Граф Суворов, том 11

Глава 1

За сутки можно сделать многое, можно сбежать на край света и забиться там в самую глубокую и темную нору. Можно раскаяться и отдать все что с тебя потребовали. Можно заниматься самокопанием, вспоминая, где ты ступил не туда. А можно собраться с духом и дать врагам отпор которого они заслуживают. Ведь у нас было целых три козыря.

Во-первых, общество Теслы, хоть и сменило штаб-квартиру на трансатлантическую, кричало во все горло что оно нейтрально и совершенно независимо, а у нас на руках были твердые доказательства что это не так. Во-вторых, мы сумели захватить целый крейсер с их оборудованием. Ну и наконец, в-третьих, они не знали, что реактор крейсера разрушен, как и большая часть находившихся в инженерном отсеке приборов.

— Сегодня ученые Уральского института машиностроения и резонанса объявили, что вскоре сделают доклад по свершившемуся прорыву в изучении пространственно-резонансного эффекта. — улыбаясь, говорила с экрана Ангелина. — Ему пророчат стать новым технологическим чудом и шагом в эпоху седьмого индустриально-резонансного общества. Изменится практически всё, от способов ведения войны, до быта фермеров и обычных горожан…

Скандально-сенсационное интервью с одним из профессоров уральского университета, в срочном порядке доставленного в Сургут, вышло несколько часов назад и уже разошлось не только по нашим каналам и сайтам, но и по зарубежной прессе. Для этого пришлось снова воспользоваться каналами патриарха, и он прозрачно намекнул, что пора бы уже платить по длинному счету.

В ответ мы пригласили его для освящения крепости в Сургуте и он, немного поразмыслив, согласился. К счастью, темы для разговора у нас были самые разные, и я даже не знал с чего начать, чтобы не спугнуть собеседника и не показаться ему умалишённым. Ведь я понятия не имел, ни кто он на самом деле, ни откуда.

— Интервью вышло неплохим. — согласился Филарет, когда я выключил экран. — Но посмотреть я его мог и в своей резиденции.

— Вы правы, ваше святейшество. — ответил я, перебирая в голове запланированный диалог. — Прежде чем продолжим, я хотел бы у вас спросить несколько вещей. Вопросы могут показаться вам глупыми или неуместными… просто скажите об этом.

— Ничего страшного, Александр, ты же знаешь, судят не по ответам, а по вопросам, и сам вопрос может сказать о человеке куда больше, чем тот ответ, который он ожидает. — улыбнулся Филарет. — К тому же, я всегда могу просто не отвечать.

— Это будет неприятно. — усмехнулся я. — Но я согласен и на такое. В первую очередь — являетесь ли вы патриотом России… или империи?

— Разве эти два понятия можно разделить? — нисколько не смущаясь спросил Филарет. — Если же ты спрашиваешь буду ли я верным слугой престола, то до той меры, пока могу оставаться верным господу и всем людям, что под моей опекой.

— Учитывая, что наши возможные враги — протестанты и католики, думаю в этом не будет проблемы. — усмехнулся я. — В таком случае второй вопрос — что, если выяснится, что нет никакой божественной материи, как и энергии, а весь резонанс и конструкты — последствия технологического провала.

— Кажется ученые под твоим покровительством не эту тему затрагивали. — спокойно, но уже менее благожелательно проговорил патриарх. Наверное, ждал возражений, но я молчал, дожидаясь его ответа. — Что же, если выяснится, что Земля не центр вселенной и солнце с звездами не вращаются вокруг неё, церковь это как-нибудь переживет.

— А в процессе осознания этого факта не сожжет пару сотен «ведьм» и «колдунов» с подзорными трубами? — усмехнувшись спросил я.

— Смотря что вы нашли и как громко об этом будете кричать. — вернув мне усмешку заметил патриарх. — Ну так, в чем дело?

— Общество Теслы использовало резонанс без людей. Вообще. А после ко мне заявился их представитель, с персональным щитом- кристаллом, только вот в нем самом не было ни грамма одаренности. — сказал я, заставив Филарета нахмурится. — Резонанс, это технология, только по какой-то ошибке ставшая зависимой от людей. И они от этой зависимости избавились.

— Это очень опасное утверждение. — наконец проговорил патриарх.

— Я знаю. — вздохнул я, откинувшись на спинку кресла. — И знание не дает мне покоя. Ну и наконец, если позволите, последний вопрос. Как вы относитесь к переименованию Петрограда в Сант-Петербург.

— Прошу прощения? — удивленно вскинул брови Филарет, н сумев сдержать эмоции. — Я не ослышался?

— Нет. Думаю, это вполне возможно. Император Петр Великий — конечно знаменательная историческая личность, хоть и совсем не святой. Но вот апостол Петр, вполне себе святой. — заметил я. — Пусть это будет моим широким жестом в вашу сторону. Лично вашу, и всех православных граждан нашей империи.

— Санкт-Петербург. — задумчиво проговорил Филарет, а затем, взглянув мне прямо в глаза, усмехнулся. — Что дальше? Сталинград?

— Хорошо. — я выдохнул, прикрыв глаза. Напряжение спало. Никакого Сталинграда в этом мире не было, и быть не могло, потому как один известный грузин, так и не сменил фамилию. Время и формация были другими. — В таком случае, я могу быть с вами откровенным. Как и вы со мной. А значит вы сможете ответить на мой вопрос — вы видели Странника?

Филарет нахмурился, сцепил пальцы в замок и отклонился на спинку кресла. Затем подался вперед, взглянув на меня из-под бровей. И наконец резко поднялся.

— Если ты говоришь с богом — это молитва. — произнес он. — Если бог говорит с тобой — скорее всего это галлюцинация или болезнь. Будь осторожен Александр.

— Так видели или нет? — снова спросил я.

— Мне нужно подумать над ответом. — произнес Филарет. — Три дня.

— Боюсь если общество начнет действовать трех дней у нас не будет. — ответил я.

— Не начнут. А если начнут, мы будем на одной стороне. — усмехнулся Филарет. — Я не соврал, когда сказал, что буду бороться за своих прихожан до конца. Кто бы не стал моим врагом. Общество Теслы, император России или сам Сатана.

— О большем я и просить не смею. — сказал я, поднимаясь. — Всего доброго, ваше святейшество.

— Всего доброго, ваше высочество. — чуть помедлив ответил Филарет, и поклонившись вышел из кабинета. Только после этого я осознал, что это первый раз, когда патриарх не только признал мою власть, но и проявил формальное уважение.

— Сталинград… — усмехнувшись покачал я головой, и сел обратно за бумаги. Предстояло сделать еще очень и очень много. В конце концов, наш противник управлял половиной мира. Но, возможно, мы найдем соломинку, которая сможет переломить этой гадине хребет.

Филарет в смятении ходил по своей келье, хотя он и не был приверженцам роскоши, но и отказываться от предоставленных настоятелем местного монастыря двухкомнатных апартаментов не собирался. Все это было пустое, ведь намеренное ущемление плоти есть ни что иное как потакание ей. А плоть была не важна.

— Видел ли я странника. — выдохнул он, остановившись возле окна и взглянув на свинцовые тяжелые тучи, закрывающие всё небо. О, он видел многое.

Мальчик… хотя какой он мальчик, если прошел тот же путь что и сам Филарет? Бывшему монаху прошлось пережить многое. Гонения красных на церкви, разграбление белыми его скита, поругание над сестрами… убийства, каторгу, Сибирь. А затем помилование, застой и возрождение. Он едва помнил свою прошлую жизнь, но Цель была выжжена калеными буквами на его душе.

Сделать православную церковь великой. Величайшей из всех церквей мира. Не просто так остальные церкви называли православных ортодоксами, считали, что мы устарели. Филарет же искренне считал, что все куда проще — православие единственная истинно верная религия, максимально близкая к Богу. И его перерождение в новом мире лишь утвердило его веру.

В сорок с небольшим, он прошел путь от крестьянина до патриарха. Да, на этом пути было много крови, обмана, испытаний и боли. Но Цель того стоила. И он добился своего. Православие с каждым годом становилось всё сильнее, церковь распространяла своё влияние на востоке и западе, и не малую роль в этом играло появление первых одаренных и самое большое их количество именно в России. А теперь…

— Испорченная технология… — проговорил Филарет, вновь задумавшись. Что будет если такая точка зрения распространится? Количество верующих начнет сокращаться семимильными шагами. Вновь появятся обвинители, что будут кричать об обмане прихожан на протяжении десятилетий. От него отвернутся…

И что тогда? Сейчас опасным знанием обладал лишь Александр и его ближайшее окружение. Будь он обычным человеком, можно было бы с ним договориться, подкупить или запугать. Но если он такой же как Филарет, то не сумеет отступить от своей цели. Просто не сможет — это против его природы. Вот только очень важно, какая именно у него Цель. Что он должен принести этому миру? Стать его императором? Святым? Разрушить его до основания?

— Видел ли я странника… — вновь проговорил Филарет, и горько усмехнулся. Он считал себя избранным. Не единственным, в этом мире, это было уже давно ясно, но всё же — одним из. А его Цель возвышала его в собственных глазах и оправдывала многие вещи которым иначе оправдания быть не могло. И всё же… Видел ил он Странника? Того кто несет весть. Или был им? Три дня, этого времени ему хватит чтобы понять смысл вопроса и смысл ответа. Возможно всё изменится. А возможно ответ не потребуется.

Штаб-квартира общества Теслы, Атлантический океан.

— Итак, что мы имеем. — сухо подытожил Первый, когда убедился, что все досмотрели видео на лежащих перед ними планшетах. — Мальчишка недвусмысленно угрожает раскрыть наши технологии всему миру, а наши агенты не могут оперативно уничтожить корабль.

— Что с ханом? — спросил Третий. — Разве мы не предоставили ему достаточно судов для того, чтобы решить эту проблему?

— Он временно вышел из-под контроля. — ответил, не моргнув глазом Первый. — Но его действия не остались незамеченными, и мы частично добились своего — часть войск регента Российской империи уже была отозвана в Петроград для передислокации, мы сумели добиться изначальной цели, пусть и частично.

— Вот только у Петра осталось больше тридцати капитальных судов, прямое столкновение с которыми может обойтись нам слишком дорого. — возразил Третий. — Британия и так положила на эту операцию гигантские суммы, и множество человеческих жизней. Пора бы вмешаться и остальным.

— Вы положили? Разве хоть один британский моряк погиб? — удивленно спросил шестой. — Вы по своему обыкновению используете других, и мы это знаем по своему опыту. Пожалуй, все присутствующие знают. Так что, если вы хотите, чтобы мы вступили в прямое боестолкновение с Российской империей — пора бы вам ввести свои войска.

— Прямое столкновение никогда не входило в наши общие планы. — сказал Седьмой, обратив на себя внимание. — Договоренности были совсем иные, и если вы не в состоянии их исполнить, то стоит подумать об эффективности текущего курса.

— Коллеги, давайте не будем ссорится, пусть этим занимаются монархи, мы же выше этого. — заметила Пятая. — Наша цель, процветание всего человечества, и пожертвовать ради этого одной страной — не грех.

— Объединенная Евразия всё еще является нашим главным приоритетом. — поправился Первый. — Нам нужна спокойный управляемый союз стран, который был бы под нашим полным контролем. А для этого придется в начале разбить непокорные государства на много маленьких, чтобы установить там свое правительство. И начать стоит именно с России.

— Кажется в последний год у вас ничего не выходит. — усмехнулся Седьмой. — Такими темпами старый план, по объединению Евразии под владениями одной империи будет куда актуальней. И, естественно, это будет не Британия или Америка.

— Если она будет подконтрольной — почему нет? — пожал плечами Шестой, и Четвертый так же кивнул.

— Мы это уже обсуждали, мы не можем быть уверены, что на троне Российской империи не окажется самодур, который не выйдет из-под нашего влияния. — возразил Первый. — Да что там, взгляните на этого мальчишку, он же прямо угрожает нам и нашему представителю! Он лишил его защиты!

— Мы уже выяснили как он это сделал? — спросила Пятая. — Это его дар?

— Мы не меняли его кристалл, и по наследству он ничего подобного получить не мог. Так что рабочая версия заключается в том, что в кабинете был проложен усиливающий резонаторный контур, а Филин попал под его воздействие, в результате диссонанса кристалл перегорел. — сказал Третий. — В принципе ничего невозможного, просто неожиданно.

— Это не объясняет, как он сумел сохранить корабль. — снова возразил Седьмой.

— Сбой в системе самоуничтожения. — сказал Первый. — Пусть техника и надежная, от небольшой поломки никто не застрахован. Другого варианта нет, разве что кто-то из нас, пользуясь секретами общества, изменил его кристалл.

— Если вы намекаете на меня, то зря. — усмехнулся Седьмой, поймав на себе несколько недоверчивых взглядов. — В отличие от остальных я на родине не был уже пятнадцать лет, и никак не мог повлиять на мальчика. Вообще лабораторий не покидаю. А вот вы, присмотритесь друг к другу. А заодно подумайте, кому будет выгодно появление Евразийской империи, от океана до океана.

— Если она будет подконтрольна и интегрирована в общее экономическое и управляемое пространство — всем. — спокойно улыбнувшись ответил Первый. — Если станет фактором риска и неожиданности — никому. Но сейчас важнее решить, чем ответить мальчишке. Очевидно, что мы не можем полагаться на посторонних. Возможно одному из Сёгунов пора вмешаться в эту историю?

— Если такова будет воля совета, я попробую воздействовать на Императора. — сказал, чуть поклонившись, четвертый. — Начинать полномасштабную войну?

— Пока у вас под боком непонятная ситуация с Китаем — не стоит. — покачал головой Первый. — Достаточно будет небольшого экспедиционного флота.

— Он прибудет не раньше, чем через неделю. — заметил Седьмой. — А наш представитель обещал последствия уже сегодня. Не лучше ли послать одного из жнецов?

— Он уже справился с одним. — ответил Третий. — Мы чуть не потеряли агента.

— Так пошлем не одного, а троих. Шестерых, если понадобится. — пожал плечами Седьмой, единственный кому свой жнец не полагался по статусу.

— Мы никогда не задействовали больше одного жнеца. — заметил Первый. — И не без причины.

— Все бывает в первый раз, если Седьмой настаивает, возможно в такой операции есть смысл. — проговорила Пятая. — Если понадобится, Генрих отправится сегодня же.

— Как и Синигами. — кивнул Четвертый.

— Наш жнец только вернулся и должен пройти процедуру чистки воспоминаний. Но он будет готов через три дня. — не слишком довольно сказал Третий.

— Значит через три дня. — улыбнувшись проговорил Первый. — Решено.

Флагман флота Петр Великий, кают компания.

— По итогу недели мы сумели найти и уничтожить двадцать семь опорных пунктов мятежников. — докладывал один из адьютантов регента. — Их армия окончательно разгромлена, а союзные силы держатся за своей границей. Однако сопротивление среди мирных жителей продолжает быть высоким. Выступления удалось разогнать, но недовольство только ширится.

— Еще бы, их буквально заливают деньгами и оружием. — недовольно проговорил Петр. — Что с каналами поставок, удалось обнаружить как именно их снабжают?

— Уничтожено три склада вооружения и боеприпасов, несколько схронов с техникой. — бодро отчитался другой адъютант. — Удары наносятся в срок и в точно установленные цели. Возмущение местного населения понятно, но мы делаем всё максимально аккуратно.

— В местах, где жандармерия подчинена военной полиции нам удается сдерживать волны протеста. Несколько местных популярных ведущих пошли нам на встречу, но большая часть называет их предателями идеи независимой и суверенной Польши. — начал отчет третий, чья должность была введена после очевидных преимуществ полученных цесаревичем от сетевой пропаганды. — И большие вопросы вызывает новая информация, муссируемая в СМИ.

— Можете на нее не отвлекаться, наша задача перебить потоки пропаганды со стороны местных националистов. — сказал Петр. — Показывайте действия партизан, казни лояльных власти граждан, пытки подростков, всё что новые лесные братья используют по всей стране.

— Это не запугает наших сторонников? — спросил один из адьютантов.

— Сделайте так чтобы не запугало. Не знаю как, пускайте агитацию на службу в армии, показывайте спокойную и сытую жизнь в центральных городах империи. — недовольно ответил регент. — Почему мне приходится учить вас вашей работе?

— Прошу прощения, ваше сиятельство. — тут же склонил голову руководитель сетевой пропаганды.

— Хорошо. Что у нас с терактами? — наконец перешел к самой животрепещущей теме Петр, и люди начали отводить взгляды. — Я так понимаю ничего?

— Следственная группа, вышедшая на подозреваемых, исчезла в полном составе. — нехотя ответил глава военной полиции. — Их методы очень напоминают таковые для секты Детей Господних, массовое применение диссонанса, саботаж на производствах и электростанциях. Только они стали куда более жестокими и кровавыми. За прошедшую неделю погибло или было извращено больше пяти сотен человек. Военные не пострадали.

— Они бьют по мирняку, пытаясь посеять панику и недовольство властью у тех, кто еще остается на своих рабочих местах. — тяжело вздохнув проговорил глава жандармерии. — Что мы можем с этим сделать? Не распылять же силы по каждому предприятию.

— Они сеют панику и страх… возможно в этом и есть их слабость. — подумав решил Петр. — Сделаем их врагами собственного народа. Покажите всем, что они убивают тех, за кого призывают сражаться. Во всех подробностях. И расскажите что мы гарантируем неприкосновенность и хорошее вознаграждение всем кто поможет выявить террористов и мятежников.

Глава 2

Сутки прошли без происшествий, но расслабляться никто не собирался. Общество Теслы, не тот противник, на которого я рассчитывал, и уж точно не тот которого я желал. Но судьба в очередной раз не оставила мне выбора. А потому мы сделали несколько вещей которые от нас зависели.

В первую очередь разобрали крейсер по крупным агрегатам, упаковали их в совершенно одинаковые контейнеры и разослали по разным заводам, исследовательскими и судостроительным предприятиям. Даже если в них нет ничего ценного — определить это на первый взгляд было невозможно, а так методом обратного инжиниринга мы могли получить передовые или даже уникальные устройства.

При этом тщательно фотографировалось и документировалось какой приор или механизм стоял рядом, с чем они взаимодействовали, какие были входящие токи и прочее. Процедура была не легкой, но несколько тысяч человек и пара сотен кранов сумели справится с нетривиальной задачей за два дня.

Кроме того, никто не знал какой контейнер куда поедет, на них не было никакого визуального обозначения, что должно было запутать наших противников. Если они хотят не допустить чтобы мы узнали о строении корабля больше — пусть погоняются за запчастями по всей стране.

— Нужно перевооружить охрану. — сказала Мария, когда изучила видео нашего столкновения с экипажем вражеского крейсера. — В этот раз вам повезло, в следующий удача может быть на стороне врага.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Перевооружить. Во что и как — это не моя забота, я не хочу вас потерять. — проговорила первая супруга. — Или не лезть на передовую хотя бы тебе и Ангелине.

— Отсидеться за чужими спинами не выйдет. — спокойно сказала Ангела. — Тем более что у нашего милого мужа открылось второе дыхание. Верно дорогой?

— Если ты про стихийный дар Романовых, то я не уверен, что она прямо открылась, но теперь я могу повторить фокус ведьмы. — кивнул я, и на вопросительный взгляд Марии активировал меч, а затем добавил к клинку пламя, ставшее видимым невооруженным взглядом.

— Потрясающе. — с восхищением проговорила Мальвина. — Шестой законный ранг у тебя в кармане. Князь не по статусу, а по силе!

— Пока только условно. — охладил я пыл супруги. — Клинок единственное что я могу создать с пламенем. Уже пробовал. Так что возможно дело не только во мне, но и в нем, и в способе, которым я его получил после убийства Ведьмы.

— Слишком много если. У тебя есть стихийный конструкт и этого достаточно. — отмахнулась Мария. — Формально, теперь ты уже сейчас можешь претендовать на коронацию, не дожидаясь обговоренных сроков. Но, делать этого не надо.

— Согласна, пока есть возможность решить проблемы чужими руками, надо так и сделать. — сказала Инга. — У нас и без того дел навалом, а если бросить всё и вернуться в Петроград, они останутся нерешенными, а потом могут выйти боком.

— Не волнуйся, никто ничего бросать ен собирается. — ответил я третьей жене. — Коронация от меня никуда не сбежит, тем более что сидеть в застенках всю оставшуюся жизнь — совсем не то, чего я бы хотел. Прочувствовал пока мы разбирались с бюрократией по восстановлению Сургута.

— Балы, приемы, постоянные званые вечера и визиты вежливости к богатейшим домам Европы и мира, что может быть скучнее. — едко спросила Мария.

— Постоянная и неизбежная бумажная работа, если ты, конечно, хочешь и в самом деле править, а не просто делать вид. — ответил я. — А еще проверки, внезапные выезды на место и работа с ревизорами, инспекторами и шпионами.

— Этим должны заниматься министры. — отмахнулась супруга. — А твоя задача не давать им расслабляться и не слишком напрягаться самому. Иначе это не жизнь, а какой-то бюрократический ад получается.

— Дорогая сестра, занимайся тем, что тебе близко. — приобняв ее за плечи сказала Инга. — Интригуй, сей панику в умах сторонников и противников, стравливай между собой врагов. А править оставь Александру, он понимает как это тяжело. Ну и мне, я всегда подставлю ему свое хрупкое женское плечико.

— Не стоит спорить из-за этой мелочи. У каждой из вас свои таланты. — сказал я, разнимая мечущих огонь взглядом девушек. — И это просто великолепно, что вам не придется сражаться друг с другом за свои интересы, потому что интересы у вас общие.

— Верно. — чуть вздернув носик ответила Мария. — Общие. Только вот методы их достижения похоже разные.

— И это хорошо. — подыграла мне Ангелина. — Уж лучше, когда проблемой занимаются с разных точек зрения, а не с одной. Так мы сможем охватить все её стороны.

— Ну хорошо. Предположим. — сказала Мария, переключившись с Инги на вторую жену. — Мы все умные, красивые и прочее, можешь даже не возражать. Но если у меня отлично выходят интриги, а у Инги рутина, то чем выделяется Ангелина?

— Ты провоцируешь. — нахмурившись сказала Ангела, но подойдя к девушке я приобнял её и поцеловал. После чего она тут же успокоилась и просияла.

— Ещё глупые вопросы? — спросил я у теперь уже нахмурившейся Мальвины. — Она сильнее всех меня любит и мне этого достаточно.

— А… — открыла было рот первая супруга, но тут же замолчала, задумавшись.

— Но с вооружением ты права, что-то надо делать. Один череп — уже слишком сильный противник, даже в резонансном модифицированном доспехе. Что будет если враг пошлет кого-то не седьмого-восьмого ранга, а например пятого или третьего? — обеспокоенно произнесла Инга.

— Почему сразу не первого? — фыркнув спросила Ангелина.

— Потому что одаренных первого ранга, и вне категорий на планете меньше двадцати человек, и всех их знают не только по именам, но и в лицо. — снисходительно ответила Мария. — Вам бы тоже их заучить не помешало. Короли великих держав — почти все. Некоторые из их братьев и сестер. Пара премьер-министров. Собственно всё.

— Усиливающий резонансный доспех дает такой же прирост в конструктах, как рост на два-три ранга. — сказал я, задумавшись. — Понятно, что это буквально произведение искусства и очень дорогая игрушка, чтобы делать её массовой, но если удастся сделать их по крайней мере десяток…

— И этого будет для тебя достаточно? — уточнила Инга.

— Мне достаточно и того, что есть. Я еще проконсультируюсь с Глушко, но сомневаюсь, что его можно усовершенствовать еще больше. — покачав головой ответил я. — С другой стороны, если бы Таран и Ангелина были в этих доспехах, мы сумели бы уложить противника на обе лопатки.

— Я слышала, что из-за гигантского размера брака при создании механизмов и миниатюрного реактора они не просто дороги, а безумно дороги. — сказала Инга. — Цена одного такого доспеха сравнима с ценой полновесного фрегата или даже капитального корабля. А уже десять таких… такое не потянет даже бюджет Ляпинского княжества.

— Если всё пойдет согласно моему плану, в ближайшее время о деньгах можно будет не думать. — улыбнувшись ответил я. — Рублев докладывает, что поисковая геологическая партия собрана и будет доставлена к нам в ближайшие сутки.

— Значит завтра мы отправляемся? — обеспокоенно спросила Инга. — Я не могу так рано, у нас же запланировано…

— Успокойся, завтра мы никуда не полетим. — сказал я, и девушка выдохнула. — В начале придется заняться делами княжества, но через неделю планируй отъезд. Всё срочное решаем сейчас, всё остальное — можно в полете по дальней связи.

— Хорошо, на это я и рассчитывала. — довольно улыбнулась Инга. — Понятно, что всего мы не успеем, но хоть неотложные проблемы решить…

Сказать по правде, я на это особенно не рассчитывал. Княжество — это не старый дом на даче и даже не небольшой бизнес, мало того что всегда найдется чем заняться, так ещё и это занятие будет жуть каким важным, срочным и неотложным. Вот прямо кровь из носу — сегодня и сейчас, а желательно вчера. Но, как верно заметила Мария — это проблемы министров, наша же задача была их выбрать и представить местному дворянскому собранию.

Получилось это не то, чтобы запросто. Нужно было учитывать казавшееся бесконечным количество факторов, зачастую противоречащих друг другу. Министры должны были быть — верными и исполнительными, но при этом думающими и инициативными. Бережливыми и хозяйственными, но честными и не хапугами. Как я уже сказал — совмещать приходилось несовместимое и впихивать невпи…

Но мы справились. Одним богам известно как, и на какие пришлось пойти компромиссы, но кабинет министров был сформирован полностью. Возглавил его отставной генерал-полковник и верный соратник князя Лугуй, старик Славий Бейгав. По военному прямой, но при этом преданный делу и новому князю. Последнее мы обеспечили, проведя лечение ему и его сыну.

Вообще я старался не разбрасываться столь ценным навыком и при этом не провоцировать смуту в церковных рядах. Сейчас Филарет мог стать нашим ближайшим союзником или самым ожесточенным противником. И ради того, чтобы не получить нового врага я был готов пойти даже на то, чтобы вообще перестать лечить людей. По крайней мере публично. Слухи, конечно, останутся, но слухи это просто слухи.

С патриархом мы встречались еще несколько раз, решая важные вопросы, хотя поводы были скорее радостные. Искупались в проруби на Крещение. Сходили большим Крестным ходом. Наконец освятили крепость имени Святого Георгия Победоносца, которую в народе тут же прозвали Победоносной, не без вмешательства наших СМИ.

Филарету такое внимание к православным традициям было безусловно приятно, но он прекрасно понимал, что делается это ен столько для души, сколько для поддержания порядка в стране и в княжестве. И, когда наступило время того-самого разговора, оставалось только надеяться, что он примет все мои жертвы во внимание.

— В чем ваша цель, ваше императорское высочество? Занять трон? Может сохранить в России монархию? — спросил патриарх, стоило нам оказаться наедине. Перерождение? Подобные тайны я не собирался доверять даже супругам.

— Вы не ответили на мой вопрос, ваше святейшество. — улыбнувшись сказал я. — Видели ли вы Странника, призрачное существо, что хранит этот мир?

— Возможно мы говорим о разном. — нахмурившись сказал Филарет. — Я — странник. Вы — странник…

— Возможно я не слишком точно выразился. — пришла пора мне задуматься. — Он и в самом деле назвал Странником меня, а я с чего-то решил, что он, или оно, тоже Странник. Не берусь сказать так это или нет.

— Вы… — патриарх запнулся, начав было мысль, но тут же замолчал, покачав головой. — Вы видели его так же, как и меня сейчас?

— Так же близко, но нет, не так. У него не было ни пола, ни возраста. Он предстал передо мной в виде призрачной фигуры. однако эта фигура имела власть и силу, вернув мою душу обратно в тело когда… — я замолчал, подбирая слова. — Когда нечто ворвалось в наш мир, чтобы забрать взрыв реактора.

— Нечто? — уточнил Филарет, но я, усмехнувшись, отодвинулся.

— Ну нет, ваше святейшество, вы так и не ответили ни на одни мой вопрос, зато из меня ответы буквально тисками вытягиваете. — покачал я головой. — Не слишком честно, не находите?

— Честность понятие очень относительное. То, что честно по мнению лисы совсем не честно с точки зрения зайца. — улыбнувшись ответил Филарет. — И с другим человеком, даже в другое время, я бы возможно ничего не сказал… но не сегодня.

— Так вы видели его? — уточнил я.

— Нет, не видел. — покачал головой патриарх. — У меня есть целая служба, работающая с душевнобольными, лжепророками и шарлатанами. Все они утверждают, что видели или слышали боги и его ангелов. Одним оказывается помощь, другие направляются в тюрьму, третьи по возможности перевоспитываются.

— Я не вхожу ни в одну из этих категорий. — улыбнувшись ответил я. — Возможно даже, к сожалению.

— Нет людей полностью психически здоровых, есть люди не дообследованные. — вернул мне улыбку Филарет. — Но у нас с вами, ваше высочество, и в самом деле особый случай. Не только из-за нашей схожести, но и из-за вашего будущего статуса. Император не должен быть душевнобольным, иначе он обречет всех своих граждан на жизнь в безумии или кошмаре.

— Хотите проверить мою психику? И как? Тестами и общением с психиатрами? — удивлённо спросил я.

— Я не посмею. Но… мы не сумеем ужиться в одном государстве, если наши цели не совпадают. — жестко сказал Филарет. — И лучше нам решить этот вопрос сейчас, пока моих сил хватит, чтобы вам противостоять.

— Могу вас заверить, пока их хватит. — усмехнулся я, примерно оценив интенсивность работы измененных чакр патриарха. — И раз уж у нас пошла речь о доверии. Разве может искаженный резонансом, не пользующийся силой резонаторного кристалла, а только собственным измененным телом, занимать Святой патриарший престол?

— Это очень и очень серьезное обвинение, которое легко опровергнуть. — усмехнулся Филарет, достав из-за пазухи крестик с крупным алмазом и заставив его светиться.

— Я так тоже могу. — не остался я в долгу, заставив светиться… его же крест, но уже куда интенсивней. — Вы нашли входящий с вашим даром в резонанс инициированный кристалл. Возможно убитого, а может еще живого человека, и так можете обманывать кого угодно. Но не меня. К тому же любая серьезная проверка покажет искажение в вашем резонансе.

— Только этой проверки не будет. — с легко читаемой угрозой в голосе ответил патриарх. — Верно?

— Если случится так, что мы не сумеем договорится, то её точно не будет. Один из нас просто не выйдет из этой комнаты, второй же получит море проблем и скорее всего не сумеет достигнуть своей цели. — ответил я, заставив Филарета на мгновение нахмурится. — Если вы меня убьёте, то не сможете сохранить свой пост. Если я вас — то вряд ли скоро смогу занять трон.

— У одной цели может быть множество путей её достижения. — не согласился со мной патриарх. — Но я не хочу вас убивать. Не лежит у меня душа к этому.

— Как и я — предпочту договорится. Но прежде — скажите свою цель. — сказал я.

— Это очень просто. — улыбнувшись пожал плечами Филарет. — Я хочу сберечь православие, сберечь своих прихожан, братьев и сестер во Христе. Сделать так, чтобы никто и никогда не посмел поднять на них руку.

— На них, это на церковь? — чуть нахмурившись спросил я. — А как же иные религии? Ислам, Буддизм… католичество в конце концов?

— Православие — это вера про смирение и любовь к ближнему, а не про очищение огненным мечом земли от всех неверных. — пояснил свою позицию Филарет. — Я лишь пастух, что оберегает агнцев божьих. Даже если в заблуждении своем они верят… не слишком правильно.

— Я не стану с вами спорить на теологические темы, ваше святейшество. — сказал я, покачав головой. — Во-первых — вы меня всё равно переспорите, а во-вторых, я не хочу вмешиваться в дела церковные. Ни специально, ни случайно. Богу-богово.

— Позиция очень похвальная, хотя и не слишком осуществимая. — заметил патриарх. — Уж слишком часто вы невольно делаете то, что недоступно не только простому человеку, но и одаренному. И это как пугает, так и воодушевляет многих из прихожан самых разных достоинств и титулов. Надеюсь, ваша цель не стать лжепророком или ложным святым? Иначе мне придется…

— Нет. Как вы хотите сберечь свою паству, так я хочу сберечь Россию. — задумчиво сказал я. — Для меня даже не принципиально в виде империи или федерации во главе с президентом. Хотя, пока я не вижу иного способа кроме как воссесть на трон, слишком много у нас врагов, и слишком много накопилось противоречий.

— Которые может разрешить единая вера. — тут же подсказал Филарет.

— Или единая жесткая власть. — кивнул я. — Вера, к сожалению, решает только часть вопросов — идеологическую. А совсем недавно я понял, что это хоть и важно, но далеко не решающе для государства в целом. Экономика, политика, армия… я пока слишком мало знаю, чтобы верно оценить все сложности, но потихоньку вхожу в курс дела. Надеюсь, к коронации успею.

— Разве вы не родились с пост-знанием? — нахмурился Филарет.

— Кажется мы вкладываем и в это понятие разный смысл. — улыбнувшись ответил я. — Не знаю, родился я в этом теле шестнадцать лет назад и пребывал все это время в коме под действием препаратов, или моя душа вселилась в него только в позапрошлом году, но я почти ничего не помню из прошлой жизни. Обрывочные воспоминания, от большей части которых пришлось отказаться ради сохранения самых важных.

— Это сильно нас отличает. — задумчиво проговорил патриарх. — Впрочем, я предполагал нечто подобное. Не может себя так вести пятнадцатилетний подросток. Так же как и не может столько знать, даже если все эти годы находился в другой стране. И всё же это странно. Что же было столь ценным, что ради этого пришлось пожертвовать памятью о прошлой жизни?

— Техники развития духа и навыки их применения. — честно ответил я. — Любой человек, и тем более одаренный, может их освоить, лет за пятьдесят — семьдесят. Если выдержит тренировки и не сойдет с ума от медитаций.

— Это… — Филарет нахмурился, а затем через несколько секунд рассмеялся. — В самом деле, такого я не ожидал. Выбрать вместо знаний силу, что хранят другие знания. И что в результате?

— В результате юноша, что может применять навыки глубокого старца. — ответил я с улыбкой.

— Вот только без жизненных воспоминаний и мудрости, приходящей с потерями и радостями. — проговорил Филарет. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. Но судить о том на сколько это обычное явление не могу.

— А кто-то может? — уточнил я. — Мне казалось, что встреча двух Странников событие вообще экстраординарное. Пусть перерождения происходят постоянно, но вот запомнить свое бытие и пронести его через врата души в новое тело и новый мир…

— Буддизм? Хотя, чего удивляться. — хмыкнул Филарет. — Но странно что вы не родились в семье какого-нибудь Индийского раджи.

— Я русский. — нахмурившись ответил я. — Не знаю сколько лет я тренировался и сколько прожил в отрыве от родины, но я родился и чувствую себя русским.

— В таком случае предлагаю не возвращаться к теме перерождения. — чуть задумавшись сказал Филарет. — Я искренне считаю, что получил второй шанс за великомученичество. Шанс исправить собственные грехи и силу чтобы не допустить греховных действий по отношению к Церкви и нашей Вере.

— В таком случае нам придется работать вместе. — сказал я, прикрыв на несколько секунд глаза. — Возможно мы даже будем полезны друг другу и сможем добиться куда большего, чем поодиночке.

— С интересом послушаю ваше предложение. — ответил Филарет.

— Оно, собственно, не мое. Это вообще не предложение, если можно так выразится. Скорее предположение, высказанное моей супругой несколько недель назад. — сказал я. — Она предложила создать в России христианский орден, как делали в Риме и Священной Римской империи германской нации.

— Ордена не свойственны православию. — напомнил патриарх.

— Верно, но вполне свойственны высшей аристократии, так же как масонские ложи и прочие тайные организации, служащие больше для удовольствия и удобства общения, чувства сопричастности. — проговорил я, вспоминая нашу беседу. — я же предлагаю сделать действительный орден, который будет формально подчиняться лишь вам, патриарху, и в котором наравне с молитвами будут применяться духовные тренировки и практики.

— Это противоречит православному канону. — возразил Филарет.

— Я бы сказал, что много чего противоречит, но вы же сами признали, что рано или поздно приходится ступать в ногу со временем. — улыбнувшись проговорил я. — А наш орден сможет не только легализовать мою деятельность и целительство, но и позволит существенно усилить позиции церкви на политической арене. Это соответствует вашей цели?

— Возможно. — неопределенно сказал патриарх. — Но кому будет подчиняться этот орден фактически? Сколько в нем будет от православного христианства?

— Монахи в монастырях не только молятся, но и занимаются ежедневными делами, выполняют обязанности по хозяйству, а некоторые и вовсе, сражаются на передовой, вместе с солдатами и офицерами. — ответил я. — И это не мешает им быть истинно верующими христианами, так же как не помешает обучение духовным практикам. Наоборот, некоторым оно поможет сосредоточится на своих задачах.

— Вопрос слишком серьезный, чтобы решать его впопыхах. — подумав проговорил Филарет. — Я должен взвесить все плюсы и минусы. Но если я вдруг решусь на такой шаг — орден долен будет подчиняться церкви, а не императору.

— Он будет подчиняться магистру ордена, а тот в свою очередь — если это будет ему по рангу, будет подчиняться патриарху. — предложил я. — Или не подчиняться никому, если речь будет обо мне.

— Это слишком большой риск. — покачал головой Филарет. — Я должен это обдумать.

— Ни в коем случае не тороплю. — сказал я, поднимаясь с кресла. — У вас есть по крайней мере несколько недель, которые мы проведем в экспедиции. Там я вряд ли буду часто попадать на глаза камерам и применить свои навыки смогу разве что перед врагами, думаю нашими с вами общими врагами.

— Я поддержу любое ваше начинание, которое будет хорошо для Православного мира. — улыбнулся Филарет, так же вставая. — И уж точно не в наших интересах развал страны, смута и гражданская война.

— Очень на это надеюсь. — пожав руку патриарху я снял маскировочный купол, и увидел стоящего за ним, крайне озадаченного Строгонова. — В чем дело?

— Прошу прощения, ваше высочество. — покосившись на Филарета сказал Василий, и патриарх, кивнув, вышел из кабинета. — Боюсь все пленники мертвы. Медики пока проводят вскрытие, но уже понятно, что они умерли буквально за несколько секунд, находясь при этом в разных камерах.

Глава 3

— Ничего не понимаю. — проговорил я, в очередной раз пересматривая кусок записи с камеры. Тела уже отправились на криминалистическую экспертизу, до этого тщательно сфотографировав каждый сантиметр. Двери всех камер во время смерти заключенных были закрыты, и открывались только с дежурного пункта, удаленно. Никаких искажений, как во время использования моего маскировочного поля, никакого тумана или затенённости.

Люди, находящиеся в нескольких метрах, друг от друга просто начали падать и умерли в течении нескольких секунд. При этом не было признаков ни удушья, ни конвульсий или остановки сердца. Они уже падали мертвыми. Как этого можно было добиться?

— Возможно какой-то газ? — нахмурившись спросил я. — Отрава в еде, воде или воздухе? Через вентиляцию?

— Уже сдали на экспертизу. — ответил Василий и я вновь начал всматриваться в экран, что-то меня смущало, но понять, что именно, я смог только раза с десятого.

— Камеры перепутаны. — наконец понял я, и перетащил изображения в правильном порядке. Теперь стало видно, что люди умирают не в беспорядке, и не сразу, а падают строго друг за другом. — Словно волна прошла. Кто-то кроме заключенных был в радиусе… сколько там метров между крайними камерами?

— Девять. — сверившись с бумагами ответил Василий.

— Кто-то еще умер? — уточнил я. — Проверьте помещения над и под ними. Если это была атака, идущая от одного источника во все стороны, значит должны были пострадать не только они.

Проверка заняла около пятнадцати минут, за которые были осмотрены все камеры и служебные помещения как сверху, так и снизу. Тело мелкого клерка нашлось в одной из подсобок, похоже он выпивал на рабочем месте и прятал там спиртное. Но его смерть была не напрасной, с её помощью мы сумели рассчитать исходящий вектор волны смерти и её протяженность.

— Били вот отсюда, с внешней стороны здания. — наконец вычислив примерный источник сказал я. — Камеры тут есть?

— Должны быть. — не слишком уверенно проговорил адъютант, но уточнив информацию с сожалением покачал головой, — Камеры есть, но они не круговые, и этот участок в мертвой зоне, там расстояние всего полметра.

— Значит нас атаковали с непонятным оружием, которое непонятно что делает и больше непонятно как от него зашутиться. — недобро усмехнулся я. — Хорошо хоть понятно кто в этом виноват.

— Думаете общество Теслы? — уточнил Василий.

— Почти уверен. — ответил я. — Как будет информация от криминалистов — докладывай, а я пока свяжусь с Багратионом.

— Слушаюсь. — козырнул Василий, и пошел строить всех по струнке. Я же вернулся в дворец правительства. Сборы постепенно подходили к концу, и откладывать в очередной раз вылет не было никакого желания. Тем более что неизвестный убийца вполне мог появиться вновь.

— Приветствую, ваше величество. — устало проговорил Константин, который из-за постоянных недосыпов стал выглядеть лет на десять старше, как минимум. И даже восстанавливающая медитация, которой я его обучил, не спасала. — Что у вас хорошего, кроме конфликта с международной надгосударственной организацией.

— Новых врагов вроде не появилось. А вот старые использовали какое-то оружие или способность, которую мы условно назвали «волной смерти», и с ее помощью уничтожил всех наших пленных. — ответил я. — Бил сквозь стены, из слепой зоны камер. Тебе в архивах отца не попадалась информация по особо опасным убийцам?

— Боюсь они столь обширны что только он сам мог в них что-то найти, а я лишь начинаю разбираться в системе двойных агентов, некоторые из них, боюсь, стали тройными. — не весело усмехнулся Константин. — Ситуация в стране в целом выправилась, но будьте осторожны, далеко не всем по нраву такое объединение.

— Спасибо за предупреждение. Перешли мне их фамилии, чтобы знать с какой стороны ждать удара. — поблагодарил я. — И всё же посмотри в архиве, или направь туда особо доверенных людей.

— Сделаю, но быстрого результата не обещаю. — кивнул Багратион, не слишком довольный что на его голову свалилась очередная задача. Попрощавшись, я продолжил сборы, не сидеть же без дела? А беспокоиться и трястись от страха — не мой выбор. Тем более, что задач было выше крыши. Одну из которых подкинула дражайшая супруга.

Как можно, не покупая сверхдорогие резонансные доспехи, усилить свою штурмовую группу? Первый, и самый очевидный — тренировки и развитие дара. Но этим я и так постоянно занимался и прорывов в этом деле не намечалось. Второй, тоже вполне понятный — найти камни, подходящие для своих приближенных и дать им активировав. Но тоже беда, инициированных алмазов большей вместимости у меня не было. То, что привез в шкатулке Рублев уже разошлось по новым взводным, да и были они не слишком сильными и большими.

Прилагающаяся к кристаллам Фатима — тоже та ещё головная боль. Четвертую жену я точно заводить не собирался, с тремя бы разобраться, но чем дольше думал о разнице в религиях и отношениях к государственности в странах соседях. Хотя, теоретически, на всю политику государств сателлитов можно было и наплевать, если у империи будет достаточно силы диктовать свои условия.

Что опять возвращало к мысли крайнего усиления штурмового отряда. То, что смог сделать я, могли использовать даже Суворовы, хотя они были восстановленным родом, насчитывающим всего четыре поколения. Именно у них я нагло позаимствовал идею искажающего поля. А значит в ближайшей перспективе кто-то точно начнет применять такие же абордажные маневры, под маскировкой, малыми силами.

Чтобы оставаться на своем месте надо очень быстро бежать. Прописная истина, которая многих вгоняет в тоску. Учитывая, что быстро усилить способности к резонансу я не мог, оставалось изменять вооружение и броню. К счастью, видеосвязь работала нормально, так что я сумел собрать совещание со всеми первыми помощниками.

— По итогам штурма крейсера Огайо стало понятно, что мы существенно недооцениваем противника. — сказал я, когда все были в сборе. — Одни их противоабордажные пушки чего стоят. От прямого попадания таким орудием не спасет ни один щит, по крайней мере из тех, что мы в состоянии поставить. Есть варианты?

— Не лезть на рожон? — улыбнувшись спросил Рублев. — Все наши потуги разбиваются о бюджет, даже если мы выскребем все свободные средства из княжества и моих предприятий — хватит только на пять доспехов того же класса что и у вас, ваше высочество. Так что нужно думать о других способах.

— Можно попробовать использовать накладные взрывные пластины, как на бронетехнике. — предложил Максим. — При пробитии верхнего слоя снаряд разобьет ударной волной, или по крайней мере снизит его скорость и изменит траекторию.

— Ага, а что будет если в такую попасть из двадцати миллиметровки? — уточнил Таран. — Её же просто снесет без толку.

— А щиты вы ставить перестали? — усмехнувшись спросил Краснов. — Зачем вам тогда дар? Накладная броня — крайняя мера.

— Что-то мне не слишком нравится идея размещения большого количества взрывчатки на доспехах, а малого не хватит, чтобы отразить крупный снаряд. — покачал я головой. — Да и расстояние не то.

— Можно использовать уменьшенную версию орудий ПСО. — подумав предложил Максим. — Но весить она, вместе с боекомплектом, будет немало, и при этом сильно ограничит мобильность и сместит баланс. На одно плечо — прицельный автоматический комплекс, на другое — саму скорострельную пушку. И прикрывать она будет только в передней полусфере, да и боезапас на два-три отраженных снаряда.

— Можно его увеличить, если пожертвовать частью основного боекомплекта. — заметил Таран. — Бойцу передней линии, на физический щит, поставить дополнительные пластины со взрывчаткой. Бойцу второй линии — ПСО. Бойцу третьей, что-нибудь максимально убойное, чтобы можно было не опасаться встречи с такими гадами как черепушка. Чтобы щиты на раз сносило.

— И снова всё упирается в боекомплект. К крупному калибру много ты не утащишь. Можно использовать гранатометы. — предложил Рублев. — Решение отработанное, противотанковые пехотные, например. Они и в производстве дешевы и закупить их можно почти везде.

— Мы их и так применяем, только мощность недостаточна. — возразил Таран. — Нужно такое, чтобы сносило щит на раз, и носителя било.

— Вообще задача не тривиальная. Мы опять выдумываем какую-то фигню, которую в обычных штурмовых подразделениях применять не будут. — усмехнувшись сказал Краснов. — Слишком много усложнений и ухищрений.

— Так у нас и противники нетривиальные. — возразил я. — С обычными одаренными каждый из нас справится голыми руками, с рангом до восьмого — даже без доспеха. Вот только есть у меня подозрения что в самом ближайшем будущем придется иметь дело с теми, у кого ранг выше нашего. Шестой, может даже пятый.

— Я бы сказал, что в таком случае у нас просто не будет никаких шансов. — слабо усмехнувшись ответил Леха.

— Должны быть. Кто его знает, на кого и при каких обстоятельствах мы нарвемся. — развел я руками.

— В таком случае я не вижу других вариантов. — посерьезнев сказал Краснов. — Нужно делать специализацию внутри специализированного подразделения. Как и сказал Таран. Три штурмовых линии плюс универсальный боец старого образца.

— В стандартных армейских частях это нежизнеспособно. — кивнул Таран. — Ну так и у нас не стандарт.

— Сколько времени понадобится на переоборудование первой роты? — уточнил я.

— Если снимать ПСО в том виде, в котором есть — дней десять. Но это будет жуткая кустарщина и халтура. Так что по нормальному — месяц. В ускоренном режиме, если меня никто не будет отвлекать посторонними задачами, с первыми двумя взводами справимся… ну за неделю. — подумав сказал Максим. — Задача не тривиальная.

Неделя без доспехов, довольно серьезный срок. Так что я надолго задумался что делать. Но в конце концов согласился, ведь полностью уникальным был лишь мой собственный доспех, который менять не требовалось. Конечно, хотелось бы иметь и пушку «убивалку» и непробиваемый щит, и противоснарядное орудие, но я всё это мог заменить максимально усиленным конструктом.

— Первый взвод первой роты — в приоритете. Нужно переоборудовать пятерку Тарана и его зама. — наконец приказал я. — Второй взвод моно отложить, как и всю первую роту, но не сильно растягивать. При этом нам придется изменить порядок тренировок для личного состава. С учетом новой техники.

— Предупрежу сразу — броня на такие нагрузки не рассчитана, так что придется усиливать ходовую, а с учетом того, что реакторы нам не поменять, энергоэффективность попрощается и не вернется. —сказал Краснов, но других вариантов все равно не было.

Усиливать доспех в целом, не переходя на новые высокотехнологичные процессы, значит делать его больше, толще и массивней. А куда массивней, если они и так в корабельные коридоры еле влезают? И противники не дураки, многие жизненно важные узлы корабля защищены именно таким способом — сужением люков и проходов, так чтобы в резонансном доспехе можно было протиснуться только по одному и бочком.

В конце концов согласовали модернизацию двух первых пятерок. Специализированные доспехи получат двое, еще двоим придется таскать толстые штурмовые щиты со взрывчаткой, а остальные будут перевооружены с тяжелых автоматов на однозарядные орудия и ручные гранатометы.

— Таран, зайди ко мне после совещания. — сказал я, и через пять минут бурят был у меня в кабинете. Решившись, я протянул ему шкатулку. — Держи.

— А… это что? — не понял парень, крутя в руках кулон. — Это для Оли?

— Что? — я сразу не сообразил, что он имеет ввиду, но затем расслабленно рассмеялся. — Вяземская тут не при чем, будешь сам с ней разбираться и подарки дарить. А это — твой дополнительный резонатор. Самый крупный, из того, что было. Ты моя правая рука, и совсем не дело, когда тебя первым выносят с передовой. Оформление у него конечно, как у украшения, но ничего не поделать. Потом, наверное, можно будет подумать о внешнем виде… скажем ордена. Или медали. Но это всё после.

— Спасибо, господин. — склонился бурят. — Я не знаю, как вас благодарить за всё что вы для меня делаете.

— Брось. Быть верным и хорошо выполнять свои задачи, это всё чего я прошу. — улыбнулся я в ответ. — К дополнительному источнику надо привыкнуть, так что тренируйся больше. Если надо — проведем дополнительное занятие.

— Слушаюсь! — вытянувшись по струнке ответил Таран. — Я вас не подведу!

— На это вся надежда. — улыбнулся я, но тут же нахмурился, на КПК пришел звонок от Василия. Учитывая, что дядька-адъютант обычно находился неподалеку, это было странно.

— Слушаю. — сказал я, отпустив Тарана.

— Криминалисты закончили экспертизу, хотя её и не было как таковой. — быстро проговорил Строганов, судя по виду шагая куда-то. — Все пленники умерли от эффекта смещения. Если по-простому — у них все внутренние органы, включая мозг, перемешались, их словно нарезали очень тонкими слоями и сместили вверх-вниз на несколько микрометров. На твердых материалах это незаметно, появляется только слабая шершавость, а вот человеческий мозг превращается в кашу.

— Просто отлично. — пробормотал я. — Это эффект резонанса или что-то другое?

— Медики без понятия, говорят, что в принципе бывают разные отклонения. Те же менталы, чувствующие правду и ложь. — пояснил Василий. — Нужны специалисты, а у нас таких нет.

— Зато есть у Багратиона. Должны быть. — не весело усмехнулся я, понимая, что загруженный по самую маковку Константин спасибо мне за новую задачу не скажет. — Хорошо, я передам информацию всем, кто должен быть в курсе. Возвращайся.

— Понял, скоро буду. — оглядываясь сказал Василий.

Я набросал короткий доклад, с обзором повреждений, фото, пересланных мне Строгоновым от криминалистов и моими выводами, а затем отправил его Багратиону, Морозову и Екатерине. Немного подумал и копию направил патриарху. Как ни крути, а у нас с ним схожая судьба и быть союзниками куда выгодней чем противниками. По крайней мере пока мои действия не расходятся с его Целью.

Вскоре мне пришло подтверждение о получении от регента и от императрицы. Константин пометил как прочитанное и обещал связаться в течении получаса, но первым успел Филарет. При этом прибыл лично в резиденцию. Визит был хоть и неожиданным, но довольно приятным. Не каждый день к тебе захаживает патриарх, дважды за день.

— Не поставишь купол, как ты это обычно делаешь? — попросил Филарет, когда мы обменялись дежурными любезностями и выпили чаю. Не задавая лишних вопросов, я активировал смещенную маскировочную сферу, закрывшую нас от посторонних взглядов.

— То, о чем я собираюсь рассказать — совершенно секретно. — наконец проговорил Филарет. — В первую очередь это касается церкви, а потому я не собирался раскрывать подробности, пока окончательно не прояснился статус наших отношений.

— И кто же мы? — улыбнувшись спросил я. — Союзники? Братья по перерождению?

— Второе ближе к истине, хотя не каждый брат может быть близким. — вернул мне улыбку патриарх. — Я планировал обстоятельно обо всем поразмыслить, но, если они послали за тобой его, времени может и не остаться. Я уже сталкивался с подобным методом убийства.

— Вот как? — я подался вперед, чтобы не пропустить ни звука.

— Поместный собор, на котором меня выбрали. Один из соперников, был полностью уверен в своей победе, но, когда стало понятно, что есть большое количество сомневающихся и у другого кандидата больше шансов — он привлек стороннего наблюдателя, от папского престола. — нехотя ответил Филарет. — Выглядит как ребенок, вернее сказать парень-подросток, щуплый, раскосый. Вероятно, японец или китаец из южных. Имени его никто не называл, да это было и не важно.

— Он присутствовал на одном из совещаний? — уточнил я.

— На финальном подсчете голосов, где должны были присутствовать только претенденты на патриарший престол. — проговорил Филарет, прикрыв глаза. — Нас было семеро, а после они просто начали падать, один за другим. Остался только Клемент и я, при этом для него это стало полной неожиданностью, как и для того парня.

— Вы их убили? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, в этом не было нужды. Думая, что он уже победил Климент высказал все что у него было на его черной душе. — не весело улыбнулся патриарх. — А я заранее расставил камеры, подозревая провокацию. В результате у собора не осталось выбора, кроме как назначить нового патриарха, а Климент сбежал в Японию, где до этого возглавлял епархию.

— Значит они хотели захватить власть в церкви? — проговорил я. — Есть идеи, что они хотели сделать дальше?

— Собирались пойти на сближение с католичеством. — ответил Филарет. — Такой путь вызвал бы однозначный раскол в церкви и заставил многие епархии отделиться или пойти иным путем. Похоже на то и был расчет. Московский патриархат стал бы папской епархией, а сам патриарх — кардиналом.

— Но это же бред. — не веря сказал я. — Зачем кому-то отказываться от собственной веры, ради такого? Я понимаю алчность или властолюбие, а тут.

— Да, грехи людские понять не сложно. — улыбнулся Филарет. — Но Климент обосновывал свои доводы любовью к миру. Тем что все христиане должны объединиться, чтобы вместе противостоять главному врагу — мусульманам и их еретической вере.

