Лора Эллиот

Найди меня

1

– О боже, что же я наделала? Но это он довел меня. А говорил, что любит… Какая же это любовь? Он просто довел меня до полного отчаяния, почти до безумия. Вот тебе и любовь…

Сердито хмурясь и раздраженно бормоча, Мелин шагала по просторному залу аэропорта и катила перед собой тележку, на которой громоздился пузатый чемодан. Отчаяние душило ее с такой силой, что она не могла даже заплакать.

– И какого черта я приехала в Индию, когда могла прекрасно провести отпуск где-нибудь на Лазурном берегу, на Гавайях или хотя бы в Греции?

Но в этом, она прекрасно знала, ей следует винить не Эрика, а себя. Хотя, если посмотреть на проблему глубже, то это он вынудил ее отчаянно ляпнуть, что она поедет в отпуск в Индию. Почему в Индию? А просто потому, что Эрику никогда бы не пришло в голову предложить ей провести отпуск в Индии.

– Кто он такой, чтобы постоянно распоряжаться мною, указывать, что делать? – продолжала бормотать она, все сильнее раздражаясь.

Он всегда лучше знает, чего она хочет или не хочет, какую ей следует носить одежду, что есть на завтрак или ужин и где проводить свободное время. И он всегда прав. Ее мнений и желаний для него не существует. «Я ведь люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива, – обычно твердит он, когда она пытается возражать. – Я знаю, что так будет лучше для тебя, дорогая». Он всегда лучше знает, что для нее лучше, самонадеянный эгоист.

И что же? Вот результат. Она осмелела, взбунтовалась и впервые за три месяца отстояла себя. Назло Эрику совершила большую глупость. Конечно же, как всегда, не обошлось без яростных споров: они сцепились, перебрасываясь глупыми, пустыми словами. Глядя на нее так, будто она свихнулась, Эрик сначала пытался запугать ее малярией и лихорадкой динги, потом, угрожающе сдвинув брови, заговорил об убийственной индийской жаре, но она на этот раз была непоколебима, как гранитная глыба.

– Я еду в Индию, – повторяла она упрямо. – Я решила, и так тому и быть. Всю жизнь мечтала собственными глазами увидеть Тадж-Махал. Почтить гробницу великой любви, – для убедительности горячо соврала она в конце своей тирады.

И Эрик впервые отступил.

– Ну что ж, если для тебя так важно почтить гробницу великой любви, я не стану больше отговаривать тебя. Поезжай.

Минут пять она внутренне торжествовала свою победу над самоуверенным и всезнающим Эриком. А потом вдруг опомнилась: черт побери, ради чистого принципа она собирается сделать то, чего ей совсем не хочется! Она ведь могла просто объясниться с ним, могла набраться смелости и поговорить о том, что мешает им по настоящему сблизиться. Но это, похоже, только ее проблема. У Эрика с ней нет проблем, потому что она обычно уступает перед его убеждениями и аргументами.

И вот теперь она прилетела в Индию только для того, чтобы угробить свой двухнедельный отпуск, задыхаясь от жары и пыли, содрогаясь при каждой мысли о комарином укусе или плохо проваренной пище.

– Хватит. Пора положить этому конец! – решительно и громко заявила она, механически сунув в протянутую руку работника аэропорта свою багажную квитанцию.

– Конец чему, мэм? – спросил озадаченный служащий, вертя в руке ее квитанцию.

– Глупости, моей собственной глупости, слабости и неуверенности.

– А-а-а, – протянул он и с пониманием кивнул. – Конечно…

Мелин невольно усмехнулась. Ах, если бы Эрик хоть раз вот так с пониманием кивнул ей! Черта с два! Гордый и железно уверенный в своей правоте Эрик не способен на элементарное понимание. Но ничего, сейчас она доберется до отеля и позвонит ему. И ему придется выслушать все, что она думает о нем и об их нездоровых отношениях. Сейчас, когда у нее внутри все кипит, она скажет ему, что не хочет больше быть с мужчиной, который считает, что всегда прав.

Оказавшись в зале прибытия, Мелин вдруг вспомнила, что ее должен встречать гид. Все-таки нужно отдать должное Эрику. Это он настоял на том, чтобы оплатить ей цивилизованный тур в эту малоцивилизованную страну. По крайней мере, она будет мучиться две недели, живя в дорогих и чистых отелях, питаясь в относительно безопасных ресторанах, передвигаясь в такси с кондиционером под назойливую болтовню гида. Одним словом, Эрик, насколько мог, сократил ее шансы задохнуться от жары, отравиться, подцепить смертельную заразу или умереть от скуки. Итак, ей предстоит пережить организованный, расписанный по дням и часам тур по Индии, лишающий ее свободы и тем самым снижающий возможность ее преждевременной смерти. Но прежде, чем это произойдет, Эрику придется узнать о себе то, о чем он раньше вряд ли догадывался.

Мелин рассеянным взглядом окинула стоящих за перегородкой встречающих и заметила табличку со своим именем, отпечатанным крупным черным шрифтом, – «Мелин Литгоу». Ее взгляд невольно задержался на высокой фигуре молодого индийца, держащего табличку.

– Привет! Мелин Литгоу – это я, – сказала она, приблизившись к нему. – А вы, надо полагать, мой гид?

– Вы – мисс Мелин Литгоу? – Он удивленно оглядел ее. – Никогда бы не подумал…

Ну вот, она, похоже, настолько перестала быть собой, что даже незнакомцу трудно поверить, что она – это она.

– А что вас, собственно, так смущает? – спросила она с недоверием.

На его лице появилась милейшая улыбка.

– Извините… Просто я не ожидал, что вы окажетесь такой молодой… Что ж, доброе утро и добро пожаловать в Индию, мисс Литгоу, – продолжил он. – Подождите минуточку, я сейчас помогу вам с багажом.

Мелин в ответ тоже растянула губы в улыбке и тут же подумала, что у этого парня наверняка намного больше причин улыбаться, чем у нее.

Она едва докатила тележку до конца перегородки, как он был уже рядом.

– Позвольте…

Мелин охотно посторонилась. Он откатил тележку в сторону и тут же протянул ей руку.

– Меня зовут Ананд. Надеюсь, нетрудно будет запомнить.

– Ананд, – повторила она. – Запомнить нетрудно. Наверняка это санскрит и означает?.. – Она вопросительно посмотрела на него.

– Блаженство, чистая радость, – ответил он просто.

Его рука была мягкой, теплой и надежной. Таким же теплом и надежностью лучились его большие, живые, черные глаза.

Блаженство, чистая радость, повторила мысленно Мелин, чувствуя, как у нее в душе на миг стало светло и уютно.

Но, конечно, только на миг, потому что, как только он отпустил ее руку, она подумала, что наверняка он точно так же тепло улыбался бы, если бы на ее месте была старая, сморщенная карга. Профессионал, ничего не поделаешь.

– Я буду вашим гидом на протяжении всего вашего путешествия, мисс Литгоу, – снова заговорил он.

– Значит, у меня есть время, чтобы запомнить ваше имя, – ответила она.

Только, пожалуйста, не надо этой «мисс Литгоу», снова мысленно взмолилась она. Не надо этой искусственной субординации и чопорности. Тем более что судьба сжалилась над ней и послала ей такого симпатичного молодого гида, с которым ей хорошо уже потому, что он тепло улыбается и у него такое благозвучное имя.

– А еще буду очень признательна, если мы будем обращаться друг к другу попроще, без церемоний, – добавила она.

Он в ответ кивнул и снова очень мило улыбнулся.

– Никаких проблем, Мелин. Пойдем, нас у выхода ждет такси.

Она зашагала рядом с ним и поймала себя на том, что пытается на ходу незаметно разглядеть его. Его интеллигентное лицо с правильными, вполне европейскими чертами, казалось ей все более и более привлекательным. Единственным признаком его национальности были большие, выразительные черные глаза. Он был высоким, крепкого телосложения, в джинсах и белой рубахе, расстегнутой у воротничка, с закатанными по локоть рукавами. Его кожа была на удивление светлой, с оттенком нежного загара. Вдобавок ко всему у него был приятный низкий голос зрелого мужчины, хотя на вид он был ненамного старше нее.

К тому времени, как они сели в такси, Мелин могла смело заявить, что Индия успела ее околдовать и поразить. Ее гид был красавцем, который на редкость блестяще владел английским, и если бы она была знакома с современным индийским кино, то вполне могла бы заподозрить, что вместо гида ей прислали индийскую кинозвезду. Ей оставалось только надеяться, что он не окажется занудой, как большинство гидов.

Пока такси выруливало со стоянки, они сидели молча: он – рядом с водителем, она – на заднем сиденье, прикрыв глаза, подставляя лицо пока еще нежным лучам утреннего солнца. И все было бы совсем неплохо, если бы она была в состоянии остановить рой разъяренных мыслей в своей голове.

Плевать, что в Англии сейчас едва перевалило за четыре утра. Плевать, что Эрик не успеет досмотреть утренний сон. Посмотрим, как он ее любит.

– Итак, мы сейчас едем в отель «Оберой». Если у тебя нет с собой программы тура, в отеле я дам тебе экземпляр, – услышала она голос гида и открыла глаза. Он сидел, повернувшись к ней, облокотившись на спинку сиденья. – Ой, извини, если разбудил…

– Я не спала, – ответила она. – Так, слегка расслабилась. Черт, как я могла забыть программу? Знаешь, торопилась…

Сказать по правде, она заглянула в нее только раз, когда они с Эриком были в турагентстве. Вернувшись домой, она тут же скомкала программу и яростно зашвырнула ее в угол.

– Удивительно, что ты путешествуешь одна, – снова заговорил ее гид, и его голос заставил ее встрепенуться. – Обычно такие дорогие туры покупают группы или пары, чаще всего уже немолодые. Приезжают полюбоваться на Тадж-Махал и дворцы Раджастхана. Говорят, что те помогают им вспомнить молодость. А чем тебя заинтересовала Индия?

Ее интерес к Индии. Ха! Ему следовало задать ей этот вопрос лет пять назад, когда она пыталась читать «Махабхарату», надеясь, что у нее прибавится мудрости. И вот результат ее прибавившейся мудрости: она топнула ножкой и продемонстрировала себе и Эрику, каких пределов способна достичь ее глупость.

– Тадж-Махал, – ляпнула она. – Еще со школы мечтала увидеть его собственными глазами. Я вообще очень люблю всякие древние постройки, руины… Дворцы… Гробницы…

Он продолжал сидеть вполоборота к ней, и она заметила, как по его губам скользнула усмешка. Так он ей и поверил! Гробницы. У нее ведь на лице написано, что ей на все эти памятники древности глубоко наплевать.

– Уж не знаю, насколько они помогают кому-то вспомнить молодость, – продолжала она, будто извиняясь за свою ложь. – Скорее, они помогают задуматься о вечном.

– Мне тоже так кажется. Но это, наверное, потому что мы еще молодые, и у нас не так много романтических воспоминаний.

Он выпрямился на своем сиденье и замолчал. Что правда, то правда, согласилась с ним мысленно Мелин и впервые внимательно посмотрела в окно.

То, что она увидела, напомнило ей Ноттин Хилл – район Лондона, где живет Эрик: там почти такие же дома и особняки с лужайками перед ними, только, конечно, без пальм и других экзотических, покрытых пестрыми цветами деревьев и кустов.

– А где это мы едем сейчас? – спросила она, испугавшись очередного наплыва воспоминаний.

– Это Чанакьяпури – район, где находится большинство посольств и виллы богатых людей, – ответил он.

– А-а-а… – протянула она и вдруг словно очнулась от чар. – Как много красок… И солнца…

Нет, мир за окном машины был совсем не похож на тот, который остался где-то далеко в Англии. Этот мир сверкал и был полон жизни. Это был абсолютно новый мир, который сейчас врывался в ее уставшее и сжавшееся от холода сердце, вытесняя накопившуюся в нем серость лондонского неба и будней, всю запутанность и непонятность ее отношений с Эриком.

Может, у них все было бы по-другому, если бы Эрик был сейчас с ней? Они бы молча любовались этим пронизанным светом миром за окном и время от времени смотрели бы друг на друга любящими глазами…

– Ну вот, теперь мне придется на время тебя покинуть. Ты можешь не торопиться. Отдохни с дороги и подкрепись. Можешь заказать завтрак к себе в номер. Я буду ждать тебя здесь. – Он протянул ей буклет с программой тура. – На последней странице найдешь номер моего сотового. Это на тот случай, если мы потеряемся в этом необъятном фойе.

Мелин бросила на него колючий взгляд.

– Это все?

Они стояли у стойки администратора в сияющем роскошью фойе отеля «Оберой». Она только что расписалась в регистрационной книге, и седой, темнокожий администратор важно вручил ей ключ, проворковав какую-то казенную фразу о приятном времени в их отеле. Чуть в стороне от сияющей стойки нетерпеливо топтался носильщик с ее пухлым чемоданом в руке.

Но Мелин в этот момент не видела ничего, кроме удивленных глаз своего гида.

– Прости… Но я не совсем понял, о чем ты, – наконец растерянно сказал он.

– Может, будут еще какие-то указания? – снова резко спросила она и, взяв буклет, нервно сунула его в сумочку.

Он растерянно пожал плечами.

– Извини, но, по-моему, я не сказал тебе больше того, что должен был сказать, – спокойно ответил он. – По программе у нас в десять тридцать начало экскурсии по Дели. Сейчас уже… – Он посмотрел на свои наручные часы. – Десять минут одиннадцатого. Твой рейс задержался, если ты помнишь… А я не хочу торопить тебя. Ты ведь устала.

Она помнит, она слишком хорошо помнит этот тон повелителя и наставника, который три месяца только и делал, что мягко давал ей указания и советы. Только при чем здесь этот симпатичный индиец?

Она опустила глаза и стала тереть ладонью лоб.

– Да-да. Правда. Извини, Ананд, я просто устала. Ты прав, мне не помешает отдохнуть. Встретимся через час, – виновато пролепетала она и, резко повернувшись, направилась к лифту.

Черт побери, как глупо. Набросилась на невинного человека, который искренне заботится о ее удобстве. Она уже просто не способна держать себя в руках. Так недалеко и до нервного срыва. Как глупо. И что подумает о ней ее милый гид?

От стыда и беспомощности ее глаза наполнились слезами.

Номер оказался на третьем этаже: просторный, с огромной двуспальной кроватью, журнальным столиком, на котором стояли вазы с цветами и фруктами, двумя мягкими креслами, телевизором, холодильником, лампами, торшером и многими другими, имитирующими домашний уют предметами. И еще в нем было тихо, полутемно и прохладно.

Мелин незаметно смахнула повисшие на ресницах слезинки, не поднимая головы поблагодарила носильщика, сунула ему в руку пятьдесят рупий и дождалась, пока он закроет за собой дверь. Потом постояла, прислушиваясь к тишине, пытаясь успокоиться.

Показалось, что осушить эти злые слезы ей поможет солнце, стоит ей только раздвинуть шторы. Она бросилась к окну и обнаружила за шторами балконную дверь, на которой красовалась табличка с вежливой просьбой не забывать закрывать ее, так как в комнате работает кондиционер.

Что говорить, за эти хоромы она должна благодарить Эрика. На свою скромную учительскую зарплату она бы весь этот шик никогда не потянула. А она, неблагодарная, еще задумала разбудить его в пять утра и обрушить на его сонную голову свои обиды. Нет, ей нужно привести в порядок свои развинтившиеся нервы: выпить кофе, освежиться под душем… А потом вместе со своим милым гидом осмотреть какие-нибудь знаменитые делийские развалины или гробницы. И только когда осядет гнев и улягутся обиды, она спокойно, без истерики разберется с Эриком. Он ведь все-таки любит ее. Пусть как-то очень по-своему, но разве он виноват в том, что по-другому любить не умеет?

Она выбрала из фруктового натюрморта на журнальном столике самое румяное яблоко и с наслаждением откусила. Потом плюхнулась в кресло и принялась изучать меню.

Нет, она ни за что не станет в Индии завтракать овсянкой!

Как только Мелин шагнула из лифта в фойе, она увидела, как с дивана в дальнем углу нерешительно поднялась высокая фигура Ананда. По мере того, как они приближались друг к другу, она прочла на его лице все мысли, пронесшиеся через его голову.

«Неужели это она? Да, похоже, что она… А может, все-таки не она?.. Ну конечно же это она. Только как ей удалось так преобразиться?».

А очень просто, мысленно ответила ему Мелин. И всего-то ей для этого понадобился хороший душ, чашка крепкого кофе и пятнадцать минут перед зеркалом. Не зря же она набила свой чемодан одеждой, которую Эрик терпеть не может. Но теперь Эрика рядом нет, и она может выглядеть так, как ей хочется. И вообще, как она могла три месяца терпеть его снобизм? Ослепла. О да, Эрик, конечно, мастер ослеплять женщин. Но теперь все будет по-другому. Начиная с сегодняшнего дня, она будет самой собой и останется самой собой, когда вернется в Англию. Решено. И главное совсем не то, что она своим видом слегка шокировала гида. Главное, что около получаса назад она помудрела: идея испортить себе отпуск разборками с Эриком показалась вдруг непростительной глупостью.

И теперь она шла навстречу своему гиду в пестрой, широкой, похожей на цыганскую юбке, доходящей до середины икр, и в красной блузке с глубоким вырезом. На голове у нее была широкополая соломенная шляпа, из-под которой выбивались волнистые пряди черных волос. В ушах блестели огромные кольца серег, а ноги были обуты в ее любимые старенькие, но очень удобные светло коричневые сандалии с тесемками, которые змейками обвивали ее тонкие щиколотки. И она чувствовала себя в этом наряде на редкость великолепно.

Она видела, как изумление на лице ее гида наконец сменила улыбка.

– Тебя не узнать, Мелин. Ты выглядишь потрясающе. – Он остановился в двух метрах от нее, продолжая со сдержанным интересом оглядывать.

– Праздную свой приезд в Индию, – торжественно заявила она, и ее большие карие глаза со слегка подкрашенными ресницами гордо блеснули на него из-под шляпки.

– Должен тебе заметить, что уже в этом фойе от твоего появления стало празднично.

Она рассмеялась.

– Очень необычный комплимент. Спасибо.

– Это вовсе не комплимент, а чистая правда.

– Правда? – Ее алые губы изогнулись в недоверчивой усмешке.

– Правда. Если не веришь, оглянись. Глаза мужчин в этом фойе расскажут тебе о твоей красоте намного больше, чем любые слова или зеркало.

Как чертовски приятно ей было слышать эти слова. Она не сомневалась, что ее гид – не единственный, кто сумел оценить ее наряд, и все же незаметно обвела взглядом фойе.

То, что она увидела, было больше того, что она ожидала. На нее совершенно откровенно пялились все мужчины. А на ее гида – все до единой женщины. И вся эта праздная публика, наполняющая фойе, как ей показалось, напряженно чего-то ждала.

Что происходит?

– Странно… Они все очень странно на нас смотрят, – сказала она, внезапно почувствовав себя беспомощной, и посмотрела на своего гида так, будто искала у него защиты.

Он усмехнулся и подмигнул ей.

– А вот мы их разочаруем… и целоваться не станем.

Прикрыв губы ладошкой, она захихикала.

– Ты думаешь, они решили, что мы…

Она не договорила, увидев в его глазах лукавый блеск.

– Конечно. – Он протянул ей руку. – Пойдем.

Подавляя смех и смущение, она подала ему руку, и он медленно повел ее через фойе.

Стоило им пройти несколько шагов, как ее внезапно охватило знакомое, но давно забытое чувство. Она вспомнила, как когда-то в детстве вот так же торжественно и празднично ее вел за руку отец. Это было в те особые дни, когда мать наряжала ее и брата, и они всей семьей куда-то отправлялись. Отец всегда шел медленно, крепко и в то же время нежно держа ее ручку в своей, с гордостью поглядывая на нее и мягко улыбаясь. И она ступала, высоко подняв голову, и сияла от счастья, ловя на себе множество очарованных взглядов. В такие моменты ей всегда казалось, что она принцесса и однажды, когда она вырастет, отец вот так же, с гордостью и нежностью глядя на нее, поведет ее под венец с принцем.

Потом она выросла, и это чувство затерялось где-то в глубинах памяти. Маленькая принцесса уснула где-то в прошлом и так никогда не повзрослела. Может, потому, что кроме отца ни один мужчина не способен был разбудить ее?

Мелин никогда бы, наверное, не задумалась над этим, если бы сейчас это давно позабытое чувство внезапно не вернулось к ней. Высокий мужчина, который держал ее теперь за руку, шел так же медленно, в ногу с ней, как когда-то шел ее отец. Его рука была такой же теплой и надежной, а взгляд – таким же гордым и подстегивающим ее уверенность в себе.

Вот только теперь к этому старому чувству примешивались незнакомые оттенки. Теперь она была молодой женщиной, которую вел по фойе отеля почти незнакомый мужчина, и ее ум тревожно искал ответа на неожиданные вопросы. Кто этот мужчина? Почему ей так легко с ним? И как ему удалось в считанные секунды разбудить уснувшую когда-то в детстве принцессу?

Наконец они оказались на широком крыльце отеля, в объятиях полуденной жары. Ананд осторожно разжал пальцы и вернул ей ее руку. Она посмотрела на него так, будто не сразу поняла, почему он это сделал.

– Ты в порядке, Мелин? – забеспокоился он, заглядывая ей в глаза.

– Да, – кивнула она, пряча их под шляпкой. – Жарко… Я не ожидала, что будет так жарко. Итак, с каких развалин мы сегодня начнем нашу экскурсию?

Он рассмеялся.

– Развалин? Понятно, в программу ты не заглядывала.

– Ну, можно с чего-нибудь еще не окончательно развалившегося, – пробормотала она, пытаясь скрыть неловкость.

– Придется тебя огорчить, – сказал он, шагая к машине. – У нас по программе только одна развалина – Красная крепость, которую из общепринятого уважения к выдающимся развалинам успевают подлатать перед тем, как она в очередной раз собирается рухнуть. Но ее ты увидишь завтра. А сегодня я покажу тебе храм Лотоса и храм Лакшми-Нарайяны – уникальные образцы современной архитектуры, которые разваливаться не собираются. – Они подошли к машине, и он открыл дверцу. – Прошу…

Мелин забралась на заднее сиденье. В машине работал кондиционер, и снова было прохладно. Дремавший на руле водитель встрепенулся, как воробей перед дождем, и завел мотор. Ананд, обойдя машину, оказался на одном сиденье с ней.

– Так будет удобнее общаться, – пояснил он.

Мелин с улыбкой покосилась на него и кивнула. Да, она совсем не против, что он сидит рядом, потому что вопросов, которые ей хочется ему задать, становится все больше и больше. Можно сказать, что за последние несколько минут ее просто стало распирать от возникшего интереса к Индии, и, прежде всего, ей хотелось бы узнать, откуда в этой стране берутся такие симпатичные, обаятельные, удивительные молодые мужчины?

– Итак, ты родился и вырос в Дели, закончил исторический факультет Делийского университета и уже три года работаешь гидом. Говоришь на шести индийских языках и трех европейских. Успел поездить по Европе. А какие у тебя планы на будущее?

Они сидели за столиком в ресторане отеля «Оберой», куда вернулись к обеду, и Мелин наконец дала волю своему любопытству, которое ни храмы, ни парки удовлетворить не смогли. Поставив локти на стол и уронив в ладони подбородок, она смотрела в живые черные глаза своего гида.

– Будущее… – усмехнулся он. – Я уверен, что будущее само о себе позаботится. Все, что должно случиться, случится. Так же, как и то, что уже случилось.

– Значит, ты просто веришь в судьбу? А у тебя нет каких-либо особых амбиций или желаний? – снова спросила она.

– Ты имеешь в виду, как у Александра Македонского или Наполеона? Нет, я комплексами, слава богу, не страдаю. Я вполне доволен тем, что у меня есть: любящие родители, интересная работа и неплохой заработок. – Он с полминуты молчал, оглядывая ее лицо. – Мне кажется еще, что скоро я женюсь, – неожиданно добавил он. – И не совсем так, как полагается по нашим традициям. Я буду любить свою жену. Я знаю, что женюсь на любимой женщине. У нас будут дети, которым я буду отдавать ту заботу и любовь, которую получил от родителей. А потом состарюсь и умру, – весело закончил он.

Мелин продолжала изучать его красивое лицо: живые блестящие глаза, мягкую улыбку. Повезет же какой-то индианке…

– Значит, ты абсолютно счастлив и доволен жизнью? – продолжала она.

– Да. А ты? Ты счастлива?

Она опустила глаза.

– Иногда…

– И что же мешает тебе быть счастливой всегда? У тебя, по твоим словам, тоже любящая семья, интересная работа. Ты – молодая, здоровая, красивая…

Эрик, подумала она. Единственный человек, который делал ее несчастной, – это Эрик. Неужели, чтобы понять это, ей нужно было долететь аж до Индии?

В этот момент возле них появился официант с заставленным тарелками подносом и стал проворно заполнять ими пространство столика. Мелин обрадовалась: теперь она с легкостью может сменить тему разговора.

После обеда они отправились в Национальный музей, а потом – на Коннот Плэйс, где Мелин смогла окунуться в атмосферу индийской жизни. Они долго бродили по Палика базару, благодаря чему к ее гардеробу прибавилось несколько сногсшибательных пенджабских платьев. Потом пили кофе в уютном кафе, и Мелин с любопытством разглядывала людей вокруг, особенно индийцев, только чтобы убедиться, что среди них не было ни одного хоть мало-мальски похожего на ее гида. Кто он? – продолжал звучать в ее голове вопрос. И почему ей так необыкновенно легко с ним?

В восьмом часу вечера, когда им пора было возвращаться в отель, она неожиданно для себя со вздохом сказала:

– Не хочется уезжать отсюда. Я бы с удовольствием еще прогулялась по вечернему Дели.

– Так в чем проблема? Мы можем отпустить водителя. Пусть он отвезет твои покупки в «Оберой»… А сами еще прогуляемся.

Он заглянул ей в глаза и заметил, как они заблестели.

– Правда?

– А почему нет?

Она пожала плечами:

– Но ведь твое рабочее время подходит к концу, и тебя наверняка дома ждут к ужину. Я могу погулять одна…

Она вдруг почувствовала, что гулять одной ей совсем не улыбается. Что она будет делать одна в незнакомом городе вечером?

– Мое рабочее время… – Он усмехнулся. – Да, ты права, оно заканчивается, а это значит, что я с удовольствием составлю тебе компанию. Иначе что ты будешь делать одна в незнакомом городе? А дома меня не будут ждать, если я сам не позвоню и не попрошу их об этом. Они привыкли редко видеть меня.

По ее губам скользнула улыбка.

– И все же мне ужасно неудобно отнимать у тебя твое свободное время.

Он на шаг приблизился к ней.

– А что, если я не поверю тебе?

– То есть?

– А то, что я хорошо понимаю, как скучно проводить вечер в одиночестве в чужой стране. Особенно в первый день. Так что давай оставим эту тему. Смотри, мы можем сначала посидеть в уютном кафе, потом прогуляться. А если тебе захочется потанцевать, можем пойти в клуб.

Он как будто читал ее мысли. На Коннот Плэйс повсюду зажигались огни. Ночная жизнь города сменяла дневную и, казалось, обещала много заманчивого. И разве она не решила еще утром превратить эту поездку в праздник?

– У меня… нет сил отказаться, – просияла она, изо всех сил пытаясь не запрыгать от радости.

Он быстро на хинди переговорил с водителем и отпустил машину.

– Итак, как ты смотришь на то, чтобы сначала поужинать? Здесь неподалеку есть одно симпатичное кафе, – сказал он, снова повернувшись к ней.

Ответ он успел прочесть на ее лице еще до того, как она открыла рот, чтобы сказать «прекрасно». Тогда он взял ее за руку и повел к краю тротуара, чтобы перейти дорогу. Он это делал сегодня уже не раз: молча брал ее за руку и отпускал только тогда, когда они были на другой стороне улицы. Но самым забавным было то, что она успела за этот день привыкнуть к его руке.

2

Перейдя дорогу, они свернули в переулок, дошли до угла и остановились перед стеклянной дверью, у которой стоял молодой парень-швейцар в серой униформе.

– Привет, Радж! Как дела? Найдется для нас столик?

– С каких это пор ты научился задавать глупые вопросы, Ананд? Ты ведь знаешь, что для тебе всегда найдется.

Приятели хлопнули ладонью о ладонь, и Ананд распахнул перед Мелин дверь.

– Прошу… Извини, Радж, что отнимаю у тебя работу.

– Ты намекаешь на то, что мне придется сегодня поделить с тобой свои чаевые? – со смехом ответил Радж. – И не надейся.

Мелин улыбнулась Раджу и вошла. Они поднялись по мраморной лестнице на третий этаж, зашли в кафе и у входа остановились. Здесь было прохладно и веяло романтикой. Тусклые светильники, столики, отделенные друг от друга перегородками, на столиках – свечи. В полумраке проплывали одетые в белые костюмы официанты. Тихо играла мягкая, необычная инструментальная музыка: ситар, сантур, табла, саксофон. У Мелин от ее звуков замерло сердце.

Она невольно посмотрела на Ананда. Он кого-то искал глазами и был до боли похож на того самого мужественного и одухотворенного принца, которого она часто видела в своих мечтах в детстве. Воротничок белой рубашки подчеркивал его стройную смуглую шею. Широкие плечи были гордо расправлены, подбородок – вздернут, а глаза в тусклом свете тепло и чувственно искрились. Тонкая прядь, выбившаяся из зачесанных назад волос, небрежно свешивалась на лоб.

Не может быть, со вздохом подумала она, распугивая странные мысли и чувства. Но как только отвела взгляд, почувствовала у самого уха теплый шепот:

– Извини, Мелин, я на минуточку оставлю тебя.

– Да-да, конечно… – растерянно пробормотала она в ответ.

Ей хотелось ущипнуть себя. Что происходит? Откуда этот прилив чувств? И почему ей вдруг показалось, что она его давно знает? Кто он? – продолжала спрашивать себя она, будто пытаясь что-то вспомнить. Что-то очень далекое и смутное, как детский сон.

Вскоре он вернулся, оживленно переговариваясь на хинди с официантом, который поприветствовал ее, а потом повел их к свободному столику у окна.

– Лучшее место, – сказал он, подмигнув Ананду. – Усаживайтесь, я через пять минут подойду.

– Очень романтичное кафе, – сказала она, как только они уселись за столик. – И ты здесь, как я погляжу, завсегдатай.

– Я сюда часто заглядываю по выходным с друзьями.

– И у тебя много друзей?

– Да.

Ей хотелось спросить, много ли среди них девушек, но она решила, что это нетактично. Тем более что об этом не трудно догадаться и самой.

Он открыл меню и придвинул его к ней. Несколько минут они сидели молча, глядя каждый в свое меню.

– Я готова, – наконец сказала она. – Хочу попробовать сизлер с грибами и тофу.

– Интересно, мы выбрали одинаковую еду, – усмехнулся он. – Я тоже собирался заказать сизлер. А что ты будешь пить?

– Кока-колу. Нет…

– Пиво? – спросил он, бросив на нее взгляд.

– Конечно пиво! – воскликнула она удивленно. – Как ты догадался? Ты что, умеешь читать мысли?

– По-моему, ты не хуже меня умеешь это делать. – Он рассмеялся и, откинувшись на спинку стула, жестом поманил официанта.

Как только официант, приняв заказ, отошел от их столика, Ананд посмотрел на нее. Она выглядела задумчивой.

– Мелин, если не секрет, о чем ты думаешь?

Она глянула на него и вскинула плечами.

– Не могу точно сказать, но у меня такое чувство, будто мы с тобой давно знакомы. Странно. У нас часто совпадают желания. И еду мы заказываем уже второй раз одинаковую. Чем это объяснить?

