь избавиться от клейма неудачника? Сначала ранчо оставила его мать, чтобы никогда туда не возвращаться, а потом от него ушла жена. И оба раза он был уверен в том, что является одной из основных причин их проблем.

Если бы мог, он перевез бы Челси в Сидней, как наивно предположила Холли. Он перевез бы ее в Нью-Йорк, где она хотела жить.

Но из-за отсутствия образования он не смог бы устроиться на работу в городе, и, даже если бы продал свое имущество и вложил деньги в акции и облигации, чтобы таким образом зарабатывать на жизнь, он сошел бы с ума в душном городе.

Он изо всех сил старался любить и поддерживать Челси, пока она жила на ранчо. Когда родились близнецы, он сделал все, чтобы создать настоящую маленькую семью. Он занимался детьми, купал их, менял им подгузники и бежал к ним, едва услышав их плач.

Но наступили тяжелые времена. Рождение младенцев совпало со спадом производства в животноводческой отрасли. Начались проблемы с деньгами. Едва младенцам исполнилось по шесть месяцев, как Грей оказался вынужден уволить нескольких работников, которых нанимал на ранчо. Ему удалось оставить в доме домработницу. Однако Челси не перестала страдать от ненавистной ей жизни на ранчо.

Грей был в ужасе, наблюдая, как она страдает, поэтому стал отправлять ее в Сидней, чтобы она ненадолго отвлеклась. И, как он уже признался Холли, отлучки Челси становились все длительнее.

Когда жена сказала ему, что должна вернуться домой в Нью-Йорк, он отпустил ее вместе с детьми, а сам поехать с ними не смог. К тому времени он понимал, что поступит слишком жестоко, если попытается ее удержать.

Оказавшись в Нью-Йорке, она заявила ему, что не вернется на ранчо. Грей был удручен, но не удивлен.

Он согласился на развод, признавая, что другого выхода нет.

Он понятия не имел, что еще может сделать. Он предпочел бы признать поражение, чем наблюдать, как его жена озлобляется, как когда-то озлоблялась его мать.

Но его не оставляло ощущение вины, которое усугубилось теперь, когда Челси скончалась. Ему было ненавистно думать, что он каким-то образом приблизил ее смерть. Поэтому он станет делать все возможное, чтобы его дети были счастливы.

Ближайшие два месяца решат все. Грей будет руководствоваться рекомендациями Холли. Конечно, ему снова придется стыдиться недостатка своего образования, но ради детей он готов вынести презрение еще одной женщины.

На следующий день они наконец прибыли в Северный Квинсленд. Они ехали по трассе между безликих полей на внедорожнике, который оставлял за собой клубы пыли. Наверху автомобиля был багажник, спереди — защитная решетка для двигателя от столкновения с кенгуру, в салоне находились канистры с водой. Холли казалось, она отправилась в экспедицию.

Широкие открытые равнины, редкие, беспорядочно торчащие из земли деревья, браманские коровы, стаи белых птиц в синем небе...

Сидящие на заднем сиденье дети взволнованно глазели по сторонам, ожидая встречи с кенгуру.

— Это моя страна, — многозначительно сказал Грей, обращаясь к Холли.

Холли была вынуждена согласиться, что в этом громадном пустом пространстве чувствовалось нечто первобытное. Она ощущала существование чего-то более значительного, чем она сама, и, как ни странно, ощущение это можно было сравнить с тем чувством, которое Холли испытала, когда впервые вошла в огромный тихий зал библиотеки Нью-Йорка.

Их автомобиль ехал по холмам и рытвинам и несколько раз преодолевал ручьи по деревянному мосту.

— В засуху тут совсем нет воды, — сказал Грей.

Они въехали в более широкий ручей, который оказался настолько глубоким, что вода едва не достигала дверей внедорожника.

Грей улыбнулся Холли:

— Здесь я сломал лодыжку, но тогда течение было гораздо сильнее.

В долинах можно было видеть по-прежнему смятую траву и погнутые и поваленные деревья — свидетельство сильного наводнения.

— Ты говорил, на ранчо есть взлетно-посадочная полоса, — сказала Холли. — Почему мы едем, а не летим?

Грей покачал головой:

— Земля слишком заболочена для нормального приземления самолета, а все вертолеты отправились на спасательные работы. Я подождал, пока немного уйдет вода, потом решил попробовать добраться на автомобиле.

Холли вздрогнула, попытавшись представить сильное наводнение.

— Именно тогда ты сломал лодыжку? — спросила она.

— Нога попала в расщелину, когда я старался нащупать дно.

— Ты был один?

— Конечно.

— Ты хочешь сказать, тебе пришлось рассчитывать только на самого себя?

— В противном случае, — он мельком взглянул через плечо, — эта парочка осталась бы круглыми сиротами.

Холли вспомнила, как Грей по телефону говорил ей о том, что сломал лодыжку. Теперь, оказавшись на месте происшествия, она была потрясена.

Вскоре сидящие на заднем сиденье Анна и Джош заскучали и стали спрашивать, скоро ли они приедут на ранчо.

Холли порылась в сумочке и достала оттуда компакт-диск.

— Это их развлечет, — сказала она, показывая диск Грею.

— Хорошая идея. Что это такое?

— «Винни-Пух».

Он наморщил лоб:

— Никогда о них не слышал. Новая музыкальная группа?

Она рассмеялась.

Он повернулся, одаривая ее озадаченной усмешкой:

— Серьезно, кто это?

Она открыла рот от удивления. Как он может такое спрашивать?

— «Винни-Пух» — сказка для детей. Ты наверняка читал ее, когда был маленьким. Она о медвежонке, который любит мед.

Грей поморщился и пожал плечами:

— Все равно. Мы пробудем в дороге еще примерно сорок пять минут. Если думаешь, что детям понравится, включай.

Изумленная, Холли включила детям сказку, и те стали слушать. Грей, казалось, тоже внимательно слушал — слишком внимательно — и время от времени усмехался выходкам персонажей, словно слыша сказку впервые.

Как любопытно!

Сказка еще не закончилась, когда они остановились у больших металлических ворот с вывеской «Залив Джабиру».

— Мы приехали! — восторженно воскликнула Анна. — Это твое ранчо, да, папа?

— Верно, но мы пока не приехали. Еще пятнадцать минут.

— Я открою ворота, — объявила Холли, открывая дверцу внедорожника.

Брови Грея взлетели вверх.

— Ты не должна.

— Никаких проблем, — бросила она ему через плечо и спрыгнула на землю. — Я девушка с фермы. — Она повернулась и увидела удивление в его голубых глазах.

— Что?

— Я выросла на ферме в штате Вермонт.

Через пыльное ветровое стекло она увидела его улыбку и заинтересованный взгляд. Она покраснела и смутилась. Резко повернувшись, она стала открывать ворота.

Когда Холли вернулась в кабину, Грей закрывал свой спутниковый телефон.

— Я позвонил на ранчо и сказал, что мы почти приехали. Пора ставить чайник.

Анна наклонилась вперед, насколько ей позволяли это сделать ремни безопасности:

— А щенки? Они уже родились, пап?

— Извини, я забыл спросить. — Грей усмехнулся. — Скоро узнаешь.

Они поехали дальше, и снова Холли включила сказку, не переставая думать о реакции Грея. Почему он удивился тому, что она выросла на ферме?

Кустарники вдоль дороги стали теперь гуще, и кроны каучуковых деревьев бросали тени на узкую трассу. Смеркалось. Несколько раз Грей внезапно тормозил, когда на краю дороги появлялся кенгуру, выскочивший из зарослей.

Каждый из сумчатых становился источником огромного волнения для детей и Холли. Она выключила компакт-диск, чтобы Грей не отвлекался и сосредоточился на дороге.

— Неплохая история, — сказал он, затем бросил через плечо: — Эй, ребята, как думаете? Винни-Пух такой же умный, как филин Гектор и мышь Тимоти?

— Не-а. Винни-Пух для малышей, — ответил Джош, на протяжении часа с удовольствием слушавший сказку. — Филин Гектор намного лучше. Он убил плохих крыс.

Холли улыбнулась. Разве сможет бедняга Винни конкурировать с таким крутым филином?

Но она была по-прежнему озадачена тем, что Грей не знал, кто такой Винни-Пух. Как это получилось? Наверняка почти каждый ребенок в США и Австралии знает про медвежонка с опилками в голове.

Ранчо Грея оказалось приветливым. Впереди Холли увидела высокие загоны для скота и скотные дворы, огороженные деревянным забором, а не колючей проволокой. Также на ранчо находились гаражи, силосные ямы, амбары, двухэтажные дома. Ранчо «Залив Джабиру» было намного больше фермы, на которой выросла Холли.

— Какой дом твой, папа? — поинтересовалась Анна.

— Вон тот, с серебристой крышей. — Грей указал на вытянутый низкий белый деревянный дом с зелеными лужайками вокруг.

По всей фасадной части дома тянулись просторные тенистые веранды, по периметру которых располагались подвесные корзины с папоротниками.

Газоны перед домом были разделены гравийными дорожками, по обеим сторонам дома стояли массивные деревья с густой глянцевой листвой.

— Я вижу качели! — закричала Анна, указывая на автомобильную шину на канате, привязанном на дереве.

Парадная дверь дома открылась, и на пороге появилась женщина с сияющей улыбкой, вытиравшая руки о фартук. Ей было около шестидесяти, в цветастом ситцевом платье, ее седые волосы были стянуты в пучок на затылке.

— Моя домработница Джанет, — сказал Грей, заглушая двигатель. — Она помогала ухаживать за близнецами, когда они только родились, и с нетерпением ждет встречи с ними.

Холли подумала, что Джанет идеальная няня для детей, когда та, раскрасневшись от волнения, замахала детям.

— Заходите внутрь, в доме тепло, — сказала Джанет, когда они выбрались из машины, и крепко обняла всех, в том числе Холли. — Скоро начинает холодать.

Они пошли за ней в теплый дом, где пахло выпечкой. Холли он показался удобным и уютным. Кажется, она напрасно волновалась.

Конечно, первое впечатление может быть обманчивым. Вне сомнения, на ранчо будет немало неудобств.

Но сейчас Холли не могла представить, что именно могло заставить Челси уехать отсюда.

Глава 6

Вечером на огромном небосводе вспыхнуло несметное количество звезд. Грей стоял на крыльце дома, попивая вино в ночной тишине и наслаждаясь величием природы.

После сумасшедшего ритма Нью-Йорка и суеты Сиднея было приятно погрузиться в спокойствие собственного дома.

За его спиной, в доме, Джанет убирала на кухне, и он мог слышать звон столовых приборов и фарфора, когда она ставила посуду в большой сосновый шкаф. Холли находилась в спальне, укладывая детей спать. Их переполняли впечатления от ранчо и обнаруженных в корзине у печки трех крошечных щенков.

Грей усмехнулся, вспомнив восторг в глазах Анны и Джоша, когда им разрешили погладить пищащих малюток.

Вне сомнения, дети попросили разрешения оставить себе по щенку, и, конечно, Грей согласился, сказав, что они смогут выбрать себе щенков, когда те откроют глаза. Дети тут же начали препираться, выясняя, кому из них достанется щенок черного окраса, и тогда Грей сказал, что если они не перестанут ссориться, то вообще не получат щенков.

Холли пришла ему на помощь и отвлекла детей, предложив почитать им одну из их любимых историй о сбежавшем кокер-спаниеле.

Грей уже был многим обязан Холли.

Она оказывала ему огромную поддержку. Грей не мог не заметить, что она не только способный педагог, но и искренне любит его детей. Он начинал подозревать, что ей будет действительно тяжело с ними расстаться.

Холли казалась ему истинной горожанкой, но сегодня она ловко открыла ворота на ранчо, и в этот момент казалась стопроцентной уроженкой деревни. Он помнил, как она дерзко ему улыбнулась, говоря, что выросла на ферме.

Ее голос вырвал его из размышлений. Холли стояла в дверях и застенчиво улыбалась:

— Ребятишки ждут, когда ты поцелуешь их перед сном.

— Верно. — Он заговорил немного резко, потому что она застала его врасплох. — Спасибо.

Он пересек веранду, где она стояла, освещаемая светом из коридора. Ее темные глаза сверкали, а красивые губы были розовыми, мягкими и удивительно соблазнительными...

Ему очень хотелось спросить, не желает ли няня его детей получить поцелуй перед сном.

Но меньше всего Грей хотел начинать флиртовать с младшей кузиной Челси, которая приехала в его дом ради его детей.

Поняв, что совладал с эмоциями, Грей с легким сердцем прошагал мимо Холли по коридору в комнату, где его ждали Анна и Джош.

Холли лежала под мягким, теплым одеялом в красивой комнате, одна дверь которой вела в коридор, а другая на веранду. Она слушала звуки ночи. Тишину время от времени нарушал крик совы или мягкое далекое мычание коровы. Она подумала, до чего удивительно, что она находится так далеко от Вермонта и по-прежнему слышит те же самые звуки, среди которых выросла.

После долгого путешествия она ужасно устала и сегодня вечером нарушила давнюю привычку, не став читать перед сном. Книга лежала закрытой на прикроватном столике. Прямо сейчас она просто хотела воспользоваться моментом и вспомнить события первого вечера на ранчо.

К ее удивлению, многое на ранчо ей уже нравилось. Например, старомодная двуспальная кровать с великолепной спинкой из латуни и большая кухня с деревянными комодами и соблазнительными ароматами. Комната для детей была похожа на ее комнату, но в детской были еще и разноцветные лоскутные одеяла. Холли очень понравились уютные веранды с шезлонгами, не говоря уже о милых щенках, которые очаровали детей.

Холли понравились ароматы трав, запахи животных и даже пыль, приносимая в дом с улицы. Она чувствовала себя на ранчо как дома. Оказавшись на другом конце света, она ожидала, что будет чувствовать себя одиноко и изолированно, но стоило ей выглянуть в окно своей комнаты, как она увидела огни коттеджей, где жили рингеры, и дружелюбное сияние звезд на небе.

Она думала о Челси и задавалась вопросом, что она чувствовала в первую ночь в доме Грея Кидмана.

Челси родилась и выросла в Нью-Йорке, и, возможно, на ранчо ей было неуютно. Дети вроде бы были довольны переездом, но Грей оказался не так спокоен, как ожидала Холли. На самом деле его поведение ее озадачивало.

Большую часть времени он казался хладнокровным, уверенным и компетентным, что обнадеживало. Но довольно часто она замечала уязвимость в его самоуверенном поведении. Холли замечала ее тогда, когда ожидала увидеть меньше всего, — например, сегодня, когда она пригласила его поцеловать Анну и Джоша перед сном.

Может, он беспокоится по поводу своих новых обязанностей сильнее, чем она предполагала? Может, он испугался того, что его дети скоро устанут на ранчо и попросятся обратно в Нью-Йорк?

Так или иначе, Холли решила делать все возможное, чтобы убедиться, что Анна и Джош благополучно устроились на ранчо. После того, как негативно отнеслась к жизни на ранчо Челси, беспокойство Грея неудивительно.

Удобнее устроившись под одеялом, она вспомнила еще об одной детали, которая ее встревожила.

В доме Грея не было книг.

Заядлый книголюб, Холли любила заглядывать на книжные полки других людей. Это помогало ей многое узнать об их владельцах.

В доме Грея она обнаружила только несколько кулинарных книг и женские журналы на кухне, которые, очевидно, принадлежали Джанет. Где книги Грея?

Возможно, он очень дисциплинированный человек и любит держать все свои вещи в одном месте.

«Да, в его кабинете наверняка все стены уставлены книжными полками от пола до потолка».

С этой мыслью Холли погрузилась в сон.

Холли крепко спала, когда закричала Анна, которой снова приснился кошмар.

Изо всех сил борясь с усталостью, Холли открыла один глаз и увидела лунный свет, пробивающийся сквозь незнакомое окно. На мгновение она запаниковала.

«Где я?»

Холли собралась с мыслями в одно мгновение. Ее сердце глухо стучало, когда она откинула одеяло и вздрогнула от холода. Включив лампу на прикроватном столике, она снова вздрогнула, когда ее ноги коснулись холодного пола. К сожалению, в доме на ранчо не было центрального отопления.

Но не было времени искать теплый халат. Крики Анны становились все громче. Холли поспешила в комнату детей.

Грей был уже там. В темноте Холли увидела его сидящим на краю постели Анны. Он пытался ее успокоить.

— Тсс, Анна, — бормотал он, беря девочку на руки. — Ты в порядке, детка.

Анна продолжала громко плакать.

Холли подошла ближе и, хотя она не могла видеть лица Грея, почувствовала его беспомощность. Бедняга. Она знала — он пришел в ужас от криков своей дочери, и сегодня вечером он, вероятно, обеспокоился тем, что ее крики могут встревожить жителей соседних домов.

Холли осторожно наклонилась и погладила Анну по голове.

— Эй, Анна, — сказала она успокаивающим тоном. — Ничего страшного, дорогая. Тебе снова приснился кошмар, но все закончилось. Ты в порядке. Я здесь, с тобой. И твой папа здесь.

К ее облегчению, крики Анны стали стихать.

Холли услышала, как тяжело вздохнул Грей.

— Было бы лучше, если бы я взяла ее в свою кровать, — предложила Холли, понимая, что Анна еще не привыкла к новой обстановке.

Грей не раздумывал:

— Хорошо. Спасибо. Позволь мне ее отнести.

Холли кивнула, потом подошла к кровати Джоша:

— Ты в порядке, чемпион?

— Да, — сонно пробормотал мальчик.

— Я беру Анну в свою комнату, ладно?

— Ладно.

Холли обняла его и плотнее подоткнула его одеяло, а затем отправилась с Греем и Анной в свою комнату. Дрожа, она забралась в постель, стараясь не обращать внимания на Грея, одетого в майку и полосатые пижамные штаны.

По крайней мере, так Анне будет спокойнее. Девочка моргнула от света лампы, когда Грей положил ее на кровать рядом с Холли.

Руки Холли и Грея соприкоснулись. Она подняла глаза и увидела его измученный взгляд.

— Анна в порядке, — сказала она ему.

— Ты уверена? — прошептал он, не в силах скрыть своего беспокойства.

— Да, Грей. Она будет в порядке. Я уверена.

Матрас прогнулся под его весом, когда он присел на край кровати и погладил Анну по голове:

— Мне так жаль, малышка.

— Ты засыпаешь, Анна? — спросила Холли, когда девочка крепко к ней прижалась.

Закрыв глаза, Анна кивнула.

Хотя дочь успокоилась, Грей продолжал сидеть на кровати, наблюдая за ней. Холли затаила дыхание. Он находился к ней так близко, что она чувствовала тепло его тела. Грей выглядел таким красивым и мужественным в свете лампы...

