Литературная Газета Литературка Газета

Литературная Газета 6533 ( № 47 2015)

Человек своего поколения

Человек своего поколения100 лет назад родился Константин Симонов

Литература / Первая полоса

Фото: Яков ХАЛИП

Теги: Константин Симонов

Когда началась Великая Отечественная война, Симонову шёл 26-й год. Несмотря на молодость, он был уже достаточно известным литератором. За его плечами остался Халхин-Гол, куда он был отправлен в качестве военного корреспондента. Это послужило впоследствии почвой для романа «Товарищи по оружию», от которого вытягивается нить его главной прозаической эпопеи «Живые и мёртвые». Писателя не задел модный в 20-х разорительный художественный авангардизм, равно как его миновали вычурные творческие идеи РАППа. Возможно, потому, что детство его прошло в военных городках, куда не докатывался урбанистический грохот бунтарских столиц, а благородное происхождение заставляло проявлять сдержанность и осторожность в новой рабоче-крестьянской России. Эта сдержанность будет свойственна ему на всём жизненном пути. Сдержанность как попытка не потерять равновесие в себе, при этом ещё и удержать это равновесие вовне. Неслучайно в те годы, когда ему доверяли значимые литературные посты, в него частенько метили и «охранители», и «прогрессисты».

Настоящую безмерную славу Симонов испытал в годы войны. Его стихотворение «Жди меня» переписывали и заучивали наизусть, а посвящённый его музе Валентине Серовой сборник «С тобой и без тебя» невозможно было достать, несмотря на большой тираж. Не это ли ответ тем, кто пытается сейчас убедить нас, что якобы в непоэтическое время мы живём и народу из-за занятости и тягот материального существования не до поэзии? В войну легче было?

Симонов как военный корреспондент побывал на всех фронтах Великой Отечественной. Несколько раз смерть дышала ему в лицо. Особенно жарко было под Могилёвом, на Буйничском поле в 1941-м, когда героическая Красная Армия, неся огромные потери, приостановила наступление немцев на Москву. Именно над этим полем он завещал развеять свой прах.

Он всегда был близко к власти. А это, как известно, чревато. Потому отношения Симонова с высшим руководством страны не назовёшь идиллическими. Нет резона что-то домысливать, но стоит отметить, что больше всего у писателя премий Сталинских – шесть. Он много сделал для того, чтобы литературный процесс в СССР не был однобоким. Был одним из тех, кто способствовал опубликованию «Мастера и Маргариты» Булгакова. Радел за то, чтобы наследие Ильфа и Петрова вернулось к нам в полном объёме. Брал под защиту Лилю Брик и «Современник» с «Таганкой». Не избежал участия в порицании Солженицына и Сахарова. Не сочувствовал изданному за кордоном «Метрополю». «Литературную газету» он возглавлял в самый противоречивый поздний сталинский период, ознаменованный государственной борьбой с космополитизмом. Его книга «Глазами человека моего поколения» значительно сложнее, чем кажется. Иногда её приходится не читать, а разгадывать, чтобы понять подлинные предпосылки той или иной симоновской оценки. В его не такую уж и длинную (Симонов не дожил до семидесяти) жизнь вместилось столько, что с лихвой хватило бы на множество других. Но главное, что остаётся от художника, – это его книги. Книги Симонова – это неотъемлемая часть великой русской литературы. И, отмечая его столетие, мы склоняем голову перед его поколением, победившим фашизм и давшим нам возможность наслаждаться мирной жизнью.

Продолжение темы на стр. 4, 8, 15

Знак вопроса устарел

Знак вопроса устарел

Книжный ряд / Первая полоса / Книга недели

Теги: Эль Мюрид , ИГИЛ

Эль Мюрид. ИГИЛ. «Исламское государство» и Россия. Столкновение неизбежно?» – М.: Книжный мир, 2015. – 256 с. – 2000 экз.

Феномен нашего времени – необычайная стремительность колоссальных перемен и подчас крайняя противоречивость происходящего – проявился в самом названии книги. Она написана быстро, хотя её автор готовился, по его словам, к этому этапу работы в течение последних трёх лет. Но за текущим временем при его описании в книжной версии, видимо, не поспеть. Подзаголовок книги «Исламское государство» и Россия. Столкновение неизбежно?» уже устарел. И не только потому, что по закону к слову «ИГИЛ» надо обязательно ставить определение – запрещённая в РФ организация. А по существу. Устарел знак вопроса, ибо столкновение уже налицо: наши военно-космические силы успешно проводят боевые операции в Сирии, уничтожая базы террористов, инфраструктуру ИГИЛ и самих боевиков, вознамерившихся бросить неадекватно агрессивный и тупиковый вызов цивилизации, пусть во многом несовершенной и несправедливо устроенной.

Эль Мюрид – псевдоним автора. На самом деле это известный блогер Анатолий Несмеян, лауреат премии Рунета «Лучший блогер года» за 2011 год. В книге даётся история запрещённого в России Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ), исследуются содержание и целеполагание ваххабизма, даются штрихи к портретам ряда знаковых фигур (например, бывшего высшего офицера из окружения Саддама Хусейна Хаджи Бакра), делается попытка выявить роль США и других западных стран в конфликте, как и определить варианты поведения нашей страны.

Не со всеми выводами и прогнозами автора (в том числе поводу российской системы власти, хотя она пока далека от безупречности) можно согласиться. Наверняка какие-то из них могут быть оспорены специалистами – востоковедами, историками и обществоведами. Но остаётся фактом, что книга заслуживает внимания и вдумчивого чтения не только рядовыми читателями, интересующимися такими конфликтами и их возможными последствиями, но и теми людьми в стране, которые помогают вырабатывать решения или участвуют в их реализации. Может вызвать особой интерес публикуемое в конце книги приложение «Экономика Исламского государства». Стоит согласиться с утверждением автора: «Это не означает, что Исламское государство не является противником и даже врагом для всех остальных соседей региона, в том числе и России. Однако нужно понимать и его природу, и противоречия, лежащие в его основе, и возможности их преодолеть».

Собкор, писатель, путешественник

Собкор, писатель, путешественник

Литература / Первая полоса / Золотой Дельвиг

Теги: Премия им. А. Дельвига

Решением оргкомитета общероссийской премии «За верность слову и Отечеству» им. Антона Дельвига за выдающийся вклад в развитие российско-армянских гуманитарных связей и уникальные творческие достижения специальной премии «Золотой Дельвиг» удостоен Зорий Балаян.

Зорий Гайкович Балаян родился 10 февраля 1935 года в городе Степанакерте. Служил на Балтийском флоте. Окончил Рязанский медицинский институт. С 1963 по 1973 год работал врачом на Камчатке. Публиковал рассказы и очерки во многих изданиях. С 1975 года – собственный корреспондент «Литературной газеты» по Армении. Избирался народным депутатом СССР. Автор более 70 книг. Лауреат премии Союза журналистов СССР, Государственной премии Армении и других. Организатор и участник многих экспедиций и путешествий, в том числе кругосветного плавания на парусной яхте. Отец троих детей и дед шестерых внуков.

Поздравляем!

Продолжение темы

Донбасс победит!

Донбасс победит!В павильоне «Рабочий и колхозница» на ВДНХ открылась уникальная выставка – «Новороссия. Юзовка. Будущее начинается в прошлом»

Политика / События и мнения / Событие

Сухомлинов Владимир

Юзовка (ныне Донецк). Конец XIX века. Рисунок Татьяны Пономаренко-Левераш

Теги: Украина , Россия , Донбасс

Заслуженный художник Украины Татьяна Пономаренко-Левераш представила свои полотна, в том числе пробитые осколками мин и пулями украинских силовиков. Замысел выставки возник ещё до трагических событий на Украине. Вместо Киева она открылась в Москве. Среди гостей были глава московского землячества донбассовцев Иосиф Кобзон, космонавты Валентина Терешкова и Александр Волков, который родом из Горловки, другие общественные деятели, в том числе и из Донбасса. После представления театрализованной истории англичанина Джона Юза, заложившего город-завод, сама художница показала свои работы.

Нашему корреспонденту удалось взять короткие интервью у гостей выставки.

«Люди ЕДУТ домой»

Денис ПУШИЛИН, председатель Народного совета ДНР

– Денис Владимирович, какова сейчас ситуация в Донбассе?

– С одной стороны, все прекрасно осознают: конфликт должен заканчиваться мирным путём. С другой – налицо устремлённость Украины продолжать боевые действия, пусть и в провокационном ключе. Им важно, чтобы граждане Украины как можно дольше не задавали вопросов экономического характера: почему они так плохо живут, почему растут цены на продукты и услуги ЖКХ, почему жизнь становится всё хуже.

Власти в Киеве ищут объяснения собственной ничтожности, пытаются доказать, что Россия – жуткий агрессор. Подобными нелепостями хотят снизить протестный потенциал украинского общества, и в этом правительство Киева преуспело.

А нам важно укреплять свою государственность, развивать собственные гражданские институты, поскольку людям нужно жить сегодня и сегодня получать пенсии, социальные пособия, и многое другое. И это делается. Дальнейшая задача – во многом заново выстраивать экономику, возрождая из руин разрушенное. Это уже делается и делается успешно. Да, экономическая блокада ситуацию довела до критической. Но одновременно заставила наших предпринимателей ориентироваться уже на другие рынки.

– Есть ли свидетельства, цифры, которые бы подтверждали динамику возрождения?

– У нас полностью сформированы органы государственной власти, полностью контролируется ситуация во всех сферах, выполняются социальные обязательства. С ноября на 15 процентов повышена зарплата бюджетникам согласно распоряжению главы республики. Заметно выросла сумма собираемых налогов. И конечно – для нас это важнейший показатель – постоянно увеличивается количество дончан, возвращающихся к себе домой. В Донецке уже сейчас проживает более 800 тысяч человек.

– Какая валюта ходит в республике?

– Рубль, конечно. Вынужденная мера, но у нас пока нет своей валюты.

«На сердце горечь и гнев»

Олег БАКЛАНОВ, бывший министр общего машиностроения СССР, секретарь ЦК КПСС, Герой Социалистического Труда

– Что на сердце у вас в связи с Донбассом, Олег Дмитриевич?

– Знаете, когда началась война в сорок первом году и гитлеровцы оккупировали Харьков, мне было восемь лет. Я прошёл через весь тот ад с мамой и сёстрами, отец мой умер ещё до войны. Мы выживали как могли, скитались. Когда Харьков освободили наши, я был в дистрофическом состоянии, весь покрыт болячками. Все мы, военные дети, были голодными, разутыми, раздетыми. Но как только чуть встали на ноги, сразу стали стремиться нагнать школьные знания, учёбу, потерянную за три года, пока чистили немцам сапоги или искали другой приработок.

Советская власть нас выучила, одела-обула. Ремесленное училище я окончил, вечернюю школу, пошёл на завод имени Т.Г. Шевченко. Дорос до директора, заработал звание Героя Социалистического Труда. А потом – партийная же дисциплина была – меня направили на работу в Москву, стал работать в министерстве космической отрасли Союза... Но родной Харьков никогда не забывал.

А что на сердце? Когда увидел на Украине этих фашистов, бандеровцев, у меня внутри, кроме горечи, гнева и возмущения, не осталось ничего.

– Поэтому, конечно, вы и вспомнили оккупированный Харьков.

– Ну а как иначе? Семьдесят лет прошло, и опять это… безобразие фашистское… возвратилось. Но уже в другом виде. Всё святое и былое растаптывается.

Мне обидно за обманутых людей, и за молодых людей, и за пожилых. У меня похоронена сестра в Донбассе, она работала на заводе, прекрасный инженер-конструктор. У меня там много друзей. Считаю, что всё происходящее ненормально. Страна имеет такое правительство, которое никак, кроме как издевательством над жителями, не назовёшь.

– Что впереди?

– Так или иначе, жить нам всем вместе. Но рана будет заживать очень долго. Те зверства, которые были допущены с помощью наших американских «друзей», не забудутся. Американцы по сей день подпитывают, разжигают пожар. Тут ничего нового. В годы Великой Отечественной войны – я высказываю свою точку зрения – они помогали нам, но помогали за деньги, за золото. А сейчас несут смерть и кабалу за бумажки, за доллары, которых можно напечатать бездну. Трудно будет из всего этого выходить…

«ПАСПОРТА? ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ»

Геннадий ЗЮГАНОВ, председатель КПРФ

– Как вы, Геннадий Андреевич, относитесь к идее выдавать людям в Донбассе российские паспорта?

– Я всегда выступал за признание Донецкой и Луганской народных республик. Всегда говорил, что нельзя говорить «так называемые», «самозванные». Люди собрались в чрезвычайных условиях, сплотились, отбились от фашиствующих бандеровских элементов. Народ сумел создать свои органы управления. Люди ведут себя достойно, не бросили ни тени на свою репутацию, профессионально решают многие задачи.

Я говорил и нашему президенту, что мы обязаны их признать, ведь это их воля, их выбор. И чем скорее признаем и будем оказывать им помощь, укреплять связи во всех сферах, тем будет лучше.

Они твёрдо требовали и требуют: хотим говорить на своём родном языке, а это для абсолютного большинства русский, желаем иметь хозрасчёт, хотим сами выбирать свои власти – это же народное устремление и волеизлияние. Как с этим не считаться?

Если бы в Киеве были во власти вменяемые люди, то какие вопросы… Сели бы дружно за стол, договорились – и всё в порядке. Но кто сидит в Киеве… всем уже видно.

Не надо забывать, что Новороссия давала две трети всех поступлений в казну Украины. Там лучшие заводы, лучшие производства. Донецкая область вообще уникальная. Почти пять миллионов населения, пять крупнейших металлургических заводов. Таких областей на планете нет.

Поэтому к идее выдачи наших паспортов я отношусь с большим пониманием. Вообще максимально поддержал бы дончан по всем направлениям.

– Каким вам видится Донбасс через десять лет?

– Для начала надо пройти эту очень опасную полосу. Американцы имеют на сегодня самый большой долг в мире – 18 триллионов долларов. На Первой мировой войне они нажились – 50 процентов золотовалютных резервов стащили к себе. На Второй мировой – 60. Им сейчас нужна средней руки война, чтобы спалить свой долг и опять обогатиться. Мало уже им печатного станка, который зелёные бумажки может выдавать на-гора с утра до вечера. Но они же товарно не обеспечены!

В связи с этим Украина – не причина, а повод. А Донбасс… они все понимают, что это русская могучая земля. И пытаются всё сделать, чтобы её испепелить.

На мой взгляд, в ближайшее время надо максимально помочь братскому украинскому народу, который попал в капкан, выдавить вон нацистскую бандеровскую власть. И тогда всё пойдёт на порядок быстрее.

– С кем же всё-таки будет Донбасс – с Украиной, с Россией или сам по себе?

– Я уверен, что потенциалы России, Украины и Белоруссии сложатся вместе. Нам нечего делить. У нас один Бог, одна вера, одна культура, одни традиции. И беды и проблемы одни. Нечего делить, повторяю. Лишь вместе преодолеем все трудности.

С точки зрения мировой геополитики, чтобы конкурировать в этом мире, надо иметь в стране 200 миллионов человек. Чтобы они утром вставали, грамотные, здоровые, образованные, и шли бы работать на лучших станках, ездить на лучших машинах, а вечерами приобщаться к лучшей культуре, которую нам сегодня тут представляет, в частности, художница Татьяна Пономаренко. И всё это в своей совокупности выгодно и русским, и украинцам, и белорусам. На белорусов, кстати, надо всем равняться.

Конечно, после приветственных речей, когда открытие проекта уже подходило к концу, Иосифа Кобзона попросили спеть. И он не отказался – затянул «Степь донецкую». Ему подпевали все. А потом вышел совсем молодой певец Андрей Шевченко из Луганска, исполнил собственную песню. В ней были такие слова: «Донбасс продолжает жить», «Донбасс победит».

Война – дело серьёзное

Война – дело серьёзное

Колумнисты ЛГ / Очевидец / События и мнения

Болдырев Юрий

Теги: Россия , Европа , США , Сирия

Предыдущая моя статья была посвящена разворачивающейся войне. Посвятить эту статью проблемам внутренним, к сожалению, не получится. Трагические события требуют вновь обратиться к войне. А о мире, точнее, о военном тыле – пока перенесём.

Терактом в небе над Синаем эта война пришла в наши дома. Искренние соболезнования родным и близким всех, кто пострадал в нашем самолёте, затем – в Париже, ранее – в Ливане, а также постоянно – в Сирии, Ливии, Ираке…

Но давайте отличать суть дела от пропаганды. Противоречие между реальностью и её преподнесением ярко проявляется на примере освещения событий во Франции.

Итак, всё-таки, кто на кого напал?

Не буду никому давать оценок «хороший» или «плохой». Тем не менее, кто напал первым – это же важно? Адекватны ли утверждения, что террористы вдруг напали на мирную столицу Франции? Или же всё было иначе? Сначала Франция напала на…

Здесь нужно пояснение.

Вот СССР разрушен. Но есть множество людей, сохраняющих память о нашем единстве. И происходящее на Украине для большинства из нас – явно нечужое. Аналогично и с арабским миром. Да, колонизаторы (включая французов) по-своему переделили эту территорию. Но у многих, живущих в Сирии, Ливии, Египте, Ираке, Иордании, Алжире и т.д., тем не менее сохранилось чувство, что всё это – их единый мир, по отношению к которому европейцы – сила внешняя.

Франция неспровоцированно напала на Ливию и участвовала в уничтожении прежде цветущего государства. Как к этому должен относиться арабский мир? Та же Франция (задолго до парижских событий) нанесла авиаудары в Сирии – с какой стати? Ещё в сентябре Россия официально квалифицировала эти действия как «уничтожение международного права».

И вот в арабском мире, сама ли или же при поддержке глобальных поджигателей, но возникла мощная сила. Нравится нам эта сила или нет – второй вопрос. Главное: она отвечает на агрессию, отвечает на то, что рассматривает как ведущуюся против неё той же Францией войну.

Сказанное не означает, что тот, кто напал первым, всегда неправ, а тот, кто отражает нападение, прав заведомо. Возможны нюансы. Но искажение картины, представление дела так, как будто с одной стороны – мирная овечка, а с другой – ничем не спровоцированный монстр, это явно неадекватно ситуации.

Далее возникает вопрос о варварских методах исламистов. Соглашусь.

Но давайте честно отметим несколько важных моментов.

Первое. Будь у противников Франции в этой войне возможность наносить удары по командным пунктам, военным складам и объектам инфраструктуры Франции – неужели они бы ею не воспользовались, а тупо убивали лишь мирных граждан? Или же они просто наносят противнику наиболее болезненный удар имеющимися средствами?

Второе. Что более аморально:

– убивать дистанционно, самим при этом ничем не рискуя, – помните, как во время операции НАТО против Ливии нам с восхищением демонстрировали кадры, как снаряжают самолёты НАТО, как они взлетают с аэродромов, на безопасном для себя расстоянии уничтожают цели и затем возвращаются; не показывали лишь как палачи после «работы» в кругу семьи гладят по головкам своих детишек…;

– или покончить с собой, но унеся и как можно больше тех, кого ты считаешь своими непримиримыми врагами?

Подчёркиваю: я не выступаю в поддержку терроризма, шахидизма и тому подобного. Я за жизнь и за мир. Но против искажения тысячелетних представлений о чести и морали, в том числе о чести и морали на войне.

И вопрос третий. А давно ли союзники во Второй мировой войне бомбили Дрезден и уничтожали Хиросиму и Нагасаки со всем мирным населением? Что изменилось? Изменилась ли радикально мораль Запада? Нет, в недавней дискуссии на наших центральных телеканалах представитель США приводил «неубойный» аргумент: мол, если бы атомные бомбы не были сброшены, то в войне погибли бы десятки тысяч американских солдат. Значит, и сегодня взвешивать жизни своих солдат можно на одних весах с жизнями чужого мирного населения?

А может быть, просто изменилось что-то вполне материальное?

Известно, Запад освоил технологии массового производства высокоточного оружия, что сделало ковровые бомбардировки территорий (вместе с мирным населением) излишне дорогостоящими и с точки зрения военной стратегии бессмысленными.

В довершение логики представим себе противоположное. Допустим, жизнь распорядилась бы так, что Аллах даровал бы высокоточное оружие арабам, а Запад остался бы с арсеналом оружия массового поражения. Как думаете, в этом случае кто и с какой моралью выступал бы теперь?

И о нас. К счастью, не Россия развязала эту войну. В отличие от Франции: палач Ливии Саркози, которого у нас только что приняли с необычайными почестями, – один из тех, кто развязывал войну. Россия вступила в войну сначала в помощь союзнику – Сирии. Но декларируя при этом войну против запрещённой в РФ организации ИГИЛ – не в угоду ли Западу? Как следствие, теперь у нас уже более масштабная война, и она требует другого, более честного языка. С самолётом у нас никакой не теракт, а диверсия – затронувший нас эпизод войны, которую мы ведём на чужой территории. Противник нам отвечает.

Назревающее же «союзничество» с поджигателями этой войны – с США и Западом – меня беспокоит. Равно как и пропагандистское передёргивание: наша операция теперь называется «Возмездие» – изначально наши бомбёжки так не назывались. Да ещё и со «свободной охотой» наших бомбардировщиков, о чём нам с таким восторгом теперь вещают по телеканалам.

Спровоцирована эта война внешними силами. И ещё только разворачивается. В США ведь признали, что специально втягивали СССР в Афганистан. Что изменилось? А помните «шутку» десятилетней давности: «В будущей войне против Китая США потеряют 50 млн. русских»? Не хотелось бы, чтобы она стала реальностью в войне, организуемой США против исламского мира.

Пропагандистское передёргивание фактов и упоение единением с такими «союзничками» тут неуместны. Ущерб они наносят не противнику, а своим – нашему обществу, теряющему ориентацию в пространстве.

Юрий БОЛДЫРЕВ

Фотоглас № 47

Фотоглас № 47

Фотоглас / События и мнения

Фото: www.kremlin.ru

Непрочитанный ислам

Непрочитанный исламСирия и СССР тесно сотрудничали в 70-е годы. Как это было? Что произошло потом?

Политика / Мир и мы / Своими глазами

Асланьян Эдвард

Таким был сирийский город Алеппо до войны

Теги: Россия , Сирия , терроризм

Сегодня, когда города и селения Сирии лежат в руинах, а часть народа вынуждена спасаться бегством, с грустью вспоминаю начало 70-х. Тогда мне впервые довелось побывать тут. Перед глазами знаменитая мечеть Омейядов в Дамаске, древние архитектурные памятники Пальмиры, крытый дамасский рынок – Сук аль-Хамидия, бесценные памятники Маалюли и другие уникальные места, привлекавшие туристов и путешественников.

В институте я изучал сирийский диалект арабского языка, и мне очень хотелось работать именно в Сирии. Арабский Восток казался нам, студентам-арабистам, загадочным, таинственным, манящим. И хотя зарплата там никак не впечатляла, но главное было не в том. Разворачивались грандиозные совместные проекты, призванные поднять экономику Ближнего Востока, и хотелось чувствовать себя причастным ко всему этому. Советско-арабское экономическое и техническое сотрудничество успешно развивалось: уже функционировала Асуанская гидроэлектростанция, построенная в Египте при президенте Гамале Абдель Насере, и по её примеру советские специалисты разворачивали строительство Евфратской ГЭС в Сирии. После института по распределению я попал на север Сирии.

Помню, как добирался до первого в своей жизни места работы. Сейчас полёты за рубеж обыденны и прозаичны. А тогда, в 70-м, «железный занавес» ещё только-только приподнимался. «Выпускали» далеко не всех, надо было пройти строгую проверку, заручиться выездной характеристикой, быть членом комсомола… В Сирию я летел один. Молодая жена доучивалась в институте и собиралась прилететь позже. Никто меня, ошалевшего от перелёта с рядом пересадок, в Дамаске не встречал, а надо было ещё на маршрутном такси добраться до Алеппо – 400 километров пути. «Сколько займёт дорога?» – спросил я водителя по-арабски. «Около шести часов, – ответил он и добавил: – Иншаалла (если пожелает Аллах)».

Но добрались, конечно.

Первые месяцы в Алеппо были напряжёнными по работе и фантастическими по объёму впечатлений.

Жили мы бoлее чем в 100 километрах от Евфрата. Там, в Алеппо, тогда функционировал центр профтехобразования, обучавший молодых сирийцев специальностям, необходимым для обслуживания и ремонта техники на строящейся плотине. Алеппо был одним из самых красивых и многонациональных городов Сирии.

Когда видишь сегодня кадры, снятые в этом городе после того, как там похозяйничали боевики запрещённой в России ИГИЛ, сердце сжимается от жалости к стране и её трудолюбивым и гостеприимным людям. Алеппо всегда был открыт для людей многих вероисповеданий. Он был первым арабским городом, принявшим в годы геноцида гонимых из Турции армян. Позже, с активизацией «братьев-мусульман», армянская община Алеппо стала редеть: семьи переселялись в Ливан и другие страны. Тем не менее в 70-е в Алеппо жили более 200 тысяч армян – успешно вели бизнес, развивали различные ремёсла. Традиционно алеппские армяне были прекрасными ювелирами, автомеханиками, портными. Многие научили ремеслу арабов-христиан, курдов… Этот регион Сирии в те годы стремительно развивался. Богатые урожаи хлопка привели к развитию ткацких производств. Сирийские ткани и алеппские сладости (махалябия, популярный у современной молодёжи десерт, что в переводе с арабского – алеппский, приготовленный в Алеппо) стали известны далеко за пределами страны.

Разнообразной и насыщенной была культурная жизнь Алеппо. Невозможно было без улыбки смотреть спектакль «Медведь» по рассказу А.П. Чехова на армянском языке, поставленный местным театральным обществом. Постоянно проходили различные выставки, встречи, концерты, соревнования, функционировали клубы, кинотеатры, над городом витал дух кофеен, где готовили знаменитый арабский кофе с кардамоном и за ним обсуждали все мировые проблемы.

Иногда по работе я бывал в городе Табка (переименованном затем в Ас-Саура – «революция»), где строилась новая гидроэлектростанция, и Евфрат в этом месте был широким, мутным и полноводным. Не забуду, как при мне экскаватор, занимавшийся рытьём котлована, зачерпнул очередную порцию грунта, и из ковша дождём посыпались маленькие медные монетки. А как-то под Дейр-эз-Зором (город у границы с Турцией) я побывал в жутком месте, где пустыня по ночам ярко светилась от большого количества фосфора. Там в начале прошлого века, во время бегства армян в Сирию, были убиты турками тысячи женщин, стариков и детей. Пустыня была покрыта их костями –словно напоминание об этой трагедии.

Те далёкие сирийские впечатления почему-то сегодня особенно ярки. И как же легко превратить цветущий край в руины, а жизнь – в смерть! Хочется понять: что движет бандитами, несущими гибель всему живому? Вряд ли какие-то благородные цели. Ведь фундаменталисты не следуют истинному исламу, они извращают его основы ради достижения неких жестоких и корыстных задач. Вероятно, немалую роль играет экономический фактор.

Когда экономика позволяет людям нормально выживать, другие проблемы отодвигаются на второй план. Помню, тогда в Сирии государство выплачивало по 200 лир на каждого ребёнка. По тем меркам немалые средства, учитывая многодетные арабские семьи. Может, ещё и поэтому не было войны…

Через несколько первых месяцев работы в Алеппо подошло время встречать жену. Для этого надо было ехать в Дамаск. Накануне её прилёта в Сирию я с трудом убедил руководителя контракта отпустить меня в аэропорт: в сирийской столице состоялся очередной бескровный переворот. В тот день к власти пришёл Хафез Асад, отец нынешнего главы Сирии. В Дамаске это никак не чувствовалось. Да, в центре города стояли танки, но мимо сновали мопеды, автомобили и повозки, жизнь не останавливалась ни на секунду. Как всегда, бойко шла торговля на Салхие – центральной улице сирийской столицы…

После этих событий долгие годы Сирия была стабильной страной, с которой многие государства мира развивали дружеские отношения. На Арабском Востоке стабильность и мир ценятся весьма высоко. Многим ведь памятны кровавые события вокруг многолетней палестинской проблемы. Каких только жестокостей не видел арабский мир в ходе противостояния всех со всеми!

В конце 70-х мирная жизнь в Сирии закончилась, когда пришли «братья-мусульмане». Из-за них многим сирийским христианам, армянам, курдам и другим не суннитам пришлось бежать в разные страны. Было это более 30 лет назад, и вот теперь опять похожая ситуация. Люди бегут, теперь от боевиков ИГИЛ.

Но почему пополняются ряды игиловцев? Почему несколько тысяч молодых людей с Кавказа и Средней Азии воюют со своими собратьями в Сирии? Да, кто-то оплачивает это и активно разжигает вражду. Но иногда мне всё-таки кажется, что одна из главных причин в том, что сегодняшняя мусульманская молодёжь недостаточно хорошо знает Коран и потому подпадает под влияние различных произвольных толкователей. Ведь ни одна религия, в том числе ислам, не призывает к насилию, войне. Надо лишь тщательно разобраться в терминологии, понять то, что написано в Священном писании, вникнуть в смысл и жить по предписаниям и фетвам. Но вместо этого они, молодые и оболваненные, берутся за автоматы, разрушают древние памятники, музеи, убивают людей у себя и в других странах и наивно верят в то, что это путь в рай. Недоокультуренные мусульмане.

Агония Франции

Агония Франции

Политика / Мир и мы / Взгляд

Ливри Анатолий

Теги: беженцы , миграция , Европа , терроризм

Побудят ли теракты в Париже лидеров ЕС разобраться в истоках и причинах происходящего?

Когда нация в агонии, философу нужно провести диагностику, чётко разграничить две физиологические тенденции. Первая – умирает весь народ, и настал момент подумать, кто займёт его место. Вторая – прогнили только рамки политической системы, а значит, ещё можно спасти общество с помощью смены «элит», революции (благотворной, если она не навязана извне).

Самое крупное западноевропейское государство гибнет не только как республика, но и как нация, в течение столетий создававшаяся её монархами. Диагноз: прогрессирующий остеопороз этническо-религиозного скелета и как следствие – разложение власти, которая лишила страну границ, армии и валюты.

«Бегство мозгов», массовая «иммиграция желудков», нищета, распродажа национального достояния ради выплаты процентов арабским кредиторам. Тотальная безграмотность населения, пестуемая невежеством университетских профессоров. Каждый четвёртый француз не в силах объяснить прочитанной газетной фразы, каждый третий профессор французского университета не располагает минимальной общей культурой для адекватного восприятия простейшего текста.

К принятию законов об однополых «браках» французов усердно готовили с мая 1968 года. Экстремистские союзы извращенцев, существующие во Франции на деньги налогоплательщиков, призывают доносить в полицию на сограждан, которые осмелились использовать не только печатно, но и в частных беседах выражения «нормальная семья», «нормальная половая ориентация». Для подобных «преступников» тут предусмотрено тюремное заключение, а гигантские подразделения служб порядка специализируются почему-то не на террористах (этих идейных наследниках парижского путча 1789 года), а исключительно на преследовании инакомыслящих.

Лобби извращенцев диктуют условия политикам, вынужденным обещать, что какая бы партия ни пришла к власти после президентских выборов 2017 года, закон об однополых «браках» не будет отменён, а содомиты с трибадами получат-таки право усыновлять детей. Попутно члены правительства усердно рекламируют образовательные программы, дрессирующие французов с ясельного возраста подчиняться новой вере, которая утверждает относительность понятий «мужчина» и «женщина». При этом Россия, утвердившая закон о запрете пропаганды в школах половых извращений, со смаком расписывается субсидируемыми СМИ как «нацистский ад на земле».

Терапия Пятой республики требует срочных мер: выхода Франции из ЕС (что развалит бюрократического монстра и позволит спасти весь континент), пересмотра устаревшей «Конвенции о статусе беженцев» (1951), лишения французского гражданства всех получивших его с 1962 года и высылки их из страны (так этнических европейцев изгнали из североафриканских департаментов Франции, созданных шестью поколениями их предков). Необходимо также установление столь высокого государственного жалования (а не пособия!) француженкам за рождение детей, чтобы между выбором быть матерью или не щадя себя делать карьеру инженера, адвоката или медика большинство гражданок выбирали первое. Не помешает восстановление смертной казни, в том числе за государственную измену, а также организация «Нюрнбергского процесса» над политиками, уничтожившими «ливийский замок», который запирал Африку до убийства Муаммара Каддафи. Ведь именно этот замок оберегал Европу от беззастенчивой демографической агрессии. И это лишь несколько спасительных хирургических вмешательств, которые, похоже, Франция не готова принять психологически.

Именно потому было вполне ожидаемо кровавое представление в Париже. Многие террористы, кстати, были известны спецслужбам, которые просто боялись арестовывать «новых французов», поскольку это чревато потерей голосов миллионов избирателей. Так демократия в который уже раз оказывается на стороне преступников против человечности.

Прогноз на будущее неутешителен. Нация, некогда задававшая тон всему миру, продолжит угасать в муках и нужде. И хуже того – будет презираема юными этносами, которые уважают лишь насилие и исполнены неистребимой воли к жизни.

Не считайте меня европейкой

Не считайте меня европейкойСнова возникает вопрос: нужна ли России глобализация?

Политика / Мир и мы / Мнение

Геворгян Каринэ

Что их ждёт на чужом берегу?

Теги: беженцы , миграция , Европа , Россия

После чудовищных терактов в Париже, разделяя скорбь и проявляя солидарность с французами, задаёшься и другими вопросами: что дальше? Терроризм – случайность или следствие того пути, который выбрала Европа?

За последние четверть века у человечества было три варианта развития. Два из них глобалистские: глобализация по модели ЕС – США и глобализация в виде исламистского халифата. Третий путь – традиционалистский (Россия, Китай, Иран, Индия), который предполагает развитие суверенитета государства.

Да, бородачи с каннибальскими наклонностями пассионарны, легко идут на смерть, в отличие от западных глобалистов, увлекающихся поисками физического бессмертия. Однако есть между ними и общее, то, что по-английски называется invention of tradition (придумывание традиции), решительный отказ от ценностей, выработанных их корневыми цивилизациями. В первом случае – христианской, во втором – исламской. Главные их идейные противники – традиционалисты.

В том числе из-за этого глубинного противоречия Россия представляется сегодня на Западе агрессором, пропагандистская машина демонизирует президента Путина, против нашей страны вводятся санкции. Эти форматы эффективно воздействуют на большую массу людей, не утруждающих себя рефлексией.

«Имидж России. Надо ли меняться, чтобы стать хорошей?» – так была сформулирована тема ток-шоу на Первом канале. Для меня стало некоторой неожиданностью, что абсолютное большинство экспертов, принявших участие в дискуссии, утверждали: несомненно, русские – европейцы. Тут, мол, и обсуждать нечего. А те, кто живёт западнее русских, перестанут чудить, если мы им всё терпеливо объясним. Ну-ну...

Современная Европа в своём нынешнем формате – идейная корпорация, диалектически выкинувшая на свалку истории свои прежние идентичности. А проект «Россия» веками развивался, бывал на грани развала, возрождался и существует в собственной парадигме. Мы и сейчас со страстью пытаемся примирить в сознании противоречивые идеи из собственного прошлого.

Де-факто отказ от христианства зафиксирован в европейской конституции. В преамбуле к документу есть ссылки на Древнюю Грецию, Рим, философские течения эпохи Просвещения, при этом полностью отсутствует упоминание о христианских корнях. В этой связи хочется обратиться к нашим европоцентристам: «Друзья, если сегодня вы хотите быть европейцами, для начала снимите крестик». Забудьте о самостоянии, о Третьем Риме, Небесном Иерусалиме. Ведь нет больше места империям на земле! Так решено… «цивилизованным человечеством». И русские, по вашему разумению, – органичная его часть. Правда, европейцы с американцами почему-то относят Россию к ареалу «варваров». Однако вы, русские европейцы, видимо, найдёте способы доказать Западу обратное. Радужный флаг свободы, как говорится, вам в руки.

Я полагаю, что делить мир на европейцев и неевропейцев не очень-то учтиво. В укоренившейся логике быть европейцем – похвально, а неевропейцем – предосудительно. Одни плывут первым классом в светлое будущее, другим на корабле вообще места не нашлось. С таким именем, происхождением и идентичностью у меня, например, перспектив нет. Я – Азия.

Актуализация темы «европейцы-неевропейцы» находится в одном шаге от бесчеловечности. Вот Украина гордо скачет на майдане с лозунгом: «Украина – цэ Европа!» – и возвеличивает Бандеру с Шухевичем. Резонный вопрос: зачем они так подставляются? Неужели не боятся, что европейцы их пожурят? Нет, не боятся. Нынешняя украинская элита чутко уловила: ей за героизацию фашистов ничего не будет.

Люди на майдане были убеждены, что Европа – это хорошо, быть европейцем – почётно. Они демонстрировали, что к востоку от Украины расположены страны менее опрятные, полудикие, отсталые. Живут там народы второго сорта – совки, азиаты. Иными словами, политическая география в представлении этих людей становится фактором онтологического характера: Европа – территория добра, а земли к востоку – зла.

Сомнения в связи с концепцией искусственного разделения, дихотомии Европы и Азии высказывались неоднократно и с давних пор.

Например, Николай Данилевский в 1869 году написал работу «Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому». «…Америка есть остров; Австралия – остров; Африка – почти остров; Азия вместе с Европой также будет почти островом. С какой же стати это цельное тело, этот огромный кусок суши, как и все прочие куски, окружённый со всех или почти со всех сторон водой, разделять на две части на основании совершенно иного принципа?»

А Д. Менделеев писал в 1906-м: «Отделение Европы от Азии во всех отношениях искусственно и с течением времени непременно сгладится и, вероятно, даже пропадёт»…

У англосаксов своя игра, они придумали дихотомию Восток–Запад, которым, по Киплингу, «не сойтись никогда». Почему? В каких сферах жизни? Как интерпретируют сегодня эту тему европейцы?

Вот мнение французского писателя, журналиста, философа Бернара-Анри Леви: «Европа – не место, а идея». Напрашивается вопрос: а что для месье есть Франция?

Фигура Леви символична и заслуживает внимания. В 1999 году он на стороне Армии освобождения Косова призывает в статьях к бомбардировкам Сербии. В 2008 году ведёт репортажи из Грузии, интервьюирует Саакашвили. В 2011-м участвует в переговорах с ливийскими повстанцами в Бенгази и публично продвигает международное признание Национального переходного совета. В 2013-м ведёт активную пропаганду против правительства Сирии, публикует статью, в которой призывает к вторжению против «кровавого режима Асада». Позже он – на сцене «Евромайдана» с речью, которая была опубликована газетой Le Monde под заголовком «Мы все – украинцы». Потом призывает европейских спортсменов прекратить участие в зимних Олимпийских играх в Сочи. В 2015 году Леви с Дмитрием Фирташем и командой очень респектабельных европейцев становится одним из учредителей «Агентства модернизации Украины». Вместе они надеются собрать 300 млрд. долл. инвестиций. Это портрет идейно заряженного европейца.

И в заключение. Прошу меня европейкой не считать. И даже не потому, что я азиатка. Просто мне невыносимо это противопоставление «европейской цивилизованности» «азиатской дикости». И уже в печёнках разрушительный для нашего общества дискурс «Россия – это Европа». Впрочем, как и попытка представить нас в качестве Азии, Евразии или Азиопы. Господа софисты, гей-славяне, вы заигрались! Дошли до опасных пределов, делая эту полемику достоянием широкой публики. Мы – люди с равными правами на жизнь и достоинство. Очень хочется надеяться, что страшная трагедия в сердце Франции станет предупреждением и для нашей страны.

Дневниковая передышка

Дневниковая передышка

Литература / Литература / Константин Симонов - 100

Огрызко Вячеслав

Константин Симонов и Евгений Долматовский

Фото: Николай КОЧНЕВ

Теги: Константин Симонов

Брежнев считал, что Симонов заводит военную литературу в какие-то дебри

Опубликовав в 1964 году второй роман из трилогии «Живые и мёртвые», Константин Симонов, воспользовавшись передышкой, извлёк из личного архива записные книжки сорок первого года. Он решил подготовить к печати комментированный дневник первого года войны. Получилась целая книга «Сто суток войны. Памяти погибших в сорок первом».

Свою новую рукопись Симонов весной 1966 года предложил «Новому миру». В журнале первым читателем военных записок писателя стал один из заместителей Твардовского – Алексей Кондратович. После знакомства с первыми страницами Кондратовича самого потянуло в воспоминания. «Я, – признался он впоследствии, – уверен, что, если хотя бы в малой, малюсенькой вере в душах наших людей жил и поддерживался, пусть сверхосторожной пропагандой, вариант трудной войны (а для этого был и пример – финская война), возможного отступления хотя бы на малое расстояние, – не было бы трагедии 41 года».

Кондратович считал, что записки Симонова следовало бы немедленно отправить в набор. Но Твардовский, познакомившись с рукописью, высказал сомнение: да в сорок ли первом году писал Симонов свои дневники. Писатель в ответ показал редактору сохранившиеся у него записные книжки.

Здесь стоит отметить, что к 1966 году Симонов окончательно вышел из опалы (как говорили, главный партийный идеолог Михаил Суслов долго не мог простить писателю то, что тот сначала подставил партийную верхушку с публикацией крамольного романа Владимира Дудинцева «Не хлебом единым», а потом не сумел сам выпутаться с «Доктором Живаго»№ Пастернака, вмешав в это дело ЦК) и вновь отчасти благодаря влиятельному председателю Госкино Алексею Романову стал вхож во многие кабинеты в Кремле и на Старой площади. Шутка ли сказать, не успел Симонов 23 марта 1966 года обратиться к Леониду Брежневу с письмом по поводу Сталина (писатель возражал против возможной канонизации Сталина), как в тот же день один из помощников нового советского лидера – А.А. Александров-Агентов устроил ему аудиенцию у руководителя компартии. После этого новый заведующий отделом культуры ЦК Василий Шауро какое-то время предпочитал со многими художниками связываться лишь через Симонова. Так ему было удобней.

«Вчера был Симонов, – отметил Твардовский 3 апреля 1966 года, – рассказывал о съезде [двадцать третьем съезде КПСС. – В.О. ]. Шаура так опять спрашивал обо мне: вы передали А.Т. моё пожелание встретиться?»

Сам же Симонов на многих официальных да и просто дружеских встречах постоянно всем повторял, что занят войной.

«Я, – привёл 6 апреля 1966 года в своём дневнике его слова Твардовский, – сейчас работаю над темой 41-го г.».

Симонов и Твардовский регулярно встречались всю весну и лето 1966 года, чтобы в том числе обсудить готовившиеся к публикации в «Новом мире» военные записки Симонова. 6 апреля 1966 года Твардовский отметил в своём дневнике:

«Симоновская квартира, кабачок с винным шкафчиком с откидной дверкой, двойная дверь с портретом Хемингуэя уходящим в междверье, когда закрывается, в столовой Пиросманишвили, – всё как у Симонова. Ужин был хорош, от пуза и без управления столом».

В конце лета 1966 года рукопись Симонова была заслана в набор. Потом готовая вёрстка сентябрьского номера поступила в цензуру. А дальше случился скандал. Главлит встал на дыбы. Цензоры ещё готовы были пропустить сам дневник писателя, но ни в какую не соглашались на публикацию авторских комментариев.

21 сентября 1966 года и.о. начальника Главлита А.Охотников сообщил в ЦК КПСС:

«Редакция журнала «Новый мир» подготовила для опубликования в сентябрьской номере первую часть записок К.Симонова «Сто суток войны. Памяти погибших в сорок первом» и комментарии автора к ним.

Особенностью этой публикации является то, что текст фронтовых записок, отражающих взгляды автора, сложившиеся у него к началу 1942 года, как правило, печатается без изменений. Нынешние взгляды писателя на события того времени, переоценка фактов, действий и решений военачальников в военных организаций даны в авторских комментариях, которые по своему объёму превышают текст записок.

В результате такого приёма ставится под сомнение и опровергается то, что было написано самим же К.Симоновым в ходе боёв, под влиянием непосредственных впечатлений и живых наблюдений.

Записки посвящены описанию боевых действий в первые месяцы войны, переживаний и сомнений участников событий, связанных с отступлением нашей армии. Однако, следует отметить, что если в записках ход событий характеризуется как цепь серьёзных военных неудач, то в комментариях эти же факты преподносятся как принявший катастрофические размеры развал фронта, явившийся следствием абсолютной неподготовленности нашей армии к войне.

В своих комментариях К.Симонов, сосредотачивая внимание на трагическом, как бы снимает вопрос о героизме солдат и командиров. Он подчёркивает, что корреспондентские записи того времени отражают лишь поверхностное восприятие фактов, их неверное толкование, основанное на незнании истинных виновников военных бедствий, постигших страну.

В комментариях предвоенная внешняя политика нашего государства и военная доктрина И.Сталина изображается как ошибочная. Война и потери советского народа в ней, причины наших военных неудач и сам факт нападения фашистской Германии на СССР рассматривается К.Симоновым как следствие репрессий 1937–1938 гг., предпринятых И.Сталиным для утверждения личной власти. Автор без указания источников приводит данные о том, что в течение двух лет были репрессированы «все командующие и все члены военных советов округов, все командиры корпусов, большинство командиров дивизий и бригад, половина командиров и треть комиссаров полков» (стр. 62). Он утверждает, что, по существу, это был переворот, приведший к полной дезорганизации армии. Он пишет, что в те годы Сталин принял «сознательное решение ликвидировать исторически сложившуюся и не им выпестованную верхушку армии и заменить её новыми кадрами, выдвижение которых будет всецело делом его рук» (стр. 62).

Основываясь на личных впечатлениях, К.Симонов пересматривает значение и истинный характер Советско-германского пакта о ненападении 1939 г., считая, что заключение этого договора, якобы, отбросило нашу страну назад, заставило отказаться от социалистических принципов нашей внешней политики, поставило СССР, как государство, в один ряд с фашистской Германией. Так, на стр. 65 он утверждает, что «…этим пактом почти на два года у всех нас было отнято что-то необыкновенно важное, что составляло нашу драгоценную особенность и связывалось с такими понятиями, как «первая страна социализма», «родина всех трудящихся». С его заключением в нашу политику почти на двухлетний период вошло нечто принципиально отличное от всего, что было раньше. Вошло нечто такое, что вдруг сделало нашу политику обычной государственной политикой, что уже не позволяло нам с прежней силой гордости и самоуважения говорить о нашей стране, как о родине всех трудящихся. То есть случилось нечто в моральном смысле ужасное… В 1939 г., заключив пакт, мы, даже сами не до конца сознавая это, на какое-то время стали из родины всех трудящихся просто одним из самых больших государств мира».

Строя «психологические догадки», К.Симонов приходит к выводу, что страна была поставлена на грань катастрофы из-за того, что «у Сталина в то время был некий психологический момент признания Гитлера как личности» (стр. 69).

В комментариях пересматривается также проблема внезапности нападения фашистской Германии на СССР. Говоря о злоупотреблениях властью и ответственности Сталина за войну и её жертвы, К.Симонов в то же время поднимает вопрос об ответственности «общества, когда оно по ходу своей истории вручает слишком обширную власть в руки одного человека» (стр. 70). Он считает, что настало время, когда «должны стать известными все факты и документы, связанные с деятельностью Сталина... Причём всякая избирательность фактов и документов в ту или иную сторону одинаково недопустима» (стр. 88).

При написании комментариев К.Симоновым использовано большое количество документов из военных архивов, разрешение на опубликование которых редакцией журнала не представлено.

Прошу поручить Отделу культуры ЦК КПСС рассмотреть вопрос о целесообразности публикации фронтовых записок К.Симонова и комментариев к ним в подготовленном журналом виде.

Вёрстка записок К.Симонова прилагается».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 58, д. 39, лл. 38–40).

Твардовский о серьёзных претензиях цензуры узнал 1 сентября. В тот день он отметил в своём дневнике, что после месячного отпуска столкнулся с «обычными радостями»: «задержание Симонова, после предоставления всех необходимых справок и заключения вплоть до военной цензуры».

Под давлением Охотникова Твардовский снял записки Симонова из сентябрьского номера и переставил их в десятый номер. Он пообещал, что все спорные места в рукописи Симонова подтвердит другими документальными материалами. И цензура вроде дрогнула. Но редакция «Нового мира» рано стала праздновать победу. Руководство Главлита вскоре всё переиграло и потребовало остановить печатание десятого номера журнала с записками Симонова.

Зверствам цензуры предшествовало состоявшееся в Кремле 24–25 октября 1966 года совещание по идеологии, на котором секретаря ЦК Демичева кто-то прямо спросил: доколе в «Новом мире» будет оставаться Твардовский. Правда, Демичев тогда внятного ответа так и не дал. Но матёрые партийные функционеры истолковали неопределённость Демичева в свою пользу: мол, больше спуска главному редактору «Нового мира» не будет. Главлит получил ещё один аргумент для запрещения публикации записок Симонова..

После совещания Твардовский понял, что следовало срочно пробиваться к Брежневу или Суслову. 27 октября 1966 года он записал в свой дневник:

«К возможной (предполагаемой) беседе с Брежневым (или Сусловым) по поводу задержания (вторичного, после того, когда уже отпечатаны листы) работы Симонова «Сто суток войны». –

(тезисы)

1. Факт задержания (запрещения) этой вещи К.Симонова в канун съезда писателей – сам по себе обязывает довести его до сведения Политбюро. Но дело в том, что этот факт, последний по времени в длинном ряду «санкций» против «НМ», приобретает особое значение как для судьбы журнала, так и для перспектив развития литературы в целом.