– Не знаю. Мне тоже кажется, будто мы когда-то… очень хорошо знали друг друга.

– Когда? В прошлой жизни? – рассмеялась она.

– Возможно, – серьезно ответил он.

– Я не верю в прошлые жизни. Только странно, что я как будто пытаюсь что-то вспомнить и не могу. Но думаю, что это, скорее всего, связано с детством.

Он загадочно улыбнулся.

– Да, в детстве у нас бывает много фантазий. Только откуда они берутся?

Она понятия не имела, откуда берутся детские фантазии и все эти странные чувства, время от времени творящие переворот в ее душе. Она услышала, как он перевел дыхание, и снова выглянула на него из своего удобного убежища под шляпкой.

– Лучше расскажи, как ты в Лондоне проводишь свободное время, если это не секрет, – продолжал он с улыбкой. – Мне интересно.

– Свободное время? Ну… раньше любила клубы, дискотеки и танцы. А теперь… теперь чаще бываю на приличных вечеринках.

– Разлюбила клубы и дискотеки?

Она вздохнула и опустила глаза.

– Нет.

– Выходит, это ему не по душе клубы и танцы?

Она бросила на него настороженный взгляд. Откуда он знает? Сегодня за обедом она рассказала ему о родителях, живущих в Эссексе, о брате… Но ни слова не сказала об Эрике. Пыталась не испортить настроение себе и ему. А он, оказывается, и без нее все знает. Откуда?

– Да, – ответила она и, стараясь скрыть смущение, снова опустила глаза. – Он предпочитает вечеринки в приличном и скучном обществе, где все говорят об удачных вкладах, процентах и новых проектах. Это для них самый приятный вид развлечений.

Он пожал плечами.

– Люди разные. Но пока ты в Индии, ты можешь позволить себе делать то, что тебе нравится, правда?

– Я буду делать то, что мне нравится, и когда вернусь в Англию, – твердо заявила она. – Теперь…

Ей снова пришлось прикусить язык. На столике в этот момент появилась запотевшая бутылка пива и высокие бокалы. Ананд поблагодарил официанта и сам разлил пенящийся янтарный напиток.

– Но ради любимого человека иногда приходится жертвовать своими интересами. – Он придвинул к ней бокал.

– При этом не помешало бы, чтобы и любимый человек иногда жертвовал своими интересами ради тебя, – ответила она, чувствуя, как знакомая горечь сдавливает горло.

У нее пока, к сожалению, была только возможность убедиться в обратном. Эрик с самого начала их знакомства только и делал, что неприкрыто выражал к ее интересам презрение. Он без конца вдалбливал ей, что на дискотеках и в клубах люди легкомысленно убивают время.

– Но ведь я люблю танцевать! Я просто люблю танцевать! Танец приносит мне радость, помогает освободить голову от лишних мыслей! – возразила она однажды.

– Лишних мыслей, Мелин, не бывает, – авторитетно заявил ей Эрик. – А что до твоей страсти к танцам, то ты можешь записаться в танцевальную студию и изучать какой-нибудь стиль. Например, танго, фокстрот…

– Но мне нравится импровизировать! Мне нравится быть в танце свободной!

Но он лишь пробурчал:

– Не понимаю, что за удовольствие бессмысленно скакать, качать бедрами и размахивать руками.

После этого разговора, о посещении дискотек и клубов речи больше не заходило. Ей приходилось отказываться от танцев и проводить свободные вечера, нарядившись в дорогие вечерние платья и натянув на лицо выражение светской умудренности.

Она сидела, утопив взгляд в бокале, когда вдруг снова услышала голос своего гида.

– Мелин, с тобой все в порядке?

– Да, – тускло ответила она и попыталась улыбнуться.

– Это мелочи, – продолжал он с заботливой усмешкой. – Наши интересы и увлечения со временем и возрастом меняются. Главное, чтобы была любовь и уважение друг к другу.

Мелин вздохнула. Если бы все было так просто, как на словах. Но люди разные, и все по-разному выражают свою любовь и уважение друг к другу, подумала она, а вслух только тихо сказала:

– Конечно…

Расправляясь с сизлерами и пивом, они болтали о временах английской колонизации в Индии, о Ганди и о том, как Индия изменилась, отвоевав свою независимость. Их беседу время от времени прерывали друзья Ананда, возникавшие у их столика из полумрака. Это были молодые мужчины, иногда – пары. Все они были раскованы, одеты по-европейски и говорили на хорошем английском. Последним был парень по имени Амит, который, игриво улыбнувшись Мелин, склонился к уху Ананда и прошептал:

– Ты в «Нику» сегодня поедешь? Я видел Рани. Она сказала, что будет ждать тебя там.

Ананд рассеянно пожал плечами.

– Не знаю. Но я позвоню ей. Спасибо, Амит.

Мелин опустила голову и сделала вид, что увлеклась последним кусочком тофу, оставшимся на ее блюде. Что ж, похоже, их совместная поездка в клуб на сегодня отменяется. У ее гида есть девушка, которая будет ждать его. И не важно, приятно ей знать об этом или нет. Она и без того должна быть ему благодарна за этот чудесный ужин.

Как только Амит удалился, она подняла глаза на Ананда.

– Не заметила, как мой сизлер исчез с тарелки, – сказала она, улыбнувшись. – Это потому, что с тобой было очень интересно.

– Может, это потому, что сизлер был вкусным?

– И сизлер был вкусным, и с тобой интересно было.

– Почему было? – удивился он. – У нас еще целый вечер впереди.

– К сожалению, я устала и хотела бы вернуться в «Оберой». В самолете почти не спала и теперь вдруг стала расклеиваться.

Он кивнул.

– Понимаю. Что ж, тогда пойдем. Отдых – это святое.

Они расплатились и вышли на улицу. Пока он ловил такси, она, потупив взгляд, топталась по тротуару, пытаясь разогнать из головы новые вопросы.

Почему он хотел провести вечер с ней, когда его где-то ждет девушка?

А может?..

Может быть все, что угодно, но ее это никак не должно волновать.

Увидев подкатившее к обочине такси, она направилась к нему. Ананд открыл для нее дверцу.

– Спасибо, – сказала она и, увидев, что он собирается сесть рядом, закачала головой. – Провожать меня не нужно. Я сама доберусь. Правда, я не маленькая. Спасибо за ужин и компанию, Ананд.

– Догадываюсь, что ты не маленькая, Мелин. Но, к сожалению, отпустить тебя одну не могу. Уж придется тебе еще немного потерпеть меня рядом. Извини, но я должен быть уверен, что ты благополучно добралась.

Она не стала больше возражать или, если честно, притворяться, что возражает. Подвинулась и позволила ему сесть рядом. Такси отъехало.

– Конечно, понимаю, ты устала, – продолжал он, будто рассуждая с самим собой. – И завтра у нас довольно плотная программа. Но я надеюсь, что мы все же однажды сходим вместе в клуб.

– Подозреваю, что ты сам – любитель потанцевать.

– Страстный любитель. Мне кажется, что танец – это выражение радости, которую невозможно выразить словами.

– Да, я согласна. Это что-то первобытное, глубоко заложенное в нашей природе. И интеллектуалам этого не понять, – добавила она с печальным вздохом. – Я бы на твоем месте, Ананд, не теряла времени и отправилась в клуб.

Он уставился перед собой и несколько секунд молчал.

– А ты уверена, что не сможешь составить мне компанию?

Она была уверена в обратном. И если бы его не ждала девушка, с удовольствием покатила бы сейчас с ним. Странно, что он до сих пор этой девушке не позвонил, а вместо этого продолжает приглашать с собой ее.

– Уверена, что есть другая девушка, которая с удовольствием составит тебе компанию, – сказала она, покосившись на него.

– Это будет не лучшая компания. – Он иронично усмехнулся и тряхнул головой.

Мелин снова украдкой покосилась на него. У него тоже проблемы в любви? А у кого их нет?

– Мы еще потанцуем, Ананд, – сказала она, желая его приободрить.

Он не ответил, а только вздохнул.

Такси плавно подкатило к отелю, и, рассчитавшись с водителем, они вышли.

– Ну вот, я благополучно добралась. Ты спокоен? – Она первой протянула ему руку.

– Не совсем, – ответил он, пытаясь поймать ее взгляд. – В этом фойе днем было слишком много подозрительных лиц. Думаю, что мне придется проводить тебя до лифта.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Но пусть только попробуют… – процедил он и скроил угрожающую гримасу.

Она рассмеялась, почувствовав, что за его шутливым тоном скрывалась обезоруживающая искренность, как будто защищать ее от нежелательных взглядов входило в его обязанности.

– Итак, завтра в девять? – спросила она.

– Да, и учти, так будет продолжаться еще тринадцать дней.

– Надеюсь, что успею привыкнуть, – попыталась пошутить она и вдруг смутилась.

Что говорить, если всего за один день она успела привыкнуть к таким непривычным для нее вещам, как, например, его теплое рукопожатие, которое ей так теперь трудно разорвать!

Она неохотно отняла у него руку и направилась к распахнутой швейцаром двери. На пороге остановилась и оглянулась. Он продолжал стоять с улыбкой на лице, как будто знал, что она обернется.

И ей до отчаяния захотелось унести эту теплую улыбку с собой!

Мелин вошла в номер, включила свет и стащила с головы шляпу.

Что ж, первый день ее путешествия подошел к концу и, надо заметить, был полон приятных неожиданностей. А теперь… теперь, черт побери, пора поговорить с Эриком.

Она решительно подошла к столику и взяла свой сотовый.

Прекрасно, семь пропущенных звонков, и все от него. Что ж, она готова обрадовать его ответным. Только радость его будет недолгой.

– Алло! Привет, Эрик!

– Мелин! Наконец-то! Что случилось? Почему ты не отвечала на мои звонки? У тебя все в порядке, дорогая? – обрушилась на нее лавина вопросов.

– Да. Прости, я забыла телефон в номере.

– Забыла… Ох, Мелин, знала бы ты, чего мне стоила твоя забывчивость. Я просто не знал, что думать. Звонил тебе семь раз.

– Прости, Эрик, – промямлила она. – Я спешила.

– Послушай, Мелин, чтобы этого больше не повторилось, прошу тебя, носи телефон в сумочке, не вынимай его оттуда, ладно?

– Ладно, – со вздохом ответила она, совсем не уверенная в том, что снова не захочет умышленно забыть телефон в номере.

– Скажи, Мелин, как прошел твой день? – продолжал допрашивать он. – У тебя правда все хорошо?

– Да, Эрик, конечно. То есть… не совсем.

– Что? Что-то случилось? Говори, Мелин, не скрывай от меня ничего!

Мелин содрогнулась: знакомые властные нотки в его голосе, которые обычно заставляют ее цепенеть. Набрав полную грудь воздуха, она попыталась собраться с мужеством.

– Ничего. Со мной ничего, не волнуйся, пожалуйста. Просто нам нужно поговорить, Эрик. О нас.

– О нас?

Она замолчала, снова собираясь с мужеством.

– О нас?! – переспросил он так громко, что едва не оглушил ее. – Разве мы не все еще…

– Нет, Эрик, – перебила она. – Мы не все еще сказали друг другу. И теперь, прошу, выслушай меня… – Она внезапно так сильно разволновалась, что растеряла все слова. – Я хочу сказать тебе, что…

– Что?! Что, Мелин?!

– Знаешь, Эрик, я давно хотела тебе сказать… – В телефоне повисло гробовое молчание. – Я хотела сказать, что у нас очень странные отношения.

– О чем ты, Мелин? – с брезгливым недоумением спросил он. – Что между нами странного?

Она шумно перевела дыхание.

– Просто… мне очень трудно с тобой, Эрик. Ты подавляешь меня. Ты считаешь, что всегда прав. Часто навязываешь мне свою волю… – Она принялась кусать губы, боясь расплакаться.

– Я подавляю тебя? Навязываю свою волю? Это что-то новое. Ты здорова, Мелин?

О нет! Ей хотелось швырнуть телефон в стену и громко завыть. Опять этот тон!

– Пока здорова, Эрик, но не уверена, что долго еще протяну, если ты будешь вот так…

– Мелин, ты ведь знаешь, что я люблю тебя! И ты знаешь, что все, что я говорю или делаю, я делаю ради тебя, ради твоего блага! – прокричал он.

– Конечно, ты уверен, что всегда прав, и знаешь, что хорошо для меня, а что плохо. Но ты ошибаешься, Эрик, потому что просто не понимаешь меня. Ты… ты отнимаешь у меня мою свободу, не даешь возможности сделать свой выбор…

– Я не даю тебе возможности сделать свой выбор? О чем ты, Мелин? Если бы это было так, ты не была бы теперь в Индии. Или ты сделала неправильный выбор и пытаешься теперь обвинить в этом меня?

Черт! – в отчаянии процедила она, прикрыв ладошкой рот. Опять они сцепились. А где же чувство? Где то чувство, которому не нужны слова? Где любовь, о которой он все время твердит?

– Ты опять не о том, Эрик, – пробормотала она, бессильно опустившись на кровать. – Ты просто не понимаешь меня… Ты слышишь слова, а не меня.

– Мелин, я люблю тебя!

Она вздохнула. Ей не мешало бы спросить, наконец, и себя, любит ли она его. Как это она до сих пор еще об этом не задумывалась? Он стал твердить ей о своей любви уже через неделю после их знакомства. Голубоглазый красавец, блондин. Один их лучших юристов Лондона. Она бы никогда не позволила себе влюбиться в такого. А тут он сам заговорил о любви, и его чувств к ней оказалось достаточно, чтобы ослепить ее. Важно, чтобы она нравилась ему. Ее чувства к нему подразумевались сами собой.

– Мелин! Не молчи, прошу тебя, – снова раздался в телефоне беспокойный голос. – Я люблю тебя. Скажи, что еще я должен понять?

– Не знаю, Эрик, – устало проговорила она. – Я устала и хочу спать. Извини. Поговорим завтра.

Она нажала кнопку и прервала связь.

Поговорили…

На следующее утро в пять минут десятого Мелин бодро шла по фойе отеля навстречу своему гиду.

Нет, она совсем не собиралась сегодня сразить его наповал, но все же была не против выслушать его очередной комплимент. Почему ей так нужен его комплимент? Неужели мало было видеть, как утопающие в глубоких креслах джентльмены, все, как по команде, выпрямились, повернули в ее сторону головы и расплылись в улыбках?

Благо, теперь ее глаза скрывали большие солнцезащитные очки, и она могла наслаждаться этим зрелищем с высоко поднятой головой. Но не это было для нее главным. Главное, что она никогда больше не будет выглядеть серой мышкой в черном вечернем платье. Долой скучные вечерние платья и однотонные брючные костюмы с дурацкими блузками! И вряд ли кому-то в этом фойе понять, насколько ей теперь уютно шагать в светло-зеленых бриджах с огромными накладными карманами, в обтягивающей тело голубой футболке с изображением чего-то невразумительного и легких спортивных туфлях, которые она купила вчера на Палика базаре. Дополнял ее костюм тюрбан, который она сообразила из пестрого шарфика – незатейливая причуда, от которой очень трудно было отказаться.

– Доброе утро, Мелин!

– Привет!

Они на секунду остановились, глядя друг другу в глаза, и Мелин неожиданно стало жарко даже в охлажденном кондиционерами фойе. Вчера его глаза были только теплыми, а сегодня уже обжигали.

– Пойдем, – быстро сказала она и, не дав ему опомниться, подхватила под руку и потащила к выходу.

– И куда это мы так торопимся? Ты отстала от каравана, уходящего в пустыню? Или решила присоединиться к амазонкам? Если к амазонкам, то могла бы вчера предупредить: я стащил бы для тебя в музее лук и стрелы.

– Нет, Ананд, – ответила она. – Караван уже ушел очень далеко, и его не догнать, а в амазонки мне еще рановато. Я всего лишь хочу поскорее выйти из отеля.

– Почему?

– Чтоб меня не пробуравили глазами.

Они вышли из фойе и только тут позволили себе рассмеяться.

– Что правда, то правда, – сказал он, оглядывая ее с ног до головы. – Уж не знаю, смогу ли сам от этого удержаться. Ты выглядишь – просто супер!

Он задержал взгляд на футболке, обтягивающей ее высокую полную грудь. А когда снова посмотрел на ее лицо, она увидела в его глазах недоумение.

– Не знаю… это очень странно, – наконец сказал он. – Мне все в тебе кажется таким знакомым…

Она решила оставить это без комментария. Ей тоже многое кажется в нем знакомым, но разве это говорит о чем-то? Кармы и прошлые жизни? Чепуха. Здесь что-то такое, чего ни она, ни он пока понять не могут.

– Итак, что там у нас по программе? Красная крепость? Мавзолей Хумаюна? – спросила она.

– Ой… – Он виновато улыбнулся. – Извини, я, кажется, слегка сбился с курса.

Они подошли к машине, и как только уселись и машина отъехала, на Мелин вдруг накатили воспоминания о вчерашнем разговоре с Эриком. И снова какая-то тяжесть и неясность навалились на душу. Повернув голову к окну, она попыталась отвлечься от мыслей, но это оказалось непросто.

Что же делать? Может, ей нужно просто порвать с ним? Что удерживает ее от этого? Любит ли она его? За три месяца они ни разу не были по-настоящему близки: ни душевно, ни физически. Бесконечные споры гасили в ней всякое желание разделить с ним страсть, и Эрик не особенно настаивал на этом. Почему же она с ним? Она хорошо знала, что ей льстит появляться с ним на людях: простая учительница и молодой, но уже довольно известный юрист и красавец Эрик Браун. Она с самого начала была готова к тому, что их отношения не затянутся, и все время ждала, что Эрик наконец очнется и увлечется какой-нибудь богатой красавицей. Но Эрик только поглядывал на красавиц, очаровывал их, но ее не бросал. Что же его удерживает? Может, он все-таки любит ее? Но для начала ей не мешало бы поскорее разобраться в себе и решить окончательно: быть с ним или нет.

– Быть или не быть? – задумчиво усмехнулась она, провожая взглядом делийские улицы.

– Что? Ты что-то сказала, Мелин?

Она резко повернула голову.

– Нет. Это я так, сама с собой. Вспомнилось кое-что. – Она попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло.

Он продолжал смотреть на нее, и она вдруг поняла, что он знает и чувствует все, что переживает она. Возможно, даже больше.

Но разве такое бывает?

– Скажи, Ананд, а как вчера закончился твой вечер? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Скучно. Был глупый телефонный разговор, после которого я отправился домой спать. А вот и Красная крепость. Мы прибыли.

Осмотрев Красную крепость, которая не особенно впечатлила Мелин, они отправились смотреть мавзолей одного из могульских шахов. Потом посетили еще один музей и к обеду вернулись в «Оберой».

– В пять мы выезжаем в Агру. Завтра ты наконец увидишь Тадж-Махал – мечту своего детства, – сказал Ананд, расставаясь с ней после обеда.

– Некоторые мечты способны сбываться, – ответила она.

Увы, Тадж-Махал не был ее мечтой.

В начале шестого они снова сидели на заднем сиденье просторной машины, и как только отъехали, Мелин откинулась на спинку и закрыла глаза.

Жизнь на колесах, подумала она. И впереди еще двенадцать дней.

– Устала? – послышался рядом голос Ананда.

– Немного.

– Тогда не буду мешать. Отдохни.

Она кивнула и стала проваливаться в сон. Перед глазами замелькали роскошные узоры, статуи, башни и бастионы – коллекция ее сегодняшних впечатлений. Потом все исчезло.

Она проснулась и с удивлением обнаружила, что ее голова покоится на мужской груди, что сидит она, подогнув по себя ноги, и теплая рука заботливо обвивает ее плечи. Тихо вздохнув, она подумала, что было бы неплохо снова заснуть. Машина, плавно покачиваясь, неслась куда-то в полную неизвестность, а рядом был кто-то теплый и заботливый, в чьих объятиях ей было уютно, как в детстве.

Но какое она имеет право нежиться на груди незнакомого мужчины?

Она пошевельнулась и почувствовала, как обнимающая ее рука соскользнула с плеча.

– Проснулась?

Она медленно отстранилась, опустила ноги и принялась от смущения поглаживать колени.

– Да. Никогда не думала, что смогу заснуть в машине. Извини, Ананд.

– За что?

– За то, что причинила тебе неудобство.

– Ты заснула, как ребенок, и я боялся, что ты сползешь с сиденья. Пришлось сделать все возможное, чтобы этого не случилось, – ответил он так, будто его заботливость была чем-то само собой разумеющимся.

– Спасибо.

Она все еще чувствовала атмосферу интимности, повисшую в салоне машины, чувствовала, что слово «спасибо» не способно было выразить то, что она испытывала. Близость этого мужчины завораживала и вместе с тем была такой естественной.

Чепуха. Глупые фантазии из детства, сказала она себе и повернула голову к окну, пытаясь избавиться от необъяснимого наплыва чувств.

– Мы скоро приедем. Осталось полчаса, – снова послышался его мягкий голос.

– И сразу же пойдем пить кофе? – оживилась она, как будто ей непременно нужно было услышать его согласие.

– Конечно. А еще в отеле «Тадж-Вью» тебя ждет ужин.

– А ты, надеюсь, составишь мне компанию?

– Конечно.

В ее сумочке заиграла фуга Баха, и ей вначале показалось, что это музыкальное сопровождение к приглашению на предстоящий романтичный ужин. Но после первой музыкальной фразы вспомнила, что так играет злополучный телефон, который наверняка теперь приглашает ее к отчету перед Эриком. Открыв сумочку, она нервно пошарила в ней и наконец нащупала его.

– Алло! Привет, Эрик! Где я? Уже совсем недалеко от Тадж-Махала… Да, у меня все отлично… Что интересного? О, все интересно, и с каждым часом становится все интереснее и интереснее… Нет, не скучаю, и ты не скучай. Правда, у меня все хорошо… Да, конечно. Ну пока. Целую.

Она уронила руку с телефоном на сиденье и снова уставилась в окно.

Опять он говорит, что любит ее, беспокоится, скучает и ждет. А вчерашнего разговора как будто и не было. И так всегда. Он просто не принимает то, что она говорит, всерьез. Как будто она дурочка. Нет, этот мужчина никогда ее не поймет. Между ними нет ничего общего, и в следующий раз она скажет ему…

– Волнуется?

Она повернула голову.

– Да.

– Я бы тоже волновался, если бы моя девушка отправилась одна за три моря.

– А она тоже волнуется, когда ты уезжаешь с туристами?

– Кто? – удивился он.

– Твоя девушка. Вы повздорили?

Он отвел глаза, и Мелин почувствовала, что ему не хочется говорить об этом. Оно и понятно. Она бы тоже не стала рассказывать ему о своих проблемах с Эриком. Ей стало неловко от вопроса, который ей не следовало задавать ему.

– Нам незачем вздорить, – после долгой паузы наконец сказал он. – Мы с ней просто чужие люди.

Чужие люди. То же самое можно сказать о ней с Эриком. Может, у них похожие проблемы, и они могли бы помочь друг другу советом? Но что может посоветовать ему она? Расстаться с кем-то, кто твердит, что любит тебя, не так уж просто. А если у него все наоборот? Если он любит ее, а она его не понимает?

– Агра, – бросил им из-за плеча водитель. – Едем в «Тадж-Вью?».

– Да, – ответил ему Ананд.

Мелин посмотрела в окно. Приятное волнение, которого она совсем не ожидала, внезапно охватило ее. Скоро она увидит Тадж-Махал, и может, эта колоссальная мраморная гробница, воздвигнутая во имя любви, поможет ей понять что-то о самой любви?

– Четырнадцать детей? – переспросила Мелин, боясь, что не расслышала.

– Да. Мумтаз умерла еще довольно молодой во время родов. Они прожили вместе всего семнадцать лет, и шах Джаган до последнего дня своей жизни оплакивал ее. Он боготворил свою Мумтаз. Для него в целом мире не было такой женщины, как она.

Растроганная историей далекой любви, которая оставила миру в память о себе одно из самых прекрасных на земле творений человеческих рук – Тадж-Махал, Мелин снова перевела взгляд на светящийся вдалеке, на фоне темного неба, его огромный купол.

– Такая любовь – это дар. Как жаль, что они не дожили вместе до старости, – тихо проговорила она.

Поужинав в ресторане ее нового отеля, они теперь сидели на просторной террасе и пили кофе. Где-то внизу под ними продолжал жужжать невидимый вечерний город. А здесь, на террасе, был другой мир – огромное небо и маячащий почти на одном уровне с террасой, таинственный, озаренный прожекторами и кажущийся нереальным, далекий и близкий Тадж-Махал. Легкий ветерок ласкал щеки Мелин, перебирал ее волосы.

– Шах Джаган верил, что после его смерти они встретятся и никогда больше не расстанутся, – снова нарушил тишину голос Ананда. – Две любящие души. Почти каждую ночь он видел Мумтаз во сне, и даже днем, оставаясь наедине, разговаривал с ней. Говорят, она давала ему советы и помогала править империей даже после своей смерти.

– Она поистине была редкой женщиной, достойной такой любви. Только вот насчет ее советов после смерти, я думаю, что у шаха просто было богатое воображение. И наверняка у него были другие жены? – спросила Мелин, бросив на него косой взгляд.

Он рассмеялся.

– Об этом история умалчивает.

После вкусного ужина, крепкого кофе и всех этих волнующих историй о шахе Джагане и его любимой жене Мумтаз, Мелин была уверена, что ей не удастся быстро заснуть. Может, погулять по пропитанным древностью улицам ночной Агры?

Она мельком посмотрела на Ананда. Нет, сегодня она отправится на прогулку без него. Ей нужно побыть одной, нужно разобраться в этих странных, непонятных чувствах, так неожиданно время от времени накатывающих на нее. А ему… Ему, судя по лицу, не мешало бы пораньше отправиться в постель.

– Ты устал, Ананд? – спросила она. – Может, нам пора разойтись? Надеюсь, твоя гостиница недалеко отсюда?

– За квартал. А как ты? На прогулку не тянет?

– Нет, – соврала она. – Я тоже готова ко сну. – Она попыталась для убедительности зевнуть. – Вот только допью кофе.

– Что ж, тогда до завтра. – Он встал из-за столика и протянул ей руку. – И не забудь, мы встречаемся в шесть утра, чтобы увидеть Тадж в лучах рассвета.

– Я помню.

На этот раз он задержал ее руку в своей и посмотрел на нее так, что у нее замерло сердце. Ей показалось, что он просто сейчас притянет ее к себе, укутает своими объятиями и скажет, что ей не нужно никуда идти, что…

Откуда в ее голове могли появиться такие странные мысли?

Стараясь не смотреть ему в глаза, она коротко простилась с ним и только краем глаза увидела, как он, резко повернувшись, направился к выходу с террасы и быстро исчез за дверью.

Прождав около десяти минут, она тоже покинула террасу, вошла в лифт, спустилась в фойе и оттуда вышла на улицу.

Улица была пустой. Только равнодушный свет фонарей и бессмысленный бег пестрых рекламных огней. Редкие машины или авторикши проносились по дороге и исчезали в пустоте. Город спал, несмотря на то, что было всего одиннадцать часов. Мелин постояла немного в нерешительности, не зная, куда идти, а потом просто двинулась по улице. Вскоре, заметив на другой стороне переулок, она решила свернуть в него.

Куда она идет? Чего ищет или ждет от ночного города?

3

Идя по переулку, Мелин вскоре почувствовала, как откуда-то повеяло прохладой. Огней в переулке становилось все меньше и меньше, и вскоре она обнаружила, что вышла на берег реки, переливающейся отражениями далеких огней.

Ямуна, вспомнила она название реки и удивилась, что запомнила его с одного раза. А может, она просто вспомнила его? Странные игры памяти продолжали интриговать ее и завораживать.

На берегу было пусто и темно. Она набрела на небольшой плоский камень и уселась на него. Вокруг никого, значит, и бояться нечего. Невольно прикрыв глаза, Мелин стала слушать тихий шепот воды, наслаждаясь ее прохладным дыханием.

В какой-то момент ее сознание полностью слилось с тихим пением реки и стало погружаться куда-то в глубину. Перед глазами возникла картина: большой, богато украшенный настенной росписью зал со сводчатыми, скрытыми за ажурными решетками окнами. Посреди зала – огромные качели, прикрепленные к потолку цепями, похожими на массивные ожерелья. А на качелях сидит она, и чья-то невидимая рука раскачивает ее. Она заливается смехом и пытается поймать эту невидимую руку. Наконец ей это удается. Раскачивание замедляется, и она видит склонившееся к ней лицо красивого мужчины в тюрбане. У нее перехватывает дыхание, когда он, игриво поймав ее смеющиеся губы, нежно целует ее. Она испытывает немыслимое блаженство. Ей кажется, что от счастья сейчас взорвется ее сердце.

– Любимый… – шепчет она, задыхаясь, и нежно проводит пальцами по его лицу. – Ты нашел меня… наконец.

Мелин очнулась и обнаружила, что сидит, обхватив руками плечи, откинув назад голову, и медленно покачивается, а теплый ночной ветер ласкает ее щеки.

Так вот кто, оказывается, тот проказник, который во сне обернулся ее возлюбленным! Он до сих пор продолжает ерошить ее волосы, дразня, касается губ, налетает нежным порывом и заставляет ее задыхаться.

Она открыла глаза и блаженно улыбнулась. В тугой синеве над головой серебрился рожок молодого месяца, а над ним мерцала очень яркая звезда, будто собираясь спорхнуть со своей высоты и уютно примоститься на краю месяца.

Только почему в ее сне все казалось таким реальным? И юноша, целующий ее, и она сама, и зал дворца, и качели… И это чувство беззаботной головокружительной влюбленности. Как ей могло такое причудиться? И что же это получается? Выходит, что во сне она изменила Эрику? А может, это просто значит, что она его не любит?

От новых вопросов, на которые она не могла найти ответов, у нее снова закружилась голова. Она медленно поднялась с камня и побрела в сторону тускло горящих фонарей.

На следующее утро Мелин разбудил назойливый писк будильника. Она лениво потянулась к тумбочке, нащупала свой сотовый. Писк прекратился, и она снова была готова провалиться в сон, как вдруг вспомнила, что ее сегодня ждет не обычная экскурсия с музеями и скульптурами, ее ждет сам Тадж-Махал. Приятное возбуждение, прокатившееся по всему сонному телу, заставило ее окончательно проснуться и вспомнить, что у нее совсем нет времени на то, чтобы нежиться в постели. У нее есть всего полчаса, чтобы принять душ, выпить кофе и одеться.

Откинув легкое одеяло, она села и сняла трубку телефона, заказала кофе, а потом бросилась в ванную.

– Словно на свидание, – с усмешкой сказала она себе, открывая душ.

Только с кем? Неужели ее сердце трепещет только оттого, что она сейчас увидит знаменитую мраморную гробницу?

Ровно в шесть, нарядившись в новое нежно-голубое пенджабское платье, она вошла в лифт. Впервые в жизни она была в индийской одежде, но в этом было какое-то уютное, очень знакомое и вместе с тем необычное чувство, от которого ее волнение только усиливалось. И как она ни пыталась его подавить, она вышла из лифта со стыдливо склоненной головой.

– Доброе утро, принцесса!

Он сказал «принцесса»? Она подняла голову и встретилась с широко распахнутыми блестящими глазами своего гида. Несколько секунд она удивленно смотрела на него.

– Почему ты сказал «принцесса»? – спросила она наконец.

Он пожал плечами.

– Не знаю… Ты похожа на принцессу.

– Всегда или только сегодня?

– Всегда, а сегодня – особенно. А тебе не нравится, что я так назвал тебя?

Видение у реки внезапно проплыло перед ее глазами, и от смущения ее щеки вспыхнули. Тот юноша, который раскачивал качели, а потом целовал ее… Он так похож на Ананда. И вместе с тем это был кто-то очень близкий и любимый.