Холли уловила тропический аромат его одеколона, когда он наклонился и поцеловал свою дочь.

— Спокойной ночи, куколка. — Его голубые глаза блестели, когда он грустно улыбнулся Холли. — Спасибо, — прошептал он. — Ты замечательная, Холли. Спасибо тебе большое.

И прежде, чем она смогла что-то сообразить, он поцеловал ее в щеку.

По ее телу пробежал трепет.

Грей выпрямился и встал:

— Вам что-нибудь нужно?

— С нами... все будет хорошо, — с трудом произнесла Холли. — Спасибо.

— Спокойной ночи. — Он едва заметно улыбнулся. Его улыбка была великолепна. — Желаю вам сладких снов.

Не в силах произнести ни слова, Холли лишь кивнула.

— Джош? — прошептал Грей.

Он услышал шелест постельного белья и сонный голос:

— Это ты, папа?

— Да. Я вернулся, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке.

Свет, пробивающийся через дверной проем из зала, упал на его маленького сына, который лежал на боку, натянув одеяло до подбородка.

Мальчику было всего шесть лет, но иногда Грею казалось, что Джош уже давно повзрослел.

Он осторожно присел на кровать.

— Очень страшно, когда Анна кричит так, да?

Джош кивнул.

— Но она становится спокойнее. — Голос мальчика был удивительно взрослым. — Холли говорит, в конце концов кошмары прекратятся.

— Уверен, что Холли права. — Грей подумал о разговоре в Нью-Йорке, когда Холли говорила о его детях и пережитом ими горе. С тех пор он чувствовал себя виноватым в том, что его не было рядом, когда умерла Челси.

Если бы он последовал совету Холли и чаще говорил об этом с детьми, вероятно, у Анны прекратились бы ночные кошмары.

— Джош, я так и не поблагодарил тебя, — неуверенно начал Грей, — за то, что ты вызвал скорую помощь маме. Ты поступил так разумно. Я очень горжусь тобой, сынок.

Сначала Джош не издал ни звука, затем послышался его дрожащий голосок:

— Но я ее не спас. Мама умерла.

Грей едва сдержал слезы.

— Иногда мы не можем спасти людей, Джош. — Он перевел дыхание. — Но самое главное в том, что ты сделал все от тебя зависящее. Вот почему я так горжусь тобой. Твоя мама тоже гордилась бы тобой.

Внезапно Джош обхватил Грея за шею худыми руками и прижался головой к его груди:

— Спасибо, папа.

Грей вдохнул аромат шампуня, а затем почувствовал, как намокает его футболка. Джош громко разрыдался, от его плача у Грея едва не разорвалось сердце.

Сдерживая слезы, он прижал к себе мальчика, чувствуя, как сотрясается от страданий и горя его маленькое тело.

Бедный мальчуган. Грей помнил, как он выглядел, когда родился. Крошечный, красный, со сжатыми кулачками... Грей был уверен, что его сын вырастет замечательным человеком.

— Я здесь, с тобой, Джош, — прошептал Грей. — Обещаю, что буду лучшим папой на свете.

Прошло некоторое время, прежде чем Джош успокоился. Уставший от рыданий, он наконец откинулся на подушку и посмотрел на Грея заплаканными глазами.

— Папа, ты думаешь, если бы мы остались здесь с тобой, мама бы не умерла?

Грей едва сдержал стон. У него сдавило горло, он не мог говорить.

— Нет, — выдавил он наконец. — Боюсь, это ничего бы не изменило.

— Почему она нас увезла?

— Разве мама вам не объяснила?

— Она просто сказала, что должна была работать в балете.

— Верно. Работа была очень важна для вашей мамы. Она была очень талантлива, и ей было нужно жить в Нью-Йорке.

Джош кивнул и вздохнул, потом перевернулся на бок. К удивлению Грея, мальчик очень скоро уснул, его дыхание стало ровным и тихим.

Вернувшись к себе в комнату, Грей лежал, уставившись в потолок и думая о своем браке, о Челси, о своих замечательных детях...

Его старый страх вернулся. Сможет ли он когда-нибудь стать самым лучшим папой на свете? Он думал о Челси, о ее разочаровании. Он думал о своей матери, которой до сих пор удавалось заставить его чувствовать себя ущербным.

Как много времени пройдет до тех пор, пока Анна и Джош не обнаружат у отца недостатки, которые он с таким трудом и так долго скрывает?

— Ужин в духовке, — сказала Джанет.

Грей только приехал домой после тяжелого дня, во время которого перегонял стадо крупного рогатого скота на западную границу ранчо.

— Я оставила ужин для Холли в духовке. Сейчас она укладывает детей спать.

— Уже? — Грей удивленно посмотрел на часы на стене. Было только десять минут восьмого. — Дети не больны?

Джанет рассмеялась:

— Бог мой, нет.

Он настороженно посмотрел на Джанет:

— Как прошел их первый день в школе?

— Они сами тебе расскажут.

Ее загадочный ответ вызвал у Грея очередной приступ паники.

Даже не дойдя до детской комнаты, он услышал смех Анны и Джоша, но потом понял, что звуки доносятся из комнаты Холли.

Взрыв хохота сопровождался ее голосом, высоким и скрипучим. На самом деле звук больше походил на кряканье, будто Холли разыгрывала сценку. Грей затаил дыхание и заглянул в комнату.

К его удивлению, в комнате было темно. В тусклом свете он увидел, что кровать Холли преобразована в некое подобие палатки — простыни перекинуты через спинки кровати и скреплены между собой крупными английскими булавками. Силуэты хихикающих детей и их няни были видны из-за включенного в палатке фонаря.

Все трое явно веселились от души.

Грей постоял в темном дверном проеме, наблюдая за ними, засунув руки в карманы джинсов. Ему вспомнилось собственное безрадостное детство...

Затаив дыхание, он постучал в дверь.

— Кто там? — важно спросил Джош.

— Филин Гектор, — громко ответил Грей.

— Папа! — Дети завизжали и высунули головы из палатки.

— Эй, похоже, вам весело.

— Мы устроили кукольное представление! — Широко улыбаясь, Джош поднял простыню, представляя взору Холли, которая с фонарем в руке сидела на кровати скрестив ноги. На ее руке была надета кукла-перчатка, отдаленно напоминающая утку.

Увидев Грея, Холли покраснела.

— Я не хотел вас прервать, — сказал он.

Холли покачала головой:

— Ты не прервал. Мы просто играли, ожидая твоего возвращения домой.

— Как дела в школе?

— Отлично! — хором закричали дети.

— Правда?

В глазах Анны отразилось волнение.

— Папочка, эта радиошкола похожа на космический корабль, — сказала она. — Я, Джош и Холли находимся в одном корабле и разговариваем по радио с детьми, которые сидят в других космических кораблях.

— Космический корабль? — Грей смущенно покачал головой. — Звучит волнующе.

— Это интересно. И мы уже узнали про математику и вомбатов.

Грей улыбнулся:

— Детали расскажете потом.

— Но ты поиграешь с нами сейчас, да? — спросил Джош.

Грей медлил.

— Вот, папа! — деловито воскликнула Анна. — Вот тебе кукла. — Она сунула ему в руки какую-то куклу из ярко-розовой ткани. — Ты можешь играть свинью.

— Свинью, — повторил он, мгновенно почувствовав себя не в своей тарелке — как в тот вечер, когда Холли заставила его читать детям сказку перед сном.

Но, несмотря на опасения, он знал — ради детей ему придется многому научиться.

— Конечно, — сказал он, смело подходя к кровати и надевая на руку куклу-перчатку в виде поросенка. — Что я должен делать?

Глава 7

— Итак, расскажи, — сказал Грей после того, как услышал полный отчет Холли о том, как его дети провели первый день в новой школе, — наша глухомань оказалась такой же неприятной, как ты ожидала?

Он улыбался, но Холли показалось, что она заметила напряженность в его взгляде, словно ее ответ действительно имел для Грея значение.

— Я не ожидала, что здесь будет неприятно, — произнесла она.

— Даже после предупреждения Челси?

Она покачала головой.

— Я не Челси, — упрямо сказала она. — Челси была городской девушкой во всех отношениях: она любила городской образ жизни, делала в городе карьеру, одевалась как горожанка. Мне незачем тебе об этом говорить.

Они сидели за кухонным столом и ужинали. Кукольный спектакль очень порадовал детей, и Грей с удовольствием в нем поучаствовал. Теперь, когда Джанет ушла в свой коттедж, а дети были в постели, Холли и Грей остались одни в большом тихом доме.

Грей принял душ и переоделся в чистую белую рубашку, которая резче подчеркивала его загар. Его волосы были влажными после душа, он побрился, и Холли увидела небольшой шрам на его подбородке, который не замечала прежде. Она убеждала себя, что они просто ужинают вдвоем, поэтому нет никакого смысла в том, что она трепещет всякий раз, когда их взгляды встречаются.

— Разве ты не считаешь себя горожанкой? — спросил ее Грей.

Она покачала головой:

— Говорят, можно забрать девушку из деревни, но невозможно забрать деревню из девушки.

Он улыбнулся:

— Что же это за ферма, на которой ты выросла?

— Молочная.

— Правда? — Его брови взлетели вверх. — На молочной ферме приходится тяжело работать.

Холли рассмеялась:

— А на твоем ранчо легко?

— Проще простого, — сказал он, его голубые глаза блестели, и Холли затаила дыхание. — Если только не считать дней, когда приходится ездить на грузовике через затопленные равнины во время паводка.

— Или бороться с крокодилами.

— Да, или управляться с дикими быками.

Они обменялись улыбками. Холли, стараясь не обращать внимания на свое волнение, быстро спросила:

— Ну и насколько велико ранчо «Залив Джабиру»?

— Почти на миллион акров.

— Ого! — Она с уважением посмотрела на него. — Уверена, некоторые европейские страны по площади меньше, чем твое ранчо.

Грей пожал плечами:

— Наверное.

— Но Джанет сказала, ты один управляешь ранчо почти десять лет.

— Я более или менее справляюсь, но я не обошелся бы без помощи Теда. Он мой менеджер, и занимается бухгалтерией, и следит за документами. Я и без Джанет не справился бы. Она и Тед представляют собой отличную команду помощников.

— Но у тебя здесь нет никого из родственников?

— Нет. — Грей сосредоточенно нанизывал фасоль на вилку. — Как тебе известно, моя мама живет в Сиднее. Она и мой папа развелись, когда я был мальчишкой. Позже здоровье моего отца ухудшилось, поэтому он переехал в Кернс, чтобы быть ближе к докторам. Пока он регулярно наблюдается у врачей, он в порядке. — Грей поднял глаза: — Расскажи мне о твоей ферме. Твои родители до сих пор ею занимаются?

— Конечно, им помогает мой старший брат. Он и его семья живут с моими родителями.

— Твой старший брат? — на этот раз удивился Грей. — Так сколько у тебя братьев?

— Три. И все старшие.

Улыбаясь, он отставил пустую тарелку и откинулся на спинку стула.

— Значит, ты единственная девочка в семье.

— Да. — Холли не сдержала улыбки. — Я знаю, знаю. Я должна быть избалованной принцессой.

— Я не вижу никаких признаков твоей избалованности, — сказал он, оглядывая ее.

К своему удивлению, Холли впервые за долгое время воодушевилась.

— Ты не упомянул, есть ли у тебя братья или сестры, — произнесла она. — Ты единственный ребенок в семье?

— Да. Но я не могу утверждать, что меня баловали.

— Нет, — согласилась она спокойным тоном, помня прохладную встречу Грея с матерью в аэропорту. Аккуратно сложив нож и вилку, она сказала: — На самом деле мои братья мне сводные.

— В самом деле? — Грей был слишком хорошо воспитан, чтобы задавать неподобающие вопросы, но Холли знала — ему любопытно.

— Я не знаю своего настоящего отца. Он уехал, когда я была маленькой, и моя мама осталась одна. Она парикмахер, и, пока мне не исполнилось пять лет, мы жили в городе. Мы жили вдвоем в маленькой квартирке над парикмахерской. И вот однажды один симпатичный парень вошел в ее салон с тремя маленькими сыновьями, которых было необходимо постричь... — Она улыбнулась: — Оказалось, он вдовец и фермер. Он и моя мама поладили, и, когда они поженились, мы стали одной семьей.

К удивлению Холли, Грей нахмурился:

— И вы все жили долго и счастливо?

— Да, действительно. — Намеренно беззаботно улыбнувшись, она прибавила: — Так ты понял, какова мораль этой истории?

— А должен?

— Конечно. В следующий раз, когда поедешь в город, познакомься с симпатичной одинокой парикмахершей. — Холли пошутила, но увидела, как Грей приуныл.

— Я не ищу вторую жену, — сказал он мрачно.

Холли подумала о том, как счастливы ее мама и отчим. Она надеялась, что Грей не решит, будто она сводня.

Было ясно — она его расстроила.

Собрав тарелки, Холли отнесла их в раковину, ругая себя за то, что испортила приятную беседу. Грей выглядел так, словно хотел упаковать ее чемоданы и отправить ее домой.

Желая сменить тему, она спросила:

— Хочешь чаю?

— Спасибо. — Его голос звучал дружелюбнее. — Я займусь посудомоечной машиной.

Она старалась не обращать внимания на то, как он нагнулся, чтобы загрузить тарелки в посудомоечную машину.

— Кстати, — сказала она небрежно, разглядывая его обтянутую джинсами задницу. — Я хотела поблагодарить тебя за разрешение использовать твой кабинет в качестве классной комнаты.

— Никаких проблем. — Грей перестал возиться с посудомоечной машиной и прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди и дружелюбно глядя на Холли. — Можете заниматься в кабинете.

— Детям действительно там удобно, но я сказала им, что они должны поддерживать порядок в кабинете.

Он поморщился:

— Не имеет значения. Я там нечасто бываю.

— Должна признаться, я была удивлена, найдя твой кабинет таким опрятным. Я думала, там будет полно твоих книг.

Грей нахмурился:

— Почему?

— Ну, в доме я не увидела книг и подумала — они находятся в кабинете. Я должна признаться, что сложила все свои книги в спальне в квартире Челси. Завалила ими книжные полки, тумбочки, книги лежат на полу... — Произнеся это, Холли увидела, что выражение лица Грея изменилось.

Снова.

Однако на этот раз она увидела боль в его глазах. Настоящее страдание.

В чем же дело? Что она сказала не так?

Вскипел чайник. Озадаченная, Холли отвернулась от Грея и стала сосредоточенно и осторожно разливать горячую воду в кружки.

Когда она оглянулась на Грея, на его лице было прохладное выражение, голубые глаза казались почти ледяными.

— У меня нет времени на чтение, — сказал он.

Ладно. Вот и еще одна запретная тема в беседе с этим человеком. Сначала Холли огорчила его, спрашивая о том, нравилось ли его бывшей жене в Сиднее. Затем сделала беззаботное замечание по поводу его семейного будущего — и наткнулась на стену непонимания. Теперь запретной темой стали книги...

Понимая, что прекрасный спокойный вечер почти наверняка не спасти, Холли решила попить чаю в своей комнате. Грей встретил ее решение с облегчением. Они обменялись вежливыми пожеланиями доброй ночи и разошлись по комнатам.

Сидя в постели с кружкой горячего чая, Холли продолжала размышлять о своем разговоре с Греем. Он был не просто сексуально привлекательным парнем. Она заметила, что он действительно хороший и дружелюбный человек.

И она все испортила. Да кто она такая, чтобы судить о его пристрастиях в чтении? Что она знает о том, каково управлять ранчо, площадь которого составляет почти миллион акров? Грею было не больше двадцати, когда на его плечи легла такая ответственность. У него явно не было времени, чтобы проводить время за книгой.

Холли не имела права его осуждать. Но если она должна оставить с ним Анну и Джоша, ей следует попытаться его понять.

* * *

После того как Холли ушла, Грей остался на кухне. Стоя у окна, он смотрел на звездное небо.

Он заставлял себя спокойно воспринимать вопросы Холли. В конце концов, она учитель. Но, по правде говоря, вопрос о книгах волновал его гораздо меньше, чем ее беспокойство по поводу его планов на будущее.

Всякий раз, когда он думал о том, как будет жить через много лет, его сердце словно сковывало льдом. Неужели он действительно собирается отгородиться от женщин? Хорошо ли он поступит, если у его детей появится мачеха? Разве им не хватит заботы Джанет и няни?

Он всегда считал приезд Челси на ранчо даром богов, но он потерял свой шанс на счастливое будущее.

Был ли это единственный шанс в его жизни?

Каким он видит будущее? Станет ли он просто ждать милости судьбы или начнет искать себе жену?

Он не находил ответа ни на один из этих вопросов.

К полудню пятницы дети уже полностью освоились в своем новом доме. Учебная неделя прошла очень успешно. В данный момент Анна и Джош играли на качелях. Это было их второе любимое времяпрепровождение. Первым было наблюдение за растущими щенками, которые теперь напоминали маленькие жирные сосиски, обтянутые гладкой блестящей шерсткой.

Дети выбрали себе щенков. Джошу достался черный щенок-мальчик, а Анне — пятнистая девочка.

Из окна кухни Холли слышала голоса детей. Они визжали от восторга, все сильнее раскачивая качели.

Джанет была на кухне и поджаривала кусочки курицы.

— Позвольте мне помочь вам, — сказала Холли. — Может, что-нибудь порезать?

Джанет попыталась прогнать ее прочь:

— Ваша работа учить детей, милая. Вам не следует мне помогать.

— Но я хотела бы. — Холли подумала о том времени, когда помогала маме на кухне. По непонятной причине она очень затосковала по дому.

Она убеждала себя, что это никак не связано с тем, что после того разговора в понедельник Грей практически с ней не общался.

— Ну... — Джанет бросила на Холли долгий взгляд. — Вы можете нарезать морковь и сельдерей, если хотите. Я делаю курицу по-охотничьи! — Она подмигнула Холли. — Это одно из любимых блюд Грея.

«Хм...»

Было удивительно, сколько раз Джанет упомянула своего хозяина в разговоре с Холли. Она даже говорила, что Грей стал счастливее после приезда Холли на ранчо.

Но если Грей и стал счастливее, то только из-за приезда детей. Его радость никак не была связана с ее присутствием. Как раз наоборот. Всякий раз, когда она разговаривала с Греем, ей удавалось его огорчать. После разговора в понедельник он избегал ее общества, и это беспокоило ее сильнее, чем следовало.

Правда, владельцу ранчо приходилось рано вставать и проводить много времени вдали от дома, работая на своей обширной территории от рассвета до заката. Но каждый вечер, повозившись с детьми перед сном, Грей уходил в один из гаражей, утверждая, что возникли проблемы с разбитым трактором.