2. Для журнала этот факт увенчивает «систему мероприятий» против ж<урна>ла, которую трудно характеризовать иначе, чем установкой на умерщвление журнала (редакции). (Задержание романа Бека, работы Драбкиной, арест романа Солженицына.)

Журнал становится для авторов «гиблым местом»: раз «НМ» – держи, брани и т.п. Апофеоз – запрещение подписки для армейских читателей. <…>»

Твардовский считал, что для помощи дела стучаться к Брежневу следовало не только ему одному. Он хотел, чтобы к нему присоединился и Симонов. Ему казалось, что им вдвоём будет легче убедить правящую верхушку. Но Симонов проявил осторожность. Он знал, что в Кремле не любили коллективные протесты.

Твардовский был раздосадован. 29 октября 1968 года он с обидой отметил в дневнике:

«Симонов уклонился от совместного похода наверх с расширенной задачей, видя, должно быть, что ему это ни к чему. Он озабочен только судьбой своей вещи, а не судьбой ж<урна>ла и литературы. Ему, пожалуй, даже лучше решить бы свой вопрос при неизменности общего положения, – иметь в саду яблоки в безъяблочный год. Но он наивен, полагая, что можно, не решив главного вопроса о запрете «культтемы», решить свой частными доказательствами, готовностью кое в чём уступить и т.д. Он пошёл по «отделам». Вчера ещё не было никаких показателей. – Меня он толкнул позвонить Суслову; тот говорит: после праздников – пожалуйста, а сейчас уезжаю за границу до 5.XI. – Отсюда некоторые осложнения , – мне уже как бы назначена встреча...».

Впрочем, Симонов совсем от борьбы не уклонился. Он, повторю, просто избрал другие методы, предпочтя действовать в одиночку. Вспомнив, как в марте 1966 года ему помог помощник Брежнева – Александров-Агентов, писатель решил пойти по накатанной дорожке: он написал очередное письмо советскому лидеру с мольбой о помощи и стал дожидаться нового вызова в Кремль или на Старую площадь, о чём потом сообщил Твардовскому. «Вечером, – записал 30 октября 1966 года в свой дневник Твардовский, – приходили Симоновы (ему нипочём, как он однажды в горькую мою минуту встретил меня воспитательной декларацией). Показывал своё письмо к Брежневу – как обычно длинное, многословное. Называет Сталина великим (хотя и страшным), напоминает о своей неуступчивости редакторам после XXII съезда».

Однако часы тикали, а Симонову со Старой площади никто не звонил и к Брежневу его не приглашали. Меж тем Главлит продолжал давить на редакцию «Нового мира». Цензоры не понимали, почему типография до сих пор не приостановила печатание десятого номера журнала с записками Симонова.

Твардовский оказался перед выбором: то ли дожидаться возвращения из зарубежной поездки Суслова, то ли подчиниться требованию цензуры. После недолгих раздумий он 31 октября 1966 года послал в ЦК обращение. Поэт писал:

«Довожу до сведения ЦК, что распоряжением органов Главлита задержан и приостановлен в производстве почти полностью уже отпечатанный № 10 (октябрьский) журнала «Новый мир».

Поводом для этого явилась работа К.Симонова «Сто суток войны», в своё время, после выполнения всех требований к редакции и автору, визированная цензурой.

Распоряжение сделано, по словам тов. Романова, будто бы в соответствии с тем, что говорилось на совещании-семинаре по идеологическим вопросам.

Редакция же решительно не усматривает в записках «Сто суток войны» К.Симонова оснований для такого внезапного распоряжения Главлита, отменяющего его ранее данное разрешение на опубликование этой работы.

Задержка номера на данном этапе производства (отпечатан полностью тираж 14 листов и половина тиража 2-х листов) ставит журнал в положение катастрофическое: октябрьский номер, и без того опаздывающий, по независящим от редакции причинам, более чем на месяц, теперь сможет выйти в лучшем случае в декабре, отодвигая таким образом выход №№ 11 и 12 на 1967 год.

Всё это, помимо значительного материального ущерба, влечёт за собой ещё более значительный моральный ущерб, и не только для редакции «Нового мира», если учесть, какое нежелательное впечатление вообще производит эта акция в канун съезда писателей.

Жду указаний по этому чрезвычайному вопросу».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 58, д. 29, л. 121).

В ЦК Твардовскому подтвердили, чтоб он пускал отпечатанные листы с записками Симонова под нож. Позже Кондратович утверждал, что готовый номер журнала был зарезан исключительно из-за комментариев Симонова. Он писал:

«На этом комментарии и получился прокол. Весь комментарий, в котором автор объясняет прошлое, по архивным материалам восстанавливает тогдашние события, имена некоторых людей и дальнейшую судьбу повстречавшихся в те дни, затянут, не так интересен. Но в самом начале есть размышления о причинах наших военных неудач в 1941 г. Одна из главных причин – истребление военных кадров в 1937–1938 г. Симонов, если смотреть на это всерьёз, почти ничего не добавил к известному, к тому, что уже было напечатано и даже в таком поспеловском издании, как вышедшая до этого «История Великой Отечественной войны». Он только повторил. Но в это время уже нельзя стало повторять, напоминать. Смешно, но идеологическая политика строилась на таком наивном положении. И в этот кусок комментариев вцепились. С громадным трудом мы добились подписи Главлита: нас всё время уговаривали: снимите пока комментарии, напечатайте их в следующем номере, чтобы не затягивать подпись в печать (одна из уловок цензуры – снимешь, а потом ставить ещё труднее, иногда даже нагло говорили: «Вы же сами сняли». «Т.е. как сами, это вы предлагали перенести в следующий номер, поскольку не могли решить – подписывать или нет». В ответ обычное невразумительное). Говорили и так: напечатайте один дневник. Теперь, задним числом, я думаю, что дневник был бы уже тогда напечатан, если бы мы отказались от комментариев. Но мы не могли этого сделать, уже хотя бы потому, что требование снять три журнальных страницы, – страницы о Сталине, было явно сталинистским, и уступить – значило сдать очень важный для нас окоп.

Мы всё же добились подписи. Я настаивал, чтобы срочно печатали именно эти листы с комментариями (к этому мы всегда прибегали – самое трудное, опасное, что может ещё быть переиграно – печатать в первую очередь. Пусть будут чистые листы, тираж листов – тогда снимать труднее).

Но на этот раз вмешались крупные силы: военные – маршалы, начальник Главпура Епишев и пр. И уже когда листы с комментариями были отпечатаны – весь тираж! – они хранятся у меня, – вдруг звонок из Главлита: «Задержать печатание». «Уже отпечатано». Там замешательство. Снова звонок: «Главлит снимает свою подпись». – «А как же с тиражом?» – «Звоните Романову», я быстро прикинул, во что обойдётся снятие: кругленьких 10.000 рублей, не говоря о дикой задержке и без того опаздывающего журнала. Звоню Романову, говорю ему об этом. И оттуда барски-снисходительное: «Разве можно говорить о деньгах, когда речь идёт об идеологии ...» Лицемерие хамское, хладнокровное, не стоящее Романову ни одного собственного гроша.

Пустили 6 листов под нож».

(А.Кондратович. Новомирский дневник. М., 2011. С. 135–136).

Кондратович совершенно правильно главным виновником скандала назвал начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота генерала Епишева, который пользовался у Брежнева безграничным доверием. Это он науськал Брежнева на Симонова. Подтверждение тому можно найти в сохранившейся рабочей записи состоявшегося 10 ноября 1966 года под председательством Брежнева заседания Политбюро ЦК КПСС.

Судя по этой записи, Брежнев лично поднял на заседании не стоявший в повестке вопрос об идеологической работе. Он заявил:

«Вот на днях, например, меня познакомили с новым произведением Константина. Симонова. Оно, кажется, называется «Сто дней войны». В этом произведении Симонов заводит нас в какие-то дебри. Подвергается критике в некоторых произведениях, в журналах и других наших изданиях то, что в сердцах нашего народа является самым святым, самым дорогим. Ведь договариваются же некоторые наши писатели (а их публикуют) до того, что якобы не было залпа «Авроры», что это, мол, был холостой выстрел и т.д., что не было 28 панфиловцев, что их было меньше, чуть ли не выдуман этот факт, что не было Клочко [так в документе, хотя понятно, что имелся в виду младший политрук Клочков. – В.О. ] и не было его призыва, что «за нами Москва и отступать нам некуда». Договариваются прямо до клеветнических высказываний против Октябрьской революции и других исторических этапов в героической истории нашей партии и нашего советского народа. Разве это не может не вызывать серьёзной тревоги у нас? И оно должно вызывать у нас тревогу прежде всего потому, что не даётся должного отпора всем этим фактам и искажениям фактов. На днях мне об этих и других фактах рассказывал т. Епишев. Да мы и каждый день сами с вами чувствуем, что есть серьёзные вопросы в нашей идеологической работе, о которых следует нам не только поговорить, но, очевидно, принять по ним соответствующие меры».

Испугавшись за свою судьбу, ответственный за вопросы пропаганды секретарь ЦК Демичев сразу после выступления Брежнева стал оправдываться. «Я, – сказал он, – хотел бы при этом обратить внимание на то, с чем мы встретились два года тому назад, и на то, кто пропагандирует вот эти неверные взгляды, о которых говорил здесь совершенно правильно товарищ Брежнев. Это пропагандирует журнал «Новый мир». У нас после XX съезда партии образовалось три группы среди интеллигенции. Определённая группа интеллигенции стала группироваться вокруг журнала «Новый мир», другая группа стала формироваться вокруг журнала «Октябрь». Часть интеллигенции высказывает точку зрения о том, что XX, XXI и XXII съезды – сплошные ошибки. Действительно, наверное, есть у нас либерализм. Ну, вот, например, высказывается товарищ о том, чтобы снять с работы Твардовского. Мы считаем, что если мы сейчас его освободим от работы, он уйдёт героем».

Заклеймив Твардовского, Демичев тут же переключился на кино. Мол, это самый слабый участок. «Я думаю, – заявил Демичев, – что настала пора освободить Романова от этой работы. Он очень умный и подготовленный человек, но большой либерал». Демичев намекал на то, что именно Романов ещё с хрущёвских времён, когда «оттепель» сменилась «заморозками», не позволял партаппарату взгреть по первое число Твардовского и вновь вернул в «обойму» Симонова.

Однако Демичева тут же одёрнули Брежнев и Суслов. Они отказались немедленно принимать кадровые решения. «Мне тоже непонятно, – отметил Суслов, – почему, например, Твардовский, если мы его освободим, уйдёт сейчас героем. Что это за концепция? Если нельзя его освободить, давайте мы туда дадим настоящего партийного товарища в качестве заместителя». А Андропов напомнил, что и Твардовский и Симонов – коммунисты, а значит, должны подчиняться партийной дисциплине.

В контексте рабочей записи заседания Политбюро можно сделать вывод, что настроил Брежнева против Симонова скорей всего начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота генерал Епишев, которому новый советский вождь безгранично доверял.

Как выяснилось, Епишев, когда узнал о записках Симонова, пришёл в ярость. Он в отличие от Главлита и отделов пропаганды и культуры ЦК выжидать не стал, а сразу потребовал, чтобы своё заключение на рукописи писателя дали подчинённые ему военные историки.

Некто В.Лаврентьев, представлявший военно-мемуарную группу отдела печати управления пропаганды и агитации ГлавПУРа уже 19 ноября представил подробные – на семь машинописных страниц – замечания на первую часть записок Симонова. Он отметил:

«Автора меньше всего интересуют беспримерный героизм и самоотверженность воинов, многие из которых в тяжелейших условиях, отступая под натиском превосходящих сил противника, попадая в окружение, мужественно сражались с врагом. Известно, какие ожесточённые бои вели наши войска в районах Борисова, Орши, Могилёва и других городов, сколь напряжённым было Смоленское сражение.

Но автор, бывший в этих местах, зафиксировал, в основном, лишь теневые моменты: бесчисленное множество бойцов, не знающих куда идти и что делать; сошедших с ума людей; идущих на призывные пункты парней, которых расстреливают и немцы, и наши, и т.д. и т.п.

В воспоминаниях настойчиво подчёркивается сумятица, неразбериха везде и всюду, отсутствие руководства. Вот, например, что говорится о г. Борисове: «...Три часа метались по городу в поисках какой-нибудь власти. Ни комендант станции, ни комендант города ничего не могли сказать» (стр. 5). А это об Орше: «В городе не было никаких властей...» «...На сумасшедшего парня мы написали сопроводительную записку и всё-таки заставили коменданта принять его и посадить в одну из подвальных комнат с часовым впредь до выяснения того, где же всё-таки находятся в Орше трибунал, НКВД иди хоть что-нибудь» (стр. 14–15).

В этом же духе изображается и военное командование. Никто не знает, где штаб фронта или армии, никто никем не руководят, отсутствует связь между соединениями и частями.

Многие советские офицеры показаны с отрицательной стороны. Так, автор рисует несколько образов политработников с единственной целью подчеркнуть их неспособность руководить людьми. Начальник политотдела дивизии хвастун (стр. 43), начальник политотдела корпуса производит впечатление «ничего не знающего толком человека» (стр. 51), комиссар дивизии струсил и убежал из дивизии (стр. 58). А вот как изображается политрук:

«На дамбе, перед мостом, стоял совершенно растрёпанный человек с двумя наганами в руках. Он останавливал людей и машины и вне себя, грозя застрелить, кричал истерическим голосом, что он – политрук Петров – должен остановить здесь армию (?) и он остановит её и будет убивать всех, кто попробует отступить. Этот человек был искренен в своём отчаянии, но всё это вместе взятое было нелепо, и люди равнодушно ехали и иди мимо него. Он пропускал их, хватал за гимнастёрки следующих и опять грозил застрелить» (стр. 6–7).

Конечно, мы далеки от того, чтобы упрекать автора в недостоверности тех или иных фактов. Но взятые в одном плане, они слишком односторонне освещают положение дел на фронте. Вне поля зрения остались боевые действия войск, многочисленные примеры стойкости и героизма бойцов, командиров и политработников. (Непоколебимость же командира полка Кутепова и его воинов стоять насмерть изображается как исключение.) Тем самым бросается тень на наших людей, которые, отступая с боями, встречали врага на новых рубежах, или умирали, до конца выполнив свой воинский долг.

Записки посвящены автором памяти погибших в сорок первом. Но, к сожалению, воспоминания плохо увековечивают их память.

Как уже говорилось, в столь же негативном плане написаны и комментарии к запискам.

По автору получается, что Красная Армия совершенно не была подготовлена к войне. Но тогда кто же остановил бешеный натиск немецко-фашистских оккупантов, а затем в ожесточённых сражениях наголову разгромил их?

Комментарии односторонне объясняют неудачи наших войск в первый период войны. Всё сводится к Сталину, его ошибкам, репрессиям 1937–1938 годов. Конечно, было и то, и другое. Но ведь не только это определило наше тяжёлое положение в первые месяцы вооружённой борьбы.

Были и другие обстоятельства, определявшие преимущества гитлеровской Германии в начальный период войны: отмобилизованность фашистской армии, накопленный ею боевой опыт, огромные экономические возможности фашистского блока, опиравшегося на экономику всей континентальной Европы. Нельзя не учитывать, что наша страна была ранее одним из самых отсталых государств в промышленном отношении, и Коммунистической партии, советскому народу стоило огромных усилий осуществить в тридцатых годах социалистическую индустриализацию.

Экономические достижения СССР в период 1929–1941 годов позволили значительно укрепить Вооружённые Силы. Так, известно, что за это время в 7 раз возросла лёгкая, средняя и тяжёлая артиллерия, в 17 раз – противотанковая и танковая. С 1934 года по 1939год численность танковых войск увеличилась в 2,5 раза, а количество самолётов с 1930 по 1939 год возросло в 6,5 раза. К 1941 году Военно-Морской флот получил около 500 новых кораблей. Но, конечно, в столь жёсткие сроки не всё удалось сделать.

Забывать о таких общеизвестных фактах и сгущать краски вокруг неподготовленности армии и флота к началу Великой Отечественной войны – значит проявлять необъективность, бросать тень на Коммунистическую партию, советский народ и Вооружённые Силы. Конечно, были допущены и ошибки, которые привели к серьёзным недостаткам в обороноспособности страны и повлияли на начальный период войны. Но нельзя только ими объяснять неудачно сложившийся для нас этот период.

Кстати, о Сталине. Автор призывает к тому, чтобы «наиболее полно раскрыть перед историей все стороны и все факты деятельности Сталина, но именно все». Однако сам же нарушает свою рекомендацию, характеризуя деятельность Сталина только с отрицательной стороны, считая его чуть ли не врагом номер один. По автору получается, что в наших огромных жертвах в начальный период войны не столько виноваты немецко-фашистские оккупанты, сколько Сталин.

Критикуя Сталина, автор обвиняет и всё советское общество:

«...Существует ещё и ответственность общества, когда оно по ходу своей истории вручает слишком обширную власть в руки одного человека.

И, не снимая с этого человека ни единой доли ответственности за все его деяния, праведные и неправедные перед лицом истории, нельзя забывать и об ответственности общества за то положение, которое занял этот человек» (стр. 72).

В неверном свете представляет автор заключённый в 1939 году пакт с Германией. Он утверждает, что на чаше исторических весов «выгоды временной передышки» уступали по значимости тем необъятным моральным потерям, которые мы якобы понесли в результате пакта и вне нашей страны, и внутри её. Автор совершенно сбрасывает со счёта, что этот договор лишал империалистические державы возможности создать единый антисоветский фронт и давал СССР выигрыш во времени, так необходимом для укрепления обороны. Что касается моральной подготовки наших людей к войне, то все четыре годы ожесточённых боёв с фашистскими ордами во всём величии показали несгибаемый боевой дух советского народа и его воинов.

Рассуждения автора о пакте с Германией могут лишь лить воду на мельницу буржуазных фальсификаторов истории, утверждающих, что СССР пошёл на сговор с Гитлером.

Нельзя согласиться и с утверждением автора о том, что после финской войны нужно было трубить в нашей печати об обнаружившейся на войне слабости подготовки войск и командного состава, о масштабах сделанных ошибок и понесённых потерь (стр. 67). Кому бы это пошло на пользу? В первую очередь – гитлеровцам.

Итоги финской войны обсуждались в марте 1940 г. на специальном Пленуме ЦК нашей партии. Пленум самокритичио подошёл к оценке боевых действий советских войск в Финляндии, вскрыл обнаружившиеся недостатки, наметил пути их устранения. На основе решений Пленума была намечена обширная программа перевооружения и организационной перестройки армии сверху донизу. В тот же период на основе опыта боевых действий второй мировой войны и войны с Финляндией был принят ряд важных постановлений об укреплении различных видов Вооружённых Сил».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 58, д. 29, лл. 102–106).

Ещё больше замечаний Лаврентьев предъявил второй и третьей частям записок Симонова.

Взяв за основу заключение Лаврентьева, генерал Епишев высказался категорически против публикации записок. 19 ноября 1966 года он доложил в ЦК КПСС:

«Главное политическое управление СА и ВМФ ознакомилось с записками Константина Симонова «Сто суток на войне» и комментариями к ним. Изучив текст книги К.Симонова, нам представляется, что она в ложном свете отражает многие стороны советской действительности первых дней войны.

«Автор взял на себя задачу безапелляционно судить о предвоенных годах и боевых действиях наших войск в июне-сентябре 1941 года, но допускает при этом неправильные политические обобщения и выводы в оценке происходивших событий.

Вместо объективного раскрытия событий начального периода Великой Отечественной войны, наполненного героизмом и самоотверженностью советских людей, автор сгущает мрачные краски, показывает лишь одни наши промахи и неудачи, критикует всё и вся.

В книге с какой-то раздражённостью, недостойной советского писателя, описываются предвоенные годы и первые месяцы беспримерной борьбы нашего народа против немецко-фашистских захватчиков. Автор в ряде случаев подвергает критике внутреннюю и внешнюю политику Советского государства, обрушивается на нашу пропаганду, литературу, печать.

К.Симонов многократно, с разных сторон стремится показать, что наша страна якобы совершенно не была подготовлена к отпору агрессору. Он предаёт забвению ту гигантскую работу, которую провели наша партия, народ с тем, чтобы осуществить в тридцатых годах индустриализацию страны и на её основе перевооружить Советскую Армию и Флот. Забывать об этом и сгущать краски вокруг неподготовленности армии и флота к началу Великой Отечественной войны – значит проявлять необъективность, бросать тень на Коммунистическую партию, советский народ и Вооружённые Силы.

На протяжении всей книги у автора не нашлось ни одного доброго слова в адрес нашей партии, её огромной плодотворной деятельности в канун войны и в описываемый автором период военных действий.

Зато в записках и особенно в комментариях к ним усиленно муссируются недостатки и ошибки в руководстве страной и армией, многократно подчёркивается неспособность командования – сверху донизу – руководить боевыми действиями.

Вместо впечатляющего отображения беспримерного подвига советских воинов, К.Симонов рисует в записках безысходные картины паники, неразберихи и беспорядка, царившие якобы на фронте везде и всюду. Причём подобные обобщения автор делает на основе частных наблюдений, фактов, полученных им во время поездок по тылам. Да, такие факты, к сожалению, были. Но не они определяли сущность происходивших в ту пору событий, основу и главное в содержании которых составляла самоотверженная, героическая борьба советского народа за свою свободу и независимость.

Всему миру известно, что уже с первых дней войны советский народ и его Вооружённые Силы проявляли массовый героизм, стойкость, мужество и отвагу в борьбе с фашистскими захватчиками. В эти дни гремела слава героев Брестской крепости, отважных защитников Киева, Одессы, Севастополя, Ленинграда, Москвы. Славные боевые успехи наших войск на многих участках фронта привели к тому, что уже в первые месяцы войны были перемолоты отборные фашистские дивизии.

Вечно будут жить в памяти народной воспоминания о стойкости и непревзойдённом мужестве советских людей, сумевших в начале войны в неимоверно трудных и сложных условиях перебазировать промышленные предприятия из угрожаемых районов на восток и в сжатые сроки организовать там производство вооружения, боеприпасов и всего необходимого для разгрома врага. Симонов же, рисуя всё в мрачном свете, бросает тень на наших воинов, которые, отступая с боями, грудью встречали врага на новых рубежах, или умирали, до конца выполнив свой воинский долг.

Необъективным является и отбор К.Симоновым для своих комментариев архивных документов. Он использует только те из них, которые с отрицательной стороны характеризуют наше высшее военное руководство. Очевидно, положительные материалы не «вписывались» в авторский замысел – показать всё лишь в тёмном свете, как можно больше подобрать фактов, документов, рисующих политическое и военное руководство страны лишь в отрицательном плане.

Такое негативное изображение событий, очернение советского руководства, принижение героизма советских людей вольно или невольно приводит автора к искажению действительности и свидетельствует о непонимании им истинной сущности исторических процессов, происходивших в тот период.

Новая книга К.Симонова является глубоко ошибочной, недостойной советского писателя. Она может нанести серьёзный вред патриотическому воспитанию нашей молодёжи, искажённо показывая бессмертный подвиг нашего народа во имя зашиты завоеваний Октября, счастья грядущих поколений.

Если бы с такой недоброжелательностью и озлобленностью говорил о нашем обществе какой-либо буржуазный трубадур, тогда было бы понятно. Но слышать подобное от советского писателя – недопустимо. Автор в данном случае явно поступился объективностью, партийностью, хотя в годы войны он писал по-другому. К.Симонов – широко известный советский писатель и читатели вправе ожидать от него не тенденциозного описания отрицательных фактов и явлений, а правдивого, глубокого и достоверного отображения эпических свершений советского народа в борьбе против фашистских захватчиков.

Опубликование книги К.Симонова «Сто суток войны» может нанести серьёзный ущерб авторитету нашей страны, т.к. буржуазная пропаганда постарается использовать эту книгу в своих целях.

Учитывая порочность записок Константина Симонова «Сто суток войны» и тот вред, который они могут принести, Главное политическое управление СА и ВМФ считает, что издавать их нецелесообразно.

Вместе с тем, мы не можем не высказать удивления по поводу позиции, занятой редакцией журнала «Новый мир». Несмотря на явную тенденциозность и ошибочность записок К.Симонова, она приняла их к печати и упорно настаивает на опубликовании. Видимо, руководство редакции не хочет учитывать той критики, которая неоднократно высказывалась нашей общественностью в адрес журнала, и не желает принимать мер для устранения серьёзных идейных ошибок в его содержании.

Замечания на первую, вторую и третью части записок «Сто суток войны» прилагаются».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 58, д. 29, лл. 98–101).

Симонов и Твардовский, однако, на этом не успокоились. Они продолжали добиваться разрешения на публикацию записок писателя. В ответ зам. завотделом пропаганды ЦК Тимофей Куприков и зам. завотделом культуры ЦК Юрий Мелентьев 24 ноября 1966 года доложили руководству:

«Отделы ЦК КПСС не видят оснований для пересмотра решения Главлита СССР по поводу публикации работы К.Симонова «Сто суток войны».

Редакции журнала «Новый мир» (т. Дементьеву – зам.главного редактора) об этом сообщено. С К.Симоновым в ЦК КПСС проведена беседа».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 58, д. 29, л. 122).

Куприков и Мелентьев умолчали о том, кто именно беседовал в ЦК с Симоновым. Позже выяснилось, что 15 ноября 1966 года Симонова принял секретарь ЦК КПСС Демичев, посоветовавший писателю дождаться решения начальства. Другими словами, Демичев дал надежду, что ещё не всё потеряно. Более того, потом выяснилось, что Симонов при разговоре с Демичевым выразил готовность сделать в своих записках нужные купюры. Он сам потом об этом сказал Твардовскому.

О том, какие манёвры совершали вокруг записок Симонова, 18 ноября 1966 года рассказал в своём дневнике один из тогдашних сотрудников «Нового мира» Лев Левицкий. Он писал:

«Время, как и погода, пасмурное. Небо над журналом по-прежнему в чёрных тучах. Долгая возня шла вокруг печатания Симонова. Те, кто читали его военные дневники и кому можно верить, говорят, что это интересно. Более или менее правдивая картина первых месяцев войны и попытка разобраться, почему осенью сорок первого немцы оказались у Москвы. Я не рвался читать это. Слишком велико предубеждение. Симонов остаётся Симоновым. Он молится Богу и Маммоне. Но, вопреки ожиданиям, эти дневники, едва попав в официальное поле зрения, стали буксовать. Цензура жалась, не давала прямого ответа, и из девятого номера, в котором они должны были быть напечатаны, дневники перекочевали в десятый. Волынка продолжалась. Наконец цензура, получив благословение какого-то деятеля Цека, подписала дневники к печати. Казалось, дело в шляпе. И вдруг всё снова застопорилось. После недели томительного ожидания последовал приказ: уничтожить отпечатанный тираж. Обошлось это в 100 тысяч рублей. Рачительного хозяина и государственного человека это смутило бы. Но не наше начальство, которое видит чёрта там, где его и в помине нет, и которое не останавливается ни перед какими расходами, когда надо соблюсти чистоту идеологии. Пронёсся слух, что преемник Поликарпова (фамилия его, кажется, Шауро) схлопотал на Политбюро выговор за либерализм – разрешил печатать роман Бека и дневники Симонова. По другим слухам, никакого заседания Политбюро на эту тему не было. Больше того. Редакция приготовила двадцать экземпляров для членов Политбюро и секретарей Цека, дабы они могли обсудить Симонова и окончательно решить его участь. Что и говорить, это самый насущный вопрос, стоящий перед страной, и решить его можно исключительно на самом высоком государственном уровне. Батюшки светы!»

Выждав чуть более полугода, Симонов вновь обратился в ЦК. 16 апреля 1967 года он послал Демичеву личное письмо. В нём говорилось:

«Многоуважаемый Пётр Нилович!

29 октября прошлого года я обратился в ЦК КПСС с просьбой о помощи, в связи с тем, что цензура задержала публикацию моей книги «Сто суток войны» – 15 ноября прошлого года, в связи с этим обращением в ЦК КПСС, я был на приёме у Вас. Вы сообщили мне, что моя книга разослана для чтения и порекомендовали мне, как положено, терпеливо ждать решения вопроса о публикации моей книги.

Я выполнил Ваш совет и пять месяцев, никому, ни словом, не напоминал ни о себе, ни о своей книге.

Сегодня я улетаю на месяц на Дальний Восток, корреспондентом «Правды». Вернусь обратно накануне Съезда писателей – 16-го мая. К этому дню пройдёт как раз полгода со времени нашей встречи с Вами.

Я конечно не сижу сложа руки – работаю. Но когда лежит под запретом книга, на которую ушло три года жизни – работать не легко.

Хочу верить, что кто-то задумается над этим ко времени моего возвращения.

Уважающий Вас

Константин Симонов»

(РГАНИ, ф. 5, оп. 5, д. 56, л. 115).

Чуть позже своё письмо в ЦК направил также Твардовский. Но и эти обращения ничего не дали. К личному письму Симонова на имя Демичева зам. завотделом культуры ЦК Ю.Мелентьев 7 июля 1967 года приложил справку: «По вопросам, поднятым в письме, К.М. Симонов получил необходимые разъяснения в личной беседе в ЦК КПСС».

Другая отписка была дана на обращение Твардовского. Тот же Мелентьев и его коллега из отдела пропаганды ЦК Куприков 2 августа 1967 года доложили:

«А.Твардовский высказывает несогласие с решением Главлита СССР о задержке публикации записок К.Симонова «100 суток войны».

Главлит СССР (т. Охотников), Главное Политическое Управление СА и ВМФ СССР (т. Епишев) считают, что в представленном виде записки К.Симонова «100 суток войны» публиковать нецелесообразно, поскольку они необъективно и тенденциозно освещают начальный период Великой Отечественной войны.

С т. Симоновым состоялись беседы в Отделе культуры ЦК КПСС и в ЦК КПСС. В настоящее время писатель дорабатывает своё произведение с учётом высказанных замечаний.

Отделы ЦК КПСС не видят оснований для пересмотра решения Главлита СССР по поводу публикации записок К.Симонова в представленном виде.

А.Твардовскому об этом сообщено».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 58, д. 29, л. 123).

Продолжая пробивать в печать свои военные записки, Симонов снял документальный фильм о разгроме немцев под Москвой. Однако начальство осталось недовольно и кинокартиной. 23 июня 1967 года Кондратович записал в свой дневник слова Твардовского по поводу запрещения симоновской ленты.

«А.Т.: – К.Симонов надеялся на то, что 22 июня покажут, наконец-то, его фильм о победе под Москвой. Не дали. А это могло быть тоже рубежом – и это Симонов не преувеличивает. Положение такое, что сам министр Романов уже «за». Министр понимает, что не пропусти фильм – потом, может, придётся отвечать. Но Гречко решительно против. Есть там такое место. Диктор говорит: «С каким воодушевлением шли бы они вперёд, если бы их вели герои гражданской войны...» И называются Тухачевский, Уборевич... Зачем, говорит, их портреты – не надо их. Давайте оставим их в тексте; хотя потом скажут, зачем они в тексте, – портретов ведь нет. Потом началась история с парадами. Майский парад есть. Суровый ноябрьский парад есть. Нужно показать и парад Победы. Помилуйте, возражают им, но ведь это фильм о разгроме немцев под Москвой! Всё равно надо. Тогда исхитрились, придумали: где-то там наплывом пусть появится парад. И тут стали считать: Жуков показан три раза. Ну, два ещё, куда ни шло, но три!.. А третий раз выходит как раз на параде. И на лошади, – на какой? – на белой! Совсем не годится. Хоть перекрашивай лошадь. Вот так и мучаются, до сих пор не могут выпустить картину, хотя на последнем просмотре Романов [тут речь идёт не о том Романове, который был начальником Главлита, а другом Романове, руководителе Госкино. – В.О. ] уже и прослезился. Я, говорит Симонову, заплакал. А я так думаю, что смотрел, думал о своей министерской доле – и прослезился».

Ради того, чтобы фильм всё-таки выпустили на экраны, Симонов потом согласился кое-что переснять. Но Твардовской это не одобрил. 7 августа 1967 года он сказал Кондратовичу:

«Симонов – человек практичный, но и он уже ничего не соображает. Говорил мне о своём фильме. Ещё раз переделал его. И уже министр плакал, – они плачут, но только думают при этом – зачем народу плакать. И фильм не пускают. Симонов сочинил телеграмму Брежневу обо всём этом. Я ему говорю: ну и что даст эта телеграмма? Брежнев, наверно, тоже плакал. Он запросил фильм? Ну и что? Ему, очевидно, докладывали утром в почте, вот он и поручил твоё дело кому-то, а тот ещё не видел, – и запросил твой фильм. Может быть, тоже поплачет. А дело не сдвинется».

Кстати, Симонов был готов ради публикации в «Новом мире» что-то переделать и в своих военных записках. Он не раз давал это понять и Шауро, и Демичеву. Но что Демичев мог поделать против Епишева, хотя он был не просто секретарём ЦК, а кандидатом в члены Политбюро ЦК, а Епишев оставался всего членом ЦК. Реально у Епишева власти было больше, нежели у Демичева. А Епишев хотел полной переработки дневников Симонова и отказа от комментариев.

Симонов, похоже, колебался. Во всяком случае осенью 1967 года он вновь сообщил Твардовскому, что готов многим в своей рукописи поступиться. «А.Т. сказал, – отметил 10 октября 1967 года в своём дневнике Кондратович, – что Симонов что-то собирается делать с рукописью дневника. Я заметил, что и без комментариев дневник для понимающего человека говорит всё, то нужно».

Пока Симонов вычислял, надо ли ему перерабатывать свои военные записки, на него вышли итальянские издатели. Они хотели перевести «Сто суток войны» на итальянский язык. Симонов, проконсультировавшись с работниками отдела культуры ЦК КПСС, дал предварительное согласие, но оговорил, что итальянское издание возможно лишь после публикации записок в Советском Союзе. Однако итальянца, устав ждать появления советского издания, в какой-то момент решили форсировать события. Писателя это сильно напугало.

24 ноября 1967 года Симонов обратился к завотделом культуры ЦК Шауро. В письме говорилось:

«Многоуважаемый Василий Филимонович!

В дополнение к тому письму, которое я Вам писал 9-го августа сего года, в связи с возникшими тогда слухами о возможности выхода моей книги «Сто суток войны» в Италии раньше, чем она выйдет у нас, хочу информировать Вас о дальнейшем развитии событий.

Ко времени моего отъезда в Италию у меня не было полной уверенности в том, что моё письмо издателю Риццоли, оправленное ему по согласованию с Отделом культуры и с нашим посольством в Италии, находится у адресата.

Перед самым моим отъездом мне посоветовали в Отделе культуры встретиться и проконсультироваться с председателем Инюрколлегии А.Ф. Волчковым, Эта встреча с А.Ф. Волчковым, только что вернувшимся из Италии, оказалась весьма полезной для меня.

А.Ф. Волчков проинформировал меня о своей встрече с издателем Риццоли, состоявшейся в первых числах октября, Риццоли в беседе с Беляковым утверждал, что он ещё не получил моего письма, но что он не намерен вступать с нами в конфликт и издавать мою книгу без моего согласия и, наоборот, намерен установить со мной нормальные издательские отношения и заключить договор, обеспечивающий мои авторские права. В.Ф.[?] Волчков, так же как и сотрудники нашего посольства в Италии, рекомендовали мне встретиться с Риццоли для переговоров. Что я и сделал. Вместе с сотрудником нашего посольства Л.М. Копалетом я поехал в издательство и встретился там с Риццоли и генеральным директором его издательства Феррауто.

Разговор происходил в дружественной атмосфере. Мои собеседники заявили мне, что они нигде и ни у кого не приобретали текста моей книги и что они намерены её издать только в том случае, если получат её от меня и если я дам на это издательству разрешение.

Они подтвердили получение моего письма и своё согласие с изложенными там позициями (допускаю, что письмо уже находилось у них во время их встречи с А.Ф. Волчковым, но они сделали вид, что ещё не получили его для того, чтобы резервировать возможность разговора на эту же тему со мной).

Затем Риццоли и Феррауто стали излагать мне, как принципиальную позицию их издательства, своё желание наладить нормальные отношения с советскими авторами, исключив какое-либо косвенное, помимо авторов, приобретение рукописей и бездоговорное их издание.

Как мне показалось из разговора, издательство Риццоли действительно стремится встать на этот путь, имея в виду таким образом наладить с нами деловые отношения, включая не только издание наших книг в Италии, но и переуступку прав на издание их в других странах. Думаю, что здесь играют роль не только материальные соображения, но и соображения престижа и конкуренции с другими буржуазными издательствами Италии, и стремление поставить себя в преимущественное по сравнению с ними положение. Насколько я понял, если Риццоли будет иметь договорные отношения с тем или иным советским автором, книгу которого он сможет выпустить одновременно или почти одновременно с её выходом у нас, то он на основании таких договоров будет иметь возможности по итальянским законам воспрепятствовать изданию соответствующей рукописи, попавшей обходным, нелегальным путём в какое-нибудь другое итальянское издательство или издательство другой страны (если договор включает в себя пункт об издании в других странах).

Я думаю, что это весьма серьёзный вопрос, о котором следует подумать в связи со всё учащающимися кражами рукописей советских авторов. (Разумеется, я говорю о тех рукописях, которые крадут действительно без ведома автора.)

После общих переговоров с Риццоли и Феррауто я вёл дальнейшие переговоры с Феррауто по техническому оформлению двух договоров. Первого – на уже вышедшую с моего разрешения у Риццоли книгу «Каждый день – длинный...», являющуюся идентичным переводом на итальянский язык моей книги с тем же названием, вышедшей в 1965 году в издательстве «Советская Россия».

И второго договора – на передачу прав на издание в Италии и прав на переиздание в других странах (за исключением Франции) на мою книгу «Сто суток войны» после получения от меня текста этой работы».

На словах я сказал в издательстве, что очевидно это произведение будет опубликовано у нас в 1968 году, но в договоре срока представления текста обозначать не стал. От аванса по этому договору я также отказался, чтобы ни в какой мере не связывать себя этим.

На следующий день, на обеде данном в мою честь, Риццоли и Феррауто снова вернулись к вопросам о том, что они вполне согласны с моей позицией и что книги советских авторов должны выходить в их издательстве не раньше, чем они выходят в Советском Союзе, и что это для них приемлемо, хотя при этом желательна или одновременность или минимальный разрыв в сроках, и что на этих основаниях они хотели бы установить широкие и постоянные издательские связи с нами.

Ещё через день издательство Риццоли направило ко мне корреспондента массового еженедельника «Еуропео», финансируемого их издательством. В интервью с ним я счёл нужным ещё раз подчеркнуть свою позицию по вопросу об издании наших книг заграницей.

«– Наше правило таково: сначала печататься у себя дома, а затем – заграницей; как максимум, возможен одновременный выход». (Журнал «Eypoпeo» от 9 ноября 1967 года).

По возвращении в Рим я информировал о своих переговорах с Риццоли нашего посла Н.С. Рыжова.

Думаю, что переговоры с Риццоли и подписание договора теперь исключат возможность появления в Италии в каком-либо издательстве моей книги «Сто суток войны», переведённой с какой-нибудь выкраденной или фальсифицированной рукописи.

С товарищеским приветом

Константин Симонов

П.С. прилагаю к этому письму копию договора, о котором идёт речь, а также копию договора на книгу «Каждый день – длинный», ранее изданную Риццоли с моего согласия по тексту, опубликованному у нас в издательстве «Советская Россия».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 59, д. 56, лл. 116–118).

Но Шауро и сам не знал, как можно было красиво, без потери лица выпутаться из сложившейся ситуации.

Симонов понимал, что если бы итальянцы выпустили его записки до их появления в советской печати, то он бы моментально превратился в живой труп. Партийная верхушка, начиная с середины 60-х годов, могла нашим художникам простить что угодно: пьяные загулы, аморалку, кухонные разговоры с критикой советского режима. Не прощалось одно: публикация за рубежом неизданных на родине текстов без согласия КГБ и ЦК. Несанкционированное появление материалов в иностранных издательствах приравнивалось чуть ли не к измене родине. А Симонов, естественно, попасть в число предателей не хотел.

Стремясь упредить события, он в январе 1968 года вновь обратился к Брежневу. Генсек его письмо прочитал. На оригинале симоновского обращения сохранилась помета: «т. Брежнев Л.И. читал 17/I и говорил с т. Симоновым». Однако содержание разговора писателя с вождём до сих пор неизвестно.

Тем временем опомнился Шауро. 19 марта 1968 года он сообщил:

«Считаем необходимым доложить о следующем.

В конце прошлого года писатель К.Симонов, находясь в Италии, заключил договор с издательством Риццоли на издание книги «Сто суток войны», о чём он по возвращении письменно сообщил в Отдел культуры ЦК КПСС. К.Симонов считает, что заключение договора исключает возможность опубликования каким-либо издательством в Италии и ряде других стран указанной рукописи до выхода её в свет в СССР.

Как выяснилось, договора с иностранными фирмами на издание книг советских авторов обычно заключает Всесоюзное объединение «Международная книга». Поскольку СССР не состоит в международных конвенциях по охране авторского права, подобные отношения существуют у «Международной книги» лишь с некоторыми иностранными фирмами. С итальянским издательством Риццоли договорных отношений нет.

По мнению председателя Всесоюзного объединения «Международная книга» т. Макарова, действия К.Симонова, самостоятельно заключившего договор с Риццоли, не вызывают возражения, так как были продиктованы стремлением предотвратить выход в свет его рукописи за рубежом до публикации её в СССР.

К.Симонов приглашался для беседы в Отдел культуры ЦК КПСС. Было обращено его внимание на необходимость предварительного согласования подобного рода акций с соответствующими советскими органами.

Докладывается в порядке информации».

(РГАНИ, ф. 5, оп. 59, д. 56, л. 126).

Внизу докладной записки аппаратчики оставили две пометы: «Тов. Кириленко А.П. ознакомлен» и «Тов. Суслов М.А. ознакомился». Кроме того, на документе сохранились автографы Б.Пономарёва, К.Катушева, И.Капитонова, М.Соломенцева и некоторых других секретарей ЦК партии.

Проиграв битву главному политработнику вооружённых сил Епишеву, Симонов взялся за книгу о Маршале Георгии Жукове. Новую рукопись писатель также в первую очередь отнёс Твардовскому. Как потом писал в своём дневнике Кондратович, «А.Т. прочитал рукопись Симонова о Г.Жукове (записи бесед с ним и пр.) и был удивлён: «Это так хорошо и интересно. Конечно, Симонову не скажешь: зачем он пишет свои скучные романы, ему надо писать такое, он же может стать советским Моруа» (запись за 4 февраля 1969 года).

Но, видимо, и эта рукопись оказалась не ко времени. Известно, что в этот момент у Симонова возникли какие-то новые крупные неприятности. Но перед властями его защищать стал почему-то не Твардовский, а уже Шолохов. Именно Шолохов 7 марта 1969 года направил письмо тогдашнему советскому руководителю Брежневу. «Обращаюсь с покорной, но настоятельной просьбой, – писал Шолохов. – Ради бога, разберитесь с Костей Симоновым. Нельзя дальше тянуть. Парень он очень талантливый и умный, он нужен нашей литературе и его, как говорят на Украине, надо «пригорнуть», обласкать, поставить на ноги. У меня за него болит душа <...> Партии и литературе нужен этот человек, стало быть, надо сделать всё, чтобы не оттолкнуть его. Найди время поговорить с ним врастяжку. Будет успех! Или поручи это тонкое дело <...> тов. Цуканову. Этот найдёт пути к его сердцу. А если, после Цуканова, поговоришь ты, – доброе дело будет завершено». Не дожидаясь первой реакции, Шолохов спустя шесть дней вдогонку отправил Брежневу второе письмо, в котором напоминал: «Если бы ещё по-хорошему решить с К.Симоновым, – тогда бы у меня душа стала на место…».

Однако обращение Шолохова никакого эффекта не дало. Симонов долго не знал, как ему подступиться к властям. Выждав время, он уже в 1974 году собрался вновь написать письмо Брежневу и попросить снять с него клеймо запрещённого автора. Но заместитель заведующего отделом культуры ЦК КПСС Альберт Беляев его от этого шага отговорил. Он напомнил писателю, что формально ЦК его дневники 1941 года не запрещал. «Тогда о чём Вы будете писать Брежневу? – переспросил Беляев. – Скажут, а никто Вас в ЦК и не запрещал, решений таких не было. Так что решайте в обычном порядке, то есть опять через Главлит и Главпур. А там сидят всё те же Романов и Епишев. И чего же Вы от них добьётесь? Мне кажется, Брежнев не отвечает Вам потому, что находится под давлением и со стороны идеологов, и со стороны генералитета Минобороны, для которых Ваши дневники и комментарии к ним, как кость в горле. На Брежнева давят, и он не знает, что Вам отвечать. А Епишев, Романов и два отдела ЦК КПСС уже ответили Вам восемь лет назад совершенно определённо и совершенно отрицательно. По-моему, эту проблему надо решать без официальных записок и писем. Ведь напиши Вы записку в ЦК, её тут же обязательно пошлют на заключение в Главпур, коль скоро речь идёт о войне, т.е., всё к тому же генералу Епишеву. И вполне может так случиться, что Вы в конце концов получите решение ЦК КПСС, но вряд ли оно будет в Вашу пользу. И тогда уже Вам не останется никакого пространства для манёвра со «Ста днями войны». Тут, мне кажется, надо действовать не официально, а, так сказать, приватно. Почему бы Вам не написать нечто вроде «Памятки», в которой на одной страничке (больше не надо) изложить суть вопроса, подчеркнуть, что Вы много работали, учли многие разумные замечания редакции журнала, Главлита, Главпура, от чего-то отказались сами (не время, мол) и в сущности написали новую редакцию своих комментарий. И теперь Вы не видите причин для того, чтобы не печатать Ваши «Сто дней...» Эту памятку Вы лично передадите из рук в руки секретарю ЦК КПСС П.Н. Демичеву, да поподробнее расскажите ему о своих переживаниях и нравственных страданиях – для Вас невыносимо бремя «запрещённого писателя» (А.Беляев. Литература и лабиринты власти. М., 2009).

Симонов считал, что Демичев не так уж влиятелен. Беляев эти сомнения развеял. «Как знать? А вдруг Демичев пожелает при удобном случае познакомить Брежнева с Вашей «Памяткой», расскажет ему о Ваших переживаниях, готовности и дальше работать во славу Родины и её Вооружённых сил?» Беляев оказался прав. Он рассказывал: «Памятка», вручённая К.Симоновым из рук в руки П.Демичеву, помогла разрешить конфликт между писателем и Л.Брежневым. По поручению Демичева я позвонил в Главлит и передал указание высшего руководства ЦК КПСС не препятствовать публикации переработанных военных записок К.Симонова».

Публикации военных записок Симонова под названием «Разные дни войны» началась в 1974 году, правда, не в «Новом мире», а уже в другом журнале – «Дружба народов».

Маленькие подмостки для большой любви

Маленькие подмостки для большой любви

Литература / Литература / Константин Симонов - 100

Галкина Валерия

Теги: Константин Симонов

В Малом зале Театра Российской армии состоялась премьера спектакля Александра Бурдонского по мотивам лирического сборника Константина Симонова «С тобой и без тебя». Постановка приурочена к 70-летию Великой Победы и к 100-летию со дня рождения поэта.

В век всеохватывающего цинизма стало как-то особенно трудно рассказывать истории о любви. Рассказывать так, чтобы они не казались слащавыми, чтобы с них не хотелось снять блестящую розовую обёртку из слишком счастливых концов. Чтобы им верилось, и о них думалось.

Одну из таких историй рассказали зрителям на сцене ЦАТРА.

В основу нового спектакля народного артиста России Александра Бурдонского легла история любви Константина Симонова и Валентины Серовой, – женщины, которой посвящён цикл стихов «С тобой и без тебя» и, в частности, ставшее поистине народным стихотворение «Жди меня».

Тема любви, которая, безусловно, является главной в произведениях цикла, переплетается с темой войны. Личная драма – с драмой всего народа. В спектакле война появляется кровавым туманом (игра дыма и света), голосом Левитана, мотивами военных песен… Деликатно, бережно, без бравады и пафоса, как и в поэзии Симонова, показаны скорбь и горечь военных лет.

Маленький зал. Четыре ряда зрительских кресел, расположенных прямо на сцене, – блестящая режиссёрская находка, впервые воплощённая некогда в чеховской «Чайке». Зритель, сидящий на сцене, уже не может оставаться безучастным. Не может быть рассеянным. Не может не проникнуться… Актёры же, находясь на расстоянии вытянутой руки от зрителя, глядя ему в глаза, не могут лгать. Не могут халтурить. Не могут переигрывать… Такая близость становится залогом сотрудничества, максимального доверия. Полного погружения в спектакль.

Об актёрской игре трудно что-нибудь сказать, потому что игры в постановке нет. На протяжении двух часов и исполнители ролей, и зрители живут и дышат рассказываемой историей. На сцене всё – настоящее. Настоящий канделябр с настоящими мерцающими огоньками свечей, настоящая, «живая» музыка – фортепиано, аккордеон и гитары, аккомпанирующие «живому» пению… Шорох карандашей по бумаге, стук солдатских сапог, сипловатые после курения голоса, дрожащие руки и даже слёзы – всё настоящее. Наверное, именно это называется «играть на разрыв аорты». Когда, выныривая из пучины чужой любви и чужой трагедии, актёры даже не могут выйти на бис – они выжаты, разорены, уничтожены.