– Нет, почему же, нравится. Только странно…

Он взял ее за руку и повел через полупустое фойе к выходу.

– Что странно? – спросил он, как только они вышли на улицу.

– Не могу объяснить… – растерянно проговорила она.

– Тебе кажется, что ты хорошо знаешь меня, и ты не можешь понять, как это возможно?

– А тебе? Тебе ведь тоже так кажется? – Она резко остановилась, преградив ему дорогу.

Он вздохнул и взял ее руку в свои ладони.

– Я не могу сказать тебе всего, Мелин. – Он отвел глаза в сторону. – Мне иногда кажется, что я что-то вспоминаю, что-то о нас с тобой.

– Расскажи мне, – нетерпеливо попросила она.

Он усмехнулся, и в его глазах появился лукавый блеск.

– Ты ведь все равно не веришь в прошлые жизни.

За последние несколько дней ее скептицизм относительно идеи о перерождении изрядно пошатнулся. Все эти странные чувства, вспышки воспоминаний из детства, а теперь еще и вчерашнее видение у реки, казалось, просто выбивали почву из-под ее ног. Похоже, не зря говорят, что Индия – страна чудес. Здесь волей-неволей начнешь верить и в прошлые жизни, и в другие сказки, как, например, в то, что жена шаха Джагана являлась ему после смерти и продолжала давать советы государственной важности.

– Если ты представишь мне доказательство, я готова поверить, – ответила она.

– Разве настоящий момент требует доказательства, чтобы утвердить свою реальность?

Какое отношение имеют прошлые жизни к настоящему? Мелин в недоумении уставилась на него. Лукавая улыбка по-прежнему подрагивала в уголках его губ. Он смеется над ней? Или что-то скрывает? Кто он? Ей хотелось взять его за плечи и вытрясти из него ответы на все свои вопросы. Но вместо этого она только пожала плечами и сказала:

– Нет, не думаю.

Хотя, по правде говоря, то, что принято называть реальностью, все больше и больше казалось ей похожим на сон.

– Тогда пойдем, принцесса. Нас ждет Тадж-Махал.

Он легонько пожал ее руку, словно хотел заверить, что в свое время она все узнает. Она по-прежнему была заинтригована, но теперь решила просто довериться ему. Похоже, он был ее гидом не только по историческим местам Индии, он был проводником ее души, таящей в себе какую-то глубокую тайну.

Они молча пошли по улице. Город неторопливо просыпался. Открывались мелкие лавки и чайные, хозяева которых лениво покрикивали на мальчишек-работников с заспанными глазами, сонно почесывающих затылки и подтягивающих сползающие измятые штаны.

Наконец они вышли на небольшую площадь, и у Мелин от восхищения перехватило дыхание. Вдалеке, окутанный золотыми лучами рассвета, стоял гордый, величественный и прекрасный Тадж-Махал – дворец вечной любви и печали.

– Узнаешь?

– С трудом, – ответила она, переведя дыхание. – Он… У меня не хватает слов. Он кажется нереальным, как видение.

У высокой ограды, за которой тянулись две широкие аллеи, ведущие к дворцу, стоял служащий в униформе и что-то объяснял группе туристов. Ананд вынул из кармана рубахи два билета и протянул ему.

– Фотоаппаратов и мобильных телефонов нет? – сурово спросил служащий.

Мелин отрицательно покачала головой, но по жестам служащего поняла, что ему этого мало. Пришлось открыть и показать ему все, что было в ее сумочке. Наконец они с Анандом прошли через рамку и оказались по ту сторону ограды.

Весь путь к дворцу она молчала, словно от восторга онемела, и только доверчиво позволяла Ананду вести себя. А когда они оказались в подземном зале у гробниц Мумтаз и шаха Джагана, она вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Неужели она скорбит по незнакомым ей людям, умершим больше трехсот лет назад?

– Пойдем отсюда, Ананд, – проговорила она дрожащим голосом. – Мне почему-то тяжело здесь находиться.

В этот момент она почувствовала, как его рука легла ей на плечо: оберегающая, теплая, надежная. Она невольно прильнула к нему и услышала, как он глубоко вздохнул, а потом медленно, не выпуская ее из объятий, повел по мраморным ступеням в верхний зал.

Изысканные мраморные решетки на окнах, сквозь которые пробивался солнечный свет, отбрасывали на пол очаровательные тени. Мелин невольно вспомнила, что прошлой ночью видела подобное в своем видении. Неужели она когда-то жила в Индии? Неужели она приехала сюда, чтобы вспомнить о чем-то?

Они вышли из прохладного полутемного помещения на свет, но Мелин по-прежнему продолжала пребывать в странном забытьи.

– Я помню что-то. Что-то ужасное, – тихо сказала она, как только они оказались за оградой.

Он не ответил, а только прижал ее к себе.

После завтрака они отправились в местную крепость, а после обеда их уже ждала машина. Теперь их путь лежал в загадочный Раджастхан.

Ананд начал рассказывать ей историю Раджастхана еще во время завтрака, когда заметил, что она снова погружается в странную задумчивость. Она кивала головой и переключалась на его живые рассказы о королях-воинах Раджастхана – раджпутах, о фантастических расах, населяющих эту часть Индии: расе солнца, луны и рожденных от огня. Она слушала и поражалась его глубоким знаниям истории и религии, а также его способности оценивать исторические события. Он рассказывал о своей стране с такой любовью и страстью, что Мелин в какой-то момент почувствовала легкую зависть: о своей стране она бы рассказать так не смогла. Похоже, ее гид переворошил горы исторических исследований, священных писаний и художественной литературы.

– Скажи, Ананд, откуда у тебя такой интерес к истории? – спросила она, когда они снова катили по дымящемуся от испарений, плавящемуся от жары асфальту дороги, уходящей в очередную неизвестность.

– С детства. Одно событие в детстве распалило во мне эту страсть, – с усмешкой ответил он.

– Какое событие, если не секрет?

– В том то и дело, что это секрет.

– Такой секретный секрет, что ты не можешь открыть его мне?

– Да, потому что я сам еще не полностью разгадал его.

– Сколько тайн и секретов вокруг… Мне кажется, что я впадаю в детство, – рассмеялась она.

В этот момент заиграл его сотовый, и, пожав плечами, словно извиняясь, он достал его из кармана рубахи.

– Привет! Что-то важное? – спросил он спокойно, отвечая голосу в телефоне.

Мелин охватило любопытство. Кто это, интересно, звонит ему? Но тут же мысленно пристыдив себя за это, она отвернулась к окну и сделала вид, что отрешилась.

– По дороге в Раджастхан, – снова ответил он, прижимая телефон к уху. – Завтра утром… Нет, прошу тебя, не делай этого. Мы ведь уже обо всем поговорили…

Он перешел на хинди, и хотя Мелин пришлось теперь по-настоящему увлечься пейзажами и деревенской жизнью, проплывающей за окном машины.

Зрелище индийских деревень заставило ее почувствовать, будто она провалилась на тысячу лет в прошлое. Ну если не на тысячу, то, по крайней мере, лет на пятьсот точно. Она видела низкорослые, обшарпанные глиняные домишки с крошечными окнами, окруженные старыми деревьями; воловьи телеги, лениво тянущиеся по пыльной проселочной дороге; заросшие лотосами пруды, из которых торчали черные носы и белокурые челки буйволов, спасающихся от зноя в зеленоватой жиже; одинокого пахаря, идущего за плугом; стайку женщин в пестрых сари, несущих на головах либо ведра с водой, либо огромные корзины с фруктами.

И все это казалось ей до боли знакомым и вместе с тем шокирующе далеким и чужим.

– Что?! Прошу тебя, Рани, пожалуйста, не делай глупостей. Это эгоистично и никому не принесет радости. Ты должна понять это и постараться устроить свою жизнь! Конечно!

Громкий и убедительный тон, которым были сказаны эти несколько фраз на английском, снова притянул внимание Мелин.

Почему он так суров? Что заставило его сказать ей эти слова?

Наконец последовало короткое, нервное прощание, и Ананд замолчал. Мелин продолжала смотреть в окно. Она чувствовала, что он расстроен, но вмешаться не решалась, несмотря на то, что ей ужасно хотелось его утешить.

Она вспомнила, как уже несколько раз тонко и ненавязчиво делал это он, помогая ей справиться с душевными бурями. Его чуткость и тонкость сблизили их… Так почему она должна делать вид, что равнодушна к его проблемам?

– Ананд, с тобой все в порядке? – спросила она, повернув к нему голову.

– Не уверен, – сердито пробурчал он.

– Может, я чем-то могу помочь? – снова спросила она.

Его лицо на миг разгладилось, но тут же он снова сдвинул брови и сжал губы.

– Я многое мог себе представить, но такого не ожидал…

Мелин замерла, чувствуя всей душой негодование и возмущение, кипящие в его груди. Она потянулась к его руке и накрыла ее своей ладонью.

– Скажи, что случилось? – наконец решилась спросить она.

– Глупости. На самом деле ничего серьезного. – Он горько усмехнулся. – Я просто устал от наглости, бездушности и лжи. Богатые люди… Они думают, что им все позволено, что они могут сделать из тебя шута, если им этого захочется.

Из этих пылких обобщений Мелин вряд ли могла сделать какой-то конкретный вывод о его проблемах. Что ж, если он не желает открыться ей, то, по крайней мере, пусть знает, что она рядом и готова разделить с ним тяжесть его душевной ноши.

Около минуты они сидели молча: он – глядя перед собой, она – опустив глаза. Наконец она услышала, как он вздохнул, и вдруг почувствовала, что ее рука оказалась в его ладонях.

– Мне так легко с тобой, Мелин, – удивительно спокойным голосом внезапно проговорил он. – Так легко…

Она улыбнулась.

– И мне легко с тобой.

Они прибыли в Самод на закате.

Когда машина свернула с трассы и покатила по деревенской улице, Мелин толкнула своего гида кулачком в плечо.

– Куда это мы заехали? Неужели мне сегодня придется ночевать в одной из этих милых хижин?

– Уверяю тебя, что ты их недооцениваешь, – рассмеялся он. – Стоит тебе побывать в одной из них, и я не сомневаюсь, что ты готова будешь променять на нее любую комнату в пятизвездочном отеле.

– Уж не знаю… – протянула она брезгливо и вдруг запнулась. – Это… это…

– Да, это он – твой новый дворец, – помог ей высказаться Ананд.

Словно из небытия, окруженный холмами, перед ее глазами всплыл изысканный дворец с башенками, портиками, балконами, весь украшенный резьбой и гостеприимно освещенный.

– Принцессам полагается жить во дворцах, – добавил он. – Хотя и не помешало бы хоть раз испытать, что такое простая жизнь.

– Чтобы я жила в хижине? Ни за что!

– А если с любимым? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

Она внезапно замерла. Какое-то щемящее воспоминание снова накатило на нее и заставило ее сердце дрогнуть. С любимым она, пожалуй, была бы счастлива даже в трущобе.

Покончив с формальностями в роскошной приемной дворца-отеля, Мелин повернулась к Ананду.

– Встретимся к ужину? – спросила она.

– Конечно, через час. И на этот раз это будет не какой-нибудь модерновый ресторан, а настоящая, уютная королевская трапезная.

Они расстались, и, шагая по нарядным залам, гостиным, коридорам, переходам и лестницам дворца, Мелин чувствовала себя на удивление привычно среди этой пышной, обильной восточной красоты. Странные мысли-подозрения снова стали закрадываться в ее голову. Принцесса. Может, в одной из прошлых жизней она была индийской принцессой? Она усмехнулась: А почему нет?

Наконец горничная, за которой она следовала, остановилась перед широкой резной дверью и открыла ее массивным ключом.

– Ваша комната, мадам. Надеюсь, вам понравится у нас.

Интерьер комнаты показался Мелин до боли знакомым. Она легко, с одного взгляда, смогла определить истинные предметы старины и современные подделки под нее. Оставшись наконец одна, она сначала задумчиво обошла комнату, а потом уселась на кушетку и полезла в сумочку за телефоном.

Ей не терпелось позвонить родителям и рассказать, что она живет в королевском дворце, и самое интересное то, что она чувствует себя принцессой. И это восхитительное чувство! А после она обрушит свою радость на Эрика.

Странно, что он сегодня еще не звонил, подумала она, набирая номер родителей.

За ужином они с Анандом распили бутылку французского вина, и только вино помогло Мелин избавиться от неприятного осадка, который оставил в ее душе недавний разговор с Эриком.

– Почему ты не позвонила мне раньше? – набросился на нее Эрик и в один миг растоптал ее радость.

– Я была в дороге, – пролепетала она, как школьница.

– Ты стала забывать меня, Мелин. – В его голосе слышался укор. – Веселишься, путешествуешь и счастлива без меня…

Она долго не знала, что ответить, с чувством вины осознавая, что он прав.

– А ты? Почему ты не звонил?

– Я был сегодня дико занят. Масса встреч, новое дело с одной крупной компанией. Голова шла кругом. Ни единой свободной минуты. Тебе должно быть стыдно, Мелин, задавать мне этот вопрос, когда ты сама свободна и праздно катаешься по Индии, – выпалил он.

Она тяжело вздохнула.

– Извини, Эрик.

– Обещай, что будешь каждый день звонить мне, тогда извиню.

– А если ты занят? – попыталась возразить она.

– Мне будет достаточно двух слов от тебя. Только бы знать, что ты в порядке. Я ведь люблю тебя, Мелин, а ты такая бессердечная.

Безжалостное чувство вины лежало на ее груди, как гробовая плита. И она не знала, как выбраться из-под нее. И это старое, уже ставшее изнуряющим непонимание между ними. Долго ли еще будет так продолжаться?

– Я буду звонить тебе каждый день, – тускло сказала она, размазывая кулачком по щеке слезу. – Пока. Удачи тебе с новым делом.

Они простились, и она долго еще неподвижно сидела на кушетке, смахивая слезы. Сколько это будет продолжаться? Почему она не скажет ему… Что? Чтобы он стал другим? Таким, как Ананд?

Воспоминание об Ананде заставило ее очнуться. Казалось, одной мысли о нем было достаточно, чтобы сдвинуть с ее души гробовую плиту вины. Она бросилась в душ, потом переоделась, а когда спустилась в ресторан и увидела его за столиком, была приятно поражена.

Он явился к ужину в традиционном индийском костюме: расшитой у воротника длинной рубахе с разрезами по бокам и в сужающихся к щиколоткам шальварах. Он был необыкновенно элегантен и до неузнаваемости красив. Черные волосы, аккуратно зачесанные назад, поблескивали при свете ресторанных светильников, глаза искрились радостью, а на губах при ее появлении появилась та добрая, чувственная улыбка, по которой она, оставаясь на короткое время без него, начинала заметно тосковать.

– Я хочу погулять, – заявила она после ужина, разгорячившись от вина и обильной еды. – Покажи мне, где ты живешь, Ананд. Подозреваю, что ты поселился в одной из тех хижин, мимо которых мы проезжали.

Он лукаво блеснул на нее глазами.

– А говорила: ни за что.

– Ну мало ли что я говорила. Принцессы – существа избалованные и прихотливые, – ответила она.

– Это опасно, – сказал он, задумчиво оглядывая ее.

– Почему?

– А ты помнишь, что случилось с Буддой, когда он впервые, вопреки запретам родителей, покинул стены королевского дворца?

– Нет. Я не знаю этого.

Он вздохнул.

– Будда задумался о смысле человеческой жизни, увидев, что в мире существуют не только красота, богатство и наслаждения, но также старость, болезнь и смерть.

Она рассмеялась.

– Мне это прозрение не грозит. Я уже знаю все это о жизни.

– Но это заставило Будду отречься от благополучной, счастливой жизни во дворце. Он сбежал из дворца, стал аскетом и много лет скитался в поисках истины, – продолжал он, с насмешливой серьезностью глядя в ее веселые глаза.

– А я… – Она внезапно осеклась, чувствуя, как ее обволакивают теплые лучи, льющиеся из его глаз.

Нет, она не Будда, и если согласится на хижину, то только с любимым, потому что для нее истина – это любовь. Только где он, ее любимый? Почему еще не нашел ее?

На дне ее души снова всколыхнулся тот неприятный горький осадок, оставшийся после разговора с Эриком. В душе помутнело. Она опустила глаза, чувствуя, как они наполняются слезами.

– Пойдем гулять, Мелин, – услышала она утешающий голос Ананда, который в одну секунду помог ей справиться со слезами.

Они вышли в теплую ночь, и как только миновали двор, их окутала густая синева огромного, слившегося с землей неба, по которому, словно одинокая лодка по просторам бескрайнего океана, плыла молодая луна. Тишину нарушал только монотонный стрекот цикад.

Обогнув небольшую рощицу, они пошли по извилистой пустой улочке мимо домиков, внутри которых уютно теплился свет.

– Здесь как в сказке, – тихо сказала Мелин. – Кажется, что здесь живут не люди, а гномы.

– И эти гномы, между прочим, все – искусные живописцы. Завтра мы побываем у них в гостях. А вот и мой дом. – Он указал рукой на ничем не отличающийся от других белый домик с деревянной полукруглой дверью. – Хочешь заглянуть?

– Конечно, – не заставила себя ждать с ответом она. Ее все сильнее охватывало любопытство.

Ананд взялся за железное кольцо на двери и три раза постучал. Мелин, затаив дыхание, замерла.

Вскоре за дверью послышался хриплый голос. Ананд что-то ответил, и дверь со скрипом открылась. На пороге появился седой старик с длинной бородой и в чем-то вроде тюрбана на голове. Увидев Мелин, старик добродушно улыбнулся.

– Добро пожаловать, – сказал он по-английски и широко распахнул дверь.

– Добрый вечер. Спасибо, – ответила она и, переступив порог, оказалась в просторной, уютной комнате, похожей на гостиную.

Старик жестом указал ей на низкую кушетку, предлагая сесть. Она поблагодарила и, оглядевшись, ахнула от изумления.

Стены и потолок комнаты были искусно расписаны в том же стиле, что и стены ее дворца-отеля. Множество изысканных танцующих фигурок, оплетенных замысловатым орнаментом, сцены охоты или боя, окруженные ажурной вязью узоров.

Она невольно прикоснулась к руке Ананда.

– Здесь что, каждый дом так расписан?

– Не каждый. Но каждый мужчина этой деревни – художник, – ответил Ананд.

Она посмотрела на старика, который, переминаясь с ноги на ногу, продолжал добродушно улыбаться.

– Это ваша работа? – спросила она его.

Старик кивнул.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – снова предложил он. – Хотите чаю? Или чего-нибудь из холодных напитков?

– Нет-нет, спасибо. Я бы хотела, если можно, осмотреть дом.

Старик снова широко улыбнулся.

– Тогда пойдемте…

Он подошел к двери, которая находилась напротив входной, открыл ее, и они все оказались во внутреннем дворике, опоясанном деревянной верандой, откуда в разные стороны расходились комнаты.

– Вот здесь я и обитаю, – сказал ей Ананд, указывая на одну из дверей.

– Да ведь это же миниатюрный дворец! – воскликнула она и принялась разглядывать портальную роспись, резные каменные решетки на окнах, украшенные резьбой деревянные колонны, подпирающие веранду.

Наконец, закончив обзор, она повернулась к Ананду.

– Уже поздно. Неудобно беспокоить хозяина. Пойдем.

Ананд коротко переговорил с хозяином, и тот дал ему ключ от входной двери. Потом Мелин горячо пожала хозяину руку, снова похвалила его искусство, попрощалась с ним, и они с Анандом вышли на улицу.

– Пожалуй, ты был прав, – сказала она. – Я бы с удовольствием поменялась с тобой комнатой. Хотя бы на одну ночь.

Он некоторое время молчал, будто о чем-то думал. Наконец ответил:

– Нет, это невозможно. Принцессам положено жить во дворцах.

– Но ведь я не настоящая принцесса! Я всего лишь самозванка, – возразила она.

– Нет. Ты – принцесса, – твердо заявил он.

Они медленно пошли по улочке и вскоре оказались в конце деревни, где горел последний фонарь.

– А вот и конец этого маленького королевства, – сказал Ананд, остановившись.

Мелин вздохнула и огляделась. На краю деревни, чуть в стороне от остальных домов стояла одинокая, круглая глиняная хижина, покрытая соломой и похожая на гриб. Дверь этой причудливой хижины была распахнута, и внутри горел живой огонь, отблески которого отбрасывали скачущие тени на округлые стены и низкий потолок.

– А это что за жилище? – удивленно спросила она и нетерпеливо двинулась вперед. – Давай посмотрим?

– Такие хижины строили раньше в другой части Раджастхана. Не пойму, как она оказалась здесь, – озадаченно ответил он, следуя за ней. – И кому-то, как и нам, не спится в этот час.

Они молча приблизились к хижине, но метрах в десяти от нее остановились и переглянулись, почему-то не решаясь подойти ближе.

4

– Ну чего вы там застряли, как две глупые, любопытные вороны! – послышался из хижины скрипучий старческий голос. – Заходите, раз уж пришли!

У Мелин по позвоночнику пробежал холодок. Она вцепилась в плечо Ананда. Голос – непонятно, женский или мужской, – проговорил эту не слишком приветливую фразу на чистом британском английском языке, и хотя его хозяина или хозяйки видно не было, у Мелин внезапно пропало всякое желание удовлетворить свое любопытство.

Она испуганно заглянула в глаза Ананда и тут же почувствовала на плече его руку. Он был абсолютно спокоен и, прижимая ее к себе, казалось, пытался молча заверить ее, что бояться нечего. И все же Мелин чувствовала странную тревогу: откуда человеку в хижине известно о том, что они здесь?

Из хижины внезапно вывалил клуб черного дыма, а за ним послышался раскатистый кашель.

– Вы что там, остолбенели, что ли? Сколько можно вас ждать? Думаете, у меня много времени? – снова проскрежетал голос из хижины. – Уж конечно… вечность…

Послышался хриплый смех, и еще один клуб дыма, только теперь абсолютно белого, вывалил из дверей хижины

Ананд легонько потряс Мелин за плечо.

– Пойдем, нас ждут.

– Не уверена, что горю желанием, – ответила она.

– Пойдем, доверься мне. Если нам сказали, что нас ждут, то это неспроста. Нам предстоит интересная встреча. Уверяю, ты не пожалеешь.

– Мне страшно, – тихо призналась она.

– Отчего? Ты ведь еще даже не увидела то, чего боишься?

– Этот голос… – Она вздрогнула. – От него мурашки бегут по коже.

– Пойдем. – Он взял ее за руку и решительно зашагал к хижине, таща ее за собой.

Как только они приблизились, из хижины, прямо им в лица, вывалил очередной клуб дыма. Он был оранжевого цвета, с едким запахом. Они закашлялись, на глазах выступили слезы.

– С таким гостеприимством мне еще не приходилось сталкиваться, – пробурчала Мелин, растирая слезящиеся глаза кулачком.

Из хижины послышался раскатистый хохоток.

– И кого-то это очень забавляет, – обиженно добавила Мелин.

Пригнувшись, следом за Анандом она вошла в хижину. Дым быстро рассеялся, и у маленького квадратного глиняного очага посреди хижины появилась фигурка старухи, которая, не отрывая глаз от огня, жестом показала им, чтобы они сели. Ананд взял Мелин за руку и потянул вниз, заставив опуститься на соломенную циновку. Оба уставились на старуху, которая продолжала смотреть на огонь.

Старуха сидела на корточках, широко расставив колени, и казалась скелетом, обтянутым кожей. На ней был черный балахон, с морщинистой длинной шеи до самого пола свисало ожерелье из костей. Длинные черные нечесаные волосы, пересыпанные сединой, клубились по плечам. Освещенное огнем лицо с глубокими бороздами морщин было спокойным и, похоже, когда-то очень красивым: с ровным носом и большими черными глазами, которые блестели и были удивительно живыми.

Мелин опасливо оглядела хижину и содрогнулась, увидев развешанные по стенам человеческие черепа.

– Пойдем отсюда, Ананд, – испуганно прошептала она ему на ухо. – Эта старуха – ведьма.

– Не бойся, Мелин, она не ведьма, она йогини, – ответил он, склонившись к ее уху. – И она хочет нам что-то сказать.

– Но ведь она совсем не знает нас? – удивилась Мелин.

– Она знает о нас больше, чем мы сами о себе знаем. Поверь мне. Мы не зря сегодня забрели сюда. Не бойся ее, а лучше наберись терпения. Посмотрим, что она нам скажет.

– А эти черепа? И кости у нее на шее? – продолжала, испуганно поведя глазами, Мелин.

– Я потом объясню тебе, – ответил Ананд. – Успокойся, она ничего дурного нам не сделает. Наоборот, может помочь в чем-то…

– В чем? – не унималась заинтригованная Мелин.

Старуха, казалось, была абсолютно безучастна к ним и к их разговорам. Продолжая сосредоточенно смотреть на огонь, она взяла с серебряного блюда, стоявшего рядом с очагом, горсть каких-то корешков и трав и бросила в огонь. В очаге послышался веселый треск, и по хижине распространился приятный сладкий аромат. Мелин с наслаждением вдохнула и вдруг почувствовала, как по ее лицу растекается блаженная улыбка.

– Ах! – невольно воскликнула она. – Этот аромат! Напоминает запах сада. Очень знакомого. Только не помню, какого…

От наслаждения она прикрыла глаза. Старуха что-то забормотала на непонятном ей языке, и по хижине разлилась новая волна ароматов. Погружаясь в приятное забытье, Мелин невольно прислонилась плечом к Ананду и вдруг почувствовала, как по ее телу заструились волнующие ручейки. Ее сердце затопила любовь. На языке вертелось имя: очень знакомое, любимое, родное, которое она никак не могла вспомнить, но ей хотелось говорить, кричать, шептать, бормотать о любви, повторяя это имя.

– Еще не время, чтобы вспомнить все, – послышался откуда-то, словно издалека, грудной, мелодичный женский голос.

Мелин медленно открыла глаза.

– На качелях катались, смеялись, целовались, а потом расстались… – продолжала старуха приятным голосом.

Мелин посмотрела на Ананда и встретилась с его глазами. В них была незнакомая ей до этой минуты грусть. Что с ним?

И что это сказала сейчас старуха про поцелуи на качелях? Она знает о ее видении у реки?

– В смерти много печали, но смерть не разлучает. Смерть оставляет надежду, и души меняют одежду, – снова проговорила старуха и усмехнулась.

Мелин от ужаса похолодела.

– Ананд, почему она говорит о смерти? О какой смерти она говорит? Я боюсь. Я не хочу здесь больше оставаться. Пойдем отсюда, Ананд. Прошу тебя, – запричитала она исступленно.

Он повернулся к ней и взял за плечи.

– Не бойся, милая, – сказал он, заглядывая ей в глаза. – Я ведь с тобой. Я тебя в обиду не дам, запомни это. Только здесь ни тебя, ни меня никто обижать не собирается. Это великая честь, что мы сейчас присутствуем при этом ритуале. Эта йогини хочет нам помочь. Не бойся. Наберись мужества, Мелин. Нас связывает какая-то тайна, и эта женщина знает об этом. Посмотришь, все будет хорошо.

Мелин успокоилась. Чего-чего, а попасть на колдовской ритуал она даже в детстве не мечтала. А то, что с Анандом ее связывает какая-то тайна, она сама уже догадывается. Кроме того, чувствовать его теплые ладони на плечах было так необыкновенно правильно. Ей хотелось, чтобы он снова обнял ее, потому что нежнее и заботливее объятий она в своей жизни не помнит.

Он словно прочел ее мысли и, придвинувшись к ней, обвил рукой ее плечи и прижал к себе.

– Я с тобой, милая, – снова заверил ее он.

В это время где-то вдалеке послышался лай собаки, и вскоре все собаки в деревне одна за другой проснулись и устроили ночную перекличку. Потом лай прекратился, на миг воцарилась тишина, и в эту тишину внезапно ворвался громкий, протяжный вой.

Мелин крепче прижалась к Ананду, и они оба уставились на старуху, которая продолжала неподвижным взглядом смотреть на огонь.

Вой усиливался и казался безутешным. Вскоре к нему присоединились другие. Собачьи серенады огласили сонную округу.

Наконец старуха бросила в огонь очередную горсть трав, а потом из маленькой ложечки выплеснула какую-то жидкость. Огонь зашипел, вспыхнул, высоким пламенем взвиваясь к низкому потолку хижины. Собачий вой прекратился, и почти через секунду у дверей хижины послышалось рычание.

Мелин и Ананд замерли, глядя в темноту за хижиной.

– Облачившись в плоть и кости, кто-то просится к нам в гости, – проговорила старуха, и на ее морщинистом лице появилась улыбка. – Входи, Шах!

Не успели Мелин и Ананд моргнуть, как на пороге появился огромный черный пес с горящими как угольки глазами. При виде старухи злобный оскал на его морде сменило выражение покорности. Пес поджал хвост и смиренно замер.

– Ну входи же, Шах, входи и попроси у них прощения! – крикнула старуха повелительным тоном. – Не вечность же тебе носить в душе тяжесть от своих дел! Подойди к ним и покажи, что ты раскаиваешься!

Дружелюбно виляя хвостом, пес приблизился к Ананду и, виновато глядя ему в глаза, лизнул его руку. Потом упал у ног Мелин и стал ластиться, ожидая, чтобы она погладила его. Мелин осторожно протянула руку и потрепала пса по шее. Он довольно взвизгнул и снова стал тереться о руки Ананда.

О каком раскаянии и прощении шла речь, ни Мелин, ни Ананд понятия не имели, но оба интуитивно чувствовали, что этот пес был не простым псом. У него были удивительно выразительные глаза, в которых сквозили совершенно человеческие тоска и отчаяние, словно что-то мучило его.

– Ну что ты, – сказал Ананд и стал гладить пса по голове. – Ты чем-то очень расстроен? Не беда. Все можно забыть.

– Мы тебя любим, – неожиданно для самой себя сказала, обращаясь к псу, Мелин.

Пес повернулся и лизнул ее в щеку. Затем лизнул в нос Ананда. Они рассмеялись. Пес заметно повеселел, засуетился, стал тыкаться носом то в руку Мелин, то в колени Ананда.

– Ну хватит, хватит, – пробурчала старуха. – Ты прощен, Шах. Теперь можешь идти. Уходи.

Пес на миг застыл, глядя на старуху. Потом подбежал к ней и лизнул ее в щеку.

– Хватит, хватит нежностей, – отмахнулась от него старуха. – Иди домой. Я буду молиться за тебя.

Пес попятился, потом развернулся и выбежал из хижины. Ананд и Мелин переглянулись.

– И вы тоже идите. Поздно уже. Пора спать… – пробормотала старуха, не глядя на них. – Домой…

Они продолжали сидеть, как завороженные.

– Ну чего вы ждете? Идите! Спать пора! – снова скомандовала старуха и широко махнула рукой, показывая им на дверь.

Они робко встали и попятились к выходу. У выхода Ананд остановился и, сложив ладони перед грудью, поклонился и тихо сказал:

– Спасибо, ма.

Старуха только молча повторила жест рукой: выметайтесь! – и снова сосредоточилась на огне. Мелин тоже хотела поблагодарить ее, но по неподвижному взгляду старухи поняла, что та уже забыла о них. Она потянула Ананда за рукав.

– Пойдем, она уже не здесь, – прошептала она.

Они вышли из хижины и оказались под открытым, унизанным звездами небом. Только теперь это был другой мир, совсем не похожий на тот, который они покинули, войдя в хижину старухи. Здесь звезды были ближе и поэтому сияли ярче, тишина была наполнена дивными звуками, ароматы ночи будоражили и пьянили.

– Мне кажется, что мы на другой планете, – сказала Мелин, медленно поднимая руки к небу. – И кажется, что я могу взлететь. Такая легкость и ясность…

– Подожди, не улетай без меня, – рассмеялся Ананд.

