Мария Северская

Влюбляться не запрещается!

– Да ты, честное слово, с ума сошла! Ты хоть бы сама на минутку задумалась, о чем меня просишь! – Женщина нервно поднялась из-за стола, ее стул при этом отлетел в сторону, и забегала по кухне. – Ох уж эти современные дети!

– Ну, Аля! – Оставшаяся сидеть девушка молитвенно сложила перед лицом руки. – Ну пожалуйста! Подумай! Все совсем не так страшно, как ты себе представляешь.

– Не страшно?! – Женщина несколько секунд пристально смотрела на свою юную собеседницу. Казалось, она силится найти слова и никак не может. – Ты предлагаешь мне поучаствовать в самой настоящей авантюре. И при этом еще и скрыть все от твоей матери – моей, между прочим, любимой подруги. Это, по-твоему, нормально?

– А по-твоему, нормально, что я шестнадцать лет прожила, ничего не зная о своем отце? Даже его имени! – взорвалась девушка. Этот переход от милого ангела к настоящей фурии обескуражил бы кого угодно, кто не знал Ванду с самого детства, но только не Алину, ведь она нянчилась с ней с младенчества. – И не самое ли время познакомиться с ним, учитывая, что больше никому я не нужна?

– Ты же знаешь, что это не так. – Женщина снова заняла свое место за столом. – Не надо перегибать палку. Ты нужна маме, и бабушке, и мне, и Игорю, если уж на то пошло.

Девушка громко фыркнула:

– А ему особенно. Он, наверно, спит и видит, как избавиться от взбалмошной, невоспитанной дочки своей новой пассии.

– Слушай, ну откуда в тебе этот цинизм, а? Новая пассия! Надо же! – Алина глубоко вздохнула. – Игорь любит твою маму. У них любовь, понимаешь? Настоящая.

– Ага, конечно. Как в книжках. – Ванда отвела взгляд и сделала вид, что смотрит на шагающего по подоконнику в надежде разжиться чем-нибудь съестным голубя. Лишь бы только крестная не поняла, как ей на самом деле больно.

Выражение на лице женщины сменилось на сочувственное. Проняла ее все-таки девчонка! И ведь всегда так – совьет веревки из кого угодно.

– Даже не хочу снова это обсуждать. Сто раз уже проговаривали, – сказала она. И словно смирившись с неизбежным, продолжила: – Ну, хорошо. И как ты себе все это представляешь?

– Легко! – Девушка даже подпрыгнула на стуле. – Загранпаспорт у меня есть. Визу дадут. Ты уговариваешь маму – она сейчас так погружена в романтику, что – уверена – ее и убалтывать не придется. Затем оформляешь мне всякие документы. Что там нужно? Доверенность от мамы? Это же возможно сделать, не посвящая ее во все подробности, правда? Убеди ее, что мне требуется срочно отдохнуть, а тут такая отличная возможность подворачивается. Помнится, ты недавно говорила, что в Римини по делам турфирмы собирается твоя подчиненная? Так ведь? Я ничего не путаю? Вот и попроси ее, чтобы взяла на себя за меня ответственность, а я обещаю, что не подведу. Ты же мне всегда доверяла! Дальше ты оформляешь мне тур, якобы я еду с группой, которую везет твоя подчиненная, – со всякими там экскурсиями, трехразовым питанием в гостинице и прочим. И я улетаю. Да, в школе я все улажу сама.

– И правда, это же элементарно! – Алина снова вышла из себя. – Отправить шестнадцатилетнюю девчонку в чужую страну на поиски отца, которого она никогда в глаза не видела и о котором ничего не знает. – Предугадывая реплику собеседницы, махнула рукой, чтобы та молчала. – Ах да, недавно узнала имя. Заметьте, без фамилии!

Ванда молчала. Она изучила крестную не хуже, чем та ее, и знала, что женщина повозмущается, помашет руками и успокоится. А главное, согласится с идеей крестницы – потому что глубоко в душе понимает, что та права, и знает, что ей и правда можно доверять.

– Аль, ну а ты что предлагаешь? – устало спросила девушка. – Смириться с тем, что мама со дня на день выйдет замуж и начнет новую жизнь без меня? А мне придется переехать к бабушке, потому что Игорю я буду мешать, да и как уместиться впятером в двухкомнатной квартире? А я не хочу жить с бабушкой. Да, я очень ее люблю, но… – Она развела руками. Что тут сказать?

Бабушка у нее мировая, но она привыкла жить одна и совершенно не горит желанием менять свои привычки. И хотя бабушке вроде бы нравится Игорь, она не стремится идти им с дочкой на уступки, облегчать жизнь, беря на себя заботу о единственной внучке – той еще занозе, как старушка считает. И надо признать, характеры у них с Вандой совершенно разные и долго находиться в одном пространстве они не могут.

– Вот увидишь, все будет хорошо. – Алина снова смотрела на нее с сочувствием. – Они быстро совершат обмен, сделают ремонт…

Ванда усмехнулась. Она-то знала, мама ни за что не согласится на обмен жилплощади, и не важно, что у ее избранника своя трешка почти в центре. Мама у нее свободная и независимая, а еще осторожная до чертиков. Она предпочтет иметь за спиной тыл в виде собственной отдельной квартиры.

Жаль, конечно, что они не могут перебраться в квартиру Игоря – там какая-то неприятная история с его бывшей женой, что-то они там делят – Ванда не вдавалась в подробности, ей это неинтересно. Но случись все-таки переезд, маме не придется выгонять Игоря и его отпрысков из их с Вандой квартиры – при условии, конечно, что они вдруг поругаются и разбегутся.

– Ладно, давай не будем строить радужных планов, – словно прочитав ее мысли, произнесла крестная. – Лучше скажи, что ты хочешь от своего отца? Как ты вообще видишь вашу встречу?

Девушка пожала плечами. Никак она не видела. Потому что не заглядывала так далеко. Ей казалось, что, если ей удастся найти родителя – это уже будет настоящим чудом. Фантастикой. Тогда и решит на месте, что ему сказать.

– Я просто хочу его увидеть. Понимаешь, мне нужно его увидеть!

Алина кивнула. Она понимала. И Ванда всегда знала, что если кто-то ее и поймет, то только крестная – лучшая и единственная подруга матери, с которой они прошли огонь, воду и медные трубы, вместе учились в школе, затем в институте, да и жили в одном доме, правда, в разных подъездах.

Алина любила крестницу чуть ли не больше, чем ее родная мать. Так уж вышло, что Алина была одинока – все силы тратила на свой бизнес – туристическую фирму, а устройство личной жизни все откладывала и откладывала на потом. Конечно, Ванда, да и ее мама не позволяли ей скучать. Они все время были вместе – во всяком случае, до тех пор, пока в маминой жизни не появился Игорь, а вместе с ним и двое его малолетних сыновей.

Ванда невзлюбила Игоря с первых же дней. Он казался ей каким-то ненастоящим, смазанным, словно плохо сфокусированный кадр. Она не смогла проникнуться к нему уважением даже после того, как мама сделала ей внушение – мол, ее избранник крупный специалист в каких-то там технологиях, хороший отец, добрый, отзывчивый человек и все такое. Просто она видела, что, несмотря на уверенность Алины, никакой особой любви между мамой и Игорем нет. Всего лишь двое взрослых людей, уставших от одиночества и желающих, чтобы, когда придет старость и дети разбегутся по своим жизням, рядом был тот, кто подаст воды и составит компанию перед экраном телевизора.

Наверно, все эти невеселые мысли отразились на ее лице, потому что Алина неожиданно проговорила:

– С твоей классной, так и быть, я сама побеседую. Только учти, две недели, не больше. И чтобы звонила мне каждый день. И не забывай о том, что формально за тебя там будет отвечать моя девочка с работы, – кстати, ее зовут Вера. Если ее, конечно, еще удастся уговорить. Так что не подставляй ее, пожалуйста.

Ванда подняла на нее глаза:

– За Веру не беспокойся, все будет в полном порядке. Звонить стану через день. Каждый вряд ли получится, я же буду занята поисками. А еще я возьму с собой ноут. Надеюсь, в отеле будет вайфай.

Летать на самолетах до этого Ванде приходилось дважды – в глубоком детстве, когда мама с Алиной брали ее с собой в Питер, и три года назад – снова в их компании. Тогда они провели неделю в Анталии.

Собственно, этой поездкой в Турцию весь заграничный опыт Ванды и исчерпывался. Больше она за пределы России не выбиралась, каникулы просиживала или на даче, или в городе – правда, время никогда бесцельно не проводила – вот уж чего она не любила, – по улицам не слонялась и перед телевизором на диване не валялась, равно как и по всяким там социальным сетям не блуждала. Нет, аккаунты у нее имелись – и ВКонтаке, и на Фейсбуке – разве может современный человек без них? – но пользовалась она ими без особого энтузиазма, скорее по мере необходимости – домашнее задание у одноклассников узнать, например.

Свободное от учебы время Ванда тратила на дела полезные – такие как изучение языков – английского и итальянского. И достигла больших успехов. В этом нелегком деле ей поначалу помогала мама, в совершенстве владеющая обоими языками и работающая в крупной русско-итальянской фирме. Именно она внушила дочери мысль, что, живя в современном мире, обязательно нужно уметь говорить хотя бы по-английски, а лучше и еще на нескольких языках. Так что к своим шестнадцати она свободно говорила на обоих, несмотря на то, что итальянский, в отличие от английского, учила относительно недавно, зато очень интенсивно, в надежде вскоре оказаться в Италии. Так что теперь девушка меньше всего переживала о том, как будет общаться в чужой стране.

В аэропорт Ванду отвезла Алина. Там их уже ждала подчиненная крестной Вера – молодая улыбчивая женщина, увидев которую, Ванда сразу поняла, что проблем с ней у нее не возникнет. Крестная представила их друг другу, провела подробный инструктаж и раз двадцать пригрозила крестнице, что, если та ввяжется в какую-нибудь историю, по возвращении она ей задаст. Здесь они и попрощались – сразу после того, как объявили начало регистрации на рейс до Римини, билеты на который лежали в Вандином рюкзаке.

– Отзвонишься сразу, как приземлишься, – последний раз напутствовала ее крестная и обняла на прощание. – И постарайся там без дурацких приключений. А то вместе с тобой придется Вере голову откручивать.

Ванда пообещала, напомнив, что она сама рассудительность и прежде никаких проблем с ней не было, на что Алина скривила скептическую гримасу и легонько подтолкнула крестницу к стойкам регистрации.

Пока Ванда с Верой сидели в зоне вылета после прохождения таможни, Вера рассказывала девушке о своих планах на поездку и всяких организационных моментах.

– У меня совсем не будет времени на тебя, – говорила она. – Насколько я понимаю, тебя это более чем устраивает. Хотя видеться нам, конечно, иногда придется. Из Римини я периодически буду на пару-тройку дней уезжать в другие города. Жить нам предстоит в одной гостинице, но в разных номерах. Эта гостиница принадлежит нашим с Алей друзьям, поэтому никаких проблем у нас возникнуть не должно. Они же будут присматривать за тобой, когда я буду в отъезде. Твоя крестная клятвенно меня заверила, что ты человек взрослый и ответственный, вести себя будешь нормально. Я надеюсь, что это так и есть. Я очень многим обязана Алине, поэтому, собственно, и согласилась взять тебя с собой. В общем, пожалуйста, постарайся сделать так, чтобы я ни разу о своем решении не пожалела.

– Конечно, не переживайте, все будет отлично, – заверила ее девушка. – Если хотите, я буду отчитываться вам о каждом своем шаге.

Женщина улыбнулась:

– Боже упаси! Лучше почаще звони крестной. Ну а если возникнут малейшие проблемы, тогда уже обращайся ко мне. Я, в свою очередь, обещаю тебя не доставать и договорюсь о том же со своими итальянскими друзьями. Короче, давай заключим взаимовыгодное соглашение: я тебя не трогаю и в твои дела не лезу, а ты ведешь себя по-взрослому и никому, в том числе и самой себе, не создаешь проблем.

– Договорились! – Они ударили по рукам.

– Ну что, значит, теперь мы с тобой настоящие партнеры? – Вера весело подмигнула Ванде. – И еще. Твоя мама взяла с меня обещание, что я не буду спускать с тебя глаз. Ты уж учитывай это, когда по возвращении будешь делиться с ней впечатлениями от поездки.

И вот теперь самолет готовился к взлету, и Ванда, прежде никогда ничего не боявшаяся, прокручивала в памяти сцену прощания с мамой и размышляла на тему «увидятся ли они когда-нибудь снова».

Когда самолет наконец вырулил на взлетную полосу, девушка вцепилась руками в подлокотники кресла и приказала себе не паниковать. Но к глазам сами собой подступили слезы. Хорошо, что этого никто не заметил – салон был полупустой, и рядом с ней не оказалось пассажиров.

А затем начался разгон, и вдруг Ванда почувствовала, как самолет отрывается от взлетной полосы. За иллюминатором стремительно понеслась вниз земля. Через каких-то пару минут домики и машинки стали совершенно игрушечными, и страх высоты сам собой ушел, будто его и не было.

«Вот и все, – сказала себе девушка. – Назад дороги нет».

Сделалось грустно.

Ее жизнь в последние три месяца менялась на глазах, и столь бесцеремонно и вне зависимости от желаний самой Ванды, что девушка порой ощущала себя безвольной марионеткой в руках безжалостной судьбы. Наверно, поэтому в ней и родилось желание отыскать отца – как протест. Уж очень она не любила ситуации, когда от нее ничего не зависит.

Началось все с того, что мама познакомилась на сайте знакомств с Игорем. Честно говоря, Ванда и не подозревала, что ее вечно занятая родительница еще находит время на такую ерунду, как переписка с потенциальными претендентами на руку и сердце. Ванде вообще всегда казалось, что ее маме личная жизнь до лампочки. Но она крупно ошибалась.

И все у них так быстро закрутилось! Вчера только мама собиралась на первое свидание и уверяла дочь, что ничего серьезного у нее и быть не может, так что пусть та не волнуется, и вот уже Игорь и его детки переезжают к ним, потому что оставаться в их родной квартире невозможно из-за конфликта Игоря с его бывшей женой, пожелавшей спихнуть на него обоих сыновей. И в комнату к Ванде, обустроенную с такой любовью, селятся двое абсолютно чужих ей мальчишек, а ее саму просят пойти на уступки и временно, пока все не утрясется, пожить на кухне. В общем, жуть!

– Крыша у твоей матери поехала, не иначе, – припечатала тогда никогда не лезущая за словом в карман бабушка.

– Просто так бывает иногда, – постаралась выгородить свою лучшую подругу Алина. – Видишь человека и сразу понимаешь, что ждала его всю жизнь и что невозможно больше просуществовать без него ни дня.

– Ерунда! – махнула тогда рукой Ванда. В сказочные истории про соединение двух сердец она не верила. И, надо признать, виновата в этом была в первую очередь сама ее мама, воспитавшая дочь с мыслью, что представители противоположного пола – безответственные обманщики, и вообще надеяться в этой жизни можно только на себя.

И вот весь привычный мир с его принципами, установками и константами рушился на глазах, и Ванда больше не знала, за что в нем зацепиться.

Она даже учиться стала хуже, хотя всегда ходила в круглых отличницах. Не поэтому ли классная так легко отпустила ее, позволив отсутствовать в школе целую неделю до майских праздников – наверно, решила, что продолжительный отдых и кардинальная смена обстановки лучшей ученице пойдут только на пользу.

Когда самолет окончательно набрал высоту, а под его брюхом потянулись белоснежные поля облаков, Ванда достала из рюкзака книжку, но сосредоточиться на чтении так и не смогла – лишь бездумно перелистывала страницы.

Еще в Москве она понимала, что ей стоит выработать четкий план поисков, вот только одно дело – понимать теоретически, и совсем другое – сделать практически. Пыталась неоднократно, и ничего не выходило. Дальше расчерчивания листа формата А4 у нее не заходило.

Тогда девушка успокаивала себя тем, что еще успеет составить план, или вообще будет решать проблемы по мере их поступления. Честно говоря, она до самого конца не верила, что удастся убедить Алину. Хорошо, что хоть мама ничего об этом не знает, вот было бы крику!

Информацией о том, как произошло знакомство ее родителей, Ванда не обладала. Вернее, достоверной информацией, из первых рук. Мама говорить о ее отце никогда не любила и всяческие расспросы дочери тут же пресекала на корню, заявляя, что одной матери той должно быть вполне достаточно, а отец, тем более такой – ей вовсе не нужен.

Что скрывалось за фразой «тем более такой», Ванда могла только догадываться. В детстве ее безудержная фантазия подсовывала ей всевозможные, в основном довольно романтические, варианты. Например, до двенадцати лет Ванда свято верила, что ее папа – самый настоящий пират, после – что он кто-то вроде Робин Гуда. Но когда ей исполнилось пятнадцать, девушка поняла, что скорей всего ее родитель – самый обычный мужчина, правда, итальянский, очень сильно чем-то обидевший ее маму. Настолько сильно, что та ни в какую не хочет теперь признать, что он когда-то был частью ее жизни.

Осознав это, Ванда подступила с расспросами к бабушке. Но и у той удалось выяснить немного. Всего лишь, что почти семнадцать лет назад Вандина мама в числе других студентов института, который она в тот год оканчивала – увы, Алины среди них не было, – отправилась на стажировку в Италию, вроде бы в Рим или Флоренцию, где пробыла месяц. Насколько помнила бабушка, с Вандиным отцом ее дочь познакомилась именно там. Звали его Давид, они были ровесниками. Кажется, он принадлежит к богатой семье, его родители владели магазинчиком старинного серебра, находящимся в каком-то маленьком городке недалеко от Римини. Названия городка бабушка, конечно же, не помнила, а может, и вовсе никогда не знала. Вот и все.

И теперь, руководствуясь этой скупой информацией, Ванде предстояло найти своего родителя. Не самая простая, однако, задача.

Идей, как это сделать, у нее имелось немного. По правде, всего одна. Она будет объезжать все небольшие городки, расположенные рядом с Римиии, находить в них лавки, в которых продается серебро, и расспрашивать владельцев, не знают ли они некоего Давида и ее маму.

Алина, услышав этот план, лишь руками всплеснула.

– Ты хоть представляешь, сколько городов тебе придется объездить? – спросила она. – Это же Италия, у них каждый, даже самый крошечный, населенный пункт имеет статус города. Причем старинного и с кучей сувенирных лавок для туристов. Ты целый год будешь ездить по этим городкам и бродить по улицам в поисках магазинчика, которого, кстати, может уже вовсе не быть.

Ванда кивнула:

– Что ж, буду полагаться на свою интуицию, она у меня вроде неплохая. Ну а если ничего не выйдет, хоть страну посмотрю.

За последний год она много узнала об Италии и успела заочно полюбить эту солнечную землю. Из фильмов она уяснила, что народ там эмоциональный, отзывчивый, из книг – что каждый дом и даже камень хранит свою собственную захватывающую историю. И как же ей хотелось окунуться в этот новый и такой заманчивый для нее мир, прикоснуться к нему хотя бы ненадолго. А еще Ванду не оставляло ощущение, что уж она-то имеет на это полное право, потому что сама является наполовину итальянкой, даже имя у нее вполне итальянское.

– Тебя так назвала мама, – в ответ на ее вопрос созналась Алина. – Она, когда вернулась из Италии, два месяца ходила абсолютно потерянная, ни с кем не желала общаться, даже со мной. Полностью замкнулась в себе. А когда узнала, что у нее будет дочь, заявила, что назовет тебя Вандой и никак иначе.

Как-то, случайно забредя на какой-то эзотерический сайт, Ванда наткнулась на вкладку под названием «Тайна имени» и отыскала среди прочих свое. Оказалось, что корни у ее имени болгарские, и с этого языка оно переводится как «милость Божья». Но это еще не все – ее имя распространено и в Италии, где оно имеет другое значение – «странница». Тогда девушка посчитала это своего рода знаком, подсказкой для нее – мол, пора отправляться в путь.

Самолет как-то странно дернулся и будто провалился в неглубокую яму, затем снова выровнялся. Этот его прыжок вывел Ванду из задумчивости, заставив вспомнить о том, что в данный момент она находится на высоте примерно семь тысяч метров.

В дальнем конце прохода появилась улыбающаяся стюардесса и попросила пассажиров пристегнуть ремни, потому что самолет входит в зону турбулентности. Ванда немедленно выполнила ее пожелание, подумав про себя, что, если самолет все-таки упадет, это будет довольно несправедливо, ведь она пока находится в самом начале своего пути. Впрочем, и на обратном пути в Россию падать как-то не хотелось.

Хотя стюардесса улыбалась так уверенно, что девушка быстро успокоилась, да и самолет тряхнуло еще всего пару раз, а затем последовало сообщение, что зона пройдена и ремни можно отстегнуть.

Было немного жаль, что в иллюминатор ничего не видно, кроме бесконечных плотных облаков. А Ванда так надеялась, что сможет посмотреть и Чехию, и Францию, над которыми пролегал маршрут авиалайнера. Но стоило только выглянуть в иллюминатор, как тут же создавалось ощущение, будто они летят над Антарктидой. Кстати, покрывавшая стекло снаружи изморозь вполне этому соответствовала.

Наконец командир экипажа объявил, что самолет начинает снижение, и через несколько минут крыло чиркнуло по поверхности облака, а затем в него провалился весь лайнер целиком. Теперь за иллюминатором плыл непроницаемый густой туман. Но это длилось совсем недолго. Когда облака остались позади и выше и самолет вынырнул, Ванда увидела далеко внизу лоскутное покрывало земли. Ее сердце затопил такой ни с чем не сравнимый восторг, что захотелось кричать.

Лайнер снижался быстро. В какой-то момент он сделал крюк и теперь летел над морем, словно огибая страну по береговой линии. С высоты, на которой он сейчас находился, не было видно ни населенных пунктов, ни автомобильных трасс – только квадратики полей, неровную линию прибоя и артерии рек. Ванда подумала, что какой-то неведомый великан разложил под ними огромную географическую карту, на которой не хватает только написанных названий.

Но вот самолет еще раз повернул в воздухе и двинулся к побережью. Теперь девушка могла разглядеть домики внизу и едущие по дорогам редкие точки машин. Но куда интересней было воспринимать всю картину целиком, не разглядывая детали.

«Это уже Римини или еще пригороды?» – подумала она и плотнее прильнула к иллюминатору. Сейчас ее никто не заставил бы сесть в кресле ровно. Ей уже нравилась эта расстилающаяся внизу страна с ее далекими горизонтами, приглушенными вечерними – пастельными – красками, черепичными крышами деревенек и взмывающими в небо похожими на наши сосны деревьями. Ванда знала, что они называются пинии.

Посмотрев чуть вправо, она вдруг увидела выплывающую из-под самолетного пуза крепость. В закатных лучах она казалась желто-оранжевой. Сердце защемило, будто от встречи со старым другом, с которым тысячу лет не общалась. Показалось, что где-то она уже эту картинку видела, вот только где? Может, в одном из путеводителей, которые пролистывала перед поездкой, или на одном из сайтов, посвященных стране?

«Надо будет обязательно там побывать, – решила девушка. – Даже если на это придется выделить целый день».

Тем временем лайнер сделал еще один поворот и будто бы полетел обратно. Но уже через минуту раздался сигнал, сообщающий о том, что самолет готов к посадке.

Ванда все ожидала увидеть внизу крупный город, но вокруг, насколько хватало глаз, были только небольшие частные домики. Девушке вспомнилось, что аэропорт имени Федерико Фелини – главный и единственный аэровокзал Римини, находится на окраине города.

Хотя итальянский паспортный контроль, в отличие от российского, они с Верой прошли быстро, да и свои чемоданы получили почти сразу же, когда они вышли из здания аэропорта на улицу, там уже расползались сумерки. На крыльце ждал представитель туристической компании, осуществляющей трансфер. Он быстро отвел их к нужному автобусу, и уже через десять минут они ехали к отелю.

То, что говорил гид, Ванда не слушала. Она во все глаза разглядывала улочки, по которым двигался автобус, незнакомые деревья, редко встречающихся пешеходов. На первый взгляд Римини напомнил ей какой-нибудь небольшой крымский курортный город, а когда автобус выехал на главную улицу, на которой располагались отели, это впечатление только усилилось. Одновременно девушка почувствовала некоторое разочарование: уж слишком все тут было предсказуемым – разномастные отели, яркие, подсвеченные сейчас витрины магазинов и многочисленные кафешки.

Но Ванда не разрешила себе брать это в голову и делать скоропалительный вывод о том, что Италия оказалась вовсе не такой чудесной, как она представляла.

«Как там любит говорить мама – будем решать проблемы по мере их поступления? – сказала она себе. – Сперва нужно заселиться в отель, а завтра обследую город».

Прямо к отелю автобус подвозить их не стал, остановился на ближайшей к нему остановке. Гид помог вытащить из багажного отделения чемодан и рукой указал направление, куда идти. Затем автобус уехал, а путешественницы, выдвинув длинную ручку своего багажа, пошли вниз по узкой улочке – туда, куда так уверенно указывал представитель турфирмы. И через десять минут они уже стояли на крыльце небольшого отеля, принадлежащего Алининым и Вериным друзьям, в котором им предстояло жить две недели.

Судя по всему, постояльцев тут было немного – на ресепшене, за спиной сидящей за компьютером девушки-администратора, располагался щиток, на котором висели ключи от номеров, так вот отсутствовали там всего два или три ключа.

Заметив Ванду и ее сопровождающую, администратор оторвалась от происходящего на мониторе и приветливо ей улыбнулась.

Их поселили на третьем этаже, Ванду через два номера от Веры. Из окна комнаты девушки открывался вид на старинный костел. И хотя особым комфортом номер не отличался – маленький, с жесткой кроватью, стоящей возле нее тумбочкой, раздвижным шкафом в нише и простеньким столиком – он девушке сразу понравился. Еще не распаковав вещи, она вышла на балкончик и долго стояла, любуясь подсвеченным фонарями храмом и вдыхая полной грудью незнакомый, пахнущий морской солью, йодом и хвоей влажный воздух. От этого занятия ее отвлек настойчивый звонок мобильника, и девушка тут же вспомнила, что до сих пор не позвонила Алине и матери, а ведь давала слово сделать это, едва приземлится.

– Пожалуйста, не убивай меня, – затараторила она в трубку, – я совсем забыла. Ты не представляешь, сколько у меня впечатлений!

– Еще как представляю, – недовольно проговорила ей в ухо крестная. Но ругаться не стала, видимо, ее подкупил виноватый тон крестницы. – Заселилась уже? – вместо этого спросила она.

– Ага, все отлично, – отрапортовала Ванда.

– Ладно, отдыхай. Твоей маме я сама сообщу. А ты звякни ей завтра.

Они тепло попрощались.

Девушка положила телефон на прикроватную тумбочку и задумалась о том, что будет делать дальше. С одной стороны, стоило разобрать чемодан, с другой, – хотелось с дороги принять душ и переодеться, особенно учитывая то, что в Римини оказалось гораздо теплее, чем в Москве. Да и поесть не мешало бы – ту крошечную порцию сухой картошки фри и по твердости напоминающего подметку мяса, которую подали в самолете, ее организм давно уже переварил.

Вера еще при заселении сообщила ей, что с этого момента девушка может считать себя относительно свободной, и завтра с утра пораньше ей, Вере, предстоит поездка на три дня в Рим, и что по любым возникающим вопросам Ванда может звонить ей по этому номеру – женщина продиктовала ей свой телефон – или хозяевам гостиницы, с которыми она договорится обо всем утром. После чего она, еще раз напомнив про данное Вандой обещание никому не создавать проблем, скрылась за дверью своего номера.

И вот теперь девушка размышляла, стоит ли предупредить Веру о том, что она решила отправиться в кафе, или нет. В конце концов Ванда пришла к выводу, что не станет этого делать, Вера же вполне четко сказала ей, что она может считать себя свободной.

«И все же сперва придется распаковаться, – вздохнула девушка. – Все равно после душа надо переодеваться, а вся одежда в чемодане».

Она, недолго думая, быстренько вывалила все на кровать, а затем разложила свой багаж по стопочкам в шкафу. Большинство вещей требовало глажки, но это действо Ванда сейчас даже при очень большом желании не осилила бы. Да и утюг надо было просить в отеле у горничной.

«Значит, это я оставлю на утро», – сказала она себе, захлопывая дверцу шкафа.

На кровати перед ней остались лежать джинсы и футболка с принтом, изображающим страшненькую мультяшную всклокоченную девочку, у которой отсутствовала пара передних зубов. Девочка широко улыбалась, а под ней красовалась кривая надпись «Smile – now the main beauty»[1]. Футболка была любимой, к тому же в дороге она меньше всего помялась.

Плескаться в душе Ванда долго не стала – голод уже давал о себе знать, поэтому она быстро сполоснулась, вымыла волосы и, слегка просушив их феном, оделась и, кинув в рюкзак ксерокопии документов – Алина советовала всегда носить копии паспорта, страховки, ваучера туриста с собой – и кошелек, заперла номер на ключ и отправилась на поиски подходящего кафе, где ей предложат самую настоящую итальянскую пиццу.

Когда Ванда проходила мимо ресепшена, девушка-администратор вручила ей карту города, на которой крестиком был отмечен их отель.

«Ну вот, теперь я при всем желании не потеряюсь», – подбодрила себя Ванда.

Только сейчас она начала сознавать, что очутилась в чужой стране, о которой, по большому счету, знает лишь самую общую информацию, и рассчитывать ей здесь придется только на саму себя.

– Ерунда, я обязательно справлюсь, – произнесла девушка вслух.

К этому моменту она дошла до поворота на широкую улицу, идущую параллельно пляжам. Ванда решила далеко от отеля не отходить, найти кафе где-нибудь поблизости – в конце концов, время уже было позднее, а ей еще нужно выспаться, да и проснуться хотелось пораньше, поэтому она прошла мимо пары витрин и направилась прямиком в призывно распахнутые двери ближайшего заведения.

К ней тут же подлетел официант, проводил за столик у окна, вручил меню, оказавшееся, как ни странно, на русском языке. Правда, названия блюд были написаны с такими смешными ошибками, что девушка, как ни сдерживалась, прыснула.

Она заказала пиццу с курицей и ананасами, салат «Цезарь», свежевыжатый сок и тирамису. А пока ждала свою еду, разглядывала в окно проходящих мимо туристов и сидящих за столиками на улице других посетителей кафе. По их небольшому количеству Ванда сделала вывод, что туристический сезон еще не открыт или только начинается.

За столиком, чуть наискосок от нее, сидела небольшая компания – три парня и две девушки, на вид студенты. Они ели какие-то морепродукты и шумно переговаривались.

«Русские», – с неудовольствием отметила Ванда.

Ей уже очень хотелось прочувствовать тот факт, что она оказалась в Италии, но пока она практически не слышала итальянского языка и не видела ничего, отличающего эту улицу от таких же улиц, как, например, в Крыму.

Эта веселящаяся компания Ванде не нравилась, она косилась на смеющихся с неудовольствием и размышляла о том, а не пересесть ли ей за столик на улице, хотя там было прохладно, а кофту девушка оставила в номере.

– По-моему, мы ее раздражаем, – вдруг услышала Ванда и, переместив взгляд чуть в сторону, встретилась глазами с одним из парней. – Не так ли? – Теперь он обращался непосредственно к ней.

Сперва девушка смутилась, но уже в следующую секунду взяла себя в руки и пожала плечами, мол, почему бы и нет, считайте как хотите.

Парень в ответ усмехнулся.

– А присоединяйтесь к нам, – предложил он, – с нами будет веселее.

– Спасибо, но нет, – отказалась Ванда.

Парень был очень симпатичным, но ей почему-то не хотелось принимать его приглашение и заводить знакомство.

– Да ладно тебе, соглашайся, – не сдавался он, перейдя уже на «ты».

Ванду начинала раздражать его настойчивость.

– Мне мама не велит ужинать с незнакомцами, – проговорила она и демонстративно отвернулась.

– Оставь ты ее, Дэн, – пихнул парня в бок сидящий рядом с ним товарищ. – Не видишь, она еще мелкая.

Девчонки противно захихикали, а Ванда совсем уже решилась переместиться на улицу, но тут перед ней возник официант с заказом, и она передумала.

«Быстренько поем и пойду», – сказала себе девушка.