Роли исполняли народный артист России Александр Дик, заслуженный артист России Виталий Стремовский, заслуженный артист России Игорь Марченко, заслуженный артист Республики Северная Осетия – Алания Антон Морозов, а также Сергей Смирнов, Александр Рожковский и Алёна Фалалеева.

Хочется также отметить профессиональную работу художника по свету Михаила Парчевского: скользящие лучи прожекторов, мягкий полумрак на сцене, чередующийся с красными отблесками войны, стали непосредственными участниками постановки.

Это эмоционально трудный спектакль. Надрывный, болезненный, пронзительный. Требующий сложной душевной работы и максимальной отдачи с обеих сторон. Дающий возможность пропустить через себя такой накал чувств, который не каждому человеку выпадает испытать в жизни…

«Такой театр тоже нужен. Маленький театр», – считает автор спектакля Александр Бурдонский. И под его словами, конечно, подпишутся все, кто приобщился к театральной лирической повести «С тобой и без тебя». Иногда большому искусству, чтобы развернуться, нужны маленькие подмостки.

Нам не нужны посредники

Нам не нужны посредникиКуда будут стрелять танки, решать читателям

Литература / Литература / Дискуссия

Бондаренко Владимир

Фото: Jonathan WOLFSTENHOLME

Теги: литературный процесс , литературоведение

Этой статьёй мы продолжаем разговор о проблемах литературного пространства, который был начат беседой с писателем Евгением Москвиным в № 42–43

В журнал «День литературы» пришли письма от молодого литератора Евгения Москвина, а вскоре он позвонил с вопросом, как мы намерены на них отреагировать. Я всегда готов поддержать разговор о русской литературе как таковой, о её месте в обществе. Но здесь мне показалось, что разговор в письмах шёл какой-то чиновный. Молодой писатель уже хорошо знаком со всеми людьми, определяющими положение в литературе. Евгений Москвин пишет: «…Я много лет вращаюсь в самых высоких литературных кругах Москвы, взаимодействую с редакторами и литературными функционерами – то есть непосредственно с теми, кто принимает решения о публикациях и присуждении литературных премий (как самых больших, так и остальных, с ними связанных). Знаю также механизмы входа в большую литературу – как это происходит, от кого зависит и т.д…»

Может, он и мне, дураку, подскажет, каков же «механизм входа в большую литературу»? Как стать Львом Толстым или Фёдором Достоевским? Я-то до сих пор считаю, что вход в большую литературу зависит разве что от Господа Бога, природного таланта и собственного трудолюбия. Да и кому и зачем из талантливых литераторов нужно вращение в «самых высоких литературных кругах Москвы»? И что это за круги?

Я понимаю, что главным редакторам и литературным функционерам ещё надо с ними, с этими кругами, знаться по работе, бумагу там пробивать, тираж, гонорары повыше. Но зачем эти «самые высокие литературные круги» сдались молодым писателям? В наше время молодому Юрию Кузнецову или же молодому Анатолию Киму девочки были нужны, горилки побольше да друзей весёлый круг, в секретарское окружение нас не заманить было никаким пряником. Мечты Москвина о новой секретарской литературе мне непонятны. Стать новым Сартаковым или Чаковским никому из моих друзей из реальной литературы никогда не хотелось.

А уж о том, кто принимает решения о присуждении больших литературных премий типа «Большая книга» или же «Букер», писатели, как правило, и не догадываются. Да и к литературе эти самые большие премии отношения нынче никакого не имеют.

То, как этот молодой функционер стремится сообщить высокому начальству «за годы моей работы в этой среде, о людях, которые в ней вращаются; об их образе мыслей и искажённых представлениях о том, что есть добро и справедливость (нравственная ничтожность накладывает большой отпечаток на действия чиновников и культурных кураторов, принятие ими решений и т.д.)», похоже на какое-то доносительство.

И кем же вы работали в этой среде, молодой Евгений Москвин? Естественно, писать стихи, прозу или даже критику – никогда и никем не называлось «работать в этой среде». Пишут всегда вне среды, в полнейшем одиночестве, а лучше всего где-нибудь в лесу, на острове, в тишине. Да и большими писателями становятся тоже, как правило, вне больших кабинетов. Было одно исключение в советское время в секретарской литературе – большой писатель Юрий Бондарев, да и сейчас среди литературных начальников больших писателей не значится.

Дело другое, что подобный разговор о судьбе литературы давно назрел, но зависит он не от мелких литературных кураторов.

В конце концов, это разговор прежде всего идеологический. Пока руководство страны не поймёт, что без идеологии оно ничего не стоит, что его задача – развивать Россию во всех направлениях во вполне определённом русле государственной национальной идеи, это культурное барахтание будет продолжаться. Пора бы по-настоящему брать пример с Америки. Там, я это хорошо знаю, существуют в рамках рынка троцкистские, сталинистские, расистские и какие угодно маленькие журнальчики, газетки и радиостанции. Делай что хочешь. Но если ты замахнулся на большое дело, большой тираж, большой телеэфир, учитывай американскую мечту, американскую национальную идею. Есть там и литературные объединения, ПЕН-клубы, клубы читателей – всё в рамках этой американской мечты.

У нас же вся культурная государственная политика целиком, без исключений, развивается сегодня в антигосударственном, ультралиберальном русле. У меня впечатление, что все чиновники втайне мечтают об Америке и потому поддерживают всё антинациональное. Исключительно все крупные литературные мероприятия, премии, форумы, начиная от молодёжных липкинских семинаров, проводимых столь знакомым нашему Евгению Москвину, но мне неведомым Сергеем Филатовым, и заканчивая и этими большими премиями, поездками за государственный счёт во все концы мира на книжные ярмарки и фестивали, проходят под явно либеральным антирусским углом. Вот явный пример: как государственный сайт «Год литературы» высоко вознёс всю русофобскую ересь Светланы Алексиевич. Как же, великий русский писатель! Правда, она-то себя русским писателем считать не хочет.

Конечно, не хватает мощной государственной руки. Пишут-то все писатели в одиночку по своим сусекам, но чтобы вольно писалось, чтобы было где издавать, надо, как Сталин в 1934 году, собрать все РАППЫ, ЛЕФы, «Кузницы» и прочие «Стойла Пегаса» воедино и реорганизовать тот же Союз писателей в новое всероссийское объединение, некий необходимый всем литературный профсоюз, суть которого заключалась бы во всемерной поддержке талантливой литературы любого направления. Вот недавно скончались Валентин Распутин и Юрий Мамлеев. Оба писатели-державники, воспевающие Россию и русский народ, но сколь же разнится их проза! Так не надо загонять их в один угол. И премии могут быть разными, и издательства могут быть разными. Но подпитывать их государственной поддержкой необходимо. Большая литература всегда убыточна и разорительна, но без большой национальной литературы не будет и большого и могучего народа, развалится и само государство. Кстати, во всех развитых странах существуют те или иные писательские объединения, даже те же дома творчества существуют. Мне довелось побывать в двух из них – на шведском острове Готланд и на греческом острове Родос. Это прекрасные международные писательские дома творчества. Выходит, кто-то их курирует? То же самое и с писательскими издательствами, с писательскими объединениями.

Неужели мало примера Советского Союза? У него были самая сильная в мире армия и лучшая литература. Но когда литература измельчала, великого государства не стало. Танки сами по себе беспомощны.

Когда-то в самое праймтаймовое время по телевидению шли литературные дискуссии и обсуждения, сегодня литературу из эфира изгнали, а остаточная её часть так и держится под либеральным крылом. По всей России закрываются библиотеки и книжные магазины. Господа руководители, остановитесь! С последним книжным магазином вы потеряете и последних своих защитников. Стройте свои танки и ракеты, но куда они будут стрелять, зависит от читателей. Ваши телепередачи полностью все разрушительны и бессмысленны. У меня такое подозрение, что власть просто боится стать на сторону патриотической державной литературы. Никто же не велит вам запрещать ни Владимира Сорокина, ни Дмитрия Быкова, ни других. Пусть издаются в своих частных издательствах, но возьмите под державное крыло талантливую национальную русскую литературу, защищающую интересы народа.

Назрело и необходимо резкое омоложение в наших писательских структурах. Уходит на покой поколение великих мастеров. Может, и нет равной замены, но искать надо. Надо готовить новый съезд писателей, объединённый, без всяких липовых делений.

И никому Союз писателей не надо переподчинять – ни Министерству культуры, ни Роспечати. Как в советское время, Союз писателей России должен быть в статусе государственного министерства. Ни в коем случае не нужны посредники. По крайней мере в своей литературе мы прекрасно знаем, кто есть кто и кто чего стоит. Конечно же, и Союз писателей, и все литературные издания, кроме руководителей, должны держаться на функционерах, но по крайней мере обладающих литературным вкусом. Трудно представить Пушкина в роли столоначальника, а Рубцова – мелким литературным клерком.

Для самых талантливых каждый год должны разыгрываться стипендии, чтобы хотя бы один год мастер пера мог спокойно посочинять, не думая о куске хлеба.

Но как избавиться от назойливой либеральной клановости? Отправить всех либералов за рубеж? Помню, в советское время в один год дали премию Василию Белову, в другой – Андрею Вознесенскому, да и в президиуме сидели и Валентин Распутин, и Андрей Битов. Всем пряники доставались, да и шишки тоже...

Только возможен ли нынче такой интерес государства к литературе? Не мечтаем ли мы о несбыточном?

Пропагандистов бывших не бывает

Пропагандистов бывших не бывает

Литература / Литература / Коллеги

Кротов Владимир

Теги: литература , культура , СМИ

Вместо послесловия к медиафоруму «Диалог культур»

Когда в городе на Неве, в Эрмитаже был организован первый международный медиафорум молодых журналистов России, стран СНГ и Европы «Диалог культур», в нём приняли участие немногим более 20 молодых журналистов. Прошло 10 лет. И вот на юбилейный медиафорум, организованный при поддержке правительства Санкт-Петербурга медиаконгрессом Европы и Азии «Содружество журналистов», Союзом журналистов России, Международной академией телевидения и радио в рамках программ «Новое поколение» и «90 лет народной дипломатии» Россотрудничества, собралось уже более 400 журналистов из 38 стран мира и 62 регионов Российской Федерации.

В течение четырёх дней на форуме обсуждались темы: «Старые догмы, стереотипы в СМИ Евразии и новое поколение журналистов. Конфронтация или диалог?», «Национальная идентичность и диалог культур в медиапространстве», «Мировое информационное пространство и русские медиа».

Смешанные чувства у меня вызвала церемония торжественного вручения знака «За весомый вклад в «Диалог культур». Для понимания момента приведём здесь концепцию форума, озвученную председателем совета медиаконгресса «Содружество журналистов» Ашотом Джазояном:

«Концепция форума диалектична. С одной стороны, она консервативна, защищая несхожесть культур, по-своему выстраивающих шкалу ценностных ориентаций, в определённой степени отдаляясь от современной теории глобализированного, единого геополитического культурного пространства. С другой стороны, она прогрессивна в привлечении молодёжи, в моделировании нового мира, толерантного к межнациональному, межэтническому, межрелигиозному сосуществованию человечества. Она актуальна, особенно в контексте политических событий этого года, и традиционна в стойкой приверженности к веками сложившимся эстетическим нормам и эстетическим ценностям. Технологична – ибо уделяет особое внимание развитию новых, мультимедийных процессов. Наконец, концепция форума позитивно оппозиционна. Позитивна – в доверии к человеку, к духовным ценностям… Оппозиционна – к любым формам тоталитаризма, навязывания мнений, к языку угроз, ультиматумов и санкций».

Для учёбы молодых журналистов в программе форума были предусмотрены мастер-классы; одним из них можно без натяжки считать выступление Владимира Познера, признанного международным журналистским сообществом достойным знака «За весомый вклад в «Диалог культур». Его выступление было обозначено в программе как «Послесловие». Ни в коей мере не собираюсь здесь оспаривать выбор международного журналистского сообщества, но мне показалось, что по крайней мере странно давать заключительное слово человеку, обладающему тремя паспортами и известному своими сомнительными высказываниями в адрес России. К примеру, отвечая на вопрос, считает ли он себя по ментальности русским человеком, Познер как-то откровенно признался: «Конечно, нет», а о православной вере однажды высказался ещё более определённо: «Православие стало одной из величайших катастроф России».

Получив из рук А. Джазояна награду, В. Познер поправил его в том смысле, что он является в настоящее время свободным журналистом, а не ведущим Первого канала, как указано в программе форума. Вероятно, ведя еженедельную авторскую программу на Первом канале, Познер оказывает шефскую помощь К. Эрнсту. Далее свежий лауреат рассказал молодым коллегам о своей жизни и пути в журналистику. Заявил, что когда-то был пропагандистом и работником «идеологической машины» СССР, но резко пересмотрел свои взгляды после ввода наших войск в Чехословакию в 1968 году. При этом умолчал о том, что с 1961 года, когда поступил на работу в Агентство печати «Новости» и стал в 1967 году членом КПСС, и заканчивая 1985 годом он вёл свою радиопередачу, работая в главной редакции радиовещания Гостелерадио СССР и даже был секретарём парткома этой редакции. Познер говорил спокойно и убедительно. Но иногда в его голосе появлялись и металлические нотки. Это произошло тогда, когда один из участников форума пригласил всех на выставку, где представлены факты зверств украинских карателей в Донбассе, а также свидетельства участия в них американских наёмников. Познер резко оборвал его на полуслове и поведал о том, что он, в случае если интервьюируемый им человек говорит, что евреев нужно сжигать в электрических печах, сразу прекращает с ним всякое общение. А разве с теми, кто призывает сжигать в печах русских или ещё кого, можно не прерывать общение? Пообсуждать тему? А что касается Донбасса, то наших, по словам Познера, российских наёмников там тоже было предостаточно. В каких источниках бывший спецпропагандист Иновещания почерпнул эту инфомацию, он не сообщил. В общем, обычный набор либерала и джентльмена.

В течение получаса В. Познер «сеял разумное, доброе, вечное», а по сути дела занимался пропагандой либеральных ценностей, выдавая её за исповедь независимого журналиста. И всё сказанное им так бы и отложилось в умах и сердцах слушающих. Но тут подошло время награждения «ЛГ», признанной лучшим печатным изданием года. Почётный знак «За весомый вклад в «Диалог культур» по поручению редакции получил собкор газеты по Санкт-Петербургу и Северо-Западному региону РФ Владимир Шемшученко.

Поблагодарив за награду, присуждённую «ЛГ», он обратил внимание молодых журналистов на то, как мастерски, ненавязчиво Владимир Познер вёл либеральную пропаганду. Убаюкивая всех «фигурами речи», он, словно гвозди, вбивал в их сознание ключевые понятия: Пакт Молотова-Риббентропа (1939 год), оккупация Прибалтики и Польши – отсюда непреходящая ненависть (прошлая и нынешняя!) к СССР и сегодняшней России. Разгром фашизма и создание социалистического лагеря – результат тот же. Здесь же – вторжение в Чехословакию. Нынешняя «аннексия» Крыма» и окончательная потеря Украины. Отсутствие свободы СМИ в России. А вот интересно, если бы гражданин Пятой республики В. Познер нечто подобное о непростой французской истории говорил молодым журналистам не в Эрмитаже, а в Лувре (при всей тамошней свободе слова), вышел бы он оттуда таким непомятым, как вошёл?

В завершение выступления В. Шемшученко призвал молодых журналистов в первую очередь критически анализировать информационные потоки, тем более если они исходят из ангажированных «говорящих голов».

И что характерно, сотрудника «ЛГ» молодые журналисты слушали с неменьшим вниманием, чем Владимира Познера, а когда он закончил выступление, в зале раздались аплодисменты.

Из почты главного редактора

Из почты главного редактора

Литература / Литература

Теги: литературный процесс

Члену Совета при Президенте РФ  по культуре и искусству

Члену Общественной палаты  Российской Федерации

Главному редактору  «Литературной газеты»

Полякову Ю.М.

Уважаемый Юрий Михайлович!

Хочу сообщить в «ЛГ» о вопиющем факте. Дело в том, что представить книги серии «Коллекция Изборского клуба», как и другие книги издательства «Книжный мир», на 17-й Международной ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction-2015 (25–29 ноября 2015 года, Центральный Дом художника на ул. Крымский Вал) не представляется возможным в связи с позицией экспертного совета выставки.

Экспертный совет выставки, рассмотрев и исследовав ассортимент выпущенных издательством «Книжный мир» книг, не допустил нас к участию в выставке-ярмарке. В экспертный совет входят: Евгений Бунимович, Ирина Балахонова, Александр Гаврилов, Варвара Горностаева, Александр Иванов, Михаил Котомин, Борис Куприянов, Ольга Морозова, Наталья Перова, Ирина Прохорова.

На мой вопрос о причинах, по которым издательство «Книжный мир» было лишено возможности принять участие в выставке Non/fiction-2015, мне устно ответили, что книги, вышедшие в нашем издательстве, не соответствуют формату выставки и что выставка частная, а допускаются к участию в ней только те, кто прошёл отбор экспертного совета.

Вызывает недоумение, что выставка, которая из года в год проходит при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, называет себя частной.

ЗАО «Книжный мир» работает на книжном рынке 20 лет, авторами издательства «Книжный мир» являются известные писатели, деятели культуры, учёные, политики: Наталия Нарочницкая, Михаил Делягин, Андрей Фурсов, Александр Проханов, Джульетто Кьеза, Дмитрий Язов, Владимир Бортко, Владимир Мединский, Валентин Катасонов и многие другие.

Предполагаем, что запрет на участие в данной выставке издательства «Книжный мир» объясняется тем, что наши авторы последовательно занимают патриотическую позицию, а наши книги посвящены острым вопросам современности, показывают, кто стоит за «цветными революциями», способствуют укреплению суверенитета России, борьбе с международным терроризмом, разоблачению исторических фальсификаций.

Мы разочарованны тем, что члены экспертного совета, исповедующие либеральные ценности, постоянно требующие соблюдать гражданские свободы по отношению к ним самим, при этом запрещают представлять на выставке книги авторов с иной, чем у них, точкой зрения!

Такие действия больше похожи не на объективный отбор для участия в выставке Non/fiction-2015 лучших образцов современной российской общественно-политической и научно-популярной литературы, а на цензуру и покушение на свободу слова и конституционные права граждан.

Особенно удручает, что это происходит в Год литературы!

С уважением,  Дмитрий ЛОБАНОВ,  генеральный директор издательства «Книжный мир»

Мы благодарны Дмитрию Лобанову за то, что он оповестил нас о действительно вопиющем происшествии. Но более адресным выглядело бы обращение к Михаилу Сеславинскому, руководителю Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, при поддержке которого проходит выставка Non/fiction-2015, равно как и Год литературы, ознаменовавшийся новым витком «либерального деспотизма» в литературном пространстве.

Брегман нёс бред

Брегман нёс бред

Литература / Литература / Странноведение

Теги: литературный процесс

В Госдуме во время проходившего под председательством лидера партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова заседания жюри премии для молодых литераторов произошёл конфуз. После выступлений уважаемых членов жюри слово предоставили Георгию Брегману, руководителю некой Литературной палаты. О странной деятельности этой шарашкиной конторы мы уже писали. Но бред Брегмана только обостряется. Так, он в этот раз заявил, что палата провела Фестиваль кочевых народов, целью которого является забота о деклассированных трудовых мигрантах, а именно – казахах и башкирах. Каким образом башкиры стали в России мигрантами, Брегман не пояснил. Потом он намекнул, что книжные магазины берут для продажи только книги некоего могущественного (плохого) издательства, а другие не берут. Вероятно, кочуя вместе с мнимыми мигрантами, он долго обходил книжные стороной. Далее он похвалил молодёжь за то, что теперь стало модным блеснуть перед школьной подругой прочитанной книгой. (По всей видимости, того самого «одного издательства». Других-то просто достать негде жаждущим чтения школьникам.) Можно было бы не обратить на это внимания. Мало ли глупостей! Но настораживает список учредителей палаты, где в частности фигурирует аффилированный с Народным фронтом Клуб кураторов литературных фестивалей. Очень не хочется думать, что на мероприятия этой бредовой палаты выделялась хоть копейка бюджетных денег. Хотя в Год литературы уже традиционно оправдываются только самые худшие прогнозы…

Очевидец

P.S. По информации «ЛГ», Сергей Миронов был ошарашен выступлением Брегмана и дал задание разобраться, откуда вообще появилась Литературная палата и чем она занимается.

Литинформбюро № 47

Литинформбюро № 47

Литература / Литература

Литюбилей

28 ноября исполняется 85 лет Игорю Петровичу Золотусскому – историку литературы, писателю, литературному критику. «ЛГ» поздравляет юбиляра!

Литнеделя

На Белгородчине прошла ставшая уже традиционной Неделя литературы, посвящённая в этот раз 70-летию Великой Победы. Писатели, в том числе и фронтовики, встречались с читателями Белгорода, выезжали в Алексеевский, Вейделевский, Губкинский, Шебекинский и другие районы.

Литутрата

Ушёл из жизни заметный русский поэт Валентин Устинов, чья жизнь была связана с Карелией и с журналом «Север». «ЛГ» приносит соболезнования родным и близким покойного.

Нескладуха

Нескладуха

Литература / Поэзия / Мастер-класс

Мнацаканян Сергей

Фото: Фёдор ЕВГЕНЬЕВ

Теги: современная поэзия , Сергей Мнацаканян

* * *

Шпана нахальная,

холодная война

и музыкальная

Лариса Фомина…

На старой Сретенке –

позёмка и февраль,

и этот трепетный –

из форточки рояль!

Звенит гитарочка,

кончается кино,

пропала Ларочка,

и глупо, и смешно.

А мне всё помнится

фоно или гобой,

и возле «Форума»

свидания с тобой…

ОРНИТОПТЁР «ТИТАНИК»

Белая птица «Титаник»

на роковых скоростях –

в клюве запрятался пряник,

плётка зажата в когтях…

Адреналиновый ратник:

со стороны – НЛО,

это – воздушный Летатлин

с хрустом встаёт на крыло,

Вот и несётся над бездной,

шлейфом павлиньим пыля,

орнитоптёр мой небесный

птица-«Титаник» – Земля…

ВОСТОЧНЫЙ БАЗАР

Бахытжану Канапьянову

Когда, как бы отмечены Аллахом,

чуть светятся кишмиш и курага,

топор взлетает над мясным прилавком,

от туши отделяя потроха...

Кипят, как лава, рыночные страсти

в круговороте выходного дня,

и разрубает на четыре части

мясник литую голову коня...

А очередь застыла у прилавка –

и умиротворилась эта давка.

Под сапогом темнеет кровь, как грязь.

Ревёт базар. Грозит дороговизной.

И смотрит с непонятной укоризной

прекрасный мёртвый чёрно-синий глаз.

РЕТРОСПЕКТИВЫ

И тут пошёл такой дербент,

и непонятно, кто враги:

кто протестующий, кто мент:

копыта, клювы и клыки...

Резцы, и когти, и рога, –

и каждый весел или пьян,

гудит по улицам пурга,

и тут пошёл такой майдан!

Такой болотный ураган,

такая страсть, как божий дар!

тягай из пазухи наган,

такой чудовищный гайдар!

Костлявая, как рыба хек,

впотьмах таращится толпа…

И тут пошёл такой бишкек,

что затрещала скорлупа…

Хоть плюй, хоть плачь, хоть бей, хоть режь!

Такие нынче времена.

А вдруг пойдёт такой манеж,

но только этого не на…

РОМАНС

Милая женщина, по мановенью

жизни ознобной – пустыни бесплодной

ты постепенно становишься тенью –

тенью прозрачной, тенью бесплотной.

Незабываемы эти мгновенья,

этот печальный момент узнаванья,

невыразимые прикосновенья

этой осенней тоски без названья…

Милая женщина, что же творится

в сердце, которое бьётся смертельно?

Но перевёрнута эта страница –

вот и две жизни тоскуют отдельно.

ТЯЖЁЛАЯ ЛИРА

Я взял её в ладони, как берут

за два крыла подраненную птаху,

измазанную в пепел и мазут,

открытую погибельному мраку...

И так она дрожит в моих руках!

А каждая струна – как пуповина...

Её насквозь пропитывал сквозняк

и пачкала кладбищенская глина.

Заброшенная в сумерки и чад,

замаранная вьюгами и кровью,

она привыкла вкрадчиво звучать,

она смирилась с тайною любовью...

Но так она в моих ладонях жглась,

как Божий отсвет на пожарах мира,

столетиями втоптанная в грязь

и с ужасом подобранная лира...

Она звучит, а в сердце тишина,

она дрожит, как тёмная химера,

она давно от горя онемела –

переживая наши времена...

Но отчего, не оскверняя слух,

почти не различаемый сначала,

всё громче разносился чудный звук? –

А это грязь отечества звучала!

* * *

Мы попали в метель мировых потрясений,

хоть и выжили всем предсказаньям назло…

Где гордец Мандельштам?

Где похмельный Есенин?

Прахом эти места навсегда замело.

Тени гениев спят в евразийской пустыне,

гастарбайтер прекрасных стихов не прочтёт,

человек измельчал, и страна опустилась…

Где ты нынче, великий советский народ?

ПЕРЕДЕЛКИНО

Здесь жил когда-то Пастернак

и власти поражал наивностью,

он выбегал в осенний мрак,

встречая свежую Ивинскую…

Здесь жил Катаев, как певец

своей эпохи беспримерной и,

кривясь, алмазный свой венец

без ложной скромности примеривал.

А первозданный запах трав

окутывал потёмки начисто

над дачей – словно книжный шкаф! –

Чуковского Корней Иваныча.

Здесь стихотворцы, чуя крах

стихов о жгучей современности,

пеклись о новых временах,

но не скрывая острой ревности…

Наверно, довелось и вам

пройтись аллеями ветшающими,

там, где от старости по швам

трещит музей Булата Шалвовича.

Воистину здесь был приют

советской верности и классики,

по вечерам гуляли тут,

а по ночам от страха квасили!..

Тиранов славили не зря,

слова на ложь и клятвы тратили

и предвещали втихаря

победу русской демократии.

Сбылись пророчества – и что?

Как бы смеясь над «генералами»,

водой времён, как в решето,

смывает судьбы легендарные.

Литературный шёл процесс

в Кремлём намеченном фарватере,

и не подозревали здесь,

что всех пошлют к едрёной матери.

Пришли иные времена –

победа оказалась пирровой:

литературная шпана

пенаты эти оккупировала…

* * *

Русь, ты вся поцелуй на морозе!

Велимир Хлебников

Расплескалась в снегах, чаруя, –

не тюрьма, так в решётках храм, –

вроде снежного поцелуя

приникая к моим губам…

Ты не создана для уюта,

а для скорби и похорон –

и раскручиваешь почему-то

офигительный лохотрон…

Где твои расписные бабы

и непьющие мужики?

Государственные масштабы

ломят рельсы и позвонки.

Ты, кряхтя, размыкаешь веки,

в домотканном своём гнезде,

ты уже в двадцать первом веке,

но ещё неизвестно где…

Ты рыдаешь среди пожара

на безжалостном сквозняке,

Председатель Земного Шара

отзывается вдалеке...

Сонм предательств твоих – бессонный!

Олигархи твои – на бис!

В Книгу Гиннесса не внесённый –

миллион заказных убийств.

Вы хотели всемирной славы,

а достались тлен да печаль,

и следы, что в снегах кровавы,

как помада от «Л ореаль»...

И в трагических тьмах эфира

снова царствует, как и встарь,

Лик Пресветлого Велимира

и бессмертный его словарь…

2005, 2015

ТРЕПЕТ

Ох, как время идёт, и всего не успеть,

хоть ты отроду крепок и прочен,

но всего не понять, не увидеть, не спеть,

даже если торопишься очень...

Осади, подожди – торопиться, глупец,

бесполезно сейчас и отныне,

всё равно не успеть за погоней сердец,

посреди принародной пустыни...

Не измерены судьбы, дрожа на весах,

умираем от водки и рака,

счастья нет на земле, Бога нет в небесах,

и однако, мой милый, однако...

Что-то есть в этой трепетной жизни, что вдруг

заставляет застыть до озноба,

то ли белые крылья стремительных вьюг,

то ли слово, что чище озона...

То ли точный размер и крепленье строфы,

этот горький отвар изумленья,

не отпустит вовек от зелёной травы

и от чистого звёздного пенья.

Эта боль и любовь, этот вой бытия,

этот щёлк, этот цокот и лепет,

это всё соловьиная песня твоя,

это пьяного времени трепет...

Это было всегда, это будет всегда

и вовек ни за что не убудет,

даже если тебя самого – не беда –

в этой жизни когда-то не будет.

Пусть когда-то прервётся великая связь

и умолкнет запретная лира,

но останется тайна, незримо виясь

в непостигнутом трепете мiра…

Три картины из книги экфрасисов*

«ОБНАЖЁННАЯ В ЗЕЛЁНЫХ ЧУЛКАХ»

Грачи прилетели

(Алексей САВРАСОВ)

Когда наконец отшумели метели,

очнулся с похмелья художник Саврасов:

– Грачи прилетели, грачи прилетели,

пора выколачивать блох из матрасов!..

О, бедный пейзаж Среднерусской равнины,

сквозят на ветру обнажённые ветки,

а души печальны, а души ревнивы

к тому, что бывает стремительно редко…

О, нищая роскошь весеннего взгляда:

грачи прилетели, а что ещё надо! –

лишь только б грачи прилетали на ощупь

в пустыню весенней берёзовой рощи…

Грачи прилетели, и сердце на деле

от счастья щемит до скончанья недели!

И милый пейзаж вдруг становится вечным,

прекрасным, родным и до боли сердечным.

Подсолнухи

(Винсент Ван Гог – 1)

Он чувствует себя, как Бог,

он выдул свой стакан абсента,

Гоген, наверное, не плох,

но он не превзошёл Винсента!

Окрест оптический обман,

и в этом он готов поклясться…

Он кистью, словно бы шаман,

мазки наносит на пространство.

Его «Подсолнухи» глядят

глазами, полными наива,

а нищенский его уклад

зачем-то выглядит счастливо.

Вся жизнь – такая нищета,

что светит вечность сквозь личины,

и потому его цвета

очищены от мертвечины,

чтоб через полтораста лет

за полтораста миллионов

смогли загнать его букет

дельцы крутых аукционов…

Что ж, такова цена тщеты,

чтобы в неведомое верить

и стоимостью нищеты

в бесценность истины поверить.

Всю жизнь за жёлтый лепесток

отдать, чтоб жизнь и кисть едины,

всего ещё один мазок,

всего ещё одна картина…

…А где-то в Арле сквозь холсты

рябит ухмылка Мефистофеля,

и на тебя из темноты

взирают «Едоки картофеля».

Обнажённая в зелёных чулках

(Эгон Шиле)

Эгон Шиле – порочный австрийский гений,

что для него человек? – похоть ли, слизь и тлен,

как эта страстная женщина из сновидений

в зелёных гетрах, натянутых до колен…

и эта женщина с раскинутыми ногами,

и эта женщина с надкусанными губами,

с лицом похмельным, перекошенным от экстаза,

«вон!» говорящим, а может быть, и «останься…»

соски разбросаны в стороны, рот раскрытый,

такую можно выкрасть или украсть,

и нагло смотрит в вас тот лобок небритый –

черноволосый куст перед входом в страсть.

Всё остальное – канет во время оно,

и остаётся, как повелел Господь,

бесстыдное это, горячее это лоно,

порочная эта и ждущая жадно плоть…

_____________________

* Экфрасис (искусствоведческий термин) – словесное описание произведений живописи.

* * *

Л.

Ни любви, ни судьбы, ни лада,

всё напрасно, как на войне,

никому ничего не надо

в безыдейной моей стране.

В анфиладах земного ада,

где не веруют в красоту,

ничего никому не надо,

кроме зелени на счету.

Да и мне ничего не надо

в час смятения и тоски,

кроме нежности, кроме взгляда

и прелестной твоей руки…

ФАНТАСМАГОРИЧЕСКОЕ

Вокруг парламентские страсти –

демократический бедлам:

посмертный бред советской власти

с капитализмом пополам…

Мир, как витрина, раскололся –

его ломает и знобит! –

и смотрит мордою «роллс-ройса»

на опрокинутый гранит…

* * *

Я безумно, мой ангел, тебя любил,

но, когда взглянул на твоё чело,

но прислушался к всплеску небесных крыл,

то в душе не дрогнуло ничего…

Всё проходит в мире – даже любовь,

от неё остаётся запах духов,

от неё остаются дурные сны,

из которых ангелы устранены…

Но когда по скверам цветёт акация,

мне, хрипя признанья, как во хмелю:

остаётся прекрасная капитуляция:

я безумно, мой ангел, тебя люблю…

ПЕСЕНКА

А дело – табак,

и на сквозняке

и роза в зубах,

и пуля в башке…

А дело – труба,

и слышно тебе,

чтó шепчет судьба,

как ветер в трубе.

С нетленных высот

слетает снежок,

но не занесёт

на сердце ожог…

НЕСКЛАДУХА

Если на сердце лютый холод,

что поделать с горячей речью?

Ты прекрасна, а я немолод,

вот такое противоречье…

В мире сыро и неуютно,

за трамваем метёт позёмка,

а в душе зазвучала лютня

упоительно и негромко.

В этом вихре неразрешимых

и безмолвных вопросов властно

возникает при всех режимах:

я немолод, а ты прекрасна…

И поётся, как в старой песне,

что судьбина весьма опасна:

мол, к другому уйдёт невеста,

и неведомо, кто попался...

Ты прости мне, мой ангел, горечь,

просто это до боли ясно,

что с реальностью не поспоришь:

я немолод, а ты – прекрасна!

Перекрёстки разят бензином,

шар земной на куски расколот,

в этом мире невыносимом

ты прекрасна, а я немолод…

Я не знаю, как жить на свете,

ангел мой, в суматохе страстной

я попался в такие сети:

я немолод, а ты – прекрасна.

Беспощаден любовный голод,

что же, будет тебе наука…

Ты прекрасна, а я немолод –

вот такая вот нескладуха…

ТРИ СВЕЖИХ ОТТИСКА ИЗ КНИГИ «ДАГЕРРОТИПЫ»

Метрика

(Афанасий ФЕТ)

Привет, старик, великолепный Фет,

ну что тебе терзаться напоследок,

когда с утра непревзойдённый свет

стекает вниз с черёмуховых веток…

Ну что за бред – сердиться на судьбу,

на голос крови и происхожденья

и прятать в непредвиденном гробу

свидетельство о собственном рожденьи.

Вот, видимо, вопрос, который год

терзающий поэта: или – или…

Шеншин иль Фет, а лучше просто Фёт,

поклонники про «ё» навек забыли…

И снова прорывается из тьмы

не то что морось, но, конечно, ересь:

какая мелочь мучает умы,

вот вроде гений, а терзает мелочь…

В бессмертье нет ни рака, ни ангин,

и жаль не жизни – тайного страданья,

когда горят «Вечерние огни»

и с плачем озаряют Мiрозданье…

Бюст Аполлона

(Александр БЛОК)

Снова воспомним великого Блока,

снова душой обратимся к нему,

веет непереносимо высоко

голос поэта в ознобном дыму…

Ну а дела-то поистине плохи,

сер Петроград – и смириться изволь…

Где он, трагической тенор эпохи,

может утишить великую боль?

Где-то Венеция и сувениры,

дух мировой безмятежен и прост,

минуло время – из душной квартиры

виден поэту безмолвный погост…

Он, чтоб на волю попасть из полона

перед последней заветной чертой,

в ярости мраморный бюст Аполлона

вдребезги чёрной разнёс кочергой…

Брызнули крошки божественной рожи –

и по квартире рассыпалась брызнь,

эти кривые осколки похожи –

в точности – боже! – на бедную жизнь…

Музыка замерла, музыки нету,

значит, бессмысленно верить и ждать, уже

время пришло распрощаться поэту

с миром… которого нету в душе…

Парижский муравей

(Владислав Ходасевич)

Счастлив, кто падает вниз головой:

мир для него хоть на миг – а иной.

В. Ходасевич

Кто-то дальше, а кто-то ближе,

кто в Берлине, кто кое-как,

Ходасевич осел в Париже –

рядом с небом его чердак…

Рядом с небом его мансарда,

в сигаретном парит дыму,

здесь пока что не знают Сартра

и не ведают о Камю…

А пока на глазах поэта

проходила чужая жизнь,

надо было платить за это –

за оставленный коммунизм.

Инвалиды и эмигранты,

над Европою деловой

вылетая из окон – в завтра,

приземлялись вниз головой…

Жил убого, но ум не пропил,

в этой беженской нищете

непосильно писал «Некрополь»

о забвении и тщете.

В человеческом мире лютом,

как старательный ученик,

всё расписывал по минутам

свой «фурьерский» скупой дневник.

Он дышал и питался адом

эмигрантской галиматьи,

пропитав муравьиным ядом

иронические статьи…

Жил презрением и любовью

с отвращением на лице

человек с муравьиной кровью,

как его называли все…

ВАН ГОГ – 2

Из зелёной бутыли

на ветхой холстине Ван Гога

на два пальца абсента

плесни-ка в гранёный стакан…

Верно, время пришло

дотянуться душою до Бога

и понять, что и ты –

безнадёжно седой старикан…

Разве может душа

с этой мыслью жестокой смириться?

Можно в стельку упиться

и мордой уткнуться в асфальт,

только вот никогда не получится

даже с полицией

в закоулках времён

твою молодость вдруг отыскать…

* * *

Другу

Ты потерянный человек,

постаревший, безумный, брошенный,

сединой вовсю припорошённый,

как бессмысленный соловей.

Пусть потеряны смысл и цель,

пусть окрест потрясают копьями,

ты стоишь под густыми хлопьями,

и заносит тебя метель…

Ты не виден уже в ночи –

всё равно не услышат в сумерках

голос твой, этот крик об ýмерших,

хоть кричи, а хоть не кричи…

Ты потерянный навсегда,

и терзает тебя бессонница,

муки нежности, муки совести,

прочий бред и твоя беда.

А над миром несётся снег,

пролетают пришельцы тайно,

жизнь чудесна и чрезвычайна…

Так проходят за веком век.

* * *

Жизнь меняется – и вдруг

в мировых телеэкранах

мир взрывается вокруг,

весь в развалинах и ранах.

А когда-то был кремень!

Не боялся высшей меры!

– Вы хотели перемен?

Получайте перемены!

Фригидная литература

Фригидная литература

Книжный ряд / Библиосфера / Литпрозектор

Казначеев Сергей

Теги: Анна Матвеева , Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева. Завидное чувство Веры Стениной. – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2015. – 541. – (Проза: женский род). – 3000 экз.

Некоторые читатели наивно полагают, что для критика нет бóльшего удовольствия, чем выискать неудачное сочинение и от души раздраконить все его художественные недостатки. На самом деле репутация злобного критика не мила никому. Наоборот, всегда ждёшь и надеешься обнаружить в современной словесности яркое, свежее, оригинальное явление. Но что делать, если эти ожидания оправдываются нечасто…

Примерно с этими соображениями я принимал предложение написать рецензию на книгу Анны Матвеевой «Завидное чувство Веры Стениной».

Тревожные подозрения возникли уже при обзоре внешнего вида издания: претенциозное оформление обложки, на которой на классическую картину пялится современная девица, стоя почему-то на щербатом полу из вагонки. Само название тоже показалось тяжеловесным, натужным, вымученным. Да, у нас на слуху «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», «Признания авантюриста Феликса Круля», «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера», «Поруганная честь Катарины Блум», «Замужество Марии Браун»… «Любимая женщина механика Гаврилова», в конце концов. Но там в центре всегда оказывается яркая личность. Образ. Судьба. А здесь…

Вообще говоря, вынос имени собственного в название текста – дело очень ответственное: «Дон Кихот», «Гамлет», «Обломов» – это ведь не просто имена людей, а типы. Наверное, Вера Стенина, по авторскому замыслу, тоже призвана явить миру незабываемый тип человеческой натуры. Но… Впрочем, об этом чуть позже.

В довершение внешних несуразностей приходится отметить непонятно зачем вынесенное на переплёт слово «Роман» (так не принято), безликую нумерацию глав (автор не удосужился придумать сколько-нибудь значимые заголовки), содержание, потрясающее информативностью: «Часть первая. Часть вторая. Часть третья. Часть четвёртая». Для того чтобы разбавить протокольный вид текста, писательница снабжает главы высокопарными или же туманными эпиграфами, которые мало что вносят в понимание текста: «Самые завистливые племенные культуры – такие как добуан и навахо – действительно не имеют концепта удачи вообще, как и концепта шанса. В таких культурах, например, ни в кого не ударяет молния, иначе как по злой воле недоброжелательного соседа-завистника. Гельмут Шёк». О чём это, а? И зачем?

Главная героиня романа Вера – искусствовед. Для подтверждения её профессиональной принадлежности А. Матвеева нагружает текст фамилиями художников разных веков, названиями картин, эстетических явлений. Иногда это выглядит уместно, но чаще вызывает чувство неловкости. Вот Вера стоит в Лувре перед «Джокондой»: «Вера считала её славу преувеличенной… За стеной, где висела «Джоконда», зал продолжался, и там у окна стояла Юлька (подружка-соперница Веры. – С.К. ). Рыдала в шейный платок, уже совершенно мокрый. Сопливые ниточки тянулись от неё паутиной… – Да в чём дело-то, – спросила Вера. – Не могу на неё смотреть…» На этой же странице автор для чего-то дважды одними и теми же словами противопоставляет Леонардо картину Ренуара «Портрет Жанны Самари». Такое вот незамысловатое искусствоведение.

Журналистка Юлька по нелепому прозвищу Копипаста более удачлива в жизни, но так же усердно пыжится предстать интеллектуалкой. На страницах книги то и дело ни к селу ни к городу мелькают культовые имена Грабарь, Арчимбольдо, Христо Явашев, Си Си Кетч, Брейгель, Сокуров, Беллини, Гейне, Алёна Апина… – перечислить всю эту кучу-малу невозможно, но хочется посоветовать автору в случае переиздания снабдить роман алфавитным списком имён.

Высокий коэффициент интеллектуальности – это хорошо, но плохо, когда автор всячески щеголяет своей начитанностью, а точнее – нахватанностью: ни одно из привлекаемых имён ничем не мотивировано, а притянуто за уши для бахвальства свердловских эрудиток. В своё время специалист по китайской культуре Евгения Завадская предостерегала против того, чтобы авторы бравировали начитанностью своих персонажей. В самом деле, нет сомнений, что Версилов у Достоевского – человек высокой культуры и глубоких знаний, но писатель убирает эти качества в подтекст произведения, а не вываливает на прилавок книжного развала.

Потом ни с того ни с сего возникают реалии Ганиной ямы и обстоятельств расстрела царской семьи (как-никак автор и герои имеют прямое отношение к екатеринбургским реалиям). Но нельзя же так, для красного словца, приплетать в дамский роман трагические страницы отечественной истории!

А главное – всё это выглядит искусственно и нелепо в общей сюжетной канве книги. История противостояния двух подруг подаётся как нескончаемая череда унылых бытовых разборок, неинтересных пустопорожних разговоров. Казалось бы, жизнь молодых и симпатичных женщин не могла бы обойтись без пикантных эпизодов и постельных сцен, но в романе практически нет даже этого. Так, всё вокруг да около. Во всей истории чувствуется какая-то серость, бесстрастность, фригидность, словно речь идёт не о продвинутой журналистке и увлечённой искусствоведше, а о двух скучных старых девах.

Столь же безликими, незапоминающимися, непрописанными в книге Анны Матвеевой представляются и мужские образы: какие-то геры, вадимы, сарматовы, которые прошли как тени, не коснувшись ничьего огня. Возможно, женский род прозы, вынесенный в название серии, соответствует уровню потребителей такого рода текстов, но ведь и вкусы любителей тягомотных литературных сериалов воспитывают и устанавливают как раз такие книги! К тому же конъюнктура, если она продиктована не идеологическими мотивами, а требованиями формата, остаётся конъюнктурой. Не говорю уж о языке – он стёрт, вял и лишён какой бы то ни было оригинальности. Да, так пишут нынче многие, и что с того? Надо же стремиться хоть как-нибудь переломить эту пагубную тенденцию!

Проблематика зависти как движущего чувства в человеческих отношениях в нашей и зарубежной литературе исследована достаточно основательно (вспомнить хотя бы Юрия Олешу), но никто, как кажется, не касался прежде этой темы так скучно и безразлично.

Нравственный выбор императорской семьи

Нравственный выбор императорской семьи

Книжный ряд / Библиосфера / Объектив

Замшев Максим

Теги: Ольга Елисеева , Пётр Третий

Ольга Елисеева. Пётр Третий. – М.: Молодая гвардия, 2015. – 380 с. – ЖЗЛ. – 3000 экз.

Ольга Елисеева – один из самых известных специалистов по русскому XVIII веку. Каждая её книга – пиршество для тех, кто любит погружаться в достоверный исторический антураж. Не исключение и «Пётр Третий». Почему автор выбрала такую историческую фигуру, о которой осталась исключительно недобрая слава, как об императоре недостойном, взбалмошном и ни в какое сравнение не идущем со своей супругой, наречённой Екатериной Великой? Елисеева доказывает, что трагическая судьба внука одновременно и Петра Великого, и Карла Великого, претендента на русский и шведский престолы, стала такой не только в силу его характера, но и благодаря роковым обстоятельствам его взросления.

Что характерно для исследовательского почерка Ольги Елисеевой? Во-первых, она не претендует на лавры исторического беллетриста, которые всегда сдобрены изрядной долей художественного шарлатанства. Для неё главное – воссоздать картину описываемого ею периода с максимальной степенью достоверности, а персонажей освободить от всяческого глянца. Во-вторых, она способна картины далёкого времени превратить в актуальные, заставляющие искать параллели с сегодняшним днём, а порой и приходить к ошеломляющим выводам. В-третьих, она с аристократической бережностью относится к источникам, используя их не слепо, а с оценкой вероятной субъективности и объективности мемуарных свидетельств. В-четвёртых, Елисеева умеет показать исторических персонажей в таком свете, что чувство сопереживания возникнет у читателя непременно. То есть происходит естественный выход из поля документалистики в пространство большого стиля.

В самом начале повествования Елисеева задаётся рядом вечных вопросов, каждый из которых – часть большой и неизбежной темы: можно ли предположить, что судьба её героя, Петра Третьего, сложилась бы по-иному и трагедия в Ропче не произошла бы… И как пошла бы российская история, если бы «на престоле России оставался монарх, с трудом проводивший грань между собственными выдумками и реальностью»?

Помимо очень скрупулёзной реконструкции образа Петра Третьего, начиная от его детства в Голштинии, до сих пор опутанной тайной кончины, Елисеева рисует подробную картину европейской и переплетённой с нею российской политической жизни той поры, полной тайных союзов, манёвров и коварства. Одним из главных трендов того далёкого века был брак. Брак между представителями династий, создававший коалиции и распределяющий европейские престолы. Брак как орудие мира и войны. Брак как наущение и месть. Брак как игра на опережение. Жертвой такого положения вещей стал Пётр Третий ещё задолго до своего рождения, когда его мать, дочь Петра Великого, выдали за голштинского принца Карла Фридриха. И в России, и в Швеции проблема престолонаследия стояла довольно остро, но императрица Елизавета Петровна решила её быстрее, вывезя своего племянника в Россию и начав лепить из него будущего императора. Мальчик воспитывался, несмотря на своё происхождение, в условиях довольно жёстких, часто бесчеловечных. Это привело к тому, что его характер формировался не последовательно, а урывками, часто вопреки логике, а не в согласии с ней. Елисеева сразу оговаривается, что многие воспоминания о Петре Третьем написаны в угоду принявшей его корону супруге – императрице Екатерине Второй, и в них Пётр намеренно изображается в весьма негативных тонах как человек, никак не могущий управлять Россией, а иные, например, часто цитируемые мемуары воспитателя Петра Якова Штелина, напротив, чересчур романтизируют образ молодого государя, подтасовывая факты. Елисеева, как заправский детектив, идёт по следу давно усопшего царя и также его жизнеописателей, ловя последних за руку там, где они пытаются сознательно спутать карты потомкам. И, надо сказать, получается это у неё это с блистательной убедительностью. Многие факты приведены и проанализированы впервые, что часто в корне меняет сложившееся представление о Петре Третьем как о взбалмошном инфантиле. Его характер, по мнению Елисеевой, значительно сложнее, а его короткое царствование ценно тем, что оно «продемонстрировало необходимость новой волны европеизационных реформ и дало понять властям предержащим, как их не надо проводить».

Образ Петра Третьего не единственный бриллиант в короне книги. Выпукло, детально и точно дан портрет императрицы Елизаветы Петровны, одной из самых недооценённых властительниц России, абсолютно русской по духу, по душевности и широте нрава; подробно и не без симпатии охарактеризована личность выдающегося деятеля той эпохи канцлера Бестужева, и конечно, над каждой буквой текста о Петре Третьем витает образ той, кто сменила его на царстве, – императрицы Екатерины. Меня лично особенно потрясла мысль о том, что комплекс дурных черт Петра Третьего – это часть некоего кода царской фамилии, и в дальнейшей истории одни её представители преодолевали его, другие потакали ему в себе. И зависело то или иное от нравственного выбора. Нравственность и идея служения для государей всегда должны быть превыше любой предрасположенности в характере.