– Смеешься. А мне действительно кажется, что я сейчас взлечу. Хочешь увидеть?

Раскинув руки, она побежала по влажной от росы траве. Ананд бросился за ней и у темной рощи догнал. Поймал ее за руку и притянул к себе. Она прильнула к его груди, чувствуя, как за спиной сомкнулись его руки.

– А ты и вправду испугался, что я улечу, – прошептала она, пытаясь отдышаться. – Я слышу, как тревожно бьется твое сердце.

– А я слышу, как бьется твое.

– И как же оно бьется?

– А так, будто ты собираешься взлететь. Но, прошу тебя, не улетай. Ты нужна мне. Я не хочу тебя терять.

Мелин подняла на него глаза. Он шутит? Или…

Конечно же шутит. Ах, как ей хотелось сейчас по-настоящему взлететь и посмотреть, что он будет делать, глядя, как она исчезает в темном пространстве. Тогда бы она точно узнала, нужна она ему или нет.

Но сказать по правде, ей никуда улетать не хотелось. Куда и зачем улетать, когда тебя обнимает кто-то очень близкий и желанный?

– Ананд, я помню… – неожиданно прошептала она одними губами.

– Я тоже… – ответил он, приблизившись к ним.

Его губы были горячими и нежными. Она прикрыла глаза и исчезла в головокружительном водовороте.

Треск веток над головой заставил их прервать поцелуй. За треском послышалось шуршание крыльев.

– За нами следят, – тихо сказал Ананд.

– Это старуха, я знаю. Она ведь сказала нам идти спать, а мы… – Мелин смущенно усмехнулась. – Пойдем, а то вдруг она рассердится…

– Она не рассердится. Она добрая. Только кажется суровой. – Он нежно провел пальцами по ее щеке. – Мне так не хочется расставаться с тобой, принцесса.

– Мне тоже.

– Но старуха права, тебе пора во дворец, а мне в хижину. Я… – Он хотел что-то еще сказать, но от волнения у него сдавило горло.

Мелин потянулась к его губам и нежно поцеловала.

– Пойдем. Мне пора во дворец, а тебе в хижину. А завтра мы снова увидимся. И обещаю, что никуда от тебя не улечу.

Он крепко прижал ее к себе и на некоторое время замер, потом взял за руку и повел из рощи.

Деревня спала глубоким сном. Вдалеке на холме сиял огнями дворец-отель. Они шли по пустой улочке.

– Мне кажется, что старушка нас заколдовала, – сказала Мелин. – Мне так хорошо, так легко на сердце. И все кажется, будто во сне… Может, старушка подсыпала в огонь чего-то веселенького? Магической травки? И мы надышались?

Ананд от души рассмеялся.

– А тебе не нравится быть заколдованной?

– Нравится. Я бы ходила такая до конца жизни. А ты?

– Я тоже. Но это не магическая травка, Мелин, это что-то сильнее.

– И что же?

– Не скажу. Догадайся сама.

Любовь, подумала Мелин и промолчала.

– А скажи, Ананд, кто эта старуха? Казалось, что она была в трансе: все видела, слышала, знала, но при этом была не здесь, а где-то в другом мире.

– Эта женщина – агхори. – Он задумался. – Как бы тебе это объяснить, чтобы ты правильно поняла?

– Я понимаю. Она – что-то вроде доброй волшебницы?

– Да. Она – добрая волшебница, чистая душа, которая появляется в этом мире только из сострадания и желания помочь другим. У нее нет никаких собственных желаний, и поэтому ее дух свободен, и она способна видеть то, чего не видим мы, закрепощенные своими желаниями. Вот она и является в наш мир и, чтобы помочь нам освободиться от желаний, исполняет их для нас. Она также избавляет от грехов души, которые обречены на падение. Дает им шанс покаяться и расплатиться за свои грехи, потому что она, как мать, любит всех своих детей. Она не может оставить детей без присмотра и своей любви… – Он проговорил это горячо, глядя куда-то в даль, в пространство ночи над головой.

– Значит, она – святая? – спросила потрясенная своей догадкой Мелин.

– Да. Она – святая.

– А почему она обвешана костями?

– Потому что она живет за пределами жизни и смерти.

Мелин задумалась. Она и половины не понимала из того, что он говорил. Она как ребенок задавала вопросы, ответы на которые еще не способна была понять.

И все же она продолжала их задавать.

– А кто был тот пес? Раскаявшаяся душа? Что он такое сделал, что мы должны были простить его? Как странно…

Они уже входили в главные, похожие на крепостные, ворота, ведущие во двор отеля, но Ананд с ответом не торопился. Или не знал.

– Потом узнаем. Не сейчас, принцесса. Сейчас тебе пора в отель, пора спать.

Он немного прибавил шагу. Она засеменила рядом и вдруг капризным голосом спросила:

– А ты не сказал, когда мы завтра встречаемся!

Он молчал, пока они не остановились у входа в отель. Потом наклонился и поцеловал ее сначала в лоб, а потом в каждую щеку.

– А ты как будто не знаешь? В девять, конечно. Только обещай, что никуда не улетишь без меня.

Мелин проснулась и удивленно огляделась по сторонам.

Где я? Кто я?

Богато убранная комната со старинной мебелью, коврами, ажурной росписью панелей. Сквозь тонкие занавеси в полукруглые окна заглядывает солнце. Привычная роскошь вокруг.

Как же она не помнит? Она все прекрасно помнит! Ей стоит сейчас протянуть руку, позвонить в колокольчик у кровати, и в ее комнату войдет темнокожая служанка, которая поможет ей набросить халат и проводит в ванную. Потом ей подадут завтрак, а после завтрака…

Мелин нахмурилась. Беззаботное утро принцессы омрачили какие-то тяжелые неясные образы. Она протянула руку к прикроватному столику, но вместо колокольчика нашла там телефонный аппарат.

Она глубоко вздохнула: слава богу! Слава богу, она больше не принцесса, а всего лишь туристка, путешествующая по Индии и живущая во дворце, переоборудованном в отель.

Но если она когда-то жила в таком дворце, была ли она там счастлива?

Она села, подложив под спину подушку, и попыталась вспомнить, что было вчера. Постепенно, одно за другим, в памяти стали всплывать события прошлого вечера.

Она вспомнила, как они прибыли в Самод. Потом она разговаривала по телефону с Эриком, а после разговора с ним плакала.

Почему она все время робеет перед ним и терпит его укоры и приказы? Почему он словно парализует ее волю и заставляет быть не такой, как она есть? И почему она не осмелится сказать ему, что не любит его и хочет оборвать их отношения?

Она вспомнила, как за ужином Ананд помог ей прийти в себя. Потом они гуляли по деревне, заходили в дом, где он живет, видели много красивых вещей. А потом он проводил ее до отеля…

И все? Больше ничего не было? Мелин напрягла память, но ничего больше вспомнить не смогла.

Значит, ничего больше не было? Она вернулась в отель и легла спать?

Она спустилась в фойе в пятнадцать минут десятого и, увидев Ананда, заторопилась ему навстречу.

– Привет! Извини, что опоздала.

– Не беда, если учесть, что мы вернулись вчера глубоко за полночь. – Он взял ее за руку и повел к выходу. – Нам сегодня предстоит увидеть несколько других пышных дворцов в округе, – сказал он. – Но сначала посетим местных художников.

– Ничего против не имею.

Они снова миновали рощицу недалеко от отеля и по тропинке пришли в деревню. Деревню и в самом деле населяли мастера традиционной живописной миниатюры Раджастхана, и Мелин выбрала для себя небольшую коллекцию картинок. Посетив последний дом на краю деревни, они вышли на улицу под палящее солнце и собирались уже вернуться в отель, где их ждала машина, как Ананд вдруг остановился и взял ее под локоть.

– Подожди, Мелин, мне кажется… – Он нахмурился, словно пытался что-то вспомнить.

– Мне тоже кажется, что мы здесь были вчера и что-то видели, – сказала она нерешительно.

– Хижина. Кажется, здесь была хижина.

– Точно. Я вспомнила, – обрадовалась она. – Это была необычная хижина, похожая на гриб. – Она огляделась. – Но где она?

Ананд пожал плечами и тоже огляделся.

– Не знаю. Теперь ее нет. Странно…

– А может, это было не здесь? – спросила Мелин, силясь что-то еще припомнить.

– В этой деревне только одна улица. Это было здесь.

– Не могла же эта хижина за ночь исчезнуть? Она должна быть где-то поблизости. Может, она прячется за этими домами, которых мы вчера не заметили? – Мелин зашагала к поляне на окраине деревни. – Я хочу посмотреть.

Они осмотрели поляну и все, что находилось за последними домами. Причудливой хижины нигде не было.

– Исчезла! Наша хижина исчезла! Вот чудеса! – воскликнула Мелин и закружилась по поляне, раскинув руки.

И пока она кружилась, в ее уме стали появляться образы: хижина, старуха у очага, черный пес. А потом произошло что-то такое, отчего ей хотелось летать…

– Мелин! – услышала она окрик Ананда. – Иди сюда! Я что-то нашел!

Она подбежала к нему и увидела, что он стоит у квадратного глиняного очага, и трава вокруг него примята.

– Очаг, – сказала Мелин. – А куда же могла деваться хижина?

– А может, ее и не было?

Загадок в жизни Мелин с каждым днем становилось все больше и больше, и она не знала, где искать на них ответы. Вечером, когда они снова вернулись в Самод, она решила спросить у Ананда:

– Скажи, Ананд, а ты тоже не помнишь, что с нами было вчера вечером? Ну… после визита в твой дом?

Он сжал губы и покачал головой.

– Что-то помню, но не все.

– И что же? Что ты помнишь?

Он отвел глаза и как-то загадочно усмехнулся.

– Не уверен, что мне это не приснилось.

Мелин задумалась, чувствуя, что тайна между ними становится еще запутанней. И еще, похоже, она влюбляется в него.

Они расстались до ужина, и, вернувшись в свою комнату, Мелин внезапно вспомнила об обещании Эрику: она должна ему звонить каждый день и задорно кричать в трубку, что у нее все хорошо, но только она скучает по нему и хотела бы поскорее вернуться в Лондон. Это то, что он хочет слышать от нее, но совсем не то, что она чувствует! Сможет ли она солгать ему? И зачем?

Нет, она должна сказать ему правду, должна сказать, что чувствует себя потрясающе, потому что наконец живет своей жизнью. Она там, где ее жизнь становится полной, там, где ее душа готова расцвести. Особенно, когда с ней рядом этот удивительный индийский гид, который тепло улыбается и называет ее принцессой. Она стала осознавать, что ее память периодически погружается в какой-то другой мир, где она прожила когда-то целую жизнь. Там было все: любовь, ненависть, боль, борьба. И там был кто-то, кого она любила до конца той жизни и до сих пор любит.

От жизни, которой она жила в Англии, ее отделял теперь чудовищный провал. Как будто вся ее прежняя жизнь провалилась в далекое прошлое, стала одной из прошлых жизней, окутанных туманом забытья. И единственным напоминанием о ней был Эрик, а точнее, его властный, упрекающий голос, заставляющий ее сердце больно сжиматься.

Они сидели с Анандом за ужином, когда из ее сумочки послышались переливы фуги. Она медленно положила вилку и нож на край тарелки, нахмурилась и потянулась за салфеткой.

– Твой телефон. Поторопись, – сказал Ананд, заметив, что она медлит.

Она нахмурилась еще больше и, бросив на Ананда сердитый взгляд, полезла в сумочку.

Как ей хотелось, чтобы это звонили ее родители! Но, как на зло, на дисплее телефона высветилось «Эрик». Она откинулась на спинку стула, нажала кнопку и поднесла телефон к уху.

– Привет, Эрик! У меня все хорошо! Я здорова, путешествую и тебя не забываю, – протараторила она и нервно захихикала.

Ананд сидел, склонившись над своей тарелкой, но, услышав ее странный смех, поднял на нее тревожные глаза.

– Ты ведь хотел именно это услышать, Эрик, – продолжала она. – Я настоящая тебе не интересна. Тебе нужна фальшивая я, откорректированная, вышколенная, покладистая. А я не такая, Эрик. Я другая, и такую, как я есть, ты не любишь…

Слушая ответ в телефоне, она поймала на себе взгляд Ананда. Он перестал есть, в его темных глазах было смятение и сочувствие, губы были плотно сжаты.

– Что? Ты хочешь, чтобы я вернулась? Нет, Эрик. Мне нравится здесь. Я здесь счастлива и только теперь понимаю, какой я была дурой. Нет, это раньше я была дурой, а теперь стала нормальной… Это неправда… Мы не можем больше быть вместе, Эрик.

Она дрожащими руками закрыла телефон и положила его на стол. Потом обхватила голову и опустила глаза, боясь встретиться со взглядом Ананда.

Да, у нее свои проблемы, и наконец она сказала Эрику то, что хотела. Откуда у нее взялось столько смелости, она не знала, но ей это нравилось, ей нравилось, что она смогла наконец пробиться сквозь ложь и фальшь. И что бы он теперь ни лепетал ей о любви, она знает, что любовь – это чуткость, это понимание, это одно дыхание на двоих… Откуда она это знает? Скорее всего, изнутри, из глубины души, где это чувство постепенно зарождается. Или, может, просыпается?

– Спасибо тебе, Ананд, – наконец осмелилась тихо сказать она. – И спасибо Индии за то, что она вернула мне мое сердце.

Ананд смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Ты хочешь расстаться с ним? – спросил он неуверенно.

– Мы никогда не были вместе. Мы – чужие, – ответила она.

– Но ведь…

Она покачала головой и приложила палец к губам, показывая ему, чтобы он не продолжал.

– Не нужно, прошу тебя. Я сделала то, что должна была сделать давно.

– Да, конечно, тебе лучше знать.

Они молча принялись доедать свой ужин.

– Мы завтра переезжаем в Джайпур, – сказал он после паузы.

– Куда угодно, – рассмеялась она. – Мне нравится эта страна, Ананд. Я здесь чувствую себя как дома.

Когда снова послышались переливы фуги, Мелин глубоко вздохнула и посмотрела на Ананда так, будто просила у него поддержки. Это снова был Эрик. Она поднесла телефон к уху.

Эрик извинялся. Он был готов признать, что, возможно, заслужил встряску. И еще он говорил о том, что они должны быть вместе, потому что он любит ее и не хочет терять.

Мелин разволновалась и растерялась. Прижимая телефон к уху, она встала из-за столика и вышла на террасу.

– Ты тоже меня прости. Что? Ты серьезно, Эрик? – Она разнервничалась и стала бездумно поправлять волосы. – Я растеряна. Не знаю, что сказать. Это так неожиданно. О, Эрик… Да, я подумаю. Пока. Целую.

Поставив локти на перила и продолжая теребить в руках телефон, она уставилась в темнеющую даль, не зная, радоваться ей или плакать. Верить ему или нет.

5

– Все хорошо? – услышала она за спиной голос Ананда.

– Не знаю, – ответила, не оборачиваясь.

– Ты не доверяешь ему?

– Боюсь, что так.

– Мелин… – Его голос странно дрогнул. – Не выходи замуж, если не любишь его.

Она резко повернулась и уставилась на него. Откуда он знает? Откуда ему известно, что Эрик только что сделал ей предложение?

– Будь осторожна, прошу тебя, – добавил он. – Это ведь на всю жизнь.

Она словно окаменела. На всю жизнь. О нет! Почему она сразу не сказала ему, что это невозможно?

Она смотрела теперь в глаза своего гида так, будто он был ее ангелом-хранителем. Она хотела спросить у него, откуда он все о ней знает и как ему удается так хорошо чувствовать ее, но благодарность вымела из ее головы все эти глупые вопросы.

– Спасибо тебе, Ананд, – растроганно проговорила она и протянула ему руку. – Пойдем гулять. Мне снова хочется побродить по деревне.

На следующее утро после завтрака Мелин попрощалась со своим чудесным дворцом в Самоде, и они отправились в Джайпур.

– Значит, я теперь буду жить в другом дворце? – спросила она, листая рекламный буклет отеля-дворца «Рам Багх» в Джайпуре.

– Да. И, как видишь, он намного пышнее прежнего.

– А что я буду делать, если привыкну жить во дворцах?

Он рассмеялся.

– Боюсь, что тебе не впервые к ним привыкать, принцесса.

– Ты имеешь в виду, и отвыкать тоже?

Они прибыли в Джайпур и, покончив с формальностями в отеле, отправились смотреть Амбер форт. На вершину холма, где находилась сама крепость, их доставили на слоне. Мелин была вне себя от восторга. Она заливалась смехом, вскидывала к небу руки, подпрыгивала, забегала как ребенок вперед, перекрывая Ананду дорогу, если хотела что-то спросить.

Внутри крепости находился роскошный дворец, а перед ним – небольшое озеро. Осмотрев залы дворца, они уселись у озера на траву.

– Как красиво все эти ажурные галереи отражаются в озере, – сказала Мелин очарованно. – Как будто купаются в нем. А что будет, если и мы искупаемся?

– Нас за это оштрафуют, – усмехнулся Ананд.

– А что, если мы сделаем это как бы случайно? Я, например, поскользнусь на бордюре и упаду в воду? А ты бросишься меня спасать.

В ее карих глазах появился озорной блеск, которого Ананд раньше не замечал. Похоже, она имела в виду то, что говорила.

Не успел он сказать ей в ответ что-то вразумительное, как она, сбросив босоножки, вскочила и понеслась по лужайке.

Нет, она не сделает этого. Она не ребенок, утешил себя Ананд и, откинувшись на локтях, стал с улыбкой наблюдать, как она резвится.

Она была похожа на мотылька: светло-сиреневое пенджабское платье развевалось, сквозь глубокие разрезы по бокам были видны ее стройные ноги, обтянутые шальварами. У него по груди растеклось тепло. Как ему хочется поймать ее и прижать к сердцу. Откинуть назад ее длинные черные волосы, взять в ладони ее личико и поцеловать эти огромные, вечно удивленные карие глаза… И он откуда-то знает, что однажды так было. И будет снова.

Он видел, как она запрыгнула на невысокий бордюр и понеслась вдоль озера. Неутомимая. Но сейчас она устанет. Не шутка – бегать по сорокоградусной жаре.

Он не сразу поверил своим глазам, когда увидел, что она исчезла с бордюра. А когда до него донесся крик: «Ананд, спасай! Я не умею плавать!», он вскочил и с разбегу бросился в озеро.

Она все-таки сделала это! Но неужели она не умеет плавать?

Он видел, как ее голова то погружается под воду, то снова появляется на поверхности, как она изо всех сил колотит руками по воде и, кажется, уже не может кричать.

– Мелин, держись! Я сейчас! – выкрикнул он, стремительно приближаясь к ней.

Вокруг озера собралась толпа туристов, появились полицейские и служащие музея. Все стояли и спокойно наблюдали за происходящим.

Наконец Ананд оказался рядом с ней. Он обхватил ее барахтающееся тело руками.

– Все будет хорошо, Мелин. Держись за мое плечо, – сказал он.

Она повисла у него на плече и уставилась ему в глаза. Озорные искры сыпались из ее глаз молчаливым фейерверком. Казалось, она вот-вот рассмеется. Все еще слегка испуганный, он не мог понять причину ее веселости. Он усиленно заработал ногами, пытаясь поплыть вместе с ней к берегу, но тут его ноги коснулись илистого дна.

Он встал. Вода едва доходила ему до груди.

Черт побери, это озеро можно перейти пешком!

Не удержавшись, Мелин откинула назад голову и залилась смехом. Ананд сам расхохотался. Со стороны толпы послышались рукоплескания и смех.

– Сделала из меня посмешище. Спасибо, – сказал он сквозь смех и, словно желая спрятаться от стыда, медленно погрузился под воду.

Продолжая хихикать, она вышла из воды, взобралась на бордюр. Гладь озера была спокойной, Ананд все еще не вынырнул.

Прошло еще полминуты, а его все не было. Мелин стала тревожно озираться и увидела, как к ней направляются двое полицейских.

Ну вот, сейчас ее арестуют и оштрафуют. Но где же Ананд? Почему он еще не вынырнул?

Она нервно вскочила на ноги. С ее волос и нового платья, прилипшего к телу, струилась вода. Но ей было не до платья. Беспокойство охватило ее с такой силой, что она готова была снова броситься в воду.

– Ананд! – нетерпеливо позвала она. – Ананд!

На успокоившейся поверхности озера отражались ажурные галереи дворца.

– Ну где же он? Это уже не смешно! – выкрикнула она, повернувшись к полицейским.

– Вы что-то потеряли, мэм? – спросил один из них.

– Конечно. И не что-то, а друга. Вы ведь видели, как он нырнул после того, как спас меня?

– Конечно, мэм.

– Так почему же никто не спасает его?! – с возмущением и горечью воскликнула она. – Он ведь мог захлебнуться и утонуть?

Она сделала движение, готовясь прыгнуть в воду, но в этот момент один их полицейских взял ее под локоть.

– А зачем его спасать? – спросил он с улыбкой.

Вскипев от негодования, Мелин резко выдернула локоть. Движение заставило ее обернуться. Крепко сжимая губы, чтобы не рассмеяться, перед ней стоял Ананд: такой же, как она, мокрый, в облепившей тело одежде. Забыв про полицейских, она набросилась на него.

– Как ты смел так напугать меня? Ты знаешь, что у меня чуть сердце не разорвалось на части?

– А ты? Ты думаешь, что ты не напугала меня? – Он наконец позволил себе улыбнуться.

– Тебе смешно… – обиженно кривя губы, сказала она.

– Поверь, мне было не до смеха, когда ты притворялась, что тонешь. Я как дурак поверил и бросился тебя спасать.

– Зато теперь радуешься, что сделал из меня дурочку!

– Теперь мы квиты, – сказал он и протянул ей руку. – Давай мириться.

– Ни за что!

Она отдернула руку, наклонилась и стала выжимать подол платья.

– Мэм, – осторожно обратился к ней один из полицейских. – Вы знаете, что в этом озере нельзя плавать?

– Спасибо за сообщение, но вы опоздали. Я сама успела в этом убедиться. В нем можно только ходить, – резко ответила она, сверкнув глазами на Ананда.

– Мелин, ну не злись. Ты пошутила, я пошутил… – сказал он, снова пытаясь успокоить ее.

– Хорошие шуточки, Ананд. Я чуть с ума не сошла от мысли, что ты мог утонуть.

Робко топтавшиеся рядом с ними полицейские, наконец с улыбками на лицах переглянулись, пожали плечами и тихо ушли.

– Вот видишь, как тебе повезло. Они могли тебя оштрафовать, но не оштрафовали, – сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– На их месте я бы упекла тебя в тюрьму, – пробурчала она.

– Какая ты жестокая…

Она перестала возиться с платьем и выпрямилась.

– Нам нужно просохнуть.

Он снова потянулся к ее руке, и на этот раз она ее не отдернула. Он взял ее пальцы и крепко пожал. Теплая волна прокатила по ее телу и смыла обиду. В сердце снова стучалась радость и благодарность за то, что он был таким чутким, что умел подурачиться, и еще за то, что с ним она была самой собой.

– Пойдем, – сказал он и легонько потянул ее за руку.

Обходя озеро, они увидели на лужайке перед дворцом группу художников, танцующих перед мольбертами.

– Хочешь посмотреть, что они там мажут?

– Хочу, – кивнула она.

Они приблизились. На всех картинах в разных ракурсах красовался дворец. Картины были еще сырыми и скучными. Мелин разочарованно пожала плечами.

– А хочешь, я нарисую тебя? – неожиданно спросил он.

– Ты умеешь рисовать?

– Сейчас попрошу у них бумагу и карандаш, и увидишь сама.

Она недоверчиво покосилась на него.

– Сделаешь из меня карикатуру? Спасибо, я недавно уже была ею.

Он рассмеялся.

– Нет, нарисую тебя такой, какой я тебя вижу… – Он чуть было не проговорился: в своих снах. – Какой я вижу тебя обычно.

– Ладно. Все равно нам придется ждать, пока просохнет одежда.

Она уселась под дерево, а он, стащив с себя рубаху, развесил ее на ветке, а потом побежал к художникам. Вскоре вернулся с листом бумаги, прикрепленным к картону, и карандашом.

– Сядь, как тебе удобно, – попросил он, опускаясь на траву.

Она поджала колени и обхватила их руками.

– Учти, у тебя ровно столько времени, сколько будет просыхать моя одежда, – властным тоном сказала она и вдруг сама от своего тона содрогнулась.

Откуда у нее этот тон? И почему ей все кажется таким привычным сейчас? Почему кажется, что Ананд рисует ее не в первый раз?

Ее за всю жизнь рисовали только дважды: на студенческой вечеринке, когда они дурачились, и ее подруга – профессиональная художница – написала ее портрет. Откуда же тогда это чувство, что она не раз позировала Ананду? Ей кажется, что она хорошо помнит этот быстрый, острый взгляд, помнит эти смелые движения руки, когда он наносит штрихи… Что значат все эти чувства, которые устремляются к нему откуда-то из самых потаенных глубин ее души?

Ананд тоже не знал, почему, когда он начал рисовать ее, ему показалось, что он делал это когда-то тысячу раз? И почему с первого дня их встречи она каждую ночь снится ему? Ему казалось, что он теперь мог бы нарисовать ее даже по памяти.

Он любил рисовать и на досуге рисовал много. Он рисовал своих родителей, брата и сестру. Он рисовал друзей и многих знакомых девушек, но почему же теперь, когда он рисует Мелин Литгоу, у него так странно дрожит рука?

Его глаза затянул тонкий туман. Сердце забилось взволнованно и сладко. На листе бумаги появлялся образ женщины, которую он любил когда-то больше жизни…

– Ну вот, моя одежда просохла, – объявила Мелин, пощупав свои шальвары. – Надеюсь, портрет готов?

Не дожидаясь ответа, она встала и, разминая на ходу тело, пошла к нему. Ананд не сразу заметил, что она стоит у него за спиной и, кажется, боится даже дышать.

На рисунке была она, сидящая, поджав колени, но вместо пенджабского платья на ней была только тонкая, прозрачная накидка, сквозь которую просвечивало точеное обнаженное тело. Длинные пряди волос окутывали плечи и высокую грудь. Лицо было спокойным, глаза – глубокими и слегка печальными.

Мелин была потрясена. Как он умудрился с такой удивительной точностью изобразить не только ее лицо, но и то, что у нее под одеждой?

И как он посмел?

– Ты не имеешь права рисовать меня полуобнаженной! Я забираю этот рисунок себе. – Она нагнулась и резко выдернула рисунок у него из рук.

Он развернулся к ней и виновато пожал плечами.

– Не знаю, как это получилось, Мелин. Извини, если тебя это оскорбляет. Хочешь, я сейчас его порву?

Она быстро спрятала рисунок за спиной.

– Ты с ума сошел? Уничтожать произведение искусства!

Он усмехнулся.

– Но ведь ты сказала, что я не имею права рисовать тебя.

– Я тебя прощаю, – быстро перебила она. – Только скажи, где ты научился так рисовать?

– Я не учился. Просто с детства любил рисовать, а когда был в Париже, наблюдал, как рисуют профессионалы. – Он поднялся с травы и посмотрел на часы. – Пойдем, нам пора обедать. Мы с тобой на полтора часа сбились с программы.

– А ты талантливый, – бросила она небрежно и поторопилась за ним к выходу из крепости.

Через полчаса они уже сидели в ресторане в центре Джайпура.

– Только не вздумай снова заказывать то же, что и я, – с шутливым укором сказала она.

– Тогда мне придется подождать, пока ты сделаешь свой заказ, а потом заказать что-то такое, что я не смогу есть, – ответил он. – Похоже, ты хочешь, чтобы я остался голодным?

Она на секунду задумалась.

– Вообще-то тебя следовало бы наказать.

– За что?

– Во-первых, за то, что ты не утонул, а только изрядно потрепал мне нервы. Во-вторых…

– Ты хочешь сказать, что я виноват в том, что не утонул?

Она рассмеялась, откинувшись на спинку стула, но, краем глаза заметив, что к их столику приближается официант, быстро подавила смех и сделала серьезное лицо.

– Давай для начала закажем напитки. Я умираю от жажды, – сказала она. – Итак, что ты будешь пить? Считаю до трех: раз, два, три!

Ничего удивительного. Они одновременно выкрикнули «фанта!» – и Мелин снова залилась смехом. Ей стало еще смешнее, когда она заметила, что застывший у их столика официант держит на подносе две запотевшие бутылки фанты и стаканы. Оправившись от смеха, она склонилась над столом.

– Ананд, мы, кажется, умеем совершать чудеса, – шепотом проговорила она. – Может, попробуем еще раз?

Официант улыбнулся.

– Это вам прислал господин, сидящий за тем столиком, – сказал он и указал на столик в центре зала. – Он просит вас принять его скромное угощение.

Ананд и Мелин оглянулись и увидели, как пожилой мужчина-индиец помахал им рукой. Они кивнули, поблагодарив его, и набросились на напитки.

– Интересно, как он угадал, что мы хотим фанту? – задыхаясь, спросила она, как только утолила первый приступ жажды.

– Понятия не имею, – ответил он. – Скорее всего, просто ты ему понравилась.

– А какое это имеет отношение к фанте?

– Самое непосредственное. Иначе он и угадывать не стал бы.

Она положила локти на стол и потянулась к нему.

– А может, это он внушил нам идею о фанте?

– Может. Но тогда не исключено, что он попытается внушить нам и еще какие-то идеи.

После обеда, когда они сидели в ожидании счета, пожилой господин, удруживший им с фантой, неожиданно появился у их столика.

– Добрый день, молодые люди, – сказал он с улыбкой. – Надеюсь, не помешал?

– О нет, что вы! – ответила Мелин. – Спасибо за напитки, они были очень кстати. Вы спасли нас… – Она хотела знать, почему он это сделал. – Не знаю, чем мы заслужили такое внимание.

– О, это мелочи. Вы очень симпатичная пара, и мне хотелось бы поближе познакомиться с вами, если вы не против, – сказал мужчина.

Ананд и Мелин переглянулись, и он незаметно подмигнул ей.

Но Мелин нарочно проигнорировала его предостережение.

– Присаживайтесь к нам, – дружелюбно прощебетала она. – Давайте познакомимся. Меня зовут Мелин. Я из Лондона.

Ананд вздохнул. Похоже, принцесса ищет приключений.

– А меня – Ананд. Я из Дели, – пришлось признаться ему.

– Очень приятно, молодые люди. А меня зовут Дарджан Синг. Я местный, живу недалеко от Джайпура. – Мужчина по очереди пожал их руки и сел. – Разрешите еще раз угостить вас чем-нибудь, Мелин и Ананд. Холодные напитки? Кофе?

– Извините, мистер Синг, но теперь наша очередь угощать вас, – сказал Ананд и поманил рукой официанта.

Они заказали кофе и разговорились. Дарджан Синг оказался образованным человеком и интересным собеседником. Он быстро расположил Мелин к себе, и она посчитала нужным признаться, что они с Анандом туристка и гид, которые успели стать друзьями.

– Буду очень рад, если вы согласитесь сегодня поужинать со мной на моей вилле, – сказал мистер Синг, когда Ананд, слегка нервничая, напомнил Мелин о том, что им сегодня еще предстоит экскурсия по Джайпуру и у них осталось мало времени.

Мелин смущенно пожала плечами.

– Это очень мило с вашей стороны, мистер Синг, но…

– Пожалуйста, оставьте формальности, Мелин, и составьте мне компанию. Моя жена и младшая дочка уехали в горы. Старший сын женат. Своя семья. И я уже неделю живу в одиночестве.

– А почему вы не поехали с ними? – быстро спросил Ананд, снова давая волю своей подозрительности.