Пицца оказалась вкусной. Она так сильно отличалась от тех, что Ванда ела дома, что девушка даже забыла про неприятную компанию. Впрочем, она быстро поняла, что самостоятельно со своим ужином справится вряд ли – уж слишком большими были порции, да и пицца, с которой она начала, оказалась очень сытной.

«Ничего страшного, посижу подольше, – подумала Ванда. – Никто же меня не гонит».

Ей удалось впихнуть в себя весь салат и половину пиццы, после чего она почувствовала, что сейчас лопнет. А ведь оставался еще не тронутый десерт.

«Интересно, а можно ли здесь попросить, чтобы упаковали пиццу с собой?» – подумала она.

– Эй, принцесса Несмеяна, тебе помощь не нужна? – послышалось со стороны компании.

Все тот же парень смотрел на нее с улыбкой, а его дружки и вовсе покатывались со смеху.

– Обойдусь, – буркнула себе под нос Ванда и взглядом подозвала официанта. – Пожалуйста, можно счет? – попросила она, едва он подошел.

Ожидая, когда ей принесут чек, девушка принялась ковырять ложечкой тирамису. Десерт оказался восхитительным, он даже на некоторое время примирил ее с фактом наличия зубоскалящих соседей. Впрочем, долго их игнорировать было невозможно. Казалось, у этих пятерых кроме нее нет никаких общих тем, именно поэтому они громко ее обсуждали.

Наконец официант принес счет, оказавшийся довольно внушительным. Кроме стоимости блюд в него входила сумма за обслуживание кухни. Все то время, что Ванда уточняла у официанта насчет оплаты и получала разъяснения, компания не переставала ее высмеивать. Надо сказать, шуточки у них были довольно плоские.

Наконец девушка расплатилась и поднялась из-за стола.

– Смотрите, смотрите, наша обжора наконец насытилась, – произнес один из парней. – О боже, она уходит. Наверно, мы испортили ей аппетит!

Вандино терпение закончилось. Она решительно подошла к их столику и холодно проговорила:

– Раньше я не понимала, почему русских нигде не любят. Но благодаря вам я это сегодня поняла. Во всем мире сложно найти других таких невоспитанных хамов. И знаете, мне очень стыдно за то, что вы – мои соотечественники.

После чего девушка развернулась и уверенной походкой направилась к выходу.

В дверях она поймала восторженный взгляд официанта.

Даже если Ванда и рассчитывала бы отоспаться, у нее все равно это не получилось бы. Ровно без пятнадцати восемь она проснулась от звона колокола находящегося напротив храма. В восемь часов колокол зазвонил снова, причем к равномерным ударам, отсчитывающим время, прибавился мелодичный перезвон, сообщающий о начале утренней мессы.

«Вот и хорошо, – решила девушка. – Если так тут каждый день, не придется заводить будильник».

Она умылась, вместо вчерашних джинсов все с той же футболкой надела удобные брюки и отправилась на завтрак, который подавали на первом этаже отеля, в обеденном зале.

В этот ранний час здесь никого не оказалось, поэтому Ванда неспешно, в полной тишине съела кукурузные хлопья с молоком, два бутерброда с сыром и ветчиной и свежайший круассан, запила все это большой чашкой кофе и отправилась на поиски вчерашней девушки-администратора. Нужно было попросить утюг.

Но тут ее ждало полное разочарование – такой прозаической вещи, как утюг, в отеле не оказалось – постельное белье здесь гладила специальная гладильная машина. Зато администратор предложила Ванде приемлемый, на ее взгляд, выход – купить маленький дорожный утюжок в находящемся на другом конце города торговом центре, кстати, единственном на весь город.

Вернувшись в свой номер, девушка еще раз осмотрела свой гардероб и пришла к выводу, что хочет она того или нет, а утюг нужен.

«Ладно, нет худа без добра, – подбодрила себя она, – идти до торгового центра надо через весь город, заодно и с достопримечательностями ознакомлюсь».

Вооружившись картой и фотоаппаратом, Ванда закрыла номер и отправилась на свою первую здесь прогулку. Но уже при выходе из отеля ее ждало неприятное потрясение.

Сперва она решила, что ей показалось, но не тут-то было – голоса, которые раздавались из столовой, и правда были знакомыми, и принадлежали они вчерашним невоспитанным ребятам. Девушка убедилась в этом, осторожно, чтобы ее не заметили, заглянув в окно.

Компания завтракала в самом центре столовой. Сегодня, правда, она состояла исключительно из парней, девушки, видимо, еще не проснулись.

«Ну вот, я еще, оказывается, и живу с этими придурками в одном отеле», – подумала Ванда.

Впрочем, и из этой неприятной ситуации выход имелся – надо просто просыпаться пораньше, чтобы успевать позавтракать до них, как сегодня. Поняв это, девушка снова приободрилась и зашагала по выбранному еще в номере маршруту, который пролегал через исторический центр города, а затем уходил в частный сектор и вел до самой окраины, где и находился торговый центр с вожделенным утюгом в его недрах.

Что бы там ни думали другие посещавшие Римини туристы, чьи отзывы о поездках Ванда читала на сайте Алининого агентства, ей город очень нравился. Ну и что, что исторический центр совсем небольшой и обойти его можно целиком и полностью за полдня, зато сколько в нем всего: и узкие улочки с яркими разноцветными домами, и брусчатка мостовых, и старинные храмы, и самый настоящий замок-крепость, и зеленые скверики, и мост Тиберия. В этот мост Ванда просто влюбилась. Она полчаса просидела на его широком каменном портике, глядя на лодочки и белоснежные яхты у причала, на то, как плещется вода об опоры моста, и как отражается в ней бесконечно-голубое, абсолютно безоблачное небо.

Ванда и не заметила, как прошла большая часть дня и настало время перекусить. Есть особо не хотелось, но девушка все-таки заказала два пирожных с кофе в кафе-кондитерской, а затем еще порцию мятного мороженого в местном кафе-мороженом – джелаттерии.

Наконец Ванда покинула центр и углубилась в парк, который ей предстояло пройти практически насквозь. Как же здесь было красиво! Все вокруг цвело, в воздухе носились одуряющие ароматы цветов и молодой хвои, смешиваясь с запахом морской воды и недавно пробудившейся ото сна земли.

Девушка шла неспешно, останавливаясь чуть ли не у каждого дерева или куста, любуясь незнакомыми цветами. Мимо нее проезжали итальянцы на велосипедах, пробегали итальянцы с собаками на поводках и проходили итальянцы с детьми, и сама Ванда чувствовала себя самой настоящей итальянкой и мечтала о том, как было бы хорошо, например, приезжать сюда на несколько месяцев лета или вообще переселиться на год или два, или, – почему бы и нет! – навсегда.

Ведь, по большому счету, что держит ее дома, в Москве? Разве что только мама и бабушка. Но у мамы намечается новая семья, а бабушка не выказывает особого восторга от перспективы совместной жизни с внучкой. Есть, конечно, еще Алина, но вот уж у кого точно не возникнет никаких проблем, крестная с радостью станет навещать ее в Италии. А все остальное – ерунда.

Школа через год закончится, разбегутся по своим жизням одноклассники – все те девчонки и мальчишки, с которыми она сейчас общается – не сказать, чтобы очень близко, скорее просто по-приятельски. Уйдет в прошлое Витька Жуков – парень из параллельного, в которого она была тайно влюблена в прошлом году. Почему тайно? Да потому что прекрасно знала, что у него есть девушка – его одноклассница, и все у них хорошо. Спрашивается, зачем лезть со своей любовью в это чужое «хорошо»? Кому она там нужна? Да и любовь, признаться, оказалась так себе, можно сказать выдумкой, – довольно быстро сошла на нет, Ванда и не заметила, как это произошло.

«Размечталась, – произнес ее внутренний голос. – А кому ты нужна здесь? Своему папаше, который, может, вообще не подозревает о твоем существовании? У которого наверняка семья, дети, собака. И совершенно нету места для тебя».

– Заткнись, – вслух ответила ему девушка и решительно зашагала вперед – там уже виднелась нужная ей тропинка, готовая вывести ее из парка на тихие улочки окраины.

Торговый центр она отыскала без труда – насмотрелась на них в Москве, поэтому еще издалека поняла, что длинное трехэтажное здание, на стене которого вывешена реклама идущих в расположенном здесь же кинотеатре фильмов, – это он и есть.

Ванда прошла в крутящиеся стеклянные двери и оказалась в просторном холле, по сторонам которого находились разномастные ресторанчики. Здесь она решила не задерживаться, ей нужен был местный гипермаркет.

Хотя ничего кроме утюга девушка покупать изначально не собиралась, глаза ее с первых же шагов по магазину разбежались. Чего здесь только не было – и незнакомые фрукты, и йогурты, которых не встретишь дома, и сыры, а главное – шоколад. Уж от чего-чего, а от него она никогда не могла отказаться. В итоге зависла у полок с кондитерскими изделиями минут на двадцать, погрузившись в размышления, что она больше хочет – белую шоколадку с апельсиновыми цукатами или молочную с кофе. А может быть, вообще попробовать горькую с морской солью? В итоге взяла все три. И еще парочку. И пять упаковок конфет – две шоколадные и три жевательные.

Впрочем, на жевательных у нее проснулся здравый смысл.

«Если я стану тут есть столько сладкого, мне придется покупать второй билет на обратную дорогу, потому что в одном кресле я не умещусь. Плюс еще местная кухня практически вся на хлебе – сплошные пиццы, спагетти и равиолли. Нет, надо питаться правильно!»

Но вместо того чтобы выложить обратно сладости из тележки, Ванда добавила к ним несколько йогуртов, два варианта сыра, дыню, килограмм винограда, упаковку сока и еще каких-то странных фруктов, название которых из ее головы тут же выветрилось. Со всем этим многообразием она шла к кассе, когда вспомнила, что, собственно, утюг-то и не посмотрела.

Большие электронные часы, висящие у касс, показывали начало девятого вечера, и Ванда, внутренне ужаснувшись тому, как быстро, оказывается, бежит время, понеслась, толкая перед собой нагруженную тележку, в отдел бытовой техники.

Когда девушка заворачивала за угол, размышляя о том, что ей еще предстоит с битком набитым рюкзаком добираться через весь город, ее тележка во что-то врезалась. Ручка ударила Ванду под дых, и на мгновение перед глазами девушки заплясали черные пятна. До нее даже не сразу дошло, что то, во что она врезалась, теперь поливает ее громкими итальянскими ругательствами, слышными, кажется, даже на противоположном конце гипермаркета.

– Mi dispiace, non volevo[2], – сдавленно произнесла Ванда по-итальянски и виновато посмотрела на чуть было не перееханного ею аборигена.

Им оказался парень года на два старше ее, сейчас с болезненной гримасой растирающий колено.

– Ты что, совсем слепая? Не видишь, куда прешь со своей тележкой? – продолжал кричать незнакомец.

– Я же извинилась! – возмущенно сказала девушка. – Между прочим, если тебе станет от этого легче, мне тоже досталось.

– Так тебе и надо, – уже более миролюбиво проговорил парень и наконец поднял на нее глаза.

«А он симпатичный, – отметила про себя Ванда. – Настоящий итальянец».

У незнакомца были правильные черты лица, темные вьющиеся волосы и глаза цвета горького шоколада.

– Ты иностранка? – вдруг спросил он, и девушка почувствовала, что начинает злиться. Можно подумать, ее иностранное происхождение имеет какое-то отношение к произошедшему. Разве только иностранка могла не справиться с управлением продуктовой тележкой?

– Почти, – буркнула она и, схватившись обеими руками за поручень злосчастной тележки, направила ее в объезд парня.

– Как это почти? – произнес потерпевший уже ей в спину, но Ванда его проигнорировала – она увидела впереди стенд с утюгами.

«Делать мне больше нечего, только рассказывать посторонним о нюансах моего происхождения, – думала она, разглядывая представленный товар. Сосредоточиться никак не получалось. Все казалось, что парень сейчас подойдет к ней и продолжит беседу. Но он не подходил. Наконец девушка обернулась, но никого не увидела. – Ну и пожалуйста, так даже лучше. Не хватало еще вляпаться в какую-нибудь нехорошую историю, мне и так проблем достаточно», – сказала она себе, схватила с полки самый дешевый и маленький утюг и положила его в тележку.

«Все люди, как люди, – меланхолично размышляла Ванда, катясь к кассам. На сей раз она никуда не спешила. – Привозят из поездок всякие милые сувениры, магнитики там, или шары стеклянные с пластиковым снегом. А я привезу утюг. Вот Алина будет смеяться».

Удручало еще и то, что деньги у нее хоть с собой и были – и мама, и крестная тому поспособствовали, даже бабушка сунула ей накануне отъезда несколько крупных купюр, посоветовав купить себе в Италии какие-нибудь крутые итальянские шмотки, – но тратить даже малую их часть на такие прозаические вещи, как утюг, было жалко.

…Было жалко, но пришлось. Расплатившись, девушка распихала свои покупки в рюкзак, предварительно вынув из него кофр с фотоаппаратом – камера у нее была хорошая, профессиональная – и закинула его на плечи. Рюкзак получился весьма увесистым, под его тяжестью Ванда даже согнулась.

«Ничего, дотащу как-нибудь. Таскала же маме сумки из магазина», – подбодрила она себя и направилась к выходу из торгового центра.

На улице уже почти полностью стемнело, к тому же поднялся ветер, и девушке пришлось до конца застегнуть молнию на шерстяной кофте и спрятать руки в карманы.

«А вечерами тут не так уж и тепло», – констатировала она, шагая вдоль стены торгового центра, возле которой выстроились ряды велосипедов и скутеров. Было среди них и несколько мотоциклов. Рядом тусовались хозяева транспортных средств – парни и девушки Вандиных лет.

«Здесь же кинотеатр, – вспомнила она. – Наверно, приехали вечерком кино посмотреть».

– Эй, – вдруг услышала она, – иностранка!

Почему-то она сразу поняла, что это парень из магазина, и прибавила ходу. Мало ли что ему нужно, может, собрался отомстить, выставив ее на посмешище перед друзьями. Или вообще отобрать у нее бесценный утюг – Алина предупреждала ее, чтобы на улицах была осторожней, мол, в Италии часто воруют, причем именно ребята на мотоциклах и скутерах – подъезжают, срывают сумочки с плеч зазевавшихся прохожих – и поминай, как звали.

Она перебежала дорогу и юркнула под мост автострады, прошла под ним, снова перешла дорогу и свернула на тихую улочку.

И почти сразу поняла, что совершила ошибку – за ее спиной раздался рокот мотора, и насмешливый голос произнес:

– А ты, оказывается, не только слепая, но еще и глухая.

Мгновение Ванда размышляла, что ей делать – кинуться ли бежать или попытаться поговорить по-хорошему. В голове еще промелькнул вариант позвать на помощь, но он сразу отпал – на улице кроме нее и догнавшего ее парня на мощном, больше похожем на мотоцикл скутере никого не было.

– Что тебе от меня надо? – нелюбезно спросила девушка, разворачиваясь к нему лицом – показалось, что так ему будет куда сложнее сдернуть с нее рюкзак. К тому же без боя она сдаваться не собиралась.

– Эй-эй, успокойся. – Парень поднял вверх обе руки, будто хотел продемонстрировать, что оружия у него нет. – Я не собираюсь тебя обижать. Наоборот, хочу помочь.

«Как же, – подумала Ванда, – так я тебе и поверила».

– Уже поздно, – тем временем продолжал парень. – В такое время с одинокой девушкой в чужом городе всякое может случиться. – Это прозвучало как угроза – видимо, он понял это по ее лицу и тут же пояснил: – Я правда помочь хочу. Давай подвезу, куда скажешь.

Мысли метались в Вандиной голове. Решение, что же ей делать дальше, никак не находилось. Одно она понимала совершенно отчетливо: бежать уже поздно, да и некуда – на своем скутере он быстро ее догонит. Соглашаться же на его предложение было чистым безумием.

– Зачем тебе мне помогать? – спросила девушка, стараясь сохранять спокойствие.

– А ты мне понравилась, – словно само собой разумеющееся, ответил он.

– Интересно чем? – Ванда медленно отступала от него и его скутера, но парень словно не замечал этого.

– Ты забавная. – Он вдруг улыбнулся, и его лицо совершенно преобразилось – сделалось не просто симпатичным, а откровенно красивым, причем не мальчишеской, а вполне взрослой, мужской, мужественной красотой. – К тому же есть в тебе какая-то тайна – иностранка, а по-итальянски говоришь практически без акцента. А я, знаешь, люблю тайны. – И без перехода продолжил: – Давно наш язык учишь?

– Год, – машинально ответила Ванда. Она никак не могла отвести взгляд от его лица, смотрела на него, словно на поразившее ее произведение искусства.

– Разве всего за год можно так выучить язык? – не поверил он.

– Если задаться целью, то можно, – сказала она.

«Может, он мне просто зубы заговаривает, – думала девушка, – пользуется тем, что производит такое впечатление на представительниц слабого пола. Знает ведь, что красивый…»

– Ну так что? – спросил парень. – Позволишь тебя подвезти?

Ванда сама понимала: надо что-то решать. Точнее, даже решаться – или быстро уходить с гордо поднятой головой, надеясь, что он не поедет за ней, или соглашаться на его предложение и тогда уже надеяться, что не завезет куда-нибудь.

– Сейчас. – Девушка тряхнула головой, отбрасывая с лица выбившийся из хвоста локон, и полезла в карман рюкзака – за картой. Развернула ее, ткнула пальцем в улочку, примыкающую к той, на которой стоял ее отель. – Знаешь, как доехать?

– Конечно, – кивнул парень. – Запрыгивай. – Он указал на сиденье позади себя.

«Вот и все, – подумала Ванда, устраиваясь за его спиной, – теперь либо пан, либо пропал».

Скутер взревел мотором и понесся вперед по безлюдным улочкам окраины Римини.

Понять, где они проезжают, Ванда не могла – незнакомый город, плюс ночь – оставалось только рассчитывать на порядочность незнакомого парня и свою собственную удачу. Вроде в какой-то момент ей показалось, что они едут вдоль знакомого парка, но затем скутер вновь углубился в мелкие улочки, и Ванда окончательно потерялась.

Она старалась не держаться за водителя – сидела, опершись позади себя обеими руками на сиденье, вдавливая пятки в подножки. Впрочем, парень вел скутер плавно – без резких поворотов и виражей, за что девушка была ему очень признательна. Раньше ей пару раз приходилось кататься на скутерах – с мальчишками из класса. Так вот они всеми возможными способами старались показать ей, насколько они крутые водители, и совершенно не думали о том, комфортно ли ей там сзади.

Наконец скутер вырулил на широкую, хорошо освещенную улицу, пронесся по ней и, свернув направо, остановился. Парень повернулся к ней.

– Приехали, – сказал он, снимая шлем.

Ванда огляделась по сторонам и с облегчением поняла, что он привез ее именно туда, куда она указала.

– Спасибо, – улыбнулась она и слезла. – Уже поздно, мне пора.

– Buonanotte[3], – произнес парень. – Рад был познакомиться. Кстати, я Лука.

– Ванда, – назвалась девушка и, еще раз кивнув на прощанье, пошла по улице – туда, где находился ее отель.

И снова она ждала, что парень ее догонит и спросит телефон или предложит встретиться как-нибудь еще. Но он не догонял. Ей хотелось обернуться, но она себе не позволила – если он все еще не уехал, сразу поймет, что она желает продолжить знакомство.

«А разве я желаю?» – спросила себя Ванда и не нашла ответа.

Она свернула на свою улочку, прошла по ней двадцать метров и, потянув на себя тяжелую дверь, вошла в отель.

Утро встретило Ванду плотным тяжелым туманом. Он был настолько густой, что сквозь него с трудом просматривалась колокольня храма с часами на ней. Колокола еще не звонили, зато звонил будильник, поставленный с вечера на семь.

Лежа в кровати, девушка смотрела сквозь стеклянную балконную дверь на улицу и не могла решить: вставать или поваляться еще. Она задумывала сегодня поехать в находящийся в двадцати семи километрах от Римини городок под названием Чезена, но теперь сомневалась, что в такую погоду стоит куда-либо ехать. Что она увидит в таком тумане? До вокзала дойти – и то целая проблема!

Еще дома, в Москве, исследовав вдоль и поперек карту окрестностей Римини, Ванда наметила несколько городов, в которых обязательно должна побывать. Все они располагались относительно неподалеку, и в них вполне могла находиться лавка семьи отца. При отборе этих городов девушка руководствовалась исключительно интуицией, и, конечно, она прекрасно понимала, насколько ничтожны ее шансы на успех.

«И все-таки надо ехать, – сказала она себе. – Нельзя терять время».

Сперва Ванда не хотела идти на завтрак, и на это у нее имелась веская причина – вчера вечером она на своем этаже столкнулась с парнем, который в первый день ее пребывания здесь приглашал присоединиться к его компании в кафе. Того самого парня, друзья которого оказались настоящими хамами.

Ванда не стала разговаривать с ним, хотя он пытался ее остановить и даже извинялся за своих друзей. А еще очень удивлялся тому, что они, оказывается, соседи. Кажется, он представился Денисом, а вот Ванда свое имя не назвала – ей уже хватило на тот день сомнительных знакомств.

И вот теперь она осторожно подкрадывалась к столовой, надеясь, прежде чем ее заметят, узнать, нету ли там его или его дружков. Девушка заглянула в приоткрытую дверь и, уже не скрываясь, вошла. Здесь, как и вчера, не было никого. Хотя завтракать тут она так и не рискнула. Налила себе кофе из кофемашины, взяла свои бутерброды и круассан и вернулась в номер, где все это и съела в тишине и спокойствии.

Пока Ванда завтракала, у нее еще была надежда, что туман вскоре рассеется, но не тут-то было. Когда она после завтрака вышла на балкон, он был все таким же плотным.

Девушка не знала, чего можно ждать от такой погоды, поэтому помимо ветровки взяла с собой легкий свитер и зонт.

Предстоящая поездка ее пугала. Хотя она примерно представляла алгоритм своих действий, некоторые моменты казались ей неясными. Так, например, она не очень понимала, чем отличаются друг от друга итальянские поезда – кроме, конечно, цены за билет – разница, кстати, была внушительной. Это предстояло выяснить на вокзале. Ванда надеялась, что ее знаний языка для этого хватит – хватило же вчера для общения с местным парнем.

Размышляя об этом, девушка шла к вокзалу. Она знала направление, но не точный маршрут, поэтому периодически сверялась с загруженной в телефон картой.

В какой-то момент Ванда вдруг почувствовала себя неуютно, показалось, что за ней следят. Захотелось обернуться, что она и сделала. Метрах в двадцати от нее и правда шел какой-то человек, вот только разглядеть его из-за тумана было невозможно. На всякий случай девушка ускорилась. Но когда она обернулась в следующий раз, незнакомец обнаружился на таком же расстоянии.

«Может, он тоже идет к вокзалу», – успокоила она себя.

Свернула в переулок, затем прошла по переходу под железнодорожными путями и вышла на очередную улицу. Шаги сзади раздавались все отчетливее, впереди же, как назло, не было видно ни одного прохожего. Дома по обе стороны улицы тонули в тумане.

И вдруг на Вандино плечо легла тяжелая рука. Это было настолько жутко, что девушка заорала и резко обернулась. И нос к носу столкнулась со вчерашним парнем – Лукой. Он стоял, зажимая одно ухо свободной рукой, другая же будто приклеилась к ее плечу.

– Ты чего кричишь? – спросил парень, недоуменно глядя на нее.

– А у тебя хобби меня пугать? – Ванда чувствовала, что начинает дрожать от только что пережитого стресса.

– Извини, я не хотел, – виновато произнес итальянец и наконец оторвал свою руку от ее плеча. – Не думал, что ты такая нервная.

– Станешь тут с вами нервной, – пробормотала девушка по-русски себе под нос.

– Что? – не понял Лука.

– Да не важно. – Она уставилась на него. – А ты, я так понимаю, за мной следишь?

Вопреки ее ожиданиям, он не стал отнекиваться.

– Да, – согласился парень. – Хотел подойти еще возле отеля, но ты так быстро ходишь…

– Зачем? – Ванда разглядывала его в упор, словно следователь подозреваемого в зверском убийстве, никак не желающего сознаваться.

– Ты же иностранка, вот я и подумал, что тебе может понадобиться гид.

Первым ее порывом было спросить: «Тебе что, больше заняться нечем?», но все итальянские слова вдруг вылетели у нее из головы.

– Так что, куда мы сегодня идем? – спросил Лука так, словно они уже обо всем договорились.

– Едем, – поправила его Ванда.

– И? – Он жаждал подробностей.

– В Чезену, – сдалась девушка. – А где твой скутер?

Парень развел руками:

– Сегодня я пешком. – И указал пальцем в сторону: – Туман.

Девушка лишь кивнула и зашагала к вокзалу. Она сама не понимала, как произошло так, что она согласилась на его компанию. Не понимала и что нужно от нее этому парню. Но больше всего не понимала себя – прежде она никогда так легко не заводила знакомств, не в ее это было стиле.

Лука шел рядом молча, не отрывая ее от размышлений. Только когда они уже вошли в здание железнодорожного вокзала, он произнес:

– Пойду куплю билеты.

Ванда запоздало полезла в карман рюкзака:

– Деньги возьми!

Он в ответ лишь рукой махнул.

Пока они ехали в электричке, девушка все ждала, когда же спутник начнет ее расспрашивать о жизни – где живет, где учится, чем увлекается – заранее возмущалась, чувствовала себя на взводе, придумывала ответы и в голове переводила их на итальянский. Но Лука смотрел в окно, лишь иногда бросал на Ванду короткий взгляд, улыбался и снова отворачивался к окну.

«Ну и пожалуйста, – подумала девушка, уже выходя на платформу, – не хочешь никаких подробностей, и не надо, мне же лучше».

Сама она тоже не собиралась лезть в его жизнь. Ясно же, что они оказались вместе чисто случайно и вряд ли это продлится дольше чем на один день. Маловероятно, что они станут друзьями.

– Предпочитаешь общий ознакомительный осмотр или у тебя есть конкретные планы? – спросил Лука.

– Мне нужно найти магазинчик, в котором продается старинное серебро, – ответила Ванда. – Причем магазинчик должен быть… – Она замялась, подыскивая нужное слово. Старым? Принадлежащим семье с неизвестной ей фамилией? Нет, все не то! – В общем, нужно, чтобы он существовал здесь уже много лет. Семнадцать, двадцать или больше, – коряво выразилась она, но парень, кажется, понял.

– А ты уверена, что такой магазин здесь есть? – Он поднял вверх одну бровь, отчего его лицо прибрело насмешливо-скептическое выражение.

– Нет, не уверена, – честно сказала девушка. – Но хочу попытаться найти.

Пару минут Лука о чем-то сосредоточенно размышлял.

– Тогда предлагаю пойти куда глаза глядят, – наконец проговорил он. – Городок маленький, мы его весь за полдня обойдем.

Ванда кивнула, мол, давай, и первая направилась к пешеходному переходу.

Она и не заметила, как туман рассеялся, и выглянуло солнце. К тому моменту, как ребята дошли до главной улицы, оно пекло уже так, что Ванде пришлось снять ветровку и убрать ее в рюкзак.

– И часто у вас так? Туман, переходящий в солнце? – осведомилась девушка, указывая рукой на небо.

– Весной и осенью – да, – улыбнулся Лука. – Летом в основном жара и солнце. Дожди бывают редко.

«Здорово, – подумала про себя Ванда. – Не климат, а мечта».

Озаренная солнечными лучами, Чезена казалась ей сказочной. Машин мало, прохожих тоже. Все дома и строения преимущественно теплых тонов, под ногами все та же, что и в центре Римини, брусчатка.

– Куда ты торопишься? – Лука поймал ее за руку и придержал.

– Разве я тороплюсь? – удивилась Ванда. – Наверно, это по привычке. Я вообще быстро хожу. – Она осторожно высвободила свою ладонь из его пальцев – ей совсем не понравилось чувство жуткого неудобства, которое она испытала от его прикосновения. Неудобства и предвкушения…

– Думаю, если здесь нужные тебе магазины и есть, то они расположены на главной улице. – Ее спутник кивком указал вперед. – Предлагаю пройти ее всю целиком.

Но, вопреки ожиданиям, на главной улице они обнаружили всего один теоретически подходящий магазинчик – в нем торговали антиквариатом. Открывая ведущую в него дверь, Ванда чувствовала смятение. Сейчас, предположительно на пороге своей цели, она не знала, что делать дальше, как повести диалог. Но она была не одна – Лука легонько подтолкнул свою замешкавшуюся спутницу вперед, и она очутилась уже за дверями. Звякнул колокольчик, и на его звук из подсобного помещения вышла пожилая женщина.

– Buongiorno[4], – улыбнулась она ребятам. – Что бы вы хотели?

– Здравствуйте, – ответила Ванда и смущенно уставилась на ближайшую к ней полку со старинными шкатулками. Она спиной чувствовала взгляд женщины – казалось, та прекрасно понимает, что ребята – не покупатели, что они явились сюда с какой-то иной целью.

Именно этот взгляд хозяйки магазинчика и подстегнул девушку. Она заставила себя успокоиться, глубоко вздохнула и подошла к прилавку, за которым стояла женщина.

– Простите, – проговорила она, – вы не знаете мужчину по имени Давид, ему сейчас должно быть примерно в районе сорока лет? Его семья когда-то владела похожим на ваш магазинчиком, в котором продавалось старинное серебро.

Хозяйка задумчиво покачала головой, а затем произнесла:

– Нет, этот человек мне неизвестен.

– Может быть, тогда вы подскажете, где в вашем городе есть еще такие же магазины? – Ванда почувствовала неожиданное облегчение и подумала о том, что, похоже, она еще совсем не готова к встрече с отцом.

– Моя лавка единственная, – пожала плечами женщина. – Больше антикварных магазинов или тех, в которых продавались бы старинные украшения, нет. Честно говоря, я и обычных ювелирных магазинов не припомню.

– Большое спасибо, – поблагодарила ее девушка и, кивком указав Луке на дверь, пошла к выходу.

Итак, первая попытка обернулась неудачей. Но ведь глупо было надеяться на то, что ей повезет сразу же. Да, честно говоря, она и не надеялась.

– Расстроилась? – спросил Лука.

Ванда подняла на него глаза:

– Совсем нет. Это было бы слишком просто, – произнесла она едва слышно, скорее для себя.

– Надеюсь, ты не собираешься прямо сейчас возвращаться назад в Римини? – Парень смотрел на нее испытующе.

Девушка отрицательно помотала головой.

– Сначала осмотрим город, – предложила она.

Теперь ребята шли медленно, никуда не торопясь. Сворачивали на понравившиеся улочки, разглядывали привлекшие внимание дома, заходили в храмы. Еще будучи на центральной улице, Ванда заметила вдалеке на горе что-то вроде богатой виллы или замка.

– Ты не знаешь, что там находится? – указала она рукой туда, где угадывался силуэт строения. – Давай обязательно туда дойдем.

– Это далеко, – ответил Лука, – надо все время идти вверх. Ты устанешь.

– Не устану! – Девушка была полна решимости посетить это место. – Так что там?

– Аббатство Санта-Мария-дель-Монте, – произнес парень.

Почему-то перед мысленным взором одна за другой поплыли сцены из фильма «Три мушкетера», видимо, было в этом названии, в самом слове «аббатство» что-то такое, что ассоциировалось у Ванды с одним из ее любимых произведений Дюма.

И вот они идут по улицам, и она каждый раз выбирает направление вверх, туда, где возвышается над древним городом аббатство Богоматери на Горе, и все ее существо трепещет в ожидании неведомого чуда, которое во что бы то ни стало должно произойти.

Ванда не знала, откуда в ней такая уверенность, но это место притягивало ее, манило. Было что-то такое знакомое, родное в очертаниях желтых каменных стен, и хотелось нестись туда сломя голову.

Дорога забирала все больше вверх. Ребят теперь окружали частные дома с ухоженными двориками, в которых пышно цвели фруктовые деревья, ранние розы, всевозможные кустарники и цветы на клумбах. Девушка то и дело останавливалась и фотографировала. Голова кружилась от витающих в воздухе ароматов.

– Как же у вас красиво! – выдохнула она, разглядывая двухэтажный дом, по стене и террасе которого взбирался плющ – он тут был повсюду, целый ковер из плюща разных видов!