Дань справедливости

Дань справедливости

Книжный ряд / Библиосфера / Книжный ряд

Теги: Андрей Молчанов , Новый год в октябре

Андрей Молчанов. Новый год в октябре: Роман, повесть. – М.: Вече, 2015. – 320 с. – 2000 экз.

Издательство «Вече» решило продолжить серию «Любимая проза. Сделано в СССР», обратившись к творчеству Андрея Молчанова. Второе дыхание открылось для дебютного романа автора «Новый год в октябре» (1983) и нашумевшей в своё время повести «Перекрёсток для троих» (1984).

Смелую повесть не только подвергли жёсткой критике, – отвергли. Редакция журнала «Человек и закон», допустившая «повесть застойных лет» до печати, назвала публикацию «промахом в работе». А после пришлось оправдываться перед партией, чтобы продолжить своё существование. В спешке и самим ЦК КПСС было принято постановление «Об усилении идеологической работы партийных органов с писателями».

«Литературная газета», кстати, тоже выражала возмущение: «Вряд ли существует в нашей литературе последних лет другое произведение, в котором поголовно все действующие лица изображались бы преступниками либо подонками, в котором не нашлось места ни одному положительному персонажу».

И вот сегодня мы видим переиздание произведений Молчанова, а это значит, последовало его переосмысление. Прежде всего следует сказать, что проза 80–90-х годов для 2010-х – это уже история. А историю не судят, её изучают, рассматривают под микроскопом.

Герои Молчанова – люди озлобленные, их и впрямь можно назвать «подонками», обличать и порицать, только что-то с каждым новым поворотом сюжета всё меньше находится на это смелости. Взять хотя бы главного героя «Нового года в октябре» Прошина. Жестокий, расчётливый, да. Но ведь есть и причина. Конкурент Лукьянов пытается отобрать любимую лабораторию, коллега Глинский без конца лезет в личную жизнь, проект не движется с места, с женщинами приходится играть незавидную роль будто бы увлечённого любовника. Как тут не озлобиться?

Беда главного героя и его окружения в том, что они даже не пытаются найти иной путь. Жизнь их крепко придавила, и всё, что они могут делать – барахтаться, надеясь, что следующий день будет не настолько скучен и напряжён, как сегодняшний. О многом говорит и любимое развлечение Прошина – разогнаться на машине и успеть развернуться у самой стены. Излишний экстрим появляется от безысходности: от жизни нечего ждать, а значит, неважно, когда и как она оборвётся...

Хотя роман и повесть относятся к раннему творчеству Молчанова, это достаточно зрелые тексты. Правда, и не без огрехов. Например, причудливо выглядит словесный сумбур в тексте, особенно в прямой речи героев. Смесь просторечия и сленга смотрится по меньшей мере странно.

« – А вот Зиновий, – молвил Прошин устало. – Садись, дружище, поговорим о безотрадных делах наших. Как у тебя-то, кстати?

– Да… всё путём».

Но есть и фразы, имеющие потенциал стать афоризмами и укорениться в нашей действительности.

Повесть «Перекрёсток для троих» – это свод писем и дневников персонажей «застойных лет»: Игоря Егорова, Марины Осиповой, Владимира Крохина. Из таких обрывочных эпистолярных зарисовок и формируется сюжет. Возможно, поэтому он несколько нетороплив – дневниковые раздумья и не предполагают стремительности.

В целом же то, что сегодня книги из серии «Любимая проза. Сделано в СССР» пользуются популярностью у читателей, говорит о многом. И даёт возможность отдать дань справедливости – ещё раз объективно взглянуть на недавнюю эпоху, где создавалось крепкое и жизнеспособное советское искусство, о чём теперь принято стыдливо умалчивать или брезгливо морщиться.

Александра ВЯЗЕМШЕВА

Пятикнижие № 47

Пятикнижие № 47

Книжный ряд / Библиосфера

ПРОЗА

Татьяна Трубникова. Танец и слово. – М.: Т.Ю. Трубникова, 2015. – 576 с. – Тираж не указан.

Знаменитые пары (как герои книги Сергей Есенин и Айседора Дункан) всегда привлекали к себе внимание и вызывали нездоровый интерес – за каждой знаменитостью по отдельности и за ними вместе тянулся бесконечный шлейф из самых невероятных сплетен, слухов в виде версий, догадок и клеветы.

Это налог, который известные люди платят обществу за свою популярность, и по большому счету он вполне естественен. Люди имеют право удовлетворить своё любопытство… ну и немного приукрасить то, что слышали.

Этой маленькой слабости подвержены и пишущие люди. То, чего они не знают и знать не могут, нужно домыслить – просто для того, чтобы придать тексту правдивости и объема. Иногда их может занести немного не в ту сторону (как, например, «пряный, терпкий, горьковатый» запах Айседоры Дункан) или подробные ощущения Есенина от её руки на затылке. Читателю остаётся надеяться лишь на то, что автор сумел укротить свою буйную фантазию и в основном от правды ушёл недалеко.

ПОЭЗИЯ

Андрей Дементьев. Избранное. – М.: Эксмо, 2015. – 432 с.: с ил. – 3000 экз.

Сегодня, во времена чистогана и коммерции, проникающей во все отрасли нашей жизни, поэзия необходима больше, чем в более спокойные и располагающие времена. Хотя бы для того, чтобы понять, что не все продаётся и покупается, что остались в мире вечные ценности и красота. Речь идёт именно о поэзии в самом высоком смысле этого слова – не о сотнях тысяч пишущих в столбик людей, которые с появлением интернета вдруг получили возможность показывать свои слабенькие вирши неразборчивому читателю, а о поэзии, которая уже прошла испытание временем. И над которой время не властно.

Андрей Дементьев – известный и любимый народом поэт, и растущие тиражи его книг только подтверждают непреходящую востребованность настоящих стихов.

Военное детство.

Простуженный класс.

Уроки негромкие, словно поминки.

И булочки с чаем, как праздник для нас,

И довоенные в книжках картинки.

БИОГРАФИЯ

Игорь Суриков. Сапфо. – М.: Молодая гвардия, 2015. – 268 с.: ил. – 3000 экз.

Чем дальше от сегодняшнего дня, тем более притягательны и интересны прошедшие времена. Особенно значительны фигуры, сумевшие преодолеть толщу лет и остаться в памяти потомков. Особенно если человек стал первым. Тем более если это женщина. К тому же женщина, пишущая стихи.

Речь идёт о Сапфо, которая признана первой в мире женщиной-поэтессой, чьему перу принадлежит множество лирических стихотворений, вошедших в золотой фонд мировой литературы. Более того, с лёгкой руки Платона Сапфо звали «десятой музой» все, кто читал её любовную лирику.

О жизни «десятой музы» известно немного, но по крупицам дошедших до нас сведений можно воссоздать канву судьбы этой неординарной, яркой и интересной личности. Конечно, в ней, как в зеркале, отразилась не только Древняя Греция, но и окружающий её мир, и положение женщин в нём.

ДУХОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Монах Салафиил Филипьев. Тайна Афонской пустыни. Дневник пустынножителя. – СПб.: Православный летописец Санкт-Петербурга; М.: Паломник, 2015. – 464 с.: ил. – Тираж не указан.

Духовная литература для обычных, не обязательно воцерковлённых людей – эту нишу занимают талантливые писатели, способные донести до читателя христианские ценности, не навязывая своего мировоззрения. Такова «Тайна Афонской пустыни» монаха Салафиила (Филипьева), который носил имя инок Всеволод до мантийного пострига на Афоне в 2014 году.

Автор книг «Начальник тишины», «Ангелы приходят всегда», «Святогорец», «Последний Афон», обладая поэтическим даром и талантом просто говорить о духовном, пишет на этот раз в дневниковом жанре, делясь личным и сокровенным, душевными переживаниями и духовными размышлениями.

На страницах книги читатель встречается с собой, узнаёт себя, словно всё написано именно о нём, о жизни его души. Дневник афонского пустынножителя – история души, исполненная борьбы, поиска и надежды, – позволяет взглянуть изнутри на потаённую жизнь афонских пустынников и найти ответы на самые сложные вопросы.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Артур Гиваргизов. Морж, учитель и поэт. Маленькие повести для любителей больших путешествий. – М.: Розовый жираф, 2015. – 92 с. – 3000 экз.

Как формируется отношение детей к людям старшего поколения? Будут ли они их уважать или пренебрежительно не замечать? Может ли им показаться интересной жизнь пожилого человека? Детскому прозаику и поэту Артуру Гиваргизову удалось создать удивительно симпатичного героя, старичка с точки зрения детей, которого они полюбят с первой же главы. В его новой книге «Морж, учитель и поэт» в центре внимания находится 60 -летний житель посёлка Песочный, что на берегу Северного Ледовитого океана. Несмотря на солидный возраст, Михаил Михайлович ведёт себя почти как семилетний Миша, умеет быть несерьёзным и мудрым одновременно.

В книге «Морж, учитель и поэт» сказочное, необъяснимое и чудесное легко сочетается с обыденным, объяснимым и реальным. Здесь запросто может ожить мамонт, а морж – стать другом человека и плавать у него в бассейне...

Весёлые иллюстрации к «Моржу...» нарисовал художник Сергей Калинин. В своих рисунках ему удалось отразить настроение каждой главы.

Мушкетёры 170 лет спустя. Ликвидация

Мушкетёры 170 лет спустя. Ликвидация

Искусство / Искусство / МельпоДмена

Пешкова Виктория

Сцена из многочасового спектакля

Теги: искусство , театр

Константин Богомолов вздумал помериться славой с Александром Дюма. В МХТ сыграли премьеру – «Мушкетёры. Сага. Часть первая». В программке «трэш-эпоса по мотивам» знаменитого романа указано: сочинение К. Богомолова. Трэша там и вправду хоть отбавляй, от романа же остались только имена персонажей.

Свершилось: режиссёр Константин Богомолов всерьёз взялся за перо! Автор скромных ремарок к Уайльду и Достоевскому и развёрнутых титров к Николе МакОлифф наконец написал пьесу. Точнее – текст. Ещё точнее – он его вроде как и не писал, а тот сам рождался в ходе импровизаций на репетициях. Так говорит Богомолов. Ни для кого, правда, не секрет, что лучшие экспромты готовятся загодя. Как бы то ни было, получилась у новоиспечённого текстурга не новодрамовская безделушка на час с хвостиком, а сага, идущая на сцене МХТ пять часов. И это только первая часть – так сказать, спектакль-фельетон.

Поклонники творчества г-на Богомолова немедленно определили сей текст как новое слово сразу и в драматургии, и в литературе. Использование персонажей одного из самых популярных романов в истории мировой литературы, разумеется, неслыханное новаторство. Равно как и выворачивание наизнанку идей, взглядов и принципов, воплощением которых этот роман был в течение 170 лет для миллионов читателей, – невиданный по смелости литературный приём.

Но не лавры новатора интересовали на сей раз г-на Богомолова – этого хлама ему и так уже девать некуда. То ли дело затеять невиданный по масштабам – эпос же как-никак! – мусорный (напомним: модное словечко trash – по-английски всего лишь «мусор») шабаш: эдакий сеанс чёрной магии с полным разоблачением всех имеющихся у человечества в наличии возвышенных идеалов – нерушимой мужской дружбы, самоотверженного служения родине, рыцарской любви к женщине… Крушить идеалы, благодаря которым человек остаётся человеком? И как раз тогда, когда всем нам так важно не дать себя осокотинить… Похоже, слишком долго г-н Богомолов пребывал в статусе enfant terrible отечественной сцены. Капризное дитятко давно выросло, но взрослеть, судя по всему, категорически отказывается, ведь тогда станет ясно, что созидать он так и не научился.

Сюжет сочинённой г-ном трэшеманом истории к «Трём мушкетёрам» никакого отношения не имеет, и в этом смысле (отдадим должное автору) «Мушкетёры. Сага. Часть первая» – произведение вполне себе оригинальное, изобилующее персонажами и коллизиями, коих в романе Дюма нет. Цель заимствования имён и статусов основных действующих лиц банальна – заманить публику на спектакль, поставленный по беспримесно собственному тексту режиссёру было бы значительно труднее: по числу читателей и почитателей г-н Богомолов пока сильно проигрывает господину Дюма-отцу.

Расчёт его, безусловно, верен. Во-первых, через «Трёх мушкетёров» в своей жизни так или иначе проходит каждый. Даже тот, кому семисотстраничный роман не по силам и в кратком изложении, наверняка видел экранизацию – хотя бы одну. Значит, и на просто «Мушкетёров» зритель клюнет! А во-вторых, текстургу-режиссёру есть чем ответить оппонентам: Дюма – это вам не Пушкин, и не Достоевский, и вообще не классик, и, согласитесь, человек взрослый смотрит на мушкетёрские похождения не так, как десятилетний ребёнок! Конечно, не так! Но если перечитывая «Трёх мушкетёров» в 20-й, 30-й, 50-й раз (да хоть в 70-й!), вы не возвращаетесь в своё детство, если их страницы не выметают из вашей души горечь былых потерь и мрак разочарований, освобождая хоть немного места для любви и надежды, можете дальше не читать и смело отправляться в Камергерский – именно вам там больше всего будут рады.

Начнётся всё ещё при закрытом занавесе с нервно подрагивающей чайкой: вас вежливо уведомят, что со сцены вы услышите много всякого-разного, что вам следует воспринимать не как трансгенные модификации ненормативной лексики, а как игру безудержной фантазии автора. Фантазия же сводится к замене букв в словах односложных и в перестановке слогов в многосложных. Привет господам чиновникам от культуры: обойти ваши пресловутые запреты на мат со сцены – раз плюнуть!

Потом занавес раскроется, обнажив стандартную для богомоловских постановок сценографию Ларисы Ломакиной – коробку, обшитую панелями. На этот раз – тёмными. На полу – ковры в красных «министерских» тонах. На коврах – три (впоследствии – четыре) железных армейских кровати, крытых синими солдатскими одеялами, и стол «под дуб» из кабинета чиновника средней руки с парой стульев. Две двери по бокам и одна – по центру, за которыми будет длинный коленчатый белый-белый коридор – то ли морг, то ли тоннель, по которому, словно души переживающих клиническую смерть, будут сновать туда-сюда персонажи в сопровождении новоявленного Харона с видеокамерой на плече. Ну и, конечно же, плазменный экран (надо же на чём-то финальные титры демонстрировать) – о, радость! – небольшой и только один.

В этом воистину королевском интерьере и окажется Дмитрий Артанян (именно так, вопреки программке, зовётся персонаж, которого играет Данил Стеклов), приехавший из Краснодара в Париж – Москву – какая, в сущности, разница! – поступать в театральный. Естественно, провалится по бесталанности. Но она у него весьма своеобразная: по мнению прослушивающего его «народного артиста» – он потом обернётся Карлсоном (Сергей Чонишвили), который на самом деле является Ангелом смерти, – этот малыш слишком искренен для артиста: артист – это ведь… (ну, то, что не тонет), и чем заслуженней артист, тем большее он ..., как, собственно, и вообще театр, который, по сути, «…кунтскамера. Здесь напоказ выставляются уроды, вырожденцы».

Тут самое время вспомнить строки Хайяма о том, что и из окна темницы можно увидеть грязь, а можно – звёзды. Что, естественно, не отменяет вопроса: почему этот добрый и мудрый Карлсон стоит на сцене, а не у входа в кассы МХТ и ролик с этим страстным монологом не висит в качестве заставки на сайте этого театра? Получается, уважаемый зритель дважды своё купание в том, что не тонет, оплачивает: сначала как честный налогоплательщик (МХТ ведь не частная лавочка, а государственный театр, финансируемый из госбюджета, который из наших с вами налогов и складывается), а затем уже по личной инициативе, купив вполне недешёвый билетик и внеся свою лепту в немалый (поскольку двойной) авторский гонорар г-на Богомолова.

Несостоявшийся актёр Артанян отправляется на кладбище, где его дальний родственник дядюшка Мудло (как всегда монотонно-инфернальная Роза Хайруллина) могильщиком работает, не дрогнувшей рукой уравнивая мёртвых с живыми. А тут и мушкетёры подваливают – Игорь Миркурбанов, Андрей Бурковский и Игорь Верник (неотличимые друг от друга, в элегантных строгих костюмах, светлых сорочках, при галстуках, как у настоящих мушкетёров и принято). С Артаняном они драться не будут. У них есть дело поважнее – предать земле всё, что осталось от их лучшего друга Вадика (в смысле Роже Вадима – да-да, того самого незаурядного эпатанта), погибшего во имя защиты свободы от условностей. Осталось от него немногое, зато самое существенное – ну, которое из трёх букв: первая «ф», остальные – именно те, что вы подумали. Вот с этим предметом на букву «ф», упакованном сначала в целлофановый пакетик, а затем в изящную деревянную коробочку, и будут носиться мушкетёры то ли по кладбищу, то ли по казарме практически весь первый акт, повторяя на разные лады одну-единственную мысль: все там будем.

Смерть и станет главным действующим лицом этой саги. Ведь во все времена, в любой точке мироздания и при любых обстоятельствах смерть одерживает победу над жизнью, не говоря уж о любви. Во всяком случае, г-н Богомолов абсолютно в этом уверен: смерть-то ведь, в отличие от любви, постоянна. И чтобы убедить почтеннейшую публику в том, что это совсем не страшно-ужасно, а, наоборот, хорошо и правильно, замаскировал свою дьяволиаду под трэш.

Его мушкетёры – полные отморозки, пускающиеся в благостные рассуждения о том, как и почему они покинули и забыли своих матерей. И если истории Портоса и Арамиса просто мерзки, то от «исповеди» матереубийцы Атоса разит серой аж до галёрки – её г-н сочинитель, вероятней всего, позаимствовал из засекреченного уголовного дела какого-нибудь маньяка или истории болезни одного из обитателей Канатчиковой дачи. Миледи (Марина Зудина, меняющая роскошные туалеты, не удосужившись хоть чуть-чуть менять интонации) богомерзский Атос, естественно, убивать не станет. Напротив, проведёт с ней дивную ночь страсти, обнаружив под утро, что отражение обожаемой женщины в зеркале – это его старый друг Вадик, которому из-за отсутствия соответствующего органа (оторванного в бою снарядом!) пришлось стать женщиной.

Артанян – слюнтяй и трус, периодически получающий по морде от каждого из мушкетёров в отдельности и от всех одновременно, хоть и женится на Констанции (Александра Ребено’к), но насладиться плодами этой победы не успеет: сразу после брачной церемонии его место займёт Арамис, а чуток попозже и Портос с Атосом. Констанция же, наряженная а-ля Надя Шевелёва (даже на лисью шапочку не поскупились!) и поющая дурным голосом «У природы нет плохой погоды», не учительница и не галантерейщица, а актриса… снимающаяся в порно. Почему в порно? Жеманясь, как субретка из водевиля позапрошлого века, изрядно потрёпанная, но непобеждённая «барышня» с готовностью объясняет: актриса не может не сниматься, а поскольку все вокруг снимают только порно, то она в нём и снимается – а что такого, работа как работа.

Скакать в Англию за подвесками мушкетёрам никакой надобности нет. Королева Ирина Петровна (Ирина Мирошниченко, чьё мастерство в этом балагане не более чем объект безжалостной, хоть и хорошо закамуфлированной насмешки) любит отнюдь не Бекингема. Благородная дама преклонных лет пылает страстью к R&B-идолу Джастину Биберу (Павел Табаков, увы, так же не тянет на лорда, как и на поп-звезду, особенно в соседстве с Мирошниченко). В залог этой любви она вынет свои зелёные, как изумруды, глаза и подарит их любимому в качестве подвесок. А затем пойдёт слепая через всю Европу к берегу Ла-Манша и утопится. Но прежде выслушает нравоучение от кардинала (Виктор Вержбицкий), упрекающего её в том, что она, подобно Марине Цветаевой, любит молоденьких мальчиков. Вот так-то, дамы и господа! Попробуйте объяснить г-ну Богомолову, что вы любите Цветаеву «не за это»…

Разбирать актёрскую игру в этом опусе совершенно бессмысленно – Богомолову нужны марионетки, ровными голосами произносящие вложенный в них текст. Индивидуальность он виртуозно отключает даже у актёров талантливых, перетаскивает из спектакля в спектакль маски-схемы, носителями которых они являются. Вержбицкого-кардинала от Вержбицкого-Пушкина в ленкомовском «Борисе Годунове» отличает только наличие макси-юбки вместо брюк. Схема же «обывательского зла» работает так же. Как схема «инфернального зла» в Миркурбнове – Самозванце-Атосе. Играющая «до полной гибели всерьёз» Мирошниченко на этом балу вампиров неуместна, как роза во льду. Вроде бы можно ставить точку...

Но Богомолов не был бы Богомоловым, если бы ограничился только экспериментами над Дюма. Сверхзадача куда циничней, вот только порох в эскападах про президента и родину поотсырел – чаще шипит, чем взрывается. В который раз г-н режиссёр демонстрирует нам, как хочется ему жить так, словно нет великой страны с героической историей и нет людей, почитающих честью для себя быть её гражданами, наследниками и продолжателями этой истории. Как хочется ему перековать этих странных людей, которые, несмотря ни на что, и из страны этой никуда не уезжают, и правительство не свергают, а просто работают, любят, детей рожают, и каждый год 31 декабря крошат оливье, поднимают бокалы под речь президента и смотрят бесконечную «Иронию судьбы»... Не перековываются… Вот и приходится г-ну Богомолову конструировать на сцене МХТ свою «параллельную Россию». Продолжение следует?

«Вычислить место поэта»

«Вычислить место поэта»

Искусство / Искусство / Константин Симонов - 100

Доронина Татьяна

Теги: Константин Симонов

Читаю воспоминания современников о Константине Симонове. Организованность, верность слову, большая работоспособность и юмор по отношению к самому себе. Его талантливость помножена на мою детскую влюблённость в его стихи.

Его современниками среди поэтов были Твардовский и Пастернак. Среди драматургов – Арбузов и Леонов. А когда Симонов писал «Живые и мёртвые», уже были Белов и Распутин.

Я благодарна Симонову за Булгакова, за то, что показаны «всем, всем, всем» разорванная рукопись и последнее «стояние», то есть «противостояние» Булгакова на верхней башне баженовского дворца.

«Живым» я увидела Константина Михайловича с верхнего яруса Театра Революции. Был юбилей. Театр праздновал. Партер наполнялся, как чаша, он казался именно чашей сверху. Атмосфера, в которой приподнятость царила над официозом. Люди пришли радостные и уверенные в том, что они не проскучают, не «скоротают вечерок», а увидят что-то доселе неизвестное!

Может быть, моё собственное ощущение и моя радость были тогда лишь для меня «всеобщими». Но мне казалось, что именно «все» полны ожиданием и радостью.

Прозвенел третий звонок, и по центральной дорожке между креслами прошла к первому ряду красивая пара – высокий мужчина и стройная женщина. Кто-то рядом сказал: «Симонов и Серова». Она была в чёрном бархатном платье, волосы заколоты у шеи, как закалывают их у себя дома, перед тем как пойти в ванную. На нём был костюм цвета хаки, который напоминал военную офицерскую форму. Тёмные волосы подстрижены по моде 52-го года – зачёсаны ото лба назад. Он и она не оборачивались, не оглядывались и, как мне тогда показалось, совсем не жаждали всеобщего внимания. Они были истинно знамениты, тяжесть сотен пар глаз они приняли привычно на свои спины.

Я смотрела на два затылка – чёрный и соломенный, на спины – светлую и тёмную, на лица в театре, устремлённые к этим затылкам и спинам, и повторяла про себя: «Ты говорила мне «люблю», но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю», едва удерживая губы». Из всего цикла «С тобой и без тебя» эти стихи я любила более всех, в них были правда горечи неразделённой любви и надежда.

Шурша (ох, как я люблю этот звук!), открылся тяжёлый занавес, зал наполнила овация – единая, мощная, звук казался материальным, в нём была энергия трёх тысяч рук и тысячи пятисот сердец. Труппа восседала на сцене. Женщины были в белых платьях, и только две из них – в ярко-зелёных. (Потом по внутритеатральным рассказам я узнала, что Охлопков «контролировал» своих актрис по части туалетов. Как он «пропустил» эти два зелёных – остаётся загадкой. Но эти два ядовитых пятна отстаивали на сцене самостоятельность выбора и своё безвкусие.) Мужчины – все в чёрных костюмах и белых рубашках. В центре стоял губастый гигант, его глаза лучились, костюм сидел на нём идеально, и идеальной была улыбка – безмерное обаяние ему было отпущено Господом Богом. Его хватило бы не только на этот праздничный зал, а на все «непраздничные» залы, собранные вместе. Николай Охлопков – талант и лукавство!

Знаменитая пара в первом ряду аплодировала вместе со всеми, а я аплодировала более всего именно им, которых я знала и любила в далёком заснеженном Данилове в дни эвакуации.

Второй раз я увидела Симонова в Вахтанговском театре.

БДТ приехал на гастроли в Москву (мои первые московские гастроли), и днём была назначена читка пьесы «Четвёртый». Читал автор. Он сидел спиной к окну, за небольшим столом, держал в руках экземпляр пьесы и, обаятельно картавя, чуть глуховато и ровно читал текст. Потом, после спектакля «Варвары», Товстоногов пришёл ко мне в гримёрную вместе с Симоновым, и я увидела серьёзные, печальные глаза и услышала: «Прекрасно играете». Сказано было тоже серьёзно, без улыбки.

На другой день, когда я вышла в холл гостиницы «Москва», чтобы отдать ключ от номера и идти на спектакль, от колонны отделилась высокая фигура Симонова. Он подошёл ко мне и протянул книгу. «Это вам», – сказал он. «Стихи и поэмы» в желтоватом супере. «Прекрасной актрисе». Я читаю надпись и слышу «п’екрасной акт’исе». Я улыбаюсь этой московской ранней весне – такой щедрой, такой настоящей, с такой нежной свежестью и с запахом гиацинтов и нарциссов.

Я стою возле писательского дома у метро «Аэропорт», смотрю на мемориальную доску и печальные даты – «1915–1979». Яркие гвоздики стоят в банке с водой, как цветы на могилах кладбища. Они похожи на маленькие сердца, они полны памятью и любовью. Памятью о таланте и любовью к человеку.

Последнее, перед «вечным уходом», выступление Симонова в концертной студии Останкино больно врезалось в сердце, осталось в нём навсегда: очень худой, в синем костюме (который сейчас ему велик, который обвис на нём), стоит перед микрофоном. Бледный рот, впалые щёки и впалые глаза. Голос ещё более глухой и негромкий. «Жди меня, и я вернусь, только очень жди». Он читает заклинание, свою молитву «женщине, которую любил», когда был молод, здоров и не боялся смерти.

Я чувствую, как он старается «не включаться в тему», быть бесстрастным, но чем больше он хочет казаться бесстрастным, тем явственнее звучат его боль и его отчаяние. Он опускает глаза, чтобы слёзы не были заметны, чтобы их не увидели, чтобы камера не унесла в те долгие годы «мира без него» – плачущее лицо.

Я вижу лица зрителей, которые плачут вместе с ним, сама утираю мокрое лицо и думаю: что из «имущества последних лет» хочется взять ему с собой? Наверное, свою военную молодость и своё бесстрашие. Потом, когда я узнала, что Симонов завещал развеять испепелённого себя на поле под Могилёвом, я поняла, что он сумел «вернуться» в молодость, сумел остаться вместе с теми – молодыми и бесстрашными, похожими на него своей жизнью и смертью. Жизнью – на пределе и смертью – за других. «Казалось бы, просто, научно, бесспорно во времени вычислить место поэта. Но он, проходя между белым и чёрным, живёт как загадка, а не как анкета!»

Эти симоновские стихи очень хорошо слушает любая аудитория, как и «военные стихи». Перечитывают его книги, заново ставят его пьесы, смотрят его фильмы о войне, о солдатах и о Булгакове, следовательно, Константин Михайлович Симонов участвует в «сегодня», он «лопатит» умы и души и после того, как «Бог своим могуществом» отправил его в тот путь, который не имеет конца.

Разоблачение века

Разоблачение века

Искусство / Искусство / "ЛГ" выступила. Что сделано?

Теги: искусство , живопись

Раскрыт секрет знаменитой картины Малевича

Исследование картины «Чёрный квадрат» с помощью рентгеновских лучей и микроскопического анализа подтвердило выводы «Литературной газеты», основанные на здравом смысле и чувстве юмора. Итак, Казимир Малевич просто-напросто закрашивал неудачную кубофутуристическую композицию чёрной краской, а из этого обыденного процесса сделали культ.

«Теперь уже почти неважно, имеем мы дело с тупиковым живописным любомудрием или же для прикола на выставке в красном углу вывесили по-чёрному загрунтованный холст…» – писала «ЛГ» к 100-летию великого авангардиста. Однако научные сотрудники Третьяковки рассудили, что важно, и доказали вторую версию.

Кроме всего прочего, исследователями установлен досадный факт: оказывается, «Чёрный квадрат» все эти годы висел перевёрнутым. На картине обнаружена надпись «Битва негров ночью», сориентировавшая, где у произведения верх, а где – низ.

Что же теперь делать?..

«ЛГ» подозревала, что картина Малевича – это ординарное изображение широко распространённой геометрической фигуры, а приписываемые ей контексты с подтекстами – выдумка искусствоведов. Но если «ЛГ» права, значит, у нас на глазах рушится вся конструкция «современного искусства». Ведь оно стоит на четырёх написанных Малевичем «Чёрных квадратах», будто Земля в представлении древних на трёх китах.

Скандал и провокация стали обычным делом для нынешнего «актуального искусства». «ЛГ» отмечала, как повлиял на эту практику «Чёрный квадрат»: «Разумеется, и прежде в искусстве без продуманного скандала не обходилось, но после «ЧК» скандал стал обходиться без искусства».

Но если «актуальное современное искусство» зиждется на ложном догмате «Чёрного квадрата», неужели грядёт эпоха реабилитации реализма?

Будем надеяться, прозорливая публикация «ЛГ» возымеет действие. Там сказано: «О чём же нам надо помнить при виде «Чёрного квадрата»? Наверное, о том, к чему ведёт агрессивная, обедняющая новизна, а ведёт она к разрушению плодотворной традиции, обесчеловечиванию искусства, которое становится вроде шахидки, спрятавшей бомбу там, где обычные женщины вынашивают плод…»

Вадим ПОПОВ

Победа без оружия

Победа без оружия

Спецпроекты ЛГ / Научная среда / Авторитетное мнение

Сухомлинов Владимир

Будущие чипы

Теги: наука , общество , развитие

В общественном сознании, а проще говоря, среди людей, утвердилось мнение, что в такой сфере, как микроэлектроника, мы давно и навсегда отстали от лидеров – японцев, американцев, даже китайцев. Но «почему-то» наши боевые самолёты очень точно попадают в цели террористов в Сирии, а ведомы они и сами оснащены в большой степени отечественным оборудованием. Появился и свой, русский смартфон. Так ли уж всё беспросветно? Наш собеседник – Максим ЯНУШЕВ, исполнительный директор дивизиона «Микроэлектроника» концерна РТИ.

– Итак, Максим Валерьевич, похоже, не выпутаться нам из отставания? Или не всё так плохо? Ведь с вашим концерном, как я знаю, считаются на мировом рынке.

– ОАО «РТИ» – негосударственный российский оборонный концерн – занимает 69-е место среди подобных концернов мира. Вполне приличная позиция. Концерн смог выстроить научнопроизводственную цепочку, которая позволяет успешно реализовывать гособоронзаказ. На слуху такой продукт концерна, как загоризонтные радиолокационные станции. Ещё их называют РЛС сверхдальнего обнаружения. Это важная составляющая системы раннего предупреждения о ракетном нападении (СПРН).

В этом году уже можно говорить, что работы по созданию наземного эшелона СПРН перешли в фазу финальной реализации. На одном из совещаний под руководством Владимира Путина было принято решение об ускорении темпов работ по созданию радиолокационного поля наземного эшелона СПРН и смещении срока завершения работ с 2020 года на более ранний. И серьёзных препятствий для достижения цели нет. Хотя конечная дата зависит от работы всего комплекса (не только концерна РТИ), включая и строительную готовность.

Эта ситуация выявляет главный вектор нашего развития.

– Ну тогда давайте ещё какието подробности...

– Концерн – это около 70 юридических лиц, 17 из которых прямо участвуют в производстве конечной продукции. А она различна – от микросхем до сложных распределённых программноаппаратных комплексов. Есть продукты и технологии, о которых я не могу рассказать и которые заказывает у РТИ Министерство обороны, есть продукты двойного и гражданского назначения. Общий рекламный каталог продуктов и технологий – книга не для широкого круга читателей в несколько сотен страниц.

Концерн объединил в единую производственную цепочку то, что было расстроено перестроечным процессом, добавив новые мощности, которые были необходимы для создания инновационного продукта, востребованного оборонным комплексом. Это дало новую жизнь нескольким заводам после разгромов 90х. В состав концерна входит зеленоградское предприятие ОАО «НИИМЭ и Микрон» («Микрон»). Это одновременно научноисследовательский и технологический институты, совмещённые с современной фабрикой по производству чипов или микросхем. «Микрон» – единственное предприятие в РФ, которое реализует полный цикл микроэлектронного производства. Начиная от разработки микросхем и заканчивая серийным выпуском. В России оно одно из немногих предприятий, которые не только не ушли в небытие при смене строя и идеологии, но и приумножили заложенный во времена СССР научнотехнический и технологический потенциал своего комплекса.

Такие комплексы – это прежде всего школа специалистов: технологов, разработчиков, исследователей. Были разные времена для этих людей, в том числе массовый отъезд за рубеж. В США, Европу, Китай. Сейчас обратная тенденция. Это показатель их востребованности дома. Успешность «Микрона» подтверждена и тем, что значимая доля выручки приходит к нам из США, Кореи, Китая и Японии.

Если говорить о характеристиках фабрики «Микрона», то это серийное производство изделий с топологией 90–180 нанометров. Некоторые виды памяти серийно выпускаются в топологическом размере в 65 нанометров. Для сравнения: один из лидеров рынка, а это компания «Интел», реализовал технологию 22 нанометра в 2015 году. Однако 75–80 процентов всех микроэлектронных компонентов, потребляемых в мире, производятся в топологии 90–180 нанометров. Так что такая разница в топологических размерах не означает, что между «Микроном» и «Интелом» троекратный разрыв.

– Поясните, что за этим?

– Когда мы говорим о топологии производства, это очень индикативный подход. У фабричной технологии есть ещё много параметров, которые характеризуют её возможности. Однако зависимость можно описать так: чем меньше количество нанометров, тем меньше энергопотребление у конечного продукта, который сделан по этой технологии, и тем изделие компактнее.

При оценке экономики производства это означает, что меньшая топология позволяет разместить на пластине высокочистого кремния (основное сырьё) большее количество единиц изделия. Меньший расход сырья и материалов. Но чем меньше топология, тем должна быть выше точность, сложнее – оборудование, образованней – персонал. При этом количество операций для производства одного изделия может исчисляться десятками тысяч. Кроме того, изделия, произведённые на меньшей топологии, более быстродействующие.

Получается, что продукт меньшей топологии имеет лучшие потребительские характеристики, даёт экономию сырья, но доля интеллектуальной собственности (особенно вложенной в технологию изготовления) существенно выше. Стоимость создания производственных мощностей каждой следующей топологической ступени отличается от предыдущих затрат в 3–5 раз.

При этом продвижение вперёд требует больших интеллектуальных и технологических сдвижек. Чтобы организовать производство 65 нанометров, потребовались не только деньги. Ранее потребовалось выстроить целую школу, и здесь невозможно переоценить роль Геннадия Яковлевича Красникова, генерального директора ОАО «НИИМЭ и Микрон», академика РАН, доктора технических наук. Его заслуги оценены многими наградами. То, что Геннадий Яковлевич сделал, сохранив отечественную микроэлектронику и объединив вокруг ОАО «НИИМЭ и Микрон» всю современную российскую микроэлектронную культуру, вызывает огромное уважение у всех.

– Словом, «Микроном» можно гордиться! Ведь и его заслуга в том, что мы не в числе отстающих?

– Да, если говорить о массовой продукции, мы не среди замыкающих. Уникальность «Микрона» в том, что если РТИ – частный концерн, то «Микрон» – один из немногих в мире примеров сохранившихся микроэлектронных производств, созданных на частные деньги. И это при том, что те же США, Япония или Китай проводят политику существенной государственной поддержки таких производств. Конечно, «Микрон» как дочернее предприятие РТИ востребован и государством, поскольку является реализатором основных НИОКРов, в частности, по микросхемам специального применения.

– Если сравнивать с другими странами, что ещё можно заметить?

– За последние пять лет число крупных микроэлектронных производств сокращается. Это связано в первую очередь с тем, что микроэлектронная отрасль глобальна. Часто наблюдается, что потребительских запросов крупной европейской страны (если бы их можно было консолидировать) не хватает, чтобы сделать производство одной фабрики экономически целесообразным. Поэтому микроэлектронные производства – всегда игроки глобальных рынков. Лидеры тут США, Китай, европейские страны, Франция в частности. И работа микроэлектронных фабрик всегда базируется на хорошо скоординированной госполитике, позволяющей консолидировать потребление определённого объёма заказов в ключевую производственную мощность. У нас при этом микроэлектроника развивалась иным путём. Результат: работает вполне хорошая, полноразмерная, близкая к большой серии фабрика. Она меньше, чем аналоги в Европе, с которых копировалась, примерно в восемь раз. Но лишь потому, что пока нет таких заказов, которые бы могли загрузить мощности. В научном же смысле и технологически мы идём в ногу со временем.

– А тенденция какова? Ближе к тому, что будем самостоятельны или отстанем?

– Мы как концерн и существуем, чтобы страна была независима в критически важных частях инфраструктуры, будь она военная или гражданская. В качестве оппонентов можно рассматривать и агрессивно настроенный англосаксонский блок, и мирно настроенных на первый взгляд китайцев. От них может быть другая зависимость, которая не станет лучше зависимости от англосаксов.

Реализуя собственные инициативы, мы понимаем, что устойчивость развития микроэлектроники лежит не только в области господдержки деньгами например, на строительство нового передела. Оно прежде всего в освоении гражданского рынка. Продвижение вперёд невозможно и без появления собственных, востребованных для гражданского рынка проектов.

И здесь, видно, встаёт вопрос: что, завтра «Микрон» будет производить микросхемы для мобильных телефонов?

– Да, такой вопрос нелишний.

– Сразу отвечу: он их уже производит. И экспортирует в Китай, Корею, Японию. Есть набор электроннокомпонентной базы, которая по такому принципу производится и экспортируется. И потом используется при производстве массово потребляемых устройств. Но, конечно же, сегодня технологическое развитие «Микрона» не таково, чтобы он мог занять на тех рынках лидирующие позиции. В этой части – только узкие ниши с высокой рентабельностью. Однако в гражданском секторе и в секторе двойного назначения есть большое количество приборов, которые вполне могут быть построены и выпускаться массово.

– И что за приборы?

«Чистая комната» на заводе «Микрон»

– Оговорюсь, мы рассматриваем их под различные рынки, связанные с rfidтехнологиями – с технологиями радиочастотной идентификации. То есть это когда у вас есть маленькая меточка, состоящая из маленькоймаленькой микросхемки и антеннки. Эта меточка наклеивается на какойто предмет, и когда он проходит сквозь инфраструктуру чтения (на удалении до 12 метров), мы можем обнаружить, что это именно та метка, она имеет уникальный номер, а дальше идут разные приложения шифрации. Самый простой пример успешного rfidпроекта – московское метро и в целом московский транспортный узел. Все билеты, бумажные и пластиковые, которые там используются, – производства «Микрона».

Вокруг этих технологий всё и вертится. У нас есть хорошие разработки в части идентификации животных, проб для проведения анализов, вакцин и антибиотиков. А ведь оборот в ветеринарной отрасли огромен! Есть хорошие решения, уже оформленные, которые применяются в области оборота социальных карт.

Такой заказ будет интересен для «Микрона» в части экономики, но не задействует его технологический потенциал в полной мере.

Помимо микроэлектронной составляющей у РТИ есть несколько электронных производств, самые крупные из которых – ОКБ «Планета» (Великий Новгород), Саранский телевизионный завод и Ярославский радиозавод. Они оснащены по последнему слову техники, обладают пятой, то есть военной приёмкой и эффективно выстроенными производственными цепочками.

Используя потенциал, накопленный на оборонке, работаем в реальных бизнесусловиях, не кладя разработки на полку, а часто разрабатывая с колёс под заказ, создавая возможности для будущей остойчивости всех цепочек после 2018–2020 годов. Смотрим в завтра.

Безусловно, большие возможности сулит микроэлектронному и электронному комплексу РТИ развитие идеологии интернета вещей (иногда используют термин «промышленный интернет», общеупотребительная аббревиатура – IoT. Но, думаю, это предмет отдельного разговора.

– Есть слово «импортозамещение». То, что делает ваш концерн, вы лично, – это часть политики, которую ктото изза внешних факторов навязал, или часть давнего курса?

– Для нас это ранее выработанный курс, поскольку наше стремление заместить то, что поставлялось на гражданский рынок иностранцами, возникло гораздо раньше, чем, скажем, возник вопрос Украины. Что касается импортозамещения, это отчасти насаждаемая сверху программа во всех отраслях, и нельзя сказать однозначно: гдето больше, гдето меньше. Но этот лозунг нам приятен, понятен, нами реализуем. И если сейчас мы не так зависим от локализации производства и разработок, то с развитием IoT это будет иметь стратегическое значение для России как для суверенного государства.

Нашу основную задачу тут можно сформулировать так: дать России те приборы, которые нужны в народном хозяйстве в тот момент, когда они ей нужны.

– Хочу вернуться к теме отъезда молодого размышляющего и талантливого народа за рубеж. Вы сами никуда не хотели уехать?

– Я? Нет. Мой интерес не в «зарубеже». А в понимании, что такое эффективное производство. Много лет назад, будучи жителем Москвы и имея оформившуюся карьеру в иностранной компании (это были 2003–2004 годы), я уехал в Саратов, поскольку мне предложили место на производстве.

– А что там?

– Это научноисследовательский технологический институт «Технологии Саратова» (ОАО «НИТИ ТеСар»). Он занимал узконишевое место в авиапроме, разрабатывая и производя оборудование и технологии для обслуживания аэродромов и лётной техники. Известен на весь мир стендами маслоочистки. Когда я туда пришёл, была задача не допустить, чтобы НИТИ ТеСар превратился из предприятия в имущественный комплекс. И команда, в которой я работал, успешно её решила за два с половиной года.

– Но давайте ещё об «утечке»...

– Немало моих сокурсников по МИФИ работали в Германии, Швейцарии, но, поработав несколько лет, поняли, что дальше обслуживающего научного персонала не поднимутся. Там для «не своих» есть определённый потолок, и очень жёсткий. Если хочешь пожить в Европе с условно стабильной зарплатой, это возможно. Но если представляется, что можешь добиться большего, ни один здравый человек не останется. Хотя… может, среди моих однокашников не было гениев и будущих лауреатов Нобелевской премии? Тем не менее тенденция подтверждена примером многих моих товарищей.

– Если вернуться к месту России в глобальном соперничестве, что нужно ещё делать государству, чтобы не потерять научный потенциал, базу для прорывов?

– Науку надо холить и лелеять! Вероятно, что деньги, отведённые на разработки, исследования, подъём науки, подчас кудато замыливаются, неверно используются. Может быть, в этом причина реформ в Академии наук. Я не знаю. Но вопрос молодых научных кадров, современных лабораторий и востребованных тем очень важен.

Рынки нужно защищать. Создавать условия для экспорта промежуточных продуктов. Таких как микросхемы, стандартизованные «под Россию». И позволять продавать у нас только те устройства, которые имеют подобные микросхемы в своём составе. Будь то планшеты (знаменитый спор госорганов относительно применения Samsung вместо Apple) или банковские карты.

Но механизм «возьмите деньги и сделайте красоту» и высоту технологий ради красоты или высоты технологий – это не всегда подходит.

Ведь, как правило, результат таков: да, сделали, но не то, что нужно стране сейчас. Делайте другое... И всё повторяется. Нужен консолидированный заказ/задание по всей цепочке. Госплан, если хотите.

Поэтому вопрос сохранения России в мире как державы независимой обуславливается прежде всего сохранением независимости по ряду основополагающих отраслей, какой, кстати, микроэлектроника является уж обязательно и точно. При этом каждая из этих отраслей в отдельности не предоставляет (как правило) конечного продукта для массового рынка. Но та индустрия (а я здесь говорю об IoTиндустрии), в которую всё это можно объединить, может дать столь ощутимый толчок в развитии, что результат будет таким же, как наше текущее превосходство в области военного самолётостроения.

Учитывая степень проникновения микропроцессоров в современную жизнь, мы не можем себе позволить зависеть от чужой воли и чужих продуктов.

Тот, кто делает микропроцессоры, один раз и навсегда может перестать их нам поставлять, если будем зависимы в этом. А мы пока сильно зависимы. И тогда мы перестанем уметь управлять своей экономикой. А затем страна перестанет быть эффективной. И тогда придут более эффективные «соседи» и начнут отнимать наши квадратные метры. Всё можно решить даже без ядерного оружия – совсем по=другому...

От редакции.

К теме интернет-вещей, или «промышленного интернета» «ЛГ» намерена вернуться в последующих выпусках «Научной среды».

«Спецпуть» инженера Аматуни

«Спецпуть» инженера Аматуни

Спецпроекты ЛГ / Научная среда / Время и люди

Байконур. Дорога к старту

Теги: наука , развитие

Когда мы встречали в семье 9 Мая, 70-летие Победы, то, конечно, в первую очередь вспоминали моего отца, Льва Никитича Аматуни, которому 5 ноября 2015 года исполнилось бы 100 лет. Он прошёл всю войну, был награждён орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Красной Звезды, медалью за оборону Кавказа. Имел ранения. Обычная судьба, каких было много.

На долю поколения отца выпали не только тяжелейшие военные годы. Им пришлось восстанавливать страну, строить заводы, развивать науку. А ещё это было время, когда космос, казавшийся далёким, недостижимым, приблизился. Создавалась космическая техника, началось строительство Байконура. Всюду в отрасли трудились в большинстве своём недавние фронтовики. Ими владело чувство любви к Отечеству, к своему делу.

На строительстве космодрома требовались разные специалисты. Отец, будучи инженером-железнодорожником, принимал участие в проектировании дороги, по которой ракета подаётся на старт, – «спецпути».

4 октября 1957 года на орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли. Весть о его запуске облетела мир. На всех языках звучало русское слово «спутник». Тысячи людей всматривались в ночное небо, пытаясь разглядеть маленькую движущуюся звёздочку.

За работу на космодроме мой отец был награждён орденом Трудового Красного Знамени, который ему вручил министр обороны СССР маршал Андрей Гречко.

Они шли дальше, была цель – генеральный конструктор Сергей Королёв мечтал о запуске в космос ракеты с человеком на борту. И вот наступило 12 апреля 1961 года, будний день.

Я училась в 9-м классе, шёл обычный урок. Неожиданно заговорило радио (классы были радиофицированы). Передали правительственное сообщение: в Советском Союзе осуществлён запуск космического корабля с человеком на борту. Имя первого в истории человечества космонавта – Юрий Алексеевич Гагарин. Это было что-то невероятное! Не сговариваясь, все мы побежали на Красную площадь. Тысячи людей были охвачены радостью и счастьем!

О том, что мой отец имеет к этим событиям непосредственное отношение, я узнала через много-много лет...

Известно, что идея исследования Луны с помощью космических автоматических станций возникла в начале 60-х годов. К их разработке привлекли ведущие КБ, институты, в том числе организацию, где работал Л.Н. Аматуни. Необходимо было определить тип движения аппарата. Обсуждались различные варианты – шагающий, винтовой, на гусеничном ходу и другие. В результате за основу взяли принцип движения, который разработала группа конструкторов с участием моего отца, за что он получил авторское свидетельство. Именно так и зашагал потом первый в истории человечества луноход. 17 ноября 1970 года с трапа «Луны-17» он скатился на лунную поверхность и полностью выполнил все необходимые задачи. Уже более 40 лет в районе Моря дождей на нашем естественном спутнике, как застывший монумент, стоит советский луноход. Он хранит память обо всех, кто прокладывал путь в космос, к другим планетам.

Когда на телеэкране появляются кадры запуска космических кораблей с Байконура, я с замиранием сердца смотрю на дорогу, по которой очередной звездолёт доставляется к месту старта. Ведь этот «спецпуть» проектировал и строил мой отец.

Убеждена, спустя более полувека с момента наступления космической эры нужно помнить не только о Главных и Первых, но и о тех скромных, безымянных (в то время) героях, которые в сложнейших условиях творили космическую историю, кто добыл нашу Победу и в мирные дни продолжил её на другом фронте.

Ирина АМАТУНИ

Берёза, Люся, стыд

Берёза, Люся, стыд

ТелевЕдение / Телеведение / Телесериал

Кондрашов Александр

Теги: «Людмила Гурченко» , «Неподсудные»

Одновременно завершился показ двух очень разных, основанных на реальных событиях, сериалов: «Людмила Гурченко» и «Неподсудные».