– Дела, мой друг, дела. Я владею небольшой ювелирной фабрикой, и как раз сейчас мы должны отправить партию заказов в Европу. Мне нужно быть здесь, чтобы все проверить, подписать нужные бумаги. Не откажите в любезности, молодые люди.

Мелин и Ананд снова переглянулись.

– Конечно, мистер Синг, будем очень рады, – наконец сказала она. – Ты не против, Ананд?

– Нет, – ответил он равнодушно.

– Что ж, вот и прекрасно. Тогда я пришлю за вами машину в половине седьмого. В каком отеле вы остановились, Мелин?

– «Рам Багх».

– Спасибо вам, молодые люди, за вашу добрую компанию. – Он встал и пожал им руки. – До вечера, друзья мои.

Как только он покинул ресторан, Ананд уставился на Мелин.

– Послушай, Мелин, скажу тебе честно: мне этот тип не очень нравится, – сказал он. – Он, похоже, очень богатый, и, как у всех богатых, наверняка у него что-то нечистое на уме.

– Не придумывай, Ананд. Ему просто скучно и хочется поболтать. Мне было интересно с ним, он – настоящий раджпут, почти такой, каких я видела на портретах: важный, с роскошными усами…

– Но его важность и усы не говорят о том, что у него на уме.

– Вот именно, откуда ты знаешь, что у него что-то дурное в голове?

– Знаю я этих богатых дяденек…

Она промолчала. Расплатившись за кофе, они вышли на улицу.

– Если не хочешь ехать, я поеду одна, – вдруг заявила она.

– Конечно, принцесса решила, что я отпущу ее одну с каким-то незнакомым мужчиной, – раздраженно бросил он. – Я с самого начала знал, что он запудрит тебе голову.

– Послушай, Ананд, я тебе никто и имею право делать, что хочу! – Она резко остановилась и топнула ногой по расплавленному асфальту.

Он в одну секунду оказался перед ней и взял ее за плечи.

– Откуда ты взяла, что ты мне никто, Мелин?

Она медленно подняла на него широко распахнутые глаза.

А кто я тебе? Скажи, Ананд, кто я? Ты хочешь сказать, что любишь меня? Что я для тебя все: твоя мечта, твоя жизнь?

Она прочла ответ на свои вопросы в его глазах. Печаль и нежность, смятение и страсть. И что-то еще, глубокое, тайное и непостижимое.

Без десяти шесть Ананд вышел из отеля, где он поселился на время пребывания в Джайпуре, и неторопливо зашагал по улице. До «Рам Багха» было всего два квартала. Он мог бы еще немного отдохнуть у себя в номере, но какое-то неясное чувство заставило его вскочить с постели и вытолкало из отеля.

Может, она передумает ехать в гости к этому мистеру Сингу? Вряд ли. Если принцесса решила что-то, ее не переубедить.

Что ж, ему придется подождать. Но он должен поговорить с ней. Он должен решиться и рассказать ей о том, как бьется его сердце, когда она рядом, как ему хочется держать ее в своих руках, как хочется никогда не расставаться с ней. А еще он должен рассказать ей о том, что каждую ночь она является ему во сне – облаченная в тонкие полупрозрачные шелка, с распущенными длинными волосами, босиком. Она смотрит на него блестящими, слегка расширенными, удивленными глазами и безмолвно манит за собой. И он, с замершим сердцем, следует за ней по скупо освещенным коридорам и залам дворца. Порой он теряет ее из виду, и тогда его взволнованно бьющееся сердце охватывает отчаяние. Он пускается бежать – мелькают коридоры и залы, – и когда он растерянно застывает, не зная, в какую сторону бежать, куда ускользнула ее воздушная фигурка, из-за поворота в конце коридора появляется ее милое круглое личико, и в тишине спящего дворца раздается звонкий смех. И он снова срывается, окрыленный надеждой, и несется по окутанным полумраком коридорам, террасам и залам. И в какой-то момент ему кажется, что он вот-вот настигнет ее, обхватит руками ее хрупкое, гибкое, как стебелек, тело. Она прогнется в его руках, и он, задыхаясь, склонится к ее лицу, поймает губами смеющиеся дерзкие губы…

Погрузившись в свои мысли, Ананд почти не видел суетящегося вокруг города. Даже городской шум, казалось, находился где-то за пределами его сознания.

Он приблизился к перекрестку и стал переходить улицу, как вдруг почувствовал сильный толчок в плечо. Потом кто-то с криком схватил его за руку и дернул. Ананд услышал за спиной визг тормозов. Он резко обернулся и увидел, как из кабины тяжелого грузовика показалось сердитое лицо водителя, который качал головой и крутил у виска указательным пальцем.

У Ананда внутри похолодело. Хорошее дело, он только что едва не угодил под колеса! Он провел рукой по лбу, смахивая капельки пота, а потом, приложив руку к сердцу, попросил у водителя прощения. Грузовик сердито запыхтел, взревел и двинулся с места, а Ананд повернулся, желая увидеть, какая добрая душа только что спасла ему жизнь.

На краю тротуара, подбоченясь, стояла девчонка-нищенка в замусоленном пенджабском платье, давно потерявшем свой цвет, с копной немытых и нечесаных волос, с грязным лицом, как будто она только что побывала в угольной шахте, на котором поблескивали похожие на два черных агата глаза. На вид ей было лет двенадцать, но глубина в глазах говорила о суровой жизненной умудренности.

– Спасибо тебе, малышка. Ты спасла мне жизнь, – сказал он на хинди, недоумевая, откуда у такого мелкого существа взялись силы, чтобы столкнуть его с места, а потом еще несколько метров протащить за собой.

– Смотреть по сторонам надо, когда переходишь улицу, а не спать, – бросила девчонка назидательно.

Ананд полез в карман за бумажником и, пока доставал его, видел, как она, не теряя времени, успела остановить троих прохожих и выклянчить у них по рупии.

Ловкая малышка, усмехнулся он. И хотя он знал, что его жизнь дороже любых денег, он все-таки будет очень рад хоть на какое-то время избавить эту нищенку от попрошайничества.

– Вот, возьми… – Он тронул девчонку за плечо и протянул ей две тысячи рупий.

Она посмотрела на него, а потом брезгливо глянула на деньги.

– Ты что, решил, что я сделала это за деньги?

– Знаю, что не за деньги, но все же они тебе не помешают. Давай, бери…

Девчонка скорчила надменное лицо.

– За спасение жизни я деньги не беру.

Ананд усмехнулся. Ишь, какая гордая! Совершила благородный поступок, спасла раззяве жизнь и отказывается от вознаграждения. Увидев, что она, словно забыв о нем, снова занялась привычным делом, он решил попробовать другой способ.

– Хорошо, давай забудем о том, что ты для меня сделала, – снова, поймав ее за руку, сказал он. – Я теперь обычный прохожий. Проси у меня рупии.

– Отстань! – сердито выкрикнула она и выдернула у него свою руку. – Лучше иди своей дорогой и не мешай мне. – Пристал…

Ананд снова не удержался от усмешки, но уходить не спешил. Он видел, как девчонка отбежала в сторону, ловко прошмыгнула между прохожими и остановилась на пустом пятачке тротуара у самой дороги. Поймав на себе его удивленный взгляд, она вдруг широко развела руки и громко пропела:

– Ты пока о любви говорить не спеши, кто безумцу поможет снять камень с души?

Ананд расхохотался. А когда перестал смеяться, обнаружил, что девчонка исчезла. Он несколько минут озирался, пытаясь разглядеть ее в толпе. Ее нигде не было, как будто она растворилась в воздухе.

Спрятав деньги в бумажник, он пожал плечами. Потом глянул на часы и поспешил на встречу с Мелин.

Всю дорогу до виллы мистера Синга, которая находилась на окраине Джайпура, Мелин была задумчивой и молчаливой, и Ананд догадывался, что она снова разговаривала по телефону со своим английским другом.

Почему этот мужчина делает ее такой несчастной? И почему она не скажет ему, что не любит его? Их отношения – ошибка, потому что ее сердце принадлежит другому.

Он хотел заговорить с ней об этом, но не решался. Они только изредка перебрасывались фразами: она задавала вопрос, когда ей на глаза попадалось что-то непонятное, он отвечал, а потом она снова замолкала, замыкаясь в себе.

Наконец машина остановилась перед большими воротами, за которыми вдалеке стоял внушительных размеров дом. Водитель посигналил, и ворота медленно открылись. К дому вела широкая аллея, посыпанная гравием. Перед домом были разбиты ухоженные лужайки, засеянные цветами, окаймленные кустами роз и жасмина.

На широком крыльце перед домом стоял хозяин.

– Добрый вечер, друзья мои! Рад снова видеть вас! Добро пожаловать в мой скромный хавели! – поприветствовал он своих гостей, как только они вышли из машины.

– Добрый вечер, мистер Синг!

После церемонии рукопожатий хозяин завел их в гостиную, богато обставленную в традиционном стиле. Обтянутые бархатом низкие кресла, диваны, кушетки и старинные столики с инкрустированными ножками создавали на большой площади необыкновенно уютные уголки. На стенах висели картины, старинное оружие. Потолок был искусно расписан традиционным орнаментом. Мелин казалось, что она попала в музей.

– Прошу, молодые люди, устраивайтесь поудобнее, – предложил радушный хозяин. – Чувствуйте себя как дома.

Мелин рассмеялась.

– Странно, но я везде в Индии чувствую себя как дома.

– Это замечательно и говорит о том, что вы когда-то здесь жили, – сказал мистер Синг.

– Да, – вздохнула она. – Похоже, другого объяснения этому не найти. Недоказуемое доказательство.

Они с Анандом сели в кресла у столика, а хозяин подошел к старинному инкрустированному серванту и открыл дверцу.

– Желаете что-нибудь выпить, друзья мои? Джин-тоник, ром с кока-колой, мартини со льдом?

– Мартини, – сказала Мелин и покосилась на Ананда.

– А мне, пожалуйста, джин-тоник, – сказал он.

– Наконец-то наши вкусы не сошлись. – Увидев, что хозяин занялся напитками, Мелин подмигнула Ананду. – Ты не любишь мартини?

– Терпеть не могу.

За напитками Мелин расспрашивала мистера Синга о его ювелирном бизнесе, и он пообещал после ужина показать ей свою коллекцию лучших образцов ювелирной работы.

Наконец в дверях гостиной появилась молодая служанка, объявила, что ужин накрыт, и пригласила всех в столовую.

Ужин был поистине королевским, и все заметно оживились. Здесь были и индийские блюда, и европейские закуски и вина. Мелин продолжала засыпать мистера Синга вопросами о его предках – королях-воинах, об их обычаях и традициях. Ананд, хоть и живо участвовал в беседе, подкрепляя рассказы мистера Синга своим безупречным знанием истории, но все же казался слегка напряженным и поглядывал на хозяина дома с подозрением.

Что у этого пятидесятилетнего богача на уме? Почему он так благоволит к ним? С какой целью закатил такой сногсшибательный прием?

Наконец, когда все насытились и разгорячились от напитков, мистер Синг пригласил их в библиотеку.

– Пойдемте, друзья мои, я покажу вам свои сокровища.

6

Библиотека находилась на втором этаже и тоже оказалась образцом роскоши и изысканного вкуса.

Мистер Синг предложил им сесть в кресла, попросил служанку принести напитки, а потом открыл сейф.

– Сейчас вы увидите украшения, достойные королей, – сказал он, доставая из сейфа обтянутую бархатом большую коробку.

Мелин с нетерпением уставилась на коробку. Наконец хозяин поставил ее на стол и открыл. От великолепия, представшего перед ее глазами, у Мелин захватило дух.

Броши, серьги, подвески, браслеты, цепочки, ожерелья, кольца были немыслимой красоты и изящества. Драгоценные и полудрагоценные камни, обрамленные в золото, платину и серебро, сверкали и переливались под светом яркой лампы и слепили глаза.

– Такой красоты я, признаться, не ожидала увидеть. Это искусство, мистер Синг, – сказала она очарованно, разглядывая украшения одно за другим. – Эти украшения просто ослепительны и достойны лучших ювелирных салонов мира.

– А вы, Мелин, – тонкая ценительница красоты, – ответил ей он. – Но, согласитесь, никакая созданная руками человека красота не способна соревноваться с живой красотой, особенно женской.

Она быстро глянула на него и смущенно улыбнулась.

Ананд метнул на него подозрительный взгляд и еще больше насторожился. Похоже, его опасения начинают оправдываться. Этот пожилой, богатый и наверняка развращенный дяденька задумал растрогать хрупкое сердце Мелин. Старый, дешевый и всем хорошо известный трюк. Такие, как он, если когда-либо скучают, то только в те часы, которые проводят в семейном кругу. Любитель красоты.

Ананд посмотрел на часы, собираясь напомнить Мелин о том, что им пора возвращаться, но она была поглощена разглядыванием дорогих побрякушек. Выжидая момент, он оглядел комнату.

На стенах библиотеки висело несколько портретов в дорогих позолоченных рамках и старых фотографий: гордые усатые кавалеры в традиционной одежде королей Раджастхана, расфуфыренные дамы в шикарных сари и шалях, дети. Не трудно было догадаться, что это почтенные предки мистера Синга.

Ананду захотелось поближе рассмотреть их.

– Мистер Синг, можно мне посмотреть портреты? – спросил он, прервав восторженное воркование хозяина с Мелин.

– Конечно, мой дорогой друг. Об этом не стоит даже спрашивать. Я вас понимаю, ювелирные украшения – это страсть женщин. Для вас, как историка, большую ценность представляют образы прошлого. Это мои деды и прадеды, бабки и прабабки. Прошу познакомиться, – ответил хозяин и рассмеялся.

Ананд подошел к портретам и принялся по очереди рассматривать их. Работы явно были выполнены европейцами и не худшими из художников. Он ходил от портрета к портрету, вглядываясь в детали, и наконец дошел до самого скромного портретика, висевшего в самом темном месте.

На портрете была изображена красивая молодая женщина. Черные пряди распущенных волос выбивались из-под тонкой шали. Огромные карие глаза смотрели с удивлением, изящно очерченные губы были плотно сжаты. Портрет был написан в современном стиле и выглядел новым по сравнению с другими. Вглядываясь в черты прекрасной незнакомки, Ананд невольно содрогнулся.

Не может быть! Он либо выпил больше положенного, либо просто бредит. Нет, это невозможно! – мысленно твердил себе он.

Наконец, с трудом оторвав взгляд от портрета, он повернулся к хозяину, который что-то вкрадчиво бормотал Мелин.

– Мистер Синг, а кто эта женщина?

Хозяин какое-то время смотрел на него в недоумении.

– Извините, что прервал ваш разговор, – улыбнулся Ананд. – Но мне очень захотелось узнать, чей это портрет. Он написан совсем недавно, лет тридцать назад. Кто эта женщина?

Воцарилось натянутое молчание. Тяжело вздохнув, мистер Синг откинулся в кресле и стал нервно потирать ладони.

– Эта женщина… – начал он надломленным голосом. – Эта женщина – моя единственная любовь.

– Извините, мистер Синг, – сказал Ананд. – Я не думал, что затрону что-то очень личное. Я не хотел…

Хозяин судорожно перевел дыхание.

– Это было давно, ее больше нет в живых.

– Еще раз извините, мистер Синг, что заставил вас вспомнить что-то трагичное, – сочувственно сказал Ананд.

– Не стоит извиняться, мой друг. И ты не заставил меня вспомнить о ней, потому что я просто никогда ее не забываю…

– Я вас понимаю. Она была очень красивой. – Ананд снова посмотрел на портрет, а потом перевел взгляд на Мелин.

Поразительно! Невероятно! Этого не может быть!

Мелин широко открытыми глазами смотрела на поникшего хозяина, явно сражавшегося с душевной мукой.

– Но теперь не время горевать, – наконец сказал он, пытаясь улыбнуться. – Особенно, когда у меня в гостях такие милые молодые люди.

– Боюсь, мистер Синг, что нам уже пора вас покинуть, – сказал Ананд. – Мы очень благодарны вам за ваш чудесный прием.

Мелин встала.

– Да, мистер Синг, думаю, что Ананд прав. Большое спасибо за гостеприимство и угощения. И особенно за вашу интересную компанию. Я очень рада, что мы познакомились.

Дарджан Синг вскочил с кресла.

– Собираетесь покинуть меня? О нет! – воскликнул он шутливым тоном. – А почему бы вам, друзья мои, не остаться в моем доме на ночь?

– Спасибо, но мы не хотели бы злоупотреблять вашим гостеприимством, – быстро ответил ему Ананд.

– Конечно, спасибо вам, мистер Синг, но нам лучше уехать, – поддержала его Мелин.

Старинные настенные часы, висевшие напротив письменного стола, показывали одиннадцать. Ананд и Мелин переглянулись.

– О, не стесняйтесь, друзья мои, в моем доме четыре уютных спальни для гостей: выбирайте, какие вам больше понравятся. Уверяю вас, вам будет очень сладко спаться. Тем более что уже поздно. Пока доберетесь до города… Оставайтесь, прошу вас, – проговорил хозяин умоляющим голосом.

Мелин пожала плечами и посмотрела на Ананда.

– Не хотим вас обижать, мистер Синг, но будет лучше, если мы поедем в свои отели, – твердо проговорил Ананд.

– Вы предпочитаете отель домашнему уюту? Нет, дорогие мои, я вам не верю. – Мистер Синг нажал кнопку у письменного стола. – И не надейтесь, что я отпущу вас в такое безбожное время.

Ананд нетерпеливо вздохнул.

– Но у нас завтра очень насыщенная программа. Наша машина будет ждать… – попытался возразить он.

– Вот поэтому вам лучше заночевать у меня. Выспитесь, как следует, а утром отправитесь по своей программе, – заверил его хозяин. – Мой шофер отвезет вас к отелю.

Казалось, у них не было другого выхода, как согласиться на его предложение. Мелин выглядела уставшей и наверняка была бы счастлива поскорее отправиться в постель. И все же в душе Ананда было неспокойно. Недобрые предчувствия копошились в груди и нагнетали тревогу. Что этому человеку от них нужно, вернее, чего ему нужно от Мелин? Кроме того, этот портрет… Что-то темное задумал хитрый раджпут.

– Нет-нет, мы поедем в свои отели, мистер Синг, – снова запротестовал Ананд. – Я несу ответственность за свою туристку. У меня будут неприятности, если мой шеф узнает, что мы не ночевали в своих номерах, – соврал он.

– Глупости, мой друг. Ваш шеф в Дели, и ему нет дела до того, где вы ночуете, – ответил, похлопав Ананда по плечу, настойчивый и властный хозяин.

– И правда, Ананд, почему бы нам не остаться? – вмешалась Мелин.

В дверь библиотеки постучали.

– Входи, Лила! – крикнул хозяин, и в дверях показалась молодая служанка. – Проводи, пожалуйста, моих друзей в спальни. – Он повернулся к ним и протянул им руку. – Спокойной ночи, дорогие мои. Я вам очень благодарен за то, что вы украсили своей чудесной компанией мой досуг.

Мелин и Ананд по очереди пожали ему руку.

– Спокойной ночи, мистер Синг.

Мелин лежала в постели и смотрела в темноту. Еще совсем недавно ей казалось, что стоит ей прикоснуться к подушке, как она тут же провалится в сон. Но теперь ее сон вдруг куда-то пропал, и от усталости не осталось и следа. А вместо этого в голове проносилось множество мыслей.

Почему Ананд весь вечер был так подозрителен? Почему так не хотел оставаться в этом доме на ночь? Мистер Синг с самого начала показался ей очень милым человеком, и она не видела ни малейшей причины для подозрительности. Вечер прошел великолепно, ничего странного или подозрительного она не заметила. Что же нашло на Ананда? Он даже выбрал спальню рядом с ней, и перед тем, как они разошлись, пристально посмотрел на нее, как будто хотел заверить, что будет с ней, если что-то случится.

Милый Ананд. Она уверена, что он любит ее, и эта любовь родилась не пять дней назад, а когда-то очень давно. Когда? Не важно. Важно, что эта любовь до сих пор живет в их сердцах.

Только почему он не скажет ей об этом? Она видит эту любовь в его глазах, а он молчит. Почему? Может, потому, что она никак не решит, как ей быть с Эриком? Но разве он сам не видит, что с Эриком у нее ничего не было, нет и быть не может? Или это его отношения с его девушкой стоят между ними?

Как глупо. Она ведь тоже видит, что у него с той девушкой ничего нет. Он сам как-то сказал, что они чужие.

– Ананд, – прошептала она и вздохнула.

А может, ей самой нужно сделать первый шаг? Открыться ему, сказать, что ее сердце тянется к нему, и она не может больше подавлять свои чувства, не может больше ждать?

Она включила лампу над кроватью, посмотрела на часы. Полвторого ночи. Он сейчас наверняка крепко спит. Интересно, что ему снится? Может, он во сне слышит все эти слова, которые она хочет сказать ему, слышит, как ее сердце зовет его?

А вот ей по-прежнему не до сна. И ворочаться с боку на бок надоело. Она откинула легкое одеяло и встала. Может, прогулка в саду поможет ей заснуть?

Набросив платье, она выглянула за дверь. В коридоре на стенах горели светильники. Она выскользнула за дверь и тихонько затворила ее за собой. Затем спустилась по лестнице и оказалась у боковой двери. Замок легко поддался, и она вышла в сад.

Опьяняюще сладкий аромат окутал ее, и с наслаждением вдыхая его, она пошла по темной аллее, в конце которой горел одинокий фонарь, пытаясь отыскать среди спящих деревьев и кустов тот, которому, как и ей, в эту ночь не спалось.

Аромат заставил ее сойти с аллеи, углубиться в темноту сада и наконец привел к кусту, источавшему его.

– Тебе тоже одиноко и хочется любить? – спросила она, наклоняясь к кусту и вдыхая его призывный запах.

Потом опустилась на траву под кустом и закрыла глаза. Как ей хотелось, чтобы Ананд был сейчас рядом!

– Мелин? – послышался откуда-то тихий голос.

Не открывая глаз, она глубоко вздохнула. О нет, не может быть, ей это всего лишь пригрезилось…

– Мелин?

Я здесь, любимый, ответила она мысленно и счастливо улыбнулась. Я здесь и жду тебя. Иди же, иди ко мне…

Со стороны аллеи послышался шорох шагов. Свет резанул ей по глазам и заставил открыть их.

– Мелин, что ты здесь делаешь?

Ананд погасил фонарик и присел перед ней на корточки так близко, что она почувствовала на щеках его дыхание. Он не был бесплотным видением, он был живым, осязаемым и пришел, потому что она звала его. Ее сердце сладко и взволнованно забилось.

– А ты? Что делаешь здесь ты? – спросила она, чувствуя, что от счастья готова расплакаться.

– Не мог заснуть. Вышел в коридор и обнаружил, что твоя дверь не заперта. Пошел тебя искать. С тобой все в порядке, Мелин? – спросил он, еще ниже наклоняясь к ее лицу.

– Да, – прошептала она, усмехнувшись. – Мне тоже не спалось, и я пошла погулять. Этот аромат заманил меня сюда.

Ананд сделал глубокий вдох.

– «Королева ночи» вскружила тебе голову?

– Да, но дело не только в ней. Я хочу сказать тебе…

– Что? Что, принцесса?

Мелин почувствовала его губы рядом со своими, и ее сердце забилось еще сильнее. Растеряв все слова, она замерла в ожидании его поцелуя.

О, как хорошо она помнит вкус его поцелуя! Как хорошо помнит и аромат сада, и их бесконечные дурманящие ласки! Его горячие нетерпеливые руки, блуждающие по ее телу, его страстный голос, твердящий о любви и верности, его сверкающие во тьме глаза! Она помнит их тайные свидания и игры. Она помнит свой страх и трепет… и боль расставаний… И еще что-то очень страшное, страшнее всех расставаний.

– Ты помнишь, помнишь, принцесса? – спросил он дрожащим от волнения голосом и провел пальцами по ее щеке.

Затаив дыхание, она прикрыла глаза.

– Конечно, конечно помню…

Он опустился перед ней на колени, взял ее за плечи и приник к губам. Растворяясь в искрящемся потоке блаженства, она обвила руками его шею и прижалась к нему.

Он… Ее любимый, долгожданный, желанный… Сколько веков она ждала его – неизвестно, но она знает, что это он. Она помнит… И теперь они снова вместе, снова охвачены пламенем любви. Теперь они не потеряют друг друга, теперь никто не сможет разлучить их.

Ее сознание затянула тонкая пелена, и она стала погружаться в какой-то другой мир, который, казалось, находился за незримой гранью. Не выпуская друг друга из объятий, они медленно легли на траву. Ананд склонился над ней, взял в ладони ее лицо и стал покрывать его мелкими поцелуями.

– Моя принцесса… Твоя любовь дает мне силу. Ты нужна мне, любовь моя. Я готов ради тебя на все. Я готов умереть ради тебя… – горячо прошептал он.

Ее сердце дрогнуло и сжалось. Она обхватила руками его голову и прижала к груди.

– Что ты, милый? О чем ты говоришь?

– Если он узнает… Если твой отец узнает о нас…

– Шшш. – Она приложила пальчик к его губам. – Мне тоже без тебя не жить, любимый, – сказала она глубоким убедительным голосом. – Но знай, нас с тобой никто не разлучит, даже смерть.

Где-то вдалеке послышался лай собаки, переходящий в протяжный вой. Прижавшись друг к другу, они замерли. Она откуда-то знала, что теперь им пора расстаться, но завтра они снова встретятся: либо в саду под сенью роз, либо в ее спальне…

– Мне пора, милый, – прошептала она, протягивая ему губы.

– Не уходи, любимая. Прошу, побудь еще со мной. Ведь еще не пропели первые петухи…

Он нежно обхватил губами ее губы. Его руки скользнули по ее шее, добрались до груди. Она протяжно ахнула, прогнулась и притянула его к себе.

Ананд проснулся от назойливого писка будильника. Полвосьмого. Отключив будильник, он вскочил с постели и быстро оделся.

Мелин… Как он мог заснуть, когда собирался не спать всю ночь, охраняя ее покой…

И что-то ночью произошло… Кажется, они виделись. Это было в саду. Или, может, это все только приснилось ему?

Он вышел в коридор и постучал в ее дверь.

– Кто там? – послышался ее сонный голос.

– Мелин, это я! Как ты? Извини, но нам пора собираться. В девять у отеля нас будет ждать машина, – сказал он.

– Спасибо, что разбудил, Ананд! Я встаю! – послышался за дверью ее голос.

Он с облегчением вздохнул. Слава богу, с ней все в порядке, и его опасения были тщетными. Хотя, может, это еще не все? Перед его глазами всплыл портрет женщины, висящий в библиотеке хозяина, и снова тревога закралась в сердце.

Мелин вышла в коридор через пятнадцать минут, и, обменявшись приветствиями, они спустились в гостиную. Увидев их на пороге, мистер Синг встал с кресла и пошел им навстречу.

– Доброе утро, друзья мои! Как вам спалось?

– Спасибо, очень хорошо, – ответила Мелин.

– Отлично, мистер Синг. А вам? – спросил Ананд.

Хозяин как-то странно усмехнулся.

– Тоже неплохо. Ну что, пора завтракать?

После завтрака Мелин и Ананд поблагодарили хозяина, распрощались с ним и сели в машину.

– Мне он очень понравился, – сказала Мелин, с улыбкой покосившись на Ананда. – Я не жалею, что погостила у него. А ты?

– А мне он не очень понравился, но я тоже не жалею. А ты и вправду хорошо спала прошлую ночь?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Со мной последнее время происходит что-то странное. Мне кажется, что я сплю, но я не сплю, и наоборот. Мои сны… Они кажутся такими реальными… Но утром я почти ничего не помню.

– То же самое происходит и со мной. Сон и реальность смешиваются, и я не понимаю, что есть что, – задумчиво ответил он.

Они посмотрели друг другу в глаза и смущенно улыбнулись.

Неужели ему только приснилось, что они до первых петухов жарко целовались в саду? Спросить у нее, было это или нет?

Но если было, почему тогда они ведут себя так, будто никакой близости между ними не было? Как непонятно все и странно. И единственное, что не требует разгадки, это чувства к этой девушке, которыми переполнено его сердце, и тот огонь в крови, который разгорается все жарче и жарче, когда он находится рядом с ней.

Он с нежностью обвел взглядом ее лицо и опустил глаза.

«Ты пока о любви говорить не спеши, кто безумцу поможет снять камень с души?» – неожиданно всплыли в его уме слова песенки, которую пропела ему вчера его маленькая спасительница. Он невольно вспомнил ее лицо, особенно глаза, которые казались океаном мудрости. И наверняка она неспроста пропела ему эти слова. Первая строка явно звучала советом. Да, видимо, еще не время признаться Мелин в своих чувствах. Но вот вторая строка кажется просто бессмыслицей. О каком безумце идет речь?

Он решил рассказать об этом происшествии Мелин.

Качая головой и вздыхая, она выслушала его.

– Ананд, ты заставляешь меня волноваться. Интересно, чем была полна твоя голова, когда ты переходил улицу, что ты умудрился не заметить грузовик? – спросила она с укоризной.

Он усмехнулся. Сказать ей? Сказать, что его голова, его сердце, все его существо наполнены ею?

Нет, не сейчас…

До обеда они осмотрели три великолепных дворца в окрестностях Джайпура, а когда пришло время обедать, вернулись в город.

– Ну сколько мы можем кататься по городу в поисках ресторана? – нетерпеливо спросила Мелин. – В конце концов, почему бы не пообедать в одной из этих уличных забегаловок?

Ананд насмешливо покосился на нее.

– Принцессе захотелось вкусить простонародной пищи?

– А почему бы нет? Принцессы должны знать, чем питается народ.

Он усмехнулся, потом похлопал водителя по плечу и на хинди попросил его остановиться. Они вышли из машины на улицу, вдоль которой выстроился ряд индийских столовых с батареей огромных кастрюль у входа. У большой глиняной печи стоял голый по пояс парень и, перебрасывая с ладони на ладонь шарик теста, превращал его в лепешку. Мелин засмотрелась на его быстрые ловкие руки.

– Учти, принцесса, внутри этого заведения в два раза жарче, чем на улице, – сказал Ананд и взял ее под локоть. – А еда нестерпимо перченая. Подумай еще раз.

– Ерунда. – Она махнула рукой. – Я хочу обедать здесь.

Ему ничего не оставалось, как последовать за ней в одну из дхаб. Они уселись друг против друга на деревянные скамьи, и Мелин довольно потерла руки.

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждал, – сказал Ананд, качая головой.

На потолке с бешеной скоростью вращались вентиляторы, разгоняя горячий воздух. Они заказали себе по тхали, но стоило Мелин положить в рот первую ложку, как она застыла, выпучив глаза.

– Воды… – пробормотала она, часто дыша открытым ртом.

Ананд позвал мальчика-официанта, и вскоре тот принес бутылку минеральной воды и тарелку йогурта. Ананд зачерпнул ложку йогурта и поднес к ее полуоткрытому рту.

– Это тебе поможет, – сказал он и вложил ложку ей в рот.

Она беспомощно кивнула и, со слезами на глазах, проглотила.

– Это было ужасно… – наконец сказала она, жадно запивая йогурт водой.

– Тогда, может, пойдем отсюда?

Она отрицательно покачала головой и упрямо произнесла:

– Нет. Я съем то, что в Индии едят простые люди. Я так решила.

Ананд усмехнулся и покачал головой. Принцесса решила. Лучше не спорить.

– Только, прошу тебя, не забывай о йогурте. Он помогает погасить перец, – сказал он с сочувственной усмешкой.

Дальше пошло легче, и когда они уже почти закончили свою еду, в кармане его рубашки заиграл телефон. Он вытер губы салфеткой и достал его. Мелин замерла, по выражению его лица догадавшись, что это его подружка.