– А разве там, откуда ты приехала, хуже? – удивился Лука.

– При чем тут это? – Ванда оторвалась от созерцания чужого дома. – Лучше – хуже… У нас по-другому. Другая природа, другие города. Даже климат другой. – Она вздохнула. – Мне нравится у вас. Здесь хочется радоваться, жить, дышать полной грудью…

Она желала передать ему это ощущение – сбывшейся сказки и безбрежного полета – так, наверно, чувствует себя птица в парении над землей, – свободы без конца и края, но поняла, что не сможет – не хватит известных ей слов на чужом языке. Да и на своем вряд ли хватило бы. Поэтому просто отвела глаза.

– Я понимаю, – тихо произнес Лука, прикасаясь к ее ладони, и Ванда благодарно сжала его пальцы.

Отпускать его руку не хотелось, и девушка сделала вид, что забыла о том, что держится за него.

Ребята прошли по маленькой улочке и вышли к указателю, оповещающему о том, что город Чезена остался позади. Они прошли еще немного и оказались у перекрестка. Отсюда вправо и вниз убегала аллея, по краям которой росли мощные пинии, прямо дорога шла круто в гору, и что находилось там, разглядеть было невозможно, слева ребята прошли, а сзади осталась еще одна улочка города, на которой стояли частные виллы.

– Куда теперь? – Лука ожидал решения от своей спутницы.

А она уже мысленно шагала вверх по большому лугу, поросшему кое-где неизвестным кустарником, находящемуся по диагонали справа от того места, с которого они обозревали окрестности.

Трава тут успела вырасти до середины бедра. Стебли кололись, от цветка к цветку перелетали разноцветные бабочки. По краю луга была протоптана узенькая тропинка – как раз для тех, кто не ищет легких путей и не желает идти в гору по трассе. Именно по ней и пошли ребята.

Подъем был не так чтобы очень крут, но Ванда уже чувствовала, как гудят ноги.

«Наверно, это оттого, что мы все время шли вверх, – подумала она. – Не мешало бы устроить небольшой привал».

Она выбрала симпатичный участок в тени раскидистого куста и сбросила с плеч рюкзак.

– Давай немного отдохнем, – произнесла девушка.

– Я давно собирался предложить, – отозвался Лука. – Да и перекусить не помешало бы, но это уже, видимо, на обратном пути.

– Почему? – улыбнулась Ванда. – Можно и сейчас. Я захватила печенье, шоколадку и сок.

– Здорово! – обрадовался парень.

Они сидели, привалившись друг к другу спинами, хрустели печеньем и передавали друг другу бутылку с яблочным соком, и Ванде хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы миг превратился в вечность, и стало не нужно думать о будущем, искать отца, возвращаться в Москву… А еще хотелось запомнить это навсегда – вот так – всю картинку целиком: запах цветущего луга, аллею с пиниями внизу, живое тепло Луки и ощущение парения в лазоревой вышине неба.

Но все однажды подходит к концу. Закончилось и печенье.

Ванда поднялась на ноги и стряхнула крошки.

– Пора идти дальше, – сказала она.

– Пожалуй, – согласился ее спутник.

За то время, что они сидели на лугу, ноги немного отдохнули, и теперь девушка шла вверх с новыми силами. Дорога все не кончалась и не кончалась, хотя они уже прошли табличку, оповещающую о том, что отсюда начинается территория аббатства.

– Еще немного, – подбодрил ее Лука, когда они проходили поворот. – Зато увидишь, какой оттуда потрясающий вид открывается.

– Даже в этом не сомневаюсь, – пробормотала Ванда.

– Наверху, перед воротами аббатства есть лавочки, туда приезжают на свидания все местные влюбленные – целоваться и любоваться на окрестности, – рассказывал он.

– А ты откуда знаешь? – спросила девушка.

– Так я же почти местный, – улыбнулся он.

«А может, приезжал сюда с кем-нибудь», – подумала она, но мысль свою озвучивать не стала. Какое, в сущности, ей дело?

«Между нами все равно ничего быть не может, – убеждала себя Ванда. – Мне уже меньше чем через две недели уезжать, а он останется здесь. Вряд ли мы когда-то еще встретимся. Вот и не стоит заводить курортный роман».

Но она еще слишком хорошо помнила, как здорово было сидеть, прижавшись спиной к его спине, и идти с ним взавшись за руки.

«Все равно привязаться к нему серьезно я не успею, для этого нужно куда больше времени, чем две недели», – решила Ванда.

Дорога снова сделала резкий поворот, и сразу за ним ребятам открылся вид на подъезд к аббатству. Сейчас здесь было абсолютно пусто – ни машин, ни посетителей, только ветер гонял по асфальту оставшийся с осени желтый листок.

Слева от дороги возвышались древние крепостные стены с тяжелыми дубовыми воротами, справа расстилались холмы, покрытые виноградниками. Кое-где виднелись виллы с засаженными кипарисами подъездными аллеями. Прямо была площадка с большими раскидистыми кленами, под их сенью стояли огромные каменные скамьи.

– Ну что, нравится? – спросил Лука так, словно это он целиком и полностью создал это место, а теперь дарит его Ванде.

От буквально обрушившейся на нее красоты девушка лишь молча кивнула. Она прошла к невысокому парапету, отделяющему обрыв, за которым вдалеке начинались холмы, от территории аббатства, облокотилась на него и впилась глазами в пространство. Сперва вдоволь налюбовалась, потом достала фотоаппарат и начала снимать.

Лука ее не отвлекал. Он стоял поодаль и с улыбкой наблюдал.

– Знаешь, само аббатство уже закрыто для посещений. В это время года туристы могут осмотреть его только в утренние часы, – проговорил он десять минут спустя. – Жалко, конечно, но ничего не поделаешь. Если хочешь, мы можем хоть завтра утром сюда вернуться.

Девушка покачала головой:

– Вряд ли стоит это делать. Я верю в то, что все происходит именно так, как должно. Раз мы не попали внутрь, значит, так надо. Зато мы побывали здесь. – Она обвела рукой вокруг себя. – И я увидела все это. В таких местах понимаешь, что Бог все-таки существует. – Ванда снова перевела взгляд вдаль.

Она пыталась представить, что за люди живут на дальних виллах, какую жизнь они ведут, чем занимаются, и поэтому не видела, какими глазами смотрит на нее Лука. А если бы увидела, наверно, смутилась бы до глубины души.

– Мне не хочется так сразу уезжать отсюда, – сказала девушка, возвращаясь в реальность. – Можно мы задержимся здесь еще ненадолго?

– Конечно, – ответил ее спутник. – Хочешь присесть? – Он указывал на стоящую неподалеку лавочку с удобной спинкой, и Ванда почему-то покачала головой.

– Давай лучше вон там, – кивнула она в сторону каменных скамеек. – Им, наверно, уже не один век. Хочу прикоснуться к старине.

Парень лишь плечами пожал и последовал за ней.

Весеннее солнце еще не успело прогреть камень, и Ванда постелила на скамью свою ветровку и свитер, а затем, скинув кеды, залезла на нее с ногами.

Лука пристроился рядом.

– Расскажи о себе, – попросила его девушка и приготовилась выслушать длинный и обстоятельный рассказ.

– А что тебе интересно? – проговорил парень.

– Ну… – Она замялась. – Сколько тебе лет, где учишься, чем обычно занимаешься… И все такое прочее.

– Ладно, – согласился он. – Мне восемнадцать. Учусь в Болонье в филармонической академии. Люблю музыку и кино. Иногда читаю, когда бывает свободное время. Сейчас вот отдыхаю. В общем, все как у всех. Ничего особенного.

По его тону и отсутствию подробностей Ванда поняла, что для него это не самая приятная тема. Скорее всего просто скучная.

– Здорово, – сказала она.

– А ты чем занимаешься? Ну, кроме того, что ищешь по всей Италии человека по имени Давид? – спросил Лука.

– Это мой отец, – сама не зная зачем, созналась девушка. Можно подумать, ему это интересно!

– Я так почему-то и решил, – произнес парень. – Есть в тебе что-то итальянское. Да и наш язык, как мне кажется, все-таки нереально так хорошо выучить всего за год.

Ванда фыркнула:

– Хочешь сказать, я вру? – Она надменно посмотрела на него. – Ладно, на самом деле чуть больше, чем за год. За полтора – это уже более точно. Но я занималась все свободное время.

– И что же твой отец? – вернул ее к прежней теме Лука.

– Ничего, – грустно ответила девушка. – Мы даже не знакомы.

– Жаль, он многое потерял. – Парень обнял ее за плечи и притянул ближе к себе. Ванда почувствовала его дыхание у правого виска, но к нему не повернулась – сидела, замерев.

«Неужели он хочет меня поцеловать? – думала она. – Нет, наверно, я ошибаюсь. Он просто проявляет дружеское участие».

Лука, и правда, не пытался развернуть ее к себе, ни на чем не настаивал – просто сидел, обняв ее за плечи. Постепенно Ванда расслабилась.

– Не переживай, мы обязательно его отыщем, – произнес он.

Девушка благодарно улыбнулась и вздохнула – у нее впервые за всю ее жизнь был кто-то, кто говорил про себя и нее «мы».

В Римини они возвращались уже по темноте. Сперва долго шли с горы, потом еще пару часов бродили по городу, забредая в уголки, которые не успели посетить. Побывали в центральном кафедральном соборе и крепости Малатесты, погуляли по парку, а затем на вокзале полчаса ждали электричку.

Сидя в поезде напротив Луки, Ванда думала о том, что сегодняшний день был одним из самых лучших, если вообще не самым лучшим в ее жизни, и что он что-то навсегда изменил в ней самой – что-то важное, названия чему пока найти никак не удавалось. Но она обязательно его отыщет – потом, когда пройдет время и немного улягутся эмоции.

– Что там у тебя происходит? – В голосе Алины прямо-таки звенело любопытство. Она так пристально вглядывалась в лицо крестницы, что казалось, сейчас вылезет из окошка скайпа и окажется рядом с Вандой.

– Да ничего нового, – пожала плечами девушка. – Сегодня выбралась в один городок здесь поблизости, попробовала поискать там, но безрезультатно.

– Это понятно, – кивнула Алина. – А что еще? Я же вижу по тебе: что-то изменилось.

– С чего ты взяла? – удивилась Ванда.

– А у тебя на лице все написано. Это что-то хорошее, да? – не отставала крестная. Она в этом своем желании докопаться походила на Вандину ровесницу – впрочем, девушка никогда не чувствовала особой разницы в возрасте между ними, воспринимала Алину скорее как старшую сестру, даже когда была совсем маленькой. Особенно на фоне своей серьезной и вечно чем-то загруженной мамы.

– Ну… – протянула Ванда. – Я кое с кем познакомилась… – Она напустила на себя загадочный вид.

– И этот кто-то – парень, – констатировала Алина. – Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Ну давай, колись, кто он такой, чем занимается, как зовут?

– Просто парень. – Девушка пожала плечами. – Симпатичный, милый, заботливый. – Она сделала паузу. – Вроде… Я еще не разобралась. Он учится в колледже. Зовут Лука.

– Только не говори мне, что он итальянец! – взмолилась крестная.

– Увы, соврать тебе я не смогу: он и правда итальянец, – улыбнулась Ванда.

– Ну, ты, мать, даешь! – всплеснула руками Алина. – Ты же мне обещала, что не будешь влезать ни в какие истории!

– Так я и не влезаю, – совершенно честно ответила девушка.

– Ага. А потом получится как у твоей мамы…

– Не получится. – Уж в этом она была абсолютно уверена. – Мы просто общаемся. Как друзья. – Перед глазами возникла картинка: они вдвоем сидят на скамье перед аббатством, ее маленькая ладошка лежит в руке Луки. Ванда вдруг поняла, что все-таки врет своей крестной. Вряд ли их с Лукой отношения можно назвать дружескими.

– Вот и она тоже просто общалась, – скептически хмыкнула Алина. – Ладно, мораль тебе читать, так уж и быть, я не буду. Ты взрослая, сама все прекрасно знаешь. Просто учти, что твоя мама свернет мне шею, если с тобой что-нибудь случится. Тебе же, надеюсь, хоть капельку дорога моя шея?

– Не переживай, я сделаю все, чтобы она осталась на месте, – пообещала девушка.

Они поболтали еще пять минут, а затем, довольные друг другом, попрощались.

Выключив скайп и отставив работающий ноут на стул, Ванда плюхнулась на кровать.

«Может, Алина и права, – думала она. – Нельзя расслабляться и терять бдительность. И уж точно ни в коем случае нельзя влюбляться в этого парня, каким бы обаятельным он ни был. Потому что у нас нет будущего, и, случись между нами что-то, мне будет очень больно его потерять».

Вообще никогда прежде Ванда не совершала поступков глупых и безрассудных. Даже несмотря на то что человеком она была довольно эмоциональным, настроение у нее иногда менялось раз двадцать за день, она всегда прежде думала, чем делала, и уж точно старалась руководствоваться разумом, нежели побуждениями сердца или, там, левой пятки. Собственно, поэтому Алина и согласилась устроить крестнице эту поездку – она знала, что ей можно доверять. Так что ни в коем случае нельзя было ее подвести.

«Так я и не собираюсь, – успокоила себя девушка. – Пока даже никаких намеков на то, что ситуация может выйти из-под контроля, нет».

Она захлопнула крышку ноутбука, отправив его в спящий режим, и погасила свет. Вот только ее подсознание никак засыпать не хотело. Всю ночь оно выплескивало в сны свои образы: отражающийся в горько-шоколадных глазах Луки город, бархатное тепло его голоса, легкий свежий аромат его одеколона и его улыбающиеся губы – близко-близко! – которые, вопреки здравому смыслу, так хочется целовать.

Сегодня они условились встретиться на автобусной станции возле железнодорожного вокзала, откуда каждый час отходили автобусы к городу-государству Сан-Марино. И хотя Ванда сильно сомневалась, что магазин ее отца может находиться там, она все равно не могла отказать себе в удовольствии посетить такое известное место.

Впрочем, утреннее пробуждение особой радости ей не доставило. Она так сильно не выспалась, что даже не смогла заставить себя спуститься в столовую, и все то время, что должен был занять завтрак, она продремала в кровати. Хорошо, что хоть одежду на сегодня приготовила с вечера – трикотажное платье почти до пола и короткую кожаную курточку – а то точно опоздала бы, и пришлось бы ждать следующего автобуса целый час.

По дороге к вокзалу Ванда нещадно зевала и размышляла о том, а не стоило ли сделать перерыв на денек и как следует отоспаться. Но хуже всего было то, что она уже жалела о пропущенном завтраке – в животе заводили свои унылые песни голодные лягушки.

«Надо будет заскочить в закусочную и купить гамбургеров, – решила девушка. – И колы. И плевать, что это вредно».

Она представила, как будет сидеть в автобусе рядом с Лукой и давиться американским бутербродом, и ей сделалось нехорошо. Нет, все-таки гамбургеры – это совершенно не ее стиль, поэтому придется ждать до Сан-Марино и искать что-то удобоваримое там.

Когда она подошла к месту встречи, Лука уже ждал ее. Он даже успел купить билеты на автобус. Ванда порывалась вернуть ему деньги за ее билет, но он напрочь отказался, аргументировав это тем, что он вполне себе может позволить подобные траты. И хотя ей было неудобно – раньше за нее никто никогда не платил, она, как и в прошлый раз на железнодорожном вокзале, смирилась.

Автобус до города-государства шел довольно долго, а может, это Ванде, которой дорога была незнакома, показалось, что они едут целых два часа. Сперва она пыталась смотреть в окно, но быстро поняла, что засыпает. Сонливость накатила на нее мгновенно и неотвратимо, и сколько девушка с ней ни боролась, старательно раскрывая глаза пошире и зевая в кулачок, желание свернуться калачиком и уснуть побеждало.

– Если хочешь, поспи немного, – сказал заметивший ее мучения Лука и придвинулся к ней поближе.

Ванда благодарно улыбнулась и положила голову ему на плечо. Она закрыла глаза, но спать почему-то резко расхотелось. Напротив, хотелось бодрствовать, чтобы не упустить ни мгновения этой близости, чтобы ощущать тепло тела Луки, его дыхание. Ей казалось, что она даже чувствует, с какой скоростью струится кровь по его сосудам.

«А ведь он нервничает, – поняла девушка. – Интересно, из-за меня? Из-за того, что я рядом?»

Хотелось, чтобы это было так. Она устроила голову на его плече удобней и обеими руками обхватила руку парня, прижавшись к его боку плотнее. Ей послышалось, или он на самом деле прерывисто вздохнул?

Автобус забирался все выше в горы. Он ехал с остановками и все время вверх. Давно уже сидящая с открытыми глазами Ванда – все равно Лука не мог видеть, что она не спит – увидела в окне большую гору, на которой возвышались живописные башни и крепостные стены.

«Наверно, это и есть Сан-Марино, – подумала она. – Но как же он высоко!»

Вроде автобус только что ехал у самого подножия горы, и вот он уже на ее склоне. Еще пара остановок – и он на месте.

Ребята вылезли из автобуса и огляделись по сторонам. Сразу за спиной был обнесенный парапетом обрыв, откуда открывался вид на многие мили вперед. Сейчас видимость была не слишком хорошей – внизу лежал туман. Зато какой же здесь был ветер! Он дул все время, не ослабевая ни на минуту, и Ванда быстро пожалела, что сегодня не взяла с собой свитер.

– В самом городе не так ветрено, – сказал Лука, застегивая свою куртку, – стены защищают. Так что, если мерзнешь, пойдем быстрее.

Девушка бросила еще один взгляд на пространство за парапетом и пошла за парнем.

С первых шагов Сан-Марино ей не понравился. Он показался ей слишком уж туристическим – везде здесь были лавочки и магазинчики, в которых продавали беспошлинные товары: кожаные куртки и сумки, спиртные напитки, коллекционное оружие, духи, ювелирные изделия и бижутерию. На узких старинных улочках смотрелось все это слишком аляповато. У Ванды сложилось стойкое впечатление, что этот древний город – всего лишь местный филиал какого-нибудь московского вещевого рынка из числа тех, что так ненавидит ее мама. Для полного соответствия не хватало только зазывал, расхваливающих свой товар.

Словно в подтверждение мыслям девушки откуда-то справа раздалось:

– Молодые люди, заходите, у нас самые дешевые кожаные куртки известных итальянских фирм. – И это на чистейшем русском языке!

Потрясенная Ванда даже замерла на месте, оглядываясь. У распахнутых стеклянных дверей магазинчика стояла размалеванная девица лет двадцати пяти, абсолютно славянской внешности.

– Заходите, не стесняйтесь, – позвала девица, – курточка на вас будет стоить всего шестьсот евро.

«Боже, где я?!» – пронеслось в голове у Ванды.

В этот момент она почувствовала, как Лука берет ее за руку.

– Не обращай внимания, здесь все для туристов, – сказал он ей на ухо. – Выше в городе будет свободней. – Он сделал паузу, а затем спросил: – Или ты хочешь купить куртку?

– Ни за что! – отчеканила девушка.

– Ну, слава богу! – улыбнулся парень. – А я уж подумал, что ты заядлый шопоголик.

Ванда рассерженно взглянула на него. Это она-то шопоголик?! Да она даже не помнит, когда последний раз была в магазине одежды! Они с мамой уже лет пять всю одежду покупают исключительно по сетевым каталогам, чтобы не тратить время на этот дурацкий шопинг!

Но объяснять все это она не стала, вместо этого решительно потянула Луку вперед.

В нижней части города кишели туристы. Казалось, народ сюда приезжает не за красотами старинного города, не за приобщением к его истории, а исключительно отовариться. Ребята пробирались между группками глазеющих на витрины, крепко держась за руки, чтобы нечаянно не потеряться в толпе, и Ванде уже очень хотелось отправиться обратно в Римини.

И все-таки забывать о главной цели ее приезда было нельзя. Им пришлось зайти в несколько лавок, и везде Ванда задавала один и тот же вопрос: не знает ли хозяин Давида, семье которого принадлежит антикварный магазинчик в этих краях? Каждый раз она выслушивала один и тот же ответ: нет, но попробуйте поспрашивать на соседней улочке, там есть похожая лавка.

Когда антикварные и ювелирные магазинчики закончились, оказалось, что ребята зашли довольно далеко. Они и не заметили, как выбрались из толпы туристов и свернули на тихие улочки. Здесь, в отличие от зоны магазинов, были в основном жилые дома, жители которых обильно украшали их всевозможными растениями в кадках и горшках. Цветы росли и на подоконниках, а кое-где даже в ящиках, приделанных к скату крыш.

Наконец-то Ванда смогла легко вздохнуть. Такой Сан-Марино ей нравился. Он разительно отличался от того города, по которому они прошли первые шаги, хотя в нем по-прежнему было ветрено, этот ветер не пронизывал до костей, а словно навевал ощущение свободы, за которое девушка успела полюбить Италию.

– Слушай, я же сегодня не завтракала! – вдруг вспомнила Ванда.

– Так в чем проблема? – отозвался Лука. – Сейчас найдем какое-нибудь кафе.

Долго искать не пришлось. Ребята прошли еще буквально двести метров и оказались перед небольшим заведением, в котором подавали традиционную итальянскую еду.

«Пожалуй, сегодня никакой пиццы», – решила для себя девушка и посмотрела на своего спутника.

– Что посоветуешь попробовать? – спросила она.

Парень задумался.

– Ну, вот, например, равиоли, – произнес он так, словно сомневался. – Тут несколько видов, это лучше тебе самой выбрать. – Он подвинул свое меню девушке и пальцем указал на колонку, в которой были перечислены итальянские пельмени.

Теперь пришел Вандин черед задуматься. В конце концов она выбрала равиоли с грибами и сыром под каким-то необычным соусом.

Обед оказался удивительно плотным. Порции в итальянских кафе были традиционно большие, поэтому после еды ребята передвигались неспешно.

– Никогда столько не ела, – вздохнула девушка, когда они медленно поднимались по каменной улочке, ведущей к одной из крепостей. – Чувствую себя бегемотом.

Лука усмехнулся и промолчал.

«Наверно, я еще и выгляжу как бегемот», – подумала она и бросила придирчивый взгляд на свой набитый равиоли живот. Сколько уже раз она давала себе зарок не объедаться, но с вкусной итальянской кухней это было решительно невозможно сделать.

Крепость находилась на верхушке горы. Это была самая высокая точка Сан-Марино, и тут вовсю гулял ветер, от которого даже высокие каменные стены защищали не очень. Ванде крепость понравилась, правда, было немного жаль, что она не попала сюда раньше, лет в десять-двенадцать, когда зачитывалась рыцарскими романами. Тогда побывать тут было бы ни с чем не сравнимым удовольствием.

Впрочем, сейчас она тоже облазила все строения с неподдельным энтузиазмом. Даже вместе с Лукой прошла в башню по узкому проходу наверху стены и застыла у одной из бойниц. Перед ней как на ладони лежал сказочный лес, а за ним – еще одна крепость.

– Давай заберемся наверх, – предложил парень.

Ванда сначала не поняла, о чем он говорит, но, повернувшись к нему, увидела, что он указывает рукой на узкую лесенку, ведущую на следующий уровень башни. Девушка с сомнением взглянула на свои туфли. Хоть каблук и был низким, но все-таки он был, и подвернуть ногу и, как следствие, сломать себе шею ничего не стоило.

– А ты их сними, – посоветовал Лука. – И отдай мне, я понесу.

Девушка представила, как сейчас будет скидывать туфли, а следом снимать и колготки, ведь не пойдешь же наверх без обуви, но в колготках, – и это все при нравящемся ей парне, и покраснела. Ей показалось, что есть в этой ситуации что-то двусмысленное.

– Относись ко всему проще, – улыбнулся Лука. И добавил, будто прочитав ее мысли: – К тому же я отвернусь.

Ванда пожала плечами. С одной стороны, было неудобно, с другой – она боялась, что парень просто сочтет ее трусихой – мол, испугалась лезть на верх башни, сославшись на то, что лень снимать колготки. Она все еще колебалась, не зная, на что решиться, когда он проговорил:

– Поверь, вид сверху стоит того.

– Ладно, уговорил, – кивнула Ванда. – Тогда посторожи, пожалуйста, чтобы никто не вошел.

Он усмехнулся и послушно встал во входном проеме башни спиной к ней.

Девушка быстро расстегнула туфли, стянула колготки и запихнула их в свой рюкзачок. Теперь она стояла босиком на дощатом полу, держа в руках обувь, и чувствовала себя невероятно глупо.

– Я готова, – произнесла она.

Лука тут же повернулся.

– Интересно, там очень холодно? – задала девушка риторический вопрос.

– Не думаю, – ответил парень. – Разве что ветер чуть сильнее.

К обеду, и правда, воздух прогрелся, и не просто прогрелся – началась настоящая жара. Вандина куртка давно перекочевала в рюкзак ее спутника – в руках носить было неудобно, а в ее рюкзачок куртка никак не влезала. Так что девушка, еще пару минут назад сомневавшаяся, что поступает правильно, теперь даже порадовалась, что вняла совету своего спутника и сняла колготки, в которых ей было жарко.

Ступени лестницы приятно холодили ступни. Ванда поднималась вслед за Лукой, предвкушая незабываемое зрелище.

И ее ожидания полностью сбылись. На вершине башни между ней и окружающим пространством не осталось никаких преград в виде стен других крепостных строений впереди и крыш городских домов. И хотя ветер тут буквально сбивал с ног, девушка практически не обращала на него внимания.

Она стояла у зубца стены, обеими руками вцепившись в камень бойницы, и в ее голове метались восторженные мысли о том, что она была совершенно права, когда послушалась Луку, и это здорово, что в это время туристов в городе не так уж и много, а те, кто есть, не забредают в крепость, что ее спутник – именно тот, единственный человек на всем белом свете, с которым она могла бы захотеть разделить это зрелище, и что в прошлой жизни, если, конечно, верить в реинкарнацию – а уж она-то теперь точно в нее верит, – она однозначно была птицей.

– Смотри не свались только, – произнес Лука и осторожно привлек к себе, чтобы не дать ей упасть.

Теперь Ванда прижималась спиной к его груди.

«Как Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет в «Титанике», – пришла ей в голову неожиданная мысль, – осталось только руки раскинуть».

Девушка фыркнула от неуместности этого сравнения – почему-то она никогда не любила сопливо-романтическое кино, считала подобные истории бредом, целиком и полностью вымыслом киношников, желающих любой ценой выбить из зрителя скупую слезу.

– Ты чего? – не понял Лука.

– Подумала, что не люблю романтические истории, – честно ответила она.

Парень никак не отреагировал на ее реплику, лишь крепче обнял. От близости его тела сделалось жарко, даже несмотря на пронзительный ветер и босые ноги.

«Странно, что всего три дня назад я даже не подозревала о его существовании, – подумала Ванда. – А теперь кажется, будто мы были знакомы всю жизнь. Может, я просто предчувствовала нашу встречу?»

Откуда-то снизу послышались громкие голоса, причем непрошеные визитеры говорили на русском. А через минуту на смотровую площадку башни поднялась печально знакомая Ванде компания. Девушка даже опешила.

Впрочем, опешили и ребята. Но тот противный парень из ресторана, кажется, Дэн, опомнился первым.

– Ух ты, знакомые все люди, – усмехнулся он. – И почему так: куда ни пойдешь, обязательно встретишь тебя?

– Не подумай, что я от этого в восторге, – неприязненно проговорила девушка и высвободилась из объятий Луки. – Пойдем отсюда, – сказала она ему.

– Оказывается, наша принцесса знает итальянский, – заржал приятель противного. – Причем настолько хорошо, что гуляет с местным. – Он нагло уставился на ее голые ноги. – Ну и как тебе итальянцы?

Ванду передернуло. Она поняла, что именно он имеет в виду, но отвечать ничего не стала. Вместо этого она взяла Луку за руку и потянула к лестнице. Проход был узкий, поэтому пришлось пробираться почти вплотную к этим неприятным типам, и в какой-то момент девушка испугалась, что один из них вздумает толкнуть ее или Луку. Представилось, как они летят с башни и падают на камни далеко внизу.

Но этого не произошло. Их спокойно пропустили. Послали, конечно, им вдогонку несколько неприятных шуточек, но Ванда сделала вид, что она глухая. Выяснять отношения на вершине башни не хотелось.

– Что они тебе сказали? – спросил Лука, когда они уже шли по двору крепости.

– Ничего особенного, – соврала девушка, – обычные русские приветствия.

– Как-то не похоже это было на приветствия, – скептически произнес он, но Ванда решила больше не поддерживать эту тему.

– Давай дойдем до следующей крепости, – предложила она, – вряд ли здесь очень далеко.

Ее спутник пожал плечами:

– Смотря как идти. Если через город, то немного, а если в обход, то порядочно.

– Вот и отлично, значит, пойдем в обход, – противореча, кивнула она. Про себя в этот момент девушка думала: «Если по той дороге дольше, вряд ли ее выберут эти придурки». Почему-то в том, что неприятели-соотечественники захотят осмотреть и вторую крепость, она не сомневалась.

Ванда быстро потеряла ощущение направления. Она вообще никогда не отличалась умением ориентироваться на местности. Но рядом с ней был Лука, он уверенно вел ее вперед.

– Я смотрю, ты хорошо знаешь местность, – заметила девушка.

– Неподалеку живут родители близкого мне человека, я много времени провожу здесь, – ответил парень.

Ванда снова поймала себя на мысли о том, как здорово, наверно, жить в этих местах, дышать этим воздухом…

«Интересно, а зима здесь бывает?» – пронеслась в голове мысль. Вслед за ней в памяти промелькнула виденная когда-то картина: крепость из оранжевого кирпича, окруженная заснеженными деревьями. Откуда это?

Ребята прошли еще немного и вышли прямо к воротам второй крепости. Ванда так ожидала увидеть стены из своего нечаянного воспоминания, что даже испытала разочарование, увидев совершенно другую цветовую гамму. Здесь камни были темно-серые, выщербленные временем и ветрами. На территории не обнаружилось ни одного туриста.

Они осмотрели музей старинного оружия и поднялись на верх первой башни, затем зашли во дворик и направились к второй башне.

Тут тоже имелись лесенки на следующие уровни, но если на первых двух уровнях они были вполне удобными, то дальше наверх вел узкий лаз с вертикальной, шаткой, ржавой лестницей. Ванда категорически отказалась подниматься по ней. Лука, сперва желавший побывать наверху, от своей идеи отказался.

Ванда сделала несколько снимков – пару раз даже удалось заснять Луку, пока он не видел, снимать в открытую было неудобно, а просить его попозировать почему-то не поворачивался язык.

Девушка убрала фотокамеру обратно в кофр и указала рукой на видневшуюся далеко за стеной леса башню:

– Смотри, там еще одна крепость, – сказала она.

– Всего лишь дозорная башня, – поправил ее парень.

– Дойдем? – полувопросительно-полуутвердительно проговорила Ванда.

Лука с сомнением покачал головой:

– Последний автобус отсюда уходит в половине десятого, не хотелось бы опоздать. – Он посмотрел на экран своего телефона: – Сейчас уже восемь.

– Мы быстро, – взмолилась она. – Ну, пожалуйста!

Ванда и сама не понимала, почему ей так хочется оттянуть время отъезда. С одной стороны, дождавшись последнего автобуса, было меньше шансов снова столкнуться с Дэном и его друзьями – вряд ли они затянут свой отъезд до последнего, с другой – хотелось, чтобы этот день не заканчивался.

– Хорошо, – согласился Лука. – Но только идти придется через заповедник. Там очень красиво, – уже более уверенно добавил он.

Лес начинался прямо за дальней стеной крепости. В него вела узкая каменистая тропинка, огороженная с обеих сторон деревянными перилами.

– Здесь проходит туристический маршрут, – пояснил парень, – но мы чуть позже свернем от него немного в сторону.

Лука оказался прав: здесь было красиво так, что дух захватывало. Ванда вспомнила, как лет в девять ездила с мамой и Алиной в Южный Крым, и там они ходили в горы. Так вот природа была очень похожа: каменистая почва, усыпанная опавшей хвоей высоких сосен, скалы, раскидистые цветущие кустарники, островки трав, словно разбросанные тут и там ковры. И солнце. Много солнца. В его лучах стволы деревьев переливались теплыми коричневыми тонами, а молодая хвоя приобретала изумрудный оттенок.