Морда и лица

После просмотра 16-серийного фильма о Людмиле Гурченко каждый известный человек в России должен просыпаться в холодном поту от мысли, что его образ могут вставить в какой-нибудь байопик. У таких людей появился ещё один стимул жить, чтобы как можно дольше этого не допускать. Впрочем, и ныне здравствующих персон, которые безусловно против упоминания своего имени, всё равно можно как угодно порочить. Всем знающим биографию Людмилы Гурченко известно, что одним из её шести мужей недолго был Иосиф Кобзон; здесь его фамилии нет, но в сериале есть внешне похожий на него популярный певец Вадим Орлов, который преследует Гурченко с 50-х до 80-х годов. Вообще мужьям в сериале не повезло: все усердно изображают любовь, кувыркаются с героиней в постели, но в их любовь не веришь, как не веришь почти ничему и никому.

Здесь есть и братья Михалковы: Андрей Кончаловский похож не на себя реального, а на своего сына Егора, Никита Сергеевич ни на кого не похож – какой-то субтильный юноша с усиками, в котором огромный талант знаменитого оскароносца заподозрить трудно. Есть и Высоцкий, это актёр-бард Новицкий, у которого в Париже жена по имени Марина. Он, оказывается, много лет влюблён в Люсю и был её почти единственным верным другом, что, полагаю, явный перебор. Напридумывали создатели для красоты, для рейтинга, напихали знаменитостей без счёта и зазрения совести.

Бернеса играет абсолютно на него непохожий (ни лицом, ни голосом, ни характером) Николай Расторгуев. Очень хороший актёр Василий Мищенко воплощает образ великого режиссёра Ивана Пырьева. Но ни одержимости, ни страсти руководителя Мосфильма, сыгравшего огромную роль в судьбе Гурченко, Рязанова и многих начинавших в 50-е годы, передать не удалось. Скорее всего, такой задачи режиссёры сериала (Сергей Алдонин, Александр Имакин) и не ставили. Хороша Тамара Фёдоровна Макарова (Татьяна Лютаева), но абсолютно бесцветны в сериале Сергей Герасимов, Эльдар Рязанов, Игорь Ильинский, Юрий Никулин, Алексей Герман... Не похож на себя и Константин Симонов. Зато актёр, играющий Константина Купервейса, пятого мужа Люси, поразительно похож… на Андрея Тарковского.

И конечно, в сериале зверствует «кровавый режим»: коварные кагэбэшники грубо вербуют Гурченко, а когда она отважно отказывается от сотрудничества, её обещают уничтожить. Но почему-то не уничтожают. Тем, кто распространяет миф о её десятилетнем простое, советую посмотреть её фильмографию! После сумасшедшего успеха «Карнавальной ночи» она сыграла «в простое» шесть только главных ролей (больше, чем за тот же период, например, Мордюкова или Доронина), не говоря об эпизодических. Кроме того, она играла в театре, много гастролировала с концертами (на «левых» погорела, но тоже обошлось), однако такого успеха, как в самом начале, не было. Но кто сказал, что путь от амплуа юной легкомысленной субретки до настоящей драматической актрисы, героини лёгок?

Тем, кто читал автобиографические книги Гурченко (из которых первая, «Моё взрослое детство», – замечательная повесть о войне, детстве и об отце. На их основе, наверное, и сделан сценарий, автор его – Елена Ласкарёва). Но слишком многое «домыслено». Конечно, в байопиках не обойтись без «приписок», но насколько они соответствуют действительности и художественной правде? Насколько уместны?

С первых же кадров первой же серии отвращает какая-то глобальная фальшь. На экране актриса «типа Гурченко», которая что-то поёт «под Гурченко». Всё рядом, всё мило и всё мимо. Ощущение сбитого фокуса. И дело даже не в деталях (в 50-е годы – сапоги с молнией, современные электрички, словечки типа «лимита» и т.д.). Хорошая актриса Юлия Пересильд, отважившаяся сыграть Гурченко, не похожа на неё по существу. Нет, какие-то «ужимки и прыжки» знаменитой харьковчанки она копирует точно, но Пересильд – красотка, исключительно, как раньше говорили, манкая, сексапильная. Потому эксцентрика и энергетика, которые были свойственны Гурченко (милой, но совсем не красавице), в исполнении Пересильд кажутся избыточными. Зачем ей что-то кому-то доказывать, привлекать к себе внимание, когда на неё и так все смотрят?

Очень хорош был бы Николай Добрынин, играющий Марка Гавриловича, мудрого, доброго, простодушного самородка-отца, но он как будто перешёл сюда из «Сватов», как будто он не из глухой смоленской деревни, а балагур из сериальной Одессы. «Та шо там гаварить!» Его испортили сценарием. Зачем-то придумали нелепую сцену с бабушкой-дворянкой (Тамара Сёмина), которую Марк не пускает к новорождённой «клюкоуке» Люсе... Мать Люси во многих сериях играет Надежда Михалкова, которая… моложе дочери (Пересильд). Она, может быть, очень хороша в военных сценах с маленькой Люсей, но теряется рядом с Екатериной Климовой, сыгравшей соседку Валю сочно и ярко. Также мешал в военных сериях навязчивый тенденциозный мелодраматизм. Зачем нужно было придумывать прощальный приход Люси к немцу Карлу, дарившему ей продукты за пение «Лили Марлен»? Девочка вместе с эвакуирующимися немцами попадает под наши бомбы, видит труп Карла и, потрясённая, оплакивает его. Ради пущей европейской толерантности? Чтобы потом кто-то в сериале восхитился: «Люся в фашисте разглядела человека!»?

Этих сцен в книгах Гурченко нет. Так же, как и якобы её главной любви – к Толику (Морде), с которым они когда-то вместе воровали на харьковском рынке. Он в сериале дорос до криминального авторитета – безусловно, положительного персонажа, которого обожают все актёры. Морда помогает Люсе на всех этапах её жизни. После того как она получила звание народной артистки, друг детства наконец решает завязать с криминалом и соединиться с возлюбленной. Не дали подельники, убили Морду («вход – рупь, выход – три»). А когда Люся, несмотря на предостережения вездесущего торгаша и карьериста Орлова, бесстрашно пришла на его похороны и героически пила водку с бандитами, у меня скулы свело от фальши и пульт чуть не полетел в экран. Жгучий мелодраматизм финала добил.

Персонажи сериала, великие актёры и режиссёры никогда так не халтурили. Неужели создателям «Гурченко» перед ними не стыдно?

Березовский. Большая разница

В сериале «Неподсудные» (режиссёр Мурад Алиев, сценарист Родион Белецкий), прошедшем на НТВ , тоже есть реальные прототипы. Фамилий Литвиненко и Лугового мы не слышим, однако понимаем, «ху из ху» в этом шпионском триллере. Тут не спекулятивная халтура про известных людей, их жён-мужей, а вторжение в большую политику. Авторы пытаются убедить зрителя в том, что их версия возвышения и краха Бориса Абрамовича, а также гибели Александра Литвиненко (здесь – Волкова) верная.

Вспомним восхитительный по наглости, откровенно пропагандистский фильм о Березовском «Олигарх» (режиссёр Павел Лунгин). В главной роли – Владимир Машков, который сейчас увлечённо рассказывает в рекламе о том, как хорошо иметь деньги, много денег. Олигарх предстал в фильме неотразимым героем-любовником, предпринимателем-гением и бескомпромиссным борцом за демократические ценности. Недобитые наследники «кровавой гэбни» хотят его извести. Из зависти и патологической склонности к тоталитаризму. И подло убивают из-за угла, но дело его живёт.

Здесь его никто не убивает, убивает он, романтический флёр сброшен. БАБа играет пародист, ставший знаменитым после цикла «Большая разница», Сергей Бурунов. Он очень похож и хорош в демонстрации известных комично-суетливых «прихватов» олигарха, но немного, на мой взгляд, недобирает его масштаба: всё же это был выдающийся авантюрист – скольких непоследних людей он обаял, купил, подчинил, убедил работать на себя! Здесь есть и Бадри Патаркацишвили (Леван Мсхиладзе похож один в один) – партнёр БАБа, что-то с ним не поделивший и впоследствии внезапно скончавшийся. Не только Берёза, но и многие «подберёзовики» ушли из жизни при загадочных обстоятельствах, однако про всех в 8-серийном фильме не расскажешь.

Действие держится на противостоянии двух кагэбэшников. После 91-го года многим офицерам пришлось уволиться, многие поступили в охранные структуры олигархов, но некоторые и там остались государственными людьми – бывших чекистов не бывает. Таков Андрей Воронов (Игорь Петренко). А кто-то, как Александр Волков (Кирилл Плетнёв), искал, кому бы подороже продаться. И сорвать куш. И нет преград: ни совести, ни чести, ни стыда. Он и при СССР был подловат, но вынужденно себя сдерживал, а когда пришла свобода, «сбросил оковы»: вздумал не только втёмную использовать Воронова, но и кинуть Березовского. И проиграл – авторы последовательно продвигают версию, что БАБ его раскусил и убрал. Если следовать логике «ищи кому выгодно», то это очень похоже на правду. Так же, как и то, что Волков легко изменял, разумеется, не только жене, но и Родине, ещё в 90-е начав сотрудничать с МИ-6. Очень хорош сербский актёр Петар Зекавица в роли завербовавшего его британского резидента. Плетнёв же особенно убедителен в последних сценах, когда отравленный Волков мечется по Лондону, – мерзавца даже стало жалко... И Петренко здесь очень на месте. Его Воронов немногословен, обаятелен, несгибаем и честен. Настоящий русский офицер. Таким, как он и следователь Атаманов (Николай Добрынин), хочется верить. Жаль, что эти истинные государственники вынуждены были покинуть госслужбу.

Понятно, что у создателей сериала было много ограничений. Здесь не Ельцин, а какой-то другой с удовольствием пьющий водочку дяденька, не Немцов, а Земцов, не Сильвестр, а Самсон. И жаль, что среди действующих лиц нет Хайдара, Шубайса и Щедромырдина.

У либеральной публики «Неподсудные» вызвали бурю негодования. В чём только не обвиняли создателей! Они покусились на святое, на самого Бориса Абрамовича, когда «всем известно», что он мухи не обидел, всем только помогал, а в сериале смеют намекать, что смерть Листьева – это его рук дело. Также «всем известно», что «борца с кровавым режимом» Литвиненко убил Луговой, а вовсе не Березовский. И так далее. Но разве в обоих случаях был вердикт суда? А загадочная смерть БАБа в Англии расследована? Или он, испытывая финансовые трудности, не искал путей возвращения в Россию, как в сериале Волков? А это понравилось бы британским спецслужбам, с которыми он, безусловно, был связан?

Тёмная история, но авторы «Неподсудных» имеют право на свою версию. И она показалась убедительной.

Этот сериал можно поставить в ряд правильных шпионских фильмов о недавнем прошлом, в котором уже есть телекартина «С чего начинается Родина». Надо наконец что-то противопоставлять пошлому сериальному мылу.

В Германии нельзя понимать Россию?

В Германии нельзя понимать Россию?

ТелевЕдение / Телеведение / ЗабугорТВ

Янкова Наталия

Теги: телевидение , политика , СМИ

Russland-Versteher

Недавно центральной фигурой в ток-шоу Дмитрия Куликова «Право знать» на канале ТВЦ неожиданно стал «русский немец» Александр Рар , а вскоре он был приглашён в программу «Познер». Частый гость на российском ТВ родился в эмигрантской семье, близкой к НТС и власовцам, работал в различных западных проектах по «построению демократии» в СССР, а после его распада – в России. Александр Рар был в Германии в большом почёте, пока в мае 2012 года не случилось его интервью «Комсомольской правде». В нём он позволил себе «высказывания, не соответствующие западным ценностям», так говорится в документе внешнеполитического органа Германии, где Рар состоял на службе. Его уволили за несколько замечаний, осуждающих Америку и не осуждающих Россию. В Германии его тут же стали называть Рара Russland-Versteher, что можно перевести как «понимающий Россию». Но что это за определение, прямой перевод которого не совсем соответствует смыслу, в него вкладываемому?

Этим определением теперь клеймят сторонников России и Путина. Среди них – политики, журналисты, деятели культуры и даже духовенство. Вот ряд конкретных «понимающих Россию» немцев.

Первый, кого так назвали в Германии, был Герхард Шрёдер . Его дружба с Путиным продолжается уже много лет. ТВ Германии жёстко критиковало Шрёдера, а с начала кризиса на Украине эта критика превратилось в травлю. Когда Евросоюз ввёл санкции против России, нашлись политики, которые предложили подвергнуть санкциям и Шрёдера, очень сожалели, что запретить въезд в Германию Шрёдеру невозможно. Благодаря дружескому общению Путина и Шрёдера, а также сотрудничеству последнего с Газпромом бывший канцлер даже изменил свои политические взгляды. Он публично признался, что его действия на посту канцлера во время войны с Югославией были нарушением международного права.

Профессор-славист Габриэле Кроне-Шмальц , бывший директор московского бюро канала ARD, за её отношение к России тоже подвергается травле. Несмотря на это, она приходит на телевидение и говорит, например о том, что аннексия – это неправильное определение того, что произошло с Крымом. Зачитывает документ, в котором дано правильное определение аннексии. Громко заявляет, что договор об ассоциации с ЕС разрушит Украину; что постоянно демонизируются Путин и Россия; что на Украине всё не так однозначно; что говорить о Кличко как о серьёзном политике так же смешно, как предполагать, что Каспаров может стать президентом России.

По поводу того, как интерпретировать это недавно введённое в политическую лексику Германии определение «понимающий Путина», видный немецкий политик Оскар Лафонтен рассуждал в течение 15 минут в ток-шоу «Анна Виль». Это был такой тонкий троллинг, которым он хотел придать этому определению положительную окраску. Остальные участники дискуссии, среди которых был известный русофоб профессор Винклер, обвинявший Россию в том, что она начала Вторую мировую войну, утверждали, что «понимающий Россию или Путина» – это позорное клеймо. Лафонтен отвечал: политики должны понимать друг друга, это необходимое условие мира на земле.

Команда Путина

Антироссийские политики в Германии обеспокоены тем, что «понимающих» Россию и Путина становится всё больше. Особенно после того, как официальный Запад стал поддерживать откровенно фашистский режим на Украине. Патриархи немецкой политики Хельмут Шмидт и Эгон Бар (совсем недавно скончавшиеся), как и Шрёдер, давно были известны как сторонники России. Они пытались повлиять на тех, кто определяет политику Германии в отношении Украины. К «патриархам» присоединяются и действующие политики, например Гюнтер Ферхойген (СПГ) – вице-президент Еврокомиссии. Он был обвинён СМИ в том, что пользуется выражениями из лексикона «агрессора Путина» и называет украинское правительство «настоящими фашистами».

Сара Вагенкнехт , так же как и её муж Оскар Лафонтен, известна своей политической отвагой. На одном из телевизионных ток-шоу Лафонтен, характеризуя политику США, прямо назвал Обаму убийцей, а Вагенкнехт недавно стала председателем фракции партии «Левые» в бундестаге и не устаёт обличать г-жу Меркель, что ТВ вынуждено демонстрировать. Её предшественник, тоже «понимающий» Грегор Гизи, ещё в 90-е осуждал Германию за решение бомбить Югославию.

В Германии появилось ещё одно новое определение, которое объединяет этих людей, – «команда Путина». В неё входят и совсем неожиданные персонажи. Так, известная в Европе немецкая феминистка Алис Шварцер , которая ещё совсем недавно защищала Pussy Riot и требовала «призвать Путина к порядку и освободить «мужественных художниц», изменила своё отношение к Путину и включена в «команду». И конечно, теперь СМИ занялись ею. Вдруг обнаруживается, что она не полностью заплатила налоги. Выгребается всё возможное, чтобы дискредитировать Шварцер. В «команде Путина» был очень активен журналист Петер Шоль-Латур . Постоянный участник ток-шоу на немецком телевидении, он с самого начала украинских событий во всех эфирах разъяснял, что на самом деле представляет собой якобы древняя страна Украина, как она возникла в ХХ веке и территории каких государств в неё вошли.

Ещё в декабре 2014 года произошло громкое медийное событие – появилось открытое письмо под названием «Опять война в Европе? Только без нас». Известные политики, деятели культуры, духовенство Германии призывают к сохранению мира, за который отвечают Америка, Европа и Россия. Подписавшие письмо требовали уважать Россию, не вытеснять её из Европы, а вести с ней диалог на основе равенства участников. Подчёркивалось, что стремление России к безопасности так же легитимно, как у других стран – Германии, Польши, Украины. В письме сделан акцент на то, что Россия с 1814 года, со времён Венского конгресса, относится к признанным великим державам. Все, кто пробовал это положение изменить, терпели поражение, причём ценой большой крови.

Письмо подписали два бывших канцлера Германии Хельмут Шмидт и Герхард Шрёдер, бывший президент Германии Роман Герцог, профессор доктор Габриэле Кроне-Шмальц, знаменитые кинодеятели – режиссёр Вим Вендерс, актёр и режиссёр Клаус Мария Брандауэр, артисты Марио Адорф, Ханна Шигула и другие не менее значительные личности. Всего 60 подписей.

Смерть Хельмута Шмидта потрясла Германию. Трансляция по ТВ похорон этого великого «понимающего Россию» политика, как и совсем недавние репортажи тележурналистов о терактах во Франции и в небе над Синаем, показали изменение риторики в отношении России. То же можно отметить и в телевизионных репортажах о последней «двадцатке», в одном из которых прозвучали слова: «два самых могущественных человека в мире – Путин и Обама». Это потепление в отношениях России и Запада даёт надежду на то, что привычная в последние полтора года матрица разрушится и «понимающих Россию» на германском ТВ станет больше.

Избирательная скорбь

Избирательная скорбь

ТелевЕдение / Телеведение / А вы смотрели?

Бобров Александр

Теги: телевидение , спорт , политика

Когда всем СМИ и организациям в мире, в том числе спортивным, стало известно, что российский самолёт с безвинными отдыхающими был взорван, а жертв в нём гораздо больше, чем во всех шести парижских терактах, в Мадриде состоялся баскетбольный матч «Реал» – «Химки». Подмосковная команда, где нет, конечно, ни одного жителя Московской области, с трудом выиграла матч.

Перед началом транслируемого в прямом эфире матча устроили показательную сцену скорби: на площадку дети вынесли государственный флаг Франции, встали перед ним на колени, кто-то из взрослых тоже принял демонстративно скорбные позы, зазвучала «Марсельеза», зрители пытались подпевать. Я был просто ошарашен, хотелось кричать в экран: «Люди, за несколько дней до этого состоялся такой же теракт, – даже страшнее!» В Париже, по-моему, и близко не погибло столько маленьких детей. Потому именно российский флаг должны были вынести мадридские школьники – ведь играет хоть и интернациональная, но российская команда! Вот какой гимн должен был прозвучать. Что же позволяет себе Европа? Наглый избирательный подход к жертвам, к скорби, к пышным ритуалам. А наши спортсмены (правда, там мало наших) стоят как оплёванные, и ни один из спортивных чиновников, ни один из депутатов или официальных лиц не заявляет протеста!

Обидевшая отсебятина

Обидевшая отсебятина

ТелевЕдение / Телеведение / А вы смотрели?

Куликова Поля

Теги: телевидение , литература

Очень хорошо, что на канале «Культура» показывают лучшие спектакли российских театров. У тех, кто не может посмотреть их вживую, появляется возможность узнать, чем дышит театральная Москва.

Недавно показали ленкомовскую «Ложь во спасение». Спектакль по пьесе Алехандро Касона «Деревья умирают стоя» в постановке выдающегося кинорежиссёра Глеба Панфилова. Но чем больше я смотрела, тем больше смущалась. Пьесу дополнили странными отсебятинами. Благородная бабушка (её играла великая Инна Чурикова) вдруг начинала скабрёзничать, рекомендовать романтической героине для того, чтобы прочнее привязать к себе мужа, больше внимания уделять тому, что происходит в постели, и даже обещает дать соответствующую литературу «про это». В пьесе «этого» нет, так же как изменённого финала, по которому мерзавец-внук оказывается совсем не мерзавцем, а страдательной фигурой, и бабушка совсем не такой благородной, а, напротив, корыстной эгоисткой.

Классическую пьесу театр приспособил для каких-то своих постмодернистских нужд и опошлил. Великие мастера решили не отставать от последних веяний, где нельзя не уродовать классику? Очень обидно. Оттого также, что телезрители, которые не знают пьесу, подумают, что пошлятина в ней была заложена автором.

На Ираде выключаю звук

На Ираде выключаю звук

ТелевЕдение / Телеведение / А нам прислали

Теги: телевидение , культура

Что за неуважение к государственному языку России! Нельзя говорить на русском языке так, как говорит ведущая программы «Время» Ирада Зейналова!

Сплошные скороговорки, речь неверно интонирована – не по-русски! Всегда очень нервно. Смысл произносимой информации из-за безумного, нервозного темпа речи порой невозможно уловить. К тому же сверхподвижная мимика, что недопустимо для ведущего информационной программы. А ведь это федеральный канал. Главная информационная программа страны.

Где режиссёры?

Где педагоги по технике речи?

Работать нужно с ведущими! На Ираде Зейналовой я выключаю звук. Слушать тяжело. И ведь почему-то никто из наших телекритиков на эту тему ничего не говорит.

Или телекритиков у нас нет?

Или я неправа? Или просто щадят ведущих?

Или их нельзя критиковать?

Александра ЛИВАНСКАЯ , тележурналист

80, 40 и 8: магические цифры Зория Балаяна

80, 40 и 8: магические цифры Зория Балаяна

Литература / Обозрение / Знай наших!

Теги: Премия им. А. Дельвига , Зорий Балаян

2 декабря в Ереване, в Государственной библиотеке Армении состоится презентация Собрания сочинений

Его большая жизнь делится пополам – 40 лет в «ЛГ» и 40 лет до неё. Но есть в этой арифметике неточность: хотя штатным собственным корреспондентом «Литературной газеты» по Армянской ССР Зорий Балаян стал ровно 40 лет назад, в 1975 году, связь его с редакцией возникла раньше, когда он, работая врачом на Камчатке, прислал в редакцию очерк, который в отделе писем выделили из почтового потока, и газета – почти чудо – опубликовала материал неизвестного автора. Это было в 1968 году, и здесь может появиться ещё одна цифра – 47 лет с «ЛГ» и в «ЛГ». «Специальный корреспондент «Литературной газеты» – такая подпись стояла под отчётами о недавнем плавании на парусной яхте вокруг земного шара. А оказавшись наконец на суше, он инициировал выпуск в «ЛГ» вкладки «Страна Наири».

8 – это число томов завершённого издательством «Художественная литература» к 80-летнему юбилею автора Собрания сочинений Зория Балаяна. В это уникальное издание, выпущенное по инициативе и при участии Российского общества дружбы и сотрудничества с Арменией, вошли рассказы и повести, поистине эпические полотна, рассказывающие о больших (кругосветном!) и малых путешествиях, публицистические статьи, аналитические материалы, предупреждающие о страшных последствиях пьянства для будущих поколений, воспоминания о родителях, ставших жертвами незаконных репрессий, размышления, связанные с историей Армении, геноцидом, сегодняшними проблемами. Выдающийся армянский и русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель, народный депутат СССР, путешественник, врач, спортсмен – во всём многообразии предстаёт Зорий Балаян со страниц своего многотомного Собрания сочинений.

Все тома собрания снабжены предисловиями. Вот цитаты из них:

Сергей МИХАЛКОВ:

– По истечении лет можно, наверное, признаться, что это я рекомендовал Александру Борисовичу Чаковскому взять Зория Балаяна в «Литгазету». Вскоре он стал собственным корреспондентом по Армении, и вполне закономерно, что я внимательно следил за его не только отдельными выступлениями, а целыми газетными акциями. Сколько всесоюзных министров сообщали газете о принятых по статьям Балаяна мерах…

Это была такая присущая «Литературной газете» умная, острая, яркая писательская публицистика, и Зорий Балаян являлся одним из представителей золотой обоймы самых популярных авторов «ЛГ». И я был рад, что не ошибся в нём.

Леонид ЖУХОВИЦКИЙ:

– А ещё Балаян – интересный человек просто потому, что человек он очень интересный. Сам по себе, по характеру, по натуре.

Прежде всего он всегда полон задумок. Это ещё не бог весть что – придумывать мы все мастера. Но замыслы Балаяна, во-первых, почти всегда неосуществимы, а во-вторых, почти всегда осуществляются. Ибо главная черта его характера – несокрушимый, выходящий из всех разумных пределов и при этом на редкость изобретательный оптимизм.

Владимир ОГНЕВ:

– Глаза и сердце Балаяна хотят охватить мир в его целостности. Он знает, что публицистическая книга – «не сборник разных тем», а «попытка через многообразие людских судеб определять общий пульс времени». Но быть ЛЕТОПИСЦЕМ времени ему мешает темперамент, он задыхается под наплывом тем. Они многообразны, как круг его интересов, они безграничны.

Балаян обладает даром магнетического внушения своих идей, энергией слова. Он, временами кажется, сдерживает себя в художественных всплесках, когда чувство превалирует над привычной дисциплиной мысли, тормозящей поэтические сравнения. Но темперамент берёт своё. И тогда, словно описание ночного неба над Севаном, стихия красоты вырывается наружу…

Аркадий УДАЛЬЦОВ:

– …Работая в «ЛГ», всегда знал, что особенность нашего собкора по Армении заключается прежде всего в том, что в каждом его тексте заложен факт, мысль или история, которые обязательно заинтересуют нашего читателя. А что ещё было нужно руководству, да и всему коллективу газеты? Нам очень хотелось, чтобы любая статья, опубликованная в очередном номере, была замечена, прочитана и вызвала отклики. Отклики на публикации Балаяна нередко доставляли в редакцию мешками.

Анатолий ЮСИН:

–Рабочий кабинет путешественника в Ереване – точная копия камчатского. Напоминает музей: вдоль одной стены туго натянута рыбацкая сеть. В ячейках её – звёзды из Авачинской бухты, королевские крабы, ус кита, загарпуненного кем-то у берегов Антарктиды, челюсть акулы, пойманной кем-то в Индийском океане. На потолке вместо люстры висит огромный стеклянный шар – рыбацкий кухтыль – поплавок трала… В центре комнаты два стола. На каждом по пишущей машинке.

Лев АННИНСКИЙ:

– Перед нами человек со стальными мускулами. Гиревик. Штангист. Мастер спорта.

И он же – в расцвете сил падает с разрывающимся сердцем, так что врачам приходится вытаскивать его с того света.

Я раскрою контекст, в котором они сцепляются: сила и слабость.

Контекст силы. Чемпион Нагорно-Карабахской области по двухпудовым гирям, чемпион по штанге среди курсантов военно-морских учебных заведений, чемпион Балтийского флота по тяжёлой атлетике. Автор рекордов Андижанской области Узбекистана в жиме, рывке, толчке и в сумме троеборья (335 кг)…

Контекст слабости. После того как землетрясение 1988 года обрушило Спитак, американцы приняли на лечение покалеченных армянских детей; в их отправке за рубеж участвовал и Балаян. Через три месяца он встречал этих детей в аэропорту уже подлеченными: дети шли на костылях и с палками, но были на своих ногах – и они улыбались! Бросившись обнимать и целовать их, он почувствовал ком в горле… пожар в груди… «Нельзя же умереть от счастья», – успел подумать…

Сергей САРИНЯН:

– …Уже с первых дней своей врачебной практики на Камчатке он писал все свои произведения в дороге.

Спустя годы он очень ёмко охарактеризует эту свою тягу к дороге, к странствиям, к необычному, авантюрному: «Я был и остаюсь путешественником и умру таковым», потому что «путешественник – состояние души. Это диагноз».

Светлана СОЛОЖЕНКИНА:

– А Зорий Балаян стоял у мачты –

был репортаж им в дикой качке начат,

И он глядел в блокнот: каракули там что-то

напоминали… Спину кашалота?

Морских ежей? Угрей, свернувшихся в клубок?

Он разберёт… Ему поможет Бог!

Ким БАКШИ:

– Армения – главная тема моей жизни. Да ещё, добавим, Зорий – мой друг. Правда, однажды в открытой печати, по случаю, он озаглавил свою публикацию: «Ким Бакши – мне друг, но истина дороже». И я не преминул ответить, что «Зорий Балаян мне друг, но истина мне не дороже». Конечно, в моей собственной формуле куда больше было желания подчеркнуть факт уважения к другу, нежели несогласия с крылатым выражением.

Фёдор КОНЮХОВ:

– …Ваша кругосветка по дорогам мировой армянской диаспоры является историческим достоянием всего армянского народа. Вы высоко подняли авторитет своей Родины. Я люблю Армению, бывал там не раз. Уверен: свидетелем первой армянской кругосветки стал библейский Арарат. Вот почему я молился за своего друга Зория, за весь экипаж, за вашу яхту, которая пронесла вокруг Земли флаг Армении…

Елена БОНЧ-БРУЕВИЧ:

– …Я как редактор стала первым читателем всех томов Собрания сочинений Зория Гайковича Балаяна, выходящих в издательстве «Художественная литература». Конечно, слова «первый читатель» несколько лукавы. Ведь были миллионы подписчиков «Литературной газеты», которые искали на её страницах материалы собственного корреспондента по Армении. Изданы не только на русском и армянском, но и на других языках более 70 книг Зория, и они разошлись по всему свету. Да, в Собрание сочинений, как принято, вошли уже опубликованные произведения автора. Но только когда они, подчинённые некой сверхзадаче, собираются в одну книгу, переплетённую в строгую элегантную обложку, дополняются вкладками иллюстраций и рисунков, а на обороте титула появляется редакционный совет из известных людей – вот тогда только рождается пленительное для любого писателя словосочетание – «Том Собрания сочинений».

В зеркалах кривых, и не только

В зеркалах кривых, и не только

Книжный ряд / Обозрение / Книжный ряд

Теги: Владимир А. Торин , Амальгама

Владимир А. Торин. Амальгама. – М.: Вече, 2015. – 368 с. – 5000 экз.

Владимир А. Торин написал вещь, похожую на переливающееся разными тонами венецианское стекло. Это беллетристика, выдержанная по всем законам жанра, но никак не снижающая уровень текста. Ведь следование законам жанра – это условие, обязательное для успеха, а если к этому добавить немного вкуса и чутья, какое у Торина присутствует в достатке, получается то, что получается. Массовая литература? Нет. Это игра с очень серьёзными правилами, где судьёй выступает воображение. А если воображение берёт бразды правления в свои руки, то пошлость сразу же отступает. Ведь воображение всегда привносит в авторский замысел категорию особенного, то есть предмет для романтизма. А где есть романтизм, там исчезает понятие массовости, поскольку полёт фантазии – дело эгоистичное, благородное и индивидуальное. Всё это очень свойственно роману «Амальгама», который читается на одном дыхании, а по прочтении заставляет задуматься над тем, что всё-таки движет нашей историей, откуда в ней столько парадоксов и от чего зависит тот или иной исторический исход. Уверен, что автора, человека образованного и интеллектуально неравнодушного, все эти вопросы интересовали всегда. И вот он решил предложить свою версию. В ней он ни в чём не пытается никого убедить, просто старается придать тайнам истории некую стройность, разгадать их последовательность и скрытый смысл.

Нас окружает немало предметов. Мы часто воспринимаем их привычно, как непосредственную часть антуража современности. Но только избранным дано в простой вещи увидеть нечто, из чего можно вытянуть безмерные нити таинства. Почти в каждой квартире или доме есть зеркало или зеркала. Но мало кто задумывается, из чего они сделаны и сколько в рецепте зеркал содержится загадок. Владимир Торин с писательским любопытством посмотрел не в зеркало, а на зеркало как на некое философское стекло и пришёл к удивительным выводам: про зеркала нам на самом деле мало что известно… В «зеркальной истории» много тёмных пятен, которые иногда просветляются в форме символов и странных обычаев, как, например, завешивание всех зеркал в доме усопшего или необходимость посмотреться в зеркало, когда про что-то забываешь и возвращаешься…

Сюжет Владимир Торин строит весьма изобретательно, по всем рецептам захватывающего литературного блюда. Здесь и загадочная завязка на венецианской улице, где герою, современному молодому человеку по имени Сергей, вручают некий фолиант, а вручивший сразу становится жертвой загадочных убийц. И неожиданный экскурс в ближайшую историю, в 1991 год, и ещё более неожиданный – в давнюю эпоху, когда всю Европу держал в страхе свирепый германский император Фридрих Барбаросса.

В центре повествования оказывается тайна венецианских зеркал, часть из которых имеет разные магические свойства и способна существенно менять историю, если в них будут смотреться или не смотреться те, кто эту историю призван творить. Тайну зеркал по приказу знаменитого венецианского Совета десяти оберегают Хранители, отряд прекрасно обученных воинов – бывших беспризорных детей, которых растят и воспитывают как элитное воинское подразделение... И конечно, есть силы, много веков пытающиеся эту тайну разгадать, чтобы подчинить себе мир. Такая вот фабульная парадигма. Кто-то скажет: обычное авантюрное фэнтези, каких много. О чём тут говорить? Но говорить на самом деле есть о чём. Книга Торина не так проста, как кажется. И в жанровом, и в смысловом, и, если угодно, в идеологическом отношении. Во-первых, Торин обладает прекрасным даром рассказчика. Он умеет рассказать историю. Что я под этим подразумеваю? То, что он выстраивает события в таком порядке, чтобы перед читателем возникла цельная и объёмная картина происходящего. Этим даром, увы, обладают немногие нынешние писатели. А некоторые либеральные начётчики, вроде Слаповского или Иличевского, отсутствие этого дара выдают едва ли не за художественную доблесть. Во-вторых, Торину удаётся избежать так часто встречающихся в данном жанре «ходульных» персонажей, которые предназначены только для осуществления сюжетной идеи. Торину удаётся создать характеры, со своими особенными тонкостями, живые и яркие, запоминающиеся и нелинейные. В поступках героев нет ни одной неубедительной мотивировки, а их сочленение друг с другом выписаны естественно и без натяжек. Благодаря этому даже самые невероятные мистифицированные коллизии не воспринимаются вычурно. В-третьих, автор обладает серьёзной историографической подготовкой, и потому то коловращение, которое он придаёт персонажам, перемещая их во времени и пространстве, не пугает и не отталкивает шарлатанской неточностью, все событийные ландшафты и временные перспективы выписаны весьма точно и основываются на фактологической работе, не приемлющей никаких передержек.

Особо хочется остановиться на стиле автора. Многие полагают, что для таких романов, как «Амальгама», отточенность стиля не так уж необходима… Достаточно держать читателя на привычном поводке разгадывания тайны и успешно довести его до конца повествования. Мнение это всегда представлялось мне вульгарным. Думаю, таким же вульгарным оно видится и Торину. Текст его стилистически выверен, лексически богат и местами демонстрирует словесную изобретательность.

Обилие географии романа позволяет автору вовсю порезвиться в описаниях Венеции, Вильнюса, Москвы, Брюгге, Лондона. Также необходимо отметить очень похвальную топографическую прилежность романа. Конечно, знаменитое джойсовское письмо с просьбой уточнить отдельную деталь дублинского пейзажа стало уже притчей во языцех, но, признаться, когда встречаешься с условностью в описании города или каких-то знакомых мест, сразу рождается недоверие ко всему остальному. Текст Торина такого недоверия не вызывает. Все улицы и дома у него находятся там, где они должны быть. И это дорогого стоит.

Для чего писать такой роман в наше время? С коммерческими целями? Нет. Здесь такой задачи явно не ставится, поскольку нет ни одного персонажа, который принадлежал бы к какому-нибудь этническому меньшинству и был бы обижен в детстве русскими или коммунистами. Более того, Сталин и Берия не показаны в книге вурдалаками с клыками, мечтающими только о том, как бы погубить свой народ. Зачем же тогда? Для авторского самовыражения? Едва ли! Торин для этого, очевидно, слишком умён. Позволю себе предположить, что сверхзадача «Амальгамы» в том, чтобы утвердить некоторые моральные ценности, закрепить человеческие и нравственные ориентиры. Ведь несмотря на всю жёсткость и циничность показанных в романе сил, заправляющих миром, несмотря на выявленную автором несомненную фатальность развития векторов мировой цивилизации, всё-таки любовь и справедливость первичны и непреложны, несмотря на все фокусы, что с ними проделывают обстоятельства. В фигуре главного героя и главной героини, в их любви, победившей все тайные братства и приговоры, великое торжество не только идеи романа, но и его текста как хронотопного феномена, способного делать со временем и с его ощущениями всё что угодно. И ещё этот роман о чудесах… о том, что чудеса возможны. Надо только уметь их разглядеть. А уж будут эти чудеса связаны с венецианским стеклом или с чем-то иным, в конце концов не так уж важно.

Никита КУТУЗОВ

В туризме – импортозамещение

В туризме – импортозамещение

Панорама / Обозрение / Путешествия

Кузнецова Анна

Теги: туризм

В туризме сейчас, как и везде, тоже стоит задача импортозамещения. Кризис накрыл всех неожиданно, и как с продовольственным обеспечением, так и с духовным, здесь я имею в виду прежде всего туризм, к новым проблемам и задачам российский бизнес оказался не очень готов. Даёшь Крым и Сочи! А там, как правило, «по-заграничному» дорого и сервис хуже турецкого с египетским… Как людям быть? Сидеть дома? Копаться в земле на своих дачных шести сотках? Отдыхать-то как?! Запрос у общества на туристические поездки, на отдых, конечно же, есть. С ответом на него – хуже. Редеют ряды турфирм, многие закрываются, да и сам сложившийся опыт работы (потыкал в интернете – и у всех на экране одинаковые предложения…) давно нуждается в совершенствовании и переустройстве.

Немногие из турфирм оказались готовы ответить на вызовы времени. Среди «пионеров» оказалась судоходная круизная компания «Русич», секрет которой в том, что она не ждала кризиса и команды сверху, весь путь её развития за 15 лет существования – от малого к большему, от продажи чужих путёвок, от аренды чужих теплоходов до двух собственных круизных лайнеров «Русь Великая» и «Родная Русь», от традиционных, как у всех, нескольких волжских маршрутов, до 20 сейчас самых разнообразных, включающих в себя не только реки Волгу, Дон, Каму, но и выходы к морям Белому, Чёрному, Азовскому, Каспийскому. Начинала владелица и хозяйка фирмы Татьяна Нешатаева в Перми, сейчас у неё шесть отделений (ещё в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Самаре и Нижнем Новгороде).

И почти вокруг каждого крупного порта – свои «кругосветки». Ну кто ещё, кроме «Русича», одним рейсом дойдёт (так говорят моряки) с путешественниками от Нижнего Новгорода не только до Казани, Чебоксар, Перми, Тольятти, но и до Макарьева с его знаменитым монастырём, а оттуда с помощью автобусной экскурсии довезёт на поклон к дивеевским святыням, даст возможность поклониться памяти Серафима Саровского, пройти его дорогу вокруг храма, окунуться в святую прорубь?.. Или прийти в дом в Елабуге, где закончила свою трагическую жизнь Марина Цветаева? Тут же Арзамас – места сражений Емельяна Пугачёва, стрелецких бунтов, знаменитой Алёны Арзамасской, родной дом Аркадия Гайдара, дом ссылки в «городок Окуров» Максима Горького…

Про все маршруты «Русича» не расскажешь. Но они всегда соединяют красоты природы с уникальными памятниками старины: культурными, архитектурными, вроде знаменитых деревянных Кижей, с местами великой российской истории, иногда далёкой, вроде Спаса Преображенского собора и церкви Царевича Дмитрия в Угличе, где юный наследник русского престола нашёл свою смерть. Это здесь прозвенел колокол, извещая о трагедии, а затем был за это сослан в Тобольск, он до сих пор там в кремле, в Сибири, треснутый… История может быть и более близкой: майский маршрут «Руси Великой» обязательно привезёт туристов к погибшим героям Великой Отечественной войны на Мамаевом кургане в Волгограде, а другой маршрут – к месту тайного захоронения мучеников «Волго-Балта», сталинских пленников, построивших ценой своих жизней столь необходимый Родине канал.

Этого никогда не было дотоле в круизных речных путешествиях, но их теплоходы могут выходить и в моря, чтобы довезти путешествующих до Севастополя и Ялты, до Казахстана, до островов Валаамского архипелага (по Ладожскому озеру). Очень расширена география экскурсий: и по Санкт-Петербургу, и в Выборг или в Псков, в Петрозаводск, Архангельск, к святыням мусульманской культуры в Казахстане. Маршруты по 13–15 дней, длятся с апреля по октябрь, более полугода, так что есть из чего выбирать. На любой вкус. И отдохнёшь, и узнаешь много нового, интересного.

Во время любых путешествий у туристов – вечная проблема с неожиданностями: ожидающие их отели. Здесь неприятности исключены. Твой отель едет вместе с тобой: каюта, ресторан, комфорт, медицинская помощь и даже ежевечерняя культурная программа – «всё включено». Новые, тщательно подготовленные к путешествиям трёхпалубные современные красавцы – гарантия удобного, спокойного отдыха. Приглядитесь к разнообразным круизным предложениям фирмы «Русич»: они, по-моему, для молодых и пожилых, образованных и желающих приобщиться к знаниям, для любопытных и… ленивых. На все вкусы. И стоят внимания. На будущий судоходный сезон навигации 2016 года уже начались продажи. Спрос активный. Народ у нас запасливый, любит заблаговременно сделать выбор и обеспечить себе летний отдых. Так что поторопитесь. Люди быстро обнаруживают, когда что-то стоящее появляется на рынке. Хорошо, что отечественное «импортозамещение» стало приносить плоды.

Красавиц было семь

Красавиц было семь

Спецпроекты ЛГ / Подмосковье. Культурная реальность / Премьера

Александрина Марина

Фото: Михаил ЛОГВИНОВ

Теги: Подмосковье , культура

На большой сцене Московского Губернского театра состоялась премьера балета выдающегося азербайджанского композитора Кара Караева по произведению средневекового персидского поэта-романтика Низами Гянджеви «Семь красавиц». Её представил публике Московский областной государственный театр «Русский балет» и Благотворительный фонд Вячеслава Гордеева. Спектакль посвящён Году литературы.

Либретто новой постановки написал заведующий литературной частью театра «Русский балет» Александр Максов с использованием версии Рафиги Ахундовой и Максуда Мамедова. А поставил спектакль экс-премьер Азербайджанского театра оперы и балета, балетмейстер театра «Русский балет», заслуженный артист Азербайджана Виталий Ахундов, в прошлом блистательный исполнитель главной партии этого балета. В своей постановке балетмейстер органично совместил элементы народных азербайджанских танцев с классическими. В создании образов семи красавиц он мастерски использовал особенности музыки других народов, разнообразные танцевальные ритмо-формулы с характерными фольклорными интонациями и формами движений.

На премьере присутствовал сын композитора, выдающийся музыкант, профессор Московской консерватории им. П.И. Чайковского Фарадж Караев. Он подчеркнул: «Кара Караев чрезвычайно ценил постановку Рафиги Ахундовой и Максуда Мамедова в Бакинском театре оперы и балета. Постановка Виталия Вячеславовича – это авторская редакция той работы, и получилась она хорошо».

Зрители были очарованы восточным колоритом спектакля – богатством и красотой костюмов, великолепной музыкой, изяществом движений исполнителей. Достойным дополнением спектакля послужила видеоинсталляция Павла Суворова.

В балете несколько драматургических линий: тема любви главной героини Айши, семи красавиц, коварства властолюбивого Визиря. Музыка «Семи красавиц» выделяется яркостью образов и симфоническим развитием. В оркестровке балета использованы народные инструменты, что усиливает его национальный колорит. Главные партии исполняют ведущие солисты театра «Русский балет», лауреаты международных конкурсов Дмитрий Котермин, Юлия Звягина, Владимир Минеев, Валерия Васильева.

Философская поэма Низами, рассказывающая о любви, дружбе, предательстве, жажде власти, преданности и справедливости, в 1952 году вдохновила крупнейшего советского азербайджанского композитора Кара Караева на создание балетной партитуры. Впервые балет «Семь красавиц» был поставлен на сцене Азербайджанского государственного театра оперы и балета им. М.Ф. Ахундова в 1959 году. Постановку осуществил видный деятель хореографического искусства Пётр Гусев. Позже этот спектакль шёл на сценах многих театров, став украшением репертуаров многих балетных трупп. Высоко оценил музыку своего ученика Кары Караева Дмитрий Шостакович. «Самое сильное в новом балете – его музыка!» – говорил он.

– Это подлинно симфоническое произведение, богатое изумительными мелодиями, разнообразием красок, ритмов, наполненное восточным ароматом и темпераментом, – отмечает художественный руководитель театра «Русский балет» Вячеслав Гордеев. – Оно вдохновляет и даёт интересный материал для творчества и балетмейстеру-хореографу, и исполнителям. Мы с особым удовольствием работали над постановкой и надеемся, что зрители это оценят.

Марина АЛЕКСАНДРИНА

Путешествие к Северному полюсу

Путешествие к Северному полюсу

Спецпроекты ЛГ / Подмосковье. Культурная реальность / Выставка

Антипов Евгений

Участница молодёжной экспедиции «На лыжах – к Северному полюсу!» – 2015, ученица Дмитровской гимназии «Логос» Юлия Самокаева

Теги: Подмосковье , культура

В пешеходной зоне улицы Загорской в Дмитрове открылась фотовыставка «Вызов Северному полюсу». Она проводится в тех городах России, из которых были участники молодёжной экспедиции «На лыжах – к Северному полюсу!» 2015 года.

В состав ежегодных экспедиций на Северный полюс входят победители и призёры всероссийских школьных олимпиад. В 2015 году участниками стали представители семи регионов России. Из Дмитрова на подготовительные сборы в Карелию было направлено четыре человека, а участницей молодёжной экспедиции «На лыжах – к Северному полюсу!» выбрана ученица Дмитровской гимназии «Логос» Юлия Самокаева.

Юлия много лет занимается лёгкой атлетикой, она член спортивного общества «Динамо», участница всероссийских олимпиад школьников по праву и технологиям. Она мечтает стать квалифицированным врачом, чтобы спасать жизни людей, – это её «полюс». В путешествии она как раз и хотела проверить, на что способна.

Фотовыставка состоит из 14 двухсторонних уличных стендов. Снимки повествуют о захватывающем полярном путешествии команды российских юношей и девушек по дрейфующим льдам к Северному полюсу в апреле 2015 года. Часть выставки посвящена предыдущим полярным экспедициям (2008–2014 гг.), а также рекордному путешествию Матвея Шпаро и Бориса Смолина к Северному полюсу полярной ночью зимой 2007–2008 годов – именно тогда родилась идея проведения ежегодных молодёжных экспедиций. Весной 2008 года при поддержке Минспорттуризма России состоялась первая экспедиция, с тех пор ставшая ежегодной. Юноши и девушки преодолевают на лыжах расстояние в 110 км – так называемый последний градус.

Экспедиция начала свой путь из окрестностей российской дрейфующей станции СП-2015 Российского географического общества. Для того чтобы проложить лыжню к Северному полюсу, юным путешественникам понадобилось семь суток. В 19 часов 40 минут по московскому времени юноши и девушки из семи российских городов и областей подняли над вершиной планеты флаг России, Знамя Победы и флаги своих регионов. VIII российская молодёжная полярная экспедиция победно завершилась 17 апреля 2015 года.

К зиме готовы

К зиме готовы

Спецпроекты ЛГ / Подмосковье. Культурная реальность / Акция

Афанасьева Дарья

Парк культуры и отдыха им. Л.Н. Толстого, г. Химки

Теги: Подмосковье , культура

Зимнему сезону 2015–2016 гг. в Подмосковье даст старт акция «Зимний парк». В её рамках одновременно 1 декабря в 17 часов в 36 парках культуры и отдыха в разных муниципальных образованиях начнутся праздничные мероприятия, а в 18 часов засверкают огнями новогодние ёлки и будет зажжена красочная иллюминация.

Программа активного зимнего отдыха уже подготовлена в 56 парках культуры и отдыха Московской области. Для сравнения: в прошлом сезоне зимними развлечениями жителей региона порадовали только 25 парков.

Наступающий сезон станет намного более насыщенным как яркими событиями, так и более развитой инфраструктурой. Планируется залить 39 катков с натуральным льдом, которые заработают при наступлении стабильной температуры ниже 5°С, и проложить 42 лыжные трассы разной протяжённости. Для удобства посетителей парков будут работать 29 зимних кафе, 25 точек проката зимнего инвентаря и 12 ярмарок с новогодними сувенирами и угощением.

В парке культуры и отдыха Подольска оборудована тюбинговая горка, которая впервые примет посетителей. В прошлом году этот парк стал победителем смотра-конкурса «Парки Подмосковья», что и позволило на средства призового фонда приобрести горку.

В парках культуры и отдыха муниципальных образований Московской области запланировано проведение более 160 мероприятий, посвящённых празднованию Нового года и Рождества Христова. Жителей региона ждут театрализованные представления, интерактивные программы для детей, народные гулянья, мастер-классы, конкурсы, концерты, ярмарки, спортивно-массовые мероприятия. Например, в парках культуры и отдыха городов Щёлково и Дрезна планируется проведение конкурсов на лучшую работу из снега и льда «Зимняя поделка». В недавно открывшемся после комплексного благоустройства парке «Вербилки» в Талдомском муниципальном районе появятся ледовые скульптуры. Лучшие новогодние игрушки, изготовленные руками жителей Павловского Посада, украсят ёлку в городском парке. В городском парке Сергиева Посада состоится открытие сезона зимней рыбалки «Мормышка», а в парке «Ёлочки» городского округа Домодедово пройдёт новогоднее семейное шоу на льду. Торжественное открытие «Почты Деда Мороза» состоится в парках городских поселений Ногинск и Реутов.