— Вы этого мнения не разделяете? — уточнил я.

— Мне безразлично что будет у католиков или протестантов. Они слишком далеко ушли от истинной, православной веры. — жестко ответил патриарх. — Мусульмане от них не слишком отличаются, в своих заблуждениях. И даже Христа почитают как пророка, наравне с Иоаном крестителем и Моисеем.

— У каждого может быть свое мнение относительно их веры. — решил я не спорить с Филаретом. — Значит японец? Есть идеи почему вы выжили?

— Только одна — я постоянно держу щит, помимо своей воли. Кроме того, ты знаешь, что он несколько отличается от обычного. — несмотря на внешнюю защиту патриарх старался держать обтекаемые формулировки.

— Да, я его вижу. — прямо ответил я. — Он словно кожа рыбы-ерша, с сотнями мелких, постоянно смещающихся игл. В общем-то ничего необычного, у всех сильных измененных подобные, я бы не стал так концентрировать на этом внимание.

— Значит именно в этом и дело. — не стал развивать тему Филарет. — Помни, все сказанное-строжайшая тайна. Она касается дел церковных, и наших с тобой, и никого больше. В тот раз я не смог поймать убийцу, и ничего с ним не мог сделать. Если у тебя выйдет — передай мне его живьем.

— Учитывая его силу и специфические навыки, ничего не могу обещать. — ответил я. — Но постараюсь.

— Большего в этой ситуации я и просить не могу. — улыбнулся патриарх. — И, напоследок. Если тебе удастся схватить его живьем, и передать для суда, можешь рассчитывать на свой орден. Но — тайный.

— О котором будут знать все, как и о любом тайном ордене. — поняв мысль Филарета кивнул я. — До скорой встречи, ваше святейшество.

Вскоре после ухода патриарха я докинул Багратиону новых деталей, не удаваясь в подробности, и этого хватило чтобы он вышел на связь, но уже ближе к вечеру.

— Не поверите, ваше высочество, но ключевым стало слово «японец». — довольно усмехнувшись сказал Константин. — Похожая способность нашлась у седьмого в списке самых опасных одаренных Японии. Правда по документам он должен быть глубоким стариком. Один из публичных деятелей, министр наказания, Ямоширо Син. По прозвищу Бог смерти.

— Возможно это его прямой потомок, или ученик. — задумчиво проговорил я. — Есть там список ближайших родственников?

— Увы, Япония в принципе достаточно закрытая страна, а уж личная жизнь их публичных деятелей — тайна за семью печатями. — с сожалением ответил Багратион. — Этот старичок прославился около сорока лет назад, тем, что лично подавлял восстание в Синабаре, понятия не имею что это такое. А затем проводил казни для императора. Есть важная пометка — что перед казнью от руки Ямоширо со всех обвиняемых снимали резонансные кристаллы. Говорилось что это было сделано в знак того, что они потеряли честь, но, возможно, есть и другая причина.

— Понял, спасибо, это ценная информация. — кивнул я. — Если не успеваешь отдыхать — делай медитативные упражнения по крайней мере два раза в день.

— Не получается. — с сожалением выдохнул Константин. — Стыдно признаваться, но я на них засыпаю.

— Да, тогда и в самом деле ничего не остается кроме как выспаться. — усмехнулся я. — Но я все понимаю, в текущей обстановке это нереально.

— Увы. — ответил Багратион. — Спокойной ночи, ваше высочество. До завтра.

— Увидимся, друг мой. — кивнул я, и отключил связь. Постепенно вырисовывался портрет возможного противника. Молодой, с мощной уникальной техникой и специфическими условиями её применения.

Если я всё правильно понимал, его дар воздействовал на материю, распространяясь словно помехи в слое нашего мира. Микроскопические беспорядочные сдвиги, создаваемые за счет резонанса. А значит, теоретически, его можно блокировать или разрушить, как и любой другой конструкт.

Вот только всё это было не более чем моими догадками, проверить которые можно было только на практике. И, если я ошибаюсь, то нас ждет быстрая и неминуемая смерть.

— Дорогие супруги, у нас сегодня день семьи. — объявил я, когда девушки собрались за ужином.

— И что это значит? — удивленно спросила Инга.

— Это значит, что сегодня мы будем спать в одной кровати. — ответил я. — Просто спать, без дополнительных нагрузок, если вы подумали о чем-то пошлом. Но вместе. Так что надевайте свои любимые пижамы…

Надо ли говорить, что пришли все в максимально сексуализированном белье. А Мария даже чулками с поясом пренебрегать не стала. Учитывая, что задумка была совсем в другом, я всё же не тал разочаровывать девушек и возможных шпионов, которые могли ждать удобного момента для нападения.

Чувство беспокойство начало нарастать, когда супруги, усталые, но довольные, мирно спали по бокам от меня, Ангелина даже приобняла Ингу. Я старательно делал вид что безмятежно сплю, когда установленный на окно щит лопнул. Мгновенно открыв глаза, я вскочил с кровати, увидев перед собой закутанного в черное по самые глаза человека, в руке которого была катана с почерненным проводящим лезвием. Ясно, значит в этот раз враг подготовился лучше и предусмотрел что на жертве может быть щит.

— Не знаю, понимаешь ли ты меня, но я предлагаю тебе сдаться. — улыбнувшись сказал я, опускаясь с кровати. — Первый и последний раз.

Ответом мне был резкий выпад катаны, направленный в горло.

Глава 4

Лезвие с тихим гудением рассекло воздух и подставленный под него щит. Противник тут же ударил по воздуху второй рукой, и я увидел, как пространство искажается, идет полупрозрачной рябью, и эта волна натыкается на второй щит, у самого моего тела. Голова чуть начала гудеть, но больше ничего не произошло.

А потом, не дожидаясь повторной атаки, ударил я. Подсек противника, словно кеглю, ломом, ниндзя перекувырнулся, почти не получив повреждения, и тут же ринулся к окну, не намереваясь участвовать в честной драке.

— Куда? — я создал два пресса, один за другим, и если первый противник рассек, то второй откинул его от окна вглубь помещения. Несколько раз перекувырнувшись через голову, противник вскочил словно неваляшка, и бросился на меня, учитывая, что делал он это в полной тишине, смотрелось жутко, наверное.

Вот только я этих мечников, рассчитывающих на свое искусство фехтования, наелся досыта еще со времен турниров. Тот же Мишка Долгорукий умел куда больше меня, и чем ему это помогло? Ровно ничем. Что и этот невысокий, почти на голову ниже меня, убивец. Он тоже отчаянно махал проводящим мечом, с легкостью разрубая мои конструкты, которыми я пытался его поймать. Я ведь обещал патриарху пленника.

— Нельзя. — резко сказал я, когда ниндзя, поняв, что просто не успевает тыкать в меня катаной, ринулся к девушкам. На них висел защитный купол, так что они спокойно спали, не слыша ничего происходящего снаружи, но тут и слышать было нечего, только свист клинка да тяжелые вздохи нападавшего.

Надо отдать ему должное, несмотря на рост, и активное использование мною всех чакр, я едва успевал отклоняться от его атак, а противник, наоборот, с каждой секундой будто ускорялся, да еще и конструкты мои умудрялся отбивать. Но при этом ясно что он их не видел, иначе давно бы ринулся напрямик к входной двери, ничем не перекрытой.

Вместо этого он еще больше насел на меня, пытаясь прирезать, и одновременно атакуя своими волнами. Удар клинком, и тут же, с другой руки, искажение. Было неприятно, прямо скажем. Возможно, потому что я не мог использовать полный купол, а сквозь щели между сферами волны проходили.

В один момент он сосредоточился и у меня даже заболела голова. Я невольно замедлился, чуть нагнулся, и противник тут же прыгнул на меня с занесенным мечом. Это он зря. В тот же миг пресс впечатал его в высокий потолок. Катана оказалась зажата в вытянутой вперед руке, вторая конечность прижата к телу.

— Фуф… ну вот ты и попался. — с облегчением проговорил я, но противник, страшно, под неестественным углом вывернув кисть, ударил лезвием по собственному плечу, разрубив и удерживающий конструкт, и одежду с плотью. Перекувырнувшись в воздухе, он приземлился как кошка, на ноги, и тут же рванулся в атаку, с упорством достойным лучшего применения.

Будь на моем месте обычный человек, нет, даже я же, но полугодовой версии, ниндзя победил за считанный мгновения. Но сейчас у него почти не было шансов. И все же он был быстр, чертовски быстр. И почти неумолим. Если бы ему не приходилось постоянно отпрыгивать от появляющихся в воздухе ядер, прессов и меча, полыхающего у меня в руке синим пламенем.

— Хватит дергаться. — недовольно сказал я, уворачиваясь от очередного молниеносного выпада, доставшего мою головную сферу. Удар волны я поймал на щит. Но тенденция была неприятной. Он начинал успевать, словно подстраиваясь под мой темп. А что хуже всего, мне приходилось постоянно воссоздавать защиту. Даже один пропущенный удар искажением, в долю секунды, мог закончится очень неприятными последствиями. Хотя я чувствовал, как восстановившиеся и наполненные энергией меридианы сопротивляются враждебному воздействию.

Противник все ускорялся, действуя как заведенный. И если в первые мгновения боя мне казалось, что схватка окажется легкой и предсказуемой, то теперь я едва мог сдерживать напор ниндзя. Враг, кажется, выучил мои излюбленные приемы и подстроился под них, перепрыгивая подножки и уворачиваясь от ядер почти на автомате, а большие конструкты разбивая катаной.

Чувствуя, что иного выбора у меня нет, я прибег к крайней мере, создал сужающееся кольцо пресса, и одновременно ударил клинком. Не знаю на что я рассчитывал. Может на то, что конструкт разрубит проводящий металл, как это было на крейсере Огайо? Вот только тогда я был в усиливающем резонансном доспехе. А может просто лезвие вражеского клинка было прочнее когтей Черепа.

Однако, чего точно не ожидал ни я, ни противник, так это того, что, столкнувшись клинки не уничтожат друг друга а просто… столкнутся? Как самые обычные мечи. Я надавил, тут же шагнув к противнику, и тот, обманным финтом, пропустил меня, и попытался использовать мою силу против меня же, придав ускорение.

К его сожалению, он встал точно на спланированное место и кольцо резко сомкнулось на его шее. Невидимое и почти неощутимое, при усилении оно превратилось в стальной ошейник, сдавивший его горло. Глаза противника тут же выпучились, он заскреб рукой по шее, затем, в отчаянье поднес к нему лезвие катаны, но пресс, словно удавка, уже вдавился в кожу, и разрубить его, не задев шеи, никак не выходило.

— Кажется я говорил, что предлагаю сдаться только один раз. — выдохнув усмехнулся я. — Теперь выбора у тебя нет.

Глаза противника сверкнули в полутьме яростью, он развернул лезвие катаны к себе, взялся за меч двумя руками и со всей силой и скоростью вонзил себе в живот. Попытался, потому что на середине пути я, воспользовавшись замешательством врага, перехватил его руки вторым кольцом, а затем сжал так что тонкие кости хрустнули и оружие выпало на пол.

Ниндзя нечленораздельно взвыл, и это были первые звуки, которые он издал с момента появления в моей спальне. Подобрав катану я ослабил давление конструктов, опустив их так, чтобы противник оказался на коленях.

— Таран, вы на местах? — спросил я, достав из тумбочки КПК. Но затем обратил внимание что экран даже не загорается. Похоже тонкая электроника не выдержала воздействия волн, которые во время сражения применял ниндзя. К счастью девушки, хоть и проснулись, с интересом глядя на происходящее из-под одеяла, но были в полном порядке и купол изнутри вскрывать не спешили.

— У подай мне рацию. — попросил я у Инги, снимая защиту. Девушка тут же поняла, что я имею ввиду и дала небольшой наушник, оставленный мною возле подушки.

— Штурмовая группа, прием. Вы на месте? — сказал я, и с облегчением выдохнул когда услышал знакомый голос.

— Так точно, здание зачищено, внутри только мы. — тут же ответил Таран. — Выдвигаться к вам?

— Да. На всякий случай используйте объемные щиты. Те, кто пока не способен их создавать — держитесь на безопасном расстоянии. — предупредил я, и отключившись взглянул на девушек. — Вас это тоже касается. Он вроде как уже не опасен, но на всякий случай вешайте на себя щиты и идите оденьтесь, а то минуты через три тут будет не протолкнуться.

— Мог бы и предупредить. — буркнула Мария, вскочив первой, и схватив сброшенный шелковый халатик упорхнув в гардеробную. Инга и Ангелина тоже поднялись, когда ниндзя, до этого со стонами смотревший на нас, запрокинул голову, на столько на сколько это позволял ошейник, и завопил во все горло.

Я было усмехнулся, толку орать когда тебя уже сковали по рукам и ногам? Но в следующую секунду мне стало не до шуток. Вообще, не время улыбаться! Реальность вновь пошла рябью, воздух, предметы, все что не было прикрыто щитами. Я накинул на себя и девушек купол, закрыв их до самого пола, но в этот момент предметы в комнате начали плавиться, растекаясь!

Я попытался ударить противника конструктом, чтобы заткнуть, но тот распался, не долетев полметра. Тогда я подхватил катану и сам шагнул к верещавшему врагу, но в ту же секунду напор усилился, первый из моих щитов лопнул и пришлось срочно отступать. Единственное что радовало — воздуха в легких у этой твари не должно быть много. А стоит ему хоть на секунду заткнуться — и рот он уже не откроет.

По крайней мере я на это рассчитывал. Но всем моим планам не суждено было сбыться. Казавшийся надежным и монументальным пол, и даже потолок, пошли волнами, а через несколько секунд враг провалился в образовавшуюся дыру. Я прыгнул следом, приземлившись в куче твердой бетонной пыли, но враг, сбивший криком оковы, уже прыгнул к окну и побежал.

— Северная сторона, второй этаж, сейчас выпрыгнет! — крикнул я, нажав на вызов рации. Не успел я договорить как противник ударился плечом о стекло, вот только его массы не хватило, чтобы выбить прозрачный бронированный пластик. Тогда ниндзя вскинул переломанные руки, попытался использовать их, но снова ничего не вышло. А когда начал набирать воздух в грудь я уже был рядом.

Пресс ударил по противнику, впечатывая его в стекло и вышибая воздух из легких. Ниндзя всё же умудрился вскочить, но лишь для того, чтобы мой кулак вошел в его живот на несколько сантиметров. Судя по звуку того вырвало прямо в маску, что мне было лишь на руку, но помня предыдущий опыт останавливаться я не собирался.

Еще удар, чтобы выбить из равновесия, схватить за голову. Противник понял, что с ним собираются что-то сделать и начал бить в ответ, но его поломанные мягкие кулаки ничего не могли сделать с моей невидимой кирасой. Я же блокировал его синапсы, воздействуя силой на странный искривлённый мозг. Ни одного целого или привычного меридиана, все перепутано, словно он сам подвергался воздействию собственных способностей. Но результата я добился и через несколько мгновений противник рухнул к моим ногам, едва дыша.

— Господин, вы в порядке? — спросил Таран, подбегая ближе.

— Да… норма. — выдохнул я. — Щиты не снимать, этого придурка раздеть, связать, накачать снотворным и только после этого можете допустить к нему медиков, кажется я ему кисти сломал.

— Понял, всё сделаем, ваше высочество. — отчеканил Таран, хватая неудавшегося убийцу. Но когда я поднялся обратно в разрушенную спальню и увидел, как на полу лежит Мария, захотелось этого урода прикончить.

— Что с ней? — спросил я, подскочив к девушке.

— Не знаю, она упала в гардеробной, и не приходит в себя. — ответила склонившаяся над ней Ангелина.

Зато я знал, враг застал мою первую супругу врасплох и она, похоже, не успела выставить защиту. В результате большая часть меридианов в ее теле сбилась, но благодаря повышенному фону и активным чакрам искажению не удалось разорвать ее тело и перемешать на молекулярном уровне.

— Как она? — обеспокоенно спросила Инга.

— Плохо, но жить будет. Не отвлекайте. — приказал я, и начал править один меридиан за другим, пока еще было не слишком поздно. В начале — мозг, тут обошлось без особых проблем, вероятно из-за активного третьего глаза, затем сердце и легкие, увы, ни одна из моих супруг еще не сумели достаточно напитать чакры огня и воздуха, тут нашлось много проблем, но ничего с чем бы не справилась упорядоченная и усиленная регенерация. Ну и наконец живот, руки и ноги.

К счастью раскрытая чакра земли подпитывающая тело Марии энергией и держащая в тонусе весь организм не давала смертоносному воздействию проникнуть глубже. Ну а конечности, даже если бы их повредили серьезно — это не могло привести к летальному исходу, а остальное не критично. К счастью и инвалидом первой супруге стать не грозило, я появился вовремя.

— Готово. — выдохнул я, закончив лечение, на сколько это было возможно.

— Спасибо. — чуть охрипшим голосом сказала очнувшаяся Мальвина. — Что со мной случилось?

— Попала под удар. А ведь я говорил, что щит надо поддерживать. — покачав головой напомнил я.

— Я поддерживала. — чуть обиженно ответила Мария. — Выставила по стенке полусферу, а потом… прости меня пожалуйста, я думала, что это конец…

— У неё точно с головой все в порядке? — удивленно спросила Инга. — Маша извиняется? Я такого ни разу в жизни не видела.

— Придушу во сне, чтобы не мучалась. — сказала, сверкнув глазами Мария.

— Всё в полном порядке. — улыбнувшись ответил я, и обнял первую супругу, помогая встать. А через мгновение меня облепили жаркими объятьями со всех сторон. — Я тоже очень счастлив что все целы. А теперь давайте закончим с переодеванием. Шесть утра, вряд ли нам удастся еще поспать.

Девушки со мной согласились, тем более что моя спальня, а по факту наша общая, представляла из себя жалкое зрелище. Целых вещей не осталось, в полу и потолке зияли дыры, а большая часть мебели превратилась в труху. Как и большая часть вещей в гардеробной. К счастью, после прошлого теракта, когда мы остались практически голышом, у каждого из нас было по полному запасному комплекту ежедневной носки.

Одевшись, мы спустились в уцелевший зал для совещаний, а в наших комнатах во всю работали криминалисты и даже парочка ученых, прибывших из университетов для обследования установок захваченного корабля, но вскочивших среди ночи, стоило им услышать, что кто-то применил новую способность.

К десяти утра весь город знал, что на княгиню Лугуй и её супруга напали, к счастью нападавшие были убиты, а мы не пострадали. Знали в том числе из нашего интервью, которое мы провели на обломках мебели. Наши враги гарантированно знали, что на нас должно быть совершено покушение, как знали кто именно это сделал и какими способностями обладал, так что тайны мы не раскрывали. Почти.

— Враги империи и Ляпинского княжества в очередной раз посрамлены. — глядя в камеру говорила Ангелина. — Они проиграли и в воздухе, и на земле, и даже в подлом ночном нападении. Если они нас вдруг смотрят, хотели бы вы им что-то передать?

— В первую очередь, я хочу успокоить всех граждан империи и Ляпинского княжества, мы делаем всё возможное, чтобы вы были в безопасности. — улыбаясь сказал я. — Российская империя постепенно приходит к примирению, и мы горды быть согражданами всех храбрых мужчин и женщин, что охраняют покой простых людей. Что же до врагов нашего государства и мирной жизни… мы придем за вами. За всеми вами и за каждым персонально. Где бы вы не прятались. Даже если сбежите за океан.

— Благодарю вас, и полностью присоединяюсь к сказанному. — улыбнувшись сказала Ангелина. — С вами был срочный выпуск Правды и его ведущая — Ангелина Лисичкина. Хорошего вам дня, и удачи…

— Мне кажется мы так зрителей приучим что у нас что не день то пожар, то наводнение. — вздохнула Инга, когда эфир закончился. — Хорошо хоть в эфир не каждый день выходим, а то они так и устать могут.

— За обычные новости у нас отвечает Кренделева. А её рейтинги куда ниже. — ответила Ангелина, смывая и без того не слишком обильный макияж. — К тому же, мы даем людям не только яркие, но еще и положительные эмоции. Когда вокруг такое… вот будет в стране все хорошо, и нас смотреть перестанут.

— Это смотря, о чем мы вещать будем. — хмыкнув возразил я.

— Если вдруг случится так, что удастся решить все проблемы до твоей коронации — это будет тяжелый выбор. — улыбнулась Ангелина. — Но что-то я в подобном исходе событий сильно сомневаюсь. Прости, дорогой.

— Не веришь в наши усилия? — едко спросила Мария.

— Почему же? В наши верю. — мило улыбаясь ответила Ангелина. — А вот в людей уже не получается. Ну или наоборот, получается верить, что они найдут способ как обмануть себя и нагадить окружающим.

Спорить с ней никто не собирался. И без толку и зачем? Тем более что люди, которые искренне болели за империю встречались на нашем пути крайне редко. Даже у истинных патриотов на самом деле были свои цели, которые зачастую оказывались диаметрально противоположны тому, что полезно для страны.

Нет, конечно, вредителями, которые делают что-то назло — оказывалось совершенное меньшинство, таких, обиженных и обозленных людей двигали вперед месть и желание поделиться свой болью. Все же остальные думали в основном о личном благе, благе для своей семьи, клана или даже маленького народца, но своего. У кого на что хватало широты души.

Тех же, кого двигали более масштабные идеи, можно было скорее назвать безумцами, не думающими о личном благе. Хотя… тот же Филарет, который исполняет свою сакральную миссию, возможно и не видит в посте патриарха своей главной цели, но и его действия и суждения могут быть опасны для империи и мира в целом. Главное, чтобы он, добившись результатов внутри страны, не объявил православный крестовый поход. Иначе бардак и хаос могут никогда не закончится.

— Итак, это он. — проговорил Филарет, когда в его резиденцию привезли пленного. Как я и приказывал, его раздели, досмотрели и накачали снотворным, но в процессе медицинского обследования выяснилось несколько деталей которые делали его почти совершенно бесполезным в качестве источника информации.

— Вам виднее. — ответил я, пожав плечами. — Этот человек пытался вас убить?

— Да… скорее всего. — чуть помедлив ответил патриарх. — Тогда было особенно не до него, но почему бы не разбудить пленного и не спросить у него самого?

— Боюсь ничего не выйдет. Нет, разбудить — нет проблем, часов через десять действие снотворного закончится. Только на вопросы он не ответит — язык у него вырван почти из гортани. — ответил я, демонстрируя снимки. — Кроме того, он обладает странным даром, активирующимся через крик.

— Природный или дикий резонанс, я в подобном не новичок. — хитро улыбнувшись подмигнул мне патриарх. — Некоторые используют песню как усилитель, спусковой крючок, запускающий сложную реакцию. Другие — природный дар, полученный в ходе изменения или от предков.

— Надо будет это запомнить. — кивнул я. — Так или иначе, ответить нам он не сможет. К сожалению, о такой особенности я не знал, так что в процессе задержания сломал ему кисти. Писать в ближайшие несколько месяцев, пока кости не срослись нормально, он тоже не сможет.

— Он всегда сможет кивать и мотать головой. — возразил Филарет. — Главное найти правильные доводы. Но вы можете не беспокоиться, ваше высочество, оставьте его мне, и я постепенно выясню все что ему известно. Тем более что на меня его способность не сумеет оказать никакого влияния.

— Уверены? Вы же не сможете бодрствовать сутками, и тем более не сможете его постоянно караулить. — удивленно спросил я.

— Полностью. — улыбнулся патриарх. — У меня найдутся подходящие люди, способные с ним справится, или по крайней мере держать в узде.

— Или не совсем люди. — сказал я, уловив намек.

— Или не совсем. — не стал спорить Филарет. — У нас будет еще время для этого разговора, ваше высочества. Сейчас же я рад вам сообщить что поддержу создание Рыцарского ордена имени благоверного Александра Невского, блюстителем и воеводой коего являетесь вы.

— Хорошо, имя мне в принципе подходит. — немного подумав решил я. В уме тут же сократив до понятного людям Ордена Александра или Рыцарей Александра.

— Ну и славно. — кивнул Филарет. — А, чтобы потом не было неожиданностей, в этот орден будут входить не только ваши сторонники, ваше высочество, но и истинные дети церкви. Это послужит не только прикрытием для обоснования его создания, но и должной мерой безопасности.

— Безопасности от чего? — нахмурившись спросил я.

— От того, что вы его забросите, конечно же. Рано или поздно это произойдет, вы вступите на престол и лишние костыли будут вам более не нужны. — улыбнувшись ответил Филарет. — Тогда найдется новый блюститель, который сумеет перенять бразды столь важного для нас обоих детища.

— Кого именно вы хотите включить в этот рыцарский орден? — напрягшись спросил я.

— Не все ли равно, ваше высочество? — удивленно посмотрел на меня патриарх. — Я не стану вмешиваться в ваши дела, и буду благословлять всех, кого вы скажете, а вы не лезьте в мои. И всё у нас будет хорошо.

— Если вы обещаете, что они не будут чинить никаких безобразий, а в случае необходимости будут мне подсудны и подчинены… — проговорил я.

— Безусловно, вся полнота власти и наказания преступников будет у вас в руках. — тут же согласился патриарх. — Надеюсь только на ваше благоразумие и отсутствие предвзятости по расовому, народному или половому признаку.

— На это можете рассчитывать. Но ещё раз, никаких преступников, предателей или перебежчиков. — напомнил я. — По крайней мере до тех пор, пока я возглавляю рыцарей.

— Со своей стороны я могу это обещать и гарантировать. — улыбнулся Филарет. — Вопрос, будете ли вы столь же требовательны к своим последователям?

— За своих людей и отвечать мне. — сухо ответил я, и на этом спор закончился. В конце концов каждый из нас получил то что хотел. Филарет — покушавшегося на его убийство. Я — орден в котором спокойно смогу вести свои духовные практики без угрозы попасть под анафему или быть обвиненным в нарушении православных обычаев. Без этого, конечно, не обойдется, но при официальной поддержке патриарха недовольных в лоне церкви будет куда меньше.

Останется самая малость — сделать все публично, на государственном уровне, чтобы можно было сделать крупное освещение в СМИ. А после, курочка по зернышку. Свою первую роту я уже получил, все они встанут со мной плечом к плечу. Дальше — больше, ведь каждый из них должен будет рано или поздно сам пойти в наставничество и стать для кого-то мастером и учителем.

А еще нужно будет разработать непротиворечивую методологию. Совместить ее с изучением конструктов и физическими тренировками. В идеале, хоть и не обязательно, с научными трудами или военной подготовкой. От обилия долго идущих планов и важных задач чуть голова кругом не пошла, и единственное, что меня спасало от неминуемой бумажной работы — возвращение в строй Гнева империи.

Фрегат наконец восстановили, сменили на нем вооружение, верхний слой брони и двигатели. Все под российский флотский стандарт. Даже главный калибр получил свое усовершенствование и пригодные для стрельбы отечественные боеприпасы. Так что в результате мы имели орудие 305 мм — находящееся в корпусе. Пять двуствольных башен 100 мм. Три башни 130 мм. И пять 30 мм скорострельных орудий ПСО. А еще соответствующий уставу общевойсковой раскрас в серо-синий и зелено-коричневый. И гербы российской империи и дома Суворовых. Наверное, стоило еще и герб дома Ляпинских добавить… но тогда уж и Морозовых с Меньшиковыми… в общем нет. Обойдемся сменой герба на Романовых, когда придет время, и, если кораблик до того момента доживет.

Теперь наша эскадра наконец была готова к вылету, и оставив большую часть флота для обороны Ляпинского княжества от посягательств или отвлекающих маневров со стороны Сибирского ханства, мы выдвинулись на восток.

— Вперед! В неизвестность, туда, где живут драконы и великаны! — радостно объявила Ангелина, когда все официальные приказы уже были отданы и флотилия вышла из порта. Если бы она тогда знала, на сколько окажется права. И на сколько ошибается, в своем оптимизме.

Глава 5

Иногда, когда путешествуешь на высоте десятка тысяч метров, создается ощущение что весь мир под тобой — одно сплошное пушистое одеяло. Особенно учитывая, что даже головы адьютантов скрыты за панорамными изображениями окружающего пространства. Будто паришь в вышине… и только монотонный звук двигателей не даёт иллюзии окончательно сложиться.

Ну и корабли сопровождения, держащиеся на горизонте. Большая часть флота находилась на пусковых палубах Черепахи. Для экономии ресурса двигателей и отдыха экипажа. А, чтобы не возникло неприятных неожиданностей, десяток легких катеров патрулировали дальний радиус нашего путешествия.

Даже корабли ДРО стояли на приколе — их вполне заменяли мощные установки под брюхом авианосца. Метровые, миллиметровые и сантиметровые антенны сканировали пространство в разных диапазонах, выводя на отдельную приборную панель построенную карту. Получалось почти полное трехмерное изображение, на котором, при желании, можно было рассмотреть отдельные деревья.

— Как-то, слишком тихо. — прокомментировала Ангелина, стоящая за штурвалом. И хотя у меня не было никакого негативного предчувствия, я был вынужден с ней согласится. Мы уже двенадцать часов в воздухе, преодолели почти полторы тысячи километров, а противника всё не видно.

— Мы зашли на территорию Сибирского ханства около получаса назад. Даже если они уже бросились собирать флот, им понадобится часа три, не меньше. — подумав предположил я. — Тем более с юга мы прикрыты Тунгусом, с севера — Ледовитый океан, остается только одно направление, и мы его жестко контролируем.

— А что, если мы так никого и не встретим до самой точки назначения? — спросила Ангелина.

— Было бы не плохо. — заметила Инга, чья шестичасовая вахта закончилась полчаса назад, но девушка ещё бодрствовала. — Возможно они сосредоточили войска возле южной столицы — Иркутска.

— Он же прилегает к Тунгусской зоне. — удивленно сказала Ангелина. — Разве там можно нормально жить?

— Сам город сместился почти к самому Байкалу, после катастрофы, так что горный хребет и озеро защищают их от воздействия диссонанса. Искаженная вода идет по рекам в сторону океана и сильно растаскивает влияние зоны. — сказала Инга. — Что вы на меня так сотрите? Мы граничим с зоной, так что приходится знать о ней больше, чем в центральной России.

— Не думаю, что они будут ждать нас в Иркутске. — заметил спустя несколько секунд я. — Всё же город слишком близко к аномалии. Скорее войска отвели в Якутск, там, где у них будет стратегический простор. Окопаются, подготовят нам встречу. В случае успеха они могут попробовать загнать нас в зону. В случае неудачи — отступить к Владивостоку или и вовсе — за океан к своим союзникам. Только мы к ним не полезем.

— Рано или поздно — придется. — заметила Мария, показав пальцем на печатку генерал губернатора. — Они вышли из-под контроля, и пора бы им напомнить, что императорская власть — не пустой звук.

— Обязательно. Но потом. — усмехнулся я, заставив супругу нахмурится. — У нас два легких крейсера, ну пусть будет три, учитывая пограничный статус Гнева. Один авианосец без тяжелого вооружения и нормального бронирования. Пять корветов и полтора десятка малых судов. Против их пяти тяжелых крейсеров, двенадцати легких, а еще обилия фрегатов и корветов.

— Тогда почему ты не взял с собой все корабли? Мы могли бы собрать больше полусотни судов, если призвали всех союзников. — недовольно сказала Мальвина.

— И тем самым оголили бы для удара весь южный Урал, среднюю Азию и Петроград. — усмехнувшись возразил я. — Если бы я и в самом деле планировал отвоевывать всю Сибирь — конечно, нашего флота не хватило бы. К счастью, нам не нужно этого делать.

— И что же ты планируешь на самом деле? — спросила Инга.

— Да, пожалуй, ты права, пора обозначить цели нашей операции для всех офицеров. — подумав немного кивнул я, и объявил общий сбор командного состава в кают-компании. Таран, Вяземская, Долгорукий, Рублев, новый граф Верхотурский — Кирилл, князь Оренбургский — Дмитрий и находящийся в моем формальном плену Али-Саид. Оставить молодого великого князя без присмотра я не мог, да и отказываться от его корвета было верхом глупости.

— Итак, господа, позвольте начать. — сказал я, вызывая над столом интерактивную карту. — Мы сейчас вот здесь, примерно, идем над зоной вечной мерзлоты, по северному краю Тунгусской зоны. Вот она. Наш противник, скорее всего, занимает Якутск, Иркутск, Улан-Батор и Благовещенск. Столицей противника, по нашим сведениям, является Якутск.

— Разрешите вопрос? — спросил Кирилл, получившему титул графа Верхотурского после смерти семьи Плещовых было чуть больше тридцати, черный военный мундир сидел на нем как влитой, а несколько крупных шрамов говорили о бурной карьере и жизни в целом. — Почему мы идем не по южному краю, где у нас союзники? Мы могли бы собрать больший флот.

— И натолкнуться на ожесточенное сопротивление уже на подходе к Новосибирску. — усмехнувшись заметил князь Дмитрий Оренбургский, мужчина, чуть не дотягивающий до пятидесяти, приземистый и рано поседевший, он выглядел словно скала, которая по какой-то неведомой причине приняла человеческий облик. Со мной его связывали союзные договора, хотя вернее было бы сказать, что он здесь был по просьбе Мирослава Суворова. — Прошу прощения, ваше высочество.

— Всё верно, князь. — кивнул я. — Противник так же не идиот, они собирают свои силы по всей Сибири, мобилизуют гражданских, окапываются и ждут нашего появления. Но ждут на юге, а не на севере. К тому же, здесь нам открывается широчайший стратегический простор. Крупных городов нет, или почти нет. Заметить нас и передать дальше по цепочке смогут только радары дальнего обнаружения, которые мы засечем раньше за счет ДРЛО и дозоров. Таким образом уже к завтрашнему вечеру мы будем у Вилюйска, единственного крупного города в том регионе.

— Вы хотите там остановиться? — теперь уже удивился Дмитрий. — Разве не выгоднее обойти все населенные пункты и напасть на Якутск с ходу?

— Очень возможно, что это было бы выгодной тактикой, будь наше войско хоть в два раза больше. — ответил я. — Пока у них есть возможность разделить свои войска без потери численного превосходства над нашей эскадрой. В Якутске же будет ядро их группировки. Так что соваться туда с нашими силами — противопоказано.

— Вилюйск?.. — в задумчивости проговорил Кирилл.

— Именно, мы будем захватывать города один за другим, постепенно приближаясь с севера к их столице. — обозначил я возможные направления. — При этом, не будем оставлять больших гарнизонов, или окапываться. Больше создавая панику среди аристократии, переметнувшейся на сторону Саин-Булата. Уверен, найдутся и те, кто поддерживают центральную власть, они-то и станут нашей опорой.

— Хотите заставить их покинуть свои позиции? — догадался Дмитрий. — Это может сработать. У нас не самый маленький флот. Если они разделят силы, оставив и гарнизоны на юге, и эскадру для борьбы с нашими набегами, в их столице останется меньше трети войск.

— Да, треть — вполне достаточное количество, чтобы сохранить за ними численное преимущество, но в то же самое время — дает нам шанс на победу. У них будет три варианта — убрать гарнизоны с юга. Что оголит значительную зону фронта для наших союзников или стремительного маневра. — сказал я, обозначив возможные направления. — Бросить города на севере, отказавшись от их защиты. Или оголение столицы и критическое снижение гарнизона в Якутске. Нам подойдут все три варианта.

— Что мы будем делать если они откажутся от спасения лояльных им людей и окопаются на подступе к крупным городам? — спросил Михаил.

— Тогда мы будем выковыривать их по одному, небольшими ударными силами, выжидая пока у них не выдержат нервы. — ответил я, улыбнувшись. — Между крупными городами занятыми Саин-Булатом больше тысячи километров. Разве что Иркутск и Улан-Батор достаточно близко друг к другу.

— Мы можем бить по любому городу. — кивнул Дмитрий, наклонившись над картой. — Но делать это постоянно не выйдет, людям и технике нужен отдых.

— К счастью для этого у нас есть авианосец. — улыбнувшись ответил я. — Наша автономность полета со сменой вахт экипажа — два с половиной месяца. Выматывающее приключение, никто не спорит, но большая часть экипажей сможет оставаться в отпуске, а турбины кораблей от корветов до крейсеров будут проходить профилактический ремонт прямо на борту авианосца. К тому же, мы собираемся садится после захвата города.

— Смелый план, ваше высочество. Возможно слишком дерзкий, но иного от вас и ожидать было бы глупо. — усмехнулся князь Оренбургский. — И всё же, если позволите, я хотел бы дать небольшой совет.

— Прошу. — кивнул я.

— Нам придется рисковать при каждой посадке, но экипажу и технике нужен отдых. Нужно выбрать оперативную базу, чтобы можно было пополнить припасы и дать людям выходной. — сказал опытный князь, и, к моему удивлению, граф Верхотурский кивнул, соглашаясь с его доводами. — Упоминавшийся вами Вилюйск — неплохое место для такой временной базы. Он близко к столице противника, а потому будет хорошим раздражающим фактором.

— Если противник решит, что мы обосновались в городе на постоянной основе, это может привести к большому кровопролитию среди мирных жителей, а это нам не нужно, вообще. — возразил я. — Но вашу идею можно рассмотреть. У кого есть другие предложения?

— Ваше высочество, возможно стоит сформировать рейдовую группу? — спросил Кирилл. — Действующую независимо от основных сил. Так мы сэкономим время и заставим противника распылить силы еще больше.

— Нас и так мало. — покачал головой Василий.

— Верно. Тем более что рейдовая группа, если она будет небольшой, может столкнуться с перехватчиками, которых у Булата достаточно. — согласился я с доводами адьютанта. — Если разделимся, они смогут перехватить одну из групп, сильно ослабив вторую. Нет, держаться будем вместе. Наших перехватчиков не так много, чтобы сформировать из них рейдовую группу… но я подумаю, что можно сделать.

— Значит берем Вилюйск? — снова повторил вопрос Дмитрий. — Что, если в городе окажут нам серьезное сопротивление?

— Там меньше десяти тысяч жителей. — улыбнулся я. — Нас на судах почти пять тысяч. Кроме того, среди нас двести одаренных, четверо — шестого ранга.

— Четверо? — удивленно посмотрел на меня князь Оренбургский. — Прошу прощения, но… я, адъютант его сиятельства князя Долгорукого, барон Юрий Курский… кто еще двое.

— Вы забыли о моей наставнице. — улыбнулась Инга. — Дарья Олеговна так же шестого ранга, а кроме того — мой дражайший супруг сам недавно повысил ранг.

— В шестнадцать лет? — удивлению князя не было предела, так что я просто сформировал в руке резонансный меч и зажег клинок. — Мои искренние поздравления, ваше высочество, это невероятное достижение.

— Наши поздравления. — захлопав в ладоши сказал Кирилл, и к нему присоединились остальные.

— Спасибо, спасибо господа и дамы, не стоит на этом так акцентироваться. — сказал я, чуть смущенно.

— Ну что вы, скромность, конечно, украшает, но таким не просто можно, а нужно гордится. — восхищенно проговорил князь Оренбургский. — Невероятно.

— Шестой ранг. — с плохо скрываемой завистью и обидой проговорил Михаил, покачав головой. — Мне такого никогда не достичь.

— Вообще-то, это новость пока недоступна широкой общественности, и даже высшему свету. — улыбнувшись проговорил я. — Но патриарх Филарет решил основать орден святого Александра Невского. В котором будут практиковать новый подход к освоению резонанса. Так что не гарантирую что вступившим в него будет легко, но покуда я его возглавляю, поднять один-два ранга сможет каждый кто будет прилежно заниматься.

— Православный орден? Его святейшество действительно пошел на такое? — проговорил Дмитрий, и покачал головой. — В удивительные времена мы живем.

— Могу ли я вступить в этот орден? — спросил Михаил.

— Конечно, но прежде посоветуйтесь со своим родителем. — предупредил я. — Всё же вы пока княжич, а его политические цели могут войти в противоречие с целями ордена. Не самая приятная ситуация.

— А я, могу? — спросил, чуть вздернув нос и ступив вперед Али-Саид. — Мне разрешение отца не нужно, я старший и готов принять ответственность за свои дела.

— Конечно, ваше сиятельство. — кивнул я. — Если таково ваше желание — вы сможете вступить в орден, однако вам придется подчиняться его магистру как господину.

— Что изменится? — усмехнулся Али. — Вы мой государь и господин, это факт.

— Пока я не государь. — напомнил я. — И стану им не раньше, чем через несколько лет. За это время и внешняя и внутренняя политическая обстановка может измениться, а орден — это не союз и не формальное объединение, выйти из него добровольно нельзя.

— Я готов, и не отступлюсь! — твердо сказал юноша, и мне пришлось сдаться под его напором. Не так я планировал первое пополнение новой структуры, но спустя всего пару часов, на верхней палубе Черепахи, под поставленным мною защитном куполом, почти две сотни человек приносили клятву верности новому христианскому ордену и мне, его магистру.

Никто из первой сотни и кандидатов, прибывших с Гневом, не отказался, а кроме того, в орден вступила большая часть офицерского состава всей флотилии. Были даже не одаренные, хотя им объяснили ответственность, которая могла оказаться непосильной. Всё же, как я и сказал, орден — закрытая структура.

Сразу после этого пришлось налаживать расписание тренировок, ответственных за вводный курс и многое другое, что было совершенно не связано с нашей основной миссией, но жизненно необходимо для моего дальнейшего развития. Мне нужны были верные люди, контролирующие собственное тело и вместилище души.

За внезапно навалившимися хлопотами я не заметил, как мы обогнули Тунгусскую зону с севера и пошли на юг, к обитаемым землям. Я с огромным трудом мог вспомнить что находилось здесь в моем прежнем мире, но история северных земель Российской империи после появления зоны диссонанса была незавидна.

Как верно заметила Инга, реки текли через весь континент, с юга на север, и многие из них несли отравленные, искаженные воды к Ледовитому океану. Тот же Енисей и Ангара крупнейшие в Российской империи водоносные реки, стали не живительными артериями, а удушающими миазмами на теле страны. Жить на их берегах было сложно, а местами и просто — невозможно.

Многие города, основанные еще в семнадцатом веке, потерпели стремительный крах. Крупные, вроде Красноярска и Братска, откуда власти сумели начать переселение западнее и южнее, и мелкие, вроде Туры и Мирюги, которых никто не считал и спасать или не смогли или не посчитали нужным.

Другие, что могли бы появиться на месте старых поселений или месторождениях, оказались забыты из-за опасности диссонанса. Живет ли сейчас кто-то внутри Тунгусской зоны, никто толком не знал, да и зачем туда соваться? У большинства не было никакого желания рисковать жизнью. То, что мы везли целую геологическую партию убежденных психов-исследователей, было лишь исключением, подтверждающим правила. Ведь все ученые должны быть немножко безумцами, чтобы искать то, чего еще нет.

— До Вилюйска двести пятьдесят километров. — напомнил Василий, вырывая меня из раздумий. Вахта смениться не успела, так что я скучал в капитанском кресле Черепахи. — Разрешите высылать передовой отряд?

— Да. Начнем потихоньку. — кивнул я, собираясь. — Граф Верхотурский, ваш выход. Постарайтесь не вступать в драку если обнаружите силы противника.

— Вас понял, ваше высочество. — бодро ответил Кирилл, и переключился на внутреннюю связь, которую я слышал на втором канали. — Викинги, готовимся к вылету.

Фрегат Верхотурье, с корветом ДРЛО Внимательный, и пятью катерами поддержки, взмыл в небеса с палубы Черепахи. Авианосец чуть качнуло, когда суда ушли из трюма, но массивное судно почти сразу выправилось. Следом выше в небеса взмыл усовершенствованный Максимом зонд дальней связи, на котором теперь были и камеры, исправление прошлых ошибок. Теперь же нам оставалось только ждать.

Мостик фрегата Верхотурье.

— Скорость триста, направление сто семьдесят, семь. — отчитался адъютант, когда Кирилл вопросительно на него посмотрел. После мостика Черепахи, флагмана экспедиционного флота, Верхотурье казался маленьким и тесным, но не душащим, как могло бы многим показаться, а наоборот — уютным и родным.

Кирилл провел на кораблях этого класса большую часть жизни, выслужившись с юнги до капитана. Конечно, не малое значение имели связи отца, но для мелкопоместного дворянина его карьера казалась просто головокружительной. Особенно последнее назначение, которое он получил после смерти всего семейства Плещовых.

Возможно, сказалось то, что он был лояльным императрице-матери. Возможно то, что сумел начавшийся было в дружине князя бунт не только подавить, но и направить в нужное русло. Так или иначе, он понимал, что, взлетев так высоко не мог не нажить случайных врагов. И стоит ему подвести молодого цесаревича, как домой он вернется не графом, а вновь лишь капитаном фрегата.

А потому он не собирался подводить будущего императора ни при каких условиях.

— Сигнал радара, дальность — шестьсот. — сказал адъютант.

— Прижаться к земле, передать о сигнале на борт флагмана. — приказал Кирилл. — Внимательный, что видите?

— На радаре чисто, Верхотурье. — ответили ему с корвета ДРЛО. — Идем прежним курсом.

— Снижайтесь, мы обнаружили сигнал вражеского радара. — предупредил Кирилл. — Незачем злить снежного барса.

— Понял вас, начинаем снижение. — ответили с корвета, и граф Верхотурский невольно нахмурился. Почему их фрегат поймал облучение радаром, а точная аппаратура Внимательного — нет? Это же бред… у него было несколько вариантов, один другого хуже.

— Кто составлял список разведывательной группы? — спросил он, глядя на адьютанта.

— Я, ваше сиятельство. — удивленно поднял на него взгляд помощник.

— Почему взял Внимательного, а не смотрящего? — спросил граф, мысленно повторяя конструкт — ядро. Объемные ему давались с трудом, и предложение цесаревича о вступлении в орден и поднятии ранга было очень своевременным и приятным. Но если всё так как он думает, повысить навыки не удастся.

— Они сами вызвались. — нахмурившись ответил адъютант. — Что-то не так?

— Сами? Орудия к бою! Катерам прикрытия, разворачиваемся. — приказал Кирилл, сжав подлокотники. — Внимательный, разворачивайтесь, идем обратным курсом. Полный ход!

В этот момент в динамике что-то затрещало, и он с ужасом увидел, как корвет ДРЛО, и в самом деле развернулся и идет полным ходом — на таран!

— Всё орудия, по корвету предателю — огонь! — закричал Кирилл, и пушки заработали в тот же миг. Казалось, что уже слишком поздно и они не успеют отвернуть, но в последнее мгновение корабли разминулись буквально на несколько метров. Внимательный пронесся над ними, получив сразу десяток пробоин, и оставляя черный жирный след рухнул в заснеженную тайгу.

— Фрегат Верхотурье, говорит командир звена Ворон, что у вас черт возьми происходит? — прорвался сквозь помехи голос пилота катера поддержки. — Почему вы палите по своим⁈

— На корвете были предатели, они передали наши координаты врагу и не сообщили об облучении радаром. — стараясь держать себя в руках сказал Кирилл. — Мы должны возвращаться. Приказываю…

Договорить он не успел, одно из орудий выстрелило прямой наводкой по держащемуся ближе всех катеру и тот утонул в огненной вспышке.

— Отставить огонь! Не стрелять! — заорал Кирилл, пытаясь перекричать помехи, но было уже поздно, оставшиеся катера бросились врассыпную, а затем, развернувшись на почтительном расстоянии, начали обстрел. — Не стрелять! Прижаться к земле! Огонь только с орудий ПСО!

— Первая и вторая орудийные башни не отвечают! — в ужасе крикнул адъютант. — Связи с артиллерийским отсеком нет.

— Так встань и узнай в чем дело! — приказал Кирилл, заставив судно клюнуть носом и пойти к земле. Он не собирался сражаться с союзниками. Почему команда сошла с ума? Что черт возьми происходит? Он не знал, но сейчас это было не так важно, главное свести возможный урон к минимуму, и ему и всем окружающим.

— Иду на экстренную посадку, на корабле бунт! — кричал он в эфир, надеясь, что его услышат. — Не стрелять! Прошу — не стрелять!

Фрегат гудел и содрогался, но орудия не замолкали. Они стреляли по виднеющимся вдалеке катерам, и юркие суденышки, потерявшие товарища, не стеснялись отвечать встречным огнем. Вывернув штурвал, Кирилл заставил чудно войти в штопор, и лишь перед самой землей вытянул его на себя, заставив маршевые двигатели взреветь в форсажном режиме.

Фрегат рухнул, ломая деревья и испаряя снег, но скорость была слишком высокой и мягкой посадки не вышло. Выпущенные в последний момент шасси подломились, судно взвыло, словно раненый зверь, и плюхнулось брюхом на мерзлую землю, оставляя за собой глубокий длинный след.

— Не приближаться! На корабле бунт! Не приближаться! — продолжил орать в рацию Кирилл, когда понял, что она не работает. Вместо привычного шуршания эфира и шума помех в динамиках стояла полня, гнетущая тишина. А затем из коридора послышался металлический цокот.

Кирилл сдернул страховочные ремни, повесил на себя щит и достал табельный револьвер под винтовочный патрон. Пригибаясь, чтобы не попасть под шальную пулю он выглянул в коридор… щит лопнул словно мыльный пузырь и граф не успел среагировать.

Последним что он увидел в своей жизни, был кривой, как нога паука, тонкий коготь, покрытый проводящим металлом.

Глава 6

— Сигнал СОС с Верхотурья! — выкрикнул дежурный офицер связи. — Корвет молчит, до катеров не добиваем.

— Продолжайте вызывать. — нахмурившись приказал я. Ситуация напоминала жуткий бред, буквально несколько секунд назад у нас была нормальная связь, мы видели сигнал радара с Внимательного, а теперь на этом месте зияло пятно помех.

Вариантов было не так много, либо они попали в засаду, но уничтожить сразу несколько судов за секунды возможно только массированным огнем, из засады. Но они были еще в полусотне километров от цели, обнаружить и настигнуть их на таком расстоянии, да еще и так чтобы они не сумели сообщить об опасности — нереально. Засада на поверхности — вообще бред, зачем её устраивать в случайной точке тайги.

Но факты говорили сами за себя. Кто-то атаковал наш передовой отряд и уничтожил его, явно давая нам понять, что соваться в тот район — не лучшая идея. И всё же… я должен был знать, что именно там происходит.

— Макс, подготовь Феникс к вылету. — приказал я. — Василий, принимай командование, держите курс строго на восток, на связь не выходить, выключить активные радары и помехи, режим максимальной тишины.

— Я иду с тобой. — тут же заявила Ангелина.

— Куда я без второго пилота. — улыбнувшись ответил я.

— Господин, вы больше не одиночка и не сбежавший от гнева регента подросток, вы магистр ордена и глава экспедиционного флота. Не стоит так рисковать собой. — сказал Строганов. — Позвольте мне возглавить поисковую партию.

— Ты сможешь, в случае необходимости, уйти от преследователей под маскировочным полем? А поставить щит, способный выдержать попадание трехсотого калибра? Нет. — покачал я головой. — Я — смогу. Так что выбора у нас фактически нет.

— Возьмите по крайней мере звено Вяземской в сопровождение! — настаивал Василий. — И штурмовую группу Тарана.

— И куда я их дену в случае опасности? Не волнуйся, ничего со мной не случится. — попытался успокоить я наставника.

— Я с ним согласна, не дело будущему императору скакать словно горный козел при каждой опасности. У тебя есть люди, суда. — неожиданно вмешалась в разговор Мария. — В конце концов, сядешь ты на престол, тоже будешь по всей стране сам бегать, на каждом участке фронта?

— Возьмём Гнев. — подсказала Инга. — Он достаточно быстроходен, чтобы уйти от погони и при этом достаточно мощный чтобы разбить несколько мелких судов — перехватчиков. И трюмы есть и палуба для абордажного ботика.

— Это хорошая идея. — поддержала её Ангелина. — И достаточно своевременная. Если будем спорить, только драгоценное время зря потратим.

— Ладно, бог с вами. — вздохнул я, нехотя соглашаясь с уговорами и аргументами девушек. В конце концов они и в самом деле были правы. Пора уже учиться делегировать обязанности, а не только самому лезть на передовую. Правда мир, в котором мы живем, диктует свои правила, и сильному одаренному в тылу все равно отсидеться не удастся.

Через пять минут мы вылетели усиленным составом, на одном корабле. За старшего на Черепахе осталась Инга и Строганов, благо у остальных командующих не было никакой проблемы с субординацией. Пока меня не было, супругу и Василия будут слушать даже князья, если это понадобится.

Путь к источнику сигнала СОС занял у нас чуть больше часа, всё же на Фениксе было бы быстрее, но не на много. А замечание про подавляющую огневую мощь оказалось очень верным. В небесах над местом крушения, с которого поднимался черный след, кружили полтора десятка катеров, при этом четверка, определяющаяся как наша, явно была в меньшинстве и проигрывала как в скорости, так и в маневренности.

— Боевая готовность! Всем постам занять свои места! — приказал я, сам подавая энергию на прожорливый реактор фрегата.

Увлеченные боем враги не заметили легкого подращивания в небесах, а когда мы приблизились на достаточное расстояние, и сняли маскировочную сферу, было уже слишком поздно удирать.

— Приготовиться к залпу, распределить цели, три, два… огонь! — я снял маскировку и одновременно все восемь пушек ударили по намеченным целям. Враг, не ожидавший такой подлянки, был застигнут врасплох и пять из двенадцати катеров тут же окутались огненными цветами взрывов.

Еще два попали под перекрестный огонь орудий ПСО, и ничего что это были противоснарядные мелкокалиберные автопушки. Их вполне хватило чтобы превратить небронированные цели в решето. Осталось еще несколько перехватчиков, которые сообразили, что в небе появилась новая цель, но оценить произошедшее быстро не смогли, и бросились на нас с разных сторон.

Храбрости и выучки им было не занимать, щиты тут же просели на треть от слаженного залпа их курсовых орудий, но на этом схватка и закончилась. Встречным кинжальным огнем их уничтожили за считанные секунды. Уйти смог только один, вышедший из пике у самой земли и втопивший газ в пол.

Вероятно, он рассчитывал уйти за предел дальности наших орудий, и у него это даже вышло, почти. ПСО и сотки можно было сразу отметать, сто-тридцатки еще могли попробовать догнать беглеца, но я решил не рисковать и взялся за управление главным калибром. Цель мелкая, юркая, перезарядка долгая так что шанс у меня только один. К несчастью врага, мое предвиденье тоже работало на все сто.

Корабль слегка тряхнуло, когда трехсотмиллиметровая болванка вылетела из ствола со скоростью больше километра в секунду, я взял достаточно упреждения, и несмотря на замедление снаряда, деривацию и кривизну земной оси через три секунды в небе вспыхнул ослепительный огненный шарик. А когда он погас, на его месте осталось черное дымное облачко и падающие вниз обломки.

— Хороший выстрел. — уважительно сказал Таран. — Готовится к высадке?

— Да, я подойду через минуту. — сказал я, несколькими нажатиями клавиш выходя на внутреннюю частоту нашей флотилии. — Говорит Гнев Империи, меня слышно?