Холли убеждала себя, что жители Австралии по вечерам чаще чинят трактора, чем читают газеты или смотрят телевизор, как делают горожане. Ее отец любил возиться в сараях на ферме, но Холли была почти уверена — Грей избегает разговора с ней.

Вероятно, он боится, что она набросится на него с новыми вопросами.

Холли хотела узнать, чем именно его расстроила.

Она решила сегодня же вечером отправиться в гараж и постараться помириться с Греем.

На небе не было видно луны, когда Холли осторожно спускалась по ступеням дома в половине девятого, после того как дети улеглись спать. Она прошла через загон, освещая себе путь фонариком.

На траве рядом с ней возникла тень, послышалось хлопанье больших крыльев. Холли подпрыгнула от неожиданности и прижала руку к груди. С учащенно бьющимся сердцем она подумала, не вернуться ли назад, но потом сказала себе, что, вероятно, спугнула сову и что прогулка по ночному ранчо ничем не отличается от игры в прятки, в которую она играла со своими братьями в амбарах.

Тем не менее ей показалось, что прошла вечность, прежде чем она увидела желтый свет, льющийся сквозь дверной проем гаража.

Оттуда слышался стук молотка. Или так сильно барабанит ее сердце?

Сделав еще несколько шагов, Холли заглянула в гараж и увидела разобранный трактор, детали машин и шины всех размеров, выстроенные вдоль стены.

Грей в выцветших джинсах и темно-синем шерстяном свитере с закатанными рукавами сидел на деревянной скамье. На одном из рукавов свитера в области локтя виднелась дырка. Он сколачивал из досок какой-то огромный ящик.

Холли выключила фонарик и положила его в карман пальто. У нее вспотели ладони, поэтому она засунула руки в карманы. Глубоко вздохнув, она сделала еще три шага...

И вдруг поняла, что он не занимается починкой трактора.

Не сводя взгляда с Грея, она сделала еще шаг и споткнулась о металлическую трубу, которая с лязгом покатилась по бетонному полу.

Грей резко поднял глаза:

— Холли?

— Извини! — крикнула она, наклоняясь, чтобы потереть ушибленную лодыжку.

— Ты в порядке?

— Да, в порядке.

Он подбежал к ней, вытирая руки пыльной старой тряпкой:

— Ты уверена?

— Трубе, наверное, хуже, чем мне. У меня все хорошо. Обыкновенный ушиб.

— Я надеюсь, синяка не будет... — Помолчав, он сказал: — Зачем ты сюда пришла? — Он нахмурился. — Что-нибудь случилось? Анна?

— Нет-нет. Ничего. Анна в порядке. — Внезапно у Холли пересохло во рту. Она сглотнула, потом вспомнила, что планировала выглядеть непринужденно. — С детьми все в порядке, Грей. Они крепко спят.

— Приятно слышать. — Упершись руками в бока, он пристально смотрел на нее. — И что же привело тебя сюда в такой час? Я думал, ты лежишь свернувшись калачиком и уткнувшись в книгу.

Теперь, когда он ждал ее ответа, Холли почувствовала себя глупее, чем когда-либо. Грей казался полностью расслабленным и вовсе не противился ее внезапному появлению. Так как теперь ей начинать разговор о том, что он избегает с ней общения?

— Ты починил трактор? — спросила она.

— Трактор?

— Я... хм... думала, ты чинишь трактор.

— О да. Ты меня разоблачила. — Глаза Грея сверкнули, он повернулся к скамейке. — Я кое-что мастерил для Анны и Джоша. Почти готово.

Холли едва слышно ахнула.

— Хочешь посмотреть? Я еще его не покрасил. — Не дожидаясь ее ответа, Грей подошел к скамейке и поднял огромный предмет, похожий на коробку. Не скрывая гордости, он поставил его на пол.

— О! — сказала Холли, когда разглядела предмет должным образом. — Это... это кукольный театр.

Он улыбался:

— Я сделал стенки повыше, чтобы Анна и Джош могли за ними стоять.

— Прекрасно, — искренне произнесла Холли. Она была поражена и чувствовала себя глупо. Почему она решила, что он ее избегает? Он о ней даже не думал.

— Им понравится, — сказала она. — Вот это да! Ты сделал даже заостренную крышу, а на ней маленький флаг из дерева.

— А Джанет шьет красный бархатный занавес.

— Фантастика!

Итак, Джанет тоже в этом участвует? Холли казалось, земля ушла у нее из-под ног. Всю неделю она переживала из-за неудачного разговора с Греем, а он в это время готовил приятный сюрприз для своих детей.

— Сказочный театр, — сказала она, водя рукой по гладкой шелковистой поверхности сцены и любуясь тонкой работой. — Ты говоришь, что собираешься это покрасить?

— Я не знаю, какой цвет выбрать... — Он почесал шею. — Я решил сделать красную крышу.

— Какие краски у тебя есть?

— Практически все, — Он подошел к шкафу и открыл его. На полках стояли аэрозольные баллончики с краской. — В прошлом году один мой работник подрабатывал клоуном на родео, и я помогал ему делать реквизит.

Холли рассмеялась:

— У тебя столько красок, что можно нарисовать радугу.

— Думаю, я так и сделаю.

— Над радужными стенами придется повозиться, зато они будут здорово выглядеть.

Грей подумал немного, и уголки его рта приподнялись в улыбке.

— Я не Винсент Ван Гог. — Он весело на нее посмотрел. — А ты? Ты умеешь пользоваться краской из баллончика?

Холли часто пользовалась краской в баллончиках, делая макеты для детской библиотеки, и обнаружила в себе творческую жилку, о которой не подозревала.

— Тебе придется наносить краску сверху вниз, — сказала она. — И использовать картон в качестве щита.

— Ты мне поможешь, не так ли?

Она знала, что не должна чувствовать себя польщенной его доверием.

— Я готова.

— Потрясающе! — восторженно произнес он.

А потом, глядя ей прямо в глаза, улыбнулся. О боже, такая улыбка могла свести с ума любую женщину...

Хотя Холли совсем не следовало заострять на этом внимание.

Покраску кукольного театра предполагалось закончить ближе к полуночи.

Они нанесли на стены театра грунтовку и стали ждать, когда она высохнет. Грей приготовил чай на небольшой газовой плите. У него нашлось молоко и сахар в старом холодильнике и даже пакет печенья.

Они с Холли сидели на шатких стульях в центре захламленного гаража, пили сладкий горячий чай из кружек с облупленной эмалью и поедали печенье.

— Вкусно, — сказала Холли, беря второе печенье.

— Приятно, когда у девушки хороший аппетит. — Грей тоже взял еще печенье. — Челси всегда ограничивала себя в еде.

— Все танцоры сидят на диете. Они очень волевые, — произнесла Холли.

— Они одержимые, — напряженно сказал Грей.

Холли теперь знала лучше, что не следует затрагивать эту щекотливую тему. В конце концов, она пришла сюда, чтобы помириться с Греем.

Улыбаясь, она весело сказала:

— Скажи, Грей, твоя шляпа тебе еще впору?

Он смотрел на нее с недоумением:

— Я надевал ее недавно, а что?

— Джанет и Тед расхваливали тебя на этой неделе, и я подумала, от гордости у тебя раздулась голова.

Глядя на деревянные стружки на полу, он пожал плечами:

— Эти двое преувеличивают.

— Может, но их не так легко одурачить. Они сказали мне, что ты отличный скотовод и тебя очень уважают другие животноводы. Тед сказал, когда ты взял бразды правления в свои руки десять лет назад, то значительно увеличил поголовье стада и улучшил породу имевшегося у тебя крупного рогатого скота. И ты отменно разбираешься в принципах управления земельными и водными ресурсами.

Грей смотрел в свою кружку.

— Когда я работаю в поле, я часто слушаю радиопередачи на сельскохозяйственные темы. Это хороший способ узнать что-нибудь новое.

— По словам Теда, ты впитываешь знания, а потом применяешь их на практике. — Холли улыбнулась. — Он также сказал, ты здорово считаешь в уме, и даже назвал тебя человеком-калькулятором.

Грей снова пожал плечами:

— Этот человек слишком много болтает. Я плачу ему не за пустозвонство. — Его глаза сверкнули. — А почему ты так стараешься мне польстить?

— Я тебе не льщу, а передаю положительные отзывы. Можешь винить в этом мою учительскую привычку.

— Да, верно... — Улыбаясь, он покачал головой. — Не пора ли нам приступить к покраске стен?

И они приступили. Холли разговаривала с Греем на безопасные темы, большей частью о близнецах и об их первой неделе в радиошколе. Она рассказала, что у Джоша способности к арифметике и что он обожает лягушек.

— Я надеюсь, ты не станешь ругаться. Сегодня после обеда мы сделали аквариум для головастика в банке из-под солений, — сказала она.

Грей рассмеялся:

— Мальчишкой я был без ума от пауков. Пытался их разводить в контейнере из-под мороженого.

Холли хмыкнула и содрогнулась, а потом рассказала ему, что Анна тоже заинтересовалась пауками.

— И еще у нее красивый почерк и хороший музыкальный слух, а еще чрезвычайно богатое воображение.

Рассказывая о детях и раскрашивая театр, Холли получала невероятное удовольствие, что ее удивило. На подобные темы она когда-то хотела разговаривать с Брандоном. Она даже воображала, как вместе с Брандоном будет раскрашивать детскую для их первенца, и уже выбрала для этого цветовую гамму: белый и солнечно-желтый фон, а на нем яркая радуга.

Как странно, что подготовка кукольного театра для Анны и Джоша вдохновляла ее теперь так же сильно, как когда-то давным-давно — размышления о семейной жизни с Брандоном.

В воскресенье утром Грей поднялся очень рано и по траве, покрытой изморозью, пошел в гараж за готовым кукольным театром.

Он улыбнулся, когда его увидел. Театр был настолько ярким и веселым, даже походил на кукольный театр в Нью-Йорке.

Его детям театр понравится.

И все благодаря Холли, конечно...

Грей отлично понимал, почему его дети полюбили радиошколу. Рядом с ними была Холли, готовая всегда прийти на помощь.

Как они будут справляться, когда она уедет?

Вскоре ему придется размещать объявления о поиске няни, а затем с помощью Холли отбирать кандидатов.

Прямо сейчас Грей не мог представить для своих детей лучшей няни, чем Холли О'Мара.

Кинорежиссер не смог бы воссоздать на экране более оживленную сцену: Анна и Джош увидели кукольный театр. Они прибежали на кухню завтракать, увидели театр и отреагировали именно так, как предполагала Холли, — танцами, визгом и распахнутыми от восторга глазами.

— И сегодня даже не наш день рождения! — воскликнул Джош, дергая вместе с Анной за шнур, который открывал и закрывал великолепный красный занавес.

Анна тоже сияла:

— Не могу поверить, у нас щенки и театр! Ух ты, папа, это так здорово!

Дети зашли осмотреть сцену. Они были ошеломлены, когда узнали, что их отец сделал этот чудесный театр своими руками.

Холли улыбнулась Грею и увидела гордость в его глазах.

— Они навсегда запомнят этот день, — тихо сказала она ему.

Он только кивнул, но на этот раз, когда он ей улыбнулся, она опустила глаза, внезапно почувствовав, как накалилась атмосфера.

После завтрака дети организовали премьеру кукольного спектакля на веранде. Конечно же зрителями стали Холли, Грей и Джанет. Они уселись на стулья, а в ногах у них стояла корзина со щенками.

— Щенки тоже должны смотреть, — настояла Анна.

Естественно, представление было встречено громкими аплодисментами, а потом дети сразу приступили к планированию следующего спектакля.

— Мы скоро будем называть их Шек и Спир, — добродушно пробормотала Джанет, прежде чем вернуться на кухню, чтобы приготовить лепешки к чаю.

Холли, возможно, последовала бы за Джанет, если бы Грей не взял ее за руку.

— Хочешь отправиться со мной в поездку? — спросил он.

— Поездка? Я не уверена, что мы сможем оторвать Анну и Джоша от их кукольного театра.

В уголках его голубых глаз появились морщинки, когда он улыбнулся:

— Я не планировал брать с собой детей. Я уверен, они предпочтут остаться здесь. Джанет за ними присмотрит.

— Но... — У Холли екнуло сердце. — Ты уверен, что у Джанет нет других планов?

— Я в этом уверен, Холли. Я уже говорил с ней, и она согласилась побыть с близнецами. Она уже начала готовить нам еду для пикника.

— Да? Понятно.

— Ты заслужила выходной. Я решил показать тебе ущелье.

— Спасибо, я хотела бы увидеть ущелье. Я объясню Анне и Джошу...

Он поднял руку:

— Я сам все им объясню, пока ты готовишься к поездке. Тебе понадобится солнцезащитный крем, шляпа и удобная обувь.

Холли понимала, что Грей вынуждает ее согласиться, но на этот раз почему-то не стала ему сопротивляться.

В комнате она схватила с крючка шляпу с широкими полями и посмотрела на свое отражение в зеркале. Скучная старая футболка, джинсы, растрепанные волосы, новые веснушки на носу...

Будь Холли в Нью-Йорке, она долго подбирала бы идеальный наряд, советовалась с подругами по поводу того, что модно, а что не модно, сделала бы маникюр, педикюр и восковую эпиляцию.

Странно. Она собирается провести целый день наедине с мужчиной — не Брандоном — и все же не испытывает беспокойства по поводу того, как выглядит. Было довольно приятно осознавать, что не следует слишком стараться хорошо выглядеть ради Грея Кидмана.

После совместной работы над кукольным театром между ними установились спокойные, рабочие отношения, поэтому Холли может поберечь свои чары для свидания с мужчиной, которого встретит, когда вернется домой осенью. А напряжение, которое она чувствовала рядом с Греем Кидманом, можно объяснить обыкновенным волнением.

Глава 8

Когда Грей отъехал на внедорожнике от ранчо, поднимая клубы пыли, Холли в очередной раз убедилась, насколько изолирован район, в котором находится «Залив Джабиру».

Они только что проехали последнюю надворную постройку и по грунтовой дороге выехали на бесконечные равнины, простирающиеся до самого горизонта. Холли не видела ничего, кроме безоблачного синего неба, красного грунта и запыленной блеклой травы, иногда попадались небольшие стада коров, укрывающихся в тени крон редких деревьев.

— Должно быть, здорово ездить по равнинам верхом, — сказала она, желая сказать что-то положительное об однообразном пейзаже.

Грей повернулся к ней, явно удивленный:

— Ты ездишь верхом?

— Сто лет не ездила.

— Но ты умеешь.

— Конечно. Был момент, когда верховая езда являлась моим любимым видом спорта.

Он выгнул брови:

— Почему ты не сказала мне?

— Я приехала сюда, чтобы работать няней твоих детей, а не ездить на лошадях.

Глядя прямо перед собой на дорогу, Грей покачал головой:

— Но я уверен, ты могла бы найти время и поездить верхом, пока находишься здесь.

— Это было бы замечательно, хотя я уверена — мне не понравится, когда у меня заболят ноги.

Его глаза сверкнули.

— Я планирую обучать Анну и Джоша верховой езде.

— О, хорошо. Им понравится.

— Даже Анне?

— Особенно Анне, — заверила его Холли. — С каждым днем ей все больше нравится здесь жить.

Грей улыбнулся:

— Придется купить им костюмы для верховой езды.

После этих слов он, казалось, вновь погрузился в пучину раздумий, и Холли переключила свое внимание на пейзаж и увидела цепь красных холмов впереди.

Холли вспомнила фон, на котором разыгрывались события в старых вестернах, которые ее отец смотрел по воскресеньям. Она была почти готова увидеть дымовые сигналы позади зубчатых хребтов.

Когда они достигли вершины холма, Грей затормозил почти на краю отвесной скалы.

— Черт! — Холли обрадовалась тому, что была пристегнута. Наклонившись вперед, насколько позволял ремень безопасности, она посмотрела сквозь пыльное ветровое стекло. — Я полагаю, это и есть ущелье?

— Ну, это не Большой каньон...

— Но все равно захватывает дух. — Она оглянулась на пустынную равнину, которую они только что пересекли. — Мы по-прежнему на твоей земле?

— Конечно. — Грей открыл дверцу со своей стороны. — Выходи и посмотри. Я люблю здесь бывать.

Снаружи пекло солнце. Холли поправила шляпу, но подходить к краю ущелья не стала. Далеко внизу виднелась сверкающая водная гладь. Быстро взглянув туда, Холли почувствовала головокружение.

— Вот, пойдем со мной. — Грей вынул пакеты из багажника внедорожника и передал Холли самый маленький пакет. — Я покажу тебе место, откуда вид еще лучше.

Она едва не отказалась. Ей достаточно было вида, открывающегося с того места, на котором она стояла, держась за металлическое крепление внедорожника. Но Грей уже протягивал ей руку, и его уверенность оказалась очень убедительной.

Набравшись смелости, Холли отпустила металлический поручень и вцепилась в руку Грея, которая показалась ей удивительно сильной и заслуживающей доверия.

Он отвел ее подальше от края скалы к тому участку, который на первый взгляд напоминал дыру в земле, но оказался лестницей, высеченной в скале.

— Она ведет вниз через пещеру, — сказал он.

— Надо же. Ты сделал эти ступени?

Грей засмеялся:

— Ни в коем случае. Они здесь уже более ста лет, но мой дедушка помогал их вырезать.

Заинтригованная, Холли позволила ему провести ее вниз по каменной лестнице. Пещера под ними оказалась не мрачной и темной, а наполненной солнечным светом. И в ней имелся широкий песчаный пол, так что она стала чувствовать себя спокойнее.

Но вот они достигли подножия лестницы. Холли в изумлении посмотрела вокруг. Пещера примыкала к скале, формируя безопасный уступ, на котором находилась уютная смотровая площадка, откуда открывался захватывающий вид на ущелье внизу.

— Грей, это... это сказочно.

Их взгляды встретились. Он внимательно наблюдал за ней, будто был очень сильно заинтересован в ее реакции. Видимо удовлетворившись тем, что увидел, он улыбнулся:

— Неплохо, не так ли?

— Просто удивительно. Думаю, лучше мне присесть и осмотреть все как следует.

В этот момент она осознала, что по-прежнему держит Грея за руку. К собственному удивлению, она с невероятной неохотой отпустила его ладонь, прежде чем опуститься на песчаный пол.

Грей прошел вперед, ближе к входу в пещеру, и присел на корточки, разглядывая пейзаж. Ему нравилось смотреть на каменистые заводи, в которых отражалось небо, и потрясающе красивые откосы из песчаника, идеально вписывающиеся в древний ландшафт. Ему никогда не наскучит величие этой картины.

Но сегодня он пытался увидеть ущелье глазами Холли. Он не мог сказать наверняка, почему это имеет для него такое значение, но надеялся, что она поймет, как много это все для него значит.