– Как же здорово, что мы сюда пошли! – восторженно воскликнула девушка. Ей казалось, что вся эта красота не помещается у нее внутри, и если она немедленно не поделится ею, не выкажет своего восхищения, ее просто разорвет на миллионы кусочков, которые ветер развеет по миру.

– Я люблю бродить здесь, – тихо произнес Лука. – Я и мой друг. Мы вместе с самого детства.

Ванде послышалась в его голосе грусть, показалось, что эта тема доставляет ему внутренние неудобства, поэтому не стала расспрашивать о его друге, решив, что, если он захочет, все расскажет сам.

Они шли довольно быстро. Ванда пропустила момент, когда они свернули с тропы туристической на тропу лесную, и теперь, окажись она здесь одна, точно немедленно бы потерялась.

В какой-то момент, увидев чуть в стороне просвет, она направилась к нему и очутилась на краю обрыва. Отсюда вниз уходила отвесная скала, на которой и располагался город-государство Сан-Марино. Далеко внизу, там, где стояли игрушечные домики и ездили игрушечные машинки, зажигались фонари. Здесь – практически на уровне облаков – было еще совсем светло, хотя горизонт уже окрасился в ало-розовые тона.

– Скоро стемнеет, – произнес подошедший к ней Лука. – Здесь это происходит примерно на час позже, чем внизу.

– Так не хочется уезжать отсюда, – вздохнула Ванда.

– А ты возвращайся, – предложил он.

– Обязательно вернусь, – пообещала и ему, и самой себе девушка.

Она еще мгновение смотрела на закат, а затем резко развернулась… и оказалась в объятиях Луки. Наверно, он вовсе не думал ловить ее, просто протянул руки, чтобы поддержать – вдруг ее ноги в не предназначенной для таких дорог обуви поедут по насыпи, – но разжать их уже не смог. Ванда поняла это по его глазам, оказавшимся прямо напротив ее глаз.

Ей вдруг так мучительно захотелось, чтобы он поцеловал ее – прямо сейчас, что стало наплевать на все доводы рассудка. Где-то на периферии сознания она помнила о том, что у них нет будущего, что спустя несколько дней она уедет, что она – человек из совсем другого мира, но сейчас все это казалось таким несущественным…

Кажется, она первая коснулась его губ. И это было волшебно, словно перед ее мысленным взором кто-то запустил фейерверк. Его разноцветные горячие огоньки проникали в ее сердце, замирали там на миг, а затем взрывались новыми и новыми искрами. Она совершенно утратила ощущение реальности, только снова и снова спрашивала себя: как раньше она жила без этого невероятного чувства, без этого парня, без его мира? Как могла жить и ощущать себя без него вполне живой?

«Неужели когда-то и моя мама чувствовала что-то подобное к моему отцу? – думала Ванда несколькими минутами позже, когда они уже снова шли по тропе. – Как же она тогда смогла отказаться от него? Уехать? Бросить? Нет, наверно, их отношения были совсем другими».

Они шли молча, крепко держась за руки и периодически переглядываясь, как два человека, у которых теперь есть общая тайна.

Солнце садилось быстро, и к тому моменту, когда ребята вышли наконец в жилую зону, оно окончательно скрылось за соседними горами. Зажглись фонари, и в их неверном свете город стал казаться совершенно призрачным.

Время уже поджимало, до отхода последнего автобуса оставалось пятнадцать минут, и хотя Ванду совсем не пугала перспектива опоздать и остаться на ночь в Сан-Марино, Лука потянул ее за собой. Ребята побежали.

Столько Ванда не бегала даже на школьных уроках физкультуры, сдавая кросс. Надо сказать, что бег, равно как и легкая атлетика, никогда не был ее сильной стороной, поэтому до площадки, откуда отправлялись автобусы, она добежала запыхавшаяся и красная, как спелая свекла. Лука же дышал по-прежнему ровно, и по нему невозможно было сказать, что он только что пробежал расстояние, достойное марафонца.

Посмотрев на него, Ванда пообещала себе, что по возвращении домой запишется в тренажерный зал, а еще начнет бегать два раза в день – утром и вечером – в парке.

Они успели как раз вовремя. Народ только грузился в автобус, и это было хорошей новостью. Плохой было то, что среди прочих пассажиров девушка заметила парней и девчонок из компании Дениса. Сам он пока отсутствовал, но явно должен был подойти, судя по тому, что один из его друзей орал в свой мобильник: «Ты че там застрял?! Ща уже автобус уедет!»

Ванда недовольно поджала губы. Перспектива находиться с этими пятерыми в одном пространстве хоть сколь-нибудь долго казалась ей ужасающей. Впрочем, выбора не имелось. Она уже хотела сказать Луке: «Давай останемся, побродим ночью по городу», но не стала, испугавшись, что парень может неправильно ее понять.

Они загрузились в автобус одними из последних – вместе с Дэном и его товарищами. Ванде хотелось сесть где-нибудь подальше от неприятелей, но свободные места оставались только в самом конце салона, и Лука потянул ее туда. Тяжело вздохнув, девушка пошла за ним.

Минут пять она наблюдала, как пытаются распихать свои многочисленные пакеты с покупками по багажным полкам девицы – подруги Дениса, затем, когда все наконец уселись и автобус тронулся, девчонки принялись в полный голос обмениваться впечатлениями о прошедшем дне и о посещенных магазинах. Ванда пожалела, что не взяла с собой плеер, чтобы заткнуть уши.

Впрочем, одно было хорошо: вопреки ее ожиданиям, компания на них с Лукой не обращала внимания.

Автобус долго петлял по горным дорогам, останавливался на маленьких остановках, собирал народ. Ванда совсем скоро потерялась во времени и пространстве, ей стало казаться, что они едут уже часа три. За окнами было темно, в салоне автобуса горел яркий свет, благодаря которому было совершенно невозможно разглядеть, где они проезжают. К болтовне подружек подключились и парни, и какие-то молодые женщины, сидящие чуть впереди, а затем и те, что сидели в другом конце. И теперь весь автобус громогласно обсуждал сувенирные магазины Сан-Марино.

Ванда закрыла глаза. Навалилась усталость. Пока они бродили по городу, она и не подозревала, что настолько вымоталась. Даже голова теперь немного кружилась.

«А может, это от так неожиданно свалившейся на меня любви?» – подумала девушка и легко улыбнулась.

Она по-прежнему держала Луку за руку, наслаждалась теплом его кожи, поглаживала его пальцы. Вот только сейчас парень казался каким-то отстраненным, слишком задумчивым.

«Наверно, он тоже устал, – решила Ванда. – Шутка ли, столько пройти!»

Она осторожно провела рукой по его запястью, и он в ответ сжал ее пальцы, мол, я знаю, что ты рядом.

«Как было бы здорово отыскать отца и приезжать к нему каждые каникулы, – размечталась девушка. – А через год поступить в колледж в Италии и тогда уже ни на день не расставаться с Лукой».

Конечно, она знала, что это лишь мечты, но сейчас они казались ей вполне реальными, осуществимыми. Главное – что она нашла свое – парня, о котором раньше и мечтать не могла, но за эти дни ставшего таким родным, как никто никогда раньше. Кажется, с ней произошло именно то, чего так опасалась она сама и ее крестная – она вляпалась в историю, несмотря на то что еще сутки назад была уверена, что этого не произойдет.

«И почему так? – размышляла она. – Всего ничего знакомы, и вдруг такое родство. Кому скажешь, – не поверят и не поймут. Да я сама бы совсем недавно только посмеялась над подобным. Но сейчас я знаю, что случается и такое. Мы созданы друг для друга и не могли не встретиться. Это судьба».

К автовокзалу Римини автобус подкатил в полночь. Ванда с тоской подумала, что поужинать сегодня снова не успела.

«Ничего, – решила она, – перекушу чаем с шоколадкой в номере. К тому же еще и дыня с виноградом и сыром осталась».

– Устала? – спросил у нее Лука.

Девушка кивнула:

– Есть немного.

– Я довезу тебя и поеду, – произнес парень. Он рукой указал ей на стоянку, на которой был с утра припаркован его скутер.

И снова они неслись по улицам ночного города, как в первый день их знакомства, но только на этот раз Ванда крепко обнимала Луку за талию обеими руками. Ей так хотелось остаться с ним навсегда!

Но их путешествие закончилось слишком быстро, и девушке пришлось слезать со скутера и прощаться.

Ребята долго не могли разжать объятий, и только беспокойная трель Вандиного сотового заставила их это сделать. Девушка посмотрела на экран, там высвечивалось имя «Алина».

– Через пятнадцать минут буду в скайпе, – сказала Ванда в трубку.

– О’кей, – покладисто произнесла в ответ крестная и тут же отключилась.

Девушка виновато посмотрела на Луку. Как же ей не хотелось с ним расставаться! Но было нужно.

– Ну что, до завтра? – спросила она.

Он кивнул:

– С утра созвонимся. – Телефонами они обменялись еще вчера, правда, сперва девушке пришлось купить местную симку – специально для связи с Лукой.

Когда Ванда поднялась в свой номер, включила ноутбук и дождалась загрузки скайпа, Алина уже была в сети.

– Ты что, только что пришла в отель? – с ходу возмутилась крестная. – У вас же уже час ночи!

– А у вас – три, а ты все не спишь, – парировала девушка.

– Так тебя жду! – ответила Алина, но Ванда по ее голосу и выражению лица поняла, что она – не единственная причина бессонницы крестной.

– А вот и неправда, – сказала она. – Такая взрослая, а врать не умеешь!

Женщина скорчила обиженную рожицу:

– Ладно, поймала. Из гостей недавно пришла. Между прочим, была у вас дома.

– Ну и как там – у нас дома? – насторожилась девушка.

– Не очень, – на этот раз честно ответила крестная. – Мама твоя с Игорем поругалась. Так что, может, тебе еще и не придется переезжать к бабушке.

– Все так серьезно? – Ванда постаралась не показать, как она рада.

– Да кто их поймет, влюбленных этих, – махнула рукой Алина. – Сегодня ссорятся, завтра опять любовь до гроба.

– Ну, мама вроде никогда не была импульсивным человеком, – задумчиво проговорила девушка.

– Ладно, проехали. Думаю, они сами, без нас разберутся. У тебя там как?

– Пока не нашла, – ответила Ванда. – И даже никаких зацепок.

– Не расстраивайся, – сказала крестная. – Сама знаешь, шанс один из миллиона.

– А я и не расстраиваюсь, – улыбнулась она.

– Да уж, вижу, – проворчала женщина, – тебе попросту некогда это делать. Ладно, не буду лезть. Захочешь, сама подробно расскажешь. – И тут же снова сменила тему: – Матери завтра хоть позвони.

– Позвоню утром, – пообещала девушка.

Ночью шел дождь. Ванда, хоть и устала, но спала не крепко, то и дело просыпалась и неизменно слышала, как гулко стучат капли по периллам балкона. И каждый раз мысленно просила, чтобы к утру дождь перестал.

Но ее молитвы не были услышаны. Когда колокола храма зазвонил первый раз, дождь еще шел и не думал прекращаться. Казалось, с ночи он только усилился. Все небо было затянуто тяжелыми темно-серыми тучами.

Девушка уговорила себя не расстраиваться. Сперва она умоется и пойдет позавтракать, а потом будет видно. Может, к тому времени ливень наконец закончится или хотя бы перейдет в мелкий накрапывающий дождик, под которым вполне можно будет гулять с зонтом.

В столовой, как всегда в этот ранний час, было пусто. Ванда не торопилась, сегодня ее не пугала даже перспектива встречи с Дэном и его друзьями. Ее грела мысль о том, что Лука не равнодушен к ней. И неважно, что о чувствах между ними пока не было сказано ни слова – ей хватало его поцелуев, ведь нельзя целовать так, ничего не ощущая, не будучи влюбленным по уши.

Ванда доела свой завтрак и поднялась в номер. Дождь лил с прежней настойчивостью.

«Ну и подумаешь, – подбодрила себя девушка. – Можно сегодня никуда не ездить, а посидеть, например, в кафе, а потом сходить в кино. Или наоборот – сначала кино, потом кафе».

Она потянулась к телефону, чтобы написать сообщение Луке, но экран неожиданно ожил и на нем высветился номер парня, а следом раздался звонок. Ванда улыбнулась – вот так вот! Они даже думают друг про друга одновременно!

– Алло, – произнесла она, нажимая кнопку приема.

– Ciao[5], – сказал Лука. Девушке показалось, что его голос звучит неуверенно. – Ты уже проснулась? На улице дождь. Может, проведем этот день дома? – Он сделал паузу, во время которой Ванда отчетливо представила его дом и их, сидящих на диване в обнимку. Но ей пришлось задвинуть свои фантазии подальше. – Я имею в виду, может, я сегодня помогу по дому родителям, а ты отоспишься в своем номере и немного отдохнешь от меня?

– Да я от тебя не устала, – растерянно проговорила девушка. И тут же добавила, чтобы он не подумал, что она навязывается: – Но если у тебя дела, то конечно, давай встретимся завтра.

– Договорились! – обрадовался Лука. – Тогда целую!

И не успела она среагировать, как он отсоединился.

Ванда, до этого момента стоявшая у балконной двери, тяжело опустилась на кровать. День без него казался настоящим адом. Но не могла же она начать упрашивать Луку встретиться с ней! Нельзя же быть такой эгоисткой!

«Что ж, переживем, – решила она. – Пожалуй, тогда и правда лучше еще подремать пару часиков».

Но заснуть долго не удавалось – то слишком громко смеялись соседи за стеной, то настойчиво били колокола храма. Когда девушка уже готова была плюнуть на идею со сном, она вспомнила про беруши, которые уговорила ее положить в косметичку мама, и мысленно сказала ей спасибо.

Проснулась Ванда вечером – полной сил и жутко голодной. Дождь наконец перестал, но в воздухе висела влажная зябкая взвесь. Пришлось надевать джинсы и кожаную куртку и брать зонт – на всякий случай.

Затем девушка отправилась в город обедать, а заодно ужинать. Но во избежание встречи со знакомыми решила отойти подальше от туристической зоны.

Несмотря на влажность, на улице было приятно. Воздух казался густым и насыщенным йодом, Ванда вдыхала его с удовольствием.

Она сразу от гостиницы углубилась в маленькие улочки, добралась до парка и прошла его насквозь, а затем снова свернула в сторону, противоположную центру. Гуляя, девушка оглядывалась вокруг в надежде увидеть хоть какую-нибудь кафешку, но ничего похожего ей не попадалось – судя по всему, все заведения общепита располагались исключительно в туристической зоне.

Наконец, устав от бесплодных блужданий и пустоты в желудке, она забрела в первый попавшийся продуктовый магазинчик и купила два банана, пакетик сока, питьевой йогурт и упаковку печенья, а затем, удобно расположившись на лавочке в сквере, все это съела.

Теперь Ванда себя чувствовала вполне довольной жизнью. Не хватало только Луки. Она то и дело ловила себя на мысли о том, что им осталось провести вместе всего ничего, а потом она улетит домой.

Вот если бы ей все-таки удалось отыскать отца и периодически приезжать к нему в гости… Было бы здорово! Тогда у них с Лукой могло бы быть будущее.

«Интересно, чем он сейчас занимается? – подумала девушка. – Какие у него родители? Какой дом? Как бы хотелось побывать у него в гостях!»

Она продолжала сидеть на лавочке, мечтательно глядя в пространство, и, наверно, просидела бы так до ночи, если бы снова не пошел дождь. Не ливень, но все равно довольно неприятный – какой-то осенний, моросящий.

Ванда раскрыла зонт и побрела назад.

Этой ночью ей снилось море. Огромное, не скованное волнорезами и набережными, оно неторопливо катило свои длинные волны к берегу. Ванда слышала шипение, с которым растворяется на песке морская пена, слышала крики чаек и неумолчный гул прибоя. Когда она проснулась, эти звуки все еще стояли у нее в ушах.

Девушка удивилась тому, что ее впервые здесь разбудил не звон колоколов, а она проснулась сама, и посмотрела на экран мобильника. Было всего семь утра.

Ванда встала с кровати и прямо в пижаме вышла на балкон.

Город только просыпался, и было тихо. Ей показалось, что она слышит в отдалении шум прибоя из своего сна. А ведь и правда, до моря она пока так и не дошла, а оно совсем рядом – метрах в двухстах, за линией отелей на берегу.

Сегодня погода, как и вчера, теплом не баловала. В воздухе висела все та же влажная взвесь, то и дело начинал накрапывать мелкий дождик. Ванда подумала, что именно благодаря погоде на пляжах пусто. А вообще, купальный сезон еще не начался, хоть море уже и довольно теплое, воздух остается прохладным.

«Наверно, с конца мая по октябрь здесь не протолкнуться», – решила она.

Сейчас девушка даже радовалась отсутствию отдыхающих. Она никогда не любила большие скопления народа, и вряд ли ей было бы комфортно здесь в разгар туристического сезона.

Она посидела на деревянном лежаке, неторопливо съела захваченные из столовой бутерброды, а затем медленно, зачерпывая носками кед мелкий песок, побрела по кромке прибоя.

Со вчерашнего утра она не слышала Луку. Правда, вечером он прислал ей сообщение с пожеланиями спокойной ночи, но как же этого ей было мало!

Она могла бы позвонить ему сама и уже хотела набрать номер, но подумала о том, что парень мог еще не проснуться, и решила подождать еще час. Со вчерашнего вечера Ванде стало казаться, что ее поиски отца забуксовали. В ее планах значились еще несколько городов, в которых надо было побывать, и она понимала, что может не успеть объехать их все. Но не поедет же она без Луки! А значит, надо дождаться…

Теперь ей казалось абсурдом то, что изначально она собиралась вести свои поиски в одиночку. Конечно, она бы справилась, но Лука оказывает ей такую поддержку, о которой она и мечтать не могла! К тому же он отличный рассказчик и столько всего знает о местах, где они бывают.

И снова ее охватило ощущение, что они знакомы целую жизнь. Это было и волнующе, и пугающе одновременно.

«Наверно, так бывает всегда, когда встречаешь человека, предназначенного тебе судьбой, – сказала себе девушка. – Но если Лука – моя судьба, мы не можем расстаться. И обязательно произойдет что-то, что поможет нам».

Совершенно забыв о том, что совсем недавно сама смеялась над романтически настроенными одноклассницами, верящими в чудеса, Ванда представляла себе радужные картины их будущего. Конечно, она понимала, что легко не будет, ведь любовь на расстоянии, тем более на таком – испытание, которое может выдержать далеко не каждый. За этими размышлениями она сама не заметила, как дошла до огромного колеса обозрения. Но прокатиться не решилась, несмотря на то что увидеть город с высоты птичьего полета хотелось. Загадала, что они прокатятся вместе с Лукой, и никак иначе.

Давно прошел час, и два, а он все не давал о себе знать. Посмотрев в очередной раз на часы, Ванда сама набрала его номер.

– А я как раз собирался тебе звонить, – услышала она ставший таким родным голос. – Но ты меня опередила. Какие у тебя планы на вечер?

– На вечер? – переспросила девушка. Она ожидала совсем другого – что они сегодня куда-нибудь поедут, причем днем, прямо сейчас. – Никаких.

– Может быть, тогда поужинаем где-нибудь в городе? – предложил Лука. – Извини, что сейчас снова тебя бросаю, но у меня образовались некоторые проблемы по учебе. Надо кое-что досдать. Так что завтра мне придется съездить в Болонью, а сегодня позаниматься.

– А можно мне с тобой? – быстро произнесла Ванда. – Ну, в Болонью… Она была у меня в планах.

– Конечно! – Кажется, он обрадовался. – Так что насчет вечера?

– Вечером идем в кафе. Где и во сколько встречаемся?

Они договорились на семь у отеля и распрощались, после чего девушка еще раз окинула сожалеющим взглядом колесо обозрения и выбрала направление к центру города, решив, что, если уж сегодня они снова никуда не поедут, стоит хотя бы провести день с пользой и купить сувениры близким, а то вдруг последующие дни будут так загружены, что больше не представится такой возможности.

Болонья Ванде не понравилась сразу, еще на вокзале. Дальше негативное впечатление только усиливалось. Вообще день начинался так себе.

Сперва она опоздала на встречу с Лукой, хотя и проснулась вовремя, и позавтракать успела, зато потом затормозила. Очень уж ей не понравилось, как она сегодня выглядит, как лежат волосы. В итоге пришлось мыть голову, сушиться, а затем еще и трижды менять наряд. Причем совершенства все равно добиться не удалось.

До вокзала бежала бегом, как-то обрывочно размышляя о том, почему у нее порой случаются такие дни полного недовольства собой и как с ними бороться. Решение найти так и не удалось.

Когда Ванда подлетела к Луке, он с хмурым выражением лица смотрел на часы. До отхода их поезда оставалось две минуты. Наверно, именно поэтому парень даже не поцеловал ее, не обнял, а сразу схватил за руку, и они понеслись на платформу. Успели в последний момент, когда двери уже закрывались.

Только через десять минут после отправления девушка смогла как следует отдышаться и перестать нервничать. Впрочем, надо отдать ему должное, Лука ни слова не сказал ей про ее опоздание, за что Ванда была ему очень признательна.

Тот час с небольшим, что поезд шел от Римини до Болоньи, она пыталась настроить себя на позитивный лад, забыть о том, что сегодня у нее день недовольства собой и всем окружающим, и начать улыбаться.

Но на вокзале Болоньи это желание пропало.

Тут было очень шумно и как-то бестолково. Сновали люди, звучали громкие объявления об отходе поездов. Когда же ребята вышли в город, стало еще хуже.

Болонья разительно отличалась и от Римини, и от Чезены, и от Сан-Марино, это Ванда поняла сразу. Суетой, толпами прохожих и потоком машин она скорее напоминала большие российские города.

Лука сразу потянул девушку к пешеходному переходу. Они шли в хорошем темпе, и она начинала подозревать, что в такой беготне пройдет весь сегодняшний день, а именно сегодня ей хотелось этого меньше всего. Она мечтала о покое и тишине, уютных сквериках и парках, узких, безлюдных улочках и улыбающемся Луке рядом.

Но парень был напряжен. Он объяснил это тем, что боится не застать профессора, которому должен сдать наработанный вчера материал, и Ванда, хоть ей и хотелось плакать от разочарования – все сегодня шло не так! – напомнила себе, что она сама напросилась с Лукой в Болонью, а значит, придется потерпеть.

Город показался ей холодным, несмотря на то что многие строения здесь были в оранжевой гамме. Но со всех сторон Ванду окружал камень – каменные дома, каменные галереи вместо привычных тротуаров, каменные плиты под ногами. А еще стекло – бесконечное стекло витрин модных бутиков, мимо которых они с Лукой неслись на всех парах.

Девушка сразу решила, что ее отец не может жить в этом городе, поэтому здесь даже пытаться искать не стоит. Да тут и не представлялось это возможным – слишком много жителей, слишком много магазинов. Поэтому она просто бежала за своим спутником, надеясь, что рано или поздно бег закончится.

Это произошло гораздо раньше, чем она ожидала. Они свернули с одной из галерей вправо и оказались в старинном дворике.

– Подожди меня здесь, пожалуйста, – попросил Лука и указал на расположенные буквой «П» по периметру двора ряды пластиковых сидений – такие обычно ставят на стадионах. Не дожидаясь ее реакции, он метнулся к входу в крыло здания.

Ванда проводила его грустным взглядом и послушно устроилась на одном из сидений.

Народа в дворике было немного. Кроме самой Ванды здесь сидела девушка с ноутбуком на коленях и парень, самозабвенно уплетающий сэндвич.

Ванда просидела минут пятнадцать. За это время она успела позвонить матери и рассказать, как хорошо ей отдыхается. Кажется, мама вполне ей поверила, и девушке даже не пришлось врать, выдумывая подробности про туристическую группу, в составе которой она ездит по городам.

Затем Ванда встала и сделала круг по двору. Ничего примечательного, если честно. Разве что очень старинная статуя в нише, отгороженной прозрачной сеткой. Девушка минут пять поразглядывала статую и направилась к крыльцу здания.

Рядом с входной дверью висела табличка, на которой было написано, что здесь находится Болонская филармоническая академия. Ванде очень хотелось подняться по ступеням и войти в здание, благо видимых препятствий вроде охранника на входе не наблюдалось, пройтись по коридорам, посмотреть на аудитории, но она запретила себе это делать.

Мало ли, вдруг охрана все же присутствует и ее примут за нарушительницу. Или еще хуже, она пропустит момент, когда выйдет Лука, и они разминутся. А оказаться в этом большом, людном городе без него ей совсем не хотелось.

Поэтому Ванда снова уселась на место и просидела еще полчаса, играя в игру на телефоне и перечитывая старые, требующие удаления сообщения.

За это время она успела озябнуть и начать злиться. Лука все не появлялся, и девушка испытывала все большее желание встать и уйти куда глаза глядят.

«Он должен сдать какой-то там зачет, – уговаривала она себя, – а это не так быстро».

Но маленький чертик, сидящий в ее мозгу, нашептывал ей:

«Но почему ты-то должна все это время его ждать? Разве ты приехала в Италию для того, чтобы сидеть во дворе его колледжа, как собачка, которую оставил у входа ее непутевый хозяин?»

Если бы только Ванда догадалась с вечера разжиться картой Болоньи! Но нет, она во всем теперь полагалась на Луку, и в первую очередь в том, что касалось ее передвижений.

Чем больше проходило времени, тем больше портилось ее настроение. Она злилась на своего приятеля за то, что оставил ее так надолго без предупреждения, за то, что с самого утра думал исключительно о зачете, забыв о ней. Злилась на себя за недальновидность, а еще за то, что сама поставила себя в такое дурацкое положение, напросившись вчера с ним. Могла хотя бы провести это время, бродя по городу или по одному из музеев. Или в главный собор сходила бы – наверняка он тут есть!

Но все, что теперь ей оставалось, это только сидеть и ругать себя и обстоятельства.

Наконец, еще через полчаса, Лука появился на крыльце. Он сразу же бросился к Ванде, и лицо его при этом было таким виноватым, что она тут же перестала злиться.

– Прости, пожалуйста, – произнес он покаянным тоном, – я не ожидал, что все так надолго затянется! Думал, поймаю профессора в кабинете, отдам ему реферат, отвечу на пару вопросов, и все. А он принялся гонять меня по всему материалу курса. Я уже решил, что придется снова ехать пересдавать, но он все-таки сжалился надо мной. Так что теперь я абсолютно свободен.

Ванда кивнула и улыбнулась. А затем высказала желание пройтись по центру города и осмотреть главные достопримечательности. Что они и сделали.

Город был очень красивым. Объективно красивым. Но девушке, хоть убей, он не нравился. Она мерзла в нем, а еще после морского воздуха Римини здесь было нечем дышать. Но она старалась не подавать виду, что что-то не так.

«Не все же обязано нравиться, – говорила она себе. – Так не бывает. Должно же что-то и не по душе прийтись».

Они долго рассматривали две высоченные башни – Азинелли и Гаризенд, – находящиеся недалеко от Пьяццо Маджоре. Вроде бы башни стояли абсолютно параллельно, но, если смотреть на их верхушки, создавалось ощущение, что они скрещиваются. Даже эти башни произвели на Ванду угнетающее впечатление – слишком они были серыми и прямыми, как воткнутые в землю четырехугольные палки, и оставалось совершенно непонятным их назначение, хотя Лука и рассказал, что башни в прежние времена были очень полезны, с них следили за порядком в городе. А чуть позже ученые с одинаковыми именами Джованни Батиста (один, правда, был Риччоли, а другой – Гульелмини) использовали одну из башен – самую высокую – для проведения своих экспериментов.

Сейчас обе башни были закрыты для туристов, и ребята, побродив вокруг них, двинулись дальше.

Они шли по бесконечным холодным галереям, мимо сотни витрин с нарядами от известнейших модельеров, и Ванда размышляла о том, что любая ее одноклассница обязательно воспользовалась бы возможностью и померила хоть что-то из этих вещей. Любая, но не она. Ее заинтересовали разве что удобные осенние ботинки в одном из магазинчиков, народу в который набилось столько, что у Ванды даже мысли не возникло зайти.

Когда девушка окончательно устала от мельтешения людей и машин, она предложила:

– Может быть, зайдем куда-нибудь, выпьем кофе? А потом найдем тихое местечко и немного посидим?

Лука сразу же согласился.

– Конечно, и как я сам не сообразил? – сделал он большие глаза. – Неподалеку есть отличная кофейня. Пойдем туда. Уверен, тебе там понравится.

Кофейня и правда оказалась довольно милой. Ребята устроились у окна и долго выбирали кофе, которого здесь оказалось невероятное количество видов. Ванда остановилась на холодном кофе с мятным сиропом, а Лука – на классическом мокко.

Вообще кофе Ванда никогда особо не любила, могла выпить его разве что за компанию. Но то, которое подали им в этом кафе, было выше всяких похвал. Она даже заказала еще – на этот раз горячий, с карамельной помадкой и густой пенкой.

Пока пили кофе, неторопливо беседовали об учебе – Вандиной в основном, о ее планах на будущее, которые, честно говоря, оставались весьма размытыми. Она до сих пор не знала, куда хочет поступать после школы. С одной стороны, можно было на факультет иностранных языков – языки всегда ей нравились, с другой – на филфак или журналистику. Одно девушка знала теперь точно: она приложит все силы, чтобы уехать учиться в Италию. Хотя и не представляла, что для этого надо.

Ванда несколько раз пыталась перевести разговор на тему жизни Луки – она уже забыла, что всего два дня назад не собиралась расспрашивать его о подробностях ввиду отсутствия у них перспектив какого-либо совместного будущего, – но парень, казалось, предугадывал ее маневры и тут же задавал ей вопрос о ней самой, на который она не могла не ответить. Таким образом, оказывалось, что она по-прежнему практически ничего о нем не знает.

Эта ситуация начинала Ванду напрягать, но пока она не решалась возмутиться.

Когда ребята допили кофе, пора было уже двигаться в сторону вокзала. Билеты на поезд до Римини лежали у Луки в кармане.

Они расплатились, а затем быстрым темпом – хотелось до отъезда еще успеть пробежаться по привокзальному парку – пошли назад.

Ванда крепко сжимала ладонь Луки, боясь отстать и потеряться. Она размышляла о том, что за сегодняшний день ни на миллиметр не продвинулась в своих поисках. Да и вообще день можно было считать потерянным – вспомнить хотя бы одно ожидание Луки во дворе его колледжа. Да и вся эта беготня по городу удовольствия ей не доставила, лишь вымотала настолько, что теперь хотелось весь завтрашний день сидеть в номере гостиницы или на берегу моря.

«Просто сегодня был не мой день, – заключила девушка. – Такое случается. Завтра будет лучше».

Парк оказался небольшим, зато довольно милым. Ванда даже пожалела, что они не пошли сюда сразу после того, как Лука сдал свой зачет. Но сейчас времени на неторопливую прогулку у них уже не оставалось, поэтому они прошли одну из аллей быстрым шагом и направились к вокзалу.

Здесь произошла неприятная заминка. Их поезд уходил с какого-то дополнительного пути, отыскать который было весьма проблематично даже для местного жителя, и, если бы не Лука, который вовремя обратился за разъяснениями к патрулирующим вокзал карабинерам, Ванда бы точно не сориентировалась и, как итог, опоздала бы.

– Впервые сталкиваюсь с подобным, сколько отсюда езжу, – проговорил Лука уже в поезде, переводя дыхание. – Даже не знал, что существует эта платформа.

Девушка в ответ лишь пожала плечами. Она-то уж точно не имела ни малейшего представления о наличии такой платформы.

– Знаешь, что-то я сегодня вымотался, – продолжил парень, когда состав уже тронулся, а они с комфортом расположились в маленьком купе. – Предлагаю завтра поехать куда-нибудь поближе.

– Например? – вяло спросила Ванда. Сейчас она не помнила всех тех названий городков, которые значились в ее плане.

– Что ты думаешь, скажем, про Риччоне? – осведомился Лука.

– Ничего не думаю, – честно ответила она.

– Это совсем рядом с Римини, можно практически от твоей гостиницы добраться на автобусе. Или вообще поехать на моем скутере. Хотя сам городок ничего примечательного собой не представляет, но вдруг твой отец там…

– Хорошо, – согласилась девушка, – поедем туда.