— Ворон два на связи. Мы потеряли лидера. — ответил молодой мужской голос. Судя по тому, как тяжело он дышал — им пришлось не легко.

— Что тут произошло? — спросил я.

— Не знаю, капитан, они оба будто с ума по сходили. — ответил Ворон-два. — В начале Внимательный развернулся и пошел на фрегат, а затем Верхотурье сбило его и открыло огонь по нам, постоянно были помехи, и командир фрегата кричал о каком-то бунте на корабле, но это больше похоже на безумие.

— Понятно, что ничего не понятно. — пробормотал я. — Слушай мою команду, идите строго на север, двести километров, там ждите выхода на связь. Как поняли?

— Идти на север, ждать связи. — проговорил Ворон-два. — Ваше высочество, может мы вас подождем?

— Если заявится их подкрепление вы будете только мешать. Так что уходите, разведка окончена. — приказал я, и дождавшись подтверждения встал с кресла, которое тут же заняла Ангелина. Как бы она не сопротивлялась, но брать с собой всех я не собирался. Тем более что она была ценна как второй пилот, а последняя схватка лишь убедила меня в том, что в рукопашную ей лучше не ходить.

А вот от компании Марии я отказаться не смог. Да и глупо не брать с собой второго по силе, после меня самого, одаренного. Да еще и такого талантливого как первая супруга. Всё же, после того как они с Ангелиной освоили истинное зрение — сражаться с ними было очень проблематично, и Мария представляла из себя куда большую угрозу.

Прежде чем спускаться к обломкам фрегата мы облачились в обновленную штурмовую броню. Я — в свою персональную, Мария в защищенную с орудием ПСО на плече, а Таран — в тяжелую штурмовую версию с щитом и дополнительной накладной броней. В нашем звене было еще два бойца, один с тяжелой однозарядной пушкой, а второй универсал с двадцати миллиметровкой. Второе звено было укомплектовано по новому расписанию.

Штурмовой бот плавно спускался к месту падения фрегата Верхотурье. Хотя, вернее было бы сказать крайне жесткой посадки. За рухнувшим судном оставался длинный след из поломанных деревьев и вспаханной земли, и всё же корабль каким-то чудом оставался почти целым. Разве что, даже сверху были видны вывернутые шасси, а в броне верхней палубы виднелась черная дыра.

— Видишь пробоину? — поинтересовался я у Тарана.

— Сложно не увидеть, только она какая-то странная. — проговорил мой зам. — На дыру от снаряда не похоже.

— Я с таким уже сталкивался, только очень-очень давно. — сказал я, глядя на вырезанную в броне верхней палубы несколькими неаккуратными ударами пробоину. — Всем быть на чеку, это работа одаренного шестого, возможно пятого ранга.

— Так может не будем туда соваться? — спросила Мария. — Корабль очевидно разрушен, без Черепахи мы его не поднимем.

— Для начала стоит понять, что тут произошло. Ангелна, мы спускаемся, если что будет на радаре — сразу сообщай. — проговорил я.

— Принято, пока всё чисто. — ответила девушка и я направил ботик к виднеющемуся отверстию. Выходили как на тренировках. Таран первым, затем Мария, и только потом — остальные. Я мог бы игнорировать этот порядок, но предосторожность в таком странном деле не была лишней.

— Тут трупы, много. — хмуро сказал бурят, заглянув вниз. — Спускаюсь.

Не говоря ни слова, мы взяли дыру на мушку, так чтобы никто не мог подкрасться к Тарану незамеченным, а затем, когда он спустился и осмотрелся, начали проникать на корабль. Зрелище, прямо скажем, было не для слабонервных. Было совершенно понятно, что если бунт и был, то прошедшее кровопролитие к нему никакого отношения не имело.

Экипаж, почти безоружный, валялся в узких коридорах фрегата, порубленный и иссеченный на части. Словно ураган из лезвий пронесся по не самому маленькому кораблю, вернее сказать, несколько ураганов, ведь коридоры расходились стороны и повсюду виднелись изуродованные тела и пятна крови на стенах и даже потолке.

— Что за чудовища могли такое устроить? — спросила Ангелина, наблюдающая за нашими передвижениями через камеры.

— Я тебе целый вид могу назвать, которые еще и похуже делают. Хомо-сапиенс. — ехидно ответила Мария, хотя по ее голосу было понятно, что девушке тоже не по себе.

— Не останавливаемся, камеры у всех пишут? — поинтересовался я, и проведя быструю перекличку определил первостепенную цель — мостик. Добирались мы к нему несколько минут. В некоторых местах приходилось применять силу, открывая покорёженные двери, или даже вскрывать перегородки резонансом. А когда мы добрались до мостика всякие сомнения в произошедшем развеялись.

— А ведь он был силен и хорошо подготовлен. — проговорила Мария, глядя на оторванную голову, поставленную словно часть дикой статуи на приборную панель капитана. В левой глазнице зияла дыра, проходящая сквозь череп насквозь. — Твердый восьмой ранг, с претензией на использование объемных конструктов. Тот, кто его убил, явно сильнее…

— И куда безумнее. — согласился я с супругой. — Интересно, сколько их было?

— Не меньше десятка. — ответила, оглядываясь по сторонам Мария. — Правда непонятно, как можно было пропустить появление абордажной группы на корабле. И почему этого ен видели истребители?

— Не знаю. — сказал я, подойдя к голове Кирилла. Хотел забрать её, чтобы отдать родным для погребения, но в этот момент чувство опасности, до этого полностью молчавшее, взвыло и заставило меня отскочить, вот только в узком пространстве я напоролся на Тарана, стоявшего у меня за спиной и что-то напрыгнуло на меня.

На автомате я поставил вокруг защитную сферу. Но она лопнула, даже не успев до конца сформироваться. По броне заскрежетали стальные когти, и я ударил прессом, и вновь — без толку. Я буквально чувствовал, как враг сдирает с меня слой за слоем, пытаясь добраться до спрятавшейся в консерве мягкой тушки, и в этот момент его снес с меня Таран.

Бурят ударил плечом по насевшей на меня твари, отбросив ее в сторону, и тут же прикрылся щитом, в который вонзился стальной коготь. Ни скоростью, ни силой удар не уступал выстрелу из пушки. Вот только со стороны противника это была ошибка. Накладная броня на щите восприняла это как попадание и взорвалась, разрушая стальные когти. Тварь отпрыгнула к стене, и в этот момент в нее ударило сразу несколько очередей.

Безумие, но кажется она пережила попадание из крупнокалиберного автомата, и даже вихрь пуль из ПСО, но вот залп тяжелой пушки разорвал монстра на куски, оставив корчится и скрести по полу в бессильной попытке уползти, шесть металлических лап. Просто лап, без разрушенного выстрелом тела.

— Что это за хрень? — не сдержав эмоции проговорил Таран. А меня куда больше волновало почему я не заметил противника и как он сумел пробить мои конструкты.

— Ты его не видел? — спросила на всякий случай Мария.

— Принял за обломок какого-то механизма. — ответил я. — Это не живое существо, у него нет ни души, ни ауры. А вот почему оно могло использовать резонансный металл как оружие — хороший вопрос.

Всё дело в том, что проводящий металл без носителя, это просто сплав, который ничем не отличается от любого другого. Нет разницы, делать пулю из свинца, стали или проводящего металла. Разве что последний будет в несколько сотен раз дороже. А значит это использовало резонанс, или по крайней мере могло давать напряжение на свои когти.

— Макс, лови изображение. — сказал я, включая передачу с камеры на технический терминал. — Можешь сказать, что это?

— В таком виде, только то, что это был механизм. Вы бы его еще кувалдой разбили. — пробормотал Краснов. — Но, если судить по форме, это скорее всего автоматон, или робот-паук. Я слышал в Америке создают подобные механизмы, по крайне мере пытаются. Только этот, как я понимаю, вполне себе функции выполнял?

— Да. Чуть меня не прикончил. — нехотя ответил я.

— Если вы принесете его на борт Гнева, я попробую разобраться с конструкцией детальней. — сказал Максим.

— Учитывая, что он тут устроил. — проговорила Мария. — Идея не самая здравая.

— Он уже разрушен, так что вряд ли сможет что-то сделать. — напомнил я. — Куда опаснее то, что подобные автоматоны могут прятаться по всему кораблю. Макс, а они могут присоединяться к системам фрегата? Брать на себя управление?

— Чисто теоретически — да, это же механизм, а значит он может соединяться с другим механизмом, чей функционал не сильно отличается. — подумав ответил Краснов. — Думаешь причина крушения этот робот?

— Десяток — вполне возможно. — ответил я. Внимательнее вглядываясь во все еще консультирующий механизм. Мне понадобилось больше десяти секунд, чтобы всё же разглядеть под его разрушенной броней искомое — маленький, можно даже сказать крохотный кристалл. Инициированный и заряженный алмаз. Такой же источник энергии, который использовал я.

Плохо, это прямо доказывает, что нам опять противостоит один из убийц Общества Теслы. А еще подтверждает их тотальное технологическое превосходство, что наталкивало совсем не веселые мысли.

— Макс, теоретически, мог кто-то перехватить контроль над радарами и средствами связи на корвете, а потом и на фрегате? — спросил я, осматривая разорванную обшивку, под которой виднелись искрящие провода. — Например подключится напрямую к системам корабля, а не пытаться обойти защиту командных панелей.

— Странный вопрос… но теоретически, наверное, можно. — подумав ответил Краснов. — Думаешь не было на корабле никаких предателей?

— Есть такой вариант. Но чтобы его подтвердить — придется осмотреть место крушения Внимательного. — сказал я. — Макс, нужно оценить степень повреждения фрегата, сможем мы его транспортировать и отремонтировать, или проще бросить.

— Удаленно никак. — не слишком довольно сказал Краснов. — Шасси и маршевые двигатели повреждены, так что в любом случае придется вызывать Черепаху для подъема судна. Мне спустится к вам?

— Нет. — быстро ответил я. — Ангела, выйди на связь с Вороном-два и уточни, они спускались к фрегату или нет? Вернее даже не так, кто спускался. Нужно визуальное подтверждение, что кораблем управляет именно прикрепленный к нему пилот. Возможно, он так же захвачен.

— Поняла, сейчас сделаем. — ответила вторая супруга, и отключилась, мы же продолжили осматривать судно. Нашли тела адьютанта и старпома, один погиб на пути к башням орудий, второй в реакторном отсеке. Тут же обнаружили следы самого отчаянного сопротивления.

Старпом — единственный на корабле, кто по какой-то причине надел штурмовой доспех, держался возле реактора до последнего, и в отчаянном сопротивлении сумел уничтожить или сильно повредить двух паукообразных автоматонов. Последняя из уничтоженных монстров машин застряла в разорванной в клочья броне.

— Что это за дрянь такая… — с отвращением проговорил Таран. — Вот вроде не слишком большие, но… сколько их тут вообще было?

— Десяток. Может больше. — ответил я, выдернув застрявший механизм, затем вскрыл клинком корпус и вынул чуть светящийся кристалл. — Крупный, карат десять. Если найдете поврежденные механизмы — вынимайте камни. Ну и сами тушки не забывайте, нужно отправить их на исследование.

— Как ты вообще узнал, что они есть внутри? — спросила Мария.

— Это довольно просто, увидел в истинном… — я замолчал на полуслове, почувствовав возрастающее чувство опасности. Еще далекое, но с каждой секундой приближающееся. Мощное и неотвратимое.

— Ангела, прием. Что на радарах? — спросил я.

— Чисто. И на пассивном, и на активном. — ответила Ангелина, в голосе которой послышалось беспокойство. — Думаешь саботаж?

— Не знаю, но рисковать мы не станем. — сказал я, деактивируя резонансный реактор и вынимая центральные стержни, чтобы его нельзя было использовать. — Собираемся, идем по нижней палубе, сомнительно, но вдруг кто-то выжил.

— Принято. За мной. — скомандовал Таран, выдвигаясь вперед. Теперь мы подсвечивали каждый темный уголок и каждую развилку, но чувство опасности не ослабевало, а потому я создал поверх штурмового доспеха несколько сфер. На мгновение стало чуть легче, а затем тактические наушники выделили тихий металлический цокот. Словно кто-то несколько раз ударил острым гвоздем по листу стали.

— Внимание, оружие с предохранителей. — сказал я, сам достав пылившийся в набедренной кобуре гранатомет и дослав разрывной патрон.

— Движение! — крикнула Мария, и в ту же секунду её наплечная пушка выдала длинную очередь поверх голов. Одна из стенных панелей рухнула, и из-под нее на нас бросилось сразу несколько механических тварей. В ту же секунду по слетали вентиляционные решетки, и на нас обрушился целый поток стальных монстров.

Первого же паука я встретил выстрелом гранаты в упор, камеры на мгновение ослепли, но я уже ударил прессом, пытаясь отбросить противника. Конструкт просуществовал лишь долю секунды, разрушившись от когтей очередного паука, но некоторые из механизмов удалось отбросить, и даже частично повредить.

Передо мной грохотала пулеметом Маша, отбиваясь от наседавших пауков. Чуть дальше — сражался с тварями прижатый к стене Таран. За спиной орали штурмовики, одного из которых повалили на землю и уже начали бить когтями. Тварей было слишком много, они были слишком юркие, и мы никак не успевали уничтожить их всех.

— Замерли! — скомандовал я, и в ту же секунду ударил бомбами в обе стороны. Ударная волна в замкнутом пространстве раскидала своих и чужих, уничтожив легких тварей и существенно повредив оружие союзникам, но свой цели я добился — теперь по коридору можно было двигаться и стрелять без опаски попасть в союзников. Только у меня оставалось более подходящее для узких пространств оружие.

Клинок вспыхнул, освещая синим пламенем рваные металлические панели. Враги, видно определив главную угрозу, бросились на меня со всех сторон, но это стало последней ошибкой их электронных мозгов. Пылающее лезвие на лету разрубило самую крупную тварь, и её когти пролетели по обе стороны от меня.

Тут же вновь завизжал наплечный пулемет Марии. Несколько прижатых прессом тварей расколотило на детали. Затем громыхнула однозарядная пушка и очередной механическое чудище растаяло в огненной вспышке. Тварей все ещё оставалось слишком много, но выигранная секунда спасла множество жизней.

— К стенам! — вновь приказал я, и ударил еще раз. Бомбы сумели вынести нескольких монстров из коридора, отбросили остальных и позволили переломить ситуацию. — Спина к спине!

— Есть! — рявкнул Таран, и мы втроем собрались в кучу. Бурят перекрывал щитом нижнюю часть коридора, Мария простреливала и откидывала прессами верхнюю, а я прикрывал им спины расправляясь с врагами, прущими из вентиляции и инженерных коммуникаций. Постепенно казавшийся неостановимым поток стихал, пока наконец твари не начали выскакивать по одной, и тогда я решился на безумие — отбросив с дороги выживших бойцов ударил несколькими волнами прессов подряд.

Конструкты прошли по коридору, выворачивая торчавшие из стен обломки и сметая механических тварей в одну кучу. Подсказывать не пришлось, отряд ударил по сгрудившимся врагам из всех стволов, и ни одна из тварей не сумела уйти целой.

— Что это черт возьми было? — выдохнул один из бойцов.

— Это был враг. — коротко ответил казавшийся невозмутимым Таран. — Собраться! Мы идем наружу. Спину прикрываем, не спать!

Добавлять что-то к приказам Тарана я посчитал лишним, тем более что он все делал правильно. Спустя несколько минут, не найдя выживших, мы выбрались на поверхность, к ожидавшему нас отряду поддержки, чуть не начавшему палить в нашу сторону. К счастью первая выпущенная пуля зависла в щите.

— Какого⁈ Вы как начальство встречаете? — рявкнул на тут же вытянувшихся по струнке штурмовиков бурят. Хотя их нервное состояние было легко объяснимо — вокруг ботика валялось не меньше двух дюжин металлических тварей. Не таких красивых, как встретившиеся нам пауки, но от того не менее смертоносных.

— Осмотреть местность и судно. — приказал я. — Каждый сантиметр проверить, чтобы у этих тварей и шанса попасть ан борт не было.

— Есть! — дружно ответил первый взвод, и люди бросились выполнять команду, подсвечивая себе обшивку малого судна. К счастью, обошлось, никаких повреждений выявлено не было, да и пробраться через штурмовиков у тварей не получилось, так что спустя минуту мы уже поднимались от проклятого корабля.

— Гнев, подготовьте штурмовую команду к нашей встрече. Двойная проверка перед стыковкой. — приказал я. — Что со звеном Воронов?

— Они не выходят на связь. Как и Черепаха. Скорее всего соблюдают режим радиомолчания, чтобы их не засекли. — ответила Ангелина.

— Плохо. Сейчас никакая предосторожность не будет лишней. — сказал я. — Как только пристыкуемся — сразу начинайте движение к точке рандеву. Нельзя допустить, чтобы противник пробрался на авианосец.

— Я составлю протоколы безопасности на случай проникновения. — отозвался Краснов. — Никому не дам обижать мою лапочку.

Глава 7

Даже поверхностный осмотр каждого члена штурмового отряда и ботика оказался результативен. Нашлось пять металлических жучков. При этом самый крупный, с полуметровым размахом лап, притаился между соплами двигателей. А самый мелкий, с ладонь, забился под кресло пилота, так что его еле выковыряли.

— Интересная фиговина. — проговорил Максим, рассматривая найденные обломки тварей. — Большая часть собрана из стандартных унифицированных узлов, которых в каждом инженерном отсеке валяется несколько ящиков. Мелкие поршни от заслонок, соединительные шунты, болты сотки… но вот эти — похоже уникальные.

Он показал на останки самых крупных автоматонов — когти и центральные узлы, к которым всё крепилось.

— Ты с таким раньше встречался? — уточнил я.

— Откуда? Мне металлические пауки даже в самых фантастических кошмарах не снились. — покачал головой Максим. — По-хорошему это бы показать нашим ученым, выяснить откуда оно взялось. Но сомневаюсь, что кто-то из них не то, что сталкивался, даже слышал о таком. Просто за гранью фантастики. Как они вообще двигались, откуда в таких маленьких тельцах брали энергию — не представляю.

— Ну с этим я тебе как раз могу помочь. — ответил я, достав алмаз. — Вот такое сокровище было у него внутри.

— Да ну? — не веря своим глазам сказал Максим, и тут же схватив отвертку раскурочил самого мелкого из пауков, у которого были обломаны лапки. Рылся он там минуты три, я даже подумал, что парень совсем забыл о моем присутствии. — Пусто. Но я кажется понял в чем была твоя ошибка.

— И в чем? — удивленно спросил я.

— Вот. Видишь этот провод? Он шел не к лапе, а к контактному мосту. — ответил Максим, показав на раскуроченные внутренности. Честно сказать я среди одинаково безумной мешанины проводов что-то конкретное выделить не решился бы. — У него нет ни блока процессоров, ни какого-то источника энергии. Скорее всего запитывался он от корабельной сети, а управлялся удаленно, с помощью простых двоичных сигналов.

— Это нам что-то дает? — на всякий случай спросил я.

— Пока не знаю. Надо подумать. — нехотя ответил наш безумный гений.

— Ну тогда думай. — ответил я, легонько хлопнув парня по плечу. — А я займусь насущными делами.

Поднявшись на мостик, я увидел, что мы почти долетели до точки рандеву. Где-то в окрестностях в полторы сотни километров, должна была дрейфовать Черепаха в режиме радиомолчания.

— Передать сигнал приветствия. — приказал я, сев на место капитана, которое мне уступила Ангелина. — Малый ход, ждем отклик. И включите уже радары, посмотрим, что вокруг нас.

На расстоянии в двести километров обнаружилось несколько сигналов, один из них, самый крупный, должен был быть нашим авианосцем. Но меня куда больше заинтересовало несколько точек которые шли к нему напрямик, самым коротким курсом. Тоже достаточно крупных, и в то же время — быстрых.

— Боевая тревога. — приказал я, опуская шлем-передатчик на голову. — Всем постам приготовится. Курс запад, северо-запад. Определить тип кораблей противника.

— Вероятный противник, легкие артиллерийские крейсера класса Вирджин или Йокатара. Расстояние — семьдесят пять километров. Они нас уже засекли. — тут же ответил один из дежурных офицеров. — Начали маневр уклонения и повысили скорость.

— Курс на перехват. — приказал я. — Инженерный, придется поработать в форсированном режиме, берегите двигатели.

— То понос, то… — недовольно пробормотал Максим, лишь через секунду сообразивший что говорит это на весь мостик. — Прошу прощения, капитан! Немедля сделаем. Турбины на максимум…

В нормальном режиме корабль летел, держась корпусом параллельно земле. Сейчас же я накренил его под сорок пять градусов, чтобы маршевые двигатели не только держали нас на плаву, но и толкали вперед. Маневрировать так было почти нереально, диаметр разворота был просто чудовищный, но в прибавка в скорости более чем ощутимой.

— Враг на горизонте, девятнадцать тысяч метров! Количество целей растет! — комментировал появляющуюся на радаре информацию офицер радиоразведки. — Семь, нет восемь целей, два крейсера и шесть корветом штурмового класса.

— Плохо, но не для нас. — усмехнулся я, сосредоточившись на управлении. — Артиллеристы-готовность. Подтвердить визуальное отслеживание цели.

— Они поднимаются, скоро скроются в облаках. — предупредил оператор.

— Это они хорошо придумали. — усмехнулся я, уже обдумывая в голове маневр. — Подготовится к входу в облака, идем прежним курсом, по приборам. Устанавливаю маскировочное поле через три, два… поставлено.

Вокруг корабля появилась размытая дымка, из-за которой ничего не было видно, но мы на такой случай уже давно подготовились и изображения с камер на крохотном зонде, волочащемся за нами по пятам, давали вполне приличный обзор. Можно было создать не одну полусферу, а две, с щелью для камер, но после предыдущего опыта, когда мы чуть ен вызвали в наш мир чудовище, я так рисковать не собирался.

— Корабли противника прямо по курсу. — доложил оператор, хотя я и так это видел. — Разрешите готовится к залпу?

— Погоди. — проговорил я, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувство опасности меня не покидало, но было каким-то приглушенным, скорее даже далеким. Будто прямо здесь, в пылу предстоящей схватки нам было совершенно безопасно. А такого просто не могло быть.

— Всем сохранять боевую готовность. Макс, поднимись на мостик. Немедленно. — приказал я, и убедившись, что наш техник меня услышал, стал ждать. Можно было списать странное ощущение на существенную разницу между огневой мощью противника и нашей. Можно — на полное превосходство по использованию резонанса. Но… меня не отпускало странное чувство.

— Подойди ближе. — приказал я, когда Краснов поднялся на мостик. Сам встал с кресла капитана, а когда мы оказались рядом создал защитную сферу. — Может быть такое, что наши приборы врут?

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурившись спросил Максим.

— И Внимательный и Верхотурье были пристыкованы к Черепахе, как и Гнев. Может такое быть, что наши приборы поломали или изменили их настройку, так что мы видим союзников как врагов, или вообще видим то, чего нет? — прямо спросил я, заставив Максима нахмурится.

— Пару часов назад я бы сказал, что это невозможно. — проговорил Краснов. — Но сейчас уже ни в чем до конца не уверен. Если враг подделывал сигналы на тех кораблях, мог и на Гневе… но фрегат прибыл с ремонтных доков всего вчера… поломать что-то в технике за такой срок довольно сложно… разве что сменить программу.

— Ты можешь это проверить? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, это надо долго рыться в настройках и лезть внутрь. — покачал головой Максим. — Но я могу сделать лучше — откатить программы камер и радаров на предыдущую версию. У меня все копии с собой. Единственное что — мы ненадолго оглохнем и ослепнем.

— Двигатели это не затронет? — на всякий случай уточнил я, и парень покачал головой. — Тогда действуй, я подержу нас в воздухе. Всем внимание, сейчас ненадолго выключатся все системы, без паники.

Максим тут же подскочил к одной из приборных панелей, и достав из жилетки с бесчисленными кармашками кристалл памяти подключил его к разъёму. Почти минуту он колдовал над приборной панелью, тихонько ругаясь себе под нос, и вручную вводя длинные, казавшиеся бессмысленными команды, а затем все экраны, включая радарную сетку, погасли. Пятнадцать томительных секунд на мостике стояла почти полная темнота, разгоняемая лишь желтой лампой аварийного обеспечения, а затем все вернулось в норму.

— Вижу идущие на перехват суда противника. — тут же прокомментировал отобразившуюся на радаре информацию оператор. — Стоп! Тут что-то не так! Это же наши крейсера, Кронштадт и Гривна! И звено княжны Вяземской!

— Вот сукины дети. — только и смог выдохнуть я. — Всем внимание, подготовить орудия ПСО на случай огня по нам. Передача по открытому каналу, направленным сигналом — Говорит фрегат Гнев Империи, не стрелять. Повторяйте без остановки. Может такое быть что связь тоже испорчена?

— Такая вероятность есть. — нахмурившись ответил Максим.

— Тогда почему мы всё еще на лету? Если этот урод покопался в наших системах, не проще было отрубить двигатели? — спросил я. — Если бы они вырубились на высоте километров в пять, от нас бы остался только фарш в искореженной консервной банке.

— Двигательные системы — самые проверяемые. Мы их тестируем перед каждым вылетом. — ответил Максим. — А вот радары и камеры — почти никогда, они же не изнашиваются механически и повреждений не получают.

— Ясно. — проговорил я, вглядываясь в черные точки на экране. — Есть сигнал с кораблей союзников?

— Никак нет, либо наши системы их не отображают. — ответил оператор.

— К кого какие идеи, как с ними связаться, чтобы это было не очевидно машинам, но стало понятно людям? — спросил я, заставив задуматься всех офицеров на мостике.

— Дымовые сигналы, ваше высочество. — наконец ответил один из них. — Мы можем выпустить сигнальный вспышки или дымный след. Соответствующий международным нормам. Они уже лет десть не используются и даже не изучаются, но на борту тех кораблей должны быть старые офицеры, они могут понять.

— Отлично, тогда это на вас. Распоряжайтесь. — приказал я, переключив на него панель управления огнем. Через несколько секунд вертикально вверх в воздух взлетело несколько сигнальных ракет, а затем на верхней палубе начал работать прожектор, давая сигналы азбукой Морзе.

«Гнев Империи вызывает Кронштадт и Гривну. Прием. Гнев Империи…»

Суда, которые всего несколько минут назад считались нами вражескими в начале пошли на перехват, и пришлось разрывать дистанцию, но уже вскоре расстояние между нами установилось в пятнадцать километров, при сохранении одной высоты, а через пару минут нам начали отвечать так же, световыми сигналами. Я ничерта не понимал в этой вашей устаревшей азбуке, но мне перевели:

— Они не понимают, что происходит, просят выслать судно для переговоров. — объяснил старший офицер.

— Благодарю, передайте что высылаем один корабль — ботик для встречи. — сказал я, покидая место капитана. С их стороны так же к нам выдвинулся одиночный корабль, катер её сиятельства Ольги Вяземской. Когда наши корабли зависли на расстоянии пятидесяти метров друг от друга я приказал открыть десантный отсек и вышел в него без брони, в одном костюме пилота. Через некоторое время Ольга сделала так же, а затем наши суденышки встали почти вплотную.

— Что происходит⁈ — проорала Вяземская, перекрикивая шум двигателей. — Наши приборы словно взбесились!

— Сложно объяснить в двух словах. Держитесь за нами, идем на соединение с Черепахой, но держимся на почтительном расстоянии, чтобы не вызывать паники или беспорядочной стрельбы. — сказал я, и девушка кивнула, принимая мой приказ.

К авианосцу мы подходили уже в три крупных судна, благо он исчезнуть с радаров никак не мог, такую жирную тушу не спрятать даже в сугробах. Процедура с выходом на связь через сигналы Морзе с помощью прожектора и подачу осветительных сигналов пришлось повторить, но это вновь сработало, хотя мы никак не могли выйти на нормальную связь. А на экстренном совете капитанов было решено проверить все системы кораблей на вмешательство. Правда цель заключалась совсем не в этом.

— Открыть ангар. Всем кораблям, пуск по готовности. — приказал я, как только проверка двигателей и навигационных систем была завершена. Чуть разобравшись в вопросе, я понял, что Максим абсолютно прав, закладки в этих системах были практически невозможны — уж слишком часто их проверяли.

Ещё одна система почти не подверженная изменениям — реакторные установки, но тут все дело было в том, что они работали по принципу автономности, не требуя, да и не позволяя что-либо менять в пред зашитых настройках. Пожалуй, это единственное что нас спасало, иначе валяться кораблям сгоревшими остовами в вечной мерзлоте.

— Последний из катеров стартовал. — объявила Инга, следившая за ангаром.

— Отлично. Надеюсь, все помнят, что нужно делать. — выдохнул я. Сейчас весь наш флот, с выключенными опознавательными маячками и системой связи, растянулся на десятки километров, почти в идеальном круге, центром которого являлась черепаха. — Общая тревога. Химическая опасность. Опасность пожара. Начать снижение.

Несколько офицеров с недоумением посмотрели на меня, но приказ выполнили беспрекословно. Ничего удивительного, они были не в курсе итогов совещания командиров, проводимого под защитным куполом, как и остальной экипаж. Мы старались до последнего сохранить происходящее и наши планы в тайне, результат же…

При тревоге «газы, огонь» весь экипаж должен был облачиться в специальные костюмы и надеть противогазы. Корабли же шли на экстренное снижение, врубалась пожарная тревога, все отсеки и вентиляция перекрывались, чтобы не допустить разрастание пожара, а затем начиналось самое интересное.

Из большей части отсеков, в которых нет людей, воздух откачивался. Остальные заполнялись инертной пеной, нейтрализующей как огонь, так и большую часть химикатов. Единственная проблема, воздуха в баллонах защитных костюмов хватало всего на полчаса, но мы должны были управится быстрее.

— Есть контакт с поверхностью! — крикнула Ангелина, загерметизировавшая шлем от костюма пилота. — Все суда сели.

— Отлично. Отключить питание, реактор — в сон. — приказал я, и через несколько мгновений судно погрузилось в кромешную темноту. Длилась она всего несколько секунд, вскоре загорелись лампы аварийного освещения и фонари на броне, но большая часть судна оказалась полностью обесточена.

— Слушай мою команду. На судне — враг, он использует механизированных пауков — автоматонов. Отключив питание, мы разом вырубили большую их часть. Но остаются автономные роботы, крайне опасные в ближнем бою. Все, у кого нет штурмовых доспехов держатся вместе, на мостике. — я наконец объяснил всем что происходит. — Вас останется прикрывать второй и третий штурмовой взвод. Вопросы?

— Мы можем помочь! — тут же возмущенно сказал один из молодых офицеров.

— Вы поможете если останетесь в безопасности и нам не нужно будет думать о том, чтобы сохранить ваши жизни. — жестко ответил я. — Макс, что у тебя?

— Есть сигнал, ток все ещё сохраняется на третьей палубе, а там по всем схемам никакого аварийного питания быть не должно. — ответил Краснов.

— Вот и попался, голубчик. — усмехнулся я. — Поехали.

Черепаха — бывшее торговое судно, и с удобствами тут плохо, но при переоборудовании многие коридоры расширили, так чтобы можно было впритык пройти в штурмовом доспехе, глядя прямо, а не протискиваться, пригнувшись и бочком. Мелочь, но крайне важная для нашего плана. Мы рассчитывали только на скорость и внезапность удара. На то что враг, с отключением электросети, оглохнет и ослепнет. Через минуту выяснили что считаем мы не очень.

— Фиксирую открытие гермостворок три-б и три-в! — сказал Макс. — Он уходит!

— Черт бы тебя драл… разделяемся! Первый взвод, со мной, второй — с Тараном. — приказал я, сворачивая на перекрестке. — Удачи!

— И вам. За мной! — рявкнул бурят, и прорезиненные металлические подошвы загрохотали по сетчатому полу. Мы тоже ускорились, двери натужно открывались, гудя отключенными моторами, чтобы с тихим уханьем закрыться за спинами. Пусть врагу потребуется всего несколько секунд, на то, чтобы выбраться из западни, даже такая фора была нам на руку.

— Третья палуба, еще две двери открыто. — прокомментировал Максим, следящий за всем происходящим со своего рабочего места в инженерном отсеке. Как он получал данные при выключенной системе — надо у него спрашивать, какие-то пассивные датчики. Главное — направлял он нас безошибочно, и автономные системы резонансных доспехов обрисовывали предполагаемый маршрут в углу лобового панорамного экрана.

— Не успеем. — выругался я, понимая, что двери открываются быстрее чем мы бежим. Еще немного, и противник вырвется на оперативный простор. Он и так же добрался до перекрестка и мог уйти по одному из пяти коридоров. Кроме того из которого пришел. Вертикальное перемещение никто не отменял.

— Взвод, на перехват в два-б. Мария, за мной. — скомандовал я, и тут же ускорился, не дожидаясь ответа. Рывок, и вот я уже у следующей перегородки. Поднимать ее руками — нет ни времени, ни желания. Пресс, и створка с визгом шестерней уходит в потолок. Рывок… супруга не отставала. И это было приятно, не зря потрачено время на тренировки. Хотя может дело в предельно короткой дистанции? Рывок.

Мы вылетели на перекресток первыми, заблокировав сразу четыре коридора и отрезав предполагаемому врагу путь к отступлению. А в следующую секунду мне стало не до того, чтобы глазеть по сторонам. Автономная защитная турель, выскочившая из люка над нашими головами, рыкнула шестью стволами, выплевывая поток стали, и тяжелые двадцатимиллиметровые пули зависли в нескольких миллиметрах от моего лица, перегружая щит.

Я ударил не задумываясь. Плевать, потом отремонтируем. Главное достать противника. Вот только ему тоже было плевать, а турель стала лишь отвлекающим фактором. Маша вскрикнула, обращая мое внимание на шевельнувшуюся тень, и я едва успел посторониться, когда её наплечная пушка замолотила по стелющимся у пола врагам. Первый паук улетел в сторону, разорванный на куски, затем они перестали скрываться и ринулись в атаку.

Лавина — первое слово, которое приходило на ум, когда видел волну из механических тварей, рвущихся изо всех щелей. Они лезли из проходов, из вентиляции, даже из мелких коммуникационных колодцев. Неостановимым, кажущимся бесконечным потоком. И попытайся я применить на них обычные конструкты — мы оказались бы обречены на бесславную смерть под тоннами ожившего металла.

От жутких механических пауков, скорпионов и богомолов, до ползущих на гусеницах автоматических пушек. Всё это метало молнии, стреляло и гудело, грозя разорвать нас на части и приближаясь с каждым мгновением. Даже работающий в непрерывном режиме пулемет на плече Марии лишь оттягивал неизбежное, ломая передний край волны и заставляя тварей карабкаться по телам сородичей.

— Пусто! — крикнула Мария, уходя на перезарядку. И настала моя очередь творить чудеса. Если тварей нельзя поразить напрямую конструктами, не значит, что на них не будет действовать вторичный фактор. И хотя я уже сумел зажечь огонь на лезвии, первым что я освоил на всегда останется ветер.

Бомба влетела в толпу тварей, в самую сердцевину, и разорвалась, кроша наспех спаянный механизмы и раскидывая более прочные конструкции. Волна — видоизмененный объемный пресс, и сжатый до предела воздух отбрасывает тварей несмотря на разрушение конструкта. Снова бомба… Я не переставал активировать конструкты ни на секунду, одновременно осыпая врагов из закрепленной на руке пушки.

Но волна всё равно докатилась до нас, не оставляя мне выхода. Клинок вспыхнул в правой руке, когти на левой покрылись слабым свечением, и я начал махать ими словно бешеный, стараясь уничтожить как можно больше тварей за раз. Несколько секунд мне это даже удавалось, поток словно натолкнулся на невидимую стену, а затем по горам тел своих разрушенных товарищей хлынули новые механизмы, захлестывая меня с головой.

— Есть! — крикнула Мария, и я с облегчением рухнул на пол. Может мне показалось, но твари вроде даже довольно заверещали, облепляя меня толстым слоем. А затем прогремел выстрел из пушки.

Однозарядное орудие, которое должны были таскать третьи номера, у Мальвины было заряжено не обычными патронами, а крупными стальными подшипниками. Вышла этакая картечница, которая просто снесла всех тварей потоком свинца, отбросив выживших на несколько метров. А такие, к сожалению, тоже были.

Словно куски ожившей брони к нам ползли несколько метровых крабов, только вот вместо клешней, у них были хорошо узнаваемые пневматические молоты. Такие при удаче и броню пробить могут. А если и нет — точно сумеют повалить и потом не дадут подняться.

Был у них только один недостаток — медлительность. Вскочив на ноги, я рывком приблизился и за пару взмахов огненного меча срубил тварям передние лапы. Они попадали на пол, но продолжили ползти, высекая снопы искр. А за ними снова появился поток из более мелких тварей. Я уже готовился их встречать, как вдруг они замерли, застыв на месте словно статуи.

— Есть! Мне удалось отключить резервное питание в вашем секторе. — довольно сказал Максим. — Больше проблем не будет.

Ну, тут он поспешил. Стоило вырубиться основному потоку тварей, как по их телам вперёд ринулись настоящие автоматоны — те самые пауки убийцы с лапами-лезвиями, которые доставили столько хлопот на фрегате Верхотурье. Но в этот раз мы были готовы к встрече.

Бомба в груду тел, и противника сносит обломками его же сородичей. Тварь тут же вскочила на уцелевшие лапы, но мгновения натиска уже были потеряны и Мария снесла первого из убийц точной очередью перезарядившейся пушки ПСО. Второй выскочил из груды прямо под мой меч, а третьего уже не нашлось.

— Коридор три-г. Три-д. Есть, я его обнаружил. Движется прямо… к инженерному отсеку. — растерянно проговорил Макс. — Твою мать, да он сюда бежит!

— Это не по плану. Уходи на мостик! — приказал я, прыгнув в нужную сторону прессом. Мария не отставала, но между нами и врагом было больше двух десятков закрытых дверей. А вот между ним и Красновым — всего пять.

Вдалеке послышались приглушенные металлическими створками очереди. Работал стационарный пулемет, хотя непонятно на чьей именно он был стороне. Турель Максима, или перехваченное орудие неизвестного противника. Так или иначе, счет шел на секунды, и мы не могли себе позволить расслабляться.

Рывок, прессом открыть дверь, снова рывок. Я повторял заученный алгоритм, не находя ни единой возможности ускориться. Семь дверей. Пять. Три… с той стороны послышался душераздирающий крик, и когда последняя гермостворка открылась я наконец увидел его — нашего врага, замершего над распластанным на полу телом Краснова, под которым растекалась лужа крови.

Я ударил не задумываясь, но шестирукая тварь, лишь отдаленно напоминавшая человека, встретила мой конструкт проводящими лезвиями. Одна из верхних конечностей вспыхнула, но не резонансом, а какой-то крайне яркой горелкой, системы костюма с ходу показали, что там под тридцать тысяч градусов. Но меня такие мелочи не сильно волновали.

Очередь в брюхо отбросила тварь в сторону. Но, кажется, не нанесла ей вообще никакого урона, разве что стальные пластины чуть помялись. А ведь она должна была пробивать обычный резонансный доспех в грудь! Бомба? Если Макс ещё жив, так я превращу его в отбивную. Выхода не оставалось, и я прыгнул вперед.

Пылающий клинок столкнулся с плазменным резаком и без труда прошел через струю, вот только выиграл от этого противник. Сразу несколько лап ринулось ко мне. Одну я сумел заблокировать когтями, другую — рубануть мечом, отсекая конечность, но еще четыре вонзилось в мою броню с разных направлений.

Плазменный резак ударил в шлем, и в броне разом стало нечем дышать. Красная точка, появившаяся у меня перед глазами, почти мгновенно превратилась в белую, экраны лопнули, и я почувствовал нестерпимый жар, грозивший сварить меня в собственном соку.

В отчаянье пнув противника я попытался вывернутся из смертельных объятий, но когти лишь глубже вошли в мой доспех. Удар клинком в грудь твари тоже мало что изменил, я даже не видел, что происходит, ориентировался на истинное зрение и чувство опасности, которое вдруг притихло, а затем тварь смело в сторону.

Увлекшись схваткой, враг забыл о Марии, а вот она о нас не забыла, и стоило девушке перезарядить пушку, как она выпустила снаряд практически в упор. Урода снесло, переломав пополам, а я, подскочив, добил его, воткнув огненный меч куда-то в район груди. А в следующее мгновение меня отбросило мощным ударом шести лап. Только вот подняться твари было уже не судьба. Мы отбросили его достаточно далеко от Макса, чтобы я без опаски использовал бомбу.

До предела сжатый пятисантиметровый шарик влетел в пробоину механической брони на груди врага, а затем взорвался, раскрывая её словно петарда раковину улитки. На мгновение всё стихло, а затем я услышал жалостный стон. Выругавшись про себя, я дернул эвакуационный шнур и выскочил из раскрывшейся брони, наконец увидев врага собственными глазами.

Изуродованное тело, оплетенное трубками и проводами, всё еще умудрялось как-то существовать, хотя у него уже давно вместо рук и ног были механические протезы, а от туловища осталась только обильно кровоточащая масса, выглядывающая из развороченной брони.

Вот только Макс выглядел не лучше. Тварь успела покромсать его на куски, вспоров живот и почти полностью ампутировав конечности. Глаза были выжжены плазменным резаком.

— Ты сможешь его спасти? — спросила Мальвина, подойдя ближе.

— Не с такими ранами. — покачал я головой. Но затем, вновь обернулся к еще живущему врагу. — Хотя, возможно. Помоги мне.

Глава 8

Выдернув трубку искусственной вентиляции легких из глотки поверженной твари, я отбросил окровавленный комок в сторону. Сейчас было не до расспросов, какими бы интересными сведениями и технологиями не могла поделиться еще живая тушка, они не стоили жизни моего давнего соратника и друга. Тем более от твари осталась только голова, да и та говорить не может.

— Ты понимаешь, как это работает? — спросила Мария, когда, срезав внешние, разворочанные пластины брони я поместил торс Краснова на место врага.

— Понятия не имею. — честно признался я. — Но должно сработать.

Обрезать дыхательную трубку и засунуть ее в рот, воткнуть торчащие из доспеха капельницы в вены, залить хирургическим гелем из аптечки первой помощи раны и обрубки рук и ног. Максим потерял сознание от болевого шока, и я единственное что я мог для него сейчас сделать — сохранить теплящуюся жизнь. Остальное — не важно.

— Кто старший механик после Краснова? — спросил я у Марии, и она передала мой вопрос по автономной системе связи штурмовых доспехов.

— Давид Раминбаширов. — наконец ответила она. — Уже бежит сюда.

— Отлично. Нужно перенести Макса в хирургическое отделение. Там ему окажут необходимую помощь. — сказал я контролируя жизненные показатели товарища. Я мог многое, повысить его шансы на выживание, усилить регенерацию, даже помочь в перспективе отрастить новые нервы и мышечные волокна. Но это была не магия, а лишь усиление свойств организма, явно недостаточное прямо сейчас.

Стоило твари сдохнуть и дела у наших ребят пошли на лад. К тому моменту как мы доставили тело в металлической скорлупе к хирургам, Таран и остальные уже расправился с большей частью механических тварей, ещё оказывающих сопротивление. Хотя, надо признать, знали мы далеко не о всех. Автоматоны, собранные из запчастей прямо на кораблях, представляли из себя чудовищную помесь насекомых и машин, и далеко не всех удавалось прикончить с первого выстрела. К счастью, справились штурмовики без моей помощи и на Черепахе, и на других судах.

Техно-заражение охватило большую часть крупных судов, и страшно было даже представить, что бы произошло, не найди мы мозг всего этого безобразия и не отдай я приказ заглушить реакторы перед зачисткой, ведь абсолютное большинство монстров питалось от наших же реакторов. Промедли мы еще хоть пару дней, и атакуй твари нас неожиданно, в живых не осталось бы никого.

— Что это было? — спросил князь Оренбургский, когда капитаны собрались в кают компании на совет. — Ни я, ни один из моих офицеров или товарищей подобного не видел. Новейшая разработка врага? Но кто? Англичане, американцы?

— Мелко берете, князь. — покачав головой ответил я. — Почти со сто процентной вероятностью могу предположить, что нам противостоит само общество Теслы. Это не первое покушение на нас, и прошлый убийца так же был выдающимся, по-своему, но такого масштаба никто и предположить не мог.

— Общество? Разве оно вмешивается в государственные дела? — удивленно спросил Михаил, но этот вопрос можно было оставить без ответа, тем более что его наставник задал более подходящий.

— Не обессудьте, ваше высочество, но у вас есть доказательства причастности общества к покушению на вас? — уточнил барон Курский.

— Если вы про результаты допросов убийц — нет, увы, но они не очень расположены отвечать. У первого не было языка, и он был готов убить себя при задержании. Второй и вовсе не совсем человек, скорее машина. — ответил я, озадачив всех присутствующих. — Как я и сказал ранее, в своих выводах я уверен почти на сто процентов. От пленных офицеров нам удалось выяснить что на корабле Огайо, атаковавшем Сургут, был установлен генератор, предоставленный обществом — он мог скрывать целые флотилии от сигнала радара.

— Ночные рейды с таким устройством будет невозможно отразить. — проговорил в задумчивости Курский. — Но это еще не доказывает причастность к покушению.

— Уровня технологий, использованных против нас, вам недостаточно? — с нажимом спросила Мария. — Кто еще на всей планете обладает хоть чем-то подобным?

— Мне — достаточно и вашего слова, ваше сиятельство. — чуть поклонившись ответил барон. — Однако общественность — не я, вы же сами это прекрасно понимаете.

— Общественность обо всем узнает. Можете не сомневаться. — улыбнувшись заявила Ангелина. — Пусть камеры внутренней системы кораблей и были отключены, но остаётся информация с доспехов. День, максимум два, и мы отсортируем все доступные видео и начнем монтаж. А когда закончим — будем выпускать в эфир, порциями, постепенно, как поступаем и с результатами умиротворения Сибири.

— Не поверят. — сомневаясь покачал головой Курский. — Это же даже не кино — фантастика. Такого просто не может быть, я и сам до конца не могу в это поверить, хотя сражался в первых рядах.

— Поверят. Постепенно, по кусочкам, но мы скормим нашей аудитории правду. И об обществе Теслы, и о его истинных намерениях. — ответил я. — Боюсь только, что этого будет недостаточно, чтобы весь мир ополчился против них. В других странах идет массированная пропаганда, которая год от года изображает нас алкоголиками, живущими в снегах, нас самих — рабовладельцами, а наших сограждан — покорными рабами только и мечтающими что их освободят. На благо демократии, конечно же.

— А демократия, как известно, это не власть народа, это власть демократов. — улыбнувшись заметила Мария. — Но проблемы всего остального мира нас должны волновать в последнюю очередь. Сейчас главное — объединить граждан вокруг истинного наследника трона, показать, что, разделившись мы только облегчим нашим врагам задачу разграбления страны и людей.

— Цель глобальная, но достижимая. — заверила Ангелина. — Нам понадобится время, ресурсы и материалы для съёмок. Но за год или два мы сумеем уложить эти мысли в головах людей. А за пять и вовсе — свести всё к одной задаче. Величию нашей державы.

— Цель безусловно хорошая, ваши высочества, но пока она слишком далека, а у нас тут неизвестные отечественной науке твари убивают людей. — ответил князь Оренбургский. — Как мы можем быть уверены, что подобное не повторится, и что на одном из кораблей нет бомбы замедленного действия?

— Как и в случае с бомбой — только тотальными проверками систем, откатом к заводским настройкам для всего оборудования и физическим контролем. — ответил я. — Ну и конечно же работой с личным составом. Видишь что-то подозрительное — доложи и не отходи от этого предмета пока не прибудут специалисты.

— Мало кому понравится такой тотальный контроль. — покачал головой князь.

— Потерпят, мы на флоте, а не дома. — усмехнулся стоящий чуть поодаль Строганов. — Прошу прощения, не сдержался.

— Пока наша миссия не окончена, придется держать весь штат на усиленном контроле. — сказал я. — Неприятно, но лучше, чем потерять несколько судов в результате теракта. К счастью, я сомневаюсь, что найдется еще один убийца со схожим вооружением. По крайней мере первый отличался от него разительно, и способностями, и расой.

— Прошу простить за бестактность, но можно ли подробней? — спросил князь Оренбургский. — Я видел множество одаренных, с некоторыми сражался на одной стороне, некоторых считал врагами… Если считать его сиятельство великого князя Морозова, был даже свидетелем применения конструктов вне категорий. Вряд ли вы сумеете рассказать что-то что сможет удивить присутствующих.

— Учитывая, что все здесь приняли присягу ордену, я не вижу смысла утаивать от вас правду. — пожал я плечами. — Первый убийца был из Японии, и он управлял пространством и материей, а возможно и самой реальностью, с помощью дара расслаивая его словно помехи. В ограниченном радиусе и только для того, что лишено резонансной защиты. Но, как пример, он сумел обрушить несколько этажей во дворце правительства в Ханты-Мансийске.

— Звучит не слишком правдоподобно. — нахмурившись проговорил Дмитрий.

— Увы, но записей с камер не сохранилось, они все, как и другое оборудование в здании, вышли из строя. Но если угодно вы можете прибыть после операции во дворец лично и осмотреть его стены. — не слишком утруждаясь объяснением ответил я. — Князь Багратион нашел свидетельства говорящие о том, что подобная техника существует и передается из поколения к поколению в семье императорских палачей Японии. Называют их очень просто — Синегами, или бог смерти.

— Значит в этом замешаны японцы? Учитывая наличие во флоте сибирского княжества судов их производства — это не удивительно. Но что, если это просто наши противники объединились и хотят поссорить нас с обществом? — не сдавался князь Оренбургский. — Мало ли о каких технологиях мы не знаем. К тому же вы сами сказали — палач служащий императорскому роду Японии. Вряд ли они передали его обществу.

— Возможно вы правы, и офицеры на допросах врали. — вновь обратил на себя внимание Василий. — Хотя в таком состоянии обычно говорят правду. Но пусть так. Нам противостоит альянс сильнейших стран мира, планирующий чужими руками ослабить, а может и разрушить нашу страну. Разве от этого легче?

— Особенно учитывая технологии, которые враг применяет. — кивнул я. — По сути, сейчас нет никакой разницы, кто именно против нас. Они на нашей земле, и мы должны их выгнать или подчинить. А уже потом можно будет говорить о встречном визите вежливости.

— Напомню вам, дамы и господа, что пока что, несмотря на угрозы со стороны Англии и Германии, ни одна из великих держав не вторглись на наши земли. — уточнила Мария. — Мой отец сдерживает их возможный натиск на западе, и чем быстрее мы разберемся с проблемами на востоке, тем выше шанс что большой войны не будет.

— Это было бы очень кстати, но учитывая международную обстановку. — вздохнул барон Курский. — Что дальше, ваше высочество?

— Технические работы и сбор флота. Пока мы не приведем все корабли в боеготовое состояние говорить о чем-то преждевременно. — ответил я. — Прошу вас докладывать о всех обнаруженных враждебных или неидентифицированных механизмах. Надеюсь на сознательность ваших служащих.

Капитаны разошлись по своим кораблям через несколько минут, все же вопросы оставались у многих, а мне предстояло всерьез обдумать проблему нападений. Пока нам «повезло» потерять около четырех сотен человек личного состава и три судна, и всё это — не вступая в прямую схватку с противником!

Шанс появления еще одного убийцы на борту корабля, пока мы находимся в воздухе — не слишком большой, но всё же был. Если двое сумели до нас добраться, то могут и остальные, а главное непонятно сколько их будет. И, если, собственную безопасность и безопасность супруг я еще могу обеспечить путем активного применения третьего глаза, то вот с кораблем или флотом в целом, такой трюк не пройдет.

Всё же предвиденье и прорицание — не мой конек. Его можно получить, при раскрытии всех девяносто шести лепестков третьего глаза, как и возвращение к жизни духов умерших и прочие вещи кажущиеся многим чистой фантастикой, но не на этом этапе развития моего духовного тела. До таких высот мне еще пилить и пилить. Лет десять, даже текущими темпами. Так еще и дар предвиденья — штука непостоянная и в отличие от чувства опасности — вариативная и крайне расплывчатая.

— Операцию закончили. — сказала Ангелина, отвлекая меня от тяжелых мыслей. — Доктор сказал, что Максим не придет в себя по крайней мере несколько дней. Ситуация стабильно тяжелая, и ему нужно разрешение от тебя, для переноса тела Краснова из саркофага в обычную палату.

— Какое еще разрешение? — нахмурившись спросил я. — Какой саркофаг?

— Не знаю, кажется там какие-то проблемы с механизированным телом. — ответила Ангелина, пожав плечами.

Учитывая, что сделать сейчас на мостике я всё равно ничего не мог, пока инженеры проверяли все системы и возможные закладки в программном обеспечении, я решил вернуться в бортовой госпиталь и проведать товарища. И, судя по виду доктора, сделал я это очень вовремя.

— В чем дело? — спросил я, глядя на облокотившегося на край стола врача.

— Ваше высочество, прошу прощения, не видел, как вы вошли. — вздрогнув ответил хирург. — Вам уже передали о проблемах с… этим?

— Если под «этим» вы имеете ввиду моего товарища и друга, то да, передали. — жестко сказал я, подходя ближе к койке. Краснов лежал накрытый белой простыней до самой шеи, но и выше была повязка, закрывающая глаза и верхнюю часть головы, из-под бинтов виднелся только рот, под прозрачной дыхательной маской. Но сам парень лежал не на кровати, а на металлическом комбинезоне, в который мы его поместили чтобы сохранить жизнь.

— Почему вы не вынули его из устройства? — спросил я. — Мы же его подсоединяли только для переноски.

— Боюсь это не так-то просто. — ответил врач. — Мы, естественно, попробовали перенести его, как только установили собственную капельницу и поставили датчики кардиограммы, но стоило попробовать его отделить — сердце начинает отказывать.

— Вы же шутите, верно? — нахмурившись спросил я. — Как это возможно?

— Я сам не очень понимаю происходящее, никогда с подобным не сталкивался. — ответил хирург. — Мы можем извлечь его несмотря ни на что, поставить искусственную вентиляцию легких и обеспечить дефибрилляцию, но я бы не рекомендовал делать это сейчас. Пока все эти функции выполняет… не знаю даже как это назвать — протез?

— Хорош протез, с щупальцами. — покачал я головой.

— К сожалению у нас на корабле нет необходимого медицинского оборудования для обеспечения всего комплекса искусственного контроля жизнедеятельности. — продолжил врач. — Так что, до прибытия в крупный город, желательно столицу, доставать его из этого механизма, все равно что подписать смертный приговор. Но если вы прикажете — я это сделаю.

— Нет. Я не собираюсь рисковать жизнью соратника на пустом месте. — немного подумав решил я. — Оставляю его на вас, доктор. Если появятся какие-то изменения, или если он пойдет на поправку — обязательно сообщите.