– Да… Привет… – ответил он голосу в телефоне. Потом долго молчал и только, сдерживая раздражение, вздыхал и качал головой. – Ты с ума сошла. Нет, я буду занят до восьми вечера… Не делай этого… Извини, я на работе. Пока.

Глядя, как он нервно сунул телефон в карман, Мелин потянулась к стакану с водой и уже хотела поднести его ко рту, когда поняла, что это ему сейчас нужна вода. Может, даже не помешает полить его ею прямо из бутылки.

– Эта женщина невыносима, – наконец пробурчал он.

– Да, я очень хорошо тебя понимаю! – выпалила она, не задумываясь, и протянула ему стакан с водой.

Он взял стакан и посмотрел ей в глаза. Они были круглыми от удивления и очень искренними.

– Спасибо, принцесса.

За вторую половину дня они успели посетить древнюю обсерваторию и исторический музей, и когда в половине восьмого ехали в машине к ее отелю, снова зазвонил его телефон.

– Что? Ты в Джайпуре?.. Черт возьми, Рани, это просто безумие. Нет, я не хочу больше говорить с тобой! Делай, что хочешь! Будет лучше, если ты сегодня же улетишь обратно в Дели… Что?! – Он тяжело вздохнул. – Послушай, Рани, я встречусь с тобой только с одной единственной целью – проводить тебя в аэропорт.

Он нажал кнопку и прервал разговор.

– Проклятие! Она приехала сюда, и теперь мне придется еще раз сказать ей все, что я говорил уже тысячу раз: что я не люблю ее! – раздраженно проговорил он. – Она просто преследует меня. Представь, она сказала родителям, что я сделал ей предложение!

Мелин замерла с широко раскрытыми глазами.

– А ты…

– У меня и в мыслях этого никогда не было! Я почти не знаю ее! – горячо продолжал он. – Имел неосторожность однажды в клубе пригласить ее на танец…

– И это все? – недоверчиво спросила Мелин.

– Клянусь тебе. Всего лишь один танец, и я уже месяц не могу избавиться от этой богатой интриганки. Она сведет меня с ума.

Они приближались к «Рам Багху».

– Ананд, тебе нужно успокоиться, – сказала Мелин, погладив его по плечу. – Если все это блеф, зачем волноваться? Люди бывают глупыми, сумасшедшими, жестокими, эгоистичными. Ничего не поделаешь… Хочешь, я поеду с тобой?

Он посмотрел на нее.

– Правда. Можешь представить меня как свою… – Она не договорила.

Его лицо разгладилось, и на нем появилась теплая улыбка.

– У тебя очень доброе сердце, принцесса, – сказал он, вздохнув.

Его рука невольно потянулась к ее лицу – он хотел убрать прядь волос, выбившуюся из изящного клубка на ее затылке, но не решился и застыл с повисшей в воздухе рукой. Она улыбнулась.

В этот момент машина остановилась. Он уронил руку на сиденье.

– Мы приехали, – сказала она, накрыв его руку своей ладонью. – Ну что, ты готов устроить этой интриганке шоу?

Он задумчиво почесал затылок.

– Нет, Мелин, будет лучше, если я поеду один. Не хочу вовлекать тебя в эти глупости.

Она открыла дверцу и бросила на него грустный взгляд.

– Значит, мне сегодня придется ужинать в одиночестве?

Он потянулся и поймал ее за руку.

– Прости, принцесса. Но я постараюсь быстрее спровадить ее и вернусь. Может, съездим в какой-нибудь клуб? Раз уж мы в большом городе, не хочется упускать возможности потанцевать. Как ты смотришь на это?

Она всплеснула руками.

– Блестящая идея! Я оставлю тебе номер своего телефона. Позвони, когда расправишься с невестой-самозванкой.

Пока она диктовала ему свой номер, странная тревога внезапно охватила ее. Она посмотрела на него и увидела тревогу в его глазах.

– Если бы ты знала, как мне не хочется расставаться с тобой, принцесса, – грустным голосом проговорил он.

– Это ненадолго, – бросила она, выходя из машины, и попыталась улыбнуться. – Удачи. Буду ждать тебя.

7

Ананд вышел из машины у своего отеля и, наскоро попрощавшись с водителем, вошел в фойе и огляделся.

Рани сидела в кресле и, увидев его, самодовольно улыбнулась. Стараясь сдержать гнев, он глубоко вздохнул и подошел к ней.

– Рани, ты понимаешь, что ты делаешь?

– Да, Ананд. Я хочу, чтобы мы были вместе.

– Но я этого не хочу! Прости, но я не люблю тебя. – Он сел напротив нее в кресло и продолжал: – Ты должна вернуться в Дели сегодня, сейчас же. И учти, я узнаю номер телефона твоих родителей и скажу им правду.

Она усмехнулась.

– Ты думаешь, они тебе поверят?

– Я думаю, что у них не будет другого выхода.

Она вдруг резко переменилась в лице.

– Ананд, я сказала им, что беременна от тебя.

– Что за бред, Рани? Ты ведь знаешь, что это невозможно!

– Да, но я и вправду беременна, – ответила она дрогнувшим голосом и отвела глаза.

Ананд на секунду оцепенел, потом схватился за голову.

– И кто он?

Она быстро пожала плечами и нахмурилась.

– Один мерзавец. Женатый. Живет в Англии. Приехал сюда поразвлечься, обманул меня и сбежал. Я не знаю, что делать, Ананд. Я думала… – Ее глаза быстро наполнились слезами. – Мои родители… Они меня убьют. Заставят сделать аборт.

Он потер ладонью лоб и откинул назад прядь волос.

– Ты должна сказать им правду, Рани. Они поймут.

Он видел, как затряслись ее губы.

– Нет. Они не поймут… Женись на мне, Ананд, прошу тебя.

– Это невозможно, Рани. Я люблю другую женщину.

– Мы можем заключить брак на год, а потом развестись, после того, как родится ребенок, – сказала она, подавив слезы.

– Сколько у тебя месяцев?

– Третий. И я не хочу делать аборт. Я хочу иметь ребенка.

У Ананда сжалось сердце. Так вот почему эта женщина целый месяц преследовала его, искала с ним встреч, даже несколько раз пыталась соблазнить. Она в беде. Только как ей помочь?

Ананд очень хорошо знал индийское общество. Внебрачный ребенок – это клеймо на всю семью и невозможность для женщины выйти замуж. Чтобы избежать этого, родители заставят ее сделать аборт. А она хочет иметь ребенка, и это вполне понятно. Какая индианка не хочет иметь детей?

– Но неужели у тебя нет друга, который мог бы тебе помочь с временным браком? – спросил он и тут же понял, что зря это сделал. Если бы у нее был такой друг, она бы не стала искать помощи у случайного знакомого. – Нужно что-то придумать, Рани. Я подумаю. Я тебя не брошу.

В ее глазах засветилась надежда.

– Правда? О, я знала, что ты хороший человек, Ананд. Если ты поможешь мне, я хорошо тебе заплачу. И тому, кто женится на мне, тоже. Помоги мне, Ананд, умоляю.

Заметив, что она, пытаясь унять волнение, стала нервно перебирать пальцы, он протянул руку и накрыл их ладонью.

– Я сделаю все, что в моих силах, Рани. Успокойся. Все будет хорошо. Безвыходных ситуаций нет, мир не без добрых людей.

Она несколько секунд молчала, потом посмотрела на него.

– Да, я верю тебе. И, пожалуйста, извини, что я так вела себя, что досаждала тебе и лгала. Просто у меня не было выбора.

Он вздохнул.

– Я понимаю тебя, Рани. И я не брошу тебя в беде, обещаю. Кстати, ты ужинала?

– Нет, – ответила она. – Но у меня нет аппетита. Знаешь, этот токсикоз…

– Все равно тебе нужно поесть. А потом мы снимем тебе номер, ты отдохнешь, выспишься. Но завтра тебе придется вернуться в Дели и ждать моего возвращения. Я поговорю с кем-нибудь из своих друзей. Бог нам поможет, Рани.

Она вздохнула и виновато улыбнулась.

– Из меня получилась плохая шантажистка.

– Зато может получиться хорошая мама.

Мелин сидела в своем номере на диване и не могла оторвать глаз от рисунка Ананда.

Он необыкновенно талантлив. Как он умудрился с такой точностью и чувством изобразить ее? И какой красивой и чувственной она выглядит на этом рисунке! Истинная принцесса. Разве теперь ей нужны его признания? Разве этот рисунок не говорит о том, что он любит ее?

И сегодня вечером она скажет ему о своей любви. Они поедут в клуб и там, во время медленного танца, она признается ему в своих чувствах. О, как ей хочется почувствовать себя в его объятиях, как хочется его поцелуев!

За эти шесть дней, что она в Индии, она пережила столько волнующего, интересного и таинственного! Но самое главное то, что в ее сердце вернулось это теплое, нежное, щемящее, кружащее голову чувство, которое делает ее счастливой, сумасбродной, мечтательной, лишает сна, навевает грезы и надежды на будущее.

Да, с этим мужчиной она готова быть до конца жизни. Она ждала его. В этом нет никаких сомнений. Она никогда никого другого не любила.

С Эриком она совершила ошибку… Сейчас она позвонит ему и скажет наконец, что между ними все кончено. Пусть не надеется, что она выйдет за него замуж. Она может даже не вернуться в Англию, потому что счастлива в Индии. Она нашла свою страну, нашла свою любовь. Что еще ей нужно от жизни?

Но вместо того, чтобы позвонить Эрику, она продолжала смотреть на рисунок. И опять пелена затянула ее разум, и внезапно вместо рисунка она увидела статуэтку. До боли знакомую!

Неужели ее воображение снова играет с ней игры? Или это очередное пробуждение древней памяти? Неужели когда-то он не только любил ее, но и воплощал на бумаге и в камне?

Она тряхнула головой, и образ растворился в воздухе. На часах была половина девятого. Оказывается, она уже час сидит, нарядившись в короткие лосины и длинную блузку, и ждет, чтобы отправиться с ним в клуб. Почему же он до сих пор не звонит? Все еще выясняет отношения с Рани? Она сегодня отказалась от ужина, потому что без него ей совсем не хотелось есть.

Наконец из ее телефона, лежащего на столике, полилась знакомая трель. Она схватила его и с трепетом поднесла к уху.

– Ананд! Как ты? Где ты? – засыпала она его вопросами.

– Мелин, извини, что заставил ждать. Ты поужинала?

– Да, – соврала она. – Скажи, чем закончились твои объяснения с Рани? Она уехала?

– Мелин, все оказалось гораздо сложнее… – В телефоне повисло молчание.

Мелин почувствовала, как все ее тело сковало напряжение.

– Что-то случилось? – спросила она внезапно омертвевшими губами. – Что?

– Прости, Мелин, но я сегодня не смогу приехать. Рани… Я не могу оставить ее одну… Серьезная проблема… Я очень сожалею, – сбивчиво проговорил он.

У Мелин от обиды сдавило горло.

– Она заболела? – подавленно спросила она.

– Нет. То есть… Я не могу сказать…

– Значит, она не улетела?

– Нет.

Мелин сделала глубокий вдох, подавляя обиду, и промолчала. В конце концов, что она может ему сказать?

– Завтра в девять мы выезжаем в Пушкар. Я буду ждать тебя в фойе. И еще раз извини за то, что испортил тебе вечер. Мне очень жаль, – сказал он таким голосом, что ее глаза в одну секунду затопили слезы.

– Ничего, я переживу. До завтра, Ананд.

– Мелин…

Но она уже отключила телефон и застыла, глядя перед собой невидящими от слез глазами.

Он и Рани. Нет, он не мог ей соврать. Ей только нужно дождаться завтра, чтобы узнать, что случилось. Никакая Рани не сможет помешать их любви. Никто не сможет стать между ними…

Положив телефон на столик, она наконец успокоилась, встала с дивана и, на ходу сняв с вешалки сумочку, вышла из номера.

Улица была залита огнями, знойный воздух насыщен запахами. Мелин бездумно побрела, сама не зная куда, пытаясь развеять догадки о том, что могло задержать Ананда с Рани. Дойдя до перекрестка, она свернула на соседнюю улицу, как вдруг услышала за спиной окрик. Кто-то позвал ее. Она остановилась, медленно обернулась и увидела, как у обочины остановилась знакомая машина. А когда из машины появился Дарджан Синг и замахал ей рукой, она помахала ему в ответ и пошла навстречу.

– Добрый вечер, мистер Синг! – сказала она, протянув ему руку.

– Добрый вечер, Мелин! Какая приятная неожиданность – встретить вас вот так на улице! Гуляете?

– Да, – кивнула она. – А вы?

– А я, как всегда по вечерам, убиваю время.

Она усмехнулась.

– Похоже, это верно сегодня и для меня.

– А где ваш гид и наш общий друг Ананд?

Мелин на секунду замялась.

– Его рабочий день сегодня закончился. Наверно, отдыхает, – проговорила она неестественно бодрым голосом.

– Современные мужчины, – с упреком протянул мистер Синг. – Не пойму, как можно позволить молодой женщине одной гулять по ночному городу? Кстати, вы поужинали?

– Да, – быстро ответила она и вдруг почувствовала неловкость из-за того, что соврала. – То есть нет. Почему-то нет аппетита.

– Это из-за жары, – с пониманием кивнул мистер Синг. – Но вы должны заставить себя поесть, Мелин, иначе ослабнете. Индийский климат коварен. Тут неподалеку есть один симпатичный новый ресторан. Можем поехать туда и вместе поужинать. Уверен, что в компании к вам быстрее вернется аппетит.

Мелин энергично замотала головой.

– Нет-нет, мистер Синг. Спасибо за приглашение, но мне действительно совсем не хочется есть.

– Знаете, милая моя, это совсем уж никуда не годится, – с укором сказал он. – Не сомневаюсь, что был бы сейчас рядом с вами Ананд, вы бы с удовольствием поели. Но судьба послала вам меня, и я не позволю, чтобы вы остались голодной. Пойдемте к машине.

Мелин поняла, что не способна возразить.

– Вы необыкновенно добры, мистер Синг.

Они сели в машину и, проехав несколько кварталов, остановились перед ярко освещенным двухэтажным зданием. Перед входом горела, причудливо переливаясь разноцветными огнями, вывеска: «Ресторан «Розовый город».

– Мистер Синг, боюсь, я не совсем подходяще одета для такого пышного заведения, – пролепетала она.

– Не беда, милая моя. Не забывайте, вы со мной. Признаться, я сам впервые буду ужинать в этом ресторане. Это новое заведение, открылось всего месяц назад, и мне хочется попробовать их кухню.

У входа в ресторан их встретил глупо улыбающийся усатый швейцар, который услужливо распахнул перед ними дверь. В фойе к ним заспешил метрдотель.

– Вы заказывали столик?

– Нет, – ответил ему мистер Синг.

– Тогда прошу вас к столику номер десять.

Мелин чувствовала себя неловко в этом дорогом ресторане в компании важного раджпута. Был бы рядом Ананд, она бы чувствовала себя намного проще…

Они сели за указанный метрдотелем столик и принялись изучать меню.

– Можем для начала заказать по бокалу легкого французского вина, – предложил мистер Синг.

Она с одобрением кивнула. Может, вино избавит ее от этого гнетущего чувства разочарования, которое преследовало ее с того момента, когда она узнала, что Ананд сегодня не придет?

Наконец официант принял их заказ и удалился.

– Вы необыкновенно красивая девушка, Мелин, – медленно проговорил мистер Синг, внимательно разглядывая ее. – Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на индианку? – спросил он.

Мелин смущенно пожала плечами и робко улыбнулась.

– Нет. А что, я и вправду похожа на индианку?

– Да. Ваши густые черные волосы, овал лица, большие карие глаза… Когда я увидел вас впервые, я подумал… – Он сделал паузу, и его лицо помрачнело. – Я подумал, что моя Нандани воскресла. Вы так на нее похожи… Это женщина, которую я любил…

– Это ее портрет висит в вашей библиотеке?

Он молча кивнул.

– Мне очень жаль, мистер Синг, – пролепетала Мелин.

Ей хотелось узнать историю его любви, но она боялась расспрашивать его об этом. Похоже, что одна из причин его благосклонности к ней заключается именно в том, что она похожа на его возлюбленную. Может, она сможет как-нибудь помочь ему?

На их столике появились бокалы с рубиновым вином.

– Давайте выпьем за любовь, – сказал раджпут, поднимая свой бокал и заметно оживляясь.

– За любовь, – поддержала его Мелин.

За ужином они разговорились о политике, мировой истории, индийской и европейской кухне, и история его любви, казалось, снова была забыта. Время перевалило за полночь, и Мелин стала поглядывать на часы.

– Давайте закажем еще вина, – предложил мистер Синг.

– Нет-нет, с меня довольно, – отказалась Мелин. – Спасибо, мистер Синг. Уже поздно, мне бы хотелось вернуться в отель.

– Пожалуйста, Мелин, не откажите…

Он посмотрел на нее таким умоляющим взглядом, что у нее сжалось сердце. В его глазах снова появилась мука, и еще в них был какой-то странный блеск. Мелин чувствовала, что ему хочется продлить время в ее обществе. Богатый человек, подумала она, а так одинок. Возможно, в семье его не любят и не понимают.

– Хорошо, – согласилась она. – Только, извините, мне нужно сходить в дамскую комнату.

Когда она вернулась, на их столе уже стояла бутылка вина и наполненные бокалы.

– За любовь, – снова провозгласил он, протягивая ей бокал.

– За любовь.

Осушив свой бокал, Мелин снова незаметно глянула на часы. Половина первого. Ей уже давно пора быть в постели. Может, ей просто встать, попрощаться и уйти?

– Мистер Синг, – проговорила она и вдруг почувствовала, как немеет ее язык. – Мистер Синг… – с трудом повторила она и снова сбилась. Ей казалось, что ее язык с каждой секундой становится все неповоротливее, будто его заменили на ватный, а мысли разбегаются в разные стороны, как мыши при появлении кота. – Извините, но, к сожалению, мне… придется покинуть вас… – наконец с трудом выговорила она и застыла, прислушиваясь к странному шуму в голове. Неужели она так сильно опьянела от двух бокалов легкого вина? – Мне пора… – успела добавить она перед тем, как у нее перед глазами все поплыло.

Уже больше часа Ананд беспокойно ворочался в постели, пытаясь отогнать тревожные мысли. Безуспешно. Он даже не заметил, что лег в постель в одежде, и, несмотря на работающий на полную мощь кондиционер, был весь покрыт испариной.

Последний раз он звонил Мелин в одиннадцать, когда они с Рани, поужинав, вышли из ресторана, но она не ответила на звонок.

Проводив Рани до отеля «Рэдженси», где она сняла номер, он порывался съездить в «Рам Багх» и объясниться с Мелин, но не сделал этого. Что бы он сказал ей, явившись в половине двенадцатого ночи? Рассказать о том, что случилось с Рани, он не имел права. Рани просила его хранить это в тайне до того момента, пока не найдется кто-то надежный, кто согласится помочь ей.

И он не собирается бросать Рани в беде. Она обратилась к нему, а не к кому-то другому, и это значит, что она доверяет ему, надеется на его помощь. Нужно иметь вместо сердца кусок камня в груди, чтобы не откликнуться на просьбу женщины, которая попала в такое положение. Хотя он пока слабо представлял себе, каким образом сможет помочь ей.

Кроме того, Рани отказалась утром лететь обратно в Дели. Заявила, что хочет поездить по Раджастхану с ним и его туристкой. Он с трудом уговорил ее не делать этого, а лучше провести неделю в Джайпуре и дождаться, пока они с Мелин закончат тур, чтобы вместе вернуться в Дели.

А принцесса? Она наверняка обиделась. Как он будет смотреть ей в глаза? Что будет говорить? Соврать он ей не сможет, а если смолчит, она заподозрит что-то. И тогда они станут отдаляться друг от друга. А этого Ананд пережить не сможет. Он даже представить себе не может, что его принцесса вдруг станет с ним чужой и отстраненной. Почему он, дурак, до сих пор молчал? Почему до сих пор не сказал ей о своей любви?

Ананд беспокойно перевернулся на левый бок и почувствовал, как что-то больно врезалось ему в ребра. Неужели это его сердце пытается выскочить из груди и сбежать от боли и тревог?

Он приложил к сердцу руку и нащупал что-то твердое в боковом кармане рубахи. По лицу скользнула усмешка, когда он достал из кармана дешевое колечко – трофей его очередного уличного приключения.

Он вспомнил, как, распростившись с Рани, шагал по улице, не зная, что ему делать.

Почувствовав, как кто-то сзади потянул его за рубаху, он резко остановился и обернулся. Перед ним стояла женщина средних лет, по виду уличная торговка.

– Сахиб, сахиб, помоги. Плохой день сегодня, ничего не заработала… Дети останутся голодными… – запричитала она, вынимая из-за пазухи что-то, завернутое в носовой платок. – Вот, сахиб, купи колечко, помоги нам поужинать.

Развернув платок, она протянула Ананду бронзовое колечко со вставленной в него сверкающей стекляшкой. Ананд насмешливо поморщился, вздохнул и полез в карман за бумажником.

– Сколько ты хочешь за эту «драгоценность», сестра? – спросил он.

– Двадцать пять рупий, – ответила женщина.

Ананд вынул из бумажника сто рупий и протянул ей.

– Вот тебе на еду, сестра. А колечко оставь себе. Можешь продать его еще раз. Желаю удачи, – сказал он и повернулся, чтобы продолжить свой путь.

– Подожди, сахиб! – окликнула его женщина и, быстро сунув деньги за пазуху, снова протянула ему колечко. – Возьми колечко, подари невесте, залог любви – навеки вместе, – пропела она весело.

Ананд не смог сдержать улыбки, взял из ее руки колечко и сунул в карман рубахи.

И с каких это пор уличные попрошайки и торговки стали говорить стихами?

А может, это колечко – знак того, что они с Мелин поженятся? Может, так судьба подсказывает ему, что он не должен медлить? Он потянулся к выключателю, желая получше рассмотреть скромный намек судьбы.

Свет лампы над кроватью брызнул ему в глаза и на несколько секунд ослепил. Ананд зажмурился и потер глаза, а когда открыл их, тут же решил, что он спятил.

У него на ладони лежало изящное золотое колечко с голубым сапфиром!

Не может быть! Этого просто не может быть!

Часто моргая, он уставился на колечко, ожидая, что оно снова превратится в бронзовую дешевку. Но колечко оставалось истинной драгоценностью, цена которой была несколько сотен долларов.

Он резко сел. Что за чертовщина? Он ведь собственными глазами видел, что колечко было бронзовым со стекляшкой! Как оно могло превратиться в золотое с сапфиром?

Он подбросил колечко несколько раз на ладони. Может, торговка по ошибке дала ему другое? Что ж, тогда утром он попробует найти ее и вернуть ей кольцо. Хотя… Откуда у уличной торговки могло взяться такое дорогое кольцо? И, обладая таким сокровищем, стала бы она болтаться по улицам, надеясь заработать копейки?

От домыслов у Ананда снова голова пошла кругом. Пытаясь прервать поток бесполезных мыслей, он сел, подложив под спину подушку, погасил свет и стал повторять Гаятри мантру.

Мантра оказалась эффективным средством. Он незаметно сменил положение тела и безмятежно заснул.

В восемь часов утра, наскоро выпив чаю в ресторане своего отеля, Ананд уже торопился к выходу.

Проснувшись полчаса назад, он первым делом полез в карман рубахи и достал колечко, чтобы убедиться, что оно за ночь не превратилось в бронзовое. Быстро приняв душ и одевшись в чистую одежду, он решил пройти по тому же пути, которым вчера вернулся в свой отель, надеясь встретить вчерашнюю уличную торговку.

Он шел по утреннему городу, часто оглядываясь, рассматривая прохожих и первых торговцев, открывающих свои магазины и лавки. Среди прохожих уже появились разносчики сигарет с лотками, подвешенными к шее, продавцы легких традиционных закусок, несущие свой товар на голове, заспанные нищие. Присматриваясь к каждой женщине из простонародья, Ананд пытался вспомнить, как выглядела та, которая продала ему кольцо. Он помнил, что она была высокой, худой, одетой в темно-синее или темно-зеленое сари. Ее лица Ананд вспомнить не смог.

Дойдя до того места, где вчера купил кольцо, он на несколько секунд остановился, а потом принялся ходить из стороны в сторону, озираясь и присматриваясь к уличной публике.

Если женщина по ошибке дала ему другое кольцо, то она сама будет заинтересована в том, чтобы найти его, и наверняка, увидев его, подойдет.

Но никому из уличной публики не было до него дела.

Наконец, когда на его часах было без десяти девять, Ананд вынужден был оставить свою безуспешную попытку прояснить ситуацию с кольцом и остановить авторикшу.

– Отель «Рам Багх», – сказал он водителю, забираясь в обтянутый брезентом фургончик, похожий на большого жука.

Сидя в рикше, он внезапно обнаружил, что ужасно обеспокоен чем-то. Какое-то неясное предчувствие наплывами охватывало его. Он решил позвонить Рани и узнать, как у нее дела. Рани говорила с ним ленивым, заспанным голосом, из чего он сделал вывод, что она только что проснулась. А еще ему показалось, что после вчерашних разговоров с ним она успокоилась и теперь полна оптимизма. Потом он хотел позвонить Мелин, но тут же передумал. Через несколько минут он будет уже в отеле. Зачем зря беспокоить ее?

Ровно в девять, расплатившись с водителем рикши, он вошел в прохладное фойе «Рам Багха», где тихо играла классическая индийская рага. Усевшись на диванчик, Ананд принялся рассматривать обильную мозаику на потолке и стенах фойе. Только бы отвлечься и унять это неразумное беспокойство!

Сейчас она появится – нарядная, красивая, легкая – и это дурацкое беспокойство покинет его. Может, он просто соскучился по ней?

Часы над стойкой администратора показывали десять минут десятого. Не в силах унять нетерпение и возрастающее беспокойство, Ананд встал с диванчика и принялся прохаживаться по фойе.

Если через пять минут она не появится, он позвонит к ней в номер с телефона администратора.

Пять минут прошло, а Мелин так и не появилась. Глубоко вздохнув, Ананд направился к стойке администратора.

– Доброе утро! Я бы хотел позвонить мисс Мелин Литгоу в номер 212. Я ее гид, – обратился он к молодому парню за стойкой.

– Никаких проблем, сэр, – ответил тот, выложив перед ним книгу с телефонными номерами комнат отеля. – Прошу… – Он придвинул к Ананду телефонный аппарат.

Нетерпеливой рукой Ананд набрал номер и поднес трубку к уху. Каждый гудок в трубке, казалось, длился вечность.

Ну же, Мелин! Ответь! Прошу тебя, скорее! Сними трубку и скажи, что ты уже выходишь из номера! Пожалуйста, Мелин!

Гудки назойливо повторялись, но на другом конце линии никто на них не реагировал.

– Похоже, она уже вышла из номера, – пожав плечами, сказал Ананд служащему и положил трубку. – Я подожду, пока она спустится. Мы сегодня выезжаем в Пушкар.

– Не близкий путь, – кивнул ему служащий.

Ананд вздохнул и принялся снова разгуливать по фойе. Прошло еще несколько томительных минут и, не выдержав, он позвонил ей на сотовый.

Упорные гудки длились еще несколько вечностей, но она по-прежнему не отвечала. Прекратив очередную тщетную попытку дозвониться к ней, Ананд снова подошел к стойке администратора.

В это же время к стойке подошла горничная и выложила из кармана передника связку ключей. Служащий принялся перебирать их и развешивать на крючки.

– Ваша туристка живет в двести двенадцатом? – спросил он Ананда.

Ананд кивнул.

– Вот ее ключ. Горничная сегодня с половины восьмого убирала в пустующих номерах, а это значит, что ваша туристка либо сдала ключ сегодня рано утром, либо вовсе не ночевала в номере. – Служащий потряс перед глазами Ананда ключом, а потом достал с полки солидный регистр. – Так… Мисс Мелин Литгоу. Она сегодня до полудня должна выписаться из нашего отеля.

Ананда с головы до ног окатило жаром. Ушла из отеля чуть свет? Не ночевала в номере?

– Я должен найти ее, – пробормотал он, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – И если вам будет что-то известно о ней, позвоните мне и… придержите номер за ней, пожалуйста.

8

Ананд выскочил из отеля и бросился к машине.

– Ну где вы там? – пробурчал, завидев его, водитель. – Мы теряем время. У нас впереди долгий путь.

Ананд плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем.

– Раджу, у нас серьезная проблема. Мелин пропала, – проговорил он мрачно.

Раджу нахмурился и уставился на него.

– Как пропала? Ее нет в отеле?

Ананд склонился, упираясь локтями в колени, и уронил в ладони голову.

– Нет. И я не знаю, где ее искать.

– А ты проверил в ресторане, например? Ты везде поискал?

– Раджу, подумай, что ты говоришь? Она – не ребенок и знает, что мы сегодня должны ехать в Пушкар. Ох, Раджу…

Водитель похлопал его по плечу и со свойственным индийцам спокойствием сказал:

– Не волнуйся, Ананд. Она появится. Мы подождем ее. Позвони ей еще раз.

Ананд обреченно кивнул и достал из кармана джинсов сотовый телефон.

Гудки – бесконечные, безответные, безнадежные…

– Она – девушка молодая, красивая, может, встретила симпатичного парня. И забыла про путешествия, – с усмешкой сказал Раджу.

Ананд раздраженно тряхнул головой, давая Раджу понять, что его болтовня неуместна.

Где она? Что с ней? Что могло случиться? – стучал пульс в его висках. Принцесса… Милая, любимая, где ты, что с тобой?

– Может, позвонить в полицию? – не унимался Раджу.

– Подожди, Раджу… – Ананд обхватил рукой подбородок и задумался. – Кажется, я знаю, где ее искать… Раджпут… – Он повернул голову и посмотрел на Раджу полными ужаса и решимости глазами. – Поехали…

Пока они выруливали со стоянки, Ананд мучительно пытался вспомнить дорогу к вилле Дарджана Синга. Благо, он хорошо знал Джайпур. Если только она там… И если раджпут еще не успел совершить что-то ужасное. Ананд не доверял ему с первой минуты их знакомства. Он подозревал, что богатый раджпут что-то задумал, и тот факт, что Мелин похожа на женщину на портрете, только подтверждал его подозрения.

Стараясь не допускать ужасных мыслей, Ананд сосредоточенно указывал Раджу дорогу.

Он не сделает ей ничего дурного. Он не посмеет, мысленно твердил он себе.

Наконец они оказались за городом. За окном машины сначала тянулись поля, а потом показались виллы, утопающие в зелени.

– Сюда, Раджу, нам нужно свернуть на эту дорогу, – сказал Ананд водителю. – По-моему, одна из этих вилл та, что нам нужна.

Когда в конце дороги показались знакомые ворота, сердце Ананда забилось еще тревожнее.

– Это здесь. Останови.

Не успела машина полностью остановиться, как Ананд уже выскочил из нее, бросился к воротам и нажал на кнопку звонка. У ворот появился сторож.

– Намасте, – сказал Ананд, стараясь держать себя в руках. – Мне нужно увидеть мистера Дарджана Синга.

– А его нет дома, сэр, – ответил сторож.

Ананд пристально посмотрел сторожу в глаза: Врет или нет?

– А где он? – снова быстро спросил он.

Сторож простодушно пожал плечами.

– Не знаю. Может, в офисе. Я час назад заступил на смену, и его уже дома не было.

Ананд ему не поверил и решил во что бы то ни стало, проверить это сам.

– Да? Странно… – сказал он, с трудом сдерживая беспокойство. – Он назначил мне встречу в своем доме сегодня в одиннадцать. Позавчера с одной англичанкой мы гостили у него, и сегодня собирались с ним обсудить общий бизнес.