– Только не с самого утра, – тут же спохватился ее спутник. – Хочу завтра выспаться хоть немного, а то в последние дни никак не удавалось это сделать. Так что я заеду за тобой в районе полудня. Годится? – Он выжидательно посмотрел на нее.

– Ага, – послушно кивнула Ванда и отвернулась к окну.

Почему-то сейчас идея поехать в Италию на поиски отца показалась ей откровенно идиотской, и себя она ощущала законченной дурой.

«Может, и Лука меня воспринимает так? – подумала она. – Поэтому и не хочет делиться со мной подробностями своей жизни. Ему просто интересно участвовать в таком веселом и дурацком приключении – искать с недалекой русской девчонкой ее итальянского папашу, а дальше… – К глазам подступили слезы, и, чтобы скрыть их, она сделала вид, что засыпает. – А дальше девчонка, так никого и не отыскав, улетит к себе в Россию, а он вернется к своей привычной жизни и будет с улыбкой вспоминать эти две недели».

Внезапно она почувствовала теплую ладонь Луки, накрывшую ее руку. И, словно разгадав, о чем она думает, парень произнес:

– Знаешь, эти дни, что я провел с тобой, так сильно отличаются от того, что происходило со мной раньше… Они как сказка, и ты сама – сказка. Я ни о чем подобном и мечтать не мог. Спасибо тебе.

Сегодня Ванда не опоздала на встречу ни на минуту. Она была в холле отеля ровно в полдень – собранная и готовая к новому насыщенному дню. Уже ждущий ее Лука просиял ей навстречу улыбкой, чмокнул в щеку и протянул шлем.

Ехать было относительно недалеко – Риччоне начинался практически за аэропортом Федерико Фелини. Лука никуда не гнал. Они даже останавливались по дороге в паре понравившихся Ванде мест.

Лука оказался прав, Риччоне ничего особенного собой не представлял. Обычный прибрежный городок, живущий исключительно туристами и исключительно в сезон. Никаких особых достопримечательностей в нем не было и сам он словно бы являлся продолжением курортного Римини. Те же отели на берегу, те же частные домики в глубине.

– Народ сюда в основном ездит на дискотеки, – сообщил Лука, когда они поставили скутер на стоянку и отправились бродить. – Еще здесь есть неплохой аквапарк. Но сейчас ничего не работает – сезон еще не начался. Так что тут должно быть довольно тихо.

Так и оказалось. Ребятам попадались навстречу отдыхающие, но народу было немного.

Ювелирных магазинчиков на центральной улице обнаружилась масса, но все это было не то. Вряд ли они существовали больше трех-пяти лет, да и ассортимент в них сильно отличался от того, который представляла себе Ванда. К тому же торговали в них исключительно индусы.

– Мне кажется, вряд ли твой отец живет в этом городке, – сказал Лука, когда они вышли из очередной лавки. – Прости, что я привез тебя сюда. Просто подумалось, что Риччоне ближе всего расположен от Римини.

– Я бы и сама сюда поехала, – ответила девушка. – Надо же было проверить. А вообще я все больше и больше убеждаюсь в том, что шансов на успех у меня нет.

– Шансы всегда есть, – подбодрил ее парень. – Просто нужно как-то вдумчивей подходить к этому вопросу. Ограничить круг поисков, отбирать города по каким-то определенным параметрам.

– Куда уж определенней, – фыркнула она. – Небольшие, расположенные рядом с Римини.

– Нет, это все не то, – махнул рукой Лука. – Ты должна что-то вспомнить, что поможет тебе определиться более четко. Может, в детстве ты что-то слышала от матери, но просто не придала этому значения, а в сознательном возрасте и вовсе забыла. Вряд ли твоя мама никогда и ни с кем не обсуждала человека, от которого родила дочь. А дети, они же многое слышат, к тому же взрослые обычно полагают, что их отпрыски глупее их, поэтому не считают нужным от них шифроваться.

– Может, и слышала, – нехотя согласилась Ванда. – Вот только как теперь это вспомнить? Если только под гипнозом… Ты случайно не умеешь вводить людей в транс?

– Увы. – Он улыбнулся и покачал головой.

Помолчали некоторое время. Девушке даже показалось, что больше они к этой теме не вернутся, но парень продолжил, поразмышляв:

– Но есть же, наверно, что-то, что способно натолкнуть тебя на нужные мысли. Подумай! Только ты сможешь разгадать эту загадку.

– Если бы только я знала как, – вздохнула она.

– Может быть, твоя мама что-то привезла из Италии? Ну, сувениры, открытки присылала, письма. Знаю, что это ерунда, но хоть какая-то зацепка.

– Если что-то и было, то она сразу по возвращении все выкинула, чтобы не напоминало. – Ванда свернула на очередную улочку, потянув Луку за собой. – Как бы мне хотелось найти ответ! Чтобы эта поездка не получилась напрасной!

Он затормозил и привлек ее к себе, обнял.

– Она не может быть напрасной, ведь мы же встретились! Или ты считаешь, что этого мало?

Девушка заглянула в его глаза и тут же опустила взгляд.

– Нет, конечно, – произнесла она. – Но тогда я могла бы иногда приезжать к отцу, ну, если бы он меня признал, конечно. И мы с тобой могли бы… – Она не договорила, и так все было понятно.

Лука молчал, все так же крепко прижимая ее к себе.

– Это было бы слишком… – Он замялся, подбирая нужное слово. – Невозможно.

– Да, невозможно, – согласилась Ванда. Она поняла, что он имеет в виду. Или все-таки не поняла, и он хотел сказать другое? – Ладно, будем жить одним днем. – Девушка улыбнулась своему спутнику и легонько его оттолкнула. – Может, пойдем к морю? Я ходила вчера, но погода была не очень.

– Как скажешь, – согласился парень. – Но купаться еще рано.

– Да знаю я, – отозвалась она. – Я и не собираюсь лезть в воду. Просто люблю море.

На пляже они пробыли до вечера. Валялись на деревянном лежаке, подстелив под себя плед, который Лука возил с собой в багажнике скутера, соревновались, кто дальше закинет в воду камешек, искали красивые ракушки и строили из песка крепость. А еще играли в догонялки и целовались как сумасшедшие.

Ванде даже казалось, что ей снова пять лет, такой беззаботной и легкой она себя чувствовала. И как же не хотелось возвращаться в гостиницу! Если бы только она могла замедлить время!

Снова ребята распрощались у входа, договорившись о завтрашней поездке, и Лука уехал. А девушка, проводив его взглядом, побрела в холл.

Здесь сегодня было людно – приехала новая группа туристов. Все гомонили, делились первыми впечатлениями, смеялись и радовались начавшемуся отпуску. Ванда прошмыгнула мимо них и поднялась на свой этаж.

Сперва она думала посидеть в Сети или почитать книжку, но не тут-то было. Туристы быстро переместились из холла на этажи, где заняли свои номера. Стали хлопать двери, люди теперь уже переговаривались и восторгались увиденным в коридорах или в своих комнатах – неизменно громко. Кто-то включил телевизор, кто-то – музыку, и по гостинице стали разноситься нехитрые мотивы песен.

Ванда выдержала недолго. Понадеявшись, что через пару часов народ угомонится, она отправилась в магазин за фруктами, сыром и йогуртом. Такой ужин стал для нее уже в порядке вещей.

Она специально не торопилась и пошла до супермаркета длинным путем, да и в самом магазине пробродила долго, внимательно разглядывая товары. Тем не менее, когда она вернулась обратно в гостиницу, на этаже было все так же шумно. Разве что музыку выключили.

Вода в душе оказалась еле теплой – котельная отеля не справлялась с обогревом такого большого количества воды, а может, хозяева гостиницы решили, что их постояльцы могут сегодня помыться и почти холодной, на улице-то уже далеко не зима. Так что из душа Ванда вылезла озябшая и сразу же забралась под одеяло. А ведь сперва собиралась посидеть с чашечкой чая на балконе!

Ей было жаль, что сегодня они расстались с Лукой довольно рано. Если бы кто ее спросил, она бы сказала, что можно побыть вместе еще пару часов, но, отвезя ее назад в гостиницу, парень сообщил, что устал и ему пора домой.

Ванда сама не заметила, как уснула, свернувшись калачиком под одеялом, и проспала до самого рассвета. Проснувшись, сперва даже не сообразила, сколько сейчас может быть времени – за окном не было темноты, но и светло тоже не было. Подумалось, что, наверно, снова дождь или туман. Но оказалось, что так здесь в это время года встает солнце.

Сначала небо за храмом окрасилось в серо-розовый, затем розовый оттенок становился все более насыщенным, пока наконец воздух не сделался прозрачным и на верхушки домов не легли первые робкие солнечные лучи.

Ванда стояла на балконе, завороженная этим зрелищем, и жалела, что Луки нет рядом. Ей теперь хотелось делиться с ним всем, что она видит прекрасного, всем, что переживает, что затрагивает ее душу. Она поймала себя на мысли о том, как, наверно, здорово, когда ты можешь каждую минуту быть рядом с любимым. Жаль, что ей это не дано.

Взгрустнулось, как и всегда, когда она вспоминала о предстоящем неизбежном расставании. И хотя она никогда особо не верила в Бога, внутренне девушка послала в небо просьбу не разлучать их с Лукой надолго. И ей даже показалось, что она получила ответ – луч солнца тепло и нежно погладил ее щеку.

Сегодня у них по плану была Фаенза – родина фаянса. До нее добирались снова на электричке.

С самого утра Ванде казалось, что этот день будет замечательным. Во-первых, было тепло и не пришлось надевать поднадоевшие брюки и брать с собой куртку. Вместо этого она выбрала длинный сарафан, а чтобы было теплее, взяла с собой болеро с рукавами. Во-вторых, сегодня она чувствовала себя отлично – выспавшейся, посвежевшей и абсолютно довольной жизнью. И из зеркала ей улыбалась симпатичная стройная девушка с треугольным личиком, большими янтарными глазами и пышными каштановыми кудрями. В-третьих, хотя на завтраке в столовой было много народу, среди прочих она не заметила неприятной компании и сделала вывод, что Дэн и его друзья уже уехали.

Удача сопутствовала ей и в Фаензе. Первый магазинчик обнаружился неподалеку от станции, и работающая в нем женщина сообщила, что она знает одного Давида – владельца похожей лавки. Правда, лавка находится на другом конце города.

Но Ванду это совсем не испугало.

– Представляешь, – радостно произнесла она, как только они вышли из магазинчика, – а вдруг это мой отец! Вдруг мои поиски наконец-то увенчались успехом!

Но Лука ее не поддержал:

– Я не верю в такие чудеса, если честно, – сказал он. – Хотя, конечно, это было бы просто великолепно. Но я бы на твоем месте особо не обнадеживался.

Но Ванда лучилась энтузиазмом:

– Давай пойдем поскорее!

– Да никуда от тебя эта лавка и ее хозяин не денутся. Лучше прогуляемся по городу. – И видя, что девушку его предложение не очень заинтересовало, добавил: – Сейчас еще рано, магазины только начинают открываться. И в любом случае они будут работать часов хотя бы до шести вечера. Мне кажется, лучше подойти к закрытию, когда не будет посетителей.

«В таких городках в принципе не очень много посетителей», – хотелось сказать Ванде, но она промолчала, решив, что в словах парня, и правда, есть доля истины. Пока они будут идти, она как раз придумает, что скажет, если этот Давид все же окажется ее отцом.

Солнце палило на полную мощность. Уже к полудню воздух прогрелся до двадцати семи градусов, и отвыкшая за долгую зиму от жары девушка начала уставать. Захотелось в тень и мороженого.

Ни с тем, ни с другим проблем не возникло. Ребята съели в попавшейся по пути джелатерии по порции апельсинового с мятой и посидели в тени раскидистого дерева. А затем, купив бутылку минералки в закусочной, пошли дальше.

Фаенза Ванде нравилась. В отличие от остальных виденных ею итальянских городов она была разной. В ней имелся и собственный деловой центр – конечно, совсем не такой, как в больших городах – без откровенно офисных зданий и высоток, и кварталы частной застройки, и множество парков и старинных построек. А еще в городе протекала река с благозвучным названием Ламоне. Она пронизывала город насквозь, по ее берегам росли кустарники и деревья. На берегах местные жители разбивали маленькие огородики, где сажали фруктовые деревья и овощи.

Ванда уговорила Луку спуститься к воде и пойти вдоль реки – по тропинке, в обход больших улиц. Здесь ей казалось, что она вдруг перенеслась в какую-нибудь подмосковную деревеньку.

По берегу ребята срезали хороший угол и вышли в тихий район, где и располагался нужный им магазин. Он оказался закрыт на обед и сиесту.

– Ну вот, я же говорил, – сказал Лука, – что надо приходить сюда часам к пяти-шести. Теперь придется пережидать где-то два часа до открытия.

– Тогда, может, пойдем в парк? – предложила девушка. – Я видела на карте, здесь есть один поблизости.

– Давай, только сначала дойдем до виноградников. Ты же, наверно, никогда вблизи не видела, как растет виноград. – Он смотрел на нее и озорно улыбался.

– Не видела, – улыбнулась в ответ Ванда. Хотя она уже устала бродить, ей и правда хотелось побывать на винограднике.

Посадки начинались сразу за чертой города. Ребята перешли трассу, соединяющую Римини и Болонью, и направились по дорожке к садам и расположенным за ними фермам.

Сперва их путь пролегал по сливовым садам, сейчас стоящим в полном цвету. Девушка в который уже раз в этой удивительной стране чувствовала себя попавшей в волшебную сказку.

– Как же красиво! – снова и снова повторяла она, любуясь на усыпанные белыми, розовыми и ярко-алыми цветами деревья. – В жизни такой красоты не видела!

Ветер разносил по округе лепестки и восхитительный аромат. С некоторых деревьев цветы начали уже опадать, и ребята шли по плотному розовому, с вкраплениями малинового, ковру.

– Я знал, что тебе понравится, – сказал Лука. – Такое зрелище нельзя пропустить.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила его девушка и крепко-крепко обняла. – Я никогда-никогда не забуду!

Он снова улыбнулся и легко подул на ее лоб, сдувая упавший лепесток.

– Я тоже никогда не забуду, – пообещал Лука.

Дальше они шли обнявшись. Когда закончились сливовые сады, начались посадки киви, а за ними виноградники. Ребята сделали по ним круг и вернулись обратно. Оставался еще час до открытия лавочки, и Ванда, уже не желающая идти в парк, предложила переждать под одной из слив. Что они и сделали.

Лука кинул под дерево свою куртку, сел сам и притянул девушку к себе на колени.

– Так ты не замерзнешь, – сказал он. – Земля еще все-таки холодная.

Каждый раз, когда он обнимал ее или брал за руку, Ванда испытывала смущение. Она никак не могла привыкнуть к тому, что у нее есть парень, что этому парню все время хочется прикасаться к ней. Наверно, если бы у них впереди была еще куча времени, она вела бы себя по-другому – более закрыто. Но девушка то и дело напоминала себе, что у них осталось всего четыре дня, а дальше – полная неизвестность. И ей хотелось налюбоваться им, чтобы потом, когда останется одна, вспоминать.

Поэтому сейчас Ванда отвечала на поцелуи Луки и больше не размышляла о том, что он о ней подумает.

Час пролетел незаметно. Сердце девушки стучало как поезд, несущийся по стыкам рельс со всей скоростью, на которую он способен.

– Не представляю, как буду без тебя! – Лука посмотрел ей в глаза.

Ванда понимала, что на его восклицание не надо ничего отвечать. Оно не требовало от нее ни утешений, ни подробностей того, как именно они будут жить вдали друг от друга. Но к глазам подступили слезы, и на этот раз она не успела отвернуться до того, как парень их заметил.

– Ну что ты, не плачь. – Он нежно провел ладонью по ее щеке, стирая соленые капли. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Есть же Интернет, в конце концов, и скайп. А еще, если мы не успеем найти твоего отца вместе, я найду его сам, когда ты уедешь. Ни за что не успокоюсь, пока не отыщу и не расскажу ему, какая ты замечательная и как много он потерял. Уверен, он захочет узнать тебя, и уже совсем скоро ты снова приедешь в Италию.

Девушка заставила себя улыбнуться, хотя на душе у нее было все так же грустно.

– Не переживай, все будет хорошо, вот увидишь, – подбодрил ее Лука. А затем он посмотрел на экран сотового. – Уже начало пятого. Нам пора идти.

Ванда кивнула и поднялась. От долгого сидения ее ноги затекли, и теперь от ступней вверх поднимались колкие искорки тока.

– Далеко нам? – спросила она, чтобы хоть что-то спросить. Чтобы парень не решил, что она все еще настроена на минорный лад.

– Минут двадцать, я думаю, – ответил он.

Она уходила из сливового сада, словно из своего собственного, персонального рая. Несколько раз оглядывалась, невольно замедляла ход, и Лука ее не торопил, будто понимал, что сейчас она чувствует.

А потом посадки остались позади, и ребята вошли в частный сектор с его аккуратными палисадниками и милыми домиками.

– Не верится, что магазин где-то здесь, – сказала Ванда, когда они прошли пару улиц.

– Не совсем здесь. Чуть ближе к центру, – пояснил ее спутник. – Все равно не думаю, что он пользуется большим спросом. Если только в нем продается что-то совершенно особенное.

«А вдруг мой отец вовсе не из состоятельной семьи, – думала девушка, оглядываясь по сторонам. – Вдруг эта его лавочка давно превратилась в просто хобби, от которого он не может отказаться, или в память о родителях, например, которые ее любили. И вот теперь она не приносит никакого дохода, и папа с трудом сводит концы с концами. И именно поэтому он не сможет принять меня у себя, если я захочу приехать».

– Смотри, – окликнул ее Лука, – по-моему, это здесь. – Он указал на стеклянную дверь и вывеску над ней: «Товары для художников».

– Так это же какой-то магазин для художников, а вовсе не серебро, – озвучила свои сомнения Ванда.

– Да нет, эти лавки просто находятся в одном помещении. Гляди, вон маленькая табличка чуть в стороне.

Девушка перевела взгляд немного ниже и правее и на самом деле увидела скромную черную табличку, на которой серебристыми буквами было написано: «Антиквариат».

Ребята, не сговариваясь, одновременно взялись за дверную ручку и потянули на себя. Они оказались на пороге очень странного магазинчика: большую его часть занимали стеллажи со всякими красками, холстами, кистями и карандашами, а меньшую – маленький закуток справа от двери – витрины с предметами старины.

– Нам туда, – кивнула Ванда на комнатушку.

Но они не успели пройти туда. Навстречу им из-за стеллажа с холстами вышел пожилой мужчина в очках.

– Добрый день, – улыбнулся он им. – Я могу вам чем-то помочь?

– Мы ищем человека по имени Давид. Нам сказали, этот магазин принадлежит ему, – проговорил Лука.

Ванда тем временем пристально вглядывалась в мужчину. Он годился ей разве что в дедушки, но никак не в отцы. И она понимала, что, если он окажется Давидом, значит они снова ошиблись.

– Давид – это я, – произнес пожилой человек. – И вас не обманули, это мой магазин.

Девушка тяжело вздохнула. Она уже не надеялась на удачу.

– Извините, а у вас нету сына с таким же именем? – тем не менее спросила она.

Мужчина перевел взгляд на нее:

– Увы. – Он развел руками. – Я совершенно одинок. Ни сына, ни дочери.

– Простите, нам очень жаль, – сказала Ванда. – Понимаете, я ищу своего отца, но я уже сама поняла, что вы никак не можете быть им, – зачем-то стала объяснять она.

– И мне жаль, милая, – улыбнулся мужчина. – Но не расстраивайтесь, уверен, вы его обязательно отыщете. А пока не хотите взглянуть на то, что здесь есть? Вдруг найдете что-то интересное. – Он сделал приглашающий жест рукой, и девушка шагнула вперед.

Она поняла, что не может вот так вот сразу взять и уйти, и снова оставить этого милого пожилого человека ждать своих следующих покупателей. Нужно было хотя бы немного походить и посмотреть товары, вдруг удастся найти что-нибудь интересное в подарок близким.

К тому же Ванда вспомнила, что ее мама когда-то рисовала. Правда, давно прекратила, но девушка знала, что у ее родительницы настоящий талант – на стенах их квартиры висели картины, написанные ее мамой в молодости.

Девушка ходила между стеллажей и то и дело брала с них то кисть, то тюбик краски, то какие-то инструменты, о назначении которых она не имела ни малейшего представления.

Наконец в ее поле зрения попалась коробка восковых карандашей.

– Сколько они стоят? – спросила Ванда, подойдя к прилавку, где сидел хозяин магазинчика.

Мужчина озвучил цену, и девушка поняла, что вполне может себе позволить такую покупку.

«А вдруг я подарю маме эти карандаши, и она снова станет рисовать, – подумала она. – И может быть, она нарисует ими такие же красивые пейзажи, как те, что висят у нас в коридоре, или те, что лежат на антресолях».

Девушка полезла за кошельком, расплатилась, поблагодарила тезку своего отца и пошла к Луке. Но все это она делала уже машинально, потому что перед ее мысленным взором стояла картинка: ей лет пять. Кажется, скоро Новый год или другой какой-то большой праздник. Такой, перед которым люди обычно наводят генеральную уборку. Ее мама достает с антресолей картины и расставляет их вдоль стен в гостиной. Картины везде: на диване, на стульях, на столе. Мама выбирает, что бы повесить в коридоре, а еще на кухне – над новым обеденным столом.

Она критически оглядывает холсты, морщится, кривит губы. А вот находящаяся здесь же Алина не разделяет ее скепсиса.

– Ну что тебе не нравится, – говорит она, – по-моему, отличные работы. Особенно вот эта. – Она вытягивает из груды холстов большой зимний пейзаж. На нем крепость из оранжевых камней и заснеженные деревья. И эти ярко-оранжевые, солнечные башенки так ярко контрастируют с белым с голубыми переливами снегом, что маленькая Ванда замирает от восхищения. Картина настолько живая, манящая, что ей хочется нырнуть в нее с головой, захлебнуться морозным воздухом, побежать вверх по тропинке к воротам, за которыми – она уверена – находится дом самого доброго на свете волшебника.

– Нет, только не эту. – Мама вынимает картину из Алининых пальцев и отворачивает лицом к стене. – Не хочу все время на нее смотреть.

Ванда вспомнила, что так поразивший ее зимний пейзаж отправился вместе со многими другими обратно на антресоли – выкинуть у мамы не поднялась рука. Но не об этой картине думала сейчас девушка. Вернее, не только о ней. Скорее о маминой реакции на нее.

А еще она вспомнила, что, когда летела на самолете, и он уже заходил на посадку, в иллюминатор она увидела похожую крепость на горе, и ее так потянуло туда, что она решила во что бы то ни стало там побывать. Но во всех тех городах, где они с Лукой бывали, Ванда похожей крепости не видела. Может, пропустила?

– Погоди, не торопись. – Она схватила парня за локоть, заставляя остановиться.

Он непонимающе посмотрел на нее:

– Что случилось?

– Когда я летела сюда, я видела с высоты крепость. Камни такие яркие, желто-оранжевые, на солнце прямо светились, – путано начала объяснять Ванда. – Она на горе. Кажется, на высокой. Во всяком случае она точно была заметно выше окрестных ферм. Так вот ты не знаешь, что бы это могло быть?

Теперь она выжидательно смотрела на Луку, но он не торопился с ответом. Казалось, парень глубоко задумался.

– Я не знаю, где именно самолеты начинают заходить на посадку и что именно пролетают. В Италии много городов-крепостей, хотя бы тот же Сан-Марино. Правда, там не желтый камень.

– Да нет, точно не Сан-Марино! – перебила его девушка. – Мы же там были. Это не то!

– Хм… – Лука почесал затылок. – Ты не помнишь, насколько далеко от аэропорта Римини была эта крепость?

Теперь настал черед задуматься Ванде.

– Вроде не очень далеко. Мы сделали над ней круг и полетели к Римини. По-моему, так. Мне показалось, что она где-то рядом, может, на таком удалении, как тот же Сан-Марино или Фаенза.

– Оранжевая крепость на высокой горе, – медленно проговорил парень. – Зачем тебе она вообще понадобилась?

– Понимаешь, я вспомнила, что видела у мамы картину с этой крепостью. Моя мама в молодости отлично рисовала. Ты говорил, что нужны любые зацепки, вот я и подумала, что это может как раз оказаться ею.

– Может и оказаться, – кивнул Лука. – А может быть простым совпадением. В любом случае надо съездить туда.

– Вот я как раз об этом, – сказала Ванда. – Осталось только понять, куда именно съездить. Как называется это место.

Ребята, до этого момента стоявшие у дверей магазина, неторопливо пошли по улице. Каждый был погружен в свои мысли, но думали они об одном и том же.

Девушка уже решила для себя, что, если ее спутник не вспомнит, где находится эта крепость, она, вернувшись в гостиницу, залезет в Сеть и сама найдет ответ там. Прочешет все окрестности Римини. Если надо, просидит всю ночь.

– Урбино! – вдруг громко выдал Лука.

– Что? – не сразу поняла Ванда.

– Город, который ты видела, называется Урбино. Это город-крепость. Совсем небольшой. Скорей всего это был он. Правда, ехать до него довольно неудобно.

– Это ерунда, – твердо произнесла девушка. – Встанем пораньше и отправимся. Если ты, конечно, не против. – Она вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Я не против, – улыбнулся он.

Ребята свернули на засаженную огромными деревьями аллею и пошли по ней. Теперь Ванда испытывала облегчение – наконец-то у нее появилась хоть какая-то весомая зацепка. Ехать в город, в котором ее мама побывала точно, – это не просто объезжать все окрестные города, руководствуясь исключительно интуицией. Теперь она как никогда была уверена в успехе.

У ее мамы связано с этим местом что-то важное – это факт. К тому же это что-то маме не очень приятно вспоминать, иначе она позволила бы повесить картину на стену, благо картина была очень удачной, такую и в художественную галерею не стыдно предложить.

– Слушай, а в Урбино бывает зима? – спросила девушка. – Ну, снег настоящий, морозы? – Она вспомнила, что в Римини, да и вообще в Италии, исключая разве что альпийскую ее часть, температура редко опускается ниже нуля. Откровенно говоря, и ноль случается редко. Так что для итальянцев плюс пять – уже жуткий мороз.

– Очень редко, но бывает. К тому же Урбино на горе, там в принципе градуса на три холоднее, чем внизу, – ответил Лука. – Хотя снег долго не лежит, он даже не ложится, почти сразу тает.

«Но, может, мама как раз застала настоящую зиму? – подумала Ванда. – Приехала, например, в январе или в конце декабря и наблюдала сильный снегопад».

И вдруг ее озарило:

«Стоп! – сказала она себе. – Мама ездила в Италию в сентябре, это совершенно точно, а я родилась в июне. Значит, в декабре – январе она приезжала сюда, уже будучи беременной? Зачем? – Мысли в ее голове понеслись с невероятной скоростью. – Скорей всего, чтобы сказать моему отцу, что у них будет ребенок. Получается, он знает обо мне. И отказался от меня? Тогда понятно, почему она разорвала с ним всяческие отношения. – Ей сделалось почти физически больно. – Нет, не хочу об этом сейчас думать! В любом случае надо отыскать его и посмотреть в глаза. Одно можно утверждать точно: будучи беременной, мама вряд ли моталась по экскурсиям и смотрела местные достопримечательности. Она как-то упоминала, что беременность у нее проходила тяжело. Значит, она приезжала в Урбино с какой-то определенной целью. И этой целью вероятней всего был мой отец. Он там живет!»

– Эй, с тобой все в порядке? – окликнул ее Лука.

– Не знаю, – честно ответила девушка. – Мне кажется, мой мозг сейчас взорвется. – И она выложила ему всю цепочку своих размышлений.

– Не накручивай себя, – посоветовал парень. – Ты ничего не знаешь наверняка. Это все лишь твои домыслы. Да, они довольно логичны. Но жизнь – штука крайне нелогичная. Порой она подкидывает нам такие сюжеты и повороты, которые мы себе и представить не могли.

Ванда благодарно ему улыбнулась. Как бы ей хотелось, чтобы он оказался прав, и чтобы выяснилось, что все вышеперечисленное – лишь ее фантазии! Как бы хотелось, чтобы отец обрадовался ей!

– В общем, не расстраивайся раньше времени, – подытожил Лука. – Завтра доедем до Урбино и все выясним.

Несмотря на принятое решение отложить все переживания до утра, Ванда не смогла перестать нервничать. Даже вечер, проведенный в Фаензе с Лукой, не заставил ее расслабиться. Она то и дело возвращалась мыслями к отцу и тому, что произошло между ним и ее мамой семнадцать лет назад. Сейчас она понимала свою родительницу как никогда – если отец и правда сказал ей, что не хочет ребенка, она приняла единственно правильное решение – уехала и выкинула его из своей жизни. Сама Ванда поступила бы точно так же, если бы ее предали.

– Постарайся сегодня хорошенько выспаться, – посоветовал ей Лука, когда они прощались. – Тебе завтра понадобятся силы.

Девушка кивнула в ответ и, пожелав ему спокойной ночи, отправилась в свой номер. Сейчас ей хотелось побыть одной и даже Лука ей мешал.

Но долгожданного одиночества не случилось. Вопреки своим утренним предположениям, что Дэн и его компания уехали, она встретила их в коридоре. Ребята, видимо, собрались в город на дискотеку. Ванда так решила, потому что на девушках были яркие блестящие наряды.

– Пойдем с нами, – позвал ее Денис. – Будет весело.

– Спасибо, но что-то не хочется, – машинально ответила она. – Может быть, в другой раз.

– Заметано, – покладисто согласился парень. – В другой, так в другой. Но учти, я тебя поймал на слове.

Ванда лишь выдавила из себя подобие улыбки и протиснулась к своему номеру.

Но и здесь ее не оставили в покое. Почти сразу, как девушка закрыла дверь, позвонила Алина и вызвала ее в скайп, где они проболтали целый час.

Ванда решила пока ничего не рассказывать крестной об отце, сначала стоило все проверить, а потом уже делиться тем, что она его нашла. Поэтому в этот вечер они беседовали на отвлеченные темы. Алина рассказала девушке, что, похоже, жених ее мамы и его сыновья окончательно переселились в свою прежнюю квартиру.

– Как-то мне это непонятно, – сказала Ванда. – Детский сад какой-то, не находишь? Вроде взрослый человек, а ведет себя, как подросток. Приехал, уехал. Ладно бы один, так еще и мелких с собой таскает.

– Ну да, – согласилась крестная, – очень странно. Видимо, чего-то мы с тобой не знаем. Да и не факт, что твоя мама знает.

– Как она? – спросила девушка. – Очень переживает?

– Да я бы не сказала, – ответила Алина. – Но ты же знаешь ее, она всегда все держит в себе. Так что все возможно. – Она помолчала. – А ведь ты оказалась права: помнишь, я доказывала тебе, что у них настоящая любовь?

Ванда кивнула.

– Выходит, я выдавала желаемое за действительное, – вздохнула крестная. – Мне так хотелось, чтобы моя подруга наконец обрела свое счастье, ведь ей не очень-то везло в жизни.

– Как это не везло?! Она же родила такую замечательную дочь – меня! – Девушка широко улыбнулась.

Обе прыснули.

– Да, ты настоящий подарок, – отсмеявшись, проговорила Алина. – Заметь, я совершенно серьезно. Ты самостоятельная, голова у тебя соображает как надо, и, как показала эта твоя поездка, ты даже вполне способна проявить ответственность. Ты же там еще не успела наделать глупостей? – Она пристально, насколько позволял скайп, разглядывала крестницу.

– Конечно, нет. Я же уже говорила! – сказала Ванда.

Но тут же вспомнила, как они сегодня целовались с Лукой под цветущими сливами, и покраснела.

«Надеюсь, через скайп этого не видно», – подумала она.

– Со мной правда все в порядке, – произнесла девушка вслух. – Совсем скоро уже приеду домой. Осталось всего три дня здесь, а на четвертый буду дома. Ты же меня встретишь в аэропорту?

– Куда ж я денусь, – проворчала Алина. – Должна же я перед тем, как ты предстанешь перед матерью, убедиться, что ты в самом деле прибыла в целости и сохранности. Кстати, как там Вера?

– Вроде нормально. – Ванда задумалась. – Мы редко видимся. Разве что в коридоре случайно сталкиваемся. У нее свои дела, у меня – свои.

Девушке показалось, что крестная не слишком довольна этим фактом, но говорить Алина ничего не стала.