— Конечно, ваше высочество, только не рассчитывайте на слишком многое, то, что он при таких ранах ещё жив — уже чудо. — покачав головой сказал врач, и тут мне приходилось с ним согласится. Я даже усилить регенерацию в теле Максима не мог, на столько вымотан был его организм. Лишь влил незаметно энергию, в меридианы, чтобы поддержать функционирование его чакр. Всё лучше, чем ничего.

Удивительно, но похоже Краснову удалось нормально настроить не только работу механизмов, но и всю техническую службу в целом. Несмотря на то, что при выходе из палаты я заметил по крайней мере пятерых из его сослуживцев, корабль проверили в кратчайшие сроки.

Черепаха стала одним из первых крупных судов, которое смогло подняться в воздух после тотальной инспекции. Возможно сыграло на руку то что экипаж хорошо знал судно, изучив его во время переоборудования, а может дело было в том что служили на нем в основном люди простые, которых Максим подбирал исключительно за навыки, не смотря на звание и прошлые проблемы с законом.

Так или иначе, но через несколько часов авианосец был готов отправляться в воздушное плаванье. Только вот доклад, полученный мною от временного ИО глав инженера, не вызывал никаких положительных эмоций. Всё же враг накуролесил на славу, и что с этим делать было совершенно непонятно.

В первую очередь выяснилось, что пункт дальней связи Черепахи был перенастроен, в результате каждые полчаса он отправлял наше местоположение на сверхдлинной частоте, которую враг мог без особых проблем принять на любой устройство. А значит противники всё это время были осведомлены о наших маневрах.

Вторым неприятным сюрпризом оказался тотальный расход жизненно важных запчастей. Механические монстры не появлялись из воздуха, тварь сделала целый цех по сборке пауков и прочих тварей, совершенно не заботясь о том, что нам может не хватить гидравлических насосов для форсунок двигателей, кристаллов памяти и прочего важного, редкого и дорогого оборудования. А самое противное, восполнить запасы можно было только в крупных портах, куда нам путь заказан.

В-третьих — стоило наладить систему ДРЛО, как обнаружилось сразу несколько сигналов кораблей, которые двигались в нашу сторону. Не слишком быстро — около сотни километров в час, что могло говорить как о тоннаже судов, тяжелые крейсера вряд ли смогут двигаться быстрее, так и о готовности противника к решительной схватке.

Они явно хотели успеть до того, как мы закончим ремонтные работы, а мы не могли себе позволить даже намека на генеральное сражение. Ни с двумя третями вышедших из строя судов экспедиционного флота. К счастью, действия врагов натолкнули меня на весьма простую, хоть и только с точки зрения идеи, а не реализации, мысль.

Главное успеть сделать все как надо.

Мостик крейсера Руссо, флагмана Сибирского ханства.

Саин-Булат нахмурившись слушал доклад адьютанта разведки. По всему выходило что противник снялся с земли и на полной скорости движется на запад. Довольно логичный ход, учитывая успешные диверсии, вернутся в порт прописки, провести текущий ремонт и уже после — вернуться с новыми силами. Он бы так и сделал.

Вот только его смущало само направление движения вражеского флота. Нет, то, что их не видели катера ДРЛО — ничего страшного, цесаревич не раз показывал, что способен удивлять своими способностями. Одно исчезновение легкого крейсера Кронштадт, прямо под носом их флота, чего стоит. Но вот направление…

Сигнал, вместе с передаваемыми координатами, говорил, что флот цесаревича идет прямым курсом в Тунгусскую зону. Пытаться перехватить их на сходящемся курсе, даже если отправлять только малые суда — безумие, нужно идти большим флотом. А если так — они просто не успеют к нужному сроку. К тому как зона накроет флот наглеца.

— Пусть они там сгинут. — наконец проговорил хан, убедившись, что сигнал, уже искаженный, идет прямо из красного сектора. — Разворачиваемся. Наши суда не должны попасть в зону диссонанса. И прикажите резерву выдвигаться на юг. Если эти безумцы захотели сократить путь, больше они нам не угроза. Даже если кто-то и выживет в зоне, флота у них не останется.

Где-то в Атлантике, спустя десять часов.

— Вы потеряли уже двоих, а в результате ни на миллиметр не приблизились к цели. — жестко сказал Седьмой. — Восстание в Польше почти подавлено, Вторая уже трижды хотела вернутся, а регент до сих пор жив. Вы понимаете, что все наши договоренности идут насмарку?

— Вы преувеличиваете проблему. — раздраженно ответил Первый. — Да, потеря Мехонойда и Синегами — чувствительны, но лишь для нашего самолюбия. У общества достаточно агентов. К тому же один из них прямо сейчас направляется к хану Булату. И с его помощью мы сумеем переломить исход битвы.

— Переломить. — кивнул Седьмой. — В то время как согласно нашим планам и договоренностям самой этой ситуации не должно было возникнуть.

— Всё этот мальчишка. — раздраженно выдохнул Третий, с трудом сдержавшись. — Он доставляет непредвиденно много проблем. Если бы не его пробуждение — всё уже было бы закончено, а страна распалась!

— Это не то, о чем мы договаривались. — покачал головой Седьмой. — Все на этом совете согласились с простым планом — федерализация, превращение империи в содружество государств под контролем этого совета. План был таков. Сейчас же вы все больше от него отступаете, мало того — говорите о полном развале и уничтожении.

— Без развала не будет союза. — напомнила Пятая. — Ни одно государство не захочет стать частью Российской империи. Большая часть западных, да и восточных земель хотят свободы…

— Похоже это утверждение несколько преувеличено. Иначе восстания поднялись бы не только на территориях Прибалтики и бывшей Польши, а во всем западном регионе, но пока слышны лишь отдельные выкрики, и те — из-под пяты флота. — усмехнулся Седьмой. — Возможно пора менять наши планы, и сильная Российская империя с централизованной властью, не самый худший вариант.

— Вы же это не серьезно? — нахмурившись спросил Первый. — Это идет вразрез не только с целями, но и с принципами общества. Абсолютная монархия, совершенно не то, что нужно будущему. Демократия, равенство и гласность — вот наши постулаты.

— Которыми вы затыкаете рты своим недовольным. — покачал головой Седьмой. — Да только что-то вы не слишком печетесь о равенстве своего народа и всех остальных. Как на счет разделить ваши штаты на отдельные государства, чтобы потом объединить их в союз с Канадой и Мексикой?

— Вы в своем уме, предлагать такое? — спросил Третий. — Это даже не учитывая, что Канада — подчинена Британской империи.

— Штаты — наша опора, кошелек и большая дубина для сдерживания мира от полного разрушения. — взяв себя в руки ответил Первый. — Россия же отсталое третьесортное государство, в котором элиты постоянно грызутся за власть и территории между собой. Сравнивая эти две величины любому станет понятна абсурдность вашего предложения.

— Любому — возможно, мне — нет. — сухо сказал Седьмой. — План, очевидно, проваливается. И пора искать ему альтернативу. Большая часть националистической аристократии, которую мы могли бы использовать при создании мелких стран-союзников, либо мертвы, либо принесли присягу цесаревичу. Осталась только Сибирь, да и та — вместо того чтобы проводить захватнические войны на Урале и в Азии, заставляя местных князей искать помощи вовне, закрылась и боится показать из своих владений нос.

— Это поправимо. — вновь вмешалась Пятая. — Спешу вас успокоить, уже завтра Паладин будет на месте, и хан начнет действовать согласно нашему плану.

— А если не начнет, что тогда? — усмехнувшись спросил Седьмой.

— Тогда в Сибири появится новый хан. — пожав плечами ответила Пятая. — Генрих никогда меня не подводил, и будь у вас чемпион, вы бы знали каково это.

— Два чемпиона мертвы. — спокойно напомнил Седьмой. — Не удивлюсь если вскоре настанет очередь третьего. Впрочем, вы правы, пожалуй, мне и в самом деле пора обзавестись собственным чемпионом. И у меня даже есть отличный кандидат на примете. Молодой и перспективный.

— Вы что, имеете в виду его? Цесаревича? — выпучив глаза спросил Шестой.

— Мы так не договаривались. — чуть не прошипел Третий.

— Верно, не договаривались. Но пока я не вижу, чтобы вами хоть что-то из наших договоренностей было исполнено. — ответил Седьмой. — Пятнадцать лет, долгий срок, дамы и господа, и ваше время подходит к концу.

— Вы забываетесь. — сухо сказал Первый. — Совет вам ничего не должен.

— Совет должен мне в равной мере, как и я совету. — пожав плечами ответил Седьмой. — А если он не должен мне… ну вы понимаете.

Глава 9

— Сработало… и ведь сработало… потрясающе. — бормотал Василий, глядя как флот противника в начале идет вслед за крохотным метеозондом, а затем и вовсе разворачивается и уходит в Якутск. Нет, они, конечно, выслали разведку, проверили последние места нашей дислокации, но, учитывая, что ориентировались они по сигналу нашей связи, то и пролетели на полтора десятка километров в стороне.

Мы хоть и подняли в воздух наш самый боеготовый корабль — Гнев Империи, но провисели в маскировочном поле несколько часов, так и не вступив в бой. Можно было уничтожить передовую группу, но так мы бы привлекли слишком много внимания, обрекая на схватку весь флот.

В результате небольшого маневра мы выиграли себе почти неделю, именно столько занял ремонт в полевых условиях, разбор обратно на запчасти большей части автоматонов, лечение легкораненых пилотов и многое другое. Благо провианта мы взяли с большим запасом, а уже на второй день выставили дозоры из судов с системами пассивных радаров и термо-визуальной разведки.

— Согласно донесениям радиоперехвата, флот противника разделился. Большая часть отправилась на юг, через Улан-Батор к Новосибирску. Им на встречу идет объединенная флотилия Уральских князей, при поддержке гарнизонов, оставленных нами в Сургуте и Ханты-Мансийске. — докладывал краткую сводку с фронта Василий. — В Якутске осталось лишь ядро, состоящее из пяти крейсеров, восьми фрегатов и сорока малых судов.

— Всего-то. — усмехнулся князь Оренбургский. — Против наших двух, четырех и пятнадцати соответственно. Даже если авианосец считать за боевое судно.

— Раньше у противника было пятикратное преимущество, сейчас двухкратное, разница ощутима. — возразил я. — К тому же у нас есть преимущество неожиданности.

— И всё же перевес существенный. — заметил Строганов.

— Тоже верно. Теперь у нас есть шанс расшатать фронт. Сегодня же идем на Вилюйск. — решительно сказал я. — Пора начать отвоевывать регион.

— Ну слава богу, люди хоть погреются нормально. — довольно усмехнулся князь, но тут его ждало большое разочарование. Как и вех нас. Когда мы подлетали к известным координатам Вилюйска, вот только никаких признаков существования города с высоты полутора тысяч метров заметно не было.

Тайга, пересеченная едва заметными венами рек, многометровые сугробы и снова тайга. Город? Какой город?

— Судя по картам — он должен быть тут. — с сомнением проговорил Строганов. — Надо было всё же разведку отправить, а не только дозоры выставлять.

— С нашим количеством кораблей, либо так, либо… — ответил я, покачав головой. — Таран, слетай проверь.

— Слушаюсь. — тут же отрапортовал бурят. — Первый штурмовой, боевая готовность. Свежие расчеты.

— Вяземская, прикройте посадку штурмовой группы. Остальному флоту держаться на расстоянии. — приказал я, внимательно отслеживая данные радаров. Конечно, мы выставили корабли ДРЛО и дозоры, с выключенными активными радарами, но противник не должен был знать о нашем приближении, а значит должны были полагаться либо на радиоперехват, либо на активные радары, работу которых мы немедля засечем.

Крохотный штурмовой ботик, под прикрытием нескольких катеров-перехватчиков, спустился к лесному массиву. Двигатели подняли снежное облако, скрыв от нас происходящее. Я даже успел подумать о том, что надо бы отозвать ребят и послать разведчиков ниже и выше по течению реки, когда Таран вышел на связь.

— Здесь город, ваше высочество. — довольно отозвался он. — Только под снегом.

— Это как вообще? — удивленно спросил я, посмотрев на Строгонова.

— Ну, может, замело? — так же ошарашенно ответил он, пожав плечами.

Через минуту снежное облако снесло ветром в сторону, и мы увидели обнаженные потоками горячего воздуха из турбин двигателей крыши домов, и даже черный фигурки людей, выбирающихся из снежных нор.

— И где прикажете садится? — поинтересовался я, глядя на ровную белую поверхность вдоль берега реки. — Идём на сверх низкой высоте. Самый малый вперед.

Черепаха, накрывавшая собой несколько кварталов частной застройки, при снижении подняла целую снежную бурю, избавляя городишко от не в меру обильных сугробов. Мы старались держаться так, чтобы людей если и задело, то не сильно. Но этих воздушных потоков вполне хватило, и вскоре из-под сугробов появилось небольшое взлетное поле местного воздушного порта.

Нет, конечно, по меркам городка с населением под десять тысяч человек оно было вполне приличным, да только наш флот туда никак не помещался, ведь почти всё пространство занял один авианосец. Остальным пришлось либо садится нам в трюм, на взлетные палубы, либо уходить на второй круг, выискивая место для безопасной посадки.

— Порт и правительственное здание местного баронства занято. — отрапортовал Таран, стоя рядом с очень удивленным, но старающимся держать себя в руках мужчиной, лет сорока пяти. Деловой костюм, далеко не первой свежести и давно вышедший из моды, мужчина носил словно мундир. И хотя в нем чувствовалась некоторая военная выправка, остались годы физической активности и подготовки далеко позади.

— Разрешите представить — барон Вилюйский, Иван Яковлевич Губарев. — сказал Таран, — А это, его императорское высочество, Александр Борисович, собственной персоны.

— Ваше высочество. — едва заметно удивившись поклонился барон. — Для меня честь приветствовать вас в моем городе. Если бы мне хоть кто-то сказал заранее, мы бы подготовили торжественную встречу. А так, я видел, что прибыл кто-то из высоких гостей, но и подумать не мог…

— Довольно, барон. — остановил я словоохотливого господина. — Я рад что вы рады меня видеть. И, надеюсь, жители города окажутся так же гостеприимны. Матросы давно не отдыхали в нормальных условиях.

— У нас небольшой город. — нахмурившись проговорил Иван Яковлевич. — И брать у нас нечего.

— А мы и не собираемся ничего с вас брать. Считайте, что мои люди приехали к вам в гости. Не с пустыми руками. А всё что от вас требуется — обеспечить им радушную встречу. — улыбнувшись ответил я. — И конечно, безопасное пребывание во время нашего визита. Не слишком долгого, надеюсь.

— Прошу прощения, ваше высочества, конечно же вы правы. — быстро ответил барон. — Мы сделаем все возможное, чтобы ваше пребывание в нашем городе было комфортным. Даю вам слово.

Не то чтобы я его слову не верил, но учитывая размеры Вилюйска и мой гарнизон, ни о каком сопротивлении даже речи быть не могло. На каждого половозрелого жителя города приходился один моряк, а на немногочисленных одаренных — по пять наших бойцов, даже если не считать высшее командование.

Хотя, городок и в самом деле оказался гостеприимным, несмотря на проблемы, вызванные не только климатом, а в окрестностях города в феврале температура опускалась до минус сорока, но и близостью Тунгусской диссонансной зоны. Собственно город, что веком ранее строился возле реки, сейчас сместился ближе к тайге.

— Можете рассказать, что у вас происходит. — спросил я, когда мы разместились в довольно уютном кабинете градоначальника. Не знаю уж, по какой моде, но на полу у него был застелен толстый персидский ковер, а на стенах висели сабли и старинные мушкеты. Кажется, барон не на шутку увлекался стариной и периодом Русско-Турецких войн за Черное море.

— У нас? — усмехнулся Иван Яковлевич. — Ровным счетом ничего. Снег, тоска…

— Не могу не заметить, что вы увлекаетесь историей. — улыбнувшись кивнул я на развешенное оружие. — А мне интересны новые места, думаю короткого рассказа даже Вилюйск заслуживает более чем. Скажем, последние лет сто.

— Хмм… ну если так посмотреть. — задумавшись проговорил барон. — Никаких тайн я вам не раскрою, просто потому что тайн у этого места нет, а даже если они и есть — то все мелкие, наши. А вот история у города и в самом деле по-своему уникальна, хоть и похожая на такие же истории крепостниц казачьих отрядов того времени.

— Ты и вправду хочешь слушать историю с сотворения мира? — чуть наклонившись ко мне прошептала Мария. — Мы же здесь проездом.

— Городище был впервые поставлен на Вилюйске в начале-середине семнадцатого века, как зимовье. Примерно в то же время, на реке Оленёк было создано другое зимовье. Точных сведений об этом до наших дней не сохранилось, но ходят легенды что это город-побратим, или, вернее сказать, город призрак. — с каждой фразой всё более увлеченно и воодушевлённо рассказывал барон. — Его императорское величество Павел 1 очевидно поняв, что двум городам в одной местности быть не зачем, Оленёк упразднил, и с того времени герб перешел к нашему Вилюйску.

Барон отпил чая, чтобы промочить горло.

— До катастрофы город занимался рыбным и лесным промыслом, разведением северного оленя и мелкой починкой проходящих судов. Перевалочный пункт, борьба со сбежавшими ссыльными, да мало ли какие вызовы появлялись. Поселок потихоньку рос, к началу двадцатого века наконец сменив статус на Город. — бодро вещал барон. — А вот во время катастрофы и сразу после — городу пришлось очень нелегко. Мы ведь — приграничное с зоной поселение.

— Что произошло? — спросила Ангелина с не малым интересом.

— Искаженные. Официальная история гласит что из образовавшейся после катастрофы Тунгусской зоны вывезли всех пострадавших, но это совсем не так. Не было тогда летающих судов, а даже если бы и были… — отмахнулся Иван Яковлевич. — Столько народа разом не вывести. Но они начали выходить сами…

— В начале — те кто был от нас километров за двести-триста, сплавлялись по рекам на плотах, собранных кто во что горазд. Иногда на целых спущенных на воду и сбитых кольями бревнах от домов. Я сумел собрать довольно подробную коллекцию фото того времени. — не без гордости сообщил барон. — Но уже в этих людях чувствовалась… как тогда писали — расстройственная болезнь. Не знали тогда такого понятия как искаженные и диссонанс. Да и симптомы только начинали провялятся.

— Первейшим были душевные расстройства, на которые мало кто обращал внимания. Агрессия, плохой сон, приступы паранойи и галлюцинации. — пояснил Иван Яковлевич. — Тогда это списывали на потерю дома и суеверия, веру в примитивный шаманизм и духов, до сих пор распространенную в нашей местности. И только позже, со второй волной, началось настоящее беспокойство.

— Странно, обычно говорят только об одной волне. — чуть нахмурившись проговорила Мальвина.

— Ну что вы, госпожа, их насчитывают как минимум пять. — с улыбкой ответил барон. — А на самом деле они постоянно происходят. Каждые полгода-год. Зверье же плодится, даже в таких странных условиях. Да и не только зверье.

— Прошу прощения что сбили вас с мысли. — сказал я, заметив, что барон задумался. — Вы говорили о второй волне.

— Ах да, вторая волна… она пришла спустя пару месяцев и в основном шла с мелких поселков и городищ что располагались ближе к центру зоны. Фото… скажем так они сохранились и в моей коллекции есть, но это не то, что нужно видеть дамам. — покачав головой сказал барон. — Даже если они закалены в боях и крепки рассудком.

— Вряд ли вы можете показать нам что-то, чего мы еще не видели. — с чувством собственного превосходства сказала Мария. — И уж тем более то что может нас напугать.

— Напугать — нет. Вызвать отвращение — вполне возможно. — вновь покачал головой Иван Яковлевич. — Даже учитывая, что выжили далеко не все беглецы, до нас сумели добраться люди с разными изъянами. Тунгусская зона забирала не самых слабых, и даже не самых больных — она забирала везучих. А невезучих коверкала, словно малолетний ребенок, которому в руки попала фигура из скульптурной глины.

— Люди с расслаивающейся, слезающей словно у змей во время линьки кожей. С костями, что раздваиваются или начинают, расти в ширь. Карлики и гиганты, которые еще несколько месяцев назад были нормального роста. — перечислял барон. — Всё это было с людьми не впервой, можно было бы списать на какую-то болезнь. Но вот другие…

— Продолжайте. — попросил я, когда барон вновь замолчал отпив чай.

— Как я и сказал, это не самое приятное что можно себе представить… но, если настаиваете. — Иван Яковлевич картинно вздохнул. — Наши предки вели хорошую документацию, делали фото и записи, так что до нас события тех дней дошли почти без искажений, в отличие от жителей бывшей зоны, прошу прощения за неудачный каламбур.

— Твари… потерявшие разум, но не инстинкты. Существа с четырьмя руками или тремя ногами. С вывернутыми в другую сторону коленями и выросшими крыльями летучих мышей. С щупальцами и многим-многим другим. — поморщившись пояснил барон. — Они пришли в город с юга и запада. Некоторые пытались общаться, но были столь ужасны что люди просто не могли этого вынести. Другие сразу начали нападать.

— Почти два года граждане Вилюйска самоотверженно сражались на передовой. Иногда случалось такое, что заканчивались пули, и они переходили на самострелы. И когда вроде всё успокоилось и бывшие когда-то людьми закончились, настало время зверей. — барон сделал драматическую паузу, а затем достал из верхнего ящика стола любовно обшитый кожей альбом. — Звери, я и сам сталкивался с ними, у меня есть даже несколько трофеев. Но сейчас это скорее обязанность, тогда же было подвигом!

— Что может быть героического в победе над зверьем, когда у вас есть бетонные дома и ружья? — с сомнением спросила Мария.

— О, если это обычный медведь, то конечно ничего. Но вот если этот медведь будет под три метра в холке, у него будет толстая костяная броня вместо шерсти и семь мощных лап, способных вскрывать даже бетонные укрепления. — усмехнувшись покачал головой барон. — К тому же, не забывайте, тогда со снабжением все было крайне плохо. Стрелы вместо пуль — были отнюдь не редкостью.

— Как могло появится что-то подобное в зоне? — спросил я.

— Это нужно уточнять у наших ученых. — пожал плечами барон. — Говорят, что девять из десяти рожденных в диссонансе тварей умирает в первые дни. Еще девять из оставшихся — в течении пары недель. А вот те что выжил… — он протянул мне альбом с фотографиями, которые я не без интереса начал рассматривать и показывать супругам. А посмотреть там действительно было на что.

На первом же фото оказался изображен тот самый медведь, о котором говорил барон. Правда от медведя в этой твари мало что осталось. Даже морда, без характерного перехода к носу — треугольная, словно у акулы, и покрытая со всех сторон толстой броней. Для наших пушек, конечно, ерунда, но деревянные стрелы подобное не возьмут.

Дальше шло нечто, что я в начале принял за куст, такими большими и разветвленными оказались колючки на этом еже. Лап тоже был перебор, как и глаз. Я только с одной стороны насчитал четыре. Из пасти этого «ёжика» торчали длинные клыки, явно говорящие что «оно плотоядное».

Следующее… наверное это был когда-то тигр, хотя может просто рысь или даже сибирский кот. В любом случае у этой твари словно у сказочной мантикоры были в наличии и крылья и даже покрытый шипами хвост. И судя по подписи к фото она вполне умела летать. Правда не далеко и не долго, пристрелили её все же на земле.

И так далее, и тому подобное. Фото, одно другого страшнее и удивительней, казались иллюстрациями к мифическим персонажам древности и одновременно к жутким мутантам который получаются лишь у фантастов. Диссонанс во всю поиздевался над бедными существами, не дав им даже шанса на нормальную жизнь.

— Звери были третьей волной? — уточнил я, пролистав альбом и передав его супругам.

— Совершенно верно, правда центральная власть именно их предпочитает называть волной, а о первых двух старается не вспоминать. — ответил Иван Яковлевич. — Из-за тех событий население города сократилось почти втрое, стояло под вопросом само его существование. Однако в тридцатых годах император Николай решил отвоевать русскую землю у зоны. В город вошли войска с броневиками и танками оставшимися после первой мировой. Еще позже, после двух неудачных экспедиций, нам поставили даже корвет, для обороны рубежей. Но это было больше пятидесяти лет назад.

— Значит вы, как пограничный город, защищаете всю Сибирь от заразы зоны? — уточнил я.

— Ну что вы, не всю, конечно. Блокируем, когда можем. Реку зачищаем, от всякого. — неопределенно проговорил барон. — Раз или два в году, обычно по осени, из зоны идет новая волна — народившихся за лето тварей. Каждый раз — что-то новенькое. Один мой знакомый называет это «свихнувшейся эволюцией» когда выживает наиболее приспособленный, но только в этом поколении.

— Зимой, выходит, в зоне почти безопасно? — на всякий случай уточнил я.

— Если в неё не входить, и держаться подальше от рек — то более чем. — улыбнулся барон. — Вы же понимаете, искажение не пощадит никого, независимо от рода деятельности и личной силы.

— Подробнее, если можно. — подтолкнул я барона.

— Вы же не собираетесь идти в зону. — нахмурился Иван Яковлевич. — Ваше императорское высочество. Прошу прощения за грубость — но это бессмысленно и просто глупо. Нет в этом никакого смысла. Обе экспедиции, шедшие через наш город на запад, в конечном счете сгинули. Никто не вернулся.

— И что же, в зоне никто из людей не живет? — уточнил я. — До меня доходили слухи об обратном. Вроде как даже поселения там есть. Господин регент, в свое время, за победу в турнире пожаловал мне титул барона Арылахского. Не слышали о таком поселении?

— Прошу прощения, но с вами сыграли злую шутку. — проговорил, качая головой Иван Яковлевич. — Дело в том, что это поселение и вправду существует. Регулярно сплавляют лес, в обмен на боеприпасы и одежду. Да только живет там народу совсем немного, да и живут ли… одно название.

— Там силён эффект диссонанса? — на всякий случай уточнил я.

— Это в четырёхстах километров на запад. — покачал головой барон. — Может бродящей тайги там еще и не встретить, но и нормальных людей тоже. Там не работает, или почти не работает резонансная техника… да что там. Наши суда при разведке дальше сотни километров не ходят из-за помех в работе оборудования. Только примитивная бензиновая техника, или уж совсем экзотика, вроде паровозов и пароходов. Не нужно оно вам, право слово.

— Благодарю за предупреждение. — сказал я, всерьез задумавшись над словами барона. Алмазы нам были нужны, кровь из носу, но вот терять ради них технику… да черт с ней, с техникой — людей! Я был не готов. Особенно если они не погибнут, быстро обретя покой, а превратятся в ужасное нечто, чему одна дорога — на кладбище.

— А что за бродящая тайга? — с интересом рассматривая фото спросила Ангелина.

— О, это удивительное явление. — ответил, улыбаясь Иван Яковлевич. — Я его видел лишь однажды, да и то, издали. На пленку оно не попадает, и редко появляется близко к нашим границам. Старики говорят, что это ожившие деревья, бредущие куда-то. Но деревья смертельно опасные, и достаточно быстрые.

— Как может быть быстрым — дерево? — удивилась Мальвина.

— Это сложно пояснить. — покачал ладонью барон. — Вы, наверное, слышали о бродящих лесах Эквадора? Там деревья отращивают себе новые корни и заставляют отмирать старые, чтобы переместится к более плодородным почвам. Конечно, это крайне медленное явление, и они путешествуют не больше чем на два десятка метров в год.

— А наши? — уточнила Мария.

— Они уже не вполне наши, госпожа. — поправил её Иван Яковлевич. — Они двигаются и живут только в глубине зоны, но чем ближе к её эпицентру, тем они активней. Говорят, это только слухи, но говорят, что есть свидетельства, когда такой энт бежал за вездеходом, на скорости в сорок километров час. Еще и оплетал машину ветвями, пытаясь добраться до пассажиров.

— Судя по вашему тону — они представляют из себя реальную опасность? — на всякий случай уточнил я. — Они не атакуют город?

— Как я и говорил — это явление ближе к центру зоны. — ответил барон. — Мы же на самом её краешке. Если какой Энт и мог до нас добраться, то по реке, и вряд ли он сильно отличался бы от обычного поваленного дерева. Там же… это другой мир. Непохожий на наш. Искаженный и исковерканный случайным образом, где выживают только самые приспособленные, что проявляется в странных и причудливых формах.

— Благодарю за беседу, барон. — сказал я, когда время перевалило за полночь. — Нам завтра рано вставать, так что не сочтите за труд, прикажите чтобы нам показали гостевые комнаты.

— Прошу прощения, ваше высочество. Боюсь у нас нет достойных вас покоев. Тем более в таком количестве. — пробормотал смущенный Иван Яковлевич. — Но, если вас это устроит, мы подготовили дом нашего сына, что сейчас в Петрограде. Он прилегает к этому особняку, и будет в полном вашем распоряжении. Но… спальня там только одна.

— Ничего страшного, главное, чтобы было тепло. А с теснотой мы как-нибудь справимся. — улыбнувшись сказал я.

Через несколько минут нас отвели в довольно просторный, по местным меркам дом, и избавившись от ненужных ушей я поставил купол.

— Итак, у нас проблемы. — проговорил я, убедившись что нас не подслушивают.

— Ты всё-таки хочешь отправится на запад, в зону? — уточнила Мария. — Не слишком ли это авантюрно? Мы должны освободить Сибирь от самозваного хана, остальное может подождать.

— Нет. Если ты забыла — нашей стране перекрыли доступ к алмазам пригодным для инициации. А значит пара лет, и мы останемся без новых одаренных. Воевать сейчас за африканские копи у нас нет никаких ресурсов. — ответил я.

— Значит всё-таки экспедиция. — поджав губы проговорила Инга. — Зато понятно, чего именно пытались добиться мятежники в нашем княжестве.

— А мне не понятно. — легко признала Ангелина. — Поделишься?

— Двигатели внутреннего сгорания работают на нефти и газе, которые добываются у нас, в Ляпинском княжестве. — ответила княжна Лугуй. — Если кому-то очень понадобилось разрабатывать залежи проводящих металлов и измененного дерева — то это единственный способ добраться куда-то или доставить припасы.

— А возможно они и об алмазах знают. — задумчиво проговорил я. — В таком случае у нас тем более нет вариантов. Нужно выбрать самую надежную технику и попробовать сделать вылазку вглубь зоны.

— Жаль, что Макс слёг. — заметила Ангелина. — Он мог бы помочь подобрать нужное.

— Да, жаль. Но не только поэтому. — ответил я, кивнув. — Я думаю отправить его с курьерским судном в Петроград.

— Тогда уж в Екатериноград, на Урале. — заметила Мария. — Сомневаюсь, что ему помогут простые врачи, а вот экспериментальная медицина, что доступна твоей матери, вполне может.

— Спасибо за совет, об этом я как-то не подумал. — поблагодарил я супругу. — В таком случае завтра совершим тестовый полет, на Фениксе, а затем, если возникнут сложности, попробуем организовать геологическую экспедицию. Зря что ли у нас три сотни специалистов дурью маются в каютах?

Глава 10

— Уверен что хочешь идти сам? — уточнила Мария, когда мы с Ангелиной уже собирались на вылет.

— Да. — ответил я, наглухо застегивая ворот пилотского костюма. — Пусть у нас есть более сильные дарники, вряд ли найдется хоть кто-то кто лучше меня чувствует и видит резонансные конструкты.

По этой же причине мы брали Феникс, с минимальной броней, а не любой другой корабль. Ну и еще потому, что в крайнем случае штурмовик-перехватчик можно было доставить обратно в город собственными силами.

— Это правильно. — усмехнулся Строганов, выслушав мои аргументы. — Чем круче внедорожник, тем дальше идти за трактором. Но я, на всякий случай, подберу что у местного населения есть из подходящей техники.

— Будешь выкупать — не экономь, в первую очередь смотри на функциональность. — посоветовал я. — Даже если всё пройдет отлично и до места мы доберемся сами, дальше геологам придется разбивать временный городок. Техника лишней не будет.

— Как и бензовозы, трактора и прочая строительная техника. — уточнила Мария.

— Их можно будет доставить позднее, привезти с Урала. — возразила Инга. — Сейчас важнее снабжение продуктами питания и обеспечение безопасности…

— Думать об этом никто не мешает, но в начале — разведка. — покачав головой сказал я. — Всё, пожелайте нам удачи.

— Удачи. — улыбнувшись сказала Мария, и поцеловала меня в щеку. Инга чуть засмущавшись всё же поцеловала в другую. После чего я надел шлем, и забрался в кабину нашего двухместного штурмовиков. Крохотный, даже по меркам обычных артиллерийских катеров, он обладал невероятным вооружением. Впрочем, не будь у него таких выдающихся пилотов, не прожил бы в бою и минуты. Сбить кораблик без щитов могла любая установка ПСО.

Турбины двигателей загудели, постепенно наращивая обороты, и судно плавно поднялось над землей, словно перышко. Хотя ощущение это было более чем обманчивое, просто мощность двигателей в разы превышала необходимый максимум для такой конструкции. И опять — не будь нас в кокпите — фиг бы эта пташка взлетела. Мощности реактора бы не хватило.

— Не торопимся. — сказал я, обозначая маршрут движения. — Держи среднюю сто, нам главное почувствовать, когда все пойдет в разлад.

— Уверена, такое мы не пропустим. — ответила Ангелина, и оказалась абсолютно права. Же через полчаса, отлетев на пятьдесят километров от города, я увидел едва заметную рябь, стоящую в воздухе. Даже успел притормозить, войдя в непонятную область на минимальной скорости. Но, казалось, ничего не произошло. Даже щит, который я на автомате повесил еще при взлете, едва отреагировал.

— Фиксирую помехи в работе резонансного реактора. — внезапно сказала Ангелина. — Небольшие, но выше статистической погрешности.

— До опасной зоны еще далеко? — уточнил я.

— Девять герц. — ответила девушка, сверившись с приборами.

— Так… проведем эксперимент. Только прежде спустимся ниже. — сказал я, направив перехватчик к заледеневшей реке. И только когда мы почти сели, я решился отключить щиты.

— Пять герц! — тут же ответила Ангелина. — И растет!

— Плохо. — ответил я, вновь активировав щиты. Приборы тут же пришли в норму, но я не успокоился. Теперь мы двигались вдоль берега, чтобы в случае поломки или опасности можно было мгновенно сесть. Я даже шасси выпустил, для экстренной посадки, хоть и надеялся, что они нам не понадобятся.

Еще через полчаса, примерно в семидесяти пяти километрах от Вилюйска, если по прямой, начали сбоить щиты, и пришлось их укреплять, создавая второй слой полусферы. А затем и третий, опасно приблизившись к теоретическому максимуму. Дальше была только сингулярность, с проколом реальности, к которому я не собирался приближаться. У нас и без тварей со щупальцами проблем хватает.

— Снова рост. — заметила Ангелина, хотя я старался держать почти круговую защиту, лишь дыру для выхлопа двигателей оставил. — До перегрузки три герца.

— Плохо. — мрачно ответил я, и оглядевшись по сторонам направил судно к казавшемуся надежным ровному месту. Плавно опустив судно, я дождался пока двигатели сдуют с камней лишний снег, и посадил Феникса на пологий речной берег. — Снимаю барьеры, как будет опасная зона — скажешь.

— Хорошо. — ответила Ангелина, и я убрал внешний слой. — Два герца.

Это было неприятно, хоть и ожидаемо. Второй щит я снимал скорее для подтверждения собственных мыслей, чем для проверки теории. Искажения диссонанса мгновенно проникли через последний конструкт, исказив его структуру, и Ангелина закричала, схватившись за голову. Я тут же повесил полную сферу, влив в нее доступный максимум сил.

— Ты как? — обернувшись спросил я, девушка простонала и показала большой палец. — Давай, приходи в себя. Не торопись.

— Приборы почти в норме. Излишние колебания в районе одного-двух герц. — чуть отдышавшись сказала Ангелина. — Что бы ты ни делал, оно помогает.

— Полный купол. — покачав головой ответил я. — С таким мы можем разве что на месте стоять. Ни лететь, ни даже ехать не выйдет.

— А если использовать проводящий металл в качестве защищенной капсулы? — спросила Ангелина. — И в нее поместить людей и механизмы.

— Стоить это чудо будет как чугунный мост. — покачал я головой. — Если не дороже. К тому же, как они работать будут? Нет, нужно что-то другое. Да и вообще, странно что тебе стало резко плохо…

— А тебе нормально? — удивленно спросила девушка.

— Почти не почувствовал. — ответил я, и сам задумался. Ведь в самом деле, какая-то волна была, появилось мимолетное ощущение щекотки, а затем все кончилось, под кожу волне помешал проникнуть поток моей собственной энергии. Как было с японским ниндзя, когда я блокировал его атаки даже без сферы.

— Нужно провести еще один опыт. — наконец сказал я. — Начинай медитацию насыщения, прогоняй энергию по меридианам. До максимума.

— Я готова. — через минуту ответила Ангелина, и я осторожно снизил насыщенность защитной сферы. Девушка охнула, но кричать не спешила, я же тщательно наблюдал за собственным состоянием.

Диссонанс ощущался как дребезжание расстроенного инструмента, стремящегося проникнуть в стройную мелодию и разрушить её изнутри. Скачки давления и высоты исходящих из центра зоны волн не подчинялись никакому здравому смыслу. Или попросту — были хаотичны, а не направлены. В них не было ни цикла, ни мелодии.

И всё же, мне удавалось сдерживать воздействие диссонанса одним круговоротом энергии и тем что я задействовал чакру звука. Учитывая не направленность враждебного действия, я с легкостью его парировал даже без сферы. Как и Ангелина, постепенно подстроившаяся к непонятному давлению.

— Ты как? — спросил я, заметив, что дыхание девушки выровнялось.

— Почти нормально. Приходится постоянно держать себя в руках, но в целом жить можно. — ответила Ангелина. — Возвращаемся?

— Если тебе тяжело — да. Если сможешь выдержать еще полчаса — попробуем залететь дальше. — сказал я, и девушка, немного подумав, решилась. Идея была простая — если я могу гасить чужую «мелодию» полной изоляцией, то может стоит опробовать другой способ. Сохранять только самые важные узлы и агрегаты, не заботясь о других механизмах? Опасно, но другого выхода я пока не видел.

— Вешай сферу на кокпит, я попробую то же сделать с реактором. — сказал я.

— Разве он так будет работать? — удивленно спросила Ангелина. — Как же исходящее напряжение?

— Ну вот и протестируем. — с улыбкой ответил я, начиная формировать конструкт. Создать сферу внутри работающего механизма — задача совершенно нетривиальная. Более того, я вообще никогда подобного не делал. И если кокпит был всё же отделен от остального судна защитным слоем-капсулой, то вот реактор наоборот был связан со всеми возможными системами.

Но и я уже был совсем не тот, что полтора года назад. Я освоил маскировочную сферу, конструкты, не пропускающие или искажающие свет, конструкты, перекрывающие доступ радиоволнам, но не свету. Сейчас же мне предстояло сделать нечто принципиально новое — заблокировать помехи и при этом сделать так чтобы мой конструкт не порушил механизмы истребителя и при этом пропускал электричество.

Что-то подобное я использовал для контроля зонда во время удержания маскировочной сферы, но то была в разы более легкая задача. Не буду скрывать, я даже вспотел, пока сумел стабилизировать почти прозрачную для всех воздействий сферу вокруг реактора, но стоило его включить, как стало понятно — это не работает.

— В чем дело? — спросила Ангелина, когда я раздраженно погасил сферу.

— Мы тоже находимся вне защитного периметра. И использовать резонанс во время блокировки реактора не можем. — ответил я, слегка раздраженно. — Как еще можно избавится от диссонанса? Заблокировать, создать броню… не знаю.

В кабине на несколько минут повисла тишина. Хотя и это время я использовал с пользой, тренировал блокирование диссонанса в собственном теле с помощью потоков энергии по меридианам. Я сам был источником резонанса, который внешнее воздействие пока не заглушало.

— А что, если войти в резонанс с диссонансом? — спросила Ангелина.

— Имеешь ввиду — создать взаимно гаснущие волны? — уточнил я. — Не выйдет, в них нет никакой структуры или закономерности, просто белый шум с неравномерно распределенными пиками.

— Ну… нам же шум не будет помехой? — уточнила девушка. — Главное убрать пики, а с шумом и обычная техника справится. Это как круги на воде, чтобы убрать маленькие не обязательно кидать такой же камень, что и первый — можно бросить больше.

— Они случайны. — напомнил я, но слова девушки заставили меня задуматься. Я всё это время воспринимал диссонанс зоны как что-то злонамеренное и последовательное. Так уж вышло что всю свою жизнь здесь, каждый раз, когда я сталкиваюсь с этим эффектом — он враждебен и инициируется противником. А сейчас, это просто фон. Естественный фон, в котором природа всё равно продолжает жить.

А что, если и в самом деле… я сосредоточился, ловя те самые «пики». Слишком разные они были, чтобы можно было подобрать универсальную ответную волну. Но ведь мне не так важно какая будет у них мощность, главное, чтобы гасли, не приближаясь к нам. А значит можно по умолчанию брать большую мощность и одновременно — больший радиус. Осталась самая малость, придумать как не тратить на это все силы. Благо под боком у меня был резонансный реактор.

— Тест первый, фиксируй. — сказал я, выпуская пресс волной в сторону центра Тунгусской зоны. Ближайшие к нам деревья повалило, от двадцати до пятидесяти метров — сбило с веток снег, но я чувствовал, что конструкт идет дальше. Шестьсот — таков был мой предел с этим усилителем.

— Три секунды без помех. — сказала Ангелина, зафиксировав приход очередного пика диссонанса. — Слишком затратно, и для поддержания безопасной зоны понадобится несколько десятков одаренных с усилителями.

— Да, не вариант. — поморщившись признал я. — Ладно, попробуем взлететь. В воздухе должно быть проще.

— Я готова. — почти сразу ответила девушка и я активировал реактор.

Три секунды, благодаря волне сшибающей всё на своем пути? Дорого, если можно так выразится по отношению к вложенной энергии. Хотя вернее было бы сказать — затратно. Но я пока другого выхода не видел, а потому — выпускал в сторону центра зоны широкую волну пресса, каждые три секунды.

Конструкты, предназначенные для уничтожения препятствий и опрокидывания легкой бронетехники, взбивали воздух, создавая потоки ветра, в которые нас буквально всасывало. Кажется, в физике это называлось «дуть в свой парус» и КПД подобного был крайне мал, а в большинстве случаев просто отрицателен.

— Искажения около нулевые. — заметила Ангелина. — Идем дальше, или тебе нужно отдохнуть?

— Идем дальше. — не раздумывая решил я, направляя суденышко к отмеченным координатам. Двести километров мы пролетели в таком режиме, почти не напрягаясь. В смысле не напрягались Ангелина и реактор, а мне порядком досталось. Всё же такую интенсивность и постоянство применения конструктов было сложно поддерживать. А затем вдруг стало… по-другому.

Воздух, послушно разгоняемый прессом, стал густым, как кисель, конструкт завяз в нем, и разрушился в нескольких сотнях метров от нас. Я едва успел затормозить и свернуть. А следующий пресс очертил границы непонятной зоны, словно мешающей диссонансному излучению.

— Видишь что-нибудь необычное в той стороне? — спросил я, указав супруге направление, с которого шло сопротивление.

— Всё как обычно… хотя нет, погоди, кажется, я… да, вон там, расстояние около полукилометра, в лесу! — сказала Ангелина, и пометила мне цель.

Дерево, почти обычное, если не считать того, что оно стояло в центре зеленого круга и само качало ветвями покрытыми толстыми листьями. В конце февраля! Мне даже захотелось глаза протереть. Но это было не самое удивительное — по краю поляны стояли каменные столбы, а чуть дальше, уже в снегу, расположились домики с идущим из труб дымком. Там явно кто-то жил.

— Спустимся? — предложила Ангелина, тоже впечатленная обнаружением странного поселения.

— Не сейчас. — переборов возникший интерес ответил я. — В начале — миссия.

— Мы могли бы выяснить почему там лето… — проговорила супруга, но я и так знал ответ — нечто, выглядящее словно вековой дуб, генерировало гигантский купол по структуре напоминающий мой пресс. Я мог так же, только там… даже не знаю как люди жили под постоянным давлением конструкта. Приспособились?

— Обозначь поселение на карте, пошлем туда разведчиков. — решил я, обходя аномалию по большой дуге.

Как я и ожидал — вскоре всё вернулось в норму, если так можно выразится о постоянных помехах диссонанса, рушащих работу всех высокоточных систем и приборов. И это при том, что пресс создавать я не перестал, а уж что будет с обычными людьми при подобных испытаниях… Нужно придумывать другой способ.

— То, что происходит — очень похоже на способность того убийцы. — заметила Ангелина. — Только по-другому.

— Отличная мысль, я считаю. Похоже, но не похоже. — усмехнулся я.

— Ну я не знаю, как это объяснить. — недовольно буркнула супруга.

— И я не знаю. — не стал спорить я, сконцентрировавшись на очередной волне. Чем ближе к центру зоны, тем чаще приходилось исторгать из себя пресс. Конструкт дестабилизировало и разрушало через несколько секунд, стоило ему разойтись в стороны на сотню метров, как он терял больше половины своей силы. А на ста пятидесяти исчезал, разбалансированный враждебным излучением.

— Всё. — наконец признал я, когда до цели оставалось километров двадцать. — Я дальше продвинуться смогу, а вот остальные — сильно сомневаюсь.

К этому моменту пресс исчезал уже в пятидесяти метрах от штурмовика, и создавать его приходилось в три раза чаще чем раньше — почти каждую секунду. Я пробовал усилить конструкт, пробовал замедлить его — ничего не помогало.

— Может долетим и посмотрим, что там? — спросила Ангелина.

— Там должен быть лес. Тайга во всей своей красе. — ответил я, прекрасно понимая, что зимой на местности геологическая партия будет возится с поисками месяцами, а учитывая трудности и необходимую предосторожность — летом будет не легче. Разве что снег мешать не будет.

И всё же, любопытство победило. Я снизился на предельно малую высоту, чтобы в случае чего можно было быстро приземлиться, и пошел в сотне метров над верхушками деревьев. Теперь стало видно, как от постоянного «ветра» ветви на елях с одной стороны короче, чем с другой. А еще они покачивались под волнами диссонанса, но не разрушались, оставаясь в целом почти такими же, как и во всей тайге.

— Арылах должен быть где-то здесь. — проговорила Ангелина, когда мы зависли над предполагаемыми координатами «моего» поселка, указанными в дарственной. Только сейчас я по достоинству смог оценить шутку, сыгранную с победителем турнира регентом Морозовым. Ни один нормальный человек в такую задницу добровольно не пойдет. А баронский титул, он такой, очень относительный.

— Как ты? — спросила супруга, заметив, как я выпустил воздух через сжатые зубы. Вот только чтобы отвлечься от постоянной пульсации пресса и ответить, мне понадобилось несколько долгих секунд.

— Сложно, но терпимо. — сказал я. — Идем на запад, если ничего не найдем за двадцать минут, возвращаемся. Передаю тебе управление.

— Как скажешь, приняла. — ответила Ангелина, позволив мне сосредоточится на единственной задаче. Черт, я себя начал ощущать отбойным молотком, без остановки долбящем один и тот же конструкт каждую секунду. Даже не сразу понял, что девушка вновь обращается ко мне.

— Что-то вижу. Истинным зрением. Вон там, посмотри. — отвлекла меня Ангелина, я едва не сбился, и корабль тряхнуло. Приборы взвыли, двигатели взвыли от жуткого перепада резонанса, но в последнюю секунду мне удалось удержать кораблик на лету, ударив особенно сильной волной пресса во все стороны.

Как Ангелина вообще что-то сумела разглядеть через буйство конструктов, стало понятно, когда я сосредоточился. Размытое пятно фонило ничуть не меньше, чем центр зоны, но раскинулось на огромной территории, без определенной точки концентрации. Но самое главное — над одним из самых ярких мест обнаружилось несколько построек.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Ангелина.

— Да, похоже нашим геологам искать ничего не придется. — ответил я, усмехнувшись. — Осталось решить крохотную проблему — как сделать так, чтобы они тут выжили.

Граница Священской Римской империи Германской нации и Российской империи. Временный лагерь для переговоров.

— Ваше сиятельство, мы настаиваем, что беженцы попросившие убежища в нашей стране являются жертвами… — проговорил уполномоченный посол, и по совместительству один из рейх-канцлеров, барон Шнёбен.

— Они террористы, за последние полгода убившие больше полутора тысяч мирных граждан. — устало ответил Петр. Переговоры, тянущиеся уже несколько дней, очевидно не вели ни к каким конкретным результатам, лишь затягивая и без того длительный и бесполезный конфликт. — У нас полно доказательств, согласно которым они проникают на территорию нашего государства из-за вашей границы. С вашей техникой и оружием.

— Вы хотите нас в чем-то обвинить? — подняв бровь спросил Шнёбен.

— Обвинить? Ни в коем случае. Я просто предупреждаю. — недобро улыбнулся регент. — В следующий раз, когда они вновь нападут на наших подданных, мы будем считать их законной добычей независимо от того на чьей территории они будут находится. И если уж так выйдет, что террористы и преступники скроются у вас в стране… тогда что поделать.

— Это угроза вторжением! — возмущенно проговорил канцлер. — Вы хотите объявить Риму войну?

— Бросьте, барон. Вы прекрасно знаете, что, если мы плюнем на все договоренности и война будет — вы не выстоите. Наш флот, сосредоточенный в регионе, в три раза крупнее вашего. Если я бы захотел вам угрожать, сказал бы что мы уничтожим Берлин… скажем за три часа. Взять или захватить его — не сумеем, а вот стереть в порошок — запросто. — усмехнулся Петр. — Однако, я просто предупреждаю — мы будем уничтожать террористов и убийц везде, где бы они не находились.

Окрестности Кракова, временный лагерь освободительной армии Прометея.

— Вы обещали нам поддержку! — в сердцах крикнул Георгий. — Что стоит нам начать сражаться — и вы выступите в нашу поддержку.

— Вы чем-то недовольны, князь? — жестко спросила женщина в кошачьей маске.

— За последние месяцы погибло больше полутора тысяч моих людей. Верных идеям свободы и независимости Польши! — ответил Георгий, отметив про себя, что великим его уже не величают, как и царем польским…

— И это полностью ваша вина. — сказал Лев. — Мы потратили на ваше вооружение больше сорока миллиардов фунтов. Поставили вам корабли, орудия ПВО, доспехи и личное оружие, и как вы этим распорядились? Мелкие теракты и пара стычек с городскими гарнизонами? Это ваша освободительная война?

— В их руках все СМИ, сеть, любая пропаганда! Стоит нам свершить акт возмездия за казни или угнетение поляков — и в тот же день выходят часовые сюжеты о том какие мы чудовища! — отмахнулся Георгий. — Как нам поднимать народ, при таком образе? Армия поработителей стоит во всех крупных городах, даже здесь нам приходится скрываться от собственных людей. От жандармов что должны быть на нашей стороне.

— Это ваши проблемы, а не наши. — невозмутимо ответил Лев.

— Не ваши? Так может и нет, между нами, никаких договоренностей? Может вы и не собирались никогда вступать в священную освободительную войну? — не выдержав закричал Георгий. — Вы клялись! Клялись перед господом и людьми что поддержите наши войска не словами, а силой! Ваши флоты висят в паре часов полета, пора уже вступать в бой самим, господа и…

Георгий захлебнулся криком, из его рта хлынула кровь и в следующую секунду вращая круглыми от боли глазами он рухнул на пол, и вскоре умер, так и не сумев понять, что же его убило.

— Прошу прощения за испорченный пол. — мило улыбаясь сказал Сергей, ступив на место, где несколькими секундами ранее вещал неудавшийся король польский. — Как я понимаю, вас не слишком радовали результаты его борьбы. Мои же действия вы можете видеть по всему западу Российской империи.

— Да… организованные вашими «людьми» теракты весьма действенны. — проговорила Кошка, глядя на самозваного барона. — Как и новое слово в уничтожении кораблей… но вы не боитесь славы чудовища?

— С чего бы, госпожа? — улыбнулся Берегов. — Меня никогда не прельщало место короля Польского, тем более что оно похоже уже занято вами. Репутация… меня вполне устроит чтобы меня боялись больше, чем наших врагов. Если вы поставите меня во главе оставшегося войска, я не гарантирую что мы одержим победу, но неприятностей вашим врагам устроим столько, что вы сможете вздохнуть спокойно.

— Польша должна стать свободной. — сказала Кошка.

— Обязательно станет. — ответил Лев. — Но возможно не в этом десятилетии. Что же до вашего предложения, молодой человек, так понимаю оно не бескорыстное. Вы хотите получить что-то кроме главенства в армии?

— Легальный баронский титул где-нибудь в Англии или Франции меня вполне устроит. — улыбнулся Берегов.

— Что же, господин «барон», думаю мы договоримся. — усмехнулся Лев. — Устройте такой террор, чтобы никто и думать не смел о мире.

Глава 11

— Феникс-феникс, я Черепаха, прием. — пробился сквозь помехи в наушнике голос Василия. — Феникс…

— Феникс на связи, прием. — тут же ответил я, погасив очередную волну диссонанса прессом.

— Слава богу, вы в порядке. — выдохнул Строганов. — Нам поступила срочная информация с юга, флотилия Саин Булата, во главе с крейсером Огайо, выдвинулась к Новосибирску. Идут со скоростью девяноста.

— Значит у них с собой много тяжелых крейсеров. — сразу сообразил я. — Сколько войск осталось в Якутске?

— Пока неизвестно. Я взял на себя смелость посоветоваться с вашими супругами и по общему решению выслать разведгруппу. — ответил Строганов. — Надеюсь в этот раз никаких диверсий у них не произойдет.

— Если всё проверили — не должно. — сказал я, запуская очередной конструкт. — Готовьте к выходу Гнев и Кронштадт, несколько судов сопровождения и звено перехватчиков. Черепаха слишком медленная, Гривна должна её прикрыть. Попробуем нанести врагу максимальный урон в кавалерийском наскоке. Выполняйте.

— Как прикажете, ваше высочество. — ответил Василий, отключившись.

— Почему не стал рассказывать о найденном поселении? — спросила Ангелина.

— У нас пока нет способа, как туда отправить людей, а значит и смысла в этом не много. Зато вылазка может помочь переломить схватку на юге, или и вовсе её избежать. — пояснил я. — В уральских княжествах не осталось достаточно судов, чтобы противостоять даже половине флота Саин-хана. Но это не значит, что они не могут его потрепать. А если он потеряет Якутск, свою временную столицу, то и возвращаться ему будет некуда. Ему придется экстренно отводить войска.

— А мы что тогда будем делать? — удивленно спросила Ангелина.

— Бегать. — улыбнувшись ответил я. Вскоре мы вернулись в Вилюйск, где полным ходом шли приготовления. После короткого оперативного совещания с командирами судов, было решено оставить фрегат Оренбург вместе с Гривной, так у них был хоть какой-то призрачный шанс отбиться от возможной контратаки. А затем, пока готовили к вылету суда, я созвал еще одно, более тайное совещание.