Сторож снова пожал плечами.

– Тогда заходите, сэр, и подождите его в гостиной. Можете загнать машину во двор, – сказал он и принялся открывать ворота. – Я сейчас позвоню и скажу слугам, чтобы вас приняли.

Теперь Ананд не сомневался, что сторож говорит правду. И все же чутье подсказывало ему, что он должен осмотреть дом. Сделав знак Раджу, чтобы он завел машину во двор, он прошел через ворота и направился к дому.

Только бы с ней ничего не случилось!

Стоило ему подняться на крыльцо, как из дома появилась молодая служанка.

– Намасте, сэр, – с улыбкой сказала она. – Прошу, заходите.

– Намасте, Лила, – ответил он, входя в гостиную. – Придется мне подождать твоего хозяина. Ты случайно не знаешь, где он?

Лила робко покачала головой.

– Нет. Он уехал еще вчера вечером и дома не ночевал.

Ананда словно пронзило током. Он на несколько секунд остолбенел от шока. Его сердце колотилось с такой яростью, что у него потемнело в глазах.

Что-то случилось… Ужасное… Его подозрения оправдались: раджпут виноват в исчезновении Мелин. Что же делать?

Он бессильно повалился в кресло.

– Вы хотите чаю или кофе, сэр? – спросила Лила, удивленно глядя на него.

– Чаю. Нет, лучше кофе. Спасибо, Лила.

Лила скрылась за дверью, а он вскочил с кресла и принялся мерить шагами гостиную. Что бы там ни было, рано или поздно мистер Синг появится дома. И если с Мелин что-то случилось… Если он посмел обидеть ее… Если посмел…

Гнев и отчаяние душили его. Может, позвонить в полицию? Он достал из кармана телефон. Нет, сначала он еще раз позвонит ей, потом позвонит в приемную «Рам Багха»… Хотя, если бы она появилась, ему бы позвонили оттуда.

– Принцесса… любимая… Где же ты? Ответь, пожалуйста, отзовись… – бормотал он, прижимая к уху телефон.

Она не отвечала. От беспомощности его глаза наполнились слезами. Он снова сел в кресло, пытаясь успокоиться и решить, звонить в полицию или еще немного подождать. Может, для начала не помешает узнать номер телефона офиса раджпута и позвонить туда? Вдруг он там… и совсем не причастен к пропаже Мелин?

Прошло несколько минут, и дверь в гостиную медленно открылась. Ананд ожидал увидеть в дверях Лилу, но вместо нее с подносом в руках, на котором стояла чашка дымящегося кофе, появилась старушка. Ананд выпрямился в кресле.

– Намасте, матаджи, – поприветствовал Ананд старушку и бросился ей навстречу, чтобы помочь.

– Намасте, сынок. Не беспокойся, я управлюсь. – Старушка довольно ловко для своего возраста вывернулась, не позволив ему взять у нее поднос. – Всю жизнь прослужила в этом доме, всю жизнь подаю, готовлю, убираю…

Она поставила поднос на столик и жестом показала, чтобы он сел. Он повиновался и, сам не зная почему, уставился на старушку.

Ей на вид было лет восемьдесят: она была полноватой, со сморщенным лицом и большим старческим носом. Седые волосы были собраны в пучок и подколоты на затылке. Руки были натруженными, с костлявыми пальцами. И только глаза были на редкость живыми и ясными.

– Спасибо за кофе, матаджи, – сказал он, продолжая незаметно разглядывать старушку. – А где Лила?

– А зачем тебе Лила? – спросила она, лукаво глянув на него.

– Я хотел бы узнать номер телефона офиса мистера Синга, – ответил он.

– А зачем тебе его номер? – снова спросила старушка.

Ананд нетерпеливо вздохнул.

– Мне нужно узнать, где он.

– Он не в офисе, сынок, – просто ответила старушка.

Ананд встрепенулся.

– А где он? Вы знаете, где он?

Она закачала головой. Ананд напряженно уставился ей в глаза, ожидая ответа.

– Он в Шекхавати, в старом, заброшенном хавели своих далеких предков, – наконец ответила старушка и вздохнула.

– Правда? Откуда вы знаете?

Она несколько секунд молчала.

– Все еще не может забыть свою Нандани, безумец, – наконец сказала она, качая головой. – А ведь сам же ее погубил…

Ананда бросило в жар.

– Значит, Мелин с ним? – спросил он.

– Конечно, – кивнула она. – Он выкрал ее точно так же, как когда-то выкрал Нандани. Она ведь похожа на нее.

– Вы видели его с Мелин? – Ананд вскочил.

– Не видела, но знаю. – Старушка задумалась, впадая в воспоминания. – Бедняжка. Как она мучилась, сидя три года взаперти в том проклятом хавели…

– Скажите, матаджи, как мне найти этот хавели?

– Не торопись, сынок, он ничего с ней дурного не сделает, он всего лишь безумец, одержимый любовью. Но он не насильник и не убийца.

– Но ведь Нандани умерла? Почему? Что он с ней сделал?

– Ничего не сделал. Пальцем не тронул. Просто похитил ее перед самой ее свадьбой и запер, как узницу, в заброшенном хавели своих предков. И меня вместе с ней, чтоб прислуживала ей. Зачахла она там, заболела и умерла.

– А почему он ее похитил? – снова спросил Ананд.

– Потому что она не любила его и отказалась выходить за него замуж. Ей нравился другой. И сидя в том проклятом хавели, она продолжала твердить ему, что не любит, умоляла, чтоб отпустил. Но он был упрям и пытался добиться ее любви. Приезжал тайком раз в неделю, засыпал ее подарками, но не трогал. Безумец он, вот кто. – Старушка похлопала Ананда по плечу. – Но ты не волнуйся, сынок, все будет хорошо. Поезжай в Шекхавати, и найдешь там свою девушку. Этот хавели находится в пяти километрах от города, в лесу. – Она подробно объяснила ему, как туда доехать, и описала сам хавели. – Ты найдешь его, не перепутаешь. Я буду помогать тебе, сынок.

В порыве благодарности Ананд обнял старушку.

– Спасибо, матаджи. Спасибо…

Мелин проснулась с нестерпимой головной болью и, простонав, медленно открыла глаза.

Совершенно незнакомая комната со старинной мебелью. Шторы на окнах плотно задернуты, в комнате царит полумрак. Пахнет пылью.

Потирая виски, она приподняла голову и огляделась.

Черт побери, где я? Что это за комната? Как я сюда попала?

Откинув тонкий плед, которым она была укрыта, она села и обнаружила, что спала в одежде.

Как она попала в эту незнакомую спальню? Почему заснула вчера, не раздеваясь? И почему у нее так болит голова?

Страх и тревога заставили ее вскочить с постели. Возле кровати она нашла свои сандалии. Надела их, подошла к двери и, осторожно открыв ее, вышла в гостиную – такую же богато обставленную, пыльную и запущенную, как спальня.

– Проклятье… Что происходит? – прохныкала она. – Где я?

– Моя Нандани проснулась! Доброе утро!

Она вздрогнула и повернула голову. В дверях соседней комнаты стоял мистер Синг.

– Мистер Синг… Что происходит? – испуганно спросила она.

– Не волнуйся, милая, ты в безопасности. Здесь никто тебя не обидит. – В его глазах был какой-то нездоровый блеск, а голос звучал с неестественной приторностью. – Только скажи, что ты любишь меня. Прошу тебя… умоляю… Скажи, Нандани, что любишь меня… Мне так необходимо это услышать.

Мелин в ужасе отпрянула.

– Мистер Синг, я не Нандани, – как могла спокойнее сказала она. – Меня зовут Мелин.

– О нет! – Его лицо исказилось. – Нет! Не говори мне этого! Я знаю, что ты – моя Нандани, моя единственная любовь! Я знаю, что ты вернулась, потому что полюбила меня наконец!

Мелин нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти события прошлого вечера. Она вспомнила, как ждала Ананда и огорчилась, когда он позвонил и сказал, что не сможет прийти. Потом она пошла гулять и встретила на улице мистера Синга. Они ужинали вместе в каком-то дорогом ресторане, и он сказал, что она похожа на его возлюбленную. А потом что-то случилось, и она все забыла…

Она внимательно посмотрела на мистера Синга. Он выглядел… Странно – не то слово. Его как будто подменили. Похоже, он просто свихнулся. Ей стало понятно, что это он привез ее в какой-то другой свой дом. Как же ей выбраться отсюда? Ананд, небось, волнуется. Интересно, сколько сейчас времени?

– Мистер Синг, послушайте…

– Дарджан. Называй меня Дарджаном, милая, – перебил он. – Ты представить себе не можешь, как я по тебе соскучился, как ждал тебя, моя любовь. Ты ведь не бросишь меня, правда?

Мелин вздохнула и взялась за голову. Что же делать? Этот человек явно сошел с ума, он живет в каком-то своем мире, в мире своей болезненной мечты. Нужно попробовать поговорить с ним на его языке, подыграть ему. Может, так ей удастся сбежать от него.

– Дарджан, извините, но я не помню, как попала сюда. Где я? – спросила она.

– Ты не помнишь мой хавели в Шекхавати, где ты прожила три года? Конечно, у тебя случилось что-то с памятью, понимаю. – Он вздохнул и закивал. – О, как я мечтал, что мы будем здесь счастливы вдвоем. И вот ты вернулась, воскресла. Я знал, что однажды ты вернешься, Нандани.

– А почему я… умерла? – осторожно спросила она, садясь в кресло.

Он помрачнел и тоже грузно опустился в кресло.

– Потому что ты очень глупо вела себя, Нандани. Отвергала мою любовь… Вот потому ты и была вынуждена жить здесь, взаперти, с Гитой. А я иногда навещал тебя. И всегда от одной только мысли, что я увижу тебя, мое сердце возносилось к небесам. – Его лицо на миг сделалось вдохновенным, но тут же снова исказилось от муки. Он сидел несколько минут, потупив взгляд. – А потом ты заболела. Гита ухаживала за тобой, но ты отказывалась принимать лекарства… Как глупо, Нандани. Ты понимаешь, как глупо и эгоистично ты поступила? Я тогда был очень занят, недели две не приезжал. А когда приехал, нашел тебя мертвой. Гита сказала, что ты умерла за день до моего приезда. Мы сожгли в саду твое тело. – Он помолчал и жестко добавил: – Если бы я приехал раньше, я бы заставил тебя принять лекарства!

Мелин содрогнулась, но при виде слез в его глазах, ей стало жаль его. Она поняла, что он совершил преступление, выкрав и заточив несчастную Нандани в этом доме, и та предпочла неволе смерть.

Ему явно нужен психиатр. На него это помешательство, видимо, находит приступами. Какое-то время он нормальный, но как только дело касается его «единственной любви», его рассудок меркнет. Или это случилось только теперь, когда он встретил ее, потому что она похожа на Нандани? Может, попробовать воззвать к его разуму?

– Но поймите, Дарджан, что и вы были несправедливы ко мне. Вы думали, что сможете насильно заставить меня полюбить вас? – осмелилась сказать она.

– Нет-нет! – Он яростно закачал головой. – Я ждал, когда ты полюбишь меня. У меня никогда и мысли о насилии не было. Я ведь любил… и люблю тебя, Нандани.

Мелин снова почувствовала сильную головную боль. То, что он сказал, показалось ей ужасно похожим на слова и манеры Эрика. Мужчины часто говорят о любви, и не подозревая о том, что называют любовью свое эгоистичное желание присвоить женщину.

Вот, перед ней сидит еще один такой же жестокий эгоист, который погубил своей «любовью» честную и смелую женщину.

Мелин почувствовала, как в ее душе восстает протест.

– А разве не насилие то, что вы заперли меня в этом доме, как узницу? Лишили меня моей семьи, моих близких…

Он застыл от неожиданности и уставился на нее. Потом нахмурился, будто обдумывая ее слова.

– У тебя уже никого, кроме брата, не было. А ему ты была безразлична. Он женился и укатил в Европу. Я ведь помочь тебе хотел. Со мной ты жила бы в достатке и любви, – горячо проговорил он.

– Но почему-то, зная это, я предпочла смерть.

Он схватился за голову, и в его глазах появился ужас.

– Нет, Нандани, не говори так, прошу тебя!

– Но это правда, – смело сказала она. – Я предпочла смерть, потому что ты своей безумной, эгоистичной любовью убил меня задолго до того, как я умерла физически. Это ты убил меня, Дарджан, и я пришла, чтобы сказать тебе это. Я никогда не любила тебя и не смогу полюбить. Не знаю даже, смогу ли я простить тебя.

Она увидела, как он вдруг затрясся всем телом, закрыл лицо руками и разрыдался.

– О, Нандани… Почему любовь так жестока?

– Это не любовь, Дарджан. Любовь жестокой не бывает. Это желание присвоить меня сделало тебя жестоким. Если бы ты любил меня, ты бы желал мне счастья, а не мучил, держа взаперти. И ты был бы счастлив, видя меня счастливой, даже если бы я не была с тобой, – продолжала она.

Черт побери, она чувствовала, что обязана отстоять ту невинную женщину, которой этот мужчина причинил столько страданий, что смерть была ей милее жизни.

Она вспомнила реакцию Эрика, когда при последнем разговоре она сказала ему, что не любит его и не сможет выйти за него замуж.

– Ты – эгоистка, Мелин, – заявил он ей холодным тоном. – Я думал, что смогу сделать тебя счастливой, думал, что ты придиралась ко мне, потому что боялась, что я брошу тебя. А теперь, когда я сделал тебе предложение, ты меня отвергаешь. Это жестоко.

Эрик тоже не знает, что такое любовь. Он просто не знает, что это такое. Для него любовь – это что-то похожее на выгодную сделку: психологический комфорт, потребность иметь рядом покорную, послушную и непривередливую малышку.

Мистер Синг продолжал рыдать, и у Мелин, глядя на него, сжалось сердце. А ведь он и ему подобные достойны сострадания, подумала она.

– Я преступник, – наконец сквозь слезы пробормотал он. – Я убийца. Я убил Нандани, но не смог убить свое желание присвоить ее. И как я мог прожить столько лет, не задумываясь над этим?

Он сполз с кресла на пол и, стоя на коленях, сложил у груди ладони.

– Прости меня, любимая! Прости! Я знаю, что мне не место среди людей! Я – убийца! – продолжал он, обливаясь слезами.

Мелин почувствовала, как у нее самой наворачиваются на глаза слезы. Видимо, то, что она сейчас сказала ему, пробудило его сердце и разум. И теперь он раскаивается. Что ж, пусть выплачется, эти слезы облегчат его душу.

Она притихла, с сочувствием глядя на него. Наконец он успокоился и, устало опустив голову, погрузился в молчание.

– Мистер Синг… – вкрадчиво обратилась к нему Мелин. – Мистер Синг, теперь вы помните, кто я?

Он кивнул.

– Да. Ты Мелин. И вчера я совершил еще одно преступление.

Мелин выпрямилась в кресле и вцепилась в его ручки.

– Какое преступление?

– Подсыпал тебе в вино снотворное. Точно так же тридцать два года назад я похитил Нандани – подсыпал снотворное в ее чай. Ты так похожа на нее, милая. Я не мог ничего с собой поделать… – Он потер ладонями воспаленные от слез глаза и печально усмехнулся. – Я следил за тобой с того момента, как вы приехали в Джайпур. А ведь ты еще дитя… Это какое-то наваждение. Я болен.

Мелин с облегчением вздохнула. Теперь понятно, отчего у нее болела голова и почему она ничего не помнит.

– Теперь я понимаю, тебя сам Бог прислал ко мне, – продолжал он. – Это Бог явился ко мне в облике Нандани, чтобы освободить меня от греха. Прости меня, Мелин, прости…

В это время в прихожей раздался звонок. Мелин вскочила с кресла.

– Это, Ананд! – выкрикнула она. – Он нашел меня!

Мистер Синг медленно встал с пола.

– Нет, милая. Вынужден огорчить тебя, но это кто-то другой. Ананд не сможет найти этот дом, потому что никто о нем не знает.

Мелин тяжело вздохнула и обвела взглядом комнату. Только сейчас заметила на стуле свою сумочку. Черт, если бы у нее был с собой сотовый, она бы позвонила Ананду. Но она оставила его в номере отеля на столе.

Из прихожей послышался еще один долгий звонок. Мистер Синг с мукой на лице посмотрел ей в глаза.

– Моя судьба теперь в твоих руках, Мелин, – сказал он твердым голосом. – Ты можешь вызвать полицию и посадить меня за решетку. Я знаю, что заслуживаю больших страданий, чем те, которые причинил Нандани, своим близким… и теперь тебе.

– Нет, мистер Синг, вы уже достаточно настрадались, – ответила она мягким голосом. – Прошло столько лет… Вам нужно избавиться от тягостных воспоминаний, исцелиться от одержимости своей мечтой.

– Ты так добра, милая… – Он судорожно вздохнул, пытаясь подавить слезы. – Твоя доброта исцеляет меня. Я одинок. Жена и младшие дети ушли от меня, и только старший сын Динеш иногда навещает и пишет. У меня, кроме него, никого нет…

– Есть, мистер Синг. У вас есть я и Ананд. Мы – ваши друзья, и мы позаботимся о вас.

Раздалось еще несколько нетерпеливых звонков. Дарджан Синг тяжело вздохнул и побрел в прихожую. Мелин насторожилась. Через минуту он вернулся, тряся головой.

– Невероятно… Как он мог узнать?

– Это Ананд? – с надеждой спросила она.

– Кажется, он. Сторож сказал, что у ворот стоит парень по имени Ананд и требует, чтобы его впустили сюда. Как он мог узнать? Как? – Он опустился в кресло. – Это божья воля, видимо, пришел час возмездия за мои грехи. Вас обоих послал ко мне Бог.

Мелин принялась ходить по комнате. Сейчас он войдет, ее Ананд, милый… И она расскажет ему всю эту ужасную историю. Только бы он не привел с собой полицию. Тогда Дарджана Синга упекут в тюрьму… А это не выход. Его нужно лечить, а не мучить.

Она услышала, как хлопнула входная дверь, и через несколько секунд в гостиную ворвался Ананд. Его глаза горели, волосы были взъерошены, рубашка расстегнута. Она бросилась к нему и оказалась в его объятиях.

– Мелин, принцесса моя… – тяжело дыша, прошептал он у самой ее щеки. – Ты в порядке? Он тебя не обидел? – Ананд метнул огненный взгляд на мистера Синга.

– Нет, – проговорила она, прижимаясь к его груди. – Со мной все хорошо. Он не обижал меня. Не волнуйся, Ананд.

– Правда? – Он отстранился и заглянул ей в глаза. – О боже, я думал, что сойду с ума… Он ведь похитил тебя, не так ли?

– Ананд… Тут все очень сложно… – Она нехотя освободилась из его объятий. – Я сейчас все тебе объясню.

– Я все знаю, Мелин. Он – безумец и преступник. – Ананд снова метнул горящий взгляд на Дарджана Синга, который сидел, обхватив руками голову. – Я сейчас вызову полицию…

– Нет, Ананд, прошу тебя, не делай этого! – Мелин поймала его за руку. – Не нужно полиции. Мы можем все уладить без полиции. Он рассказал мне свою историю и раскаялся. Я не могу допустить, чтобы он угодил в тюрьму, – тревожно проговорила она.

Ананд посмотрел ей в глаза. В них блестели слезы.

– О, милая, и ты еще способна сострадать ему? – Он притянул ее за руку к себе и снова обнял.

– Я знаю, что заслужил наказание, друзья мои, – наконец твердым голосом заговорил мистер Синг. – И я готов принять его. Только, прошу вас, не зовите полицию, дайте мне шанс совершить самоубийство. Мне нужен всего один день, чтобы переписать бизнес на сына, а потом я готов оставить этот мир.

Мелин не могла поверить в то, что услышала.

– Мистер Синг! О чем вы? Это…

– Да, милая, я готов принять смерть, потому что не заслуживаю жизни, – полным решимости голосом перебил ее раджпут. – Только… скажи, Ананд, как ты нашел этот дом?

– Ваша служанка рассказала мне, как его найти.

– Лила? Но Лила ничего о нем не знает. Никто не знает…

Ананд покачал головой.

– Нет, не Лила, а старушка.

Дарджан Синг застыл с полными ужаса глазами.

– Старушка… Какая старушка? О боже! – Он схватился за голову и затрясся всем телом. – Гита… Она была единственной, кто знал об этом доме, но она умерла пятнадцать лет назад…

Мелин глянула на Ананда, а потом снова перевела взгляд на раджпута. Оба находились в состоянии мистического шока. У нее самой по коже пробежали мурашки.

– Выходит, что я говорил с вашей давно умершей служанкой? – спросил наконец Ананд.

– Да, мой друг, и это значит, что небеса требуют возмездия за мои грехи. Как я мог? Как мог заточить свою возлюбленную в тюрьму и лишить ее радости жизни? О, нет мне прощения! – продолжал сокрушаться раджпут.

Мелин потребовался еще час, чтобы успокоить его. Наконец она смогла убедить его в том, что прошлое изменить нельзя, но можно изменить настоящее и создать счастливое будущее. Главное, что он раскаялся.

Вместе с Анандом они взяли с него клятву не совершать самоубийства, а вместо этого попытаться искупить свою вину, помогая нуждающимся, и пообещали хранить его историю в тайне и не оставлять его.

9

Они прибыли на виллу Дарджана Синга в пятом часу вечера и по просьбе хозяина остались на обед. После обеда, обменявшись с ним телефонами и адресами, Ананд и Мелин распрощались с хозяином, сели в машину и наконец остались наедине, если не считать водителя Раджу, который знал свое дело и в чужие дела предпочитал не вмешиваться.

– Ты устала, принцесса, тебе нужно отдохнуть. – Ананд обвил рукой ее плечи и притянул к себе.

Он был прав. С привычным доверием прильнув к нему, она чувствовала себя маленькой беззащитной девочкой.

– Просто не верится, что все это произошло со мной, – тихо сказала она, закрывая глаза.

– Мне тоже. До сих пор не могу поверить, что разговаривал со служанкой, которая умерла пятнадцать лет назад. Чудеса, – ответил он, поглаживая ее по плечу. – Но ты постарайся сейчас ни о чем не думать, принцесса. Тебе нужен отдых.

Он внезапно вспомнил строку песенки, которую пропела ему нищенка, спасшая его жизнь: «Кто безумцу поможет снять камень с души?». Теперь он ясно понимал, что события последних суток были какой-то роковой неизбежностью, как, впрочем, почти все, что происходит в его жизни с тех пор, как эта очаровательная кареглазая принцесса появилась в ней. И все эти чудесные явления, с которыми они сталкиваются на каждом шагу, только говорят о том, что высшие силы заботятся о них и защищают.

Он так много должен сказать ей! Но не сейчас… Опять не сейчас.

Когда машина плавно подкатила к «Рам Багху», Ананд склонился к ее лицу и осторожно потряс за плечи.

– Принцесса, мы приехали…

Она не отреагировала.

Похоже, придется нести ее в номер на руках, подумал он. Она крепко спит. Что ж, немудрено после всего, что ей пришлось пережить за последние сутки. Эта хрупкая девушка сегодня продемонстрировала, что любовь, чуткость и сострадание способны творить чудеса. И теперь она истощена, что вполне понятно…

Он открыл дверцу и вышел из машины. Потом осторожно, теперь уже стараясь не разбудить, взял ее на руки.

– Что ты делаешь, Ананд? – Раджу обернулся со своего сиденья, удивленно вытаращив глаза. – И что с мисс Мелин?

Ананд понял, что тот же вопрос ему сейчас зададут в отеле.

– Мисс Мелин плохо себя чувствует, – ответил он.

Мелин пошевельнулась в его руках и вдруг, обхватив руками его шею, уютно прижалась к нему. Ананд от умиления нежно усмехнулся. Она была легкой, как пушинка, и он подумал, что был бы счастлив носить ее на руках всю жизнь.

Впрочем, не в первый раз он несет ее на руках. Он знал, что когда-то делал это довольно часто, только тогда она не спала, она тогда откидывала назад голову и оглашала звонким смехом гулкие своды дворцовых палат.

– Ох, принцесса, сейчас я буду всем врать, чтобы не нарушить твой покой, – пробормотал он, приближаясь ко входу в отель.

– Прошу, – сказал швейцар, распахивая перед ним дверь и не решаясь задать все те вопросы, которые высветились, как на мониторе, на его лице.

Ананд вошел в фойе. На него тут же устремились все имевшиеся там глаза. Менеджер, сидящий за стойкой приемной, вскочил и бросился к нему.

– Это мисс Литгоу? Что с ней? – испуганно спросил он.

Ананд нахмурился, давая ему понять, чтобы он говорил тихо.

– Мисс Литгоу перенесла сердечный приступ, – проговорил он тихим мрачным голосом. – Я нашел ее в больнице. Теперь она спит… Ей дали успокоительное.

Менеджер понимающе закивал и щелкнул в воздухе пальцами. Возле него тут же появился другой служащий.

– Принеси носилки, – скомандовал менеджер. – Быстро.

Ананд покачал головой.

– Нет-нет. Я сам отнесу ее в номер. Только пошлите со мной горничную с ключом, – прошептал он и направился к лифту.

Наконец он остановился перед ее номером, и горничная открыла дверь. Ананд вошел и осторожно уложил Мелин на кровать.

– Сэр, лекарства какие-нибудь нужны? – спросила горничная.

– Нет, спасибо. Только принесите бутылку минеральной воды.

Она кивнула и вышла, тихо затворив за собой дверь. Ананд уселся в кресло и уставился на безмятежное лицо спящей Мелин. Она была так безумно красива, так необычно спокойна…

Он встал с кресла и подошел к кровати. С замершим сердцем опустился на колени и склонился к ее лицу.

– Я люблю тебя, принцесса, – прошептал он. – Я так сильно люблю тебя, что не способен больше молчать об этом. Ты украла мое сердце, и теперь оно принадлежит тебе. И я ничего с этим поделать не могу. Я знаю, что глупо говорить тебе все это, когда ты спишь. Но еще глупее мое желание сейчас поцеловать тебя. Я знаю, что не имею права делать это, когда ты спишь, но, пойми, я просто не могу больше сдерживать себя, принцесса…

Он вздрогнул, увидев, как на ее губах расцвела мягкая полуулыбка.

– И я не могу больше ждать, Ананд, – прошептала она. – Целуй же меня, целуй так, как ты уже давно это делаешь в моих снах и видениях, любимый…

Она томно приоткрыла глаза и окатила его взглядом, от которого его кровь вмиг превратилась в жидкий огонь. Он взял в ладони ее лицо и припал к полуоткрытым, ждущим губам.

Вошедшая горничная застыла на пороге с бутылкой воды, подозревая, что ошиблась номером.

В Пушкаре было жарко, как в аду, даже поздним вечером, когда они туда приехали.

Всю дорогу в машине они не разжимали объятий и целовались, благодаря чему многочасовый путь показался мигом. Наконец Раджу пришлось корректно известить одурманенную любовью парочку о том, что им пора разжать объятия.

– Пушкар! – громко провозгласил он, не отваживаясь обернуться.

– Пушкар? – спросила раскрасневшаяся от поцелуев Мелин, как будто слышала это слово впервые и никак не могла понять, что бы оно могло означать.

– Пушкар… – с досадой пробормотал Ананд, понимая, что это слово означает то, что ему сейчас придется выпустить свою принцессу из объятий.

– Новый дворец? – снова бессмысленно спросила она и стала приглаживать рукой волосы.

– Увы, на этот раз только пародия на него, принцесса. – Он неохотно убрал с ее плеча руку. – Мы прибыли в овеянный легендами город браминов у святого озера, в котором около двухсот храмов. Я позже расскажу тебе его историю. – Он не удержался и перед тем, как выйти из машины, снова прильнул к ее губам. – Я люблю тебя, – прошептал он в тысячный раз за этот день.

После ужина в ее новом отеле они отправились на прогулку к священному озеру, окруженному храмами. Во многих местах к воде спускались ступеньки. Они остановились, и Ананд рассказал ей легенду о происхождении этого маленького озера посреди пустыни.

– Говорят, что это озеро появилось на том месте, где упал цветок лотоса, сброшенный Брахмой с небес, – сказал он, оглядывая спокойную гладь озера.

– Я заметила, что в Индии почти каждое место связано с легендой. Просто какая-то страна сказок, – сказала она со смехом.

– А ты не веришь в сказки, принцесса?

Она вздохнула.

– С некоторых пор стала верить. За тот короткий срок, что я здесь, мне пришлось превратиться сначала в принцессу, потом в несчастную женщину по имени Нандани… Не знаю, кем еще мне предстоит стать за оставшиеся дни моего путешествия?

– Стань моей женой, Мелин.

Она пошатнулась и чуть не свалилась со ступеньки. Он сделал ей предложение, или ей опять что-то невозможное почудилось? Она почувствовала его руки на своих плечах. Он стоял теперь на нижней ступеньке перед ней и смотрел ей в глаза.

– Правда, принцесса. Если хочешь до конца жизни жить в сказке, выходи за меня замуж.

При свете тусклых фонарей его черные глаза блестели, обрушивая на нее поток безмолвных подтверждений тем словам, которыми он только что так неожиданно оглушил ее. На его губах была та теплая улыбка, без которой Мелин больше не мыслила своей жизни.

– Ты с ума сошел, – пролепетала она бездумно.

– Возможно. И я уверен, что ты составишь мне компанию.

У нее закружилась голова, и, не в силах устоять на ногах, она повалилась в его объятия, уткнувшись носом ему в грудь, готовая вот-вот расплакаться.

– Ананд…

– Итак, ты готова ответить на мой вопрос, принцесса? – прошептал он ей на ухо.

Ей хотелось не просто сказать ему «да», ей хотелось прокричать это «да» громко, на весь мир. Но от глупого волнения в горле застряли слезы. Она не могла выдавить ни слова.

Ананд терпеливо ждал. Улыбка сползла с его лица, глаза потемнели и стали печальными.

– Раздумывает еще… – послышался откуда-то ворчливый голос. – Принцесса… Все они, эти принцессы – самовлюбленные кокетки.

Неправда! – хотела выкрикнуть Мелин в ответ на это беспардонное вторжение. Она почувствовала, как Ананд еще крепче прижал ее к себе, и они вместе повернули головы туда, откуда донесся голос.

Вглядываясь в темноту, они увидели, что на последней ступеньке, у самой воды, спиной к ним сидит старуха, одетая в черный балахон, с клубящейся копной седых волос, небрежно подколотых к макушке.

Мелин съежилась и вопросительно глянула на Ананда. На его губах танцевала улыбка. Она открыла рот, чтобы сказать ему наконец самые важные слова, но тут снова послышался ворчливый голос.

– А ты тоже хорош. Предложение сделал, а про кольцо забыл. Совсем как дети малые. Всему учить надо, напоминать. Триста лет мне ваших проблем не хватало.

– Ах да… – спохватился он и, быстро сунув руку в карман джинсов, достал оттуда маленькую коробочку. – Простите, ма, я просто сильно разволновался, – проговорил он себе под нос.

При виде кольца у Мелин перехватило дыхание.

– Вот, принцесса. Это тебе…

Она оцепенела, глядя, как он взял ее левую руку и бережно надел на безымянный палец сверкающее колечко. Потрясающе! Кольцо сидело на ее пальце, как будто его сделали специально для нее на заказ.

Ананд набрал полные легкие воздуха.

– Итак, принцесса, ты выйдешь за меня замуж? – повторил он.

– По-моему, у меня нет выбора, – пробормотала она, пытаясь сквозь слезы улыбнуться. – Конечно, любимый…

Со стороны озера раздался скрипучий хохот.

– А вот теперь можете целоваться, сколько вам влезет!