Они попрощались, и Ванда решила перед сном немного полазить по Сети, поискать информацию об Урбино и посмотреть фотографии. Уже через пятнадцать минут она была твердо уверена в том, что на картине ее матери был именно этот город.

Волшебный, возвышающийся над окрестными холмами. Он показался девушке сказочным драконом – мощным, закованным в каменный панцирь, свернувшимся клубком на самой высокой горе и бдительно охраняющим свои сокровища.

«Завтра я буду там», – сказала она себе, затем выключила ноутбук и погасила свет в комнате.

Утром ее разбудил звонок телефона.

– Алло, – сонно произнесла Ванда в трубку, еще не разлепив глаза.

– Доброе утро, – приветствовал ее Лука. – Слушай, у меня тут небольшая заминка, давай перенесем встречу на попозже. Мне нужно сейчас съездить в одно место.

– Хорошо, – согласилась девушка. И только нажав кнопку сброса звонка, вспомнила, что сегодня они должны поехать в Урбино.

Но перезванивать парню она не стала – что толку. Все равно, если у него дела, он не сможет уже ничего поменять. Мысль о том, что можно поехать одной, даже не пришла ей в голову.

Ванда неторопливо позавтракала, а потом долго выбирала, что же надеть на предполагаемую встречу с отцом. Хотелось произвести на него благоприятное впечатление, даже несмотря на то что он может вообще не захотеть ее знать.

Вспомнив, что в Урбино должно быть прохладней, чем в Римини, она остановилась на топе, хлопковой рубашке и тонких джинсах. Волосы собрала в свободную косу.

Закончив с приготовлениями, девушка вышла из гостиницы. До встречи с Лукой оставалось еще полтора часа, но она не захотела сидеть это время в гостинице – слишком уж неспокойно она сегодня себя ощущала. Вместо этого решила окольными путями дойти до вокзала, благо погода была отличная.

И хотя она совсем не торопилась и даже наоборот – замедляла ход, как могла, на вокзале Ванда оказалась намного раньше, чем планировала. Пришлось заходить в кафе и пережидать там за чашечкой кофе с круассаном.

Кофе помог ей справиться с волнением. Она даже набросала вариант диалога с отцом. Вот только Лука все никак не появлялся. Назначенное время давно прошло. Девушка понимала, что если ехать в Урбино, то надо делать это прямо сейчас, тянуть дольше нельзя, потому что путь предстоит неблизкий – сперва пару остановок на поезде, затем на рейсовом автобусе. Маршрут она представляла смутно, потому что его разработку взял на себя Лука. И вот теперь он опаздывал.

Когда парень наконец появился, с назначенного времени встречи прошло сорок минут.

– Прости, прости! – кинулся он к Ванде с извинениями. – Все сегодня не ладится. Еще и у телефона аккумулятор сел – забыл вчера поставить на зарядку. Полез тебе звонить, а телефон не включается даже!

Девушка взглянула на висящие на здании вокзала часы. Они показывали половину двенадцатого. В это время она планировала быть уже на месте.

– Надо поторопиться, – сказала она, вместо того чтобы возмутиться опозданием Луки. – Нам же долго ехать?

– Не столько долго, сколько неудобно. – Он уже тащил ее за руку к дверям. – На электричке минут сорок и на автобусе час-полтора, в зависимости от маршрута.

– А автобус, наверно, придется еще подождать, – высказала свои предположения Ванда.

– Возможно, – кивнул парень.

Им повезло – поезда до нужной им станции ходили часто, и уже через пятнадцать минут ребята ехали в нужную им сторону. А вот с автобусами дело обстояло похуже. Экспресс до Урбино отправлялся раз в сорок минут, и один ушел как раз перед их носом.

Ребята купили билеты и устроились ждать на остановке.

– Чем ты занимался с утра? – спросила Ванда, чтобы не сидеть в молчании.

Лука ответил нехотя:

– На днях приезжает мой друг, а я вспомнил, что обещал ему кое-что для него сделать и не сделал. Вот и пришлось исправляться.

– И как, успешно? – улыбнулась девушка. – В смысле ты все успел?

– Не совсем. – Парень отвел глаза. – Придется еще и завтра днем тебя оставить одну.

– А что это за дело? – Не то чтобы ей было очень интересно, скорее она просто поддерживала разговор.

– Я должен починить скутер друга. Сегодня вот ездил покупать нужные детали, но еще их не поставил.

– Понятно, – кивнула Ванда. – А когда он приезжает?

– Послезавтра. – Лука смотрел вдаль, и взгляд у него был грустный. – Я должен обязательно успеть, потому что мне и так предстоит расстроить моего друга. Но давай не будем об этом, – попросил он. – Не самая приятная тема.

– Как скажешь, – произнесла девушка и коснулась его руки – ей захотелось поддержать его, хотя она и не знала, что за неприятный разговор предстоит ему.

Ванда решила было спросить, приедет ли он провожать ее в аэропорт, но не стала этого делать. Потом спросит. К тому же Лука знает, что она улетает через два дня, то есть на следующий день после приезда его друга. Так что он вполне сможет выбрать время и попрощаться с ней. А может, они вообще проведут последние два дня вместе, втроем – почему бы и нет, ведь если она любит его, значит, ей должны понравиться и его друзья.

На остановке кроме них было только двое пассажиров, да и те явно местные, и Ванда сделала для себя вывод, что Урбино – не самое посещаемое место. Может, причина тому – не слишком удобное для туристов его расположение?

Но самой девушке даже нравилось то, что до города неудобно добираться. Значит, туда попадают только самые настойчивые, и, как следствие, там довольно тихо. А она всегда очень любила тихие места.

Ванда ожидала, что автобус приедет маленький, но приехала настоящая махина. Они с Лукой выбрали места в конце салона, и всю дорогу девушка не отлипала от окна, такую красоту они проезжали. Виноградники, фермы, деревушки. В гору автобус забирался по узкой безлюдной дороге. По одну ее сторону был лес, по другую – редкие посадки и домики. Увидев ведущую в заросли тропинку, девушка поймала себя на мысли, что с удовольствием побродила бы по местному лесу.

Наконец автобус поднялся на гору, повернул, и глазам ребят предстали стены и башенки города-крепости из оранжевых камней. Было в нем что-то восточное, или Ванде так только показалось на первый взгляд?

Она разглядывала стены во все глаза, с каждой секундой все больше и больше убеждаясь в том, что никакой ошибки нет, и на маминой картине был именно этот город. Ей даже удалось представить его зимой, в окружении заснеженных деревьев. Вот только рисовать мама, если, конечно, она делала это с натуры, должна была откуда-то справа, с окрестных холмов.

Ванда кинула туда взгляд – и правда там имелись редкие домики, сплошь утопленные в густой зелени.

Ребята прошли в большие ворота, наверху которых сидела огромная каменная птица, название которой девушка, как ни старалась, не смогла определить. Поэтому она решила для себя, что птица явно мифическая, феникс какой-нибудь. За воротами начиналась резко поднимающаяся в гору улица, главная в городе, как сразу решила Ванда.

– Пойдем по ней? – спросила она, кивком указав вперед.

– Думаю, да, – сказал Лука. – Городок совсем маленький, если в нем и есть подобные лавки, то они находятся именно на этой улице.

Но ребята ошиблись. Улица, по которой они двигались, не проходила через весь город, хотя она и привела их в центр. Зато, как и ожидала девушка, в городе было совсем мало народу – в основном местные, спешащие по своим делам, редкие иностранные туристы и студенты местного университета.

В центре ребята зашли в йогуртерию, заказали по порции замороженного йогурта и расспросили хозяйку о том, есть ли где-нибудь в городе интересующие их лавки.

– Да здесь одна совсем рядом! – улыбнулась им приветливая женщина. – Буквально за углом. Сейчас выйдете от меня, пройдете немного назад и свернете направо. Мимо точно не проскочите, в этом магазинчике самая красивая витрина в городе.

– А вы не знаете, как зовут хозяина? – спросила девушка.

– Конечно, знаю, – тут же получила она ответ. – Его зовут Давид Моретти. Мы давно дружим.

– Grazie mille![6] – поблагодарила женщину Ванда. Она постаралась не подать виду, что нервничает, хотя внутри у нее все буквально перевернулось, когда она услышала имя отца.

– Ну вот, – произнесла она, как только они вышли за дверь, – я же говорила, это он!

– Ты же не знаешь фамилию, – охладил ее Лука. – Вчерашнего старичка тоже звали Давидом, помнишь?

– Но тогда я еще не вспомнила про картину, – резонно заметила девушка.

До лавки они почти бежали. Женщина в йогуртерии оказалась права – витрина тут на самом деле оказалась роскошной, так, во всяком случае, показалось Ванде. В ней были выставлены старинные шкатулки с лежащими в них серебряными украшениями, а также многочисленные антикварные кубки и статуэтки.

А вот сам магазинчик оказался закрыт.

– Мы снова пришли в самую сиесту, – констатировала факт девушка.

– Прости, это из-за меня, – виновато произнес Лука. – Если бы я не задержался, мы бы давно уже побывали в этой лавке, и ты бы перестала волноваться.

– Или разнервничалась бы еще больше, – усмехнулась она. – Кто знает, как он меня примет. Может, выставит со скандалом.

– Глупости! – не согласился парень.

– Ладно, в любом случае нам снова придется подождать. Давай пока погуляем.

В этом городе практически не было растительности, один сплошной камень. Некоторые жители украшали свои окна и балкончики цветами в горшках, но сами улицы не могли похвастаться зеленью. Да и улочки здесь были совсем узкие. На многих из них, стоя посередине, обеими руками можно было дотянуться до стен противоположных домов.

Зато по периметру города шли аллеи, по которым можно было гулять. А какие виды открывались со смотровых площадок! На одной из них ребята просидели минут сорок, любуясь окрестностями.

– Интересно, как тут зимой? – задала Ванда вопрос, являвшийся, по сути, риторическим – Лука в Урбино в холодный сезон не бывал.

– Думаю, скользко, – ответил парень. – Не представляю, как местные передвигаются по своим улочкам, например, в гололед. Здесь же сплошные горки, после дождя и то пройти страшно!

– А мне бы понравилось жить в таком городе, – мечтательно произнесла девушка. – Учиться в местном университете… Вот здорово бы было… А ты бы приезжал в гости.

– Сюда не очень-то наездишься, – невесело как-то усмехнулся Лука. – Это тебе не Сан-Марино – сел на автобус, и через час ты уже там.

«А что в Сан-Марино?» – хотела спросить девушка, но вспомнила, что там живет его друг.

– Да, Сан-Марино, конечно, ближе, – только и сказала она.

После смотровой площадки ребята обошли весь город по периметру, а затем прошлись по центру, вернувшись снова к лавочке старинного серебра. Она по-прежнему была закрыта.

– А если она вообще сегодня не откроется? – озвучила Ванда свои опасения.

– Тогда придется приехать еще и завтра, – пожал плечами парень. – Если ты, конечно, твердо решила познакомиться с ее хозяином.

– Все равно, давай подождем до вечера. Вдруг нам все-таки повезет сегодня, – попросила она.

– Не вопрос, – улыбнулся ее спутник.

Еще полтора часа они изучали экспозицию дома-музея Рафаэля и просто гуляли по городу. Оба проголодались и устали.

– Как ты смотришь на то, чтобы съесть что-нибудь? – спросил Лука, и Ванда тут же согласилась:

– Очень даже положительно! Я видела кафе рядом с лавкой. Заодно и посмотрим, не открылась ли.

Еще на подходе к магазинчику ребята увидели, что он и правда открыт. Дверь была призывно распахнута, внутри горели разноцветные светильники.

– Ты не мог бы подождать меня в кафе? – попросила Ванда. Сейчас она вовсе не была уверена в том, что у нее хватит сил зайти, и не хотела, чтобы парень видел ее нерешительность и слабость. – Мне будет легче пойти туда одной.

– Ты уверена? – Лука удивленно смотрел на нее. – Мне казалось, что тебе, наоборот, нужна поддержка.

– Уверена, – кивнула она. – Так будет лучше. – И добавила: – Думаю, я недолго, так что особо ждать тебе меня не придется.

Он явно хотел что-то сказать, но промолчал, лишь ободряюще ей улыбнулся и зашагал к находящемуся на другой стороне улицы ресторанчику.

Ванда потопталась у витрины, затем прошлась вперед-назад по улице и снова оказалась у дверей лавочки. Почему-то именно сейчас она нервничала так, что ее пробивала дрожь. В предыдущие разы она тоже, конечно, волновалась, но не так сильно.

«Надо зайти, – велела девушка себе. – Иначе зачем тогда я вообще сюда приехала. Просто посмотрю на него, и все. Может, это вообще не мой отец».

Она сжала ледяные ладони в кулаки и перешагнула порог.

В магазинчике пахло какими-то благовониями, аромат был свеже-цитрусовый с едва различимой горькой ноткой. Запах Ванде понравился, он даже немного подбодрил ее, и уже куда решительней она прошла к прилавку.

Здесь никого не оказалось, но на большой столешнице стоял колокольчик. Девушка не собиралась звонить, хотела просто его посмотреть, но в воздухе словно сам собой разлился мелодичный звон, и, вторя ему, раздался мужской голос:

– Одну минутку, я уже иду.

«И почему итальянские продавцы так редко оказываются на своих местах? – запоздало подумала Ванда. – Или это мне так везет не заставать их».

А через несколько секунд перед сжимавшей в руке колокольчик девушкой предстал хозяин лавки. Это был очень красивый мужчина лет сорока с грустными глазами и копной густых каштановых волос.

Что это ее отец, Ванда поняла с первого взгляда. Она словно посмотрела в зеркало и увидела в нем свои глаза, свой нос, свои губы, даже выражение его лица было ей знакомо до самых мелких нюансов. А она еще всю жизнь удивлялась, почему так разительно не похожа на маму. Теперь девушка точно знала почему – потому что как две капли воды похожа на отца.

Мужчина смотрел на нее молча, и в лице его читалось и неподдельное изумление, и узнавание, и неверие. Он будто увидел привидение.

Ванда тоже молчала. Даже если бы она очень захотела, она не смогла бы сейчас выдавить из себя ни звука. Из головы исчезли все мысли. Теперь в ней было пусто, и только метался от виска к виску заблудившийся звон колокольчика.

Наверно, они стояли бы так и час, и два, и три, но откуда-то со стороны возникла женщина, она окликнула мужчину:

– Давид, что случилось? – и прикоснулась к его плечу так нежно, что Ванда сразу поняла: это очень близкий отцу человек. Вероятно, жена.

Звон в голове иссяк, на его место неудержимым потоком хлынули мысли и эмоции.

Все это время, что они с матерью жили вдвоем, все это время, что мама каторжно работала, пытаясь забыть свою любовь, а Ванда училась, надеясь однажды все-таки его разыскать, он жил своей жизнью, со своей любимой семьей, и даже не вспоминал о них. Ему было все равно. Просто все равно, будто они – не более чем пустое место.

Женщина что-то говорила ее отцу, но девушка не разбирала ее слов. Она даже лица ее не видела, потому что глаза застилали внезапно хлынувшие слезы.

Только сейчас Ванда до конца осознала, какой непростительной глупостью было приехать в Италию на поиски. Лучше бы она продолжала мечтать о встрече, представляла ее в деталях, ведь мечта, пока еще она оставалась мечтой, давала ей крылья, а сбывшись, она потеряла свое очарование.

Отцу нечего ей сказать. Он даже вежливо улыбнуться ей не может, как обычной покупательнице, и спросить, что она желает! Просто смотрит и молчит, как будто она – его воплотившийся кошмар!

Ванда резко отвернулась и бросилась к выходу, на пути толкнув плечом попытавшуюся преградить ей дорогу отцовскую жену. Она даже не посмотрела, не поранилась ли женщина, только пробормотала по-русски: «Извините!»

Как же хотелось ей сейчас очутиться дома, в Москве, за тысячи километров от этого места! Жаль, что она не обладала способностью телепортироваться.

Девушка неслась по городу, не разбирая дороги, пока наконец ее не догнал запыхавшийся Лука.

– Ванда, ты куда? – Он схватил ее за плечи и притянул к себе, словно боялся, что она начнет вырываться. – Что там произошло? А я так и думал, что не стоит ждать тебя в кафе, что тебе может понадобиться моя помощь. Ну что ты?!

Она уже ревела в голос, уткнувшись лицом в его грудь и вцепившись одной рукой в его куртку. В другой девушка, сама того не замечая, все еще сжимала колокольчик из магазина своего отца.

Лука гладил ее по голове и бормотал на ухо что-то нежно-успокаивающее до тех пор, пока она не начала приходить в себя.

– Я хочу уехать отсюда прямо сейчас, – сказала Ванда, как только смогла говорить.

– Но почему? – Парень смотрел на нее одновременно и непонимающе, и с сочувствием.

– Не хочу ничего объяснять! – всхлипнула она.

– Хорошо, как скажешь. – Он смахнул с ее щеки слезинку и улыбнулся. – Пойдем на автостанцию.

Он бережно придерживал ее за плечи, пока они шли до автобусной остановки. Девушке всю дорогу очень хотелось оглянуться, но она так ни разу и не сделала этого, понимая, насколько глупо это будет выглядеть, – словно ее отец мог бежать за ней. Зачем бы ему это? Он скорей всего и не понял, кто перед ним. Решил, что какая-то сумасшедшая туристка, мало ли таких.

До автобуса оставалось десять минут. Ребята расположились на лавочке.

Лука то и дело озабоченно поглядывал на девушку, но заговорить не решался, ожидая, когда она сама расскажет. Наконец Ванда не выдержала.

– Мы даже не познакомились, – произнесла она тихо. – Я вообще ни слова ему не сказала. Но это точно он. Понимаешь? – Она сунула руки в карманы наброшенной на ее плечи куртки парня. Только сейчас она осознала, что стащила из магазина отца колокольчик, но демонстрировать его Луке не стала. – Я – точная его копия. Словно клон, правда, другого пола. А там была его жена. Наверняка она заметила наше сходство.

Ванда понимала, что говорит совершенно не то, оправдывается зачем-то. А ведь дело было не только в этой женщине. Даже совсем не в ней, если хорошенько разобраться. Просто она сама так испугалась и переволновалась, что ее организм отреагировал на неожиданную ситуацию паникой. Ведь она прекрасно понимала, что у отца может быть семья, но совершенно не ожидала, что увидит эту семью так быстро – быстрее, чем успеет представиться родителю.

«Наверно, я правильно поступила, сбежав, – успокаивала Ванда себя, сидя уже в автобусе. – Что бы я сказала этим двоим? Что я его дочь? Эта женщина могла устроить скандал. Во всяком случае, наверно, я бы на ее месте так и поступила. Просто от неожиданности. Слишком уж шокирующая новость».

Но в то же время она понимала, что сегодня упустила свой шанс, к тому же выставила себя в глазах Луки настоящей истеричкой. Причем ладно бы у нее и правда имелся повод так себя повести. Но ведь, если говорить честно, его не было. Всего лишь нервы. Всего лишь наглядное доказательство того, что у ее отца другая семья, и все эти годы ему было все равно, что где-то в России живут его некогда любимая женщина и родная дочь.

За всю дорогу Лука не произнес ни слова. Он сидел, крепко держа ее за руку и глубоко задумавшись о чем-то своем.

Автобус долго петлял, рейс оказался не прямой, и на вокзал они приехали, уже когда стемнело.

Оказалось, что и электричек в ближайшее время не будет, придется ждать около часа.

Ванда чувствовала себя хуже некуда. Казалось, все силы ее покинули. Хотелось лишь одного – как можно быстрей очутиться в своем номере, забраться под одеяло и завернуться в него с головой, как в кокон. И пролежать так до утра или вообще целую вечность.

– Очень сильно переживаешь? – нарушил наконец тишину Лука.

Девушка пожала плечами.

– И что ты теперь собираешься делать?

Она повторила то же движение. Слов не было.

– Ничего, все образуется. – Он обнял ее за плечи. – Вот увидишь, уже завтра все происшедшее будет казаться далеко не таким ужасным.

– Наверно, ты прав, – вяло ответила она.

Подошла электричка. Через сорок минут ребята вышли на вокзале в Римини.

– Слушай, не надо меня сегодня провожать, – сказала Ванда. – Извини, мне хочется побыть одной.

– Ладно, как знаешь, – покладисто согласился Лука. Ей даже показалось, что он испытал облегчение.

Ее настроение от этого наблюдения не улучшилось, но она заставила себя улыбнуться и поцеловать его на прощание.

– Завтра с утра созвонимся, – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала девушка.

– Конечно, – ответил он. – Я тебе наберу.

На улицах горели фонари, тем не менее на них все равно царила темнота. Пятна света были словно островки, все остальное тонуло во мраке.

Ванда никуда не торопилась. Она давно заметила, что быстрее приходит в себя и собирается с мыслями, находясь в движении, вот и теперь с каждым шагом в ее голове все больше и больше прояснялось.

«С чего я вообще взяла, что эта женщина – его жена? Она может быть подругой или родственницей, например. Почему бы и нет? Меня просто смутила интимность ее жеста. Да и в любом случае, кем бы она ни была, я поступила глупо, уехав. Надо было дождаться, когда отец останется один, и поговорить с ним».

Ванда решила сегодня не звонить ни матери, ни Алине, опасаясь, что те мигом поймут по ее голосу, что у нее что-то случилось. А объясняться сейчас с ними совсем не хотелось. Матери пришлось бы однозначно врать. Алине же можно было рассказать правду, но тогда пришлось бы сознаться и в собственной слабости – в том, что она трусливо сбежала, оказавшись совсем рядом со своей целью.

Девушка сделала небольшой крюк и вышла в центр. Здесь было заметно светлее и многолюдней. Тут вовсю кипела ночная жизнь, работали ночные кафе и клубы, устраивались вечеринки. Ванда даже пожалела, что она только наблюдатель, не причастный к жизни города.

По дороге ей попалась небольшая часовенка, которую раньше девушка не замечала. Двери были призывно распахнуты, и она зашла. Внутри никого не было.

Помещение оказалось совсем маленьким – метров десять, не больше. Здесь стояли две скамейки, а у стены алтарь со статуей Христа. Перед ним горели алые лампочки, чуть в стороне висел ящичек.

Сначала Ванда не поняла, что это такое, поэтому подошла поближе. Оказалось, что перед ней электронные свечи. Любой желающий мог бросить монетку в ящик и щелкнуть переключателем свечи, зажигая огонек.

Девушка пощелкала одним из выключателей. Свеча под ее руками то загоралась, то гасла. Было в этом что-то такое неправильное, сугубо человеческое, чуждое религиозной мистике, таинству, что Ванда хмыкнула себе под нос.

«Интересно, предполагается, что Бог смотрит сверху и отслеживает, кто бросил монетку, перед тем как щелкнуть выключателем, а кто нет?»

Ей всегда нравился живой огонь – свечи, костры, яркие и жаркие языки пламени. Электронные свечи хоть и смотрелись красиво, но одновременно они показались ей мертвыми. Она еще раз щелкнула переключателем и вышла из часовни.

По дороге к гостинице девушка думала о том, что весь ее сегодняшний день, включая «знакомство» с отцом, можно сравнить с этим заходом в часовню. Ожидания, не совпавшие с реальностью.

Выспаться Ванде так и не удалось. Она заснула только под утро и продремала всего три часа, да и то несколько раз просыпалась – ее словно выдергивало из сна что-то неприятное. Каждый раз, открывая глаза, девушка думала о том, что совершенно не знает, что делать дальше.

Ей оставалось провести в Италии два полных дня, на третий – улететь домой. И если подводить итоги сейчас, то можно сказать, что ее миссия провалена. Да, отца она отыскала, но так и не поговорила. Да что там разговор! Даже представиться не нашла в себе сил.

Ванда не видела возможности это исправить. Для этого пришлось бы снова ехать в Урбино и снова, скорее всего, встречаться с его женой. Где гарантии, что в следующий раз Ванда не сбежит?

Хуже всего было то, что времени на раздумья и на то, чтобы собраться с силами, уже не оставалось. Она понимала, что второй раз встретиться с отцом ей будет гораздо страшнее, чем в первый, потому что теперь она уже знает, чего ждать, плюс помнит недавние переживания. Сделать это в одиночку ей точно слабо, а Лука говорил, что будет занят эти дни.

Лука… Ванда тяжело вздохнула. Увидятся ли они снова? Расстались вчера очень странно, она сама оттолкнула его, попросив ее не провожать. Он мог обидеться, хоть и не подал виду. Если она потеряет еще и его…

Из глаз полились слезы. Теперь о том, чтобы снова заснуть, не было и речи. Нервничая, она не могла оставаться в кровати. Да и к тому же Ванда была не из тех, кто может часами валяться в постели, плача и проклиная судьбу со всей ее несправедливостью. Конечно, и ее, бывало, охватывала апатия, но она никогда не позволяла себе ей поддаться. Вместо этого заставляла себя заняться чем-нибудь, требующим всего внимания, и постепенно апатия и депрессия уходили.

Вот и сейчас девушка знала, что надо действовать. Потому что винить в собственных неудачах и глупостях можно только себя саму. А значит, раз уж она сама допустила ошибки, ей их и исправлять.

Для начала Ванда тщательно умылась и просушила красное от слез лицо махровым полотенцем. Затем, когда отражение в зеркале перестало пугать, спустилась в столовую. Она давно заметила, что сытная еда помогает ей справиться с плохим настроением и иначе взглянуть на проблемы. Главное, только не переедать!

Два бутерброда с сыром и ветчиной и чашка кофе с молоком сделали свое дело. Когда все это оказалось в Вандином желудке, ситуация перестала ей казаться такой уж безвыходной. Во всяком случае, та ее часть, которая касалась Луки.

Сперва следовало ему позвонить. Самой, не дожидаясь, когда он захочет ее услышать, и сообщить, что у нее уже все в порядке, и она очень хочет сегодня с ним встретиться, хоть ненадолго. Сказать, что ей необходимо с ним посоветоваться. Вряд ли парень ей откажет, особенно если он ее любит. Кстати, заодно и проверит.

Лука говорил, что сегодня собирается чинить скутер друга. Вряд ли он будет заниматься этим целый день без перерывов. А если вдруг он справится со своей задачей быстро, они вполне могут успеть съездить в Урбино, ведь завтра это сделать точно не получится, если, конечно, не поехать в город всем вместе, втроем, с его другом.

Ванда чувствовала, как с каждой минутой ее настроение все больше улучшается. Втроем они точно придумают, как обставить ее знакомство с отцом, ведь наверняка друг Луки такой же умный и замечательный, как он сам.

Когда девушка набирала номер парня, ее руки дрожали, и пальцы пару раз промахивались мимо нужных кнопок. В итоге ей пришлось перенабирать номер трижды. Наконец, когда в трубке послышались длинные гудки вызова, она глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться.

– Привет, – через минуту раздался голос Луки. Ванде показалось, что он не ожидал ее услышать. – У тебя что-то случилось?

– Нет, все в полном порядке, – быстро ответила она. – Просто соскучилась. Ты не уделишь мне сегодня немного времени? – И, не дожидаясь его реакции, затараторила: – Я помню, что ты собирался заниматься скутером друга. Но может, все-таки у тебя найдется свободная минутка для меня? Мне бы очень хотелось с тобой посоветоваться.

Парень долго не отвечал, но наконец произнес:

– Ну, я буду в гараже до вечера. Дел правда очень много. Но если хочешь, можешь часов в шесть подойти к моему дому. Посидим, попьем кофе у меня, если ты не против.

– Я очень даже за! – обрадовалась девушка. – Давай адрес!

Лука продиктовал ей адрес, и они, поговорив еще пару минут, попрощались.

Перед тем как пойти к парню, Ванда долго раздумывала, следует ли ей зайти в магазин и купить что-нибудь к чаю, тортик, например, или в Италии это не принято? Она не знала, будет ли Лука дома один или ей предстоит знакомство с его родителями. Второй вариант девушку очень смущал. Но, памятуя о нем, она все же решилась купить торт.

У дома парня она была ровно в шесть вечера. Занятая приготовлениями к походу в гости, она с самого утра даже почти не вспоминала об отце, все ее мысли занимал предстоящий визит.

Дом Луки и его родителей оказался частным, двухэтажным, с широкими каменными воротами и домофоном на калитке. Ванда, немного помявшись, нажала кнопку вызова.

Парень отозвался почти сразу, а уже через пару минут он вел ее по вымощенной плиткой дорожке к крыльцу.

– Родители уехали по делам, – сообщил он, когда они оказались в гостиной, – вернутся часа через два.

– А они знают, что ты пригласил меня? – запоздало спросила девушка, протягивая ему торт.

– Нет, я ничего не говорил, – ответил Лука. – Они уехали рано утром, так что я просто еще не знал, что ты придешь. Но ты не переживай, – успокоил он ее, – они нормально относятся к моим гостям.

Ванда решила эту тему не продолжать.

– Ну как, ты успел починить скутер? – осведомилась она.

– Да, там оказалась совсем ерундовая поломка, – кивнул он. – Может быть, тебе что-нибудь принести? Газировки или сока?

– Если можно, я бы выпила кофе или чаю, – попросила девушка. А про себя подумала о том, не слишком ли она нагло себя ведет? С другой стороны, он же сам предложил ей напитки.

– Ага, сейчас загружу кофемашину. – Лука направился в сторону кухни. – А хочешь, пойдем со мной, чего тебе тут одной сидеть.

Так она и сделала.

Кухня в этом доме оказалась огромной и очень светлой. В ее центре стоял большой стол, по стенам – шкафчики и тумбочки с бытовыми приборами. Девушка во все глаза рассматривала помещение. Как же сильно эта кухня отличалась от тех, что она видела за свою жизнь!

– У нас в домах все совершенно по-другому устроено! – произнесла Ванда наконец. – У вас внутри столько воздуха, света, а у нас все квартиры заставлены мебелью, места мало, да еще и темно, потому что солнечных дней в году совсем не бывает.

– А я уверен, что мне бы у вас понравилось, – сказал Лука. – И у вас в стране вообще, и у тебя дома в частности.

Девушка представила, как это было бы здорово, если бы он приехал к ней в гости, и улыбнулась. Сколько бы всего она ему показала! Они гуляли бы по городу, и она рассказывала бы ему всякие истории и легенды, которых знает немало. Но лучше бы это было летом. Например, этим. Почему бы и нет?

– А ты приезжай на летних каникулах, – предложила она. И тут же вспомнила, что у нее дома совершенно негде остановиться, ей самой в последнее время приходилось спать на кухне. Но вроде Алина говорила, что мама поссорилась с Игорем, и он переехал. Вот бы так оно и осталось. Хотя это эгоистично с ее стороны. Но ведь она не хочет, чтобы он возвращался, потому что далеко не уверена, что мама будет с ним счастлива.

– Эй, о чем ты задумалась? – Лука помахал рукой перед ее лицом.

Девушка вынырнула из своих мыслей и виновато улыбнулась:

– Прости, что-то я размечталась. А что ты мне ответил?

Теперь уже был его черед улыбаться.

– Я ответил, что очень благодарен тебе за приглашение, но, наверно, сперва тебе надо посоветоваться с твоей мамой.

– Точно, – кивнула Ванда. – Хотя я уверена, что она будет тебе рада. Она раньше переживала из-за того, что у меня нет друзей.

Кофе оказался отличный. Достаточно крепкий, но не до горечи. Выпив его и закусив тортиком, девушка почувствовала себя абсолютно счастливой.

– А о чем ты желала со мной поговорить? – спросил ее Лука, когда она пила уже вторую чашку.

– Я хотела спросить совета, как бы ты поступил на моем месте – ну, в ситуации с моим отцом. У меня остался всего один день в Италии, и я… – Она замолчала, не зная, что сказать дальше. Никакого решения у нее до сих пор не было.

– Я бы завтра поехал в Урбино и познакомился с ним, – не раздумывая, ответил парень. – Надо дать ему шанс. Ты же не слышала от него, что он не хочет тебя знать, значит, у вас вполне еще могут быть нормальные отношения. – Он взглянул на висящие на стене часы. – Слушай, пойдем в мою комнату, а то сейчас уже должны вернуться родители, надо дать им возможность немного прийти в себя и поужинать, а потом я тебя представлю.

– Конечно. – Ванда тут же вскочила со стула, на котором сидела.