Культурные новости

Культурные новости

Спецпроекты ЛГ / Подмосковье. Культурная реальность

Теги: Подмосковье , культура

Музей в новых реалиях

26-27 ноября в Музейно-выставочном комплексе Московской области «Новый Иерусалим» в городе Истре пройдёт музейный форум «Современное музейное дело: культурная политика и музейная практика».

В его рамках запланировано обсуждение проекта Стратегии основ государственной культурной политики на период до 2030 года в части, касающейся музейного дела, а также итогов проведения мероприятий, приуроченных к главным событиям 2015 года: 70-летию Победы в Великой Отечественной войне, Году литературы и 175-летию со дня рождения П.И. Чайковского.

В форуме примут участие деятели культуры, руководители и ведущие сотрудники музеев из различных регионов России и стран СНГ, а в торжественной части – представители Министерства культуры РФ, Департамента культуры города Москвы, Российского комитета Международного союза музеев (ИКОМ России), Союза музеев России.

Среди главных событий форума – презентация музыкальной программы к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Центрального концертного образцового оркестра им. Н.А. Римского-Корсакова ВМФ России под управлением А.А. Карабанова, выставка Музея им. М.И. Глинки «70 мелодий Победы», презентации проектов государственных литературных музеев и проектов муниципальных Музеев Московской области, а также выступления ведущих директоров федеральных и государственных музеев России на пленарном заседании.

Во второй день работы форума состоятся круглые столы по актуальным вопросам музейного дела: «Передвижные выставки: межмузейный выставочный проект», «Изменения в законодательстве о музейном фонде РФ» и «Проектирование в музее: современные тенденции, практики, инструменты поддержки».

Для участников форума будет организована экскурсионная программа по выставкам и постоянным экспозициям МВК «Новый Иерусалим» и мастер-класс «Музейная почта».

Судьба и жизнь поэта

К 135-летию со дня рождения Александра Блока Первый канал готовит выпуск документального фильма, посвящённого жизни и творчеству великого русского поэта. Он основан на архивных и документальных материалах, натурных съёмках, интервью.

Особое место в фильме уделяется подмосковной усадьбе Шахматово, сыгравшей огромную роль в жизни и творчестве Александра Блока. Пойдёт речь в картине и о роли семей Бекетовых и Менделеевых в жизни поэта, о зарождении романа Прекрасной Дамы и её рыцаря, о непростых отношениях матери Блока А.А. Кублицкой-Пиоттух и его жены – дочери великого русского учёного Д.И. Менделеева.

В усадьбе Шахматово Государственного мемориального музея-заповедника Д.И. Менделеева и А.А. Блока бывают не только известные поэты и литераторы, его любят и актёры. Именно они по традиции читают стихи Александра Блока в юбилейные дни в голубой гостиной. Среди актёров, бывавших в Шахматове, – Виктор Сергачёв, Ия Саввина, Георгий Тараторкин, Борис Плотников, Юрий Назаров и Людмила Мальцева, Альбина Матвеева. В юбилейном году стихи поэта прочтёт народный артист РФ Дмитрий Назаров.

Съёмочная группа побывала в Музее-заповеднике Д.И. Менделеева и А.А. Блока 2 августа на Блоковском празднике поэзии. А в конце октября продолжила работу в Главном доме и на территории усадьбы Шахматово – это духовная Родина поэта, где прошли «лучшие годы его жизни», где им было создано около 300 лирических стихотворений.

Работу над документальным фильмом об Александре Блоке Первый канал планирует завершить 28 ноября, к дню рождения поэта.

История в куклах

В Музейно-выставочном комплексе музея-заповедника «Дмитровский кремль» открылась выставка костюмированной фарфоровой скульптуры «Всемирная история в куклах» из коллекции московского музея кукол «Галерея Анастасии Чижовой».

Экспозиция представляет творчество главного художника Музея кукол, театра и кино, дипломанта российских и зарубежных фестивалей и конкурсов Олины Вентцель (1938–2007). Она одна из немногих авторов в мире, создававшая не просто кукол, а масштабные проекты. Самый крупный из них – «Всемирная история в куклах», насчитывающий около 200 персонажей.

Идеей выставки, представленной в дмитровском музее, стало представление истории человечества от самых древних страниц и до наших дней, рассказанной в кукольных образах. Здесь можно увидеть художественные образы исторических деятелей разных стран и эпох, а также литературных героев, всего около 50 авторских работ, среди которых есть фарфоровые куклы в человеческий рост, созданные по уникальной технологии. Как, например, образ Александра Пушкина.

Все персонажи «Всемирной истории в куклах» выполнены из фарфора вручную и собраны по особой технологии, позволяющей делать их подвижными. Причём каждый художественный образ – в единственном экземпляре. Поскольку фарфор является довольно трудным в работе материалом, его используют лишь немногие художники. Куклы Олины Вентцель демонстрируют филигранную работу мастера, сумевшего добиться необычайной выразительности каждого образа, запечатлённого в фарфоре. Уникальны и исторические костюмы кукол, которые также созданы вручную с использованием антикварных тканей и аксессуаров, ручной вышивки бисером и жемчугом.

«Выставка органично вписалась в атмосферу нашего старинного города, Дмитровского кремля, – отмечает генеральный директор музея-заповедника «Дмитровский кремль» Наталья Садова. – Мы уверены, она доставит много радости дмитровчанам, особенно школьникам, для которых «играющие в историю куклы» станут необычным дополнительным материалом к урокам истории и литературы».

Бесценная находка

В Звенигородский музей поступили для изучения фрагменты документов, найденных во время реставрации знаменитого Успенского собора на Городке.

При активном содействии сотрудников Звенигородского историко-архитектурного и художественного музея ведётся реставрация уникального памятника архитектуры – Успенского собора. При обследовании чердака храма были обнаружены фрагменты и обрывки различных документов и бумаг, которые птицы использовали для создания своих гнёзд. Уже при первичном осмотре стало ясно, что некоторые документы датируются началом прошлого века, есть и более ранние. В составе найденного «птичьего архива» обнаружены обрывки страниц книг кириллической печати с упоминанием Петра Великого и талон к ассигновке Звенигородского отделения Кирилло-Мефодиевского общества. А также дореволюционные документы, составленные местными военными и полицейскими, и бесчисленные обрывки писем с аристократическим почерком, в которых в частности упоминается граф Нессельроде. Обнаружены также фрагменты ученических тетрадей (на одном из них чернилами написана таблица умножения, а карандашом – пасхальное песнопение «Светися, светися, Новый Иерусалиме…» с подписью: «Молитва на святую неделю пред учением… 1884 г.») и записка на обороте расходного ордера 1930-х годов: «Добрый день, Вера! Шлю тебе привет…» Большой интерес представляет листок отрывного календаря на 6 декабря 1917 года с отметкой о дне тезоименитства императора Николая II и пророческим текстом эпитафии XVI века, который, как ничто другое, ассоциируется с судьбой свергнутого императора, на обороте надпись: «Я обрёл себе пристанище. Простите надежда и счастье; ничего уже нет у меня с вами общего, обманывайте теперь других!» Здесь же обрывки церковных исповедных ведомостей, метрических книг и рукописная записка с уставом о колокольном звоне и хлебные талоны на декабрь 1933 года. А ещё многочисленные фантики от дореволюционных карамельных конфет – «Царской», «Детской», «Урожай», «конфекты Милка», изготовленной фабрикой «Большевик», «Пружинной Кометной карамели, предсказывающей будущее человека», и обёртки папирос «Слава», «Тары-бары» из Петрограда вместе с этикеткой советского коньяка «Лезгинка». Среди найденных документов – билеты на автобус, в звенигородский кинотеатр, на экскурсионное обслуживание в Звенигородском музее и квиток пожертвования в пользу братства преподобного Саввы Сторожевского, церковные поминальные записки и фрагменты советских газет времени коллективизации и Великой Отечественной войны.

Погружение в мир музыки

Пятилетний опыт работы Коломенской детской музыкальной школы № 2 по обучению музыке детей с интеллектуальной инвалидностью был представлен на I Международной конференции по проблемам обучения детейи-нвалидов игре на скрипке и альте.

Она проходила в городе Логроньо провинции Ла Риоха (Испания). Детская музыкальная школа № 2 Коломны совместно с Коломенским детским домом-интернатом для умственно отсталых детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с 2011 года работают над новым образовательным проектом: «Обучение детей с интеллектуальной инвалидностью игре на скрипке и музыкальной грамоте». Директор Коломенской детской музыкальной школы № 2 Ирина Ильина представила на конференции презентацию «Осуществление начального музыкального образования для детей, имеющих интеллектуальную инвалидность, в городском округе Коломна», где говорилось о том, что дети-инвалиды хотят и должны иметь возможность ходить в школу, учиться и играть вместе с остальными детьми. Осуществляя такие социально значимые проекты, педагоги делают детей с ограниченными возможностями более счастливыми, погружая их в мир музыки и искусства. Одним из важных мероприятий конференции стал мастер-класс преподавателя из Коломны Юлии Зубковой, где она показала методы работы в обучении игре на скрипке, имеющие коррекционно-развивающую направленность. Такие методы помогают обогатить внутренний мир ребёнка, расширить его представления о своих возможностях.

Подготовила Анна НЕФЁДОВА

От первого лица

От первого лица

Спецпроекты ЛГ / Московский вестник

Теги: Москва , городское хозяйство

Ещё кусочек!

Власти признали успешным эксперимент по установке в центре города торговых палаток нового образца.

Право же, язык не поворачивается назвать стильные мини-магазинчики с колоннами и узорами привычным словом «ларьки».

«Печать», «Мороженое», «Театральные билеты», «Хлеб», «Цветы», «Овощи и фрукты» – этой осенью в Центральном административном округе Москвы установлено 129 новых киосков. Принцип их размещения прост: украшая город и не мешая движению транспорта, обеспечить жителей товарами и услугами первой необходимости в пешей доступности. Сразу предупреждаем: поход за пломбиром к ближайшему метро может затянуться на неопределённое время, ведь на встроенных в палатки «Мороженое» мониторах показывают красочные советские мультики в режиме non stop! Кроме киосков при участии столичного Департамента торговли и услуг разработаны автолавки – ожидается, что мобильные и функциональные торговые объекты под вывесками «Пироги», «Больше Бургеров», «Ещё кусочек» привлекут внимание москвичей и внешним видом, и содержанием.

«Мы выработали новый дизайн киосков, более современных, оснащённых всем необходимым торговым оборудованием, подключённых к сетям, – рассказал Сергей Собянин. – Это означает, что тем, кто выиграл на аукционе это место, уже не нужно ничего дополнительно согласовывать ни с кем из чиновников. Приходит, открывает ключом и начинает работать». Другими словами, предприниматель получает от города готовый объект «под ключ», укомплектованный необходимым оборудованием и подключённый к электросетям. Право на торговлю в палатках нового образца было разыграно на открытых электронных аукционах, проходивших с мая 2015 года. К слову, число их участников превысило 6 заявок на один лот, а средняя ежемесячная ставка аренды по итогам торгов составила около 81 тысячи рублей.

По просьбе предпринимателей срок договора на право торговли увеличен на два года. «Мы заключаем долгосрочные договоры на пять лет, что позволяет достойно планировать свой бизнес», – объяснил мэр Москвы. Одно из условий контракта – название киоска должно соответствовать ассортименту реализуемой в нём продукции: например, под вывеской «Мороженое» нельзя продавать пиво и сигареты.

Как отметил Сергей Собянин, эксперимент с готовыми к работе палатками в центральной части города подтвердил интерес бизнесменов к такому формату торговли. Поэтому в наступающем 2016 году киоски нового образца появятся во всех остальных округах столицы.

Обновлённая старина

До конца года в столице завершится реставрация 90 памятников архитектуры и искусства.

Об этом сообщил мэр Москвы в ходе осмотра отреставрированного Черниговского подворья. В состав комплекса, расположенного в одноимённом переулке и на Пятницкой улице, входят известные памятники московской церковной архитектуры XVII века – храм Усекновения главы Иоанна Предтечи под Бором с отдельно стоящей колокольней и храм Святых князя Михаила Черниговского и боярина его Феодора. Кроме них на территории подворья находятся более поздние постройки: трёхэтажный доходный дом, возведённый в 1880-х годах, двухэтажный дом причта и одноэтажная просфорня. Напомним, эти объекты культурного наследия были возвращены Русской православной церкви в конце прошлого века; богослужения в храмах быстро возобновились. В 2010 году по решению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Черниговском подворье разместилась Общецерковная аспирантура и докторантура Московской патриархии – учебное заведение по подготовке кандидатов и докторов богословия.

Сергей Собянин назвал реконструкцию Черниговского подворья, проходившую с 2012 по 2015 год, успешным примером совместной работы с церковью. «Кроме реставрации памятников восстановлены постройки, образующие Черниговское подворье, которые стояли рядом. Также благоустроены прилегающие улицы – Ордынка и Пятницкая», – уточнил градоначальник.

Действительно, пешеходная зона «Замоскворечье» – Пятницкая с близлежащими улицами и переулками – теперь весьма популярна среди жителей и гостей столицы. Благоустройство Пятницкой улицы служит примером комплексного подхода к созданию места для прогулок в исторической части Москвы. Проезжая часть улицы была сужена до двух полос движения (с 14,6 до 6,5 метра), а тротуары, напротив, расширены до шести метров и покрыты гранитом. Частью комфортного пространства для пешеходов стало качественное освещение, удобные скамейки и остановки общественного транспорта. А на южном участке улицы, от Садового кольца до Климентовского переулка, появилась велодорожка протяжённостью 1,2 километра. Одновременно «похорошели» фасады выходящих на Пятницкую улицу домов; отреставрированы памятники архитектуры, среди которых уникальный храм священномученика Климента папы Римского.

Черниговский переулок – типичный московский «кривоколенный», протяжённостью 200 метров, связывающий улицу Пятницкую с Большой Ордынкой, – до недавних пор был перегружен припаркованными автомобилями. Концепция создания на его участке, примыкающем к Пятницкой улице, пешеходной зоны длиной 78 метров получила название «Тихий белый переулок», или «Городская гостиная для отдыха и встреч». Поэтому в переулке установлены амфитеатр, кадки с растениями и городская мебель: деревянные скамьи, кресла, стеллажи для обмена книгами, а асфальт выкрашен специальной краской в белый цвет. Кстати, этот необычный проект реализован за счёт бюджетных средств, полученных от оплаты парковки.

В свою очередь, руководитель Департамента культуры города Москвы Александр Кибовский рассказал, что с 2011 по 2015-й объёмы реставрации памятников в столице выросли в десятки раз. За пять лет восстановлено около 600 объектов культурного наследия, в том числе, с учётом прогноза до конца декабря, 90 памятников в 2015 году. В результате доля памятников, которые находятся в неудовлетворительном состоянии и требуют ремонта, снизилась с 39 до 20%.

Что на базе?

Сергей Собянин: «Агрокластеры обеспечат цивилизованную торговлю продовольствием в Москве».

Сегодня почти треть свежих продуктов для жителей столицы реализуется через агрокластер «Фуд Сити». Чтобы лично убедиться в этом, градоначальник посетил оптово-розничный продовольственный центр на Калужском шоссе. «Чуть больше года назад запустили агрокластер «Фуд Сити», – сообщил Сергей Собянин. – Учитывая опыт развития подобных агрокластеров в Мадриде, Париже, Берлине, вернули цивилизованную оптовую и мелкооптовую торговлю для общепита, ресторанов, небольших магазинов Москвы. И этот формат оказался крайне востребованным». В перспективе в городе планируется создание ещё нескольких подобных объектов.

Мясо и рыба, овощи и фрукты, бакалея и молочные продукты – «Фуд Сити» рассчитан на 700 тысяч тонн продовольствия в год, что составляет 30% от общей потребности столичного мегаполиса. Товары в агрокластер поставляют 52 сельскохозяйственных субъекта РФ и 26 зарубежных партнёров. На участке площадью 91 гектар всё находится под контролем – и санитарное состояние съестных припасов, и их цены. Сегодня в состав «Фуд Сити» входят торговый комплекс, оптовые склады и десяток кросс-доков для краткосрочного хранения продовольствия. На территории имеются стоянка для грузового автотранспорта и перехватывающая парковка; в ближайшее время здесь откроется таможенный пост. Кроме того, ведётся строительство складского комплекса и складского терминала, офисно-делового центра и гостиничного комплекса.

Мэр Москвы назвал агрокластер на Калужском шоссе реальным работающим механизмом обеспечения продовольственной безопасности города и выразил надежду, что дальнейшее развитие «Фуд Сити» сделает торговлю ещё более цивилизованной и будет влиять на формирование и динамику цен.

Напомним, по поручению Сергея Собянина работа над созданием агрокластеров – крупных центров оптовой и мелкооптовой торговли продовольствием, ставших полноценной заменой овощным базам, – началась в мегаполисе несколько лет назад. В 2014 году законом «О продовольственной безопасности города Москвы» были определены основные функции агропродовольственного кластера в системе продовольственного снабжения столицы. Задача агрокластеров – обеспечить свободный доступ к свежей продукции для несетевых магазинов, ресторанов и других некрупных потребителей (торговые сети, как правило, создают собственные логистические центры).

Образование

Образование

Спецпроекты ЛГ / Московский вестник

Теги: общество , образование

Спрашивайте – отвечаем!

Общественная приёмная Департамента образования города Москвы теперь работает по новому адресу.

Новое помещение общественной приёмной Департамента образования на улице Красная Пресня, д. 9, стр. 2, полностью оборудовано для визитов граждан с ограниченными возможностями здоровья.

Общественная приёмная открыта для посетителей с понедельника по четверг с 9.00 до 17.00, в пятницу – с 9.00 до 16.00, с перерывом на обед с 12.00 до 13.00. Порядок обращения физических и юридических лиц в Департамент образования опубликован на сайте http://dogm.mos.ru/obr/reception/. Для записи на приём к руководителю ведомства необходимо предварительно подать заявление.

Более подробная информация – по телефону: 8 (495) 366-66-80.

Болезнь легче предупредить

В следующем году столичные школы организуют для родителей учащихся курсы профилактики ВИЧ и СПИДа.

Как сообщила председатель комиссии Мосгордумы по здравоохранению и охране общественного здоровья Людмила Стебенкова, профилактические лекции планируется проводить в формате школьных родительских собраний, с участием психологов и сотрудников профильных центров. «У нас есть образовательная программа по профилактике ВИЧ, и мы хотим доносить эту информацию до детей – в том числе через родителей, – пояснила депутат МГД. – Таким образом, мы убьём двух зайцев: родители сами получат много полезных знаний и смогут передать их своим детям. И мы их научим, как это правильно делать».

Проект разрабатывается совместно со специалистами Департамента образования города Москвы. Организаторы планируют охватить занятиями на тему профилактики опасной болезни все школы столицы.

«Литературная перемена»

Московских педагогов приглашают принять участие в одноимённом конкурсе на лучшее произведение малой формы.

Конкурс творческих работ, приуроченный к Году литературы, стартовал 1 ноября этого года и продлится до 15 января 2016-го. По информации пресс-службы Департамента образования, участником состязания может стать любой преподаватель – нужно лишь отправить стихи или прозу на электронный адрес vestnik@mosmetod.ru. Тема и сюжет произведений зависят лишь от фантазии автора.

Организаторы конкурса «Литературная перемена» – редакция журнала «Вестник московского образования» совместно с Городским методическим центром. В конце января финалистам и победителям вручат сертификаты и памятные призы, а лучшие конкурсные работы опубликуют в «Вестнике московского образования» и на сайте Городского методического центра Департамента образования Москвы.

Традиционное с электронным

На семинаре в Департаменте образования обсудили особенности смешанного обучения в столичных школах.

Суть смешанной формы обучения заключается в использовании технологий дистанционного образования в качестве поддержки традиционного очного учебного процесса. Опыт московских школ в этом направлении пока невелик, но уже есть положительные результаты. О перспективах смешанного обучения шла речь на онлайн-семинаре, посвящённом внедрению и эксплуатации информационных систем.

Наталья Андреева – руководитель центра смешанного обучения Московского городского психолого-педагогического университета – перечислила преимущества так называемого гибридного обучения: «Во-первых, мы освобождаем учителя от рутины, во-вторых, ученик получает обратную связь. В-третьих, развивается мотивация ребёнка, в-четвёртых, ограничены возможности списывания; в-пятых, это контроль. И конечно, мы видим результат персонализации обучения».

Педагоги гимназии № 1576 рассказали о том, как реализуется смешанное обучение в их учебном заведении. К примеру, учитель физики Нелли Шишкова работает по модели «перевёрнутого класса», которая подходит только старшеклассникам: «В школе мы только отрабатываем пройденный материал, а дома ребята изучают теорию и делают тренировочные тесты. Плюсы в том, что дети учатся работать в команде и принимать совместные решения. В группе обязательно находится человек, который понял задание и смог объяснить его другим, поэтому общее число «неуспешных» учеников в классе значительно снижается». А Марианна Лазуткина использует на занятиях по математике с младшими школьниками совершенно другую форму смешанного обучения – модель «ротация станций»: в классе дети работают с компьютером, а дома выполняют традиционные домашние задания. «Принципиальные отличия нашей работы – это гибкость и динамическое формирование групп: за 45 минут урока трижды сменяется деятельность учащихся, а также место и состав «рабочей группы», – объяснила учительница. Среди преимуществ такой модели она выделила возможность подстроиться под темп каждого ученика за счёт вариативности заданий, подбора групп и обратной связи.

«Эти дети успешны во всём. Мы видим это по тому, как они занимаются, – не только на тех занятиях, где используется смешанное обучение, но и на других», – подвела итог директор школы № 9 Ирина Сахарова.

Столица в цифрах

Столица в цифрах

Спецпроекты ЛГ / Московский вестник

Теги: общество

Более 23 тысяч ветеранов Великой Отечественной войны получают в эти дни денежные подарки к 74-й годовщине Битвы под Москвой.

Об этом сообщил столичный мэр Сергей Собянин: «В прошлом году размер выплат составил 3 тысячи рублей, в этом году я предлагаю увеличить эти выплаты до 5 тысяч рублей. Численность ветеранов, к сожалению, с каждым годом уменьшается, а тарифы и цены растут. Поэтому мне кажется вполне возможным увеличить эту сумму». Из бюджета столицы на соответствующие расходы выделено более 70 миллионов рублей. Градоначальник заблаговременно дал поручение подготовить необходимые документы, подчеркнув, что его решение не повлечёт за собой нежелательных финансовых, политических или социальных последствий.

В ноябре-декабре 2015 года единовременную материальную помощь получают не только участники обороны Москвы, но и другие ветераны Великой Отечественной войны, живущие в столице, – всего 23 665 человек. Напомним, каждый год правительство города устанавливает размер традиционных выплат по случаю годовщины начала контрнаступления советских войск в Битве под Москвой.

5 организаций и 15 проектов были представлены в номинации «Государство и общество» престижной «Премии Рунета», а победителем стал проект «Активный гражданин». Как сообщили в прессслужбе сервиса электронных референдумов, эта национальная премия присуждается за вклад в развитие российского сегмента сети интернет; лауреатами в номинации «Государство и общество» становятся государственные и некоммерческие проекты и организации, а также средства массовой информации и ресурсы, развивающие социальную составляющую Рунета, общественно значимые и государственные ресурсы.

Списки претендентов на победу были сформированы по итогам голосования членов Экспертного клуба – открытого сообщества, насчитывающего более 1 тысячи профессионалов; затем Экспертный совет выбрал по три равноправных лауреата в каждой номинации. Кроме «Активного гражданина» награды в номинации «Государство и общество» получили Единый портал госуслуг и проект онлайн-кинотеатра и Всероссийского общества глухих «Кино равного доступа». Кроме того, оргкомитет присудил специальную награду Федеральной налоговой службе России.

Наградой всех участвующих в проекте москвичей назвала премию Рунета председатель столичного Комитета государственных услуг, куратор проекта «Активный гражданин» Елена Шинкарук. Министр правительства Москвы, руководитель Департамента информационных технологий Артём Ермолаев, в свою очередь, сообщил, что сейчас в проекте участвуют 1,2 миллиона пользователей, и выразил надежду на дальнейшее увеличение числа «активных граждан».

За полтора года работы мобильное приложение для проведения голосований приобрело большую популярность. В 2014 году проект получил премию CNews AppWARDS в номинации «Лучшее мобильное приложение для госсектора», в 2015-м «Активный гражданин» был признан лучшим приложением в международных премиях Best mGovernment Service Award и SABRE Awards EMEA - 2015, стал победителем российского конкурса «Рейтинг Рунета» и лауреатом Digital Communication AWARDS2015. Проект входит в топ50 социальных мобильных приложений мира.

15 лет в столице функционирует Центр содействия семейному воспитанию (ЦССВ) «Соколёнок», когдато ставший правопреемником специализированного дома ребёнка № 7 для ВИЧинфицированных детейсирот.

Всё это время сотрудники центра заботятся о брошенных мамами малышах, в том числе и с тяжёлым диагнозом, стараясь найти для них семьи. Их усилия приносят заметные плоды: как рассказал директор ЦССВ «Соколёнок» Виктор Крейдич, с 2000 года в это учреждение поступило 509 детей (в том числе 113 ВИЧ-положительных), из них 400 ребятишек, включая 78 ВИЧ-положительных, уже обрели приёмных родителей.

На сегодняшний день единственное в Москве специализированное учреждение для ВИЧинфицированных сирот состоит из трёх подразделений: подразделения комплексной реабилитации, где временно проживают дети, оставшиеся без попечения родителей; подразделения социальной работы и сопровождения семей, а также подразделения содействия семейному устройству. Готовы ли взрослые принять ребёнка на воспитание? Каковы различные формы семейного устройства? Как помочь малышу адаптироваться в новой семье? Об этом и многом другом москвичи, которые решили усыновить таких малышей, узнают на занятиях в Школе приёмных родителей при ЦССВ «Соколёнок». Опытные социальные педагоги и психологи помогают семьям преодолевать трудности, организуют досуговые мероприятия, оказывают поддержку родителям в процессе воспитания ребёнка на разных этапах его взросления.

«Кроме самого дома ребёнка у нас работают служба сопровождения кровной семьи, служба сопровождения приёмной семьи и Школа приёмных родителей, где проходят занятия для кандидатов в усыновители и для тех, кто взял ребёнка в семью, – уточнил Виктор Крейдич. – Если вы хотите усыновить ребёнка, первое, что вы должны сделать, – обратиться в органы опеки и попечительства по месту жительства, где вам разъяснят, какие необходимо собрать документы».

Главная тема писателя-фронтовика

Главная тема писателя-фронтовика

Литература / Портфель ЛГ / Константин Симонов - 100

Гареев Махмут

Константин Симонов и Махмуд Гареев

Теги: Константин Симонов

Истоки военного профессионализма

Константин Михайлович был одним из наиболее подготовленных в военном отношении писателем, глубоко знавшим военное дело, природу военного искусства, и особенно его морально-психологические аспекты. Все, что им написано о войне, как правило, отличается глубоким профессионализмом. Его биографы объясняют это тем, что он рос и воспитывался в семье кадрового офицера, в военной среде. Сам Константин Михайлович не раз говорил, что наша армия с молодых лет сделалась для него родным домом, а люди этой армии стали самыми близкими для его сердца людьми. Особенно тепло и проникновенно он писал о беспокойной армейской жизни, командирах и их семьях в поэме «Иван да Марья». Совсем еще молодым человеком Симонов участвовал в боевых действиях под Халхин-Голом. Непосредственно перед войной дважды учился на курсах военных корреспондентов при Военной академии имени М.В. Фрунзе и Военно-политической академии.

Все это, конечно, сыграло свою роль. Но особенно большое значение для постижения глубин военного дела имело то обстоятельство, что он необычайно много видел во время войны. Даже самые активные участники воины имели возможность видеть войну на том или ином участке или направлении. Причем, будучи в постоянном напряжении, поглощенные своими делами по подготовке и ведению боевых действий, они не всегда имели возможность вдумываться во внутренние переживания людей и глубоко по-человечески осмысливать все происходящее. Положение военного корреспондента, да еще такого активного, деятельного и наблюдательного, как Симонов, создавало в этом отношении весьма широкие возможности. Хорошо известно, подтверждено очевидцами и документально, что в июле 1941 г. он был под Могилевом, в частях 172-й стрелковой дивизии, которая вела тяжелые оборонительные бои и прорывалась из окружения. (Эти дни он считал самыми памятными за все время войны и завещал развеять свой прах именно в этих местах).

Во время боев в Крыму он был в цепях контратакующих пехотинцев, участвовал в боевом походе подводной лодки. На далеком Севере вместе с разведчиками высаживается в тылу врага, приходилось ему бывать и среди защитников Одессы, Сталинграда, в передовых частях: во время Курской битвы, Белорусской операции, в завершающих операциях по освобождению Чехословакии, Польши и взятию Берлина и во многих других местах, где происходили решающие события.

Симонов был одним из первых, кто начал после войны тщательное изучение трофейных документов немецко-фашистской армии. Им проведены длительные и обстоятельные беседы с маршалами Жуковым, Коневым и другими много воевавшими людьми. Немало, видимо, сделал для обогащения писателя конкретным опытом войны генерал армии Жадов, с которым он очень дружил. Огромное количество фактов и живых впечатлений о важнейших событиях войны получено из обширнейшей переписки. Симонов очень высоко ценил этот источник опыта и буквально в последние дни жизни вышел с предложением организовать сбор и хранение всех неопубликованных воспоминаний, рассказов и наиболее характерных писем участников войны... К сожалению, это предложение не было полностью реализовано.

После пребывания на фронте в первые дни войны Симонов в своих дневниках записал: «Эти две недели войны, которые были так не похожи на все, о чем мы думали раньше. Настолько не похожи, что мне казалось: я и сам уже теперь не такой, каким уезжал 24 июня из Москвы».

А таких дней было 1418, и, перебирая их в памяти, писатель переплавил в своих чувствах и мыслях увиденное и пережитое как им самим, так и тысячами участников войны. Он проделал гигантскую работу по изучению и глубокому осмысливанию опыта войны именно с этой точки зрения. Он не приукрашивал войну, ярко и образно показал ее суровый лик:

Тот самый длинный день в году

С его безоблачной погодой

Нам выдал общую беду

На всех, на все четыре года.

Она такой вдавила след

И стольких наземь положила,

Что двадцать лет, и тридцать лет

Живым не вериться, что живы…

Особенно яркое отображение это нашло в уникальных с точки зрения правдивого воспроизведения войны фронтовых записках «Разные дни войны». Читая такие глубоко проникновенные свидетельства, даже видавшие виды участники войны обогащают себя новыми наблюдениями и более глубоко осмысливают многие, казалось бы, хорошо известные события. Несмотря на давность времени, перед нами очень живо и как бы заново возникают суровые дни войны со всеми сложными и противоречивыми чувствами, которые мы не раз переживали, но никогда не смогли бы выразить так ярко и убедительно, как это сделал Симонов. Так описать бои времен Великой Отечественной войны мог лишь человек, который не только сам прошел все эти тяжелые испытания, но и обладает особой психологической наблюдательностью и редким даром образного воспроизведения человеческих мыслей и чувств, отличающим настоящего писателя от обычного, пусть даже очень вдумчивого и много видавшего человека.

Конечно, не все ему в равной степени хорошо удавалось, были и отдельные неудачи. Но главное, что им создано, что характеризует его творчество, останется навсегда и будет служить добрую службу народу нашему и его вооруженным силам. Этим главным в творчестве Константина Симонова было утверждение в литературе и в жизни идей защиты Отечества и глубокого понимания патриотического и воинского долга.

В «Живых и мертвых» старый рабочий Попков, сожалея, что не все у Красной армии есть, чему надо быть, говорит: «Да, я бы на самый крайний случай и эту квартиру отдал, в одной комнате прожил, я бы на восьмушке хлеба, на баланде, как в Гражданскую, жил, только бы у Красной армии все было…» Этот и подобные маленькие эпизоды как нельзя лучше передают настроение большинства советских людей, предопределившее их стойкость и мужество в годы войны.

Таких эпизодов было немало, и они заставляют каждый раз задуматься, при каких обстоятельствах, каким путем было достигнуто такое воспитание нашей армии и народа. Свой вклад в это дело внесли и наша литература, и искусство. Трудно переоценить, какое влияние на молодое поколение тех лет оказали произведения Серафимовича, Фурманова, Островского, Алексея Толстого, Шолохова, Фадеева, Гайдара и других выдающихся писателей. Под непосредственным влиянием этих замечательных писателей, поэтов, деятелей искусства воспитывался и складывался как писатель и Константин Симонов. Он всегда с теплотой отзывался об Аркадии Гайдаре. В их жизни и творчестве много общего. Гайдар погиб среди тех лучших наших людей, которые первыми приняли на себя удар врага и защищали Родину на самых передовых ее рубежах. И не случайно сегодня те, кого не устраивает наша победа в Великой Отечественной войне, пытаются опорочить этого замечательного писателя. Правда, немало поспособствовали этому и некоторые члены его семьи.

Симонов считал, что оказался в живых случайно и должен был остаться там, где полегли в первые дни войны лучшие наши солдаты. Вот в таких жизненных обстоятельствах происходило формирование Константина Симонова, как военного писателя, которого на Западе часто называют «русским Хемингуэем».

Творчество, слитое с жизнью народа и армии

Симонов живо откликался на все важнейшие события в жизни нашей страны и вооруженных сил. Сразу после гражданской войны в Испании появляется «Парень из нашего города». В сознании писателя не укладывается мысль о гибели в Испании Мате Залка (генерала Лукача) - антифашиста, бойца. В стихотворении «Генерал» Симонов скажет: «Пока еще в небе испанском германские птицы видны, не верьте: ни письма, ни слухи о смерти его не верны».

Идет Великая Отечественная, а жизнь продолжается, работают театры, но нет ни одной пьесы о том главном, чем живут в этот период советские люди. Симонов буквально истязает себя, работая почти круглыми сутками, и в удивительно короткие сроки создает «Русские люди». Стихотворение «Жди меня» выразило сокровенные мысли миллионов людей о любви, преданности и вере в победу. Под впечатлением Сталинградского сражения появляется повесть «Дни и ночи». В послевоенные годы Симонов пишет, как он говорил, свой «главный» военный роман - трилогию «Живые и мертвые», где убедительной художественной форме раскрываются глубинные истоки и «секреты» того, почему солдатами не рождаются и как нелегко происходит становление настоящих воинов.

Иногда Константина Михайловича обвиняли в некоторой поспешности и даже в авангардизме. Илья Сельвинский еще до войны говорил: «Симонов — это какой-то комбайн». Но литературная оперативность определялась стремлением жить одной жизнью с народом и его армией, быть не только писателем, но и активным участником происходящих событий. Есть писатели, которые до сих пор горделиво ждут, когда дистанция времени наберет нужные для них размеры и можно будет о всех делах войны судить более объективно и безошибочно. И может, со временем появятся произведения, которые еще более глубоко и убедительно воспроизведут события Великой Отечественной. Но жизнь не ждет. В той обстановке, в которой мы живем, остаются актуальными и, более того, становятся еще более сложными задачи обеспечения оборонной безопасности России. Последние события на Ближнем Востоке, в Сирии наглядно свидетельствуют об этом. Тем более, что у нас появились большие изъяны в патриотическом воспитании. И некоторые известные общественные деятели заявляют: «Если нападут китайцы или вьетнамцы, пойду защищать страну, а если придут натовцы, я буду встречать их с цветами.

Как раньше, так и теперь всякий честный писатель-патриот не может не понимать, что нельзя стоять в стороне от решения этих важнейших задач, связанных с безопасностью нашей Родины. В свете этого так называемый авангардизм Симонова может служить лишь хорошим примером. И вопрос этот не чисто литературный, а вопрос весьма значимый как в общественном, так и государственном отношении.

Но теперь, в наше смутное время, когда самые святые и незыблемые для нормального общества понятия, в том числе идея защиты Отечества, иногда пытаются поставить под сомнение, значительно труднее решать оборонные задачи, и вся работа по подготовке молодежи для службы в вооруженных силах должна быть более глубокой, аргументированной и убедительной.

И в этой важной и многообразной работе мы и в наше время не и можем обойтись без новых Шолоховых, Фадеевых, Твардовских и Симоновых. Теперь, когда не стало Константина Михайловича, нам особо приходится дорожить каждым талантливым писателем, и который обращается к военной тематике. Художественные произведения, правдиво отображающие я становление солдата и офицера в боевой учебе в мирное время и в бою, постижение таинства военного искусства, иногда очень простого в теории, на словах, но чрезвычайно сложного в практическом исполнении, крайне нужны и сегодня, особенно для воинского воспитания молодых офицеров.

К этому патриотическому литературному делу желательно приобщать и молодых писателей. Известно, что Лев Толстой, создавший «Войну и мир», не был участником войны 1812 г. Короче говоря, и в этом деле не боги горшки обжигают. Вместе с тем продолжение богатых традиций литературы в области военной тематики требует симоновской самоотверженности, преданности, любви к этому делу и, конечно, глубокого постижения специфики военного дела.

Разработка военной тематики Симоновым отличается, прежде всего, тонким пониманием сложнейших проблем воинского воспитания. Наиболее полное воплощение это нашло в трилогии «Живые и мертвые» и особенно в книгах «Солдатами не рождаются» и «Последнее лето». Но «военная косточка» автора этих книг проглядывается и в «Товарищах по оружию», и в повести «Дни и ночи», и в уже упоминавшихся дневниках. Весьма характерен в этом отношении эпизод, связанный уже с первым посещением фронта в 1941 г., там же, под Могилевом. Известно, какая тяжелая атмосфера царила тогда на фронте. И в толще этих ошеломляющих событий, военных неудач, личного горя и тревоги каждого человека за судьбу своей Родины нетрудно было увидеть и беспорядки, и всевозможные неурядицы в действиях многих соединений и частей и в управлении войсками.

Услышал, например, журналист или писатель, что у кого-то из солдат в начале войны не было винтовки, сразу делаются обобщающие выводы: «В армии на троих была одна винтовка, воевали без оружия и т.д.» Но найти и разглядеть во всем этом сложном переплетении событий (не только в общем виде, а в конкретных людях и эпизодах) глубинные истоки того, что в морально-политическом и чисто военном плане предопределяло наши будущие победы, мог только очень талантливый писатель, хорошо понимающий, что нужно для победы над врагом и из чего она складывается.

Некоторые критики упрекали Симонова в том, что он в слишком мрачных красках нарисовал события 1941 г. Странно было бы как-то по-другому их изображать. Но внимательный читатель не может не заметить, что в нарисованных им картинах отступления и первых неудач нет и признаков безысходности. В умелых действиях 172-й дивизии, других соединений и частей, командиров типа Кутепова молодой писатель увидел и не уступающее фашистам воинское умение, и одно из важнейших слагаемых военных успехов — организованность и твердое управление людьми. Видимо, вообще не существует человека, который бы не понимал значения дисциплины и воинского порядка, когда речь идет об этом отвлеченно, в общей постановке. Но когда дело касается конкретной личности, испытывающей от этого неудобства и определенные лишения, нередко считается, что в данном случае можно было бы обойтись как-то иначе. Думаю, немало нашлось бы и штабных офицеров, прибывших «сверху», и корреспондентов, которые бы возмутились или по крайней мере обиделись, что с ними так грубо и бесцеремонно обращаются: задерживают, угрожают положить на землю и держать до рассвета, под конвоем доставляют в штаб. Но когда подобным образом поступили с Симоновым по прибытии на КП 172-й стрелковой дивизии, его все это даже порадовало. Он сразу почувствовал дисциплину, порядок, уверенность, понял — война идет далеко не так, как задумано противником, и есть многие другие предпосылки того, что в конечном счете мы одолеем врага. Такое тонкое понимание военной «изюминки», военного искусства мы видим во многих его произведениях.

Как показал опыт войны, для проявления подлинного военного искусства командирам всех степеней кроме глубоких военных знаний и патриотической убежденности необходимы еще развитое мышление, творческий подход к делу, умение быстро оценивать обстановку и глубоко ее анализировать, а также такие волевые и организаторские качества, как мужество, смелость, решительность, инициативность и самостоятельность, твердость и настойчивость в достижении цели. А от всего личного состава - высокие морально-боевые качества и воинское мастерство, огромная физическая выносливость. По мере развития военного дела необходимость всех этих качеств неуклонно возрастает, а условия их проявления все больше усложняются. Даже для обычного самообладания на поле боя требуется совершенно иной уровень напряжения духовных и физических сил, нежели это было в прошлых воинах. Поэтому приходится только удивляться лихости и наивности некоторых писателей, историков, политических деятелей и журналистов. Они изображают иногда дело таким образом: мол, любой гражданский человек может прийти во время войны в армию и запросто управлять войсками; самоуверенно задним числом втолковывают Жукову, что Рокоссовскому и Коневу, как надо было воевать, а в мирное время поучают, как надо осуществлять военную реформу. И после этого еще позволяют себе говорить о «профессионализме». Симонов себе такого не позволял.

Особенно глубоко всю сложность военного искусства Симонов понял, изучая после войны оперативные документы и описания различных военных операций. Наиболее яркое и убедительное отражение это нашло в книге «Последнее лето». Этот роман скорее всего первое художественное произведение, отобразившее грандиозную и разнообразную работу, которая проводится по подготовке крупной наступательной операции. Вполне понятно, что корреспондент газеты во время войны не мог знать всех подробностей планирования и подготовки операции, особенно если речь шла о деятельности командования и штабов. Однажды после недельной работы в Подольском архиве Константин Михайлович рассказывал мне, насколько поразил его масштаб подготовительных мероприятий. Он сумел передать этот масштаб ярко и выразительно, с доскональным знанием дела, через мысли, чувства, характеры и поведение людей, а не просто прибегнул к подробному описанию событий — больших и малых, очевидцами и участниками которых довелось быть его героям при подготовке операции.

От командарма Серпилина, члена Военного совета Захарова, начальника штаба Бойко, которые оказались в центре этих событий, требуются огромное напряжение и интеллектуальные усилия, чтобы тщательно спланировать предстоящие боевые действия, максимально использовать в операции все имеющиеся силы и средства для согласования действий соединений и частей различных родов войск. Задача осложняется тем, что и на «той» стороне напряженная работа с целью сорвать планы советского командования. Планирование боевых действий, несмотря на всю их важность и сложность, — это лишь начало подготовки операции. Наряду с практическими мероприятиями необходимы также огромная воля, настойчивость, титаническая организаторская работа в штабах и в войсках, чтобы добиться правильного понимания поставленных задач, организовать и подготовить войска. Этот изнурительный труд не допускал ни перерывов, ни отдыха, ни малейшего расслабления.

Эту операцию уже не мог начать по своему почину никакой даже самый выдающийся полководец; для проведения такой операции должна была работать вся страна, весь народ. Так, при подготовке Белорусской операции только в июне 1944 г. фронтам было подано более 75 тысяч вагонов с войсками, техникой, боеприпасами и другими грузами. Средний расход материальных средств на каждый километр, пройденный войсками 1-го Белорусского фронта в Висло-Одерской операции, составил по боеприпасам — 250 т, по горючему — 333 т., а в Берлинской операции соответственно - 2000 т и 1320 т. В то время не все догадывались о размерах материальных затрат, но интуитивно не могли не понимать, каких неимоверных усилий народа стоит будущая победа. Симоновский герой Серпилин комментирует: «Думаешь, только те военные, у которых погоны на плечах? Нет, военные — это все те, у кого война на плечах».

И сам Серпилин, и его подчиненные накануне Белорусской операции были отнюдь не теми, что в 1941 году. Анализируя тяжкий путь становления, они ловят себя на мысли, что в начале войны не было такого командующего или командира, который бы теоретически не понимал необходимости сосредоточения основных усилий на решающих направлениях или той же необходимости разведки и надежного огневого поражения противника. И все же нужно было пройти длительному времени, прежде чем они научились претворять положения военной теории на практике.

Самые правильные теоретические взгляды становятся материальной силой и составной частью военного искусства только тогда, когда ими овладевают не отдельные военачальники и командиры, а основная масса офицерского состава. В этом отношении весьма характерен эпизод, подмеченный Симоновым под Тарнополем: «Полковник К. произвел на меня именно такое впечатление — очень обыкновенного человека, который не отличался, мне кажется, ни большим военным талантом, ни сверхъестественной, сокрушительной силой воли. И в то же время именно он штурмовал и овладел наиболее трудным участком обороны Тарнополя. А самое главное - в этом не было ничего удивительного, и мне с самого начала, как только я попал к нему, казалось, что так оно и должно быть. Именно на таких людях сказывается общий уровень армии, в которой не все командиры высоко талантливы и непогрешимы, но которая все решительнее и спокойнее выигрывает войну» («Два письма из Тарнополя»).

О воинском воспитании

Пробел в этом вопросе, наиболее распространенный в нашей литературе и исторических трудах, заключается в том, что обычно речь идет, в основном, о теоретических взглядах на различные способы ведения боя и операции до войны и во время войны. Сложный и мучительный процесс развития практической стороны военного искусства, овладения им военными кадрами не раскрывается в полной мере. В произведениях Симонова в связи с этим остро ставится вопрос о требованиях, которые предъявляются к командирам и офицерам штабов - вообще к военным руководителям. Среди героев его произведений нет исключительных личностей и героических натур. Луконин, Серпилин, Сафонов, Сабуров, Пантелеев, Синцов, Климович — обычные командиры и политработники со всеми достоинствами и недостатками, свойственными живым людям. Но отличаются они, прежде всего, преданностью народу, творческим подходом к решению боевых задач и самоотверженностью в своей деятельности. Его симпатии на стороне людей, глубоко знающих и любящих военное дело, отдающих всего себя без остатка военной службе. Он высоко ценит в них естественную простоту, деловитость, организаторские способности, твердость и решительность характера, принципиальность. Не может быть хорошего командира, если он ответственности за свои решения боится больше, чем противника.

По Симонову, война для кадрового офицера — это экзамен, который неизвестно когда состоится, но к которому надо готовиться всю жизнь. Ни в одной отрасли деятельности не считается достойным плохо знать и делать свое дело. Но в боевой обстановке это граничит с преступлением. Очень важно, чтобы люди верили своим командирам. Не секрет, какой подъем боевого настроения и уверенности вызывало только само появление на том или ином фронте таких полководцев, как Жуков, Рокоссовский, Черняховский и другие.

В конце романа «Солдатами не рождаются» Синцов, узнав о назначении Серпилина командующим армией, с удовлетворением подумал: «... хорошо, когда такой человек, приходит командовать армией, потому что такой человек потянет, и хорошо потянет...»

Для того, чтобы завоевать такое доверие войск и одержать победы, военачальнику и командиру на пути к этому приходится преодолевать не только сопротивление противника. Во время войны, когда создаются сложнейшие ситуации с переплетением самых различных противоречий и до предела обостряется ответственность за принятие решений и их исполнение, дело не может обходиться без столкновения мнений, стремлений и характеров. В этих условиях симоновские герои не раз попадают в положение, когда оказывается, что порой проявление обычного гражданского мужества дается труднее, чем самой отчаянной храбрости и решительности в бою.

В романе «Солдатами не рождаются» Иван Алексеевич говорит: «А вот чтобы люди никому — как бы высоко ни стоял! — не страшились давать советы, не имели нужды угадывать его мнение, чтобы эта нужда постепенно не сделалась потребностью, которая превращает даже самых хороших людей в дрянных, — вот это, как говорится, вопрос вопросов.

Конечно, это зависит от тех, кто дает советы, но гораздо больше - от того, кому дают».

В своих романах Симонов не обходит и многие другие сложные проблемы, с которыми приходится сталкиваться во время войны и которые продолжают волновать нашу военную общественность в послевоенные годы и особенно в связи с событиями в Афганистане и Чечне. Помню один спор, когда Константину Михайловичу говорили, что чрезмерный военный профессионализм не нужен в художественной литературе и что это не тот вопрос, по которому надо возбуждать общественное мнение. В ответ он ссылался на «Войну и мир» и «Севастопольские рассказы» Толстого, военному профессионализму которого может позавидовать любой писатель и сегодня. Но дело не только в этих историко-литературных аналогиях. Художественная литература, посвященная военной тематике, призвана правдиво воспроизвести многообразный труд человека на войне и процесс выработки у него тех боевых качеств, без которых невозможно одолеть врага даже самым преданным и хорошо вооруженным людям. Чудесный рассказ Евгения Носова «На орловском направлении», опубликованный в «Новом мире», еще раз убедительно показал, что эта благородная тема далеко не исчерпана, особенно с точки зрения раскрытия внутренних сил человека, позволяющих ему вынести самые неимоверные тяготы войны. А для нашей армии это всегда было и остается самой важной и трудной задачей, и в ее решении роль литературы и в целом общественного мнения чрезвычайно велика. Макаренко заметил: «Чтобы воспитать у человека мужество, надо поставить его в условия, где он мог проявить это мужество». Это относится и к другим морально-боевым качествам солдата и командира. Необходимые волевые и организаторские способности не могут появиться сами по себе или в результате одного лишь словесного пояснения их важности и значения, если их не вырабатывать изо дня в день в ходе повседневной боевой учебы и военной службы.

И чем больше усложняются боевые действия, тем труднее становится в мирное время осуществление на практике всем известного принципа - учить войска тому, что требуется на войне.