С этим у них не было проблем… Забыв и о старухе, и о том, что они находятся в святом месте, они отчаянно набросились друг на друга. Слезы на глазах Мелин испарились. В один момент в ее жизни все стало так, как должно было быть. Ей казалось теперь, что она пришла в этот мир лишь для того, чтобы встретить эту чистую и честную любовь – единственную навеки…

Когда они наконец прервали поцелуй и, задыхаясь от счастья, уставились друг другу в глаза, она спросила:

– Скажи, Ананд, когда ты успел купить мне кольцо? Похоже, ты давно собирался сделать мне предложение?

– Очень давно, принцесса. С того самого момента, как ты подошла ко мне в аэропорту. Мое сердце узнало тебя и тут же просигналило: Это она, твоя принцесса…

– И ты ни разу не засомневался в этом?

– Ни разу. Я только ждал момента, чтобы сказать об этом тебе.

Он рассказал ей историю с кольцом и напоследок с усмешкой махнул головой в сторону озера, где сидела старуха, и добавил:

– И если у тебя, принцесса, есть еще вопросы, то будет лучше, если ты задашь их нашей ворчливой свидетельнице.

Они оба снова повернулись к озеру, но лишь затем, чтобы увидеть, что на последней ступеньке лестницы никого нет. Мелин охватила тревога: А вдруг она сейчас проснется, и всего, что только что произошло, не будет?

Она невольно пощупала кольцо на пальце. Кольцо не исчезло, хоть и возникло, по словам Ананда, чудом.

– Она исчезла, – озадаченно сказала она.

– Это вполне в ее стиле, – усмехнулся он.

– Что ж, поскольку ее здесь больше нет, придется тебе объяснить мне, кто эта старуха? Откуда она все о нас знает?

Он вздохнул и поднял голову к небу.

– Эта женщина – наша с тобой покровительница, Мелин. Вернее, покровительница нашей любви, – ответил он. – Давай сядем, и я расскажу тебе еще одну сказку.

Он сел на ступеньку и потянул ее за руку, заставив сесть рядом.

– Итак, ты готова?

Она кивнула.

– Это сказка из моего детства, но она связана с тайной одной из моих прошлых жизней, – проговорил он, заглядывая ей в глаза.

Мелин не возражала ни против сказок, ни против прошлых жизней. Напряженно уставившись на него, она превратилась в слух.

– Когда мне было десять лет, мой дядя, практик тантры, взял меня однажды с собой на тантрический ритуал, – начал он. – Его учительницей была женщина-мистик, посвящавшая его в тайны высшей тантры под названием Агхора. Это была удивительно добрая и любящая женщина с проницательным взглядом, которая иногда приходила к нам домой. Мы – я и мои двоюродные братья и сестры – очень любили ее, потому что она могла из пустой сумки доставать для нас гостинцы и наши любимые сладости. Так вот, в тот день ма Анандамайи – так звали эту удивительную женщину – попросила моего дядю привести меня на один важный ритуал. Мне не объяснили, что это был за ритуал, но я помню, что часто слышал, как люди, собравшиеся там, произносили имя шаха Джагана. От дяди я узнал, что практики тантры иногда вызывают души умерших, особенно тех, кто когда-то совершил много преступлений и грехов, чтобы помочь этим душам освободиться от тяжести их кармы – буквально, чтобы вытащить этих несчастных из ада и помочь им снова переродиться в нашем мире. Тантрики вычисляют момент, благоприятный для раскаяния какой-то души, и с помощью ритуалов помогают ей переродиться, а иногда даже вселиться в животное, только чтобы эта душа могла снять с себя тяжесть грехов и продолжать развиваться…

Мелин сидела с раскрытым ртом и ловила каждое его слово.

– Продолжай, Ананд… Такой сказки мне еще не приходилось слышать.

Он с улыбкой погладил ее по плечу.

– Ну вот, собственно, и все, что я хотел тебе рассказать. Почему я должен был присутствовать при ритуале, я не знаю, только ма Анандамайи с тех пор стала как-то по-особому относиться ко мне и однажды сказала, что поможет мне найти мою принцессу. Правда, о принцессах я в том возрасте еще не задумывался… Через несколько лет ма исчезла, и дядя сказал, что она отправилась в другой мир. Я очень огорчился, потому что подумал, что она умерла. Но вот прошли годы, появилась ты, и ма вернулась, чтобы помочь нам быть вместе. Распутались какие-то клубки, устранились препятствия. Теперь я знаю, что нашел свою принцессу и ни за что не потеряю.

– Значит, это она появлялась и в образе девчонки-нищенки, и в образе уличной торговки, и теперь – в образе старухи? – спросила таинственным шепотом Мелин.

– Да, милая. И я, признаться, только сейчас догадался об этом.

Мелин уставилась на колечко у себя на пальце и задумалась.

– Я знаю, Ананд, что когда-то давно мы любили друг друга, но случилось что-то ужасное и помешало нам быть вместе, – наконец проговорила она. – А теперь… теперь произошло то, о чем я мечтала и ждала…

– Лет триста, я думаю, – с усмешкой продолжил он, отбросив назад прядь ее волос, закрывавших от него ее светящееся, как полная луна, лицо.

– И все же мне интересно узнать, что разлучило нас когда-то. Наверняка агхори знает об этом, – продолжала она, задумчиво глядя на темное озеро, в котором купались огни.

– А может, лучше не знать этого, принцесса?

Она покачала головой.

– Нет, лучше узнать, чтобы…

Он понял, о чем она. Опасения, сомнения, страхи. Взяв ее за плечи, он повернул ее к себе.

– Нас ничто не разлучит, принцесса. Ничто не сможет разлучить нас, потому что даже смерть не смогла.

При слове «смерть» у Мелин больно кольнуло в сердце. Нет, теперь они будут жить, будут жить вместе целую жизнь… И если им не хватит одной жизни, они снова переродятся, только чтобы быть вместе.

Было уже глубоко за полночь, когда они вернулись в отель. Ананд проводил Мелин до двери ее номера и, заметив, что она покачивается от усталости, быстро поцеловал в щеку.

– А теперь тебе пора спать, принцесса. Спокойной ночи и сладких сновидений.

– Не уверена, что мои сновидения будут теперь слаще реальности, – сонным голосом проговорила она и вдруг нахмурилась. – Ананд, а ты так и не рассказал мне, почему Рани не уехала из Джайпура. У нее какие-то серьезные проблемы?

Он приложил палец к ее губам.

– Да, милая, но об этом завтра. А сейчас – спать.

– Секреты от своей будущей жены? Не рановато ли? – Подозрительно прищурившись, она посмотрела на него.

– Это не мои секреты, принцесса. Все свои секреты я сегодня открыл тебе, а вот секреты Рани пока открыть не могу. Прости.

– Ладно. – Она усмехнулась и покровительственно махнула рукой. – Прощаю. До завтра.

– Скорей бы оно наступило, – ответил он, лаская ее прощальным взглядом.

Нет, он совсем не забыл о том, что пообещал помочь Рани. Вчера вечером он обзвонил всех своих друзей. К сожалению, добровольцев на временную роль псевдомужа пока не нашлось.

Приняв душ и забравшись в постель, Ананд внезапно вспомнил о Дарджане Синге, вернее, о том, что у раджпута есть разведенный сын Динеш – единственный из его семьи, кто поддерживает связь с отцом.

Дарджан Синг за обедом рассказал Ананду и Мелин о том, что его жена, старший сын и младшая дочь отказались от него и вот уже десять лет живут в Джайсалмере, куда он ежемесячно посылает большую часть своих доходов. И только средний сын Динеш не бросил его. Они особенно сблизились три года назад, в тот период, когда Динеш решил развестись со своей женой, которую ему по традиции нашли мать и родственники. Отец был единственным, кто смог разделить чувства сына и поддержал его с разводом. Разведясь с женой, Динеш оставил ей большой дом в пригороде Джайпура, а сам на время переселился к отцу. Позже отец помог ему купить квартиру в Джайпуре и наладить бизнес в Европе.

Ананд задумался, прокручивая в голове идею, как спасти свою непутевую знакомую, а главное, ту маленькую жизнь, которую она носит в своем теле.

Ананд умышленно не рассказывал Мелин о том, что ждет ее в Удайпуре, и когда на следующий день вечером машина подъехала к большому озеру, посреди которого белел залитый огнями дворец, Мелин просто минут на десять потеряла дар речи.

– Где мы? – спросила она, как только благословенный дар вернулся к ней.

– В Восточной Венеции, принцесса. Сейчас мы на лодке доберемся до этого дворца, и ты…

– Ты хочешь сказать, что я там буду жить?

– Я ведь не раз уже говорил тебе, что принцессам положено жить во дворцах.

Она еще раз обвела изумленным взглядом озеро и дворец и вдруг схватила его за руку.

– Я соглашусь там остановиться, если ты будешь со мной в одном номере, – заявила она.

Он быстро глянул ей в глаза. Она пошутила? Или вправду хочет, чтобы… Да, он ясно видел, чего она хочет. Не просто хочет, а требует. Огненный вихрь прокатился по его жилам.

– Принцесса?..

Она приложила пальчик к его губам.

– Пойдем. Это ведь нас ждет та живописная лодка?

Раджу уже успел перенести их чемоданы в лодку и теперь стоял у машины и покуривал.

– Итак, какая у нас программа на завтра, босс? – спросил он.

Мелин с лукавой улыбкой покосилась на Ананда.

– Завтра? Я позвоню тебе, Раджу, – рассеянно ответил Ананд.

Раджу понимающе кивнул.

– Что ж, приятного вам обоим вечера, – сказал он и добавил что-то на хинди.

Ананд рассмеялся.

– Что он сказал? – спросила Мелин, дернув Ананда за рукав.

– Он сказал, что не обидится, если завтра я подарю ему выходной.

Путешествие по залитому огнями озеру на огромной, отделанной под старину лодке только усилило их волнение. Мелин смотрела на своего любимого, своего будущего мужа такими глазами, будто кроме него в целом мире больше никого не существовало.

Администратор в фойе дворца, окинув их понимающим взглядом, попросил у них паспорта и заполнил регистр, вежливо и многозначительно улыбаясь. Наконец горничная и носильщик, сопровождавшие их, подвели их к апартаментам. Пока горничная открывала дверь, Ананд взял у носильщика чемоданы и, быстро сунув ему в руку вознаграждение, отпустил его. Мелин ворвалась в гостиную и, увидев посреди комнаты качели, прикрепленные декоративными цепями к потолку, бросилась к ним. Ананд опустил на пол у порога чемоданы и вмиг оказался на качелях рядом с ней, обвивая руками ее гибкое тело.

– Принцесса… – Он склонился к ее лицу.

Она снова приложила пальчик к его губам.

– Да, любимый. Я думаю, что ждать до свадьбы слишком старомодно. А потом… мы с тобой достаточно долго ждали.

– Согласен. Триста лет – срок немалый, – усмехнулся он, целуя ее в кончик носа. – Только не уверен, что ты теперь не станешь дразнить меня, заставляя носиться по залам дворца.

Она лукаво прищурилась и огляделась.

– Увы, в нашем распоряжении теперь только эти скромные апартаменты. Всего одна гостиная и спальня. Мне некуда сбежать…

Словно опасаясь, что шалунья-принцесса сейчас выскользнет из его рук, Ананд еще крепче прижал ее к себе.

Сбежать. Разве захочет она сбежать из этих горячих объятий? Разве сможет ждать еще хотя бы минуту?

Она запрокинула голову и прикрыла глаза.

– Я хочу, чтобы ты любил меня, Ананд.

Ее страстный шепот проник ему в сердце, заставляя кровь вскипеть, а рассудок затихнуть. Он приник к ее губам – трепетно и благоговейно, провел по ним языком, словно пробуя на вкус, а потом осторожно раздвинул их. Они были мягкими, податливыми, нежными, и уже через мгновение он целовал ее с безумной, неведомой ему прежде яростью.

Она обвила руками его шею, чувствуя, как слабеет под его сильными руками, которые блуждают по ее спине, нежно ласкают шею, сжимают плечи, заставляя ее вздрагивать и еще сильнее прижиматься к его напряженному телу.

Предвкушение еще более головокружительных наслаждений, которые они сегодня наконец подарят друг другу, пронзало их тела бесчисленными молниями.

Внезапно он отпрянул от нее.

– Принцесса…

Она удивленно уставилась на него.

– Нет, любимая, это неправильно… – пробормотал он, тяжело дыша.

Она испуганно заморгала. Что неправильно?!

– Что, Ананд? Что случилось?

Он склонился и поцеловал ее в лоб, потом встал с качелей и медленно опустился перед ней на колени.

Что же он делает? – застыл в ее глазах вопрос.

А он склонил голову к ее ногам, снял с них босоножки и нежно поцеловал стопы. От умиления у Мелин сжалось сердце.

– Что ты делаешь, Ананд? – спросила она.

Он поднял голову.

– Поклоняюсь тебе, любимая, как предписано нашими традициями.

Он медленно встал и, покрывая легкими поцелуями ее лицо и шею, стал аккуратно, почти не касаясь ее тела, расстегивать пуговицы ее блузки. Мелин стояла, едва дыша, чувствуя, как ее тело растворяется в приливах сладкой дрожи.

Освободив от одежды, он легко подхватил ее на руки.

– А теперь что? – спросила она обессилевшим от неги голосом и, дрожа от возбуждения, прижалась к его горячей груди.

– А теперь нам обоим предстоит осуществить ритуал омовения.

Он поднес ее к ванной и отодвинул скользящую дверь.

И как только у него хватает терпения на все эти ритуалы? – спросила она мысленно. Но в этот момент он осторожно поставил ее в ванну, и на нее обрушился щекочущий дождик. Она подняла голову и закрыла глаза, подставляя лицо под теплые струи.

А Ананд был уже рядом. Голый, смуглый, мускулистый, великолепный. Она хотела прильнуть к нему, но он не позволил ей: выплеснув на нее полфлакона геля для душа, он принялся бережно растирать его по всему ее телу.

Ее сладкие муки продлились. Каждое прикосновение его рук просто сводило ее с ума. Желание бушевало в крови ураганом. Ей казалось, что еще миг, и она взорвется, растворяясь в горячих потоках блаженства.

Она снова попыталась поймать его, но, весь покрытый пеной, он ускользнул.

– Ананд, – страстно пробормотала она, покачиваясь с закрытыми глазами под потоком воды. – Ты же мучаешь меня. Я безумно хочу тебя, Ананд.

– Подожди, любимая… – прошептал его хриплый голос.

Поток воды прервался, и на ее плечи легло большое мохнатое полотенце.

– Вытирайся, принцесса, а я сейчас вернусь, – прошептал он ей на ухо и быстро выскользнул из ванной.

Она отжала мокрые волосы, лениво промокнула измученное ласками тело, жаждущее близости с ним. Почему он медлит? Почему заставляет ее ждать?

Наконец он вернулся, окинул ее всю горящим взглядом.

– Любимая моя… – прошептал он, подхватив ее на руки. – Прости меня, но я хочу, чтобы это произошло так, как ты этого заслуживаешь.

Огромными шагами пройдя по гостиной, он внес ее в спальню. В воздухе витал аромат роз.

– Здесь пахнет розами… – сказала она, вздохнув, и вдруг заметила, что вся постель усыпана благоухающими лепестками. – О, Ананд…

Он осторожно положил ее на лепестки и на миг задержался, оглядывая ее распростертую на огромной постели, сияющую белизной фигурку.

– Откуда ты взял эти розы? – спросила она, пьянея от аромата, не в силах оторвать глаз от его сильного, возбужденного тела.

– Из гостиной. Они стояли в вазе… – с улыбкой ответил он, склоняясь над ней. – Я хочу, чтобы моя принцесса подарила мне свою любовь, купаясь в лепестках роз.

Она обвила руками его шею и притянула его к себе.

– Любимый…

Их тела сплелись, души слились в едином восторге, паря в невесомости блаженства. Единственным, что Ананд помнил, была его желанная, долгожданная принцесса. Единственным, что помнила она, был он – вернувшийся к ней из глубины веков, чтобы воскресить любовь и утолить ее страсть.

Когда буря утихла, покрытые капельками пота, облепленные лепестками роз, они лежали, откинувшись на подушки, и смотрели в покрытый росписями потолок.

– Я знаю, что мы никогда этого раньше не делали, – сказала она задумчиво. – Это у нас впервые…

Он прижал ее голову к своему плечу.

– Что ты имеешь в виду, принцесса? – спросил он. – Раньше, это когда?

– Триста или больше лет назад, – вздохнула она. – Мы не могли, потому что…

Он поцеловал ее в висок.

– Потому что я не имел права делать это с тобой, зная, что мы не сможем быть вместе.

– Да, наверное. И все же мне ужасно хотелось бы узнать, что же разлучило нас.

– Разве это теперь важно? Главное, что теперь мы вместе, принцесса, и впереди у нас…

– Вечность, – договорила она за него, склонилась над ним и поцеловала его в грудь. – Это был наш первый танец, – с усмешкой сказала она. – Мы ведь так и не добрались до какого-нибудь клуба.

– Еще доберемся. Я могу узнать, в каком из клубов Удайпура мы можем сегодня потанцевать.

– Правда?

– Конечно. Мне стоит только позвонить. Хотя я предпочел бы повторить наш первый танец. – Он с улыбкой притянул ее к себе и убрал волосы с ее лица.

Она была совсем не против.

Время едва перевалило за полночь, когда они поднимались по мраморной лестнице на террасу дворца-отеля, где сегодня, по словам администратора, работал ночной бар с дискотекой.

– Мне страшно, Ананд, – сказала Мелин с притворным испугом. – Все мои желания тут же исполняются, стоит мне чего-то захотеть.

– Это – магия любви, принцесса. Тебе везет, – протянул он с напускной досадой. – У тебя еще остались желания…

– Ты хочешь сказать, что у тебя их больше не осталось? – обиженно спросила она.

Он помолчал, сделав вид, что задумался.

– Нет, у меня осталось одно единственное желание.

– И какое же?

– До конца жизни не выпускать тебя из своих объятий. – Он остановился на середине лестницы, притянул ее к себе и прижал к груди. – Вот так. О, какой же я обманщик! – неожиданно воскликнул он и, откинув голову назад, рассмеялся.

Она изумленно уставилась на него.

– Конечно же, это не единственное мое желание, – продолжал он совершенно серьезно. – Я так многого еще хочу, принцесса…

– Например? – Она с облегчением вздохнула.

– Например, я хочу подарить тебе дворец. Я хочу, чтобы ты родила мне троих детей. Я хочу… я хочу…

Теперь расхохоталась она.

– Стоило копнуть, и желания просто посыпались из тебя. Думаю, что со вторым желанием у тебя проблем не будет. А насчет дворца можешь не беспокоиться. С тобой я буду счастлива даже в хижине. Итак, чего же еще ты хочешь, Ананд?

Он вздохнул.

– Я хочу воплотить тебя в мраморной статуе. Как ты думаешь, это глупо? – Он с выжиданием посмотрел на нее.

– Нет, почему же. Это… Мне кажется, что ты это уже когда-то делал. Статуэтки. Когда я рассматривала твой рисунок, мне почему-то на его месте померещилась статуэтка. Я знаю, что ты это когда-то делал – высекал мой образ из камня. Ты талантлив, Ананд. Мне кажется, что ты мог бы даже прославиться. Правда.

Он растроганно улыбнулся.

– Знаешь, принцесса, ты сейчас сказала те слова, которые мне так всегда были нужны. Никто, кроме тебя, не мог понять меня. Спасибо тебе, любимая. Теперь я знаю, что смогу стать художником. Это моя страсть, мое призвание…

– И я согласна быть твоей моделью.

– Только сначала тебе все же придется стать моей женой.

10

До четырех утра они то неслись в искрометной пляске, то таяли в объятиях друг друга под романтичные блюзы. А под утро вернулись в апартаменты, но, как оказалось, совсем не для того, чтобы заснуть мертвецким сном.

– Скажи, принцесса, ты совсем не хочешь спать? – спросил он, склоняясь над ней и расстегивая пуговицы ее блузки.

– Я спала столько лет до встречи с тобой. Ты думаешь, что теперь, когда ты рядом, в одной постели со мной, я смогу заснуть? Люби меня, Ананд, я хочу, чтобы ты снова любил меня…

Он не мог сопротивляться этому страстному голосу и зову в огромных карих глазах…

А когда с первыми лучами солнца их пляска страсти достигла своего апогея, когда он в блаженном изнеможении откинулся на подушку, прижимая к груди ее голову, она с благодарностью в голосе прошептала:

– Ты – единственный, кто смог сделать меня счастливой.

А потом они все-таки заснули, сонно бормоча друг другу слова любви, с которыми к полудню снова распахнули глаза.

– Ты что-то сказала, милая? – спросил он, едва его сознание вернулось в реальность.

– Да. Я сказала, что люблю тебя. И еще… я, кажется, ужасно проголодалась. А ты?

Он поцеловал ее в висок и приподнялся.

– Я тоже. Сейчас что-нибудь придумаем. Можем заказать завтрак в номер.

– Подозреваю, что это будет обед, – лениво протянула она. – Где-то там должно быть меню. Посмотри на столике.

Он пошарил рукой по столику и нащупал спасительную книжицу в шелковом переплете. Протянул ей. Она оживилась и, перевернувшись на бок, взяла меню из его руки. Полюбовавшись на миниатюрный рисунок дворца на обложке, она открыла книжицу.

– Итак… – Она вдруг нахмурилась. – Я что-то не пойму тут ничего. Это, похоже, какое-то зашифрованное меню, ничего не могу в нем разобрать. Или я просто за ночь разучилась читать на родном языке? – Она перевернула вторую страницу, третью… – Правда, Ананд, это вообще не похоже на меню. Кажется, это какая-то повесть, написанная на непонятном языке. Что-то совсем несъедобное.

Ананд рассмеялся и взял книжицу из ее рук.

– Ну-ка, дай мне глянуть. Я больше склонен поверить в то, что ты разучилась читать, чем в то, что нас в этом отеле собираются кормить рассказами. – Он сел, подложив под спину подушку, и глянул на первую страницу. Но тут же усмехнулся. – И правда, принцесса, это какой-то трактат на языке урду. Хочешь, почитаю?

Она ударила его легонько по плечу.

– Я есть хочу. Сомневаюсь, что история на языке урду поможет мне утолить голод…

– Подожди, принцесса… – Его глаза быстро пробежались по тексту первого абзаца. – Подожди… – повторил он сдавленным от волнения голосом.

Его голос заставил ее встрепенуться. Она села рядом с ним и положила руку ему на плечо.

– Что там написано, милый?

Он не ответил. Она видела, как его глаза тревожно бегают со строки на строку.

– Что там? Что там написано, Ананд? – снова спросила она. – Хотя, даже если это очень интересная история, я бы все же сначала предпочла съесть пару сандвичей с сыром, яичницу с беконом, выпить чашку молочного кофе с бисквитом…

Наконец он с трудом оторвал взгляд от страницы и посмотрел на нее. В его глазах было смятение. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не может решиться и от этого только покачивает головой и вздыхает.

– Что с тобой, Ананд? – Она принялась осторожно поглаживать его по плечу. – Что там такое страшное написано? Скажи мне…

Он глубоко вдохнул.

– Это про нас, принцесса. Это наша с тобой история. Наше прошлое. Я… потрясен.

– Я вижу, любимый. – Она наклонилась и нежно поцеловала его в плечо. – А ты уверен, что это про нас?

Он кивнул.

– Тогда расскажи мне, расскажи, что там про нас написано. Я тоже должна это знать, – попросила она решительно.

Страх, любопытство и волнение смешались в ее душе.

– А ты уверена, милая, что у тебя хватит мужества? – спросил он дрогнувшим голосом.

Заглянув ему в глаза, она увидела в них слезы.

– О, милый! Ведь это же прошлое. Его больше нет. И каким бы трагичным оно ни было, оно никогда не вернется. Главное то, что мы снова встретились. – Обхватив рукой его сильные плечи, она поцеловала его в глаза и потерлась щекой о его щеку. – Прошу тебя, расскажи мне нашу историю. Я тоже должна ее знать.

Ананд сделал глубокий вздох и слабо улыбнулся.

– Я так люблю тебя… принцесса Лейла.

Лейла? В ее голове что-то на миг вспыхнуло, каждую клетку тела пронзила дрожь. Лейла. Так ее когда-то звали. Ее звали Лейлой, а его…

– Иса… – пробормотала она нерешительно.

– Принцесса, ты помнишь? Ты вспомнила? – Ананд взял ее за плечи, и, дрожа всем телом, она расплакалась.

– А теперь расскажи мне все, что с нами было. Прошу тебя, – сквозь слезы проговорила она.

Он вытер пальцем слезы с ее щек, прижал ее к себе.

– Сначала успокойся. Мне больно видеть твои слезы, принцесса.

– Ну вот, я успокоилась. – Она глубоко вздохнула. – И готова услышать все, как бы больно это ни было.

– Хорошо, любимая, слушай. – Он снова взял в руку книжицу и, обнимая Мелин одной рукой, принялся читать. – У шаха Джагана было четырнадцать детей, и среди них была дочь по имени Лейла. Шах любил Лейлу больше других детей, потому что она была очень похожа на его любимую жену Мумтаз. Шах уже несколько лет откладывал свадьбу любимой дочери, боясь, что не переживет разлуку с ней, – после смерти Мумтаз Лейла стала ему еще дороже. Но вот настала пора, и он все же стал подыскивать ей мужа. Узнав об этом, Лейла опечалилась, и шах отложил ее свадьбу еще на год. Прошел год, а Лейла по-прежнему отвергала и богатых принцев из Раджастхана, и красавцев-князей из Персии…

– Потому что она уже тогда была влюблена в Ису, – перебила Мелин. – Она просто не мыслила своей жизни без него.

– Да, милая. Равно как и бедный скульптор Иса не знал, сможет ли прожить хоть день без своей возлюбленной принцессы. Но слушай дальше. Однажды служанка Лейлы пожаловалась шаху, что по ночам из покоев его любимицы доносится смех. Не сошла ли девушка с ума? Шах обеспокоился и решил проверить это сам. Несколько ночей он дежурил под дверью ее комнаты и услышал не только смех Лейлы. Шаху стало ясно, что его дочь по ночам встречается с мужчиной. Выставив под окнами дочери тайный караул, шах наконец поймал виновника ее бессонниц. Безродный беженец из Ирана Иса предстал перед могущественным шахом Джаганом и заявил, что любит его дочь и просит ее руки. Дерзость Исы привела шаха в бешенство. Он приказал бросить юношу в темницу и через несколько дней казнить…

Мелин невольно впилась пальцами ему в плечо, и он прервал чтение.

– Что, милая?

– Мне кажется, я помню, что заставило шаха отменить казнь. Статуэтки, – сказала она задумчиво. – Статуэтки Лейлы…

– Правильно, милая. За день до казни служанка нашла в спальне Лейлы три миниатюрных статуэтки обнаженной Лейлы и показала их шаху. Лейла призналась отцу, что эти статуэтки – работа Исы, и стала умолять его отменить казнь. Шах испытывал слабость к предметам искусства и, несмотря на то, что человеческие образы преследовались исламом, пощадил Ису и вместо казни отправил его на строительство Тадж-Махала. Лейлу вскоре выдали замуж за принца из Раджастхана, а спустя десять лет до нее дошли слухи, что ее возлюбленный умер от истощения на каторжных работах при возведении великой гробницы жены шаха.

Ананд вздохнул, положил книжицу на столик и посмотрел на Мелин. Несмотря на то, что по ее щекам градом катились слезы, ее лицо было спокойным и счастливым.

– Теперь мы знаем о себе все, – сказала она. – Твой талант когда-то продлил тебе жизнь.

– Я думаю, что это твоя любовь продлила мне ту жизнь, принцесса Лейла. И теперь твоя любовь вернула мне мой талант.

– Интересно узнать, где находятся теперь твои статуэтки, Иса. Возможно, их поместили в Национальном музее под табличкой «Неизвестный скульптор». Но теперь ты создашь новые и станешь знаменитым.

– Я не стремлюсь стать знаменитым. Я всего лишь хочу поделиться своей любовью к красоте с другими. И еще через свое искусство я покажу миру, как я люблю тебя, моя принцесса.

Несколько минут они сидели молча, прильнув друг к другу, все еще потрясенные историей своего далекого прошлого.

Когда послышался звонок в дверь, Мелин встрепенулась и внезапно вспомнила о своем голоде.

– А ведь мы так и не заказали завтрак. Если это горничная, нужно попросить у нее меню, – сказала она, потянувшись за халатом.

Ананд уже вскочил с постели и, на ходу натягивая шальвары, шел к двери.

– Я не позволю, чтобы моя принцесса голодала, – сказал он и открыл дверь.

На пороге стояла молодая горничная с тележкой, уставленной тарелками и чашками, среди которых красовался высокий фарфоровый кофейник. Запахло кофе и свежим хлебом.

– Ваш завтрак, – провозгласила горничная и вкатила тележку в апартаменты.

– Чудеса продолжаются, – пробормотал Ананд себе под нос. – Принцесса, наш завтрак прибыл!

Запахивая халат, Мелин появилась в дверях гостиной.

– А ты уверен, что это наш завтрак?

Ананд пожал плечами.

– В любом случае, я не собираюсь отказываться от него.

– Пожалуйста, вот ваши сандвичи с сыром, яичница с беконом, паранта с картошкой, кофе, молоко… – Горничная осторожно переставила тарелки с тележки на стол. – Приятного аппетита.

Мелин хотела удивиться, но быстро передумала и только нетерпеливо облизнула губы.

– Спасибо вам, добрая фея, – сказала она, обращаясь к горничной. – Если я успела заказать свой завтрак вслух, то мой любимый вообще сделал это мысленно. Что ж, нам ли привыкать к чудесам?

– Ну, баловать вас чудесами всю жизнь я не собираюсь. Вот поженитесь, и сами будете творить свои чудеса, – послышался из уст молодой горничной хорошо знакомый ворчливый старческий голос.

Ананд и Мелин на миг застыли. Но тут же на их лицах расцвели улыбки. Ананд сложил ладони перед грудью и поклонился.

– Спасибо, ма, за вашу заботу и доброту. Только кто, если не вы, научит нас творить чудеса?

Горничная иронично скривила губки.

– Ну хватит умничать. Завтрак стынет. А мне пора идти. Дел по горло.

Легкой походкой она направилась к двери. Ананд бросился за ней.

– Ма, подождите!

– Ну чего еще? – проворчал недовольный голос.

– А на свадьбу нашу вы придете?

– Уж конечно, если только вы на нее не опоздаете. Уже все приглашения разосланы. Кажется, никого не забыла. Попляшем… – Горничная кокетливо поправила свой колпачок и с усмешкой пропела: – Две веселых свадьбы состоятся в Дели, но не через вечность, а в конце недели.

– Две? – снова спросил изумленный Ананд.

– Ох, до чего же ты утомил меня своими вопросами, сынок. Неужели ты думаешь, что Динеш смог устоять перед прелестями Рани, которая носит в своем теле не какого-нибудь безродного малыша, а самого шаха Джагана?

Заметив, что Мелин оказалась рядом, Ананд обхватил рукой ее плечи.

– Теперь понятно, что за секрет ты скрывал от меня, – сказала она. – Ох, у меня голова идет кругом от всех этих чудес и секретов…

– Потому что нужно вовремя кушать, а не… – Не договорив, горничная проворно скрылась за дверью.

– Она права, принцесса, – сказал Ананд.

В мгновение ока они оказались за столом. Мелин схватила с тарелки аппетитный сандвич с сыром. Ананд аккуратно отломил кусочек ароматной паранты. Но тут они вдруг застыли и медленно повернулись друг к другу. Он поднес паранту к ее рту, а у его губ оказался ее сандвич…

Content

Лора Эллиот
Найди меня

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10