Ребята переместились в комнату Луки, находящуюся на втором этаже. Обстановка здесь напоминала спартанскую: диван у стены, письменный стол со стоящим на нем компьютером, несколько книжных полок на стенах и кресло у окна. И везде просто идеальный порядок. Ванда вспомнила свою комнату и мысленно дала себе обещание, что теперь будет убираться всегда вовремя, не дожидаясь, пока накопится мусор.

– Ты, наверно, привыкла к более… – Он помолчал, подыскивая нужное слово, – наполненной обстановке. Но я люблю, когда вещей самый минимум.

– Нет, что ты, мне нравится, – улыбнулась девушка.

Она подошла к окну, выходящему в палисадник, и увидела, как в ворота заезжает машина.

– А вот, кажется, и твои родители.

Лука тоже глянул в окно.

– Да, это они. Пойду встречу. Ты посиди пока тут.

Он быстро вышел из комнаты, а через мгновение Ванда услышала, как парень быстро спускается по лестнице.

Сейчас она ощущала себя очень неуютно – оказаться в гостях в чужой стране, не получив предварительно одобрения хозяев – это какие нервы нужны, чтобы в такой ситуации чувствовать себя уверенно. Особенно учитывая то, что хозяева дома – не просто какие-то люди, а родители ее любимого парня.

Девушка сидела как на иголках. В конце концов она не выдержала и, на цыпочках выйдя из комнаты, остановилась наверху лестницы. Не то чтобы она собиралась подслушивать, что происходит внизу, просто ей хотелось узнать, как отнеслись к ее появлению родители Луки, чтобы продумать свое дальнейшее поведение.

Сперва снизу раздавались отголоски далекого разговора, и девушка не могла разобрать ни слова, затем говорящие переместились на кухню, и слышимость стала лучше.

Пока ничего особенного не говорилось, и Ванда решила расслабиться. Видимо, Лука предупредил родителей о том, что у него гостья, едва те вошли в дом, и теперь они перебрасывались фразами о каких-то своих семейных делах.

– Я надеюсь, ты не забыл, что завтра возвращается Николетта? – произнес вдруг женский голос. Ванда решила, что это мама ее парня.

– Конечно, я помню, – отозвался Лука. Тон его был абсолютно спокойным и обыденным. – Она мне написала, самолет садится в десять утра.

– Не хочу лезть в твою личную жизнь, – сказала его мать, – но постарайся сделать так, чтобы никакой Ванды – ее же зовут Ванда, я правильно запомнила? – рядом с тобой не было. Не надо расстраивать Ники, она этого не заслужила. Объяснитесь потом.

Теперь Лука промямлил что-то неразборчивое, Ванде показалось, что он произнес что-то в стиле: «Не волнуйся, мам, я уже взрослый».

До нее пока не доходила суть этого диалога. Нет, девушка понимала, что завтра откуда-то прилетает какая-то Ники – Николетта, которую Лука должен встретить. Странно, конечно, что она прилетает в один день с его другом, но совпадения случаются. Или эта Ники и есть его друг? Но если она только друг, почему мама парня опасается того, что рядом с ним окажется она, Ванда?

Девушка прошла обратно в комнату и уселась на диван.

«Кто же такая эта Ники? – размышляла она. – Может быть, сестра Луки или влюбленная в него дальняя родственница? Тогда это все объясняет».

За этими мыслями она даже не услышала, как парень вошел в комнату. Она заметила это, только когда он задал вопрос:

– О чем задумалась?

Ванда подняла на него глаза:

– Извини, я не подслушивала, просто как-то само услышалось. Кто такая Николетта?

До этого момента выражение «он изменился в лице» всегда казалось ей метафорическим. Теперь же она убедилась в том, что значение этого выражения самое прямое.

Лука посерел, с его губ тут же сползла легкая улыбка, взгляд забегал, словно он пытался отследить глазами постоянно перемещающийся солнечный зайчик. Он медлил с ответом, но Ванде никакой ответ уже не был нужен.

Сердце ее словно сжали огромные ржавые тиски, в висках зашумело, а перед глазами поплыли черные пятна. Хорошо, что она сидела, а то, наверно, упала бы в обморок.

– Я хотел тебе рассказать, – проговорил наконец Лука, – но все никак не представлялось момента. – Он тяжело вздохнул и опустился на диван рядом с ней. – Ники – мой самый близкий друг. Мы знакомы с детства, наши родители ходили вместе в школу. И так вышло, что мы помолвлены. – Парень опустил глаза в пол и сцепил руки в замок.

Слово «помолвлены» показалось Ванде абсолютно чужим, оно было из какой-то другой реальности, не привычной ей.

«Помолвлены – это значит обручены, – сказала она себе. – Так ВКонтакте иногда пишут: помолвлен с такой-то или таким-то. Туфта, конечно, вряд ли эти вконтактовские женихи и невесты давали друг другу какие-то клятвы во время обряда. Скорее просто они в это играют. В отличие от католиков. Вроде у них до сих пор сохранился официальный обряд обручения. Или я что-то путаю?»

– Понимаешь, наши родители с самого нашего детства знали, что мы с Ники поженимся, – между тем говорил Лука. – У меня нет никого ближе ее, ей известны все мои тайны.

– Значит, про меня ты ей тоже собирался рассказать? – спокойно проговорила Ванда. – И как ты хотел представить наши отношения, как легкий роман, случившийся в ее отсутствие? Кстати, она, наверно, и кольцо твое носит?

Она смотрела на него в упор, не отводя взгляда. Почему-то сейчас ей казалось особенно важным запомнить каждую пробегающую по его лицу эмоцию, чтобы потом, когда она останется одна, не дать себе возможности обмануться, уверить себя в том, что все еще между ними может быть хорошо. А она неизбежно останется одна – это понятно, как самая прописная из всех истин.

Девушка чувствовала, как в груди постепенно, завоевывая все новые и новые клеточки, расползается пустота. Не боль, а именно пустота – бездна, абсолютный вакуум, в котором гибнет все живое.

– Это ее родители живут в Сан-Марино. – Она не задавала вопрос, говорила утвердительно, все уже поняв и обо всем догадавшись.

Все кусочки пазла встали на свои места. Если бы только она была более внимательной! Если бы начала расспрашивать Луку о его лучшем друге еще там, в Сан-Марино, может, она не успела бы так к нему привязаться, полюбить настолько глубоко! Или даже тогда уже было поздно?

– Я не хочу тебе мешать, – спокойно проговорила Ванда. Кто бы знал, как тяжело далось ей это спокойствие! – Не желаю вставать между вами, устраивать разборки, заставлять тебя кого-то выбирать. Все же очевидно и так. У нас нет будущего, и никогда его не было. – Она поднялась с дивана. – Знаешь, мне, наверно, пора. Уже поздно.

Не оглядываясь, девушка вышла из комнаты и спустилась по лестнице. С каждым шагом она чувствовала, как все больше натягивается струна между ней и ее любимым, как с мясом вырываются из сердца… крепежи, колки? На чем там обычно держатся струны? Она не находила слов, не помнила их. Только образы, ощущения. Или, может, эта струна растет не из ее сердца? Может, она сама – маленький канатоходец, идущий по ней над пропастью, балансирующий, гибкий, отважный… Канатоходец, так нелепо гибнущий…

– Добрый вечер, – раздался за ее спиной голос, – вы, наверно, и есть Ванда?

Девушка резко обернулась и оказалась лицом к лицу с миловидной женщиной.

– Да, именно так, – кивнула Ванда. – Очень приятно с вами познакомиться, но мне пора в гостиницу. Мы уже попрощались с Лукой. – Она заставила себя улыбнуться. – У вас очень красивый дом. И простите, что я пришла без приглашения.

Она почувствовала, что сейчас ее силы закончатся, и она расплачется прямо на глазах этой женщины – его матери – подруги родительницы неведомой Николетты, поэтому кивнула на прощание и, больше не оглядываясь, вышла из дома.

Девушка удалялась от жилища Луки быстрым шагом. Свернув за угол, она и вовсе перешла на бег и бежала до тех пор, пока впереди не показались деревья парка. Под их сенью она позволила себе разрыдаться.

Сначала Ванде все казалось, что Лука будет ее искать, попытается догнать, и она ждала, когда он наконец появится, и все разрешится. Она понимала, как это глупо, но ничего не могла с собой поделать. А когда надежда, что он кинется за ней в парк, сошла на нет, ей показалось, что парень ждет ее у гостиницы, и она, вытерев слезы, пошла туда.

Но вместо него встретила Дэна.

– Этот итальянский придурок тебя бросил, – констатировал парень факт, который был налицо, вернее на лице Вандином, распухшем от слез. Но он тактично не стал прибавлять: «Я знал, что так и будет», несмотря на то, что фраза буквально рвалась у него с языка.

У девушки не было сил ему возразить. Она вообще не могла себя заставить хоть как-нибудь отреагировать. Из ее глаз снова в два ручья потекли слезы.

– Пойдем, я тебя провожу до номера. А то вдруг кто привяжется. – Денис взял Ванду под локоть и мягко направил к крыльцу отеля.

Они поднялись на лифте на третий этаж, где находился номер Ванды.

– Я пойду схожу тебе за кофе, – сказал Дэн. – Тебе с молоком или черный?

Девушка пожала плечами. К этому моменту ей удалось трясущимися руками открыть замок.

– Только не запирайся, я быстро. – Она услышала, как парень побежал по коридору.

В номере девушка села на стул и замерла. Теперь пустота заполняла ее всю целиком, и она чувствовала себя мертвой.

Денис вернулся через пять минут. Он принес поднос с двумя чашками кофе-латте и тарелкой со свежими круассанами. Поставил поднос на стол, составил с него чашку и придвинул ее к Ванде, велев:

– Пей, только не обожгись.

Девушка непонимающе уставилась на него.

– Кофе пей, – как маленькому ребенку, повторил он. – Тебе сейчас нужно чем-то себя занять, а не сидеть, глядя в одну точку, как зомби. Плакать бессмысленно, да ты к тому же уже и так вся малиновая от слез. Ты не думай, я тебя понимаю. Меня год назад девушка любимая бросила – два года встречались, – так я чуть в психушку на ПМЖ не отправился. Но, как видишь, выжил. И ты выживешь.

Ванда обхватила чашку руками и поднесла к губам. Сделала обжигающий глоток.

Она знала, что Денис прав. Знала, что и сама поступила правильно, уйдя от Луки. Но легче от этого не было.

Парень смотрел на нее сочувственно, но больше ничего не говорил.

– Спасибо, – поблагодарила она его и уже второй раз за вечер заставила себя улыбнуться.

Было похоже на то, что Дэн и не собирается уходить из ее номера. Он пил свой кофе с таким хозяйским видом, будто находился у себя дома. Такая бесцеремонность Ванду несколько коробила, но сейчас она не собиралась высказываться по этому поводу, потому что была признательна парню за то, что он проявил к ней участие.

При нем девушка стеснялась плакать. Стадия, когда ей было все равно, кто на нее смотрит, осталась позади, и теперь она ждала, когда Денис уйдет, чтобы продолжить предаваться своему горю. Хотя Ванда и понимала, что это неправильно и нельзя позволять себе раскисать, ей хотелось еще хоть немного пожалеть себя.

Когда кофе закончился, Дэн предложил:

– Мои друзья ушли на дискотеку. Давай пойдем к ним.

Девушка бросила взгляд за окно. Часы костела, сейчас освещенные подсветкой, показывали полночь.

– По-моему, не самая хорошая идея, – ответила она.

– А я считаю, что идея отличная, – не сдался парень. – Тебе необходимо развеяться, а то я сейчас уйду, а ты останешься сидеть и думать об этом идиоте, в итоге опять разревешься и еще, чего доброго, начнешь ему названивать.

– Не начну, – уверенно сказала Ванда.

Дэн не знал подробностей, но она-то прекрасно знала, что звонить Луке бесполезно. Завтра возвращается Ники – его девушка, его невеста, и этим все сказано. Он больше в Вандиной жизни не появится, сколько ни плачь и ни сетуй на судьбу. Ей для ее же пользы лучше как можно быстрей его забыть. Хотя она и понимала, что это вряд ли возможно.

– Короче, переоденься во что-нибудь потрясающее, умойся и пойдем, – распорядился Дэн.

– А ничего, что уже полночь? – Она не собиралась никуда идти.

– Так самое время там появиться. Народ обычно в таких местах до утра зависает. Да и вообще, подумай, когда еще ты окажешься на итальянской дискотеке!

Ванда покачала головой:

– Давай не сегодня, а? Можно сходить, например, завтра. Вы когда улетаете?

– Послезавтра, – ответил он.

– Как и я, – сказала девушка. Сейчас мысль о том, что весь обратный перелет ей придется провести в компании Дэна и его друзей, уже не казалась такой ужасающей. Ничто не казалось ужасающим по сравнению с ложью Луки. – Я сегодня очень устала. Хочется лечь спать и проспать до обеда.

– Конечно, конечно, – не поверил ей парень.

– Честно, – заверила его Ванда. – Вот ты сейчас уйдешь, и я сразу лягу.

– А ничего, что ты выпила кофе? Он бодрит.

– На меня кофе не действует, – произнесла она, и это было чистейшей правдой.

В конце концов ей все-таки удалось выпроводить Дениса, а когда он ушел, она, следуя своему собственному обещанию, приняла душ и легла в постель. И хотя девушка переживала, что заснуть ей не удастся, усталость взяла свое, и уже через десять минут она спала.

Открыв глаза утром, Ванда не сразу вспомнила о том, что произошло вчера. Примерно минуту она лежала в блаженном неведении – отдохнувшая и улыбающаяся. Но когда события прошедшего дня стали всплывать в ее голове, улыбка сбежала с ее лица и захотелось завыть в голос. Она уткнула лицо в подушку и расплакалась.

Осознание того, что ее мир никогда больше не будет прежним, навалилось на нее всем своим весом. И если бы кто-то спросил Ванду сейчас, что же изменилось в ее реальности, она бы ответила сразу, не раздумывая: из ее дней ушла любовь – настоящая, единственная на всю жизнь, одна на миллион. Ее любовь.

Немного успокоившись, девушка отпихнула подушку и дотянулась до телефона – ни одного пропущенного вызова и ни одного сообщения. А она так надеялась, что все-таки нужна Луке и он выберет ее! Но нет. Все кончено. И пути назад не существует.

А значит, хочет она того или нет, но надо жить дальше.

Решение поехать в Урбино пришло само, Ванда даже не стала его обдумывать, когда оно вспыхнуло в ее мозгу, просто кинула в рюкзак куртку, бутылку минералки и телефон и пошла на вокзал. Всю дорогу оглядывалась и озиралась по сторонам в надежде увидеть Луку, хотя и понимала, что сейчас он находится в аэропорту, где встречает Николетту.

Сегодня ей хотелось трудностей. И чем непреодолимее они будут, тем лучше. Казалось, только испытания могут отвлечь от мыслей о Луке и от желания увидеться с ним хотя бы в последний раз.

А единственной настоящей трудностью, которую Ванда смогла себе придумать, было знакомство с отцом.

На этот раз она успела на раннюю электричку, а затем и на автобус и оказалась в Урбино в десять утра, когда магазинчики и кафе только начали открываться. Девушка целенаправленно, никуда не сворачивая и не удлиняя путь, шла к лавке отца. В этот день ее не пугала перспектива встретить там ту женщину.

Что дверь в магазинчик распахнута, Ванда разглядела издалека, и на мгновение ее сердце кольнул ужас. Разве она сможет это сделать? Войти и представиться, посмотреть в глаза человеку, когда-то причинившему нестерпимую боль ее матери? Захотелось повернуть назад.

«Ну, уж нет! – сказала она себе. – Второй раз я такую глупость не совершу. И вообще, в этом нет ничего страшного. В конце концов, я в своем праве».

Подбадривая себя, Ванда сделала шаг через порог магазинчика. Все здесь было как в прошлый раз: изысканные украшения в витрине, мягкий свет старинных ламп, легкий аромат благовоний.

Ее отец сидел за стойкой и делал какие-то записи в блокноте. Пространство, где раньше стоял колокольчик для посетителей, который машинально забрала Ванда, пустовало. Девушка опустила руку в карман и нащупала там резной ажурный металл. Утром, убегая из номера, она положила колокольчик в карман куртки, намереваясь вернуть, и вот теперь настало время это сделать.

Все еще незамеченная, она подошла к стойке и произнесла:

– Здравствуйте.

Мужчина вздрогнул и поднял голову. В его глазах промелькнуло узнавание.

– Я прошу прощения. – С каждой секундой говорить ей становилось все труднее. – Я нечаянно унесла ваш колокольчик. Честное слово, я совсем не хотела этого делать. – Девушка извлекла вещицу из кармана и водрузила ее на место.

Ее отец улыбнулся, отчего в уголках его глаз образовались озорные морщинки.

– Спасибо, что вы его вернули. А могу я спросить, что заставило вас так спешно ретироваться? Мне показалось, вы были чем-то расстроены. – Он разглядывал ее внимательно, переводя взгляд от лба к носу, губам, глазам, собранным в свободную косу волосам и снова к глазам.

– Я решила, что женщина, которую я увидела рядом с вами, – ваша жена, – честно ответила Ванда.

Мужчина скорчил забавную рожицу:

– Увы, у меня нет жены. Луиза – моя старшая сестра. А почему вас так шокировало ваше предположение?

– Нет, вы не подумайте, я не флиртую с вами, – быстро проговорила девушка. – Просто вы – мой отец. – Она выпалила это и тут же прикусила язык.

Выражение лица хозяина лавки сделалось каким-то детским, по-мальчишески уязвимым. Он словно боялся поверить в то, что она сказала.

– И кто же твоя мать? – спросил мужчина.

– Ее зовут Виктория, – ответила Ванда. – Она живет…

– В России, – закончил он за нее и вдруг рассмеялся и закрыл лицо руками.

Какой угодно реакции ждала девушка, но только не такой. Было невозможно понять, рад он или пребывает в ужасе. И что, спрашивается, ей теперь делать?

Она стояла напротив него, замерев. Все самое страшное было позади – она сумела сообщить ему новость об его отцовстве, и теперь от нее совершенно ничего не зависело.

– Прости меня, пожалуйста. – Давид наконец отнял руки от лица, и Ванда заметила в уголках его глаз капельки слез. – Не каждый день я узнаю, что у меня, оказывается, есть взрослая красавица дочь, которую шестнадцать лет назад родила моя самая любимая женщина. Тебе же шестнадцать? – Он дождался кивка девушки и продолжил: – А еще я все не мог понять, почему ты так похожа на меня. Я ведь заметил это сразу, в твой первый визит. И как же здорово, что ты нашла в себе силы прийти снова!

Он выбрался из-за стойки и оказался рядом с Вандой.

– Ты же не будешь против, если я тебя обниму? – произнес ее отец.

– Конечно, нет, – проговорила девушка и сама кинулась в его раскрытые руки.

Это было такое странное, такое невероятное ощущение – оказаться в объятиях родного отца, что все остальное моментально отступило на задний план, и ее затопило чувство облегчения и радость.

Ей показалось в эту минуту, что они были знакомы всегда, с самого момента ее рождения. И девушка была больше чем уверена, что отец чувствует то же самое, ведь он ни на секунду не усомнился в том, кем она ему приходится. Он словно давно ее ждал.

– Кстати, меня зовут Ванда, – запоздало представила она, когда отец наконец выпустил ее из рук.

– Удивительно, – улыбнулся он. – Виктория выбрала для нашей дочери мое любимое женское имя!

– Я думаю, это потому, что она очень сильно тебя любила, – проговорила Ванда.

День клонился к закату. Они сидели на широкой террасе, опоясывающей второй этаж отцовского дома, пили лимонад и наблюдали, как солнце медленно скрывается за соседним холмом.

Дом Давида находился на высоком холме, за пределами крепостных стен Урбино. Из его окон открывался изумительный вид на город. А еще вокруг был разбит большой, не слишком ухоженный сад, больше походящий на настоящие джунгли.

За проведенные вместе часы Ванда и ее отец успели обговорить сотню тем. Девушка рассказала Давиду о своей школе и планах на будущее, в свою очередь, он поведал ей о своей жизни. Они даже договорились о том, что девушка приедет к нему на летние каникулы и если удастся уговорить, то привезет и маму.

Отец записал все координаты дочери в свой ежедневник и телефон, раз пять спросил, как она считает, не будет ли против ее мама, если он после стольких лет выйдет с ней на связь.

Ванда видела, как сильно он волнуется, но все не решалась спросить его о том, что произошло семнадцать лет назад между ним и ее родительницей. Наверно, она так бы и не смогла заставить себя задать этот вопрос, если бы мужчина не поднял эту тему сам.

– Твоя мама не оставила мне ни своего адреса, ни номера телефона. Я пытался искать ее, но тщетно. Хотел поехать в Москву, но мои родители не пустили. – Он тяжело вздохнул. – Знаю, звучит смешно. Все-таки я был уже взрослым человеком тогда, но в Италии семья ценится превыше всего. Для итальянца нет ничего страшнее, чем поссориться с родителями. Вот я и не решился. Хотя, если бы я знал, что у меня должна родиться дочь… – Мужчина надолго замолчал, и Ванда не стала выдергивать его из раздумий. – А потом тяжело заболел мой отец, и мне пришлось взять на себя наш семейный бизнес.

– Пап, а почему мама вообще от тебя уехала? – спросила девушка.

Он поднял на нее грустный взгляд:

– Она решила, что не нужна мне. Дело в том, что еще до встречи с ней я был помолвлен и не успел помолвку расторгнуть. Все закрутилось так быстро… Мы с твоей мамой встретились, влюбились… Признаться, я и забыл тогда о своей невесте, тем более что никогда ее не любил, мы практически не общались. Нашего брака хотели наши родители. А потом твоя мама случайно узнала, что я не свободен, и сбежала. Это стало для меня ужасным ударом. Ничто не предвещало беды. Но мы были совсем молодые и часто совершали необдуманные поступки. Так что Виктория лишь оставила мне письмо, в котором просила забыть о ней и быть счастливым с моей невестой. – Он усмехнулся. – Кстати, на ней я так и не женился, как ни уговаривали меня это сделать мои родители.

Ванду поразила эта история. Слишком она была похожа на ее собственную ситуацию с Лукой. Только одно отличалось: у Луки пока еще имелись возможности ее найти. Он знал и ее телефон, и адрес гостиницы. Но, видимо, у него просто не было желания с ней встречаться.

– У мамы есть картина, на которой изображен зимний Урбино, – произнесла девушка. – Очень красиво. Кругом снег… Крестная говорила мне, что мама приезжала сюда еще, ну, после вашего расставания. Когда уже знала о том, что беременна. Поэтому я решила, что ты не можешь не знать о моем существовании.

Отец пораженно уставился на нее:

– Но я на самом деле даже не догадывался! И уж точно не встречался с Викой после того, как она от меня сбежала! Может быть, ты что-то путаешь? Я бы ни за что не оставил тебя, даже если бы она вычеркнула меня из своей жизни. Ты же моя родная дочь!

Он говорил так искренне, что Ванда сразу ему поверила. Оставалось только гадать о том, что делала ее мать в Италии во время ее повторного визита.

– Я обязательно расспрошу ее сразу же, как вернусь, – пообещала она не столько отцу, сколько себе. – И отвертеться ей больше не удастся.

Вечером к отцу забежала его сестра Луиза – она принесла домашнюю пиццу и вкуснейшие равиоли с сыром. Так что Ванде на сегодня выпало еще и знакомство с тетей.

– А я сразу, как только тебя увидела, поняла, что ты дочь Давида, – сообщила она, как только схлынули первые радостные эмоции. – Не бывает так, чтобы люди были так друг на друга похожи и не являлись родственниками.

Девушка в ответ лишь улыбнулась. При более близком знакомстве Луиза ей очень понравилась, к тому же теперь Ванда точно знала, что та – ее тетя, а не мачеха, и этот факт тоже изменил отношение к ней.

– Жаль, что ты уже завтра улетаешь, – вздохнула женщина. – Ну, ничего. Когда ты приедешь летом, со всеми познакомишься: и со своими двоюродными братьями, и с бабушкой.

– Думаете, она будет мне рада? – засомневалась девушка. – Она же была против моей мамы.

Луиза погладила ее по плечу:

– Время меняет людей. Твоя бабушка уже старенькая, и за эти годы, поверь мне, она не раз пожалела о том, что помешала счастью своего сына. Она больше чем кто-либо другой из нашей семьи переживала, что он живет один, и у него нет ни жены, ни детей. Так что она будет просто счастлива познакомиться с тобой.

– Здорово! – произнесла Ванда, хотя в глубине души она пока не могла смириться с тем, что мать отца в свое время не приняла ее маму.

– Не суди ее слишком строго, – вмешался Давид. – Все мы совершаем ошибки. Кто-то в своей жизни обходится исключительно ошибками легкими, незначительными, а кто-то ошибается сильно, и от его решений и поступков страдают другие. Это я к тому, что и платят за свои ошибки эти люди разную цену. Вот и твоя бабушка много лет живет с огромным чувством вины.

Девушка никак не стала комментировать сказанное отцом, хотя, признаться, была с ним согласна.

Давид предложил дочери остаться до утра у него, но та решила вернуться в гостиницу.

– Мне еще вещи собирать, – объяснила она. – Лучше я и правда приеду летом.

– А я к твоему приезду приготовлю для тебя комнату. Ты какую цветовую гамму предпочитаешь? – спросил мужчина.

– Ну… – Ванда замялась. Еще сегодня утром она и мечтать не могла о том, что отец пригласит ее в гости, не говоря уже о собственной комнате в его доме. – Мне нравится желтый и все его оттенки, а еще синий, пожалуй.

– Вот и отлично! – обрадовался он. – А сейчас не надо торопиться на последний автобус, посиди со мной еще немного, я сам тебя отвезу в Римини.

В машине девушка дремала. Прошедший день так ее вымотал, что у нее просто не хватало сил держать глаза открытыми. Отец не мешал ей, хотя иногда, словно все еще не веря в то, что у него взрослая дочь, поглядывал на нее и улыбался.

Дорога не заняла много времени, уже через час с небольшим они были у гостиницы.

– Я завтра сам отвезу тебя в аэропорт, – сказал отец на прощание. – Постараюсь приехать пораньше, чтобы побыть с тобой подольше, если у тебя, конечно, нет никаких планов.

– Нет, планов нет, – ответила Ванда. Теперь, когда она пообещала отцу провести время с ним, у Луки не осталось никаких шансов.

«Может, это и к лучшему, – сказала она себе, входя в холл отеля. – Хотя бы не придется так сильно расстраиваться, если и завтра он не появится».

Тем не менее у стойки портье она притормозила. Сегодня дежурила молоденькая девушка, всего года на три старше ее самой.

– Привет, – поздоровалась Ванда, – меня сегодня никто не спрашивал?

– Нет, никто, – ответила девушка и виновато улыбнулась. – Я весь день здесь провела, почти никуда не отлучалась, – добавила она.

Ванда кивнула и, поблагодарив, отправилась к себе.

Но отдохнуть ей было не суждено. Всего через десять минут – она еще даже не успела переодеться – в дверь номера постучали.

«Может, не открывать?» – подумала она.

Но не тут-то было. Находящийся за дверью словно прочитал ее мысли.

– Эй, я знаю, что ты там. – Это был Дэн. – Слышал, как ты пришла, и видел с балкона свет в твоем окне.

Пришлось открыть.

– Ты не забыла, что вчера пообещала пойти со мной на дискотеку? – произнес парень.

В его глазах сияла такая неприкрытая надежда, что Ванда, памятуя о том, что немного ему обязана за проявленное к ней вчера участие, тяжело вздохнув, ответила:

– Нет, не забыла. А вы всегда ходите на дискотеки в полночь?

Денис улыбнулся:

– Практически. Давай собирайся. Сегодня последняя ночь здесь, надо оттянуться по полной.

Девушке совершенно не хотелось куда-либо идти, но она привыкла держать данное слово.

«Схожу ненадолго, – решила она. – Никто же не заставит меня сидеть в этом клубе до утра».

– Давай встретимся в холле через двадцать минут, – предложила она. – Мне нужно переодеться.

Клуб, куда они направлялись, находился неподалеку, всего в квартале от их гостиницы. Несмотря на поздний час, народу на улице было много. Туристы сидели в кафе, просто гуляли или, как сами ребята, шли в клубы.

Несмотря на отсутствие настроя, Ванда старалась выказывать энтузиазм: улыбалась и отвечала на вопросы Дениса. Как и вчера, его друзья ушли в клуб на два часа раньше, сразу после ужина, а парень остался ждать ее.

Девушке было непонятно, почему он так настойчиво старается затащить ее на дискотеку, и она спросила его об этом прямо.

– Ты мне нравишься, – сказал Дэн. – С первого взгляда понравилась. Похоже, я даже в тебя влюбился. Надо мной уже все мои друзья подшучивают.

Несмотря на то что никаких чувств к парню она не испытывала, Ванда смутилась и промолчала.

– Ты не переживай, – произнес Денис. – Я ни на что не рассчитываю. Знаю, что ты любишь другого. Но мне не хочется, чтобы ты сидела одна и грустила.

– Спасибо, – улыбнулась ему девушка. Она решила не вдаваться в подробности о том, что собиралась, как и вчера, просто лечь спать, а вовсе не грустить. Хотя, кто знает, может, он и прав, и на нее в итоге и накатили бы грустные мысли о Луке.

Несмотря на то что Ванда сама приняла решение расстаться с ним, она до сих пор так и не поверила, что это конец. Ей казалось, что Лука обязательно должен еще как-то проявиться до ее отъезда. Может быть, он приедет в аэропорт или хотя бы позвонит. Ведь он совершенно не похож на труса, чтобы даже не попытаться с ней объясниться на прощание.

Сегодня он не появился, потому что вынужден был весь день провести со своей подругой, думала девушка. Но завтра она снова его увидит. Пусть ненадолго, пусть всего на минуту.

Ванда уже жалела, что ушла из его дома так сразу, не попытавшись поговорить обстоятельно, не выслушав его мнение, не спросив о его чувствах к ней. По сути, она просто не дала ему возможности оправдаться, повела себя по-детски.

У нее даже возникала мысль самой позвонить ему, но она ее отбросила, ведь, в конце концов, это его вина, что он не предупредил ее о том, что у него есть невеста, а звонить ему первой, – значит навязываться, показывать ему свою зависимость от него.

– О чем ты все время думаешь? – прервал поток ее размышлений Дэн. – Смотри, мы уже пришли.

В клубе играла громкая ритмичная музыка. Ванда даже сперва немного оглохла, но вскоре привыкла.

Вокруг нее были люди. Денис быстро отыскал своих друзей, и теперь они перекрикивались – иначе разговаривать в таком грохоте было невозможно – друг с другом, казалось бы, совершенно забыв про нее. А она присматривалась к девушкам и парням на танцполе.

Сама танцевать она никогда не любила. Танцы казались ей пустым времяпрепровождением. К тому же позориться не хотелось – она-то прекрасно знала, что танцор из нее, как из каракатицы художник – то бишь никакой, поэтому всегда подобных мест и компаний избегала.

Подруги Дэна тянули его за обе руки в гущу ритмично двигающейся толпы, и, надо сказать, что парень не очень-то сопротивлялся. Правда, надо отдать ему должное, перед тем как окончательно поддаться, он проорал Ванде приглашение пойти танцевать с ними, но она лишь покачала головой и кивком указала на стойку бара, мол, пойду лучше выпью свежевыжатого сока.

Она и правда заказала себе гранатовый сок и, получив его, устроилась на высоком табурете здесь же, у стойки. Отсюда хорошо просматривался весь зал, а сама она оставалась в тени.

Через двадцать минут Ванда уверилась в том, что о ней забыли. Денис отплясывал со своими друзьями, даже ни разу не обернувшись в ее сторону.

«Если бы я была его девушкой, мне было бы очень неприятно такое его поведение, – подумала она. – А так – пусть радуется жизни. Мне-то что. Вот только непонятно, что я здесь делаю».

Ванда обвела глазами зал, и вдруг сердце ее ухнуло куда-то вниз, когда метрах в пяти от себя она заметила пару – парня и девчонку. Парень был похож на Луку, но все же это был не Лука. В этом девушка убедилась, присмотревшись повнимательней. Но сходство с ее любимым все равно цепляло ее, заставляло сердце трепетать.