— В зоне диссонанса, как ни удивительно, и в самом деле диссонанс. — сказал я собравшимся. — И довольно сильный. Без прикрытия вы не сумеете там прожить достаточно долго, чтобы даже начать исследование. Но это не значит что вы не можете отправляется в экспедицию — главное понять как можно нивелировать, или по крайней мере уменьшить эффект от диссонанса.

— Самый простой способ — использование герметичной техники на двигателях внутреннего сгорания. — дополнил мои слова Гаубицев. — Я уже начал собирать в городе необходимые машины и присмотрел подходящее судно — старый лесовоз, способный проламывать неглубокий лёд, но это лишь способы добраться до места.

— Исследования необходимо проводить на местности, мы не сможем постоянно сидеть в технике, даже изолированной. — возразил один из геологов.

— И мы это прекрасно понимаем. Как понимаем, что вам будет необходимо где-то жить, есть и спать. Всё это придется обустраивать на месте, во временном лагере. Но, как я уже сказал — диссонансный фон слишком велик, как и опасность искажения. — ответил я. — Мне удалось частично нейтрализовать вредное воздействие на технику с помощью собственных конструктов, но… среди вас нет никого даже с восьмым рангом, не то что шестым. Так что этот вариант отпадает сразу.

— Кратковременное, и не слишком интенсивное воздействие диссонанса хоть и может привести к болезням и отклонениям, но вполне допустимо, оно даже в нормах на заводах и резонаторных электростанциях указано. — вновь возразил геолог, похоже тот самый фанатик и продолжатель дела матери.

— Может и так, но то — кратковременное. — покачал я головой. — У вас есть время подумать, как именно вы сможете защититься или по крайней мере существенно снизить долю риска. Без этого дальнейшая экспедиция невозможна.

— Мы… подумаем. — наконец сдался глава исследовательской партии, и оставив их на Гаубицева и Герба я отправился на Гнев.

Этот фрегат, во многом не уступающий легким крейсерам, даже после переоборудования был таким родным и привычным, что я без всяких трудностей контролировал его энергетическую структуру. Тем более было приятно что главное орудие было выведено на управление с капитанского мостика. Да что там — с моего пульта, будто при проектировании сразу подумали, что капитан сам захочет пальнуть по врагу. И мне это и в самом деле нравилось.

А вот о чем при проектировании точно не думали, так это о том, что многофункциональный артиллерийский штурмовой фрегат будут использовать как ударный крейсер. Да ещё и ядро экспедиционной флотилии. Иначе предусмотрели бы лучшее бронирование. Впрочем, об этом я мог не беспокоиться.

— Корвет Смотрящий, ответьте Гневу. — приказал я, и вскоре на связь вышел капитан Смотрящего, небольшого разведывательного суденышка с мощными двигателями и не менее мощными радарными установками. — Не меняйте курс, идите на данной высоте, но при приближении противника на двадцать километров — уходите под прикрытие крейсера Кронштадт. Как поняли?

— Поняли вас отлично, следовать текущим курсом не меняя высоту, в случае опасности — бежать. — с улыбкой ответил молодой капитан, и отключился.

— Кронштадт, на связь. — сказал я, и адъютант тут же подключил меня к держащемуся неподалеку крейсеру. — Ваше сиятельство, планы несколько изменились. Теперь вы — главная ударная сила флотилии. Держитесь текущего плана, попытайтесь нанести врагу максимальный урон, но не вступайте в схватку, в которой можете проиграть.

— Вы предлагаете нам тактику бей-беги? — уточнил Долгорукий.

— Именно. С перехватчиками и даже парой фрегатов вы без проблем справитесь, я верю в ваши способности. — улыбнувшись ответил я. — В остальном, надеюсь на ваше благоразумие и мудрость ваших советников.

— Вас понял, ваше высочество. — вернул мне улыбку Михаил. — Буду послушным мальчиком и не стану лезть на рожон.

— Вот и отлично. До связи. — сказал я, отключив канал. — Отходим и снижаемся. Держитесь ниже горизонта обнаружения.

— Так точно, капитан. — отозвался пилот, и вскоре я повесил на фрегат простую маскировочную сферу. На фоне земли радар нас заметить не должен, а снизу если нас кто-то и подсветит, то не в ближайшие километры — враги скорее всего оставили не слишком большой флот прикрытия и радарами будут светить с аэростатов, а не с наземных установок.

Через несколько минут Смотрящий доложил об облучении активным радаром. Сигнал приятный, подтверждающий наши предположения. Теперь оставалось выяснить — где враг собирается нас встретить. В идеале — не просто выманить вражеские суда за город, чтобы не навредить мирному населению, а вообще отвести его дальше в тайгу. Туда, где нет прикрытия наземного ПВО.

И хотя у нас вроде как всё было продумано и предусмотрено, чем ближе мы приближались к Якутску, тем больше меня съедало чувство беспокойства и опасности. На всякий случай я перепроверил данные — наш передовой корвет облучало только два радара. Возможно, крейсер и стационарная сеть обнаружения, возможно два судна разведки, с такого расстояния было не понять.

Но повинуясь наитию и беспокоясь о безопасности экипажа я приказал подниматься выше и активировал уже третий слой сферы — поглощающий радиоволны. Теперь мы были невидимы на фоне быстро гаснущего неба. Обнаружить нас удалось бы только визуально, оказавшись прямо под днищем судна. Вот только беспокойство никуда и не думало уходить, постепенно нарастая.

— Всем постам, боевая готовность. — приказал я, активируя передачу данных с волочащегося за нами зонда. Картинка была четкая, хоть и немного сплющенная. Для противника же радиопрозрачный шар почти не отображался на радаре. Разве что тарелка пассивного радара и двенадцать разнонаправленных глазков камер. Да и то — их еще нужно было разглядеть.

— Вывести переговоры с Кронштадтом в эфир? — спросил офицер связи, и я кивнул, не понимая его возбуждения.

— Внимание, вижу, пять… нет шесть судов, капитального класса! — тараторил капитан Смотрящего. — Крейсера и тяжелые артиллерийские фрегаты. Три из них обходят нас с фланга.

В принципе можно было и не слушать речь капитана, изображение вполне корректно обрисовывалось у нас на панорамных экранах, точками с подписями обозначая и наши и вражеские суда, но вот экспрессия его стала вполне понятна — противник нас ждал. Возможно даже донесения с юга были не ошибкой, а сознательной дезинформацией, ведь все главные суда врага были здесь.

— Говорит Кронштадт, всем сохранять спокойствие, действуем согласно плану. — ворвался в эфир Михаил. — Судам поддержки — не вступать в бой, отходите. Перехватчики и корветы — к бою!

— Нужно его остановить. — сказала Мария. — Иначе он в попытке добыть славу убьётся об эту стену!

— Нет. — жестко возразил я. — Если он на столько тупой, ему уже ничего не поможет. Я дал четкий приказ ударить и отступать. Если он и сейчас поставит свою гордость выше разума…

— Он наследник дома Долгоруких, под твоим командованием. Если он погибнет, даже если ты излечишь его отца, они навсегда станут нашими врагами. — настаивала Мария, подойдя вплотную. — Отзови его, срочно!

— Это обнаружит наше присутствие. — сказал подошедший с другой стороны Строганов. — И лишит возможного тактического преимущества.

— Да какое тут преимущество⁈ Их шесть к одному! — возмутилась Мария.

— Пока да. — согласился я. — Но это не на долго. Если отзовем его сейчас, сможем только сбежать, ничего другого нам не останется. Если же он не совсем идиот, то отступится сам. И тогда…

— Получаем сигнал с Смотрящего! Десяток перехватчиков и три фрегата идут с тыла! — вмешался в наш спор офицер связи.

— А вот теперь отступать уже поздно. — помрачнев сказал Василий, и я с ним был почти согласен. Западню нам устроили знатную, и хотя непосредственной опасности для Гнева империи пока не было, Кронштадт без нашей поддержки из неё не выберется никак. А значит придется и нам раскрыться.

— Капкан захлопывается, все суда противника пришли в движение. — вновь произнес офицер связи. — Кронштадт разворачивается и идет на прорыв, ему на встречу движутся перехватчики и фрегаты. Боюсь без боя им не уйти.

— Не уйти. — кивнул я, осматривая поле боя. — Полный вперед! Щиты на максимум, цель — флагман вражеского флота. Зарядить главное орудие.

— Это безумие! — вновь ахнула Мария. — Пусть уж лучше Михаил чем мы.

— Нет, дорогая. — усмехнулся я. — Главная обязанность солдата сдать так чтобы за родину погиб его противник. Так обеспечим им шикарные похороны. Полная боевая готовность. Зарядить все орудия. Расстояние до цели?

— Пятнадцать километров! — выкрикнул адъютант и я с удовольствием погладил штурвал с кнопкой огня. Что будет-то будет, была не была.

— Залп по флагману противника, на три, два… один! — скомандовал я, убирая маскировочную сферу и одновременно зажимая гашетку. Рой снарядов, включая трехсотмиллиметровую бомбу, способную одним попаданием снести пятиэтажное здание, устремился к врагу, и практически в тот же миг в ответ ударило всё оружие вражеского флота. Они каким-то неизвестным мне способом знали где мы окажемся, правда не до метра, но им хватило чтобы до навестись и открыть огонь.

— Маневр уклонения! Дымы! — приказал я, принимая вражеский огонь на объемную сферу, и лишь краем глаза отмечая, что большая часть наших снарядов канула в лету. Примерно треть остановили еще на подлете орудия ПСО, устроившие настоящий ураган из двадцатимиллиметровых снарядов. Половина оставшихся, включая трехсотку, завязли в щитах. Именно главный калибр, при взрыве, этот щит снес и позволил оставшимся вгрызться в броню противника. Кажется, я даже видел пару взрывов на борту.

Жаль, что не больше. А вот нам пришлось не сладко. Скрыться, когда тебя ведут десятки башен ПСО, буквально градом засеивая все пространство вокруг корабля — нереально. И никакая сфера маскировки нам помочь не могла. В отличие от выброшенной мною на автомате волны пресса.

За сегодняшний день я так часто ею пользовался, что совершенно не задумываясь создал поверх защиты, и устремившаяся к противнику волна собрала большую часть попавших в сектор обстрела снарядов, выиграв нам достаточно времени, чтобы выйти из под плотного огня и спрятаться за маскировочной сферой.

— Облучение с четырех сторон. — отчеканил офицер радарной установки. — Они повесили датчики в стратосфере!

А вот это было уже и в самом деле отвратительно. Стоило нам прикрыться радио поглощением — и прозрачное пятно будет видно на радарах, следящих за землей сверху. Стоит отказаться от верхнего слоя — и нас поймают снизу или по бокам. И единственное что могло хоть как-то помешать врагам, отсутствие визуального контакта. Но не с нашей маневренностью. Всё же это фрегат, а не перехватчик.

— Уходим на маневровых. Мордой к врагу. — приказал я, концентрируясь на противодействии огню противника. Очередная волна ушла в сторону преследователей, не позволяя им вести прицельную стрельбу. А когда конструкт разрушался от количества попаданий, я тут же привычно посылал вперед новый.

— Приготовиться к залпу! По отмеченной цели и моей команде! Три, два, огонь! — рявкнул я, и созданный пресс помчался со всей возможной скоростью, а следом за ним, с отставанием в секунду, ударили все наши орудия, включая курсовую пушку. Огненный смерч обрушился на ближайший к нам крейсер.

Длинное но узкое судно, держало курс прямо на нас, с самой своей узкой проекции, но японскому кораблю это не помогло. Пресс дошел до самого щита, взаимно разрушив конструкты, и оставив врага без защиты. Быстрые сто-тридцати миллиметровые бронебойные снаряды приняли на себя большую часть огня ПСО, а под конец на нос корабля обрушился шквал из соток и снаряд главного калибра.

Взрыв было слышно даже через толщу брони, хотя его и дублировали динамики окружения. Огненный цветок, разворотивший переднюю треть корабля и оставивший его без двух орудийных башен, заставил судно в панике отвернуть от нас, в попытке уйти с поля боя. Вот только промазать по длинной неповоротливой туше было почти нереально.

— Все орудия, по готовности — огонь! — приказал я, сам зажав гашетку, как только новый снаряд дослали. Шквальный огонь мгновенно обезоружил противника, уничтожив все надстройки правого борта, а затем бомба трехсотка вошла в образовавшуюся прореху в броне и корабль переломило пополам взрывом.

— Да! — не сдержавшись закричало несколько человек на мостике. И кажется одним из них был я.

— Перевести огонь… — я наскоро выбрал следующую цель, но ощутив укол опасности обернулся. Кронштадт вышел из окружения, но не потому, что сумел пробиться с боем — просто враги сменили приоритетную цель, явно выбрав нас в качестве главной мишени. Ну, бог им судья. Тем более что и Михаил трусом никогда не был. Упрямцем, горделивым петухом — да, но не трусом.

Под его командованием легкий крейсер, при поддержке звена штурмовиков, ударил фрегатам противника с тыла, мгновенно уничтожив один из ринувшихся на встречу перехватчиков и сильно повредив несколько других. Завязался маневровый бой, не для наших скоростей, а вот орудия ПСО могли оказать существенную помощь.

— Сотки и ПСО — огонь по фрегату и перехватчикам. Основной калибр — огонь по фрегатам по готовности, не теряйте целей! — приказал я, понимая, что теперь и мы оказались в ловушке. — Кронштадт, отступайте пока есть возможность, мы идем следом. Это приказ.

— Понял вас, приступаем к выполнению. — отозвался с явным неудовольствием в голосе Михаил, и Кронштадт вышел из боя, уводя за собой корабли прикрытия. Суда поддержки и ДРЛО уже давно держались от схватки как можно дальше. Оставалось лишь понять куда их вести. Не прямо же на Черепаху? Бой слишком неравный.

— Теперь все суда противника идут на перехват. Оторваться будет крайне сложно. — предупредил Строганов, но это я и без него понимал.

Один фрегат, пусть даже тяжелый, с хорошим вооружением и неплохой броней, ничего не мог сделать против целого флота. Почти ничего. Вот только сегодня на меня напало божественное вдохновение. Можно правда назвать это синдромом избранного или безумием от преизбытка сил. Не знаю, но это и не та важно.

Перекрывавший нам путь к отступлению фрегат огрызался из всех стволов, вполне успешно ведя контрбатарейную борьбу, до тех пор пока в его борт не влетела моя бомба. Не трехсотый снаряд из носового орудия, а мой собственный, максимально усиленный контуром корабля конструкт.

Невидимый для системы раннего предупреждения, идущий по дикой, не баллистической траектории, он врезался в центральную палубу и взорвался, прогибая верхние слои брони и разрушая пристройки и башни. Одно из орудий было уничтожено, еще одно повреждено и не могло вести эффективную стрельбу, и этого хватило чтобы наши артиллеристы сотники разобрали его на куски.

— Флагман противника идет на сближение! Они врубили форсаж! — привлек мое внимание адъютант, и переключившись на переднюю полусферу я увидел как крейсер врага, выжимая из двигателей всю мощность до последней капли, рвется к нам через строй союзников, оставляя даже суда поддержки далеко позади.

— Это наш шанс закончить войну одним залпом. — воодушевленно сказал я. — Все орудия. Огонь по моей команде. Приготовиться к залпу. Три, два… ПЛИ!

За секунду до этого я послал вперёд волну пресса, чтобы смести возможную контратаку, а затем, вместе с выстрелом из главного орудия, создал и послал по искривленной траектории бомбу. Огненный дождь обрушился на корабль врага, а потом произошло странное. Залп, который еще недавно с легкостью пробивал щиты противника весь был поглощён. Без остатка. Даже мои конструкты!

Несколькими минутами ранее. Крейсер Руссо, флагман Сибирского ханства.

— Кажется я прибыл как раз вовремя. — с улыбкой проговорил Генрих, когда залп трофейного фрегата не просто попал в корабль, а снес его защиту и разрушил несколько палубных надстроек.

— Ваш юмор здесь не уместен, эмиссар. Как и советы. — жестко ответил хан, контролирующий движение всех судов на поле боя. Засада поистине удалась, они сумели не только заманить противника, дезинформировав его, но еще и окружить, почти взяв в клещи. Осталась самая малость — добить. А тут этот наглец.

— Ну что вы, никакого юмора. — улыбнулся Генрих. — Позвольте мне оказать вам помощь.

— Вы очень поможете если не станете отвлекать меня и моих офицеров. — осадил его Саин Булат, но очередного посла, присланного к его двору нетерпеливыми кредиторами, это ничуть не смутило.

— Вероятно я неправильно выразился. — усмехнулся Генрих. — Уступите мне капитанское кресло, в противном случае я буду вынужден сообщить вашим союзникам о расторжении с вашей стороны договора и выходе всех предоставленных кораблей из вашего флота.

— Этого не будет. Это наши корабли. — усмехнулся хан, не собиравшийся уступать власть на флагмане непонятному посланнику далеких империй.

— Вот как… Деус Вулт, братья! — крикнул эмиссар, и внезапно для хана большая часть офицеров встала со своих мест и перекрестилась. — Как вы видите, это наши люди, и наши суда. Последний шанс уладить всё миром, хан.

Саин Булат обдумывал происходящее недолго, всего несколько секунд, а затем ударил незнакомца самым мощным из известных конструктов — стрелой смерти. Тонкий, идеально ровный конструкт без труда пробивающий любой резонансный доспех вместе со всеми щитами, влетел в поле врага… и испарился, словно его и не было.

Не собираясь сдаваться, он ударил ещё, и ещё раз. Выхватил из ножен клинок, бросившись на покусившегося на его власть наглеца. Клинок исчез, лезвие сломалось при ударе о щит, а все конструкты развеялись словно дым.

— Жаль, очень жаль. — коротко усмехнулся Генрих. — Властью, данной мне его святейшеством Папой, я принимаю правление над этим судном. Задержите хана для дальнейших переговоров.

Приказ Генриха исполнили в ту же секунду. Несколько офицеров, пусть и иностранцев, но Саин провел с ними не один год, прошел через битвы и до этого не сомневался в их преданности, окружило хана направив на него оружие, и ему ничего не оставалось как отступить.

— Полный вперед, включить фораж, всю энергию на двигатели, курс — фрегат противника. — один за другим отдавал приказы Генрих, даже не сомневаясь, что их выполнят. Тяжелый крейсер, не предназначенный для погони, взревел всеми турбинами и накренился, лишь бы поймать пару километров скорости.

Генрих даже не ставил щит, он давным-давно этого не делал и разучился пользоваться такими примитивными механизмами как конструкты. Просто, стоило ему сесть на капитанское кресло и подключиться к системам корабля, как его щит расширился, прикрывая крейсер непробиваемой броней. А спустя несколько секунд в этом смог убедиться и противник, когда полный залп с фрегата, как до этого все конструкты хана, бесследно исчезли в непробиваемой броне.

— Общий канал связи. — приказал новый капитан.

— Говорит паладин его святейшества, сиятельного Папы, Генрих Великий. — с улыбкой нескрываемого превосходства усмехнулся он. — Сдавайтесь, или будете объявлены еретиками, врагами церкви и папского престола!

Глава 12

— Неожиданно. — проговорила Мария, выслушав требование не слишком хорошо говорящего на русском мужчины, в вычурном костюме. — Это и в самом деле Генрих Великий, он же Генрих Золотой. Паладин Папы и кажется посол в африканских царствах.

— И чем он так знаменит? — спросил я, не давая команды включить связь.

— Он неуязвим. Абсолютно. — мрачно ответил за супругу Василий. — Говорят он выступает от имени Папы на священных судах чести.

— Ну вот и посмотрим, как он выучил их уроки. — усмехнулся я, новость, что врага не убить, не слишком то меня тревожила. После создателя механических пауков и ходячего центра зоны, меня было уже ничем не удивить. — Держите прежнюю скорость, не позволяйте им приблизиться. Выход на связь.

— Есть картинка. — почти сразу ответил офицер.

— Говорит великий магистр ордена Святого Александра, первый помощник патриарха Московского и всея Руси, Филарета. — начал вещать я, и появившееся на видео изображение Генриха заметно усмехнулось, от этих слов. Правда радоваться ему пришлось не долго. — Как представитель патриарха, я спрашиваю вас, упразднен ли эдикт папы о ненасилии сторонников Римской католической церкви относительно земель православных, или же вы действуете против его воли?

— Эти земли больше не под контролем Российской империи. — возразил Генрих, учитывая, что я его понимал с трудом, оставалось надеяться, что он меня понимает, иначе придется разговаривать через переводчика. Хотя, можно ли считать обмен угрозами и обвинениями разговором?

— Это спорный момент, а вот бесспорный — жители этой земли христиане — православные, все церкви и соборы подчиняются патриархату и крепки в вере. — твердо сказал я, заставив Генриха чуть нахмуриться. — Или вы напали на наши тысячелетние устои нарушив договор и теперь все католики на территории патриархата вне закона? Если так, кровь тысяч их жизней будет на ваших руках, паладин. Или вы никакой не паладин, а лишь оружие в руках язычников и еретиков?

— Я Генрих Великий, паладин его святейшества Папы. — словно объясняя младенцу прописные истины повторил тот. — Воля святого престола — моя воля!

— Папа объявляет войну православным христианам во всем мире? — спросил я, повысив голос. — Готовы нарушить эдикт?

— Я не слышал ни о каком подобном эдикте! — возмущенно сказал Генрих. — Кто его подписал, какой Папа?

— Это еретик! — вскочив со своего места закричал я. — Он не знает даже имени Папы и считает, что их может быть несколько! Орудия к бою! Выключить связь!

— Что-то я не припомню никакого эдикта от папы, касающегося православных территорий. — задумчиво проговорила Мария.

— Потому что я его только что выдумал. — ответил я, плюхнувшись в кресло. — Краткий доклад.

— Нас преследуют крейсера Огайо и Ниппон, на предельной для их форсажа скорости. Так же идут на перехват корветы, два десятка разных проектов построек. Часть судов противника остается на позициях, в то же время почти половина отошла от города. — обрисовал тактическую обстановку Строганов.

— Если мы не можем справится с их флагманом — можем по крайней мере держаться от него по дальше. Наша тяговооруженность выше. — отметил один из офицеров, выведя рядом с проекциями кораблей их характеристики. По всему выходило что он прав. Наш фрегат, ну или легкий крейсер смотря как смотреть, мог поддерживать до двухсот тридцати километров в час. Противник на форсаже — двести пять, и это был их абсолютный потолок. Так что мы медленно, но верно, отрывались. Но медленно.

— Он слишком самоуверенно идут на перехват, по прямой. — проговорил я, глядя на траекторию врага. — Прощупаем их «абсолютную» броню. По моей команде, огонь!

— Они пытаются выйти на связь. — сообщил адъютант.

— Передай что мы не имеем дело с язычниками и еретиками. — ответил я. — Три, два… огонь!

Вереница огней, со скоростью полтора километра в секунду, мелькнула, между нами, но враги даже не думали уклоняться. Головной крейсер просто принял их на щиты, и продолжил путь дальше, как ни в чем не бывало. На такой дистанции даже фантазировать об атаке конструктами было глупо, но что-то мне подсказывало что они исчезнут так же бесследно, как и снаряды.

Был правда в этом и один крохотный плюс — Огайо по нам тоже не стрелял. Вообще. Была пара попыток, но изнутри снаряды тоже не выходили. Почему было не сделать как я — вешать щит только между залпами, было совершенно непонятно. Возможно — особенность техники или логики Паладина?

— Есть какие-то свидетельства, как этот ходячий бабл побеждал в дуэлях во имя папы? — спросил я у супруги, но она лишь покачала головой. — Ладно, в таком случае уходим на северо-восток. Пусть погоняются за нами. Разрываем дистанцию!

— Включить форсаж? — уточнил офицер, и я ненадолго задумался.

— Нет. Отмена последнего приказа, идем в зону. — сказал я, и по лицам офицеров легко читалось что многие из них считают меня идиотом, или просто психом. — Ничего с нами не будет, господа. По крайней мере первые две сотни километров. Верьте в меня.

— Как прикажите. — почти хором ответили господа офицеры, хоть в лицах изменились и не сильно.

— Ты уверен, что справишься? — уточнила Мария. — После возвращения из зоны ты едва стоял на ногах, а это было совсем недавно.

— А вы мне поможете. Но не сейчас. — усмехнувшись ответил я. — Пока у нас есть полтора часа отдыха.

Мостик крейсера Руссо.

— Господин, они свернули к Тунгусской зоне. — обеспокоенно сообщил Генриху один из верных офицеров. — Это безумие.

— Святой престол защитит нас. — ничуть ен смущаясь ответил паладин. — Следуйте за ними. Рано или поздно у них кончатся снаряды, и тогда мы возьмем их голыми руками.

— Ангелина, на счет один, Мария на счет два, я на счет три, поехали. И раз-два-три, раз-два-три! — словно учитель танцев командовал я, запуская волну пресса и контролируя супруг. Полчаса назад это было «раз-два», а на протяжении получаса до этого я справлялся сам.

Наверное, со стороны это казалось диким, но сказать об этом никто не решался. Тем более что оно работало. Конструкты один за другим ломали волны диссонанса, идущие из центра зоны, втягивая корабль в воздушные ямы, но Гнев шел, ровно гудя двигателями и пожирая километр за километром.

А позади на двигался все уменьшающийся флот противника. В самом начале их было пятнадцать, включая три капитальных корабля. Сейчас остался один. Прущий за нами на форсаже крейсер Руссо несколько раз замедлялся, и мы легко могли бы оторваться и скрыться за горизонтом, но мне пришла в голову другая мысль. Тем более что от остальных преследователей мы избавились.

В самом начале, когда мы еще не дошли до зоны, несколько фрегатов и корветов в край обнаглели и пошли на перехват. За наглость, если она ничем не подкреплена, нужно платить, и они заплатили сполна. Пара скоординированных залпов выбила фрегат, а шквальный огонь по корветам не оставил им и шанса. Один и вовсе подобрался к нам так близко что я сбил его бомбой-конструктом.

Затем отвалились крейсера, не способные поддерживать длительное время форсаж. И наконец, после входа в зону, начали один за другим отсеиваться корабли сопровождения. Несколько из них оказалось слишком самоуверенными, или просто выполняли приказ, но продолжили путь пока их реакторы не отказали из-за помех и суда не рухнули посреди бескрайней тайги.

— Раз-два-три… — ни на секунду не останавливаясь продолжал я, оглянувшись на вражеский крейсер. Каким бы непробиваемым не был щит, он не может спасти от диссонанса. Двигатели приходится держать открытыми, реактор от остальных механизмов не изолируешь. Пусть даже он куда более стабилен, чем наш, рано или поздно…

— Возгорание в третьей гондоле по правому борту! — вырвал меня из раздумий голос Василия, и я тут же посмотрел на схему нашего корабля, где были лишь желтые пятна, ни одного красного или черного. Затем вновь оглянулся и с удовлетворением увидел, как коптит двигатель на крейсере противника.

— Раз-два-три, не останавливаемся! — приказал я, меняя курс. Дальше в зону идти было просто опасно, мы с девушками и так работали в режиме секундомера, безостановочно, а если забрести еще чуть дальше… кто его знает, как это повлияет на корабль и людей на борту?

— Подготовиться к залпу. Раз. Два, Пли! Раз! — командовал я, выпустив на счет раз в сторону противника волну, а затем бомбу — мы уже давно не сохраняли дистанцию, благо враг не атаковал, а пер словно носорог, вынуждая нас расходовать боеприпасы, но в этот раз что-то изменилось.

— Вспышка по фронту! — предупредил Строганов, но я и без него видел, как начали работать орудийные башни врага, без остановки по нам лупили из всех орудий. Взвизгнули батареи ПСО, выплюнув шквал пуль, загрохотали наши ПВО сбивая прицел вражеским орудиям, а затем оставшийся шквал снарядов обрушился на наши щиты.

— Раз-два-три! — не переставая командовал я, вновь меняя курс. Теперь мы шли ОТ центра зоны, обогнув крейсер противника и посылая конструкты в его сторону, заодно уничтожая вражеские снаряды.

— Разворот. Носом к врагу, не спать. Девушки раз! — пояснять что «раз» не требовалось, и две волны пресса одна за другой выиграли нам почти две секунды на работу маневровых двигателей. А дальше я уже работал сам. — Товсь. Пли!

Мы ударили одновременно изо всех орудий, включая даже бесполезные на такой дистанции тридцатимиллиметровки. Враг тут же активировал щит, его собственные пушки захлебнулись огнем, а затем, когда он щит снял чтобы всё же попытаться нас достать, в корпус прилетел снаряд трехсотка.

Взрыв было видно за много километров, и без того поврежденная верхняя палуба Руссо оказалась почти полностью разрушена. Да, у него все равно было еще масса оружия, но вести в таком виде активный маневровый бой он уже не мог, и это понимали все. И мы, и офицеры на вражеском флагмане.

— Раз-два-три, не спим. — вновь скомандовал я, наблюдая как закрывшись своим непробиваемым щитом корабль разворачивается и ложиться на обратный курс. — Доклад.

— Боезапаса одна пятая, двигателям десять часов до ремонта, но пока все системы в норме. Будем преследовать? — спросил Василий.

— Нет. — нехотя ответил я, глядя на уходящий подраненный корабль. Как бы не хотелось его добить — под щитом мы ему сделать не могли ровным счетом ничего, а на выходе из зоны его должны ждать ранее отставшие суда. Столько снарядов не перехватить даже мне.

— Уходим в Вилюйск. — приказал я, не забывая давать отсчет. Раз-два-три…

Обратная дорога заняла у нас больше трех часов, и за это время мы окончательно вымотались. Первой отрубилась Ангелина, просто в какой-то момент она должна была создать волну пресса, но вместо этого обмякла в своем кресле. Я, сцепив зубы, создал конструкт за нее, перехватывая мгновенно подступивший диссонанс.

— Я всё. — через десять минут выдохнула Мария, на которой тоже лица не было. Надо отдать девушке должное, даже с крайней степенью переутомления первая супруга выиграла нам достаточно времени, чтобы корабль вышел из экстремально опасной зоны, и дальше я работал в одиночку.

Рейд, предполагавшийся может и не как легкая прогулка, но точно, как небольшое военное приключение, превратился в адский каторжный труд, после которого даже у меня болела голова. И это несмотря на то, что я активно управлял собственными меридианами, заставляя тело регенерировать в разы быстрее. Результаты же…

— В ходе нашей вылазки удалось гарантированно уничтожить одиннадцать судов врага, включая один крейсер. Сильно повредить и на долго вывести из строя — три капитальных судна и шесть фрегатов. — сказал я, созвав срочное совещание сразу по возвращению в город. — Это должно значительно ослабить противника.

— Их возглавляет Генрих Великий. — мрачно сказал Михаил. — Какие бы мы не нанесли им потери — сражаться с паладином Папы невозможно.

— И тем не менее мы не только с ним сражались, но и сильно повредили их флагман. — ответил я. — Да, может с одним кораблем и в самом деле бесполезно сражаться в попытках пробить его броню. Но вот весь остальной флот хана Саин Булата находится всё в том же положении. К тому же, теперь у них нет такого явного преимущества на поле боя. Ни здесь, ни на юге.

— Нужно выслать посольский корабль. — неожиданно сказала Мария, с трудом державшаяся от того, чтобы не развалиться в кресле или не рухнуть от усталости.

— Зачем? — не понял я.

— Затем что не понятно, остается ли Саин Булат-хан нашим врагом. Жив ли он вообще. — ответила первая супруга. — Если исходить из худшего сценария — Генрих был назначен им капитаном флагмана, а сам хан занимается стратегическими вопросами.

— Вот только до этого он таких глупостей не совершал. — задумчиво проговорил Строганов. — Вы совершенно правы, ваше высочество. Саин Булат — опытный интриган и полководец. Он ни за что не допустил бы потерю судов в Тунгусской зоне. Скорее всего Генрих взял власть своей непреодолимой силой и словами о власти Папы.

— Это могло подействовать на офицеров иностранных судов, в большинстве своем католиков. А обычных матросов никто не спрашивает. — кивнул я. — Но в таком случае сейчас враг должен быть в замешательстве… предлагаете нанести удар до того, как они придут к взаимопониманию?

— Ни в коем случае! — встрепенувшись ответила Мария. — Теперь, после поражения, они передерутся за власть и полномочия. Мы же не должны им мешать, пусть грызутся за власть… у нас тоже есть чем заняться.

— Верно, по крайней мере отдохнуть. — кивнул я, вызвав на многих лицах улыбки, а вот первая супруга едва заметно покачала головой. — Что с Кронштадтом и звеном перехватчиков?

— В целом — всё нормально. Потерь нет. — ответил Михаил. — Пара пробоин. Не критичных для ведения боя и полета.

— Значит плановый ремонт. — подумав решил я. — Полная проверка судов, прошедших через схватку, замена всех деталей с усталостью металла. К следующей схватке мы должны быть полностью готовы… если повезет, паладин не сделает выводов и вновь будет сидеть на флагмане.

— А как бы поступили вы? — чуть удивленно спросил князь Оренбургский.

— Обладай я непробиваемым щитом — взял бы перехватчик. — усмехнувшись ответил я. — И таранил вражеские суда.

— Кхм… а если щит… ну погаснет? — спросил, откашлявшись Дмитрий.

— Увы, этого мы никогда не узнаем. — улыбнувшись ответил я. — Скорее всего противник возьмет ударный фрегат, чтобы не отпустить нас. Но, опять же, что будет дальше — покажет лишь время. Пока же… ты права, дорогая, посольский корабль отправить надо… только вот кто этим займется? Тебя отправлять я не готов, ни одну из вас, слишком лакомые претенденты в заложники.

— Нужно поработать над кандидатами. — едва заметно вздохнув сказала Мария. — Это должна быть представительная делегация, но не слишком. Способная постоять за себя, но не вызывающая явного страха…

— Отлично, тогда я оставлю этот вопрос на тебя. — ответил я. — Следующий вопрос, на повестке… понимаю, что это может касаться вопросов тайны родовых техник или ваших личных тайн применения конструктов, а потому не настаиваю на раскрытии, однако пришло время. Мне нужно продолжать обучение, и, в частности, осваивать подвижные объемные конструкты.

— Боюсь, вы ушли слишком далеко, и вашему высочеству в этом могут помочь лишь два человека во флоте. — не весело улыбнувшись ответил князь Оренбургский. — Наставники князя Долгорукого или вашей супруги, княжны Лугуй. Со второй я думаю будет проще. Всё же одна семья.

— Мы все вместе состоим в одном ордене. — заметил Михаил. — И вы не собираетесь скрывать от нас свои духовные практики. Было бы глупо ответить на такую открытость секретами, да ещё и в столь малом. Юрий с радостью поделится знаниями.

— Конечно, ваше высочество. — поклонился барон Курский.

— Благодарю. В таком случае у нас остается последний вопрос, как обеспечить безопасность экспедиции, отправляемой в зону? — спросил я, обведя всех присутствующих взглядом. Сразу ответа не последовало, как я и ожидал.

— Прошу прощения, ваше высочество. — нахмурившись проговорил князь Оренбургский. — Но, вы не думали отнестись к этим геологам так же, как и ко всем остальным тяжелым и высоко рисковым профессиям? Просто заплатить больше.

— Не слишком гуманно, зато эффективно. — согласился Строганов. — Вахтовый метод, с явно обозначенным вредом для здоровья. Брать только тех, кто твердо согласен на эти условия и готов рисковать ради денег. Вы удивитесь, но таких людей всегда найдется в достатке. Будь то шахты, крайний север или война.

— У нас тут всё гораздо серьезнее. — покачав головой ответил я. — Одно дело — риск потери здоровья. Другое — почти сто процентная гарантия что домой они целыми не вернуться. А зачем человеку даже куча денег, если он не в состоянии их потратить или передать детям. Которых после такого путешествия у него скорее всего не будет?

— Как вы вообще выжили в зоне? — не удержавшись спросил Михаил. — прошу прощения, если это секрет — можете не отвечать.

— Да какой уж тут секрет. — усмехнулся я. — Мы создавали конструкты что заглушают волны диссонанса, если угодно — сами орали так что ничего не было слышно. Только делать это приходилось в режиме маятника — каждую секунду.

— Но это же безумие. — нахмурился Михаил. — Выдержать такое долго невозможно.

— Три с половиной часа мы продержались. — с гордостью заявила Мария.

— Да, такой способ точно не для всех. — покачал головой князь Оренбургский, по-новому, с явным уважением, взглянув на мою первую супругу.

— Можно брать лишь тех, у кого уже есть дети. — предложил Василий. — Сразу обозначать все риски и платить щедро, как в последний раз…

— А можно узнать, как выживают в тайге охотники и промысловики. — заметила наставница Инги, Дарья Олеговна. — А еще обследовать жителей Вилюйска, они живут рядом с зоной годами, иногда с самого рождения, не может быть чтобы не было каких-то адаптационных механизмов.

— Хорошо. Объявим о бесплатном поголовном медицинском обследовании для жителей города. Можно даже им доплачивать за осмотр. — подумав согласился я. — Одновременно — нужно попробовать найти техническое решение, если оно вообще возможно. Как-то же добывают проводящий металл.

— Так и добывают, ваше высочество. Беря высокооплачиваемых одноразовых работников и выплачивая пенсии и страховые взносы их семьям. — ответил князь Оренбургский, в очередной раз заставив меня покачать головой. Не знаю, возможно обрекать человека на смерть, если это его личный выбор — и правильно, но мне такое решение не подходит.

— Как себя чувствует Краснов? — спросил я, зайдя в палату к раненым. — Готов к транспортировке в столицу?

— Здесь мы сделать точно больше ничего не можем. — с грустью покачал головой врач. — Там, тоже вряд ли, но по крайней мере оборудование в Петрограде более совершенное. Шансы выше.

— Ваше высочество, прошу, отправьте меня с Максимом. — взмолилась девушка в рабочем комбинезоне, кое где заляпанном маслом. Я с огромным трудом узнал в ней то чумазое лохматое нечто, что увязалось с нами почти год назад, но имени так и не вспомнил. Зато понятно было кто всё это время заботился о каюте парня и его вещах.

— Хорошо, места в транспортнике хватает. — ответил я, сразу черкнув заметку Строганову, чтобы не забыть.

Облегчив боли и повысив регенерацию находящихся в лазарете пациентов, я наконец вернулся к уже сопящим девушкам. Мария выдохлась и легла спать едва помылась, Ангелина и вовсе не просыпаясь добрела при помощи Инги до кровати. Да и княжна Лугуй сегодня была совсем не в форме. Я же, понимая, что никакой сон не вернет мне потраченных за сегодняшний день сил, вплотную занялся медитацией.

И только к утру, закончив восстанавливать меридианы и подлечив девушек, позволил себе просто поспать. Думал подремать пару часиков, но проснулся только к трем часам дня, ну или вечера, учитывая, что солнце уже было на горизонте. К счастью никаких срочных дел у меня не было. Вернее все были срочные, и ни одно из них не выделялось, а значит приступать к ним можно было с любого понравившегося. И я вновь занялся медитацией, но теперь уже в качестве урока для членов ордена и первой роты.

— Господин, мы нашли охотника, который утверждает, что постоянно ходит в зону, без вреда для себя. — сказал Василий, когда урок закончился. — Разрешите привести?

— Да, конечно. — кивнул я, отвлекаясь от документов со сметами, врученных мне Рублевым. Не то что я не доверял графу, но Леха человек такой, что выгоды своей нигде и никогда не упустит… хотя по большому он меня не подставлял, уже хорошо.

— Вот он, господин. — через минуту передо мной стоял, пожалуй, внешне его можно было принять за простого мужика большую часть жизни, проводящего в лесу. Борода лопатой, старая охотничья куртка на синтетике, балаклава торчащая из кармана и шапка, которую он мял в руках. — Иван Михалыч.

— Без фамилии? — уточнил я.

— Сусловы мы. — тут же ответил мужчина, явно нервничающий и не слишком понимающий как себя вести.

— Не Сусанины, уже хорошо. — усмехнулся я, разглядывая явно измененные, но от того не менее яркие меридианы. — Так что, Иван Михайлович, говорите с малолетства в тайгу ходите?

— Как и отец мой, и дед до этого. — кивнул мужчина.

— И как далеко заходите? — уточнил я, вливая прану в глаза. Теперь я видел не просто ауру, а мог четко разглядеть течение энергии в каждом меридиане, даже не развитом. А у этого мужчины, для не практикующего духовное развитие, они были просто аномально велики и насыщены.

— Так, километров сто, сто пятьдесят. — ответил охотник. — Дичь выслеживаю, ловушки проверяю.

— Интересно. — подумав я открыл на КПК карту местности с координатами обнаруженного нами поселения. — А вот здесь бывали?

— Нет, ну что вы, господин. Я впервые вижу это место. — быстро замотал головой мужчина, хотя я без труда заметил в его глазах откровенный ужас. — Разрешите идти? Я же всё рассказал уже…

— Самое последнее. — улыбнувшись произнес я. — Кто поселился в Арылахе?

Глава 13

— Молчит? — спросил я на следующее утро у не слишком довольного Строгонова.

— Ну почему же молчит, охотно рассказывает, что ничего не знает и ни в чем не замешан. И ни о каком поселке в тайге даже не слышал. — вздохнул Василий. — Даже слишком активно рассказывает. Разрешите пытки?

— Нет, под пытками он будет небылицы рассказывать, лишь бы ты остановился. — возразил я. — В любом случае, это уже не важно, у меня появилась хорошая идея. Идем.

— Доброе утро, дамы и господа, рад что вы все собрались на ежедневную тренировку. — поприветствовал я собравшихся, с удовольствием глядя на полный спортзал, который мы заняли для практик. — Сегодня мы пройдем простую проверку по наполненности энергией и освоению вами базовых техник. Это позволит разбить на группы обучения. Независимо от вашего титула или звания, если вы освоили достаточно для того, чтобы стать моими помощниками.

Удивление и возбуждение пошло по рядам, люди переглядывались, кто-то улыбался, рассчитывая, что окажется в наставниках, другие, наоборот, расстроились и напряглись. Непросто признать кого-то не дворянского происхождения или просто младше себя по положению — старшим.

— Я прекрасно понимаю, что у некоторых из моих учеников есть временное преимущество, они начали раньше. Однако, главное для нас — не положение, и не то кто начал раньше, главное — прилежание и усердие, самоотдача и глубина погружения. — сказал я, успокаивая учеников. — В течении всего будущего времени, постепенно, каждый из вас, при должном старании, сможет сам стать учителем и наставником.

— Каждый? — недоверчиво спросил один из боярских детей.

— Кто достаточно потрудится. Мы с патриархом договорились о том что не станем искусственно ограничивать рост численности ордена. Постепенно, когда вы будете готовы, вы сможете набрать собственных учеников. — с улыбкой ответил я. — Однако, вы не должны заблуждаться, это не привилегия, а тяжелая обязанность. И конечно я буду проверять каждого из тех кого будет претендовать на роль моего помощника и будущего учителя. Чтобы вы случайно не навредили собственными наставлениями.

— Как-то это слишком похоже на секту. — не весело усмехнулся один из парней.

— Скорее на суровый тренажерный зал. Если испортить технику подъема тяжестей, вы сломаете себе спину взяв очередной вес. — аргументировал я. — То чем мы тут занимаемся… скажем так, оно находится за пределами обычных человеческих возможностей и требует тщательных тренировок. Если кому-то из вступивших в орден недавно, требуется подтверждение моих слов, он может вызвать на дуэль любого из тех, кого я назову первыми учителями. Разница будет видна невооруженным взглядом и сразу.

Теперь нахмурились уже все. И новички, и старички. Все прекрасно понимали, что если вопрос не только в усердии, но и в силе, то кандидатов не так много.

— Для начала, я прошу выйти ко мне тех, кто достиг ранга посвященного, кто не просто может стать учителем, а обязан им стать, в противном случае не сможет продвинуться дальше. Ведь через передачу знаний, мы открываем в себе новые грани и учимся дальше. — сказал я. — Мария, Ангелина, Тайон, Рублев. Воспользуйтесь истинным зрением и наберите себе четверых учеников, из вновь поступивших. Вашего пола, дабы не смешивать круговороты меридианов.

— Я могу взять в ученицы Ингу? — на всякий случай уточнила Ангелина.

— Боюсь на естественный рост княжны Лугуй у нас нет времени. — покачал я головой. — Тем более я уже начал заниматься её обучением сам, а значит и до этапа посвященного так же доведу самостоятельно.

— Могу я… взять в свою пятерку девушку? — спросил, чуть смутившись, Таран.

— И опять нет. Но вы сможете заниматься дополнительно. Позже я дам пару рекомендаций. — улыбнувшись ответил я. — Далее, претенденты. Сергей Трамвай, Медведев, Сергпу, Мягков, Алекс. Ваша пятерка так же набирает по четыре человека, но будет заниматься под моим присмотром. Новички, только мужчины, так уж вышло.

Пятеро неофитов, прошедших со мной приключения с самого начала, и сопровождавший почти каждый день смущенно встали по левую руку от меня, в то время как супруги и Таран с Лехой — по правую. Осталось решить, что делать с оставшимися двумя сотнями.

— Надеюсь ни у кого не возникнет проблем с вашими новыми наставниками, но скажу сразу — если вам неприятна личность учителя, или вы хотите продолжить заниматься в основной группе без дополнительного надзора — вы в праве это сделать. — успокоил я людей. — Кроме того, я обещаю вам, что через полгода, когда вы пройдете первую стадию насыщения меридианов, пройдет новый отбор. Учителя обязаны помогать своим ученикам всем, от проблем в познании техник, до личной жизни и бытовых проблем. Но делать они это обязаны так как сочтут наиболее полезным и необходимым. Советом ли, пинком, добрым словом и пистолетом — ваш выбор. Главное результат.

— И пистолетом можно? — удивленно, и кажется обрадованно спросил Таран.

— Естественно. Всё что касается боевой практики лучше всего усваивается именно через боль и личный опыт. — пожав плечами ответил я. — А теперь следующее, и главное. Информация распространится быстро, уверен среди вас есть шпионы или просто ярые сторонники и преданные сыны своих родов, а потому я даже не буду запрещать вам её распространять. Главное — чтобы она была подана верно, без искажений. Мы не секта. Мы не тайный орден. Мы орден на службе отечества, в котором резонанс изучают с несколько иной стороны, а чтобы доказать его эффективность уже всем… я с посвященными и претендентами отправлюсь в зону на несколько дней. На сотый километр. А по возвращению ни у кого из нас не будет негативных последствий диссонанса.

— Но как это возможно? — удивленно спросил князь Оренбургский.

— Возможно, и довольно просто, но, к сожалению, только для человека продвинувшегося по раскрытию своего внутреннего резонанса. — ответил я. — Мы в состоянии вытеснить эффект диссонанса за пределы тела за счет поддержания энергии. Это не просто, но и не слишком сложно. А главное — подумайте какие это открывает перспективы. А теперь, покончив с формальностями — пять минут будущим учителям на выбор подопечных — остальные могут начинать разминку.

К Марии чуть ли не очередь из желающих девушек тут же выстроилась, к Ангелине — лишь немногим меньше, и понять логику претенденток тут было не сложно — попасть в личные ученицы к супругам будущего императора почти то же самое что стать их фрейлинами, даже престижнее учитывая сказанное мною про помощь. Так что обе мои супруги привередничали, но по-своему.

Мария, с присущим ей прагматизмом и вредностью, выбирала тех, кто может оказаться полезен в будущем. Я так и видел, как она взвешивает все достоинства и недостатки каждой кандидатки, учитывая богатство, древность рода или военные ресурсы и связи на данный момент.

Ангелина пошла по совершенно иному пути, она тоже отбирала девушек, но ориентировалась больше на то, кому в жизни меньше повезло. Для кого наставничество самой Ангелины окажется наиболее значимым и сможет дать больше. И строго говоря это был не самый худший способ воспитать до гроба верных людей.

Рублев и Таран тоже не были обделены вниманием, но парни подошли к отбору по более формальным признакам. Бурят так и вовсе, смотрел не только на способности к духовным практикам, но и физическое развитие. Стараясь брать молодых и перспективных с наметками штурмовиков. А вот Лёха… ну он, как всегда, не обошелся без прямого учета своей выгоды, так что среди его учеников был лишь один дворянин — остальные боярские дети и сами бояре — высшее аристократическое сословие.

Мне от такого выбора лишь оставалось покачать головой. Увы, но набивать шишки с учениками им придется хоть и под моим присмотром, но самостоятельно. Пусть умники и говорят, что учатся на чужих ошибках — это чистой воды враньё. Только свои ошибки, свои верные и не верные решения, свой жизненный опыт на самом деле откладываются в голове. Остальное лишь помогает или мешает этому процессу.

Я же с чистой совестью провел полный тренировочный цикл, от разминки, растяжки и гимнастики, через силовые и боевые медитации к медитации очищения и покоя, к которой большая часть офицеров подходила раскрасневшимися, потными и с вздувшимися на висках венами.

Комплексный подход, требовавший длительного времени, но и дававший наилучший результат. В училище можно было обойтись только духовными практиками, потому как гоняли нас по физической подготовке как проклятых, и больше в неё засунуть было практически не реально, тут же приходилось учитывать всё.

— Мы и вправду собираемся к центру Тунгусской зоны? — спросил меня после тренировки Таран.

— Не к центру, а всего на сотню километров вглубь. — ответил я. — По-хорошему надо бы вас четверых взять и дальше, но я не уверен, что справится техника.

— А мы справимся? — на всякий случай уточнил Рублев.

— Вы — да. — улыбнувшись ответил я. — Пожалуй и Максим бы справился, не будь он в таком состоянии…

— Он выкарабкается? — спросил бурят.

— Должен, но там все сложно… очень жаль, что мы не подоспели раньше… и я совершенно не уверен, что поступил правильно, засунув его в эту адскую машину. — поморщившись проговорил я. — Но на тот момент выхода не было. Как только будет готов курьерский катер — его отвезут в Екатериноград. Но мы этого скорее всего уже не застанем, технику уже готовят, так что мы выдвигаемся через пару часов.

— Не слишком ли поспешно? — вскинув бровь спросила Мария. — Тебе же нужно подготовить инструкции для заместителей. Да и мне придется постараться, чтобы передать дела и ничего не упустить.

— К счастью ли, к сожалению, но Инга пока не в состоянии погружаться так глубоко в диссонанс, а потому многое можно оставить на неё. — ответил я. — У меня тоже будет достаточно исполнителей и заместителей. Да и Таран с Алексеем должны были подготовить заместителей на такой случай черт знает когда.

— Заместители есть, но дела всё равно нужно передать. — заметил Рублев. — Двух часов может и не хватить.

— Ну так постарайся чтобы хватило. — усмехнулся я. — Благо мы в тайгу не на всегда собираемся, а всего на дня два-три. А в случае необходимости с нами можно будет связаться по рации.

— Припасы, одежда, транспорт? — по-деловому спросил Леха.

— Всё уже готово и ждет вас. — ответил вместо меня Строганов. — Мы начали почти неделю назад, так что к этому моменту вся техника проверена, при необходимости отремонтирована и заправлена. Включая цистерну с горючим.

— Ну вот и отлично. Останется только вооружение. — кивнул я. — Резонансные доспехи, как и приборы, скорее всего выйдут из строя, а потому нам придется обходится пехотным вооружением. К счастью, сомневаюсь, что на таком удалении от города на нас может напасть что-то действительно серьезное, и обычных автоматов и винтовок должно хватить. В крайнем случае укроемся в бронетехнике.

Спорить со мной никто не стал, и потому что спорить было не о чем, и потому что побоялись, хотя я вроде никогда деспотом не был. С другой стороны, а что спорить если решение уже принято? Но вот прощались с нами так как будто провожали в последний путь. Инга старательно держала себя в руках, а вот Ольга Вяземская вслед за Тараном чуть ен в слезах выбежала. Пришлось Марии внимательно, как она это умеет, взглянуть на девушку, чтобы та замялась и утерев слезы убежала.

Выезд предстоял на трех вездеходах. Каждая машина была рассчитана на четыре человека и груз в двести килограмм. Шестиколесные монстры, на шинах пониженного давления, по документам могли плавать почти с той же легкостью что и ездить по песчаному или твердому грунту. Вылазить без посторонней помощи из проломленного льда и даже тянуть за собой поврежденный транспорт. Единственная проблема была связана с габаритами техники, меж плотно стоящих деревьев на ней проехать было почти нереально. Но, на дворе зима, и река благополучно замёрзла. Чем не магистраль?

— Теоретически, поломаться в пути мы не должны. — сказал я, осмотрев вездеходы. — Но, в крайнем случае, можем бросить всю технику и вернуться пешком. Благо недалеко и припасов хватит.

— Техника крайне простая в обслуживании, шины самоподкачивающиеся, в каждом автомобиле есть ремонтные наборы и автономные отопители, так что не замерзнете. — заметил Строганов, отвечавший за комплектацию и проверку машин. — Топлива хватит на неделю, даже если жечь газ на отопление. Продуктов тоже с достатком.

— Отлично. Но от рюкзаков, зимних спальников и палаток тоже отказываться не стоит. — прокомментировал я, убедившись, что все указанное есть в списке. — Теперь распределим обязанности, кто умеет водить автомобили?

Ситуация была странной, даже вызывающей ступор, ведь каждый из кандидатов проходил базовый курс пилотирования катеров, а трое из девяти и вовсе имели отличные навыки, а вот машины. Троих уверенных водителей мы, конечно, набрали, но тенденция мне не понравилась, и я приказал Гаубицеву проверить навыки вождения у геологов. Правда, без защиты от диссонанса это было бесполезно.

— Удачи вам. — поцеловав меня в щеку пожелала Инга, и мы наконец отчалили. Вездеходы без особых проблем выбрались на заснеженную поверхность реки, и набрали достаточно приличную скорость, километров сорок. Такими темпами на месте мы будем уже через три часа, а это было опасно.

— Внимание, привал. — приказал я через двадцать минут, когда увидел довольно пологий берег. — Выбираемся на правую сторону.

— Хорошо же идем. — удивленно сказал Рублев. — Зачем останавливаться?

Но стоило всем собраться в кружки на морозе и вопросы у него отпали сами собой. Наших продвинутых новичков ощутимо трясло, а в истинном зрении их ауры выглядели словно утренний туман, который треплет моросящий дождик. Ни стабильности, ни ровного свечения. Я обругал себя, за то что не остановился раньше, и приказал разнести вещи из головного вездехода по другим машинам. Благо в кузове, на лавках, могло поместится до шести человек.

— Сейчас вам станет легче. — успокоил я собравшихся неофитов. — Но для этого и вы должны постараться. Медитация укрепления, первая форма. Можете начинать, я вам лишь помогу. С малого круговорота, через чакру воды…

К счастью, они все уже на зубок знали, что с этим делать и вскоре, с моей поддержкой сумели восстановить целостность аур. Облегчение, просиявшее на лицах парней, было на столько явным, что я решил проверить стабильность остальных своих соратников. К счастью незначительные проблемы были только у Лёхи, да и то, самую малость. Что не помешало нам тоже повторить медитацию укрепления.