По крайней мере, она не болтает без умолку. Казалось, она вполне довольна тем, что может спокойно наслаждаться атмосферой или молчаливо фотографировать красоты маленькой цифровой камерой.

В тишине Грей расслабил плечи, прислонившись спиной к теплой стене из песчаника. Он услышал трели серого сорокопута и увидел вдали стаю попугаев.

Спустя некоторое время он тихо спросил:

— Ну, что скажешь?

— Здесь так красиво, — тихо ответила Холли. — Испытываешь... благоговение.

«Хороший ответ».

— Так к этой земле относятся аборигены.

«И я», — добавил он про себя, в который раз представляя, какой унылой станет его жизнь, если ему придется уехать отсюда.

Осторожно опершись на руки и колени, Холли подползла ближе к Грею, затем села скрестив ноги.

— Удивительно. Незабываемо. — Она говорила вполголоса, словно находясь в церкви. Сделав несколько фотографий, она опустила фотоаппарат. — Я уверена, что это ущелье было здесь всегда. Из-за скалы мог выходить динозавр, он здесь выглядел бы очень уместно.

Выражение ее лица было мягким, темные глаза светились восторгом. И Грей был вынужден отвести взгляд и сосредоточить свое внимание на ящерице, которая скрылась в расщелине ржаво-коричневого камня.

Он надеялся, что Холли понравится это место, но он не ожидал, что она настолько проникнется здешней красотой.

— Странно здесь себя чувствуешь, — сказала она. — Будто за тобой приглядывает добрый дух.

Он с трудом сглотнул, прежде чем смог заговорить.

— Ничего странного. Вот почему я люблю сюда приезжать. Сидя здесь в тишине, всегда начинаешь чувствовать себя сильнее. Чище духом. Аборигены называют это «слушать природу». — Он обернулся и увидел, как Холли медленно кивает и довольно улыбается.

— Слушать природу, — тихо повторила она. — Мне это нравится. Я часто слушала природу, когда росла в штате Вермонт. По дороге в школу я любила шагать по мосту на Стаплз-Брук и вдоль берегов под кленовыми деревьями и березами. Я очень хорошо понимаю, что такое слушать природу.

Вскочив, Грей подошел к самому устью пещеры, потрясенный тем, что едва сдерживает слезы. Он никогда не думал, что встретит такую женщину, как Холли, которая пребывает в гармонии с самой собой и природой. На одно пьянящее мгновение он едва не потерял голову и не притянул ее к себе, чтобы поцеловать, почувствовать вкус ее губ и услышать ее смех.

Плохая идея. Холли находится здесь, чтобы помочь его детям, и скоро отправится домой в Америку, чтобы приступить к работе. Кроме того, она совсем недавно рассталась с парнем, который разбил ее сердце. Меньше всего ей нужно, чтобы к ней проявлял интерес бывший муж ее кузины. Тем более что этот бывший муж совершенно не знает, как сделать женщину счастливой.

По множеству причин он окажется дураком, если начнет отношения с Холли. Даже если она любит природу его обожаемой Австралии, он не может ожидать того, что она захочет здесь остаться. Она вскоре поймет свою ошибку, как когда-то его жена.

Проклятье. Он должен носить на груди знак «Опасно!», предупреждая женщин о необходимости держаться от него на расстоянии.

— Эта местность должна вдохновлять музыкантов и художников, — произнесла Холли. — Или писателей. Я никогда не читала книг об этом крае, но о нем должны быть написаны романы и стихи. У тебя есть... — Холли остановилась на полуслове, и ее лицо стало пунцовым. — Извини. Я знаю, ты не любишь читать.

Грей напрягся всем телом, словно под его ногами начали осыпаться скалы. Его охватил страх от возможности услышать насмешки. Страх, от которого он никак не мог избавиться.

Ему оставалось только сменить тему разговора.

— Я мог бы прочесть тебе стихи бушменов, — быстро сказал он.

Все что угодно, даже неуверенная декламация, была бы лучше, чем риск показать себя некомпетентным.

— Стихи? — Холли казалась изумленной, а он почувствовал себя глупцом. Она наклонилась вперед и обхватила руками согнутые колени. — Грей, я хотела бы услышать стихи бушменов.

Конечно, он уже пожалел о своем предложении. Он не был хорошим чтецом стихов и хотел заранее принести извинения, если забудет слова.

— Это довольно примитивные стихи. Вряд ли они сравнятся с творениями Вордсворта или Шекспира.

— Но в самых простых вещах часто кроется истина.

Черт побери! Грей знал, что загоняет себя в угол. Если он откажется читать, будет выглядеть еще глупее. Он сделал вид, что готовится, откашливаясь, а затем, сосредоточенно глядя на ущелье, стал читать:

Я шел по суровой стране, где земля выжженная и красная,

Каучуковые деревья были как белые призраки,

Песчаные дюны окаймляли русло реки,

И весь день я молился о благоприятной ночи.

Я слышал, что моя страна поет вместе со мной

О том, что скалы и деревья прекрасны, как грезы...

Грей сделал паузу и понял, что Холли вопросительно на него смотрит.

— Извини... — Он чувствовал, как горит его лицо. Почему, черт возьми, он решил читать стихи?

— Не извиняйся. Мне понравилось, Грей.

Он пожал плечами и снова отвел взгляд, посмотрев в ущелье, где у водопоя спокойно паслись чернохвостые кенгуру-валлаби.

— Когда ты выучил это стихотворение? — спросила она с требовательностью учителя.

Грей пожал плечами:

— Не помню.

— Кто его написал?

Он покраснел сильнее и ответил резко, не глядя на нее:

— Эту ерунду я сочинил.

Он услышал, как она удивленно вздохнула:

— Это ты написал?

— Да. Ничего особенного.

— Но... когда же ты написал это стихотворение?

Он снова пожал плечами:

— Много лет назад. Я не могу вспомнить. Я сидел у костра. Здесь. Один. — Несомненно, его лицо сейчас малинового цвета. Он встал и взял рюкзак, желая прекратить эту беседу.

— Грей, пожалуйста, не смущайся, но ты написал красивое стихотворение. Я действительно нахожусь под впечатлением.

— Спасибо.

— Разве Челси оно не понравилось?

Челси? Он вздохнул, потом уставился на темно-синее небо и темно-красные утесы.

— Я читал ей свои стихи всего один раз, но она восприняла это как очередной повод завести разговор о том, что я должен продать крупный рогатый скот и переехать в город. Она хотела, чтобы мы оба занимались искусством. Она стала бы хореографом в Сиднее, а я поэтом.

— Это не очень... практичное решение.

— Она была убеждена, что я буду иметь большой успех. Она всегда искала мне какое-нибудь занятие, чтобы я не занимался разведением скота.

Холли никак не комментировала его слова, но нахмурилась, а затем, как если бы ей в голову пришла замечательная идея, достала из своего рюкзака блокнот.

— Я хотела бы записать твое стихотворение.

— Зачем? — с подозрением проворчал Грей, все еще размышляя о Челси.

— Затем, что оно замечательное. Мне очень нравится. Я хочу иметь возможность прочесть его позже, когда вернусь в Америку. — Она уже приготовилась записывать стихи, открыв блокнотик на пустой странице и держа наготове шариковую ручку.

Грей заставил себя успокоиться. Просьба Холли не таит никакой угрозы. Он начал читать стихотворение снова...

— Сказочные строки, — сказала она, когда он закончил. — Спасибо. — Она говорила страстно, ее щеки пылали, а темные глаза блестели, когда она убирала блокнот в рюкзак.

— Не за что.

— Теперь, когда я записала стихотворение, мои впечатления от поездки в ущелье стали еще совершеннее.

Грей был несказанно рад слышать такое, но решил не показывать ей своих эмоций. С каменным выражением лица он произнес:

— Итак... Ты хотела бы спуститься на дно?

— Конечно! — Холли вскочила на ноги и взяла его за руку с почти детским доверием. — Веди меня.

Лучи полуденного солнца проникали в глубь ущелья, нагревая широкий скалистый выступ, на котором Грей и Холли расположились на пикник. Им предстояло лакомиться куриными яйцами, салатом, домашним хлебом, фруктовым пирогом и апельсинами.

Холли наклонилась, опуская пальцы в воду, которая была такой прозрачной, что можно было увидеть крошечных серебристых рыбок на песчаном дне.

Грей разжигал костер, чтобы приготовить чай.

— Вода холодная?

— Холодная, но не слишком, — сказала она.

— Мы могли бы поплавать, если ты не боишься крокодилов.

— Ну конечно, я боюсь крокодилов. Кто их не боится? — Увидев его улыбку, она поняла, что он ее дразнит.

Она сидела и наблюдала за его работой, обращая внимание на его гладкую загорелую кожу на шее и влажный от пота воротник хлопчатобумажной рубашки, на его широкие плечи и длинные пальцы, восхищаясь тем, как он ловко разжигает костер.

— Чай будет готов через несколько минут. — Голос Грея прорвался через пелену ее размышлений. — Мы можем приступать к еде.

К собственному удивлению, Холли обнаружила, что проголодалась. Какое-то время оба молчали, и она была совсем не против того, чтобы принимать пищу в тишине, но внезапно Грей заговорил:

— Так почему ты решила стать учителем?

— О, это просто, — сказала она. — Меня вдохновила моя учительница в четвертом классе, мисс Портер. Она была прекрасным и добрым человеком. И она сумела увлечь весь наш класс чтением.

Грей медленно кивнул, глядя на нее из-под темных бровей.

— Я начинала как обычный школьный учитель в Вермонте, — объяснила Холли. — Несколько лет меня устраивала такая работа, но всякий раз, когда я находилась в классе, я чувствовала, как меня зовут книги, поэтому решила получить дополнительную квалификацию, чтобы иметь возможность руководить школьной библиотекой. Вот тогда я и переехала в Нью-Йорк.

— И ты уехала от своего парня.

— Да. — Холли ждала знакомого неприятного волнения при упоминании о Брандоне. Однако мысли о нем уже не вызвали в ее душе прежних сильных переживаний.

Она поняла, что Грей наблюдает за ней, но он быстро перевел взгляд на огонь и кипящую воду. Сняв котелок с водой с огня, он добавил туда заварку и размешал.

— Готова пить чай? — спросил он через несколько минут.

— Спасибо. — Холли с благодарностью взяла из его рук эмалированную кружку с черным сладким чаем.

Чай помог ей снять странное напряжение в груди, которое не имело ничего общего с воспоминаниями о Брандоне.

— Грей...

— Угу? — Он удобно прислонился спиной к скале и стал прихлебывать чай.

— Была ли здесь у вас радиошкола, когда ты был ребенком?

— Тебе необходимо говорить о школе прямо сейчас?

— Я не думаю, что это необходимо, но я рассказала тебе о своей любимой учительнице. И хотела бы знать, кто познакомил тебя с поэзией.

— У нас тогда не было радио-школы.

— Ты ходил в школу-интернат?

Он глубоко вздохнул:

— Мы можем не обсуждать это, Холли?

— Я учитель. Я хочу знать.

— Не все любят ходить в школу.

— Это еще одна запретная тема?

Он нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Каждый раз, когда я разговариваю с тобой, я сталкиваюсь с трудностями. Всегда есть что-нибудь, о чем ты не хочешь говорить. Я могу понять твое нежелание обсуждать Челси. Но почему не поговорить о школе?

— Обычное школьное образование здесь ничего не значит. Мы не кичимся своим образованием.

— Я не прошу тебя кичиться. Мне просто любопытно узнать что-нибудь о твоей школе. Любимый учитель, нелюбимый учитель. Любимый предмет, любимый вид спорта...

Холли почувствовала какое-то движение, и вдруг Грей оказался рядом с ней. Он наклонился, и Холли с изумлением поняла, что он собирается ее поцеловать.

Когда Грей коснулся губами ее рта, она обмякла всем телом и, словно во сне, ответила на его поцелуй...

Ах, боже мой, она может умереть, если он перестанет ее целовать.

Тишину нарушил стон. С удивлением Холли обнаружила, что именно она стала источником этого звука.

К ее ужасу, Грей отстранился от нее:

— Холли?

«Не-е-ет!» Она сидела зажмурившись.

В тишине она могла слышать стук своего сердца и учащенное дыхание Грея.

Он мягко поцеловал ее, а затем отодвинулся.

— Что... — начала она, потом умолкла, чтобы отдышаться.

— Прости.

О боже. Как он мог подарить ей такой сказочный поцелуй, а потом просить прощения, словно совершил ошибку?

Будто обезумев, Холли уставилась на него:

— Почему ты просишь прощения?

— Я не должен был этого делать. — У него саднило горло, он сглотнул. — Пожалуйста, не относись к этому слишком серьезно.

— Но зачем ты... Почему ты меня поцеловал?

Он одарил ее печальной улыбкой:

— Мне это показалось хорошей идеей.

— Ты меня поцеловал, чтобы заставить замолчать?

Грей кивнул, и Холли окончательно смутилась.

Какая же она дура!

Она-то размечталась о Грее, а он просто нашел способ заставить ее перестать задавать вопросы.

— Я идиотка.

— Нет, Холли.

— Тогда кто?

Улыбаясь, он покачал головой:

— Очередной вопрос? Мне следовало знать, как опасно целовать учительницу.

Черт бы побрал этого Грея! Она до сих пор ощущает прикосновение его теплых губ к своим губам. Но для него поцелуй оказался просто игрой, возможностью прекратить раздражающий его разговор.

Не смея взглянуть на него, Холли быстро вскочила и, пытаясь скрыть смущение, начала убирать посуду.

Когда они поднялись наверх, у Грея возникло неприятное ощущение, что он испортил прекрасный день. Он позволил Холли поверить в то, что поцеловал ее, чтобы отвлечь. И отчасти это было правдой. Она вела разговор в неприятном для Грея направлении. Чтобы не испытывать смущения и стыда, он ее поцеловал, заставив замолчать.

Это была плохая привычка, которую он приобрел еще во время своего брака. Всякий раз, когда его жена придумывала повод переехать из «Залива Джабиру», Грею было легче ее соблазнить, чем сказать правду о том, что он не умеет в этой жизни ничего, кроме как разводить крупный рогатый скот.

Но, хотя Грей поцеловал Холли для того, чтобы обезопасить себя, все изменилось сразу же, как только их губы соприкоснулись.

Он попал под своего рода колдовские чары. Правда, он слишком давно не целовал женщину, так что этим можно объяснить его ощущения. Но его воздержание не было причиной того, что он все сильнее привязывался к Холли.

Несмотря на ее бесчисленные вопросы, она была удивительно легким в общении человеком, и ей нравилась Австралия.

Однако Грею удалось все испортить. Защищаясь от Холли, он разрушил нечто особенное, что только начинало возникать в их отношениях.

Возвращение на ранчо прошло в неловком молчании. У Холли было предостаточно времени на размышления, пока внедорожник подпрыгивал на ухабах.

Она думала о том моменте, когда вместе с Греем смотрела на ущелье и испытывала чувство истинного единения с ним. В тот же миг она поняла еще кое-что. Она не хотела позволять себе увлечься Греем, но это произошло почти против ее воли.

И теперь он имел над ней власть и мог причинить ей боль — так же, как Брандон.

Она не должна была позволять ему целовать себя. Почему она не проявила больше здравомыслия? И чего она добилась? Она по-прежнему страдает от расставания с Брандоном. Теперь ей не хватало только романтических отношений с бывшим мужем Челси.

Холли хотела свободы, а не осложнений. Зачем она подвергла сердце такой опасности, когда по возвращении домой ее ждет сказочная работа?

Грей сказал, чтобы она не относилась к поцелую слишком серьезно.

Он поцеловал ее только для того, чтобы заставить замолчать!

Внезапно по спине Холли пробежал холодок. Она давно замечала нечто необычное в поведении Грея, и теперь вдруг все встало на свои места.

Отсутствие книг в доме на ранчо «Залив Джабиру». То, что Грею незнакома сказка о Винни-Пухе. Его страх по поводу ее предложения почитать детям книжку, пока они были в Нью-Йорке. То, как он отмахнулся от меню в кафе и не хотел брать брошюру Центрального парка...

«Он не умеет читать?»

Она покосилась на него. Джинсовая ткань обтягивала его мускулистые ноги. Солнце позолотило волевой профиль.

Грей Кидман. Эксперт-скотовод, успешный предприниматель...

Неужели он действительно неграмотен?

Трудно в это поверить.

Но если он вырос здесь, вдали от школы и, возможно, без наставника, можно предположить, что он так и не научился читать. Он, вероятно, знал несколько слов, которые позволяли ему ориентироваться в аэропортах, например, но помимо этого...

Холли вспомнила его холодную встречу с матерью. Какую роль она играла в жизни сына в его детские годы? Возникло ли напряжение в их отношениях десятилетия назад? Холли знала, что проблемы с грамотностью часто связаны с эмоциональными переживаниями в раннем возрасте.

Кроме того, она знала, что неграмотные люди все равно могут обладать природной мудростью. Грей, вне сомнения, был умен и одарен от природы. Он сочинял стихи. Многие ли умеют сочинять стихи? Благодаря помощи Теда он успешно управлял ранчо.

Доброе сердце Холли заныло при мысли о том, что такой гордый и способный человек, как Грей, вынужден скрывать свои проблемы.

С другой стороны, она, возможно, слишком эмоционально реагирует и делает совершенно неправильные выводы.

* * *

Уже темнело, когда Грей и Холли вернулись на ранчо.

Анна и Джош только что искупались и в халатах и тапочках сбежали по ступенькам, чтобы поприветствовать Холли и Грея. Джанет спешила за ними, похожая на суетливую наседку.

— Они хорошо себя вели, — заверила Грея Джанет. — Почти весь день они были заняты.

— Я думал, они будут играть со своими куклами, — сказал Грей.

— Они поиграли в кукольный театр, но в основном делали домашние задания.

— Домашние задания? — Холли нахмурилась. — Но я не давала им домашних заданий.

— Ну, они упорно работают над каким-то письменным проектом, связанным с кукольным театром. — Джанет рассмеялась. — Я определенно буду называть их Шек и Спир.

— После ужина мы устроим кукольное представление, — с большим воодушевлением объяснила Анна. — И для каждого есть роль. — Из глубоких карманов вишневого халата она вытащила сложенные листы бумаги и, сияя от гордости, вручила три страницы Холли, три — Джанет и три — Грею. Каждый лист был прекрасно оформлен. — Ты филин Гектор, папа, а я мышь Тимоти, а Джош...

Холли не слышала остальное. Она внимательно смотрела на Грея, в глазах которого читался ужас.

У нее екнуло сердце, когда она посмотрела на лист бумаги в его руке. Умненькая Анна написала сценарий, распределив роли и сочинив диалоги для героев.