Только правда ко двору

Симонов до конца стоял за правдивое освещение истории войны, исходя из того, что это правда сложная, в ней много сторон. Ее и надо писать и объяснять как сложную правду. Только тогда она будет подлинной правдой. Если твердить, что мы отошли до Волги, и не упоминать о том, что пришли в Берлин, то это не вся правда. И, создавая роман «Живые и мертвые», он полагал, что роман должен быть не итогом, а процессом познания, этапом на пути к истине.

В одном из своих выступлений в 1963 г. он говорил: «В паруса истории должен дуть только один ветер, ветер правды, другого ветра у истории нет и не будет, а все остальное - это не ветер истории, это сквозняки конъюнктуры». К сожалению, даже некоторые наши хорошие писатели под воздействием этих сквозняков заболели нигилистической болезнью.

Писатель Виктор Астафьев после войны написал ряд правдивых книг. Симонов сразу высоко оценил «Зрячий посох», вскоре два писателя встретились. Но затем Виктор Петрович, к сожалению, как и некоторые другие писатели, потерял свойственные ему когда-то жизненные и художественные ориентиры. Ему присудили Государственную премию не за его ранее написанные действительно талантливые книги о войне, а за одиозную, насквозь идеологизированную книгу «Прокляты и убиты», которая является издевательством над всем тем, за что воевал Жуков и за что ратовал Симонов. В этой книге есть что угодно, но там и близко нет какой-либо правды о войне. Поразительно, но книга «Чертова яма» не выдерживает критики прежде всего с точки зрения элементарных основ демократизма и уважения человеческого достоинства. Если даже допустить, что все командиры в запасном полку были негодными, разве это оправдывает самих солдат, в том числе будущего автора книги, если они испражняются и гадят там, где живут? Можно ненавидеть командиров, воинский порядок, но солдат должен же уважать хотя бы себя, своих товарищей и не жить по-скотски. Наконец, одернуть и привести в порядок в конец опустившегося товарища. Нет, оказывается, люди сами ничего не должны делать и ни за что не должны отвечать. Это все дело рук начальства. Что ж тут остается от человеческой самостоятельности и ответственности? Не говоря уже о том, что описанные Астафьевым люди со скотской психологией никакой победы одержать не могли. Букеровскую премию присудили Георгию Владимову за роман «Генерал и его армия», где прославляются предатели и гитлеровские генералы. Ещё более бесцеремонная и наглая попытка опошления истории войны предпринята в телефильме Синельникова «Последний миф», где выдвигается тезис о напрасности нашего участия в Великой Отечественной войне. Этот фильм получил первую премию в Нью-Йорке.

И мы всегда будем убиты (по крайней мере морально) и прокляты, если не отучимся от дурной привычки гадить вокруг себя, не оставляя чистого и светлого места ни в своем прошлом, ни в настоящем. Изображаемая отдельными писателям «правда» войны оказывается однобокой, ибо они смотрят на нее только через амбразуру «рядового», вольно или невольно противопоставляя «верхи» и «низы», как будто не одно дело они делали во время войны.

Дело здесь не только в объективности и справедливости. Такой подход искажает более сложную и действительную правду войны. Симонов тоже много пишет об особой ответственности старших начальников, но, говоря обо всем этом прямо и без прикрас, не забывает обращать внимание и на другую сторону: удача или неудача в боевой обстановке определяется не только решением и приказом командира, но и тем как его исполняют во всех звеньях. Поэтому он всячески подчеркивает значимость труда каждого человека на войне, его персональную ответственность за защиту Родины.

Лазарь Лазарев удачу симоновского рассказа «Перед атакой» видит в том. «... что писателем была к тому времени прочувствована и осознана мысль о значительности того, что предстояло совершить солдатам, когда они идут в бой за маленькую деревню или отстаивают безымянную высоту, потому что на пути к победе и миру во что бы то ни стало должна быть взята и эта деревушка и не отдана врагу и эта высота; мысль о незаметном, но ничем и никак незаменимом ежедневном вкладе в общее дело победы над врагом «одного из тысяч» - обыкновенного солдата или офицера. И все это писателю удалось раскрыть изнутри - с более трудной задачей и темой, признается Симонов, он в войну не сталкивался».

Понимание боя и войны как явления двустороннего, необходимость трезвой оценки своих сил и противника органически присутствует у Симонова при описании всех важнейших событий. Уже в пьесе «Русские люди», написанной в начале войны, показан умный, сильный и коварный противник. И какую дешевку в этом свете преподносит нам Резун (Суворов) в книге «Самоубийство».

Бесспорно, наиболее характерным для наших людей в период воины был массовый героизм и отображение этой подлинной правды составляет главное содержание творчества Симонова. Вместе с тем, он не закрывает глаза и на то, что, к сожалению, во время войны бывали и случаи трусости и предательства. Воспитывая молодежь прежде всего на положительных примерах, нельзя забывать и о том, почему оказались возможными подобные изъяны в воспитании людей, И не все из них умышленно становились на такой путь. Может быть, некоторые из них мечтали о подвигах. Часто у таких людей просто не оказывалось той жизненной, моральной и физической закалки без которых даже человек хороших намерений не может выстоять при серьезных военных испытаниях. Война, бой — это прежде всего тяжелый, многогранный труд, непрестижная изнурительная работа, начиная от командования, штабов и кончая рядовым летчиком, моряком, сапером, танкистом, артиллеристом или пехотинцем. Поэтому трудовое воспитание, хорошая жизненная закалка, «украшение жизни тревогами», трудной работой — важнейшие условия подготовки молодых людей к воинской службе и к жизненным испытаниям.

По-разному можно относиться к литературным достижениям творчества Симонова и удивляться существованию различных мнений по этому поводу не приходится, если Тургенев не почитал Некрасова, а Лев Толстой говорил о чеховских пьесах: «Очень плохо - хуже даже, чем у Шекспира».

Не жаловали Симонова в основном те руководители, которые после войны хотели выглядеть значительно лучше, чем это им удавалось во время войны, люди, пытавшиеся «перевоевать войну на бумаге», писатели и окололитературные щелкоперы, которых любой ветерок перегоняет с одной стороны на другую. Достаточно сказать, что книги писателя, который больше всех сделал для воспитания офицеров, почти не издавались в Воениздате.

Константин Михайлович был убежденным государственником. Он, например, остро переживал события в Венгрии в 1956 г. или в Чехословакии в 1968 г., кризисные явления в Советском Союзе, стоял за перемены, но в отличие от некоторых диссидентов он не хотел быть участником разрушения страны, чтобы потом не сокрушаться по поводу того, что с нами произошло и глупо объясняться, что «мы не этого хотели». В этом суть ответственности писателя перед обществом и смысл некрасовских слов «гражданином быть обязан». Вообще, патриотизм, гражданственность, уважительное отношение к своей армии, готовность в любой момент встать в ее ряды, внимание к военной тематике — это в традиции русской литературы, заложенной еще Пушкиным.

В целом при самых разных взглядах на творчество Симонова у его книг счастливая судьба, они востребованы не одним поколением. При всех обстоятельствах то, что он говорил в прозе и поэзии «что-то свое», свойственное только ему как писателю, его за слуги в правдивом и глубоко патриотическом изображении советских людей на войне никто не может отрицать. Как всякий по-настоящему талантливый самобытный человек, он имел очень много друзей, не обходилось и без недоброжелателей. Но людей равнодушных к нему не было.

Симонов никогда не шел на сделку с совестью, и его подлинная принципиальность в таких вопросах сослужила хорошую службу нашей литературе.

Всё течёт, всё меняется

Всё течёт, всё меняется

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев / Взаправду!

Захар ГУСТОМЫСЛОВ

Теги: фельетон

Славно жилось в советское время. Да, не было колбасы. Точнее, была, но вкусная и мало. Не было вещей. Точнее, были, но носились годами, потому что плановая экономика. И магазинов тоже было мало, и стояли они на своём месте, как памятники постоянству. Годами и даже, не побоюсь этого слова, десятилетиями.

А нынче я со страхом прохожу по Тверской, боясь увидеть на месте Елисеевского магазина что-нибудь непотребное. Типа клирингового офиса лизингового коворкинга концерна «Дашан».

Почему нет? Думаете, это невозможно? У нас возможно всё, не забывайте об этом.

Вообще такое ощущение, что из старых заведений в Москве осталось только два – Макдоналдс и «Елисеевский». Ну, Макдоналдс он и есть Макдоналдс, – тоже, конечно, памятник, но принадлежит людям, которые умеют за себя постоять.

Ну а «Елисеевский» – кто его защитит? Волконская, в былые года рванувшая за своим мужем-декабристом? Её память? Или сам старик Елисеев? Да по большому счёту кто его знает и кому он нужен? Забыли уже, что в Макдоналдсе было кафе «Лира», а в «Елисеевском» продавали спиртное… до одиннадцати. Ну, или точнее – до двадцати трёх.

«Лиру» защитить не смогли, да, думаю, и не пытались. Старичок «Елисеев» держится пока, но, думаю, и ему недолго осталось.

Ну вот сами посудите. Пошёл недавно за хлебом в соседний дом, в котором целых два месяца сидел продуктовый магазинчик, а там – бац! – продают сантехнику.

Засорилась труба через три недели. Вот, радуюсь, как славно, сантехнический магазин под боком – решу свою проблему без дополнительной нагрузки на метрополитен. Прихожу в расчёте на покупку пробивочного троса, а там сидят фифы, и одна фифа другой фифе ноготки на пальчики накладывает.

Ушёл в растерянности: с одной стороны, можно и воспользоваться, так сказать, маникюром в шаговой доступности, но с другой – не поймут меня друзья. Да и девушки тоже. Вполне поймут совсем не друзья и не совсем девушки, но понимание этой модной категории мне ни к чему.

А что там будет завтра? По логике вещей, после маникюра идёт тату-салон, потом – клиника пластической хирургии, а закончится всё, как обычно, халяльной, кебабной, чайхоной. (Уже десятый раз вижу именно чайх о ны. Может, владельцы боятся сложности русского языка? Что «чайхана» можно понять как «попьёшь чаю – и тебе хана»?)

Чайхана и кебаб-халяльная тоже, наверное, неплохо, месяц-другой можно покебабить, но боюсь, что потом на их месте вырастет спорт-бар и болельщики станут радовать район дикими воплями и весёлыми потасовками в дни матчей, а также активно поливать газоны продуктом переработки пива.

После чего помещение снимет какая-нибудь партия-однодневка, потом – зоомагазин. В партию придётся вступать. В зоомагазине приобрести хомячка. А может, говорящего попугайчика. А ещё лучше – рыб, они хоть молчат.

А вот если на месте бывшего магазинчика появится автомобильный салон (почему нет? Выселить первый этаж, присоединить подвальное помещение), то тут уж надо успеть. Быстренько взять в кредит автомобиль – и подождать недельки три, пока автосалон не потеснит европейская сауна или аквапарк. Буду я тогда и при машине, и почти возле моря.

Это, в самом деле, настоящие скачки с препятствиями. Конкур. Стипль-чез. Даже пятиборье.

Только за «Елисеева» боязно.

И иногда, знаете, хочется зайти в пельменную, в которую ходил ещё мой отец, встретить давным-давно знакомую продавщицу и поговорить с ней «за жизнь».

Жаль, что такой невероятной роскоши современная Москва предоставить ну никак не может.

Да и не только Москва. В регионах, говорят, всё то же самое.

С другой стороны, может, так и надо, не знаю…

Владивосток рисует

Владивосток рисуетРоссия шутит: из Владивостока с улыбкой

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев

Олег ПОЛУШИН

Акселерация

АкселерацияРоссия шутит: из Владивостока с улыбкой

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев / Рассказик

Борисов сидел и читал журнал. Чтение настолько увлекло его, что он совсем забыл, для чего его сюда посадили. Рядом сел Мельников. Покосившись на журнал, он завистливо спросил приятеля:

– Где достал «Науку и жизнь»? Сейчас это большая редкость.

– У меня киоскёр знакомый, оставляет, – буркнул Борисов. – Не мешай!

Мельникову скучно было сидеть просто так, он поёрзал и опять спросил:

– Что-нибудь интересное?

Борисов понял, что почитать ему не дадут. Он раздражённо закрыл журнал, но сдержался, не вспылил. «Нельзя поддаваться стрессу», – подумал он, а вслух сказал:

– Статейка любопытная попалась.

– О чём?

– О подростковой любви.

– А-а-а… – разочарованно протянул Мельников. – Давай лучше кроссворд порешаем. В «Науке и жизни» они интересные...

– Всё бы тебе кроссворды! Тот, кто увлекается кроссвордами, как правило, поверхностный человек, дилетант. А статья, между прочим, затрагивает актуальную в наши дни проблему ранних браков. Тут, понимаешь, ему шестнадцать было, а ей пятнадцать, они взяли и поженились...

– А родители их не отодрали ремнём?

– Это было бы слишком простым решением проблемы.

– Не верю я в ранние браки, непрочные они...

– Что поделаешь, акселерация!

– Да, время сейчас такое. Обилие информации, отмена цензуры, интернет и всё такое. Хочешь не хочешь, а будешь созревать раньше времени, – вздохнул Мельников.

– Не говори! – подхватил Борисов. – Дело доходит до смешного. Как-то я вычитал в «Известиях», что некий Сидис из Соединённых Штатов Америки уже в два года умел читать!

– Акселерация... – вздохнули оба.

Тут к приятелям подошла Ирина Александровна. Она строго сказала:

– Борисов и Мельников! Вы долго ещё будете сидеть на горшках? Вся группа вас ждёт. Будете наказаны!

Трёхлетние Борисов и Мельников встали и виновато потупили головы.

Владимир ЩЕРБАК

Приморские байки

Приморские байки

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев

Теги: юмористические заметки

Меню

В нашем городе широко распространились и прижились особого рода забегаловки – «Китайская кухня». Всем делом в них заправляют сами китайцы, зачастую даже не понимающие речь своих посетителей. Интересно, а посетители, сев за стол, всё понимают в этой кухне?

Открыв меню, в котором блюда помимо названий имеют ещё и описание во всех подробностях, находим, вкратце, и такое: «харяная курица…», «соляд из свежих огорчов», «...под майканезом», «...помердор», «...киса – всладкам соусе», «...с остарым вкусом».

На перроне

Тихий-тихий вечер. С неба почти вертикально на головы ожидающих поезда падают крупные хлопья снега. Вдруг совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, из станционного репродуктора раздаётся голос:

– Электропоезд до ст…

Потом хрип, потом голос совсем исчезает.

– Всё, убили... – говорит тусклым голосом мужик в ватнике, с колымской наколкой на тыльной стороне ладони. – Два слова хотел сказать, и то не дали. Вот вам и свобода слова...

Александр ТУРЧИН

Альтернатива ГМО

Альтернатива ГМОРоссия шутит: из Владивостока с улыбкой

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев / С новостной ленты

Приморские мичуринцы исключительно методом скрещивания вывели новые гибридные сорта плодов, ягод и овощей. Представляем вашему вниманию запатентованные названия новых сортов:

грублоко – гибрид груши и яблока;

яблива – гибрид яблока и сливы;

мандакос – гибрид мандарина и абрикоса;

пердарин – гибрид персика и мандарина;

жидина – гибрид жимолости и смородины;

какла – гибрид картофеля и свёклы;

морфель – гибрид моркови и картофеля;

попиха – гибрид помидора и облепихи;

факла – гибрид фасоли и свёклы…

Скорейшего поступления им на продовольственные рынки страны!

Андрей ДЕРЯБИН

Иронизмы

ИронизмыРоссия шутит: из Владивостока с улыбкой

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев

Дальше – больше

Мечта-плутовка снова не сбывается,

А правду-матку истина терзает:

Чем больше новых партий появляется,

Тем больше демократий исчезает.

Дождались

Раз гласность – бей не в бровь, а в глаз!

Скажу открыто, но приватно:

Живём под лозунгом сейчас:

«Вся власть советам... бюрократа!»

Несогласие с классиком

Мне дым Отечества несладок –

Он начал выпадать в осадок.

Евгений МАЛЬКОВ

Фразы с миру по нитке

Фразы с миру по ниткеРоссия шутит: из Владивостока с улыбкой

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев

Они знали всё. Кроме одного: меньше знаешь – дольше проживёшь.

На повестке нашего собрания только один вопрос. И тот безответный.

Его приговорили к смертной казни, которую, однако, вскоре заменили расстрелом.

Александр ТУРЧИН

Если у тебя тяжёлый характер, радуйся, что хоть у жены лёгкое поведение.

Евгений МЕЛЬКОВ

«Кто ж так забивает!» – сказал, сдвигая крышку гроба, покойник, который при жизни был плотником.

«А у них хороший вкус», – подумал о червях покойник, который при жизни был большим эстетом.

А.Д.

Этот фальшивый мир

Этот фальшивый мир

Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев

Хотя Башкирия официально отшутилась на 16-й полосе ещё в апреле, Администрация «Клуба ДС» сочла возможным дать ей, выражаясь спортивным языком, дополнительное время. Причина серьёзная: у уфимского топ-сатирика Марселя Салимова (он же Мар. Салим) вышла новая книга. И не абы какая, а в серии «Современники и классики». В ней неутомимый Марсель продолжает «удивлять читателя, помогать ему по-новому взглянуть на многие явления нашей жизни»; «втыкать свои «Вилы» в бока тунеядцев, проходимцев» и «вносить свою лепту в победу добра над злом». Что ж, дело важное, со злом бороться, конечно же, необходимо. Просим расценивать публикацию небольшого фрагмента из сборника Мар. Салима «Миссия той пассии» как наш посильный вклад в эту долгую и трудную борьбу.

Администрация «Клуба ДС»

Кругом всё сверкает и блестит, везде заграничные товары в красивых упаковках. Аж в глазах рябит. Казалось бы, радоваться надо и восторгаться, но – странное дело – меня прямо-таки тошнит от этого блеска. Голова кружится, давление скачет…

Пошёл к врачу. А он вздыхает:

– Сейчас, – говорит, – многих тошнит. Болезнь такая, современная. – И выписывает лекарство. Заграничное, дорогое.

Захожу в аптеку.

– А не фальшивка? – говорю. – В газетах ведь пишут, теперь в торговле 60 процентов лекарств фальшивые.

– В газетах 99 процентов неправды пишут, – парирует аптекарша. – Пресса у нас фальшивая!

И то сказать. Грамотно возражает эта тётя из аптеки. Зашёл в гастроном, взял бутылку. Думаю, если лекарство фальшивое, желудок спиртом промою. Во избежание летального исхода. По пути домой заглянул в парфюмерную. Смотрю, французские духи. Ишь ты, неужели настоящие?

– Почём? – cпрашиваю.

– Недорого, – отвечает продавщица.

– Подделка, что ли?

– Да нет, имитация. Запах французский, вода – местная.

Дай, думаю, обрадую жену. Она вряд ли унюхает.

Но жена, оказывается, ещё как разбирается. Флакон в форточку выкинула.

– Нужна, – говорит, – мне твоя фальшивка! Да и сам ты вообще-то фальшивый. Словом, прощай. Я ухожу к бизнесмену Безменеву.

Оторопел я при этом известии. В голове не укладывается, что вся наша жизнь, оказывается, была фальшивой. Однако ничего не поделаешь. Чего только не бывает в этом лживом мире!

– Ну что ж, – говорю, – только сына оставь. Своего сына я тебе не отдам!

– Как хочешь. Если нужна тебе эта фальшивка, забирай.

– Как это «фальшивка»? – не понял я.

– А ты, – говорит, – прямо-таки заблуждаешься, если думаешь, что это твой сын.

Тоскливо мне стало от такого признания. До того тоскливо, всё равно что олигарху в Сибири.

Выпил того лекарства, ещё хуже на душе. На сердце – тоже. Хоть и упаковка красивая, и название заграничное. Но содержание, видимо, обычное – фальшивое.

Достал бутылку. Ну, думаю, если и водка «палёная», тогда вообще хана. Деваться некуда, надо как-то нервы успокоить. Пропустил стаканчик, и сразу на душе легче стало. И жена, и сын, и духи французские, и прочие фальшивки – ничего больше не волнует, не беспокоит. Слава богу, хоть водка оказалась настоящей, русской!

Выхожу на улицу в приподнятом настроении. Как это и положено нашему брату, принявшему на грудь. Думаю: и зачем мне эта фальшивая жена? Пусть катится куда подальше со своим бизнесменом! Думает, наверное, он настоящий. Настоящие давно уже за границей. Здешние – одна имитация. А я ещё найду свою судьбу. Настоящую. Вон сколько женщин на улице! Все куда-то бегут, спешат, суетятся, видимо, тоже в надежде найти что-то настоящее. В этом насквозь фальшивом мире.

Марсель САЛИМОВ, УФА

Книги, присланные в редакцию

Книги, присланные в редакцию

Книжный ряд

Фёдор Конюхов. Мои путешествия. Следующие 10 лет. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015.

Мортимер Адлер. Шесть великих идей / Перевод с английского. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015.

Брент Шлендер, Рик Тетцели. Становление Стива Джобса. Путь от безрассудного выскочки до лидера-визионера / Перевод с английского. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016.

На пути из третьего мира в первый. Взгляды и убеждения Ли Куан Ю. / Перевод с английского. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015.

Михаил Фёдоров. Василий Панин. – Воронеж: ОАО «Воронежская областная типография – Издательство им. Е.А. Болховитинова», 2015.

Борис Фридман. Мои военные дороги. – М.: Центр книги Рудомино, 2015.

Поймай падающую звезду: Антология современного сербского рассказа. – М.: Центр книги Рудомино, 2015.

Светлана Арро. Печаль моя светла... Меланхолические прогулки с поэтическим путеводителем по русскому историческому кладбищу Висбадена. – М.: Лингвистика, 2015.

Георгий Чистяков. Путевой блокнот. – М.: Центр книги Рудомино, 2015.

Русский интеллигент, английский джентльмен. Памяти православного священника о. Сергия Гаккеля. – М.: Центр книги Рудомино, 2015.

Успех

Успех

Искусство

Фото: Ольга МЮНХАУЗЕН

«Жизнь сложилась, словно песня». Так, немного изменив название материала «ЛГ» (№ 9, 2015) о себе, лауреат международных конкурсов солистка Москонцерта Ирина Шоркина назвала свой сольный концерт. Меломанам на заметку: концертный зал Московского мюзик-холла (бывший кинотеатр «Перекоп»), где он проходил, для подобных мероприятий вполне годится. В гости к певице пришли заслуженные артисты России Алекс Новиков и Ян Осин, ансамбли «Купина» и «Вдохновение», «Агафонников-бенд», певец Александр Гладков, баянист Александр Шиманов. Звучала советская песенная классика. С успехом, Ирина!

Воронежский писатель снова подарил учителям подписку на «ЛГ»

Воронежский писатель снова подарил учителям подписку на «ЛГ»

Литература / Третий век с читателями

Александр Лапин продолжил традицию, начатую им в прошлом году

Издание будут получать десять педагогов из Новоусманского района. Напомним, год назад председатель воронежского регионального отделения Российского фонда мира и автор романа «Русский крест» уже делал аналогичный подарок местным учителям, принимающим активное участие в общественной жизни.

– 2015-й объявлен Годом литературы, – отметил тогда Александр Лапин. – И я тоже решил внести посильный вклад, подписав учителей на «Литературку». Люди в районах зачастую отрезаны от жизни. Почта доходит не везде, и газеты нынче дороги. Поэтому мне хотелось порадовать педагогов. Надеюсь, это поможет им оставаться в курсе литературного процесса (а он в России продолжается, несмотря на трудности), знать современных авторов, следить за полемикой...

Сергей ПРОХОРОВ

Напоминаем нашим читателям: подписка на «ЛГ» продолжается!

Разноцветные грани

Разноцветные граниВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Событие

Теги: культура , искусство

В Москве, в галерее Арт Инкогнито открылась постоянно действующая экспозиция «Молодые художники Крыма».

Они прибыли в Москву инкогнито. Без мольбертов, кистей и красок. Всё, что им понадобилось для недельной работы, полного погружения в художественный процесс и осознания коллективной свободы творчества, было предоставлено в галерее Арт Инкогнито её руководителями – писателем Андреем Ильичёвым и его супругой Натальей. Просторное помещение в центре Москвы, кисти и краски на любой вкус, холсты – пользуйтесь! Творите! Тема – свободная. И молодые художники Крыма приступили к работе, результатом которой стало открытие постоянно действующей экспозиции в стенах галереи.

«Сейчас это недешёвое удовольствие – натянутые холсты, разные краски в неограниченном количестве. В наших учебных заведениях, художественных колледжах пока с этим туго, – говорит Надежда Чайка, преподаватель Крымского гуманитарного университета. – А здесь всё без ограничений. Ребята обрадовались, и каждый старался выбрать холст побольше. Многие намеревались писать сразу несколько картин, задумывали триптихи. Но потом, когда страсти поутихли, начались долгие часы раздумий, споры. И дело уже было не в размерах холста. Всеми овладело чудесное чувство одухотворённости – такое важное для художника чувство».

Блестящие глаза, дерзновенность, а за плечами по два крыла – в любую минуту готовы взлететь и заявить о себе. И тогда, конечно, тайное станет явным – их имена раскроются: для Москвы, для всего мира, для всего человечества, а иначе зачем всё – «зачем на земле этой вечной живу?». Песня Булата Окуджавы про виноградную косточку как нельзя лучше подходит к творчеству крымчан. И виноградная лоза в крымских горах, как символ жизни и процветания, оказалась мягко вплетённой в полотна молодых художников, и даже там, где она не присутствовала явно, всё равно ощущалась – тайно, инкогнито.

«Я целую неделю по утрам приходила сюда, на это облюбованное место, сидела на этих камнях, ждала именно вот такого рассвета», – говорит Екатерина Стельмах. В свои двадцать пять художница из Севастополя уверенно владеет кистью и блестяще отработала в эту московскую творческую неделю заготовленный эскиз загородного пленэра под названием «Рассвет. Балаклава. Бухта Любви». Её все оттенки серого настолько ясно передают ощущение сыроватого осеннего воздуха, что хочется вдохнуть его полной грудью, ощутив морскую прохладу, а потом присесть тут же, рядом с художницей, на огромный серый камень, и помечтать. А о чём сегодня мечтают молодые?

Иван Шульгин – один из «старейших» молодых крымских художников (ему недавно исполнилось двадцать семь) – ответил на этот вопрос коротко и ясно: «Хотим представлять Крым повсюду, чтобы его разноцветные грани передавали наше стремление быть выше политики, созидать и нести мир». Иван, исколесивший всю Европу, утвердившийся в профессии, уже узнаваемый художник, в Москве побывал впервые. Для него эта творческая поездка явилась неожиданным и приятным сюрпризом. А результат – живописное полотно во всю стену, привлекающее своей оригинальностью зрителей. В нём, по утверждению автора, он старался проявить весь свой молодой задор и передать оптимистичное настроение и дружескую атмосферу, царившую на протяжении всей творческой московской недели. Надо заметить, что всех молодых художников Крыма, а их ни много ни мало двадцать семь, объединяет это поразительное свойство юности – стремление к эксперименту. Увидеть и утвердить новые грани в искусстве, выражая свою индивидуальность, открывая оригинальный взгляд на привычные предметы – вот их кредо. Новые ракурсы познания, неожиданное освоение живописной плоскости, проявление на холсте всей палитры чувств оттенками только одной краски, смешанная техника – в этом их уже сформировавшееся, но до конца пока не утвердившееся в силу молодости мастерство, которому свойственно прежде всего чувство сопричастности. Так, просто невозможно не сопереживать, глядя на картину Марии Гиго «Боль». В ней во всех оттенках красной краски чувствуется неуёмная раздирающая боль и слышится тихий стон. Так болит сердце и на куски разрывается душа от страшного горя. Оказывается, они умеют не только улыбаться, выражая иронию и лёгкую усмешку своим искусством, но и страдать, сопереживать, рыдать навзрыд от осознания чужого несчастья. С юношеским максимализмом они берутся за всё, и у них всё получается. Они – дерзновенные, с блестящими глазами, с крыльями за спиной – молодые художники Крыма.

Известный скульптор Игорь Бурганов, представитель московской художественной элиты, не заостряя особого внимания на критике, не удержался от обобщающей похвалы. Продвигая образ-символ Синей птицы в собственных произведениях, Игорь и здесь, на выставке, искал что-то похожее и созвучное своим мыслям. И нашёл. Птица счастья парит над морем на картине Марины Чвала «Полёт». Доминирующий цвет морской волны вперемешку с солнечными золотыми бликами художница умело использовала в своём пленэре, создав атмосферу всеобщей утверждающей любви. Марина родилась и выросла в Крыму, и свой родной город Ялту ни за что не променяет ни на какие другие, самые процветающие европейские города. Творить, по её словам, можно только в Крыму. Такого же мнения о своём крае и Екатерина Косых. «Вечерняя Ялта» – картина-диптих, представленная на выставке, на самом деле не о городе, а всё о том же – о нежной любви к своему отечеству.

Андрей Ильичёв, писатель, путешественник, теперь ещё и галерист, руководитель международного проекта «Художники вне политики», доволен уверенным «первым шагом» проекта. «Сегодня мы проводим своеобразный эксперимент, – говорит Андрей. – Выявляем таланты, проводя мастер-классы и объединяя художников. Совсем недавно у нас, в галерее, проходила экспозиция молодых живописцев из Приднестровской Молдавской республики, теперь вот молодёжь из Крыма, следом за ними планируем выставлять художников из Южной и Северной Осетии, ну а потом повезём самых талантливых в Берлин. Там даже представления не имеют, что такое, к примеру, Крым. Возникло огромное желание показать Европе, что у нас в разных регионах страны есть сильная, серьёзная, культурная творческая молодёжь с установкой на прекрасное. И никто из наших ребят не опустится до дешёвых крайностей и пошлостей в живописи, хотя это теперь очень приветствуется в той же Германии». Отбор картин для экспозиции в берлинской галерее начался. Одним из первых в списке стоит фамилия коренного ялтинца Андрея Орлова. Андрей в 2002 году окончил известное своими выдающимися выпускниками Крымское художественное училище им. Самокиша и на протяжении вот уже нескольких лет успешно выставляется во многих галереях у нас и за рубежом, в том числе его работы недавно были широко представлены в галерее Barkes and Barkes в Лондоне. Его нестандартное осмысление пространства можно проследить по конкурсным зарисовкам на свободную тему. «Приехал он вот с этим эскизом, – говорит Андрей Ильичёв, показывая на картину, выполненную мастерски, но, как говорится «без изюминки», у которой созвучно с Крымом разве что название – «Пляж. Херсонес». – К концу же творческой недели, – продолжает Андрей, – у художника будто открылось второе дыхание, и его серию зарисовок «Воспоминание о Париже» мы безоговорочно отобрали для берлинской выставки, а картину «Крыши» оставим в постоянной экспозиции нашей галереи».

Вот так, в атмосфере бессонных ночей, в коллективных спорах, проявляются новые грани творчества крымских художников, некоторым из которых, несмотря на молодость, всё-таки удалось преодолеть барьер неизвестности. По мнению самих живописцев, московская неделя для них была настоящей неделей счастья. Тут самое время, немного отдохнув от созерцания живописных работ, обратиться к литературному творчеству писателя и галериста Андрея Ильичёва (его писательский псевдоним – Ильин). Автор бестселлера «Практическое пособие по охоте за счастьем» убеждён: быть счастливым обязан каждый человек. И как один из этапов достижения полноценной творческой, а значит, и счастливой жизни в галерее Арт Инкогнито запланированы еженедельные «Крымские вечера», в которых наряду с художниками примут участие молодые музыканты и поэты солнечного полуострова. Старт важному общественному проекту дан, и напутственные речи, сказанные в стенах галереи в простой неформальной обстановке, явились своеобразной точкой отсчёта этого предстоящего многолетнего художественного марафона. Возможно, чистый воздух крымских пейзажей, на которых и чайки, и море, и любовь, сделали своё дело, и холодный осенний московский вечер вдруг потеплел. Тёплыми были и слова, обращённые к молодым художникам Крыма, депутата Московской городской думы Зои Михайловны Зотовой. Она, являясь председателем комиссии по экологической политике, предложила живописцам присоединиться к молодёжному экологическому движению, развивающемуся быстрыми темпами в Москве, и действовать сообща с москвичами, перенимая уже накопленный опыт.

«Именно молодёжь, – подчеркнула Зоя Михайловна, – способна не только увидеть экологическую проблему, существующую повсюду – и в Крыму, и в Москве, – но и найти пути решения этой проблемы». Ну а далее последовало приглашение от представителя московской власти посетить и отразить в своих картинах московский парковый пейзаж. И хотя сезон пленэров завершился, есть время запланировать следующий творческий отпуск, обменявшись группами художников: москвичи отправятся в Крым, крымчане – в Москву. Хорошее начинание! Этот почин поддержал и советник по внешнеэкономическим и инвестиционным вопросам постоянного представителя Республики Крым при Президенте Российской Федерации Ярослав Александрович Иванченко. Вручая молодым крымским художникам приветственное письмо от земляков, он заметил, что адаптация Крыма к российским реалиям может проходить гораздо быстрее благодаря культурным молодёжным связям. Не обошлось на открытии экспозиции и без критики со стороны именитых, опытных и заслуженных московских художников. Но если не получить порцию критических обсуждений в начале творческого пути, можно просто погрязнуть в собственных исканиях и в суматохе мыслей упустить самое главное чувство, необходимое художнику, – чувство времени. Вот почему так важно, заметил заслуженный художник России Олег Николаевич Лошаков, спорить «до посинения», подолгу, и со своими сверстниками, и со старшими, уже сумевшими высказать главное и наболевшее в своём творчестве. За круглым столом в небольшом зале галереи, под абажуром в стиле модерн, за чашкой душистого чая, заваренного на крымских травах, долгие споры ведутся до самого утра. Горящие глаза, дерзновенность, и у каждого по два крыла за спиной – вот-вот взлетят! Такие они, молодые художники Крыма.

Марина ДМИТРИЕВА

Новости культуры

Новости культурыВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды

ВСПОМИНАЯ БЛОКА

В преддверии празднования 135-летия Александра Блока в музее-усадьбе А.Н. Бекетова прошёл урок-экскурсия «Александр Блок и семья Бекетовых».

Учащиеся стали гостями единственного музея в Крыму, который связан с именем А. Блока. Старинный дом Бекетовых в Алуште хранит воспоминания о поэте, о его близких людях.

В ходе урока-экскурсии школьники познакомились с историей семьи А. Блока, оказавшей большое влияние на формирование литературного вкуса и любви к культуре у юного поэта.

КАКОЙ «ПАССАЖ»!

В Феодосии прошёл I региональный конкурс фортепианных этюдов «Пассаж».

Цель проведения конкурса – выявление одарённых детей, стимулирование интереса к музыкальному исполнительству, повышение профессионального уровня обучения и совершенствование педагогического мастерства.

Мир глазами художника

В Центральной библиотеке МБУК Симферопольского района прошла выставка картин и этюдов ветерана труда, педагога Валентины Поддубной.

Было представлено 16 картин, выполненных в различных жанрах и техниках. Жители посёлка, посетители библиотеки, читатели увидели картины, написанные маслом, акварелью, в смешанной технике.

СКАЗКИ В КРАСКАХ

Читатели детской библиотеки-филиала № 11 ЦСДБ Симферополя стали посетителями художественного салона «Народов сказки в красках сохранили». Ребята узнали о лучших русских художниках, создававших в своих картинах сказочный мир, – Иване Яковлевиче Билибине, Викторе Михайловиче Васнецове, Николае Александровиче Устинове, Евгении Михайловиче Рачёве. Вниманию ребят была представлена мини-выставка с книгами, иллюстраторами которых были те художники, о которых рассказывалось в ходе мероприятия.

ВСТРЕЧА С ПОЭТОМ

В Симферополе, в читальном зале Центральной городской библиотеки имени А.С. Пушкина в рамках фестиваля искусств «Золотая осень 2015 года» прошла творческая встреча с крымским поэтом Натальей Мазур.

Мероприятие открыла ведущий библиотекарь читального зала Елена Попова, представив гостям автора. Ведущая встречи Анна Бузовская рассказала о творческом пути поэта и исполнила музыкальные произведения.

Стихотворения Натальи Мазур о красоте, любви и природе прочитали поэт Нина Волкова и учащиеся школы № 13 Симферополя.

ОТ 10 ДО 60

В библиотеке-филиале № 2 им. В.А. Жуковского для взрослых в Симферополе открылась выставка картин «Искусство длиной в жизнь. От 10 до 60». Представленные картины выполнены учениками изостудии «Лазурит».

ПО СТРАНАМ И КОНТИНЕНТАМ

В Симферопольском музыкальном училище им. П.И. Чайковского прошёл концерт «Путешествие по странам и континентам». Его программа была составлена таким образом, чтобы ознакомить зрителей с творчеством различных стран и континентов. В частности, прозвучали произведения Педро Итюральда «Маленький чардаш», Григория Калинковича «Тарантелла», Астора Пьяццоллы «Смерть ангела», Джерома Наулаиса «Маленькая латинская сюита (I, II части)», Дариуса Мийо «Бразильера (III часть из сюиты Скарамуш)» и многие другие.

К ДНЮ НАРОДНОГО ЕДИНСТВА

В учреждениях культуры Феодосии отзвучал XVI Международный музыкальный фестиваль «Музыка народов Крыма», приуроченный к Дню народного единства.

Организатор мероприятия – Феодосийская детская музыкальная школа № 1.

СИМФОНИЯ ОСЕНИ

В библиотеке-филиале № 14 им. В.Ф. Войно-Ясенецкого МБУК ЦБС для взрослых Симферополя прошло открытие художественной выставки «Осенняя симфония глазами грэсовцев».

В экспозиции выставки представлено 75 работ жителей посёлка Грэсовский – читателей библиотеки, участников клубов «Доброта» и «Три «Д», удивительные работы художницы Ольги Морозовой, а также кружка «Юный мастер».

В Южно-Сахалинск, на гастроли

В Южно-Сахалинске при поддержке Министерства культуры Республики Крым впервые прошли гастроли Крымского академического театра кукол.

Крымчане выступили со спектаклем «Петрушка и Ко» в постановке режиссёра Бориса Азарова и художника Светланы Сафроновой. Это своеобразное приглашение зрителей к истокам петрушечного театра, который в Средние века был любимым развлечением на площадях Европы и России.

Час фольклора

В рамках проведения Дней крымско-татарской письменности и культуры в читальном зале Республиканской крымско-татарской библиотеки им. И. Гаспринского состоялся час фольклора на тему «Халкъ агъыз яратыджылыгъынынъ лирик хазинеси» («Лирическая сокровищница устного народного творчества»).

Юбилей Дома культуры

В Белогорском районном Доме культуры прошло праздничное мероприятие, посвящённое 55-летнему юбилею.

Открыла программу директор Белогорского районного Дома культуры Оксана Торопенко. Она рассказала об истории, поздравила ветеранов труда, а также поблагодарила всех, кто помогает и всячески способствует развитию Дома культуры.

В МУЗЕЙ, НА ВЕЧЕР

Евпаторийский краеведческий музей в рамках празднования Дня народного единства провёл тематический вечер «В единстве – сила народа». Участниками вечера стали жители и гости города, а также воспитанники Центра реабилитации детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

ВОЛШЕБНАЯ СТРАНА ЧИПОЛЛИНО

Литературную встречу с учениками Школы-гимназии № 3 устроили сотрудники детской библиотеки № 22 Симферополя. Называлась она «Волшебная страна Чиполлино».

Ребята узнали об удивительных приключениях героев из сказки «Путешествие Голубой Стрелы», о сбежавших от Феи игрушках, об игрушечном щенке, который благодаря дружбе с мальчиком Франческо ожил. А в следующую встречу с юными читателями сотрудники библиотеки пообещали познакомить ребят с мальчиком-певцом из сказки Джанни Родари «Джельсомино в стране лжецов».

Сергей Киселёв: «Смысл Крыма для России в том, что это колыбель русского православия»

Сергей Киселёв: «Смысл Крыма для России в том, что это колыбель русского православия»Выпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Новейшая история

На фоне трагических событий на Украине особенно важно осмыслить политические и геополитические плюсы и минусы воссоединения Крыма с Россией. О происшедших и грядущих изменениях в регионе и мире в целом с доцентом Таврического национального университета Сергеем Киселёвым беседует журналист Яна Амелина.

– В последние годы ход мировой истории чрезвычайно ускорился и, если можно так сказать, вышел на новый уровень. Ещё несколько лет – да что там лет, несколько месяцев назад! – возвращение Крыма в состав России казалось (да и было на самом деле) абсолютной фантастикой. И крымские активисты русского движения, и эксперты давно опустили руки, не надеясь, что воссоединение Крыма с РФ случится не то что при их жизни, но хотя бы при жизни их детей. Не верили в это и в самой России. Неслучайно муфтий Северной Осетии Хаджимурат Гацалов назвал возвращение Крыма Божьим Промыслом. Согласны ли вы с такой оценкой или достаточно обсудить политические, экономические, культурные предпосылки происшедшего?.. Кстати, пожалуйста, несколько слов и о них.

– Я согласен с этой оценкой. Согласен, потому что древняя земля Тавриды хранит в себе памятники всех мировых религий, степных культов и ритуалов древних аборигенных народов. Если говорить о христианстве, то от Святого апостола Андрея Первозванного и до сегодняшнего дня символ веры непрерывно возвышается над Крымом. История христианства в Крыму насчитывает сотни подвижников, святых и мучеников, и Промысел Божий не раз являл себя в прошлом нашего полуострова и отводил зло от его жителей. Вместе с тем не так много найдётся на земле регионов, где была бы в новейшей истории такая концентрация трагического и героического, где всё небольшое пространство было бы наполнено таким количеством символов, имеющих общенациональное значение.

Согласен я и с тем, что уже мало кто надеялся на возвращение Крыма в состав России в обозримой перспективе. Однако были и те, кто думал иначе. Лично я никогда не сомневался, что доживу до этого дня, только предполагал, что процесс воссоединения займёт больше времени и начнётся не раньше 2015 года – даты очередных президентских выборов на Украине, которые, по мнению большинства аналитиков, должны были привести страну на грань раскола.

Конечно, сегодня многие могут сказать, что чтото предчувствовали, к чемуто готовились, но мне не надо ничего придумывать – ещё в 1994 году мы утверждали в небольшой брошюре (и даже выделили эту часть текста), что «возрождённой России для обеспечения своих интересов в Европе рано или поздно придётся всё же потребовать возвращения Крыма в её состав», после чего «неминуемо восстановится её сильная внешняя политика и начнётся обратное движение от рубежей предательства к рубежам победы» (Киселёв С.Н., Киселёва Н.В. Размышление о Крыме и геополитике. – Симферополь, 1994, с. 33, 34). И даже несмотря на развитие событий в России с 1994 года, убеждённость в этом не исчезала. Первые проблески надежды появились в 2008 году. Действия российских войск в Южной Осетии вызвали панику и ужас в правящих кругах Украины и надежду у большинства крымчан. Но шло время, спадала волна возмущения «международного сообщества» по поводу «российской агрессии», таяла надежда на то, что Россия не остановится на достигнутом...

У многих тогда сложилось ощущение, что «тонкая красная линия», за которую ни при каких обстоятельствах не переступит нога русского солдата, уже прочерчена, что Крым обречён на деградацию и медленное умирание в составе Украины, а крымские русские брошены на произвол судьбы. Именно в это время всё чаще стали звучать призывы отказаться от определения русского движения на Украине как пророссийского, о необходимости перехода к правозащитным методам.

Выборы 2010 года, в результате которых установилось доминирование ставленников Партии регионов во всех властных структурах Юго-Востока и Крыма, казалось, определили судьбу русских организаций минимум на два президентских срока, потому что русские избиратели Украины вынужденно голосовали за регионалов как единственную парламентскую партию, которая хотя бы на уровне лозунгов противостояла откровенному неонацизму. Партия власти, естественно, стала «зачищать» политическое пространство, устраняя своих потенциальных конкурентов из электорального поля. В Крыму это в первую очередь касалось русских организаций, так как прежде сильная на полуострове организация украинских коммунистов, неоправданно имевшая пророссийский имидж, потеряла своё влияние ещё при Кучме.

Была предпринята попытка объединения русских организаций Крыма, и в 2010 году все, кто этого хотел, вошли в партию «Русское единство», которую возглавили Сергей Аксёнов, ныне глава Республики Крым, и Сергей Цеков, ныне член Совета Федерации. Партии удалось провести депутатов в состав парламента автономии, что можно считать удачей для новой политической силы, но количество мандатов, полученных ею, было минимальным, чтобы оказывать какоелибо существенное влияние на общественнополитическую ситуацию в Крыму. Массовое разочарование крымских избирателей политикой регионалов открывало для «Русского единства» хорошие электоральные перспективы на новых выборах, но сегодня это уже неважно. Важно то, что именно из среды этой партии вышел человек, которому хватило мужества стать во главе общенародного движения крымчан, направленного на воссоединение с Россией.

Если говорить об экономических предпосылках воссоединения, то достаточно указать на то, что во времена СССР предприятия промышленности были тесно интегрированы в союзную экономику, сельское хозяйство также было ориентировано преимущественно на российский сегмент общесоюзного рынка. Именно поэтому после 1991 года хозяйственный комплекс Крыма пережил практически полный разгром и уничтожение. До нашего времени сохранилось всего лишь несколько крупных конкурентоспособных предприятий химической промышленности. Остальное производство имеет преимущественно местное значение, что полностью соответствует многолетней политике Киева по недопущению создания (восстановления) крымской экономики как возможной финансовой опоры сепаратизма.

Курортнорекреационная отрасль также подверглась деградации и расхищению объектов собственности. Частная инициатива до сих пор не может создать условий, соответствующих современному уровню сервиса, хотя отдельные гостиницы и санатории предоставляют услуги на уровне мировых стандартов. Можно констатировать, что на данный момент лечебнооздоровительная база санаториев и домов отдыха Крыма не соответствует потребностям и возможностям россиян.

Что касается природного, исторического и культурного разнообразия Крыма, то в мире не так уж много мест, которые могут составить ему конкуренцию. Начиная с Пушкина, практически все скольнибудь крупные российские писатели, художники, артисты, государственные и военные деятели имеют в своей биографии яркую крымскую страницу. По сути, у всей крымской культурной жизни есть в своём эпицентре русское имперское и советское ядро.

Особо хотелось бы выделить важнейшую составляющую крымской идентичности – это память о Великой Отечественной войне. На маленькой территории Крыма – два городагероя, тысячи памятников советским воинам, партизанам и подпольщикам, расстрелянным и замученным патриотам и мирным жителям. Все эти факторы во многом и определили существование такого феномена, как крымскороссийский патриотизм, который не удалось искоренить, несмотря на 20 лет усиленной украинизации. Именно эта крымская идентичность и стала определяющей в выборе ответа на вопрос референдума о воссоединении с Россией, в ходе которого был получен результат, не оставляющий никаких сомнений в выборе населения полуострова.

– Если с политикой и экономикой всё болееменее ясно, геополитические последствия исторического события более чем месячной давности, пожалуй, стоит лишний раз перечислить. Что означает воссоединение Крыма с Россией в геополитическом смысле? Что это даёт России, а что – Крыму? Как можно описать новые геополитические реалии региона – Черноморского, если брать шире – Черноморско-Каспийского, а если ещё шире... всего региона от Балтики до Персидского залива?

– Геополитический выигрыш России в результате возвращения Крымского полуострова более чем очевиден. Ещё в XVIII веке была сформулирована такая максима: кто владеет Крымом, тот контролирует Чёрное море и Северное Причерноморье. В настоящее время этот регион – один из геостратегических и геоэкономических узлов на мировой политической карте. Именно поэтому мирное присоединение Крымского полуострова вызвало такой невиданной силы взрыв русофобии и антироссийской истерии у её «заклятых друзей».

На Западе не забыли, что включение Крыма в состав Российской империи позволило ей начать экспансию на Балканы и Кавказ, а после окончания Кавказской войны успешно продолжить её в Средней Азии. Обладание Крымом определило стратегическое преимущество на большей части дуги фронта Большой игры. Одним из самых ярких событий этого глобального противостояния между Британской и Российской империями стала так называемая Восточная, или Крымская война 1853–1856 гг. Основные события этой крупнейшей за столетие с 1812 по 1914 год войны, которая велась по чисто геополитическим соображениям, развивались на Крымском полуострове. По образному выражению Н.Я. Данилевского, главный удар объединёнными силами Запада был нанесён туда, где находилась «ахиллесова пята России, которую так долго искали враги её». Этот тезис можно было бы поставить под сомнение, если бы через 90 лет ещё один «вождь» объединённой Европы не приказал в августе 1941 года повернуть свои войска с московского направления на Крым. После войны генералы вермахта назовут это решение Гитлера роковым, предопределившим его поражение в войне, но тогда они не решились его оспаривать, понимая, какую важную стратегическую роль играет полуостров.

В наше время роль конкретных территорий в глобальном противостоянии мировых центров силы не потеряла своего значения. С недавних пор принято говорить о возобновлении Большой игры. Что же касается Черноморского региона, то здесь геополитическое противостояние никогда не прекращалось. Я определяю это противоборство как Малую игру, на поле которой Россия в 2014 году нанесла катастрофическое поражение Западу, способное стать предтечей переформатирования мировой политической карты мира, привести к необратимым геополитическим последствиям. Поэтому решительность российского руководства не может не восхищать всех друзей России и не может не вызывать ненависти у всех её врагов.

– На наших глазах переформатируется огромный регион. Обрисуйте его новые контуры. Возможно ли возникновение (усиление) новых центров силы? Какой вы видите региональную роль Украины (вернее, того, что от неё в итоге останется) и Турции, дефакто занявшей вполне (насколько это возможно в её положении) пророссийскую позицию?