— Отлично. — с облегчением сказал я, когда вся экспедиция оказалась защищена от минимального воздействия диссонанса. — Удерживайте большой круговорот постоянно, сил у вас хватит. Через чакру земли, воды, воздуха и огня, к голове. Если почувствуете слабость или недомогание — немедленно вызовите меня по рации. Это не то дело, в котором можно стеснятся или замалчивать проблемы. От этого зависит ваша жизнь. Всем ясно?

— Ты же специально вытащил нас в зону, чтобы заставить их работать на пределе? — спросила Мария, когда мы вернулись в вездеход.

— Я надеюсь, что до их предела еще далеко, это же просто заставит их манипулировать праной не задумываясь, постоянно. — с улыбкой ответил я. — И тебе это полезно не меньше, чем им. Если бы Синегами оказался чуть сильнее, а твоя чакра земли развита чуть хуже — я бы не сумел тебя спасти. Держи ты защитную медитацию — таких проблем бы не возникло.

— Защитную, усиливающую, регенерирующую… — начала перечислять Мария, загибая пальчики.

— Ну что поделать, одна и та же техника может служить разным целям, но применять её нужно правильно. — улыбнулся я. — Иначе можно сильно навредить.

Благо хоть в этом супруга спорить со мной не стала и вскоре мы вновь вернулись на ледяную дорогу. Теперь мы останавливались каждые двадцать километров удаления от Вилюйска для проверки здоровья, и это было не зря. Спустя шестьдесят километров мне пришлось признать, что до сотни мы сегодня не доберемся.

Четверка посвященных держалась бодрячком, почти не показывая усталости или проблем. А вот наши товарищи, прошедшие через все испытания, но не получавшие от меня такой же поддержки как Таран или Ангелина, просто не могли похвастаться столь же впечатляющими результатами.

— Всё, привал. — приказал я, поняв, что дальше мы двигаться не можем. — Спать будем прямо в машинах, на раскладушках и по очереди. Нужно контролировать чтобы медитация укрепления не слетала даже во сне. Используйте истинное зрение для проверки ауры и течения энергии.

— А если медитация сорвется, когда мы уснем? — с опаской спросил Сергей.

— Значит вас разбудят. — ответил я. — Но ваших навыков вполне достаточно чтобы самостоятельно справится с постоянным поддержанием, просто раньше не было такой необходимости, а теперь есть.

— Приспосабливайся или умри. — усмехнулся другой неофит. — Жестко, но мне нравится. Сделаю всё возможное.

— Ну вот и отлично. — похвалил я товарищей. — Я возьму на себя самую поганую вахту — рано утром. Сейчас же будет очередь Марии. Всем спокойной ночи.

Якутск, дворец правительства.

— Ваши действия недопустимы. — мрачно проговорил Саин-хан, желавший выразится совсем по-другому, но сдерживающийся, чтобы перетянуть на свою сторону как можно больше офицеров. — Ваше спонтанное решение подвергло флот угрозе полного разгрома. Мы потеряли ответственных и преданных людей, потеряли корабли и чуть не лишились столицы.

— Ваша столица — всего лишь заснеженный город в диких лесах. — усмехнулся Генрих. — А ваш противник — бегающий от боя мальчишка. Возможно талантливый, но всего лишь трус. Он оскорбил меня и самого Папу, и, если бы вы своими действиями не привели флот к столь плачевному состоянию, не сумел бы избежать причитающейся кары.

— Главное для нас не кара, а сохранность наших людей и флота. — покачав головой ответил Сани Булат.

— Наших людей и нашего флота. — не скрывая издевки поправил его Генрих. — У вас нет своих судов, кроме пары давно списанных корветов да фрегата. Другое дело — передовые корабли, переданные вам под некоторые гарантии, в том числе гарантии, которые вы давали Папе. И что же мы видим? В этом городе, именно что забытом богом, нет ни одной католической церкви!

— Одна есть. — поправил его Саин-хан.

— Она не достроена, хотя прошло уже больше двух лет с соглашения. Мало того, этот мальчишка прямо сказал, что католики на территории Сибирского ханства — будут под угрозой истребления. — гневно сверкнув глазами произнес Генрих. — В таких условиях у меня просто не было выбора, кроме как обратиться к Папе напрямую, получив от него благословление занять место епископа Якутского и объединить под своей волей всех честных католиков. Как солдат и офицеров. Так и управляемых ими кораблей.

— Вера — важная основа нашей жизни, для многих — предопределяющая, но не единственная. Договоренности, клятвы годы службы — все это нужно учитывать. А кроме того — нужно учитывать и ваши способности как военачальника, погнавшегося за одним единственным кораблем и заставившего собственных подчиненных гибнуть совершенно напрасно, в безумной гонке. — с жаром, обращаясь не к паладину Папы, а к собравшимся вокруг них офицерам сказал Саин-хан, и многие из сидящих на трибунах и следящих за дебатами мужчин одобрительно закивали, послышались даже жидкие аплодисменты.

— Вера, как вы верно заметили — определяет не только наше сознание но и жизнь. По крайней мере если это касается истинных католиков, что получили божий дар — резонанс. — с усмешкой произнес Генрих. — И мне, как божьему избраннику, получившему больше многих, знакомо это не понаслышке. Что же до выдающихся навыков полководца… не вы ли потеряли три крейсера, включая тяжелый крейсер Огайо, а после этого сбежали, поджав хвост, хотя ваших сил было в несколько раз больше?

— Мы потеряли минимум людей в нападении, вы потеряли кучу преданных офицеров просто так, в погоне за беглецом. — жестко возразил Саин-булат. — Да и по кораблям ситуация мягко скажем неоднозначная. Думаю, большая часть господ офицеров согласится — в первую очередь нужно ориентироваться на тактику и стратегию, а потом уже на собственные пожелания. Если вы хотите гоняться за цесаревичем по всей Сибири — никаких проблем, но защитить вы можете лишь один корабль, а потому остальные должны остаться здесь — в Якутске, готовясь к очередному вторжению неприятеля.

— Которого не будет, стоит разделаться с одним единственным человеком. — сказал Генрих, которому спор уже начинал надоедать. — Вы забываетесь, хан. Наши офицеры и наши суда служат великой цели, Папе, и государям своих стран. Никак не вам. А то, что они заключили с вами контракт и получали жалование — так они получали их из наших же денег, которые вам ссудили. У вас же ничего нет, кроме родословной, вы голодранец. Даже ваша невеста Дамира Шеш-Кулева не появлялась в свете больше двух недель.

— Она тяжело переживает смерть отца, дяди и племянников, храня траур, который скоро закончится. Вот уж не думал, что вам, человеку глубоко верующему, придется говорить о страданиях души. — покачал головой Саин-хан, не желавший вытаскивать в свет Дамиру после своего явного поражения под Сургутом. — Если Папа и вправду дал вам такие полномочия, то ничего не поделать, как только господа офицеры сочтут что их контракты и долги исполнены — они смогут присоединиться к вашей святой миссии. На других кораблях. Эти же Сибирское ханство полностью оплатило, о чем у нас есть соответствующие бумаги.

— Главным условием получения вами судов было взятие Ляпинского княжества и его газонефтедобычи под контроль. — рассмеявшись ответил паладин. — Что-то результата я не вижу, а самое печальное для вас — не только я…

Спор длился на протяжении нескольких часов, и ни одна из сторон так и не добилась решительного преимущества. Хотя к концу Булат-хан с раздражением заметил, что сколько бы он не приводил аргументов против церковника, на его стороне оказывалось куда больше офицеров чем хотелось бы.

Впрочем… даже если его купол совершенно неуязвим, это не значит, что вредного католика нельзя устранить. Никто не отменял газы, яды и другие милую сердцу девушек способы. В конце концов — спит же он когда-нибудь. Нужно только подобрать подходящий момент и отвести от себя подозрения. Возможно настала пора использовать того самого перебежчика, что сообщил хану о вояже цесаревича?

Глава 14

Я проснулся задолго до своей смены от странного нарастающего чувства беспокойства. Первым что сделал — проверил наших неофитов, но у них все оказалось в порядке, год тренировок не прошел даром и им удавалось держать циркуляцию в меридианах даже во время сна.

— Как у нас дела? — спросил я у дежурившего Рублева.

— Нормально, девушки отправились спать, Ива решил обход сделать. — ответил, зевая Леха. Хоть каждый из нас и мог держать обновляющую медитацию и не спать хоть неделю, одновременно работать и на укрепление, и на восстановление организма дано не каждому. Не на этой стадии развития.

— Можешь отравляться спать, я подежурю. — сказал я, переодевшись в арктику. Пухлый комбинезон с капюшоном и маской для лица, закрывавший все от пяток до глаз. По давней привычке под низ я надел противоосколочный костюм пилота с вставками брони, в котором и спал, и ел, и жил.

На улице было около тридцати, со знаком минус. Маску я натянул сразу, хотя даже с фильтрами выходящий воздух чуть парил, но хоть не под нос шел, а вниз позволяя не беспокоиться об оледенении. Смотреть через волны диссонанса в истинном зрении было не слишком приятно, словно постоянно что-то мельтешило перед глазами, и всё же аура Тарана, да еще и усиленная, легко читалась в нескольких метрах от вездеходов.

— В чем дело? — спросил я, заранее обратив на себя внимание лучом фонаря. Таран же, вместо ответа приложил палец ко рту и показал на снег. Я в начале даже не понял, о чем он, ну прошел здесь кто-то, явно видный и довольно глубокий след, и только потом обратил внимание на отпечаток.

Словно кто-то вдавил рядом два приклада, и еще чуть позади в разные стороны. Судя по расположению следов, а они шли слишком часто, это было нечто четвероногое, вот только определить кто именно я бы не взялся. Как я и сказал, первая часть следа была размером с щеку приклада автомата, почти с ладонь.

— Олень? — тихо спросил я, присев возле следа

— Нет, задние пальцы слишком широкие. — покачал головой Тайон. — Я не охотник, так, слушал уроки в приюте, готовили если не отберут для училища в промысловики. Так что лучше спросить у нормальных…

— Ты не оправдывайся, ты нормально скажи — кто это? — кивнул я в сторону следов, шедших к вездеходам от леса, и отворачивающим обратно только метрах в десяти, на световой границе.

— Понятия не имею. — нахмурившись сказал Таран. — Если по форме следа — вепрь, да только таких здоровых вепрей не бывает. Он же в холке должен быть метра два с половиной, и весом под тонну. Иначе при таком копыте он бы так глубоко не проваливался. Здоровенная зверюга.

— Что её могло от нас понадобится? — на всякий случай уточнил я.

— Пологий берег, может они здесь на водопой ходят. — предположил бурят.

— Они? — снова задался я вопросом, и Таран лучом фонаря показал на несколько сугробов у самого леса. Их будто экскаватором раскидали, здоровенная колея, уходящая обратно в лес через пару метров.

— Посмотрели, обнюхали, развернулись и ушли. — прокомментировал Таран. — Только, мне кажется, они вернуться. Надо уходить, подобру-поздорову.

— Ну если уж моя правая рука считает, что пора уходить. — усмехнулся я, выпрямляясь, но в этот момент чувство опасности взвыло ни с того ни с сего и обернувшись я увидел решившего не вовремя помочиться Рублева. — В машину, быстро! Подъём! Общая тревога!

Лёха недоуменно посмотрел на меня, но я уже вскинул к плечу крупнокалиберный автомат. Ох не для этих целей он был создан, ох не для этих. Хотя, когда я увидел стремительно приближающуюся тень, я пожалел, что в руках у меня всего лишь он, а не полноценная двадцатимиллиметровая ручная пушка.

— Огонь! — вскрикнул я, сняв автомат большим пальцем с предохранителя и вжав спусковой крючок. Короткая очередь ударила в приближающаюся тушу, и у меня внутри все похолодело. Глаза меня обманывали, потому что этого просто не могло быть! Не существует в природе таких тварей!

В два раза выше меня в холке, покрытый странными костяными наростами и торчащими во все стороны обломками в виде рогов или толстых игл, с уродливым скошенным на сторону черепом, это без всяких сомнений был родственник обыкновенного вепря, только очень дальний.

Предназначенные для пробития гвардейской брони пули с легкостью вошли в покрытую костью холку твари и в массивные надбровные дуги, но та, кажется, этого даже не почувствовала. По крайней мере не затормозила и на секунду, наоборот, лишь ускорившись и взяв меня на прицел маленьких узко посаженных глазок.

Пресс, которым я пытался откинуть тварь она разбила одним движением торчащих из пасти клыков, бомба влетела в бок монстра и взорвалась покачнув его, но больше я сделать просто не успел. В последний момент отпрыгнул в сторону, от клыков твари, мотнувшей в меня своим гигантским пяточком.

Завалившись в снег, я тут же вскочил, на бегу прицелился и в этот момент туша врезалась в вездеход, с разбегу снеся его и перевернув так что намеренно облегченная машина покатилась кубарем с берега, а изнутри раздались испуганные крики. Машина с грохотом приземлилась на затрещавший лед и провалилась, уйдя в воду на треть.

— Твою ж. — выругался я, переключив предохранитель на непрерывный огонь, и без всякого сожаления вдавив спуск. Отдача меня чуть не опрокинула, но сказались частые тренировки и весь магазин ушел в тушу неожиданного врага. Правда на таком расстоянии в этого гиганта промазать было проблематично. Несколько пуль выбили целые фонтанчики крови, и была только одна существенная проблема — дохнуть тварь не собиралась. Наоборот, развернувшись она угрожающе взревела и вновь ринулась на меня.

— В сторону! — крикнул выпрыгнувший из уцелевшего вездехода Рублев, и я заметил в его руках гранатометный тубус. С таким спорить точно не хотелось.

Рывок! Уйдя в сторону, я тут же повесил на себя щит, как раз вовремя чтобы отгородится от осколков, а затем вылетевший со струей пламени снаряд ударил в бок твари, но не детонировал! А лишь застрял, словно средневековая стрела, уйдя сантиметров на двадцать в тушу твари и раскрошив её броню.

Тварь вновь взревела, схватила пастью торчащую из бока гранату и вырвала её вместе с куском мяса. Фонтан ударившей крови был таким жарким, что в свете фонарей от него поднимался явственный розовый туман. И опять, казалось, что на тварь это нисколько не повлияло. Но несколько мгновений необходимых для принятия решения мне выиграли, и я уже знал, что делать.

— В стороны! — приказал я, вызвав пылающий клинок. Огонь трепетал на лезвии, словно от порывистого ветра, хотя мы были в низине, но мне было не до того, чтобы искать причины такого поведения. Если тварь нельзя убить привычным оружием и конструктами, значит нужно прибегать к ультимативным вещам.

— Займитесь тонущими. — крикнул я, всадив очередь из автомата и перекинув бесполезное оружие за спину. Благо своей цели я добился, гигантский секач вновь взял меня на прицел своих крохотных налитых кровью глазок. Несмотря на дымящиеся алые лужи, которые он оставлял на каждом шагу, монстр казался полон сил.

— Ну, давай! Иди сюда! — привлекая внимание сказал я, маша огненным мечом из стороны в сторону. Тварь взревела, выпуская изо рта целое облако, а затем бросилась ко мне, с неожиданной для такой туши прытью. Я едва успел уйти от её клыков рывком вверх, оказавшись над покрытой иглами холкой, и не жалея энергии и сил ударил по мелькнувшей под ногами туше.

Резонансный клинок без труда пробил несколько сантиметров костяной брони, не встречая никакого сопротивления, но затем в ладони ударило отдачей, когда лезвие напоролось на скелет твари. Едва сдержавшись чтобы не крикнуть, я отпрыгнул от взвившегося в воздух в попытке достать меня вепря, и отряхнул кисти. Пламя, которое должно было уничтожить любой конструкт несколько мгновений еще плясало над раной, а затем стихло, будто ему не хватало кислорода.

— Гранатомет готов! Посторонись! — вовремя услышал я крик Рублева, и новая вспышка пронеслась, мимо ударив монстра в бок. На сей раз взрыватель сработал, огненная вспышка на мгновение ослепила меня, а ударная волна отбросила в сугроб. Только затем, чтобы я прозрев я увидел мчащуюся к Лёхе тварь, в боку которой не хватало приличного куска мяса. Кажется, я даже ребра видел, и всё равно…

— Убирайся с дороги придурок! — крикнул я, но Рублев никак не успевал, мне до него было метров двадцать, твари — два. В отчаянной попытке спасти товарища я оттолкнул его прессом, в последний момент откинув в сторону.

Монстр недовольно взревел, мотнув головой, но вместо того, чтобы остановится ринулся к нашим, вытаскивающим уже наполовину погрузившийся в воду вездеход. И черт бы с ним, с вездеходом, не жалко, да только первым ударом его перевернуло вверх тормашками и люки уже находились под водой. Если же секач доберется до них сейчас.

Думать было некогда. Я бросил себя вдогонку, чуть не упустив момент когда поравнялся с боровом, а затем, срезав одним ударом большую часть рогов и шипов на спине, приземлился твари на холку и со всей силы ударил мечом в голову. Лезвие зашло на несколько сантиметров, резонансное пламя охватило голову твари, и она заверещала, крутя башкой в попытке скинуть меня прочь.

В попытке избавиться от ненавистного седока кабан прыгал, скакал из стороны в сторону, а затем рухнул на бок в попытке задавить всем весом. Спасаясь, я кубарем полетел в сторону, и тут же вскочил, но и тварь оказалась не медленней. Только я поднялся на ноги, как секач вскочил, тяжело дыша, и не спуская с меня поросячьих глазок налитых кровью. Теперь он явно выбрал меня единственной важной целью, я же наоборот понятия не имел как с этой тушей бороться.

В истинном зрении скелет твари жутко фонил, буквально налившись энергией. Нет, это было не естественное насыщение и рост. Не возвышение с помощью запитывания силой меридианов. Искаженный скелет, поломанный и выросший в уродливое нечто, странную проводящую костную ткань, покрытую наростами, пробивавшимися сквозь плоть шипами и рогами… в нем не было ничего здорового или естественного.

И тем не менее, тварь ен только жила. Не только приспособилась к существованию в Тунгусской зоне. Она, подпитываемая постоянными волнами диссонанса, была практически неуязвима к любым конструктам. А размер и искажение внутренних органов позволяли ей пережить даже смертельные для любых других животных раны. И всё же…

— Сюда! Иди сюда! — в очередной раз крикнул я, убеждаясь, что монстр не переключит свое внимание на остальных. — Ну!

Долго просить не пришлось. Монстр, с налитыми кровью глазами, бросился ко мне. Но в этот раз я не собирался отлетать далеко, вместо этого ушел на метр в сторону и обрушил удар на израненное брюхо твари, срезая целый шмат кожи, отростков и мышц. Резонансное пламя обожгло внутренности секача, но он живо развернулся и ударил, в попытке достать меня клыками.

Рывок! В этот раз я не собирался отступать, наоборот, приблизившись к монстру с другой стороны я вновь ударил ниже ребер, крест на крест, стараясь как можно больше повредить внутренние органы. Какой бы ты ни был живучий, если у тебя вместо кишок и живота посеченный кровяной мешок, долго ты не проживешь.

Правда и этого «недолго» твари хватило чтобы прыгнуть вбок. Только предвиденье в купе с многократно усиленной нечеловеческой реакцией позволило мне подпрыгнуть, пропустив тушу под собой, и приземлившись с другой стороны, погрузить пламенеющее лезвие меча до самой рукояти в тело твари и несколько раз провернуть его, расширяя рану и выжигая всё внутри.

Кружа возле противника, я с трудом уворачивался от его клыков, рогов и копыт. Взбешенный кабан, словно берсерк при смерти, не сдавался ни на секунду. Брызжа кровью и разбрасывая опаленные куски плоти, он бился до последнего, и всё же с каждой минутой делал это все медленней. А когда на мгновение замер, вероятно потеряв меня из виду, я подскочил и вспорол твари шею.

Пройдя несколько неровных шагов в мою сторону, заливающий взбитый копытами снег кровью, боров всё же завалился на бок и задрыгал конечностями.

— Не подходите к нему! — предупредил Таран.

— Даже не собирался. — вздохнув ответил я, стараясь не спускать глаз с монстра что мог притворяться. Хотя с перерезанными артериями и гортанью жить было невозможно, но кто этих монстров знает? — Как наши? Всех вытащили?

— Машина слишком тяжелая…— начал было Рублев, и я, чертыхнувшись, прыгнул рывком к здоровенной лунке, в которой стоя по пояс в ледяной воде пытались зацепить машину тросом несколько неофитов.

— В сторону! — скомандовал я, формируя пресс. Конструкт, искаженный под влиянием диссонанса, почти сразу развеялся, но я сумел чуть приподнять борт вездехода и тут же создал второй, а затем третий, благо работать в режиме пульса уже научился. Спустя всего несколько секунд покорёженная машина со скрипом рухнула на оголенные камни. Дверца распахнулась и наружу выпрыгнули мои супруги. Мокрые и испуганные.

— В тепло, быстро! — скомандовал я. — Все! Быстрее!

— Капитан! — обратил на себя внимание Таран, и в свете его фонаря я увидел выходящих из леса вепрей. Целую стаю. Такие же покареженные и неправильные, как и мой первый противник, они были значительно ниже в холке, самые крупные — метра под три, но легче от этого не становилось.

— В машины и на лёд! Быстро! — скомандовал я, вновь зажигая меч в руке. — Таран, тебя это тоже касается! Уходим!

К счастью сразу лесные монстры в атаку не бросились, а подаренных тридцати секунд нам вполне хватило чтобы забраться в вездеходы и отъехать в сторону, на безопасное расстояние. Обогреватели в салонах работали на полную мощность, давая под тридцать градусов тепла, и топливо мы не экономили. Сейчас главное отогреть купавшихся, как снаружи, так и изнутри.

— Смотрите, они с ним прощаются. — обратила внимание на происходящее на берегу Ангелина, одной рукой держащая кружку с горячим чаем, а другой прибор ночного виденья. — Кажется ты убил их папу.

— Скорее вожака. — поправил её Таран, достав свой ПНВ. — Что за черт?

Не удержавшись, я тоже активировал «ночник» и с удивлением увидел, как несколько самых крупных особей собираются возле ещё дергающейся туши твари. Вот одна из них ткнулась в него носом. Затем другая. Слизала с пяточка кровь, а затем взревела, отгоняя от туши остальных. Да вот только её практически мгновенно оттеснили в сторону и еще агонизировавшего секача начали рвать на части, расшвыривая в стороны дымящиеся ошметки.

— Ничего себе у них прощание. — побледнев проговорила Ангелина.

— Для кабанов это нехарактерно. Не так. — покачав сказал Таран, покачав головой. — Может привычки изменились вслед за телами?

— Возможно это единственный способ выжить в зоне — жрать всё что попадется. Даже если это твой бывший товарищ или вожак. — сказал я, откладывая ПНВ в сторону, и беря рацию. — Общая перекличка.

К счастью погибших или потерявшихся не было, как и желания двигаться дальше в зону без соответствующего оружия и снаряжения. Благо мы не нищие охотники и не ошалелые сталкеры, ползать по опасным местам без должного уровня подготовки. Так или иначе — нам всё равно придется в начале придумать как отгородить наших геологов и старателей от воздействия диссонанса, и глядя на скелет твари у меня родилась одна идея.

Обратная дорога заняла в два раза меньше времени. Не только потому что мы прекрасно знали куда ехать, но и потому что не пришлось останавливаться для адаптации неофитов к условиям зоны. Конечно, очень хотелось поехать дальше, добраться до неизвестного поселения, построенного возле вечнозеленого дуба, но не с текущим оборудованием и снаряжением.

У нас тут не конкурс одиночек, а глобальная задача от выполнения которой зависит судьба всей страны. И раз я смог на практике проверить результативность использования духовных практик для сопротивления диссонансу, значит нужно разрабатывать конкретный план действий, включающий людей из ордена.

— Как хорошо, что вы вернулись целыми и невредимыми. — с облегчением сказала Инга, встречая нас на пороге гостевого дома. Нас заметили ещё при подъезде, так что неожиданностью возвращение не стало.

— А мы то как рады. — усмехнулся я, глядя на тускло светящее солнце. — Устрой нам совет капитанов. Только причастные к разработке месторождения.

— Через полчаса? — уточнила супруга.

— Давай через сорок минут, надо еще переодеться и отогреться. — решил я. И пусть ванных в доме было две, мы с девушками отогревались вместе, паром и горячими струями выдавливая холод из тел. Потом был плотный завтрак, и только после него — совещание, на которое были допущены только самые доверенные лица.

— Спасибо что пришли, присаживайтесь. — сказал я, сам заняв место во главе стола. — Пусть наша поездка была даже короче, чем я рассчитывал, но она оказалась достаточно успешной. Но опасной.

— Первым положительным выводом можно считать подтверждение теории о сопротивлении диссонансу во всех проявлениях людям, достаточно продвинувшимся в духовных практиках. — сказал я, посмотрев на присутствовавших, каждый из которых уже состоял в ордене.

— Год занятий, по стандартной программе и без особых тренировок, дает возможность без изменений организма и вреда для здоровья погружаться на сто километров в зону. — сказал я, обрисовывая безопасный радиус. — Полтора года или год под опекой и усердных занятиях позволит продвинуться до ста пятидесяти, возможно даже двухсот километров.

— Без экранирования? — удивился Михаил.

— Если без техники — да. — кивнул я. — К сожалению всё это касается лишь живых организмов. Людей, которые целенаправленно будут развиваться. Но есть возможность сократить этот срок до нескольких дней, а при определенных условиях и часов… но не самостоятельно.

— В зоне нам встретилось существо, которое когда-то было вепрем, вот снимки этого монстра с камер наблюдения вездеходов. — произнес я, переключив изображение на проекторе, и по рядам собравшихся прокатился ропот, ну да, я как то во время драки не воспринимал происходящее столь остро, тут же было отлично видно на сколько крошечным я являюсь в сравнении с вепрем.

— Именно эта тварь уничтожила одну из наших машин. Кроме того, на видео копии которого вы сможете получить после совещания, вы сможете увидеть, что она почти полностью нечувствительна к обычному стрелковому оружию, и даже конструктам. — сказал я, заставив многих нахмурится. — И если причина первого — гигантская живучесть твари из-за её размеров, то второе — прямое следствие насыщения её скелета энергией.

— Они используют кости вместо проводящего металла? — удивленно спросила Инга.

— Используют — не правильное слово. Скорее имеют от рождения, а все, кто не получил такую мутацию — умерли. — ответил я. — Но это же дает нам преимущество. Некоторые из вас, уже прошедшие первые тренировки использования истинного зрения, вскоре смогут использовать и другой прием — насыщение чужих меридианов.

— Благословление? Как меня, тогда. — улыбнувшись спросил Таран, имея ввиду бой против одного из претендентов на его место в начале отбора первой сотни.

— Именно. Я могу делать это на очень тонком уровне, улучшая разные параметры и характеристики, у вас, после прохождения уроков, будет получаться чуть хуже — лишь на самом общем, поверхностном уровне. — пояснил я. — Но это позволит обезопасить столько людей, на сколько у вас хватит сил. Благословлять каждую экспедиционную группу перед выходом.

— И на сколько такого… «благословления» хватит? — нахмурившись спросил княжич Долгорукий.

— Тут всё будет зависеть от личной силы, умения и запаса энергии того, кто дал благословление. Все подряд этим заниматься не смогут. Четверо посвященных — думаю уже через неделю. — ответил я. — Это решит проблему геологических партий… но не оборудования, без которого они бесполезны.

— Можно брать более примитивные приборы, простую технику и старое оборудование, которое сложно испортить. — заметила Инга.

— Но мы же не сможем сидеть на одном месте месяцами. В конце концов, наше присутствие необходимо не только в Ляпинском княжестве, но и в столице. — возразила Мария. — Предлагаешь нам разделиться?

— Рано или поздно это всё равно придется сделать, но не сейчас. — ответил я. — Поспешные решения в таком деле могут только навредить. Те же экспедиции геологов можно начинать отсюда, небольшими партиями и в ограниченный срок. Одновременно проводя их обучение, для минимальной адаптации. Ну и оборудование, конечно.

— Даже Синегами не сумел разрушить здание целиком. — заметила Инга. — Если помехи в материалах накапливаются постепенно, нужно просто брать их с большим запасом. Провода — не пару миллиметров, а под сантиметр. Металлы толщиной в палец и так далее, чтобы помехи не сразу сказались.

— Верно. Как и то что любой металл который не разваливается в пыль превращается в проводящий, уверен, такие опыты уже проводились и есть какие-то сплавы которые лучше всего подходят для изменения. — кивнул я.

— Тогда мы сможем завести в зону обычный металл, а через некоторое время получить проводящий? — с горящими глазами спросил Рублев, почуявший близкую наживу.

— Именно. При этом чем ближе к центру зоны, тем выше скорость искажения. Тем лучше нужны изолирующие материалы для техники и построек. — ответил я. — Но все наши расходы многократно окупятся, стоит предприятию начать работать. Если вам, конечно, недостаточно очевидной пользы для государства.

— А что с резонансной техникой? Кораблями, судами и машинами? — нахмурившись спросил Михаил.

— Во время исследования зоны от них придется отказаться. — ответил я. — Так же как придется перейти с легкого стрелкового вооружения на двадцатки и придумать замену резонансным доспехам, кроме глав экспедиции с седьмым рангом и старше. Такие люди смогут держать полный купол всё время, в идеале — даже во сне.

— Если скупать старую технику по всей стране, можно сколотить неплохую экспедицию. — проговорил Рублев. — Жаль, что так мало данных о зоне доходит до внешнего мира. А с другой стороны, это даже хорошо, иначе бы все занимались обогащением металлов.

— Только ты забываешь, что людей с шестым рангом в стране — пара тройка десятков. Владеющих крепкостью тела и развитием меридиан на достаточном для сопротивления диссонансу уровне, вне нашего ордена — еще меньше. — образумил я товарища. — Да и лезть в зону со стороны Сибири, где бродят такие твари, не самое благоразумное занятие. Слишком многое тут переплелось.

— Но мы сможем организовать экспедицию? — уточнил Гаубицев.

— Мы — сможем. — улыбнувшись кивнул я. — Вопрос приоритетов и подготовки. И конечно — закупок.

— В таком случае предлагаю подготовить списки всего необходимого и расписать сроки выполнения. — воодушевившись сказала Инга. — В начале определимся…

На протяжении нескольких часов мы обсуждали что наиболее важно, а что нет. В результате было решено что в Вилюйске будет основан горный университет, по крайней мере его кафедра, где будут базироваться все геологи, часть из них будет выходить в экспедиции, но под присмотром. Так и техники понадобится меньше, и экранирования, и внимания со стороны посвященных, при том, что как минимум двое, скорее все пятеро, будут обязаны присутствовать на разведке поселения. Закончили мы только когда солнце вновь закатилось за горизонт, а я с тоской понял, что не спал уже сутки. И судя по обеспокоенному лицу Василия, встретившему меня у зала совещаний, еще долго спать не буду.

— Не хотел вас беспокоить, но… Краснов очнулся. — сказал Строганов.

— Погоди, его же должны были отправить в столицу? — удивлённо спросил я.

— Не успели, готовили посольство, но…— проговорил Василий, но я его прервал.

— Потом, всё потом. В начале Макс. — сказал я, поторопив наставника и адьютанта. — Идем, покажешь где его разместили.

Глава 15

— Как он? — спросил я у доктора, когда мы вошли в медпункт, но ответил мне не врач.

— Капитан… больно… тут так темно… свет. — проговорил Макс, и подойдя ближе положил ему руку на плечо. — Я глаз открыть не могу…

— Спокойно, я здесь. — сказал я, постеснявшись заметить, что глаз у него нет. — Ты жив, это главное.

— Главное? — тяжело просипел Краснов. — Меня словно пожирает что-то изнутри. Я ничего не вижу, не чувствую рук…

— Ты… — проговорил я, но замолк на полуслове, потому что из-под белой простыни поднялась рука, вот только не человеческая. Много суставчатый металлический манипулятор, с тремя «пальцами». Активировав истинное виденье, я попытался понять, что происходит, и перед моими глазами открылось чудовищное зрелище.

В тело Максима, словно черви, вгрызлись полупрозрачные, едва заметные провода, доходя до плечевых и тазовых суставов. Переплетаясь с нервами, они объединялись в одну сеть, действуя неизвестным мне способом. Но куда существенней было то, что в теле Краснова почти отсутствовала прана. Словно её что-то подавляло или выкачивало.

— А-а! Мх… как больно! Что со мной? — хрипло взвыл Максим, и судя по ошарашенному виду врача, спрашивать его не замешан ли он в происходящем было совершенно бесполезно. И что я мог ответить товарищу? Ты кусок мяса, без рук, ног и глаз? Он и так в отчаянном положении, так что мне хотелось хоть как-то его поддержать.

— Сейчас я сниму боль, а позже… Ты сможешь видеть, но придется использовать третий глаз, чакру которая у тебя пока развита плохо. Но есть и хорошая новость — теперь времени заниматься медитацией у тебя будет куда больше. — сказал я, положив пальцы ему на голову и отправляя товарища в глубокий сон.

— Не смотрите на меня так, я понятия не имею что тут происходит и как это возможно! — гневно сказал врач, поняв, что пациент отключился. — Я вас предупреждал, происходит что-то непонятное, оставить его в таком состоянии — ваше решение!

— Не вы ли говорили, что при попытке извлечения его состояние резко ухудшалось? — строго спросил я. — Что его сердце останавливается, стоит попытаться извлечь чужеродные объекты?

— Я предупреждал что его как можно быстрее нужно доставить в столицу, сейчас же… я вовсе не уверен, что ему могут хоть где-то помочь. — поджав губы сказал врач. — Рентген не провести, МРТ тоже, нам приходится использовать только УЗИ и диагностическую хирургию. В таких условиях почти невозможно оперировать!

— Вопрос не в вашем удобстве, а в спасении жизни. — возразил я.

— Тут нечего спасать… даже если нам каким-то чудом удастся вытащить его из адской машины, он навсегда останется инвалидом неспособным ни на что. Куда милосердней было бы его убить. — жестко ответил врач. — Всё что от меня зависело, я сделал. Больше — увы.

— Что по поводу боли? Он же должен быть на препаратах? — спросил я, продолжая осматривать товарища.

— Мы не знаем как они на него действуют. Кроме того — это может быть как вполне реальная, так и фантомная боль. — с грустью в голосе ответил доктор. — Простите, но я считаю, что обрекать его на такое существование — аморально.

— Возможно, но это решение он должен принять сам. — жестко ответил я.

— Подтолкнуть к нему совсем не сложно. Достаточно просто убрать снотворное и обезболивающее. — ответил врач. — Три, четыре дня максимум, и он будет молить вас его убить. Так что решение за вами. Но как я уже сказал…

— Спасибо, я вас услышал. Можете не продолжать. — прервал я врача, и тот, чуть поклонившись, вышел из палаты, оставив меня наедине с товарищем и мыслями.

Что я мог сделать для Макса в таком состоянии? Облегчить боль, максимально усилить регенерацию и держать в состоянии глубокого сна? Да, это можно сделать и без медикаментов, на одних воздействиях на чакры и выделение гормонов. Но к чему это приведет? Вырастить полноценную руку, ногу и тем более глаза — почти нереально. Нет, шанс, конечно, есть, время плюс нужные строительные материалы и четкий контроль…

Вот только шансы эти крайне низки, тем более на его стадии развития чакр. Даже на моей это займет пару лет и постоянного контроля с правильным питанием. Был другой вариант — трансплантация. Найти преступника или просто умирающего, подходящего размера. Отрезать руки и ноги… глаза… Тогда процесс займет в разы меньше времени, а при постоянном контроле отторжения быть не должно.

Вот только я натыкаюсь на неожиданную проблему с металлическими конечностями внезапно начавшими двигаться по велению Максима. То, что рука с клешней сдвинулась самостоятельно — я не верил. Значит он каким-то неведомым мне образом взаимодействует с костюмом… А ведь еще нужно его как-то из этого костюма вынуть, что само по себе проблема.

Подумав, я откинул простынь, чтобы осмотреть не только тело товарища, но и металлические части, к которым он был прикреплен. И увиденное заставило меня нахмурится. Возможно, бред и мне кажется… но он выглядел иначе. Исчезли пробоины, которые я оставил во время схватки. Одной конечности не хватало.

— У нас есть камеры в медицинском крыле? — спросил я, вызвав Строгонова.

— Нет, господин. Это же стерильная зона, даже более личная чем туалеты. — нисколько не смущаясь ответил Василий. — Прикажете установить?

— Нет. — подумав решил я. — Но вот объемные датчики стоит поставить, для сравнения входа и выхода. Записи с Черепахи во время очистки от механойдов восстановили? Мне нужно изображение нашей схватки с их предводителем.

— Минуту, уточню. — ответил Строганов, но, чтобы все выяснить ему потребовалось тридцать секунд. — Нет, ваше высочество. Все камеры были отключены, как и реактор. В результате никаких записей не осталось.

— Ясно, спасибо. — с сожалением ответил я. Шанс был не велик. Тем более что до этого механойд сам контролировал все камеры чтобы не обнаружить своего присутствия, но надежда оставалась до последнего. Сейчас же мне предстояло полагаться только на собственную память, а в пылу схватки я сумел разглядеть не так много деталей.

И всё же… нет, однозначно у той твари было на одну конечность больше. Манипулятор, торчащий из спины, которым он жалил словно скорпион и пробивал моё поле. Такое забыть довольно проблематично, а сейчас… я даже подлез под костюм чтобы проверить, нет точно исчез.

— Если мы не можем разобраться в физиологии, может подойти к проблеме с другой стороны? — пробормотал я, и вновь вызвал Строгонова. — Найди мне лучших техников по микроэлектронике и сложному оборудованию. Лучших из тех, кто есть в нашем флоте.

— Это просто, лучших у нас не так много. — ответил Строганов. — Куда им подойти после вызова?

— А давай прямо сюда… хотя нет. В начале в малую кают-компанию. Подойду через пять минут. — сказал я, отключив связь и вернувшись к Краснову. Судя по активности его мозга — он видел сны. И куда красочнее, чем наяву. Усилив, на сколько возможно, чакры души, третьего глаза и земли, очень осторожно, чтобы не разорвать их от моей энергии, я двинулся в кают-компанию.

Правда собрать людей с разных кораблей за пять минут — нереально, и мне даже пришлось немного подождать. Благо отчетов, которые нужно просмотреть было не счесть. Сколько бы я не раскидывал задачи на соратников, мне приходилось принимать решения по самым важным из них.

— Все в сборе, господин. — отвлек меня от данных разведки Василий.

— Наконец-то. — откладывая планшет с документами проговорил я, оглядев присутствующих. — Приветствую вас господа… дамы. У меня будет к вам всего один вопрос, который должен волновать ваше сознание на протяжении последних недель. Нападение механических тварей. Что это было и чем они являлись. А теперь, прошу высказываться. Кто готов взять слово?

— Если позволите, ваше высочество. — чуть подавшись вперед сказал замещающий Краснова ИО главного инженера Черепахи. Я кивнул, и прокашлявшись он продолжил: — Большая часть вражеской техники — просто автоматоны, даже без обрабатывающего устройства. Все их детали нам известны, механизмы понятны, как и управление через радиоприемники.

— Вот как? — приятно удивился я. — И мы сможем их повторить?

— Боюсь в этом нет никакого смысла, ваше высочества. — поморщился ИО. — Возможно я неверно выразился, невольно введя вас в заблуждение… большая часть всей этой техники — бесполезный хлам без управляющих центров. А вот эти, уникальные, с позволения сказать, машины — просто необъяснимы. Их технологии опережают всё что мы когда-либо видели.

— Я слышал, что роботов испытывают во многих государствах, в том числе и нашем. — чуть нахмурившись сказал я.

— Вы совершенно правы, господин. Но это не роботы, вернее не совсем роботы… я не знаю, как это объяснить человеку без специализированного образования… — вздохнул главный инженер. — Если позволите, я поясню на схеме.

— Лучше на примере. — предложил я. — Сравните их с чем-нибудь.

— Что же, попробую. — проговорил почесавший в затылке мужчина. — Вы, должно быть, видели игрушечные доспехи, некоторые из них весьма продвинутые, однако ни один не в состоянии не только сравнится с самым простым резонансным доспехом, но даже и повторить его механику. Уровень технологий в этих автоматонах отличается от наших роботов примерно так же. Мы в них даже разобраться не можем.

— Плохо. Я надеялся, что у нас найдется специалист хоть примерно ориентирующийся в подобном. — проговорил я, осмотрев собравшихся.

— Я разбираюсь роботах, в навигационном оборудовании и почти всем оборудовании на корабле от микроэлектроники до лопаток турбин. — сухо ответил ИО главного инженера. — Может не как специалист в каждой из областей, но достаточно чтобы сказать — на планете никто не обладает таким уровнем технологий.

— И всё же он перед нами. — подняв бровь прокомментировал я.

— Это лишь аномалия, такая же, как существование зоны. — пожал плечами мужчины. — Уверяю вас, ваше высочество, в этом нет ничего естественного или научного. Просто череда совпадений, возможно такой дар был у носителя.

— Или у создателя этих машин. — тихо проговорила стоявшая в углу девушка.

— Смелее. — подбодрил я её. — Выскажитесь.

— Если это действительно продукт чьего-то больного разума, а не измененные под воздействием диссонанса механизмы — он вполне может быть жив. — сказала девушка Краснова, сжав кулаки. — Мы не должны отчаиваться. Если кто-то создал такую технологию, он вполне может быть жив. И пусть она основана на неизвестных нам принципах — нужно попытаться ее понять… чтобы спасти Максима…

— А он тут при чем? — удивленно спросил ИО главного инженера. — Мы конечно все переживаем за здоровье товарища, но какое к нему отношение имеют автоматоны?

— Значит, создатель. — проговорил я, нахмурившись. В принципе мысль вполне логичная, не сам же механик себя засунул в этот скафандр. Кто-то должен был ему помогать. А раз так, то скорее всего подобные технологии должны быть у тех, кто послал убийцу — у общества Теслы, о чем я подозревал и ранее.

Только они наши враги, и вряд ли пойдут на контакт. А даже если пойдут — скорее всего попробуют обмануть и использовать мою слабость в своих целях. Впрочем, их превосходство в технологическом плане было очевидно еще с захвата вражеского крейсера. Всё же, резонансный реактор без человека…

— Хорошо, я даю вам добро на обследование всех оставшихся в относительной целостности образцов. Три паука отправим в Петроград, Москву и Екатериноград, для исследования, может они что-то подскажут. — подумав решил я. — Если вы до этого сумеете выявить использовавшиеся технологии — получите премию — баронство.

— Главное, чтобы Максик выжил. — грустно проговорила девушка, пока остальные оживленно обсуждали открывшиеся перспективы. Тут я был с ней полностью согласен, и тоже не собирался сидеть сложа руки. Разве что подходить решил не со стороны технологии или биологии, а… политики.

На сколько я знал, общество Теслы, пусть и закрытое, но имеющее свои конкретные цели и методы их достижения. Конечно, они не распоряжались королями и императорами, но вполне могли продвигать свои интересы с помощью монополии на технологии и передачу секретов Теслы. И уж если они столько усилий прикладывают в России для её дестабилизации, значит им что-то нужно. А учитывая попытки захвата власти в Ляпинском княжестве и поселение у добычи алмазов — несложно догадаться что именно. Раз так, возможно, предложи я им долю — они поделятся способом спасти Макса.

— Ты в своем уме?.. дорогой. — ошарашенно проговорила Ангелина. — После всего что они сделали, после покушения… ты хочешь с ними договорится?

— Любая война рано или поздно заканчивается мирными переговорами. Так что начать их можно. — неожиданно поддержала меня Мария. — Делать вчерашних врагов, если не союзниками, то по крайней мере торговыми партнерами — обязанность любого государя. Но отдавать им алмазы и показывать слабость нельзя.

— У тебя есть какие-то другие предложения на обмен? — спросил я.

— Увы. — вздохнув развела руками Мария. — У меня вообще сейчас другие заботы. Наше посольство добралось до Якутска, и даже сообщило радостную весть — в стане неприятеля разлад по религиозным причинам.

— Паладин тянет на себя одеяло? — предположил я.

— Именно. Он уже организовал мятеж, который, однако, окончился неудачей. Большая часть судов, собранных для защиты от нашего рейда, осталась прикрывать Якутск, не выполнив его прямой приказ. А после возвращения в сибирскую столицу часть лоялистов освободила Саин-хана. — довольно ответила первая супруга. — Жаль не прикончили друг друга в результате, но с паршивой овцы…

— Что с нашим… связным? — не удержавшись спросил я.

— Вроде жив, как ты понимаешь я не могла спросить у послов прямо, естественно все их переговоры прослушивают. — ответила Мария. — Но сейчас в стане врага два примерно равных лагеря, сторонников хана, после поражения Паладина, даже немного больше. Английские, голландские и шведские офицеры, в основном католики, перешли под командование Генриха, вместе с кораблями. Остальные соблюдают верность контракту и держатся Булата.

— Отлично. По крайней мере возникнут проблемы в их координации. — задумавшись проговорил я.

— Есть еще одна мысль, которую мне передали. — сказала Мария и выдержала паузу заставив меня кивнуть. — Генрих не ходил в субботу в церковь.

— И какое это имеет значение? — проговорила Ангелина, но спустя секунду протянула понимающе. — О-у…

— Именно так. Вполне возможно у него были неотложные дела, и для любого другого это было бы простительно, но не для святого паладина самого Папы. — улыбнувшись сказал Мария. — Что-то тут не чисто. Как бы выяснить что именно?

— К счастью, у нас всё так же действует правило пяти рукопожатий. — улыбнувшись ответил я. — Даже если мы прямо не можем задать вопрос Папе, мы знаем кто может.

Выйти на связь с патриархом было не самой сложной задачей, хоть и пришлось облетать границу зоны. Заодно отправили курьерские катера с механойдами. Он выслушал нашу просьбу и обещал разобраться в ситуации, так что я вновь стал ему должен чуть больше. А пока шло исследование официальные делегации двух христианских религий выходили на контакт я тоже не сидел без дела.

— Почувствуйте свою стихию. — в очередной раз повторял мне барон Курский. — Не волнуйтесь, у многих уходят десятилетия, чтобы с первого появления воплотить их в упорядоченный конструкт.

— Нету у меня столько времени. — поморщился я, без труда зажигая синее пламя на клинке. А вот дальше… перекинуть огонь на другие конструкты не получалось, хоть ты тресни. Даже у Марии, которая ещё пару недель назад вообще не проявляла никаких признаков владения стихией, получилось немого охладить воздух в комнате, а у меня…

— Огонь, это страсть! — вещала наставница Инги, Дарья Олеговна. — Ярость, гнев или азарт. Яркие неприкрытые эмоции. Выплесните их из себя вместе с конструктом. Примите свою суть и у вас все получится!

— Ничего не получается. — с досадой выдохнул я, после очередной многочасовой тренировки.

— Честно сказать, не помню, когда я последний раз видела тебя в ярости. — заметила Ангелина, занимавшаяся вместе с нами. — Даже страсть — скорее размеренное и глубокое удовольствие… прости дорогой.

— Да, яркие эмоции это не про нас. — вполне обыденно и спокойно кивнула Инга, у которой пока тренировки были на уровне объемных конструктов. — Только не понятно почему тогда меч огнем удается наполнить… Может он какой-то другой?

Я ничего не ответил третьей супруге, хотя мысли на этот счет меня посещали очень давно. Как и о причине его появления именно в такой форме. Меч, покрытый голубым пламенем — первый увиденный мною конструкт в этом мире. В руках Ведьмы он с легкостью резал тела и броню. И первый мой конструкт, который я применял даже не сознательно. Кастет-кольцо, пробойник, меч и вот теперь — огненный клинок.

Татуировка, которая вызывала у меня так много вопросов в начале, давно стала на столько естественной, что я даже не заметил, когда она исчезла. Вместо центра силы, сместившегося в чакру Звука, осталось лишь привычное место активации. Я полностью управлял и владел конструктом… но что, если он не мой?

Мысль была не слишком приятная. Как её не крути в голове. Получалось что огненный меч — не мой стихийный конструкт, а краденное нечто, чему я даже объяснения не знаю. Но когда я, переборов страх быть обвиненным в шулерстве и краже, поделился своими мыслями с наставниками, мне все трое хором заявили, что это невозможно.

Пришлось нахмурится и еще раз вылететь за пределы лагеря, чтобы связаться с Романом Суворовым, который упоминал что-то про татуировку ещё во время нашего знакомства, больше полутора лет назад.

— Я, помню, сильно удивился её наличию. — задумчиво проговорил командор находящегося в десятках тысяч километров судна. — Клинки резонанса редкая и сложная техника, многие используют татуировки в качестве инициатора, своеобразной подсказки, которая легче позволяет создавать и контролировать конструкт. Помню мы с отцом сильно удивлялись, обнаружив такую у вас.

— Ваш брат, Бронислав, сказал мне тогда что у клинка должен быть хозяин. Попросил его забрать. — нахмурившись проговорил я.

— Он был при смерти и наговорил много глупостей. Например, потребовал усыновить одного инвалида… — усмехнулся Роман. — Если кто и знает о подобном феномене, то ваша матушка. Попробуйте спросить у неё, но рекомендую сделать это при личной встрече. Или это может быть врожденный талант Рода, тогда её императорское величество не скажет вам ничего, она урожденная Морозова.

— Благодарю. — задумчиво ответил я.

— Да не за что, ваше высочество. Вижу, что я породил больше вопросов чем дал ответов. — улыбнулся Роман.

— Как проходит ваша компания на западе? — спросил я, решив сменить тему.

— В целом — неплохо. — ответил Суворов. — Силы заговорщиков удалось локализовать и уничтожить, флот разбить или захватить. Обнаружили обезглавленное тело, предположительно Грини. Так что в скором времени должен появится новый предводитель мятежа, или всё стихнет на очередные сто двадцать лет.

— Значит Петр вернется в столицу победителем. — задумчиво проговорил я.

— Не раньше, чем через пару месяцев. Хоть местную жандармерию и удалось взять под контроль, но его сиятельство все время отвлекается на теракты, которые становятся все циничней и масштабней. — вздохнул Роман. — Вчера взорвали резонансную электростанцию в жилом районе. Эффект диссонанса распространился на десятки километров, погибли или были искажены тысячи людей…

— Уроды. — поморщившись проговорил я. — Есть подозрения кто в этом замешен?

— Почерк тот же что и в Петрограде, так что подозреваем Детей господних, но твердых доказательств нет. Задержанные кончают с жизнью, а может им в этом помогает кто-то из жандармерии или военной полиции. — пожал плечами Роман. — Разбираемся.

— Ясно, желаю вам удачи и как можно скорее поймать гадов. — кивнул я, и попрощавшись отключил связь. Воспоминания о твари, объединившей в себя сотни человеческих тел, в центре Петрограда, были еще свежи, и меня невольно передернуло. А ведь тогда мы вовремя оказались в нужном месте. Если сейчас, то же творилось в городах, под лозунгами освобождения от русской тирании…

Отогнав лишние мысли, я связался с патриархом. В начале хотел написать «матушке», но вовремя сообразил, что подобные сведения могут быть очень конфиденциальными. Как, например, её Песнь, что позволяла открывать врата резонанса без тотальных разрушений.

— Приветствую вас, ваше высочество. — улыбаясь смотрел на меня Филарет с экрана вызова. — Вы прямо радуете старика своими частыми звонками.

— Ничего не поделать, дело государственной важности. — вернув вежливую улыбку ответил я. — Надеюсь не слишком обременяю?

— Что вы, что вы. — вновь показательно дружелюбно ответил патриарх. — Мы вместе должны бороться за светлое будущее всего православного мира. А может и не только православного, но и всего христианского.

— Заинтриговали. — честно признался я.

— Это хорошо. Тем более что у меня и в самом деле есть для вас очень интересная новость. Мне удалось поговорить с Папой, и он официально заявил, что никто из его официальных служителей или представителей не вторгался на территорию Российской империи. — ответил Филарет. — Никто.

— Но ведь Генрих Великий. — не понимая в чем подвох проговорил я. — Его отлучили от церкви?

— Нет, конечно, никто не может отлучить великого паладина. Но вот представителем церкви он быть перестал еще два года назад, когда вернулся во служение семье императора Вильгельма Третьего, Германского. — ответил всё с той же улыбкой патриарх. — Так что он не представитель Папы.

— Так он теперь представитель правителей германии? Это война? — нахмурившись спросил я.

— И снова нет. При дворе его видели всего пару раз, в свите принцессы Елизаветы, которая так же исчезла из дворца более полутора лет назад. — заговорщицки подмигнув сказал Филарет. — Ходят упорные слухи, что именно она, как представительница правящего дома великой державы, вошла в члены высшего совета общества Теслы.

— Это как вообще? — совсем уже ничего не понимая спросил я. — Разве члены общества не тайные?

— Если в тайной организации больше двух человек, она уже не тайная. — усмехнувшись ответил патриарх. — А они хоть и крайне закрытая элитарная организация, но абсолютно официальная. Куда входят председатели правления местных отделений общества Англии и Северной Америки, а также дети из правящих домов великих государств. Их личности не афишируются, скрываясь за официальными представителями, но шила в мешке не утаишь.

— То есть Генрих Великий, «бывший» паладин Папы — представитель общества? — довольно уточнил я, мысленно потирая руки. Вот и объект для обмена нашелся, жизнь Макса на жизнь Генриха — меня вполне устроит. — Благодарю, ваше святейшество, это открывает нам интересные перспективы.

— Не спешите, ваше высочество. — попросил патриарх. — У меня для вас есть еще одна хорошая, хотя может и странная новость. Со мной связался один… старый знакомый, и передал сообщение для вас. Прямым текстом.

— И что же в нем? — поинтересовался я.

— Всего четыре слова. «Корабли прибывают во Владивосток. Доброжелатель». — сказал Филарет. — Не знаю что именно это может значить, но лучше бы вам быть готовыми к усилению флота Сибирского ханства.

Глава 16

— Мы должны выдвинутся на перехват вражеского подкрепления. — настаивал княжич Долгорукий. — Если враги получат еще несколько судов, то смогут задавить и нас и южную группировку.

— Если паладин на самом деле не представитель папы, а слуга общества, в первую очередь мы должны захватить и допросить именно его. — возразил я. — По крайней мере у него будут сведения о наших настоящих врагах, а не исполнителях.

— Никто не спорит, ваше высочество, но как вы планируете это делать? — поинтересовался князь Дмитрий. — В прошлую схватку огнем из всех орудий не удалось их даже поцарапать, помогла только военная хитрость. Но второй раз он на такую откровенную уловку не попадется.

— Вечно держать щиты они тоже не в состоянии. — возразил я. — Рано или поздно либо двигатели откажут, либо экипаж выдохнется.

— Для крейсера срок непрерывного выхода может достигать полугода. — мрачно заметил Дмитрий. — Отдых экипажа, профилактический ремонт турбин в походном режиме. Предлагаете ждать столько?

— Нет, конечно. — ответил я, понимая, что вариантов у нас и в самом деле не так много. — Предлагаете устроить еще один рейд, в глубокий тыл противника?