Судя по внезапной бледности Грея и его несчастной усмешке, для него наступили страшные времена...

— Вот это да, — сказал он. — Пьеса. Какие вы молодцы.

— Ты должен играть филина и говорить самым низким голосом, — сообщил ему Джош.

— Я понимаю. — Грей постучал по листу бумаги и задумчиво надул щеки. — Так что вы изменили в моей оригинальной истории?

— Мы изменили многое! — воскликнула Анна. — Смотри! — С важным видом она указала на сценарий: — Ты можешь прочитать об этом здесь. Мы сочинили совсем новую историю, поэтому у нас есть филин, мышь, а также лягушка, вомбат и свинья. Роли есть для всех.

Глава 9

Грей посмотрел на сценарий, пытаясь унять панику.

Сценарий был написан Анной от руки, и Грей мог разобрать отдельные слова, но большая часть текста казалась ему размытой. Он не мог перевести дыхание. От волнения у него пульсировало в ушах.

«Я должен взять эмоции под контроль. Я не могу сейчас потерять самообладание».

Как можно небрежнее он сказал:

— Но вы не можете ставить кукольный спектакль без кукол. И у вас нет кукольного филина, не так ли? Я должен сделать кукольного филина, прежде чем участвовать в спектакле.

— Не надо, папа, — произнес Джош. — Джанет уже сделала филина из чехла на чайник.

Грей был очень хорошо знаком с коричнево-желтым вязаным чехлом на чайник, которым Джанет пользовалась для того, чтобы не остыл чай, и он понимал, как легко преобразить его в отличного кукольного филина.

— Ваша игра кажется очень интересной, — сказала детям Холли добрым, но твердым голосом. — Но прямо сейчас ваш отец и я должны забрать из багажника вещи с пикника, а затем мы будем ужинать.

Мысленно поблагодарив Холли за помощь, Грей вернулся к автомобилю, чтобы принести их рюкзаки. К его удивлению, Холли пошла с ним.

— Организуй телефонный звонок, — сказала она загадочно, едва размыкая губы.

— Телефонный звонок?

— Да. — Она пристально смотрела на него огромными блестящими карими глазами. — Если один из твоих друзей позвонит тебе сразу после ужина и звонок окажется важным, ты будешь разговаривать из своего кабинета и у тебя появится повод не участвовать в кукольном спектакле, а значит, близнецам не придется разочаровываться.

Грей ошеломленно уставился на нее.

Холли мягко улыбнулась и коснулась его запястья.

— Джанет и я сыграем с Анной и Джошем кукольный спектакль и благополучно уложим их спать.

«О боже, Холли догадалась. Она знает обо всем».

Сегодня он поцеловал ее в отчаянной попытке не позволить ей узнать о его секрете. Теперь ему грозит опасность унизиться перед собственными детьми, и он не заслуживает помощи Холли, но она предлагает ему своеобразный спасательный круг.

— Ты права, — сказал он, сопротивляясь желанию ее обнять. — Телефонный звонок — хороший вариант. Спасибо. — Он говорил резче, чем хотел. Потом он захлопнул дверь багажника и надел рюкзак на плечо.

Он не мог смотреть на Холли, пока они шли обратно в дом. Трудно было признаться в том, что Грей скрывает свою неграмотность более двадцати лет. Он не мог видеть сочувствующий взгляд Холли.

Грей считал себя мошенником. В этот вечер Холли его спасла, но что будет завтра, послезавтра? Он не сможет скрывать правду от своих детей. Неизбежность судьбы, которой он всегда боялся, теперь настигла его, и у него не было выбора, кроме как подвергнуть себя унижению.

Примерно в половине девятого вечера Холли постучала в дверь кабинета Грея.

— Кто там? — настороженно спросил он.

— Это Холли.

— Входи. Дверь не заперта.

Открыв дверь, она нашла его сидящим за своим рабочим столом. Он с трудом поднялся, и у нее возникло странное ощущение, будто за полтора прошедших часа он постарел. У Грея был унылый вид, словно он получил страшный удар.

— Дети в постели? — спросил он.

— Да, мы их уложили.

— Они довольны?

— Чрезвычайно. — Холли улыбнулась, словно ничего не произошло. — Они были разочарованы тем, что ты не смог к ним присоединиться, но они понимали, что у тебя важный телефонный звонок.

— Спасибо. — Он говорил почти с формальной вежливостью.

— Анна и Джош считают сегодняшнее представление генеральной репетицией.

— Ага. — Грей попытался улыбнуться. — Так они планируют настоящий спектакль?

— Я боюсь, да. С полным набором актеров, в том числе с исполнителем роли филина Гектора.

Грей едва заметно усмехнулся:

— Когда? Завтра вечером?

— Они на это надеются.

Он хмуро кивнул. Он казался таким несчастным, что Холли едва не расплакалась.

— Не волнуйся, Грей, — быстро сказала она. — Я могу тебе помочь. На самом деле я довольно хорошо разбираюсь в такого рода проблемах.

Он покачал головой:

— Я совершенно уверен, что ты блестящий педагог, но...

— Прежде чем откажешься, взгляни на это. — Она вытащила сложенный лист бумаги из кармана джинсов, протянула его Грею и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она нервничала почти так же сильно, как он.

Грей развернул лист и бегло его оглядел, потом поджал губы.

— Что это? — В его голубых глазах читались гнев и отчаяние.

— Это твое стихотворение, Грей. Я распечатала его для тебя.

— Мое стихотворение? — В его взгляде вспыхнуло недоверие, но потом он посмотрел на страницу еще раз.

Холли затаила дыхание, наблюдая за ним. Высокий гордый фермер-скотовод стоял в центре своего кабинета, на стенах которого красовались фотографии призовых быков из его стада и кубки за выигранные соревнования.

Расправив плечи и решительно упершись в персидский ковер ногами, обутыми в сапоги, Грей нахмурился, сосредоточенно глядя на лист бумаги, и стал читать по слогам...

У Холли сдавило горло при виде того, как этот огромный взрослый человек внезапно стал похож на уязвимого мальчика. Она сглотнула и резко моргнула, не желая плакать перед ним.

Он продолжал читать, пока не добрался до конца страницы. Закончив, он поднял глаза. В его ошеломленном взгляде читалась надежда.

У Грея дергался кадык, щеки раскраснелись.

— Извини. Я должен был предложить тебе присесть. — Он указал на широкий диван у стены с пухлыми красно-зелеными полосатыми подушками. — Пожалуйста, Холли.

Когда она сделала так, как он просил, Грей уселся за письменный стол и начал читать стихотворение еще раз.

Закончив, он поднял на нее глаза.

— Так... Как это работает? Это похоже на код? Если я научусь распознавать эти слова, я смогу использовать их, чтобы расшифровать все остальные?

— Это один из возможных инструментов, которым ты можешь пользоваться, — сказала Холли. — Что касается кукольного театра, я могу прочитать пьесу с тобой, и мы отрепетируем наши роли. На самом деле это ведь не шекспировская пьеса в трех актах. Анна и Джош, вероятно, даже не заметят, если ты будешь импровизировать то здесь, то там.

Грей медленно кивнул, потом вытащил сценарий пьесы из ящика письменного стола и игриво подмигнул Холли:

— Ладно, учитель. Я играю, если играете вы. — Он подошел и присел на диван рядом с ней.

Читать сценарий оказалось весело. Холли радовалась каждой минуте, которую могла провести рядом с Греем. Он оказался способным учеником и обладал отличной памятью.

После прочтения сценария они сидели в тишине ночи, наслаждаясь ощущением выполненного долга.

— Анна такая умная, — сказал потрясенный Грей, глядя на сценарий.

— Она твоя дочь, Грей.

— Она пошла в мать. Челси была умной и талантливой.

— И ты тоже. — Произнеся эти слова, она увидела, каким отстраненным стало выражение его лица. — Это правда, — настаивала Холли. — Ты такой же умный, как Челси и твои дети. У тебя просто отсутствуют определенные навыки, вот и все, и я думаю, что смогу тебе помочь.

Он со стоном поднялся. Холли тоже вскочила:

— Мне не хочется, чтобы ты снова уклонялся от разговора.

Он бросил на нее пронзительный, почти ядовитый взгляд.

Холли продолжала стоять на своем:

— Ты выучил пьесу и завтра сыграешь ее по памяти, сорвав овацию. Но что потом?

— Я справлюсь.

— Да, ты справишься. Тебе это очень хорошо удавалось в течение длительного времени, но будет гораздо лучше, если ты научишься читать и писать. — Вот. Она озвучила суровую правду.

Грей издал ужасный стон, будто испытывая сильную боль. Его лицо исказилось от страданий, и Холли показалось, что ее сердце остановилось. Слезы, которые она едва сдерживала, потекли по щекам. Резко смахнув их, она коснулась рукой Грея.

— Почему бы нам не поговорить об этом? — мягко сказала она.

Он ответил ей шумным вздохом.

Но Холли не была готова сдаться.

— Думаю, что-то случилось, когда ты был маленьким. Можешь мне рассказать?

Он покачал головой:

— Какой в этом смысл?

— Это может быть важно. Я знаю, ты умный и очень способный, а значит, причина твоего неумения читать исключительно эмоциональная. Ты когда-нибудь говорил об этом кому-нибудь?

— Нет.

— Даже Челси?

Он покачал головой.

Холли не удивилась его ответу. Она часто подозревала, что ее кузина влюбилась во внешнюю красоту Грея, но до его переживаний ей не было дела. Грей жил с таким тяжким бременем на душе слишком долго.

— Думаю, разговор на эту тему тебе поможет.

— Разговор? Ты хочешь, чтобы я лежал на диване и рассказывал о своем детстве? — Он посмотрел на нее, упрямо выпятив подбородок.

Холли затаила дыхание и стала ждать. Затем, к собственному облегчению, увидела его едва заметную улыбку.

— Хорошо, доктор О'Мара. Я попробую.

Грей в действительности не стал ложиться на диван, но они оба удобно расположились на диване. Он налил себе и Холли виски, но она не стала пить, а просто поигрывала бокалом.

Грей отпил из бокала:

— Ладно, с чего я должен начать?

— Кто-нибудь когда-нибудь учил тебя читать?

Грей вздохнул:

— Моя мать пыталась.

Холли вспомнила женщину, встреченную в аэропорту Сиднея.

— Она жила с тобой здесь на ранчо?

— Да. У нас были уроки, если это можно назвать уроками. Они проходили в этом кабинете, — сказал Грей. — Я любил свою мать, но я ненавидел уроки чтения.

— Почему?

— Я знал, они были для нее рутинной обязанностью, и она всегда была нетерпеливой. Я паниковал, очень старался, чтобы доставить ей удовольствие. Но читал я медленно, она разочаровывалась и в конечном счете начинала плакать. — Грей допил виски и отставил бокал в сторону. — Усугубляло ситуацию то, что моя мать ненавидела жизнь на ранчо. Она и мой отец почти все время ужасно ругались. Им было суждено развестись, хотя я этого не понимал. Затем мое чтение, вернее, мое неумение читать стало причиной их ссор. Мать обвиняла отца. Он обвинял ее.

— Они ссорились из-за твоего чтения в твоем присутствии?

— Иногда, — сказал он мрачно. — Но даже когда они находились за закрытыми дверями, я слышал их разговоры на повышенных тонах. Я чувствовал себя ужасно виноватым. Я был причиной всех несчастий своих родителей. Если бы я умел читать, они снова любили бы друг друга, у них все было бы хорошо. — Он встал, чтобы налить себе еще виски, потом передумал и снова сел рядом с Холли.

— Ты можешь взять мой. — Холли протянула ему бокал. — Я сделала всего несколько глотков.

Грей взял у нее бокал.

— Итак, твое неумение читать связано с эмоциональными проблемами.

— Я и писал тоже плохо. Скандал разразился как раз перед тем, как моя мать уехала с ранчо. Я хотел попросить ее остаться и подумал, что, если напишу ей письмо и расскажу, как сильно я ее люблю, она останется. — Он горько рассмеялся, но Холли услышала в его тоне ужасные страдания. — Письмо должно было стать для нее прекрасным сюрпризом, — продолжал Грей. — Я сунул его под дверь ее спальни. Это была худшая ошибка в моей жизни. Мои родители ужасно переругались из-за моей орфографии. — Резко откинувшись на подушки, он закрыл глаза. — Они кричали, и я слышал каждое слово. Мать говорила, что я безнадежен, необучаем, что я ее позорю.

Холли вздрогнула, не понимая, как родители Грея не догадались, что письмо было написано мальчиком от чистого сердца.

— Твой отец заступился за тебя?

Грей покачал головой:

— Это была другая сторона проблемы. Мой старик никогда не верил в важность образования. Он был не слишком образован, как и большинство его товарищей, и считал, что с ними все в порядке. Кому нужен этот чертов Шекспир или энциклопедии? Книги не могут помочь человеку поймать дикого быка или соорудить проволочные ограждения.

Холли кивнула, представив себе упрямого, необразованного скотовода, женившегося на горожанке. В следующем поколении история повторилась — Грей женился на Челси.

— Твоя мать уехала? — спросила она.

Грей снова глубоко вздохнул.

— Это произошло несколько дней спустя. Она покинула нас и уехала жить в Сидней, а вскоре нашла нового мужа — предпринимателя по строительству частных домов. Их сын ходил в лучшие школы, и теперь он известный банкир.

— А ты остался здесь с отцом?

Он кивнул:

— С тех пор я получал исключительно практическое образование.

— Ты хочешь сказать, что не получил школьного образования?

— К тому времени, когда я понял, что мне не хватает знаний, я был уже слишком взрослым, чтобы в этом признаваться. — Он пожал плечами. — Но я справился.

— Ты блестяще справлялся.

— Я уверен, что умею написать свое имя и заполнить необходимый документ. Но в моей работе мне никогда не требовалось умение читать. — Он нахмурился, держа бокал в руках.

— Полагаю, Анне и Джошу не нужно знать об отсутствии у тебя школьного образования.

Он уставился на бокал, потом отставил его в сторону и очень тихо произнес:

— Я больше не могу скрывать это от них. И я уверен, мне уже слишком поздно начинать учиться.

— Я так не думаю. — Холли говорила так же тихо, как он. Затем, не сдержавшись, она наклонилась и поцеловала его в щеку. — На самом деле... Я совершенно уверена в том, что не слишком поздно.

Их лица разделяло несколько дюймов. Она видела каждую его ресницу и крошечные озорные искорки в глазах. Холли почувствовала, что ее тело охватывает жаром.

Она понимала, что в любой момент они могут снова поцеловаться. Но ей удалось найти в себе силы сдержаться. Следует помнить, в ущелье Грей поцеловал ее только для того, чтобы заставить замолчать. А главное, что через несколько недель она возвращается в США.

Нет, она просто должна научить Грея читать.

Она никогда не простит себе, если не попытается.

— Сегодня слишком поздно начинать уроки чтения, — сказала она потупившись. — Но мы могли бы начать обучение завтра вечером, когда дети лягут спать. — Подняв глаза, она увидела глаза Грея.

Он протянул руку, словно собирался прикоснуться к ее волосам. Она почувствовала, как ее тело окутал жаркий трепет. Однако Грей, словно передумав, опустил руку.

— Спасибо, — просто сказал он.

— Не за что.

— Огромное тебе спасибо, Холли. Ты изумительная девушка. Ты понятия не имеешь...

— Имею. — Она заставила себя слегка улыбнуться. — Именно поэтому я очень хочу тебе помочь.

Он улыбнулся, вдруг словно став моложе, беспечнее и свободнее.

— Ты так много для меня сделала. Чем я могу тебе отплатить?

«Поцелуй меня еще раз».

Черт побери, где здравомыслие?

— Может, ты организуешь конную прогулку? — быстро спросила она, цепляясь за соломинку. — Не только для меня, но и для детей.

— Организую. Завтра же утром.

Грей сидел в кабинете после ухода Холли, оглядывая стены и понимая, что неприятные воспоминания прошлого начинают потихоньку отступать.

В глубине души он всегда считал, что неумение читать — его вина. Он позволил Челси уйти от него потому, что всегда полагал, будто ее недостоин. Но на самом деле его мать просто устала заниматься его обучением, а отец препятствовал получению им достойного образования.

Отец научил Грея почти всему, что знал о крупном рогатом скоте, двигателях и столярных изделиях, но этого оказалось мало.

Впервые Грей осознал — он нисколько не виноват в том, что ему не хватает знаний. Благодаря Холли он перестает чувствовать себя ущербным и безнадежным и с ее помощью он наконец начнет что-то делать.

Грей чувствовал себя так, будто его выпустили из тюрьмы.

Когда-нибудь он скажет об этом Холли, и, возможно, она улыбнется. Он обожает смотреть на нее, когда она улыбается.

— Теперь твоя очередь, Холли. — Грей обратился к своим детям: — Она покажет нам, как сидят в седле девушки с фермы из штата Вермонт.

Он разбудил их рано, заявив, что пришло время начать уроки верховой езды, и вывел для них четырех самых смирных лошадей. Анна и Джош уже самодовольно восседали на спокойных пони, и Грей держал их вожжи.

Холли надеялась попрактиковаться в верховой езде без зрителей, но за ней уже наблюдали три пары глаз.

— Я же сказала тебе, что давно не ездила верхом. — Она нахмурилась, глядя на Грея.

— Но ты не забыла, как это делается, — заверил ее тот.

— Мои мышцы, возможно, забыли.

Он усмехнулся:

— Что за мрачные разговоры!

Холли знала — он прав, но, как бы она ни старалась, ей не удавалось перекинуть правую ногу через седло. После очередной неловкой попытки она почувствовала себя девяностолетней бывшей балериной, которую уговорили исполнить арабеск.

— Позволь, я тебе помогу, — сказал Грей, передав вожжи своим детям и приказав им не двигаться, пока он не вернется.

— Я уверена, у меня получится... — настаивала Холли, задирая ногу в очередной раз.

Потом она почувствовала, как Грей приподнял ее руками под ягодицы. И вот она в седле.

Анна и Джош весело закричали.

— Спасибо. — Она посмотрела вниз, в улыбающиеся глаза Грея, и у нее перехватило дыхание.

Атмосфера в кабинете Грея в тот вечер была иной с самого начала.

Грей был в приподнятом настроении после кукольного спектакля. Анна и Джош пришли в восторг от его исполнения партии филина Гектора, что было неудивительно, учитывая, как старательно он учил роль.

Дети были перевозбуждены и улеглись спать немного позже. Но вот в доме наступила тишина. Джанет ушла ночевать в свой коттедж, а Холли присоединилась к Грею в его кабинете.

Он не мог дождаться начала занятия, его глаза сияли.