– Геополитическое фантазирование – занятие чрезвычайно увлекательное, но я отношусь к тем немногим экспертам, которые до сих пор серьёзно относятся к геополитике, несмотря на бесчисленные примеры её дискредитации в таком же бесчисленном количестве псевдогеополитических текстов и прогнозов. Пока можно уверенно говорить только о том, что Россия находится в начале пути возвращения утерянной роли в регионе. Задачей № 1 для неё является возрождение Черноморского флота, экономическое и инфраструктурное укрепление Крымского полуострова.

Такой же важной задачей является всестороннее укрепление российскотурецких отношений. Россия и Турция – единственные в мире евразийские державы, интересы которых в регионе во многом совпадают и пересекаются, поэтому так важно поддерживать их баланс. Для тех, кто придерживается мнения, что Турция – исторический противник и конкурент России в регионе, хотелось бы напомнить высказывание того же Данилевского, что в ходе многочисленных русскотурецких войн изза спины Турции «всегда выглядывало хитрое лицо англичанина». Поэтому удаление или нейтрализация этого «третьего лишнего» в наших отношениях также является одной из важнейших задач.

Присоединение Крыма к России существенно приблизило к её границам такие страны ЕС и НАТО, как Болгария и Румыния, борьба за независимость которых стоила десятков тысяч жизней. В своих отношениях с этими государствами российская дипломатия может опираться на многовековой опыт сотрудничества и взаимной симпатии между нашими народами – фактор, который далеко не всегда учитывается в полной мере в современной политике.

Что же касается Украины, то на данный момент трудно дать какойлибо однозначный прогноз развития её внутриполитической ситуации. Единственное, что можно прогнозировать весьма уверенно, – что единая Украина или несколько украинских государств в пределах её территории ещё длительное время не смогут играть какую-либо самостоятельную геополитическую роль в регионе. То же касается и Грузии, в отношении которой должна проводиться политика постепенного восстановления межгосударственного сотрудничества.

– Недоброжелатели России полагают, что возвращение Крыма принесёт РФ одни проблемы, от экономических до международных. Отчасти это, безусловно, так и есть, другое дело, что положительных сторон гораздо больше. Каковы, на ваш взгляд, главные плюсы и минусы воссоединения Крыма с Россией?

– Для России возвращение Крыма в её состав есть первый шаг на пути восстановления её миродержавного значения, возвращения статуса супердержавы. Внутри России имеется много противников этого исторического решения. Обращаться к профессиональным русофобам не имеет смысла. Поэтому мне хотелось бы, чтобы те, кто видит в акте воссоединения Крыма с Россией прежде всего угрозу своему кошельку, смогли осознать такую простую мысль, что именно статус супердержавы может дать национальной экономике такие конкурентные преимущества на мировом рынке, каких она вряд ли смогла бы добиться в статусе региональной державы, пусть даже и очень хорошо вооружённой.

О том, что дало возвращение Крыма в состав России для крымчан, я не буду высказываться от имени всех, а выражу исключительно свою точку зрения. Считаю, что это сохранило жизнь тысячам и тысячам моих земляков уже сегодня, так как именно в Крыму планировалось устроить кровавую резню с вовлечением в конфликт всех участников Малой игры. Это сохранило жизнь моим детям и внукам, что для меня куда важнее всей мировой геополитики и за что я всегда останусь благодарным руководству России и лично президенту Путину. Незабываемые дни конца февраля и марта 2014 года навсегда останутся в памяти как дни величайшего единства крымчан, политического самовыражения крымской идентичности, формированию и изучению которой я, собственно, и посвятил свою жизнь.

– В чём, если можно так выразиться, смысл Крыма для нашей страны? Что даст воссоединение Крыму и России помимо восстановления исторической справедливости, оживления памяти о героической обороне Севастополя и так далее? Одним словом, зачем? Зачем на самом деле мы это делали и что в итоге получим – и крымчане, и все россияне?..

– Смысл Крыма для России, естественно, не в лишней тысяче километров пляжей на не самом тёплом море, не в сотнях санаториев и домов отдыха, не в винах Массандры и шампанском Нового Света, не в медовом запахе весенних яйл и не в бале хризантем Никитского ботанического сада. Смысл Крыма для России в том, что древняя земля Тавриды – колыбель русского православия! Здесь принял крещение Святой Владимир. Отсюда началось распространение православной веры на Руси. Той веры, которая наложила неизгладимый мистический отпечаток на всю её историю; веры, сформировавшей «загадочную русскую душу», тайна которой попрежнему остаётся недоступной чужакам.

СИМФЕРОПОЛЬ

Впервые напечатано в ИА «РЕГНУМ», апрель 2014 г.

От Русского Севера до Чёрного моря

От Русского Севера до Чёрного моряВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Акварель

Вадим Конев – автор первого портрета Николая Данилевского в XX веке

Так называется новая выставка живописи известного русского художника Вадима Конева, которая экспонируется в Государственном Совете Республики Крым. Она организована при содействии Ялтинской городской администрации, Русского географического общества и Русской общины Крыма. Творческий проект «Верность России» адресован тем, кому дорога не только красота неповторимых пейзажей Крыма, но и память о нашей общей истории и судьбе. Выставка посвящена главным темам – 70-летию Великой Победы, славянскому единству и возвращению города русской славы Севастополя и Крыма в объятия матери-России, в состав Российской Федерации. В рамках творческих проектов «Русский Крым» и «Верность России», которые академик Петровской академии наук и искусств Вадим Константинович Конев осуществляет с 2000 года, это его 105-я персональная выставка живописи. В этом году исполняется 15 лет творческому проекту «Верность России». Поводом для названия выставки послужило то, что в сентябре 2009 года в Государственной Думе России на выставке «Выше всякого земного блага» художнику В.К. Коневу была вручена медаль «За верность России» и диплом Петровской академии наук и искусств за выдающийся вклад в русское изобразительное искусство.

От Русского Севера до Русского Крыма запечатлел Вадим Конев портрет любимой Родины со всей поэзией природы, сиянием православных храмов, мощью морей.

14 марта 2004 года во время пожара в Большом Манеже в Москве сгорела выставка живописи и акварели «Крым благословенный» – 107 полотен Вадима Конева. За одну ночь в горсть пепла превратились 40 лет его труда. Но несмотря на понесённые потери, художник не прекратил свою творческую и выставочную деятельность, и уже в июне 2004 года в Государственной Думе России состоялась его новая выставка, посвящённая Пушкинскому Крыму.

В экспозицию выставки в Государственном Совете Крыма вошло более 20 картин автора. Все они написаны в разные годы творчества с 1960 по 2015 год. Наряду с натюрмортами и пейзажами, на которых изображены Россия и Крым, на выставке можно увидеть портреты великих россиян, чьи имена являются знаковыми для русской истории и культуры. Это великий русский поэт А.С. Пушкин, запечатлённый у фонтана слёз в Бахчисарае, художником создан портрет дважды Героя Советского Союза маршала Ивана Степановича Конева, земляка и родственника Вадима Конева. Первым из художников в XX веке им написан портрет великого русского философа Николая Данилевского, которого во всём мире называют апостолом славянства. Именно в Крыму, в своём имении Мшатка под Форосом Н. Данилевский написал свою гениальную книгу «Россия и Европа», которую Ф.М. Достоевский назвал настольной книгой всех русских надолго. Великий учёный, исследователь, естествоиспытатель, один из первых директоров Никитского ботанического сада, организатор и участник 10 научных экспедиций по изучению Чёрного, Азовского, Каспийского, Белого морей и Северного Ледовитого океана, Данилевский умер в экспедиции на Кавказе, исследуя озера Гохча. Учёного везли морем в Крым, где его ждала семья, где он и похоронен в ноябре 1885 года в Кипарисовом зале своего имения Мшатка. За выдающийся вклад в науку учёный был отмечен Большой золотой Константиновской медалью Русского императорского географического общества. 7 ноября 2015 года исполнилось 130 лет светлой памяти великого философа Н.Я. Данилевского. До сих пор, к нашему стыду, его имя не увековечено ни в Крыму, ни в России. 60 лет – с 1937 по 1997 год – на его могиле, закатанной под асфальт, вместе с ещё 10 могилами членов его семьи в Кипарисовом зале Мшатки стояли палатки пионерского лагеря, горели пионерские костры, а потом многие годы была дискотека. В 1997 году могила была восстановлена, там был установлен и освящён архимандритом Петром деревянный православный крест и заложен первый камень будущей часовни Николая Чудотворца. Надеемся, что в юбилейный год наконец-то часовня будет построена, а для этого нужно объединить силы тех людей, кому дорого славянское единство.

По мнению художника, сегодня, когда «славянский мир трещит по швам», идеи Данилевского, считавшего славянское единство «выше всякого земного блага», близки всем сторонникам возвращения города русской славы Севастополя и Крыма в состав России. «Великое прошлое Великой России даёт надежду на её великое будущее. Связь времён не оборвётся», – убеждён Вадим Конев.

Сегодня пришло время Данилевского. Не зря его называют апостолом наших надежд. Именно Н.Я. Данилевский подсказал путь. И началось путешествие выставки картин Вадима Конева в Россию, чтобы хотя бы таким путём вернуть Крым России, а Россию – Крыму.

Надо верить, и всё сбудется. И подтверждение тому – праздник Крымской весны и возвращение Крыма в объятия матери-России.

Людмила ШЕРШНЕВА, член Союза писателей России

Крымскость

КрымскостьВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Штудии

Поэтический праздник в Доме-музее М. Волошина в Коктебеле

Теги: литературный процесс , литературоведение

Настоящая поэзия на полуострове есть

Поэзия Крыма… При всём желании филологически конкретизировать это явление невозможно превратить означающие его слова в литературоведческий термин. Определённо можно только сказать, что значение этого словосочетания куда шире геокультурной категории «поэзия региона». Регион – это рамки, границы, а о Крыме испокон веков говорили, что он суть весь мир в миниатюре – во всех отношениях.

Да, Крым – это «смесь», «переплетение», «взаимовлияние», и кажется, что речь идёт только о собирательной, синтезирующей функции. Но, вобрав в себя многообразнейшие проявления мировых явлений и феноменов, Крым несёт мощнейший потенциал отдачи вовне всего нового и неповторимого, что создалось внутри его довольно-таки закрытого, герметичного «сосуда». И это даже к лучшему, что герметичного: напиток, настаивающийся в нём, чище, выдержаннее и куда сильнее не похож на другие.

Именно к поэзии Крыма более всего и применим последний образ. Несмотря на то что красоты полуострова издавна привлекали к себе множество величайших поэтов всех времён и народов, несмотря на то что сейчас в Крыму, особенно летом, проходит огромнейшее количество литературных фестивалей, куда съезжаются поэты из самых разных стран, а особенно много – из России, собственно крымская современная поэзия берёт от этого немного и слишком избирательно.

В настоящий момент поэзия Крыма – не станем однозначно утверждать, к сожалению, или к счастью – почти полностью замкнута в себе и на себе. К сожалению, ибо получает за это нелестное прозвище «провинциальной» и таки тяготеет к категории «региональная», поскольку её представителям не хочется, неинтересно ни «себя показать», ни тем более (и больнее) «на других посмотреть» за чертой Перекопского перешейка. (Это касается не всех крымских поэтов – некоторые из них публикуются в некрымских изданиях или представлены на украинских и российских поэтических сайтах. Но таких сравнительно мало – большинство считает, что известности в пределах Крыма им достаточно.) Но в какой-то степени и к счастью – как это бывает с поэтами-самородками, не читавшими «никого, кроме себя», а потому и пишущими без страха перед влиянием классиков и современников, без боязни плагиата, без оглядки на «это уже сто раз описано». Им это описывается впервые, и хоть возможны проявления архетипичности мышления в повторяемости тем и образов, а всё-таки нет на земле ничего полностью одинакового.

Если сделать из всего многообразия крымской поэзии один собирательный образ, то мы получим такого вот поэта-самородка, уже потянувшегося к широте мировой поэзии, даже взявшего от неё кое-что ему понравившееся, но уже и почувствовавшего мощь её влияния, и успевшего даже некоторым образом защитить себя от слишком сильных его проявлений.

Каков же стиль нашего собирательного поэта Крыма? Прежде всего его можно охарактеризовать как «южный» – в противовес «северному», присущему в большинстве своём поэзии России (особенно двум её культурно-литературным столицам) и русской поэзии севера Украины.

Главная особенность поэтической формы «северного» стиля – это длинная (иногда сверхдлинная) поэтическая строка, изначально предполагающая развитие в себе спокойной философской мысли либо тончайших переливов сложных, но лишённых бурности эмоций, либо даже повествовательного сюжета. (Иногда «северные» поэты даже пишут стихотворные тексты в виде «прозы», не деля их на классические строки, а соединяя последние одну за другой цепочкой, при этом сохраняя рифмы и другие поэтические приёмы.) Если полистать поэтические сборники Санкт-Петербурга или, к примеру, Харькова и Винницы, в большинстве мы найдём такие вот почти прозаические повествования-рассуждения, каждое из которых для современного блиц-сознания воспринимается почти как «длинный» роман наподобие «Войны и мира» и требует обстоятельного вчитывания и последующих размышлений. Такая форма позволяет поэтам использовать нагромождение и переплетение множества образных средств разной степени воздействия, но чаще всего плавных, гладких, «намёковых», а также метаобразность и даже метатекстуальность. Недостатком же этого стиля является некоторая «занудность», из-за которой не всякое стихотворение (и тем паче не всякий поэтический сборник) не каждым читателем дочитывается до конца.

Напротив, приметой стиля «южного» – характерного для юга России и русской поэзии юга Украины (Луганск, Николаев, Запорожье) – является так называемое «немноготекстие» (определение А. Апалькова): строки короткие, а если и длинные, то разбитые самыми прихотливыми видами «лесенок», неожиданные обрывы и «надломы» строк, что предполагает и соответствующее смысловое наполнение. Коротка строка – коротка и ёмка, иногда даже слишком насыщенна и выражаемая в ней мысль или (что чаще) эмоция. Яркая, сильная, дерзкая, эпатажная, «революционная» или, напротив, надрывно-болевая, откровенно выставляющая себя напоказ в одеянии броской, запоминающейся метафоры или неожиданнейшего, «бьющего под дых» сравнения. Поэты «южного» стиля не боятся в своём творчестве того, что в кругах утончённых эстетов именуется «зверством», «дикостью», – экспрессивных перегибов, сверхпредельной откровенности, приёмов натурализма и эстетизации безобразного. Это и достоинство стиля, и его недостаток. Постоянный накал эмоций «без роздыху» тоже отпугивает читателя от однотипных «южных» сборников.

Хоть наш собирательный поэт Крыма в большинстве своих характеристик и «южанин», но он уже понял, что в «северном» стиле есть свои достоинства, и попытался развить некоторые из них в своём творчестве. Даже более того, он оставил бурю эмоций в молодости, в поэтической же зрелости перейдя к манере более сдержанной, хотя и не лишённой «знойных» черт.

Крымских авторов легко различить по возрасту (ещё одна характерная черта «южной» поэзии). Яркие молодые поэты Крыма сами однозначно причисляют себя к самому экспрессивному поэтическому стилю – футуризму. Их поэзия – не «искусство для искусства», она социальна, даже в какой-то степени «народна», ярко психологична и «трибунна», хотя и в печатном виде интересна, в том числе и своей композиционной оформленностью, где обращается внимание и на визуальное восприятие текста. Наиболее яркие молодые авторы Крыма – Евгения Баранова (Ялта), Павел Сухно (Севастополь), Натали Вассер-Лазова (Наталья Добринская) (Ялта), Анна Коробкина (Бахчисарай), Надежда Корабленко (Евпатория), Ольга Буслаева (Керчь), Ариолла Милодан (Ялта), Любовь Василенко и Евгения Челнокова (Нижнегорск), Лидия Лобова (Армянск), Роман Орлов (Феодосия), Ирина Никитина (Балаклава). Большинство из них – «выходцы» из ныне уже, увы, несуществующего, но пару лет назад самого яркого в Крыму Симферопольского молодёжного литературного объединения «МЫ» (руководители: 1999–2004 – Виктория Анфимова; 2004–2006 – Марина Матвеева).

На первый взгляд кажется, что чем старше автор, тем ближе его стиль к спокойствию и утончённости. Да, поколение Юлии Котлер, Златы Андроновой (Керчь), Елены Коро (Евпатория), Михаила Капкина (Балаклава), Павла Гребенюка, Николая Ширяева, Александра Бартошина (Симферополь) всего на 10–15 лет старше вышеописанного, а уже какое заметное отличие в стилистике и поэтике! Дикая безудержная эмоциональность, рвущийся наружу протест уступают место стремлению к философскому познанию и отражению мира, но пока ещё с помощью откровенно «южных» средств: коротких строк, мыслей-вспышек, чётких ярких образов, предельно, почти афористично нарисованных картин: одна строка в два слова – а перед глазами необъятная ширь. Появляются поиски в области формы, когда автору хочется попробовать, способен ли он выразить глубокую философскую мысль, заключив её в строгие рамки, – например, визуально «нарисовав» своими строками песочные часы или иную фигуру. Также наблюдается и стремление к оригинальности рифмовки, доходящей до поисков в омофонии и омографии русского языка. Блестящее владение звуковым строем обнаруживается в создании неповторимых авторских рифм: разноударные (когда ударения в рифмующихся слова стоят на разных по счёту слогах) типа «в и селице/весел и ться» (Юлия Котлер), составные типа «лучами/причал твой» (Злата Андронова), «хоть шей, хоть режь, никак / грешника» (Николай Ширяев), состоящие из редко употребимых слов, например, историко-культурологических терминов: «Кассандра/меандра», «асфальта/смальта» (Виктория Анфимова) и им подобных. А стихотворение «Чистых чисел часослов» Елены Коробкиной полностью построено на звукописи, призванной подчеркнуть и углубить трансцендентность авторского осмысления мироздания. Некоторые из этих авторов относят себя к поэтическим стилям метареализма и фаэзии (фантастической поэзии – термин и теоретическое обоснование Е. Коробкиной), и многие из них также не прошли мимо литобъединения «МЫ».

Но и поэтам среднего и старшего поколений присущи приметы «южности». Наталья Наумова (Бахчисарай), широко известный крымский мэтр поэзии, прославилась своей лучистой жизнерадостностью (ничуть не мешающей ей прозревать философские глубины и отражать в творчестве трагедии этого мира), невозможной без яркости и насыщенности образов, весёлых прыжков по ступеням «лесенок», светящихся внутренней силой метафор, неординарных рифм. Напротив, стихотворение Анны Кашкар (Бахчисарай) «Болото» отличается футуристической откровенностью в раскрытии тёмных тайн мирового зла и внутренних психологических надломов лирического героя. Хоть поэзия Анны повествовательна, спокойна и лирична, внутри этого покоя клокочет сдержанная поэтическая страстность.

Есть в Крыму и поэты, чьи стихи с виду – особенно из-за длины строки – кажутся абсолютно «северными». Взглянуть хотя бы на «эпистолы» Вячеслава Егиазарова (Ялта), прекрасные образные описания и глубокие размышления Татьяны Алюновой (Судак), Ольги Золотокрыльцевой, Тамары Гордиенко, Виктора Ингерова (Севастополь), фаэтические «полёты в иные миры» Валерия Гаевского (Симферополь), фаэтические же стихотворения в прозе Константина Вихляева (Ялта), «чистую лирику» Сергея Савинова (Симферополь), напоминающий Серебряный век символизм Андрея Сахалтуева (Симферополь), исполненную широкой эрудиции серьёзную добротность Александра Загорулько (Симферополь).

Интересна патриотическая поэзия и авторские песни барда Владимира Георгиевича Грачёва, в них ярко выражена любовь к России – ещё одна характерная черта крымской гражданской поэзии. Силой «русского духа» прославилась и Татьяна Шорохова – пожалуй, единственный крымский автор, создающий настоящую религиозную и духовную поэзию.

Совсем особняком стоит сверхординарное творчество самого известного за пределами Крыма симферопольского поэта Андрея Полякова. Для него характерен аграмматизм – особый стиль, который может себе позволить только истинный филолог, профессиональный знаток русского языка. Только таким поэтам позволительно делать с грамматикой всё, что им захочется, в том числе и создавать собственные падежи, склонения, синтаксические структуры. Автор этих строк в своей поэзии также иногда довольно успешно пользуется этим приёмом. Главное в этом деле – не переусердствовать и не позволить своим аграмматическим конструкциям выглядеть нарочито, как в пародии «В худой котомк поклав ржаное хлебо…».

Но в произведениях всех этих авторов «южность» проявляет себя в другом – в особых всплесках неповторимой ментальности, обращениях к чисто крымским реалиям и образам. Причём нередко – и это одно из самых заметных отличий крымской поэзии от поэзии других регионов – полуостров в их стихах выступает не экзотическим и красивым местом для отдыха и расслабления, вызывающим восторг и восхищение, но не принимаемым всерьёз вне лета, солнца, пляжа, вина, курортных романов и прочих атрибутов отпуска, – восприятие Крыма крымчанами совсем иное: это нечто привычное и даже поднадоевшее (для них куда экзотичнее и интереснее природа, к примеру, Подолья или Карпат), и в то же время родственно любимое и глубинно значимое.

Так могут писать о Крыме только его «аборигены», для которых море и горы, и слабое отличие осени от лета и весны – не экзотика, а нечто совершенно обычное, хоть от этого не менее прекрасное, как, например, белые ночи для петербуржца. Образ моря даже слишком хорошо освоился в поэзии крымчан – ну нельзя не писать о стихии, которой наравне с воздухом с самого рождения проникнуты вся жизнь, тело и душа крымчанина.

Автор данной статьи не ставила себе целью рассмотреть и проанализировать стихотворения непременно крымской тематики, хотя таких произведений у рассматриваемых авторов оказалось достаточно. Например, поэзия Любови Матвеевой и Ирины Никитиной (Балаклава), Константина Вихляева (Ялта), Владимира Тимофеевича Грачёва (Симферополь) почти и не затрагивает других тем, зато как развита у этих авторов тема природы Крыма – и фотоаппарат не нужен. Чатыр-Даг предстаёт в стихах живой персонификацией; в создании образа Балаклавы использованы слова (например, «листригон»), которые едва ли встретишь у поэтов иных краёв. В связи с упоминанием фотоаппарата вспоминается и творчество поэта, барда и путешественника по Крыму Павла Гребенюка, имеющего в интернете страницу под характерным названием «С фотоаппаратом по Крыму», включающую в себя крымские стихотворения, прозаические зарисовки и фотографии красивейших видов полуострова. Поэтические строки Виктории Анфимовой проникнуты глубоким знанием истории и культуры древнего, средневекового и современного Крыма. Стихи Елены Коро и Златы Андроновой наполнены образами и архетипами Крыма древнейшего, языческого, шаманского.

Но и в стихотворениях других авторов чувствуется неповторимая «крымскость». Действительно, только живя в Крыму и с ранних лет приняв его в себя, можно создавать поэзию в такой манере, как пишут Вячеслав Егиазаров, Тамара Егорова, Светлана Смоленцева (Ялта), Татьяна Алюнова (Судак), Сергей Дружинин (Симферополь).

Разумеется, диапазон тем и философских исканий крымских поэтов не ограничивается Крымом. Он необыкновенно широк и в пространстве, и во времени, глубок в духовных открытиях и прозрениях разума, а потому произведения крымчан будут интересны многим. Именно в этом и цель статьи – как можно полнее познакомить с особенностями взгляда на мир, творческими находками, приёмами стилистики, присущей поэтам Крыма, как можно более широкую читательскую аудиторию. Хотя, конечно, вся ширь и полнота рассматриваемого материала требует не одной короткой статьи, а глубокого и объёмного исследования.

«Есть ли в Крыму поэзия?» – такой вопрос (увы!) часто задавался талантливыми литераторами России и Украины, собиравшимися на творческие мероприятия в этом поэтичнейшем из уголков мира. Теперь на него появился однозначный ответ: настоящая поэзия в Крыму есть, как есть и читатель, способный оценить её по достоинству.

Марина Матвеева, лауреат премии «Литературная Вена», СИМФЕРОПОЛЬ

Я – беркутёнок пленённый

Я – беркутёнок пленённыйВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Поэзия

Евгения Баранова,

Ялта

Ожидание гражданской войны

Каждый день всё хуже предыдущего.

(В чашке чай, на блюдечке герань.)

Господи, пожалуйста, послушай их!

Или этих.

Только перестань.

Мне же страшно!

Понимаешь, страшненько,

как любому дереву в печи.

Не хочу, чтоб говорил калашников,

если Бах предательски молчит.

Не хочу – ни якобы, ни вроде бы.

Всё как есть – не бойся, говори!

Помолитесь кто-нибудь о Родине.

У меня закончился тариф.

О Родине

Когда власть изменяется чаще, чем расписание,

когда в центре столицы бесплатные дарят гробы,

моя Родина – женщина с пепельными глазами –

устаёт оттирать от крови отвердевшие лбы.

Они могут быть глупыми, злыми, смешными, жестокими.

Всё равно они люди – что в нео-, что в палеолит.

Моя Родина – женщина в доме с разбитыми стёклами.

Она плачет и плачет, и, кажется, даже скулит.

Ни любви, ни тепла, ни пощады, ни позднего знания.

Только гром, только горн, согревающий всех до костей.

Моя Родина – женщина. «Женщину, женщину ранили!

Пропустите кого-то! Хотя бы кого-нибудь к ней!»

Любовь Василенко,

Керчь

Ответ на стихотворение

Евгении Бильченко (Киев) «Кто я?»,

посвящённое деятелям майдана.

Я – беркутёнок пленный.

Под «щеневмерла»

меня пытали,

на части рвали,

потом в подвале

четвертовали.

Верните руку,

что отсекли.

Пришить бы ухо,

да не с руки.

И поднимите

пустые веки

солдату долга,

нечеловеки!

А после ада

я вернусь к медбрату

и спрошу:

молился ль на ночь ты

Гиппократу?..

И напоследок я

спрошу аптекаря,

девчонку-лекаря,

поэта ветреного,

глупышку мальчика,

фашиста-зайчика:

где моя Родина,

за евро проданная?

Под кем –

бесславная?

Чья –

верноподданная?

Татьяна ДУГИЛЬ,

Евпатория

КОРВЕТ «КРЫМ». ПОТЕРИ

Безоружные Андрей Федюкин, 1972 г. р. – старший прапорщик (спецподразделение «Беркут»); Дмитрий Власенко, 1982 г. р. – старший лейтенант; Виталий Гончаров, 1989 г. р. – старший лейтенант, командир роты (оба – спецподразделение «Тигр») были застрелены бандеровцами на киевском майдане. Ни щиты, ни бронежилеты не защитили их от пуль, выпущенных из нарезного оружия. У коренного евпаторийца Андрея, жившего на улице Эскадронной, остались двое сыновей и жена-инвалид. Содержать детей до совершеннолетия, а вдов – пожизненно взялся Крым.

Уже в команде – первые потери.

Уже глаза скупые слёзы жгут.

Беда стучится в запертые двери

И кубриков, и дорогих кают.

Над морем вознеслись

орлами души.

Над палубой зависла

тишина,

Которую пытается

разрушить

Чужая – «свой против своих» –

война.

Картечь в упор –

удел не для корвета.

А экипаж морально не готов,

Чтоб «грузом 200»

получать приветы

От «матери всех русских городов».

Решение – теперь не под вопросом.

Кто первым был –

тому не стать вторым.

И вспенивает волны гордым носом

Непокорённый, мирный,

русский «Крым».

Руфина Максимова,

Феодосия

* * *

Стихи, написанные

в разгар событий

на майдане

Время осыпается кусками

Из какой-то временной стены,

И сжимают голову тисками

Мысли о безбожии войны.

Вот она ещё не рядом, где-то,

Но всё ближе гул её шагов.

В воздухе, душевностью согретом,

Веет приближением снегов.

Вот экран, остуженный словами,

Волнами безумства расплескал,

И тревоги выбросы сковали

Воду вдоль границы крымских скал.

Словно понимая суть надежды,

Отвергая опасений суть,

Время воплотилось где-то между

Дней, что наши помыслы несут.

В них любви безмерные потоки

Сотворил небесный чародей.

Каждый век, по-своему жестокий,

Пробует на прочность нас, людей.

* * *

Да, я боюсь за тех, кто дорог,

Ещё за тех, кого не знаю.

Хочу, чтоб спал спокойно город,

Не приспуская жизни знамя,

И чтоб любовь его накрыла

В ночи, как покрывалом чистым,

И день был белым и лучистым,

Как лебедей парящих крыла,

И чтобы все мои желанья

Летели к тем, кто может слушать...

О, Господи, своею дланью

От ярости очисти души,

Очисти совесть от налёта

Внушений алчных и безбожных,

Дай каждому на разум квоту,

Пока ещё такое можно,

Соедини с душою тело

Толпы, встречая солью с хлебом,

Чтоб не металась оголтело

Греховность меж землёй и небом.

Романтическое знакомство

Романтическое знакомствоВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Проза

Галина Грановская,

СИМФЕРОПОЛЬ

Рейс снова отложили: «из-за неблагоприятных погодных условий в аэропорту приземления». Метель там, что ли, в Москве? С каждой новой пятиминуткой, отбиваемой скачком стрелки больших электронных часов на стене напротив, настроение у Алёны всё больше портилось. К восьми вечера оно было ниже плинтуса, как у всякого пассажира, полсуток протомившегося в ожидании отлёта. Алёна поднялась и, попросив сидящую рядом пожилую женщину постеречь место, отправилась в дальний угол зала, где располагалось кафе. Если предстоит провести здесь ещё и ночь, то не мешает подкрепиться. Булка и пара котлет, втиснутых мамой в сумку перед уходом из дому, давно съедены. Нет, впредь – только поездом. Дольше, зато наверняка. Ехала бы сейчас тихо-мирно и смотрела бы сладкие сны под перестук колёс.

Алёна допила второй стакан и отправилась назад. По пути купила в газетном киоске номер «Красоты и моды». Читать в нём особенно нечего, одни картинки да статьи всяких астрологов и психологов, но чем-то ведь надо заполнить тягучее время ожидания. Уселась поудобнее и начала листать глянцевые страницы. Первым делом изучила рекламные фотографии далёкого солнечного курорта, после чего остановилась на гороскопе. Хоть всё это большей частью и враньё, читать всё равно интересно. Итак, что же ожидает её в ближайшем будущем? «По благоприятному стечению обстоятельств вы попадёте на встречу, которая многому вас научит. Однако не забывайтесь, разговаривая с важными людьми: слово не воробей – вылетит, не поймаешь. Если вам не нравится ваша работа, попробуйте её сменить, сегодня велика вероятность появления такой возможности – всё, что от вас требуется, это купить газету и просмотреть объявления». М-да. И кто только составляет эти гороскопы? Вздохнув, она отложила журнал и стала рассеянно наблюдать за людьми в зале. Народу становилось всё больше. Но вот, похоже, объявили посадку на его рейс. Надо бы пересесть на другое место, спохватилась Алёна, подальше от дышащего холодом окна. Поднявшись, она сделала пару шагов и едва не споткнулась о вытянутые во всю ширину прохода длинные ноги. Спрятав лицо в капюшон куртки и сложив руки на груди, какой-то мужик сладко спал – и не было ему дела до того, что кто-то по его милости чуть не разбил нос! Алёна устроилась рядом и прислушалась. Ну вот, дела хуже некуда: очередное объявление лишило последней надежды покинуть Мурманск сегодня. Вылет рейса переносился на шесть утра. А может, сдать билет, вернуться и переночевать дома, и завтра выехать поездом? Но тогда она потеряет в деньгах, да и путешествие растянется ещё на пару суток. Нет уж, вздохнула, лучше уж перетерпеть ещё несколько часов. Больше ждала. Хорошо бы уснуть, время во сне летит быстрее. Но как можно уснуть на неудобной скамейке, да ещё при таком шуме и ярком свете? Впрочем – Алёна искоса взглянула на торчащий из ворота куртки заросший щетиной подбородок, – кто хочет спать, тому такие пустяки не помеха.

Словно почувствовав, что на него смотрят, сосед внезапно зашевелился, подобрал ноги, выпрямил плечи и откинул назад свой капюшон. И оказался совсем не старым. Молодым оказался, да ещё и красивым. Ни небритость, ни взлохмаченные, торчащие во все стороны соломенные волосы его не портили. Скорее наоборот... Отметив в пару секунд все достоинства молодого лица, Алёна снова раскрыла журнал. Поёрзав, парень зевнул, обвёл сонным взглядом зал, словно пытаясь понять, где находится, а потом вдруг повернулся к Алёне и хрипловатым после сна голосом поинтересовался, который час. Она хотела ткнуть пальцем в стену – вот же часы, здоровенные, электронные, прямо перед тобой. Но поняла, что часов он пока ещё не видит, не проснулся ещё окончательно, и, помедлив, сообщила: без десяти двенадцать.

– Ого! – он перевёл взгляд на окно. – Выходит, уже ночь?

– В это время года здесь всегда ночь, – не удержалась от лёгкого ехидства Алёна.

Тот улыбнулся. Оценил иронию. И смотрел на неё теперь с некоторым интересом. Хотя не особенно это приятно, когда тебя так откровенно разглядывают именно тогда, когда ты не в лучшем виде.

– С каникул, наверное? – последовал новый вопрос. На ней что, написано, что она студентка? – Просто сейчас многие с каникул возвращаются, – объяснил сосед свою догадливость.

Тоже, наверное, студент, подумала она, но спрашивать не стала. Захочет – сам скажет. Но если всё же студент, то интересно, где учится или кем работает. По речи не похоже, что москвич. Может, как и она, мурманчанин, земляк?

Он словно прочитал её мысли.

– В Мурманске я в командировке был. Ещё несколько дней проведу в Москве, а потом – домой, в Тюмень. А ты далеко летишь?

– В Москву.

– Каким рейсом?

К её тайному разочарованию, оказалось, что рейсы у них разные. Его самолёт должен был улететь на Москву ещё вчера вечером. И он сидит в этом зале уже сутки.

– А я всегда поездом езжу, мне нравится. С людьми знакомишься...

– В самолёте то же самое. Кстати, меня зовут Сергей. А тебя как?

Внезапно неоновый квадрат лампы над их головами затрещал и погас. Угол погрузился в полумрак. Мужик, читающий напротив Алёны газету, взглянул вверх и выругался. Сергей засмеялся, а она вздохнула с облегчением – в полумраке как-то лучше. Глаза не так устают от этого сине-белого света. И разговаривать почему-то легче. Не будь он таким симпатичным, она чувствовала бы себя куда свободнее. Она с парнями всегда нормально общалась, потому что с детства ходила в разные спортивные секции, в которых мальчишек всегда больше, чем девчонок. И в универе на их потоке парней более чем достаточно. И все они стороной не обходили, одалживали у неё деньги, часто просили конспекты: у неё почерк чёткий и она всегда всё конспектирует. Правда, свиданий, как другим девчонкам, ей пока ещё никто не назначал. «Это потому, что ты для них как бы свой парень, – разъяснила ей ситуацию Ксения, с которой они жили в одной комнате. – Как женщина ты ведёшь себя неправильно. Мужчины любят нас за то, чего у них нет. За длинные волосы в том числе. А у тебя чуть ли не солдатский ёжик на голове! Надень туфли на каблуке и нормальное платье, чтобы издалека видно было – девушка идёт, а не придурочный подросток!» Как-то Ксюхин Ромка попытался ей помочь, решил познакомить со своим приятелем, сказал: вы идеально подойдёте друг другу – он тоже из спортзала не вылазит. И привёл. Василий действительно оказался накачанным, что мужчине придаёт определённую привлекательность. Принёс вино и конфеты. Но пока Ксения и Роман жарили на кухне картошку, он первым делом полез к Алёне целоваться и даже попытался засунуть свою лапу ей под кофточку. Это через полчаса после знакомства! Она тотчас дала понять, что такой наглый напор ей не по вкусу. Василий, похоже, оскорбился и рано ушёл, сославшись на то, что наутро у него важная встреча. После его ухода Ксюха спросила: ну как он тебе? Никак, ответила Алёна. Хотела добавить, что лучше ни с кем не встречаться, чем с грубым козлом. Впрочем, надежд Алёна не теряла. Она по натуре всё-таки в большей степени оптимист, встретит ещё человека, который разглядит в ней нечто более важное, чем длина ног и размер сисек. Парней, которые кидаются на интеллект, просто в природе не существует. И не было никогда. А если и были, то вымерли, как мамонты. Кто не запрограммирован на продолжение рода, тот должен исчезнуть с лица земли... У Ксении большой опыт общения с противоположным полом, ей можно доверять.

Но этот Сергей, похоже, нормальный парень, что при его внешности просто удивительно.

– Двенадцать, – сказал он, глядя на часы. – Полночь.

Интересно, означает ли что-нибудь знакомство в полночь? «Мы познакомились ровно в полночь в северном аэропорту...» Звучит красиво. И в кино, наверное, смотрелось бы романтично. Но в реальности никакой романтики. В зале ожидания сквозняки гуляют, руки-ноги подмерзают, до дрожи неуютно. Целый день она просидела не снимая куртки и почти без движения, боясь потерять место, – встанешь, тут же займут, народу тьма и всё прибавляется. Так что выглядит она для романтического знакомства, конечно, не лучшим образом. Знакомиться нужно на каком-нибудь вечере или на дискотеке, когда и одета, и накрашена. Ну или хотя бы в университетском коридоре, чтобы все увидели рядом с нею такого красивого парня. Нет, ночь в аэропорту – не лучшее место для знакомства. Сейчас бы домой, поспать.

– Пирожок хочешь? – спросил Сергей.

Ещё бы не хотеть! Она сунула руку в протянутый им пакет и вытащила пирожок. Надкусила. Вкуснятина с яблочным повидлом.

– У нас такие в школе продавали.

– Да? У нас тоже. Бери ещё.

Алёна замотала головой: нет, второй не одолеть. Она бы, конечно, и третий, и четвёртый одолела, но пирожок был последним в пакете…

Алёну разбудил хлопок. Приоткрыв глаза, она увидела лежащий на полу журнал. Сергей наклонился и поднял его. Алёна зевнула, зажмурилась, а когда снова открыла глаза, он уже не сидел, а стоял с сумкой на плече и смотрел на неё. Часы за его спиной показывали половину пятого.

– Проснулась? Вот и молодец. Лёд тронулся, отправляют. – Он протянул ей журнал и, наклонившись, вдруг чмокнул в щёку. – Пока. Мне уже надо бежать. Объявили посадку.

– Счастливо долететь, – пробормотала она, всё ещё плохо соображая, что к чему.

Пара секунд – и его уже нет. Только что сидел рядом и вот исчез. Пропал, затерялся среди спешащих на посадку пассажиров. И она больше никогда его не увидит. Мысль эта вдруг больно кольнула. От этой мысли она проснулась окончательно. Тем более что никаких контактов он не оставил. Появился из толпы и в толпе исчез. Хотя что тут такого? Сколько бывает их, эти знакомств в дороге, сколько раз она и сама откровенничала с разными людьми, ни лиц, ни имён которых сейчас даже и не вспомнит... А уж у него наверняка этих случайных встреч так и вообще не счесть. Нефтяник. Сам сказал, сегодня он здесь, завтра там. Он, может быть, уже знакомится в очереди на посадку с какой-нибудь новой девушкой и рассказывает теперь ей анекдоты... Ладно, разбудил, и на том спасибо. Она действительно могла проспать свой отлёт. Вот-вот должны объявить посадку и на её рейс. Если, конечно, опять не заставят ждать. Поёживаясь, Алёна поднялась, и тут же объявили посадку.

Через полчаса она уже сидела в салоне. Место оказалось не самое удачное, в проходе. И день неудачный, что и говорить. Ведь и в самом деле, ведь мог бы Сергей хотя бы из вежливости спросить номер её телефона. Впрочем, она ведь тоже могла. Да какой смысл? Она учится в Москве, а он живёт в Тюмени. Ну какой другой мог быть конец их романтического знакомства? Хотя вообще-то ещё целую неделю он будет в Москве, можно было бы встретиться. Щипнула обида... Ладно, забудь, посоветовал здравый смысл.

А через день и Мурманск, и перелёт окончательно выветрились из её головы. Подвалила внезапно небольшая подработка, надо было срочно сделать контрольную для одного сверхзанятого менеджера-заочника, и Алёна принялась мужественно корпеть над графиками, а потом, когда решала задачи, в комнату вошла Ксения с большой кружкой кофе в одной руке и с журналом в другой: она только утром вернулась из своей Балашихи, куда ездила на выходные к родителям.

Прищурившись, Ксения оглядела комнату и задержала взгляд на Алёниной кровати.

– Ну и как он? – спросила с хитрой улыбкой.

– Кто? – удивилась Алёна.

– Вот и я хочу знать, кто.

– Да о чём ты? – раздражённо спросила Алёна.

Ксения хмыкнула:

– Не строй из себя святую невинность! Если уж хотела что-то скрыть, нечего было раскладывать журналы на самом видном месте! – Она перевернула журнал, прочитала почти по слогам, видимо, для пущей выразительности: – «Не хотел тебя будить. Обязательно позвони, жду!»

Сердце у Алёны вдруг прыгнуло вверх и забилось. Она вскочила, с грохотом отодвинув стул, и выхватила у Ксюхи журнал. На обороте и в самом деле было написано размашистым почерком: «Не хотел тебя будить. Обязательно позвони, жду!» И номер телефона.

Закусив губу, чтобы не рассмеяться, Алёна передёрнула плечами и резво отбила чечётку.

– Ну ты и дура! – покачала головой Ксения.

Ещё бы не дура! Самая настоящая! Так радоваться неизвестно чему! Подумаешь, номер телефона, это ещё ничего не значит, совсем ничего. Но где-то в глубине души она знала, что значит – они встретятся ещё раз. И кто знает, может быть, не последний.

Нас не поставить на колени

Нас не поставить на колениВыпуск 3

Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Русская весна

Фото: ИТАР-ТАСС

Теги: общество , политика

Что-то мне подсказывает, что 23 февраля 2014-го со временем будут праздновать как День независимости Севастополя от Украины. Именно в этот день все горожане почувствовали себя единым организмом, родственниками, семьёй. А на следующий день мы проснулись свободными, нет, не внешне (это достаточно долгий процесс), а внутренне, что важнее. Мы действительно перестали быть трусливыми рабами, мы перестали бояться будущего. Мы поняли, что это самое будущее началось вчера и теперь зависит только от нас. Причём не от размытой массы по имени «население», а от конкретного «я». Сейчас трудно представить, что кто-то опять сможет загнать нас в стойло и поставить на колени, на которых мы стояли бесконечно долгие 23 года.

Если честно, я абсолютно аполитичный человек и ни разу в жизни не состоял ни в одной партии. А вот 23 февраля почувствовал, что должен быть там . Происходящее чем-то напоминало события в СССР 1991 года, которые обернулись для Севастополя вялотекущей трагедией. Городские власти и партийные боссы призывали «сохранять спокойствие, не поддаваться провокациям: всё под контролем». И мы сохраняли спокойствие, работали и верили, что всё под контролем. А однажды утром мы проснулись совсем в другой стране и под другим флагом, в другом городе, где русский язык не приветствовался, российские моряки стали называться оккупантами, а флот стал «иноземным»…

Мы работали, когда наших детей учили украинскому языку, а родной русский был переведён в категорию «иностранного». Мы скрипя зубами наблюдали, как на российских военных устраивалась настоящая травля. Мы проглатывали назначение очередного наместника и беспредел чиновников всех уровней. Но самое страшное, что это всё видели наши быстро взрослеющие дети. Ещё немного, и они впитали бы в себя принципы выживания в «демократическом обществе» и забыли бы родную речь, перейдя на чудовищный суржик. В этом ракурсе я хочу сказать большое спасибо майдану! Если бы мы не увидели воочию их «евроценности», их первобытную жестокость, их ненависть ко всему инакомыслящему, их IQ, то, может быть, мы бы ещё очень долго верили в сказку про то, что «приедет барин, барин всех рассудит». Отдельное спасибо авторам одного из первых изданных ими законов – закона о языке! Они сделали всё, чтобы мы исчезли с карты этой страны. Впрочем, нас не было де-факто все эти немыслимо долгие 23 года. Мы были де-юре, и их это устраивало. Нас – нет. Мы молчали. И работали. На них в том числе. Так вот, пусть зарубят себе на носу, что человека без его согласия нельзя называть другим именем. Это мерзко! Меня зовут Андрей, а не Андрiй. И никакой я не «Миколайович», как они записали в моём паспорте, а Николаевич, по одной простой причине, что моего отца зовут Николай. Настоятельно им рекомендую это запомнить.

Законом о главенствовании их языка над нашим они сами выбили из-под своих ног табуретку. Правда, вдруг тут же спохватились: даже мэр Львова вдруг заговорил на чистом русском, цитируя Грибоедова: «А судьи кто? — За древностию лет / к свободной жизни их вражда непримирима. / Сужденья черпают из забытых газет / времён Очаковских и покоренья Крыма». Значит, знают, понимают, что говорят…

Городской голова. 23 февраля в Севастополе многотысячная толпа на площади Нахимова скандировала: «Ча-лый! Ча-лый! Ча-лый!» Севастопольцы «родили» этого «младенца» и теперь должны оберегать его. А оберегать придётся ещё очень долго, поверьте! Смог бы кто-нибудь из нас взять всю ответственность на себя именно 23 февраля, когда ситуация в городе была аховая? Севастополь долго ждал именно такого лидера, избранного именно таким способом! Да Чалому ещё пять лет назад надо было присвоить звание «Почётный гражданин Севастополя» за своего рода оборону 35-й батареи, которая сегодня по праву стала визитной карточкой города. Если бы не он, то сегодня на руинах батареи стояли бы частные гостиницы, сауны, стрип-клубы и «наливайки»! Пусть меня опровергнут, если не прав. Ну а за то, что Чалому хватило мужества возглавить и удержать от хаоса город на пике смуты, можно ему и памятник поставить. Улицу в его честь поименовать… Назвать его национальным героем Севастополя.

Всё познаётся в сравнении. Вот я и сравниваю путч 1991 года и смуту 2014-го. Столько «случайных» совпадений… Попытка переворота в столице… Президент в изгнании… А нас призывают сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации, выполнять гражданский долг на рабочих местах – дескать, «всё под контролем»! А потом снова загоняют всех в стойло на долгие годы. Но на этот раз, к счастью, сценарий иной. Сегодня трудно представить ту силу, которая смогла бы вновь поставить Севастополь на колени! К тому же у каждого из нас – жажда реванша за две предыдущие обороны города, и лозунг «Так отстаивайте же Севастополь!», произнесённый некогда смертельно раненым адмиралом Владимиром Алексеевичем Корниловым, снова на слуху. Мы попросту не имели права предать его и повторить трагедию 1942 года. Да и нынешние наши командиры никогда бы не бросили нас на произвол судьбы, улетев на последнем самолёте куда-нибудь в Ростов-на-Дону…

Вместо послесловия

«Клянусь думать о безопасности и свободе государства и его граждан. Не изменять им и никому не отдавать. Не буду рушить демократического устройства, а буду разоблачать заговорщиков. Никому не буду выдавать государственных тайн. Не буду принимать даров, которые навредили бы государству и его гражданам. Хлеб, который соберу, буду продавать только в Херсонесе». Это фрагмент клятвы херсонеситов на верность городу-республике. Сегодня каждый севастополец готов присягнуть на верность Севастополю… Ведь сейчас – самое время жить в Севастополе!

Андрей МАСЛОВ, писатель, СЕВАСТОПОЛЬ

Content

Литературная Газета Литературка Газета Литературная Газета 6533 ( № 47 2015)

Человек своего поколения

Знак вопроса устарел

Собкор, писатель, путешественник

Донбасс победит!

Война – дело серьёзное

Фотоглас № 47

Непрочитанный ислам

Агония Франции

Не считайте меня европейкой

Дневниковая передышка

Маленькие подмостки для большой любви

Нам не нужны посредники

Пропагандистов бывших не бывает

Из почты главного редактора

Брегман нёс бред

Литинформбюро № 47

Нескладуха

Фригидная литература

Нравственный выбор императорской семьи

Дань справедливости

Пятикнижие № 47

Мушкетёры 170 лет спустя. Ликвидация

«Вычислить место поэта»

Разоблачение века

Победа без оружия

«Спецпуть» инженера Аматуни

Берёза, Люся, стыд

В Германии нельзя понимать Россию?

Избирательная скорбь

Обидевшая отсебятина

На Ираде выключаю звук

80, 40 и 8: магические цифры Зория Балаяна

В зеркалах кривых, и не только

В туризме – импортозамещение

Красавиц было семь

Путешествие к Северному полюсу

К зиме готовы

Культурные новости

От первого лица

Образование

Столица в цифрах

Главная тема писателя-фронтовика

Всё течёт, всё меняется

Владивосток рисует

Акселерация

Приморские байки

Альтернатива ГМО

Иронизмы

Фразы с миру по нитке

Этот фальшивый мир

Книги, присланные в редакцию

Успех

Воронежский писатель снова подарил учителям подписку на «ЛГ»

Разноцветные грани

Новости культуры

Сергей Киселёв: «Смысл Крыма для России в том, что это колыбель русского православия»

От Русского Севера до Чёрного моря

Крымскость

Я – беркутёнок пленённый

Романтическое знакомство

Нас не поставить на колени