— Если вопрос не в захвате, а в уничтожении судов, то можно справится одним ударным отрядом. — кивнул князь Оренбургский. — Главное тут скорость и неожиданность. С вашими способностями к маскировке этого вполне осуществимо. Остальные суда отступят из Вилюйска на север, уйдут в зону за пределами радио досягаемости и спрячутся, до сообщения от вас.

— Если удар будет достаточно болезненным, можно попробовать выманить из Якутска часть сил к Владивостоку, а самим разделаться с оставшейся группировкой. — предложил Строганов. — Только нужно чтобы враг поверил — мы никуда не денемся.

— Чем разделаться? — не весело спросил я — Даже если они разделят флот на две части, их будет в разы больше. Нас слишком мало для открытого противостояния. К тому же я понятия не имею что это за «доброжелатель» и не является ли это очередной попыткой заманить нас в ловушку.

— Осторожность в нашем случае вполне оправдана. — согласился Василий. — Но и игнорировать такое откровенное предупреждение мы не можем. Если враги получат подкрепление, на фронте станет совсем тяжко.

— Да, игнорировать не выйдет. — кивнул я. — По сути у нас есть только три варианта. Первый — попробовать обойтись малыми силами, устроить рейд, в надежде на то что нас не обнаружат и воспользовавшись фактором внезапности уничтожить корабли пришедшие в порт.

— Второй, имитировать атаку всеми силами, заставить противника оттянуть большую часть флота, а самим атаковать Якутск. Если повезет, мы даже сумеем захватить город, и уничтожить военную инфраструктуру. — проговорил я обведя взглядом соратников. — Но, думаю все понимают, стоит противнику узнать о нашем плане, и придется устраивать генеральное сражение, в котором нам не победить.

— Третий вариант, не менее авантюрный. Можно попробовать атаковать всем флотом Владивосток, вынудив войска противника идти на перехват и отзывать резервы с западного фронта. — решительно сказал я. — Так мы смеем не только лишить врага силы, но и растянуть его флот, но скорее всего потеряем Вилюйск как надежный порт.

— Они не станут заниматься террором на своей земле. — не слишком уверенно возразил Михаил.

— Не уверен, смотря как обернутся события на юге. — покачал головой князь Оренбургский. — Но в целом вы правы, ваше высочество. Ждать окончания операции Петра Николаевича у нас нет никакой возможности, хотя линкор бы нам очень не помешал. Да и от десятка крейсеров, уверен, никто бы не отказался.

— Хмм… а ведь это идея. — задумчиво проговорил я.

— Покажите карту губернии с высотами. — сказал Строганов, и над столом для совещаний появилось объемное изображение. Если при виде с верху, вся земля казалась сплошным белым одеялом, с прожилками заледеневших дорог-рек и редкими проплешинами городов и поселков.

Но стоило появится объему, как стали видны равнины, заполненные лесами, провалы, пробитые водой за тысячи лет, а главное — все возрастающие, поднимающиеся к самым небесам на юге горы, словно хребет фантастического чудовища вырывающиеся из земли на многокилометровую высоту.

— Отлично, теперь наложите слой радаров, всех и стационарных и обнаруженных при последней разведке. — продолжил Василий, и на карте появились желтые сферы разной яркости.

Тут были и парящие аэростаты с подвешенной на них антенной, и монументальные городские загоризонтные радиолокационные станции, настроенные на определенные участки. Так или иначе этими сферами были забиты почти все земли Сибири. Оставалось лишь несколько участков, в которых могли патрулировать катера радиоразведки, да полоска возле зоны, откуда ничего крупного появится по умолчанию не могло.

— Если пройти вот так, низинами. — проговорил Строганов, показывая на карте маршрут. За его пальцем оставалась зеленая пунктирная линия. — То мы сможем избежать большей части радаров. Засветиться все равно придется, но лишь в трех местах.

— Слишком близко к городам. — покачал головой Дмитрий. — Плюс никто не гарантирует, что мы сможем избежать патрулей.

— Это верно. — кивнул Василий. — Но, если задаться целью, можно выслать суда РЭБ, постановщики помех сумеют перекрыть целый сектор, и заодно могут послужить отвлекающим фактором для противника, им придется отправить эскадру на проверку, и мы сумеем их перехватить и уйти до подхода основного флота.

— Засада? — уточнил я. — В таком случае лучше раскачать вражеские позиции, заставив их метаться из стороны в сторону. Сколько у нас кораблей РЭБ?

— Два. Корвет Ухорез и флагман, на Черепахе есть средства РЭБ, как и ДРЛО. — ответил Василий. — Можно отвлечь внимание противника, и потом пройти вот здесь, но уйти они скорее всего не успеют.

— А почему бы не сделать иначе… — подумав предложил я. — Первые помехи поставим вот здесь, в Лисичкине, перекроем сектор радаров вдоль границы с зоной.

— Это Лекечен. — поправил меня Таран.

— Ну и название… — вздохнул я, чуть поморщившись. — Не суть важно. Поставив здесь помехи, мы можем перекрыть весь сектор, затем дождаться подхода разведки противника с перехватчиками и активировать помехи в двухстах километрах южнее, ближе к Иркутску. Заставив основные силы распылить противника силы. Тем временем мы перейдем в контрнаступление, отрежем эскадру перехватчиков от основного флота и сумеем лишить врага разведки.

— Это если они не пойдут большим соединением. — заметил княжич Долгорукий. — Рейд в нашей ситуации — почти самоубийство. Может ваше высочество и сумеет вырваться из окружения, но для малых судов это практически приговор.

— Не стоит так волноваться, его высочество уже доказал, что его сил хватит для прямого противостояния с любым из наших противников. — вмешался Рублев.

— Только один корабль ничего в войне не решит, хоть даже линкор. — возразил я. — Княжич Долгорукий в принципе прав, а потому мы должны быть готовы к тому, что вторая отвлекающая группа должна будет уходить от перехватчиков или вступить с ними в бой. Какая форсажная скорость у Ухореза?

— Не слишком высокая. — посмотрев спецификацию ответил Строганов. — Двести семьдесят километров в час, от перехватчиков не уйдет.

— Значит нужно выделить ему усиление из судов примерно той же скорости. — подумав сказал я. — Какие будут предложения?

— Если выбирать из того, что в наличии… я так понимаю их цель — отвлечь войска противника, оттянуть на себя самые быстрые суда и не вступать в бой с основной эскадрой? — уточнил барон Курский, наставник Михаила. — Если так, то фрегаты Гнев, корветы Грозный и Витязь, звено катеров-перехватчиков княжны Вяземской… всё.

— Это половина нашего флота. — покачав головой сказал Дмитрий. — Нельзя разделять наши и без того невеликие силы. Чем будем отбиваться если пять-шесть фрегатов атакуют Черепаху? У нас останется только Гривна, Кронштадт, мой фрегат и несколько тяжелых артиллерийских корветов.

— Ещё звено легкобронированных катеров. — заметил Строганов.

— Проблемы это всё равно не решит. — вновь возразил князь Оренбургский. — Мы окажемся в крайне уязвимом положении. А кроме того — что дальше? Даже если нам удастся разделить и уничтожить часть противника, это никак не поможет нам развить наступление и даже маневр.

— Вы правы, но в данном случае это и не нужно. — проговорил я, глядя на карту. — Итак, мы посовещались, и я решил. Готовьте флот к выходу, идем всеми судами. Оставляем здесь только лишний груз и пассажиров. Они продолжат подготовку. Благодарю за советы, дамы и господа, все свободны. Алексей, Михаил, вас я попрошу остаться, обсудим некоторые моменты будущей операции.

По князю Оренбургскому было видно, что его такая ситуация в корне не устраивает, но спорить он не стал. И мне было несколько обидно, что приходится скрывать истинные планы от соратников, но после проникновения на борт механойдов доверять никому было нельзя. Только самым близким.

Ведь параллельно с этими планами мы осуществляли собственные, которые больше зависили не от военной мощи, а от умений дипломатов и послов. Для того чтобы гарантировать результат нам даже пришлось отправить наставницу Инги с очередной депешей в стан врага.

Спустя несколько часов. Якутск, дворец хана Булата. Диван.

— Мой хан, мы обнаружили выдвижение противника из Вилюйска на юг. Всем флотом. — склонившись проговорил воевода.

— Они решились на полноценное вторжение? — нахмурившись проговорил Саин-хан. — Но почему сейчас? Что задумал Генрих? Он связывался с послами?

— Всего час назад в город прибыла делегация от цесаревича. Первым делом они просили принять их, однако в то же время передали лично в руки паладина какое-то письмо, нам не удалось его перехватить. — склонив голову ответил вельможа. — Прикажете их позвать?

— Да… — подумав решил Булат. — Если им удалось каким-то образом перетянуть на свою сторону паладина — столица в опасности. Но вряд ли они сделают что-то без ультиматума. Готовьте группу для перехвата, сделаем вид что она покидает город, сами же обеспечьте прикрытие нашим силам на пути к их церкви.

— Думаете они посмеют напасть на нас? — ошарашенно проговорил вельможа.

— Он единожды уже воспользовался силой, что помешает ему это сделать дважды? — отмахнулся, поморщившись от неприятного воспоминания Булат. — Объявите повышенную боевую готовность и начинайте сбор гарнизона. Если Генрих сделает поползновение в сторону судов — отрежьте его сторонников огнем. И пригласите паладина к нам… вежливо, но настойчиво.

В голове хана метались самые неприятные мысли. Что могли предложить чужеземцу сторонники цесаревича, такое что не может он? Всё это время лига и общество поддерживали его стремления к независимости и власти. Небескорыстно естественно. Пришлось пообещать беспошлинный ввоз товаров через Владивосток. Продажу, да толку врать самому себе? Дань, в виде пятидесяти процентов всех добываемых ресурсов, и приоритетную продажу всего что их заинтересует, естественно без пошлин.

— Рада встретится с вами лично, господин Саин Булат. — поклонилась еще довольно молодая, но сильная и волевая женщина, и хан неприязненно поморщился. Кто бы не послал эту делегацию, он либо понятия не имел о месте женщины, либо специально показывал ему приверженность христианско-европейским ценностям. — У меня для вас послание от его императорского высочества, цесаревича Александра.

— Кто-нибудь, видит здесь посланников русского мальчишки? — демонстративно посмотрел по сторонам хан. — Есть ли достойный мужчина, что скажет слово?

— Иногда культурные и религиозные предрассудки мешают здраво мыслить даже самым умным людям. — покачала головой женщина, а затем, поклонившись, положила на пол перед собой странного вида бумажный тубус. — Всего доброго, господин.

Хан с достоинством дождался пока делегация русского принца покинет диван, за что удостоился множества одобрительных взглядов от министров и советников. Мужчины, многие из которых были старше его в два раза, с радостью восприняли возвращение старых порядков, появление наложниц и многое другое. Шутка ли, даже такая власть, мимолетная и незначительная, их радовала.

А ему, как правителю, ничего не оставалось кроме как пожертвовать интересами слабых и мало что решающих женщин, чтобы получить поддержку богатых и знатных родов Сибири и Байкала. Но за все приходилось платить, в том числе и вот такими показательными концертами.

— Мой хан, я нечаянно споткнулся об этот пакет, кто-то оставил его посреди зала. — проговорил один из стражников, словно случайно наткнувшийся на принесенное послание. Сломав сургуч с хорошо понятным отпечатком перстня военного губернатора, Булат достал из конверта письмо, а затем, вытряхнул на ладонь довольно крупный, не обработанный и не ограненный алмаз.

Недвусмысленное послание, буквально значившее — «мы знаем». Плохо, но не отвратительно. Общество прямо приказало начать разработки, что невозможно без точного знания, где и что есть в зоне. А раз знают они, почему бы не выяснить императорским шпионам или геологам… другое дело что это обостряло ситуацию.

Конечно, никто не стал бы отпускать Сибирь в любом случае. Но одно дело регион за Уралом, не слишком богатый ресурсами и не слишком ценный, усмирением которого можно заняться и потом, после разбирательства с остальными регионами, и совсем иное — важнейший ресурсный край державы. Странно что сюда еще флот регента не идет.

Или идет, а ему просто не доложили? Что если выдвижение войска цесаревича, всего лишь отвлекающий маневр? А что тогда на счет паладина? Какое письмо передали ему? Угрозы, подкуп, союз? Хан прикрыл глаза, не давая окружающим считать его беспокойство. Все это будет не слишком важно если он сумеет разбить силы мальчишки на подходе к городу, а самого его возьмет в плен. Рискованно, но этот трофей позволит ему торговаться с императрицей России на равных.

Булат наконец развернул письмо, грамотно составленное, но все же довольно примитивное по своей форме. Вежливые слова не могли скрыть угрозы и оскорбления. Его называли князем и захватчиком и даже ставили ультиматум — сдаться в течении трех дней, правда не уточняли что будет в противном случае. Но главное — его правление не признавали, а остальное не важно, он убивал и за меньшее оскорбление.

— Мой хан, донесение от радистов. Мы потеряли контроль над северо-западным регионом. Жуткие помехи. — доложил один из офицеров, и в то же время в зал вошел посыльный. По жесту хана он обошел министров и приблизился к Саин Булату.

— Мой хан, делегации русских покинули город. И старая, и новая. Их корабли на максимальной скорости отходят на север. — доложил посыльный.

— Только прикажите и мы их собьём! — склонив голову сказал воевода.

— Десять человек и два катера ничего не решат. А репутацию уже не вернуть. — посмотрев на алмаз сказал Булат. — Проследите за беглецами. Подготовьте перехватчики и оперативную эскадру. Только суда способные идти быстрее звука. Пусть отследят местоположение вражеского флота и держатся на безопасном расстоянии.

— Как прикажете, мой хан. — ещё ниже склонился воевода, и быстрым шагом вышел из зала.

— Где паладин? — спросил Саин Булат, посмотрев на одного из адьютантов.

— Сейчас он с офицерами католиками на службе, к сожалению, нам не удалось установить там достаточно жучков, но мы наблюдаем через окна. — ответил тот. — Как вы и приказали, суда приведены в боевую готовность.

— Хорошо… — откинулся на спинку мягкого кресла хан, и вновь прикрыл глаза. Возможно, сегодня решится судьба всего его царства, или день станет самым обычным и ничем не выделяющимся в череде беспокойных событий. К счастью ему удалось перехитрить немца и тот добровольно рассчитывая на верную службу, забрал к себе перебежчика и других лазутчиков.

— Что с перехватчиками? — уточнил хан, когда прошло пятнадцать минут.

— Они вошли в зону помех, и более не отвечают, мой хан. — склонив голову ответил адъютант. Ситуация Булату крайне не понравилась, по крайней мере суда должны были вернуться и выйти на связь. Приказ был четкий, офицеры опытными… что-то случилось и это ему крайне не нравилось.

— Мой хан, новый источник помех, строго на западе. Кто-то перекрыл сектор возле Иркутска. — доложил адъютант, и по мановению руки хана перед ним открылась карта. Нахмурившийся правитель измерил расстояние между первой и второй точкой, прикинул время — всё совпадало.

— Передовой эскадре — вылет. Направление на Иркутск. Они будут там через три часа, мы через два, успеем… — приказал Сани Булат, склонившись над картой. Противник вышел из порта, установил помехи, под прикрытием которых флот направился ко второму по значимости городу, время и расстояние совпадало.

В принципе план не плох, захватить город и порт Иркутска, ограничив Сибирскую армию в маневренности и одновременно выиграв стратегическое местоположение для атаки. Единственное чего противник не предусмотрел — подкреплений, которые уже сегодня должны прийти во Владивосток. Хотя, если армия Петра окажется быстрее… Всё же списывать возможность передислокации главных флотов империи с западного фронта на восточный было нельзя. Маловероятно, но не ноль.

— Источник помех на северо-западе исчез. На радарах чистое небо. — отчеканил адъютант, лишний раз подтверждая догадки хана. Значит это было лишь прикрытие, а флот уже давно ушел южнее.

— Подготовить вторую ударную группировку. Попробуем перехватить их до захвата города. — наконец решил Саин-Булат.

— Но, мой хан, тогда в городе останутся лишь мало мобильные группы. — осторожно напомнил министр финансов.

— Верно. Тяжелые крейсера, артиллерийские канонерки и многое другое, пусть не такое мобильное, но куда большее мощное чем у нашего противника. Даже ели всё это обманный маневр, мы сумеем разбить его флот на голову. — строго посмотрев на поклонившегося старика ответил хан. По-хорошему надо наказать министра за обсуждение прямого приказа, а не объяснять, что и почему, но сейчас не то время, чтобы настраивать против себя знать.

То же время. Мостик Черепахи.

Схватка с перехватчиками получилась скоротечной, но очень насыщенной. Посольские суда, служащие приманкой, пролетели прямо над скрытыми под маскировочной сферой судами, и корветы противника слишком поздно сообразили, что сигнал помех теперь идет не спереди, а сзади.

Мы держали верхнюю палубу сложенной, направляя пушки судов в трюме через главные экраны, и стоило снять маскировку как пролетавшие над нами корабли просто снесло шквалом огня. Они даже не успели ничего сообразить. Уже горя и падая, они пытались что-то передать, но помехи были слишком сильны и задавили их сигнал.

Минута, и об их существовании напоминали только разгорающиеся на земле пожарища да жирные черные дымные следы, столбами уходящие в небеса. На всякий случай я послал суда зачистки, но они не обнаружили выживших. А через пятнадцать минут нам стало не до того.

Вырубив помехи, я повесил на Черепаху маскировку и поглощение радиоволн, а затем мы рванули к горам, обходя Якутск с востока. Рискованный ход, как не посмотри, но иного выхода у нас не было. Стоит флоту хана Булата нас обнаружить — и мы потеряем все свое преимущество.

Тяжелый и крайне медленный авианосец шел под прикрытием конструктов до последнего, пока кораблик РЭБ, единственный отправленный нами на север, не убрал помехи и стрелой не метнулся обратно на север. Офицеры были крайне недовольны, когда после постановки помех я выдал свой настоящий план, но сейчас это было не важно.

Флот хана разделился, и вместо того чтобы направится на юг — к Владивостоку, шел на запад. У него оставалась только не мобильная группа, а значит мы будем в порту первыми. Ну а там, если все выйдет как я рассчитывал, можно будет уничтожить стоящие на приколе суда, и без потерь уйти обратно, скрывшись под маскировочной сферой.

Главным фактором, на который я рассчитывал была неожиданность. Корвет РЭБ выиграл нам почти пять часов, более чем достаточно, чтобы на крейсерской скорости обогнуть почти все укрепления противника, все города, и выйти наконец к Владивостоку. Но когда это всё шло по плану?

— Капитан, над городом висит флот противника. — отчитался Строганов, хотя я и без того видел десятки кораблей, идущих на посадку. И еще несколько десятков припорошенных снегом — очевидно прибывших раньше. Вот только среди садящихся были суда-знакомые, явно из тех, с кем мы уже встречались во время рейда на Якутск.

— Сорок три крупных судна. Включая пять крейсеров, девять легких крейсеров и фрегаты… — быстро посчитав корабли противника прокомментировал Строганов. — Как ни горько это говорить, но нужно уходить, ваше высочество. Если они нас заметят — у нас даже шанса не будет.

— А еще здесь Генрих. — прокомментировала Мария, смотревшая на флот врага через истинное зрение. — Я согласна, нужно отступать.

— Возможно. — кивнул я, внимательно осматривая вражеский флот. — Зачем они прибыли?

— Что значит зачем? — нахмурившись спросила Инга. — Принимать подкрепление, очевидно. И защищать их от нас.

— Они не знают, что мы здесь. — покачал я головой, не отрывая взгляда от самого опасного судна, над которым висел ореол конструкта паладина. — Иначе бы нас уже атаковали. Значит они прибыли только для того, чтобы забрать суда. Возможно выбрать лучшее, что не должно достаться Булату…

— Хочешь рискнуть и начать атаку? — уточнила Мария.

— Хуже. — многообещающе усмехнулся я. — Таран, готовь штурмовые группы. Все до единой. Сегодня первая рота покажет чего стоит.

Глава 17

— Использовать только внутреннюю связь, после доставки каждая группа сама по себе. — повторял я инструктаж, когда флот завис над морем вне зоны видимости из Владивостока, а мы перебрались на морской корабль плывший мимо. Сто пятьдесят человек — не та армия, которая позволит захватить небольшой флот, край — два или три корабля. К счастью людей, у меня было на порядок больше жаль не одаренных.

— После захвата судна выходим на обозначенную частоту и ждем. — в который раз проговорил я, и техники закивали, показывая, что все поняли. — Отлично, в таком случае — начинаем. Капитан, можете причаливать.

— Как прикажете. — хмуро ответил капитан небольшого прогулочного лайнера, который мы захватили для проникновения в порт. Старое суденышко, качаясь на волнах, медленно вошло в гавань и направилось к пирсу.

— Синяя ласточка дома, идем к четвертому причалу. — взяв микрофон проговорил капитан лайнера, глядя на направленный на него ствол.

— Не вижу вас в маршрутном листе, ласточка. — ответил диспетчер.

— Номер два-два-джи-один-три. — нахмурившись проговорил мужчина, старавшийся держать себя в руках, но я почувствовал, что происходит что-то не то, и автомат сменился огненным мечом у шеи.

— Я сожгу не только твое тело, но и твою душу. — прошептал я капитану на ухо. — Уверен, что геройство того стоит?

— Диспетчер, это же я, Бурков, думал узнали. Синяя птица, номер перед вами. Чуть задержались может потому не видите. — сглотнув вставший в горле ком быстро проговорил мужчина.

— Всё, вижу. Да, можете заходить, задержались вы знатно, должны были до захода солнца прибыть. Ну ничего, место есть, вставайте к четвертому пирсу раз уж идете к нему. — соблаговолил диспетчер, и дождавшись пока судно пришвартуется, я вырубил капитана точечным прикосновением, а затем забрался в доспех.

— Высадка пассажиров по правому борту, нам к левому. — скомандовал я по внутренней связи. — Ангел, свет.

— Сделано. — ответила через несколько секунд Ангелина, и почти все фонари с левого борта погасли. Наверное, стой рядом с нами другое судно это бы смотрелось странно, но мы причалили правым бортом к пирсу, и проверяющие шли к нему. По спустившемуся трапу на улицу начали выходить люди с детьми, рабочие и пары, сдавая карточки-билеты. Благо паспорта на внутренних рейсах не требовали, а ночь и темнота не позволили уставшим проверяющим понять, что люди чересчур подтянуты и идут чуть ли не в ногу.

Настоящие пассажиры остались сидеть в запертых каютах, с гарантией того, что их освободят, как только все будет закончено. Мы же, боевое крыло в резонансных доспехах, прошли по подставленному над водой щиту и скрылись между грузовых контейнеров. Поднимать тревогу было крайне опасно, так что старались делать все по-тихому. Проблема лишь была в том, что даже ночью порт Владивостока бурлил жизнью.

Постоянно сновали туда-сюда погрузчики, разбирали и устанавливали на жд-пути контейнеры — работа кипела. А потому пришлось пробираться самыми дальними путями, вешая на проходы маскировочные сферы и пропуская за собой других бойцов. Как нас не заметили пока мы выбирались из порта — я даже не знаю. Но удалось, не подняв тревогу забраться в освободившиеся контейнеры состава, идущего из порта.

— Выходим. — приказал я, когда поезд отошел на достаточное расстояние от порта. Мы без опаски спрыгивали в промышленной зоне с идущего полным ходом поезда. И затем вновь короткими перебежками добрались до зданий. — Все здесь? Перекличка.

— Ангел. Мороз, Длинный, Таран… Рубль. — коротко отвечали прибывшие рыцари, и я с облегчением выдохнул. Беспокойство меня не отпускало, но пока было незначительным, а значит все было в относительном порядке.

— Отлично, дамы и господа, разделяемся. Все знают, что делать. — подбодрил я бойцов первой роты, и сам со своим звеном двинулся к виднеющемуся в темноте крейсеру, близнецу захваченного нами Огайо.

Решение добираться до целей чуть ли не через центр города далось нам тяжело. Обсуждение длилось несколько часов, и по всему выходило что у нас нет шансов прибыть на место незамеченными. Стоит Черепахе выйти из маскировочного поля — начнется бойня. Может высадить десант и удалось бы, но тогда не нашлось людей либо на обслуживание корабля, либо на захват.

Сейчас же, оставив авианосец вне досягаемости радаров порта, и проникнув в город под видом гражданских, специалисты должны были по возможности незаметно подобраться к охраняемой территории. Огороженной колючей проволокой и сеткой рыбицей. Но когда начнется, противнику будет не до них.

— Мы на месте, ждем приказа. — отчитался Таран, ушедший к другому крейсеру. Жаль было отпускать верного друга, но его сила, как и сила моих супруг, кроме Инги, нужна была в другом месте. Все же они были лучшими и самыми одаренными. Так же собственные пятерки получили князья Оренбургский и Долгорукий, граф Рублев, барон Курский и наставница Дарья, надо бы ей при удаче тоже титул подарить.

— На месте. — через пару секунд произнесла Ангелина, а вскоре и остальные подали сигнал о готовности по внутренней связи.

— Ну, с богом. — выдохнул я. — Начали!

В наушниках зашумели поставленные помехи. Резонансный клинок с легкостью прорезал здоровенную дыру в сетке, и мы бросились к охранной вышке на прямик. На охраняемой, огороженной территории, было уже нереально скрыться, слишком много патрулей и прожекторов, так что я даже не пытался. Главное сейчас было успеть до того, как стража перекроет нам дорогу или поднимет тревогу, а в этом я был лучшим.

Рывок! И я влетел под опору вышки, в одно движение перерубил все четыре стальных трубы и прессом ударил по башне, которая тут же начала заваливаться на бок. Дежурившим солдатам стало резко не до того, чтобы связываться с кем-то или вызывать подмогу, а в чаши двух соседних вышек ударили конструкты и все это происходило под крики солдат, которые пытались поднять тревогу, но не могли.

Рывок! Пресс! Убегающий и орущий офицер, который только что был в двадцати метрах от меня, вдавливается в землю с силой в несколько тонн. Не обращая внимания на кровавое пятно, я рвусь дальше, и бомба влетает во временную вышку. Всё, теперь у нас будет около трех минут на то, чтобы встретить персонал и зачистить базу, перед тем как прибудут патрули для проверки.

— Туда! — рукой продублировал я приказ и моя четверка бросилась к крейсеру, сметая по пути слабое сопротивление оказавшихся неподалеку солдат. Через секунду вспыхнули и тут же погасли под концентрированным огнем прожекторы на здании штаба, захватывать который не было никакого смысла.

Если у нас все получится — это они будут к нам пробиваться, а не мы к ним, ну а если нет, то уже без разницы кто там. Под прикрытием автоматических пушек и конструктов подобравшийся к базе персонал, короткими перебежками, двигался к заранее обозначенным кораблям и мне лишь оставалось оберегать их от шальной пули.

— Сюда! — крикнула Инга, помахав мне рукой. — Трап опускается.

— Быстро они. — даже не веря в такую удачу ответил я, и за два рывка оказался рядом с остальными. Глушилка продолжала работать, так что оставалась надежда что противник в основной армии еще не в курсе нашего нападения, но и связаться с остальными подразделениями я не мог.

— Все на борт! — приказал я, и в этот момент над штабом поднялось сразу несколько красных сигнальных ракет. Да, такое противник точно не пропустит. Даже если у них большая часть дежурных слепые. Выругавшись, я рывком ушел внутрь, чуть не снеся поднимающихся по трапу спецов.

— Враг в курсе нашего нападения, двигаются к нам, будут через полторы минуты. — раздалось в наушнике, одновременно с затуханием помех. Больше в них никакого смысла не было, а вот времени оказалось меньше, чем я рассчитывал.

— Всем группам приступить к немедленной активации кораблей! Сопровождать инженеров! — приказал я, сам рывками перемещаясь по темному судну. Моя цель была крайне простой — в отличие от остальных глав отрядов я мог запитать работу всего крейсера через капитанское кресло и без реактора.

Выключенные системы безопасности и хорошо знакомые автоматические турели приходилось уничтожать на бегу. Что будет, если они заработают у меня за спиной и встретят шквальным огнем инженерные команды объяснять было не нужно. Тем более, что даже на такого монстра как этот крейсер мы не смогли выделить больше сорока человек обслуживающего персонала. Права на ошибку у меня нет.

— Седьмой в воздухе. — раздался довольный крик Рублева, который похоже сумел первым без проблем захватить и поднять судно. — Внимание, мы пустые, боеприпасы на нуле. Даже в ПСО.

— Действуй по плану, в бой не вступать! — приказал я.

— Есть, капитан. — ответил Леха и на просыпающихся экранах я увидел, как поднявшийся в воздух легкий японский крейсер уходит в сторону побережья. Вслед за ним, стоящий чуть дальше фрегат начал подниматься и в этот момент противник принял решение не отдавать нам корабли, любой ценой.

Град снарядов обрушился на все суда подававшие признаки жизни, и лишь часть из них успела поставить щиты. К счастью Леха был из таких. Как и я, прекрасно понимавший что крупнейший крейсер они не упустят, даже если его придется разрушить. Хорошо хоть просыпающиеся системы корабля обеспечили меня усилителями и вовремя подставленный щит замерцал под разрывами снарядов.

— Инженерный отсек, прием! Что с реактором⁈ — крикнул я, вливая все свои силы через модернизированный доспех, подсоединенный к капитанскому креслу.

— Ещё минуту. — ответили мне со второй палубы.

— Враг здесь! — услышал я команду Инги и активировав нужную камеру увидел, как к трапу судна подъезжают броневики. Несколько машин уже стояло с выбитыми стеклами и изрешеченными бортами, но за ними спрятались следующие и уже выгрузилась первая партия вражеских штурмовиков.

— Задраить люки! Никого не пускать! — приказал я, и не дожидаясь ответа выбрал выученную команду «закрыть» на панели управления. Удивительно, но даже без работающего центрального реактора она сработала и трап пошел вверх. В тот же миг подкрепление врага, поняв, что их отрезают, открыло массированный огонь и сбило щиты одного из рыцарей. Раздался приглушенный крик и шипение.

— Что у вас? — обеспокоенно спросил я, проверяя боекомплект. Рублев оказался совершенно прав, никаких снарядов, даже к ПСО. Отчасти нам повезло, корабли только прибыли и ещё не были готовы к сражению, потому внутри даже дежурных не поставили, но чем отбиваться в такой ситуации — оставалось загадкой.

— Сема ранен, люк заклинило! — ответила Инга, перекрывающая проход своим щитом. К счастью, почте одновременно с этим на судне загорелся свет, и я получил доступ к турбинам.

— Взлетаем. — приказал я второму пилоту, занявшему место у штурвала. Сверху вновь открыли массированный огонь, теперь уже только по нам, переведя его со всех остальных поднимающихся с временного порта кораблей, и я с трудом сумел сдержать вражеский натиск. А затем реакторы откликнулись и двигатели ударили по бетону струями воздуха, сметающими в стороны всё что попадется под сопло, от мусора до автомобилей и прикрывающих головы бойцов.

Три десятка кораблей, почти одновременно, начали уходить в разные стороны, словно издеваясь над мечущейся в небесах эскадрой. Три они сумели подбить и сейчас эти корабли, оставляя после себя виднеющийся в свете прожекторов дымный след, шли на посадку где-то за городом, но что делать с остальными — явно не понимали.

— Воры! Немедленно покиньте наши суда! — появился на экране разъяренный мужчина, в офицерской форме. Судя по погонам — не меньше генерал-лейтенанта, вот только сухопутных войск. Какого черта он тут делал было совершенно непонятно, но ситуация прояснилась, когда я увидел за его спиной знакомую фигуру с белым черепом на шлеме брони.

— После того как всё закончится, вы пойдете под трибунал. Вы, и ваш род. — спокойно сказал я. — Это я вам обещаю, как генерал губернатор. Конец связи.

— Они прекратили преследование большей части других судов и движутся за нами! — обеспокоенно сказала Инга, поднявшаяся на мостик и тут же занявшая место адьютанта, на которое дублировалась вся информация остальных постов кроме пилотского и капитанского.

— Отлично. Это даст время остальным отойти. — проговорил я, вцепившись в подлокотники, от чего они заскрипели и смялись — сил на защиту от постоянного артиллерийского огня даже у меня уходило море. И меня это не на шутку беспокоило. — Что с реакторами? Такие же как на Огайо?

— Нет, капитан. — тут же ответили из инженерного отсека. — Реакторы стандартные, американские. Нани стержни подошли только к двум из десяти.

Вот и ответ почему все так фигово, по сути, я тащил на себе четыре пятых судна. Совершенно ненормальная ситуация, особенно в свете размеров корабля. Хорошо хоть в моем доспехе был индивидуальный реактор усилитель, вот только на такую нагрузку он естественно не рассчитан.

— Постарайтесь запустить еще по крайней мере два, лучше пять. — проговорил я, сжав зубы от перенапряжения. Очередной залп почти слизнул щиты, выбив из меня дух. Враги не жалели снарядов и это было ненормально. Они же, по сути, собственный флот пытаются уничтожить!

Очередной залп ударил по щиту, и почти одновременно что-то взорвалось на верхней бронепалубе. Корабль тяжело вздрогнул, на приборной панели замигали красным поврежденные секторы первой и второй палубы. Я тут же поставил новый щит, но, к моему удивлению, огонь прекратился и вражеский флот начал быстро разделяться на несколько ручейков, преследуя наиболее перспективные суда.

— Пробоина на верхней палубе. — продублировала Инга то, что я и без нее видел. — Повреждение гермостворок в отсеках с девятого по восемнадцатый, нет по двадцатый. Только что еще одна дверь была повреждена!

Нахмурившись на секунду, я переключился на камеры в коридорах, благо управление было знакомо ещё с Гнева, где стояла английская система. Несколько камер не отвечали, на других было чисто, и вот я наконец успел заметить, как стальная дверь, предназначенная для отсечения пожара и защиты от штурмовых команд, в яркой вспышке прогибается внутрь, а в пробоину шагает хорошо знакомый штурмовик.

— Череп на корабле. Похоже мы поменялись местами. — хмыкнул я, видя, что камера выключилась. — Инга, займи место.

— Я его не вывезу! — с искренним возмущением проговорила третья супруга.

— Поэтому я от тебя и не требую. Сажай судно на ровное место. — приказал я, сходя с капитанского места. — Инженерный, охрана под контролем?

— Только частично. — ответил мне глава группы техников и я невольно выругался про себя. Был бы с нами Макс, такого бардака он бы не допустил. К сожалению, гениальных психов мало, зато обычных хоть пруд пруди.

В несколько нажатий синхронизировав доспех с картой корабля я помчался навстречу противнику, тщательно закрывая за собой двери. Потерявшее мощность судно тут же пошло вниз, но меня это ен сильно волновало. Если не отбиться от Черепа- все наши труды пойдут прахом.

— Абордажная группа прямо перед тобой. Два отсека. — предупредила занявшая капитанское кресло Инга. — Вошли в соседний. Будут через три, две…

Взрыв перегородки я встретил щитом и тут же бросил навстречу бомбу. Шагнувший в пробоину череп поймал её грудной пластиной брони и отлетел назад, а в следующее мгновение с той стороны ударил шквал снарядов от нескольких стрелков. Я спрятался за углом не переставая контролировать действия противника через чудом уцелевшую камеру.

Выждав несколько секунд, враги разделились. Пятерка, во главе с Черепом, осталась возле меня, остальные разошлись в стороны. Не то хотели зайти ко мне с тыла, не то собирались обойти и направится прямо к капитанской рубке, о чем я немедленно предупредил Ингу и оставшуюся четверку.

— Нужно отступить. — предложила третья супруга.

— Нет. — подумав решил я. — Выиграйте мне десять минут. Перекрыть все проходы. Минируйте коридоры.

— Но мы же так разрушим корабль⁈ — возмущенно сказал инженер. — Зачем его было захватывать и рисковать жизнями.

— Делай как он сказал. — приказала Инга. — Мертвецам суда ни к чему.

Враги тем временем вновь пошли на штурм, несколько гранат влетело в пролом, и с шипением выбросило облако горячего дыма, перемешенного с алюминиевой стружкой. Ни тепловизоры, ни камеры, ни даже радары в подобном окружении работать не могли, к счастью, мое истинное зрение не зависело ни от таких мелочей. Я видел суть и ауры. И увиденное мне совершенно не понравилось.

Аура Черепа была странно рваной, похожей на ауры искаженных, но при этом совершенно неправильной, половинчатой, словно её обрезали по краям. Это было противоестественно даже для этого испорченного мира. И тем не менее, сила что искрилась исходя от тела врага, была уникальной.

Выглянув за угол я открыл огонь из встроенной в доспех пушки, и снаряды с глухим грохотом вспороли дымное облако, оставляя после себя завихрения. Ни один из них не добрался до врага, я видел, как вздрагивает его поле, а затем в облаке мигнуло пламя и Череп сам перешел в контратаку.

Ракетный ранец выплюнул противника прямо на меня, мелькнули когти ветра, и я едва успел перебить их собственными. Конструкты со звоном разрушились, и проводящие лезвия столкнулись, высекая искры. Противник, чертовски ловкий и быстрый, ударил мне на встречу ломом и одновременно подпрыгнул к потолку.

Я ушел с линии удара только на взвывшем чувстве опасности и натренированных рефлексах. Грохот четырех пушек вспорол воздух, обрушившись на стену за моей спиной. Череп тут же ударил сверху, не давая мне опомнится, и только огненное лезвие позволило отбросить его в сторону.

Парировав атаку, я взмахнул мечом, собираясь закончить схватку одним ударом, но вражеские проводящие когти засветились малиновым цветом и столкнувшись выдержали натиск. Это было немыслимо! Я едва успел среагировать, вновь отступая, и в этот момент позади раздался новый взрыв.

Ударной волной меня бросило вперед, прямо под перекрестный вражеский огонь. Как я успел прикрыться сферой и добавить ускорения рывком — сам не знаю. Божественное проведение вкупе с нечеловеческими рефлексами, не иначе. На ускорении я пролетел мимо Черепа, который лишь рассек когтями воздух, и вломился в ряды противников пытавшихся держаться дальше.

Четверо штурмовиков, в старых воинах, отшатнулись назад и попытались уйти в стороны, но я им не дал. Резким выпадом пробил мечом одного, прессом подтолкнул к себе другого, прикрывшись им от выстрелов Черепа. Третьему сам всадил полную очередь в упор, и двадцатимиллиметровые снаряды вскрыли грудную пластину доспеха, оставляя почерневшие края пробоин.

Четвертый, то ли обезумев, то ли решив пожертвовать собой, с диким криком бросился на меня, двумя руками удерживая автомат словно дубину, но его снесло в сторону, когда Череп ворвался в разрушенное помещение и ударил когтями крест на крест по моей броне. Я не успел защититься, только прикрыться локтем, и во все стороны брызнули искры.

— Бей его! — раздался довольный крик откуда-то с той стороны. Вот только бросившийся ко мне в пылу боя Череп, рассчитывавший что по крайней мере одна рука у меня не рабочая, наткнулся на подбросивший его к потолку пресс. Сгруппировавшись, он врубил двигатели и выставил когти вперед, мчась на меня в неостановимой атаке.

Нечего было и думать подставлять под удар конструкты, их бы просто снесло, а потому я рухнул на спину и выпустил очередь из встроенной в руку пушки. Противник умудрился в полете сгруппироваться, защитить голову, но в тот же миг я ударил его обеими ногами, перекидывая через себя.

Как можно в тяжелом резонансном доспехе так вывернуться ужом, я не понимал. Но Череп умудрился перекувырнуться и вмазавшись в стену оказаться ко мне лицом. Влетевшее в него до предела сжатое ядро лишь распалось, встретившись с активированными когтями, но я уже не думал о таких мелочах.

Клинок в правой руке и когти в левой ударили одновременно, так же как несколькими секундами до этого бил сам Череп, вот только моё оружие было разной длины, и это сыграло с противником злую шутку. Лезвие огненного меча столкнулось со скрещенными когтями и погасло, разрушив и его конструкты, а затем мои когти ветра вспороли грудную броню врага, войдя на добрых пять сантиметров.

От завершающего удара его спас только перекрестный огонь с двух сторон. Группа поддержки и последний выживший из его пятерки ударили одновременно, отгоняя меня от своего командира, но это было уже совершенно не важно. Теперь, после разрушения контура брони, я почувствовал наконец расположение его камня резонанса.

Рывок к потолку, в сторону и стелясь над самым полом я оказался у последнего выжившего из первой пятерки. Таковым он оставался ровно секунду, пока лезвие погружалось в его шлем. Схватив обмякшее тело, я заслонился им от огня противников и одновременно выстрелил, держа оружие под мышкой оседающего трупа.

Опомнившийся Череп перешел в контратаку мгновенно. Ускорился, сгруппировался и дурил, но не по мне, а по мертвому товарищу, стараясь нанизать меня на свой лом через тело бывшего соратника. Конструкт с легкостью прошел через обессилившего врага и вскрытый доспех, но я уже отбросил его в сторону.

На краткий миг мы оказались рядом, он уже начал разворачиваться, чтобы ударить меня когтями в открывшийся бок, лезвия высекая искры из разорванных проводов, разрезали обшивку судна, но, когда достигли моего доспеха — лишь бессильно звякнули, оставив неглубокие царапины. Мне же хватило одного прикосновения.

Череп попытался ударить еще раз, но его движения стали вялыми и обессиленными. Доспех, секундой ранее лишившийся источника питания в виде вмонтированного в броню кристалла, превратился из помощника в обузу. Хотя Череп все еще пытался сражаться, но угрозы уже не представлял.

— Отдыхай. — усмехнулся я, в два удара огненного меча подсекая ему ноги и лишая правой кисти. — Чем больше заложников, тем лучше.

В следующую секунду я рывком ушел к остаткам абордажной группы, встретившей меня шквалом огня из всех стволов. Но они не шли ни в какое сравнение с Черепом, и даже близко не стояли. Мне хватило по одному удару на каждого. Вот только пересчитав тела я понял, что двоих не хватает.

— Инга, они идут к мостику! — крикнул я, рывком отправляя себя в погоню. Почти сразу со стороны центральной палубы послышались очереди тяжелых автопушек а затем грохот взрыва. Ворвавшись в коридор, ведущий к мостику, я увидел обугленное тело кого-то из вспомогательной команды. Разбираться было некогда, бой шел уже у последних рубежей.

Несколько вещей произошло почти одновременно. Влетев в коридор, я увидел, как два тяжелых штурмовика пробивают себе дорогу. Последняя перегородка пала, окутавшись огненным шаром. А корабль вздрогнул всем корпусом.

Рывком оказавшись за спинами врагов я ударил крест на крест, особо не целясь, в попытке отвлечь их от наших парней. Один из противников даже успел обернуться, и в то же мгновение ему в бок влетело несколько снарядов из двадцатки. Броню разорвало изнутри, забрызгав всё кровью. Последний, державший щит и прикрывавший себя и товарища оборачиваться не стал, и я без сожаления вбил ему огненный клинок в шею, да так что лезвие вышло из брони с другой стороны.

— Всё! Этот должен быть последний! — выдохнул я, и в этот момент судно тряхнуло ещё раз. Хорошо хоть услышав мой крик соратники прекратили стрельбу. — Инга, я иду! Свои! В чем дело?

— Взрывы на второй палубе, там, где вы сражались. — быстро ответила девушка, уступая мне место капитана. — Почти вся верхняя палуба потеряна. Один залп и мы лишимся реактора!

— Не в мою смену. — сосредоточенно ответил я, активируя щит, который тут же тряхнуло. А потом, подняв глаза, я увидел, как к нам приближается окутанный золотым сиянием корабль. И его скорость была выше нашей. — Не уйдем.

Святой паладин Генрих Великий, вел корабль на таран. Сотни раз проверенное надежное средство позволяло не задумываться о добивании врага. Ничто не могло сокрушить его божественный щит, и сегодня он собирался уничтожить оскорбившего его труса, сбежавшего с поля боя.

Глава 18

— Двигатели на полную мощность! — приказал я, прекрасно видя, что скорость противника километров на тридцать выше нашей, возможно, если бы не пожары на верхней палубе, мы могли бы спрятаться или затеряться в ночных небесах, но сейчас единственным нашим шансом стал удачный маневр.

— Все двигатели работают в режиме форсажа. — проговорила Инга, отслеживая десятки показателей корабля. — Сажай это корыто, жаль, но надо спасаться самим.

— Не успеем. — покачал я головой. Враг стремительно нагонял нас, и расстояние сократилось уже до пары километров. Собрав остатки сил в кулак, я создал бомбу и послал навстречу противнику. Конструкт врезался во вражеский щит и без следа в нем растворился. И что-то мне подсказывало, что будь у меня стихийный конструкт, ситуация повторилась бы с точностью.

Судно врага шло на таран, стараясь прижать нас к земле, не дав уйти, обстрел прекратился, но видя приближающегося врага легче от этого никому не стало. Уйти на поврежденном корабле, без маскировки и с на треть работающими реакторами, инженеры всё же смогли ввести в строй ещё парочку, нереально. Но жить очень хотелось, а значит придется раскорячится и повертеться. В прямом смысле.

— Всем пристегнуться. Немедленно! — приказал я, врубая магнитные ботинки в доспехе на максимум. То что я собирался сделать противоречило всем уставам и инструкциям, а когда судно противника приблизилось на сотню метров и я решился на отчаянный шаг — стало понятно почему умные люди это запретили.

Созданный прямо под двигателями щит ударил струями воздуха в резонансный конструкт и внезапно получившие опору турбины буквально выплюнули нас вертикально вверх. Три из двенадцати маневровых гондол, не выдержав внезапно возросшей нагрузки, мигало красным. Один из маршевых двигателей отказал. Остальные нуждались в срочном ремонте, а уж сколько я потратил энергии — чакра звука опустела почти полностью и резервов не осталось.

Но всё это стоило свеч. Легкий крейсер паладина Генриха Великого промчался прямо под нами, послужив опорой для большего подъема. Проскочивший корабль начал идти на разворот и в этот момент я ухватил удачу за хвост.

Мы оказались выше! Пожары на верхних палубах были не видны противнику, и я привычно повесил маскировочную сферу на судно. Промчавшийся на пару километров дальше корабль, взявший большой круг для разворота, начал вилять из стороны в сторону, на нем даже включили мощные прожекторы, но обнаружить нас в черных затянутых тучами небесах было не так просто.

Да, скорость упала на треть. Да, ни о каком побеге и речи быть не могло. А уж тем более об открытом противостоянии. Но теперь у нас по крайней мере был шанс вырваться из окружения, а ещё — была идея. Я не мог пробить щит паладина, не мог от него уйти, но в отличие от непробиваемого поля, механизмы судна вполне себе могут перегореть.

— Сформировать пожарные команды. У нас не больше десяти минут. — приказал я, стараясь держаться вне ярких лучей прожекторов. Расстояние между судами, за счет радиуса маневра, было чуть больше пяти километров, и хотя мои конструкты до них не доставали, развлекался я как мог.

Стоило рядом с судном появится чему-то хоть отдаленно напоминавшему маскировочную сферу, как противник на всех парах мчался к ней, с явным намерением протаранить. Жаль только, что она в тот же миг пропадала и появлялась с противоположной стороны.

Паладина хватило минут на пять, поняв, что его дурачат он снял щит и приказал расстреливать появляющиеся мишени. Казалось бы — крайне разумное решение. Вот только я, воспользовавшись тонким контролем резонансных конструктов, начал создавать мишени, которые пропускали через себя снаряды и при этом смещали отражение того, что за ними. В результате расстреливать их приходилось пока я сам не убирал сферу. Жаль, что кардинально это вражеский боезапас истощить не могло.

— Пожар потушен, между поврежденными секциями натянут брезент. — доложил один из инженеров.

— Отлично. Занять места. Попробуем уйти отсюда. — приободрил я народ, постепенно снижаясь. Сейчас меня вполне устраивал вариант отступления с поврежденным и не новым, но весьма ценным кораблем. Если даже половина наших умудрилась уйти — флот увеличится почти двукратно.

— Они сняли щиты. — сказала Инга. — Кажется начали какие-то переговоры с остальным войском. Шифр частично совпадает с нашим, но разобрать…

— Пускай запись… — приказал я. Раздалось характерное шипение помех, а затем белиберда из смеси букв и цифр, зачитываемая монотонным механическим голосом. В таком виде прослушать сообщение было невозможно, не то, что понять, о чем оно. Но по поведению противника стало ясно что случилось что-то экстраординарное, ведь развернувшись они резко сменили курс.

— Можешь отследить куда они? — спросил я, чувствуя все нарастающее беспокойство.

— Если никуда не отвернут… в сторону моря… бухта, где мы оставили Черепаху! — потрясенно ответила Инга.

— А вот это уже плохо. — мрачно проговорил я, прикинув расстояние. Нет, своими конструктами я их так не достану. — Выходи в эфир, надо предупредить наших.

—…сделаю. — покачав головой ответила супруга. Ситуация ей явно не нравилась, как и предложение отвлечь внимание на себя. Но, если враг обнаружил нашу летающую базу, то мы просто обязаны спасти её любой ценой. Иначе всей нашей сибирской экспедиции немедля придет конец.

— Говорит цесаревич, доложите о ситуации. — не скрываясь, по открытому каналу сказал я, стараясь привлечь к себе внимание.

— Таран на связи. Они обнаружили нас, идут прямым курсом. Передовые части уже здесь, но мы, пока, отбиваемся. — почти сразу ответил бурят, и я помрачнел ещё больше. Если к ним прибудет паладин — можно ставить точку. Мы будем единственными кто выберется из этой передряги.

— Инженерный, мы можем ускорится хоть немного? — спросил я.

— Простите, ваше высочество, это не в наших силах. — ответил мне техник. — Двигатели на пределе, другие реакторы мы в полете запустить не сможем.

— Мы их не догоним. — с сожалением проговорила Инга. — Нужно думать, что делать дальше. Пусть авианосец идет на сближение, или может отвлечет внимание на себя и уведет врага в море.

— Нет. Есть другой вариант… — мрачно ответил я, прикидывая варианты. Был один, крайне рискованный и энергозатратный, но, кажется, иного выбора у нас не было. — Всем одаренным подключится к сети. Энергия на маршевые двигатели. Кормовые маневровые двигатели полный вперед, приготовится к ускорению.

Хотя помощники смотрели на меня как на психа спорить никто не собирался, а потому, когда корабль вдруг получил дополнительное ускорение они хоть и удивились, но не растерялись, занимаясь своими обязанностями. Скорость быстро росла, и мы в начале перестали отставать от вражеского крейсера, а затем и вовсе начали его нагонять, и если бы они только знали каких усилий мне это стоит…

Решение повторить рискованный маневр пришло мне почти сразу, хотя до последнего были сомнения в его работоспособности. Резонанс вызывал в нашей вселенной отклик темной материи и энергии, существующих параллельно и обладающих двадцатикратно большей массой и потенциалом. А потому созданный барьер, пусть и двигался визуально вместе с нами, на самом деле перемещался в другом пространстве. Мы лишь наблюдали и взаимодействовали с его откликом.

Это уже не дуть в свой парус, это скорее отталкиваться от платформы, которая постоянно сдвигается за тобой. И единственная, хотя и тотальная проблема такого способа повышения эффективности двигателя — мне приходилось создавать пресс такой силы что мог бы выдержать существенную часть веса корабля. Теперь, когда мне приходилось поддерживать только горизонтальный вектор силы, это было проще, но ни концепции, ни затрат энергии не отменяло.

Я держался исключительно на медитации восстановления, предельно четко контролируя все свои действия и меридианы. Через открытый канал души мне приходилось выкачивать такое количество праны, что хватило бы на десяток жизней. Недостаточно укрепленные каналы выгорали или забивались и тускнели, но основные круговороты работали, хоть и на пределе.

— Скорость двести десять, двести двадцать… невероятно! Двести пятьдесят! — возбужденно говорил второй пилот, не понимая что происходит. — Мы обгоняем врага!

— Вспышка слева! — крикнула Инга, но привыкший что щиты держу я экипаж даже не почесался поставить конструкты. В результате корабль ощутимо тряхнуло от первых же попаданий, а мне пришлось сместить вектор движения.

— Ставим щиты! Цесаревичу не до нас! — приказала супруга, и они таки поставили достаточно крепкие конструкты, выдерживающие по несколько попаданий. Но мне и в самом деле было не до того. Приблизив щит ещё ближе, я заставил судно ускорится и вскоре крейсер паладина превратился в догоняющего.

И всё же радости это не прибавило. Хоть до входа в бухту оставалось несколько минут, черное небо тут и там вспыхивало от взрывов. Оставшиеся корабли сопровождения и прикрытия безуспешно пытались избавится от противников. Вяземская, оставленная мною в тылу именно на такой случай, со своим звеном самоубийц, засыпала врагов градом снарядов, мечась от одного судна к другому, но это было бесполезно.

Маневр, который еще пару часов назад казался мне пусть и не гениальным, но вполне рабочим, привел к тому, что большая часть боеспособных офицеров и одаренных оказалась на судах без боекомплекта и сейчас вооруженные до зубов враги разделывались с остатками нашей обороны.

Допустить этого я не мог, а потому, твердо взяв штурвал, направил захваченное судно на ближайший вражеский крейсер. Краем сознания я почувствовал недовольство соратников, кто-то говорил, что самоубийство не выход, но сейчас всё зависело от хорошо поставленного удара. Одного единственного.

Миг, и наша скорость резко падает, по инерции судно еще летит, но вся моя сила уже сосредоточена не в толкающем щите, а в формирующейся бомбе. Никогда еще мне не приходилось отправлять конструкт так далеко, а потому я сосредоточился, до предела обострив все чувства. И только когда почувствовал, что смогу — бросил конструкт вперед.

Экипаж легко уходящего от тарана вражеского фрегата, сосредоточившего на нас огонь, прекрасно знал, что у нас нет вооружения. Но сегодня его ждал самый большой сюрприз в его жизни. А заодно и последний. Конструкт врезался в щит и мгновенно его уничтожив раскрылся, сминая броню и выводя из строя маневровые двигатели и орудийные башни.

— Подбили? Но как? — ошарашенно проговорила Инга. — Чем?

— Не отвлекаться! — приказал я, создавая второй конструкт и отправляя его вслед за первым. Противники не сумели воссоздать щит достаточной мощности и ядро влетело в корпус корабля, и только там раскрылось, вызывая многочисленный взрывы. — Подготовиться к пересадке на Гнев!

— Всем постам минутная готовность. Черепаха, мы идем на сближение, подготовить Гнев империи к принятию нас на борт. — протараторила Инга.

— Слышим вас хорошо, мы уже на месте, ждем вас. — ответила радостная Ангелина. Наконец мы влетели в пространство над бухтой, и я невольно выругался. Сотни пожарищ окружали замерший под прикрытием скал авианосец. Лишь немногим удалось добраться до спасительного корабля, большая же часть отвлекала флот противника от верного направления и рассчитывать на их офицеров мы не могли.

— Курс к ближайшему врагу. — приказал я. — Медленному.

Дважды повторять не пришлось и на дисплеях появилась пунктирная линия, отображающая маршрут к следующей цели. Я не питал никаких иллюзий, попасть на расстоянии больше полутора километров, даже если удастся сохранить резонанс с конструктом на такой дальности, почти нереально. Но я старался.

— Есть попадание, взрывы на палубах с пятой по третью. — довольно прокомментировала Инга, вновь выстраивая подходящий маршрут. Я, хоть и был выжат словно лимон, тоже порадовался. Тем более что палуба Черепахи начала раскрываться и в свете прожекторов появился Гнев империи.

А в следующее мгновение на него обрушился град снарядов со всех судов противника. Они, словно видя единственную мишень начали бить из всего что было, и даже отсюда стало видно, как проседают щиты Черепахи.

— Закрыть бронепалубу! Сосредоточить огонь ПСО. — раздались приказы Ангелины, и как бы не было обидно в этом я был с ней совершенно согласен. Так и потерять лучший корабль флота не долго.

— Следующий ближайший. — приказал я, переключившись на свою задачу. — Ангел, держите оборону, мы попробуем расчистить вам путь.

— Мы собираем выживших. — немедля ответила Ангелина. — Уйти не можем.

— Бросьте их и взлетайте! — раздался в эфире возмущенный голос Марии.

— Нет. Мы своих не бросаем. — мрачно сказал я. — Держите щиты на максимуме, не отвлекайтесь на остальное. Мы попробуем справится.

— Спасибо. — ответила Ангелина. Первая супруга тоже много чего хотела сказать, но судя по тому, как резко прервалась её передача — передумала.

— Умрете, я вас лично прикончу! — выкрикнула Мария, отключив связь, и что-то от неё это совсем не выглядело шуткой. Хотя настроение все равно немного поднялось, я даже увидел несмелые улыбки на лицах офицеров.

— Полный вперед. Ближайший. — вновь приказал я, подставляя щит под двигатели и постепенно приближая его к кораблю. Объяснять задачу не потребовалось. Маршрут был перестроен и через несколько секунд мне пришлось вновь принимать на щиты удары десятков пушек.

Только когда третье судно начало снижаться с пробоинами в корпусе, до противника, кажется, дошло что происходит и весь вражеский флот начал отчаянно маневрировать, стараясь держаться от нас как можно дальше. И были в этом не только минусы, но и плюсы — нам на несколько минут удалось так расширить пояс жизни, что враги перестали попадать по Черепахе.

— Мы почти всех погрузили. — радостно сказала Ангелина, защищавшая товарищей и собиравшая выживших с других судов. — Идите на стыковку!

— Принято. — сказал я, тут же направляя захваченный крейсер вниз. Противники, очевидно так же сложившие наши переговоры, попытались пойти на перехват, существенно просаживая щиты, но сбить их окончательно не могли и через минуту мы должны были наконец приземлится. Вот только чувство опасности взвыло раскаленным и гвоздями впившись в виски, а затем в наушнике раздался предупреждающий писк.

— Вражеское судно идет на таран! Это крейсер паладина! — крикнула Инга, но я и без её подсказок видел стремительно приближающуюся хищную птицу, окруженную непробиваемым полем. До столкновения оставались считанные секунды. Кто-то начал ругаться матом, кто-то молиться и крестится. Большинство же вцепилось в свои кресла в ожидании удара. Но его не последовало.

Внезапно, для экипажа, атакующего наш корабль, для моих соратников и вообще для всех кроме меня, вражеский крейсер резко взмыл в небеса, перепрыгнув захваченное чудно, а через секунду на борту неприятеля произошло сразу несколько взрывов. Судно опасно накренилось, рискуя перевернуться, но в последний момент сумело удержаться. Как им казалось.

Я вновь создал свой щит прямо под золотым свечением защитной сферы противника, и струи воздуха, внезапно получившие опору, с многократно превышающей технологические пределы силой оттолкнулись, окончательно переворачивая крейсер. На мгновение маршевые двигатели оказались сверху, корабль резко пошел вниз, но через несколько секунд пилот умудрился выправить положение.

— Держимся рядом с паладином! — приказал я, и когда наши корабли оказались на расстоянии досягаемости вновь подложил противнику свинью. Остальные враги, взбодрившиеся с появлением паладина, в шоке наблюдали за происходящим.

Генрих Великий, паладин святого Папы, обладатель непробиваемого щита, впервые терпел поражение. Они пока не могли в это поверить, еще надеялись на чудо, но экипаж крейсера принял единственно верное решение — снижаться. Потеряй они управление на высоте в пару километров — не выживет никто.

Я еще дважды сумел подправить курс врага, так чтобы они рухнули как можно дальше от Черепахи, но, к моему громаднейшему сожалению, сели они довольно мягко, разве что по склону чуть прокатились, повредив брюхо и маршевые двигатели. Но золотистый купол по-прежнему держался над ними.

— Открытый канал. — приказал я, и через секунду Инга кивнула. — Цесаревич Александр вызывает Генриха, бывшего Великим. Сдавайтесь, иначе погибнете.

— Вы не сможете пробить наш купол! Мы под защитой господа! — яростно ответил мне появившийся на экране немец. Но куда больше меня заинтересовал не он, а чуть улыбающийся парень, стоящий у него под левой рукой. — Вы еретики, и огонь римской католической церкви очистит от вас эти земли!

— Ваши щиты не вечны. Даже вам нужно когда-то спать. — ответил я, стараясь не показывать вида что вижу знаки, показываемые на фоне. Наш лазутчик показал два кружочка пальцами, и когда большой сформировался — малый исчез. На мгновение я прикрыл глаза. Да, у парня была совсем другая задача, но… если я правильно его понял.

— Мы легко продержимся до подхода подкреплений. А после от вас не останется даже мокрого места! — самоуверенно сказал Генрих.

— К сожалению вы мне нужны живым. — сказал я, усмехнувшись. — Но посмотрим что вы сможете сделать без кристалла резонатора.

Жеглов, всё это время дожидавшийся приказа, на мгновение задумался, кивнул и переведя взгляд на паладина — ударил. Генрих вскрикнул, хватаясь за грудь. К нему мгновенно рвануло сразу несколько офицеров, но щит с корабля пропал, а в следующую минуту я, оставив управление на Ингу, влетел в пробоину на корпусе противника.

На судне творилась жуткая неразбериха. Персонал кто вжимался в стены, кто пытался бежать, но меня всё это не сильно интересовало — я рвался в капитанскую рубку. Передвигаясь по кораблю рывками, я не жалел никого кто попадался мне на пути, сметая все преграды, и через несколько секунд уже ворвался на мостик.

— Пётр! — крикнул я, пытаясь выделить из кучи-малы своего соратника.

— Здесь! — отозвался он, и я снес прессом наседавших на него офицеров. Забившись в угол, Жеглов умудрился не только выжить, но и захватить обмякшего Генриха, которого держал за шею. К счастью, оба были живы, хоть и пострадали в драке.

— Теперь ты в безопасности. — пообещал я, выставляя над ними защитную сферу, а затем, повернувшись начал методично вбивать врагов в стены и разрывать их когтями ветра. Чтобы зачистить мостик понадобилось всего несколько секунд. Выжившие в спешке бежали, храбрецы навсегда остались лежать.

— Простите, я не смог. — понуро сказал Пётр.

— Живой, уже хорошо. А вообще ты даже не представляешь как много сделал. И во время схваток, и в переговоры. — похвалил я товарища, несколько месяцев прожившего под прикрытием. — Надо сделать одно заявление… поможешь?

— Да, конечно. — слабо улыбнувшись ответил Жеглов. Поддерживая его под руку я подвел соратника к приборной панели, а сам занял место капитана, дожидаясь пока включится вещание на всех открытых частотах.

Крейсер Руссо, где-то над Байкалом.

— Убрать с большого экрана! — приказал Булат-хан, понимая, что на долго это их не спасет, и информация все равно просочится, дойдя и до офицерского состава, и до рядовых матросов. А с экрана продолжал вещать монстр, держащий одной рукой за голову Генриха, теперь уже точно бывшего Великим.

— Я, цесаревич Александр, заявляю — мы перехватили вражеский флот, уничтожили большую часть ваших судов и захватили вашего непобедимого паладина в плен. У вас есть неделя чтобы сдаться, иначе я приду за вами. — проговорило чудовище, а затем отшвырнуло тело святого паладина, словно тряпичную куклу.

— Это передают на всех частотах, господин. — внезапно охрипшим голосом проговорил адъютант. — Что нам делать? Идем на соединение во Владивосток? Несколько судов ещё сражаются, у нас там перевес сил.

— Нет… это может быть ловушка. — подумав несколько секунд ответил Саин-хан. — Отходим в Якутск. Передайте всем войскам — собраться в столице.

Не веря в собственное счастье мы смотрели как корабли врага, способные переломить итог боя, разворачиваются и уходят на север. Пусть блеф был и обоснованным, но это был всего лишь блеф, и я до последнего не мог поверить, что у нас получилось.

— Город готов к сдаче. — словно в тумане услышал я слова Марии. — Владивосток возвращается в лоно родины.

— Хорошо. Всем боеспособным судам — держаться рядом с черепахой. Заканчиваем эвакуацию и идем в порт. — приказал я, постепенно приходя в себя. Короткая схватка потребовала куда больше ресурсов чем у меня было. Большая часть меридианов либо выгорела, либо забилась, и на восстановление у меня уйдет не один месяц. Но сам факт этой невероятной победы предавал мне и окружающим силы.

Через полчаса Жеглов уде лежал на кушетке в госпитале, в соседней с Максом палате, а Генрих, лишенный всех вещей и резонатора, отправился в камеру. К счастью первоначальный план почти сработал. Если бы враги не обнаружили Черепаху, мы бы сумели увести две трети их флота. Но сейчас даже ругаться на Ангелину, которая допустила обнаружение своего судна, не хотелось.

Главное — мы получили кучу кораблей, и не потеряли никого из команды. А учитывая освобождение Владивостока и захват Генриха — это была великая победа.

Штаб-квартира совета общества Теслы. Где-то над Атлантикой.

— Мы должны поговорить. — подойдя к Седьмому, занятому какими-то отчетами проговорила Пятая.

— Ну раз должны, говорите. — не отвлекаясь от бумаг кивнул мужчина.

— Ваш чемпион захватил Генриха! — яростным шепотом сказала она. — Вы должны немедля его освободить!

— Во-первых, дорогая кузина, как мне недавно напомнил совет — у меня не может быть своего чемпиона. — усмехнулся Седьмой. — Во-вторых, официально я даже не член совета. Ну и в-третьих, зачем бы мне это делать?

— Моей поддержки на следующем голосовании будет для вас достаточно? — яростно сверкнув глазами спросила Пятая.

— Вы предлагаете мне свой голос, в обмен на вашего любимого? — усмехнулся Седьмой, прямо взглянув в глаза девушки. — А ведь вас предупреждали, не сближаться с чемпионом. Он всего лишь человек.

— Как и ваш… — яростно ответила Пятая.

— Как и мой. — нехотя кивнул Седьмой. — Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Думаю, у него тоже будет пара условий.

Дождавшись пока Пятая, уйдет, сжимая в бессильной ярости кулачки, он усмехнулся. Пора доброжелателю вновь выйти на связь, и посмотреть, ответит ли Александр на добро добром.

Глава 19

Уже через пару часов мы выяснили что основной флот Булат-хана ушел на север. Корабли РЭБ доложили о возвращении противника в столицу. Главной же новостью стало то что они отступили отовсюду, включая Иркутск и Улан-Батор. В результате все ключевые города региона сдались почти без боя. Где-то пришлось прилетать и показывать увеличившийся флот, в других хватало печати генерал губернатора.

С самим флотом тоже случилась заминка. Лояльные Булат-хану офицеры либо сбежали, либо были взяты под охрану, с остальными пришлось повозится. На каждое судно нужна была команда из дарников, офицеров и специалистов, и это не говоря уже об обычных служащих. Где столько людей взять?

Волевым решением я передал наиболее устаревшие суда в гарнизон Ханты-Мансийска. Пусть стоят про запас, хотя условиями хранения тоже пришлось как следует озаботится. К сожалению поговорка «есть-пить не просит» в отношении сложного оборудования не работала. Профилактический ремонт и регулярное обслуживание никто не отменял.

Отдельная боль — взорванный при отступлении из Владивостока склад боеприпасов. Мне удалось погасить пожар прессом, но большая часть снарядов и пороховых картузов оказалась уничтожена. Так что в плане вооружения мы оказались крайне ограничены и было принято решение оставлять только те калибры, которые производились на территории империи.

— Таким образом в нашем распоряжении появилось пять крейсеров легкого класса, два среднего и один тяжелый артиллерийский крейсер класса Огайо. Несмотря на необходимость ремонта и низкую скорость его тяговооруженность составляет столько же сколько и две трети оставшегося флота. — с довольным, хоть и уставшим видом зачитывал Строганов. — Одни только залповые установки чего стоят! Двенадцать одновременных выстрелов с одной пристрелкой.

— И много у нас для них снарядов? — усмехнувшись спросил я, и Василий поник. — Всё понимаю, благодаря этой вылазке наш флот не просто сравнялся, а стал больше, чем флот Булат-хана, но в случае прямого боестолкновения оно превратится в мясорубку.

— Предлагаете этого не допустить? — уточнил Дмитрий Оренбургский.

— У нас достаточно сил для полноценной блокады Якутска. Сражение в таких условиях — лишняя трата людских ресурсов. К тому же мы уже разработали план по информированию населения Якутска о происходящем. — ответил я, с улыбкой посмотрев на Ангелину. Супруга сделала за последние дни куда больше, чем даже я во время сражения — ограничение доступа к сетям, полный контроль телетрансляций и тотальная пропаганда нашей точки зрения.

— Что, если хан не сдастся и решит идти на прорыв? — хмуро поинтересовался князь Оренбургский. — Не стоит распылять наши силы.

— И куда он пойдет? — усмехнувшись спросил Строганов. — Хан, потерявший большую часть кораблей и почти всю территорию. Пока идет блокада, мы скорее дождемся усмирения восстания на западе и прибытия подкрепления от регента.

— Как я уже сказал, наших сил вполне достаточно для уничтожения вражеского флота в прямом столкновении, но это нецелесообразно. — ответил я. — Так что мы просто дадим им шанс сдаться, а блокада обеспечит лояльность оставшегося без предводителя населения.

— На освобожденной территории наши позиции пока не слишком сильны. — заметила Ангелина. — Хоть мы и делаем все от нас зависящее, но люди годами жили без центральной власти. Для того чтобы привить им какую-то любовь к отечеству придется очень сильно постараться.

— Люди не главное. В начале придется договариваться с элитами. Мы уже разослали письма местным великим и древним родам, с гарантией безопасности личного имущества и сохранения титулов кроме великокняжеских. — заметила Мария. — Некоторые сразу прислали приглашение на званые ужины.

— Выдели тех, с кем придется пообщаться лично и составь список для тех, кого можно пригласить в рамках новой столицы региона. — ответил я. — Нам нужно закрепить власть во Владивостоке.

— Вы совершенно правы, ваше высочество. Такой большой портовый город без внимания оставлять нельзя. — согласился князь Оренбургский.

— Да, только проблема в том, что род Булат-хана и есть род княжичей Власовых, они же основной род Владивостока. — не весело улыбнулась Мария. — И они хоть и заверяют в своей непричастности и лояльности, но доверять им не стоит.

— Твои предложения? — посмотрев на супругу спросил я.

— Заложники. — пожав плечами ответила Мария.

— Нужно обязательно начать трибунал. — возразила Инга. — Больше половины их совершеннолетних родственников служила или до сих пор служит во флоте Сибирского ханства. И они не рядовые офицеры.

— Да, прощать такое нельзя, но и казнить всех взрослых аристократов из взбунтовавшегося рода — тоже. — покачала головой Мария. — Нам до сих пор вспоминают гибель благородных семей Ляпинского княжества. Как бы не были лояльны патриоты — но аристократия в первую очередь думает о своей выгоде, и если мы в очередной раз покажем что она в опасности наши сторонники разбегутся.

— Хороши сторонники, думающие только о себе. — недовольно усмехнулся я. — Ладно, в принципе всё понятно. Нужен независимый судья, который сумеет разобраться в этом деле и на которого потом ляжет ответственность за совершенные действия. Желательно тот, кого уже не жалко.

— Вот только регент вручил печать генерал губернатора именно тебе. — возразила Мария. — Думаю именно с такими мыслями. Раньше я не понимала в чем интерес отца, теперь же это явно. Если он сумеет усмирить восстание без больших репрессий, а мы нет — его сторонники победят и в дворянском собрании, и в боярской думе.

— И что ты предлагаешь? — спросил я. — Мы не можем оставить их в покое, иначе мятеж вновь расцветет через пару лет.

— Ну, формально никакого мятежа нет. — задумчиво сказала Инга, до крайности меня удивив. — Для того, чтобы стать изменником или предателем, нужно в начале дать клятву верности государю или отечеству. Люди до тридцати её естественно не приносили, ведь императора уже пятнадцать лет нет, а Екатерина Николаевна не сумела добиться своего признания на всех территориях.

— Значит и трибунал мы просто так провести не можем? — уточнил я.

— Ваша супруга говорит в принципе правильные вещи, но по закону великие дома давали клятву от своего имени десятилетиями. Так что очередное поколение просто не может отказаться от старых традиций, или им придется отказаться от рода. — вмешался в разговор князь Оренбургский.

— А ведь это идея. — ухватив за хвост ускользающую мысль сказал я. — Нужно сформировать трибунал, распустить слухи что никто не собирается церемонится с предателями, но при этом мы простим тех, кто принесет головы зачинщиков. Постараемся сделать так, чтобы от проигравших отказались старшие родственники, приносившие клятвы моему отцу и деду.

— Может сработать. — воодушевилась Мария. — Нужен показательный пример, а лучше два. Но с этим уже можно работать. Выбрать древние, явно негативно настроенные фамилии, и заставить их лишить своих пасынков наследства и имущества, заодно объявив награду за живых или мертвых.

— Хорошо. В таком случае начнем именно с трибунала. Потом приемы и только потом казни. — решил я. — Главное не переборщить. И конечно массовая обработка населения с нашей точкой зрения.

После того как решение было принято, мы разработали медиаплан, стратегию продвижения, как на территории противника, так и на нашей. Следующим шагом стало санкционированное вмешательство тайной канцелярии, князь Багратион, согласившийся на службу вместо своего отца, и так вызывал в обществе лишь отторжение, а уж после того как он официально выслал своих дознавателей и начался процесс…

Одновременно со следствием, во время которого неугодных хватали даже на балах и приемах, мы, собственно, и занимались организацией этих приемов. Прямо скажем, оказалось, что организовать пир во время чумы дело крайне тяжёлое и неблагодарное. Кто-то боялся преследования и отсиживался в своих особняках, другие намеренно лезли на рожон чтобы стать мучениками.

— Ваше сиятельство, я крайне соболезную вам и вашей супруге. — вздохнув говорил я очередному старику-князю, во время бала пришедшему просить за свою кровиночку, утащенную в подвалы тайной канцелярии. — Но, до тех пор пока следователи действуют в строгом соответствии с законом, сделать ничего не могу.

— Закону? Это когда великий дом Амурских в один ряд с простолюдинами перед законом встал? — гневно вращая глазами спросил старик с жиденькой бородкой и в старом военном мундире, ради такого случая найденном где-то на дне гардеробной. — Мы боярский род, и отношения к себе требуем соответствующего!

— Вы совершенно правы, ваше сиятельство. Боярский, великий… и всё прочее. В противном случае их бы расстреляли на месте, а не проводили следствие с задержанием. — жестко ответил я, заставив старика осечься. — Следствие выяснит степень их вины, постановит о наказании, и после этого вы сможете обратится с кассацией или личным прошением о помиловании.

— И сколько следствие продлится? — взяв мужа под руку спросила женщина лет пятидесяти, еще не старушка, но уже на грани. К слову, её платье было вполне подходящим и возрасту, и статусу, явно не пылилось.

— Столько, сколько понадобится. — ответил я. — К нашему всеобщему счастью — работают следователи на загляденье. Слышал краем уха что вашему сыну вменяется сорок три эпизода, от убийства государственных чиновников и дворян до покушения на монаршую особу в составе группы заговорщиков. Василий, напомни мне, какое там наказание?

— Десять лет каторги в зоне диссонанса для самых слабых из вами перечисленных и казнь на месте для самого серьезного. — тут же подсказал Строганов.

— Я слышала, что князь амурский был не капитаном судна, а лишь выполнявшим приказы адьютантом. — мило улыбаясь вмешалась в разговор Мария. — Возможно, если следователи учтут этот факт, наказание было бы менее строгим.

— Но это же был наш корабль… — прошептал старик, на руке которого немедля повисла жена. — Хотя да, вы правы, конечно, адьютантом, а не капитаном.

— Вот только он не мог быть адьютантом на судах вашего рода. — продолжала Мария. — Возможно это были не ваши суда, а взятые в аренду? Ну, например у княжества Ляпинского? Правда истек срок, да и выплаты ни одной не было. Но, на сколько я знаю сейчас там бардак в бумагах, найти потерянную ведомость можно лишь чудом. Или дарственную. Или и то и другое…

— Корабль и аренда? — тут же поняв, о чем речь спросила княгиня Амурская.

— И конечно неустойка за просрочку аренды судна такого класса, за пятнадцать лет. — с милым выражением на лице продолжила их доить Мария. — Сумма, конечно, получится приличная, вы посмотрите у себя в документах, может найдете несколько вариантов, а его высочество потом выберет какой из них верный.

— Но… — нахмурившись попробовал возразить старик, тут же замолчавший от стальной хватки жены.

— Вы совершенно правы, ваше высочество, мы обязательно посмотрим все документы. — зло шикнув на мужа ответила княгиня Амурская, которая явно соображала быстрее мужа, может в силу возраста, а может просто так получилось. — Всего вам доброго, мы немедля отправимся в имение, и все проверим.

— О, не стоит торопится. Тюрьмы у вас хоть и холодные, и давно не ремонтировавшиеся, но крайне надежные. Уверена, с ним всё будет в порядке. — вслед им сказала Мария, и в её улыбке было столько яда, что можно было залить целый каток.

— Хочешь его отпустить? — спросил я, когда супружеская пара Амурских отошла достаточно далеко. — И ради чего? Один корабль уже ничего не решит.

— Этот корабль сейчас вместе с командой в Якутске. — напомнил Строганов. — Как мы его получим?

— Сами прилетят. — пожав плечиками ответила Мальвина. — И треть земель заложат, лишь бы сын в живых остался.

— Я, простив того, чтобы он избежал наказания. — поморщившись сказала Инга.

— Об этом речи не идет. Или адьютанты у нас уже стали безгрешными? — поняв задумку первой супруги ответил я. — Может казни он и избежит, а вот работы на рудниках — нет. Заодно прочувствует как живет народ.

— А мы получим несколько кораблей и внушительную сумму денег. — чуть не мурлыча сказала Мария. — Всё в семью.

Большая часть домов Сибири предпочитала откупиться и остаться без флота, лишь бы иметь призрачную надежду спасти своих отпрысков. Раскаянье? Пфф… никто из тех, кто молил о пощаде, ревел в три ручья или клялся на крови детей и предков даже близко не сожалел о своих действиях. Все жалели только о проигрыше. О том, что попались.

Для меня стало откровением, что некоторые рода предпочитали остаться с хоть какими-то силами и средствами, а не платить за своих детей вполне приемлемый выкуп. Детей таких жлобов мы приглашали на дополнительные беседы, и после демонстрации записи часто выяснялось, что те не так уж сильно и любят родителей. Ну а там подключалась тайная канцелярия и распутывала клубок из казнокрадства, измены, заказных убийств и взяток. Было «весело» всем.

Но пропаганда из каждого утюга, записи допросов и увещевания родителей сработали. День ото дня Якутск покидали суда, вырываясь из внутренней блокады, устроенной уже ханом Булатом. В первый раз мы даже сочли это за атаку и чуть не уничтожили беглецов. К счастью, все прояснилось при переговорах, и наша штурмовая группа без проволочек взошла на борт.

За две недели блокады Саин-хан лишился трети своего флота, хотя не прозвучало ни одного выстрела. Теперь наши силы были не просто равны — мы выигрывали по всем фронтам и могли рассчитывать на быструю победу. Может даже малокровную, с нашей стороны. Но у врага всё еще оставалось пять крейсеров. В принципе меня это устраивало, и единственное что не давало насладится плодами победы — Макс.

Каждый день ему становилось всё хуже. Словно механизм пожирал его изнутри. Две попытки оперативного вмешательства закончились полным провалом. На третьей было решено больше не рисковать — сердце парня останавливалось стоило начать вмешательство. Механизм словно говорил — «тронете меня или попытаетесь извлечь носителя, я его убью».

Впрочем, были и хорошие новости, на сколько это возможно. Стоило установится мирному времени, и мы пригласили из столицы и Екатеринограда лучших хирургов, для обследования пациента. Почему не увезли тело как планировали? Костюм каким-то образом присосался к общему контуру Черепахи. Попытка распилить жгут проводов приводила к тому же что и операции.

Зато, пока его никто не трогал, Максим шел на поправку, на сколько это возможно для человека чье тело словно черви прогрызали и опутывали провода. Сердцебиение в норме, слух вернулся в полном объеме, говорил он хоть и прерывисто, но вполне понятно и почти без придыханий…

— Как поживает наш пациент? — спросил я, сев на стул рядом с кушеткой Краснова. — Как себя чувствуешь?

— Как профессиональный столяр, не читавший в молодости технику безопасности. — криво усмехнувшись сказал Максим, подняв руку-манипулятор. — Умею считать на пальцах до шести, и те плохо чувствую.

— Чувствуешь? — нахмурившись спросил я, и дотронулся до трехпалой клешни.

— Да, вы меня коснулись. Я понимаю, что это звучит как бред, но вы даже не представляете сколько для меня это значило, когда я впервые понял, что могу руками что-то ощущать. — сказал он. — Я бы даже расплакался, да только нечем.

— Прости, я рад что тебе лучше, но мы совершенно не понимаем, что с тобой происходит. Ни я, ни медики. Мы всё же по другой части. — извиняющимся тоном сказал я. — Когда это закончится, мы попробуем пересадить тебе глаза. Операция предельно сложная и малоизученная, но я помогу чем смогу.

— Я… — Максим вздохнул и нахмурился. — Вы только в дурку меня не сдавайте, ладно?

— Ктож тебя посадит, ты сейчас как памятник. — попробовал пошутить я.

— В общем, не думайте, что я поехал кукухой, но я кажется что-то вижу. Иногда, словно мельком. — не слишком уверенно проговорил Максим, и захихикал. — Понимаю, как это звучит, у меня же глаз нет…

— Я тебе верю. — сказал я, положив руку на плечо товарища. — Я уже отправил предложение тем, кто может тебе помочь, но ответа пока не получил.

— Помочь? — вновь нахмурившись спросил Краснов.

— Ты сам знаешь. Тех, кто прислал убийцу на наш корабль. — мрачно ответил я. — Общество Теслы.

Где-то над Атлантическим океаном, летающий остров крепость Теслы.

— Все усилия второй на Польском фронте окончились провалом. Уже можно констатировать что флот и армия Российской империи, при поддержке местных коллаборантов уничтожили основное ядро армии настоящих патриотов. — говорил выступавший с докладом Третий.

— Вы должны были напасть на имперцев, как только волна недовольства усилится! — не выдержав крикнула Вторая. — А вместо этого ваши агенты поддержали террориста, убившего единственного, кто подходил на роль временного короля!

— Члены совета не в ответе за то, что творят их соотечественники. — спокойно заметил Первый. — Так что вы не можете обвинять Третьего в том, что премьер-министр Англии решил не жертвовать своими гражданами в чужой войне. На сколько я знаю — вашим помощникам предоставляли и оружие, и наемников и даже флот.

— Вы говорили о полной поддержке! Просили меня вмешаться! Вы настояли на том, чтобы я отправилась в Польшу, хоть и не была там с тринадцати лет! — вскочив с места и уперевшись в стол кулаками выкрикнула Вторая. — И сейчас, когда я полгода провела под этой маскарадной маской и вложила всю себя, вы говорите мне отступится?

— Если вы завели себе друзей среди всякого сброда, это только и исключительно ваша вина и ответственность. — строго сказал Третий. — Как ваша ответственность и то, что в результате непродуманного террора к Лесным братьям и прочим освободительным движениям начали относится как к врагам даже жители Варшавы и Вильнюса.

— К слову, разве вы сделали всё что могли? — подняв глаза на девушку спросил Седьмой. — У вас куда больше сил и возможностей, чем вы задействовали.

Вспыхнув, Вторая вылетела из зала, ещё до того, как раздвижная дверь с шипением ушла в стену. Пока она возвращалась в закрытое положение все сидели молча.

— Мы должны признать, что старый план по расчленению и уничтожению Российской империи, с последующим превращением её в Евразийское содружество под нашим контролем более невозможно. — продолжил Седьмой, когда пауза слишком затянулась. — Российская империя вскоре станет очень сильным игроком. Пора признать это и двигаться дальше.

— Не станет. Мы отрезали их от африканских алмазов и перекрыли с севера и с запада. — недовольно ответил Третий. — С востока их закрывает Китай, оборвавший всякие контакты, и, если мы перекроем им выход в океан, они будут оторваны от международной торговли и вскоре зачахнут. Нужно только ввести санкции и блокаду.

— Хочу напомнить, что перед первой мировой вы так же вводили санкции на товары из германии. И как? Помогло вам это? — спросила Пятая, покачав головой. — Сообщаю совету что принц Август решил отвести войска от границы России.

— Вы не можете. — проговорил Третий. — У нас договор.

— У нас с вами? Или между Англией и Германией? Как вы верно заметили — мы не в ответе за действия наших стран, так что ваши претензии совершенно беспочвенны. — ответила Пятая. — К тому же, кто как не вы должен понимать, когда ещё можно отступить, а когда уже поздно. Мы предпочитаем сохранить свои войска пока Российская империя не перешла в контрнаступление.

— Кто-то другой воспринял бы это как предательство. — покачав головой заметил Первый.

— К счастью, этого кого-то среди нас нет. — улыбнувшись ответил Седьмой. — Мы все взрослые… «люди». Если вам так нужно нападение на Российскую империю — берите свои войска и идите через океан. Только не рассчитывайте, что остальные будут сражаться за чужие интересы во вред себе.

— Ваше мнение понятно, но учтено не будет. — вернул едкую улыбку Первый.

— И это замечательно. — кивнул Седьмой. — Вы потеряли своего чемпиона. Как и Третий с Четвертым. Чемпион Пятой находится в плену. Вторая сама являясь и чемпионом, и членом совета нас покинула… складывается ощущение, что сейчас мы равны. Ведь не можем решить спор силой.

— Это угроза? — взгляд Первого стал острым словно острие рапиры. — Члены совета не могут сражаться друг с другом, и вам это прекрасно известно. Хотите, чтобы мир исчез из-за ваших дурацких желаний?

— Мои желания не менее и не более дурацкие чем ваши. — сказал, откинувшись в кресле Седьмой. — Напомню, что пятнадцать лет назад я не смог занять свое по праву место, из-за того, что не сумел предъявить своего чемпиона. Теперь же у меня такой есть. А у вас — нет. Так что вариантов всего два. Вы либо принимаете меня как полноценного члена высшего совета общества, со всеми полномочиями, а не только обязанностями. Либо я покидаю этот совет и буду вправе более себя не ограничивать.

— Если вы попробуете покинуть остров… — угрожающе проговорил Третий.

— И кто же меня остановит? Вы? Или может быть Первый? — открыто рассмеялся Седьмой. — Не вы ли только что напомнили всем о том, чем окончится сражение любых двух членов совета? Мирокрушением. Апокалипсисом.

— Предлагаю голосование. — сказала со вздохом Пятая. — Кто за то, чтобы дать седьмому полномочия и обязанности постоянного члена совета? Я за.

— Я против. — не раздумывая сказал Первый.

— Против. — ответил Третий.

— За. — подумав поднял руку четвертый. — Пора заканчивать конфликт, который уже докатился до наших границ. Достаточно одной угрозы — Китая.

— Шестой? — строго посмотрел на последнего не проголосовавшего члена совета Первый, когда молчание затянулось.

— Совет не может принять столь важное решение не полным составом. — дипломатично ответил Шестой. — Мне хотелось бы знать мнение Второй. Пусть она и слабейшая из нас. После этого я буду готов принять решение или поставить своего чемпиона решить спор.

— Против кого? — рассмеявшись спросил Седьмой. — У других членов совета сейчас чемпионов не осталось.

— Тем лучше. Значит оно будет принято. — улыбнулся, растянув губы Шестой. — Если только у совета не найдется других претендентов.

Глава 20

— Твои покровители так и не вышли на связь. — сказал я, спустившись в тюрьму, где содержали паладина. — Кажется до тебя никому нет дела.

— Святой престол обязательно пришлет своему верному слуге помощь. — на плохом русском ответил Генрих.

— С ним мы связались в первую очередь. — улыбнувшись ответил я. — Тебя отлучили от церкви за нападение на христиан и лишили всех санов и регалий.

— Врешь, еретик! — вскочив с лежанки выкрикнул Генрих, но наткнулся на мой конструкт, не в состоянии сдвинуться дальше. В глазах его полыхала ярость и неверие.

— К сожалению нет. — сказал я, отстраняясь от решетки. — Я бы предъявил тебе подтверждающие документы, но судя по твоему фанатизму это бесполезно. Остается слабая надежда что тобой заинтересуется Елизавета.

Услышав имя немецкой принцессы Генрих, подобрался, взгляд его стал настороженный и острый. Фанатизм, которым он буквально горел всего несколько секунд назад, куда-то испарился, а на лице появилась удовлетворенная улыбка.

— Её высочество обязательно свяжется с тобой, двоюродный племянник. — усмехнулся Генрих, и спокойно сел на лежанку. — А потом я посмотрю на то что от тебя останется и помолюсь на твоей могиле.

— Это вряд ли. — ответил я. — Тем более что могилу я тебе могу обеспечить хоть сейчас. К тому же, как она узнает, где ты?

— Узнает. — поджав губы сказал Генрих и лег, отвернувшись к стенке, показывая, что разговор окончен.

Ситуация с пленником и Максимом меня с каждым днем раздражала все больше. Потому что это единственное что я никак не мог проконтролировать и никак не мог повлиять. После того как Краснов пришел в себя его осмотрели уже все ведущие специалисты, все кого я смог вытащить на дальний восток. Вот только ничего конкретного мне сообщить не могли.

Неизвестная технология, от которой мы так же далеко, как от понимания истинной природы резонанса. К тому же, Макс, хоть и не мог передвигаться, буквально сросшись с судном, но потихоньку осваивался. Пожалуй, только этот прогресс и не давал ему свалиться в пучину депрессии и ужаса. Надежда на то, что дальше будет лучше.

К чести его девушки, которую все за глаза уже давно называли Гайкой, она ни на секунду от него не отходила, помогая всем чем могла. Кормила с ложечки, убирала, таскала какие-то приспособления, о которых он просил. Я так же навещал товарища, контролируя его преображение, но все что мог — снимал боль и напитывал меридианы.

После схватки в небесах Владивостока прошло уже две недели, утром я исправно ходил с супругами на завтраки, проводил тренировку для личного состава и контролировал результаты индивидуальных занятий своих подмастерьев. Затем малый официальный прием, отчеты по всем направлениям. И званый ужин, собственный или поездка к одному из княжеских родов.

Пусть медленно и тяжело, но благодаря просветительской работе Ангелины, а попросту говоря наглой и тотальной пропаганде, меня начинали воспринимать не как захватчика, а как блюстителя православной веры, прав граждан и освободителя от иноземных захватчиков. Ведь по факту так оно и было.

— Господин, срочные новости. — перехватил меня в коридоре Строганов.

— В чем дело? — удивленно спросил я, ведь обычно наставник говорил прямо.

— Не здесь. Прошу за мной. — сказал Василий, и кивнув я пропустил его вперед. Помня о коварстве убийц из общества, перевертышей и прочих уникумов, я осмотрел его ауру — но это точно был Строганов, оставался вопрос в чем секретность. Неужели сообщение от общества Теслы?

— Подойдите ко мне. — попросил я супруг, работавших в нашем временном кабинете, и когда девушки оказались в непосредственной близости повесил маскировочный купол. — Теперь нас никто не услышит. Итак?

— На западе произошла катастрофа. — явно нервничая проговорил Строганов. — Наш центр дальней связи перехватил сообщения на военных частотах, но после него всё забито помехами. Что именно произошло нам неизвестно, но миротворческая армия регента не отвечает.

— Помехи? Какого рода? — спросила Инга, и мы повернулись к ней требуя пояснения. — Вся армия может перестать только в одном случае, если их накрыло зоной диссонанса. Такое уже было несколько раз, а после происшествия в Петрограде обсуждали, что это могла быть неудачная попытка открытия врат.

— А тут значит удачная? — нахмурилась Ангелина. — Что с ними могло случится?

— Не важно, что могло случиться с ними, главное, что можем сделать мы. — оборвала подругу на полуслове Мария. — Если миротворческий корпус уничтожен или получил существенные повреждения, значит западная граница империи не прикрыта. А там собирались флоты Англии и Германии! Мы должны немедля возвращаться в Петроград!

— Оставив здесь недобитых врагов? — возразил я. — Они вновь соберут силы и перечеркнут все наши усилия.

— А если мы отправим подкрепления — возвращаться будет некуда! Столицу захватят, и страна окажется на краю гибели. — горячо сказала Мария. — Они посадят на трон марионеточного правителя и введут внешнее управление. Мы должны…

— В Петрограде есть гарнизон, императорская гвардия, включая Преображенский и Потемкинский полки. — напомнил я. — Пару дней они выдержат. Но ты права, нужно возвращаться. Василий, полный сбор, поднять все укомплектованные суда.

— Мы возвращаемся в Петроград? — уточнил Строганов.

— В начале закончим с бунтом. Видят боги я этого не хотел, но похоже выхода нет. — вздохнул я, снимая сферу, и тут же включил коммуникатор, выходя на командный канал связи. — Всем руководящим постам, два часа на подготовку и сбор персонала. Общая тревога, выдвижение экспедиционного корпуса через два часа пять минут. Объявляйте сбор в городе с помощью системы оповещения.

Стоило раздать команды как под окнами взвыла сирена тревоги, а сразу после нее пошел стандартный сигнал: «Полный сбор. Всем прибыть на свои посты. Полный сбор». Повторяющийся раз за разом призыв не содержал слов Срочный или Боевой, а потому люди хоть и торопились, но не бежали. Вскоре к нам заявился Багратион и другие князья, которым мы вкратце обрисовали ситуацию.

— Нужно будет кого-то оставить в регионе. — заметила Инга, когда мы поднимались по трапу Гнева империи. Несмотря на то что у нас появились более мощные артиллерийские суда, вроде крейсера Владивосток, бывшего Огайо, я предпочитал свой модернизированный фрегат. Знакомый, мощный, а главное многократно опробованный в битвах и достаточно быстрый.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. — ответил я. Заняв место капитана я привычно влил энергию в мгновенно откликнувшуюся сеть и вскоре турбины загудели, выходя на полную мощность. На каждом судне была дежурная смена, но для длительного марш-броска требовалась полная укомплектованность экипажем.

Через два часа, как я и планировал, в сторону Якутска выдвинулась армада из пятнадцати судов. Еще двадцать три ждало нас вокруг города, обеспечивая блокаду. Естественно все были уведомлены о том, что мы прибудем, но во время совещания, где большая часть капитанов присоединилась по общей связи, я увидел их удивленные лица.

— Дамы и господа, рад вас приветствовать. К сожалению, ситуация резко изменилась, как это обычно и бывает. Ждать пока город или Саин-хан сдастся, мы больше не можем. — сказал я, и люди начали хмурится. — А потому нам предстоит провести тотальную зачистку города с уничтожением всех бунтовщиков. Проведите смену экипажа на свежих специалистов и готовьте пушки…

— Канал для прямого вещания на телевизионные и внутренние сети города готов. — отчеканил офицер связи.

— Хорошо, начинаем. — кивнула Ангелина, поправив челку и улыбнувшись в объектив камеры. — В эфире канал Правда со срочными новостями. Сегодня в три часа по полудни, было принято решение о полной нейтрализации бунтовщиков и оккупантов. К жителям Якутска желает обратится генерал губернатор — Александр, граф Суворов.

— Здравствуйте сограждане, братья и сестры, друзья. С радостью сообщаю что город Якутск сегодня будет освобожден от иноземного вторжения! А теперь обращаюсь к офицерам иностранного захватчика. Вам нечего искать на нашей земле кроме смерти. — сказал я, строго глядя в объектив.

— Это последнее предупреждение. Сдавайтесь. Если вы сложите оружие и приведете зачинщиков и предателей — лишенную титулов бывшую княжну Шешкину и её незаконного супруга, бывшего князя Орлова, вы получите помилование и сможете вернуться на родину. — я сделал небольшую паузу, чтобы до людей дошло. — В противном случае вы будете казнены вместе с заговорщиками.

— Законопослушным гражданам Российской империи нечего боятся. Если вы сейчас на работе — вернитесь к своей семье. Если дома — закройте окна и укрепите их с внутренней стороны клейкой лентой или одеялом. Не подходите к окнам во время усмирения оккупантов. — предупредила Ангелина.

— У вас есть два часа на подготовку и сдачу. — повторил я. — Время пошло.

— Как думаешь, они послушаются? — спросила Инга, когда камеры выключили.

— Очень на это надеюсь, но будем рассчитывать на худшее. — ответил я, и супруга коротко кивнула. Через полтора часа мы начали стягивать к городу все силы, рассчитывая их таким образом, чтобы прорыв, даже если он будет осуществлен в одном направлении, окончился неудачей.

Противник стягивал все силы к центру, укреплял позиции на улицах и между домами. Занимал круговую оборону в жилых домах, собираясь сражаться до последней капли крови и до последнего солдата. Видя это несколько офицеров приходили с просьбой отложить штурм и возобновить переговоры, но я был непреклонен.

— Время вышло. — вздохнул я, взглянув на часы. — Полная боевая готовность. Выдвинуть артиллерийские суда на передний край. Огонь по судам противника и постарайтесь не задеть жилые районы.

У меня в распоряжении было одно из самых мощных и дальнобойных орудий. Курсовая трехсотка за одно попадание была способна снести здание или переломить среднее судно пополам. Выбрав самую большую цель во флоте противника, я взял необходимое возвышение и положил палец на кнопку пуска.

— Сигнал по общей связи, на нескольких частотах! — выкрикнул адъютант, и я едва успел отдернуть палец со спуска.

— Включай. — приказал я, офицер тут же кивнул и через несколько мгновений перед нами появилось изображение. Темная комната с мерцающим светом, несколько людей в штурмовой броне и два тела распластанных за обломками мебели.

— Не стреляйте, повторяю, не стреляйте, мы сдаемся. — горячо повторял держащий камеру мужчина.

— Это офицеры из генштаба. — сказал Петр Жеглов, живший среди предателей под прикрытием больше месяца. — Инициативные.

— Не стрелять! Всем судам, отойти на исходную позицию! — приказал я, и повернулся к говорившему. — Вы меня слышите? Перейдите на закрытый канал и продолжайте.

— Так точно, ваше высочество, слышим. — с явным облегчением выдохнул вышедший на связь командир. — Мы сдаемся. Не вынесшие позора хан… я хотел сказать самозваный хан-Булат и его невеста покончили жизнь самоубийством.

— Угу, отравился свинцом, судя по множественным пулевым отверстиям. — ехидно заметила Мария. — И особенно верных людей с собой забрал.

— Не до шуток. — оборвал я супругу. — Господа, я сожалею о смерти вашего нерадивого правителя. Кто из вас старший?

— Я. — сказал мужчина, стоявший рядом с телами в доспехах. — Барон Сибиряков, Степан Васильевич.

— Что ж, барон. Я вас поздравляю, вы только что сделали шаг к титулу графа, а главное принесли в регион мир. — сказал я, заставив его нахмурится. — Готовьтесь к сдаче города. Суда свести в северо-восточный квадрат, пушки держать стволами вниз. На всё про все вам три часа. Вопросы?

— Обещание о помиловании для офицеров в силе? — хмуро спросил барон Сибиряков. — Не только для нас…

— И вы, и ваши сторонники получите помилование, если выполните наши условия. Под суд пойдут лишь виновные в военных преступлениях и главари интервенции. — ответил я, обнадежив барона. — Суды будут, но о конкретных персоналиях будем говорить позже.

— Хорошо, ваше высочество, мы всё сделаем. — сказал хмурый военный, и отключился, а спустя всего пять минут суда начали уходить в обозначенный для сдачи квадрат. Несколько кораблей с иностранным экипажем попробовали вырваться из окружения, пользуясь объявленным перемирием. Их сделали наглядным примером, расстреляв из всех орудий, так что до земли долетели лишь ошметки.

После этого инцидента сдача города и флота прошла на удивление тихо. Погибнуть уже после завершения войны никто не хотел, тем более что пленным оказывалось все соответствующее их статусу почтение, а рядовых матросов и вовсе отпускали сразу после разоружения под подписку о невыезде.

Иностранных офицеров оказалось подавляющее большинство, хотя это и не стало для нас сюрпризом. Русских, хотя скорее российских офицеров всех населяющих нашу гигантскую родину национальностей, оказалось меньше четверти. К поздней ночи мы едва сумели взять под контроль все суда.

— Итак, барон, вы вызвались представлять всех сдавшихся. — произнес я, сев напротив Сибирского, когда его привели в допросную. — Хотя от некоторых бывших сторонников хана Булата я слышал, что вы просто инициативный самозванец.

— Меня никто не выбирал, если вы об этом. — хмуро ответил Сибиряков.

— Власть никогда не передают, её всегда берут сами. — улыбнулся я. — Но кому-то хватает на это сил и смелости, а другим нет. Так что вопрос — можете ли вы нести ответственность за людей, которых считаете своими, или нет.

— Готов. — ответил мужчина. — Если это облегчит их участь.

— С этим будут разбираться следователи. — улыбнувшись ответил я, поднимаясь. — От себя же я лишь могу пожелать вам удачи. Донесите до них мои слова — невиновные будут помилованы, выполняющие приказы и раскаивающиеся — прощены. Но виновных и принципиальных будет ждать справедливый суд.

— Я все понял, ваше высочество. — кивнул барон, и его увели обратно в здание общежития, временно приспособленное под тюрьму.

— Отчаливаем? — спросил Василий.

— В начале придется оставить достаточную группировку для контроля территории. — вздохнув сказал я. — Господа, я прошу князей Долгорукого, Багратиона и Оренбургского проконтролировать процесс усмирения региона. В вашем распоряжении останутся крейсера Кронштадт, Владивосток и Гривна. А с ними девять фрегатов и три звена перехватчиков с кораблями ДРЛО и РЭБ. Увы, но отдельные штурмовые подразделения я оставить вам не могу, как и авианосец.

— Я бы предпочел вернуться в Петроград. — сухо сказал Багратион. — Но, если вашему высочеству угодно, лично займусь этим судом.

— Прошу вас, князь. Никто кроме вас не справится с этой задачей. Тем более что ваше имя уже прочно связано с тайной канцелярией и ему не будет нанесен урон подобной работой. — произнес я. — Михаил, понимаю, ты тоже предпочел бы вернуться к родным, как и все остальные, но род Долгоруких имеет достаточно репутации чтобы я мог оставить тебя в качестве временно исполняющего обязанности генерал-губернатора. В случае конфликта — я буду на связи.

— Надеемся на ваше скорейшее возвращение. — поклонился Михаил.

— Граф Рублев, вы же понимаете, что нужно делать? — спросил я, повернувшись к экрану на котором была довольная физиономия Лёхи.

— Так точно, ваше высочество, инспектировать всё, искать, где крали, на чем зарабатывали и инспектировать. — с улыбкой ответил тот.

— Именно. Только не наглейте граф. — сказал я. — Удачи вам господа. Полный вперед!

Черепаху мы отправили из Владивостока ещё перед выступлением к Якутску и сейчас у них была фора в двенадцать часов или в две с половиной тысячи километров. Благо самые медленные суда мы оставили у павшей Сибирской столицы и теперь корабли жадно поглощали километр за километром, оставляя за собой горные хребты, леса, степи и пустыни. Из-за тунгусской зоны пришлось сделать существенный крюк, но мы нагнали Черепаху за Уралом и оставив её далеко позади подошли к столице.

— Флот на радарах! — предупредил офицер разведки, выводя сетку на краю которой постепенно проявлялись точки. Десятки, если не сотни воздушных судов.

— Вызов по общему протоколу связи. — сказал я, надеясь на то что худшие опасения не оправдаются. Если это объединенный англо-германский флот, мы поляжем тут все, ведь чем ближе мы были, тем больше видели кораблей, и их количество уже перевалило за сотню.

— Не отвечают. — мрачно ответил офицер.

— Попробуйте связаться с портом. — подсказал Строганов, и подключившись на канал порта мы буквально утонули в сотнях сообщений, к счастью — на русском языке. Кто-то требовал немедленной посадки, другие уходили дальше от столицы или запрашивали припасы.

— Говорит Гнев Империи, флагман сибирского экспедиционного флота. — с облегчением сказал я. — Предоставьте выделенный канал для обслуживания. Мы идем к Зимнему.

— Ожидайте подтверждения. — проговорил явно вымотавшийся диспетчер, но через мгновение в эфир вмешался другой возмущенный голос.

— Какой ещё Зимний⁈ Все полеты над столицей запрещены под угрозой сбития! В городе карантин! — буквально выкрикнул мужчина, похоже старший смены.

— Даже для цесаревича Александра? — ехидно спросил Строганов.

— Даже для госп… кхм. Цесаревич? Секунду. — вмиг замявшись произнес мужчина и через несколько секунд перед нами появился маршрут. — Примите коридор, только одно судно, остальным придется дожидаться своей очереди.

— Кажется худшего не случилось. — улыбнувшись проговорила Ангелина.

— С чем связан карантин, офицер? — спросил я.

— Суда попали под выброс диссонанса, всех проверяют на искажение. — нехотя ответил диспетчер, и я кивнул. Может худшие опасения и не оправдались, но произошедшее точно не было среди лучших сценариев.

Спустя час мы зашли на посадку во дворе Зимнего, откуда пришлось убрать большую часть прогулочных яхт и пару тяжелых артиллерийских катеров по сути летающих орудийных башен, медленных но хорошо бронированных. С удивлением я проводил взглядом крайне интересный серебристый кораблик необычного для нашего край дизайна. Словно кольцо с двигателем по центру.

— Надо бы себя в порядок привести. — заметила Мария, когда мы заметили выстроившихся перед входом в две колонны гвардейцев. — А то даже обычные военный выглядят лучше нас.

— Если всё в порядке — ещё успеем. — ответил я, поднимаясь с кресла пилота. Вскоре мы спустились по трапу и нам на встречу шагнул церемониймейстер.

— Ваше императорское высочество, вы крайне вовремя. — нервно улыбаясь проговорил мужчина. — Прошу вас за мной, вас ожидают.

— Кто? — нахмурившись спросил я.

— Я не в праве ничего говорить, ваше высочество. — снова улыбнулся явно выбитый из колеи мужчина. — Прошу вас, за мной.

— Подозрительно. — поджав губы проговорила Мария. — Если вы заставите меня выйти в таком виде перед светом, то потеряете не только работу.

— Никакого света, впрочем, вы выглядите великолепно, ваше сиятельство. — быстро пролепетал церемониймейстер. Я сжал ладонь первой супруги и кивнул двум другим, держащимся за спиной. Затем активировал доспех из полусфер, накачал праной третий глаз и сетчатку. Если кто-то попробует на нас напасть, мы будем готовы.

Через несколько минут блуждания по дворцу мы подошли к малому залу для совещаний, со стороны делегаций, а не с внутренней для монарших особ, о чем мне поспешила сообщить Мальвина. На всякий случай я проверил как легко создается и рассеивается бомба. А затем двери распахнулись, и я практически ослеп.

— Его высочество, цесаревич Александр Борисович Романов. Князь Ляпинский и Меньшиков. Граф Суворов. Барон Арылахский. С супругами! — громко объявил церемонейместер, а я не мог избавиться от слепящего видения, идущего мне на встречу. Чувство опасности взвыло, предупреждая о том, что рядом смерть, но ничего не происходило. А затем Мария потянула меня за руку вниз. Пришлось откачать энергию из глаз почти до нуля, и я наконец сумел разглядеть сидевших за столом мужчину и женщину, перед которыми все склонились.

— Сынок, поклонись. — прошептала бледная и испуганная Екатерина.

— Кажется мы не представлены, а цесаревичам не престало гнуть спину непонятно перед кем. — усмехнулся мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой, одетый в простой деловой костюм и сидящий на троне словно на нем родился. Живые зеленые глаза блестели под густыми бровями. — Здравствуй Александр. Я твой отец.

Остров над Атлантическим океаном.

В зале совещаний сидело двое. Раздраженный и нервный Третий и спокойный, чуть улыбающийся Первый. Разговор не клеился, и оба понимали почему.

— После смерти Второй мы не можем оставить её место пустым. — настаивал Третий. — Нужно выбрать кого-то из младших правящих семей, достойных возвышения…

— Нет. — спокойно ответил Первый. — Мы не обязаны поддерживать строгую численность. Будет у нас не шестерка, а пятерка — нет никакой разницы.

— Но как же голосование? — запнулся Третий. — Я всегда тебя поддержу, но…

— Говорят, что не важно, что сказано перед «но» главное, что идет после. — усмехнулся Первый. — Если ты думаешь, что мне не известно, что Вторая была твоей протеже — то глубоко ошибаешься. Шестой решил проголосовать против тебя, а не против меня, потому что Индия вдруг вспомнила как стала английской колонией. После сокращения числа участников его голос будет значительней, и проголосует он как нужно нам.

— Он единственный у кого остался чемпион. — напомнил Третий.

— Это не на долго. К слову, лучше бы ты занялся этим вопросом, мой дорогой союзник. — усмехнулся Первый. — А сейчас, прошу прощения, но у тебя дела.

— У меня? Ну да… конечно. — не ожидавший такого оскорбления англичанин поднялся с кресла и вышел, оставив Первого в гордом одиночестве. Правда лишь ненадолго, вскоре в дверях появился человек с удивлением осматривавший большое светлое помещение. В сопровождении многочисленной охраны.

— Снимите с него наручники и выйдите. — махнул Первый, и дождавшись пока приказ был исполнен посмотрел на прибывшего. — Итак, Сергей, у меня два вопроса. Хочешь ли ты жить? И хочешь ли ты жить хорошо?

КОНЕЦ КНИГИ

23.06–23.07 2023

Спасибо вам, дорогие мои постоянные читатели! Только благодаря вашей поддержке книги выходят постоянно и быстро. Так же как благодаря вашим вопросам в комментариях появляются уточнения и исправления. На этом арка собирания земель империи завершена, начинается новая увлекательная история. Попробую сегодня не делать ссылку на следующую часть и доверится механизму АТ. Если у вас не получится перейти на новую главу (уже опубликованную) сделаю дополнительно ссылку.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/280205

Content

Граф Суворов, том 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20