— Взгляни на это. — Из ящика письменного стола он достал папку и высыпал на стол маленькие квадратики из бумаги.

Холли взяла бумажный квадрат, перевернула его и обнаружила на нем надпись «красная».

— Я узнаю шрифт. Это моя распечатка твоего стихотворения?

Грей усмехнулся.

— Я снял ксерокопию со стихотворения, потом вырезал все слова. — Он выглядел невероятно гордым.

Как Анна, когда говорила о своем сценарии.

— Выбери любое слово, — сказал он. — Проверь меня.

Холли медлила. Она хотела спросить, было ли у него достаточно времени, чтобы изучить все эти слова. Слов было довольно много, но если она покажет ему, что сомневается в его способностях, то подорвет его доверие.

— Все в порядке, — произнес он, чувствуя ее нерешительность. — Я занимался в сарае всю вторую половину дня.

— Вот это да! Ты добросовестный ученик. — Она взяла листок бумаги и протянула ему.

— Грезы, — сказал он, широко улыбаясь.

Она показала ему еще одно слово, затем другое, и он их узнал.

Холли улыбнулась, радуясь за него и понимая, как радуется он.

— Я знала, что ты умный.

И вдруг он обнял ее и прижал к своей широкой груди. И вот так, обнявшись, они стали прыгать и кружиться по комнате, а затем, задыхаясь от смеха, рухнули на диван, тяжело дыша и глупо улыбаясь друг другу. Холли была совершенно уверена в том, что никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Но тут Грей замер, и все внезапно изменилось. В воздухе повисло напряжение.

— Холли? — прошептал он, проводя пальцами по ее шее и ключице.

Она попыталась ответить, но не смогла произнести ни звука. Ее тело было охвачено жаром. Она изо всех сил старалась игнорировать возбуждение. Этого нельзя допускать. Разве она не должна быть по-прежнему влюблена в Брандона? Не следует ли ей по-прежнему тосковать по нему?

Она отлично понимала, насколько Грей не похож на ее бывшего парня. Грей выше ростом, мускулистее, решительнее и мужественнее. Все по-другому... Прикосновение к его коже... Его дыхание на ее шее...

И с тех пор, как он поцеловал ее вчера, Холли не могла побороть желание. Хотя он попытался назвать поцелуй ошибкой, она жаждала ощутить пьянящую близость его губ.

Она жаждала его прикосновения. Она не выдержит, если он сейчас ее отвергнет.

— Пожалуйста, не говори мне, что мы поступаем неправильно, — прошептала она.

— Я бы не осмелился. — Словно получив разрешение продолжать, он коснулся губами ее щеки, затем поцеловал ее нижнюю губу и осторожно зажал ее между зубами.

Грей простонал, когда соприкоснулись их языки. Спустя несколько мгновений они стали друг друга раздевать.

Глава 10

Следующим утром Холли занялась рутинной работой. Она была благодарна Грею за то, что он ушел из дома прежде, чем она и дети проснулись, а значит, ей незачем беспокоиться о том, что придется ловить его взгляды.

У нее целый день на то, чтобы успокоиться и убедить себя в том, что вчера вечером они просто немного потеряли голову, не более. Они оба были взволнованы успехом Грея, а потому поддались романтическому настроению и немного увлеклись.

Ну ладно, они увлеклись больше чем немного.

Тем не менее наступило время напомнить себе о том, что Грей не ищет серьезных отношений. Вчера вечером они стали близки, вероятно, только потому, что Холли оказалась единственной молодой женщиной в радиусе ста ярдов от ранчо «Залив Джабиру».

Со своей стороны она решила, что занятие любовью с Греем — необходимый для нее шаг после расставания с Брандоном. Так ей удастся скорее исцелить свое сердце.

По крайней мере, именно это она пыталась вбить себе в голову, но, как только она проснулась утром, ей захотелось неторопливо вспомнить любовные ласки Грея и заново пережить нежную и захватывающую страсть.

Но теперь ей придется положить конец этим воспоминаниям. До расставания с Греем и детьми осталось несколько недель.

Через месяц — может, раньше — приедет постоянная няня и займет место учителя детей Грея в его кабинете. Эта женщина будет принимать участие в постановках кукольного театра, и Грей, вне сомнения, отвезет ее полюбоваться красивым ущельем. Она также сможет заняться верховой ездой с Греем и детьми.

Будущее Холли связано с США. Для нее там открыты все возможности. Может, там она встретит любимого мужчину.

* * *

— Думаю, мы должны согласиться с тем, что наш вчерашний эксперимент был первым и последним, не так ли? — Холли твердила это про себя в течение всего дня, а теперь, когда они с Греем остались одни в его кабинете, обрадовалась возможности ему об этом сказать. — Я имею в виду, — говорила она теперь, чувствуя себя обязанной разъяснить свою точку зрения, — мы оба знаем — между нами никогда не будет ничего, кроме...

— Симпатии? — предположил Грей с улыбкой, смысл которой было трудно понять.

— Я собиралась сказать — слишком глубокой симпатии... — Холли сидела на диване скрестив руки и ноги. — В конце концов, я няня твоих детей!

— Это правда, — произнес он таким тоном, будто сказанное ею не являлось убедительным аргументом.

— Мы должны думать об Анне и Джоше, — быстро прибавила она. — Если они заметят, что между нами имеются какие-то отношения...

— Думаю, ты права. — Грей вздохнул, потянулся вперед и нежно сжал ее руку. — Черт побери, я полагаю, учителя всегда разумны и ведут себя правильно.

Чувствуя давление его теплых пальцев, Холли поразилась возникшему желанию броситься в объятия Грея. Снова.

Боже мой, да она лицемерка! Теперь, когда Грей с ней согласился, она чувствует разочарование. Истина состояла в том, что она никогда не испытывала таких захватывающих ощущений, не знала, что способна на такую страстность.

Теперь ей придется забыть о чувственных желаниях и вспомнить, почему она начала этот разговор.

— Анне и Джошу пришлось пережить столько горя. Не нужны им лишние переживания.

Грей кивнул, а затем нахмурился.

— Жаль, я не знаю, что говорить. Но я должен за многое тебя поблагодарить, Холли. — Его улыбка была одновременно грустной и нежной, когда он заправил прядь волос за ее ухо. — Вчерашний вечер был изумительным и незабываемым. Мы не должны считать это ошибкой. — Его глаза блестели, голос был хрипловатым. — Нам нужно оставаться друзьями.

— Да, — едва слышно сказала она.

— То, что ты делаешь для моих детей, намного важнее всего остального.

Уговаривая себя не плакать, она заговорила, не глядя на него:

— Моя работа теперь состоит в том, чтобы подготовить Анну и Джоша к встрече с новой няней.

Холли почувствовала облегчение, когда Грей с ней согласился. В самом деле, ей стало легче. Или станет легче — тогда, когда она вернется домой и приступит к новой работе.

Вопрос о поисках новой няни возник две недели спустя.

День начался с того, что возле дома приземлился почтовый самолет, доставивший на ранчо газеты, письма, каталоги и посылки.

Как и все жители «Залива Джабиру», Холли ждала еженедельную почту. Вместе с Греем и детьми она вышла из внедорожника и пошла к самолету, чтобы поболтать с почтальоном Джорджем и пассажирами, которых он время от времени катал на самолете.

Иногда Джордж заходил в дом, чтобы выпить чаю и поделиться сплетнями, но на этот раз он торопился доставить детали двигателя своим соседям на ранчо «Полумесяц».

Холли воспользовалась моментом и сказала Джорджу об идее обмена книгами между женщинами, с которыми познакомилась благодаря радиошколе. Он счел ее предложение отличной идеей и пообещал сообщить об этом женщинам.

Вернувшись домой, они стали распечатывать почту.

— Что это? — воскликнула Анна, увидев посылку. — На ней твое имя, Холли... — Она потрогала сверток. — Похоже, это одежда.

— Одежда? — Холли подняла глаза и нахмурилась. — Я не заказывала никакую одежду.

Она заметила, как поспешно переглянулись Грей и Джанет.

«Что происходит?»

Анна подтолкнула посылку к Холли и захихикала:

— Открой!

— Не знаю, должна ли я. Может, это ошибка... — Холли с подозрением ощупала посылку, потом дважды проверила адрес. — Она из Мельбурна.

— В Мельбурне замечательные магазины одежды, — заметила Джанет, пристально глядя на заварной чайник.

— Давай же, открывай! — Грей нахмурился, глядя на Холли, но в его глазах плясали озорные искорки. — Посылка для тебя.

Открыв посылку, Холли обнаружила сверток в красивой и дорогой упаковке. И взглянула на Джанет.

Около десяти дней назад она и Джанет просматривали каталоги одежды и решили заказать близнецам костюмы для верховой езды. А потом они бегло просматривали страницы с женской одеждой, и Холли очень понравилось красивое коктейльное платье.

Осторожно вскрыв упаковку, она обнаружила платье из красного крепа.

Холли лишилась дара речи. Она была потрясена. Она вопросительно посмотрела на Джанет, но та всплеснула руками, мол, ни о чем меня не спрашивай, и кивнула на Грея.

— Тебе нравится? — спросил Грей, хмурясь.

— Оно роскошное, — прошептала она в ответ.

— Покажи! — потребовала Анна. — Мы хотим хорошенько его рассмотреть.

Поднявшись на ноги, Холли приложила к себе платье.

— Красный цвет отлично сочетается с вашими волосами, — подтвердила Джанет.

— Оно должно тебе подойти. — Грей говорил достаточно непринужденно, но смотрел на Холли затаив дыхание.

— Похоже, оно моего размера, — согласилась Холли, проверяя ярлык. — Но... но я не понимаю.

— Это подарок от всех нас, — ответил Грей с сияющими глазами.

Холли охнула, едва сдерживая слезы.

— Спасибо, — выдавила она. — Спасибо большое. У меня никогда не было такого красивого платья.

— Ты должна его примерить, — потребовала Анна.

— Сейчас?

— Наденьте его сегодня к ужину, — предложила Джанет. — Я приготовлю что-нибудь особенное и накрою в столовой.

— А я надену галстук, — прибавил Грей, улыбаясь и подмигивая.

— Вот это да! Вечеринка! — Анна хлопнула в ладоши. — Вечеринка по случаю нового платья.

— Я полагаю, такая вечеринка лучше, чем прощальный ужин, — сказала Холли не сдержавшись.

Ее высказывание было встречено недоуменными взглядами.

Вернувшись домой вечером, Грей ощутил особенную атмосферу. Из кухни доносились изысканные ароматы. Из столовой слышалось позвякивание столовых приборов и бокалов. Джанет ставила на стол лучшую посуду. Из ванной комнаты в детской слышался шум воды.

В своей спальне он обнаружил подготовленную домработницей одежду — отлично отглаженные брюки, накрахмаленную голубую рубашку и лучший сине-серебристый галстук.

Вне сомнения, Джанет хочет, чтобы сегодняшний ужин стал настоящим событием. Она очень полюбила Холли и с огромной радостью помогала Грею выбирать для нее подарок.

Подарив Холли красивое платье, Грей хотел не только поблагодарить ее за помощь. Он надеялся, что, вернувшись в США, она будет вспоминать о нем, глядя на это платье. И о его детях. И о том времени, которое они провели вместе.

Будет ли она скучать по ним так же, как станут скучать по ней они?

— Класс! Папочка, ты здорово выглядишь!

Анна оказалась первой, кто поприветствовал Грея, когда тот пришел на кухню.

— Ты тоже хорошо выглядишь, крошка, — сказал он, когда дочь принялась делать пируэты, демонстрируя ему нарядное платье из зеленой шотландки. — И ты, Джош, тоже.

Джош, одетый в джинсы и рубашку, больше интересовался щенками.

Джанет суетилась у плиты в фартуке поверх своего лучшего черного платья, на ее шее красовались бирюзовые бусы. Стоящий в углу Тед тоже был празднично одет, его влажные волосы были тщательно зачесаны на лысину.

— Щенки не заляпали тебе лапами рубашку? — спросила Джанет Джоша, потом оглядела Грея и одобрительно кивнула.

— Спасибо за то, что погладила одежду, — сказал он.

— Я не хотела, чтобы ты надевал галстук со смятой старой рубашкой и джинсами, в которых работаешь.

Он усмехнулся.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. — Шагнув к плите, он принюхался. — Замечательно пахнет. Что это? Жаркое из говядины?

— Запеченная говядина на косточке и йоркширский пудинг.

— А твоя особенная подливка и соус из хрена?

— Конечно.

— Фантастика! Я так проголодался, что могу съесть целую лошадь.

— Папа! — воскликнула изумленная Анна.

Грей рассмеялся и пощекотал ее живот.

— Где же Холли?

— Все еще одевается... — Его дочь состроила гримасу. — Она прихорашивается уже несколько часов.

— Может, она хочет произвести фурор, — предположила Джанет.

Грей покачал головой:

— Это не в ее стиле.

Джанет отвернулась от плиты:

— Ну, здесь все более или менее готово. Почему бы тебе не сходить за Холли, Грей?

Грей испытал такое ощущение, словно его ударило молнией. Посещение спальни Холли не было хорошей идеей, учитывая, что теперь ему приходится постоянно бороться со своими чувственными фантазиями. Он едва не предложил Анне сходить за Холли, но потом...

Потом его одолело любопытство. Он ужасно хотел увидеть ее в платье.

В горле у него почему-то пересохло, а ладони вспотели, когда он прошел по коридору и постучал в дверь ее комнаты.

— Ужин почти готов, — сказал Грей.

Дверь открылась, и Холли выглянула в коридор. Грей увидел ее только мельком, но она показалась ему изумительно красивой. Холли всегда была привлекательной, но сегодня вечером она по-особенному уложила волосы и накрасилась.

Грей и не подозревал, что тени для век, тушь и помада могут так подчеркнуть ее природную красоту. Холли выглядела так, что у него захватывало дух.

— Вот это да, — прошептал он.

Холли округлила глаза:

— Хьюстон, у нас проблема[3].

— Проблема? Какая проблема? — Грей ничего не понимал. По его мнению, Холли выглядела потрясающе. — Что-то с платьем?

Холли покачала головой.

— Платье превосходное. Однако... — Она робко улыбнулась и шире открыла дверь. — Вот!

Платье действительно было превосходным. И Холли оно очень шло. Она была похожа в нем на принцессу, кинозвезду и модель. Но...

Грей посмотрел на ее ноги.

— Не слишком красиво, да? — спросила она, смущенно улыбаясь.

На Холли были кроссовки.

— Я не привезла никакой обуви с высокими каблуками, Грей. Я ехала на ранчо, поэтому брала с собой лишь кроссовки и удобные ботинки.

Ему захотелось рассмеяться, но Холли выглядела так, будто то ли сейчас расхохочется, то ли расплачется.

— Это я виноват, — быстро сказал он. — Мне следовало заказать для тебя хрустальные туфельки. — А потом, словно это было самым естественным жестом на свете, он раскрыл ей свои объятия.

Волосы Холли были шелковистыми и ароматными, от ее кожи замечательно пахло, а тело казалось невероятно привлекательным под мягкой тканью платья. Грею снова пришлось приложить усилия, чтобы сдержать желание.

К сожалению, то, что было у него на уме, определенно испортило бы внешний вид и макияж Холли. Ее помада и тушь размажутся по его рубашке. А потом, вне сомнения, им придется снять и платье, и рубашку, и...

Грей опустил руки до того, как окончательно поддался эмоциям.

— Я думаю, ты надела подходящие туфли для нынешнего вечера, — пробормотал он у ее уха. Твой вид понравится всем.

* * *

Вероятно, Холли повезло, что она не надела туфли с высокими каблуками. Любящие объятия Грея окончательно сбили ее с толку, и ее колени подрагивали, пока она шла с Греем по коридору на кухню.

Он пробудил в ее душе воспоминания о проведенной вместе ночи. Холли не забыла аромат его кожи, мускулистость его тела, страстные прикосновения и невероятные фейерверки ощущений.

К счастью, к тому времени, когда они присоединились к остальным на кухне, ей удалось немного успокоиться.

Кроссовки привлекли всеобщее внимание. Холли встретили сочувствующими улыбками и восхитились ее платьем. Она действительно почувствовала себя почетной гостьей.

Еда оказалась превосходной. Холли никогда не пробовала такой отменный йоркширский пудинг с золотистой корочкой и такую говядину на косточке. Ужин был вкусным, и все получили большое удовольствие от того, что нарядились и ужинали в столовой. Все находились в приподнятом настроении, и, хотя разговор в основном шел о щенках или верховой езде детей, никто не возражал против подобных тем. Но самое главное, что ноги Холли оказывались скрытыми под столом от посторонних взглядов в течение большей части вечера.

На протяжении всего ужина она ощущала присутствие Грея каждой клеточкой своего тела. Иногда их взгляды встречались, и тогда кожу Холли начинало покалывать. Судя по его страстному взгляду, он не забыл их недавнюю близость.

Каждый раз, когда Грей смотрел на Холли, ее тело будто вспыхивало, и она вспоминала его прикосновения и соблазнительный аромат его лосьона после бритья, а также его мускулистое тело.

Холли испытала облегчение, когда ужин закончился. Она вскочила, чтобы помочь Джанет убирать со стола.

Джанет попыталась протестовать:

— Вы не должны мне помогать, Холли.

— Должна. Вы трудились весь день, и я очень вам благодарна. Но теперь я буду мыть посуду, а Грей расскажет детям сказку на ночь. Никаких возражений, пожалуйста, Джанет. Вы можете идти отдыхать и почитать свежий журнал.

Холли не стала интересоваться тем, как отреагировал Грей на распределение ею обязанностей. Сегодня вечером она не хотела укладывать детей спать вместе с ним. Она с радостью осталась на кухне. Это был вопрос самосохранения.

— Вы настоящее сокровище, — сказала ей наивная Джанет. — Я должна признать, что ужасно устала. Но, по крайней мере, наденьте передник. — Она протянула Холли длинный белый фартук, висевший за кухонной дверью.

Холли была по-прежнему в переднике, когда через полчаса на кухню вернулся Грей. Она как раз заканчивала отмывать форму для выпечки.

Конечно, она выглядела сейчас совершенно неприглядно в объемном фартуке и резиновых перчатках, с босыми лодыжками и в кроссовках. Но Холли не слишком беспокоилась по этому поводу. Она провела прекрасный вечер, платье оказалось сказочно красивым, но пришло время вернуться к земным делам.

Грей снял галстук и расстегнул ворот рубашки, однако ничто не могло испортить его красоту.

— Ты как настоящая Золушка сегодня, — сказал он. — С бала сразу на кухню.

Холли сняла резиновые перчатки и улыбнулась:

— Это меньшее, что я могла сделать после того, как Джанет приготовила такой сказочно вкусный ужин.