А ведь она целый день почти не думала о Луке, вспоминала его лишь вскользь. И вот теперь… Она впивалась взглядом в эту пару и видела на их месте своего любимого и его невесту, и ей было так больно, что от боли ломило виски.

«Почему? Почему это так? – думала Ванда. – Я же была уверена, что справлюсь, что могу без него, что переживу… А вдруг дальше будет только хуже? Вдруг я вообще умру, оказавшись дома, вдали от него?»

Невероятным усилием воли она заставила себя оторвать взгляд от этих двоих и спрыгнула с табурета. Девушка даже не стала подходить к Дэну и сообщать, что уходит, сразу направилась к выходу. Ей захотелось как можно быстрей покинуть этот клуб с его орущей жизнеутверждающей музыкой и яркими всполохами разноцветного света и оказаться на темной, пахнущей морем улице.

Выйдя, Ванда вздохнула с облегчением. Она специально выбрала маршрут, пролегающий в стороне от людных мест. Грабителей она больше не боялась. Сейчас она вообще ничего не боялась, даже смерти, потому что без Луки и так чувствовала себя какой-то неживой.

Теперь она понимала, что спокойствие сегодняшнего дня было таким своеобразным посттравматическим шоком – она еще не осознавала всего ужаса произошедшего, действовала на адреналине. К тому же знакомство с отцом полностью перетянуло на себя ее внимание. Теперь же не было ничего и никого, кто способен был бы отвлечь девушку от ее горя.

«А вдруг он не позвонит и не приедет меня проводить? Что тогда? – спрашивала себя она. – Что, если он рад от меня избавиться?»

Придя в свой номер, Ванда упала на кровать и разрыдалась. Но слезы не принесли облегчения, на смену им пришла тупая всепоглощающая усталость, повлекшая за собой тяжелый сон.

Во сне ей казалось, что в ее дверь стучат. Наверно, это приходил Денис – узнать, почему она так быстро сбежала.

Если бы не приехавший в десять утра отец, девушка так и пролежала бы весь день до самого отлета в кровати, даже не собрав вещи и не найдя в себе силы спуститься позавтракать.

Но Давид сперва позвонил ей, а затем оказался на пороге ее номера. Пришлось шевелиться.

Сперва они вдвоем быстро собрали ее чемодан, а затем засели в кафе, где отец каким-то непостижимым образом выведал у дочери всю историю ее отношений с Лукой. А она ведь изначально не планировала рассказывать!

– Не стоит самой ему звонить, – постановил родитель. – Пусть он сделает этот шаг. А вообще даже забавно, как повторяется история.

– Не так уж и повторяется, – буркнула Ванда. – К нему не приедет через семнадцать лет его дочь.

– Зато ты сможешь приехать сама, – улыбнулся отец. – Когда будешь здесь летом. Если захочешь, конечно. Мне кажется, это отличное решение – подождать и дать времени все расставить на свои места. Да и ждать-то придется всего ничего. Я намерен уговорить Викторию отпустить тебя ко мне уже в июне.

– Было бы здорово! – На мгновение в глазах девушки зажегся огонь. Но он тут же погас. – А вдруг будет уже поздно…

– Все возможно, – не стал отрицать мужчина. – Но это будет означать только то, что этот парень никогда не испытывал к тебе серьезных чувств.

Ванда кивнула. Она все понимала и сама. Но несмотря на это понимание, то и дело поглядывала на экран мобильника – вдруг она как-то умудрилась пропустить сообщение или вызов любимого.

– Не торопись. Дай ему время во всем как следует разобраться, – посоветовал отец. – Даже если сегодня он не появится, не паникуй. У него есть твой телефон, он может позвонить тебе в любой момент, даже когда ты будешь уже дома. В конце концов, мужчина должен преодолевать трудности на пути к женщине, это только делает отношения ценнее для него.

– Или не преодолевать и смиряться, – прошептала девушка.

– Я понимаю, в чей огород этот камень, – грустно улыбнулся отец. – Но мне кажется, твой Лука не такой слабак, каким был я.

– Но он не сказал мне про то, что у него есть невеста, – заметила Ванда.

– Возможно, он просто в большей степени считает ее другом, нежели своей девушкой, – предположил отец. – И вообще, хватит гадать! Так можно навыдумывать себе кучу объяснений, и ни одно из них не будет верным. Скажи мне лучше, где бы ты еще хотела побывать, пока ты здесь.

– На колесе обозрения, – не раздумывая, ответила она. И добавила вдогонку к их разговору: – А может, он просто попользовался мной. Захотелось ему легкого, ни к чему не обязывающего романа, пока его невеста в отъезде, вот он и загулял со мной.

Отец никак не прокомментировал реплику, но девушке показалось, что в глубине души он согласен с тем, что все может быть именно так, как она сказала.

Ванда сидела, отвернувшись к иллюминатору, за которым, казалось, застыло бесконечное белое поле. По ее щекам текли слезы. Она старалась не шмыгать носом, чтобы сидящяя на соседнем ряду Вера не заметила, что она плачет, и не начала приставать с вопросами. Кресла рядом с ней были пусты, на них лежал Вандин рюкзак и куртка – в Москве, как обещал Гидрометцентр, ее ожидала прохладная погода.

Девушка надеялась, что к моменту посадки слезы иссякнут, и встречающая ее Алина не увидит крестницу с опухшими глазами. Ее вопросов тоже не хотелось. Вообще ничьих вопросов…

Лука так и не пришел. У него не хватило мужества даже набрать ее номер и пожелать легкой дороги. А она до последнего надеялась. Даже когда сидела в кабинке колеса обозрения, разглядывала не открывающиеся просторы, а маленькие фигурки людей внизу, пытаясь среди них угадать любимого. Конечно, у нее ничего не получилось. Потому что его попросту не было там, в это время он наверняка находился в Сан-Марино, сидел в гостях у своей девушки. Или он с ней, как всего несколько дней назад с Вандой, взявшись за руки, гулял по старинным улочкам Римини или любого другого близлежащего города.

Думать об этом было невыносимо, поэтому Ванда старательно улыбалась отцу и прятала грустные глаза. Что бы там ни говорил Давид о времени, которому надо дать пройти, она уже понимала: все кончено, и никакое время этого факта не изменит.

Девушка не хотела расстраивать отца и показывать ему свои истинные чувства, она держалась до последнего – до того самого момента, как ее самолет взмыл в воздух, и только тогда дала волю слезам.

Где-то там, в начале салона, сидели на своих креслах Дэн и его компания, но никто из них не собирался подходить к Ванде и утешать ее. Казалось, ребята, включая самого Дениса, полностью потеряли к ней интерес, и сейчас девушка только радовалась этому. У нее просто не хватило бы выдержки выслушивать заверения парня в том, что все будет хорошо.

Да, наверно, рано или поздно и правда все будет. Хорошо. Но до этого момента еще надо дожить, дотерпеть. А пока она находилась в самом центре своей личной трагедии.

Ванда закрывала глаза, и ей казалось, что она снова рядом с Лукой, и стоит только чуть повернуть вбок голову, как она коснется щекой его плеча. Пару мгновений она позволяла себе насладиться этим ощущением, а затем жестко, рывком выдергивала себя из иллюзии – она одна, никакого Луки рядом нет, и никогда больше не будет. И надо учиться с этим жить.

Самолет летел, унося Ванду все дальше и дальше от солнечных берегов Италии.

Когда объявили, что борт начал снижение, девушка кое-как в туалете привела себя в порядок и переоделась, а затем достала из рюкзака книжку и все оставшееся до посадки время заставляла себя вглядываться в страницы и составлять слова из разбегающихся от нее букв.

В Москве шел дождь. За то время, что Ванда была в Италии, деревья покрылись молодой листвой. Весна начиналась и здесь, но даже этот факт не смог порадовать девушку.

У ленты выдачи вещей было настоящее столпотворение. Народ пихался, ругался, проклинал неразбериху и катал по ногам рядом стоящих неподъемные сумки и чемоданы.

«Добро пожаловать в Россию», – подумала про себя Ванда. Протиснувшись поближе к ленте, она принялась глазами искать багаж, но пока даже ничего похожего на ее чемодан на колесиках видно не было.

Боковым зрением она заметила Дэна, тащащего сумку. Парень тоже увидел Ванду и протиснулся к ней. Видимо, вчерашнее ее бегство с дискотеки было им уже забыто.

– Ну что, где твой багаж? – задал он ей прямо в ухо вопрос, на который девушка при всем желании не могла ответить. – Вот будет кошмар, если его потеряли.

Ванда отчетливо представила свой чемодан, оставшийся в аэропорту Римини, и Луку, прибежавшего слишком поздно для того, чтобы попрощаться с ней, но зато нашедшего ее вещи.

«Так бывает только в кино, – одернула она себя. – В жизни все иначе».

– Гляди, вон там не он едет в гордом одиночестве? – дернул ее за рукав куртки парень.

– Ага, он, – кивнула девушка. – Вроде бы.

Они вдвоем стянули с уже опустевшей ленты чемодан.

– А где твоя сопровождающая? – спросил Дэн.

Девушка пожала плечами:

– Наверно, пошла искать встречающих.

– Слушай, ты мне телефончик-то дашь? И как тебя найти в сетях? – Он умоляюще смотрел на нее. – Будем дружить, если ты не против.

– Конечно, не против, – улыбнулась Ванда и продиктовала свои координаты.

Вера, как девушка и ожидала, уже отыскала приехавшую их встречать Алину. Крестная кинулась к крестнице, заключила ее в объятия и принялась тормошить. От бурных проявлений ее любви Ванда немного оттаяла. И снова разревелась, хоть и давала себе установку не плакать при Алине и маме, чтобы их не расстраивать.

– Что с тобой? Что-то случилось, да? – заволновалась крестная и вгляделась в лицо девушки. – Это все из-за того парня?

Ванда нашла в себе силы только кивнуть.

– Значит, вы расстались, – все поняла Алина. – Ладно, пойдем уже отсюда, поговорим дома или в машине. – Позвони матери, что ли, – посоветовала крестная, когда они уселись в ее автомобиль. – Скажи, что с тобой все в порядке, что ты долетела, и что я тебя встретила.

Ванда полезла в карман за телефоном, но там его не обнаружила. Тогда она запустила руку в другой карман, а затем прощупала всю куртку, после чего вытряхнула из рюкзака все содержимое и перебрала его трижды, причем третий раз уже при участии крестной.

– Похоже, я его потеряла, – в конце концов констатировала девушка факт. – Пойду поищу в аэропорту.

– Не думаю, что это хорошая идея, – вздохнула Алина. – Скорей всего ты его не потеряла, а его у тебя вытащили. В аэропортах часто воруют. Не переживай, купим тебе новый телефон.

– Но в нем моя симка со всеми номерами! И итальянская симка! – воскликнула Ванда. Весь ужас произошедшего постепенно начал до нее доходить.

– Ничего страшного, восстановишь, – попыталась успокоить ее крестная. – Приедешь домой и разошлешь всем знакомым электронные письма с просьбой сбросить тебе их номера.

– А если у меня нет адреса? – тихо проговорила девушка. – Если у меня вообще больше никаких способов связи с человеком нет?

Алина смотрела на нее с сочувствием и молчала.

И потянулись долгие, наполненные заботами дни.

В школу Ванда шла без какого-либо желания, скорее по инерции, в надежде, что никто из одноклассников о ее поездке в Италию не знает, а значит, и расспрашивать не будет.

Но классная руководительница «подложила ей свинью». На первом же классном часе она сообщила всему классу о том, где Ванда провела две недели, и девушке пришлось в подробностях, потому что отговорками никто не удовлетворился, рассказывать свои впечатления о стране. Девчонки наперебой расспрашивали ее о том, как в Италии одеваются и красятся, мальчишки в основном слушали молча, а классная гнула свою линию и интересовалась увиденными ее ученицей достопримечательностями.

Классный час был последним уроком в этот день, и после него Ванду ждала еще беседа с одноклассницами на тему Италии и ее обитателей. Причем представители мужского пола девчонок интересовали куда больше всего остального. Ванда пыталась отговориться тем, что у нее практически не было времени на общение с итальянцами, но ей почему-то никто не поверил.

– А зачем ты тогда учила язык? – спросила ее приятельница Таня, с которой они сидели за одной партой. – Сознавайся, ты же с кем-то там познакомилась?!

О Луке Ванде рассказывать не хотелось. Вспоминать о нем было больно, и эта боль не притуплялась и не отступала в сторону. А так как вранье и выдумки никогда не были ее сильной стороной, пришлось поведать о поисках отца и самом обретенном родителе. Девчонки были в восторге, и до конца учебного года Ванда оставалась самой настоящей школьной достопримечательностью.

С Давидом девушка общалась каждый день. Они созванивались по скайпу и подолгу болтали. Однажды Ванде удалось перед звонком отца затащить в свою комнату маму, и в итоге родительница допоздна зависла у экрана компьютера.

Вообще мама отреагировала на сообщение дочери о том, что та нашла своего отца, бурно, что было вовсе не в ее характере. Девушке и ее крестной по полной досталось за то, что они провернули эту аферу. Два дня мама ни с одной, ни со второй не разговаривала, а на третий всех простила, и они устроили настоящий праздничный ужин с тортом и воспоминаниями о прошлом.

За этим ужином Ванда-то и решилась наконец задать матери мучающий ее вопрос: как получилось так, что она прервала всяческие отношения с Давидом. Может, на маму подействовало то, что между собой они с Вандиным отцом все уже выяснили, может, она поняла, что глупо и дальше хранить свой секрет, но, вопреки ожиданиям, родительница не стала отговариваться ничего не значащими фразами, как раньше, а лаконично рассказала о том, что произошло семнадцать лет назад.

– Мы расстались после того, как я узнала, что у Давида есть невеста. Мне сказал об этом его отец. Он, узнав, что у сына роман, явился в гостиницу, в которой я остановилась, и сообщил мне, что Давид обручен. Я психанула, собрала вещи, оставила у администратора письмо для Давида и уехала. Больше мы никогда не виделись. – Мама перевела дыхание.

– Это я уже знаю, – сообщила ей дочь. – Но ведь это не вся история. Было что-то еще.

Родительница кивнула:

– Я ездила в Италию еще раз, всего на три дня, перед самым Новым годом. Тогда я уже знала о том, что у меня будешь ты, вот и решила поделиться новостью с твоим отцом. Но мне даже не удалось с ним встретиться. Я не застала его дома – он в тот день куда-то уехал по делам. Его мать, твоя бабушка, предложила мне его подождать, а пока я ждала, она сообщила мне, что совсем скоро состоится свадьба Давида и его невесты. Сказала, что они очень любят друг друга, и ничто на свете не помешает им пожениться. – Она немного помолчала. – Эта женщина говорила так уверенно, что у меня ни на минуту не возникло сомнения в том, что она говорит правду. В завершение она посоветовала мне не унижаться, пытаясь доказать ее сыну, что ему нужна я, а вовсе не его невеста. Мол, он давно уже решил, с кем хочет быть. В итоге я в расстроенных чувствах снова уехала, так и не встретившись с Давидом. И даже не сказала его матери о том, что ношу ее внучку.

За столом надолго воцарилась тишина.

Наконец Ванда рискнула ее нарушить:

– Ты была очень не права, мам, – произнесла она. – Неужели ты настолько плохо знала папу, что решила, что он будет не рад узнать о ребенке?

– Мы были знакомы всего месяц. За это время нереально как следует узнать человека. Да и я была еще очень молодой. Мной тогда руководила моя задетая гордость и обида, именно они помогли мне вычеркнуть его из своей жизни. Конечно, и у меня периодически возникали сомнения в том, правильно ли я поступаю. Но в такие моменты я напоминала себе, что Давид счастлив без меня, что он женился на девушке, которую по-настоящему любит, что у них все хорошо, и я могу только все испортить. И сама счастлива с ним не буду, зная, что он любит другую, и он никогда мне не простит того, что я разлучила его с любимой. Если бы я только тогда допустила мысль, что могу ошибаться! – Виктория снова тяжело вздохнула. – В любом случае, что сделано, то сделано. Прошло уже семнадцать лет.

– Мам, а о чем ты недавно так долго разговаривала с папой по скайпу? – спросила Ванда.

– Мы вспомнили прошлое, все прояснили… Я ведь изначально очень не хотела отпускать тебя в эту поездку, но Аля так настойчиво меня убеждала, что все будет в порядке, что путешествие пойдет тебе на пользу, и ты, в конце концов, должна увидеть Италию, что я сдалась. – Девушка видела, ее матери тяжело говорить, потому что она не привыкла ни с кем, даже с самыми близкими людьми, делиться личным. – Мы с твоим отцом обсудили твой приезд к нему на летние каникулы.

Девушка даже подпрыгнула на стуле от нетерпения в ожидании продолжения. Кто бы знал, как же ей хотелось снова очутиться в Италии! Пройти теми же дорогами, которыми они ходили с Лукой… Она знала, что ни к чему хорошему это не приведет, что нельзя до бесконечности предаваться воспоминаниям, что это больно, в конце концов, но пока никак не могла с собой справиться и заставить себя забыть о любимом.

Казалось, стоит ей снова очутиться рядом с ним, пусть это «рядом» и будет лишь относительным – всего лишь в одной стране, в одном городе, – как ей сразу станет легче.

– И что? – поторопила девушка замолчавшую родительницу.

Та хитро улыбнулась:

– На следующей неделе Давид пришлет твой билет. Я обещала отправить тебя сразу после окончания учебного года. Все равно времени летом я тебе много уделять не смогу, у нас на работе стартует новый важный проект. Так что лети к отцу хоть на все три месяца.

Ванда завизжала от радости и кинулась к матери, чтобы стиснуть ее в объятиях. В итоге этого ее порыва все облились горячим чаем, даже Алине досталось. Когда лужи на столе и полу были вытерты, девушка вспомнила, что ее отец собирался уговорить и маму приехать к нему.

– Ма, а ты? – спросила девушка. – Приедешь?

– Я? – Женщина на секунду задумалась. – Все может быть. Но не раньше конца лета. Кажется, мой отпуск запланирован на август.

Май подходил к концу. В городе и за его пределами уже вовсю цвели яблони и вишни, дни стояли теплые, солнечные. Одноклассники Ванды все чаще после уроков отправлялись в парк, но Ванда составить им компанию отказывалась. Она спешила домой, чтобы там, в тишине предаться воспоминаниям.

Эта весна была на ее памяти первой, которая не приносила ей абсолютно никакой радости. Ей было все равно, что на улице солнце, и щебечут на разные голоса птички, и наконец-то можно убрать в шкаф зимнюю одежду. В ее душе жила другая весна – итальянская, и по утрам, еще не открыв глаза, девушка воссоздавала в памяти дни, проведенные с Лукой.

Казалось, чем больше проходило времени, тем сильнее она по нему скучала. Как же теперь Ванда жалела о том, что не дала ему возможности пусть даже не оправдаться, но хотя бы высказаться! Но назад ничего вернуть было нельзя, и осознание этого убивало девушку.

Наверно, если бы она не потеряла свой телефон в аэропорту, она давно сама бы позвонила Луке. Но телефона, а вместе с ним и номера парня больше не было, а другими контактами они обменяться не успели.

Случались, правда, у Ванды и дни, когда она уговаривала себя перестать киснуть и заняться чем-нибудь полезным – убраться, например, в квартире, или повторить спряжение английских глаголов. В такие дни она заставляла себя думать, что утрата телефона ей во благо, нет искушения позвонить и начать унижаться, задавая вопросы. Ушла – так ушла. Окончательно и бесповоротно. Но хватало ее ненадолго.

Мама и Алина прекрасно видели, что с Вандой происходит что-то не то, но старались не обращать на это особого внимания, тормошить ее, веселить, не давать уходить в себя. Она была благодарна им за это и при них старалась делать вид, что все у нее хорошо. Немного поднимал ее настроение Дэн, с которым они периодически созванивались и переписывались в сети. Беседуя с ним, девушка каждый раз удивлялась тому, что они так подружились. Парень сам больше ни разу не поднимал тему их отношений, а когда однажды Ванда задала ему прямой вопрос, почему он с ней общается, если она любит другого, он ответил:

– Меня вполне устраивают дружеские отношения. К тому же кто знает, может, через какое-то время ты забудешь своего итальянца…

Много общалась Ванда и с отцом.

Он пару раз спрашивал у дочери, не появлялся ли тот парень, с которым она встречалась в Италии. Но каждый раз девушка делала такое лицо, что Давид моментально переводил разговор на другую тему.

В этот день Ванда вернулась из школы раньше обычного и сразу села за уроки. Сегодня с утра она твердо решила выкинуть Луку из головы и всеми возможными способами старалась про него не думать.

После выполнения домашних заданий она приготовила обед и накрыла к маминому приходу с работы на стол, а затем они вместе поужинали.

В десять вечера по московскому времени она вышла на связь с отцом. Что у Давида есть какие-то новости, девушка поняла сразу, вот только он почему-то не спешил их ей сообщать.

Вообще у отца с дочерью установились более чем доверительные отношения. Ванда так легко впустила его в свою жизнь, будто он всегда там был. Наверно, виной тому стало ее детское желание расти в полной семье. Давид тоже общался с дочерью с радостью, стараясь наверстать все упущенные годы.

Они сперва поболтали о всякой ерунде, рассказали друг другу, как прошел день, и кто что ел на ужин. Ванда похвасталась отцу, что сама испекла пирог с яблоками.

Все это время она ощущала, что Давид что-то от нее скрывает. Ей казалось, он раздумывает: говорить ей о чем-то или нет.

– Пап, что случилось? – спросила его девушка, не выдержав атмосферы недоговоренности. – Я же вижу, что-то произошло.

Мужчина виновато улыбнулся:

– Ну да, есть один момент. Только не знаю, порадует тебя эта новость или, наоборот, огорчит.

– Давай уже выкладывай! – поторопила его она.

– Ну, хорошо. – Он вздохнул. – Сегодня ко мне в магазин заходил твой парень, Лука. – Давид сделал паузу, наблюдая за реакцией дочери.

– И что он хотел? – стараясь оставаться спокойной, произнесла она.

– Твои координаты, – ответил отец. – Я сперва не собирался давать, но он был весьма настойчив. Сказал, что ему во что бы то ни стало нужно с тобой связаться, что это вопрос жизни и смерти, и прочее в том же духе.

– Интересно, как он узнал, что мы с тобой все-таки познакомились? – пробормотала Ванда. Внутри нее бушевала буря эмоций: от дикой радости до недоверия.

– Он мне объяснил, что действовал наугад. Что я – просто его последняя надежда найти тебя.

– Так ты дал ему координаты? – Ей казалось, что она сейчас взорвется.

– Дал, – кивнул Давид. – И вот теперь сомневаюсь, что поступил правильно. Но я помню, что ты переживала из-за него. Да и сам был в точно такой ситуации, так что победила мужская солидарность… – Он развел руками.

– Спасибо, пап! – поблагодарила его девушка. – Ты все сделал правильно.

В этот момент все ее планы выкинуть Луку из головы рассыпались прахом.

Прошла неделя, а от парня по-прежнему не было никаких известий. Первые дни Ванда думала, что он просто собирается с силами, чтобы ей написать, но по прошествии семи дней разуверилась, что это когда-либо вообще произойдет.

«Может, он взял мои координаты так, на всякий случай, – думала она. – Непонятно только, зачем ради этого было специально ехать в Урбино и выпрашивать их у моего отца, заявляя, что это якобы его последний шанс. Хотя, может, Лука просто проезжал мимо и решил заглянуть в лавку. Заодно и любопытство свое удовлетворил – теперь-то он точно знает, что мы с папой все-таки познакомились».

Все эти дни Ванда то и дело проверяла свою электронную почту, залезала в нее раз по десять в день, даже на уроках умудрялась просмотреть ее через свой новенький айфон. Из скайпа, когда была дома, вообще не выходила, надеясь, что Лука стукнется туда. Даже в обычный почтовый ящик, висящий среди других на лестничной клетке, заглядывала. И все впустую. Судя по всему, парень и не собирался с ней связываться.

На последний звонок девушка шла без настроения. Отстояла торжественную линейку, отсидела последний в этом году урок литературы и классный час, в очередной раз отказалась пойти с одноклассниками в парк играть в волейбол и, зайдя в магазин за продуктами, отправилась домой. Со школой на ближайшие три месяца было покончено, но даже это уже не радовало так, как неделю назад, когда Ванда узнала, что совсем скоро снова окажется в Италии и встретится с любимым.

До отлета оставалась еще неделя. Долгая неделя, за которую – девушка знала это совершенно четко – она изведется окончательно. И зачем Лука ее мучает? Или он даже не осознает, что делает это? Кто знает, что там у него в голове.

Сейчас она ощущала себя подвешенной на веревочках в воздухе – никакой уверенности в его отношении к ней.

«Возможно, он всего лишь хотел передо мной извиниться, попросить прощения за причиненную мне боль и обман, – гадала Ванда. – И все никак не может подобрать нужных слов, боится обидеть еще больше. Ведь наверняка он тоже переживает, что мы так странно расстались и даже не попрощались».

Она понимала, что если права, то долгожданное письмо от Луки окажется всего лишь последней точкой над «i», и, осознавая это, каждый раз, влезая в свой ящик, холодела от ужаса.

Однажды она поделилась своими сомнениями в том, что Лука когда-либо решится ей написать, с отцом.

– Мне показалось, что для него на самом деле важно получить твой адрес, – сказал тогда Давид.

– Но в таком случае, почему он не пишет?! – воскликнула девушка.

– Собирается с мыслями, – предположил отец и тем самым только подтвердил версию дочери о последних точках.

Теперь она боялась того, что письмо все-таки придет. Девушка давно уже забыла, как решительно уходила из дома Луки, как давала себе зарок никогда больше о нем не мечтать и даже не вспоминать. В своей голове она продолжала строить воздушные замки и поделать с этим ничего не могла, да и не хотела, если честно.

Вот и в этот вечер она лезла в почту, опасаясь увидеть там письмо. И сегодня ее страхи и надежды сбылись – во входящих обнаружилось новое послание, и это был не спам.

Минуту Ванда глядела на незнакомый адрес, а затем, так и не открыв письмо, вышла из почты. Ей требовалось время осознать и смириться с фактом, что Лука все-таки ей написал, и найти в себе силы узнать информацию, которую он хотел ей сообщить.

Она решила, что прочитает вечером, после ужина и даже после разговора с отцом, в общем, перед самым сном, но так и не смогла даже на минуту выкинуть событие из головы.

Когда наконец настало время отхода ко сну, и дольше откладывать было нельзя, девушка открыла письмо и, не глядя на текст, нажала кнопку «распечатать». В ответ зажужжал принтер, а через мгновение из него вылез испещренный буквами лист.

Ванда выключила компьютер, погасила в комнате большой свет и зажгла бра над кроватью, а затем забралась под одеяло. Так, под одеялом, она всегда чувствовала себя уютнее, более защищенной от мира и его бед и проблем.

Некоторое время девушка посидела с закрытыми глазами, настраиваясь, а затем взяла в руки листок с посланием Луки.

«Пожалуйста, не выбрасывай мое письмо сразу. Прочти!

Я пытался написать его раз сто, но каждый раз результат меня не устраивал. Я вообще категорически не умею писать письма, мне лучше дается живое общение. Но дозвониться я тебе так и не смог, сколько ни пытался. Понимаю, наверно, ты не желаешь меня слышать.

И я это заслужил. Ведь я обманул тебя. Хотя мне казалось, что о чем-то недоговаривать – не значит обманывать. Но ты права, замалчивание в некоторых случаях приравнивается к предательству, и я поступил плохо, не сообщив тебе о Николетте.

Я боюсь сбиться, поэтому, извини, постараюсь излагать факты сухо и коротко.

Как ты уже знаешь, мы дружим с детства и всегда называли друг друга «два друга» – именно так, в мужском роде, а не «друг и подруга». Поэтому я и привык говорить о ней, как о парне. Глупо, конечно. Но она никогда меня не исправляла.

Мы вместе столько лет, знаем друг друга настолько, что и мысли никогда не могли допустить, что можем встречаться с другими. Да и родители не уставали внушать нам, что это навсегда и, когда вырастем, мы обязательно поженимся.

Мне не нравились никогда другие девушки, у Ники не было парня, и нам казалось, мы друг друга любим не только как друзья. Но мы оба ошибались, потому что обоим было не с чем сравнивать.

Для меня все изменилось, когда я встретил тебя.

Знаешь, я ведь не планировал отношений, мне просто хотелось помочь забавной русской девчонке, да и, признаться, как-то скучновато жилось в последнее время. Но я влюбился в тебя. По-настоящему. И даже не понял, когда это произошло.

Мое чувство к тебе настолько разительно отличалось от того, что я испытывал к Ники, что я испугался. Начал себя убеждать, что это всего лишь влюбленность, может быть, страсть, что это ненадолго, что, как только ты уедешь, это пройдет… Но чем больше я проводил с тобой времени, тем больше любил.

Понимаешь, я буквально тонул в тебе! Мне хотелось понять себя, разобраться, что со мной происходит, но я не мог, и это только еще больше меня пугало. И когда ты вдруг в тот день узнала, что у меня есть невеста, я заставил себя на минуту поверить, что так лучше, что вот сейчас ты уедешь, и все образуется само собой. Вернется Ники, жизнь войдет в свое привычное русло. Но я и не подозревал, что мне может быть настолько плохо всего лишь из-за отсутствия другого человека – тебя.

Ты перевернула с ног на голову весь мой мир. До встречи с тобой я принимал за любовь совершенно другие чувства – дружеское расположение, духовное родство, привязанность… Конечно, они тоже важны, но, когда узнаешь, что такое любить по-настоящему, одних их становится слишком мало.

Да, кстати, Ники спокойно восприняла новость о том, что мы с ней больше не жених и невеста, а просто хорошие друзья. Она очень хочет с тобой познакомиться и, если ты, конечно, простишь меня и, когда снова окажешься в Италии, мы будем вместе, она будет рада дружить и с тобой.

В общем, письмо в итоге снова получилось так себе. Многое из того, что хочется сказать, я не могу облечь в слова, не знаю как. Я поступил как трус, и оправданий мне нет. Да я и не пытаюсь оправдываться. Но прошу тебя дать мне еще шанс, хотя бы совсем маленький, мизерный. Потому что ты мне очень нужна, потому что я люблю тебя и не знаю, как смогу жить без твоего прощения».

На этом письмо заканчивалось.

Дочитав его, Ванда отложила лист в сторону и вытерла слезы. В ее груди бушевала такая радость, что хотелось прыгать до потолка. Казалось, если не дать ей выход, ее разорвет на части. Поэтому девушка принялась скакать по кровати, как будто ей все еще было пять лет, и вопить.

На крики и грохот прибежала мама. До тех пор, пока дочь не указала ей на распечатанное письмо, родительница ничего понять не могла.

– Значит, у вашей истории счастливый конец, – резюмировала мама, прочитав, и посмотрела на дочь. Та к тому времени уже смогла взять себя в руки. – Ты же собираешься ему ответить?

Девушка пожала плечами. С одной стороны, ей хотелось немедленно сесть к компьютеру и написать Луке на все указанные им адреса, с другой – возникло странное желание не делать этого, помучить парня еще немного, как мучил ее он. Два этих желания были настолько противоречивы, что Ванда чувствовала себя канатом, который тянут в разные стороны.

– Кажется, я понимаю, – проговорила мама. – А знаешь что, мой тебе совет: не отвечай ему пока. Уже через неделю ты будешь в Италии. Вот и встретитесь вживую и побеседуете.

Ванде эта мысль очень понравилась.

– Точно! Заодно и сюрприз ему будет! – кивнула она. – Наверняка он не ожидает меня так скоро.

Родительница улыбнулась. Они поговорили еще некоторое время, а затем мама ушла в свою комнату, а девушка снова взяла в руки письмо. Она перечитывала его до тех пор, пока слова не отпечатались в ее памяти настолько, что она могла без запинок повторить про себя весь текст.

Теперь Ванда знала: она будет то и дело вспоминать фразы Луки, и они будут греть ее целых семь дней – ровно до того момента, как она снова окажется рядом с тем, кого так сильно любит.

Примечания

1

Улыбка – вот главная красота.

2

Извините, я не хотела (итал.).

3

Спокойной ночи (итал.).

4

Здравствуйте (итал).

5

Привет (итал.).

6

Огромное спасибо (итал.).

Content

Мария Северская
Влюбляться не запрещается!

Примечания