Холли развязала фартук и вдруг испытала странное ощущение. Как только она снимет фартук, Грей начнет пристально рассматривать ее платье. Стараясь не краснеть, она повесила фартук на крючок за дверью.

— Я думаю, платье — самая разумная покупка в моей жизни, — сказал Грей, глядя на нее сзади.

Холли изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— Действительно, очень любезно с твоей стороны, что ты купил мне такое красивое платье. — Она медленно повернулась и обнаружила на себе пристальный взгляд его голубых глаз. Она посмотрела на кроссовки, надеясь, что их вид ее отрезвит.

Грей произнес:

— Ты оказалась единственной, кто проявил несказанную доброту, Холли. Ты отказалась от летнего отпуска, чтобы помочь детям, и теперь помогаешь мне.

— Я не испытываю ощущения, будто чем-то пожертвовала. Я люблю Анну и Джоша и... — Холли прикусила нижнюю губу, прежде чем сказать что-нибудь, о чем могла пожалеть. — И у меня было так много замечательных новых впечатлений. — Она посмотрела на свои руки. Она правильно сделала, что захватила с собой красный лак для ногтей, который идеально сочетался с цветом ее платья. Но сейчас, на кухне ранчо ее ярко окрашенные ногти выглядели неуместно. Она вынужденно рассмеялась и сказала: — Создается такое впечатление, будто я уже уезжаю. Но до отъезда осталось еще несколько недель.

— Да, — произнес Грей, но беспокойно откашлялся. — Именно об этом я хотел с тобой поговорить.

Холли вдруг стало не по себе, и она схватилась руками за край раковины:

— Ты хочешь, чтобы я уехала раньше?

— Нет-нет. Ни в коем случае. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь... — Он тяжело вздохнул. — Но мне пора рассылать объявления о поиске новой няни, и я надеялся, ты поможешь мне составить текст объявления.

— О да, конечно. — Странно, но Холли вдруг почувствовала себя ужасно несчастной. Она знала, что Грей, взглянув на ее красное платье, не изменит вдруг своего мнения о том, что не должен снова жениться. К счастью, он никогда не узнает о том, что, несмотря на все запреты и протесты, Холли безрассудно в него влюбилась. — Конечно, — сказала она быстро. — Я была бы счастлива помочь тебе с текстом объявления. Когда ты хочешь приступить? Сейчас? Почему бы нам не сделать это здесь, на кухне? Там на комоде лежит шариковая ручка и бумага... — Холли старалась говорить торопливо, заполняя паузы. Если наступит молчание, она может не выдержать и расплачется.

Не дожидаясь реакции Грея, она взяла ручку и бумагу и села за кухонный стол.

Грей не спеша подошел к столу и сел напротив нее, откинувшись на спинку кресла и вытянув длинные ноги.

Не желая видеть его взгляда, Холли сосредоточенно посмотрела на лист бумаги.

— Ладно. Давай выясним, что тебе нужно. Я полагаю, ты хочешь, чтобы няне было больше восемнадцати лет? — Он не ответил, и она резко на него взглянула: — Ты хочешь, чтобы детьми занималась зрелая женщина, да, Грей?

— Да, — сказал он, хмурясь. — Да, конечно.

Холли начала составлять список требований:

— Она должна любить детей?

Грей кивнул.

— Она должна иметь сертификат об окончании курсов первой медицинской помощи?

— Я... думаю, это было бы неплохо. Главным образом, она должна быть хорошим педагогом.

— Тебя наверняка не привлечет человек с квалификацией учителя, который не умеет организовывать интересные мероприятия для детей.

— Правильно.

«О боже, помоги мне выдержать», — подумала Холли.

— Уверена, ты предпочтешь учителя, который будет разрабатывать для детей различные методики, способствующие развитию у них жизненных навыков.

Грей зажмурился:

— Звучит неплохо.

— И ты захочешь проверить рекомендательные письма этого человека.

С невеселым видом он кивнул.

— А как насчет страхования гражданской ответственности?

— С этим мы разберемся. Я уже застраховал своих работников на ранчо. — Вздохнув, Грей стал переставлять на столе солонку и перечницу, словно шахматные фигуры.

Холли крепко сжала левую руку, которую держала под столом, в кулак. Ногти впились в ладонь. Чем будет больнее, тем проще ей отвлечься от грустных мыслей.

— Я думаю, в этом перечне указаны наиболее важные требования, — сказала она. — Можешь что-нибудь добавить?

— Нет.

— Если ты скажешь, в какие газеты хотел бы поместить объявление...

— Тед даст тебе список газет завтра утром. И... э-э-э... Я думаю, можно воспользоваться Интернетом.

— Да, обязательно.

— Тед поместит объявление в Интернете.

— Отлично. — Холли сделала пометку: «Интернет — обратиться к Теду». Она так сильно надавила на шариковую ручку, что проделала отверстие в бумаге. Отложив ручку в сторону, она потерла ладони, почувствовав, что внезапно замерзла.

— Думаю, мы не будем заморачиваться с чтением сегодня вечером, — сказал Грей.

— Вероятно, так лучше. — Она не сводила взгляда с перечня. — Сегодня был трудный день. Ты всегда можешь почитать книгу... — у нее зарделись щеки, — в постели.

— Ты предложила мне хорошую идею.

«Займи чем-нибудь руки», — приказала себе Холли и потерла глаза, будто ее одолевала сонливость. Но в основном она хотела убедиться, что не расплачется. Затем она вырвала страницу с перечнем из своего блокнота и встала, чтобы положить блокнот и шариковую ручку в ящик. За спиной она услышала, как скрипнул стул Грея.

Она поняла, что дрожит от напряжения, и приказала себе успокоиться. Она не может раскисать только потому, что они составили текст объявления для поисков няни. Холли всегда знала — это должно случиться. Она планировала такое развитие событий с самого начала, когда Грей попросил ее помочь ему с детьми. И все равно, она чувствовала, что расстроена. Можно подумать, она только что подписала собственный смертный приговор.

Возвратившись к столу, она потянулась за перечнем, но так и не смогла заставить себя взглянуть на Грея, хотя он теперь стоял совсем близко.

Она услышала его тяжелый вздох и задалась вопросом, отчего он так вздыхает.

— Я сожалею, что этой няней не можешь быть ты, — тихо сказал он.

Холли замерла.

— Я знаю, что веду себя эгоистично, — произнес он тем же мягким и тихим голосом. — Но я хотел бы, чтобы нам не приходилось искать новую няню.

И тогда Холли посмотрела на него. Его глаза сильно блестели, он крепко сжал губы, будто сдерживая эмоции. Едва заметно улыбнувшись, он пожал плечами:

— Где мы найдем другую Холли?

У нее пульсировало в ушах. Она изо всех сил старалась игнорировать вспыхнувшую в душе надежду:

— Меня можно заменить.

— Нет, нельзя.

Она глотнула воздух и схватилась за спинку стула.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

— Я знаю, ты не можешь остаться. Ты должна делать головокружительную карьеру.

— Но если я действительно здесь нужна...

Он округлил глаза:

— Ты бы осталась?

— Я... я могла бы.

Неужели она действительно так ответила? В своем ли она уме?

У Грея дергался кадык.

— Было бы идеально, не так ли? Дети тебя любят. Ты так хорошо с ними ладишь, Холли. — Он говорил спокойно, но испытывал такое ощущение, будто стоит перед военным трибуналом.

Холли ждала, что он скажет дальше.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть он скажет, что я ему тоже нужна!»

Они провели вместе ночь, и оба поняли, что испытывают друг к другу не просто физическое влечение, но нечто более серьезное и прекрасное.

Они стояли в центре кухни, и Холли чувствовала, как австралийская ночь окутывает их своей тишиной. Единственным звуком, ее нарушавшим, было тиканье старомодных часов на стене рядом с комодом.

Холли видела, как Грей сжимает и разжимает кулаки, и вспомнила, как ее обнимали его мускулистые руки.

«Скажи что-нибудь, Грей. Я не останусь, если ты этого не захочешь. Скажи мне правду о своих чувствах. Прогони меня или удержи рядом с собой, только не позволяй томиться в неведении».

Грей молчал, и Холли решилась:

— А ты? — Ее голос прозвучал невероятно громко, отражаясь от стен. Затем она произнесла тише: — Ты хочешь, чтобы я осталась?

Глава 11

Грей едва сдержал стон разочарования. Конечно, он хотел, чтобы Холли осталась, но как он мог просить ее об этом?

Это означало просить ее отказаться от всего — своей работы, дома, своей страны. Это означало просить ее принять на себя новые обязательства и принять его образ жизни, его семью, его страну. И еще это означало позволить их отношениям выйти на совершенно новый уровень.

Он поклялся, что никогда не будет рисковать снова.

Челси быстро возненавидела ранчо, как и его мать. Они были здесь несчастны. Ему ненавистно думать, что и Холли будет здесь несчастной.

Ей вроде бы нравилось на ранчо, и, если бы Грей искал жену и составлял перечень качеств, которые хотел видеть в своей спутнице, Холли идеально подошла бы.

Ему было с ней весело. Она легко прижилась на ранчо, словно являлась уроженкой австралийской деревни. Его дети ее обожают. Джанет и Тед тоже ее полюбили.

И Грей стольким ей обязан. Она помогла ему сбросить с плеч невероятный груз забот и доказала, что его будущее не определяется его прошлым. Но помимо всего вышеуказанного, она была просто милой... и невероятно сексуальной.

Холли завладела его сердцем. Он хотел ее целовать и заниматься с ней любовью. Сегодня, увидев ее в красном платье, он едва сдержал свои чувственные порывы.

Однако он не мог предаваться своим эгоистичным фантазиям. Ему следовало быть практичным; он должен помнить, как часто ошибался в отношении женщин. Холли была образованной горожанкой, как его мать и Челси. В конце концов ее восторги по поводу местных красот иссякнут и здешняя жизнь ей надоест.

Грей должен быть сильным, перед ним стоит совершенно очевидная задача. Он не имеет права удержать Холли на ранчо. Он должен освободить ее. Сегодня вечером. Он должен отправить ее обратно, чтобы она делала блестящую карьеру в Америке.

Засунув руки в карманы, чтобы не позволить себе прикоснуться к ней, он произнес:

— Я не могу просить тебя остаться, Холли.

Она тряхнула головой и открыла рот, будто собираясь говорить, но он поднял руку, желая положить конец всем недоразумениям.

— Я знаю, для тебя очень важно благополучие моих детей, и знаю — ты будешь по ним скучать, и им, вне сомнения, будет тебя не хватать. Но я сделаю для них все возможное, Холли. Ты многому научила меня. — Он помолчал. — Я... я думаю, все будет в порядке. Мы всегда будем тебе очень благодарны.

Губы Холли задрожали, и Грей почувствовал, что может в любой момент лишиться храбрости.

— У тебя будет замечательная работа, — быстро сказал он, чтобы не передумать. — В Америке тебя ждет великолепная жизнь. Я не могу просить тебя от всего этого отказаться.

Она стояла неподвижно, избегая его взгляда, обхватив руками живот так, словно испытывала боль.

— В Америке у тебя прекрасная семья, — прибавил он. — И я знаю, насколько важна для тебя твоя новая работа. Я видел, как ты радовалась, когда узнала, что тебя приняли. Твое лицо светилось, ты будто выиграла золотую медаль.

Ее глаза широко раскрылись от удивления, словно он напомнил ей о том, о чем она забыла.

— Ты должна возвращаться домой, Холли.

— Ты хочешь, чтобы я уехала, — утвердительно сказала она.

— Я не хочу, чтобы ты здесь погибала.

Холли прищурилась, и на мгновение он подумал, что она собирается возразить, но потом ее губы изогнулись в вымученной улыбке. Она схватила текст объявления, повернулась и почти выбежала из комнаты.

Грей с тяжелым сердцем смотрел ей вслед.

Ни разу в жизни Холли не испытывала такого отчаяния. Хуже того, она даже не была уверена, что это отчаяние не усилится.

До сегодняшнего вечера она не понимала, как сильно хочет остаться на ранчо «Залив Джабиру». Теперь она знала — ее желание настолько сильно, будто ее счастье зависит от пребывания на ранчо. Но она сможет остаться только в том случае, если Грей этого захочет. Сегодня вечером он говорил исключительно о потребностях своих детей.

Разве он не догадывается о том, что она в нем нуждается?

Что она любит его.

Ведь она действительно в него влюбилась, правда, понятия не имеет, как это произошло. Случилось ли это сегодня вечером, когда Грей ее обнял? Или в тот миг, когда она взяла шариковую ручку и бумагу, чтобы составить роковой перечень?

Или она полюбила его тогда, когда он привез ее в ущелье?

Возможно, Холли начала испытывать к нему чувства в тот момент, когда Грей вошел в квартиру в Нью-Йорке?

О боже, почему она проявила такую неосторожность? Она все это время знала — Грей ни за что не рискнет жениться во второй раз, тем более на американке. Если бы он попросил ее остаться, чувствовал бы себя обязанным на ней жениться.

Как она могла допустить, чтобы ее сердце снова испытывало невыносимые страдания? Сейчас ей было намного тяжелее, чем после расставания с Брандоном. Когда Холли уедет с ранчо, она оставит здесь часть своей души.

Прошло немало времени, прежде чем она поднялась с кровати, крайне осторожно сняла с себя красивое красное платье и повесила его на вешалку. Потом она облачилась в пижаму и прошла в ванную комнату, чтобы снять макияж. Она твердила себе, что рутинная работа поможет ей забыться.

Не помогло.

Когда Холли забралась в постель и раскрыла книгу, взятую с прикроватного столика, она поняла, что не сможет ни читать, ни спать. Она лежала и воспроизводила в памяти каждое мгновение сегодняшнего рокового разговора.

Когда она наконец решила выключить лампу, то уткнулась лицом в подушку и расплакалась.

— Уроки верховой езды их очень изменили, — сказала Холли Грею несколько вечеров спустя. — Теперь они стали настоящими маленькими жителями ранчо, поэтому тебе будет с ними легче.

— Я не думаю, что уже готов заниматься ими в одиночку.

— Вне сомнения, ты готов, — произнесла она с необходимой непринужденностью. — Ты делаешь большие успехи в чтении, и тебе нужно просто много практиковаться. Ты должен читать Анне и Джошу. Им понравится.

Ее предложение явно вдохновило его, и он улыбнулся, став невероятно похожим на Джоша.

— Должен признать, я чувствую, будто с моих плеч свалился огромный груз.

— Я рада. Если так и дальше пойдет, тебе очень скоро придется самому заниматься детьми.

Грей нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Я получила письмо по электронной почте от директора школы, где мне предстоит работать. Она хочет, чтобы я приступила к работе раньше, чем мы изначально планировали.

Он в оцепенении смотрел на нее. Затем его голубые глаза сузились, будто он почувствовал какой-то подвох в ее словах.

У Холли засосало под ложечкой. Неужели Грей догадался о ее задумке?

Она чувствовала себя такой отчаявшейся и несчастной, что решила что-то предпринять. Пребывание на ранчо стало для Холли настоящей пыткой. Каждый крик птицы, каждый закат, каждый семейный ужин и ежевечерние занятия с Греем напоминали ей о том, что она должна будет потерять. В отчаянии Холли написала письмо директору школы и попросилась раньше приступить к работе, если это устраивает директора.

— Что за спешка? — спросил Грей так тихо, что его могла услышать только Холли.

— Один благодетель оставил по завещанию большую денежную сумму для школьной библиотеки, поэтому мне нужно раньше приступить к своим обязанностям, чтобы купить новые книги. — Она притворно весело улыбнулась. — Мне повезло.

Он откинулся в кресле, выражение его лица стало мрачным, но Холли уже не хотела придавать особенное значение его мрачности. Ее ранний отъезд создаст неудобства, но Грей справится. Анна и Джош справятся тоже. У них есть любящий отец, готовый ради них на все.

Объявление о поиске новой няни было разослано в несколько газет и помещено на интернет-сайтах, так что процесс шел своим чередом. До приезда няни Джанет будет присматривать за занятиями детей в радиошколе.

А для Холли отъезд станет возможностью сохранить здравый рассудок.

— Когда ты уезжаешь?

— Я подумала, что улечу со следующим почтовым самолетом.

Грей был шокирован:

— Но он прибудет через три дня.

— Да.

Он в ярости запустил обе пятерни в волосы.

— А дети? Для них это будет ужасной новостью.

— Не совсем. Они знали, что я рано или поздно уеду, и уже готовятся встретить новую няню.

Побледнев, Грей резко засунул руки в карманы.

— Они будут в шоке. Когда ты им скажешь?

— Я надеялась, мы сообщим им об этом вдвоем завтра утром.

Грей молчал.

— Ты сделаешь это, не так ли, Грей? Ты меня поддержишь?

Казалось, прошло столетие, прежде чем он ответил. К ее облегчению, Грей кивнул и очень спокойно произнес:

— Да, конечно.

Единственный положительный момент последовавших трех дней заключался в том, что у Холли почти не было свободного времени. Внезапно перед нею встало множество задач: организовать перелет домой, забронировать номер в отеле Сиднея, составить заметки для новой няни, отправить по электронной почте прощальные письма матерям одноклассников Анны и Джоша, учителям и воспитательницам радиошколы.

Она проводила все свободное время с Анной и Джошем. И конечно, были моменты, когда возникали сентиментальные вопросы, и ей приходилось заключать детей в объятия, утешая.

— Ты вернешься к нам, да?

Холли не могла ответить на этот вопрос.

— Я встречусь с вами, когда ваш папа привезет вас в Америку к бабушке и дедушке.

Она написала им адрес своей электронной почты, чтобы они могли обмениваться письмами после ее возвращения в США.

Уроки чтения для Грея закончились. Вечера были отведены для прощальных ужинов. Джанет устроила вечеринку и пригласила на нее всех работников ранчо. В последний вечер перед отъездом Холли Грей развел костер на берегу реки и поджарил раков, пойманных в тот же день. Они ужинали под звездами, и еда казалась им особенно вкусной, а вечер — волшебным. Дети демонстрировали собственную версию танцев аборигенов вокруг костра, и Грей рассказал им новую историю о филине Гекторе. Холли понятия не имела, как ей удается сдерживать слезы.

Прощание следующим утром оказалось самым суровым испытанием. Все выглядели унылыми, дети цеплялись за Холли, слезы текли по щекам.

— Я люблю тебя, Холли, — прошептал Джош.

— Я тоже тебя люблю, дорогой.

Анна плакала:

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Я знаю, но с вами остается папа, милая. Помнишь, о чем мы договорились? Ты обещала быть смелой, не так ли?

У Холли разрывалось сердце. Эти чудесные дети потеряли мать и теперь теряют ее. Но Холли не собиралась становиться похожей на свою маму, которая вышла замуж за вдовца с детьми.

Джанет была слишком расстроена, чтобы говорить, поэтому молча обняла Холли.

Холли с трудом смотрела в глаза Грея.

— Желаю тебе больших успехов в новой работе, — сказал он хрипло, сжимая ее в объятиях так крепко, что она почувствовала биение его сердца. Затем он быстро от нее отстранился. — Я надеюсь, в школе поймут, как им с тобой повезло.

Каким-то чудом Холли удалось не расплакаться, но она знала, что худшее еще впереди, когда, забравшись в крошечный самолет, стала наблюдать, как ранчо и крошечные фигурки людей рядом с взлетно-посадочной полосой становятся все меньше и меньше...

Пилот сочувствующе ей улыбнулся:

— Вы вернетесь.

Холли покачала головой. Она будет писать электронные письма и звонить Анне и Джошу и увидит их только тогда, когда они приедут в США, но она не вернется на ранчо «Залив Джабиру».

«Уснули. Наконец-то».

Грей затаил дыхание, закрыл книгу и вышел из комнаты детей.

Вопреки прогнозам Холли, Анна и Джош достаточно плохо восприняли ее отъезд и могли проснуться в любой момент. Пока, слава богу, они спали как ангелы.

Он на цыпочках прошел по коридору к себе в кабинет и уселся на диван. До чего удивительно, как Холли удалось изменить жизнь каждого, кто живет и работает на ранчо. Грей сильно скучал по ней, хотя был уверен, что должен был позволить ей уехать.

Да, он правильно поступил, отпустив ее. Но тогда почему его благой поступок приносит ему столько страданий?

— Ты ужасно выглядишь, — сказала Джанет на следующее утро, когда Грей, зевая, вошел на кухню.

— Анне приснился кошмар вчера ночью, — произнес он, потирая ладонью небритый подбородок. — Я взял ее в свою кровать, но так и не смог заснуть.

Джанет помолчала, взбивая яйца для омлета.

— Анне уже давным-давно не снились кошмары, да?

Он кивнул и налил себе кружку чая.

— Грей, ты знаешь, что вызвало ее кошмар, да?

— Я предполагаю, отсутствие Холли.

Экономка бросила на него странный взгляд.

— Конечно, бедная девочка скучает по Холли. — Уменьшив газ под кастрюлькой, Джанет подошла к нему и понизила голос: — Где сейчас дети?

— Они все еще одеваются. Они проспали. А что?

— Мне нужно кое-что тебе сказать. К сожалению, мне пришлось ждать, пока Холли уедет. Раньше ты не стал бы меня слушать. — Экономка пристально посмотрела на него, а потом понимающе кивнула: — Тебе плохо, да? Не можешь спать, лицо осунулось.

Он начал оправдываться:

— Но Холли...

— Ты понял, что сделал большую ошибку, позволив Холли уехать.

— Я должен был.

— Прости меня за эти слова, Грей, но ты несешь чушь. Этой замечательной девушке нравилось здесь жить, и она идеально вписалась в образ жизни «Залива Джабиру». Если ты считаешь ее сделанной из того же теста, что и твоя бывшая жена, ты толстокожий, как слон! — Джанет наклонилась ближе. — Холли тебя любит, Грей. Ты должен знать, что она без ума от тебя. Она любит всех нас, благослови, Господи, ее нежное сердце. Она любит это ранчо. Даже слепой понял бы — она к тебе неравнодушна.

Перед глазами Грея все поплыло.

— Но ее работа...

— Неужели Холли стала бы стремиться к новой работе, если бы знала, что может остаться здесь?

Ему пришлось поставить кружку с чаем на стол, чтобы она не выскользнула из его дрожащих пальцев.

— Я повел себя как трус, Джанет?

— Господь с тобой, нет! Ты обыкновенный человек, в конце концов... — Уголком передника Джанет прикоснулась к глазам. — И я понимаю, ты боишься страдать снова.

— Нет, я не боюсь. Меня беспокоит счастье Холли.

— Тогда ты должен перестать беспокоиться прямо сейчас и кое-что сделать. Если ты позволишь Холли вернуться в Америку, я тебя никогда не прощу.

— Но она уже на пути домой.

Джанет покачала головой:

— Она остановится на две ночи в Сиднее. Она решила посмотреть Австралию.

— Две ночи... — Душа Грея сначала воспарила, потом ушла в пятки. — Но у нее осталась только одна ночь. Как, черт побери, я смогу встретиться с ней в Сиднее сегодня вечером?

Джанет улыбнулась и потрепала его по щеке:

— Кто хочет, тот добьется.

Сидней был красивым городом. Зимнее утро выдалось ослепительно солнечным, и Холли решила провести его в сиднейской гавани.

Она добралась до крупной транспортной развязки Секьюла-Ки и решила покататься на пароме, проплывавшем под известным мостом Харбор-Бридж, похожим на гигантскую вешалку, мимо роскошного здания Оперного театра, с остановкой у первоклассного ресторана, где подавались морепродукты.

Она пыталась наслаждаться жизнью. Честное слово. Но было не так просто получить удовольствие, ибо чувства Холли словно покинули ее.

Нынешняя остановка в Сиднее очень резко отличалась от той, когда Холли впервые приехала сюда с Греем и детьми, когда все они жаждали новых приключений. Ей показалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Неужели она действительно провела на ранчо только месяц?

Вечером она снова заставила себя выйти из номера отеля. Холли купила туфли на высоких каблуках, которые можно носить с красным платьем. Чего ему зря висеть в шкафу?

Поразмышляв, куда пойти — на мюзикл, спектакль или в кино, — она остановила свой выбор на спектакле, потому что в главной роли в нем была занята одна из ее любимых актрис. Посреди действа Холли расчувствовалась. Она так плакала, что на нее даже поглядывали некоторые зрители.

Она поправила макияж в дамской комнате, а затем отправилась в модный маленький бар выпить кофе и полакомиться десертом.

Грей ходил по коридору отеля, от волнения у него сводило желудок. Был уже двенадцатый час ночи, а она до сих пор не вернулась. Как долго он сможет ее ждать, прежде чем служащий отеля обвинит его в преследовании постояльца?

До настоящего времени все шло так, как ему хотелось. Весьма удивительно, но сегодня судьба улыбнулась ему, когда утром он позвонил своему старому приятелю — пилоту на чартерных рейсах. Позвонил так, на всякий случай, ни на что не надеясь. К счастью, Джек согласился немного изменить свой график только для того, чтобы доставить Грея в Сидней. Джанет сообщила Грею, где в Сиднее остановилась Холли.

Единственная проблема возникла у Грея с Холли, которая явно решила провести ночь в городе.

Грей похлопал по карману пиджака и нащупал небольшой прямоугольный конверт, и у него сильнее скрутило живот от волнения. К горлу подступил огромный ком. Имеет ли он право это сделать?

Он оставил сообщение на телефоне Холли, но, если она вернется очень поздно, велика вероятность, что она не станет проверять сообщения.

Стоит ли ему попробовать альтернативный вариант? Сможет ли он рискнуть снова и не погружаться в те отвратительные воспоминания, когда пытался таким способом передать свою просьбу матери не покидать ранчо «Залив Джабиру»?

От волнения его прошиб холодный пот. На этот раз ему есть что терять.

И есть что выигрывать.

Дрожащей рукой он достал конверт из кармана. Такой маленький кусочек бумаги, на котором написано так мало слов. Что ему стоит просунуть записку в узкую щель под дверью? Это единственная возможность убедить Холли.

Когда он опустился на колени в пустом коридоре, в его мозгу промелькнул образ мальчика с разбитым сердцем, который, дрожа и надеясь, просовывал записку под дверь комнаты своей матери.

Не слишком ли он рискует, повторяя подобный маневр?

После кофе и десерта Холли отправилась в отель, чувствуя себя более одинокой, чем прежде. На улицах было полно парочек влюбленных, держащихся за руки и смеющихся, семейных пар, которые обнимались и целовались в укромных уголках.

Она испытала облегчение, когда добралась до отеля. Девушка-регистратор за стойкой улыбнулась Холли, но той показалось, что она заметила сочувствие в глазах девушки, словно она ее жалела. Она поспешила к лифту.

Когда двери лифта открылись и она вышла в коридор с застеленным ковром полом, то увидела собственное отражение в зеркале в золоченой раме, висящем над цветочной композицией.

Ее красное платье было великолепным. На самом деле Холли выглядела даже лучше, ибо похудела. Ее скулы заострились, выражение лица было трагическим, и она стала похожа на героиню грустного любовного романа.

«Ха-ха! Не смешно».

Она продолжила идти дальше по коридору в свой номер, засунула ключ в замочную скважину, услышала щелчок, а затем дверь бесшумно открылась.

Итак, это ее последняя ночь в Австралии.

Глава 12

Белый конверт лежал на ковре у двери. Холли увидела его, но решила, что это счет за номер. Она была слишком уставшей и расстроенной, чтобы беспокоиться сейчас по поводу счета. Переступив через конверт, она сказала себе, что займется им прямо с утра, когда будет выписываться.

Она прошла в роскошную ванную комнату, где располагалась красивая ванна с золотыми кранами и выставленными в ряд красивыми бутылочками. Теплая ванна с ароматическими маслами должна помочь Холли уснуть.

Сидя на краю ванны, она включила воду и открыла одну из бутылочек. Она налила в ванну масло, вдыхая ароматы жасмина и розы. Смотря на водоворот на дне ванны и наблюдая, как образуется пена, Холли вдруг задумалась.

«Что-то не то с этим белым конвертом...

Может, взглянуть на него еще раз?»

Оставив воду включенной, Холли вернулась в маленькую прихожую. На лицевой стороне конверта было написано ее имя. Вернее, оно было нацарапано печатными буквами. Взяв конверт, она почувствовала сильное волнение. Затем ее руки покрылись мурашками.

Сердце Холли учащенно забилось.

«Прекрати. Успокойся».

Это не был счет из отеля. Это было то, чего Холли ожидала меньше всего. Ее ноги настолько ослабли, что ей пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

Послание оказалось очень простым.

«Прошу, останься. Я люблю тебя.

Г.»

Рыдание вырвалось из ее груди, она прижала ладонь ко рту. Холли едва могла видеть текст послания сквозь пелену слез. От водоворота мыслей она не могла быстро соображать. Как сюда попал этот конверт? Где Грей?

Но, прежде чем она смогла начать думать над ответами на эти вопросы, услышала зловещий звук. О боже, ванна переполнилась.

Бросившись в ванную комнату, чтобы выключить кран, Холли услышала, как зазвонил телефон на прикроватном столике.

— Мне очень жаль, сэр. В номере 1910 никто не отвечает.

Грей пробормотал слова благодарности и побрел обратно на свое место в дальнем углу вестибюля отеля. Сейчас почти середина ночи. Грей понятия не имел, сколько еще времени ему мерить шагами мраморный пол отеля.

Раз или два он выходил на улицу, чтобы прогуляться и глотнуть свежего воздуха, но по возвращении консьерж всегда сообщал ему неутешительную весть. Грей был уверен, что не проглядит Холли.

Где она? Он стал терять надежду.

Устав ходить, он опустился в кожаное кресло и стал подумывать о том, чтобы заказать еще кофе. Грей сегодня вечером употребил столько кофеина, что его глаза скоро вылезут из орбит.

— Сэр?

Грей вскочил.

Рядом с ним стоял консьерж, румяный мужчина примерно пятидесяти лет, и улыбался.

— Мистер Кидман?

Сердце Грея екнуло.

— Да.

— Мисс О'Мара вернулась. Она позвонила на ресепшн и оставила для вас сообщение. — Он вручил Грею сложенный лист бумаги.

Грей открыл записку, затем поспешил за консьержем:

— Подождите!

Мужчина повернулся, подняв брови:

— Чем я могу помочь, сэр?

Лицо Грея стало пунцовым. У него сдавило горло, ему захотелось сбежать отсюда подальше. Раньше он нашел бы любой повод, чтобы избежать подобного затруднения. И — да, он сбежал бы, чтобы не испытывать такого стыда.

Теперь он дрожащей рукой протянул записку.

— Вы... — начал он, но его голос надломился. Он попробовал еще раз: — Не могли бы вы сказать мне, что здесь написано?

Консьерж старательно замаскировал свое удивление.

— Конечно, сэр, — крайне вежливо сказал он. — Возможно, мне следует извиниться, ибо у меня неразборчивый почерк. — Он откашлялся. — В записке говорится: «Извини, что я не отвечала на твои звонки. Сейчас я в своем номере. Пожалуйста, приходи».

* * *

Холли ждала у двери и открыла ее, едва Грей постучал.

Он был в темном пиджаке и галстуке и выглядел еще лучше, чем прежде. Она хотела броситься в его объятия; ее переполнял восторг с тех пор, как она прочла его записку.

Но она не двигалась. Она была обеспокоена тем, что могла как-то неправильно истолковать его послание. Хотя разве можно неправильно истолковать фразу «Я люблю тебя»? Но всегда есть вероятность того, что надежда не оправдается. Сегодня вечером Холли не могла рисковать.

— Я знаю, что поздно, — сказал Грей. — Но я должен был тебя увидеть.

Несмотря на бешено колотящееся сердце, она старалась говорить спокойно:

— Я была в городе. Ходила на спектакль.

— И как? — Он выглядел нервным и говорил взволнованно, как и Холли, ибо наверняка заметил ее припухшие и красные от слез глаза и нос.

— Спектакль был великолепен. — Она провела пальцами по лицу. — Извини за такой вид. Я в порядке. Я просто разнюнилась, как обычно говорят мои братья.

Он выглядел обеспокоенным:

— Должно быть, спектакль оказался грустным.

— Да, это была трагедия.

— Я могу войти, Холли?

— О да, конечно. Извини. — От волнения и страха у нее кружилась голова.

Холли впустила Грея в маленькую прихожую, затем провела его в комнату, в которой располагалась огромная кровать.

В комнате был всего один стул и красивое, обитое материей кресло у торшера.

— Присаживайся, — сказала она, указывая на стул и кресло. — Я посижу на кровати.

— Я лучше постою. — Широкоплечий и высокий Грей стоял в центре комнаты и, казалось, заполнял собой ее всю. Его голубые глаза блестели. — Ты получила мою записку, да?

— Да, для меня это был такой сюрприз, — сказала она.

— Я решил быть кратким. Так меньше риска написать что-нибудь неправильно.

— Я думаю, для тебя это смелый поступок, — произнесла Холли, понимая, что ради нее Грею пришлось погрузиться в печальное прошлое.

Он покачал головой:

— Мне не следовало так долго тянуть.

— Да, уже за полночь.

Он взял ее за руки, и все ее тело жарко затрепетало.

— Я должен был поговорить с тобой до того, как ты уедешь. Мне нужно было броситься наперерез самолету.

— Вообще-то я не хотела уезжать.

Он улыбнулся:

— Правда?

— Конечно. Отъезд с ранчо «Залив Джабиру» стал для меня самым тяжелым испытанием в жизни.

— Я так беспокоился о том, что загоню тебя в ловушку, если попрошу остаться.

— Я знаю. Ты беспокоился из-за Челси.

— Я всегда считал, что виноват в нашем разводе. Я не хотел подводить тебя, Холли. — Он слегка сжал ее пальцы. — Но ты научила меня кое-чему важному. Я перестал думать о своих прошлых неудачах. — Он погладил ее пальцы. — Я дурачил себя, говоря, что я и дети справимся без тебя... — Он мрачно усмехнулся. — Мы пытались. Мы старались играть в кукольный театр, читали сказки и разжигали костер у реки. Но без тебя нам было невесело, Холли.

От ощущения облегчения у Холли закружилась голова.

— Мы так сильно по тебе скучали, — пробормотал он и провел большим пальцем по ее щеке. Он улыбнулся, затем опустил руку и снова серьезно посмотрел на Холли: — Но нам нужно поговорить о твоей работе. Я знаю, как много значит для тебя твоя карьера и...

Холли заставила его замолчать, покачав головой:

— Работа — это просто работа, Грей. Когда я подавала заявление, на эту должность было по меньшей мере шестьдесят претендентов.

— Что означает...

— Что эту должность сможет получить кто-то из шестидесяти претендентов. — Она улыбнулась, глядя в его глаза. — Я девушка с фермы из Вермонта, помнишь? Мне нравится твоя Австралия, и я выросла в смешанной семье.

— Да. Я и забыл.

— Единственная работа, какую я хочу получить, ждет меня на ранчо.

Грей рассмеялся, затем нежно ее поцеловал.

— Я не сказал тебе самого важного, — произнес он, отпуская ее.

— Чего же?

— Дело в том, что благодаря тебе я научился учиться и смогу получить навыки для другой работы.

— Зачем тебе другая работа?

— Она у меня появится, если ты этого захочешь. Если это сделает тебя счастливее, я буду учиться. Если хочешь жить в Нью-Йорке, я выучусь на пожарного или еще на кого-нибудь.

— Вот это да! Пожарный из Нью-Йорка. Заманчиво. Но я люблю тебя таким, какой ты есть, — уверила она его. — Но я очень горда тем, что ради меня ты готов меняться.

— Я хочу, чтобы мы были вместе.

— У меня точно такая же мечта! — Она снова улыбнулась, затем поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. — Я девушка со скромными запросами. Я становлюсь счастливее, когда тебя целую.

Они поцеловались снова, а затем Грей подхватил Холли на руки.

— Ух ты! — выдохнул он.

— Знаю. Я тяжелая. Извини.

Он рассмеялся:

— Дело не в этом. Я заметил, что у тебя роскошные новые туфли.

— О да! — Переполняемая восторгом, Холли подняла выше ноги, чтобы вместе с Греем полюбоваться на черные остроносые туфли с умопомрачительно высокими каблуками. — Я рада, что они тебе понравились, — сказала она. — Думаю, они отлично сочетаются с этим красивым платьем, и они гораздо лучше кроссовок.

— Очень элегантные туфли, — чувственно прошептал он ей на ухо. — Но я люблю тебя и в кроссовках. Возможно, я попрошу тебя надеть кроссовки на нашу свадьбу. Что скажешь?

Она одарила его самой лучезарной из улыбок:

— Если мы сыграем свадьбу в твоем красивом ущелье, то мне понадобятся кроссовки.

Грей улыбнулся, глядя в ее глаза:

— У тебя уже есть план.

— Идеальный, между прочим, — кивнула Холли.

Примечания

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

Начос — кукурузные чипсы.

2

Гуакамоле — закуска из мякоти авокадо.

3

«Хьюстон, у нас проблема!» — знаменитая фраза командира корабля «Аполлон-13» Д. Лоуэлла во время его доклада в Хьюстон о серьезной неполадке на борту во время полета к Луне.

Content

Наука любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания