Волков Олег Александрович

Яд власти.

Олег Волков

Яд власти.

Фантастический роман.

Мир: «Свет цивилизации».

Трилогия: «Вкус власти» - 3.

Авторский сайт: "Библиотека реалистичного фантаста".

Череповец 2014 год.

Аннотация.

Бессмертный и бессменный правитель Вилуры, первого государства людей на Миреме, умер. Высшие сановники всё меньше и меньше верят в возвращение Великого Сахема. Под коврами в коридорах власти разворачивается тайная схватка за власть.

Бессмертному наследник не нужен. Ситуация осложняется тем, что Великий Сахем не оставил никаких указаний на тот случай, если однажды он не вернётся. А раз так, то возможно всякое.

Авторский сайт: «Библиотека реалистичного фантаста».

Энциклопедии по литературным мирам: «Миры реалистичного фантаста».

Оглавление.

«Яд власти».

Глава 1. «Смерть бессмертного».

Глава 2. «Совет доминистов».

Глава 3. «Заманчивое предложение».

Глава 4. «Сахем».

Глава 5. «Клинки Сахема».

Глава 6. «Попытка перекупить».

Глава 7. «Предварительный план».

Глава 8. «Новая жизнь».

Глава 9. «Придворный летописец».

Глава 10. «Бегство с Утёса».

Глава 11. «Мастер оружейник».

Глава 12. «Призрак Великого Сахема».

Глава 13. «Триумвират».

Глава 14. «Шпион под кроватью».

Глава 15. «А почему бы и нет»?

Глава 16. «Бронзовый клинок».

Глава 17. «Смерть Легата».

Глава 18. «Власть над Легионом».

Глава 19. «По какому праву».

Глава 20. «Выступление Легиона».

Глава 21. «Схватка».

Глава 22. «Совиный скипетр».

Глава 23. «Публичная казнь».

Глава 24. «Лавка старого Биота».

Глава 25. «Чистой воды авантюра».

Глава 26. «День гнева».

Глава 27. «Торжественное прибытие».

Глава 28. «Коронация».

Глава 29. «Негаданная встреча».

Глава 30. «Послание».

Об авторе.

«Яд власти».

Глава 1. «Смерть бессмертного».

Утро. Ранее осеннее утро. Размытая граница между темнотой и светом осталась за спиной минуть пять назад – самое паршивое время выхода на пост. Страсть как хочется завалиться обратно на мягкий топчан, завернуться в такое тёплое, такое уютное одеяло и уснуть ещё часов на шесть, а, лучше, на восемь. Но… Нельзя. Сменщик уже нетерпеливо стучит ногами. Ахен Тассог сын Вадмира, рядовой гарнизона славного города Тивница, поднялся по приставной деревянной лестнице и нехотя выбрался на верхнюю площадку крепостной башни. Сменщик в нетерпении ещё громче затопал ногами и замахал руками, ему очень хочется как можно быстрей спуститься вниз, в караулку, где от круглой кирпичной печки приятными волнами исходит тепло и где сырость не заползает холодным ручейком за воротник.

- Пост сдал! – радостно воскликнул сменщик.

- Пост принял, - нехотя согласился Ахен.

Сменщик, махнув на прощанье рукой, с глухим щелчком задёрнул люк.

Ахен зябко поёжился. Свежо и сыро. Ночью крепостную башню, Восточный форт и Тивницу в целом осыпал мелкий осенний дождик. Кирпичный парапет пропитан влагой. Чуть дотронешься до него пальцем, и рукав куртки тут же потемнеет от скользкой противной влаги. Брр!

Нужно разогнать остатки сна. Ахен прямо на ходу несколько раз энергично махнул руками и подпрыгнул. Позвоночник смачно хрустнул. Поправляя на плечах просторный синий плащ из плотной ткани, Ахен подошёл к наружному парапету.

Словно из большого окна из квадратной бойницы отлично виден Чёрный город, самый большой по площади район Тивницы, место жительства простых тружеников, ремесленников и торговцев. Маленькие двух, трёхэтажные домики с треугольными крышами плотно обступили прямые, как стрелы, улицы. В самом центре большим свободным пространством выделяется Торговая площадь. С правой стороны, словно сгребая в кучу уютные домики, тянется внешняя крепостная стена. Квадратные башни словно нанизаны на поставленную на ребро толстую доску. Там, дальше на север, крепостная стена поворачивает налево, потом ещё раз налево и стягивает Чёрный город в один большой многоугольник. Тот тут, то там из торчащих труб струится сизый дым. Простые труженики встают рано. Новый день, как обычно наполненный трудами и заботами до самого края, уже стучится в их двери. Это богачи в Белом городе, по ту сторону Восточного форта, встают поздно. Но с башни, Ахен повернул голову на юг, шикарные шалаши благородных, высших сановников и просто очень богатых дельцов, не разглядеть.

Ахен, отчаянно зевая и до белых искр потирая кулаками глаза, развернулся на месте. А вот и он. Из-за противоположного края парапета выступает величественный и громадный Утёс – самая неприступная крепость в мире и одновременно дворец бессмертного Великого Сахема. Кажется, будто высокая монолитная скала грязновато-белого цвета растёт прямо из земли. Невидимая из-за горизонта Гепола исполинской кисточкой провела ярко-жёлтую полосу на его вершине. Крепостная башня Восточного форта не идёт ни в какое сравнение с надменным Утёсом. Разница такая же, как между полевой мышкой и статным боевым конём.

От Восточного форта до Утёса не меньше четырёх километров. Далековато, всё таки. С такого расстояния невозможно разглядеть архитектурные подробности самого дворца. Говорят, на плоской вершине Утёса, в неглубокой естественной котловине, разбит самый настоящий парк. А в нём, посреди экзотических кустов с далёкого юга, в небольшом двухэтажном домике, живёт сам Великий Сахем. Вроде бы, слишком скромно для бессмертного правителя Вилуры, но где эта скромность стоит – вот в чём суть.

Зато с крепостной башни Восточного форта отлично видны ступени Утёса, которые, словно исполинская винтовая лестница, обвивают огромную скалу. Самая маленькая, едва заметная, Первая. Справа, повыше – Вторая. Самая высокая Четвёртая. Есть ещё и Третья, средняя между Второй и Четвёртой, но её не видно.

Старики сказывают, будто когда-то Утёс был просто большой горой, срезанная самим Создателем вершина и никаких ступеней, только одни гладкие склоны, хотя очень крутые. Но более трёхсот лет назад Великий Сахем повелел облагородить гору: крутые склоны сделать отвесными, а там, где они были недостаточно крутые, вырезать и построить четыре ступени. Почти два столетия, поколение за поколением, каменотёсы воплощали замысел Великого Сахема. Зато теперь… Ахен шумно вздохнул от восторга. На просторном полуострове, на месте слияния двух великих рек Акфар и Аксор, гордо возвышается чудо. Самое настоящее чудо. Даже не верится, что подобную красоту и мощь сотворили люди, самые обычные люди, а не сам Великий Создатель.

Вилура, единственное государство людей на всем необъятном Миреме, зародилась именно здесь. Когда-то Тивница была всего лишь кольцом стен вокруг необлагороженного Утёса. Зато теперь столица разрослась во все стороны. Там, где когда-то были поля, протянулись улицы и кварталы Белого города. А за холодным лесным озером Ният, которое благополучно зарастало осокой и камышом, вырос Чёрный город. Озеро соединили с Акфаром и Аксором двумя проточными каналами, так появилась почти естественная граница между Чёрным и Белым городами. Восточный форт закрывает широкую полосу земли справа от озера Ният. Если перегнуться через пропитанный влагой парапет, то прямо возле подножия башни можно легко заметить прямую, как молодая сосенка, пятиметровую ленту Входного канала. Тёмная вода тихо и незаметно струится между отделанных камнем берегов.

Западный форт, как брат близнец Восточного, прикрывает другой проход в Белый город, слева от озера. Рядом с его стенами проложен Выходной канал, по которому вода из озера уходит в великий Акфар. Когда построили форты, когда за Ният появились первые жилые кварталы вокруг Торговой площади, то по приказу Сахема оба города обнесли крепостной стеной. Так Тивница, столица Вилуры, превратилась в одну огромную крепость.

Брр! Ахен неприятно поёжился. Да когда же станет хоть чуть-чуть теплей? Капелька студёной воды соскользнула с остроконечного шлема и кольнула, вот зараза, прямо за шиворот.

Ладно, терпеть недолго. Гепола высветила бок Утёса почти до половины. Ещё немного, и прекрасный диск выглянет из-за горизонта. Хотя, Ахен с довольной улыбкой глянул на огороженный зубчатым парапетом верх башни, грех жаловаться. Какую-то неделю назад жизнь была заметно хуже. И не удивительно, Ахен аж прослезился от счастья, неделю назад он ещё служил в Легионе Преторианцев, в личной армии Великого Сахема.

Попасть в гарнизон Тивницы, на солидное денежное жалованье и непыльную службу, не так просто. В двадцать лет Ахен поступил в Легион. А потом целых пятнадцать лет провёл вдали от дома, в полевом лагере в двадцати километрах от Тивницы, возле маленького сонного городка Тукот. И все эти пятнадцать лет учебные походы, тренировки, строевая подготовка сменялись учебными походами, тренировками и строевыми подготовками по заколдованному кругу. Да ещё святая обязанность сопровождать Великого Сахема куда бы Создатель не надоумил его идти.

Много чего приходилось делать по молодости: и спать в походной палатке на шестерых, и греться у костра в промозглый зимний день, и охранять сон товарищей в тёмную ночь, и пробираться по густому лесу, засыпанному снегом до самого пояса. Хорошо, что воевать Вилуре практически не с кем.

Зато теперь… Месяц назад он подал рапорт и получил вожделенный перевод в гарнизон. Прощайте навсегда ночные бдения в чистом поле, да здравствует уютная караулка и тёплый туалет. Сутки в карауле, а потом целых три дня дома. Ну, там ещё, два – три раза в неделю общий сбор на текущую учёбу, это не в счёт. Зато…. Никаких походов, никаких войн. Ещё не нашёлся такой враг, у которого хватило бы сил, ума или глупости пойти на штурм Тивницы. Не жизнь, а малина! Намазывай её толстым слоем на хлеб и хавай большими кусками.

Главное, Ахен аж затрясся от нетерпения, он, наконец-то, сможет вполне официально жениться. А то и женщин уже две, и старшему сыну почти десять. Строгий устав Легиона категорически запрещает преторианцам жениться. Считается, если у бравого воина нет жены, то и тревожиться о доме и семье в далёком походе он не имеет права. Но ни один параграф устава не в силах отменить тягу к женщине. А там и до детей рукой подать.

Где-то через месяц его отпустят в отпуск дней на десять. И вот тогда, наконец-то, он сыграет пышную свадьбу. Наконец-то у алтаря Леи-целительницы, под радостные слёзы матери, он оденет медные обручальные кольца на безымянные пальцы Ислары и Ансуры. Хватит ходить дважды женатым холостяком. Наконец у него официально появится свой дом и своя полноценная семья.

Из-за горизонта показалась прекрасная Гепола. Противная сырость нехотя отступила. Тёмно-красныё парапет немного подсох и перестал блестеть, как стеклянный. Утренний промозглый холод через час, два сменить прекрасный осенний день. Зима ещё нескоро, а пока на дворе великолепная золотая осень.

***

Саян долго и нудно ворочался с боку на бок. То откинет в сторону тонкое одеяло, то вновь закутается в него с головой. Наконец, недовольно мыча, Саян соизволил проснуться. Перед затуманенным взором медленно прорисовалась залитая тёмно-синим цветом просторная спальня. Сквозь цветные витражи на высоких узких окнах великолепная Гепола освещает спальню Великого Сахема, бессмертного и бессменного правителя Вилуры вот уже шестую сотню лет. И тут же в голову выстрелила тупая звенящая боль утреннего похмелья.

Тяжко охнув, Саян с трудом оторвал гудящую голову от мокрой подушки. Мало того, что вчера вечером нажрался до поросячьего визга, так ещё всю ночь снилась какая-то невнятная хрень. Саян обхватил виски руками. Превеликий Создатель, что же он такое вчера отмечал? Но память наотрез отказывается отвечать на вопросы.

Рядом с кроватью, Саян повернул голову, низенький круглый столик. Чьи-то заботливые руки оставили на нём невысокий кувшин с узким горлышком и золотой бокал на тонкой ножке. Саян, игнорирую бокал, схватил вожделенный кувшин дрожащими руками и припал губами к его изогнутому носику.

Пиво! Великолепное свежее пиво, прохладное и невероятно вкусное, наилучшее лекарство в похмельное утро. Саян, сделав несколько больших глотков, блаженно выдохнул. Приятная успокаивающая прохлада поднялась из желудка и растеклась по всему телу. Взгляд окончательно прояснился, а гудящий в голове колокол наконец-то заткнулся. Можно жить дальше.

Саян с грохотом поставил кувшин обратно на столик. Если яркий цветной диск у верхней кромки окна не врёт, то Гепола поднялась довольно высоко. Быстрей всего уже наступил день. Впрочем, Саян рыгнул, не важно. А это что такое?

На левой половине широкой кровати, наполовину прикрытое одеялом, лежит тело. На белоснежной подушке обнажённые плечи и целая россыпь тёмных волос. Женщина. Точно женщина. Нежная загорелая кожа и весьма соблазнительная попка под тонким одеялом.

Похоже, вчера не просто напился до поросячьего визга, а нализался по высшему разряду до потери всех принципов. Саян недовольно засопел. Долгая жизнь приучила спать в одиночестве. Кто-то там ещё под боком, да ещё с такой кожей, волосами и попкой, грозит перерасти в серьёзное, светлое чувство, а там и до трагического финала рукой подать. Один раз уже схоронил горячо любимую женщину, пережить подобный кошмар ещё раз очень не хочется. Секс, секс, только секс и нечего кроме секса. Хотя, Саян пощупал остывающую голову, какие могут быть женщины по утру в таком гадком состоянии.

- Эй, - Саян, хрипя от натуги, грубо столкнул девушку с кровати. – Пшшла прочь, говорю.

Девушка, словно мешок с тряпьём, шлёпнулась на каменный пол, моментально проснулась и в ужасе вскочила на ноги. Тонкое одеяло слетело с её груди, скользнуло по талии и опало. Саян недовольно поморщился, даже такой ещё более соблазнительный вид не вызывает ничего, кроме злости.

- Прочь. Говорю. Пшла, - прошипел Саян.

Обнажённая девушка стрелой вылетела из спальни. Высокая резная дверь громко хлопнула за её спиной.

Саян, отшвырнув одеяло в сторону, спустил ноги на пол. Ступни ощутили приятную прохладу каменных плит. Так, из одежды на нём ничего. О том, что заставило личного слугу снять с него исподнюю рубашку и портки, лучше не думать. А вот и отличная замена – через высокую спинку кровати переброшен длиннополый халат с широкими завязками. Не гоже Великому Сахему рассекать по дворцу с голой задницей. Саян, облачившись в халат, подошёл к окну.

Извечный вопрос, что терзает его каждое утро – что делать, чем бы таким заняться? Каким ещё способом можно убить буквально прорву времени? Что бы ещё такое эдакое придумать? Последнее самое трудное, Саян тяжело вздохнул.

Он сидит на вершине, выше некуда. Разве что самого Великого Создателя попросить подвинуться. В его подчинении целое государство, больше двух миллионов подданных. За последнюю сотню лет Саян перепробовал всё, буквально всё, всё, что только может прийти в голову: вино, пиры, охота, военные походы на непокорных варваров, игрища с правилами и без, и прочее, прочее, прочее. Всё надоело, буквально всё. Даже женщины прискучили. Да и какой от них прок, если ни одна из них не может родить ему хотя бы девочку.

- И не смогут, - Саян зло стукнул кулаком по оконной раме, окно с цветными витражами загудело, но выдержало.

Вчера он пил. Позавчера поднял легион Преторианцев по тревоге и «разбил» в лесу армию условного противника (крестьяне лесорубы в ужасе разбежались). Поза позавчера закатил бал-маскарад и тискал по углам чьих-то жён. А что делать сегодня? Для начала, Саян провёл кончиком пальца по колючей щеке, нужно побриться.

- Нану-у-ун! – повернувшись ко входу в спальню, громко позвал Саян.

Хотелось позвать личного слугу как и полагается грозному правителю великой страны – рыкнуть, как лев. Но вместо этого из горла вырвался жалкий писк, примерно так же голодный телёнок зовёт свою мать чёрно-белую корову. Но дверь тут же распахнулась.

- Я здесь, витус.

В спальню, предусмотрительно придерживая дверь рукой, заскочил личный слуга: ловкий малый двадцати с хвостиком лет. Тёмно-синяя рубаха гладко выглажена, пуговицы блестят кровавым цветом, штаны в обтяжку. Волосы на голове слуги коротко стрижены и выровнены на макушке маленькой площадкой. На лице Нануна дежурное угодливое выражение. Прикажи такому умереть – тут же рухнет на пол с превеликой радостью сдохнет с льстивой улыбкой на губах.

Вообще-то, Нанун не имя, а прозвище. Если когда-то Саян и пытался запомнить имена личных слуг, до давно бросил это пустое занятие и стал звать их всех совершено одинаково. Но, вот что интересно, каждый новый Нанун охотно отзывается.

- Бриться, - коротко бросил Саян.

- Будет исполнено, витус.

С лёгким поклоном, пятясь задом словно рак, Нанун исчез за дверью, но почти сразу вернулся с небольшим деревянным ящиком с принадлежностями для бритья и с широким белым полотенцем через плечо. Другой дворцовый слуга принёс медный таз и большой кувшин с горячей водой.

- Прошу вас, витус.

Нанун гостеприимно отодвинул стульчик возле стола с изогнутыми ножками и большим овальный зеркалом. Саян, подставляя щёку под намыленную кисточку, спросил:

- Нанун, что вчера вечером я отмечал?

- Вчера вечером вы изволили посетить домик егерей и вместе с ними отметить удачную охоту на свирепого вепря, - продолжая ловко орудовать кисточкой, охотно ответил Нанун.

- Какого вепря?

- Того самого вепря, которого витус Окрен вчера днём собственноручно поразил рогатиной на загонной охоте.

- А! Точно. Помню.

Память потихоньку разговорилась, Саян снова уставился в бронзовое зеркало. Вчера днём, точнее, ближе к вечеру, он действительно завалился в дом егерей. Был бы повод, а что выпить и нажраться вдрызг – всегда найдётся. И эта девица, которую он выгнал из спальни, всё подливала и подливала вино, игриво улыбалась и соблазнительно вертела задницей. Только, Саян усмехнулся, через чур наигранно и неумело вертела. Кто она? Опять чья-то жена или дочь? Не важно. Конечно, бухать с егерями, с простыми работягами, Великому Сахему не по рангу, да кто рискнёт хоть слово поперёк пискнуть?

Сам Саян охотной никогда особо не увлекался. Так, баловался иногда от безделья. А вот Ягис, один из бессмертных друзей, охоту очень даже любил. Круглый год, в зависимости от сезона, уток бил, оленей, тех же вепрей. Зимой частенько хаживал на волка. Именно Ягис построил этот Охотничий дворец, а большой участок леса возле него объявил заповедным. С тех пор лес так и называют – Заповедный. Но… Больше 80 лет назад Ягис не выдержал бремени власти и ушёл, растворился в большом мире, так сказать. Где он теперь? Один Великий Создатель ведает.

Конечно, дворец на Утёсе величественней и прекрасней, но до смерти надоело каждый раз карабкаться на стометровую высоту. Да ещё сама Тивница – пыльный, шумный, жаркий, многолюдный город. Лет пятьдесят назад Саян окончательно перебрался на природу, в тишину и покой скромного, для Великого Сахема, жилища в двадцати пяти километрах на северо-восток от столицы, на правый берег величественного Аксора. Эта же спальня когда-то принадлежала Ягису. Только витражи на окнах другие. Прежние Саян как-то выбил, по пьяни.

В лучшем случае выбираясь раз в месяц в лес или на болото за зверем или птицей, Саян не запрещает высшим сановникам государства охотиться в Заповедном лесу. Вот витус Окрен, Легат Легиона Преторианцев, частенько гоняет вепрей и не даёт дворцовым егерям заплыть жиром.

Саян, лениво наблюдая в зеркало, как Нанун ловко и быстро соскребает намыленную щетину, опять призадумался. Что же делать? Чем бы заняться? А, впрочем…

- Где сейчас витус Окрен? – спросил Саян.

- Сегодня утром витусу Окрену донесли, что егеря обнаружили ещё одного матерого секача. Осмелюсь предположить, витус Окрен соизволил отправиться на охоту.

Охота. Саян поднял подбородок по выше. А почему бы и нет? Последний раз гонять испуганного оленя на великолепном рысаке довелось пару месяцев назад. Быстрая езда на свежем воздухе, в тени величественных сосен, через дубравы и берёзовые рощи освежает не хуже прохладной воды в знойный полдень, заодно поможет убить время. Едва Нанун натёр зудящие щёки ароматным маслом, как Саян поднялся со стульчика и громко произнёс:

- Решено – я еду на охоту. Приготовить лошадь. Этого, как там его, ну, в общем, ты понял. Быстро!

- Будет исполнено.

Нанун, прихватив таз с мыльной водой, выбежал из спальни. Саян снова сел на стульчик. Для начала, пока готовят лошадь, нужно одеться. А то садиться в седло в одном халате на голое тело – вороны засмеют.

Спустя полчаса, в великолепном охотничьем костюме из кожаной куртки и в тёмных штанах, Саян появился на конюшне. Конюх, простолюдин в светло-серой распахнутой безрукавке, подвёл оседланного жеребца светло-серой масти с большими рыжими пятнами на шее.

Гордый – вот как зовут великолепного скакуна. Если бы ездил верхом немного чаще, Саян, грубо оттолкнув конюха, запрыгнул в седло, то давно бы завёл дежурное прозвище для личных коней, а то живут они ещё меньше слуг. Гордый немного присел и недовольно фыркнул широкими ноздрями.

- Но! – Саян пришпорил недовольного коня. – Пошёл! Пошёл!

Конь нехотя повиновался и вышел из конюшни. Четверо егерей сопровождения уже ждут снаружи. Саян, не обращая внимания на простолюдинов, направил коня к задним воротам. Хотя, Саян бросил взгляд через плечо, кажись со старшим егерем вчера как раз и бухал. Динт Хисг – вот как его зовут.

Утус Хисг среднего роста крепыш с бычьей шеей и толстыми запястьями. На левой руке не хватает мизинца. Лицо серьёзное, сосредоточенное. Наверняка в своё время командовал в Легионе манипулой, не меньше. Впрочем, не важно. Охранник возле задних ворот торопливо распахнул створки и отскочил в сторону. Саян, поднимая пыль, лихо проскакал мимо.

Хорошо утоптанная дорожка через сотню метров нырнула в густой лес. Похоже, Саян глянул вниз, по утру был сильный дождь. Под сенью вековых сосен лесная почва пропитана влагой. Копыта Гордого громко хлюпают по мелким лужам.

Саян, пришпоривая коня, пустился по тенистой дорожке. Приятный прохладный ветерок, наполненный влажными лесными запахами, омыл разгорячённое лицо словно ключевая вода в знойный день. Стволы высоких сосен словно в бешенном калейдоскопе полетели мимо.

- Э-ге-гей! – с воодушевлением гаркнул Саян.

Заповедный лес огромен. Десять на десять километров, больше десяти тысяч гектар. Простолюдинам строго настрого запрещено охотиться в нём и рубить дрова. Зато дикий зверь чувствует себя в Заповедном лесу относительно спокойно.

В центре леса находится большая расчищенная поляна с каменной беседкой – место сбора для отставших или потерявшихся охотников и егерей. Огромная сеть тропинок разбегается от беседки во все стороны, чтобы высокопоставленным всадникам как можно реже приходилось продираться через густые заросли.

Неожиданно с левой стороны донеслось утробное завывание охотничьего рога и лай собак. Не иначе витус Окрен гонит того самого вепря. Саян, резко осаживая коня, крикнул:

- Ага-а-а! Он там! Все туда!

Развернув коня на месте, Саян свернул на узкую извилистую тропку. Густые кусты тут же вплотную подступили к нему, а по шее и бокам коня захлестали тонкие веточки молодых берёз. Пару раз Саян едва успел уклониться от хлёстких прутиков.

Близость охотников, десятков гончих, что травят кабана, раззадоривают всё больше и больше. Саян быстро оглянулся. Егеря сопровождения отстали. Ещё бы! Ведь у них под сёдлами не такие великолепные и быстрые скакуны, как Гордый. Через пару поворотов Саян остался один, но по-прежнему самозабвенно гонит и гонит вперёд плюющегося пеной коня.

Незамеченная ветка больно хлестнула наискось через лоб. На миг, всего лишь на краткий миг, Саян инстинктивно прикрыл глаза и отвернул лицо. Но и этого краткого мига оказалась вполне достаточно.

Утром был не просто сильный дождь, а самая настоящая гроза со шквальным ветром. Молодая ёлка, растопырив во все стороны густые ветки, упала на тропинкё. Гордый резко встал перед поваленной ёлкой на дыбы, развернулся боком и скинул надоевшего ездока.

Сила инерции выбросила Саяна из седла. Кувырок в воздухе, мир перевернулся перед глазами. Ржание коня. Растопыренные ветки и сильный удар по голове.

***

Жизнь – до жути интересная, но совершенно непредсказуемая штука. До середины сегодняшнего дня Динт Хисг, старший егерь Заповедного леса, очень надеялся на счастливый исход задуманной авантюры. Какая удача! Сам Великий Сахем не побрезговал обществом простолюдинов и вчера вечером завалился к ним в дом на весёлую попойку.

Ещё только освобождая место для дорогого гостя, Хисг моментально сообразил, как с наибольшей выгодой и минимальными вложениями поймать птицу удачи за хвост. Он специально приказал Муре, шестнадцатилетней дочери, прислуживать за столом, подливать вино и соблазнительно улыбаться Великому Сахему.

Когда витус Умелец нажрался до чёртиков и отрубился прямо носом в салат, Хисг лично отнёс Сахема в спальню. Стыдно признаться, но едва не описался от страха, пока уверял Нануна, личного слугу витуса Умельца, будто Сахем велел Муре следовать за собой. А потом Хисг лично сдёрнул с дочери платье и затолкал её под одеяло.

Эх! Было бы здорово, если бы Мура стала любовницей Великого Сахема. Чем он, главный егерь, отставной преторианец, хуже всех эти надутых благородных? Сами доминисты, высшие чиновники Вилуры, мечтают уложить в постель Сахема не то что дочерей – жён. Аккуратно действуя через Муру, можно было бы так поживиться, так. Но… Радужные мечты пошли прахом. Хисг сидел за столом в большом зале дома егерей и лечился после вчерашнего загула свежим пивом, когда прибежала бледная от страха Мура. Великий Сахем выгнал её из спальни в чём мать родила. Дура неопытная!

Одна надежда: Сахем придёт в себя, вспомнит о юной красотке в своей постели и вновь призовёт её. Собрался же витус Умелец на охоту, прокатиться на резвом скакуне и освежить похмельную голову. Даже от обеда отказался.

Согласно дворцовому этикету Хисг, как старший егерь Заповедного леса, и ещё трое помощников обязаны сопровождать Великого Сахема на охоте. По всем признакам витус Умелец пришёл в себя. Вон, без малейшей жалости, пытает Гордого шпорами, только ветки мимо лица свистят. А вдруг авантюра ещё выгорит, Хисг пришпорил коня. Вдруг после прогулки по осеннему лесу Великий Сахем возжелает Муру.

Протяжное завывание охотничьего рога и бешеный лай собак заставили витуса Умельца свернуть с центральной дороги на узкую тропинку. Гордый – великолепный конь, самый лучший в конюшне. Витус бьёт и бьёт его шпорами, а он скачет всё быстрей и быстрей. За очередным поворотом Великий Сахем исчез.

Стук копыт далеко впереди резко прекратился, Гордый отчаянно заржал и тишина. Сердце сжалось от ужаса. Неужели! Хисг, едва не выпрыгивая из седла от нетерпения, с треском вылетел из-за поворота и резко осадил коня. Превеликий Создатель! Возле поваленной ёлки Гордый нервно перебирает копытами. В седле… никого!

Хисг с ходу соскочил с коня. Острые иголки пребольно оцарапали лицо и руки. Ужас! Хисг схватился за сердце и едва не рухнул в кусты. Великий Сахем лежит прямо на земле. Правая рука на груди, левая откинута в сторону, голова неестественно вывернута влево. Такое впечатление, будто витус Умелец пытается разглядеть собственную спину.

Слева затрещали ветки.

- О господи! – рядом остановился один из егерей.

- Что? Что там? – заверещал другой.

Хисг так и замер на месте. Окружающий мир исчез, пропал, растворился за ненадобностью. Стих ветер и шелест высоких сосен над головой, разом заткнулись птицы, исчезли даже запахи. Хисг в растерянности уставился на Великого Сахема. Что же делать? Куда бежать? Кому докладывать? Вопросы, вопросы без ответов.

Показалась? Хисг слабо пошевелился. Нет, не показалось. Правый рукав великолепного охотничьего костюма витуса Умельца рассыпался горсткой пепла. С запястья Сахема упала большая тёмно-синяя капля. Без пламени, без дыма, прожигая камзол самым настоящим образом, странная капля стекла по груди Сахема и плюхнулась на землю. Рыжие травинки тут же рассыпались в пепел под её тяжестью.

Тихий едва заметный писк сотен комаров привёл в чувство, Динт тряхнул головой. На память тут же пришли жуткие истории о том, что происходит сразу же после смерти Великого Сахема. Пусть он и бессмертный, но может умереть как простой смертный. Другое дело, что витус Умелец заново воскреснет на Утёсе. Там, говорят, специальный домик построен. Историй о гибели Великого Сахема превеликое множество, но начинаются они совершенно одинаково – с комариного писка.

- Бежим! – Хисг резко развернулся и бросился прочь от Великого Сахема.

Молодые помощники не раздумывая рванули следом. Хисг зацепился сапогом о поваленную ёлку и грузно шлёпнулся на землю, поломанная ветка оцарапала бок. Но, не чувствуя боли, Хисг резко вскочил и припустил со всех ног за помощниками. Лошади, которых едва не столкнули в кусты, как ни в чём не бывало остались на узкой тропинке.

Каждая лошадь стоит целое состояние, Хисг, не раздумывая, пробежал мимо. Вперёд! И только вперёд! Выпирающие из земли корни больно бьют по ногам. Дыхание спёрло. На лбу и груди выступила обильная испарина. А сзади, набирая силу и мощь, гремит зловещий писк миллиардов невидимых комаров.

Писк разом смолк. Ярчайшая вспышка, забивая Геполу, на бесконечный миг залила лес и небо голубым сиянием. Хисг с ходу повалился на землю. Лесная почва припечатала коленки и огрела по лбу. По инерции Хисга протащило по жухлой траве. В довершение он стукнулся макушкой о дерево. От ужаса Хисг так и остался лежать на влажной земле, ткнувшись носом в прелую листву.

Сколько прошло времени – Великий Создатель ведает.

- Утус, что с вами? – рука молодого помощника тронула Хисга за плечо.

Хисг перевернулся на спину и, шаря на ощупь руками, прислонился спиной к дереву. На удивление он не ослеп. Окружающий мир, высокие сосны и зелёный, едва тронутый осенней желтизной, подлесок и перепуганные егеря, по-прежнему переливается цветами и краскам. Только глаза немного болят.

- Вы в порядке? – рядом присел Дуат.

- В порядке, в порядке, - сипло ответил Хисг.

- У вас кровь, - Дуат показал на разорванную куртку.

- Ничего страшного, - Хисг пощупал бок, - просто царапина.

- А что с Великим Сахемом? – из-за спины Дуата выглянул Осьят.

- Не знаю, - ответил Хисг. – Нужно посмотреть.

- А вы сможете? – помощник Дуат выглядит весьма озабоченным.

- Обязан, - коротко отрезал Хисг.

Неловко упираясь ладонями в земли и скрипя зубами от боли в зудящем боку, Хисг с трудом поднялся на ноги. Молодые помощники в нерешительности топчутся на месте. Хисг, показывая пример, осторожно двинулся по узкой тропинке в строну поваленной ёлки, где Великий Сахем упал с лошади. Только, Хисг в изумлении замер на месте, никакой ёлки нет и в помине. Там, где ещё несколько минут назад, был густой лес, узкая тропинка и пять лошадей – зияет огромная яма.

Очень и очень странная яма, идеально круглая, диаметром не меньше двадцати метров, а глубиной все десять. Такое впечатление, будто сам Великий Создатель вдавил в землю огромный шар, а потом аккуратно вытащил его обратно. Земля внутри ямы гладкая, как зеркало. Отлично видно, где под чёрной лесной почвой начинается слой крупного коричневого песка, а где, возле самого дня, выступает тёмно-синий суглинок.

- Ничего себе! – за спиной, едва не столкнув Хисга в яму, воскликнул Осьят. – Утус, что тут было?

- А мне откуда знать, - зло бросил через плечо Хисг.

- Старики сказывали, - заговорил Дуат, - если Великий Сахем умирает, то вокруг него появляется огромный голубой шар. Всё, что только попадёт в этот шар, тут же исчезает, будто испаряется.

Далеко за спиной вновь загудел охотничий рог и раздался бешенный лай собак. Охота совсем рядом, Хисг оглянулся. Из зарослей слева от тропы выскочил огромный секач. Дикий кабан кубарем полетел в огромную яму. Следом посыпалась большая свора гончих. Громкий лай тут же сменился на испуганный визг.

Хисг быстро развернулся и побежал обратно по тропинке на встречу всадникам.

- Стойте! Витус! Остановитесь! – Хисг, едва не бросаясь под копыта выскочивших из-за поворота коней, отчаянно замахал руками.

Суровый всадник в шикарной красной накидке натянул расшитые золотом поводья. Разгорячённый конь глубоко присев, резко затормозил, но всё равно ткнулся ноздрями в грудь Хисга.

- Что случилось? – витус Окрен едва сдерживает гнев.

- Витус Окрен, - Хисг упал на колени и широко развёл руки. – Великий Сахем – умер.

Глава 2. «Совет доминистов».

Тау Нарт, центурион Разведывательной манипулы Легиона Преторианцев, торопливо пересекает площадь Трёх домов. Можно было бы проехать и на лошади, только рангом не вышел: негде, да и не с кем, её оставить. Вот и пришлось топать через весь Белый город, самый престижный район Тивницы, на своих двоих.

Массивное кирпичное здание Дома оружия возвышается на северном торце площади Трёх домов. Здания домов Вестей и Казны, расположенные на западной и восточной сторонах площади, по размерам схожи с Домом оружия, но не такие грозные. Под ногами не привычная утрамбованная земля и даже не булыжная мостовая как в Чёрном городе, а скалистое основание самого Утёса: грязно-белое, местами слегка подчищенное от неровностей. Когда-то здесь был дремучий лес, после поля с картошкой и рожью. Под конец жирную почву вынесли за пределы города.

Нарт родился и вырос в Тивнице, но последние 15 лет бывать в столице, и тем более в Белом городе, доводилось крайне редко. Но, каждый раз глядя на Дом оружия, всё равно остаётся наваждение, что это крепкое здание построено в пику Утёсу. Иначе как объяснить тот факт, что стены Дома оружия слишком толстые для простого двухэтажного дома, пусть даже с высоким цоколем. На первом этаже окон как таковых нет, только узкие вертикальные щели, больше похожие на бойницы. На втором этаже окна есть, но настолько узкие, что взрослый воин даже не самой внушительной комплекции с трудом протиснется в любое из них. Главный вход можно с полным правом назвать парадным: высокое крыльцо и широкая двухстворчатая дверь. Только, вот, ступеньки у крыльца крутые до неприличия, а массивные двери собраны из толстых дубовых досок. Крыша не привычный треугольный скат, а плоская с высоким зубчатым парапетом. И довершают картину две надстройки по бокам здания, которые хоть и без зубчатого парапета, но всё равно заметно возвышаются над крышами домов Вестей и Казны. При необходимости Дом оружия можно легко превратить в маленькую крепость.

Дом оружия – резиденция доминиста, Главного оружейника Вилуры, который отвечает за армию, за крепости, за внутреннее спокойствие и за оборону страны в целом. Только Легион Преторианцев и гарнизон Тивницы ему не подчиняются.

На высоком парадном крыльце большое оживление. Через распахнутые двери снуют воины, писцы и прочий непонятный люд. Но, Нарт улыбнулся, все без исключения с такими серьёзными лицами. Рядом с крыльцом стоят великолепные хорошо ухоженные кони в сверкающей золотом сбруе. Конюхи сбились в кучу, громко разговаривают и эмоционально размахивают руками. Не иначе в Дом оружия прибыли важные шишки.

Но, к сожалению, слушать трёп простолюдинов некогда. Нарт прибавил шагу. Срочный приказ витуса Окрена, Легата преторианцев, выдернул из Тукота, небольшого городка возле стоянки Легиона. А зачем, по какому поводу – полная неопределённость. Но приказ есть приказ – Нарт тут же вскочил на коня и налегке отправился в Тивницу. Впрочем, слухи о смерти Великого Сахема уже разлетелись по Тукоту и стоянке Легиона. Не иначе срочный вызов в столицу как-то связан с этим событием.

В приказе чётко указано, как попасть в Дом оружия: не через парадную дверь, а через маленькую приземистую калитку в торце резиденции Главного оружейника. На стук дверцу открыл преторианец в полном боевом облачении: добротный панцирь, шлем, наручни, поножи, на боку короткий бронзовый меч. Подчёркивая принадлежность к Легиону, наручни и широкий пояс выкрашены в синий цвет.

- Кто вы такой и с какой целью? – преторианец подозрительно покосился на Нарта.

Из-за гражданской одежды, простой тёплой куртки, штанов с большими карманами и запылённого широкого плаща охранник у калитки не признал собрата преторианца.

- Тау Нарт, сын Севана, центурион Разведывательной манипулы Легиона. Вызван в Тивницу по личному приказу витуса Окрена, Легата Легиона, - ответил Нарт.

- А! Разведка. Проходите, - охранник тут же отступил в сторону. – Вам приказано немедленно по прибытию предстать перед витусом Окреном. Он ждёт вас на втором этаже, в кабинете номер 21.

Чудеса да и только, Нарт, склонив голову, переступил через порог. Маленькая дверца с грохотом захлопнулась за спиной. Но добраться до 21 кабинета не удалось. Прямо в коридоре Нарт столкнулся с витусом Окреном.

Легат, придерживая левой рукой просторную красную накидку, торопливо шагает по коридору. Ножны короткого меча негромко брякают о бронзовый панцирь. На груди, словно охранительный медальон, висит золотой значок, символ власти Легата. Нарт не успел раскрыть рот, как витус Окрен нетерпеливо воскликнул:

- Ну, наконец-то! Что так долго?

- Прошу прошения, витус, - Нарт слегка поклонился, - я буквально только что прибыл в Тивницу.

- Не важно, - думая о своём, коротко бросил витус Окрен. – Подробности потом и не здесь. А сейчас ты будешь сопровождать меня на собрании доминистов. Пошли живей! Пока сиди, молчи и внимательно поглядывай по сторонам.

- Слушаюсь, витус.

Но Легат уже развернулся и зашагал дальше по коридору. Плохо дело, Нарт поспешил следом за витусом Окреном, долгожданное объяснение откладывается на неопределённый срок. Впрочем, собрание доминистов должно быть очень интересным мероприятием.

Никогда ранее бывать в Доме оружия не приходилось, Нарт украдкой бросает взгляды по сторонам. Если Легион Преторианцев не подчиняется Главному оружейнику, то преторианцев из принципа не пускают в Дом оружия. Смерть бессмертного событие из ряда вон, раз их всё же пустили, пусть и через боковую калитку.

Вслед за Легатом Нарт зашёл в просторный зал. Стены обделаны красивой светло-коричневой плиткой, возле каждого узкого окна декоративные колоны из коричневого камня с яркими прожилками. Всего в зал ведут две широкие двухстворчатые двери с медными ручками, но второй вход пока наглухо закрыт. В потолке сквозь большое квадратное отверстие виден кусочек голубого неба и край мохнатой тучки. Скоро вечер, лучи Геполы не падают на мозаичный пол, зато в зале для собраний светло и относительно тепло.

Из убранства и роскоши почти ничего, только семь чёрных стульев с высокими спинками расставлены по середине слегка вытянутым овалом. А за ними ещё семь почти таких же чёрных стульев, только по скромнее. Витус Окрен сел на ближайший стул. Нарт устроился за его спиной. После поспешной дороги ноги немного болят. Всё же не часто приходится ездить на лошадях.

Противоположная дверь тихо открылась. В зал, мимоходом глянув на Легата, вошел витус Юкож. Главному оружейнику немного за пятьдесят, седина успела побелить его коротко стриженные волосы. Высокий и крепкий мужик, старый воин, но, Нарт едва сумел скрыть улыбку, всё равно можно заметить округлый животик, стянутый широким жёлтым поясом и прикрытый парадной бронёй. На шее, как и полагается, висит золотой значок – символ власти Главного оружейника.

Как хозяину дома, Главному оружейнику полагается зайти в зал для собраний первому. Но, судя по его глазам, он быстрее рад, что Легат Легиона Преторианцев уже пришёл и ждёт остальных. Может эта такая придворная игра?

Следом за Главным оружейником в зал вошёл витус Тебач, Главный вестник. На вид доминисту Дома вестей лет сорок пять, хотя на деле едва ли больше тридцати восьми. Среднего роста и слишком грузный для того, чья главная обязанность доносить волю Великого Сахем до самых дальних уголков Вилуры. На шее витуса Тебача так же висит золотой значок, символ власти Главного вестника. Пальцами, густо увешанных золотыми кольцами, доминист подхватил край просторной красной накидки и сел рядом с Главным оружейником.

Из-за спины, Нарт аж вздрогнул от неожиданности, вышел витус Туманх, комендант Тивницы. То, что ему ровно пятьдесят лет – абсолютно точно. Не далее, как этой весной комендант в компании Великого Сахема праздновал свой юбилей. Шуму-то было. Витус Туманх, крепыш среднего роста, как и полагается провёл молодость в Легионе, но не запустил себя и не расползся в талии, как Главный вестник. Витус Туманх сел с права от витуса Окрена.

Едва не задев красной накидкой, слева прошёл витус Лекот, навурх Тивницы. Не очень приятный тип, Нарт украдкой поморщился. На вид витус Лекот сухонький и поджарый, как крестьянский конь, к тому же высокого роста. Говорят, отличный администратор. Когда витус Умелец назначил его управлять землями вокруг столицы, то доходы нава тут же выросли на треть.

Следом появился витус Ришор, управитель Тивницы. Если витус Туманх представляет военную власть в столице, то управитель – гражданскую. Витусу Ришору сорок восемь лет. Весьма упитанный управитель слывёт большим любителем вкусно покушать. Витус Ришор, не имея за плечами военной службы, ходит вразвалочку, едва не шаркая каблуками по каменному полу. Чисто вымытые волосы, стянутые на затылке в маленький хвостик, блестят и благоухают как цветочная клумба по весне. Умные глаза плохо гармонируют с легкомысленным видом витуса. Щёчки тщательно выбриты, только на подбородке оставлена маленькая бородка-клинышек.

Последним в зал вошёл витус Несот, Главный казначей. Вот уж чья внешностью целиком и полностью соответствует образу денно и нощно сидящего на сундуках с золотом. Доминист Дома казны маленький, сухонький и спокойный, как каменный идол Великого Создателя. Зато глаза так и бегают туда – сюда. Красная накидка на плечах витуса Несота настолько велика, что почти полностью скрывает золотой значок, символ власти Главного казначея. Из всех доминистов витус Несот самый старый, почти шестьдесят лет, к тому же, говорят, самый богатый.

Нарт растерянно захлопал глазами. Никогда ранее не доводилось сидеть в присутствии семи доминистов, высших сановников Вилуры. Вроде встать нужно, но витус Окрен даже бровью не повёл. Нарт заёрзал на стуле. Легат на мгновенье обернулся, но ничего не сказал.

Без лишних церемоний доминисты расселись кто где успел, кому какое место приглянулось. За спиной Главного оружейника так же неловко ёрзает на стуле утус Пигс, молодой, но уже известный и даже легендарный. Коллега, можно сказать. В свите Главного оружейника он отвечает за разведку, в том числе и внешнюю. Нарт нахмурился. Очень интересная деталь – из огромного количества помощников витус Юкож выбрал именно его, главного разведчика. Наверняка по той же самой причине, по которой витус Окрен срочно вызвал из Тукота самого Нарта.

Едва запоздавший секретарь сел за спиной доминиста Дома казны, как витус Окрен тут же, без каких-либо вступлений, перешёл к делу:

- И так, уважаемые, Великий Сахем покинул нас. Я был на месте трагедии и видел огромную яму, что осталась на месте его падения. Но!

Легат выждал эффектную паузу и продолжил:

- Великий Сахем вернётся к нам. Подобные трагедии бывали и раньше. Через два, три месяца, максимум через полгода, он снова воскреснет на вершине Утёса и снова выйдет из Пристани явления. Поэтому наша наиважнейшая задача оправдать великое доверие, которое оказал нам Великий Сахем. Нам предстоит править Вилурой мудро, сильно, но справедливо. Вот почему я предлагаю вам создать Совет доминистов.

Ни возражений, ни одобрительных возгласов не последовало. Пока Легат не сказал ничего нового.

- К сожалению, витус Умелец не оставил нам никаких указаний на подобный трагически случай. Но! – витус Окрен поднял палец. – Всё не так плохо. Каждый из нас отвечает за вполне определённую часть государственных дел. С этим проблем нет и не будет. Как один из главных помощников витуса Умельца, как Легат его персональной армии, блюстителем места пока буду я.

Витус Окрен долго пел соловьём о долге, о доверии; потом опять о долге, опять о доверии; переливал словесную вязь из пустого в порожнее и опять заводил речь о долге и о доверии. Но, Нарт едва не зевнул от скуки, ясно одно – в стране образовался вакуум власти.

Три Дома, три силы: армия, деньги, связь. С другой стороны не меньшая сила в лице Легиона и гарнизона Тивницы, а так же самый богатый и густонаселённый нав Тивница. Да и сама столица даёт в казну не мало налогов. И всё это замыкается на Великий дом, которым управляет лично Великий Сахем. Доминисты собрались в Доме оружия, чтобы как можно быстрее заполнить пустоту и разделить власть. Ни один из них не может заменить Сахема целиком и полностью. Даже витусу Окрену, хоть он и был последние семь лет самым доверенным лицом Великого Сахема, придётся считаться с остальными доминистами.

- А почему именно вы? – тут же спросил витус Юкож, едва Легат закончил свой через чур длинный монолог.

- Друзья мои, - вопрос не застал витуса Окрена врасплох, - ещё до случайной гибели витуса Умельца, мы ни раз и не два собирались вместе, чтобы сообща управлять Вилурой, пока Великий Сахем изволил отдыхать в великолепном Охотничьем дворце. Тогда вы были полностью согласны со мной, как с главной нашего неформального совета. Теперь же я предлагаю вам создать Совет доминистов вполне официально.

- А где будет ваша резиденция? – недоверчиво поинтересовался витус Тебач, Главный вестник. – Ведь вам полагается находиться за пределами Тивницы, командовать Легионом.

- На Первой ступени Утёса, - ни чуть не смущаясь, ответил витус Окрен. – Витус Тебач любезно предоставил мне и моей свите отдельный подъезд, чтобы я мог хранить ценные бумаги и работать в полной безопасности. Но, уверяю вас, у меня и в мыслях нет провозгласить себя главой Великого дома и потребовать от вас неукоснительного исполнения моих приказов и распоряжений.

Легат едва перевёл дух и тут же заговорил вновь:

- Кстати, если речь зашла о подчинении, то я предлагают оставить всё так, как есть. Хвала Создателю, Вилуре ничто и никто не угрожает. Вы, как и прежде, будете руководить своими домами, навом и городом. А для решения вопросов, которые вправе решить только сам витус Умелец, я предлагаю решать их сообща в этом чудесном зале.

- А казна? А налоги в казну? – спросил витус Несот. – Где будет храниться сама казна?

- Там же, где и всегда, - витус Окрен повернулся к Главному казначею. – Третья ступень совершенно неприступна, как и сам Утёс. На Складском дворе построено отличное хранилище. Я не вижу никакого смысла переносить и хранить казну нашего государства в каком-либо ином месте. Более того: распределение финансовых средств я предлагаю оставить по-прежнему. А если что всё же потребуется изменить, то мы вместе решим эту проблему.

- Так вы не собираетесь единолично распоряжаться казной Вилуры? – потребовал уточнить витус Несот.

- Что вы! – в притворном ужасе воскликнул витус Окрен. – За подобную вольность Великий Сахем досыта напоит меня золотом.

- А назначения, переводы и прочие кадровые перестановки внутри самих Домов? – спросил Главный оружейник.

- Я прекрасно знаю, что Великий Сахем лично подбирает и назначает как наших помощников, так и навурхов и легатов. Но в данной ситуации эти вопросы будет решать тот, кто руководит, - ответил витус Окрен.

Легат преторианцев сказал именно то, что больше всего ждали от него доминисты. Каждый в глубине души ждал, что витус Окрен попытается подмять под себя Тивницу, нав и все три Дома.

Но! Нарт в очередной раз окинул высших сановников взглядом. Уж больно быстро доминисты расслабились и повеселели. Как будто каждый из них со дня на день ожидал заключения в тюрьму и позорную казнь на глазах у тысяч простолюдинов, но, буквально в последний момент, получил приказ о помиловании. А ведь… Так оно и есть.

Это витусам Окрену и Туманху, простолюдинам по происхождению, было легко служить Великому Сахему. Как профессиональные воины, они исправно и честно несли службу и ни о чём не думали. А вот доминисты, а так же управитель и навурх, как потомственные благородные, как дети дворцовых коридоров и вечных интриг, постоянно дрожали за собственные головы. Через руки каждого из них проходят такие деньги, такие возможности для личного обогащения. Но и одновременно такая ответственность. Площадь, на которой стоят три Дома, имеет в народе другое название – Золотая поилка. Как раз на площади Трёх домов проводят показательные казни проворовавшихся чиновников.

Лет пятнадцать назад, на памяти самого Нарта, на площади Трёх домов казнили Главного казначея и одного из его помощников. Доминист не устоял перед блеском золота, проворовался и сполна расплатился за жадность и глупость. Городской палач в прямом смысле напоил обоих расплавленным золотом.

Бывшему доминисту в некотором смысле повезло: солидный возраст и слабое здоровье позволили ему быстро уйти к Создателю. А вот его более молодому и крепкому помощнику повезло гораздо меньше. До сих пор перед глазами стоит картина, как растянутый на столбе здоровенный мужчина в дорогой изодранной рубахе неистово дёргался всем телом и пронзительно верещал от боли. Проворовавшемуся благородному не помогли ни родственники, ни солидное богатство, ни связи при дворе, ни младшая жена в постели Сахема. Витус Умелец страсть как ненавидел казнокрадов.

Стул под витусом Окреном пронзительно скрипнул, когда Легат пошевелился. Нарт вздрогнул от неожиданности и схватился было за меч. За рассуждениями и воспоминаниями едва не пропустил окончание первого собрания Совета доминистов.

- Хорошо. И последний вопрос: что мы объявим подданным? – перекрывая гул голосов, громко выкрикнул Главный вестник. – Вот уже второй день, как Великий Сахем покинул нас, а мы до сих пор не сделали никаких официальных заявлений.

- Ну, это не вопрос, - выкрикнул витус Лекот, навурх Тивницы. – Я предлагаю сообщить подданным правду: Великий Создатель призвал Великого Сахема. Когда витус Умелец вернётся, то он сам расскажет нам. А пока необходимо терпеливо ждать и аккуратно платить налоги. Как вам такая формулировка?

Доминисты дружно кивнули. В этом вопросе они сошлись сразу и без словопрений. Ведь, не сообщать же подданным, что Великий Сахем банально свалился с лошади на полном скаку.

- Витус Несот, - Легат повернулся к Главному казначею, - вы лучше всех владеете языком. Надеюсь, вы возьмёте на себя труд составить официальное объявление к завтрашнему собранию.

- Не откажусь, - глянув в квадратное отверстие в потолке, ответил витус Несот. – Тем более, что самую главную мысль этого объявления мы только что согласовали.

- Великолепно, - витус Окрен поднялся со стула. – На этом, уважаемые, я предлагаю закончить наше собрание. Мы все устали, нам необходимо как следует подкрепиться и отдохнуть. Если не возражаете, то я предлагаю собраться в этом прекрасном Доме оружия завтра днём. Всего вам наилучшего, уважаемые.

Доминисты, скрипя стульями и шелестя богатыми одеяниями, потянулись на выход. Почти у самой двери, ступая следом за Легатом, Нарт обернулся. Последним, так же вслед за витусом Юкожем, зал покидает утус Пигс. Прежде, чем отвернуть лицо, помощник Главного оружейника бросил такой пронзительный взгляд, словно метнул острое копьё. Но вот массивная дверь закрылась за спиной помощника доминиста.

Собрание Совета закончилось, но и на этот раз витус Окрен не дошёл до кабинете с номером 21. Положив руку на медную ручку, Легат вдруг обернулся и спросил:

- Тау, ты верхом?

- Никак нет, витус, - Нарт подошёл ближе. – Мне пришлось оставить лошадь в конюшне Восточного форта, ибо возле Дома оружия мне некому её доверить.

- Тем лучше, - витус Окрен развернулся. – Тогда пройдёмся до моего дома пешком. Чёрт побери, у меня задница затекла от столь долгого сидения на одном месте. Нужно размяться.

- Как вам будет угодно, - Нарт слегка поклонился.

Глава 3. «Заманчивое предложение».

Путь до собственного дома витус Окрен выбрал не самый короткий. А пока они шагали по каменным проспектам и улицам, всё расспрашивал и расспрашивал о делах Легиона: в каком состоянии учебный плац, как питаются легионеры, как учится молодое пополнение и много, много чего ещё. Но зачем, по какой причине, Легат выдернул Нарта в Тивницу, не было сказано ни слова.

Как высшему сановнику Вилуры витусу Окрену полагается круглосуточная охрана. Правда, не понятно, от кого нужно охранять ещё крепкого воина, но приказ Великого Сахема свят. Пятеро преторианцев пятью неотлучными тенями следуют за ними.

Старый добротный дом Легата находится в северо-восточном углу Торговой площади в Чёрном городе. Два этажа, восемь окон, высокая треугольная крыша. На левом скате выступает пара потемневших от времени и дыма труб. Крыльцо в две ступеньки прикрыто сверху маленьким козырьком. У Легата давно появилась финансовая возможность перебраться из Чёрного города, из района простых тружеников, ремесленников и купцов в богатый и надменный Белый город, но витус Окрен по-прежнему предпочитает жить среди тех, с кем он провёл детство и встретил юность.

Привратник тут же открыл дверь, едва витус Окрен вступил на крылечко. В просторной прихожей витает запах свежего хлеба и жаренного мяса. Нарт невольно сглотнул. С утра во рту маковой росинки не было, желудок сжался и недовольно заворчал. На встречу вышла высокая красивая девушка в белом переднике. Длинные тёмные волосы перехвачены на затылке медной заколкой. По одним только глазам, скулам и гордому носику можно легко догадаться, что она дочь Легата.

- Наконец-то, - вместо приветствия недовольно заявила дочь. – Что так долго? Кушать будешь?

- Ну вот, - витус Окрен повернулся к Нарту, - прошу любить и жаловать: Агнессия, моя дочь. Но кушать мы пока не будем. Позже, через час.

- Ну вот, опять разогревать, - проворчала Агнессия.

- Иди на кухню, покорми моих орлов. И не скули! – отрезал витус Окрен.

Трое преторианцев из сопровождения Легата тут же ушли на кухню, а двое остались у дверей. Ворчание дочери витуса Окрена их совершенно не удивило, наверно, давно привыкли.

- Утус Нарт, я прекрасно понимаю, что вы устали и голодны, но, наверно, ещё больше хотите знать, зачем вы здесь, - витус Окрен повесил красную накидку на простую деревянную вешалку.

Пустой желудок едва не выкрикнул «Нет». Нарт скосил глаза в сторону кухни. Ведь именно от туда через открытую дверь в прихожую залетают восхитительные запахи. К свежему хлебу и жаренному мясу добавился обворожительный аромат свежего пива.

- Вы правы, витус, - едва не хрипя от натуги, ответил Нарт.

- Тогда пошли в мой кабинет, там и поговорим, - витус Окрен вступил на лестницу на второй этаж.

Кабинет витуса Окрена, подражая Великому Сахему, совмещен со спальней. Возле окна большой письменный стол с парой просторных кресел и высокий наполовину пустой книжный шкаф. За большой покрытой синими изразцами печкой узкий проход в спальню. На полу шикарный ковёр с замысловатым геометрическим узором из далёкого Миренаара. На столе, окне и полках книжного шкафа тонкой плёночкой лежит пыль. Похоже, витус Окрен не часто ночует в собственном доме, а работает ещё реже.

- Прошу, садись, - витус Окрен показал на кресло для гостей.

Легат, подойдя к столу, зажёг длинные свечи на красивом медном канделябре. Хотя зачем? Нарт опустился в предложенные кресло. Сумерки ещё не скоро, в кабинете и так достаточно светло. Но витус Окрен тут же закрыл окно тяжёлой ставней и, для верности, укрыл его плотной занавеской. Углы и дальняя стена кабинета тут же погрузились во мрак. Атмосфера из разряда деловой тут же опустилась до самого что ни на есть настоящего заговора. Витус Окрен задвинул засов и укрыл входную дверь тяжёлой занавеской.

Наконец витус Окрен грузно опустился в кресло за рабочим столом. Этикет строг. Нарт благочестиво молчит в присутствии старшего. Витус Окрен, постукивая пальцами по пыльной столешнице, неуверенно спросил:

- Тау, скажи мне, что ты понял?

- Великий Сахем ушёл от нас. Вы создали Совет доминистов и поделили власть в государстве с высшими сановниками на время отсутствия витуса Умельца, - ответил Нарт.

- Верно, а что ещё?

- Ну…, - Нарт замялся. – По непонятной причине вы вызвали меня в столицу. Там, в Доме оружия, в конце собрания на меня так нервно и так выразительно глянул помощник витуса Юкожа. Вот и всё, пожалуй.

Ответ очень понравился витусу Окрену. Без былой неуверенности Легат произнёс:

- Есть ещё кое-что, Тау, - витус Окрен нервно глянул на запертую дверь и занавешенное окно. – При жизни витус Умелец много раз говорил, что уже выполнил своё самое главное предназначение. Что это за предназначение он, правда, никогда не уточнял, но одно ясно совершенно точно, - витус Окрен заговорил ещё тише. – Однажды, после очередной смерти, Великий Сахем… может… не вернуться.

Последнее слово витус Окрен произнёс так, словно с его губ сорвалось самое грубое святотатство. Легат снова глянул по сторонам и, перейдя на едва различимый шёпот, пояснил:

- Все доминисты прекрасно знают об этом. Сейчас, Тау, в этом самом городе начинается нешуточная грызня за власть. Я не доверяю благородным. Ради собственных амбиций они пойдут на всё. В чём я уверен абсолютно, они хотят ещё больше власти и не мочить от страха штаны перед новым Великим Сахемом. До чего они могут дойти – один Создатель ведает. Но не удивлюсь, если они договорятся разделить Вилуру на части.

Нарт в изумлении откинулся на спинку кресла. Первая фраза Легата о смерти бессмертного и впрямь святотатство. За подобные слова можно запросто лишиться и красной накидки и этого чудесного дома. Но витус Окрен прав: если Великий Сахем и в самом деле ушёл навсегда, то вокруг совиного скипетра развернётся нешуточная драка. Бессмертному наследник не нужен. В кодексе законов Вилуры нет статей о престолонаследии, да и освещённой веками традиции передачи власти от отца к сыну то же нет. Как говорят писцы, возник прецедент, а, значит, возможно всякое.

Вот, только, с разделом Вилуры Легат не прав. Тивница, и город и нав, самая большая, самая заселённая и самая экономически развитая часть государства. Тот, кто получит власть над столицей, спустя с десяток лет наберёт достаточно сил, чтобы приструнить прочие города и навы. Вряд ли доминисты не понимают столь очевидной истины. Вилура просто так не развалится на полунезависимые навы.

Легат прекрасно умеет скрывать собственные эмоции, но, Нарт сощурил глаза, можно смело ставить на кон месячное жалование, что витус Окрен в диком нетерпении ожидает ответа.

- Тау, а ты умён, - витус Окрен не выдержал первым. – Ты не спешишь залезть в чужую авантюру по самые уши. Но это даже к лучшему. Слушай дальше.

Если тебе нужно услышать прямо, то да, именно я хочу занять место Великого Сахема, взять в руки совиный скипетр, сесть на каменный трон и править вместо витуса Умельца и как он. Единолично, не танцуя польку-бабочку перед благородными.

От услышанного Нарт едва не поперхнулся. Будь Великий Сахем жив, то за подобное признание голову потерять, как плюнуть через левое плечо.

- Хорошо, витус. Вашу конечную цель я понял. Но зачем вам понадобился я?

- Так ты согласен или нет?

Витус Окрен теряет терпение, но Нарт всё равно промолчал. Легат, с трудом подавив вспышку гнева, произнёс:

- Умён ты, Тау, умён. Всё равно не спешишь соглашаться. Тогда скажи прямо – почему?

- Откровенно? – Нарт глянул витусу Окрену прямо в глаза.

- Да, чёрт побери, - шёпотом ругнулся витус Окрен.

- Хорошо, откровенность за откровенность, витус. Ваша игра попахивает государственной изменой. А вдруг витус Умелец вернётся, что тогда?

Витус Окрен поморщился, словно надкусил незрелый лимон. Ему крайне не хочется отвечать на вопросы, но придётся.

- Если Великий Сахем вернётся, - витус Окрен нервно сжал кулаки, - то я сам, лично, выложу ему голую правду. В любом случае, при любом раскладе, всё возьму на себя. В этом я клянусь тебе Великим Создателем. Удовлетворён?

- Вполне, витус, - Нарт кивнул. – Тогда второй вопрос: зачем вам я?

В душе витуса Окрена разразилась буря с громом и молнией. Легат страшно нервничает, елозит локтями по столу и недовольно хмурится. Ему так и хочется встать в полный рост, рявкнуть, как центурион на плацу, и отдать приказ согласно уставу. Но только не в этом случае, Нарт, чтобы не улыбнуться, плотно сжал губы. Витусу Окрену нужен инициативный и умный помощник, а не безликий болванчик для словесных упражнений, который без прямого приказа в трёх экземплярах и шагу ступить не сможет.

- Откровенность за откровенность, - задумчиво изрёк витус Окрен. – Я, Тау, подобен медведю: сильный, грозный и по морде кулаком дать могу, но прямодушен и для большой политики слишком честный. Я не умею хитрить, изворачиваться, дружески хлопать ненавистного мне человека по плечу и держать фигу в кармане. На моей стороне сила – Легион, пять тысяч отличных преданных бойцов. Но благородные не будут воевать по-честному, да и сил у них то же хватает.

Позарез, - витус Окрен выразительно провёл пальцем по горлу, - мне позарез нужна лиса. Человек, изворотливый и хитрый, как самая настоящая лиса. Чтобы он помог мне избежать ловушек на пути к власти. Ты, Тау, и есть такой человек.

От удивления Нарт вылупил глаза. Вот уж никогда не считал себя лисой, тем более изворотливой и хитрой. Низко, как-то, не совсем благородно.

- Не смотри на меня удивлёнными глазами, - усмехнулся витус Окрен. – Я знаю, что говорю. Думаешь, почему тебя, сына бедного подмастерья, в двадцать восемь назначили центурионом Разведывательной манипулы? Ты умён, хитёр, мыслишь не как простоватый преторианец. Сама должность заставляет тебя выискивать всевозможные ловушки, засады и ловко обходить препятствия. И народ у тебя в манипуле собрался подстать: как тяжёлые пехотинцы не ахти, зато великолепные разведчики и следопыты. Что? Думаешь, я не знаю, кто в Заповедному лесу оленей, косуль и кабанов бьёт. Кого егеря гонять гоняют, а поймать упорно не могут.

- Но… витус…

- Не перебивай! – витус Окрен хлопнул ладонью по столу. – Я ввожу новую должность Первого заместителя Легата Легиона Преторианцев и назначаю на неё тебя.

- Но у вас уже есть заместители, - встрял Нарт. – Центурионы первых трёх манипул и так могут замещать вас. Зачем придумывать ещё одного, витус?

- Я облекаю тебя властью как моего первого заместителя и оставляю здесь, в Тивнице, - словно не слыша возражений, продолжил витус Окрен. – Твоя главная задача – смотреть за столицей, следить за доминистами, ну и прочее в том же духе. Копай, разведка. Не мне тебя учить. Тивница станет главной ареной схватки за власть. Ты всё понял?

- Да, витус, - ответил Нарт.

- На вознаграждение я не поскуплюсь, - витус Окрен лукаво улыбнулся. – Как минимум, ты получишь Легион, ну и прочее, что прилагается по должности. Заодно подумай на досуге, что ещё хотел бы попросить у нового Великого Сахема. Всё исполню. Обещаю.

Последняя фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Нарт аж тряхнул головой от наваждения. В душе разразилось землетрясение, лопнула земная твердь и на поверхность извернулся вулкан нереализованных амбиций и желании. Босоногое детство и труд с утра до ночи в мастерской старого Эричонга. А благородные? Одна только возможность взять этих чванливых и надменных витусов за жабры чего стоит. Щёки защипало от жара и возбуждения. Нарт, положив руки на стол и глядя витусу Окрену прямо в глаза, произнёс:

- Хорошо, витус. Я согласен стать вашим Первым заместителем и помочь вам заполучить совиный скипетр. Сначала дело, вознаграждение потом. Но у меня будет просьба.

- Какая? – глаза витуса Окрена вытянулись в узкие щёлочки.

Нарт стушевался, словно провинившийся малец перед строгой мамой.

- Видите ли, витус, я очень давно мечтаю хоть раз побывать на Утёсе. Посмотреть, как живёт Великий Сахем, заглянуть в его рабочий кабинет, ну и всё такое. Я столько лет смотрел на Утёс снизу вверх…

- Ах! Это, - витус Окрен расслабленно махнул рукой. – Нет ничего проще. Ещё до собрания Совета я насел на витуса Туманха и выбил из него согласие на Утёс. Точнее, возможность работать в Великом доме, на Первой ступени. Правда, больше пятидесяти человек он мне взять не разрешил. Зато пятерым из них он обещал выдать красные пропуска для доступа на весь Утёс, в том числе в Обитель Сахема. Один из этих пропусков всё равно достанется тебе. Будешь работать рядом со мной в Великом доме, а заодно и домик Сахема посмотришь. Там хозяйством заправляет витус Озарт, Мастер церемоний, так сказать, главный завхоз Нижнего дворца. Но я советую тебе обратиться к утусу Жуану, Придворному летописцу. Он у витуса Умельца был чем-то вроде внешней памяти.

Витус Окрен, получив столь нужное согласие, заметно повеселел. Легат распрямил плечи, гордо поднял голову и перестал нервно елозить пальцами по столешнице.

- С формальностями разберёмся позже. А сейчас твоё первое задание – договориться с Клинками, - витус Окрен вновь стал серьёзным.

- С Клинками? С личной службой безопасности Великого Сахема? – во второй раз за беседу при закрытых дверях и окнах Нарт вылупился на витуса Окрена. – Но… Почему именно я?

- Потому именно ты, что в своё время витус Неллух служил в разведывательной манипуле; потому именно ты, что половина его людей служила там же и ты должен знать их в лицо; и в-третьих, именно ты ближе всего к витусу Неллуху по духу и быстрее прочих найдёшь с ним общий язык.

- Но…, - Нарт призадумался, - Клинки подчинены лично Сахему. Ведь вы сумели договориться с витусом Туманхом насчёт допуска на Утёс, но даже не стали связываться с витусом Неллухом, я прав?

- Верно, - легко согласился витус Окрен. – Не стал. Зато могу подсказать, чем на него можно надавить – деньги. Да, Тау, именно деньги. Клинки подчиняются лично Великому Сахему, но содержание получают из казны. Грязные делишки занятие довольно накладное. А у витусов доминистов запросто может возникнуть соблазн выдернуть у ядовитой змеи жало. Можешь пообещать витусу Неллуху, что я не допущу урезания бюджета его службы. А если всё же не смогу, то обещаю тут же восполнить утрату из других источников, вплоть до личных средств.

Нарт нахмурился. О финансовой стороне дела ни разу не задумывался. Он более пятнадцати лет прожил в Тукоте и до сих пор находится на полном государственном обеспечении. Жалование, по сути, он получает на карманные расходы и на представительство.

- Как я найду витуса Неллуха? – Нарт оторвался от размышлений.

Вопрос далеко не простой. Витус Неллух, как Клинок Сахема, руководитель самой таинственной и самой опасной службы безопасности, личность весьма скрытная. Все знают кто он, а где живёт, где работает – лишь считанные единицы имеют весьма отдалённое представление.

- А это уже по твоей части. Копай, разведка, и найди, витус Окрен поднялся из-за стола. – А теперь пора ужинать.

Нарт поднялся из кресла для гостей. За напряжёнными разговорами напрочь забыл о голоде. Зато теперь пустой желудок скрутил так, что хоть волком вой.

Наконец Нарт присел за вожделенный обеденный стол. Оказывается у витуса Окрена столовая совмещена с кухней. На другой половине просторной комнаты пылает жаром большая кирпичная плита. Кухарка, немолодая женщина с туго повязанным платком на голове, большой поварёшкой зачерпнула душистое варево из пузатой медной кастрюли. Даже с другого конца комнаты Нарт облизнулся при виде больших кусков мяса, что соскользнули с поварёшки в полную до краёв тарелку.

- Тау, можешь не стесняться, - витус Окрен вольготно расположился во главе большого стола. – На моей кухне все равны.

Нарт тут же придвинул ближе прохладный кувшин и доверху наполнил глиняную кружку свежим пивом. Гора Окрен, дочь Легата, но, почему-то, служанка в собственном доме, принесла поднос с дымящимися тарелками и со стуком поставила его на стол.

- Соизволили отужинать? – вместо «приятного аппетита» бросила Агнессия. – А то Вачизе третий раз пришлось разогревать.

Гора Окрен, ворча, как старая торговка на базаре, быстро и ловко расставила тарелки с супом и, подхватив поднос, гордо удалилась. Нарт тут же вооружился большим куском хлеба и запустил медную ложку в тарелку с супом.

Нужно отдать должное кулинарному искусству Вачизы, первая ложка душистого супа ухнула в желудок едва обдав язык и горло приятным теплом. Витус Окрен сидит рядом и добродушно улыбается, глядя, как Нарт лихо расправляется с полной тарелкой.

На второе Агнессия принесла варёную картошку со свежим луком, петрушкой и укропом. Куриная ножка с золотистой корочкой примкнула округлым боком к рыхлых клубням. Как старый воин, витус Окрен любит плотно поесть и гостей накормить так, чтобы лопнул ремень на поясе.

Наконец, сдвинув в сторону пустую тарелку, Нарт блаженно откинулся на спинку стула. Хорошо сидеть вот так за обеденным столом в чистой опрятной комнате с кружечкой великолепного пива и чувствовать приятную тяжесть в желудке. Большой город затих. Рабочий день давно закончился. Только редкие шаги прохожих и ржание одинокой лошади на той стороне Торговой площади долетают через приоткрытое окно.

- Славно поужинали, - витус Окрен глотнул пива из огромной глиняной кружки. – Теперь можно и о делах поговорить. Тау, у тебя есть где остановиться?

- Ну… - Нарт поставил наполовину пустую кружку на стол. – В Восточном форте, наверно. Центурион форта когда-то гонял меня по плацу и вдалбливал в мою голову азы воинской науки. Надеюсь, пустит переночевать. Да и лошадь моя в его конюшне стоит.

- А женщина? У тебя есть женщины, дети?

- Нет, витус, - Нарт мотнул головой. – Ни постоянной женщины, ни тем более детей у меня нет.

- Ну ты даёшь, - от удивления витус Окрен качнулся на стуле.

Редкий преторианец доживает до конца пятнадцатилетнего запрета без постоянной женщины, почти жены, и детей. Сам витус Окрен, едва отслужив семь лет, стал отцом.

- Впрочем, оно и к лучшему, - обрадовался витус Окрен. – Никакой казармы, будешь жить у меня. На чердаке есть отличная комната, просторная и тёплая. Там печка своя. А какой прекрасный вид из окна открывается, - витус Окрен бросил на стол небольшой кошелёк. – Это тебе на первое время, на личное обустройство. Купи чего-нибудь.

Нарт взял со стола кошелёк, судя по весу, наполнен серебряными виртами. Примерно столько он получает за пару месяцев службы.

- Да, столоваться будешь у меня, - великодушно разрешил витус Окрен.

- Ещё одного дармоеда решил завести.

Нарт резко обернулся. К столу тихо подошла Агнессия. Демонстративно резко, чуть ли не со скрежетом, дочь Легата принялась протирать стол влажной тряпкой.

- Мало мне пяти харь, так ещё шестую добавить хочешь, - недовольно объявила Агнессия.

- Молчи, женщина, - лениво ругнулся витус Окрен. – Беда мне с ней, Тау. Двадцать пять лет уже, а выдать замуж никак не могу. Мои женихи, видишь ли, ей не нравятся. А меня тошнит от её ухажёров!

Печально вздохнув, витус Окрен вновь наполнил кружку пивом.

- О! Кстати, - витус Окрен хитро глянул на Нарта. – Тау, у тебя когда запрет заканчивается?

- Очень скоро, витус, в конце осени, - ответил Нарт.

- Ну вот и отлично, - витус Окрен взмахнул полной кружкой. – Эй! Слышишь? Дочь! Если до следующего праздника Единения не выберешь себе достойного жениха, то, так и знай, выдам тебя за утуса Нарта!

Отхлебнув пива, витус Окрен продолжил:

- А что, утус Нарт – преторианец, совершенно свободный, настоящий мужик. Не то что те обмазанные духами слюнтяи, что вечно крутятся вокруг тебя. Карьеристы хреновы.

Мысль пристроить дочь с каждой минутой нравится витусу Окрену всё больше и больше. Но Агнессия не разделяет оптимизм отца.

- Еще чего, папа, - Агнессия сердито бросила тряпку на стол. – Вот, только, стать женой грубого вояки мне и не хватало.

Гордо задрав носик, Агнессия ушла на кухонную половину комнаты. Витус Окрен, подмигивая левым глазом, объяснил:

- Я, ведь, потому в доме кроме привратника и поварихи других слуг не держу, чтобы Агнессию в чёрном теле держать. А то без работы совсем девка обленится, жиром заплывёт и тогда, - витус Окрен повернул лицо в сторону плиты и громко крикнул, - её вообще никто замуж не возьмёт!

В ответ Агнессия громко фыркнула.

- Так что, Тау, - витус Окрен подхватил кружку с пивом, - официально, как родитель, разрешаю тебе приударить за моей дочерью. Строптивая она у меня, правда, но умная, зараза. В приданое я тебе этот дом оставлю. Сыновья мои пускай своими собственными обзаводятся. Один хрен, обоим ещё долго служить.

От выпитого пива витус Окрен заметно захмелел.

- А сейчас, - витус Окрен с треском отодвинулся от стола, - пошли ко мне в кабинет. Сразу, пока не забыл, Придворному летописцу письмо напишу.

Спустя полчаса Нарт поднялся в своё новое жилище. Вполне уютная и удобная комната. Косые стены, правда, сходятся над головой под прямым углом, но в остальном очень даже здорово. Возле окна квадратный столик с парой табуреток, низенький шкафчик возле стены и кирпичная печка с маленькой поленницей на старом круглом коврике. Агнессия прямо так вывалила на кровать груду постельного белья и удалилась. Хозяйская кошка, рыжая с зелёными глазами, привольно развалилась на скомканном одеяле, старательно вылизывая согнутую лапку.

А из окна, Нарт подошёл к узкому подоконнику, действительно открывается чудесный вид. По ту сторону Торговой площади, над треугольными крышами домов, возвышается величественная громада Утёса. Прямоугольный силуэт отлично виден на фоне светлого неба.

Нарт одёрнул занавеску. Может быть витус Окрен потому и решился претендовать на украшенный медной совой скипетр, что в детстве каждый вечер любовался дворцом Великого Сахема. Где-то там, на вершине Утёса, стоит маленький домик самого большого в Вилуре человека. Дай бог завтра днём, а может быть даже утром, доведётся увидать его своими собственными глазами. За долгие пятнадцать лет службы в Легионе он всего пару раз бывал на Первой ступени, где находится Великий дом, глава трёх домов Вилуры. Но выше его никогда не пускали. Мечты сбываются, Нарт улыбнулся. Ведь он тоже вырос в Чёрном городе и также каждый день смотрел на освещённый Геполой великий и неприступный Утёс.

Глава 4. «Сахем».

Во истину, лучше кусок хлеба и при нём любовь, нежели жаренный бык и при нём ненависть. Так завтракать ещё ни разу не доводилось. Пшённая каша, ржаной хлеб и квас были бы в пять раз вкуснее, если бы Агнессия, дочь витуса Окрена, хотя бы разок улыбнулась. Едва покончив с едой, Нарт и витус Окрен, в сопровождении неотлучного эскорта, отправились на службу.

Как объяснил витус Окрен, до возвращения Великого Сахема он будет жить и работать в Тивнице. За Легионом присмотрит центурион Первой манипулы утус Шомс. Витус Туманх, комендант Тивницы, долго ломался, вилял хвостом, но всё же согласия на присутствие в своих владениях пятидесяти человек из окружения Легата. В самой крепости для них освободили несколько башен на северной стороне подальше от Центральный ворот. А в самом Великом доме витус Окрен получил в своё полное распоряжение несколько рабочих кабинетов и пару кладовок с отдельным входом.

Возле Центральных ворот Нарта и витуса Окрена остановила недремлющая стража. В городскую тюрьму и то легче попасть. Всех входящих тщательно проверяют, а телеги и кареты даже обыскивают в специально построенной Зоне досмотра. Целая система внутренних и внешних пропусков гарантирует, что по одной и той же корочке во внутрь не проникнет ни один посторонний.

Нарт, сидя на проходной, в небольшом деревянном домике для караула возле Центральных ворот, подписал пять бумажек, ознакомился с несколькими инструкциями и лишь затем витус Туманх, комендант Тивницы, выдал вожделенные красные корочки. Мечты сбываются. Едва покинув проходную, Нав тут же отпросился на пару часиков. Витус Окрен усмехнулся и отпустил.

Наконец-то! Нарт, сгорая от предвкушения и широко улыбаясь, остановился в начале длинной дороги на Утёс. Гепола светит прямо в спину, короткая тень уже пересекла заветную черту. От мысли, что он сейчас пойдёт и дойдёт до самой вершины, захватывает дух и кружится голова.

Мимо прогромыхала телега, Нарт отступил в сторону. Невысокий парень лет тридцати в грубой рабочей куртке с длинными рукавами и смешной плотной шапочке, подгоняя волов, равнодушно прошёл мимо. Телега, несколько более узкая, чем обычная крестьянская, полностью заставлена ящиками, мешками и пузатыми кувшинами. С правой стороны торчит длинная палка-тормоз, весьма не лишнее приспособление на довольно крутой дороге на вершину Утёса. Пара крепких волов, монотонно перебирая копытами, без малейших усилий тащат телегу в гору.

Дорога наверх шириной не более пяти метров. Небольшая каменная оградка, весьма хилая на вид, ограждает дорогу с правой стороны. Путь наверх огибает громаду Утёса по огромной спирали, пересекает первые три ступени и заканчивается на четвёртой. А дальше, из Нижнего дворца до Обители Сахема, ведут две лестницы. По крайней мере именно так рассказывают многочисленные свидетели, кому довелось побывать на вершине Утёса.

Наконец, глубоко вздохнув, Нарт сделал первый шаг. Правая нога пересекла незаметную черту, за которой начинается подъём на Утёс и опустилась на гладкий, словно отполированный, путь наверх.

Вчерашний день выдался весьма богатым на головокружительные события. Нарт так и не успел прикупить на Торговой площади более достойную одежду для своей новой и весьма высокой должности. Он как был, так и остался в плотных брюках, серой рубахе и в широком плаще. По этой причине слуга-простолюдин прошёл мимо без малейшего почтения. Полдень – самое тёплое время погожего осеннего дня.

С каждым пройденным метром величественные стены цитадели оседают всё больше и больше, как будто становятся меньше. Вот уже отлично виден боевой ход вдоль верхнего края стен. Ещё немного, и уже можно наблюдать, как часовые в синих плащах не спеша расхаживают по вершинам крепостных башен.

Дорога плавно загибается влево. Кажется, будто окружающий мир вращается вокруг тебя. Через десяток метров Нарт вступил в тень, громада Утёса укрыла его от ослепительной Геполы. Тут же дал о себе знать холодный пронизывающий ветер. А что же будет ещё выше? Нарт задрал голову.

Дорога не пристроена к громаде Утёса, а вырезана в основании монолитной горы. Никаких подпорок, насыпей и тем более деревянных настилов. Если глянуть с боку, то дорога выделяется как каменная ступенька.

С каждый новым шагом горизонт убегает всё дальше и дальше. С земли стены цитадели кажутся такими высокими и неприступными, но только не от сюда, с дороги на вершину Утёса. Зато отлично виден Белый город, треугольные крыши домов и внутренние дворики. Нарт на минуту остановился. На террасе одного особо шикарного особняка можно разглядеть упитанную фигурку благородного. Маленький и жалкий с большой высоты хозяин жизни ругает слугу. Слов не слышно, но вид у слуги самый что ни на есть жалкий и несчастный.

Шаг за шагом, шаг за шагом. Белый город словно плывёт в правую сторону. Через ряды треугольных крыш проступила внешняя крепостная стена. Как же прекрасен Аксор с большой высоты, Нарт вновь остановился. По глади великой реки, похожие на детские игрушки, скользят крошечные кораблики с тряпичными парусами. На противоположном берегу крошечными кубиками выделяются деревенские домики.

Говорят, Великий Сахем сам придумал, как обустроить Утёс. Он же руководил рабочими и камнетёсами. Очень хорошо придумал и очень хорошо руководил. Дорога на вершину плавно, без рывков, ям и бугорков, подошла к надвратной башне Первой ступени.

Телега с припасами давно прогрохотала дальше через ворота. Едва Нарт подошёл к распахнутым створкам, как из караулки тут же выскочил преторианец. Очередной пост и очередная проверка документов. Досматривать телегу и слугу часовой не стал. Дворец Сахема огромен, простолюдин по нескольку раз на дню поднимается и спускается с Утёса, вот и примелькался. А Нарт, как лицо на Утёсе новое и совершенно незнакомое, тут же вызвал у часового вполне закономерный интерес.

Без лишних слов Нарт протянул часовому пропуск. Преторианец чуть заметно вздрогнул, когда заметил красные корочки, но всё равно внимательно прочитал все записи и сличил все приметы. Ловко отдав честь, преторианец вернул пропуск.

Внутри Великого дома, под защитой стен и зданий, уши приятно передохнули от пронизывающего ветра. Похоже, погонщик волов не зря одел смешную шапочку, которая плотно закрывает уши. Жаль, Нарт потер щеки, сам не додумался до такой же.

Сразу за воротами дорога выпрямилась, но уже через десяток метров вновь пошла вверх под углом. Внутри Великий дом похож на Чёрный город. Почти такая же плотная застройка, двухэтажные дома из красного кирпича, высокие и узкие окна, даже дымовые трубы на крышах покрыты сажей точно так же, как в квартале простых тружеников. Но, Нарт оглянулся по сторонам, это всё таки Великий дом. Неказистый внешний вид с лихвой окупается самим местом, на высоте сорока метров над Тивницей. Далеко не каждый человек может ступить на эту крошечную площадь, на порог высокой во всех смыслах власти.

Где-то здесь будет работать витус Окрен, готовиться ко встречам с доминистами, искать союзников, плести интриги и мечтать заполучить в свои руки самую большую ценность в этом мире – совиный скипетр. И здесь же, Нарт улыбнулся, будет находиться его главное рабочее место с личным кабинетом и письменным столом. Ведь, чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше из воина превращаешься в писца. Острее копья и прочнее щита может быть только хрупкая палочка для письма.

А вот и та граница, выше которой подниматься ни разу в жизни не довелось. Нарт остановился в самом конце прямого участка дороги. Дальше путь ведёт на Вторую ступень. Те два раза у него не было ни красного пропуска, ни свободного времени. Нарт улыбнулся и смело шагнул вперёд. Рабочий кабинет, или что там ему дали, ещё успеет надоесть.

Как и стены нижних укреплений, постройки Великого дома поползли вниз и в сторону. Снова показались треугольные крыши и далеко, далеко на севере бескрайний горизонт. Более высокими стенами и башнями выделяются Западный и Восточный форты. Оказывает озеро Ният, зажатое между Белым и Чёрным городом, и в самом деле похоже на фасоль.

Кварталы преторианцев разделены на чёткие прямоугольники улиц, но сами дома заметно меньше, проще и не столь шикарно обделаны, как в Белом городе. Да и огороженных высокими стенами внутренних двориков совсем нет. Зато большим открытым пространством точно в центре Чёрного города выделяется Торговая площадь. В северо-восточном углу должен быть дом витуса Окрена.

Словно две широкие дороги, Акфар и Аксор сжимают столицу с двух сторон. Крепостная стена Тивницы словно пытается сдержать буйство тёмных вод. Если за стенами Чёрного города ещё можно разглядеть узкие полоски песчаных пляжей, то кажется, будто Белый город замочил ноги. Речная вода лижет подножия внешних стен.

Ещё дальше на север, за границей Чёрного города, вдоль речных берегов растянулся Посад, район убогих деревянных домишек, населённый беднотой. Если человек богат, то он живёт в Белом городе. Если просто хорошо зарабатывает на жизнь и может купить жене красивое платье, то в Чёрном. Ну а если перебивается с хлеба на воду или предпочитает вместо работа напиваться дешёвой брагой с утра по раньше, то такому самое место в Посаде. Нарт тяжело вздохнул, в своё время чуть не довелось оказаться по ту сторону кирпичных стен Чёрного города.

Но не стоит в столь торжественную минуту вспоминать безрадостное детство. Нарт пошёл дальше, но через сотню метров вновь остановился. Внизу Первая ступень кажется то ли круглой, то ли квадратной. Но на самом деле, если посмотреть на неё с высоты, ни то, ни другое. От бока Утеса под прямым углом отходит широкая прямоугольная площадка, но на торце она заканчивается большой плавной дугой. Эдакий прямоугольный кусочек, отрезанный от края огромного круга.

Великий дом как бы врос в Первую ступень. Начиная от надвратной башни, одно большое здание огибает ступень по внешнему краю и вплотную прижимается к боку Утеса. Своеобразные двухэтажные перила. Внутри ступени не площадь, не плац, а всё те же разделённые узкими улочками прямоугольные домики с треугольными крышами. Разве что в самом центре стоит квадратный дом с открытой террасой.

Кроме того, ступени не только вырезали из тела исполинской скалы, а ещё и достроили. Если тот самый ровный кусочек дороги принять за нулевой уровень, то у внешнего края Великого дома выстроена парочка подземных этажей. Правда, они больше похожи на подвалы, темные и совершенно без окон.

На высоте шестидесяти метров холодный пронизывающий ветер окончательно озверел. Нарт как смог закутался в дорожный плащ. Гепола уже не греет, а только слепит глаза.

Как и возле Первой ступени, возле ворот Второй его остановил часовой. Только телега с припасами укатила настолько далеко вперёд, что уже скрылась за округлым боком Утёса. Во второй раз у Нарта потребовали пропуск, во второй раз преторианец точно так же внимательно прочитал документ и точно так же ловко козырнул.

Изнутри Вторая ступень очень похожа на Первую: та же малюсенькая площадь сразу за воротами и несколько нешироких проходов. Нарт, не останавливаясь, прошёл дальше.

Вторая ступень – одна сплошная казарма. Практически все преторианцы гарнизона Тивницы семейные люди и живут по большей части в Чёрном городе. Казармы на Второй ступени предназначены для них только в случае осады.

Нарт, начав восхождение с восточной стороны Утёса, обогнул его северную часть и дошёл до западной. Аксор остался за спиной, зато Акфар растянулся во всём великолепии. С огромный высоты западный берег великой реки как на ладони. Говорят, что когда-то густой лес тянулся одной сплошной стеной. Но сейчас дома крестьян и прямоугольники возделанных полей отогнали его от Акфара километров на пять. На больших лугах пасутся стада коров, овец, коней. Кто где не разглядеть, слишком далёко. Только видно, как по зелёным лоскутам бродят чёрные точки.

Пусть лес отступил от реки, но не сдался. Сплошным тёмно-зелёным ковром из елей и сосен, с примесью более светлых пятен берёзовых и дубовых рощ, он тянется далеко на западе и уходит за горизонт.

Вот, наконец, Третья ступень. Снова почти точно такие же ворота и у него снова потребуют документы. Заранее, метров за десять, Нарт вытащил красный пропуск. Зато навстречу выехала узкая телега с длиной палкой-тормозом и парой меланхоличных волов. Только правит ей не молодой парень, а седой старик. Из-под плотной шерстяной шапочки выбиваются белесые пряди, а обветренное лицо покрыто глубокими морщинами. На всякий случай Нарт остановился и пропустил телегу. В кузове те же ящики, корзины и кувшины, только уже распечатанные и пустые.

Третью ступень занимает Складской двор, главная житница, кладовка и арсенал Утеса. Здесь же, в особом подвале под строгой охраной, хранится казна Вилуры. Было бы интересно хотя бы разок заглянуть туда и присесть на сундук полный золотых виртов. Только, комендант Тивницы лично предупредил, что красный пропуск всесилен, но не до такой же степени. Даже с ним невозможно добраться до казны и её золотых сундуков.

На этот раз за воротами никакой малюсенькой площади и узких улочек, только маленький пяточёк и одни большие ворота. Складской двор целиком и полностью занимает Третью ступень одним огромным складом. Не останавливаясь, Нарт пересёк пяточёк и пошёл дальше.

На середине между Третьей и Четвёртой ступенями Нарт остановился и глянул на юг. Здорово! Великие реки Акфар и Аксор сливаются в одну ещё более великую и полноводную магистраль.

Сколько же здесь простора. Словно огромное, похожее на кривой треугольник, озеро. Места столько, что можно было бы запросто построить ещё один Белый город вместе с Утёсом.

Речные воды очерчивают огромный полуостров. Южный форт выделяется более высокими стенами и башнями, хотя размерами он уступает Восточному и Западному. Когда-то на его месте была сторожевая башня, но её давно снесли. Долгое время Белый город не был надёжно прикрыт со стороны реки, Чёрного города не было и в помине. Если летописи не врут, то первыми были построены три форта. Несколько позже промежутки между ними заполнили крепостной стеной.

А это Мкад – самая широкий улица Белого города по форме похожая на овал. С высоты девяносто метров можно разглядеть, как она плавно огибает Утёс и на северной стороне замыкается в кольцо.

На правом берегу Акфара, за высокой деревянной оградой, выделяется группа прямоугольный изб – Каркуй, торговая фактория, где живут купцы из далёкого Миренаара. Как и пятьсот лет назад строгий указ Сахема повелевает менгам селиться только там и нигде более. Хоть и далеки друг от друга Миренаар и Вилура, но однажды их интересы пересекутся. Мало ли что. А так и купцам безопасней, и людям спокойней.

Возле длинной широкой пристани стоит речная ладья. С высоты почти сотни метров трудно судить о её размерах, но рыбацкая лодка, что не спеша плывёт вниз по течению неподалеку, выглядит рядом с ладьёй короткой тёмной чёрточкой.

Эх! Можно было бы ещё долго стоят здесь и любоваться необъятными просторами, но, Нарт поёжился, холодный ветер продирает до самых костей. Это внизу тёплый осенний денёк, а на верху того и гляди уши от холода отвалятся.

Дорога на вершину плавно обошла Утёс через три первые ступени, но перед въездом на Четвёртую круто повернула влево под прямым углом. В плане Утёс похож на толстый крест с закруглёнными концами, но на самом деле четвёртая и пятая ступени представляют собой один вытянутый овал, к которому приставлены первые три ступени. Четвёртая находится в центре, пятая как бы наезжает на неё.

Как и возле ворот Складского двора Нарт заранее вытащил красный пропуск. Едва он поравнялся с раскрытыми настежь створками, как из караулки тут же вышел преторианец. Интересная закономерность, Нарт невольно улыбнулся, только сейчас заметил: ворота Великого дома стережёт воин лет тридцати – тридцати пяти, возле Казарм охраннику лет тридцать пять – сорок, у Складского двора сорок – сорок пять, а преторианцу, который сейчас внимательно читает красный пропуск, будет все пятьдесят. Такая вот своеобразная карьерная лестница: чем выше ступень, тем больше седых волос и морщин на голове и лице стражников.

- Можете проходить, утус, - седой преторианец вернул пропуск и ловко козырнул.

Нарт, спрятав пропуск во внутренний карман, спросил:

- Скажите, пожалуйста, где я могу найти утуса Жуана, Придворного летописца?

- Не могу точно знать, утус, - ответил преторианец. – Вы впервые на Утёсе?

- Да.

- Тогда идите прямо на север, мимо парадных лестниц и храма. Не ошибётесь. Там, в крыле для прислуги, находится личная комната Придворного летописца. А где именно – спросите у прислуги.

- Благодарю вас, - Нарт слегка поклонился.

Ворота Четвёртной ступени остались за спиной. Больше никаких преград, никаких охранников и проверки документов. Четвёртую ступень занимает Нижний дворец. Здесь находятся парадные залы, приёмные разных рангов, самый большой тронный зал и трапезная. В последней, говорят, Сахем такие пиры закатывал.

Широкий проход, быстрее улица, тянется вдоль подножья Пятой и последней ступени. С правой стороны отвесная стена почти белого цвета с едва заметными сильно размытыми чёрными прожилками, с левой – стены самого Нижнего дворца. Входить во внутрь, путаться по многочисленным проходам и натыкаться на закрытые двери, не имеет никакого смысла. Но даже снаружи дворец поражает роскошью и величием.

Первое, что бросается в глаза, многочисленные окна огромных размеров с красивыми витражами. В рисунках из цветного стекла легко узнать диких животных: медведей, оленей, стаю волков на трапезе и одного очень даже натурально изображённого лопоухого зайца. На других собраны лесные и речные пейзажи: залитая солнечным светом поляна, тёмная опушка леса, яркая излучина реки. На третьих картины из легендарной истории. И, конечно же, многочисленные сцены из священной книги Гексаан. Перед одним витражом Нарт замер в недоумении. В нижней части окна изображён большой голубой шар с зелёными пятнами, а над ним очень странное копьё: слишком короткое, чрезмерно толстое и с оперением как у стрелы.

Стены Нижнего дворца покрыты большими квадратными плитками из разных пород камня. Полно художественной лепнины, фальшивых колон и декоративных карнизов. Каждая дверь обязательно с закругленной аркой и обита выпуклыми рисунками из меди. Так на маленькой дверке преторианец в полном боевом облачении изображён так натурально, что издалека его легко можно принять за вполне живого стражника.

Улица вдоль Пятой ступени плавно загибается влево и постоянно ныряет в полутёмные туннели. Остаётся только догадываться, что именно находится в нависающих над улицей отростках. И, Нарт даже оглянулся, пустота. Шаги гулко отдаются в пустых туннелях и эхом отлетают от разукрашенных стен. Впереди и позади не видно ни одного человека, ни одного благородного или хотя бы слуги. Впрочем, Нарт пошёл дальше, оно и понятно: Великий Сахем уже много лет живёт за пределами Тивницы. Дворец пустует, слуг мало, да и те маются от безделья. Так никого и не встретив, Нарт добрался до центральной площади Нижнего дворца.

Да-а-а… Нарт задрал голову. Пусть все знают, что храм на Утёсе самый высокий во всей Вилуре, но это надо видеть собственными глазами, чтобы понять, насколько же он высок. Храм наполовину утоплен в Пятую ступень. Никаких узоров, лепнины и фальшивых колон, только величественная белизна отшлифованного камня. Передняя стена широким полукругом поднимается на тридцать метров, даже выше Пятой ступени. Всего четыре окна, зато каждое шириной два, а высотой пятнадцать метров. Подстать окнам и дверь. И не дверь вовсе, а высокие и узкие ворота. Телега не пролезет, но два человека в ряд всё же протиснутся. Жаль, Нарт подёргал ручку, храм заперт. А то было бы неплохо полюбоваться им изнутри.

Две парадные лестницы охватывают площадь перед храмом по краям. Каждая шириной метров десять. Перила не очень высокие, зато напоминают ряд белоснежных колон или широких ваз. Нарт запрокинул голову, всего три пролёта. Самый первый под прямым углом поднимается метров на шесть, второй отворачивает от первого на девяносто градусов, а третий и последний, поворачивает на сто восемьдесят и выходит на уровень Пятой ступени. Обе лестницы абсолютно симметричны, как будто смотрят друг на друга в зеркало.

В сотне метрах от центральной площади вычурная помпезность и величие светской власти сошли на нет. Стена Нижнего дворца выложена красным кирпичом без какой-либо облицовки. На окнах не цветные витражи, а вполне обычные деревянные ставни. Как ни сложно догадаться, парадный фасад закончился, началась хозяйственная часть. В очередном туннеле, возле распахнутых ворот, стоит та самая телега, которая обогнала при подъёме на Утёс.

Возница успел полностью разгрузить телегу и теперь заново загружает её пустыми ящиками и кувшинами. Пара жирных муж кружится возле сваленных на дно кузова мешков. Слуга, небрежно бросив на телегу очередной пустой ящик, развернулся, чтобы уйти во внутрь распахнутых ворот.

- Уважаемый! – поспешно крикнул Нарт. – Пожалуйста, подскажите, где я могу найти утуса Жуана, Придворного летописца?

Слуга остановился и задумался.

- Идите вон по тому проходу, - слуга показал пальцем на ни чем не примечательный коридор. – Там, почти в самом конце, вы увидите дверь с рисунком на меди. Ну, такая, раскрытая книга, а над ней палочка, типа, для письма. В общем, стучите в дверь с книгой. Если утус у себя, то откроет.

- Благодарю вас, - Нарт отправился в указанном направлении.

Нижний дворец, как и весь Утёс в целом, строился по заранее разработанному плану. Повсюду ровные или округлые линии и прямые углы. Никаких лабиринтов, никакого нагромождения стилей. Во внешнем оформлении доминирует одна единственная идея. Но, при желании, всё равно можно заблудиться.

Нарт нарочито громко постучал в дверь с изображением раскрытой книги и палочки для письма. Но только после повторного уж совсем раскатистого стука изнутри донёсся приглушённый старческий голос:

- Входите. Открыто.

Нарт, толкнув тяжёлую дверь, переступил порог. Кабинет летописца представляет из себя неширокую, но довольно длинную комнату. Первое, что бросилось в глаза, книги. Много книг. Огромное количество книг. Вдоль стен от пола до потолка широкие навесные полки целиком и полностью заставлены толстыми книгами в потрепанных переплётах из толстой кожи. Широкие корешки пестрят цветными надписями. У противоположной стены, возле чуть приоткрытого окна, за столом с наклонённой столешницей сидит придворный летописец.

На вид утусу Жуану лет шестьдесят. Длинные седые волосы аккуратно расчёсаны и собраны на затылке в пучок. Лицо открытое, мужественное, ни усов, ни бороды на нём нет. Кончики густых бровей, некогда иссиня-чёрные, побелила седина. Глубоко посаженные глаза смотрят строго и с укоризной. Одет летописей в просторный домашний халат с аккуратно заштопанными дырками.

- Кто вы и чем могу быть вам полезен? – утус Жуан перевернул наполовину исписанный листок.

- Меня зовут Тау Нарт, сын Севана. Со вчерашнего дня я назначен Первым заместителем витуса Окрена, Легата Преторианцев, - по полной форме представился Нарт.

Но высокая должность не произвела на летописца никакого впечатления. Утус Жуан по-прежнему сидит за столом и с вызовом смотрит на нежданного гостя. Нарт подошёл ближе и протянул старому придворному сложенное вчетверо письмо.

- У меня для вас послание от витуса Окрена, - пояснил Нарт.

Утус Жуан молча взял письмо, развернул его и быстро пробежался по нему глазами.

- С чего желаете начать осмотр? – утус Жуан положил письмо на край стола. – С Тронного зала? С Трапезной? Или сразу с личного туалета Великого Сахема?

Нарт смутился. Если летописец так шутит, то странно и глупо.

- Если вам не трудно, то в первую очередь мне хотелось бы посмотреть на личные покои Великого Сахема на Пятой ступени, - ответил Нарт.

Наверно, он ответил так, как нужно. Утус Жуан тут же смягчился и, поднимаясь со стула, произнёс:

- Хорошо, молодой человек, пусть будет по-вашему. Как желаете пройти в Обитель Сахема? По быстрей, или по парадной лестнице?

- Лучше по быстрей. Лестницу я уже видел.

- Тогда, - утус Жуан показал на выход, - прошу вас.

Придворный летописец, завязывая на талии длинный пояс, первым вышел из кабинета. Дверной замок звонко щёлкнул, когда утус Жуан провернул большой медный ключ в замочной скважине.

- Кроме двух парадных лестниц на Пятую ступень ведёт ещё одна, хозяйственная, - утус Жуан спрятал ключ в карман. – Она не такая помпезная, но по ней вполне можно подняться в Обитель Сахема.

Через пару десятков метров, пройдя через комнаты и двери, утус Жуан привёл Нарта к ничем не примечательной лестнице. Примерно такая же в доме витуса Окрена ведёт на второй этаж и ещё выше на чердак: шириной около полутора метров, прямые пролёты, деревянные перила и скрипучие ступени, зато не в пример длиннее, чем в доме витуса Окрена.

Нарт шагает за летописцем. Утус Жуан поднимается медленно и неторопливо. Кажется, будто они забираются на очень высокую башни. Через пару пролётов на лестничных площадках появились маленькие окошки. Света от них мало, зато через приоткрытые створки неприятно дует холодный ветер. Нарт на мгновенье задержался возле очередного окошка и выглянул наружу. Так и есть – внешняя часть Утёса, обращённая на север.

Пусть и медленно, но утус Жуан весьма бодро для столь солидного возраста шагает по деревянным ступенькам. Вдруг за стеной раздался скрип и шелест.

- Что это? – Нарт замер от неожиданности.

- А, это – грузовой лифт, - не оборачиваясь, пояснил утус Жуан.

- Что за лифт? – Нарт зашагал дальше.

- Ну, это, за стеной специальное техническое приспособление для подъёма тяжестей на Пятую ступень. Чтобы на руках не таскать.

- А, понял, - Нарт улыбнулся. – Шуршит и скрепит, случаем, не противовес.

- Он самый, - кивнул утус Жуан.

Наконец долгий подъём закончился, но на улицу они так и не вышли. Хозяйственная лестница вывела в тёмный коридор. Утус Жуан уверенно прошагал вперёд и открыл дверь. Нарт едва-едва успел подхватить её, когда летописец вышел наружу. Вот это да! Нарт аккуратно закрыл за собой дверь. Одно дело знать и совсем другое увидеть собственными глазами. Старый летописец привел его в самый настоящий парк.

С виду самый обычный, ничем не примечательный парк, даже не очень хорошо ухоженный. Прямо от двери в разные стороны разбегаются неширокие очерченные каменными бордюрами дорожки. Крупный гравий хрустит под ногами. На просторных газонах многочисленные деревья растут без всякой видимой системы и закономерности. Пяти – шести метровые ели, сосны, берёзы и дубы отделены друг от друга или узкими тропками или полосками густых кустов. Иногда в глубине сада мелькают уютные беседки. Трава аккуратно скошена, но опавшие листья так и лежат на ней то красными, то жёлтыми пятнами.

Где-то здесь, Нарт стрельнул глазами по сторонам, за стеной кустов спрятано знаменитое Проклятие менгов. Говорят, Великий Сахем лично вырезал его из огромного камня. Но расспрашивать о знаменитом памятнике пока не стоит. Дай бог, будет время, можно будет полюбоваться на него лично.

- Утус, а что это за домик? – Нарт оглянулся на небольшое строение, из которого они только что вышли.

- А, это – личная кухня Великого Сахема, - обернулся утус Жуан. – Когда витус Умелец жил здесь, то предпочитал обедать у себя в доме в одиночестве. Чтобы не таскать тарелки с супом и жаренными курочками аж с Нижнего дворца, он разрешил построить эту кухню. По этой же причине была простроена хозяйственная лестница, чтобы слуги с ящиками, ведрами и кипами грязного белья по парадным не бегали.

Дорожка, по которой бодро шагает старый летописей, с левой стороны обсажены высокими густыми кустами. Но сквозь ветки то и дело просвечивает сплошная отвесная стена белого цвета с чёрными сильно размытыми прожилками. Парк на вершине Утёса упрятан в неглубокую котловину с плоским дном. От внешнего края его отделяет эта самая стена высотой четыре метра и толщиной те же четыре метра. Сотворённая самим Создателем стена отлично защищает парк от пронизывающего ветра. Вершины многочисленных деревьев слегка высовываются из-под её защиты, шумят и колышутся в разные стороны.

Поворот за поворотом дорожка вывела на широкую алею. По краям потянулись пяточки клумб, на которых когда-то росли цветы, но теперь они полностью затянуты травой. Летописец, словно подслушав мысли, остановился и произнёс:

- Да, эта алея называется Аллеей цветов, но цветов на ней больше нет. Последний раз Сахем поднялся в свою обитель больше десяти лет назад. Вот и запустили парк малость.

Наконец справа показался домик Сахема. От удивления Нарт даже остановился. Всего-то простой двухэтажный особняк с треугольной крышей и небольшим крылечком с плоским козырьком. Даже ручка на входной двери простая медная. На первом этаже четыре окна, на втором пять, да ещё на чердаке парочка маленьких квадратных. Почти в точно таких же домиках живут простые преторианцы в Чёрном городе, доходы которых не позволяют построить нечто более шикарное и просторное. Но! Нарт пригляделся по внимательней, всё не так просто.

Домик выстроен не из простого красного кирпича, а из больших каменный блоков, которые когда-то откололи от самого Утёса. Окна закрыты не обычными стёклами, а цветными витражами. Крыша покрыта не дешёвой дранкой, не чуть более дорогой черепицей из обожжённой глины, а выложена квадратиками позеленевшей от времени меди. И, самое главное, где именно находится это «скромное жилище».

Высота Утёса сто двадцать метров. Без линейки и верёвки трудно судить о размере и форме Пятой ступени, но, на глазок, она напоминает круг диаметром в половину километра. Здесь можно было бы таких хором понастроить. Возвести такой крутой тронный зал. Вместо Цветочной аллеи без цветов можно было бы забабахать такую трапезную. Но нет, витус Умелец приказал построить небольшой уютный домик и разбить парк, главная задача которого создавать тишину и покой для одного единственного человека – самого Великого Сахема, единственного и бессмертного правителя Вилуры. А сам дворец, который и нужен для физического воплощения мощи и величия Сахема, построен на гораздо более скромной Четвёртой ступени, которая, к тому же, находится на двадцать метров ниже этого парка.

Слева от домика Сахема небольшое странное сооружение. Из земли торчит каменный купол, больше похожий на шляпку исполинского гриба, который только-только выглянул из-под лесной подстилки, но ещё не успел подняться на толстой ножке. С боку торчит что-то очень похожее на вход. Из-под низкой арки отсвечивает зелёным бронзовая дверь. Что же должно быть за ней, раз на неё не пожалели огромного количества дорогущей бронзы? Если отлить её из золота и то было бы дешевле.

Напротив странного сооружения, прямо на газоне, стоит деревянный навес. Брёвна и доски новенькие, ни чуть не успели потемнеть от времени и дождей. За маленьким квадратным столиком на широкой лавке сидит двое преторианец в полном боевом облачении. Бронзовые мечи сдвинуты за спины. Увидав Нарта и придворного летописца, воины разом повернули головы, но вставать и приветствовать не стали.

- Ну! Где же вы? – окликнул утус Жуан.

Нарт, разглядывая то домик Сахема, то странный каменный купол, застыл на тропинке. Придворный летописец успел дойти до домика и взяться за медную ручку.

- Э-э-э, простите, утус Жуан, - с трудом подбирая слова, Нарт подошёл ближе, - а что это за странное сооружение за домом Сахема? И зачем его стерегут преторианцы? Причём именно его, а не личное жилище Сахема.

Преторианцы под навесом громко загоготали. Тот, что повыше и пошире в плечах, широк оскалился, а второй отвернул голову и прыснул в кулак.

- Я понимаю, - утус Жуан отпустил дверную ручку, - вы ни разу не были на вершине Утёса. Но, неужели, вы не слышали о Пристани явления?

Нарт тут же сник. Теперь понятно, почему караульные преторианцы заржали, как кони. Витус Умелец, а так же его бессмертные друзья витус Въют и витус Кацак, не рождены смертными женщинами. Великий Создатель сотворил их уже взрослыми. Пристань явления и есть то самое место, где впервые, почти шестьсот лет назад, они появились. Здесь же, после каждой смерти, они воскрешают вновь и вновь.

- Конечно слышал, - нехотя ответил Нарт. – Только, Пристань явления представлялась мне в виде большой поляны, открытой Геполе, дождям и ветрам.

- Так оно и было когда-то. Но, более двухсот лет назад, витус Умелец приказал углубить поляну и возвести над ней этот самый каменный купол, - объяснил утус Жуан. – А часовые поставлены по приказу Коменданта Тивницы. Видите бронзовую дверь? Она заперта изнутри. Уже более ста пятидесяти лет её никто не открывал. Ясно теперь?

- Да, утус, - ответил Нарт.

На самом деле понятно даже больше. На самой Пятой ступени стеречь особо нечего. Любого потенциального вора ждут пять постов возле пяти ворот, а сам Утёс – совершенно неприступная крепость. Да и у кого хватит наглости обокрасть самого Великого Сахема. Больше мифических воров Комендант Тивницы боится проворонить воскрешение Великого Сахема. Тот, кто первым бросится ему в ножки и своими словами расскажет, что произошло во время его отсутствия, получит дополнительные бонусы в схватке бульдогов под ковром.

- Прошу вас, проходите, - утус Жуан толкнул дверь в личные покои Великого Сахема.

Внутри домика никакой сногсшибательной роскоши из разряда стульев из чистого золота, паркета из серебра и соболиных шкурок вместо занавесок. Что прихожая, что нижняя гостевая комната, обе похожи на жилище богатого преторианца из Чёрного город. Дом витуса Окрена обставлен практически так же. В прихожей обычный деревянный пол, скрипит даже, и вешалка, пустая.

Утус Жуан, с видом человека, который бывал здесь много раз, сразу же повёл на второй этаж. Нарт осторожно прикоснулся к деревянным перилам. Сам витус Умелец ступал по этим ступенькам. Мечта вот-вот исполнится. А вот и личный кабинет Великого Сахема.

На личном рабочем месте витуса Умельца, как и во всей Обители, за маской пренебрежения к роскоши угадывается могучее величие. По размерам рабочий кабинет Сахема никак нельзя назвать большим, всего пять на пять метров. Стёкла на окнах цветные, но однотонные, кабинет залит приятным светло-голубым сиянием. Добротная печь сложена без каких-либо изразцов, зато очень аккуратно, каждый кирпичик старательно отполирован. Вдоль стены высокий книжный шкаф. Широкие полки сплошь заставлены тяжёлыми толстыми книгами. В углу, между шкафом и окном, рабочий стол Сахема. На столешнице медный канделябр на три свечи, а рядом чернильница из полированного зелёного камня с белыми прожилками. Возле стола три чёрных стула с изогнутыми спинками. Самый большой и удобный на рабочем месте, два других, для посетителей, сдвинуты в сторону.

За печкой, слева, Нарт вытянул голову, за плотной тёмно-синей занавеской узкий проход. Там, не иначе, личная спальня Великого Сахема. Здесь витус Умелец не только работал, но и отдыхал. Говорят, в эту спальню Великий Сахем никогда не водил женщин. Для любовных утех в Нижнем дворце предостаточно комнат.

Нарт остановился перед рабочим столом Великого Сахема. Неловко как-то, будто находишься в храме Удубы, в главном святилище Вилуры. Стул слегка сдвинут в сторону. Кажется, будто хозяин кабинете на минутку отлучился. Обитое мягкой тканью сиденье зовёт присесть и облокотиться на столешницу.

В Охотничьем дворце, где последние годы жил Сахем, нет ничего подобного. За пределами столицы витус Умелец либо развлекался, либо просто жил, бесцельно убивая время. Вилурой правили доминист. Но! Когда Великому Сахему надоедало пить, кутить и тискать по углам чужих жён, когда он вспоминал о своём самом главном предназначении, то он всегда возвращался в Тивницу, сюда, в этот домик, в этот рабочий кабинет.

Сидя именно за этим столом, Сахем читал доклады, принимал решения и подписывал указы. Среди писцов всех званий и рангов попасть в рабочий кабинет Великого Сахема считалось очень хорошим и очень дурным предзнаменованием одновременно. Очень хорошим, потому что далеко не каждый труженик чернил и палочек удостаивался чести предстать перед Великим Сахемом. Ну а очень дурным, потому что и спрашивал витус Умелец очень строго. Ни раз и не два бывало, что прямо из этого кабинета, от этого самого стола, преторианцы уводили доминистов прямиком в тюремную башню. Откуда, как говорится, до эшафота рукой подать.

Нарт так долго и молчаливо разглядывал рабочий кабинет Великого Сахема, что на время забыл о придворном летописце. Всё это время утус Жуан стоял у двери и пристально смотрел на него. Как-то неловко даже. Нарт отвернулся и принялся читать надписи на толстых корешках книг. Где золотым тиснением, где просто разноцветными чернилами выведено: «О земледелии», «О меди и прочих металлах», «О войне и мире» и так далее.

На самом удобном месте, прямо под правой рукой если не вставать со стула, стоят две особо пухлые книги. На корешке левой выведено «Гексаан». А вот вторая озаглавлена всего одним словом: «Сахем». Но, Нарт наклонился ближе, почему она так важна, если стоит на самом почётном месте рядом с Гексааном?

- Скажите, уважаемый, - Нарт повернулся к придворному летописцу, - что это за книга «Сахем» и почему она стоит на самом почётном месте рядом с Гексааном?

Простой с виду вопрос произвёл на старого придворного магическое действие. Утус Жуан широко улыбнулся и шагнул на встречу. От былой холодной неприязни не осталось ни следа.

- Молодой человек, на место Сахеме не садитесь, не надо. А вот стул для посетителей будет как раз для вас, - утус Жуан присел на ближайший стул возле стола.

Нарт последовал совету и присел рядом с летописцем. Утус Жуан, задумчиво поглядывая то на печь, то на книжный шкаф, заговорил на удивление весьма душевно и проникновенно:

- Утус Нарт, послушайте, что я вам расскажу.

Сразу же после смерти Великого Сахема ко мне зачистили незваные гости. Вы далеко не первый, кто принёс мне письмо от высокопоставленной особы с просьбой провести экскурсию по Нижнему дворцу и Обители Сахема. Почему последние два дня я и живу на Утёсе. Так-то у меня дом свой в Чёрном городе есть.

Нарт терпеливо молчит. Чувствуется, что на душе придворного летописца накипело.

- Так, - продолжил утус Жуан, - какой-то благородный юноша, обмазанный духами как девица на выданье, в первую очередь попросил показать золотой унитаз Сахема. Дескать, ему рассказывали о таком. Другого любопытного юнца больше всего заинтересовал Тронный зал. Ладно, слуга вовремя одёрнул переростка, а то он чуть не плюхнулся на каменный трон Великого Сахема. Мальчик лет пяти – шести, с такими большими голубыми глазами, так наивно и так откровенно спросил, а правда ли, что Великий Сахем кушает только сахарные орехи и мед. М-м-мда.

Утус Жуан хлопнул ладонями по коленкам.

- Вы, молодой человек, первый и пока единственный, кто заинтересовался витусом Умельцем как человеком, как личностью, а не его атрибутами власти, каменным троном и золотым унитазом. И другие экскурсанты доходили до этого кабинета и уходили от сюда с миной разочарования на упитанных физиономиях. Ну а про книги вообще никто не спрашивал, да и не замечал, поди, тоже.

Утус Жуан с кряхтением поднялся со стула и подошёл к шкафу с книгами.

- Да, я знаю – витус Умелец давно забросил государственные дела, пил, куролесил и только зря тратил драгоценное время. Но так было далеко не всегда.

Когда-то, на заре нашей истории, молодой парень по имени Саян, прозванный сородичами Умельцем, основал Вилуру. Из другого мира он, или сам Великий Создатель вложил в его голову сокровенные знания – уже не важно. Но именно Саян Умелец научил людей растить пшеницу, строить дома, разводить коров, плавить медь. Всеми современными науками, письму, чтению, математике, геометрии, мы обязаны ему и только ему.

Ещё каких-то двести лет назад витус Умелец был мудрым, справедливым и энергичным правителем. Под его началом Тивница обрела надёжную каменную защиту, а Утёс стал таким, каким мы теперь его знаем. Он не кутил по ночам с девицами, не жрал дорого вино с юга бочками, а жил и работал в этом домике. Но… Власть страшная штука.

Нарт нервно глянул по сторонам. За подобные речи, а особенно за слова «жрать», «кутить», ещё неделю назад придворного летописца ждали бы большие неприятности. Но! Бессмертного больше нет. Много чего уже изменилось, а вскоре поменяется ещё больше.

- Власть – самый дорогой, самый притягательный, самый обворожительный напиток, - глядя в окно, продолжил утус Жуан. – Но… Солёный привкус у него, вкус крови, и… страшный яд таится в нём.

Бессмертный витус Умелец продержался долго, очень долго, но яд власти всё же одолел его. Нет, не убил физически, не искалечил, не поразил неизлечимой проказой. Хуже, гораздо хуже, - витус Жуан тяжело вздохнул. – Словно щёлочь яд власти разъел его душу, отравил мысли и сознание. Саян Умелец пресытился властью и потерял к ней интерес. Но так было не всегда.

Глубокая затаённая скорбь сквозить в словах старого летописца, того, кого можно смело назвать памятью Вилуры. Утус Жуан печалится так, будто рассказывает не о Великом Сахеме, а о родном беспутном сыне.

- Здесь, молодой человек, - летописец с любовью и нежностью провёл морщинистой ладонью по запылённым корешкам, - мудрость Сахема. Все эти книги написал именно он. Витус Умелец очень хотел сохранить свои знания и передать их нам, простым смертным. Он действительно верил, что однажды закончит свою миссию на Миреме и Великий Создатель заберёт его к себе. Ведь даже Гексаан, нашу священную книгу, написал именно он.

Кажется, будто утус Жуан забыл о первоначальном вопросе, но нет. Дрожащей рукой старый летописец стащил с полки тяжёлый том и бережно положил его на стол. Как и на корешке, на обложке написано одно единственное слово: «Сахем».

- Эта книга переписана всего в трёх экземплярах. Это первый. Второй хранится в казне, среди сундуков с золотыми и серебряными виртами. А третий в моём кабинете в Нижнем дворце. Витус Умелец настолько высоко ценил эту книгу, что строго настрого запретил давать её кому бы то ни было, пока был жив и правил сам. Но сейчас его нет.

Придворный летописец глянул прямо в глаза.

- Здесь, - утус Жуан накрыл ладонью толстую книгу, - витус Умелец записал самую главную, самую важную и самую опасную науку, науку управлять людьми и государством. Бессмертный посланник Великого Создателя учит, каким должен быть Сахем, а каким не должен; какие вводить налоги и как их собирать; как объявлять войну и почему не стоит полагаться только на силу. Тот, кто прочтёт эту книгу, получит доступ к власти, сможет завладеть ей и удержать её в своих руках.

Это уже слишком! Нарт уставился на толстую книгу.

- Но…, зачем? – Нарт оторвал взгляд от кореша. – Зачем, уважаемый, вы рассказали мне об этой книге?

Летописец аккуратно поставил тяжёлый том на место.

- Как ни странно, - утус Жуан повернулся лицом, - такова воля самого Великого Сахема. Давно, больше сотни лет назад, в случае смерти он завещал рассказать об этой книге тому, кто первый увидит её и заинтересуется ей. Почему она и стоит на самом видом месте.

- Так, это, вы дадите мне её прочесть? – с дрожью в голосе спросил Нарт.

- Дам, - утус Жуан улыбнулся, - но другую. Эта, как ни как, личная книга витуса Умельца. Моя не столь красочно оформлена, рисунки проще, чёрно-белые, зато содержание слово в слово. Идёмте, утус Нарт. Здесь вам больше делать нечего.

Немного жаль так скоро покидать домик Великого Сахема, Нарт, стоя на Аллее цветов, бросил последний взгляд на скромный двухэтажный особняк. Было бы очень здорово заглянуть в личную спальню витуса Умельца, в гостиную на первом этаже и даже в кладовку, но… обещанная книга тянет к себе ещё больше. Если утус Жуан не соврал, то в его руках может оказаться самое большое, самое ценное сокровище Великого Сахема.

Той же дорогой они быстро спустились в Нижний дворец. Возле двери с медной книгой и палочкой для письма летописца поджидает взволнованный слуга.

- Утус Жуан! Ну где же вы пропадаете! – громко, чуть ли не во всё горло закричал слуга. – Вас уже целых полчаса ожидает витус Озарт!

Самый настоящий ужас сквозит в голосе слуги. Мастер церемоний, заведующий хозяйственной частью Нижнего дворца, шутить не любит и не умеет.

- Ну вот, - утус Жуан повернулся к Нарту. – Ещё один высокопоставленный любопытный никак не меньше жены Мастера церемоний. Но, раз витус ждёт целых полчаса, то пусть подождёт ещё десять минут. Проша вас, - утус Жуан распахнул дверь в кабинет.

С самой верхней полки над рабочим столом утус Жуан стащил тяжёлый пыльный фолиант. Обложка и в самом деле заметно проще и дешевле, на широком корешке никаких надписей.

- Держите, - утус Жуан протянут тяжёлую книгу. – Будет лучше, если вы не станете распространяться о её существовании. Как знать, может она окажет вам неоценимую услугу.

- Не беспокойтесь, утус. Ниже Первой ступени она не спустится, обещаю, - принимая книгу, заверил Нарт.

На прощанье старый летописец отдал большую сумку из грубой прочной ткани. В экскурсию на вершину Утёса Нарт отправился налегке. Карманы штанов, конечно, большие, но мудрость Сахема всё равно не поместится в них даже по частям.

Нарт, стараясь не задерживаться по дороге, покинул Нижний дворец и быстро добрался до Первой ступени. Пришлось немного поплутать по Великому дому, пораспрашивать вечно спешащих писцов, прежде чем удалось найти выделенный для витуса Окрена и его свиты кусочек Великого дома.

Комендант Тивницы, как и обещал, выделил отдельный подъезд, треть северной части здания, которое по краю огибает Первую ступень. Молодой преторианец у входа узнал Нарта и, ловко козырнув, объяснил, где находится предназначенный специально для него рабочий кабинет. Что самое интересное, витус Окрен разместился по соседству, буквально через небольшой коридор на втором этаже.

Похоже, кабинет освободили пять минут назад. Нарт переступил порог и аккуратно закрыл за собой дверь. Письменный стол возле окна девственно чист, только пылевые отпечатки показывают места, где совсем недавно стояли чернильница, подсвечник и папки с бумагами. Такие же «следы прошлого» в изобилии остались на пустых полках высокого книжного шкафа, что стоит напротив стола. Ещё из мебели перекошенный от времени и писцами стул и несколько вбитых прямо в стену медных штырей направо от входа.

Да-а-а… Нарт повесил плащ на медный штырь. Витус Туманх очень не рад столь близкому соседству. Комендант Тивницы приказал освободить кабинет, но не до такой же степени. Чернила, бумагу, палочки для письма и прочие принадлежности придётся либо выбивать отдельно, либо покупать за свой счёт. Неплохо бы до наступления сумерек обзавестись подсвечником хотя бы на одну свечу. Ну да ладно, Нарт, положив сумку с книгой на стол, сел на скрипучий стул.

Любопытство распирает изнутри. Пространный рассказ придворного летописца невероятно заинтриговал. Нарт, подцепив пальцем уголок обложки, раскрыл книгу. В верху первой страницы большими чёрными буквами выведено название «Сахем», а чуть ниже сразу начинается текс. Чтобы было удобней читать Нарт передвинул книгу на косой прямоугольник падающего из окна света. Первый же абзац заинтриговал до глубины души.

«Благодарные подданные называют меня бессмертным, но на деле это не так. Я твёрдо знаю: когда-нибудь я выполню своё предназначение на этой планете и тогда Великий Создатель заберёт меня к себе».

Нарт поднял глаза, теперь понятно, откуда среди доминистов ходит убеждение, что после очередной смерти Великий Сахем может не вернуться. То, что об этом написано на первой же странице, говорит о многом.

«Как именно это произойдёт и когда – мне неведано. Но одно я знаю точно: после меня развернётся жестокая схватка за власть. Ведь призом в этой схватке будет не просто титул Великого Сахема, совиный скипетр и каменный трон. Нет, больше. Гораздо, гораздо больше.

Всемогущее время стирает горы, осушает моря и разрушает города. В нём, словно в бесконечной бездонной реке, тонет людская память. Но тот, кто придёт после меня, кто займёт моё место, станет родоначальником новой, и не просто новой, а самой первой династии Великих Сахемов. А, главное, он навсегда обеспечит себе почётное место в анналах истории. Ведь он будет первым смертным Сахемом, который сменил бессмертного легендарного ставленника самого Великого Создателя.

Минут тысячелетия. Могучий Утёс рассыплется в прах, Акфар обратит течение вспять, звёзды осыплются на грешную землю, но люди по-прежнему будут помнить имя первого смертного, который сменил бессмертного. Он сам станет легендой».

Ни фига себе! Нарт в немом изумлении уставился на пожелтевшую страницу. О подобном повороте никак не думал. Теперь понятно, почему придворный летописец назвал эту книгу самой ценной и самой опасной. Кусок золота такого же размера не стоит и одной странички. Впрочем, Нарт аккуратно закрыл книгу, витусу Окрену совершенно незачем знать о её существовании.

Глава 5. «Клинки Сахема».

Над входом в постоялый двор висит приметная и весьма оригинальная вывеска «Упитанный заяц». Для пущего эффекта название выгнуто дугой. Под ним то ли стоит, то ли висит вырезанная из дерева фигурка пузатого зайца. Лопоухий лесной житель лежит на верхней балке дверного косяка, привалившись спиной к корявому пеньку. Левой лапой не в меру упитанный заяц обнимает пенек, а в правой держит кружку с пивом.

Вывеска старая, древесина давно потемнела и пошла мелкими трещинами. Но всё равно заметно, что чья-то старательная рука аккуратно счищает с пузатого зайца грязь и уличную пыль. Нарт, толкнув левой рукой дверь, зашёл в столь многообещающее заведение. В нос тут же ударили приятный запах свежего пива и валённой рыбы с чесноком.

На вечерней улице темно и холодно, зато внутри, в большом просторном зале, тепло и светло. Маленькие квадратные столики расставлены вдоль стен и по углам. Для больших и шумных компаний предназначены просторные прямоугольные столы по середине зала. А для тех, кто пришёл один или просто хочет поболтать с хозяином заведения, вдоль массивной барной стойки расставлены высокие стулья с низенькими спинками. Воскресенье, вечер, в заведении полно посетителей.

«Упитанный заяц» - постоялый двор средней руки. Здесь за вполне приемлемую цену можно получить отличное неразбавленное пиво. Зажаренная на вертеле курочка нашла свою смерть на заднем дворе заведения, а не умерла от голода или болезни в курятнике вечно пьяного крестьянина. Половицы вымыты до блеска, тарелки и ложки радуют чистотой, а на хозяине постоялого двора одет почти чистый белый передник. При желании здесь же можно переночевать. На втором и третьем этажах сдаются комнаты без клопов и тараканов под тёплыми шерстяными одеялами.

Посетители «Упитанного зайца» соответствуют заведению. Не рваная и вороватая голытьба из Посада, а ремесленники и торговцы из уважаемого городского сословия преторианцев. Публика чистая, чинная и в меру требовательная. Пьяные драки с поножовщиной здесь возникают редко и быстро пресекаются. Нарт, проходя по залу, возле столика в дальнем углу заметил полового, здоровенного детину с мускулистыми руками и бугристым затылком. С таким вышибалой только попробуй обозвать соседа по столику негодяем или схватиться за нож – тут же вылетишь взашей. Нарт, сев на высокий стул возле стойки и глядя на хозяина постоялого двора, негромко произнёс:

- Кружку пива, пожалуйста.

Хозяин «Упитанного зайца», как и большая часть состоятельных жителей Чёрного города, провёл молодость в Легионе Преторианцев. Но он до сих пор, спустя не меньше двух десятков лет, не суетится и держит спину прямо. Волосы покинули большую часть его головы, а те, что всё же остались, побелели до самых корней. Могучую фигуру отставного воина немного портит пивной животик, прикрытый сверху белым передником.

Нарт, получив большую кружку пенящегося пива, положил на стойку восьмушку, саму мелкую монетку в одну восьмую медного вирта. Хозяин заведения моментально сгрёб её. Теперь, Нарт пригубил неплохое пиво, остаётся только ждать.

На то, чтобы выследить витуса Неллуха, руководителя Клинков, личной службы безопасности Великого Сахема, ушла почти неделя. Что самое интересное, в Великом доме у Клинков есть свой собственный отдел с персональным подъездом. То ли случайно, то ли специально, кабинеты Клинков оказались через стену. Несколько человек в форме преторианцев регулярно ходят на работу и ведут бюрократию Клинков. А вот витус Неллух после смерти Сахема как сквозь землю провалился. Появляться на своём рабочем месте он категорически не хочет.

Пришлось конкретно тряхнуть тех клинков, кто всё же ходит на работу. Но… писцы секретной службы только отнекивались и не говорили ничего конкретного. Пришлось пустить в ход последний аргумент.

Позавчера днём Нарт самым грубым образом ввалился в их отдел. Собрав пятерых псевдо преторианцев в одном кабинете, Нарт объявил, что на очередном собрании Совета доминистов витус Окрен поставит вопрос о прекращении финансирования Клинков. Впрочем, этого печального события можно легко избежать, если витус Неллух выйдет на связь.

Подействовало. Буквально на следующий день один из клинков назвал время, место и передал специально помеченную восьмушку, по которой Нарта должны опознать и провести к неуловимому витусу Неллуху. И вот теперь Нарт в нетерпеливом ожидании сидит в «Упитанном зайце» и не спеша потягивает весьма неплохое пиво.

Долгожданная встреча затягивается. Нарт успел выпить одну кружку и взяться за вторую. В зале витает гул голосов. Ремесленники пьют пиво, едят вареную картошку со стрелами зелёного лука и степенно разговаривают. За одним из больших столов идёт игра в кости. То и дело через гул голосов прорезаются перестук кубиков и всплески эмоций. Кто-то с досады охает и стучит кулаком, ну а кто-то на радостях вопит во всё горло.

Как коренной житель Тивницы Нарт и раньше бывал в «Упитанной зайце», только, никогда не думал, что под одной крышей с постоялым двором находится резидентура Клинков, таинственной службы безопасности Сахема. Впрочем, Нарт в очередной раз окинул взглядом просторную комнату и посетителей, где ж ей ещё находиться. Место очень удобное. Каждый день через гостеприимно распахнутые двери проходит уйма народу. На этом постоялом дворе недалеко от Восточного форта останавливаются купцы со всей Вилуры. Здесь же они ведут деловые переговоры и заключают сделки. Если дело секретно, то они поднимаются наверх и беседуют с глазу на глаз в уютных комнатах за наглухо закрытыми дверями. Куртки, рубахи, заштопанные ватники только так шныряют перед глазами. Уследить за водоворотом лиц решительно невозможно.

- Утус?

К Нарту подошёл парень лет четырнадцати в аккуратном белом фартуке и в шерстяной рубахе с закатанными до локтей рукавами. Судя по лицу, такому же округлому со вторым подбородком, сын хозяина постоялого двора.

- Прошу вас следовать за мной, - парень тут же развернулся и пошёл в сторону на лево от стойки.

Нарт, слезая со стула, мельком глянул на хозяина заведения. И как только умудрился передать сообщение об особом посетителе? За всё время, пока Нарт сидел перед ним и пил пиво, он не отлучался из-за барной стойки, да и к нему никто не подходил. Впрочем, не важно. Парень уже поднимется по лестнице на второй этаж.

На третьем этаже в нешироком коридоре возле двери ошивается детина с приплюснутым лбом, кривым носом и массивной нижней челюстью. Точнее, караулит. На охраннике просторная кожаная куртка, сапоги до щиколотки, а на поясе болтается увесистая дубинка. Охранник, ничего не говоря, распахнул дверь и жестом велел заходить.

За дверью узкая короткая комнатка на одного постояльца с единственным окном на противоположной стене. В углу в большом низком корыте стоит глиняный кувшин. Рядом с узкой кроватью маленький квадратный столик и пара низких трёхногих табуретов. На одном из них сидит тот, с кем очень нужно договориться. Но… Нарт пригляделся, он ли?

За маленьким столиком сидит то ли купец, то ли не купец с шикарной густой бородой. Разглядеть, что находится ниже носа, решительно невозможно. Только выпирающие скулы говорят и о сильном характере. Жгучие немигающие глаза уставились точно в лоб. Мужчина одет как преуспевающий купец в серую рубаху, поверх которой накинута чёрная куртка. Просторные штаны синего цвета заправлены в мягкие сапожки. На поясе широкий ремень с медной бляхой. Только, Нарт остановился рядом, этот человек может быть кем угодно, но только не преуспевающим купцом.

Не говоря ни слова, Нарт присел на свободный табурет.

- Здесь можно говорить? – Нарт настороженно глянул на стены и узкое окошко.

- Можно, - мнимый купец ухмыльнулся. – Номер суперлюкс. Пол, стены и потолок обиты войлоком, за дверью мой человек, нас никто не услышит.

Заверение из уст клинка звучит вполне правдоподобно.

- Вы – витус Неллух, - глядя собеседнику прямо в глаза, спросил Нарт.

- А кто, по-вашему, может быть ещё?

Нарт, проигнорировав встречный вопрос, мягко, но настойчиво, потребовал:

- Будьте добры, ваш внешний пропуск на Утёс, пожалуйста.

Мнимый купец улыбнулся, но без малейшего промедления вытащил из внутреннего кармана жилетки красную корочку. Нарт, раскрыв внешний пропуск, самым тщательным образом прочёл все записи и пощупал круглую печать коменданта. Было не просто, но Нарт заранее упросил дежурившего на проходной преторианца показать внутренний пропуск витуса Неллуха. В некотором роде внешний и внутренний пропуска как братья близнецы, только корочки несколько разного размера. Но это ещё не всё.

Тот же преторианец проболтался, что года два тому назад ненароком пролил на внешний пропуск витуса Неллуха кружку с кипятком. Вода, конечно, давно высохла, но, Нарт поднёс раскрытый пропуск почти к самому носу, остались чуть заметные следы. Примета, конечно, не абсолютная, но всё же.

- А теперь, - Нарт протянул витусу Неллуху пропуск, - пожалуйста, покажите ваш значок.

- А ты серьёзней, чем я думал, - прошипел руководитель Клинков, но, всё же, вытащил из внутреннего кармана значок.

Не только документы из бумаги и кожи удостоверяют личности доминистов. Как у Великого Сахема есть совиный скипетр, так у других должностных лиц есть физически осязаемые символы власти. Специальный значок гораздо надёжней любой бумажки подтверждает, что его хозяин и есть Клинок Сахема.

Треугольный по форме значок с округлыми сторонами похож на щит. В центре вырезана сидящая на тонкой жёрдочке сова, а под ней три опущенных вниз клинка. Ну и конечно же всякие листочки и веточки по краям значка и над совой. Обязательная надпись «Клинок Сахема». Но самый главный признак подлинности – материал значка. Нарт прикинул его вес. Тяжёлый, точно золото.

- Теперь я гораздо больше уверен, что вы и есть витус Неллух, руководитель Клинков, - Нарт вернул значок. – Добрый вечер, уважаемый.

- Вечер добрый, - словно эхо отозвался витус Неллух. – А как я могу убедиться, что вы действительно Тау Нарт, Первый заместитель Легата Легиона?

Клинок Сахема то ли шутит, то спрашивает серьёзно.

- Именно ваш человек утус Сифен, уж не знаю кто он у вас по должности, находясь в Великом доме на Первой ступени Утёса, назвал мне время и место встречи. А так же, прошу заметить, лично в руки передал медную монетку, по которой можно меня опознать, - ответил Нарт. – Но, если хотите, я могу показать вам свой внешний пропуск. Вот, только, значка из чистого золота, уж извините, у меня нет.

Витус Неллух веселый человек. К его шутливой манере вести беседу можно привыкнуть. Главное не обращать внимания на двусмысленные фразы с примесью юмора.

- Хорошо, убедили: вы – Тау Нарт. Очень приятно. А теперь ответьте: почему, а, главное, зачем, вы так упорном мечтаете со мной встретиться?

Нарт усмехнулся про себя, но виду не подал. Начался совсем другой разговор, гораздо ближе к делу.

- Витус Неллух, говорят, вы любите поражать окружающих невероятной осведомлённостью. Может быть поразите и меня? – предложил Нарт.

- Могу, но не буду, - отрезал витус Неллух.

- Хорошо, - быстро согласился Нарт. – Тогда, с вашего позволения, скажу я: Великий Сахем умер.

- Ну-у-у – это не новость, - витус Наллух всплеснул руками.

- Тогда для вас не должно быть новостью и то, что теперь разворачивается борьба за власть.

Пристальный взгляд прямо в глаза витус Неллух легко выдержал. Нарт, не особо рассчитывая на ответ, продолжил:

- Времени прошло очень мало, ближайшее окружение витуса Умельца ещё не разделилось на партии и группы по интересам, но это вопрос нескольких недель, максимум двух месяцев. Лично я действую от имени витуса Окрена.

- И что вы хотите от меня? – витус Неллух хлопнул ладонью по колену.

Клинок Сахема умеет где нужно молчать, а где нужно спрашивать. Очень ловкий приём, если повезёт, то собеседник сболтнет лишнее.

- Клинки Сахема – самая загадочная служба, - начал издалека Нарт. – Ваша самая главная задача следить за благородными, причём самого что ни на есть высокого пошиба.

- Это комплимент? – витус Неллух хитро прищурился.

- Нет, просто факт, - ответил Нарт.

Витус Неллух не тот собеседник, с кем может прокатить дешёвая лесть.

- Вы единственная сила, которая ещё не примкнула ни к одной партии. Вы даже не высказываете в чей-либо адрес явных симпатий, Клинок Сахема, - последние два слова Нарт выделил особо.

- Я подчиняюсь Великому Сахему и только ему. Лично! – категорически заявил витус Неллух.

- Я знаю, но! Великого Сахема больше нет, - тихо произнёс Нарт. – И вы не хуже меня знаете, что он может никогда не вернуться.

Последние слова отдают крамолой, но витус Неллух никак на них не отреагировал.

- И так, витус Неллух, - Нарт доверительно наклонился к Клинку, - витус Окрен очень, я подчёркиваю, очень хочет, чтобы вы примкнули именно к нему. Остаться в стороне у вас не получится.

Нарт тут же сел прямо, дешёвая табуретка тихо скрипнула под его весом.

- Почему вы так уверены, что не получится?

Клинок либо не знает, либо прикидывается, что в грязной подковёрной борьбе бывают либо союзники, либо враги. Друзей и нейтралов быть не может по определению.

- Потому, что если от вас никому не будет пользы, то доминисты дружно перекроют вам финансирование. Всего-то делов. Сами понимаете: борьба за власть дело накладное. Да и подозрительные глаза с ушами в стенах Великого Дома нам совершенно ни к чему.

Хотите остаться в стороне? Ради бога, оставайтесь. Когда Великий Сахем вернётся, то он обязательно возобновит финансирование личной службы безопасности. Обязательно возобновит.

- Это угроза? – глядя прямо в глаза, спросил витус Неллух.

Нарт шумно выдохнул. До жути захотелось брякнуть что-нибудь резкое, грубое и очень обидное. Руки и плечи налились усталостью, как будто целый день тупой косой траву косил.

- Витус Неллух, - понурив плечи и глядя в сторону, произнёс Нарт, - не скрою: витусу Окрену позарез нужна ваша помощь. Иначе мне самому придётся создавать шпионскую сеть с нуля. Опыта у меня нет, искушённых помощников то же нет, а всё равно придётся. Без неё вообще никак.

Витус Окрен взял на себя всех этих надутых доминистов, а мне поручил организовать противодействие их козням. Но и вам, Клинок, нужен кто-то, кто будет отстаивать перед лицом Совета доминистов ваши интересы. Тот, кто примет удар на себя. Ситуация складывается таким образом, что против витуса Окрена выступают прочие доминисты. Терять Легату совершенно нечего.

С другой стороны, у вас самый дорогой товар – информация. Ради неё витус Окрен согласится если не на все, то на очень многие ваши условия и будет отстаивать интересы вашей службы перед лицом Совета. Всю возможною ответственность перед Великим Сахемом он возьмёт на себя. Если витус Умелец вернётся, то на площади Трёх домов в первую очередь полетит его голова, ну а моя следом.

Переговоры в маленькой комнате на постоялом дворе дошли до такой стадии, когда собеседники начинают говорить правду. Ложь, лесть, пустые обещания как сладкое варенье вместо клея – липнет, но не держит. Правда, какой бы она не была, самое надёжное средство для скрепления союза. Нарт, как центурион Разведывательной манипулы, как человек, которому приходилось посылать людей на верную смерть, прекрасно осознаёт эти простую и такую сложную истину.

- Допустим, вы меня убедили, - задумчиво протянул витус Неллух. – Тогда, какова ваша конечная цель?

- Власть, - коротко, как на духу, ответил Нарт. – Витус Окрен хочет стать Великим Сахемом, править Вилурой вместо витуса Умельца и как он. А мне лично он обещал Легион и свою дочь в жёны. Она, правда, строптивая, но попка у неё о-го-го, - улыбнулся Нарт.

Витус Неллух хотел было спросить, но Нарт опередил его:

- Клинок, витус Окрен и я – преторианцы. Мы продолжим дело витуса Умельца. Что хотят доминисты – я не знаю. Но одно понимаю абсолютно точно: ради единоличной власти они готовы на многое, в том числе и на то, чтобы раздробить страну, лишь бы только в своём маленьком уделе стать маленьким Великим Сахемом.

Откровенные признания, а, может, возможность выторговать для себя дополнительные условия, наконец-то подействовали на витус Неллуха.

- Чёрт с вами, - Клинок хлопнул ладонь по колену. – Пока витус Умелец не вернётся, жить спокойно мне всё равно не дадут.

- Так вы согласны?

- Да, чёрт побери, согласен. Вот моя рука.

Нарт от крепко пожал протянутую руку. С души словно свалился огромный камень. Едва присев на место, витус Неллух произнёс:

- Но! У меня будут дополнительные условия.

- Валяйте, - Нарт вяло махнул рукой.

- Мы сохраняем полную самостоятельность как при Великом Сахеме.

Нарт молча кивнул.

- Финансирование должно остаться в полном объёме, никаких урезок.

- Витус Окрен обещает сделать всё возможное. А если не получится, то он будет доплачивать вам из своих источников, если потребуется, из личных, - заверил Нарт.

- Курировать нас будете вы и только вы. И никто более, даже сам витус Окрен. Конкретные задания и разведданные либо через меня лично, либо через утуса Сифена. И даже не пытайтесь следить за мной или за кем-либо из моих людей, - витус Неллух вопросительно посмотрел прямо в глаза.

Могло быть и хуже, Нарт коротко кивнул.

- С моей стороны будет только одно условие, - Нарт пристально глянул на Клинка, - свободный доступ в ваш архив.

- Зачем? – витус Неллух удивлённо поднял брови.

Нарт широко улыбнулся. Оказывается, Клинка Сахема можно удивить и даже озадачить.

- Насколько мне известно, вы тщательно собираете подноготную доминистов, да и не только их. Иначе говоря, вытаскиваете на свет божий чужое грязное бельё и аккуратно подшиваете его к делу. К тому же, мне не терпится почитать собственное досье.

- Ну…, понимаете…, - замялся витус Неллух.

- Только не говорите мне, будто ваш архив спрятан в очень укромном месте, что идти до него далеко и страшно, - Нарт грубо перебил Клинка. – Со слов придворного летописца я знаю точно: витус Умелец очень высоко ценит информацию. Единственное место, где он разрешил вам держать архив – Утёс и только он.

Витус Неллух расслабленно рассмеялся.

- Точно, так оно и было, - витус Неллух погладил фальшивую бороду. – Будет вам доступ в архив. Но! – Клинок поднял указательный палец. – Только в присутствии утуса Сифена, документы не выносить и не трогать самих клинков.

- Э-э-э… - протянул Нав. – Простите, не понял.

- Личные дела клинков: резидентов, агентов, информаторов и осведомителей.

- Согласен, - торопливо согласился Нав.

Ну вот и всё. Ответственное и очень важное задание выполнено – Клинок Сахема дал согласие на сотрудничество. Хвала Создателю: с плеч разом свалился огромный ворох забот и проблем. Не придётся создавать собственную шпионскую сеть, клинки разнюхают всё гораздо, гораздо лучше.

- Благодарю вас за проявленное понимание и смелость, - Нарт поднялся с трёхногого табурета. – Поверьте мне: витус Окрен умеет ценить и вознаграждать умных людей.

- Знаю, знаю, - тяжело поднимаясь с табуретки, рассеяно согласился витус Неллух. – Эх, старею, однако.

Витус Неллух вдруг пристально глянул на Нарта.

- Какой самородок я пропустил. Ещё лет десять назад мне нужно было забрать вас к себе, - неожиданно признался витус Неллух.

- Ну уж нет, - Нарт упрямо мотнул головой. – С меня вполне хватит того, что вы увели из моей манипулы десяток отличных парней.

- Нужно было и вас увести, пока возможность была.

Любая служба, любой дом, любое дело это прежде всего люди, кадры, как любил говорить витус Умелец. Клинки буквально воруют людей отовсюду: из всех домов, легионов, бывало прямо с улицы и даже из городской тюрьмы. Но больше всего и охотней из Разведывательной манипулы Легиона Преторианцев. В своё время витус Неллух прослужил всего год в Четырнадцатой манипуле, прошёл полный курс обучения тяжёлого пехотинца, а потом был переведён в Разведывательную манипулу. Уже от туда, спустя четыре года, его увёл витус Реман, бывший в то время Клинком Сахема.

- Разрешите откланяться, - Нарт вежливо поклонился. – Всего вам наилучшего и до завтра. Очень не терпится заглянуть в ваш архив. Интересно, что вы там про меня откопали?

- И вам всего хорошего. До завтра, - отозвался витус Неллух.

Нарт, пожав на прощанье протянутую руку, вышел в коридор. Детина с приплюснутым лбом и с грозной дубинкой на поясе по-прежнему отирается возле двери. Для наёмного громилы он слишком дисциплинирован. Из общего зала вместе с гулом голосов долетает запах жареной курочки и плеск разливаемого пива. Нав, едва не перепрыгивая через ступеньки, поспешил вниз.

Глава 6. «Попытка перекупить».

В столь ранний час народу в большом зале «Упитанного зайца» хватает. Нарт, сидя за маленьким квадратным столиком в углу, с превеликим удовольствием завтракает жареной курочкой и варёной картошкой. Золотистая ножка благоухает специями и сочится липким жирком, а большие рассыпчатые клубни исходят паром. Пиво в заведении великолепное, но по утрам Нарт предпочитает заказывать кувшин не менее великолепного кваса. Впереди целый рабочий день, так что лучше иметь совершенно трезвую голову. Другое дело вечером, по дороге в дом витуса Окрена можно будет вновь заглянуть в «Упитанного зайца» и пропустить кружечку другую.

Витус Окрен предоставил жильё и пропитание, но Нарт всё равно завтракает и ужинает в «Упитанном зайце». И всё из-за горы Окрен. На постоялом дворе служанки Зояна и Тиноя с улыбкой на устах приносят заказ и аккуратно расставляют тарелки на столе, а не с кислой физиономией швыряют их на столешницу. Да и средства позволяют. Как воину Нарту требуется совсем немного одежды, семьи и собственного дома нет. Вот и остаётся тратить деньги на хорошую еду, выпивку и женщин. Даже игра в кости с ремесленниками и торговцами ни чуть не привлекает. Да и какой может быть азарт в тупом метании глупых кубиков, когда там, на Утёсе, каждый день приходится бросать такие кубики! Ставки самые что ни на есть высокие. Как говорится, либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Вот где азарт, так азарт.

Обглоданные куриные косточки грудой сложены справа от тарелки. Нарт, махнув рукой на этикет, по-детски собирался было облизать жирные пальцы, когда возле стола собственной персоной появился утус Пигс, заместитель Главного оружейника.

С того самого первого заседания Совета доминистов они больше ни разу не виделись. На этот раз заместитель Главного оружейника оделся как простой ремесленник. Вместо положенных по уставу тёмно-зелёных брюк и короткого кителя на нём тёплая куртка, широкие перехваченные простой верёвкой штаны, а на голове серая вязанная шапочка. Маскарад вполне мог бы сработать. Как у самого настоящего работяги руки утуса Пигса грубоватые с короткими обкусанными ногтями, а лицо загорелое и обветренное. Только щёки через чур гладко выбриты.

- Разрешите присесть? – спросил утус Пигс.

Нарт едва сдержал улыбку. Всего два слова выдали в ряженом ремесленнике профессионального воина.

- Прошу вас, присаживайтесь, - Нарт показал на свободный стул.

Жаль, Нарт вытащил из кармана платок, от удовольствия по-детски облизать жирные пальцы придётся отказаться.

Случайному наблюдателю могло бы показаться, будто за этим самым столиком хозяин миролюбиво беседует со своим наёмным работником. Нарт тоже не носит парадно-выходную или повседневную форму преторианцев, но предпочитает одеваться по лучше и по богаче утуса Пигса: та же тёплая куртка с длинными рукавами и широким воротником, только сшитая на заказ из добротной тёмно-коричневой ткани. Только из-за одного платка, который Нарт аккуратно свернул и убрал в карман, его можно принять за успешного ремесленника, который уже сам не горбатится за верстаток, или за писца, который продвинулся по службе и теперь сам пьёт кровь рядовых чиновников.

Над столом повисла неловка пауза. На ум пришли строчки из досье на утуса Пигса, архив Клинков хранит ещё те тайны.

«524 года рождения. Младший сын витуса Пигса, вехаста какого-то там небольшого веха недалеко от Оршека. Жён и детей нет. Каких-либо долговых обязательств не имеет. Умён, исполнителен».

Иначе говоря, умный карьерист, которому не светит богатое наследство. По этой причине утусу Пигсу все блага в этой жизни приходится зарабатывать собственным горбом и потом. Хотя связи отца всё же помогли ему попасть в Третий легион, а потом дослужиться до центуриона, Семнадцатой манипулы, кажется.

Нарт демонстративно наполнил кружку квасом и взял с тарелочки кусочек хлеба. Пусть утус Пигс первым начинает разговор.

- Хорошо, утус Нарт, - утус Пигс тихо хлопнул по столу ладонью. – Кто я – вы прекрасно знаете. Ломать комедию с якобы случайной встречей не буду.

Начало очень даже обнадёживающее. Официально они не враги, ещё не враги, но уж точно не друзья. Нарт забросил в рот последний кусочек хлеба и сделал большой глоток из кружки.

- Утус Нарт, вы…. – утус Пигс на мгновенье замялся, - довольны своей службой?

- Вполне, - без лишних словесных выкрутасов ответил Нарт. – Ничего другого я делать не умею и уметь не хочу.

Лишние эмоции ни к чему. Вызывающий ответ и тем более дерзость маскируют страх и неуверенность.

- Ну а вам не хотелось бы что-нибудь поменять в своей жизни? Например купить дом, жениться?

- Всему своё время, - ответил Нарт. – Если вы не в курсе, то я на излёте. Через месяц другой получу официальное разрешение обзавестись семьёй. Ну а дом, при моих нынешних доходах, очень скоро станет мне по карману.

О том, что витус Окрен пророчит свою дочь ему в жёны и отличный дом в Чёрном городе утусу Пигсу знать совершенно незачем.

- Мои покровители очень богатые и влиятельные люди, - утус Пигс зашёл с другой стороны. – Они без труда могут предоставить вам не только отличный дом, но своё собственное имение, наследуемый вех с десятком деревень, своих дочерей в жёны и очень хорошую должность при дворе. И это далеко не полный перечень их возможностей.

Утус Пигс – шестёрка напыщенных благородных, да и сам благородный по происхождению. Нарт двумя большими глотками допил квас и с шумом поставил кружку на стол. Так захотелось сказать этому липовому ремесленнику что-нибудь гадкое, противное, чтобы носом об стол. Или, ещё лучше, рассказать о том, что он, простолюдин, вырос в бедности и в тяжком труде, что ненависть к благородным кипит в его душе с малых лет. Вместо этого Нарт произнёс:

- Утус Пигс, я ни на миг не сомневаюсь в широких возможностях ваших покровителей. Но дом, вех, своих дочерей и хорошую должность при дворе могут предоставить не только они. Свой выбор я уже сделал. Вы не предложили мне ничего сверх того, что я и так получу, и при этом не заработаю клеймо предателя.

Ответ угодил точно в цель. Глаза утуса Пигса разом потускнели, а уголки рта опустились. Когда товар продан, то глупо бежать за покупателем и предлагать ему то же самое.

- Очень жаль, утус, - глядя на обглоданные косточки, произнёс утус Пигс. – Витус Окрен один, его сожрут.

Похоже, утус Пигс сболтнул лишнее.

- Моя главная задача в том и заключается, уважаемый, чтобы этого не произошло, - едва сдерживая улыбку, ответил Нарт.

- Но вы всё равно подумайте, - упрямо произнёс утус Пигс. – Могущественные покровители могут легко превратиться в могущественных врагов. Всего вам хорошего, уважаемый.

Заместитель Главного оружейника не из тех людей, что тут же сдаются, едва над головой начинают свистеть стрелы.

- И вам того же, утус, - Нарт поднялся следом.

Расставание, как и встреча, обошлось без дружеского рукопожатия. Утус Пигс просто встал из-за стола и направился к выходу. Грубо задев плечом ремесленника, утус Пигс вышел из «Упитанного зайца». На широкой закрывшейся за его спиной двери вдруг совершенно отчётливо выступили строки из «Сахема»:

«Явных врагов в живых не оставляй. Даже побеждённый и раскаявшийся враг затаит на тебя обиду и, рано или поздно, постарается отомстить. Никогда не медли. Действуй! Пойманного с поличным врага, сразу же после дознания и разоблачения, придай смертной казни. Да, прольётся кровь. Но сама природа власти таит в себе насилие над людьми».

Нарт тряхнул головой. Естественно, на тёмной некрашеной двери нет и никогда не было никаких надписей. Но от этого предупреждение Великого Сахема не стало менее актуальным.

Последний картофельный клубень успел полностью остыть, но даже в холодном виде он всё равно очень вкусный. Только, вот, аппетит пропал. Нарт, присев обратно на стул, всё же закинул последнюю картофелину в рот и вылил в кружку остатки кваса. Есть над чем подумать.

У зама Главного оружейника нет доступа в архив Клинков, он много чего не знает. Когда Нарт в первый раз спустился в просторное секретное помещение под кабинетом утуса Сифена, то первым делом отыскал серую папку с собственным именем на обложке. Стыдно признать, но во многом Клинки докопались до истины. Больше всего поразила одна строчка:

«Тау Нарт, как выходец с самых низов общества, до сих пор испытывает стойкую неприязнь к богатым людям, особенно к родовитым благородным».

Нарт поднял руку над головой и щёлкнул пальцами. Служанка, невысокая грудастая Зояна, призывно улыбаясь, тут же появилась возле столика.

- Благодарю за вкусный завтрак, уважаемая, - Нарт выложил на стол пару медных виртов. – Передайте угоре Нирук мои наилучшие поздравления: жаренная курочка сегодня была как никогда хороша.

- Всегда рады видеть вас в нашем заведении, - широко улыбаясь, защебетала гора Зояна. – Приходите ещё. Сегодня вечером угора Нирук специально для вас зажарит дикую утку. Я вас жду! – Зояна призывно улыбнулась.

- Непременно, - Нарт поднялся из-за стола.

Видеть угору Нирук, одну из жён владельца «Упитанного зайца», ни разу не приходилось, но готовит она обалденно. Именно благодаря её таланту жареные курочки постоялого двора прославились на весь Чёрный город.

Глава 7. «Предварительный план».

Если бы не преторианцы в полном боевом облачении возле ворот и подъездов, то Великий дом можно было бы запросто принять за купеческую контору. Уютные кабинеты, ковровые дорожки и занавески на окнах. Офицеры, как самые обычные писцы, одеты в короткие, до пояса, кители тёмно-зелёного цвета, в ладно пошитые брюки и в чёрные полуботинки. Медная броня, особенно начищенная до блеска, вещь красивая и крайне необходимая в бою, но тяжёлая. Без веской причины никому не хочется таскать на себе пару десятков лишних килограмм.

Нарт, на ходу здороваясь со знакомыми, быстро дошёл до своего рабочего места. Предоставленный кабинет не очень большой, даже меньше того, что был в Легионе, но всё же удобен. Стол и стены, пара стульев для посетителей и высокий шкаф для книг, папок и прочих бумаг. То ли нарочно, то ли случайно, прямо за стеной находится кабинет утусу Сифена, связного Клинков. Нарт так горел желанием поскорей попасть в их архив, что даже представить не мог, что он находится в буквальном смысле под ногами. Но ковырять пол, пробивать лишнюю дырку в секретное помещение, не стоит.

До перерыва на обед осталось совсем немного, когда личный посыльный витуса Окрена вызвал на приём к Легату. Встреча назначена заранее, ещё вчера Нарт подготовился к ней, но лишний разок помянуть имя Великого Создателя не помешает. Нарт, кивнув рослым охранникам у входа, вежливо постучал в дверь начальника.

- Входи, - донеслось изнутри.

- Добрый день, витус, - вежливо поздоровался Нарт, заходя в кабинет витуса Окрена.

Легат сидит за большим письменным столом в повседневной форме офицера Легиона, тёмно-зелёный китель застёгнут на все пуговицы. Витус Окрен только что вернулся с очередного заседания Совета доминистов. Ему бы покричать, побить посуду, иным образом выпустить пар, а то лицо через чур напряжённое.

- Добрый день, Тау, - витус Окрен остался сидеть за столом. – Ты готов?

- Да.

- Тогда задёрни дверь.

В кабинете витуса Окрена часто ведутся разговоры, о содержании которых незачем знать даже рослым охранникам у входа. В первую же неделю после переезда витус Окрен вызвал из Тукота мастеров, которые проверили все углы, все щели нового кабинета, обили стены войлоком и повесили над входной дверью тяжёлую плотную занавеску. Нарт лично проверял звукоизоляцию, главное не орать во всё горло.

Нарт, тщательно задёрнув входную дверь, присел на стул для посетителей возле письменного стола.

- Здесь, - Нарт положил перед витусом Окреном пухлую папку, - расклад сил и анализ сложившейся ситуации. За две недели я лично обследовал крепостные укрепления вокруг Утёса, форты и внешние стены обоих город – не подкопаешься, Мастер стен не зря получает своё жалование. Благодаря Клинкам, я проанализировал наших противников и выяснил, что именно можно от них ожидать. В последней части доклада я разобрал несколько наиболее возможных вариантов захвата власти как с нашей, так и с их стороны.

Витус Окрен открыл папку и рассеянно перелистнул несколько листов.

- Вот что, Тау, не томи. Давай своими словами. А твой доклад я обязательно прочту, ты меня знаешь.

- Хорошо, витус.

На всякий случай Нарт ещё раз глянул на запертую и занавешенную дверь.

- Витус Окрен, - тщательно подбирая слова, заговорил Нарт. – Было бы действительно очень здорово однажды ночью незаметно ускользнуть в Тукот, поднять Легион и двинуть его на Удубу. Благо она за пределами Тивницы и охраняется не преторианцами. Коронация даст вам моральное право править Вилурой вместо витуса Умельца и как он. Народ признает вас. В конечном итоге простолюдинам всё равно кому платить налоги, лишь бы в стране были покой и порядок. Ну а с наиболее упрямыми доминистами покончил бы городской палач. В архивах Клинков достаточно грязи, чтобы напоить золотом любого благородного. Список наиболее опасных благородных вы найдёте в моём докладе. Но! Всё не так просто.

- Скипетр, - витус Окрен аж скрипнул зубами от досады.

- Он самый, - легко согласился Нарт. – Но, разрешите, по порядку.

Витус Окрен молча кивнул.

- Начну с расклада сил, - Нарт глянул на папку с собственным докладом. – После смерти витуса Умельца реально на трон и скипетр могут претендовать только семь человек: вы, как Легат Легиона Преторианцев, Комендант Тивницы, Управитель Тивницы, Навурх Тивницы, Главный оружейник, Главный вестник и Главный казначей. Возможности каждого доминиста, в том числе и ваши, вы найдёте в докладе.

Вот, только, совиный скипетр всего один, только один из семи может стать новым Великим Сахемом. Партии с наиболее вероятными кандидатами во главе уже начали формироваться. И здесь, витус, нас ожидает самое печальное: на данный момент все прочие доминисты объединились не за одного из них, а против вас.

- Знаю, - витус Окрен слабо махнул рукой. – С каждым новым заседанием Совета они всё больше и больше выступают против меня единым фронтом. Может, объяснишь почему?

- Всё потому же, витус, - усмехнулся Нарт. – Вы – наиболее реальный претендент на совиный скипетр и каменный трон витуса Умельца. Повторю ещё раз: они все вместе против вас. Но дела не так плохи, - поспешно заверил Нав. – В Совете, может быть, они и выступают против вас единым фронтом, но между собой никак не могут договориться.

- Это радует, - витус Окрен слабо улыбнулся.

- По донесениям Клинков, доминисты ведут между собой многочисленные переговоры. Лично, чаще всего через доверенных лиц, они пытаются договориться, но как раз это у них не получается. Реально на совиный скипетр могут претендовать Комендант Тивницы и Главный оружейник. Что, опять таки, грозит доминистам новым расколом.

На данный момент нам не известен план доминистов по захвату власти. Очень сильно подозреваю, что такого не существует в природе.

- Это очень хорошо, – витус Окрен не удержался от ехидного замечания.

- Хорошо, да не очень, - не желая обнадёживать начальника, произнёс Нарт. – В чём они единодушны, так это в необходимости вашего физического устранения.

Витус Окрен нахмурился. Глубокие морщины избороздили его лоб.

- Думаешь, - напряжённо произнёс витус Окрен, - они всё же решатся меня убить?

- Да, витус, - уверенно ответил Нарт. – Пока вы живы, то мешаете всем без исключения.

- Ну, это, мы ещё посмотрим, - витус Окрен стукнул кулаком по столу.

Витус Окрен профессиональный воин. Смерть неизбежный спутник того, кто в качестве средства существования выбрал меч.

- Буду вести себя осторожней и по реже показываться на улице без охраны, - пообещал витус Окрен. – Лучше скажи, каковы наши планы.

Отлично, Нарт тихо перевёл дух. Витус Окрен не испугался и не стал скулить. Жить-то всем хочется.

- В общих чертах наиболее реальный план по захвату власти я вам уже рассказал: повести Легион на Удубу и короноваться. Только вам не хватает самого главного.

- Скипетра, - недовольно прошипел витус Окрен.

- Точно.

Витус Окрен, переваривая услышанное, задумчиво потёр виски.

- Главная причина, по которой я решился переехать на Утёс, желание быть как можно ближе к совиному скипетру, - витус Окрен шумно выдохнул. – Путь до него с Первой ступени гораздо короче, чем из Тукота.

- Это не имеет значения, - решительно произнёс Нарт. – Я лично видел: скипетр хранится в Сокровищнице, в хранилище для особо ценный вещей в Нижнем дворце под охраной аж десяти преторианцев гарнизона. Ключ от двери из прочной бронзы Комендант где-то прячет.

- Но без него я не смогу стать Великим Сахемом, - зло заметил витус Окрен. – Совиный скипетр – символ власти Великого Сахема. Что я покажу народу, когда выйду из Храма? Кто поверит мне, что я и есть новый Великий Сахем?

Витус Окрен зол и рассержен как несправедливо осуждённый человек. В подобном состоянии он может легко понаделать глупостей.

- Витус, прошу вас, успокойтесь, - примирительно произнёс Нарт. – Да, совиный скипетр в руках Коменданта, но и он не может воспользоваться им. Удубу стережёт Первый легион, который подчиняется витусу Юкожу. Снять гарнизон, оставить Тивницу без защиты, и повести его на штурм Удубы витус Туманх не может. Так же как и вы Главный оружейник не в силах добраться до скипетра и короноваться Великим Сахемом. У нас полно времени для манёвра.

- Не так много, как ты думаешь, - печально произнёс витус Окрен.

- Почему? – от удивления Нарт едва не подпрыгнул на месте. – Вы же сами говорили, что конец официального срока ожидания воскрешения витуса Умельца наступит почти через год, 22 сентября 560 года.

- На то оно и официально, для отвода глаз. На деле никто не будет ждать так долго, - объяснил витус Окрен. – Поверь мне, Тау: два, от силы три месяца – вот наш срок. После вероятность возращения витуса Умельца резко падает, через полгода она опустится до нуля.

Слова витуса Окрена как ушат холодной воды на горячую голову. Нарт недовольно сжал и разжал кулаки. Он сам планировал предложить витусу Окрену выступить до окончания официального срока. Впредь наука – не считай себя самым умным.

- Ты, лучше, скажи, как предлагаешь добыть совиный скипетр? – спросил витус Окрен. – Без него как без рук, сам понимаешь.

- Я думал об этом, - Нарт опять глянул на пухлую папку на столе Легата. – На ум приходит три наиболее вероятных способа добраться до него: украсть, отнять силой или подменить.

- Украсть или отнять это понятно. А как ты предлагаешь его подменить? – в глазах витуса Окрена засверкал не подменный интерес.

- В данном случае не в том смысле, чтобы забраться в Сокровищницу, достать подлинный скипетр и положить на его место подделку. Нет. Можно сделать фальшивый скипетр и объявить его настоящим.

Точное описание скипетра я нашёл у придворного летописца. Там же, в Нижнем дворце, мне удалось отыскать уменьшенную копию. Но этот вариант я предлагаю оставить только на самый крайний случай, - поспешно предупредил Нарт.

- Понимаю, - витус Окрен печально кивнул. – Даже если доминистам не удастся доказать обман, они всё равно дружно ломанутся против меня. И тогда это будет полный разгром.

- Полностью с вами согласен, - произнёс Нар. – Поэтому я предлагаю четвёртый способ заполучить совиный скипетр.

- Четвёртый? – витус Окрен удивлённо вскинул голову. – Ты придумал ещё и четвёртый способ? Давай, выкладывай.

Торжество аж распирает изнутри, Нарт улыбнулся. Приятно быть у начальника в любимчиках, но и тяжело. Любовь витуса Окрена больше накладывает новых обязанностей, нежели оседает в кармане в виде полновесных золотых виртов.

- Витус Туманх, это ещё не весь гарнизон Тивницы. Не он лично стережёт Сокровищницу и командует фортами.

- Ну! – витус Окрен аж напрягся от нетерпения.

- Я предлагаю воздействовать на окружение коменданта, на тех, кем он командует. Если нам удастся переманить на свою сторону гарнизон Тивницы, то вы просто возьмёте ключ и откроете Сокровищницу. А охрана у входа радостно вам отсалютует.

- Гениально! – воскликнул витус Окрен.

- Пожалуйста, не нужно так громко, - заметил Нарт. – Способ хорошо, но потребует много времени. Клинки особо не интересуются рядовыми преторианцами. Информацию о личном составе гарнизона ещё только предстоит собрать и обработать.

- Согласен, времени потребуется много, но теперь оно у нас есть. Пока я жив, - витус Окрен ткнул себя пальцем в грудь, - доминисты не смогут договориться между собой. Действуй, Нарт. Копай, разведка. Копай под гарнизон, ищи. Заодно присмотрись по внимательней к Удубе. Там нет никакой крепости. Если потребуется, Легион легко возьмёт её. Но было бы лучше, если бы Первый легион так и остался бы в своих казармах.

- Сделаем, витус.

- И последнее, - витус Окрен лукаво глянул на Нарта. – Как у тебя дела с моей дочерью?

Нарт едва не поперхнулся. Он подготовился самым тщательным образом, собрал кучу материалов и готов ответить на любой даже самый каверзный вопрос. Но такое…

- Никак, витус, - Нарт развёл руками. – Ваша дочь просто игнорирует меня и делает это весьма успешно и изобретательно. Последнюю неделю я предпочитают обедать на постоялом дворе, лишь бы… не видеть её недовольного выражения.

Витус Окрен насупился. Он явно ожидал другого ответа. Но, нужно отдать должное, Легат умеет разделять личные и деловые интересы.

- Жаль, Тау, очень жаль. В качестве зятя ты устроил бы меня гораздо, гораздо больше. Ладно, можешь идти.

Нарт было поднялся со стула, но тут же сел на него обратно.

- Что ещё? – подозрительно поинтересовался витус Окрен.

- Будет лучше, - Нарт замялся, - если вы узнаете об этом от меня.

Рассказывать об утреней встрече на постоялом дворе чертовски не хочется, но если не рассказать, то может быть ещё хуже.

- Сегодня утром я, как обычно, завтракал в «Упитанной зайце», постоялый двор такой. В общем, ко мне подошёл утус Пигс.

- Заместитель Главного оружейника, - подсказал витус Окрен.

- Да. Он самый.

- И чего он хотел? Предложил примкнуть к доминистам?

В голосе витуса Окрена не чувствуется ни злости, ни раздражения, ни затаённого страха. Последнее было бы хуже всего. Легат просто помогает подчинённому рассказать о деликатной проблеме.

- До прямого предложение дело так и не дошло, - Нарт собрался с духом. – Расспросы, намёки, но весьма прозрачные расспросы и намёки.

- Ну? И почему ты отказался? – с усмешкой спросил витус Окрен.

- Утус Пигс не смог предложить мне ничего сверх того, что предложили мне вы, - на едином дыхании выпалил Нарт.

Но витус Окрен не сорвался на крик, не замахал руками и не крикнул молодцов у входа. Вместо этого, широко улыбаясь, он откинулся на спинку кресла.

- Знаешь, Тау, я, всё таки, не ошибся в тебе. Другой бы на твоём месте понёс бы ахинею о долге, о чести и честности, но ты не такой. Без обиняков, как на суде перед Великим Создателем, признался – не смогли перекупить. Поэтому я верю тебе, Тау.

- Так, это, вы не сердитесь? – удивлённо воскликнул Нарт.

- Тау, мы уже добрались до такой высокой ступеньки на дороге к власти, на которой гораздо больше личной преданности ценится общность интересов и целей, - пояснил витус Окрен. – Ты уже не просто мой подчинённый, а сподвижник, соратник, даже подельник. Ты будешь работать гораздо эффективней, если в нашем общем деле у тебя будет свой собственный, я бы даже сказал личный, интерес. Вот почему я так настойчиво хочу, чтобы ты стал мне родственником. Ты удовлетворён?

- Вполне, витус, - с чувством огромного облегчения ответил Нарт.

- Тогда можешь идти. Копай, разведка.

- Всего вам хорошего, витус.

Нарт направился к выходу из кабинета. Молчаливые охранники только равнодушно посмотрели ему во след.

Глава 8. «Новая жизнь».

Саян, глубоко вздохнув, открыл глаза. С трудом шевеля ногами, помогая самому себе руками, передвинул непослушное тело в сидячее положение. Господи, как же болит шея. Такое впечатление, будто её провернули на 360 градусов и всё равно криво поставили на место. Саян, потирая ладонью гудящие позвонки чуть ниже затылка, глянул по сторонам.

Это куда же его Хессан засунул? Полутёмное помещение, к тому же чертовски холодное. Саян поёжился. Под ягодицами каменное ложе, а над головой тусклый факел. Маленький тёмно-синий шарик лежит на краю ложа в небольшом коническом углубление. Саян механически протянул над ними руку. Дар Создателя, подчиняясь мысленному приказу, тут же вытянулся вверх, обхватил запястье и превратился в привычный браслет.

- Превеликий Создатель, - Саян слабо встрепенулся. – Я жив.

Это называется вспомнить всё. Перед внутренним взором потянулась вереница свежих образов. Вот он во весь опор скачет на взмыленном коне, узкая извилистая тропка, по бокам кусты и такие тонкие березовые веточки, что хлещут коня по запаренным бокам. Где-то впереди звук охотничьего рога. А потом, потом, Саян напряг память, за очередным поворотом поваленная через тропинку ёлка. Молоденькая ёлочка, ветки такие зелёные, пушистые.

А потом, потом, Саян прижал пальцы к зудящим вискам, Гордый (даже кличку коня вспомнил), резко затормозил перед ёлочкой, пушистоё такой. Резкая боль кольнула в шею, Саян сдавленно охнул. Ну точно – вылетел из седла и банально свернул шею.

Саян пошевелил руками и ногами, на нём до сих пор охотничий костюм из тёмно-зелёной куртки и штанов. Слава Создателю, боль отпустила. Саян несколько раз энергично крутанул головой. С прошлым покончено, пора браться за настоящее.

Каменное ложе под ягодицами чуть тёплое, но быстро остывает. Зато каменный угол, Саян осторожно дотронулся до него пальчиком, обдал холодом. А вот факел над головой наоборот разгорелся и высветил низкое помещение с выпуклым потолком. И холодно, очень холодно. При каждом выдохе из рта вылетает облачко пара. Ну как же, Саян хлопнул сам себя по лбу, Пристань явления, что же ещё.

Давно это было. Вторая смерть была ничуть не лучше первой, но гораздо глупее. Тогда на него рухнули строительные леса. Самая первая крепостная стена вокруг Утёса ещё только-только строилась. Банальный несчастный случай. Саян очнулся в поношенной рабочей рубахе, в тонких летних брюках и в старых полусапожках промозглой осенью, ночью, под порывами студёного ливня. Ладно, сородичи быстро пришли на пришли на помощь и унесли в тёплю избу. Но жестокую простуду он тогда заработал. Тогда же, лёжа на тёплой печке под овечьим тулупом, решил построить хоть какую-нибудь крышу над тем местом, где они воскресают после каждой смерти. Таким образом, спустя пару веков, на вершине Утёса появилась Пристань явления.

Горящий над изголовьем факел – изобретение Аниса. В очередной раз, выбираясь из тёмной, как глухая ночь, Пристани, он пересчитал все углы и расшиб лоб. Вот так другу и пришла в голову светлая мысль повесить над каждым каменным ложем факел. Каждое воскрешение сопровождается небольшой, но очень яркой вспышкой, которая и поджигает воткнутый над изголовьем факел.

Каменное ложе окончательно остыло, пора отсюда выбираться. Наверняка сейчас зима, холод не меньше двадцати градусов. Саян, потирая озябшие плечи, поплёлся к выходу.

Небольшой узкий коридорчик из прямоугольной камеры закончился возле массивной бронзовой двери. Выход наружу наглухо запечатан. Три широких самозакрывающихся засова надёжно держат оборону. Однажды захлопнув дверь снаружи открыть её можно только изнутри. Если, конечно, не вынести её тараном.

Саян взялся за ручку верхнего засова, пальцы вновь обдало холодом.

- Великий Создатель, да когда же кончится этот грёбанный снег?

Саян так и замер на месте. Снаружи донёсся скрип снега и глухой удар о самый низ двери.

- Греби, греби, - раскатисто заржал другой голос. – А то Великий Сахем очнётся, да так и не сможет выбраться, из-за тебя!

От едкого гогота первый мужчина ещё сильней стукнул лопатой о низ двери.

- Смейся, смейся, Соил, придёт и твоя очередь. Вот я сейчас всё уберу, а в конце смены ты будешь убирать этот проклятый снег.

Скрип сухого снега и удары лопатой о низ бронзовой двери возобновились. Слышно даже, как с лопаты с тихим шуршанием слетают комочки снега.

Его ждут. Саян так и не поднял верхний засов. Очень ждут. Не важно, кто именно распорядился выставить перед Пристанью явления самый настоящий караул. Важно то, что подданные очень боятся прозевать его воскрешение. Вроде как простенький факт, но наводит на очень невесёлые размышления.

А что дальше? Сквозь холод и тьму в голову закралась незваная мысль. Поднять все три засова, распахнуть бронзовую дверь (благо её только что расчистили), выйти наружу и рявкнуть во все горло «Смирно»?

А что потом? Словно издеваясь и дразня, возникла ещё одна мысль. Саян отпустил студёную ручку. Действительно, а что потом? Всё на круги своя?

Опять вершина власти, где так же холодно и одиноко, как в этом каменном склепе. Опять бесконечная череда пустых и однообразных дней. Пьянки, гулянки, чужие дочери и жёны без имён и лиц. И, как апофеоз бесцельного существования, вопрос, который мучил его каждое утро – как убить время? Пустая бесполезная жизнь последних десятилетий прошла перед внутренним взором как похоронная процессия. Саян отступил от двери на шаг. Такое впечатление, будто все эти годы бухал, бухал, бухал. Заливал вином тоску и скуку. Больше чумы, урагана и геморроя боялся протрезветь. И только сейчас, здесь, перед холодной бронзовой дверью, как будто очнулся от тяжкого и дурного сна.

Саян развернулся и побрёл обратно в камеру с каменными ложами. Факел над изголовьем по-прежнему освещает пяточёк пространства вокруг себя. Нужно подумать, Саян присел на каменное ложе.

На всякий случай, с расчётом на некое весьма отдалённое будущее, Саян приказал построить Пристань явления так, чтобы снаружи было совершено не видно, что происходит внутри. С улицы во внутрь не попадает ни дождь, ни снег, ни осенние палые листья. Если вести себя тихо, не орать во всё горло похабные песни, то преторианцы снаружи ничего не заметят.

Теперь понятно, почему в большой мир ушли Ягис и Ансив: они не выдержали бремени власти, божественной сущности, вседозволенности и скуки. Когда ты бессмертный бог, то через пятьсот лет надоест даже абсолютная никем и ничем не контролируемая власть.

Горестно вздохнув, Саян глянул на горящий факел. Пропитанная смолой пакля почти догорела, ещё немного и загорится деревянная рукоятка. От неподвижного сидения озябли руки и плечи, мороз добрался до ног и спины. Чтобы хоть немного согреться, Саян напряг мышцы. Нужно что-то решать. Причём быстро.

Последние двадцать лет он то ли тешил себя бесплодной надеждой, то ли пугался от мысли, что свою самую главную миссию на этой планете он уже выполнил. Первое государство людей возникло там, где по всем историческим и географическим законом оно не могло возникнуть. Здесь, на развилке двух великих рек, нет ни лёгкой земли для вспашки, ни диких злаков, которые можно было бы посадить во вспаханную землю, ни годных для одомашнивания животных. Ничего нет. То-то будущие историки головы поломают.

Несколько десятилетий ушло только на то, чтобы разбить первые огороды, привести с далёкого юга коров, овец, кур и прочую домашнюю живность. Там же позаимствовать рожь, овёс, лук и прочие культуры. Собственными руками изготовить первый плуг и придумать, как запрячь в него тупого быка. Как же глупо прожить больше пяти сотен лет, создать первое на Миреме государство людей и по пьяной лавочке свернуть шею. Но! Великий Создатель так и не забрал его к себе.

И что теперь? Саян глянул в строну выхода, узкий коридорчик уходит во тьму. Альтернатива выхода наружу и возвращению на каменный трон Великого Сахема всего одна – как и друзья уйти в большой мир, раствориться в массе простых смертных и более никому и никогда не демонстрировать чудесные возможности дара Создателя. Конечно, придётся кочевать с места на место, менять имена и судьбы. Но человеческая жизнь всё же не так коротка. За несколько десятков лет можно натворить много великих и важный дел, впрочем, как грязных и низких тоже. Он вполне может быть как простым наёмным работником, так и важным сановником, и даже, под личиной смертного, хоть тем же Великим Сахемом. Главное не превышать опущенного простому смертному срок и вовремя уходить из очередной жизни.

- Да будет так, - Саян поднялся с каменного ложа.

Всё. Хватит. Абсолютной власти он нахлебался досыта, до самой макушки. Пора менять правила игры, чтобы жизнь более не казалась медовой палочкой.

Саян вытащил факел из держателя на стене, иначе в темноте можно запросто набить синяки и шишки.

- Это должно быть где-то здесь, - тихо прошептал Саян.

Подсвечивая факелом, Саян подошёл к стене возле каменного ложа Ягиса. Большие квадратные блоки на вид совершенно одинаковые. Только сантиметровый слой застывшего раствора отделяет их друг от друга. Саян, наклонившись ниже, мизинцем левой руки нащупал крошечную дырочку под самым нижним блоком.

Переложив факел в левую руку, Саян превратил дар Создателя в узкую круглую палочку. Тёмно-синяя спица вошла точно в крошечное отверстие. Теперь, Саян опустился на колени, свободный конец немного расплющить и превратить в рукоятку для упора. Едва не чиркая факелом каменные блоки, Саян что есть силы толкнул дар Создателя в стену.

Раздался еле слышимый щелчок. Поднажав плечом, Саян утопил фальшивый каменный блок. Шурша и поскрипывая, открылась низенькая потайная дверь. Последнее усилие, Саян аж согрелся от натуги, проход открыт полностью. Можно уходить.

Давно, ещё только облагораживая Утёс, делая из природный скалы самый величественный в мире дворец, Саян приказал прорубить целую сеть скрытых переходов, секретных комнат и тайных дверей. Так, на всякий случай. Правителю никогда не помещает возможность в любой момент незаметно выскользнуть из дворца, или, как по мановению волшебной палочки, оказаться в противоположной его части.

Пристань явления заглублена в скалу на пару метров. Саян специально приказал обложить внутреннее пространство прямоугольными каменными блоками и понаставить декоративных колон. На полированной стене любая тайная дверь выделялась бы чётким квадратом или прямоугольником. А так гляди и гадай, за каким каменным блоком скрывается тайный проход и как в него попасть.

Пристань явления вплотную примыкает к личному домику, что построен точно по середине большого парка на вершине Утёса. Саян, тыча факелом прямо перед собой, забрался в тайный проход. Через пару метров лаз вывел в достаточно широкий и высокий проход, чтобы можно было встать в полный рост и расправить плечи. Но это ещё не всё.

Саян, воткнув факел в держатель на стене, опять опустился на четвереньки и пополз обратно. Тайный выход из Пристани маленький и узкий, нужно вернуться и закрыть за собой секретную дверь. Теперь снаружи никто не догадается, куда пропал Сахем. Правда, Саян поднялся на ноги и отряхнул коленки, нужно будет вернуться и вставить в держатель над изголовьем новый факел, чтобы в следующий раз не пришлось блуждать в полной темноте. Кто ведает планы Великого Создателя. Сколько ещё столетий, а, может быть, даже тысячелетий придётся топтать Мирем.

Система тайных ходов позволяет не только выбраться из Пристани явления и добраться до личных покоев Великого Сахема. Один из проходов ведёт к Астрономической башне на восточном краю Пятой ступени. Ещё три разбегаются в разные стороны и уходят в глубину парка. При необходимости, вытолкнув тонкий слой дёрна, в целых трёх местах можно выбраться из-под земли. Ещё один проход ведёт к личной кухне Сахема и далее, проходя сквозь каменную толщу, спускается в Нижний дворец.

Как раз в Нижнем дворце сеть тайных ходов самая разветвлённая. В каждый большой зал, в пару десятков гостиных и комнат для прислуги можно попасть совершенно незаметно. Для чего стены дворца выстроены излишне толстыми, а цокольный этаж официально отсутствует. Был ещё проект довести тайный проход до Первой ступени, но до него дело так и не дошло. А жаль.

- Чёрт побери, - Саян так и замер по середине прохода.

Проблема, да ещё какая – как незаметно убраться с Утёса? Тайные проходы заканчиваются на Четвёртой ступени. Если спускаться по круговой дороге, то придётся пройти через трое ворот на самих ступенях и ещё через Центральные перед выходом в Белый город – вся секретность насмарку.

Ладно, Саян двинулся дальше, проблемы нужно решать в порядке их появления. Сейчас самое главное найти тёплую одежду, а то и простыть как через плечо плюнуть.

Короткий проход вывел в тайную кладовку, в низенькую комнату со сводчатым потолком. Вдоль стен расставлены стеллажи с мечами, ножами, топорами и кинжалами. На деревянной вешалке висит пара полных комплектов брони офицера преторианца. Рядом сложены несколько бухт толстой просмолённой верёвки. На деревянный крюках висят четыре арбалета с полными колчанами коротких болтов. На отдельной полочке три подсвечника и запас толстых свечей в плотно закрытом ящичке. В углу, под стеллажом с мечами, ещё один тайник с золотыми, серебряными и медными виртами. Капитал, по меркам доминистов, не ахти большой, но вполне достаточный, чтобы стать богатым торговцем или преуспевающим ремесленником из Чёрного города.

На всякий случай Саян сложил все эти вещи и ценности здесь, в тайной кладовке. Паранойя, как сказал в своё время Ягис. Да, паранойя, зато как она теперь кстати. О будущем нужно думать всегда, даже в самих чёрных и нереальных его аспектах.

Сколько лет прошло, как он заглядывал сюда в последний раз? Саян потрогал доспех преторианца, на грудной пластине остались следы от пальцев. Лет двадцать, не меньше. Оружие, броня, подсвечники и прочие вещи покрылись толстым слоем пыли. Некогда толстые тетивы на арбалетных луках истлели и порвались. Бронзовые мечи и кинжалы покрылись густой коричневой патиной. Медь позеленела, серебро потемнело, и даже золото потеряло былой блеск.

Факел, того и гляди, вот-вот потухнет. Пропитанная смолой пакля полностью прогорела и отвалились большими чёрными хлопьями. Саян, воткнув факел в держатель на стене, вытащил из ящика толстую свечу и поджег её от уже чадящего факела. В секретной кладовке сразу стало намного светлей.

Несколько камней разной высоты сложены лестницей к маленькому лючку в потолке. Над секретной кладовкой находится ещё одна кладовка вполне явная с одеждой, обувью, постельным бельём и прочими принадлежностями. Саян забрался на самый высокий камень. Тяжёлый лючок нехотя сдвинулся в сторону. Теперь приподнять деревянную крышку и отпихнуть её подальше.

Люк из тайной кладовки выходит прямо под платяной шкаф. Над головой висят нижние края тёплых рубах, полушубка и прочей одежды. Деревянная крышка ни что иное, как дно платяного шкафа.

Но прежде, чем высовываться из раскрытого люка, Саян напряжённо замер и прислушался. В кладовке запросто могут быть слуги. С момента воскрешения так и не довелось выглянуть наружу. Сколько сейчас времени – бог его знает. На улице с равным успехом может быть раннее утро, разгар рабочего дня или глухая ночь. В любом случае не помешает подстраховаться.

Минута, вторая. Саян слабо шевельнулся. Никого. В доме тихо, как в полночь на заброшенном кладбище. Саян прямо так, высунувшись из люка по пояс, стащил с плечиков добротный тёплый плащ с меховой подкладкой и просторным капюшоном – для начала вполне сойдёт.

Фальшивое дно платяного шкафа и каменный лючок поставлены на место. Саян с наслаждением закутался в тёплый плащ. Теперь зимний холод ни по чём, можно думать дальше.

Пока ясно одно, Саян вставил горящую свечу в подсвечник, с наскока удрать с Утёса не получится. Крайне не хочется, но придётся задержаться. Пусть голод ещё не взял за горло, однако пустой желудок настойчиво интересуется, когда же будет обед. Как минимум одному человеку всё же придётся узнать о чудесном воскрешении Великого Сахема. Саян, подхватив подсвечник, направился к тайному проходу, который ведёт в Нижний дворец. Есть один человек, который должен быть на Утёсе и которому можно довериться.

Глава 9. «Придворный летописец».

Крепкий чай, булочка со сливочным маслом и любимая работа – вот и всё, что нужно для счастья. Амзон Жуан, Придворный летописей, откусил кусочек булочки и сделал глоток чая.

В кабинете тепло и уютно. На улице по-зимнему темно, но два подсвечника на краю стола дают вполне достаточно света. В небольшой кирпичной печурке, встроенной прямо в стену между кабинетом и спальней, мерно гудит огонь. Плитка у печки маленькая совсем, но на ней вполне можно вскипятить медный чайник и заварить ароматный чай. Из чуть приоткрытой заслонки падает красный свет. Жуан, накинув на плечи старый тёплый халат, разбирается с черновиками.

Как будто самый настоящий благородный Жуан любит поздно ложиться и поздно вставать. Только он не развлекается до глубокой ночи, а много и напряжённо работает, подчас до рассвета. Вести летопись целого государства непростое дело. Нужно и правду до потомков донести, и ныне здравствующих особ не задеть. А дела ныне такие заворачиваются, что только голову на плечах держи, за уши, крепко. Ну ничего, Жуан поднёс дымящуюся кружку к носу.

Повелительный стук в дверь грубо разорвал размеренный ход мыслей, Жуан едва не опрокинул на себя чашку с чаем. Пауза, тишина. Но вот чьи-то грубые руки опять принялись колотить в дверь. Да что б вас, Жуан тяжело поднялся со стула.

- Иду, иду. Да иду же, - проворчал Жуан, сдвигая в сторону дверной засов.

Но, едва дверь чуть приоткрылась, как незваный гость грубо толкнул в глубь кабинета, заскочил во внутрь и тут же захлопнул дверь.

- Э-э-э… Позвольте! – закипая от гнева, протянул Жуан.

Но наглый гость, не обращая внимания, задвинул засов на место и, припав ухом к двери, прислушался. Жуан беспомощно захлопал глазами. На неизвестном одет тёмно-коричневый плащ с меховой подкладкой. Незваный гость может быть как высокопоставленным доминистом, так и через чур наглым простолюдином. Наконец незнакомец обернулся и скинул с головы капюшон.

- Витус! – ошарашенный Жуан подался назад. – Вы – вернулись!

- Тс-с-с, - витус Умелец прижал палец к губам. – Тихо, Амзон, тихо. Никто не должен знать, что я здесь.

- Слушаюсь, витус, - Жуан тут же перешёл на драматически шёпот. – Но… почему? Почему вы скрываетесь?

- Позже, всё позже, - витус Умелец, подойдя к печке, протянул над ней бледные руки. – Я очень голоден, Амзон. Раздобудь еды, да побольше.

- Будет исполнено, - Жуан слегка поклонился.

Чтобы там не случилось, а приказы Великого Сахему нужно выполнять быстро и точно. Жуан, как был в тёплом халате и в домашних тапочках, так и побежал на кухню за провизией. Через десять минут он вернулся с полной корзинкой. К счастью, кухонная прислуга знает о его привычке работать до рассвета, никто так и не поинтересовался, зачем ему понадобилась целая корзинка еды на ночь глядя.

- Великий Создатель, как же я голоден, - витус Умелец вытащил из корзины кувшин с молоком и большой ломоть чёрного хлеба.

Витус Умелец, аккуратно сдвинув бумаги в сторону, присел за рабочий стол и буквально вцепился зубами в ломоть хлеба. Жуан стоит рядом и почтительно молчит. А, между тем, на языке вертится тысяча вопрос. Так и хочется схватить витуса Умельца за грудки, тряхнуть как следует и задать самый главный вопрос: какого чёрта? Но! Приходится терпеливо ждать, пока Великий Сахем прикончит скромный ужин.

- Ну, Амзон, спасибо, - витус Умелец, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони, сдвинул в сторону пустую корзинку.

Невероятно! Жуан только беспомощно захлопал ресницами. Чтобы Великий Сахем так просто, по-человечески, поблагодарил за скромный ужин простого крестьянина? Такого на памяти ни разу не было.

- Ну, что стоишь? – произнёс витус Умелец. – Садись, Амзон. По глазам вижу, много чего спросить хочешь.

Разрешение от вышестоящего лица получено. Жуан быстренько придвинул свободный стул и тут же сел на него.

- Какое сегодня число? – спросил витус Умелец.

- 6 января, - ответил Жуан, и тут же добавил, - 560 года.

- Значит, - витус Умелец задумался, - меня не было больше трёх месяцев.

- Да, витус.

Наверняка Сахем захочет узнать всё, что произошло за время его отсутствия. Жуан тихонько прочистил горло. Но витус Умелец неожиданно хлопнул ладонью по письменному столу и заявил:

- В общем так, Амзон: то, что я воскрес, никому знать не надобно. И точка.

- Но… Почему? Витус, - не удержался Жуан.

Витус Умелец на секунду задумался.

- Амзон, ещё давно я приказал вашей братии вести двойную летопись: официальную для витусов и правдивую для потомков. Вы всё ещё выполняете мой приказ?

- Да, витус, - ответил Жуан. – В правом нижнем ящике моего стола лежит недописанный том истории истинной. Последнюю запись я сделал вчера. А перед вами на столе ещё незаконченный том официальной хроники. Как раз перед вашим приходом я работал над ним.

- Вот и отлично, - витус Умелец довольно усмехнулся. – Тогда ты должен знать, как на самом деле ушли мои бессмертные друзья Ягис, то есть витус Въют, и Ансив, то бишь Кацак. Кстати! Это настоящая фамилия Ансива. Так его звали ещё там, на Земле. Ну да ладно. Так знаешь?

- Да, витус. Я читал труды моих предшественников, - признался Жуан. – На самом деле Великий Создатель не забирал их к себе. Они… Они… Они ушли сами.

- Верно, Амзон, ушли. Я до сих пор помню, что Ягис сказал мне на прощанье: «Однажды и ты, Саян, нахлебаешься абсолютной власти по самые уши. Жду тебя лет через десять», - витус Умелец криво улыбнулся. – Ягис ошибся в сроках, но не в прогнозе в целом.

Витус Умелец нахмурился. Как Великий Сахем, как бессмертный правитель единственного на Миреме государства людей, он не обязан исповедоваться перед придворным летописцем. Но витус Умелец заговорил вновь:

- Так вот, Амзон, этой самой власти я нахлебался во как! – витус Умелец выразительно провёл большим пальцем поперёк горла. – Последние сто лет я не жил, а… как будто бредил: пьянки, гулянки, девки… Впрочем, ты и так знаешь.

Хватит! – витус Умелец стукнул кулаком по столу. – Я решил уйти вслед за моими друзьями пусть на сто лет позже Ягиса, но так же, как и он. В большой мир, как мне сказал на прощанье Ансив.

Жуан благочестиво молчит. Пусть Великий Сахем бессмертен, но он, в первую очередь, простой человек. И, как любому простому человеку, ему хочется выговориться, чтобы облегчить душу или окончательно утвердиться в уже принятом решении.

- Но, витус, - осторожно заговорил Жуан. – Вас не было больше трёх месяцев. У нас тут такое творится.

- Так, - витус Умелец встрепенулся, - с этого места и по подробней.

- Ну-у-у… - Жуан немного растерялся. – Создатель уберёг меня от подковёрной склоки. Я так и не примкнул ни к одной из партий. Много чего не ведают, но… Витус Умелец, у нас намечается нешуточная схватка за ваш каменный трон, за ваш совиный скипетр. И только ожидание вашего возвращения ещё удерживает доминистов от решительных действий. Но так не может продолжатся вечно.

- Это интересно, - глаза витуса Умельца заблестели. – Давай, Амзон, выкладывай всё, что знаешь.

Без малейшего интереса Жуан начал рассказ. Пусть он много чего не знает, одни лишь догадки и собственные домыслы, но Великому Сахему лучше рассказать всё под чистую.

- Официально они договорились ждать вашего возвращения до 22 сентября этого года, витус. Но, чует моё сердце, финальная схватка за власть развернётся раньше, гораздо раньше. Не уходите, витус, - Жуан с мольбой глянул на Великого Сахема. – Без вас кровь потечёт рекой. Сотни безвинных душ раньше времени уйдут к Создателю.

Но, не смотря на эмоциональный рассказ, разжалобить витуса Умельца не получилось.

- Не скрою, моя вина, - витус Умелец качнул головой. – Даже не думал заранее написать закон о престолонаследии. Может и в самом деле кровавой своры удалось бы избежать. Может быть. Так ведь, зачем бессмертному наследник? Я, ведь, и в самом деле собирался править Вилурой до самого конца своей миссии. Уж никак не думал, даже представить не мог, что как вор из собственного дворца убегать буду. Но! Что было, того не исправить.

- Но, витус, - Жуан приподнялся со стула.

- Живите своим умом. Кто захватит власть, кто в крови испачкаться не побоится, кто сумеет удержать сей скользкий предмет в своих руках, тот и достоин моего скипетра. Я сказал! – отрезал витус Умелец.

Спорить с Великим Сахемом бесполезно, Жуан мысленно опустил руки. В лице витуса Умельца, а особенно в голосе и глазах, проступило то самое великое упрямство, которое так точно и так часто описывали все придворные летописцы.

Между тем наступила глухая ночь. Нижний дворец и днём не изобилует звуками, а сейчас вообще будто вымер. Немногочисленные слуги давно разбрелись по своим комнатам и легли спать. Даже вода в чайнике и та успела остыть.

- Ладно, Амзон, - витус Умелец поднялся со стула. – Ночь на дворе. Заговорились мы что-то. Проблема у меня: нужно с Утёса незаметно ускользнуть, а как – ума не приложу.

- А как же вы до моего кабинета добрались? Или так никого и не встретили по пути? – осторожно поинтересовался Жуан.

- А ты и не знаешь, - витус Умелец хитро улыбнулся.

- Догадываюсь, - Жуан отвел глаза.

Наверно в Нижнем дворце и в самом деле есть тайные ходы. Жуан украдкой глянул на витуса Умельца, точно есть. Сахем не стал бы спускаться по широким парадным лестницам или по служебной – слишком велика вероятность наткнуться на кого-нибудь. Да и преторианцы возле Пристани явления круглые сутки караулят.

- Мне всё таки придётся задержаться на Утёсе на пару дней, - произнёс витус Умелец. – Дай мне подушку, пару одеял по теплей и я пойду.

- Но куда? – удивлённо спросил Жуан.

- Куда именно – тебе знать незачем, - ответит витус Умелец. – Завтра поздно вечером я сам приду к тебе. Постарайся раздобыть по больше еды. А я пока думать буду.

Жуан, выполняя приказ, бегом принёс собственную подушку, два одеяла и небольшой тонкий матрасик. Витус Умелец, завернув их в большой узел, направился к выходу. Но, уже отодвинув дверной засов, на прощанье приказал:

- Никому ни слова, Амзон. И не вздумай за мной следить.

Дверь аккуратно закрылась за его спиной. Жуан торопливо сдвинул засов на место. Шаги Сахема быстро стихли в гулком коридоре. Куда он направился – можно только гадать.

- Ну и дела, - Жуан без сил лёг на кровать.

В спальне полумрак, почти прогоревшие свечи так и остались на столе в кабинете. Жуан, лёжа в кровати, укрылся тёплой шубой. Всё же интересно, где именно может прятаться Великий Сахем?

Труды предшественников по истории истинной поведали много чего интересного, в том числе и о существовании тайных ходов под Нижнем дворцом и Обителью Сахема. Вот, только, предшественники не оставили никаких планов, чертежей или хотя бы карандашных набросков. Не иначе витус Умелец ещё в те годы, когда последний кирпич лёг на место, приказал сжечь все документы. За пару сотен лет даже слухи о существовании тайных ходов выветрились из людской памяти. Не исключено, Жуан перевернулся на левый бок, что он единственный что-то там знает про них. Может именно по этой причине витус Умелец пришёл именно к нему. Ну а сейчас Великий Сахем укрылся в какой-нибудь тайной комнате, может даже под этой самой спальней.

Нежданная, негаданная встреча с Великим Сахемом словно выбила из колеи. Жуан час за часом ворочался в постели, поправлял шубу и до бесконечности взбивал последнюю подушку. Только поздним утром, когда зимняя тьма за окошком окрасилась в серый цвет, Жуан наконец-то уснул.

Весь следующий день Жуан бесцельно слонялся по кабинету, выходил в коридор, бродил по площади перед храмом и даже поднялся в Обитель Сахема. Искал, искал и всё ни как не мог найти себе места. Первая мысль, которая пришла в голову сразу же после пробуждения, - всё это сон. И тайный визит Великого Сахема на ночь глядя, и его желание уйти в большой мир, и приказ молчать, как выброшенная на берег рыба, показались плодом ночных кошмаров. Но сомнения развеялись, когда Жуан не досчитался пары одеял, подушки и едва не споткнулся об оставленную в кабинет пустую корзинку из-под еды.

Как и в первый раз, Великий Сахем постучался в кабинет поздно вечером. Где он провёл ночь и весь день – лучше не спрашивать. Но, судя по свежему лицу и отличному настроению, витус Умелец превосходно отдохнул и выспался. Проговорив полночи и съев принесённую еду, Сахем вновь растворился в тёмных коридорах Нижнего дворца. Та же самая история повторилась на третий и на четвёртый день.

Витус Умелец не сколько интересовался последними новостями из жизни высших сановников, а расспрашивал о жизни простых людей за пределами Утёса. Сахема интересовало буквально всё: во что одеваются простолюдины, что едят, где можно найти недорогой постоялый двор, сколько на рынке стоят хлеб, мясо, овчинные тулупы и валенки.

Кто бы мог подумать: пропасть между Великим Сахемом и простыми смертными до неприличия глубока. Такое впечатление, будто витус Умелец свалился с Итаги. О том, что творится под основанием Утёса, на улицах Тивницы, Великий Сахеме имеет весьма и весьма смутное представление. О себе, о планах выбраться из Утёса, витус Умелец не сказал ни слова. А спросить самому у Жуана не хватило смелости.

На пятый вечер витус Умелец, кряхтя от натуги, затащил в кабинет целую бухту толстой просмолённой верёвки.

- Фу-у-у! – шумно выдохнул витус Умелец, пинками заталкивая бухту под рабочий стол. – Ну и упарился же я. Сто лет на собственном горбу ничего тяжелее шубы не таскал.

Витус Умелец, плюхнувшись на стул, смахнул со лба капельки пота. Жуан, наконец-то набравшись мужества, поинтересовался:

- Витус, вы уже придумали, как тайно покинуть Утес?

- А, это, - витус Умелец ещё разок пнул бухту верёвки. – Я много думал, Амзон. Единственный способ тайно удрать из дворца – спуститься из твоего окошка на дорогу между Второй и Первой ступенями. Если повезёт, возьму преторианцев на испуг. Нужно только ночки потемней дождаться. Крюк в следующий раз принесу.

Откуда витус Умелец принёс верёвку и где собирается достать ещё и крюк – лучше не спрашивать. Впрочем, раньше Великий Сахем очень много думал о будущем. Все его планы были рассчитаны на десятки и сотни лет вперёд. Наверняка ещё в прошлой жизни, в какой-нибудь тайной кладовке, витус Умелец припас и верёвку и крюк. Жуан скосил глаза, бухта буквально пропитана пылью, не иначе лет двадцать до неё никто не дотрагивался.

- Да, кстати, - витус Умелец обернулся. – Амзон, достань мне каких-нибудь белил для лица: мел, краска, лучше всего актёрский грим. Простыни, нитки с иголками я уже раздобыл. Нож и ножницы не нужны.

- Как прикажите, витус, - стараясь скрыть удивление, ответил Жуан.

Зачем Сахему актёрский грим? Как и четыре раза до этого, витус Умелец долго и обстоятельно расспрашивал о жизни простых людей, а потом, подхватив корзинку с едой, ушёл.

На следующий день, начиная с полудня, погода совсем испортилась. Задул сильный западный ветер и повалил густой снег. Когда Жуан приоткрыл окошко, в кабинет тут же влетела целая стайка мелких колючих снежинок. Зато витус Умелец появился неожиданно рано.

- В общем так, - торопливо заговорил витус Умелец, едва Жуан закрыл за ним дверь. – Погода снаружи самое то. Ухожу сегодня же, сейчас.

От долгожданной новости отлегло на сердце. Таскать еду из дворцовой кухни становится всё сложнее и сложнее. Пока Вум, придворный повар, только смеётся, глядя, как Жуан с горкой нагружает корзинку хлебом, сыром и прочими припасами. Но очень скоро он начнёт задавать назойливые вопросы. Если через пару недель Сахем не покинет Утёс, то о его возвращении прознает вся без исключения прислуга, а там и до благородных дойдёт. Похоже, витус Умелец и сам это прекрасно понимает.

С собой, развернув объёмный сверток, Сахем принёс бронзовый крюк с двумя лапами, похожий на букву «Г», и великолепный тёплый плащ на меховой подкладке, который зачем-то витус Умелец грубо обшил белой тканью. На самом витусе аляповатая рубашка почти до пят, причём прямо поверх тёплой куртки того же цвета. Наспех сшитые рукава болтаются на руках, как свёрнутые в трубочку тряпки.

- Достал? – не оборачиваясь, спросил витус Умелец.

- Только мел. У меня было слишком мало времени, - извиняясь, ответил Жуан.

- Чёрт с ним, - тихо ругнулся витус Умелец. – Давай сюда. Раз нет ничего лучше, сойдёт и мел.

В маленькой деревянной коробочке витус Умелец тщательно размешал горсту мела кипячёной водой. Подцепив указательным пальцем немного белой кашицы, витус Умелец мазнул ею правую скулу.

- Ну как? Сойдёт? – витус Умелец повернулся боком.

Не дожидаясь ответа, витус Умелец быстро намазал лицо мелом. Теперь понятно, что именно задумал Сахем. Если он оденет обшитый белой тканью плащ, выбелит лицо и руки, то в потёмках, да ещё в метель, преторианцы возле ворот запросто примут его за приведение.

Необразованные простолюдины до жути суеверны. Горожане на все сто уверены, что витус Умелец самый настоящий колдун. Будто он по ночам летает вокруг Утёса и может одним взглядом разрубить человека на две аккуратные половинка. И много ещё всякой чуши в том же духе. Так почему бы Великому Сахему не явиться в качестве приведения самого себя?

- Теперь вас матушка родная не узнает, - заметил Жуан.

- Отлично, - витус Умелец бросил коробочку с разведённым мелом на ближайшую полку. – Быстро освобождай стол и открывай окно.

Жуан, выполняя приказ, быстро сложил листы бумаги в одну большую стопку и закинул их на полку. Для надёжности, чтобы ветер не разметал листы, придавил сверху тяжёлой книгой. Следом на полку переместились чернильница, песочница, перья и прочие принадлежности для письма. Наконец, с кряхтением взобравшись на стол, Жуан распахнул окошко. В кабинет тут же влетело целое облако снежинок.

Между тем витус Умелец аккуратно размотал бухту и разложил верёвку на полу ровными рядами. Один конец он привязал к бронзовому крючку.

- Отлично. В сторону, - приказал витус Умелец.

Сахем, намотав на левую руку несколько витков, резким взмахом выбросил свободный конец верёвки в открытое окошко. Приглядывая, чтобы витки не запутались, витус Умелец быстро выпустил наружу всю верёвку. Последним за подоконник зацепился двулапый крючок.

Связав плащ широким кольцом и запихнув коробочку с мелом в карман брюк, витус Умелец забрался на стол. Но, взявшись левой рукой за крюк, обернулся.

- Ну вот и всё, Амзон, - Сахем широко улыбнулся. – Большой мир ждёт меня. Пожелай мне удачи и держи крюк, чтобы не соскочил.

- Витус! – воскликнул Жуан. – Это же опасно. У вас за спиной пятидесятиметровая пропасть.

- Мне ли боятся смерти, Амзон, - витус Умелец печально улыбнулся. – Когда я спущусь, затяни верёвку обратно.

- А что мне с ней делать?

- Что хочешь, - бросил витус Умелец. – Можешь продать, сжечь, съесть – мне без разницы. Да, разрешаю тебе записать в истинную историю всё, что ты здесь увидел и чему стал свидетелем. Пусть потомки узнают, как Великий Сахем, через маленькое окошко в зимнюю ночь, убежал с Утёса, который сам же построил. Удачи.

На прощанье витус Умелец протянул руку. Жуан осторожно пожал её и едва не вскрикнул от боли. Великий Сахем, как самый настоящий воин, сжал кисть.

Витус Умелец ногами вперёд протиснулся в окошко и повис на веревке.

- Пока! – крикнул витус Умелец. – Как знать, может мы ещё свидимся!

Перебирая руками, витус Умелец быстро утонул в чёрной бездне за окошком. Жуан, выполняя приказ, старательно навалился обоими руками на бронзовый крюк. Верёвка ещё какое-то время елозила туда-сюда по ту сторону окошка, но вскоре успокоилась.

Для верности Жуан сосчитал в уме до пятидесяти и лишь после осторожно потянул толстую верёвку на себя. Крюк, получив слабину, тут же соскочил с каменного подоконника и едва не улетел в темноту. Буквально в последний момент Жуан успел схватить его за лапу и прижать к подоконнику.

К счастью, витус Умелец уже спустился на дорогу между ступенями, или, если к несчастью, сорвался. О втором лучше не думать. Жуан, налегая всем телом, кряхтя и проскальзывая на запорошенном снегом полу, потянул крюк с привязанной к нему верёвкой обратно в кабинет. Пятидесятиметровая верёвка весит до чёрта, а ему уже давно не двадцать лет.

С горем пополам, охая от сильной боли в спине, Жуан еле-еле затащил в кабинет все пятьдесят метров. Перекрученной чёрной змеёй толстая просмолённая верёвка наконец-то успокоилась на мокром полу. Жуан с преогромным облегчением захлопнул окошко. Злой ветер тут же перестал закидывать в кабинет охапки снежинок, но легче на душе не стало.

Кто бы мог подумать, Жуан, тяжело дыша, без сил плюхнулся на стул. Только что, собственными руками, помог единственному и неповторимому Великому Сахему сбежать с Утёса. Что же теперь будет с Вилурой? Через какие тяжкие испытания ей теперь предстоит пройти? До самого последнего момента в душе теплилась крошечная надежда, что витус Умелец одумается и вернётся на свой каменный трон. И тогда в стране вновь воцарятся мир и порядок. Но! Не судьба.

Глава 10. «Бегство с Утёса».

Это даже хорошо, что снаружи темно, валит снег и бесится ветер. Когда вокруг тебя одна свистящая муть, как-то не верится, что под ногами пятидесятиметровая бездна, узкая дорога вдоль Утёса и ещё пятьдесят метров. Саян, обхватив толстую верёвку руками и ногами, осторожно скользит во тьме на диком ветру. Тёплое пятно света из окошка быстро потускнело, задёрнулось белой рябью и пропало.

Прилипший к верёвке снег немного подтаял и тут же быстро застыл. Гудящие от холода ладони скользят по хрустящей корочке льда. Держаться трудно, зато спускаться легко. Ветер, зараза, раскачивает немилосердно. Саян то и дело скоблит плечами, локтями и коленями по каменному боку Утёса. Наконец ноги погрузились в маленький сугроб, ступни упёрлись в твёрдое основание.

Господи, неужели спустился? Саян с трудом отцепил руки от верёвки и сделал пару шагов вдоль стены. Левая ступня едва не поскользнулась на свободном конце. Метра три толстой верёвки лежит на дороге. Саян, скользя пальцами по каменному боку Утёса, пошёл вниз.

В снежной темноте ничего не видно. Без ориентира, без холодной громады Утёса под пальцами правой руки, можно запросто сбиться с пути. Да ещё ветер на пятидесятиметровой высоте словно зверь бешенный и очень голодный. Хорошо, что тёплый плащ по-прежнему обёрнут вокруг туловища, а то унесло бы к чёртовой матери.

Снег валит от души, но злой ветер тут же сдувает его с гладкого полотна дороги. Только возле самой стены намело маленькие сугробы, шагать легко, даже слишком. Саян, надвинув на глаза меховую шапку, движется на ощупь вперёд и только вперёд.

Наконец дорога пошла прямо, значит, он уже добрался до небольшой горизонтальной площадки на Первой ступени. Да и ветер уже не так настойчиво пытается насыпать пригоршни колючего снега за шиворот. Где-то здесь, Саян беспомощно оглянулся в чернильной темноте, должны быть ворота, а возле них часовой – первое серьёзное препятствие на пути в большой мир. Наконец где-то впереди замаячило мутное пятно света.

По правилам внутреннего распорядка при наступлении ненастной погоды всякое движение по дороге прекращается. Все ворота запираются, но возле каждой калитки должен гореть фонарь, а по близости должен находиться часовой. Так и есть – загораживая тусклый свет, впереди мелькнул размытый силуэт караульного преторианца.

Ну что же, пора разыграть представление. Несколько дней, что довелось проваляться на каменному полу в секретной комнате под Нижним дворцом, пришлось долго и мучительно соображать, как же выбраться с Утёса? Саян прокрутил в голове множество вариантов вплоть до самого фантастического: сшить из штор дельтаплан и спланировать на нём с Астрономической башни прямо на крыши Чёрного города. Но, прикинув собственные возможности и время, Саян решил сыграть на жуткой суеверности простых людей, да понадеяться на тёмную ночку и крепкую верёвку.

Главное, злой ветер перестал валить с ног. Саян развернул просторный плащ и закутался в него с головой. Сразу же стало теплее. Подбитый мехом капюшон укрыл многострадальную шею от ветра и снега. И последний штрих, Саян вытащил из кармана деревянную коробочку с разведённым мелом.

От холода белая кашица немного смёрзлась. Пришлось разминать её пальцами и растирать крошечные кусочки между ладонями. Хорошо, что ещё в тепле кабинета летописца догадался обмазать лицо. Ну, готов. Великий Создатель, подари творению своему крупицу своего божественного внимания. Не дай пролиться невинной крови. Саян, стараясь придать лицу выражение надменного величия, тяжёлой походкой двинулся на часового. Но преторианец сам испортил представление.

Заляпанный снегом фонарь едва-едва рассеивает тьму вокруг себя. Саян шагнул в мутный пятачок света, но… никого нет. Преторианца у ворот как будто ветром унесло. К счастью, недалеко.

Бряканье металла о металл сквозь вой ветра резануло по ушам. Часовой должен быть справа, Саян развернулся. Возле створки ворот торчит тёмная фигура в бараньем тулупе с высоко поднятым воротником. Ни рук, ни ног не видно. Преторианец стоит лицом к кирпичной стене и, во нарушитель, упирается в неё лбом.

Случай. Сама судьба преподнесла очень удобный случай. Нужно его ловить. Дар Создателя соскользнул с запястья прямо в раскрытую ладонь. Ещё миг и рука сжимает длинную дубинку – убить не убьёт, но мало не покажется. Саян шагнул к часовому. Дубинка смачно стукнула незадачливого преторианца точно по макушке.

Часовой, сдавлено охнув, сполз по стене и упал на спину. Саян быстро превратил дар Создателя обратно в браслет на правом запястье. Ну и для кого, спрашивается, написан караульный устав? Остаётся надеяться, что преторианец только оглушён.

Маленькая калитка в левой створке ворот должна быть где-то здесь. Саян, перешагнув через часового, озябшими ладонями нащупал толстый деревянный брусок, а мизинец упёрся в тонкий металлический штырь, ручку засова. Вой ветра совершенно заглушил скрип открываемой калитки. Саян, подобрав полы просторного плаща, перебрался через высокий порог. За спиной ветер с треском захлопнул маленькую калитку.

Первое серьёзное препятствие пройдено, впереди ещё одно самое сложное. Дорога вновь пошла под уклон. Главное, не скакать от радости, не мчаться со всех ног вперёд сломя голову. Сделав несколько шагов вправо, Саян нащупал каменный бок Утёса. Осторожно переставляя ноги, скользя кончиками пальцев по холодной скале, Саян двинулся вперёд, до земли осталось каких-то сорок метров.

Шаг за шагом, шаг за шагом. Ветер, словно чувствуя, что добыча ускользает, ревёт ещё громче. Но вот дорога под ногами вновь пошла прямо. Саян улыбнулся. Он всё таки спустился с Утёса. Но это ещё не всё.

Отпускать путеводную стену Утёса ещё рано. Нужно двигаться вдоль неё дальше, пока не упрешься лбом в основание Четвёртой ступени, где две стены расходятся под прямым углом. С каждым шагом противный ветер всё менее и менее настойчиво толкает в спину, зато всё больше и больше заворачивается снежными вихрями. Вот уже ноги вязнут в снежных наносах.

Как и следовало ожидать, в углу между стенами злой ветер вертится словно веретено в руках опытной прядильщицы, не разносит снег, а, наоборот, трамбует его в одну большую кучу. Ноги по самые сапоги увязли в сугробе. Проклятье, Саян остановился. Всё же придётся отпустить путеводный бок Утёса и двинуться по кромке плотной снежной кучи.

Шаг, ещё шаг. Сердце сжимается в предчувствии самого страшного. Площадь между нижними укрепления и громадой Утёса достаточно просторная, чтобы сбиться с пути, заплутать и замёрзнуть. Но, к счастью, левая рука наткнулась на невидимую в темноте стену. Саян облегчённо выдохнул: не сбился, не заплутал, а вышел к основанию Четвёртой ступени. Но впереди остался самый сложный участок пути.

Пусть последний раз довелось бывать в крепости больше десяти лет назад, но её план прочно сидит в голове. Ещё бы – сам строил. Если двигаться точно по основанию Четвёртой ступени, то через несколько сот метров можно выйти к внешней стене. Потом повернуть направо и ещё метров через сто будет большая деревянная клетка Зоны досмотра, что построена возле Центральных ворот.

В теории просто, но на практике придётся шагать в полной темноте, без малейшей опоры для глаз и рук. Не дай бог заплутать и пуститься в бесконечное блуждание по кругу.

Основание Четвёртой ступени плавно пошло в сторону, Саян остановился. Сердце бешено стучит. На улице мороз, он от волнения аж вспотел.

- Великий Создатель, - тихо зашептал Саян. – Если ты хочешь, чтобы я ушёл в большой мир, помоги.

Сжав кулаки, отпустив путеводный бок Утёса, Саян шагнул вперёд. Ветер и тьма. Ветер и тьма. Только хлёсткие пригоршни снега прямо в лицо. Лишь бы, лишь бы не потерять направление. Шаг, десять. Минута, час. Саян, стараясь идти прямо, упорно продирается сквозь метель. Ну где же эта чёртова стена?

В голову закралась пугливая мысль: а вдруг уже заплутал? А вдруг уже идёшь не ко внешней крепостной стене, а как раз топаешь вдоль неё? Саян до боли, до скрипа, стиснул зубы. Или лучше было остаться на Утёсе? Снова размахивать совиный скипетром и бухать не просыхая?

Удар! Саян едва удержался на ногах. Плечо болит, словно молотобоец саданул по нему тяжёлой кувалдой. Боль разом вымела из головы панические мысли. Но, это же, Саян пошарил руками. Пальцы нащупали холодные, но такие приятные кирпичи. Это же внешняя крепостная стена! В потёмках он чуть сбился с пути, развернулся ровно настолько, чтобы со всего размаху врезаться в стену правым плечом. Но это ерунда. Самый сложный и опасный участок пути остался за спиной.

Теперь даже слепой не заблудится. Саян, повернув направо, скользя пальцами по шершавым кирпичам, двинулся в сторону Центральных ворот, к последнему препятствию перед выходом на свободу, в большой мир. Ворота обязательно должны быть где-то там, впереди.

Удар! От неожиданности Саян плюхнулся на землю.

Что это было? Саян, встав на ноги, осторожно пощупал руками – холодные шершавые кирпичи, впереди ещё одна стена, но откуда?

- Господи, - тихо выдохнул Саян.

Видать, злой ветер начисто выдул мозги. Иначе как можно было забыть о башнях. Если сама крепостная стена плавно изгибается вокруг Утёса, то башни торчат на ней, словно толстые квадратные бусы на толстой верёвке. Ладно, делать нечего, Саян обошёл башню и двинулся дальше. После слепого спуска с Утёса, под порывами злого ветра и страха перед бездной по ту сторону узкой дороги, путешествие вдоль внешней стены кажется детской прогулкой. Очередная башня, Саян вовремя остановился, не застала врасплох.

Обходя башню, пальцы наконец-то нащупали шершавые торцы брёвен. Угол! Угол проходной, небольшого деревянного домика возле Центральных ворот, где находится караул. Дошёл, Саян едва удержался, чтобы не расцеловать холодные брёвна.

Перебирая руками, Саян прошёл вдоль небольшого сруба. Под пальцами прошла дверь, вход в караульное помещение, и ещё одна дверь, сквозной проход в Зону досмотра. Второй угол проходной, третий и, наконец-то вертикальные брёвна Зоны досмотра.

В темноте, под тёмной громадой надвратной башни, еле заметное мерцание. Во истину, свет в конце туннеля. Там, возле Центральных ворот, как и на Первой ступени, висит фонарь и стоит часовой, но в Зону досмотра ещё нужно попасть.

Если бы знать, что однажды придётся убегать из собственного дворца, то не стал бы городить столь строгие меры безопасности. Зона досмотра представляет из себя высокую деревянную клетку возле выхода из-под надвратной башни. Прежде, чем телеги, кареты и всадники получат разрешение проехать во внутрь, караульные преторианцы тщательно проверяют их. Лишь после ещё один караульный открывает ворота Зоны досмотра.

Легче всего было бы перерезать запоры на деревянных воротах. Но тогда хлопки и удары створок о прутья слишком быстро привлекут внимание караульных. Вдруг ещё с обходом пойдут. Они должны, они обязаны. Саян, не останавливаясь, прошёл мимо ворот. Второй способ несколько более сложный, зато преторианцы ещё не скоро поймут, что кто-то тайком проник в Зону досмотра.

Ласковый, притягательный огонёк скрылся из виду. Воющая холодная тьма вновь обступила со всех сторон. Саян остановился на противоположной стороне Зоны досмотра.

Саян ощупал тонкое вертикальное бревно внешней ограды Зоны досмотра. Просто так его не выломать, щели между брёвнами настолько узкие, что протиснуться сможет только пятилетний ребёнок. Ничего страшного, вполне предвидимая сложность.

Пять сотен лет – вполне достаточный срок, чтобы научиться манипулировать даром Создателя с ловкостью ярмарочного фокусника. Когда-то давно получались только законченные вещи, например пила, нож, катана. Но с годами Саян освоил гораздо более сложные приёмы и трюки, например, перекусывание прутьев, веток и целых брёвен. Правда, ещё ни разу не довелось исполнять их в полной темноте, да ещё под аккомпанемент злой метели.

Саян поднёс правое запястье с даром Создателя к вертикальному бревну. Ладонь на колючем ветру безбожно мёрзнет, но древесина на ощупь несколько теплее кирпича. Мысленное усилие: массивный тёмно-синий браслет плавно стёк с запястья и обхватил вертикальное бревно тонким кольцом. А теперь самое простое: дар Создателя превратился в очень тонкий блин.

Сквозь вой метели донёсся треск раздираемой древесины. Вместо тонкого обруча, руки нащупали острые края выпирающего из вертикального бревна диска. Не порезаться бы. Мысленный приказ: дар Создателя вновь стёк на правое запястье и превратился в массивный браслет. Готово! Саян, упираясь руками и ногами, сдвинул пруток на жалкие полсантиметра. Получилось! Значит вертикальное бревно и в самом деле перекушено. Теперь повторить операцию на метр выше первого среза.

Не прошло и минуты, как Саян легко вытолкнул во внутрь Зоны досмотра кусок бревна в метр длинной. Правда, чтобы протиснуться через дыру вновь пришлось снять плащ и даже куртку. Грудь, спину и плечи тут же обдало холодом. Чертыхаясь, Саян пролез сквозь узкую дыру.

Напоследок, быстро одев куртку и плащ, Саян аккуратно поставил на место вырезанный кусок. Внешне деревянная клетка Зоны досмотра выглядит целой. Пройдёт немало времени, прежде чем какой-нибудь дотошный преторианец заметит пару тонких срезов. Впереди осталось последние испытание.

Его величество случай любит помогать отчаянным, но не более раза подряд. Центральные ворота огораживают Утёс от внешнего мира. Часовые возле них всегда начеку. Это не ступени Утёса, где преторианец на часах больше мифических преступников или бунтовщиков боится проверяющего офицера. Не стоит надеяться, что и здесь караульный преторианец будет стоят лицом к стене.

Снаружи по-прежнему воет ветер, но в проходе под надвратной башней относительно спокойно. Возле входа намело небольшой сугроб, зато у запертых ворот почти штиль. Фонарь на стене освещает калитку и округлые своды под башней.

Была не была! Саян, придерживая плащ обоими руками, двинулся прямо на часового. Все мысли прочь! Все сомнения прочь! Сейчас он призрак Великого Сахема, который явился одинокому преторианцу по среди вьюжной ночи.

Саян, ступая величественно и неторопливо, выплыл из темноты. Языками потустороннего дыма из-за спины вылетели струи мелкого сыпучего снега. Полы просторного плаща таинственно заколыхались.

Часовой возле фонаря совсем не по уставу подпирает стену спиной. Высокий воротник бараньего тулупа поднят, руки в карманах, ножны меча, висящего на широком поясе, покрылись инеем. Кажется, будто часовой спит, но нет. Едва Саян приблизился к освещённому пяточку, как часовой отделился от стены и сиплым, но громки голосом, скомандовал:

- Стой! Кто идёт!

Саян не ответил. Нужно играть роль до конца, призраки не очень-то разговорчивые ребята. Шаг. Второй. Часовой демонстративно ухватился за рукоятку меча. Саян, продолжая молчать, остановился и пристально уставился на часового.

- Ты кто? – неуверенно протянул часовой.

Пришелец из ночной тьмы ведёт себя необычно: молчит, пристально смотрит, к тому же бел, как снег. Часовой, суетливо поглядывая по сторонам, шагнул назад.

- Великий Создатель, - тихо залепетал часовой. – Витус. Вы – вернулись?

То, что нужно. Ломиться напролом ни в коем случае нельзя. Иначе тренированный воин начнёт действовать, а не думать. Для начала он должен узнать Великого Сахема и испугаться.

- Ооткро-о-ойй, - медленно, потусторонним голосом, протянул Саян и плавным движением руки показал на запертую калитку.

- Но… Витус, - вяло возразил преторианец.

Саян вновь пристально уставился на часового. Преторианец покрылся испариной, но всё ещё держится. Хорошо, что у него не хватило ума поднять тревогу и свиснуть на подмогу товарищей.

Саян плавно и очень медленно протянул в сторону часового правую руку. Из-под широкого рукава вытянулась острая тёмно-синяя полоска. Саян, мастерски манипулируя даром Создателя, направил тонкий клинок прямо к горлу часового. Холодное остриё коснулось подбородка преторианца и остановилась.

Приём безотказный, развязывает языки и выбивает из простых смертных последние сомнения.

- Ооткрой-о-ойй, - ещё болеё выразительно потребовал Саян.

- Да, да, витус.

Часовой сорвался с места и подскочил к запертой калитке. Тяжёлый засов в момент улетел в сторону. Маленькая дверца с визгом распахнулась. Фонарь на стене качнулся, свет и тень на миг перемещались. Саян, стараясь ступать как можно более плавно, двинулся к раскрытой калитке. Преторианец тут же отскочил в сторону.

Ветер из распахнутой калитке широко раздул полы плаща. Саян едва не зацепился за косяки. Но, обошлось. Центральные ворота, а вместе с ними крепостная стена и Утёс, остались позади, но представление ещё не закончилось. Саян, не оглядываясь, двинулся вниз по спуску. Потустороннему существу нет никакого дела до каких-то там смертных. За спиной с грохотом захлопнулась калитка, засов с треском встал на место. Преторианец не стал испытывать судьбу и поспешил закрыть за призраком дверь.

Саян шумно выдохнул. От дикого напряжения шея и плечи гудят. Чертовски трудно сохранять каменное выражение на лице, когда сердце от бешенного напряжения готово разорваться на тысячу мелких осколков. Саян, боясь поверить в удачу, оглянулся. Калитка плотно заперта, ни щёлочки, ни дырки, но расслабляться ещё рано.

Часовой в любой момент может очухаться и осознать, кого видел и что натворил. И тогда, позвав на помощь товарищей по караулу, рискнёт вновь открыть калитку и высунуть нос наружу. Нужно срочно спрятаться.

Мало кто из горожан знает, что уровень площади перед Утёсом на два метра выше, чем Белый город. Исполинская скала стоит на широком овальном столе. Крепостная стена вокруг Утёса построена как раз по внешнему периметру природного стола, кирпичная кладка скрывает его края. Проход под надвратной башней немного наклонён, но всё равно на целый метр не дотягивает до уровня земли в Белом городе.

Широкий подъёмный мост не только наглухо перекрывает проход под надвратной башней, а ещё служит дополнительным мостиком, чтобы не пришлось преодолевать через чур высокий порог и затаскивать телеги. Но сейчас мост опущен. Как раз под ним осталось небольшое пространство.

Саян торопливо добрался до края моста и спрыгнул на землю. Сильный ветер сдул практически весь снег на площади перед крепостью, щель под мостом почти пустая. Саян, упав плашмя на ледяную землю, полез под основание моста. Противный ветер раздувает полы плаща, спину и ягодицы обдало холодом. Подбородок упёрся в горсть снега. Саян, едва расправив плащ, закатился по глубже, пока плечи не упёрлись в нижнее основание моста.

Вовремя! Сверху хлопнула калитка и зазвучала голоса.

- А ты уверен, Ядаал? – спросил насмешливый голос. – Может ты просто заснул на посту?

- Уверен, - ответил Ядаал, но не слишком уверенно. – Я не только видел Великого Сахема, а ещё открыл ему калитку.

- И пропуск не потребовал. И про устав забыл. Со страху, наверно.

- Великому Сахему пропуск не нужен, - возразил Ядаал. – Ты, лучше, калитку держи. Я вокруг с фонарём пробегу, следы гляну.

Саян по глубже натянул на голову капюшон. Ещё бы в груду снега превратиться для верности.

Преторианец по имени Ядаал спустился по подъёмному мосту. Сквозь толстые доски отлично слышны его шаги. Второй преторианец остался возле калитки.

Саян, боясь пошевелиться, бревном лежит под мостом. Левая щека упёрлась в мёрзлую землю и онемела от холода. Но, не смотря ни на что, самодовольная улыбка победителя растягивает губы.

Интересное дело, до жути интересное: Великий Сахем, бессмертный и бессменный правитель Вилуры, словно вор, прячется от собственных гвардейцев студёной зимней ночью под мостом. Абсурд и комизм ситуации дошёл ещё наверху, в секретных проходах под Нижним дворцом. Тогда, целых пять дней, он и в самом деле жил как вор. Выбирался из тайного убежища поздно вечером, словно мышь крался по тихим коридора и удирал, едва заслышав вдалеке шаги. Несколько раз слуги всё же замечали его, тогда и пришлось первый раз сыграть роль призрака самого себя. Но один особо смелый, или глупый, слуга всё же рванул следом.

Даже сейчас, под холодным мостом, смешно вспоминать, как едва успел заскочить в комнату со входом в секретный проход. Точно так же, как и в домике на вершине Утёса, потайной люк запрятан в платяном шкафу. Едва успел залезть в квадратную дыру и закрыть за собой фальшивое дно, как слуга с треском ввалился в комнату.

Вот, ведь, настырный. Слуга не просто посветил свечой по углам, так ещё залез под кровать и не поленился заглянуть в платяной шкаф.

Было дело, была масса эмоций. Особенно, когда стоял под фальшивым дном, слушал словесные упражнения слуги и видел, как сквозь узкие щели едва пробивается свет от восковой свечи.

По подъёмному мосту вновь загрохотали шаги.

- Ну что, Ядаал, нашёл кого-нибудь? – голос преторианца у калитки сочится сарказмом.

- Никого не нашёл, - сердито признался Ядаал. – Кругом обежал, даже следы на снегу смотрел по краю площади. Не видно ничего. Ветер, зараза, подчистую замёл.

- Ну ничего, - примирительно произнёс второй преторианец. – Так и быть, дуй на проходную. Я за тебя подежурю. Вдруг Великий Сахем обратно пойдёт.

- Да ну тебя, - буркнул Ядаал.

Шаги над головой стихли, калитка захлопнулась. На всякий случай Саян сосчитал в уме до двадцати, а потом ещё до тридцати и лишь после полез вон из-под моста. Ещё минут пять, и воспаление лёгких обеспечено.

Снаружи по-прежнему темно, ветер и колючий снег прямо в лицо. Бррр! Саян поёжился. Противно как. А теперь нужно срочно убираться подальше от Утёса, слишком много преторианцев знает Великого Сахема в лицо.

От кромки подъёмного моста до стены ближайшего дома не меньше, чем от громады Утёса до внешней крепостной стены. Не заблудиться бы. Саян, ничего не видя перед собой, упорно шагает вперёд и только вперёд сквозь снег и ветер. Изредка носки сапог срезают мелкие барханчики снега.

Самое главное – не останавливаться. Саян, потеряв всякое представление о времени, словно восставший мертвец, ушёл бродить по ночному городу. Ломиться в чей-либо дом бесполезно. Это же Белый город, где живут богатые благородные. Сторож сначала двинет дубиной по башке и лишь после будет разбираться, кого это Хессан на ночь глядя принёс. Лишь бы только не поддастся дьявольскому искушению найти укромный закуток и присесть прямо на снег. Тогда точно смерть. Пока идёшь, двигаешься, шевелишься, значит ещё есть шанс дожить до утра.

Натыкаясь в темноте на стены и сугробы, обходя ограды, дома, ворота, Саян упорно бредёт по улицам Белого города. Кажется, будто город давным-давно вымер. Вокруг ни души, ни звука человеческого голоса, ни лучика света. Только тьма, холод, снег и воющий ветер. Только не садиться. Только не садиться.

Разрабатывая план побега в тиши и темноте тайной комнаты под Нижнем дворцом даже не подозревал, как трудно будет дожить до утра. Саян, пошатываясь словно пьяный, обогнул очередной сугроб. Хорошо, что хватило ума натянуть на себя по больше одежды. А вот о чём напрочь забыл, так это об еде. Впрочем, от холода зуб на зуб не попадает. Только не садиться. Только не садиться.

Наверно именно в эту ночь Великий Создатель всё же глянул вниз, на грешную землю, и, среди засыпанных снегом улиц большого города, узрел маленькую сгорбленную фигурку продрогшего человека. Быстрей всего, Великий Создатель узнал в ней своё особое творение. Так, а может и нет, но, Саян остановился возле бог знает какого угла, ветер уже не так свирепо дует в лицо, и уже не так высоко задирает полы плаща.

Метель пошла на спад. Спустя какое-то время ветер окончательно стих и перестал бросать в лицо пригоршни колючего снега. Пусть на улицах Белого города по-прежнему темно, небо наглухо затянуто плотными свинцовыми тучами, но в воздухе уже витает запах наступающего утра.

Город уже не кажется мёртвым и всеми покинутым. То тут, то там раздаётся скрип открываемых дверей и приглушённые голоса. На другом конце улицы, Саян остановился возле высокого забора, из кованых ворот вышел дворник в тулупе, с лопатой и ярким фонарём.

Откуда-то слева потянуло дымком и свежим хлебом. Саян с трудом сглотнул. Желудок судорожно сжался, а к горлу подступил горький ком. Старясь не дышать, не пить наполненный обворожительным запахом воздух, Саян двинулся прочь и от дворника с широкой лопатой и от запаха невероятно вкусного свежего хлеба.

Светает. Из темноты, будто просыпаясь, проступают контуры домов, высокие заборы и засыпанные снегом улицы.

Пока окончательно не рассветёт ворота фортов не откроют. Таков порядок, сам когда-то установил. Но для начала нужно добраться до Западного или Восточного форта. Саян огляделся. Блуждая целую ночь в темноте, мыкаясь от дома к дому, забрёл неведомо куда. Квартал абсолютно незнакомый. К тому же, последние десять он лет прожил в Охотничьем дворце практически безвылазно. Бредя наугад, Саян вышел ко внешней крепостной стене.

Наконец рассвело достаточно, чтобы поверх крыш богатых домов можно разглядеть Утёс. Саян уставился в далёкий размытый силуэт. Кажется, это Нижний дворец, а чуть ниже Третья ступень. Значить ночь и метел занесли его в юго-восточную часть Белого города. Если идти всё время влево, то можно будет выйти к Западному форту.

Плутая по узким улочкам, пройдя несколько кварталов, Саян вышел на Мкад, широкую улицу, которая огромным овалом огибает Утёс. Ну теперь точно ясно куда идти. С трудом перебирая ногами, Саян наконец-то вышел к Западному форту.

Широкая дорога пронизывает форт насквозь. Две пары ворот надёжно перекрывают её в ночное время и в случае опасности. Как раз вовремя, Саян вышел на маленький пятачок перед фортом. Караульные преторианцы уже раздвинули створки обоих ворот и теперь, лениво переругиваясь, разгребают снег. Саян, стараясь не показывать лицо, прошёл через Западный форт, пересёк маленький мостик над Выходным каналом и, наконец-то, вышел в Чёрный город.

Если бы Великий Создатель ещё в самую первую ночь после воскрешения помог бы сбежать с Утёса, то Саян непременно покинул бы Тивницу и ушёл куда-нибудь далеко, далеко на восток, возможно даже к Становому хребту. Но придворный летописец рассказал много чего интересного о подковёрной борьбе, что развернулась вокруг каменного трона и совиного скипетра. Любопытство взяло вверх, именно по этой причине Саян всё же решил остаться в Тивнице и узнать, у кого же хватить ума и силы занять его место. Но только не в Белом городе.

Слишком много благородных знает Великого Сахема в лицо. То ли дело Чёрный город, кварталы простолюдинов, которые никогда не бывали за Центральными воротами у подножия Утёса.

Утус Жуан подсказал небольшой и недорогой постоялый двор недалеко от Западных ворот. Если верить придворному летописцу, то найти его будет совсем несложно. И действительно, Саян, едва дойдя до последнего перекрёстка перед Западными воротами, заметил широкий двухэтажный дом. Над входом вывеска «Пивная кружка». Надпись немного облезла и полиняла. Буква «П» завалилась набок, словно уже отведала пивка. Рядом на толстой балке висит огромная пивная кружка, вырезанная из цельного бревна. Словно тонкая плёнка пены, поверх кружки лежит слой снега. Крыльцо уже расчищено. Саян, толкнув скрипучую дверь, вошёл во внутрь.

Тепло, долгожданное тепло. Щёки приятно защипало. После стольких часов блуждания по ночному холоду руки и лицо буквально впитывают благословленные частички тепла. Просторный зал тускло освещён масляными лампами. Лёгкий стук тарелок и тихий гул голосов. Несколько ранних посетителей в расстёгнутых полушубках и тёплых кафтанах сидят за длинными столами.

А запахи. Какие же здесь божественные запахи. Саян шумно потянул носом. Картошка, хлеб, жаренное мясо. Саян сжал кулаки и спрятал их в карман плаща. А то недолго вырвать прямо из рта молодого здорового парня по близости аппетитную горбушку. Саян прошёл в глубь заведения и присел за свободный столик возле барной стойки. К нему тут же подошла служанка, немолодая женина в длинном платье и сером переднике. Из-под повязанного на голове платка выбиваются седые прядки.

- Угора, - дрожа от нетерпения, произнёс Саян. – Я шёл всю ночь и очень, очень проголодался. Что у вас там есть? Несите быстрей.

- Гречневая каша, молоко, хлеб и сыр вас устроят?

- Вполне, - Саян энергично кивнул.

Служанка, загадочно улыбаясь, ушла, но быстро вернулась. На столе, как по волшебству, появились большая миска с восхитительной гречневой кашей, кувшин с молоком, ломоть чёрного хлеба и кусок сыра. Последней на столешницу служанка положила простую деревянную ложку. Судя по отполированной до блеска рукоятке, ей пользуются очень и очень часто. Но, Саян судорожно схватил ломоть хлеба, сейчас не до личной гигиены. Наконец, плюнув на столовый этикет, Саян отправил в рот первую ложку обжигающей гречневой каши.

Не так давно, чаще всего от нечего делать, Саян, бывало, заделывался капризным гурманом. Уж как изводил поваров, уж что ему только не готовили. Рис, который нужно вести с далёкого юга, с жареной камбалой под томатным соусом, которая водится в море Дебар на том же далёком юге, самое простое, что ему подавали по утру после бурной пирушки. Зато сейчас, Саян глотнул прохладного молоко прямо из кувшина, он готов признать стряпчего «Пивной кружки» самым искусным кулинаром Вилуры и назначить ему пожизненную пенсию в тридцать полновесных серебряных виртов каждый месяц.

Сыр, каша, хлеб, молоко ухают в желудок лишь на доли секунды задерживаясь во рту. Вкусно. Невероятно вкусно, как бывает лишь после очень долгого и строго поста. Ну или холодной ночи на ногах.

Наконец, забросив в рот последний кусочек сыра и облизав ложку, Саян откинулся на спинку стула. Довольный желудок с наслаждением принялся за долгожданную работу. Саян расстегнул плащ, в дикой спешке совершенно забыл его снять. Тепло и сытость окончательно разморили. Руки отяжелели, веки то и дело скатываются на глаза, а ноги наотрез отказались брать на себя тяжесть накормленного обильным завтраком тела. Саян энергично тряхнул головой. Ещё только не хватает вырубиться прямо в общем зале за столом.

Саян, подняв правую руку над головой, слабо шевельнул пальцами. Возле столика тут же появилась служанка.

- Как вам наша едва? – служанка льстиво улыбнулась.

- Великолепно, - Саян сытно рыгнул. – Сколько с меня.

- Три медных вирта, - тут же ответила служанка.

- Уважаемая, - лениво протянул Саян. – Я, конечно, слышал о диких ценах в Тивнице, но чтобы настолько. Но я готов заплатить вам целых три медных вирта, если заодно вы предоставите мне отдельную комнату для отдыха. Я чёртовски устал.

Служанка на секунду задумалась.

- Хорошо, витус, будет вам отдельная комната.

- Совсем другое дело, - Саян выложил на стол три монеты.

- Прошу вас следовать за мной, витус, - служанка быстро схватила деньги.

Саян с трудом выбрался из-за стола. Деревянный стул с треском опрокинулся на пол. Подъём на второй этаж показался длиннее дороги на Утёс. Хвала Создателю, обещанная комната нашлась рядом с лестницей. Служанка почему-то покраснела, когда показал рукой на дверь, но Саян не обратил внимания.

Комнату можно смело назвать эконом классом: узкий пенал с мутным оконцем, лежанка с голым матрасом и подушка их мешковины. Зато здесь тепло и нет храпящих на разные голоса соседей под боком. Как рассказал утус Жуан, если у постояльцев совсем туго с деньгами, то им приходится довольствоваться трёхэтажными нарами в большой общей комнате. А там и обворовать могут, и клопами поделиться.

Саян с шумом ввалился в комнату. Носки сапог с треском задели низкий порог. Захлопнув дверь и машинально задвинув засов, даже забыл поблагодарить служанку за предоставленный ночлег. Действуя в полумраке, Саян добрел до лежанки и плюхнулся на старый хрустящий матрас. Единственное, на что ещё хватило ума и сил – скинуть сапоги, снять пояс и запихать под подушку кошельки с деньгами. Одеяло в перечень удобств не входит. Саян укрылся плащом и уснул прежде, чем голова коснулась набитой соломой подушки.

Спал Саян долго и крепко. Сон не потревожили ни многочисленные шаги по скрипучей лестнице, ни громкие голоса в коридоре, ни даже драка с битьём посуды и матерной руганью в соседней комнате за тонкой перегородкой. Никто и ничто не могли помещать ему.

Ближе к вечеру, когда гул голосов в общем зале достиг апогея, Саян проснулся. Но не громкие разговоры разбудили его, а настойчивые позывы посетить уборную буквально вытолкнули из объятий благодатного сна. Саян, пошарив руками в темноте, нашёл сапоги и ремень. Не забыв про кошельки, накинув на плечи плащ, Саян вышел в коридор.

По обычаю постоялых дворов туалет находится на первом этаже рядом с общим залом. Саян, справив все дела, но так и не найдя, где можно было бы помыть руки, отправился в общий зал. Тело неплохо отдохнуло и с утроенной силой потребовало пропитания.

На улице давно стемнело. На постоялый двор, отметить завершение трудового дня, пришло много народу. Все столы и столики заняты, пришлось довольствоваться свободный местом рядом с подозрительным типом с тонкими холёными ручками, одетым в простенькую телогрейку.

На этот раз служанку пришлось ждать значительно дольше. Саян только зря щёлкал пальцами, подзывая хоть кого-нибудь из обслуги. Только минут через десять к нему подошла та же немолодая служанка в длинном платье и сером переднике. Судя по её усталому лицу, она работала целый день.

- Угора, жаренная картошка у вас есть?

- К сожалению, нет. Только варёная, - ответила служанка.

- Ладно, давайте варёную, - Саян махнул рукой, - только побыстрей и побольше. Ещё хлеба, сыр мне ваш очень понравился и пару кружек пива, если оно у вас не слишком плохое.

- Что вы, витус, - служанка притворно обиделась. – Самое лучшее на нашей улице.

- Хорошо, несите, - улыбнулся Саян.

Сосед по столику с интересом крутит глазками и медленно потягивает пиво из большой кружки. С такой скоростью он ещё не скоро допьёт свое пиво и доест толстую сосиску на обкусанном куске хлеба.

Немолодая служанка может быть и устала за длинный рабочий день, но сноровку не потеряла. Не прошло и двух минут как она принесла заказ на большом деревянном подносе.

Саян без прежней торопливой прожорливости с наслаждением закинул первый в рот тёпленький клубень. На самом деле стряпчий «Пивной кружки» не самый лучший в мире кулинар. Он не стоит пожизненной пенсии даже в один серебряный вирт. Но сыр действительно отличный, плотный, в меру просоленный.

- Сыграет, витус? – сосед по столику вытащил из кармана изрядно потрёпанную и засаленную колоду карт.

Саян, не переставая жевать, глянул на соседа по столику. Щёки на удивление гладко выбриты, а вот глаза лживые, зрачки так и бегают из стороны в сторону. Карточный шулер, как ни сложно догадаться. Причем шулёр мелкий, если и умеет кого обыгрывать, так это пьяных крестьян и ремесленников.

- Так сыграем? Витус, - настойчиво предложил сосед. – Для начала по восьмушке.

Саян едва не поперхнулся кисленьким пивом. Сосед по столику во второй раз обратился на витус. Неужели узнал? Саян резко поставил кружку на стол. А! Ну да.

- Уважаемый, - вежливо произнес Саян. – Никакой я не витус. Мои родители простые работяги, ни разу не благородные, к сожалению. А этот чудный плащ, который обманул и тебя и служанку, я получил за хорошую службу от нашего вехаста. Денег у меня ровно столько, чтобы заплатить за этот ужин, ночлег и, дай бог, завтрашний завтрак. Если до следующего полудня я не найду работу, то ужинать мне будет нечем.

- Тогда тем более давай сыграем, - мелкий шулер льстиво улыбнулся. – Вдруг выиграешь.

Саян снова взялся за варёную картошку. Точно мелкий шулер. Раз уж не получилось развести витуса на деньги, так хотя бы выиграть добротный плащ деревенского туса. Саян, подняв правую руку, щёлкнул пальцами.

- Угора, никакой я не витус, а такой же, как и вы простолюдин, - быстро произнёс Саян. – Вот вам за великолепный ужин и плата ещё на ночь. Надеюсь, хватит?

- Вполне, утус, - служанка сгребла медные вирты.

По кислой мине на её лице легко догадаться, что служанке очень хотелось, чтобы Саян оказался самым настоящим благородным, щедрым и расточительным.

Полный желудок вновь потянул в сон, Саян широко зевнул. До сих пор сказывается проведённая на ногах вьюжная ночь. Хорошо, что не простыл и не заболел чем по хуже. Саян, предусмотрительно заглянув в туалет, снова прилёг на лежанку в тёмной комнате. Как и в первый раз совершено забыл прихватить какой-нибудь свет. Да и бог с ним.

Глава 11. «Мастер оружейник».

Как и накануне вечером Саяна разбудили не жиденькие лучики света через мутное окошко, не стук в дверь напротив, а настойчивые позывы сбегать в туалет. В общем зале народу совсем немного. Новый день уже начался, большая часть постоянных клиентов уже позавтракала.

Саян, присев за столик недалеко от входа, быстро перекусил. Хорошая обильная едва и почти сутки крепкого сна освежили его. После последней ложки овсяной каши больше не тянет на боковую. Наоборот – душа жаждет действий. Саян, заплатив служанке медный вирт, покинул постоялый двор.

На улице погода благодать. После тёплого вонючего зала свежий морозный воздух приятно холодит руки и лицо. Ни снежинки, ни ветерка. На небе редкие тучки и яркая Гепола. Гужевой проспект старательно почищен, дорожки вдоль домов подметены, а сами дома в белом одеянии похожи на игрушки.

В разгар рабочего дня пешеходов на улице немного. Только по широкой дороге в обе стороны грохочут и скрипят многочисленные телеги, повозки и редкие крытые экипажа. Гужевой проспект – одна из главных транспортных магистралей Тивницы. От порога «Пивной кружки» отлично видно, как через Западные ворота выруливает очередная телега, доверху гружённая огромными вязанками хвороста. Саян, широко улыбаясь наступившему дню, повернул налево и пошёл куда глаза глядят.

Вчера вечером он не стал пытать судьбу не из-за нехватки денег. С этим как раз проблем нет. Во внутреннем кармане куртки в трёх плотно набитых кошельках виртов столько, что хватит купить «Пивную кружку» и добротный деревянный домик рядом с ней. Но обзаводиться постоялым двором ни к чему. Новоявленный собственник мигом привлечёт совершенно ненужное внимание. Лучше быть скромнее.

Ещё до побега с Утёса Саян решил пристроиться к какому-нибудь ремесленнику подмастерьем или учеником. Физическая работа совершенно не пугает его, хотя за последние три сотни лет ничего тяжелее палочки для письма, бокала с вином или женских трусиков поднимать не приходилось. Но смерть и воскрешение каждый раз знаменуют очень серьёзную внутреннюю метаморфозу.

Да, в памяти до сих пор прочно сидят воспоминания о бесконечных кутежах и самодурстве. Особенно та юная красотка, которую так и не довелось использовать по назначению. Но теперь Саян чувствует себя так, словно и в самом деле он простой деревенский парень, который пришёл в Тивницу, в огромный столичный город, в поисках удачи и богатства. Пьянки, гулянки и льстивые морды на каждом углу Охотничьего дворца как будто были не с ним, а с кем-то другим. Пусть и с очень хорошо знакомым человеком, но всё равно не с ним.

Может быть именно по этой причине Великий Создатель всё же позволяет им иногда умирать. Пусть не от старости, так от болезней, голода, кинжала и яда. Ведь у них троих даже малейшие царапины заживают ни чуть не быстрее, чем у простых смертных. А то ведь будь у него косточки по крепче, то не было бы никакого зрелищного преставления с огромным тёмно-синим шаром, с яркой вспышкой и сгинувшего в никуда куском леса.

С каждого нового воскрешения действительно начинается новая жизнь. Тогда как прежняя слезает с души огромными грязными лоскутами, словно кожура с перезревшего апельсина. А будь его кости и в самом деле как бронза, то тогда, в Заповедном лесу, он просто поднялся бы с земли, обматерил бы поваленную ёлку и опешивших от страха егерей последними словами, и поехал бы себе дальше. И снова пьянки, гулянки, девки.

На первом же большом перекрёстке Саян свернул налево. Переходить боковую улицу, лезть под колёса телег и повозок, никак не хочется. Если не знаешь, куда идти, то совершенно неважно, в какую сторону шагать. Саян, рассеяно озираясь по сторонам, прошёл половину квартала.

В стороне от Гужевого проспекта потянулись дома ремесленников. Двухэтажные, крепкие, добротные, как на подбор. На первом этаже находится мастерская и лавка, на втором живёт ремесленник и его семейство. Над входными дверями висят образцы продукции: то потемневший от дождя и ветра сапог самого последнего размера, то гигантская ложка из цельного бревна с треснувшей ручкой, а то и человеческая фигура без рук и ног, зато в отлично детализованном кафтане.

На углу очередного домика Саян остановился. На серой дощечке короткая надпись: «Серый тупик», а чуть ниже, прямо на кирпичной стене, число 28. И надпись и число старательно выведены чёрной краской. В своё время Саян приказал завести для каждой улицы оригинальное название, а дома пронумеровать. Только далеко не каждый житель Чёрного города умеет читать, да и писать соседу письма у простых людей не принято. Не удивительно, если лет через двадцать продуманная система адресов окончательно развалится за ненадобностью. Владелец этого дома не только старательно помнит улицу на которой живёт, а ещё и номер.

Саян поднял глаза на вывеску. На деревянной балке на лево от входа висит три огромных ножа. Точнее, не просто ножи, а самые настоящие кинжалы. На потрескавшейся древесине детально вырезаны обоюдоострые клинки и резкие, но мягкие переходы рукояток в короткие гарды. Над входом той же чёрной краской выведено: «Мастер оружейник утус Геврар».

Длинная надпись расползлась за пределы верхнего косяка, зато выведена очень старательно. Не иначе утус Геврар каждый год аккуратно подновляет её, буквы чёткие, отлично видны даже на расстоянии. На самой двери куском угля выведено короткое объявление: «Требуется работник».

Саян рассеянно уставился то на деревянные кинжалы огромных размеров, то на аккуратную вывеску, то на короткое объявление. Так далеко в собственных планах по легализации в большом мире он не заходил. Кем именно быть, на какой именно социальной ступеньке обосноваться совершенно не думал. Впрочем, подмастерье оружейника не так уж и плохо. Попытка не пытка, за любопытство по шее не дадут. Саян, мысленно махнув рукой, толкнул плотно закрытую дверь.

Над головой звякнули медные колокольчики. Внутри, как и следовало ожидать, торговый зал и просторная мастерская одновременно. Рядом с входной дверью на широких столах аккуратно разложены товары: боевые кинжалы разных форм и размеров, наборы ножей для метания, ножны из дерева и кожи, парочка приличных тесаков и прочие смертоносные инструменты. Но не только они. На соседнем столике лежат обычные кухонные ножи с простыми деревянными ручками и прямыми лезвиями. На отдельном стенде слева висят наиболее дорогие образцы продукции. Те же ножи и кинжалы, но, судя по цвету и толщине лезвия, не из меди, а из бронзы.

Большую часть первого этажа занимает мастерская оружейника. В дальнем углу ярко пылает горн. Широкая треугольная вытяжка потемнела от многолетней копоти. Большой верстак занимает почти всю противоположную стену, на которой развешен самый разнообразный инструмент: молоточки всех форм и размеров, бронзовые напильники, кусачки, долото, пробойники, шило, угольники и прочее, без чего не может обойтись ни один профессиональный ремесленник.

Хозяин мастерской стоит возле горна с клещами в левой руке и молотком в правой. На утусе Гевраре одета старая поношенная рубаха с закатанными рукавами и видавший виды кожаный передник, прожжённый и заштопанный в нескольких местах. Едва на входной дверью брякнул колокольчики, как утус Геврар тут же положил молоток и клещи на маленький столик возле горна и повернулся ко входу. Под глазами ремесленника выделяются чёрные полоски въевшейся за долгие годы копоти, а на правой щеке небольшой ожог. Лицо утуса Геврара гладко выбрито. Похоже, ремесленник каждое утро старательно бреется бронзовой бритвой. Обычно простолюдинам некогда тратить время на подобные пустяки.

Одновременно в мастерскую со второго этажа спустилась красивая девушка в простом светло-коричневом платье и белом переднике. Длинные тёмные волосы перехвачены ярким платком и спускаются за спину.

Саян остановился возле столиков с товаром. Неожиданно робость и неуверенность сковали тело. Он прожил на Миреме больше пяти сотен лет, повидал многое, пережил всякое, а вот устраиваться на работу ни разу не приходилось.

- Чем могу служить? – спросил ремесленник, и, немного замявшись, добавил: - Витус.

- Добрый день, уважаемый, - прохрипел Саян. – Вам требуется работник? Только я не витус.

- Работник? – утус Геврар с удивлением глянул на шикарный плащ Саяна. – Да, требуется. А что ты умеешь?

Раз ремесленник сразу перешёл на «ты», значит он больше не считает Саяна благородным – тем лучше.

- Утус, мне всего 25, но я уже успел много чего попробовать, - несколько более уверенно заговорил Саян. – До 15 лет я помогал отцу, деревенскому мастеру на все руки. Он учил меня всему понемногу, в том числе и кузнечному делу. Ну а потом витус Суметат, наш вехаст, забрал меня в качестве слуги в свой дом. Этот зимой он умер, а его сын и наследник молодой витус Суметат отпустил меня на все четыре стороны. Но я не захотел возвращаться в родную деревню. Вместо этого я решил попытать счастья в Тивнице.

Утус Геврар, задумчиво шевеля губами, подошёл ближе.

- О боевом искусстве владения ножом слышал? – спросил утус Геврар.

- В доме витуса Суметата служил утус Лар, отставной воин Второго легиона. Он учил меня всяким штукам: владеть копьём, палкой, то есть мечом, в том числе и боевому фехтованию.

- Метать умеешь?

- Не очень, - признался Саян.

- Ладно, проверим.

Утус Геврар взял со стола с товарами пять одинаковых ножей. Саян тут же прикинул форму и размер – для метания. У каждого характерное симметричное лезвие, гарды нет совсем, а ручка является продолжением узкого клинка.

- Вот там, на стене, - утус Геврар показал грязным пальцем на небольшую круглую мишень с красной точкой в центре. – Попади.

Саян, взяв ножи в левую руку, правой вытащил один из них и крутанул на ладони. Балансировка отличная, иначе нож вылетел бы из раскрытой ладони. Саян повернулся к мишени левым боком и, сосредоточившись, сделал глубокий вдох. Левая рука чуть вперёд, нож зажат в правой хваткой за лезвие. Плавный разворот всем корпусом. Бросок.

Узкий нож гулко стукнулся о мишень и шлёпнулся на пол.

Проклятье. Когда-то Саян отлично метал ножи, даже на вспышку и на звук, но очень, очень давно не практиковался. Позабыл за сотню лет. Саян вытащил из левой ладони второй нож. Плавный взмах… Бросок. Второй нож воткнулся точно в красное пятно.

- Неплохо, - заметил утус Геврар. – Давай остальные.

Третий нож повторил судьбу первого и шлёпнулся на пол рядом с ним. Зато четвёртый воткнулся рядом со вторым. И последний пятый нож, чиркнув кончиком по мишени, свалился к первому и третьему.

- Неплохо, неплохо, - одобрительно произнёс утус Геврар. – Не очень хорошо, но, признаюсь, я думал, будет хуже.

Утус Геврар в задумчивости шевелит губами, похоже, он никак не может решить брать нового работника, или не брать. Поглядывая то на торчащие в мишени ножи, то на самого Саяна, ремесленник в сомнении крутит головой.

- Постой-ка, - встрепенулся утус Геврар. – Ты давно в Тивнице?

- Второй день.

- И кто тебе рассказал, что мне нужен работник?

- Так, это, - Саян повернулся ко входной двери. – У вас же написано: «Требуется работник».

- Так ты что, читать умеешь? – недоверчиво спросил утус Геврар.

- Да.

И как только раньше не догадался: грамотность среди простолюдинов ценится гораздо выше, чем среди благородных.

- Ягира! – утус Геврар крикнул в глубь мастерской. – Неси Гексаан.

Ягира, оставив веник и совок с длинной ручкой, убежала на верх. Через минуту девушка спустилась с большой сильно потрёпанной книгой. Утус Геврар, положив Гексаан прямо поверх ножей на продажу, наугад раскрыл священную книгу.

- Читай, - утус Геврар ткнул пальцем в верхнюю строчку.

- И сказал Вем-защитник людям, ступайте на землю эту. Я, вместе с товарищами моими боевыми, нападём на менгов, - на распев прочитал Саян.

- Хватит, - утус Геврар нервно подцепил ногтём сразу десяток страниц. – Теперь здесь.

- И произошло от первого Звёздного племени племена Рыбы, Птицы и Зверя. И расселились они вдоль великой реки, - прилежно прочитал Саян.

- Стоп. Хватит, - утус Геврар захлопнул книгу. – Ты знаешь Гексаан наизусть?

- Нет, что вы. Просто старый витус Суметат очень любил читать, в его доме хранится большая библиотека. Но с годами глаза подвели его. Вот он и научил меня.

Утус Геврар широко улыбнулся. Теперь понятно, почему надпись над входной дверью аккуратно обновляется каждый год. Утус Геврар сам умеет читать и очень гордится этим.

- Хорошо, - решительно произнёс утус Геврар. – Раз научился читать, то и ремеслом оружейника овладеешь. Я беру тебя.

- Благодарю вас, утус, - Саян вежливо поклонился.

- Буду платить тебе, - утус Геврар на секунду задумался, - пятнадцать медных виртов в месяц. Согласен?

- Утус Геврар, - осторожно заговорил Саян. – В моей родной деревне это очень щедрая плата, можно корову купить. Но здесь, в Тивнице, я не знаю. Ночлег и стол на постоялом дворе «Пивная кружка» стоили мне очень дорого. Признаюсь, я никак не ожидал таких цен. Всё, что мне остаётся, так это положиться на вашу честность.

- А ты умён, - утус Геврар довольно улыбнулся. – Хорошо. Поработай месяц, другой, а там о твоей плате мы поговорим ещё раз. А сейчас положи правую руку на священный Гексаан и поклянись именем Великого Создателя, что не причинишь вреда ни мне, ни семье моей, ни дому моему.

Саян, положив правую ладонь на Гексаан, торжественно произнёс:

- Клянусь именем Великого Создателя.

- Поклянись, что будешь работать честно и старательно.

- Клянусь именем Великого Создателя.

На этом процедура приёма на работу закончилась.

- Меня зовут Асот Геврар, сын Ламина, - передавая Гексаан обратно Ягире, произнёс утус Геврар. – А это моя дочь Ягира, она не замужем.

- Саян Ветиг, сын Сенира, - представился Саян.

Ещё на Утёсе заранее придумал новую фамилия и отчество, а вот имя решил оставить. В Вилуре и благородные и простолюдины очень любят называть мальчиков именем Великого Сахема. Так что чуть ли не каждый четвёртый мужчина отзывается на имя Саян.

- Сыновья мои выросли и оба поступили в Легион, вот мне и не хватает помощника. Жить будешь у меня и столоваться тоже. Плату будешь получать в начале каждой новой недели, а не в субботу. Знаю я вас, молодёжь: за воскресный день всё спустите.

- А вы тоже умны, утус, - заметил Саян.

Утус Геврар улыбнулся ещё шире.

- Вот тебе первое задание, - утус Геврар протянул тряпку, которой вытирал руки, – иди и сотри объявление со входной двери.

Саян направился выполнять первое задание. Но успел заметить, как утус Геврар глянул сначала на него, а потом на свою дочь и опять улыбнулся. На этот раз лукаво и загадочно.

Глава 12. «Призрак Великого Сахема».

Дурная примета, если витус Окрен, нарушая привычный распорядок дня, неожиданно вытаскивает на доклад. Да еще на календаре, Нарт недовольно поморщился, как на грех 13 января. Не, дело не в суевериях, но ни одно большое дело 13 числа лучше не начинать. Но! Приказ есть приказ. Нарт, быстро причесав волосы и поправив форму, отправился на доклад.

Легат выглядит рассеянным, в глубине души прячет испуг, правда, не очень удачно. Нарт подошёл к столу. Витус Окрен не может найти себе места, всё ёрзает и ёрзает на стуле и теребит палочку для письма. Не будь Легат начальником, то непременно сам бы прибежал на доклад.

- Добрый день, витус, - Нарт вежливо поздоровался.

- Наконец-то, садись, - витус Окрен указал на стул рядом с письменным столом.

В кабинете Легата довольно тепло. Ему, как большому начальнику, полагается персональная печь. На улице очень холодно, мороз нарисовал на оконных стёклах затейливый узор. Света в кабинете вполне достаточно, но на столе витуса Окрена всё равно горят свечи в двух больших подсвечниках. Нервничает Легат, очень нервничает.

- Витус, - Нарт присел на предложенный стол, - вызывали?

- Да, вызывал, - быстро ответил витус Окрен.- Понимаю, не по времени, но меня чертовски, э-э-э, интересуют эти, эти глупые слухи. Ты провёл расследование?

Ах, вот оно в чём дело. Нарт, стараясь скрыть улыбку, прокашлялся. Кто бы мог подумать: большой начальник, Легат Легиона Преторианцев, суеверен, как нищий поденщик из Посада.

Как гром среди ясного неба пару дней назад Утёс, а за ним и всю Тивницу, потрясло неожиданное известие: двое преторианцев из гарнизона крести заявили, будто видели Великого Сахема. Новость настолько напугала витуса Окрена, что он приказ бросить все дела и провести самое тщательное расследование. Вот уж где как ни когда пригодился красный пропуск.

- Простите, витус, полноценный доклад я ещё не успел написать. Как раз работал над ним, когда вы…

- К чёрту бумаги! – витус Окрен оборвал на полуслове. – Давай, рассказывай.

Нарт, сохраняя спокойствие, как обычно начал издалека.

- Как вы изволили лично приказать, я провёл самое тщательное расследование: опросил всех свидетелей, осмотрел место происшествия. И вот к каким выводам я пришёл.

Так захотелось взять эффектную паузу, но, Нарт покосился на витуса Окрена, лучше не тянуть кота за хвост. Легат сидит в кресле прямо, не шевелясь, взвинченный до предела.

- В ночь с 11 на 12 января двое караульных преторианцев видели, как призрак Великого Сахема спустился с Утёса и вышел через Центральные ворота. Прошу заметить особо, витус, они видели именно призрака, а не живого витуса Умельца.

Витус Окрен тихо выдохнул. Нарт, едва не подавившись улыбкой, продолжил:

- Так, по словам караульного возле ворот Первой ступени, витус Умелец вынырнул из темноты белый, как мел, даже белее снега. Сахем, не касаясь ногами земли, проплыл мимо него и прошёл сквозь закрытую калитку. Преторианец, по его же словам, так напугался, что не рискнул ни поднять тревогу, ни проследовать за призраком далее вниз по дороге.

Второй свидетель в ту же ночь караулил возле Центральных ворот. По его словам, призрак Сахема выплыл из темноты и остановился рядом. Загробным голосом витус Умелец приказал открыть калитку и выпустить его в город. У этого преторианца хватило смелости возразить, но витус Умелец пригрозил ему даром Создателя. Вы должны знать, как Великий Сахем это делает: дар Создателя превращается в узкий клинок и тянется к горло жертвы.

- А! Помню, - встрепенулся витус Окрен. – Простолюдины поглупей от такого фокуса прямо в штаны накладывают.

- Верно, - кивнул Нарт. – Вот и у преторианца возле Центральных ворот сдали нервы. Он лично открыл калитку и выпустил Сахема в город. Но, от страха, тут же запер её.

К чести второго свидетеля, он сразу побежал за подмогой. Вместе с другим караульным он вышел наружу, обследовал пространство перед Центральными воротами, но ничего и никого не нашел.

Нарт перевёл дух. К сожалению, в кабинете витуса Окрена совершенно нечем смочить горло. Не видно даже кувшина с водой.

- Несколько слуг из Нижнего дворца утверждают, что видели Великого Сахема во дворце ещё до ночи с 11 на 12 января. Один из них, самый храбрый, не только окликнул витуса Умельца, но и попытался его догнать. Но, по словам слуги, призрак прошёл сквозь дверь в одну из гостевых комнат, где и растворился в воздухе. Слуга не побоялся обшарить комнату, заглянуть под кровать и даже в шкаф, но ничего не нашёл.

Легат слушает самым внимательным образом, как ученик строгого учителя. По лицу заметно, что витус Окрен несколько успокоился.

- Я собрал все факты и проанализировал их. Могу предложить две версии: Великий Сахем воскрес, - витус Окрен нервно дёрнулся, но промолчал, - и Великий Сахем не воскрес. Причём в первом случае я имею в виду нормальное воскрешение, как это бывало раньше не только с ним, а так же с витусами Кацак и Въют.

Первая версия: Великий Сахем не воскрес, а явился в наш мир в качестве бестелесного призрака. Такое бывает, иногда. Мёртвые возвращаются в мир живых, но в виде бестелесных духов. Тогда, по неизвестным нам причинам, призрак витуса Умельца некоторое время обитал на Утёсе, а потом покинул его. Но с этой версией не всё гладко.

Часовой возле ворот Первой ступени утверждает, что Сахем прошёл сквозь калитку. Тогда как часовой возле Центральный ворот абсолютно уверен, что открывал калитку, через которую витус Умелец вышел в город. На лицо явное противоречие, но это ещё не всё.

Осматривая ограждение Зоны досмотра, я нашёл перекушенное в двух местах бревно. Срез на нём свежий, а, главное, очень гладкий. Вертикальное бревно не перепилено, а перекушено. На подобные фокусы способен только дар Создателя. Вы сами рассказывали, как витус Умелец в Заповедном лесу с помощью дара Создателя на спор очень ловко перекусывал гораздо более толстые стволы, чем деревянное ограждение Зоны досмотра.

Витус Окрен вновь напрягся, как будто над его головой на тонком конском волосе повесили не меньше дюжины острых мечей и, для надёжности, огромный булыжник.

- И что же получается? – Нарт постарался не заметить испуганное лицо витуса Окрена. – Если Великий Сахем призрак, то зачем ему перекусывать ограждение Зоны досмотра и открывать калитку? Ведь он мог просто пройти сквозь них.

Витус Окрен светится эмоциями, как через чур впечатлительный ребёнок на представлении бродячих актёров: страх сменился на надежду, надежда на неуверенность и неуверенность вновь вытеснил страх.

- Предположим, что Великий Сахем воскрес, - быстро произнёс Нарт.

Витус Окрен тут же охнул и вжал голову в плечи.

- Тогда не ясно, как он выбрался из Пристани явления, - продолжил Нарт. – Преторианцы, которые караулили возле неё всю ночь, никого и ничего не заметили. Сильный снегопад и ветер наглухо засыпали дверь. Даже если её открыть изнутри, то выбраться наружу, не оставив следов, решительно невозможно. Утром, когда рассвело, а метель утихла, преторианцы расчистили снег, но опять же, не обнаружили никаких следов. Далее.

Витус Умелец вполне мог воскреснуть и прожить некоторое время в Нижнем дворце. При жизни Великий Сахем напрочь отрицал наличие каких-либо секретных ходов и комнат под Нижнем дворцом и под Обителью, но народная память кое-что всё же донесла до нас. К тому же, построить секретные ходы в духе витуса Умельца. Так что он вполне мог укрыться под Нижем дворцом.

В этом случае, чтобы выйти в город, витусу Умельцу действительно пришлось перекусить прут Зоны досмотра и открыть калитку Центральных ворот. Преторианец, который дежурил возле Первой ступени, не вызывает доверия. Во время допроса он то бледнел, то скрипел зубами. Он явно что-то недоговаривает. Но и у этой версии полно изъянов.

Чтобы спуститься с Утёса нужно пройти через ворота четырёх ступеней. Но часовые возле Четвёртой, Третьей и Второй ступеней никого не видели. Никто в белом одеянии к ним не являлся, калитку насквозь не проходил и не требовал её открыть.

- Так, это, может Сахем по верёвке спустился прямо на дорогу между Второй и Перовой ступенями? – предложил Легат.

- Я проверил и этот вариант, витус, - ответил Нарт. – Служебная лестница на Пятую ступень идёт как раз по северному краю Четвёртой ступени. Через самое нижнее окно вполне вероятно спуститься на дорогу между Первой и Второй ступенями. Это так, но нужна длинная верёвка не менее пятидесяти метров.

Витус Озарт, Мастер церемоний, лично, в моём присутствии, проверил по описи все верёвки в кладовых Нижнего дворца, ни одна из них не пропала. Более того: бухты с верёвками покрыты пылью и паутиной, их не трогали очень давно, иначе непременно остались бы следы.

Но! Будь даже у Сахема верёвка нужной длины, всё равно не решённым остаётся самый главный вопрос: почему Великий Сахем официально не объявил о своём воскрешении? Вернись он в наш мир на самом деле, то я сейчас бы не сидел перед вами, а вместе с вами отчитывался бы перед ним за все те дела, что мы натворили в его отсутствие.

- И то верно, - с облегчением согласился витус Окрен. – Сахем собрал бы доминистов в кучу, потребовал бы отчётов и казну, казну бы лично проверил.

У витуса Окрена буквально отлегло на сердце. Доклад о результатах расследования буквально снял камень с его души. Не иначе, витус Окрен не упустил случая запустить руку в казну. Не в государственную, туда у него нет доступа, в казну Легиона. Там, говорят, денег то же немало.

Витус Окрен схватил со стола колокольчик и громко позвонил. В кабинет тут же зашёл личный секретарь Легата.

- Вот что, Жетол, неси кувшин пива, нет, лучше вина, - витус Окрен бросил взгляд на Нарта, - две кружки и закусить. Там… хлеба, огурчиков маленьких, сыра… В общем, ты понял.

- Да, витус, - секретарь тут же удалился.

От волнения витус Окрен потерял аппетит, зато теперь его сразу пробило на выпивку.

- Подожди! – витус Окрен судорожно встрепенулся. – Так я не понял: воскрес Великий Сахем или нет?

- На этот вопрос я не могу дать вам однозначного ответа, - признался Нарт. – Но для ваших планов это не имеет никакого значения.

- Это почему? – лицо витуса Окрена вытянулось от удивления.

- Если витус Умелец не воскрес, то вы смело можете продолжать действовать дальше. Души мёртвых обычно не тревожат живых. А если он всё же воскрес, но по каким-либо причинам ушёл и решил ни во что не вмешиваться, тогда ещё лучше. Тем самым Великий Сахем предоставил вам полную свободу действий. И не только вам.

Но витус Окрен упорно не догоняет или боится избавиться от сомнений.

- Утус Жуан, придворный летописец, как-то проболтался, что в своё время витусам Въюту и Кацаку надоело править. Великий Сахем не забирал их, это точно. Они ушли в большой мир сами. С тех пор прошло 80 и 67 лет соответственно, но про них до сих пор никто не слышал. Вполне логично предположить, что витус Умелец последовал примеру своих бессмертных друзей. Если он воскрес, конечно же.

Но на лице витуса Окрена по-прежнему большими красными буквами написаны сомнения и страх.

- В конце концов, витус, я предлагаю вам действовать дальше. Как говорят в народе, будут бить, будете плакать. Если Сахем официально явится и потребует объяснений, тогда и будем отвечать. Неясные слухи терзают не только вас, но и доминистов. Это ещё нужно разобраться, кто больше всех нашкодил в отсутствии витуса Умельца.

Последние слова о нашкодивших доминистах окончательно убедили и успокоили витуса Окрена. Как раз подоспел секретарь с вином и закуской.

Едва за Жетолом закрылась дверь, как витус Окрен собственноручно наполнил кружки до самых краёв, да так, что вино полилось через край.

- Ну, Тау, выпьем за здоровье витуса Умельца! – витус Окрен смачно стукнул кружкой о кружку Нарта.

Чего хотел сказать Легат - непонятно, но Нарт прилежно осушил кружку вина до самого дна.

- Отлично, Тау, - витус Окрен захрустел солёным огурчиком. – Раз уж ты всё равно здесь, может, заодно, ещё что-нибудь расскажешь?

- Витус, я ещё не дописал текущий доклад, - начал было Нарт.

- Тау, ты же знаешь: я всё равно потребую пересказать по короче своими словами. Давай, валяй. Доклад позже принесёшь.

Что самое интересное, витус Окрен действительно читает все доклады, а не хоронит их в своём столе. Ни раз и не два в частных разговорах витус Окрен припоминал такие детали и подробности, о которых мог узнать только из докладов, причём прочитанных самым тщательным образом, а не по диагонали.

- Доминисты до сих пор не пришли к единству, - Нарт проглотил кусок сыра. - Они по-прежнему ведут бессистемные переговоры и ходят в чёрных плащах по ночному городу.

- А зачем они в плащах по ночам бродят? – витус Окрен поставил пустую кружку на стол.

- Для конспирации, витус, - с улыбкой пояснил Нарт. – Только сановников столь высокого ранга всё равно за километр видно, даже ночью и в чёрном плаще.

Подробности вы узнаете из моего доклада, завтра, ближе к вечеру, принесу. А пока могу добавить, что доминисты закончили кадровые перестановки в своих Домах. Скрепили ряды, так сказать. Раньше все назначения шли только через витуса Умельца.

- Это верно, - витус Окрен наполнил кружки по новой. – Но и я без дела не сидел. Что ещё?

- Благодаря Клинкам, я тщательно записываю всех вновь назначенных и смещённых, а так же виду списки явных и тайных сторонников доминистов.

- Это правильно, - витус Окрен подхватил полную кружку. – Они нам пригодятся, чтобы палач от безделья жиром не заплыл.

Глава 13. «Триумвират».

Ниру Тебач, Главный вестник Дома вестей, в нервном нетерпении расхаживает по затемнённому кабинету. Половицы прогибаются и чуть слышно скрипят под его ногами. Тебач не воин, в годах, к тому же любит покушать. Это в обществе он одевается шикарно и как можно дороже, а в собственном доме предпочитает носить просторный халат нежно-голубого цвета с длинными рукавами и войлочные тапочки. Золотые браслеты и кольца, что обычно густо украшают его руки и пальцы, заперты в прочном сундуке в спальне возле кровати.

За окном сгущаются сумерки. Цветные квадратики окон наливаются чернотой. Синие и красные цвета скрашивают. Если бы не пара длинный свечей перед образом Великого Создателя, то кабинет давно бы погрузился в полную темноту. Тебач, бросая взгляды то на темнеющие окна, то на образы, нервно вышагивает от письменного стола до входной двери и обратно.

Сегодня, скоро совсем, как стемнеет, должны прийти витус Юкож, Главный оружейник, и витус Несот, Главный казначей. Никто и ничто не запрещает доминистам встречаться днём, открыто, при свете Геполы, но сегодняшняя встреча особая, тайная. В идеале о ней вообще никто не должен знать.

Тебач, остановившись возле стола, прямо рукавом вытер вспотевший от волнения лоб. Вроде предпринял все мыслимые меры безопасности. Встреча назначена после наступления сумерек, мало ли какой прохожий заметит, как в дом высокопоставленного благородного пробираются не менее высокопоставленные благородные. Участники собрания тайком выберутся из своих особняков и, в сопровождении всего одного слуги, пойдут пешком. Тебач улыбнулся, будь его воля, то назначил бы встречу днём со всеми удобствами. Но остальные участники важного разговора боятся, перестраховщики хреновы. Впрочем, это даже к лучшему.

Предоставить собственный дом для тайных встреч ни чуть не более опасно, чем ввязаться в драку за власть. Зато ему единственному не придётся плестись на своих двоих через половину Белого город, но сообщники по заговору услышали другую причину.

Дома витусов Юкожа и Несота находятся на внешней стороне Мкада, в более молодых кварталах. Когда их строили, то витус Умелец выделил каждому благородному гораздо больше месте. Так появились особняки, дома в квадратном саду, окружённому высокой стеной. Дом самого Тебача находится внутри кольца Мкад, в более старой части Белого город. Когда его строили, то места было не в пример меньше. Никакого забора и сада, только дом и всё. Жилища соседей буквально через узкий переулок, а то и через стену. Но зато перед входом в дом Тебача нет никакого сада, где может спрятаться шпион Легата или, не приведи Создатель, Клинков.

Да, что ещё? Слугам строго настрого приказано сидеть по своим углам и носу не высовывать до самого утра. Простолюдинам совершенно незачем знать, кто придёт сегодня на ночь глядя и с какой целью. Клинки, Хессан их побери, обязательно подкупили кого-нибудь из слуг. Сам бы деньги всучил в подобной ситуации.

Большой дом кажется пустым и заброшенным. Некому ни вина подать, ни свечи зажечь. Ради конспирации на время придётся отказаться от слуг, но один вечерок можно потерпеть. Даже привратник, чья каморка находится возле входной двери, и тот отправился ночевать на чердак. Теперь остаётся только ждать.

- Проклятье, привратник, - шёпотом ругнулся Тебач.

Если все слуги сидят по комнатам, а привратник дрыхнет на чердаке, то дверь открывать совершенно некому. Да ещё нужно услышать правильный пароль, которого простолюдины не знают и знать не должны. Делать нечего, придётся поработать привратником самому.

Тебач, едва не опрокинув свечи, подхватил со стола подсвечник и подошёл к образу. Великий Создатель не обидится, если от образа его взять немного божественного света. В кабинете сразу стало светлее. Из темноты выступили большой книжный шкаф, резная оконная рама и приоткрытая в спальню дверь. Тебач, держа подсвечник перед собой, осторожно выглянул в коридор. От слабого порыва воздуха огоньки свечей нервно задёргались.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, Тебач прошёлся по широкому коридору, спустился на первый этаж и пересёк просторный холл. Дверь в каморку привратника настежь. Внутри никого нет и быть не должно. На всякий случай Тебач заглянул во внутрь ещё разок. В неровном свете свечей мелькнули стол, пара крепких стульев, заправленная шерстяным одеялом лежанка и деревянный тазик в углу на низком табурете. Никого.

Пугливый стук в дверь в просторном холле притихшего дома отозвался как раскат грома в летнюю ночь. От неожиданности Тебач дёрнулся всем телом и едва не выронил подсвечник. Тяжёлый медный засов надёжно закрывает входную дверь. Петли толщиной в руку и таран выдержат.

Пугливый стук в дверь повторился. Тебач, едва не прижимаясь к дубовым доскам лицом, тихо спросил:

- Кто там?

- Весна нынче ранняя.

- Да нет, какая весна в начале февраля?

Пароль и отзыв названы правильно. Тебач, сдвинув тяжёлый засов, открыл дверь. В дом тут же проскочили две закутанные в чёрные плащи фигуры. Последний из вошедших тут же развернулся и запер дверь.

- Какая там, к лешему, весна. Снега по пояс, - витус Юкож, Главный оружейник, скинул с головы просторный капюшон.

- И я рад вас видеть, витус, - Тебач слегка поклонился и тут же, глядя на спутника Главного оружейника, добавил: - Слуга пусть подождёт в каморке привратника.

Слуга Оружейника, совсем ещё молодой парень, под чёрном плащом которого сверкнула медная броня, вопросительно глянул на господина.

- Иди, Лирон, подожди меня там, - витус Юкож махнул рукой.

Едва за слугой закрылась дверь, как витус Юкож от души хлопнул Тебача по плечу и весело спросил:

- Ну что, обжора привередливый, как чувствуешь себя в роли заговорщика?

Витус Юкож старый воин и шутки у него под стать – дурацкие. Но обижаться не стоит. Тебач едва открыл рот, как во входную дверь вновь постучали.

- Кто там? – гораздо более уверенно и громко спросил Тебач.

- Весна нынче ранняя!

- Да нет, какая весна в начале февраля?

Снова пароль и отзыв названы правильно. Во внутрь, буквально спихнув Тебача в сторону, влетели две закутанные в чёрные плащи фигуры. За спиной брякнул металл, Тебач оглянулся, витус Юкож вытащил короткий меч. К счастью, через чур прыткие гости тут же скинули капюшоны.

- Ну и напугали же вы нас, витус Несот, - Тебач поспешил закрыть дверь.

- Понимаю и приношу свои извинения, - тяжело дыша, произнёс Главный казначей. – На том конце улицы показались огни, вот я и решил поскорей зайти к вам в гости.

- И едва не напоролись на мой меч, - нервно рассмеялся витус Юкож, убирая обратно в ножны бронзовый клинок.

- Ничего страшного, уважаемые, - Тебач задвинул засов и развернулся. – Главное, вы здесь. А теперь, витус Несот, пусть ваш слуга подождёт в каморке привратника. А вас, уважаемые, попрошу следовать за мной.

Тебач, держа подсвечник в правой руке, быстро привёл поздних гостей в рабочий кабинет.

- Прошу вас, раздевайтесь, - Тебач прямо подсвечником показал на пустую вешалку на лево от входной двери.

Пока гости снимали плащи, Тебач закрыл окна деревянными ставнями и, для надёжности, задёрнул толстыми занавесками. И лишь после прошёлся по расставленным по всему кабинету подсвечникам.

Вскоре в кабинете стало гораздо светлее. На рабочем столе, на небольших настенных полочках и на люстре ярко горят свечи. Тебач, привыкая к свету, немного сощурился.

Гости уже разделись, но продолжают толпиться у входа. Витус Юкож, как профессиональный воин, пришёл на встречу в самой настоящей броне, хотя, Тебач пригляделся, в несколько облегчённом варианте. Начищенные бронзовые пластины на груди и плечах доминиста сверкают не хуже зеркал. Маленький сухонький витус Несот ограничился простой тёплой курткой с деревянным пуговицам. Неужели в гардеробе Главного казначея есть такие? При его то богатстве.

- Прошу вас, гости дороги, к столу, - гостеприимно произнёс Тебач. – Слугам, как вы, надеюсь, успели заметить, я приказал не высовываться до самого утра. Так что не серчайте за неважное обслуживание.

Ещё днем слуги вытащили стол на середину кабинета и заставили его выпивкой и закуской: несколько кувшинов с вином из далёкого Миренаара, тарелки с жаренным на вертеле мясом барашка, варёная картошка, бутерброды с маслом и салом, сладкие пирожные с орехами, изюмом и курагой.

- Простите, - Тебач подхватил с узкого столика возле стены широкий поднос, - я ненадолго оставлю вас. Доброе пиво, картошка, хлеб и сыр помогут вашим слугам, витус Несот и витус Юкож, скоротать время.

- Это правильно, - витус Юкож подхватил с тарелки бутерброд с салом.

Тебач, едва не опрокинув поднос на тёмной лестнице, снёс выпивку и закуску слугам в каморке привратника и быстро вернулся обратно. Слуг нет и не предвидится, высокопоставленным благородным пришлось обслуживать самих себя. Гости, шурша и бренча одеждами, наполнили кубки вином. Витус Юкож единым залпом осушил целый кубок и тут же наполни его снова. А вот витус Несот наоборот ест очень аккуратно и осторожно, как будто боится запачкать жиром рукава своего дешёвого наряда.

Наконец Тебач допил вино и поставил пустой кубок на стол.

- И так, уважаемые, - Тебач обвел гостей взглядом, – мы немного подкрепились, но, прошу вас, не налегайте на вино. Мы собрались здесь по другому поводу.

Витус Несот молча кивнул, но не оставил в покое кусок недоеденной баранины. А вот витус Юкож тут же поставил полный бокал на место.

- Причины, которые вынудили нас тайно собраться в моём доме в столь поздний час, вам хорошо известны. Но! – Тебач поднял указательный палец. – Во избежание недоразумений позвольте мне в двух словах обрисовать ситуацию.

Тебач заглянул в пустой кубок, как хозяину дома, ему выпала сомнительная честь открыть тайное собрание.

- Бессмертный Великий Сахем покинул нас. С момента его смерти прошло целых четыре месяца, а он так и не вернулся в наш мир. Рискну предположить, да простит меня Великий Создатель: витус Умелец не вернётся. Наше великое государство осталось без твёрдого и мудрого правителя.

К сожалению, витус Умелец не указал нам достойного наследника и не оставил никаких письменных указаний на сей счёт. Мы не знает, кто достоин занять каменный трон и взять в свои руки совиный скипетр.

Тебач говорит многословно и витиевато, заплетая слова и фразы в причудливые узоры и находя обтекаемые формулировки для весьма щекотливых тем. Чтобы его понять, нужно быть опытным придворным, впрочем, других в этом кабинет нет.

- К сожалению, - Тебач театрально всплеснул руками, - далеко не самый достойный из нас имеет больше всего шансов занять пустующий трон Великого Сахема. Он хочет узурпировать власть и полностью устранить от управления нашей великой страной самых мудрых и самых достойных. Как вы непременно уже догадались, речь о простолюдине по рождению, о Легате Легиона Преторианцев, о витус Окрене.

Поздние гости многозначительно переглянулись между собой, но аплодисментов не последовало. Витус Юкож приложился к кубку с вином, а витус Несот наконец-то доел кусок сочной баранины.

- На данный момент наша самая главная задача – не допустить до совиного скипетра и каменного трона этого наглого простолюдина, - продолжил Тебач. – Но он силён, очень силён. Не в наших возможностях отстранить его от командования Легионом Преторианец и от председательствования в Совете доминистов. Увы. Единственное, что нам остаётся – устранить его физически.

Тебач внимательно глянул на поздних гостей. Очень важно заметить, как отреагируют доминисты. Увы, никак.

- Ну и горазды же вы болтать, витус Тебач, - витус Несот, как ни в чём не бывало, подцепил золотой вилкой картофельный клубень. – Вам бы в храме Создателя перед простолюдинами проповедовать.

Едкое замечание Казначея попало в цель. Что, что, а толкать речи действительно нравится. Тебач в смущении наполнил кубок вином. Впрочем, обижаться на витуса Несота совершенно ни к чему.

- Вы правы, уважаемый, - Тебач, сделав пару глотков, поставил кубок обратно на стол. – Но сути дела это не меняет. Нам необходимо устранить витуса Окрена. И вы, - Тебач выразительно глянул на витуса Юкожа, - у кого есть для этого все возможности. Пожалуйста, поведайте, как продвигается подготовка.

Главный оружейник подозрительно покосился на Казначея. Вместе три доминиста собрались впервые. До этого все переговоры шли исключительно с глазу на глаз.

- Как я обещал в прошлый раз, - заговорил витус Юкож, - убийство Легата я беру на себя. Но мне нужно ваша помощь. И не только моральная.

Тебач недовольно поморщился, старый вояка любит называть вещи своими именами.

- Мой заместитель уже нашёл и договорился с десятью воинами Третьего легиона. За десять золотых виртов каждому они берутся выполнить грязную работу.

- Почему так дорого, – встрепенулся витус Несот. – Это же целая сотня золотых виртов.

- И это только прямая оплата исполнителям, - ухмыльнулся витус Юкож. – На прочие расходы, дорога, кров, питание и разведка, потребуется ещё столько же. Двести золотых виртов, и это ещё не окончательная цена за жизнь Легата.

- Но почему целых десять человек? – осторожно заметил витус Несот. – Почему нельзя обойтись пятью? Это же дешевле, будет.

- Легата сопровождает личная охрана – пять преторианец. Витус Окрен не доверяет свою жизнь кому попало, - охотно пояснил витус Окрен. – К тому же, он сам отличный воин. Возможно, в момент покушения с ним будет утус Нарт, Первый помощник, в недалёком прошлом центурион Разведывательной манипулы. Десяти убийц ещё может не хватить, уважаемый Казначей.

Витус Несот, самый большой любитель считать деньги, пристыжено умолк.

- Напасть на Легата лучше всего в Чёрном городе у порога его собственного дома. Даже если он и свита будут на конях, то у крыльца они обязательно спешатся. Витус Окрен любит возвращаться домой поздно вечером, проблем со случайными свидетелями быть недолжно.

- А если их всё таки заметят? – спросит Тебач.

- Ну и пусть, - тут же отмахнулся витус Юкож. – Сразу же после убийства Легата они покинут Тивницу. И пусть потом Городская стража землю роет, всё равно никого не найдут. А искать исполнителей в Оршеке никто не будет.

План, предложенный Оружейником, прост, как всё гениальное. Но всё равно вызывает вопросы.

- Хорошо, уважаемый, - заговорил Тебач. – Но витус Окрен не каждый день и не всегда в одно и то же время возвращается домой. Как вы предлагаете решить эту проблему?

Витус Юкож самодовольно улыбнулся, он ждал этого вопроса.

- А в этом и заключается изюминка моего плана, - сверкая глазами, произнёс витус Юкож. – Своя разведка есть не только у Клинков и Преторианцев. Если вы забыли, то за спокойствие и безопасность всей страны за пределами Тивницы отвечает Дом оружия.

Я вызвал в столицу несколько наиболее толковых разведчиков. За подобную вольность Великий Сахем снёс бы мне голову, - витус Юкож аж светится от счастья. – Мои люди уже организовали наблюдение за Центральными воротами и давно выяснили дорогу, по которой Легат возвращается домой.

Когда витус Окрен покинет крепость, то специальный гонец тут же предупредит сидящих в полной боевой готовности исполнителей. А когда витус Окрен слезет с коня возле своего дома, его тут же трах! – витус Юкож от души треснул кулаком по столу. – И обезвредят. Навсегда.

- Хм-м-м, - задумчиво протянул витус Несот. – На словах звучит неплохо. Впрочем, вы профессиональный воин, вам виднее. А что потребуется от нас? Если можно, конкретней?

Витус Юкож, довольный и важный, будто уже занял каменный трон, неторопливо осушил кубок с вином и закусил большим куском мяса.

- Прежде всего, - витус Юкож вытер ладонью рот, - деньги. Много денег. У меня такой суммы нет. Или мне придётся продать всё своё имущество, или оставить без жалованья легионы на пару месяцев.

- Ну-у-у, думаю, - заговорил Тебач. – Я смогу помочь вам не только деньгами. Жильё для исполнителей, а так же, если потребуется и для прочих, я вам предоставлю. Владелец постоялого двора «Тихая пристань» мой почти ближайший родственник.

Тебач, поймав на себе удивлённые взгляды, охотно пояснил:

- Мой любвеобильный папаша понаделал внебрачных детей. Именно с помощью отца мой побочный брат купил «Тихую пристань». Ну и я, по наследству, оказываю ему покровительство. Постоялый двор находится возле Торговой площади, как раз недалеко от дома витуса Окрена.

- Отлично, - обрадовался витус Юкож. – Одной проблемой меньше. Братец надёжный?

- Будет молчать как рыба, или будет кормить рыб, - пообещал Тебач.

Витус Окрен широко улыбнулся. Подобные разговоры он любит и прекрасно понимает.

- Но остаётся главная проблема – деньги, - настойчиво повторил витус Юкож. – Окончательная сумма выяснится позже. Для начала мне потребуется не меньше сотни золотых виртов. Вы согласны?

Витус Несот благоразумно молчит, но его внешний вид, особенно стиснутые губы и нахмуренные брови, ярко кричит о его недовольстве.

- У меня нет таких денег, - витус Несот с трудом разжал губы, но тут же торопливо добавил: - С собой нет.

- Ничего страшного, - беззаботно ответил витус Юкож. – Ходить с таким деньгами по ночному городу только беду кликать. Завтра, или в ближайшие три дня, пришлите мне пятьдесят золотых виртов либо сами, либо через слугу. Делов-то. Так вы согласны?

Пятьдесят золотых виртов даже для доминиста сумма не маленькая. Придётся изрядно потрясти личные запасы, продать немало драгоценностей, но дело того стоит. Скупой платит дважды – эту простую истину Тебач усвоил ещё в детстве.

- Я согласен, витус Юкож, - ответил Тебач. – Завтра как раз воскресенье. Я нанесу вам дружеский визит. Так и быть, куплю пару кубков вина за пятьдесят золотых виртов. Но чтобы вино было не просто хорошим, а отменным.

Главный оружейник громогласно расхохотался.

- Хорошо, витус Юкож, - заговорил витус Несот. – Во вторник я жду вас в гости. Такую сумму я слугам не доверю, только вам лично. И у меня найдется пара кубков отменного вина.

Самый главный вопрос благополучно разрешился. Доминисты прекрасно понимают, что на кону ни больше, не меньше, а их собственные жизни. Чтобы сесть на каменный трон, витусу Окрену придётся физически убрать прочих претендентов. Поэтому, ещё задолго до конца срока официального ожидания, нужно бить первым и наповал. С лёгким сердцем и большим аппетитом доминисты принялись за вино и закуски. Золотые ложки и вилки только так стучат по серебряным тарелкам. Половина кувшинов с вином быстро опустела.

Тебач отлично поужинал, живот раздулся и упёрся в широкий пояс.

- Великолепно, уважаемые, великолепно, - Тебач подхватил очередной кувшин с вином. – Рад видеть, что вам понравилось моё скромное угощение. Но! Давайте решим ещё несколько вопросов.

- И с какого вы предлагаете начать, - витус Несот смачно надкусил бутерброд с маслом.

- С самого главного, уважаемый хранитель казны, с самого главного – что делать с Легионом Преторианцев дальше?

- В каком смысле дальше? – не понял витус Юкож.

- Свято место пусто не бывает. Дай бог, ваши бойцы не промахнутся и место Легата освободится, - пояснил Тебач. – Думаю, нам всем далеко не безразлично, кто нацепит золотой значок Легата Преторианцев.

Витус Несот оправил в рот последний кусочек хлеба с маслом.

- Думаю, - витус Несот запил бутерброд вином, - в идеале новым Легатом должен стать наш человек. Например, э-э-э, один из ваших преданных офицеров, витус Юкож. Или даже вы сами. На Совете мы вас обязательно поддержим. Правильно я говорю, уважаемый?

От такой ереси Главный оружейник шумно прыснул недопитым вином.

- Исключено, совершенно исключено, - витус Окрен вытер губы рукой. – Согласен, было бы здорово, но обычай сильней закона.

Витус Умелец никогда целенаправленно не пускал в Легион Преторианец благородных. Личная армия Великого Сахема на девять десятых набрана из выходцев из Чёрного города. За несколько сот лет там сложилось целое сословие преторианцев.

Новым Легатом Легиона Преторианцев может стать только преторианец и никто другой. Любого со стороны, а тем более благородного, это быдло тут же на копья поднимет. Витус Умелец, да простит меня Великий Создатель, знал, кому доверить свою жизнь.

Над столом повисла тревожная тишина. Тебач молча проглотил холодный клубень. Только благодаря тому, что витус Туманх, Комендант Тивницы, преторианец и сам метит на трон Великого Сахема, жители Чёрного города остались в стороне. А это ещё несколько тысяч вооружённых, обученных и преданных воинов. Во истину, витус Умелец, знал, что делал.

- Печально, очень печально. – витус Несот шумно выдохнул. – Новым Легатом может стать утус Нарт, Первый заместитель витуса Окрена.

- Самый плохой для нас вариант, - согласился витус Юкож. – С вашего согласия, я заодно прикажу исполнителям убрать и его. Если получится, конечно. Благо он часто сопровождает Легата по дороге домой и живёт у него же. Утус Нарт слишком амбициозен и, к тому же, отлично знает что хочет и что может. Мой заместитель пытался переманить его на нашу сторону. Но, вы не поверите, не смог дать достойную цену.

- Если не утус Нарт, тогда кто? – спросил витус Несот.

- Самый лучший для нас вариант – утус Шомс, центурион Первой манипулы. До утуса Нарта он был первым заместителем Легата. Как воин, утус Шомс великолепен, но как тонкий политик – совершенно ни на что не годен. Ему бы только мечом махать, да шинковать врагов Великого Сахема в капусту. Ничего более он не умеет и уметь не хочет.

- Великолепно придумано, - от восторга Тебач даже хлопнул в ладоши. – Тогда на Совете мы приложим все силы, чтобы Легион не попал под контроль витуса Туманха. А взамен предложим ему возглавить Совет доминистов.

- Почему это его? – возмутился витус Несот. – Я бы то же не отказался от этой должности.

- Что вы, уважаемый хранитель казны, - притворно воскликнул Тебач. – Пусть витус Туманх потешит своё самолюбие. Глава Совета далеко не Великий Сахем. Сейчас мы терпим витуса Окрена. Нам тем более легче будет объединиться против Коменданта и привлечь на свою сторону навурха Тивницы и управителя.

Витус Юкож, как рядовой воин в дешёвом кабаке, развалился на стуле. Не смотря на предостережение, Главный оружейник исправно налегает на вино и не очень исправно на закуску. Глаза витуса Юкожа блестят, хмель во всю гуляет в его крови.

- Ну и хитёр же ты, Тебач! – витус Юкож взмахнул кружкой, капли вина упали на стол и броню Оружейника. – Я бы до такой подлости ввек бы не додумался. Глава Совета и сразу главный враг всех остальных – гениально! После Легата Комендант шустрее всех на трон полезет, благо он на его территории.

Язык витуса Юкожа заплетается всё больше и больше. Почти не закусывая, Главный оружейник осушил ещё один кубок. Как воин, он не знает меры в еде и выпивке. Для него не существует деловых обедов и ужинов. Если есть вино и закуска, значит будет пьянка. Тебач недовольно поморщился. Пора завязывать пьяные разговоры. Нужно обсудить ещё немало деталей и подробностей. Но лучше в следующий раз.

- Уважаемые, - Тебач, шумно отодвинув стул, поднялся из-за стола, - на сегодня я предлагаю закончить наше тайное собрание. Ночь на дворе. А вам ещё возвращаться по тёмным улицам. Давайте по домам.

- И то верно, - витус Несот поднялся следом. – Спать пора. Завтра воскресение, нужно будет воздать хвалу Великому Создателю.

- Ну и ладно, - витус  Юкож с большим сожалением поставил пустой кувшин на стол. – Раз до следующего раза, значит до следующего раза. Жду вас, Тебач, завтра, то есть, блин, уже сегодня, в гости. С деньгами.

Витус Юкож, поднимаясь из-за стола, с шумом задел столешницу. Тарелки, кубки и золотые приборы со звоном покатились в разные стороны.

На всякий случай Тебач проводил дорогих гостей до самой двери. Слуги доминистов доблестно просидели в каморке привратника несколько часов, но не напрасно: поднос с пивом и закусками совершено пуст.

Последним тёмный плащ напялил на себя витус Юкож. Надвинув капюшон на нос, Оружейник чуть ли не во всё горло воскликнул:

- Жду тебя, Тебач, как соловей лета!

- Обязательно приду, - заверил Тебач.

Наконец витус Юкож, бережно поддерживаемый слугой, вышел на улицу. Тебач с преогромным облегчением захлопнул тяжёлую дверь и задвинул медный засов. Но прежде, чем лечь спать, Тебач заглянул в личную уборную. Грязная посуда и объедки пусть ночую на столе. Завтра утром прислуга всё уберёт и вымоет. Улыбаясь собственным мыслям, Тебач скинул халат и забрался под одеяло. День, точнее вечер, выдался длинным, зато очень удачным. Скоро одной проблемой станет меньше. А витус Юкож на троне Великого Сахема - не самая лучшая кандидатура.

Глава 14. «Шпион под кроватью».

Сегодня вечером витус Тебач задумал что-то очень важное и что-то до жути секретное. Это Готал, молодой слуга в доме Главного вестника, учуял сразу. Ведь не зря утус Пеж, главный слуга, приказал ему вместе у Удолом вытащить на середину кабинета витуса большой письменный стол, притащить из обеденного зала три больших стула, а потом ещё принести с кухни несколько подносов с вином и закусками. Вряд ли витус Тебач собирается в гордом одиночестве, сидя на трёх стульях сразу, облить себя вином и обсыпаться картошкой, жаренным мясом и орешками.

Подозрения превратились в уверенность, когда за час до наступления темноты витус Тебач приказал слугам сидеть по своим комната и носу не высовывать до самого утра. Чтобы такая расслабуха и до самого рассвета? Более того. Не доверяя даже главному слуге, витус Тебач лично прошёлся по комнатам прислуги. Готал едва не подавился от смеха, пока старательно изображал спящего глубоким сном праведника. А потом, когда витус Тебач на цыпочках, грохоча как бык недорезанный, убрался из каморки, выскользнул из постели и положил на ещё тёплое место заранее сделанное чучело. Мало ли благородному придёт в голову ещё разок проверить, насколько крепок сон молодого слуги. Готал даже специально оставил штаны и рубаху на стуле возле кровати, а сам нарядился в запасную одежду великолепного чёрного цвета.

Час, а может и больше, пришлось пролежать в коридоре, забившись в угол недалеко от двери в кабинет витуса. Кругом темнота и звенящая тишина. Дом как будто вымер. Только витус Тебач, как душа неприкаянная, всё бродит и броди по кабинету, волнуется, значит. Боевой азарт в предвкушении очередного сногсшибательного приключения волнует кровь. Готал осторожно пошевелился, даже сон не идёт.

Шпионить за собственным витусом Готал начал чуть больше года назад. В тот замечательный вечер он в доску проигрался в карты. Пройдоха Яхент нагрел его в очередной раз. Именно тогда, в грязном вонючем кабаке, где Готал обычно сбывал краденые вещи, какой-то мужичок с большими чёрными усами предложил денег и возможность заработать ещё больше. Готал долго не раздумывал, точнее, не думал вовсе, а сразу же согласился. К собственному удивлению и восторгу он настолько втянулся в шпионские игры, что начисто позабыл и о картах, и о пройдохе Яхенте.

Да, разве, можно сравнить одно с другим? Воду из дорожной лужи и забористое свежее пиво? Ну, проиграешь в карты подчистую. Возникать начнёшь, так ещё и по морде получишь. Дело нехитрое, особенно если карты краплёные. Другое дело шпионаж.

Какой азарт! Какое наслаждение! На кону не восьмушка, жалкий медный вирт, а свобода. Не! Больше бери – жизнь! Каждый раз по телу прокатывается возбуждение, щёки краснеют, а ладони и ступни начинает покалывать. Каждый раз сердце забивается в левую пятку и боится стукнуть лишний раз. Вот и сейчас, Готал вжался в холодные доски пола, когда витус Тебач вышел из кабинета, изнутри живота поднялся холодный ком, а по груди растеклась приятная истома. Готал, подражая кухонной кошке Брыське, мягко передвигаясь на четвереньках, быстро-быстро заскочил в кабинет витуса.

В глазах прочих, особенно утуса Пежа, он стал хорошим слугой. Ещё бы – добровольно взял на себя подметание полов, а так же смазал все двери в доме. Конечно смазал, чтоб не скрипели, окаянные. Ну а на полу можно найти очень интересные клочки бумажки, особенно в кабинете витуса. Ни раз и не два Усатый давал за них по медному вирту и более, за мусор, если разобраться.

В кабинете витуса приятные полумрак, возле образа Создателя мерцает пара свечей. Тем лучше. Готал, не останавливаясь, проскользнул в спальню и аккуратно закрыл за собой дверь. Усатый каждый раз предостерегает не палиться на мелочах и не оставлять следов.

Сколько в запасе времени? Один Создатель ведает. Готал вытащил из кармана пару мелких свечей и пять натёртых воском дощечек с тоненькой палочкой для письма, кремень и медный колчедан. От торопливых ударов камня о камень вылетают яркие снопы искр. Наконец фитиль маленькой плоской свечки загорелся. Затолкав камешки обратно в карма, Готал запихнул обе свечки и восковые дощечки под широкую кровать витуса.

А это ещё один очень полезный секрет: если тяжелую кровать слегка приподнять, а под ножку подпихнуть плоскую деревяшку, то расстояние между полом и низом кровати будет вполне достаточным, чтобы просунуть голову и целиком залезть под постель витуса. Внутри места гораздо больше, чем кажется снаружи. Благородный, с его-то брюхом и пренебрежением к физическому труду, понятия не имеет, что под его кроватью полно места даже для взрослого мужика. Это только сбоку кажется, будто спрятаться под ней невозможно.

Последние приготовления. Готал, лёжа под кроватью, придвинулся по ближе к стенке. Горящая свечка, пусть маленькая и слабенькая, дополнительный риск – слабые отблески в темноте можно заметить. Но свет, пусть даже очень крошечный, от которого потом болят глаза, очень нужен. Усатый хорошо платит за развёрнутый, с именами, датами и адресами, рассказ. Вот для чего нужны свечки и восковые дощечки. Бумага была бы лучше, но чернильница под кроватью? Уж лучше палочкой по воску. Ради денег Готал в короткий срок научился писать и читать. Но! Тихо! В коридоре раздались тяжелые шаги.

- Прошу вас, раздевайтесь, - витус Тебач, ещё бы не узнать голос хозяина.

Чтобы лучше слышать Готал давно проковырял в стене небольшое углубление. Конечно, не сквозную дырку, а так, чтобы и видно не было, и слышно было. Готал приник к неровному углублению ухом. Не дай бог потерять хотя бы слово.

Шорох одежды, таинственные гости раздеваются. Только витус Тебач всё бродит и бродит по кабинету. Неужели проверяет? Дыхание тут же спёрло и бросило в пот. Готал резко глянул наружу, аж шейные позвонки хрустнули. Но нет, пронесло – дверь в спальню по-прежнему плотно закрыта.

- Прошу вас, гости дорогие, к столу, - это снова витус Тебач.

Шаги и шорох сдвигаемых стульев. Ага – таинственные гости расселись вокруг стола.

- Простите, я ненадолго оставлю вас. Доброе пиво, картошка, хлеб и сыр помогут вашим слугами, витус Несот и витус Юкож, скоротать время, - произнёс витус Тебач.

- Это правильно, - густым хрипловатым голосом ответил один из гостей.

Господи, Готал едва не стукнулся головой о кровать, неужели витус слугой работает? Еду и выпивку для чужих слуг таскает? Рассказать кому – не поверят. Хотя, Готал улыбнулся, Усатый поверит, и не просто поверит, а хорошо заплатит.

Витус быстро вернулся. Снова бряканье тарелок, гул кувшинов и шум наливаемого вина. Опять молчание. Стук вилок, ложек и снова наливаемое вино.

- И так, уважаемые, - заговорил витус Тебач, – мы немного подкрепились, но, прошу вас, не налегайте на вино. Мы собрались здесь по-другому поводу.

Наконец-то, Готал подхватил тонкую палочку для письма, сейчас начнётся.

Как и все благородные, витус Тебач говорит много, витиевато, по-особому ловко складывая слова. Зато речь витуса легко записывать, короткие слова заменяют огромные фразы. Более подробное донесение, на настоящей бумаге, будет написано позже. А сейчас, Готал усердно заводил палочкой для письма, факты, факты, только факты, особенно имена, даты, адреса.

Первая восковая дощечка быстро покрылась еле разборчивыми каракулями. Писать лёжа, да ещё низко пригнув голову, очень неудобно. Зато… Боже! Что говорит витус Тебач. Какие слова. Какие оскорбления. Да за такое на Золотой поилке за ребро на всеобщее осмеяние вещают.

- Как я обещал в прошлый раз, убийство Легата я беру на себя. Но мне нужна ваша помощь. И не только моральная.

- О-о-о… - Готал тихо застонал от удовольствия.

Оскорбление преторианца приравнено к оскорблению самого Великого Сахема. А тут благородные задумали ни много, ни мало убить Легата преторианцев. Закачаешься! Это же сколько Усатый отвалит? Ну не меньше полноценного серебряного вирта. Очуметь!

Под стук тарелок и наливаемого вина беседа благородных продолжалась не меньше двух – трёх часов. Настолько долго, что Готал успел полностью исписать все пять восковых дощечек мелкими корявыми буквами. Маленькие свечки и те успели сгореть полностью. От нервного перенапряжения устал так, будто не бревном под кроватью валялся, а целый воз дров сначала разгрузил, потом расколол, да ещё на кухню стащил.

Зато сколько удовольствия! Пройдоха Яхент со своими краплёными картами и рядом не валялся. Но вот витус Тебач произнёс долгожданную фразу:

- Уважаемые, на сегодня я предлагаю закончить наше тайное собрание. Ночь на дворе. А вам ещё возвращаться по тёмным улицам. Давайте по домам.

Благородные ещё о чём-то треплются, гремят отодвигаемыми стульями и топают на выход. Готал напрягся, сейчас самое главное не прозевать момент: витус Тебач сам пойдёт закрывать за благородными дверь. Обязательно пойдёт, Остом, привратник, дрыхнет на чердаке.

Голоса из кабинета витуса переместились в коридор. Пора!

Готал ловко вылез из-под кровати. Да! Чуть не забыл: приподнять тяжёлую кровать витуса и вытащить дощечку из-под ножки. Да! Её то же не забыть.

После тёмной спальни кабинет витуса кажется огненной Геполой, Готал сощурил глаза. Понатыканные где попало свечи изрядно оплыли, зато сколько их. А теперь самый ответственный момент отступления, Готал затаился перед дверью в кабинет – предосторожность прежде всего.

Какая удача! Дверь чуть-чуть приоткрыта. Готал припал ухом к щели. Никого, коридор пуст, только снизу, из холла, доносится гул голосов. Пора!

Едва приоткрыв дверь, Готал ужом выскользнул в коридор. Теперь вернуть дверь на место, чтобы щель была как и раньше. И… в спасительную темноту. Готал залег в том же углу, где, целую вечность тому назад, ждал, пока витус Тебач выйдет из кабинета встречать гостей.

Возможно, витус заглянет в личную уборную, он всегда так перед сном делает. А может ещё разок слуг проверит. Чучело в постели вместо живого человека может и не сработать. Но передвигаться по дому, когда витус Тебач бродит по коридорам с тремя свечками, ещё опасней. Тогда точно запалит.

Эмоции, эмоции, Готал улыбнулся. Как-то раз витус Тебач едав не застукал его в коридоре поздно ночью. Тогда Готал так же забился в угол и ещё долго дрожал от страха. Хорошо, что хватило ума одеть чёрную куртку и отвернуть лицо, витус Тебач с подсвечником наперевес прошёл в метре и ничего не заметил. Лучше подождать.

Витус Тебач довольно быстро выпроводил гостей. Но пришлось ждать, пока витус навестил личную уборную, зато не пошёл проверять слуг. К превеликому облегчению витус вернулся в кабинет и запер дверь. Стук задвигаемого засова показался пением ангелов. Готал чуть не растаял на полу от счастья – пронесло.

Теперь бы повеселиться, садануть кулаком от радости по стене и пуститься в пляс. Но нельзя! Просидеть несколько часов под кроватью благородного, услышать такое, а потом по-глупому засыпаться в безопасном коридоре? Готал тихой мышкой выбрался из угла и заскользил по коридору. Отсутствие света, даже самой маленькой и жалкой свечки, ничуть не мешает. Зря, что ли, столько раз подметал все эти коридоры, лестницы и комнаты.

Глава 15. «А почему бы и нет»?

Тау Нарт проснулся в великолепном, можно даже сказать в игривом, настроение. Тёплое одеяло прочь, вскочить на ноги и размяться. Дома нужно ночевать как можно чаще и как можно реже засиживаться на работе. Какой бы увлекательной и ответственной не была бы работа, взаимности от неё не дождёшься.

А за окном позднее утро, великолепное зимнее утро. До весны остался жалкий месяц. Ещё холодно, по ночам воет метель, но даже птички на крышах чирикают по-особенному. Понимают, птахи божьи, что не долго им осталось терпеть снег и холод.

Нарт смачно потянулся всем телом. Сейчас бы пробежать пару километров, помахать на свежем воздухе руками и растереть обнажённый торс свежим снегом. Не дело профессиональному разведчику жиром заплывать. Но! Наступило новое утро, за ним новый день, новые дела и новая головная боль. Сиди и жди, когда доминисты, заговорщики хреновы, очередной фортель выкинут. Некогда бегать, некогда махать руками и растираться свежим снегом. Пора одеваться и бежать на работу, а то Гепола уже высоко.

Нарт быстро и аккуратно заправил постель. Сказывается привитая в Легионе дисциплина, к тому же слуг у него нет. Нарт почти оделся, когда дверь в комнату с шумом распахнулась. Ну конечно же! Нарт быстро застегнул пуговицы на кителе. Ну кто ещё умеет вторгаться так некультурно и так бесцеремонно? Только вечно недовольная гора Окрен. В левой руке Агнессия держит веник и совок, а правой придерживает дверь.

- Ты ещё здесь? – с вызовом бросила гора Окрен.

Ни здравствуйте, ни доброго утра, а прямо с порога «Ты ещё здесь». Другой бы обиделся, но Нарт давно перестал обращать внимание на грубость и брюзжание дочери Легата.

- Давай, убирайся, - потребовала гора Окрен. – Мне твою комнату убрать нужно, как будто сам не можешь.

Главное, не поддаваться на провокацию, Нарт улыбнулся. Агнессия неисправима. Хотя… Нарт так и замер по среди комнаты. Впервые за несколько месяцев обратил на неё внимание не как на дочь начальника, а как на молодую и весьма красивую девушку. Свет из окошка падает прямо на неё и по-особому подчёркивает изгибы её стройного тела на фоне тёмного коридора за её спиной.

Если стянуть с неё блузку, то… у неё весьма округлая грудь. Не маленькая, но и не большая, как у многодетной матроны. Если скинуть платок и распутать волосы, то… очень даже ничего. У Агнессии великолепные тёмные волосы. А если заодно стащить юбку, то… Нарт даже сглотнул от возбуждения, у дочери Легата длинные ноги, упругая попка и тугие бёдра. На белой простыне, да ещё в горизонтальном положении, она смотрелась бы просто восхитительно.

Нарт, продолжая улыбаться, направился к выходу.

- Давай, давай, убирайся, - Агнессия демонстративно отвернула лицо в сторону.

Но, проходя мимо дочери Легата, Нарт остановился. Агнессия ничего не успела сообразить, как Нарт быстро схватил её правую кисть и плавным движение завёл ей же за спину. От удивления Агнессия уронила совок и метлу. Левой рукой, чисто по-женски, она попыталась влепить наглецу пощёчину.

Нарт перехватил левую руку Агнессии и так же ловко завел её за спину. Шагнув вперёд, Нарт всем телом прижал девушку к распахнутой двери. Кожаные петли протестуя треснули, когда на них пришёлся вес двух тел. Их лица оказались рядом.

- Ты чего? – от удивления Агнессия разом растеряла былой гонор. – Я всё отцу расскажу.

- Он сам разрешил мне приударить за тобой. Или ты забыла?

Агнессия, пытаясь высвободиться, задёргалась всем телом. Но Нарт, сжав обе её кисти левой рукой, только высвободил правую.

- Я знаю, чего тебе не хватает, Агнессия, - тихо прошептал Нарт.

Все так же плотно прижимая её к двери, Нарт нежно дотронулся до её лица. Агнессия дёрнулась всем телом, петли треснули ещё громче. Раскрытой ладонью Нарт провёл по левой щеке девушки, потеребил ушко кончиками пальцев и пару раз погладил шею. Отвернув правое плечо назад, Нарт медленно добрался до её груди. Приятно чувствовать, как под пальцами прогибается тёплая женская плоть. Рука, продолжая скользит вниз, добралась до талии и опустилась до внутренней стороны бедра.

- Я буду кричать, - чуть слышно произнесла Агнессия.

- И тогда мне точно придётся на тебе жениться, - парировал Нарт.

Улучив момент, Нарт поцеловал Агнессию прямо в губы, сильно и страстно, как целуют давнюю любовницу. Даже сквозь несколько слоёв одежды чувствуется, как напряглись её соски. На щеках Агнессии выступил густой румянец, зрачки расширились, а дыхание стало медленным и глубоким.

- Тебе действительно не хватает настоящего мужика, красавица. В узде держать тебя некому. Ты сильная, Агнессия, но я ещё сильней. Но! Мне пора.

Нарт резко отстранился от девушки. Агнессия, потрясённая и раскрасневшаяся, даже не нашла, чем ответить. Она так и осталась стоять у двери с заведёнными за спину руками. Нарт, поправляя на ходу китель, вышел в коридор. Строптивую девчонку давно следовало поставить на место, да всё руки не доходили.

Смерть Великого Сахема словно буря подхватила Нарта, закружила и бросила в гущу стремительных событий. Доминисты и преторианцы, разведка и контрразведка, планы, планы и ещё раз планы. На личную жизнь времени катастрофически не хватает. При всём при том он по-прежнему зрелый, здоровый мужчина, которому нужна женщина. Без регулярного полноценного секса чего доброго крыша съедет. Вот и приходится навешать по-быстрому Тиною и Зояну, приветливых официанток из «Упитанного зайца».

Тиноя и Зояна, конечно, страстные натуры, на белых простынях весьма бойкие, но за свои услуги предпочитают брать наличными. Одно утешение, молодые женщины весьма разборчивы и не прыгают в постель с кем попало. Нарт спустился по лестнице на первый этаж. Сегодня же вечером нужно будет поужинать в «Упитанном зайце» и напроситься в гости к Зояне, Тиноя была в прошлый раз.

На Первой ступени Утёса Нарт не успел дойти до своего кабинета, как его прямо на улице, в проходе между домами, остановил утус Сифен. Именно через него Нарт регулярно получает информацию от Клинков, личной службы безопасности Великого Сахема.

- Утус, - на ходу отдав честь, обратился утус Сифен. – Вам срочное донесение.

Клинок, одетый в форму преторианца, протянул свёрнутые в трубочку листы.

- Благодарю вас, - Нарт вежливо поклонился.

- Прочтите как можно быстрее, утус, не пожалеете, - утус Сифен загадочно улыбнулся и отправился дальше по узкой улочке.

Нарт, зайдя в кабинет, развернул листы. Как обычно, донесения осведомителей Клинков. На первом листе, в правом верхнем углу, грозная надпись: «Совершенно секретно. Экземпляр №2. Только для утуса Нарта, Первого заместителя витуса Окрена, Легата Легиона Преторианцев». Обычное предостережение, но теперь вся ответственность за утерю донесения целиком и полностью лежит на нём. Нарт, стрельнув глазами по заголовку, углубился в чтение.

Первое донесение от агента Клинков из Посада, самой бедной части Тивницы за пределами Чёрного города, где живут лишь нищие, лодыри и прочий сброд. И вот среди этого сброда неустановленная личность пыталась найти наёмных убийц «для очень крутого мочилова», как выразился не шибко грамотный агент. Но дальше осторожных расспросов дело не пошло. Потенциальный исполнитель потребовал назвать имя «того крутого бобра», но неустановленное лицо наотрез отказалось это делать. На чём, собственно, они и разошлись.

Единственное, что смогли сделать клинки, так это по внушительной внешности и накаченным предплечьям предположить, что неустановленное лицо профессиональный воин. Может поэтому лихие молодцы с Посада так и не рискнули грабануть его напоследок. Второе донесение, точнее обобщённый отчёт нескольких осведомителей о тайной встрече доминистов в доме витуса Тебача, Главного вестника, гораздо интересней.

Доминисты встретились позавчера поздно вечером, но подслушать разговор удалось только одному осведомителю. Прочие отметили сам факт встречи и назвали количество гостей. Специальная сноска гласит: «Осведомитель Тополь добывает информацию со стабильно высокой степенью достоверности». Значит, в общих чертах, Тополю можно верить.

Нарт, дочитав документы до конца, отодвинул листы в сторону. По характеру донесения чувствуется, что Тополь работает от души. Может быть он не до конца понял, о чём беседовали благородные, но старательно передал всё, что сумел запомнить. В глаза лезут несколько несуразностей типа количества предполагаемых убийц, аж целых двадцать. Но трудно ожидать от слегка грамотного простолюдина нечто большего. Зато несколько очень важных деталей в большой и сложной мозаике повернулись нужным образом и встали на место.

Как и следовало ожидать, никакого реального плана по захвату власти у доминистов нет. Они до сих пор не могут договориться. Оружейник, Вестник и Казначей объединились против витуса Окрена. То, что доминистов всего трое, вполне объяснимо: чем меньше народа, тем легче понять друг друга. И, быстрей всего, убийц в Посаде искали не они. Остаётся самый главный вопрос – что делать?

Доложить витусу Окрену? Нарт печально улыбнулся. Реакция Легата вполне предсказуема: как самый настоящий воин витус Окрен тут же бросится в атаку. Лучшая защита – нападение. С него станется ввести в Тивницу Легион и взять штурмом дома доминистов. И что дальше? Гражданская война? Легион против Гарнизона? Вряд ли Комендант будет спокойно сидеть на Утёсе и наблюдать, как вырезают его потенциальных союзников. Или будет? Нарт сердито щёлкнул пальцами, слишком много непонятного и непредсказуемого.

Нарт вытащил из ящика стола целую кипу исписанных листов. Партии доминистов, планы заговоров, списки исполнителей, схемы личных связей и прочая важная информация. За несколько месяцев Нарт проделал колоссальную работу. Конечно, неоценимую помощь оказали Клинки, но собрать факты воедино, проанализировать их и сделать выводы – это Нарт осилил сам.

Наблюдается интересная закономерность, Нарт пошевелил листы. Все устремления доминистов, словно в стену, упираются в Легата. Они до сих пор не выдвинули из своей среды ни одного реального претендента на совиный скипетр. Им необходимо устранить витуса Окрена, чтобы двигаться дальше. Ради этого доминисты готовы станцевать в голом виде хоровод вокруг площади Трёх домов, если, конечно, это поможет. Но! Но! Но!

В голове вспыхнула фраза из «Сахема»: «Незаменимых нет. Есть только переходный период».

За пару месяцев Нарт от корки до корки прочитал мудрую книгу и уговорил придворного летописца оставить «Сахема» у себя. То перечитывая наиболее интересные места, то пользуясь книгой как справочником, Нарт по-прежнему держит «Сахема» у себя в кабинете в нижнем ящике стола.

А, ведь… Нарт, наклонив голову, глянул на нижний ящик стола, где лежит «Сахем», он сам, как Первый заместитель Легата, как второе лицо после витуса Окрена, вполне может возглавить преторианцев. Доминисты вполне допускают это и даже боятся. Да чего уж там! Нарт смахнул со лба капельки пота. Сердце бешено заколотилось, а дыхание стало глубоким и редким. Он… сам…, Нарт очумело уставился в окно, может стать… Великим Сахемом.

Когда Нарт во второй раз нашёл время посмотреть Нижний дворец, то попросил утуса Жуана показать Тронный зал. Совиный скипетр хранится в Сокровищнице, Комендант ляжет костьми, но не пустить туда ни его, ни кого бы то ни было из Легиона. А вот каменный трон Великого Сахема упрятать под замок не получится. Впрочем, как и украсть.

Память до сих пор хранит яркие эмоции и образы, когда он в первый раз вошёл в Тронный зал. Просторный, широкий и очень длинный зал специально для Нарта не стали освещать большим количеством свечей. В зале царит полумрак. Зато в потолке прямо над каменным троном Великого Сахема сделан большой люк, прямоугольный сноп света падает прямо на него.

Простота и величие, как же витус Умелец любил это сочетание. Подсознательно Нарт ожидал увидеть сложные барельефы и россыпи вделанных драгоценных камней. Ничего подобного. Трон Великого Сахема целиком и полностью вырезан из каменного прямоугольника высотой два, глубиной в полтора и шириной в один метр. Такое впечатление, будто к каменному кубу с боков прислонили прямоугольные плиты, а сзади приставили ещё одну, которая стала высокой спинкой. И всё. Прямые углы и гладкие плоскости. У трона Великого Сахема нет ножек, и не удивительно.

Как объяснил придворный летописец, трон Сахема является продолжением каменного тела Утёса. Пол вокруг него специально углубили, а из оставшегося выступа высекли трон. Вот почему его невозможно унести и спрятать под замок. По этой же причине трон имеет белый цвет с едва заметными сильно размытыми чёрными прожилками. Уже после вокруг трона был построен Тронный зал и Нижний дворец в целом.

Второе досье, с которым Нарт ознакомился сразу же после собственного, было на витуса Окрена. Не прочитав и половины, стала понятна причина, по которой Великий Сахем назначил витуса Окрена Легатом преторианец.

Витус Окрен действительно медведь: сильный, честный и благородный. Легат от природы не способен на изысканные интриги и заговоры. Всё, что он может, на манер цепного пса стоять возле трона и вцепиться в глотку любому, кто поднимет руку на Великого Сахема. Без витуса Умельца, без его прямого указания, витус Окрен так бы и остался рядовым преторианцем. Тогда какой из него Великий Сахем?

Да чего уж греха таить и прикрываться благими намерениями. В ад они ведут, вот куда. Тогда, стоя возле каменного трона, такого простого и величественного, ему впервые захотелось сесть на него. С сами собой можно и нужно быть абсолютно честным. Ненависть к благородным за тяжкое детство до сих пор жжёт душу.

Годы стерли подробности и лица, но Нарт до сих пор отлично помнит, как однажды отец послал его отнести готовые сапоги заказчику, мелкому благородному. Но доморощенному витусу заказ не понравился. Эта жирная скотина не придумал ничего лучше, как швырнуть сапоги прямо в лицо маленькому Тау. Каблук угодил точно в нос. Красная, красная кровь обильно смочила единственную рубашку. В тот вечер вся семья осталась без ужина. Кушать было нечего, благородный отказался платить.

И вот теперь, спустя много лет, будет очень и очень здорово, когда все эти раздутые витусы будут стоят на коленях и класться ему, простолюдину, сыну бедного сапожника, в вечной любви и преданности. Вот где они все будут! Нарт нервно сжал кулак. Будут сидеть и не пикать, только мочить штаны от страха. А он, Тау Нарт, сын Сенава, будет править Вилурой вместо Великого Сахема и как он! Тяжело дыша, Нарт совершенно по-другому глянул на разложенные на столе листы.

Отдельный полностью самостоятельный план не нужен. Доминисты возьмут на себя грязную работу, сами помогут избавиться от витуса Окрена. А уж тогда, Нарт сощурил глаза, он подхватит золотой значок витуса Окрена и перехватит руководство Легионом Преторианцев. Здесь подправить, здесь чуток по-другому, а здесь прикрыться запасным планом, который на самом деле будет основным.

А доминистов он успокоит и публично откажется от роли главы Совета. Конечно, далеко не всем придётся по вкусу, если он станет Легатом, в первую очередь нужно будет укрепить собственные позиции. Тот же утус Шомс много лет был первым заместителем витуса Окрена и считался его приемником. Но с утусом Шомсом и ему подобными можно будет разобраться по-своему. Главное – выпасть из списка наиболее реальных претендентов на совиный скипетр. Пусть доминисты вцепятся друг другу в глотки и перестанут обращать на него внимание. И вот тогда, совершенно неожиданно, он нанесёт один единственный решительный удар. Нарт треснул кулаком по столу.

Всё это великолепно, но как быть с донесением агента Тополя? Нарт поднял листы со строгим грифом «Совершенно секретно». Правила работы с тайными осведомителями очень строги. Агентурный псевдоним должен быть нейтральный, чтобы по нему, ни по росту, ни по ранжиру весу и жиру было невозможно вычислить реального осведомителя. Жаль, конечно, было бы очень интересно узнать, кто он на самом деле.

Экземпляр донесения №1 благополучно осел в архиве Клинков. А вот экземпляр №2 сейчас исчезнет, навсегда. Из другого ящика стола Нарт вытащил закопчённую медную тарелку, кусок медного колчедана, кремень и трут. Несколько ударов камнем о камень, снопы искр, и кусочек трута запылал белым дымом. Листы донесения быстро охватило пламя.

Ну вот и всё, Нарт, для надёжности, перемешал пепел. Нет никакого донесения от агента Тополя и никогда не было. «Не следи, и не судим будешь» - ещё одно мудрое руководство из «Сахема». Кто бы потом не копался в документах, всё равно не сможет найти никаких концов, только смутные подозрения и мелкие нестыковки. А на Агнессии в самом деле стоит жениться. Пора не просто обзаводиться семьёй, а закладывать династию. «Первейшая задача любого смертного Сахема – оставить после себя здоровое во всех отношениях потомство» - ещё одно мудрое руководство к действию. Да и последнее «прости» витусу Окрену отличным получится. Пусть не он сам, так его потомки всё же будут править Вилурой.

Нарт открыл окошко, чтобы дым от сожжённого донесения как можно быстрей развеялся. От столь глобальных размышлений разболелась голова. Нужно передохнуть и что-нибудь съесть. В «Упитанном зайце» угора Нирук обещала зажарить глухаря.

Впрочем, в Чёрном городе найдётся ещё одно дело. Нарт захлопнул окошко. Тополь прямо указал на то, что доминисты постараются заодно убрать и его. Иначе говоря, будет драка. Бронзовый меч, как часть формы преторианца, он всегда носит с собой, но нужно купить ещё кинжал, такой небольшой, но острый. Как знать, может клинок в рукаве в самый нужные момент окажется козырной шестёркой, что побьёт вражеского туза. К слову: наверно по этой причине витус Умелец назвал свою личную службу безопасности Клинки Сахема.

Глава 16. «Бронзовый клинок».

Медь металл мягкий. Затачивать медные ножи одно удовольствие. Несколько плавных движений туда-сюда, наждачный камень давно покрылся красной крошкой, и лезвие ножа как следует заточено. Жаль, только, что и тупятся медные ножи так же быстро.

В лавке оружейника тихо. Время обедать. Покупателей ждать, только время зря терять. В очаге медленно тлеют древесные угли. Можно было бы полностью загасить огонь, всё равно на сегодня работы с отливкой заготовок закончены, но горячий горн заодно греет мастерскую. Зима на дворе.

Сидя за большим верстаком перед наждачным камнем, Саян не спеша затачивает медные ножи. Утус Геврар, хозяин мастерской, ушёл на рынок. Может заодно в кабачок «У кузнеца» заглянет. Плавное движение, Саян, подняв нож, проверил на глаз остроту лезвия – сойдёт. Стопка заточенных ножей слева увеличилась ровно на одну штуку, стопка не заточенных справа уменьшилась ровно на одну штуку.

Скоро пять месяцев, как Саян сбежал с Утёса и нанялся подмастерьем к простолюдину оружейнику. Как быстро летит время. По началу было трудно, очень трудно.

В первые семь дней казалось, будто каждый второй встречный непременно глянет на него и заорёт на всю улицу: «Великий Сахем вернулся!» А потом обязательно командным голосом, как центурион на плацу, потребует вернуться на Утёс. Смешно вспоминать, как, изображая чрезвычайную занятость, старался не поворачиваться лицом ко всем входящим в лавку покупателям. Хвала Создателю, утус Геврар ничего не заметил, а если и заметил, то не подал вида.

Но! Минула неделя, потом ещё одна, ещё. Напрасные страхи постепенно развеялись, как дурной сон поутру. Это только высшие благородные, слуги и охранники знают витуса Умельца в лицо. А простые смертные, среди которых он теперь живёт, понятия не имеют, как выглядит Великий Сахем.

Ещё тяжелее было вжиться в образ простолюдина. За пять с лишним сотен лет Саян привык сам устанавливать распорядок дня. Поздно ложился, поздно вставал, слуги только и ждали, когда он соизволит отобедать или отужинать. А простые труженики в прямом смысле встают с первыми петухами. На улице ещё темно, ночной мороз и не думает отступать, а уже пора подниматься и приниматься за работу.

Ох и намучился. И кровать сразу заправлял (чтобы не было соблазна бухнуться на ещё тёплый матрас), и холодной водой умывался, и даже пытался раньше спать ложиться. Только всё равно с утра чувствовал себя так, будто всю ночь в окрестных кабаках дешёвое вино пил и сговорчивым служанкам подолы нижних юбок отрывал. В голову даже мысль закралась, а не вернуться ли? К счастью, ближе к полудню глупые мысли проходили. Примерно через месяц всё же привык вставать ни свет, ни заря.

На фоне мучительных утренних пробуждений привыкание к физическому труду прошло почти незаметно. Хоть и не крестьянин утус Геврар, но труд ремесленника всё равно тяжёл. Одна кувалда, которой Саян намахался вдоволь, не меньше пяти килограмм весит. Как-то сами собой пальцы огрубели и потеряли былую мягкость, потемнели и стали шершавыми, хоть ножи затачивай.

Как у подмастерья, у Саяна полно работы, причём не только в мастерской. И дров натаскать, и за водой сбегать, и помои вынести, и всё с утра пораньше. Половики и коврики вытряхнуть, табуретки и двери отремонтировать, на второй этаж новый кухонный стол затащить то же он. Несколько позже утус Геврар доверил ему сопровождать угору Ленаю Геврар и угору Сичагу Геврар, жён ремесленника, на рынок или по лавкам, таскать за женщинами тяжёлые сумки и корзины. Для того, кто за последнюю пару сотен лет даже ночной горшок за собой не выносил, как-то унизительно, что ли, было чувствовать себя слугой. Но, подмастерью с окладом в 20 медных виртов личный слуга не полагается.

Большой двухэтажный дом утуса Геврара построен давно, но по-прежнему крепок и хорошо держит тепло. На втором этаже кухня, пара мелких кладовок и несколько жилых комнат. Саяну досталась отдельная комната на чердаке: «Обитель Сахема», как неудачно, но очень точно шутит утус Геврар.

По меркам городских жителей, семья утуса Геврара не очень большая, всего две жены и четверо детей. Ещё до прихода Саяна взрослые сыновья ремесленника поступили в Легион. Саян видел их пару раз – здоровые рослые парни, похожие друг на друга, как две капли воды. И как только утус Геврар их различает? Да и сам ремесленник провёл молодость в Легионе, причём в Разведывательной манипуле. На стене в мастерской, на самом почётном месте, висят большой синий щит, шлем и наручни.

Ягире, старшей дочери ремесленника, этот весной исполнится шестнадцать лет. Отец уже подумывает выдать её замуж, только никак не может решить за кого именно. А младшей Лепае всего пять. Думать о женихах ей ещё рано. Зато заводная и весёлая девчушка любит носиться по мастерской, задорно хохотать и ронять на пол всё, что не приколочено. Утус Геврар ругает её, шлёпает по попке и гонит на второй этаж к матери. Но, как не сложно догадаться, ремесленник души не чает в самом младшем ребёнке.

От того, что оба сына утуса Геврара горну и молоту предпочли службу в Легионе, ремесленник и решил нанять помощника. Одной пары мужских рук на такой большой дом маловато будет. Да и без напарника в мастерской совсем никак.

Пусть и неродной, но Саян быстро влился в семью ремесленника. Буквально в первый же день он оказался за одним столом. Преторианцы люди простые, радушные и приветливые. В домашнем кругу не принято плести интриги и вынашивать подлые планы. Даже Леная и Сичага, жёны утуса, вполне мирно уживаются друг с другом. Хотя две женщины под одной крышей давно стали предметом многочисленных шуток и солёных анекдотов. Вот, только, Ягира, старшая дочь ремесленника, приняла Саяна довольно прохладно. Если младшая Лепая всё норовит забраться на колени и стащить что-нибудь с верстака, то старшая относится к нему с подчёркнутой вежливостью. На городской рынок она предпочитает ходить либо одна, либо с отцом. Впрочем, некое отчуждение со стороны взрослой дочери на выданье очень даже кстати.

Работа мастером оружейником преподнесла Саяну немало сюрпризов. О том, что это он когда-то создал ремесло, нашёл первый медный рудник и научил людей делать ножи, топоры, копья и прочие полезные вещи из меди, Саян, естественно, распространяться не стал. Хуже другое.

Стыдно признать, но за сотни лет он капитально растерял профессиональные навыки. Пришлось учиться чуть ли не с нуля. К счастью, руки не забыли, как шлифовать металл и мять кожу. Саян довольно быстро продвинулся в ремесле оружейника. Утус Геврар и в самом деле поверил, будто он когда-то работал в кузнице своего отца. Как говорят в народе: опыт не пропьёшь.

О том, владеет ли Саян ножом, ремесленник расспрашивал не зря. Как бывший разведчик Легиона, утус Геврар мастерски владеет ножом, причём гораздо лучше, чем копьём или мечом. По этой причине он твёрдо уверен, что только тот ремесленник, который владеет боевым искусством, может изготовить самый настоящий боевой нож. Едва присмотревшись к новому помощнику, утус Геврар тут же начал учить Саяна искусству боя на шестах.

На первой же тренировке, получив вместо учебного ножа длинную палку, Саян немало удивился. Но ларчик открывается просто: нож – опасное оружие. В неумелых руках он опасен в первую очередь для того, кто его держит. Немало идиотов сами себе вскрыли вены. Вот почему от ученика сперва требуется овладеть шестом и научиться управлять собственным телом. И лишь после имеет смысл браться за короткое клинковое оружие. На этом поприще Саян весьма порадовал утуса Геврара.

Прогресс в учёбе Саян показал просто таки фантастический. На первой тренировке лишь раз заехал сам себе в лоб шестом. Ну не рассказывать же смертному ремесленнику, что когда-то сам тренировал первый отряд преторианцев. За долгие столетия безделья Саян растратил не только навыки ремесленника, но и воина. Но это даже к лучшему, утус Геврар расщёдрился и увеличил заработок Саяна до 20 медный виртов в неделю, а так же позволит оставаться в лавке вместо себя. Как, например, сегодня.

К изучению искусства владения ножом Саян приступил с большим воодушевлением и удовольствием. Раньше он больше полагался на катану, но настоящий бронзовый меч может позволить себе далеко не каждый простолюдин. Даже в Легионе бронзовый клинок для начала нужно заслужить. В своё время утус Геврар только на восьмой год службы получил почётное право носить короткий бронзовый клинок, а до этого тяжёлый медный топор и не более.

Для простого горожанина нож гораздо более удобное и практичное оружие. Короткий клинок легко спрятать под одеждой. В опытных руках кинжал, а особенно два кинжала, - страшная вещь. Саян решил во что бы то ни стало обзавестись комплектом бронзовых ножей, парой для фехтования и ещё с пяток для метания. Даже название для набора придумал – «Последний аргумент». Но! Олово стоит страшно дорого. Его добывают за несколько тысяч километров далеко на востоке по ту сторону Станового хребта.

Колокольчики над входной дверью приветливо сыграли динь - дон. Утус Геврар? Саян повернулся лицом ко входу. Но нет, это не утус Геврар. В обеденный час судьба подарила покупателя. Причём не домохозяйку с соседней улицы, которая пришла за простым ножом для разделки мяса и рыбы, а самого настоящего благородного. Такой на кухонную мелочёвку размениваться не будет.

На вид покупателю около сорока. Среднего роста, не толстый, не крупный, но и худым его не назовёшь. Одет в добротную тёплую куртку с медными пуговицами. На голове бобровая шапка. Щёки гладко выбриты. Глаза спокойные, без весьма характерной для богатых надменности. Когда посетитель поднял руку, чтобы снять шапку, из рукава выглянуло правое запястье – крепкое и толстое, накаченное долгим обращением с копьём и мечом. Сразу видно – воин. Тем лучше.

- Добрый день, витус, - Саян бросил не доточенный нож на верстак и поспешил к покупателю. – Чего изволите?

Смех-то какой! Саян льстиво улыбнулся. Сейчас он непроизвольно копирует незабвенного Нануна, личного слугу.

- Да, уважаемый, - покупатель глянул на большие столы с товаром. – Клинок. Бронза. У вас есть такие.

Саян улыбнулся ещё шире, на этот раз от радости. Бронзовое оружие очень дорогое, его редко спрашивают. Такого покупателя тем более нельзя упускать.

- Конечно, уважаемый, конечно. Прошу вас, - Саян показал на стенд на лево от входа. – Что именно вас интересует? Просто хороший нож, кинжал, иное?

- Клинок с узким и длинным лезвием. С ножнами, чтобы его можно было носить на запястье, - покупатель хлопнул ладонью по левому рукаву.

- О-о-о! Вы пришли по адресу, - заверил Саян. – Вот это будет как раз для вас.

Саян снял со стенда узкий клинок.

- Рукоятка простая: дерево, кожа, ничего лишнего. Балансировка идеальная.

Саян крутанул клинок на правой ладони. Простой по сути фокус действует на покупателей безотказно. Утус Геврар долго гонял его, пока Саян виртуозно не научился крутить клинок на ладони.

- К тому же, - не давая покупателю опомниться, завершал Саян, - только для вас позвольте предложить специальные ножны для крепления на запястье.

С того же стенда Саян снял простые кожаные ножны с парой широких ремешков.

- Вы сможете носить этот чудный клинок совершенно незаметно для окружающих. Но! В нужный момент вы легко и быстро сможете вытащить его и поразить супостата точно в сердце. Берите! – резко закончил Саян.

- Сколько?

Покупатель не так-то прост. С ходу не клюнул.

- Всего один золотой вирт, - не моргнув глазом, ответил Саян.

- А не слишком ли дорого? – покупатель в сомнении покачал клинок на руке.

- Что вы, витус! – театрально воскликнул Саян. – За один золотой вирт я с радостью отдам вам все медные ножи и вилки на этом столе. Но это же бронза. Олово! Его же за тысячи километров везут. Дешевле, простите великодушно, ну ни как нельзя.

Но покупатель всё равно не спешит соглашаться. Благородный внимательно осмотрел клинок, прикинул его по руке. Потом взял из рук Саяна кожаные ножны и приложил их к собственному запястью.

Будет торговаться или не будет? Но вслух Саян произнёс:

- Берите, витус, берите. Он вам жизнь спасёт.

Наверно последний аргумент окончательно убедил покупателя. Вставив клинок в ножны, благородный произнёс:

- Ладно, беру. Держи золотой.

Саян, приняв из рук благородного золотой вирт, рассыпался в благодарностях:

- Премного благодарен вам, витус. Вы не пожалеете. Жалеть будут ваши враги. Прошу вас, мы всегда рады видеть вас в нашей лавке. Приходите, приходите ещё.

Но последняя фраза прозвучала во след покупателю. Зато во внутрь, придерживая дверь рукой, вошёл утус Геврар.

- Кто это был? – глядя на уходящего по улице благородного, спросил Геврар.

- Покупатель, - ответил Саян. – Я продал ему бронзовый клинок и ножны.

- И сколько он заплатил, - утус Геврар закрыл дверь.

Саян молча показал золотой вирт.

- Да он же столько не стоит! – восхищённо ахнул утус Геврар.

- Но благородный об это не знает, - Саян хитро улыбнулся. – Но, если хотите, разницу я оставлю себе.

- Так и быть, половину разницы, - утус Геврар поспешно выхватил из рук Саяна золотой.

Тоже неплохо – мечта о собственных бронзовых ножах стала чуть ближе. Пусть в чердачной комнате, под половицей под кроватью, до сих пор лежат набитые медью, серебром и золотом кошельки, но не стоит их выворачивать. Деньги могут ещё понадобится. Время заработать на бронзу честным трудом имеется. К тому же, не нужно будет платить ремесленнику за работу.

Новых покупателей пока не видно, Саян вернулся за верстак. Осталось заточить дюжину обычных кухонных ножей. Этот товар уйдёт быстро, только вряд ли за них дадут хотя бы половину золотого вирта.

Привычная работа и привычный поток мыслей обо всём понемногу. Саян, проведя медным лезвием по наждачному камню, резко остановился. Благородный, который только что купил бронзовый клинок. Его лицо, вроде как, знакомое. Покупатель не просто воин, а преторианец. Только выходцы из Чёрного города, пусть даже добившиеся большого положения при дворе, не смотрят на простолюдинов как избалованный кот на тощую мышь. Как бы то ни было, преторианец не узнал Великого Сахема – отличная новость! Саян вновь заводил медным лезвием по наждачному камню.

Глава 17. «Смерть Легата».

Толстые створки Центральных ворот, шурша и поскрипывая, широко разошлись в стороны. Караульные преторианцы отдали честь, когда мимо них верхом проследовал Легат Легиона Преторианцев в сопровождении Первого заместителя и пятерых телохранителей. Едва последняя лошадь сошла с опущенного подъёмного моста, как караульные тут же закрыли ворота. По вечерам кавалькады всадников не часто проезжают через главные ворота Утёса, ни к чему держать их открытыми.

Впереди на прекрасном чёрном скакуне восседает витус Окрен. Словно на параде, Легат откинул за спину полы тёплого плаща. Бронзовый меч болтается на широком ремне и на каждом шагу легонько хлопает бок коня. Немного позади, на тихой серой кобылке, которую бы в крестьянскую телегу запрячь, да на рынок картошку возить, едет Нарт. Телохранители скачут следом. Им полагается хотя бы с трёх сторон окружить Легата, но витус Окрен очень не любит навязчивой, как он выражается, заботы о собственном теле.

Поздний зимний вечер. Улицу метёт лёгкий ветерок, а над головой затянутое тучами небо. Свет редких фонарей возле богатых особняков едва-едва освещает дорогу. В воздухе кружатся невесомые снежинки и неслышно ложатся на расчищенную за день площадь перед Центральными воротами. Цокот копыт эхом отлетает от громады крепости и стен ближайших домов. Вокруг ни души.

Сегодня вечером витус Окрен решил переночевать у себя дома в Чёрном городе. Легат и так слишком часто остаётся в Великом доме на ночь. Как обычно в подобных случаях Нарт сопровождает начальника. Маршрут привычный и давно накатанный. Маленькая кавалькада свернула с площади на Кривой переулок. Мимо потянулись высокие в два, три этажа дома богатых и знатных жителей Белого города. Нарт, догоняя витуса Окрена, пришпорил кобылку.

- Витус, - едва поравнявшись с Легатом, произнёс Нарт.

- Что тебе, Тау? – оборачиваясь через плечо, спросил витус Окрен.

- Я настаиваю на усилении вашей охраны. Неустановленный благородный опять пытался нанять в Посаде наёмных убийц.

- Ну и что, - равнодушно бросил витус Окрен. – Может не про мою душу. Они друг другу готовы глотки перегрызть. Сначала разузнай толком, а потом настаивай.

- Но витус! Доминисты, да и не только они, спят и видят, как бы побыстрей отправить вас к Великому Создателю. Как бы не было слишком поздно.

- Не скули, Тау, - отрезал витус Окрен. – Лучше скажи, как там у тебя с моей дочерью?

Попытка в очередной раз убедить Легата больше думать о собственной безопасности доблестно провалилась. Впрочем, глупо рассчитывать на успех. Витус Окрен, как настоящий воин, привык грудью встречать опасность, а не прятаться за спинами телохранителей. И то, что Легат резко ушёл от неприятной темы, лишнее тому подтверждение.

- Я сплю с ней, - коротко ответил Нарт.

Легат аж развернулся в седле и, по инерции, дёрнул поводья на себя. Конь тут же повернулся влево.

- Наконец-то! – ничуть не стесняясь телохранителей, гаркнул витус Окрен. – Как тебе это удалось?

Господи, Легат настолько отчаялся приструнить собственную дочь, что новость о том, что Агнессия делит постель с подчинённым, только обрадовала его.

- Вы были правы, витус: ей действительно не хватало настоящего мужика. Стоило мне ненароком прижать её к двери и показать, кто сильнее, как на следующую ночь она сама, в одной ночной сорочке, постучалась ко мне в комнату, - ничего не скрывая, рассказал Нарт.

- Ну теперь я точно выдам её за тебя замуж, - витус Окрен повернул коня обратно на середину улицы.

Пуская Агнессию в свою постель и в свою жизнь, Нарт прекрасно понимал, чем закончится эта связь. Дочь Легата, непосредственного начальника – отличная партия. К тому же, Агнессия сменила гнев на милость. Холодность и подчёркнутое пренебрежение исчезли. Подавая обед или ужин, она перестала демонстративно брякать тарелками и швырять ложки. Наоборот: стараясь угодить, аккуратно ставит блюда и больше не забывает принести хлеб или чистую кружку для пива.

Легат бы ещё долго расспрашивал, как ему удалось «оседлать эту дикую кобылку», но Нарт, едва они проехали Восточный форт, вежливо, но решительно произнёс:

- Прошу прошении, витус, но я должен покинуть вас.

- Куда ты на ночь глядя? – витус Окрен вновь развернул коня. – Едем домой! Обмоём помолвку.

- С удовольствием, витус, - Нарт отвёл глаза, - но на сегодня у меня назначена важная встреча в «Упитанном зайце». Я ждал, пока Агнессия сама расскажет вам, но вы первый спросили.

- Ладно, - нехотя согласился витус Окрен. – Дуй на эту свою встречу, а потом сразу домой. Как вернёшься, стол соберём. Наконец-то, выбрала! Коза такая.

Едва маленькая кавалькада свернула с Дальнего проспекта на Солёную улицу, как Нарт тут же потянул поводья на себя, серая кобылка послушно остановилась. До гостеприимных дверей «Упитанного зайца» рукой подать. Не смотря на поздний час, постоялый двор открыт для всех, даже для самых запоздалых путников. Но Нарт, спрыгнув на присыпанную снежком землю, остановился посмотреть на уезжающего вдаль по Солёной улице Легата.

В схватке за власть витус Окрен допустил много ошибок, но одна из них очень скоро станет для него фатальной. От так и не додумался брать клятву верности со всех, с кем плечом к плечу рвётся к власти. Преторианцы, поступая в Легион, приносят клятву верности Великому Сахему, но не Опону Окрену сыну Ифоба лично. А раз так, то формально нет никакого предательства. Раз нет клятвы именем Создателя, значит Создатель и не будет спрашивать, когда придёт время. Серая кобылка переступила с копыта на копыто, Нарт удержал её за узды. Просто в один прекрасный момент их интересы разошлись, о чём витус Окрен даже не подозревает.

Не прошло и пяти минут, как всадники скрылись за поворотом. Нарт только улыбнулся во след бывшему покровителю.

На самом деле нет никакой встречи. После весьма приятного примирения с Агнессией отпала нужда обедать в «Упитанной зайце» и пользоваться услугами безотказных официанток. Нарт развернулся в сторону постоялого двора.

Новых донесений от тайного агента Тополя больше не поступало. Молчали и прочие шпионы в домах доминистов. Тот, кто опять пытался найти исполнителей для грязной работы среди посадской грязи, не из триумвирата Оружейника, Вестника и Казначея.

Заговор против витуса Окрена со стороны тройки доминистов вот-вот должен окончательно созреть. Времени на то, чтобы привести из Оршека исполнителей и спрятать их неподалёку от дома витуса Окрена было вполне достаточно. Последний раз Легат ночевал дома больше недели тому назад. Вероятность того, что именно сегодня вечером на него нападут, слишком велика.

Постоялый двор может похвастаться большой конюшней. На просторном заднем дворе за вполне умеренную плату можно оставить и телегу и коня – не украдут. Ворота крепкие, забор высокий, злющих кобелей на ночь специально не кормят. Нарт, скинув поводья знакомому конюху, прошёл в общий зал.

Любимый столик в углу на лево от входа занят. Но простолюдины, несколько ремесленников с соседней улицы, тут же подхватили пивные кружки вместе с тарелками и перебрались на соседний. Завсегдатаи «Упитанного зайца» отлично знают Нарта в лицо и часто освобождают столик – уважают, значит.

Нарт, лёгким поклоном поблагодарив за оказанную честь, присел на ещё тёплый стул за любимым столиком. К нему тут же подскочила Зояна. Лучезарно улыбаясь, служанка быстро смахнула со столешницы крошки и спросила:

- Что будете заказывать, витус? Пиво, ужин, или сразу сладкое?

Намёк более чем прозрачный. Утус Нирук, хозяин постоялого двора, исправно получает свою долю с постельного заработка Зояны и Тинои, раз без проблем позволят обоим служанкам уединяться с очередным клиентом на втором этаже даже в разгар рабочего дня. Но сегодня нет никакого желания.

- Пива, просто пива. Две большие кружки с солёными сухариками, - произнёс Нарт.

- Сию минуту, - Зояна тут же упорхнула.

Не прошло и минуты, как Нарт принялся неторопливо прихлёбывать отличное прохладное пиво и закидывать в рот вкусные сухарики с крупинками соли. Даже странно: никаких угрызений совести.

Конечно, если бы он рассказал Легату о покушении ещё там, у Центральных ворот, то события развивались бы совершенно по-другому. Витус Окрен велел бы вызвать подмогу и несостоявшихся убийц аккуратно повязали бы прямо возле дома Легата. На дыбе у городского палача поют соловьём даже немые от рождения. А далее поток взаимных обвинений, накал обстановки, и где-то там, на горизонте, волны кровавых столкновений на улицах Тивницы.

Нарт отодвинул в сторону пустую кружку и взялся на полную. То, что он сделал и не сделал, называется предательством. Можно спросить у кого угодно, хоть у тех простолюдинов, что сразу освободили любимый столик. Любой из них тут же назовёт его предателем. Только, Нарт закинул в рот пригоршню сухариков, всё не так просто.

После прокола с клятвой верности ему лично, витус Окрен допустил вторую роковую ошибку: ни разу не поинтересовался интеллектуальным наследием Великого Сахема. Легат не знал, или забыл, что когда-то витус Умелец был мудрым правителем, который создал Вилуру. Нарт прочёл «Сахема» с первой до последней страницы. Это не просто книга, а своеобразное завещание Саяна Умельца. Великий Сахем целиком и полностью одобрил бы его действия. Как воин витус Окрен великолепен, но как правитель – совершен не годится.

«Мудрый правитель воспринимает личную безопасность как часть безопасности государства, а не как проявление личной трусости» - именно так в «Сахеме» написал витус Умелец. Перед самим собой, перед Великим Создателем Нарт чист и ни о чём не жалеет.

Мерное течение дум прервал громкий треск. В зал, распахнув входную дверь, вбежал до жути взволнованный преторианец Одан, один из телохранителей Легата. Плащ преторианца порван, на бронзовой броне через весь правый бок зияет глубокая вмятина. Левая кисть наспех перехвачена кровавой повязкой.

- Утус! – Одан едва не сбил столик. – Витус Окрен… убит.

Гул голосов в просторном зале тут же стих. Посетители, как по команде, повернули головы в их сторону. Ещё до рассвета невероятная новость облетит Тивницу.

- Когда? – Нарт поднялся из-за стола.

- Только что!

- Где?

- У порога собственного дома на Торговой площади! – на одном дыхании выпалил преторианец.

- Пошли, - коротко бросил Нарт.

Недопитое пиво и горстка сухариков остались на столе. В спешке Нарт начисто забыл расплатиться за выпивку. Без привычных чаевых остался и конюх на заднем дворе. Не дожидаясь его, Нарт вывел серую кобылку из стойла и тут же запрыгнул на неё. Телохранитель Легата уже ждёт снаружи.

Серой кобылке давно не доводилось так резво бегать. Всю дорогу до дома Легата Нарт беспощадно нахлёстывал старую лошадку. Дома Солёной улицы со свистом пролетели мимо. Впереди показалась пустая Торговая площадь и большая толпа людей в северо-восточном углу. Случайные свидетели, заслышав цоканье копыт, брызнули в стороны. Нарт осадил лошадь и спрыгнул на землю возле четырёх растерянных преторианцев. Один сидит на корточках возле лежащего прямо на земле витуса Окрена, второй держит пятёрку испуганных лошадей, а двое других без особого успеха пытаются разогнать толпу зевак.

Телохранители витуса Окрена здоровые, крепкие парни, отличные рубаки и храбрые воины. Легат лично отбирал их. Но сейчас все пятеро выглядят напуганными и растерянными, как стайка малолетних мальчишек. Единственное, на что их хватило – послать самого быстрого в «Упитанного зайца».

Нарт, отбросив поводок запаренной лошади, подошёл к убитому. Витус Окрен так и остался лежать в той позе, в которой его настигла смерть: красный плащ широко распахнут, в правой руке обнажённый бронзовый клинок, глаза широко раскрыты. Нарт присел на корточки. На шее убитого глубокая колотая рана. Кровь пропитала плащ Легата и торчащий из-под нательной брони ворот тёплой рубахи.

Нарт дотронулся до сонной артерии на шее Легата, пальцы тут же окрасились красным. Впрочем, и так ясно – витус Окрен умер от очень быстрой потери крови.

- Как это случилось? – не оглядываясь, спросил Нарт.

- Мы, как обычно, возле дома, спешились, витуса Окрена, - запинаясь, заговорил Одан. – Витус мне и Гетваку приказал в конюшню форта Восточного лошадей вести, как обычно. У самого витуса конюшни никакой нет. Вот он…

- Дальше, - коротко приказал Нарт.

- Дальше? – встрепенулся Одан. – А дальше вон из того переулка, сразу за домом витуса, отряд выскочил, человек десять, не меньше. Они, нас, как шарики на столе, в стороны разные разлетелись. Меня даже на землю бросило. Вот как. Сволочи, слажено долбанул.

Преторианец, словно оправдываясь, показал раненную ладонь.

- Мы, это, того, мечи хвать и на этих, того, бросились, сразу. Но они, гады, в общем, поздно вышло, - преторианец тяжело вздохнул. – Они в витуса целились. Его наземь сразу уронили. Мы было, а их главный как рявкнет «Уходим»! они, того, в переулок сразу дёрнули. Я мечом одного успел царапнуть. Вон, Гоин и Рапс тоже тяпнуть успели. Да только без толку это. На них, того, броня была. Мой меч звякнул только.

Мы за ними, было, а витус на земле лежит. Кровь из раны так и хлещет, так и хлещет. Я, как, это закричу: «Легат убит». В общем, растерялись мы. В эти, в чёрном, в переулок и того. Ушли, в общем.

Такое дело, вижу. Ему помочь ничем уже. Я на Малышка, коня моего, и за вами, в «Зайца», «Упитанного». Вот, - преторианец закончил печальный рассказ.

Пятеро телохранителей вопросительно уставились на Нарта. Как рядовые Легиона, как профессиональные воины, они привыкли подчиняться. Думать самостоятельно у них получается не очень. Распахнутые глаза витуса Окрена по-прежнему смотрят в ночное небо. Нарт, тяжело вздохнув, первым делом закрыл глаза начальника.

Один к одному всё сходится. Покушение, быстрое и отлично организованное, провернули не шпана из Посада, а профессиональные воины из Третьего легиона. Обычные разбойники постарались бы напасть со всех сторон, окружить, забить колами и затоптать Легата вместе с охранниками. А эти действовали наверняка. Клином, маленьким плотным строем, опрокинули витуса Окрена и раскидали телохранителей. Пока преторианцы поднимались с земли и вытаскивали мечи, всего одним точным ударом Легат был убит.

Других повреждений на теле витуса Окрена не видно. Медная броня поцарапана в нескольких местах, плащ порван, но никаких ран или хотя бы глубоких вмятин на панцире от сильный ударов. Лишь одно-единственное распоротое бронзовым клинком горло.

«Власть – самый дорогой, самый притягательный, самый обворожительный напиток. Но солёный привкус у него, вкус крови. Мудрый правитель не должен бояться запачкать руки в крови, иначе другой не побоится запачкает свои руки в его крови».

Нарт тряхнул головой. Великий Сахем знал, всё знал.

- Я не боюсь, - тихо, почти про себя, прошептал Нарт.

Мягкие пальцы витуса Окрена легко разжались, трупное окоченение наступит немного позже. Нарт осторожно вытащил бронзовый меч из руки Легата. В свете единственного фонаря у крыльца дома витуса Окрена и двух чахлых факелов блеснуло золото. Нарт аккуратно стянул с указательного пальца убитого большой печать-перстень.

Как высшему сановнику витусу Окрену полагается печать-перстень. Подписывая документы, рядом с собственной подписью, Легат ставил оттиск. Только в этом случае приказ или распоряжение обретали силу. Золотой печать-перстень Нарт спрятал его во внутренний карман тёплой куртки. А теперь самое главное.

Нагрудная пластина плотно прилегает к груди Легата. Нарт, окончательно испачкав пальцы в крови, расстегнул ремешки на плечах убитого и отдёрнул броню в сторону. Оставляя кровавые отпечатки, Нарт расстегнул рубаху и просунул руку во внутренний карман. Пальцы нащупали тонкий треугольник. Это он, Нарт нервно вздохнул. Осторожно, боясь упустить его, Нарт вытащил наружу тяжёлый золотой треугольник, значок Легата Легиона Преторианцев, физическое воплощение высокого доверия Великого Сахема командовать личной армией. Подобными значками владеют все доминисты, в том числе и витус Неллух, Клинок Сахема.

Золотой значок с округлыми сторонами похож на щит, только рисунок другой. Нарт, прямо рукавом куртки, стёр пятна крови. То же всякие листочки и веточки по бокам, но в центре изображён прямоугольный щит с крошечной совой, а над ним большими буквами надписано: «Легат». Другая надпись под щитом поясняет: «Легион Преторианцев». Немалый вес значка лучше всяких хитрых узоров доказывает его подлинность. Ещё никому не удалось подделать золото.

Руку оттягивает значок Легата легиона, предпоследняя ступенька к главной цели. Блеск власти и золота завораживает. Но пора и честь знать, Нарт запихал значок во внутренний карман куртки к золотому печать-перстню. Мало заполучить символы власти Легата, гораздо сложнее удержать власть над Легионом Преторианцев.

- Одан, - Нарт поднялся на ноги. – Живо в Чёрной дом к главе Городской стражи. Его нужно известить о преступлении. А потом найди и приведи служителя.

- А где? Я не местный, - Одан растерянно оглянулся.

- Где хочешь, - отрезал Нарт. – Если понадобится, сгоняй в Удубу. Выполнять!

- Есть!

Преторианец развернулся и побежал на другой конец Торговой площади к Чёрному дому, где находится резиденция управителя Чёрного города и центуриона Городской стражи.

Нарт перевёл взгляд на преторианца, который по-прежнему держит пятёрку коней под узды.

- Ты – отведи коней в Восточный форт и возвращайся. Да! Кобылку мою не забудь. Выполнять!

- Есть!

В коротком ответе преторианцы сквозить преогромное облегчение. Как хорошо, когда не нужно думать, а только быстро и тщательно выполнять команды центуриона. Преторианец, не выпуская узды, вскочил на коня и дал ему шпор. Кони, боязливо поглядывая на убитого, послушно поспешили за преторианцем.

- Теперь вы, - Нарт повернулся к трём оставшимся преторианцам, - помогите мне занести тело витуса Окрена в дом. Не дело покойному валяться на земле.

Нарт, прислонив грудную пластину обратно, первым приподнял голову Легата. Остальные преторианцы подхватили убитого за ноги, плечи и, по команде Нарта, дружно подняли витуса Окрена. В раскрытых дверях уже маячит Итарр, привратник Легата, или, как его зовут домашние, дед Итарр.

Нарт, едва не споткнувшись о вторую ступеньку, вместе с преторианцами занёс витуса Окрена в дом. Пройдя через прихожую, оставляя на полу кровавые капли, они занесли Легата в столовую и уложили на большой стол.

- Где гора Окрен? – Нарт, стянув с головы шапку, присел на стул.

- Так она, утус, слышала всё, быстрее деда Итарра на улицу выскочила. А тут такое. В общем, расстроилась она очень, - дипломатично объяснил один из преторианцев. – Вачиза, то есть кухарка, её на силу обратно в дом увела.

Теперь понятно чьё это громкое рыдание и всхлипы доносятся со второго этажа. Самому Нарту увидеть смерть отца не довелось. Непонятная болезнь быстро скрутила его. Только через неделю после похорон Нарт сумел выбраться в Тивницу и, стоя на пристани над Акфаром, прочитать Отходную молитву по усопшему родителю. Согласно обычаю, тело отца предали огню, а пепел развеяли над рекой. Это только у благородных имеются семейные склепы, где на каменных полках расставлены урны с прахом предков.

Трое преторианцев, словно собаки преданные, молча смотрят на него. Нарт, поднимаясь со стула, торжественно произнёс:

- Братья мои, судьба доверила нам печальную миссию – подготовить витуса Окрена, уважаемого Легата Легиона Преторианцев, к последнему пути к отцу нашему. Прошу вас, подойдите ближе. Пока нет служителя, мы прочтём Отходную молитву. Витус Окрен, как настоящий воин, пал в бою, держа в руке обнажённый меч.

Преторианцы, сдвинув подальше от стола стулья, окружили тело витуса Окрена с обоих сторон. Последним к столу подошёл дед Итарр. Как отставной преторианец, он тоже имеет право воздать последнюю почесть центуриону и хозяину. Впрочем, перед смертью, перед ликом Создателя, все равны.

Нарт распростёр над головой витуса Окрена руки и нараспев произнёс:

- Великий Создатель, отец и мать всего сущего, взываем к тебе. Прими душу творения своего, Опона Окрена, сына Ифоба.

Глава 18. «Власть над Легионом».

Субботний денёк выдался погожим. Из-за полного безветрия лёгкий морозец лишь слегка щиплет нос и щёки. На небе ни облачка, только прекрасная Гепола сияет на синем небосклоне. Пусть повелительница дня ещё не греет, зато радует.

В такой денёк было бы здорово завалиться с друзьями на подлёдную рыбалку, пробить побольше лунок и закинуть удочки. Или просто прогуляться по Тивнице и посетить парочку другую кабаков. Но! Не судьба.

Нарт, накинув на плечи просторную красную накидку, не спеша торопливо скачет на великолепной чёрном коне по хорошо утоптанной дороге в Тукот, в город, рядом с которым находится стоянка Легиона Преторианцев. Десять телохранителей и сыновья покойного витуса Окрена сопровождают его. Старший Медан центурион 28 манипулы, и младший Гис, пока ещё новобранец из 30.

Организацию похорон витуса Окрена Нарт целиком и полностью взял на себя. Он лично обмыл тело Легата и закутал его в белое покрывало. Перед смертью все равны. В последний путь и самый бедный простолюдин и самый богатый благородный уходят без одежды, завёрнутые в длинный кусок белой ткани.

Пока служитель, тощий дедок с длинной бородкой, ночь напролёт читал над телом витуса Окрена молитвы, Нарт успел немного вздремнуть. Но, едва рассвело, как он проснулся и с головой погрузился в многочисленные хлопоты по организации похорон. В первую очередь отправил гонца в Тукот, чтобы сыновья витуса Окрена успели к началу церемонии.

Нарт лично поднял на ноги служителей и приказал подготовить Погребальный храм к церемонии Огненного погребения по высшему разряду. Полусонный смотритель долго не мог понять, чего от него хотят. Обычно благородных провожают в последний путь в Погребальном храме Белого города, тогда как в храме Чёрного города обычно кремируют простолюдинов, пусть и богатых, но без вереницы знатных предков за спиной. Нарт не стал объяснять седому смотрителю в чём дело, а просто вложил в его руку увесистый мешочек с серебряными виртами и велел подготовить храм ко второй половине дня.

Вачизу, кухарку витуса Окрена, Нарт, в сопровождении двух преторианцев, отправил на Торговую площадь за покупками. Обычай требует, чтобы на поминальной трапезе присутствовало как можно больше людей. Родные, близкие, соседи, сослуживцы, гостей ожидалось очень и очень много.

К полудню, как раз к приезду обоих сынов витуса, приготовления были закончены. Весть о смерти Легата моментально облетела Тивницу. Из окна на втором этаже Нарт наблюдал, как возле дома собирается огромная толпа горожан.

Кажется, будто провожать витуса Окрена вышла вся Тивница. Ну… половина Чёрного города наверняка. Под охраной почётного караула, манипулы преторианцев гарнизона, под прицелом сотен и сотен глаз, Нарт нёс тело легата на носилках вместе с Меданом и Гитасом. Четвёртым, как ни странно, был дед Итарр. Отставной преторианец буквально на коленях вымолил у старшего сына позволения нести витуса Окрена. Нарт, мерно шагая в ногу, искоса поглядывал на старого слугу. Дед Итарр кряхтел, обильно потел, но с упорством фанатика продолжал идти.

В Погребальном храме, едва опустив тело Легата на аккуратно сложенную кучу дров, Нарт тут же подхватил Агнессию под руку. Гора Окрен, остро переживая смерть отца, не спала всю ночь. Только под утро ей удалось ненадолго забыться в тревожном сне. Агнессия, одетая в чёрное платье с чёрным платком на голове, мелко-мелко задрожала и едва не рухнула на пол, когда Медан, как старший сын покойного, подпалил погребальный костёр. Нарт едва успел обхватить дочь Легата за талию и удержать её на ногах.

Поминальная трапеза затянулась до позднего вечера. Гостей пришло столько, что пришлось заставить столами не только большую столовую и прихожую, а вынести ещё парочку на улицу. Как и следовало ожидать, помянуть Легата пришли одни преторианцы. Ни Оружейника, ни Казначея, ни Вестника среди гостей не было. Благородные дружно проигнорировали смерть витуса Окрена. Нарт, поднимая в очередной раз кубок с вином на вечную память, выписал доминистам ещё один счёт.

Обычай требует соблюдать траур по умершему ровно сорок дней. Но Нарт, едва отоспавшись после похорон, тут же собрался в Тукот. Дела не ждут. Нарт, не объясняя причин, настоятельно попросил Медана и Гиса выехать вместе с ним в Тукот. Старший сын покойного Легата молча покосился на золотую печатку на правой руке Нарта и не стал спрашивать зачем.

Кавалькада всадников, покинув Тивницу через Восточные ворота, быстро поскакала мимо многочисленных деревень, берёзовых рощ и засыпанных снегом полей на северо-восток. Нарт, подъезжая к последней перед Тукотом деревне со смешным название Рыбалка, оглянулся через плечо и выразительно глянул на Медана. Молодой воин всю дорогу ехал мрачнее тучи, зимняя куртка плотно застёгнута, а меховая шапка сдвинута на глаза. Но молодой утус Окрен заметил взгляд Нарта и, подхлестнув коня, подъехал ближе.

- Слушаю вас…, - Медан на мгновенье замялся, но всё же добавил: - витус.

- Медан, ещё в тот проклятый вечер, когда убили твоего отца, я вытащил центуриона Городской стражи из постели и очень настойчиво попросил как можно быстрее организовать розыск убийц. Утус Несман мужик расторопный. Он лично расспросил телохранителей твоего отца и выгнал всех своих помощников на улицы Тивницы. Но! - Нарт махнул рукой. – Никого не нашли.

Как удалось выяснить парням утуса Несмана, десять крепких мужиков с армейской выправкой прожили около пяти дней на постоялом дворе «Тихая пристань». Но в вечер убийства они исчезли и никто их больше не видел. Как не сложно догадаться, они сразу покинули Тивницу и теперь могут быть где угодно.

Печальная новость не произвела на молодого утуса Окрена никакого впечатления.

- Признаюсь, - продолжил Нарт, - я вполне ожидал подобного результата. На твоего отца напала не кучка хулиганов, не шайка разбойников с большой дороги, а отряд профессиональных воинов. Слишком хорошо, слишком слажено и слишком дисциплинировано они сработали. Так вот, Медан, я обещаю, что найду убийц твоего отца. Причём не только рядовых исполнителей, а тех, кто оплатил его смерть. Поверь мне, найду. Но для начала мне понадобится твоя помощь.

Медан заметно приободрился, расправил плечи и перестал тупо пялится в холку коня.

- Клянётесь? – потребовал уточнить Медан.

- Поклясться не могу. Почему – узнаешь немного позже, но обещаю, - ответил Нарт.

- Что вы от меня хотите?

- Всему своё время, - неопределённо ответил Нарт. – А пока будь готов ко всему.

«Если ведёшь интригу, то выдавай рядовым исполнителям ровно столько информации, сколько им нужно знать для выполнения задания. Чем меньше людей знает о твоих планах, тем больше у тебя шансов достичь их».

Нарт протёр глаза кулаком. Кажется, будто дух Великого Сахема постоянно парит над головой и даёт мудрые советы.

Тукот городок маленький, от силы две тысячи жителей. Простые одноэтажные домики, быстрее деревенские избы, собрались вдоль четырёх параллельных улиц. Только в центре, вокруг большой площади, стоит несколько двухэтажных особняков. Местные жители не проявили большого интереса к дюжине всадников. Только несколько случайных прохожих с удивлением уставились на красную накидку на плечах Нарта.

Сразу за городом, посреди огромного поля, находится стоянка Легиона. Деревянные четырёхметровые стены с редкими дозорными башнями считаются полевыми укреплениями, хотя сам Легион стоит здесь не одну сотню лет. Со временем древесина стареет, гниёт, но стены регулярно обновляют и восстанавливают. Заодно молодые преторианцы осваивают азы строительства. Хорошо утоптанная дорога ведёт прямо к широким воротам.

Часовые на надвратной башне заметили группу всадников издалека. Едва кавалькада подъехала к воротам, как створки тут же разошлись в стороны. Караульные, удивлённо поглядывая на Нарта, всё же лихо отдали честь.

За воротами потянулись знакомые до боли длинные домики казарм. Вон там, справа, казарма 27 манипулы, в которой, больше пятнадцати лет назад, довелось начать службу в легионе. Казармы, как и прочие постройки, сложены из огромных потемневших брёвен. Всего три здания в огромном лагере выстроены из кирпича – штаб, арсенал и храм Создателя.

Встречные преторианцы, как и караульные возле ворот, лихо отдают четь, но при этом удивлённо пялятся на красную накидку. Это даже забавно. В уставе Легиона отдельной строкой прописано, что носить красную накидку имеет право только Легат и никто более. Ряды казарм закончились у края большого прямоугольного плаца.

Нарт, глядя на тщательно расчищенный от снега плац, улыбнулся. Уж сколько здесь было похожено. Именно здесь он впервые узнал, что у него не просто две руки и две ноги, а левая и правая рука, а так же левая и правая нога. Вот и сейчас на другом краю плаца марширует учебная манипула новобранцев. Даже издалека видно, что у молодых воинов далёко не всё получается. Прямоугольный строй колышется, как речная вода, а центурион немилосердно дерёт глотку.

У входа в штаб, двухэтажного здания с большим крыльцом и рядами маленьких окон на обоих этажах, Нарт спрыгнул с коня. Часовые у входа тут же отдали честь. На лево от входа, за большим столом сидит дежурный по легиону. Едва Нарт вошёл, как он тут же подскочил с места и, подбежав ближе, отрапортовал по всей форме:

- Витус Легат! За время вашего отсутствия никаких серьёзных происшествий не произошло. Легион находится в полевом лагере. Учёба и работа по плану. Дежурный по Легиону центурион 14 пехотной манипулы Милип.

- Вольно, – ответил Нарт. – Приказываю объявить общий сбор Легиона на плацу. Срочно. Собрать всех свободных от несения караула. Доложить по готовности. Я у себя. Исполняйте!

- Есть! – бойко ответил дежурный центурион.

На втором этаже на самой большой двери никаких пояснительных табличек, но один только внешний вид внушает уважение. Нарт повернул ручку, тяжёлая дверь тихо открылась. На вешалку на левой стене Нарт закинул зимнюю шапку и повесил красную накидку. В кабинете достаточно прохладно, куртку лучше не снимать.

Именно здесь находится рабочее место Легата Легиона Преторианцев. Здесь, а не в Тивнице. Нарт с опаской оглянулся по сторонам – ничего не изменилось. Всё тот же широкий дубовый стол прямо напротив входа. На левой стороне высокое окно. Несколько книжных шкафов вдоль правой стены. Нарт, пройдя по скрипучему полу, присел на большой стул за своим новым рабочим столом.

На пустом пространстве рабочего стола одиноко возвышается набор для письма. На деревянной подставке две давно не используемые палочки для письма. Чернила в маленькой круглой чернильнице либо давно высохли, либо их нет совсем. Нарт откинул крышку. Надо же! Полная. Сверху не плавает ни одной мухи. Ну а мелкому речному песку в деревянном кубике ничего не будет и через сотню лет.

Трудно поверить, переварить, принять, что отныне это его рабочий кабинет. Нарт провёл пальцем по чистой от пыли столешнице. Столько раз довелось бывать здесь, столько раз стоял на вытяжку перед этим самым столом. Три – четыре раза заходил в кабинет в отсутствие витуса Окрена, но ни разу, даже шутки ради, так и не рискнул присесть на этот стул с широкой спинкой. Господи, как давно и недавно это было.

На ум снова пришла строка из «Сахема»: «Веди себя как правитель, и люди будут подчиняться тебе как правителю». И здесь витус Умелец оказался прав: встречные преторианцы удивлённо глазели на него, но подчинились как Легату Легиона Преторианцев. Значит не зря одел красную накидку витуса Окрена и сел на его же коня.

Короткий стук в дверь, в кабинет вошёл преторианец с большой кожаной сумкой через плечо. Отныне Нарту по рангу не полагается самому таскать сумки, вещи и прочие тяжести. Ещё в Тивнице, садясь на коня, он отдал сумку с бумагами утусу Егау, одному из телохранителей, и велел не спускать с неё глаз.

- Витус? – вопросительно произнёс утус Егау.

- Да, конечно, положи сумку на стол и можешь идти, - ответил Нарт на незаданный вопрос.

Легион соберётся быстро, Нарт не потребовал одевать парадную форму и натирать до блеска медные доспехи. Но чуток времени разобраться с бумагами всё же есть. День сегодня будет длинным. Власть – самая скользкая вещь на свете. Нужно брать Легион в свои руки, а для этого потребуются кадровые перестановки. Рядовые примут нового Легата, после короткой поездки через лагерь отпали последние сомнения. А вот от некоторых центурионов лучше всего избавиться заранее. Нарт, вытащив из сумки серую папку без каких-либо надписей на обложке, положил её на стол и раскрыл. Где-то здесь должен быть список наиболее ненадёжных центурионов.

Минут через десять в дверь постучал дежурный по легиону.

- Витус, ваше приказание выполнено, - дежурный по легиону бодро козырнул.

- Хорошо, иду, - Нарт убрал папку обратно в сумку.

Невысокая деревянная трибуна, тщательно очищенная от снега, находится через дорогу от штаба. Нарт, войдя на неё, нехотя залюбовался легионом. Все тридцать пехотных манипул выстроились перед ним в три линии. Впереди, первые десять манипул, самые старшие и самые опытные преторианцы, те, кто отслужил больше десяти лет. В средней линии отслужившие не меньше пяти, а позади молодёжь. Ещё в первой линии, крайняя справа, стоит Разведывательная манипула, некогда его собственная. Сам Великий Сахем утвердил Нарта на должность центуриона, но бессмертного больше нет.

Нарт набрал в грудь по больше воздуха.

- Преторианцы! Приветствую вас!

Все мы знаем о гибели витуса Окрена, нашего Легата! Два дня назад, поздно вечером, на пороге собственного дома, он был предательски убит! Тех, кто сделал это, мы обязательно найдём и отправим на помост палача!

Как Первый заместитель витуса Окрена, как второй по должности в нашем легионе, я принял нелёгкое решение взять обязанности Легата нашего Легиона на себя!

Расстегнув верхние пуговицы, Нарт вытащил из внутреннего кармана золотой значок, символ власти Легата над Легионом Преторианцев. Пусть маленький жёлтый значок могут видеть только те, кто стоит непосредственно возле трибуны, но остальные и так поймут, что именно держит высоко над головой новый Легат их легиона.

- Да! Я знаю, только Великий Сахем может назначить нового Легата! – Нарт убрал золотой значок обратно. – Но он ещё не вернулся! В Тивнице полно пузатых благородных, которые очень хотели бы видеть на этом самом месте заросшее бурьяном поле!

Отныне и до возвращения Великого Сахема, перед Великим Создателем и перед собственной совестью, за вас отвечаю я и только я!

Не забывайте: мы – личная и самая преданная армия Великого Сахема. Мы – гарант спокойствия и благополучия нашей великой страны!

Заговорить перед большим скоплением народа сложно, зато потом, буквально через пару фраз, ещё сложней остановиться. Так и хочется говорить, говорить, говорить, но пора завязывать. Преторианцы растеряны. На их глазах рухнул вековой порядок. Больше нет того, кто правил Вилурой ещё до рождения их дедов и прадедов.

- Присягу перед Великим Создателем и Великим Сахемом никто не отменял! Будьте верны ей!

От напряжения першит в горле, а лицо пылает огнём. Нарт, последний раз глубоко вдохнув, отдал приказ:

- Легион! Слушай мою команду!

Секундная пауза. Преторианцы собрались, подтянулись.

- На текущие… учебно-тренировочные занятия и работы разойтись!

Ну вот и всё. Ни к чему толкать длинные речи, тем более на улице очень даже неслабый февральский мороз. Уверенный в себе человек говорит мало и по существу.

Нарт, не дожидаясь, пока Легион разойдётся, спустился с трибуны. За спиной зазвучали команды центурионов. Плац быстро опустел. Только группа новобранцев, подобрав копья и щиты, продолжила строевую подготовку. Перед входом в штаб Нарт бросил взгляд через плечо, у молодых преторианцев получается пока не важно.

- Дежурный, - позвал Нарт, едва войдя в штаб.

- Какие будут приказания, витус, - тут же подскочил утус Милип, дежурный центурион.

- Центурионов Первой манипулы утуса Шомса и Двадцать восьмой утуса Окрена ко мне. Вам приказываю взять двух преторианцев из моего личного охранения и вместе с ними прибыть в мой кабинет. Выполняйте.

- Слушаюсь! – козырнув, утус Милип убежал исполнять приказания.

Нарт поднялся в кабинет. Только теперь, став Легатом, можно по достоинству оценить мудрое решение Великого Сахема набирать в Легион Преторианцев исключительно простолюдинов. В уставе прописан прямой запрет на допуск в личную армию правителя благородных, даже если у них ничего, кроме родовитых предков, нет. Если бы манипулами командовали надменные отпрыски благородных родов, как это принято в прочих штатных легионах, то одной красной накидки и золотого значка на шее было бы явно недостаточно. Простолюдины от рождения привыкли повиноваться властям, но, к сожалению, не все. Вероятность бунта нужно вырвать с корнем.

Закинув шапку и накидку обратно на вешалку, Нарт присел за стол. Сумка с документами из Тивницы по-прежнему лежит на полу, прислонившись выпуклым боком к ножке. Нарт выдвинул несколько ящик. Какие-то бумаги, исписанные хорошо знакомым подчерком витуса Окрена или красивой каллиграфией штабных писцов. Нужно будет разгрести кипы документов. Что-то оставить, что-то отправить в архив, ну а что-то, от греха подальше, бросить в огонь. Но не сейчас. Раздался стук в дверь.

- Войдите! – Нарт быстро задвинул ящики обратно.

- Витус Нарт, - в кабинет вошёл Медан, - центурион Двадцать восьмой манипулы Окрен по вашему приказанию прибыл.

Возвращение в Легион, в привычную обстановку, где он в первую очередь центурион, а не убитый горем родственник, подействовало на Медана самым лучшим образом. С лица старшего сына исчезло унылое выражение. Сейчас в кабинете стоит воин, центурион манипулы, отец-командир ста сорока четырёх профессиональных воинов.

- Вольно, - скомандовал Нарт. – Проходите и, пока, подождите возле шкафа.

- Слушаюсь.

В кабинет, почти следом за Меданом, постучался дежурный по Легиону.

- Витус, ваше приказание выполнено.

- Вольно, центурион. Где утус Шомс?

- За ним отправлен посыльный с приказом немедленно прибыть к вам.

- Ладно, подождём, - ответил Нарт.

Дежурный по Легиону с двумя преторианцами присоединился к Медану. Воины, ожидая центуриона Первой манипулы, обмениваются вопросительными взглядами. Но вряд ли они догадываются о том, какое представление вот-вот развернётся на их глазах.

Наконец в третий раз раздался стук в дверь.

- Витус Нарт, ваше приказание выполнено, - едва переступив порог произнёс утус Шомс, центурион Первой манипулы.

Старый воин ответил по уставу, но не совсем точно. А вот энтузиазма в голосе утуса Шомса нет совсем. Нарт, смерив центуриона взглядом, ответил:

- Вольно.

Амзул Шомс, сын Илоу – полное имя центуриона. Здоровый мужик, крепко сложенный, накаченные запястья выпирают из-под рукавов. Черты лица крупные, массивная челюсть, кривой нос сломан ещё в юности. Из-под медного шлема выбиваются пряди седых волос. Утус Шомс одет в повседневную форму преторианца без какой-либо брони, но на боку висит внушительный бронзовый меч.

Центурион Первой манипулы ровесник витуса Окрена. Говорят, в детстве вместе собак по улицам Чёрного города гоняли. Нарт невольно напрягся. Отношения между ними не сложились ещё когда Нарта назначили центурионом Разведывательной манипулы. Да и с чего старому воину любит нового Легата? Нарт дважды обошёл его на повороте. Первый раз, когда витус Окрен назначил его Первым заместителем, и во второй, когда Нарт одел красную накидку витуса Окрена и повесил на шею золотой значок Легата.

- Утус Шомс, - намеренно спокойным тоном заговорил Нарт, – принимая дела витуса Окрена, я нашёл многочисленные финансовые нарушения, связанные с бюджетом Легиона. Конечно, со многим ещё предстоит разобраться. Но! В числе прочего я нашёл донесение от управителя Тукота о вашем недостойном поведении офицера Легиона в одном из городских кабаков. Причинённый ущерб вы полностью возместили. Однако возникает вопрос – из каких источников? На основании вышеизложенного я отстраняю вас от командования Первой манипулой с последующим заключением под стражу. Для дальнейшего разбирательства вы будете отправлены в городскую тюрьму Тивницы. А сейчас, - Нарт пристально глянул на утуса Шомса, - сдайте оружие.

Нарт, выйдя из-за стола, подошёл к утус Шомсу.

Правая рука утуса Шомса медленно потянулась к рукоятке меча. Щёки центуриона густо покраснели, глаза вытянулись в узкие щёлки. Утус Шомс часто и глубоко задышал. Старый воин с трудом сдерживает рвущуюся наружу ярость.

- Сдайте оружие, - настойчиво повторил Нарт.

Пальцы утуса Шомса коснулись рукоятки меча. Но, вместо того, чтобы отцепить ножны от пояса, центурион нервно выдернул меч.

- Сволочь! Гад! Молокосос! Убью!!!

Меч, описав дугу, взлетел над головой центуриона.

Действие быстрее мысли. Нарт, шагнув на встречу, выдернул из левого рукава острый клинок. Правое плечо вперёд. Бронзовый меч пролетел мимо, утус Шомс рубанул сверху вниз. Разворот по широкой дуге. Нарт, отскочив за спину центуриона, наотмашь полоснул клинком.

Утус Шомс рухнул на пол. Маленький бронзовый клинок вспорол ему горло. На того, кто командовал Разведывательной манипулой, кто мастерски владеет ножом, кидаться так грубо, да ещё в гневе, опасно для жизни. Нарт, стараясь сохранить равновесие, остановился. Вбитые в подкорку рефлексы сработали быстрее разума.

- Не промахнулся, - вполголоса заметил Нарт.

По тонкому бронзовому клинку медленно стекает капелька крови. Болтливый оружейник из Чёрного города не соврал, клинок действительно спас жизнь.

Утус Шомс так и остался лежать на полу. Правая рука вытянута, бронзовый меч, пробив доску, ушёл в пол. Из-под вывернутого подбородка центуриона хлещет кровь. Красная лужа разрастается прямо на глазах.

Нападение произошло настолько быстро, что преторианцы возле шкафа даже не успели сдвинуться с места. Утус Окрен до сих пор держит правую руку на рукоятке меча, а утус Милип, дежурный по Легионы, удивлённо водит глазами.

- Новый, купил недавно, - пояснил Нарт.

Присев перед утусом Шомсом на корточки, Нарт перевернул убитого на спину. Бронзовый клинок распорол обе артерии, у центуриона не было никаких шансов. Это очень хорошо, что на нём нет брони. Нарт резко воткнул клинок в грудь утуса Шомса.

- Возьми силу врага моего, - тихо прошептал Нарт и тут же выдернул клинок обратно.

Жёлтое лезвие окрасилось красным. Среди воинов ходит давнее поверье: чтобы новый клинок был прочнее, надёжней и дольше служил, его нужно искупать в крови первого же поверженного врага. Ритуал сработает только в том случае, если противник убит собственноручно. Тыкать ножом в остывший труп бесполезно, кровь должна быть свежей. Теперь бронзовый кинжал приобрёл ещё большую ценность. И завершение ритуала – вытереть клинок и руки об одежду убитого.

Нарт, убирая клинок обратно под рукав, встал в полный рост. Убивать утуса Шомса было совершенно ни к чему. Выдвинутые против него обвинения и яйца разбитого не стоят. Финансовые нарушения, конечно же, есть, но в них виновен сам витус Окрен. Единственное, что требовалось – убрать утуса Шомса с должности центуриона Первой манипулы, фактически первого заместителя Легата. Ну, посидел бы старый вояка месяц другой на тюремной баланде, а после вышел бы и отправился бы в почётную отставку. Нечестно и подло? Но иначе утус Шомс добровольно на пенсию ни за что бы не ушёл.

- Тело утуса Шомса убрать, - Нарт повернулся к преторианцам, - несите в морг и после похороните со всеми почестями. Если есть родные, известите. Чёрт побери! Зря он так! – не сдержался Нарт.

- Слушаюсь, - утус Милип неуверенно сдвинулся с места.

Дежурный по Легиону вместе с преторианцами из личный охраны подняли убитого и быстро унесли. На полу осталась большая лужа крови и красная дорожка через порог кабинета. Едва дверь закрылась, как Нарт быстро подошёл к ней и задвинул широкий засов.

- Поверь мне, Медан, - Нарт повернулся к утусу Окрену, - мне не нужна была смерть Амзула, только его отстранение. Зато ты получил весьма наглядное представление, какая грызня за власть пошла в нашей стране.

Нарт вернулся обратно к столу, но садиться не стал.

- В то, что Великий Сахем вернётся, уже никто не верит. Вот почему пятерых отличных бойцов не хватило, чтобы уберечь твоего отца. Чего скрывать: теперь я хочу довести начатое витусом Окреном до конца – занять место Великого Сахема, править Вилурой вместо него и как он. Но! Мне нужны надёжные люди.

Утус Окрен угрюмо молчит, но внимательно слушает и не возражает – хороший признак.

- Так или иначе, я освободил должность центуриона Первой манипулы специально для тебя. Витус Окрен придумал для меня должность Первого заместителя, но я упраздняю её. Центурион Первой манипулы вновь будет первым заместителем и вероятным приемником Легата. Ты согласен? – с вызовом спросил Нарт.

Молчание затянулось. Молодой Окрен, раздумывая над предложением, наклонил голову.

- Что конкретно вы от меня хотите? – наконец заговорил утус Окрен

- Выполнять мои приказы, а, главное, смотреть за Легионом. Мне придётся жить и действовать в Тивнице. В столицу я заберу двух помощников из моей бывшей манипулы, но они так и останутся помощниками, не более. В самый ответственный момент мне потребуется вся мощь и верность Легиона. И… - Нарт на секунда замялся, - я потребую от тебя клятву верности именем Великого Создателя. Мне. Лично.

Очень рискованный момент, ничего подобного раньше не было. Каждый новый преторианец, вступая в Легион, приносит клятву верности Великому Сахему и народу Вилуры в целом. Но! Присягнуть на верность конкретному человеку – такого ещё не было.

- А если я откажусь? – неожиданно спросил Медан.

- Тогда ты так и останешься центурионом Двадцать восьмой манипулы. Если не друг, то хотя бы не враг. Лет через двадцать – тридцать может быть дослужишься до Легата, а может и нет. На этот значок, - Нарт постучал пальцем по золотому символу власти, - сам понимаешь, очень много желающих. Ну а мне придётся долго и мучительно искать нового центуриона Первой манипулы, заместителя и приемника в случае чего.

Нарт улыбнулся. Расчёт верный: как и отец, молодой Окрен амбициозен.

- Последний вопрос – что у вас с моей сестрой?

- Я женюсь на Агнессии, как только закончится траур по вашему отцу.

- А она согласиться? Отец давно пытался выдать её замуж, но она мастерски отшивала всех женихов.

Замечании вполне справедливое, Нарт усмехнулся.

- Если она согласилась стать моей любовницей, да ещё каждую ночь так и норовит вытряхнуть из меня душу, то, думаю, не откажется выйти за меня замуж.

Медан недовольно поморщился.

- Не сердись, шурин, - примирительно произнёс Нарт. – Твой отец выдал мне официальное разрешение приударить за твоей сестрой. Он очень обрадовался, когда мне удалось укротить её буйный нрав. Можешь расспросить телохранителей своего отца. В тот чёрный вечер, накануне его гибели, витус Окрен узнал о моей связи с Агнессией. По возвращению домой мы собирались обмыть помолвку. Но! – Нарт виновато развёл руками, - не успели.

Всё, что нужно было сказать, сказано. Но Медан по-прежнему хмурит брови и нерешительно молчит. Он ещё молод и не научился как следует скрывать собственные эмоции. На лице молодого преторианца, как в раскрытой книге, легко читается буря противоречивых желаний.

Из него получится отличный Легат, Нарт улыбнулся самыми кончиками рта. Как и отец, Медан храбрый и честный, и так же мало способен на хитрость и подлость.

- Чёрт с вами, витус! – Медан оторвал взгляд от кровавой лужи на полу. - Я согласен.

Словно гора с плеч. Нарт на секунду прикрыл глаза. Утус Шонуч, новый центурион Разведывательной манипулы, последние месяцы был глазами и ушами Нарта в Легионе. Он собрал кучу полезной информации о царящих среди преторианцев настроениях и кто как из них воспринимает подковёрную драку за власть. Нарт сотни раз листал списки офицеров Легиона, и так и эдак прикидывал достоинства и недостатки каждого из них, выбирал и выбирал, кого же из них назначить центурионом Первой манипулы. По всём признакам утус Окрен – идеальная кандидатура. Но оставался самый главный вопрос – присягнёт ли Медан на верность?

- Спасибо, Медан, - произнёс Нарт. – А теперь подойди ко мне и опустись на одно колено.

Медан, выполняя приказ, подошёл ближе и опустился на левое колено. Нарт стащил с шеи маленький образок Великого Создателя.

- Медан Окрен, сын Опона, - держа образок на правой ладони, торжественно произнёс Нарт. – Ты клянешься именем Великого Создателя выполнять мои приказы и хранить мне верность до самого конца?

Молодой преторианец, накрыв ладонью образок, торжественно ответил:

- Клянусь именем Великого Создателя выполнять ваши приказы и хранить вам, Тау Нарт, сын Севана, верность до самого конца.

Так гораздо лучше, не стоит повторять ошибок витуса Окрена.

- Твоя клятва принята, Медан. Можешь встать, - Нарт повесил образок обратно на шею.

Едва Медан встал, как Нарт крепко обнял его.

- Теперь, парень, мы в одной лодке. Мы либо закончит жизнь под мечом палача, либо я стану Великим Сахемом, а ты Легатом Легиона преторианцев.

Отпуская нового сподвижника, Нарт добавил:

- Вместе мы сила. Помни об этом.

Раздался вежливый, но очень неуверенный стук в дверь. Не иначе дежурный по Легиону прислал молодого бойца убрать кровь.

- Иди, Медан, - Нарт устало присел прямо на стол. – Ближе к вечеру я соберу центурионов. Где-то за час до собрания я тебя вызову. Нужно будет обсудить перестановки, предстоит сменить не меньше трети офицеров. Подумай, от кого бы ты хотел избавиться в первую очередь, и кого бы хотел видеть на их месте.

Медан, козырнув на прощанье, направился к выходу. Сдвинув засов, утус Окрен вышел в коридор. В кабинет пугливо заглянул совсем молодой преторианец. Паренёк в поношенном кителе держит в левой руке большое деревянное ведро, из которого поднимается пар.

- Витус Легат! – звонким ещё совсем мальчишеским голосом произнёс паренёк. – Утус Милип, дежурный по Легиону, прислал меня навести порядок в вашем кабинете!

Паренек, смешно качнувшись в сторону, отдал честь. Вода, лизнув край, едва не выплеснулась из ведра.

- Входите, - не скрывая улыбку, ответил Нарт. – Только не нужно так орать.

Когда-то и он сам в точно таком же поношенном кителе с деревянным ведром наизготовку наводил порядок в кабинете Легата. Только крови на полу не было.

Глава 19. «По какому праву».

В родном Легионе Нарт провёл два с половиной дня. С удовольствием остался бы ещё на недельку, но пора возвращаться в столицу, на главную арену схватки за власть. Через личных курьеров доминисты прислали четыре послания с настойчивыми приглашениями вернуться в Тивницу и осчастливить своей персоной Совет доминистов.

Дожидаться пятого, игнорируя четыре предыдущих, Нарт не стал. Он и так неплохо укрепил собственные позиции в Легионе. Мягко споря с новым центурионом Первой манипулы, Нарт добился смещения наиболее преданных и верных сторонников витуса Окрена. Большинство из них проявили благоразумие и без грубых намёков написали рапорты с просьбой об отставке. Впрочем, каждый ушёл на заслуженную пенсию с обычным окладом в половину от прежнего жалованья. Утуса Шомса, прежнего центуриона Первой манипулы, торжественно предали огненному погребению в тот же вечер.

Осталось последнее серьёзное испытание. Когда Нарт захватил власть над Легионом и сам себе присвоил звание Легата, доминисты, и тем более витус Туманх, Комендант Тивницы, не пришли в дикий восторг от его самодеятельности. А значит – на Совете будет драка, доминисты попытаются сместить его. Попытаются, не смотря на бесполезность такой попытки.

Нарт всё больше и больше вживается в роль витуса. От Утёса до площади Трёх домов не больше пяти минут пешком, но Нарт подъехал к Дому оружия на великолепном жеребце в окружении десяти рослых телохранителей. Пусть он не родовитый благородный, который по памяти может перечислить всех своих предков со времён рода Мудрой Совы, зато всего в этой жизни Нарт добился сам, своим собственным хребтом и своими собственными талантами. Пусть он по-прежнему простолюдин от левой пятки до правого уха, зато теперь он им всем ровня. Пока ровня.

Витус Окрен всего раз брал его в Дом оружия пять месяцев тому назад. На остальные многочисленные заседания Совета Легат брал утуса Улата, личного секретаря. Но путь от боковой калитки до зала собраний трудно забыть. А теперь утус Улат его личный секретарь.

Да-а-а… Доминисты очень даже его ждут. Гораздо больше, чем можно было бы подумать. Традиционно в зал для собраний витус Окрен заходил первым, но на этот раз Нарт оказался последним. Доминисты всех трёх Домов, Комендант Тивницы, Навурх и Управитель столицы уже сидят на тех же массивных стульях с высокими спинками. Но одна маленькая деталь не ускользнула от внимания.

Все утро Нарт самым тщательным образом расспрашивал утуса Улата. Бывший секретарь витуса Окрена рассказал много интересного: как обычно проходят совещания, кто первым начинает говорить, какие вопросы решают и так далее. Среди прочего утус Улат рассказал как именно стоят стулья и где именно сидит каждый доминист.

Витус Окрен, как председатель Совета, сидел во главе воображаемого стола на правой оконечности широкого овала. Но на этот раз доминисты оставили единственный свободный стул напротив входа в зал, далеко от почётного места председателя Совета.

На улице конец февраля. Погода солнечная, но большое квадратное отверстие в потолке прикрыто треугольной крышей. Зима ещё не кончилась. Многочисленные толстые свечи ярко освещают зал для собраний. Нарт подошёл к единственному свободном стулу, но садиться на него пока не стал. А вот утус Улат быстро занял стульчик возле маленького квадратного столика, рабочего места личного секретаря.

- Добрый день, уважаемые, - Нарт обвел взглядом серьёзные лица высших сановников.

Витус Лекот, навурх земель вокруг Тивницы, и витус Ришор, управитель столицы, кивнули в ответ. Остальные сановники никак не отреагировали на приветствие, чего и следовало ожидать.

- Как вы все знаете, витус Окрен, Легат Легиона Преторианцев, был предательски убит пять дней тому назад на пороге собственного дома. К сожалению, убийцы скрылись и найти их в данный момент не представляется возможным.

Доминисты недовольно посмотрели друг на друга. Они ждали, пока Нарт сядет, но вместо этого он испортил им тщательно разработанный спектакль. Витус Юкож, Главный оружейник, недовольно заёрзал. Не иначе первая реплика должна была быть за ним.

- Я прекрасно знаю законы нашего великого государства. Только Великий Сахем имеет право назначать и смещать Легата Легиона Преторианцев. Но, к сожалению, витус Умелец ещё не вернулся. Поэтому, - Нарт повысил голос, - как Первый заместитель витуса Окрена я принял на себя командование Легионом Преторианцев. Отныне и до возвращения Великого Сахема за Легион Преторианцев целиком и полностью отвечаю я.

Нарт стянул золотой значок с шеи и, подняв руку, продемонстрировал его высшим сановникам. Слегка поклонившись, Саян присел на предназначенный ему стул. Аплодисментов и цветов не последовало. Ну и ладно, Нарт устроился на стуле поудобней, они не в театре.

Первое очко можно смело записать на свой счёт. Высшие сановники по-прежнему молчат и недоумённо поглядывают друг на друга. Первым не выдержал Главный оружейник.

- Витус Нарт! – гневный возглас витуса Юкожа разорвал тишину. – По какому праву вы самовольно присвоили себе золотой значок Легата Легиона Преторианцев и заняли место витуса Окрена? Да ещё нацепили его красную накидку.

Витус Юкож не придумал ничего лучше, чем начать с заранее подготовленной фразы. И этот человек метит на трон Великого Сахема?

- Витус Юкож, - в противовес Оружейнику Нарт заговорил спокойно, почти тихо, - я только что сообщил уважаемому Совету по какому именно праву: как Первый заместитель витуса Окрена, как второй по должности в Легионе Преторианцев после него. К тому же, каждого нового Легата Великий Сахем назначает только из числа центурионов Легиона. Не может быть и речи, чтобы новый Легат был назначен со стороны. Этого никогда не было и не будет.

Пусть доминисты не верят в возвращение витуса Умельца, но они не в силах по мановению руки отменить заложенные им законы и обычаи. Наверно первым это понял витус Тебач. Подняв пухлую руку, доминист Дома вестей произнёс:

- Я понял вас, витус Нарт. Но! Вы уверены, что сможете целиком и полностью заметить витуса Окрена? Для столь высокой и ответственной должности вы слишком молоды.

Вопрос с двойным контекстом, Нарт усмехнулся. Как минимум один член Совета уже принял его в качестве нового Легата.

- Всё, что касается управления Легионом – уверен, - ответил Нарт, но тут же поспешил добавить: - Но в одном вы правы, витус. Унаследовав золотой значок витуса Окрена, я, тем не менее, не готов принять на себя обязанности председателя нашего Совета. Поэтому я прошу уважаемое собрание выбрать нового председателя.

Вот оно – доминисты готовы смириться с самозваным Легатом, но встанут на дыбы, если Нарт вздумает остаться главой Совета. Первоначальное предположение о серьёзной драке на проверку оказалось пшиком – тем лучше.

- Я согласен с предложение витуса Нарта и очень рад, что он осознаёт важность и ответственность главы нашего Совета, - торжественно произнёс витус Тебач. – Со своей стороны я предлагаю кандидатуру витуса, - доминисты дружно напряглись, - Туманха, Коменданта нашей славной столицы.

Глаза витуса Туманха заблестели от радости. Комендант не справился с наплывом эмоций, значит и для него самого предложение витуса Тебача большой и очень приятный сюрприз.

- Если не будет других кандидатур, то прошу голосовать, - быстро произнёс витус Тебач и первым поднял руку.

Главного вестника тут же поддержали Главный казначей и Главный оружейник. Витус Несот и витус Юкож почти одновременно подняли руки. Не желая отставать, Нарт поспешил проголосовать «за». Какая разница, кто именно займёт место председателя Совета. Последними, немного помявшись, подняли руки витус Лекот и витус Ришор. Навурха и Управителя Тивницы грызут сомнения, но они не стали их озвучивать. Зато теперь отлично виден расклад сил в Совете: главы трёх домов Оружия, Казны и Вестей создали стойкий триумвират. А вот Комендант находится в полном одиночестве. Навурх и Управитель большой роли не играют, хотя, как выяснили Клинки, оба дружат с Главным казначеем.

- Поздравляю вас, - Нарт первым громко захлопал в ладоши.

Бурная овация быстро стихла. Доминисты, отбив ладони, успокоились. Только глаза витуса Туманха, нового главы Совета, - по-прежнему горят радостным огнём. Поди, уже строит планы, как по максимуму использовать новое положение. Ну, ну. Нарт, скрывая улыбку, кашлянул в кулак. Да он хотя бы понимает, по какой причине три доминиста так быстро поддержали его кандидатуру. Впрочем, не важно. Нужно ловить момент.

- Витус Туманх, - быстро, едва смолкли последние хлопки, заговорил Нарт. – Я никогда не одобрял желания витуса Окрена работать на Первой ступени Утеса. Это, простите за сравнение, как два петуха в одном курятнике. Поэтому позвольте мне, уважаемый, оставить Великий дом и переехать в Восточный форт.

- Вы хотите полностью подчинить Восточный форт себе? – Комендант тут же напрягся.

- Что вы, - театрально воскликнул Нарт. – Я всего лишь прошу предоставить мне помещения для работы и казарму для сопровождающих меня преторианцев. Руководство фортом целиком и полностью останется в ваших руках как и ранее. Мы, всего лишь, немного потесним ваших подчинённых, но не очень.

- Ну что вы, уважаемый, - Комендант расцвёл от радости. – Конечно, вы можете занять часть пустующих помещений Восточного форта. Слава Великому Создателю, Тивнице ничто не угрожает. Половина казарм гарнизона всё равно пустует. Вы ничуть не стесните нас.

Вот что значит просить под руку, когда тот, у кого просят, находится в великолепном расположении духа. Витус Туманх настолько рад должности главы Совета и особенно тому, что Нарт свалит с Утёса, что даже не стал интересоваться, а почему, собственно, Восточный форт? Была опасность, что Комендант начнёт сватать Южный форт, где так же хватает пустых кабинетов и комнат. Но Южный форт не имеет столь важного стратегического значения, как Восточный.

Доминисты вновь принялись поздравлять свежеиспеченного главу Совета, но витус Туманх, подняв руку, решительно произнёс:

- Уважаемые! Прошу тишины!

Доминисты тут же смолкли.

- Мы только что решили самый важный вопрос, ради которого собрались на внеочередное собрание, - торжественно заговорил витус Туманх. – Но на сегодня я предлагаю закончить его и как следует подготовиться к очередном, которое, как вам известно, состоится завтра днём. Витус Окрен ушёл к Великому Создателю и с эти уже ничего не поделаешь. Но на нас по-прежнему лежит большая ответственность по мудрому руководству Вилурой. До завтра, уважаемые, до завтра.

Комендант, встав на ноги, вежливо поклонился. Доминисты, шурша отодвигаемыми стульями, потянулись на выход. Нарт подошёл к личному секретарю:

- Утус Улат, вы записали, что я просил?

- Да, витус, - секретарь торопливо поклонился.

- Отлично, - Нарт самодовольно потёр руки. – Пошлите, нам ещё с Утёса съезжать.

Нарт последним покинул зал для собраний. Двухстворчатая дверь закрылась за его спиной.

Глава 20. «Выступление Легиона».

Весна.

Вообще-то, по календарю весна началась больше месяца назад. Но какая может быть весна, когда на улицах сугробы по колено, а по ночам совсем по-зимнему воет ветер и падает снег. Другое дело сейчас.

В Тукот пришла самая настоящая красавица весна. Пришла тёплыми дождями, солнечными деньками и первой нежно-зелёной травкой возле храма Создателя. Второй день апреля, самое время взять в руки лопату и копать, копать грядки под морковь, лук, капусту, укроп.

За стенами храма позднее утро. Во всю щебечут птицы и шумит молодая листва. Но Нарту не до природных красот, не до весеннего гимна жизни. Молча и сосредоточенно, вот уже второй час подряд, Нарт сидит на корточках в храме Создателя в Светлой части. Прямо перед ним возвышается идол Великого Создателя.

Как гласит официальная хроника, этот идол несколько столетий назад своими собственными руками сделал Великий Сахем. Прямоугольная плита высотой четыре метра стоит вертикально. На ней вырезана трёх лучевая звезда с сильно закруглёнными концами. Больше никаких рисунков или узоров. Великий Создатель велик и всемогущ. У него нет лица, нет тела, вообще никакой физической оболочки. Он – чистый разум. Он – начало и конец всего сущего. Вот почему символ его так прост и так прекрасен.

Перед идолом массивный алтарь из четырёх метровых каменных кубов, поставленных вплотную друг к другу. Внутренний угол каждого куба стёсан, благодаря чему в центре алтаря находится углубление в форме пирамиды. Что самое примечательное, алтарь сделан из скалистого основания самого Утёса. Очень немногие храмы Вилуры могут похвастаться подобным алтарем.

Как должностное лицо, как Легат Легиона Преторианцев, Нарт много раз проводил здесь религиозные церемонии, в том числе приносил жертвы на алтаре Великого Создателя. Но сейчас в храме пусто и тихо. Утренняя служба давно закончилась, а вечерняя начнётся ещё нескоро. Нарт, пользуясь случаем, пришёл в храм и присел возле идола Великого Создателя.

В храме, перед ликом Создателя, все равны. Любой человек, хоть самый безнадёжный бедняк, хоть сам Великий Сахем, хоть днём, хоть ночью имеет право войти в храм и вознести молитву Великому Создателю, Великим предкам или Духам стихий. Или, как сейчас, присесть перед ликом Великого и поговорить с ним.

Не нужно слов, не нужно махать руками, биться лбом о холодные камни и реветь во всё горло. Если Великий Создатель обратит на тебя своё божественное внимание, то он всё поймёт без лишнего шума и возни. Главное внимательно смотреть на символ его и всей душой взывать к нему. А о чём молчит человек, за что благодарит или что просит – посторонним знать необязательно.

Скоро истечёт два месяца, как погиб витус Окрен, а Нарт занял его место. Золотой значок Легата постоянно висит на груди. Времени прошло немного, а кажется, будто больше двух сотен лет. Буквально каждый день под завязку набит событиями.

Нарт тихо улыбнулся. Когда-то он мог только догадываться о грызне, что царит на Совете доминистов. Но… чтобы на самом деле было столь плохо? Каждый благородный усердно тащит одеяло на себя. Чуть ли не на каждом собрании обсуждается вопрос о снижении расходов то на одну службу, то на другую. То предлагают урезать бюджет Легиону Преторианцев, то понизить «через чур большие» оклады бойцов гарнизона Тивницы, но больше и усердней всего благородные стараются перекрыть кислород Клинкам, личной службе безопасности Великого Сахема. Ясно дело – боятся. Нарт старается изо всех сил, но угроза возвращения Великого Сахема действует всё меньше и меньше.

Но что по-настоящему тревожит, так это тихая, едва заметная, убыль налоговых сборов. Пока витус Несот отнекивается сезонными колебаниями торговой активности. Дескать, зима, холодно, вот купцы и сидят по тёплым избам. А вот когда станет теплее, тогда, типа, всей толпой ринутся торговать и платить налоги. Интересно, Главный казначей сам-то верит в эту ахинею? Около двух недель назад Нарт поднял старые отчёты о налоговых поступлениях. Строгие цифры не умеют лгать и лицемерить: никакого сезонного снижения торговой активности нет и никогда не было.

В «Сахеме» витус Умелец неоднократно подчёркивает важность и первичность экономического могущества. Вилура тогда и только тогда будет сильной в военном отношении, когда крестьянин прилежно трудится на земле, когда амбары засыпаны зерном до самого потолка, когда местные власти, как туча болотных комаров, не сосут из него все соки. А ведь именно последнее происходит по всей стране.

Со смертью Великого Сахема местные благородные всё больше и больше зажимают простых тружеников. Совсем страх потеряли. Дошло до того, что придумывают новые налоги в свою пользу и только разоряют крестьян. Ещё какой-то умник, по пути не доезжая Нестола, надумал перекрыть государственную дорогу и собирать с проезжающих купцов пошлину. Видишь ли, дорога через его огород идёт.

Пусть витус Умелец в последние годы жизни практически не интересовался управлением страной, но он оставил после себя сильное, экономически развитое и стабильное государство. Но сейчас Вилура потихоньку ползёт в пропасть, на дне которой непредсказуемые социальные потрясения. Пусть в Вилуре до сих пор не было крестьянских бунтов и попыток высокопоставленных благородных урвать свой надел, но витус Умелец многократно предупреждает об этом.

И при всём при том высшие сановники больше всего озабочены борьбой за власть. Как будто других дел нет и быть не может. Нарт тяжело вздохнул.

Господи. Ладно бы разделились бы на две партии со своими претендентами на трон, окончательно перегрызлись бы, а там, глядишь, и победитель отыскался бы. Так нет же: каждый благородный как собака на сене – сам не ест и другим не даёт.

Комендант считает себя Великим Сахемом, смотрит на всех свысока и пытается командовать как витус Умелец. Только его никто не слушает. Витус Юкож, Главный оружейник, при каждом удобном случае напоминает Коменданту, что тот далеко не Великий Сахем и, типа, нечего тут выкорячиваться. Витус Туманх каждый раз злится и глотает обиду. Да и что ему остаётся делать? Мало держать под замком совиный скипетр и караул надёжных людей возле каменного трона. Еще нужно торжественно короноваться в Удубе, да только кто его туда пустит? Первый легион подчиняется витусу Юкожу. Да и сам Нарт тут же выведет преторианцев, если витус Туманх надумает оголить столицу и повести её гарнизон на штурм Удубы.

С другим наиболее вероятным претендентом на совиный скипетр ещё смешней. Триумвират доминистов, Оружейник, Казначей и Вестник, вроде как выдвинули витуса Юкожа. Как ни как, в его подчинении три штатных легиона Вилуры, ту же Удубу стережёт Первый легион. Но… На самом деле лидер триумвирата витус Тебач. Только у него, как у доминиста Дома вестей, и сила не та, и с деньгами не густо.

Дом вестей занимается очень важным делом – обеспечивает связь во всех её проявлениях. Целая система промежуточных станций, где правительственный курьер может сменить лошадь, охватывает всю страну. Письмо из Тивницы до Оршека, самого дальнего города Вилуры, долетает буквально за несколько дней. Другое очень важное направление Дома вестей – дороги. Все города связаны между собой великолепной сетью всесезонных дорог. Хоть зима, хоть лето, хоть дождь, хоть снег – выложенным из кирпича и камня магистралям нипочём любые погодные условия. Витус Умелец, буквально на заре истории, уделял путям сообщения очень много внимания. И не зря уделял.

Но у Главного вестника нет сил, как у Главного оружейника, и нет возможности манипулировать с финансами, как у Главного казначея, чтобы самому претендовать на трон Великого Сахема. Вот и ведёт себя триумвират доминистов как капризная девица на выданье: за этого не пойду, у него нос кривой, этот слишком стар, этот слишком молод, а этот вообще не по моде одет.

Управителя и Навурха даже капризными невестами назвать нельзя. Шлюхи – самое точное определение. Кто больше наобещает, под того и готовы лечь. У витуса Ришора и витуса Лекота нет даже таких сил и средств, как у Главного вестника. Ни по отдельности, ни оба сразу, претендовать на трон Великого Сахема они не могут. Вот и вертят хвостом перед всеми сразу и перед каждым доминистом в отдельности.

От долгой неподвижности затекли спина и плечи, Нарт потянулся всем телом. Позвоночник смачно хрустнул. Какой, к Хессану, стыд? Нарт и сам разыгрывает перед благородными роль нерешительной проститутки. На неделе по два раза приходят послания то от витуса Туманха, то от витуса Тебача. И те и другие стараются привлечь его на свою сторону. Всем нужен Легион. Нарт старательно разыгрывает растерянного новичка в компании взрослых дядек. Самое смешное, верят. Очень здорово помогает возраст. По мнению доминистов, в столь юном возрасте претендовать на трон витуса Умельца он не может. Типа, Легат Легиона Преторианцев – потолок его амбиций. Но ничего, очень скоро доминисты поймут, как круто ошибаются. Да только поздно будет.

На самом деле Нарт и не думает примыкать к какому-либо лагерю. Нет. Он сам готовится захватить власть. Должность Легата и золотой значок на шее – всего лишь промежуточная ступенька к совиному скипетру и каменному трону Великого Сахема. За последние полтора месяца Нарт развил бурную деятельность, разработал детальный план и напустил тумана.

26 марта, ровно через 40 дней после убийства витуса Окрена, закончился траур. Нарт официально предложил Агнессии, дочери покойного Легата, выйти за него замуж. И она согласилась. Свадьба назначена на 6 апреля. Официально Нарт отбыл в Легион с проверкой, чтобы потом, спустя четыре дня, в торжественной обстановке предстать с молодой невестой перед идолом Леи-целительницы, единственной женщины среди тройки Великих предков, покровительницы женщин, детей, брачных уз, здоровья и плодородия.

Пусть противники и сомнительные союзники думают, будто Нарт целиком и полностью погрузился в приятную круговерть предсвадебных хлопот и на время отошёл от борьбы за власть. На самом деле свадьбы не будет. Точнее будет, но несколько позже. Дай бог, Лея-целительница не обидится за столь грубый проступок, зато какая великолепная возможность пустить пыль в глаза.

Всё, пора. Время для размышлений вышло. Нарт осторожно, словно боясь поломать онемевшие ноги, выпрямился в полный рост. Сомнения прочь. Тревоги прочь. Время действовать. На прощанье Нарт последний раз поклонился идолу Великого Создателя.

- Всё во власти твоей. Да будет так, как будет, - произнёс Нарт.

После приятного полумрака внутри храма яркий свет Геполы резанул по глазам. Нарт сощурился. Лагерь Легиона живёт обычной жизнью: работа, учёба, караул. Даже старослужащим, отслужившим десять и более лет, полагается регулярно тренироваться, чтобы не растерять навыки владения копьём и боя в составе манипулы. Нарт направился к штабу. Встречные преторианцы почтительно отдают честь.

Как и полагается Легату, Нарт последним вошёл в Синий уголок.

- Смирно! – рявкнул во всю глотку утус Окрен, центурион Первой манипулы.

Центурионы, ровно тридцать один человек, вытянулись по стойке смирно.

- Витус Легат, ваше приказание выполнено. Центурионы Легиона Преторианцев собраны для проведения собрания.

- Вольно, - Нарт окинул взглядом присутствующих.

Непонятно по какой причине зал для собраний на первом этаже назвали Синим уголком. Просторная комната с рядами стульев, широкой чёрной доской на стене и маленьким столиком возле окна никогда не была выкрашена в синий цвет.

- Прошу садиться, - Нарт положил на столик толстую паку и рулон бумажных листов.

Центурионы, гремя стульями, расселись. Нарт остался стоять возле столика. В своё время с большинством центурионов довелось начать службу в Легионе. Вместе на плацу потели, вместе деревянными копьями тыкали в мишени, вместе кашу из одного котелка ели. Многие хорошо его знают и почувствуют малейшую фальшь или неуверенность в голосе. Лучше быть честным. Подчас истина самый убедительный аргумент.

- Добрый день, уважаемые, - произнёс Нарт. – Для начала я должен сообщить вам страшную тайну: Великий Сахем не вернётся.

Вот что значит армейская выдержка. Центурионы удивлённо переглянулись, кто-то пожал плечами, утус Бишак, центурион Семнадцатой манипулы, развел руками. Но промолчали все.

- Уверен, - продолжил Нарт, - и до вас дошли слухи о воскрешении Сахема спустя несколько дней после Нового года. По заданию витуса Окрена я провёл самое тщательное расследование и пришёл к однозначному выводу: витус Умелец действительно воскрес, но предпочёл уйти. Как мне объяснил утус Жуан, Придворный летописец, витус Умелец ушёл в большой мир вслед за своими бессмертными друзьями витусами Въютом и Кацаком. Почему Великий Сахем отказался от дарованной самим Великим Создателем власти – я не знаю. Но то, что не вернется – абсолютно точно.

- Позвольте, витус, - утус Ибуж, центурион Четвёртой манипулы, поднял руку.

Нарт молча кивнул.

- А как же быть с официальным сроком ожидания?

- Да, действительно: ещё витус Окрен на самом первом собрании Совета доминистов предложил ждать возвращения Великого Сахема ровно год до 22 сентября 560 года. Официально этот срок никто не отменял. Беда в другом: никто из высших сановников уже не ждёт и совершенно не боится возвращения Великого Сахема. Самое лучшее тому доказательство – подлое убийство витуса Окрена. Если бы доминисты и в самом деле ждали возвращения витуса Умельца, то ни за что не пошли бы на столь тяжкое преступление. Оскорбление преторианца приравнено к оскорблению самого Великого Сахема. А тут – подлое убийство Легата.

Зато теперь, уважаемые, я могу назвать вам истинных виновных в смерти витуса Окрена. Не тех, кто вонзил клинок ему в горло, а тех, кто заплатить за его жизнь звонкой монетой.

Центурионы разом напряглись, а глаза загорелись недобрым светом – как раз то, что надо.

- Клинки абсолютно точно установили, что три доминиста, главы трёх Домов, витус Юкож, витус Тебач и витус Несот, стояли во главе заговора. Подробности, к сожалению, раскрыть не могу, но прошу вас поверить мне на слово.

Глухой удар и скрип треснувшего дерева, один из центурионов с досады долбанул кулаком по спинке стула. Синий уголок наполнился сдавленными возгласами «Сволочи».

- Но это ещё не всё, уважаемые, - Нарт, призывая к тишине, поднял руку. – С уходом Великого Сахема наша страна медленно, но неотвратимо ползёт в пропасть. Доминисты и прочие благородные помельче, больше не чувствуют над своей головой твёрдой руки и с каждым днём наглеют всё больше и больше. Пока это сказывается не особо, но поступления в казну день ото дня всё меньше и меньше. Недалек тот день, когда придётся сначала урезать заработок преторианцев, а потом ликвидировать сам Легион. Как не сложно догадаться, доминисты и прочие благородные будут этому только рады.

Варвары на севере не представляют реальной угрозы. Миренаар находится далеко на юге и менгам нет до нас никакого дела. Но! Если в самое ближайшее время не предпринять жёстких мер, то нас ждут тяжёлые времена. Не исключена гражданская война, хаос и раскол Вилуры. Сколько бед, сколько страданий и лишений принесёт братоубийственная война простому народу даже представить страшно.

Центурионы сидят мрачнее тучи. Каждый из них прекрасно понимает, что так жить дальше нельзя. Но теперь они понимают и другое – Великий Сахем не вернётся. Бывалые воины пребывают в растерянности.

- Я принял нелёгкое решение, - вновь заговорил Нарт. – Пока не поздно взять в свои руки совиный скипетр, разом покончить с бардаком и указать благородным их место. Если кто до сих пор не понял или сомневается, то да, я хочу занять место Великого Сахема, править Вилурой вместо Великого Сахема и как Великий Сахем. Чтобы благородные вот где были! – Нарт демонстративно сжал кулак.

Синий уголок взорвался шквалом аплодисментов, чуть окна не вылетели. Центурионы, забыв об армейской дисциплине, поднялись на ноги и оглушительно захлопали.

- Наконец-то!!!

- Давно пора!!!

Рукоплескания и горячие возгласы слились в сплошной гам. Растерянные преторианцы получили самое главное – точку опоры и веру в будущее.

- Благодарю вас друзья, благодарю! – стараясь перекричать подчинённых, громко произнёс Нарт. – Без вас, без вашей помощи мне не обойтись. А теперь, прошу вас, успокойтесь!

Людям нужно дать возможность выплеснуть эмоции. Но в нужный момент необходимо быстро всех успокоить, чтобы энтузиазм и желание действовать не вылетели в холостую. Наконец в Синем уголке установилась тишина. Нарт развернул и повесил на чёрной доске план Тивницы.

- Как вы сами прекрасно понимаете, решить проблему безвластия можно только одним способом – нанести один решительный удар. Доминисты добровольно не откажутся ни от власти, ни от денег. Они сделают всё, лишь бы не допустить на трон Великого Сахема никого, кроме самих себя.

Мой план прост и надёжен: поднять Легион и немедленно, сегодня же вечером, ввести его в Тивницу.

Столичный гарнизон – это продолжение нашего Легиона. Там служат наши друзья и родственники. Мы не будем воевать с братьями по оружию. Нам не придётся штурмовать ни городские стены, ни форты, ни тем более сам Утёс. Это я вам обещаю и даже гарантирую.

Подготовка закончена. По моему прямому указанию утус Шонуч выделил часть Разведывательной манипулы для захвата Восточных ворот. Через Восточный форт мы пройдёт без проблем. Не спрашивайте каким образом, но ворота форта будут перед нами открыты. Но пролить кровь всё равно придётся.

Нарт, похлопывая деревянной указкой по ладони, внимательно глянул на центурионов. Очень хорошо – никто не поморщился и не испугался.

- Наши главные цели дома доминистов – Оружейника, Вестника, Казначея, Навурха и Управителя, - тыкая поочерёдно указкой в план Тивницы, пояснил Нарт. – Другой очень важный объект – площадь Трёх домов. Есть ещё одна цель – дом Коменданта, но на ней я остановлюсь позже.

Расклад сил следующий. Площадь Трёх домов берут манипулы с Первой по Десятую. Главным назначаю утуса Окрена.

Утус Окрен, центурион Первой манипулы, слегка привстал и кивнул в знак согласия.

- Ваша задача, утус Окрен: захватить дома Вестей, Казны и, особенно, Оружия. По возможности, - тут же уточнил Нарт. – Дом Оружия охраняют воины Третьего легиона. Если не сумеете взять его с ходу, то просто блокируйте, ну и площадь заодно. Особо обращаю ваше внимание на поиск, спасение и сохранение всех без исключения бумаг. Прочие материальные ценности, даже золото, не столь важны, но тоже подлежат сбору и сохранению.

- Позвольте уточнить, витус, - с места произнёс утус Окрен. – А почему бумажки важнее золота?

Нарт улыбнулся. Утус Окрен ещё молод и не понимает.

- Каждая бумажка не просто бумажка, а документ. Невозможно руководить огромной массой людей, распоряжаться большими деньгами без тщательного учёта и ведения документации. А каждый документ, это не просто бумажка, а улика. Я уверен: если покопаться в документах Главного казначея, то можно найти достаточно улик и доказательств, чтобы досыта напоить витуса Несота золотом, - объяснил Нарт.

Короткие смешки прокатились по рядам сидящих центурионов. Более зрелые воины отлично понимают ценность документов по сравнению с золотом. В умелых руках палочка для письма опасней кинжала.

- Далее, - Нарт вновь повернулся к плану Тивницы. – Дом Оружейника берут Одиннадцатая, Двенадцатая и Двадцать первая манипулы; Вестника – Тринадцатая, Четырнадцатая и Двадцать вторая; Казначея – Пятнадцатая, Шестнадцатая и Двадцать третья; Навурха – Семнадцатая, Двадцать четвёртая и Двадцать пятая; Управителя – Восемнадцатая, Двадцать седьмая и Двадцать восьмая. Старшими штурмовых групп назначаю центурионов старших манипул.

Главная задача – захватить доминиста и всю его семью. Для чего прежде блокировать дом со всех сторон, чтобы ни одна мышь не проскочила. Далее.

Как и в Домах на площади, поиск, спасение и сохранение всех найденных бумаг – это приоритет. Прочие ценности, золото, серебро и изделия из них – сбор и сохранение. И чтобы никакого грабежа.

Сейчас бы сделать пару глотков прохладой воды, смочить горло. Но, Нарт бросил взгляд на столик возле окна, поблизости нет ни графина, ни кувшина, ни хотя бы бутылки с водой.

- К каждой штурмовой группе будут приписаны три человека из Разведывательной манипулы, - Нарт положил указку на стол. – Их главная задача – указать дом доминиста, а так же опознать его самого и членов его семьи, чтобы не вздумали рядиться под слуг. Так что хватайте всех. Кто окажет сопротивление – убивайте на месте.

Можно не сомневаться: преторианцы с удовольствием тряхнут дома благородных и скрестят мечи с давними соперниками, с легионерами штатных легионов.

- Предупреждаю специально и особо, - строгим голосом произнёс Нарт. – Центурионы старших манипул командуют штурмовыми группами и только они. Но! У приписанных разведчиков будет несколько запечатанных конвертов с приказами лично от меня. Разведчики уполномочены передать старшим центурионам те или иные приказы в зависимости от ситуации.

Практика «запечатанных конвертов» хорошо известна центурионам – самый надёжный способ обеспечить секретность операции.

- Полноценной осады Тивницы не будет да и быть не может. Но Двадцать шестая манипула блокирует Восточные ворота, а Двадцать девятая – Западные, - Нарт поочередно глянул на центурионов манипул. – В ваших манипулах больше всего новобранцев. Поэтому я поручаю вам несколько более простую, но не менее важную задачу – переловить всех, кто только попытается удрать из города. Пусть вас не смущают никакие титулы и звания, действуйте наверняка, хватайте всех без разбора. В ночное время воротам полагается быть закрытыми, законопослушным подданным совершенно незачем уезжать из Тивницы на ночь глядя.

И, наконец, последний важный объект – дом Коменданта.

Нарт на секунду умолк. Теперь подчиненным предстоит принять, понять и одобрить самую трудную часть плана.

- Объект очень важен, я лично буду командовать штурмовой группой. Со мной пойдут Девятнадцатая, Двадцатая и Тридцатая манипулы. Дом витуса Туманха охраняет не меньше пятидесяти преторианцев. Но! Предупреждаю ещё раз – воевать с братьями по оружию мы не будем. Штурмовая группа только окружаем дом. Я лично вступлю в переговоры с главным охраны. Если договориться не получится, - Нарт пожал плечами, - просто блокирует дом и никого не выпускаем.

Далее. Охранять захваченные дома доминистов остаётся самая младшая манипула. Документы, драгоценности, пленных и сам дом беречь от возможных мародёров и попыток уничтожить важные улики. Остальные манипулы выдвигаются на площадь Трёх домов. После завершения операции с домом витуса Туманха я так же прибуду на площадь Трёх домов. Далее, в зависимости от достигнутых результатов, будем действовать по обстановке. Вопросы будут?

- Да, витус, - утус Окрен тут же поднял руку. – С доминистами, в принципе, ясно. Но… что вы думаете предпринять в отношении витуса Туманха и гарнизона в целом?

Вопрос не в бровь, а в глаз.

- Прошу понять самое главное, - осторожно заговорил Нарт. – Комендант Тивницы - ещё не есть гарнизон Тивницы, далеко не весь. Я приложу все усилия к тому, чтобы витус Туманх добровольно ушёл в отставку. Если он это сделает, то он и дальше будет мирно жить в своём доме в окружении жён и детей и получать положенную отставному офицеру его ранга пенсию.

Если же витус Туманх заупрямится, то я обращусь напрямую к офицерам и рядовым гарнизона. Уверен: они послушаются меня и сами очень мягко выпроводят витуса Туманха в почётную отставку. Ещё вопросы?

Вопросов больше нет. План операции прост и однозначен. Доминистов не жалко, а воевать с братьями по оружию, преторианцами из гарнизона Тивницы, не придётся, и это самое главное.

- Отлично, - произнёс Нарт. – Приказываю довести план операции до личного состава манипул и приготовиться к выступлению налегке, с собой брать только самое необходимое. Время на сборы и подготовку два часа. После общий сбор на плацу, я выступлю перед Легионом с речью. И немедленное выступление. До первых сумерек мы должны быть в Тивнице. Все свободны.

Во второй половине дня Легион в полной боевой готовности выстроился на плацу. Нарт поднялся на деревянную трибуну напротив штаба. В душе царит привычное волнение. Уж сколько раз доводилось выступать перед собраниями людей начиная с Совета Доминистов и до Легиона Преторианцев в полном составе, и всё равно каждый раз в груди пульсирует холодный шарик неуверенности и страха. Ничего, Нарт нервно сглотнул, самое главное начать. После, буквально через пару фраз, страх улетучится.

Легион Преторианцев в полной боевой готовности – великолепное зрелище. Чёткие квадраты манипул и плотные ряды синих щитов. Над головами целый лес копий. Медные наконечники блестят в лучах Геполы. От сомкнутых рядов несёт несокрушимой силой и мощью. Личная армия Великого Сахема всегда славилась исключительной преданностью и железной дисциплиной. И то и другое как никогда понадобятся сегодня вечером.

Нарт, собрав всю силу воли в кулак, торжественно и громко произнёс:

- Преторианцы!

Однажды я обещал вам покарать убийц витуса Окрена. Так вот – час настал! Но сегодня наша самая главная задача в другом!

Великий Сахем создал нас! Нас – Легион Преторианцев! Самую преданную, самую могучую силу для охраны жизни и спокойствия всех подданных Вилуры! И теперь, в этот нелёгкий час, я призываю вас выполнить наш священный долг до конца!

От напряжения щеки запылали жаром. Зато от былого страха и неуверенности не осталось и следа. Нарт заговорил с еще большим воодушевлением и уверенностью.

- Наша главная задача – не допустить беспорядка в нашей стране, в наших городах и на наших улицах! Мы во что бы то ни стало должны сохранить мир и спокойствие. Но для этого нам нужно поставить благородных на место! Покончить с безвластием и навести в Вилуре законный порядок! Так давайте сделает это!

Нарт прямо рукавом смахнул со лба капельки пота. Как и полагается по уставу, трёх секундная пауза… и Легион дружно рявкнул трёхкратное «Ура». Приветствие, словно раскаты грома, разлетелось во все стороны.

- Вы знаете что делать, - едва смолкло эхо, продолжил Нарт. – Командиры довели до вас план действий! А теперь пора выступать. В поход! На Тивницу!

Три секунды и снова раскатистое «ура». Так и оглохнуть можно. Преторианцы совершенно искренне, с огромным воодушевлением выражают согласие. А значит – план захвата власти должен сработать. Прямо с трибуны Нарт пересел на коня.

- Легион! Слушай мою команду! – Нарт выехал на край плаца. – В поход! За мной! Шагом… марш!!!

Легион, вытягиваясь на ходу в длинную колонну по четыре человека, потянулся следом за Нартом. На центральной улице Тукота редкое зрелище собрало сотни случайных прохожих и зевак. Мирные обыватели не выглядят испуганными, быстрее, они удивлены и озадачены. Обычно слухи о выходе Легиона в поход или просто на учения в окрестные леса заблаговременно разлетаются по городу, но только не в этот раз. Но горожане всё же приветливо машут руками, а особо горластые невпопад орут «ура».

Теперь о какой-либо секретности не может быть и речи. Остаётся надеяться, что Легион доберется до Тивницы раньше, чем весть о выходе преторианцев достигнет ушей доминистов и Коменданта. Спустя четыре, максимум пять часов Легион должен быть у Восточных ворот Чёрного города. Маховик судьбы запущен, Нарт нервно подстегнул коня. Сегодня он либо возьмёт власть, либо развяжет первую в истории Вилуры гражданскую войну.

Глава 21. «Схватка».

На случай, если дождик вдруг соберётся, Ахен, рядовой преторианец Восточного форта, накинул на плечи просторный плащ. А то небо что-то хмурится и тучки такие подозрительные бегают. Да и вечер уже, вот-вот стемнеет. Обычно с наступлением ночи дождик как раз и начинает моросить. Ну и ладно. Ахен не просто прогуливается вдоль зубчатого парапета, а несёт караульную службу. На посту, как гласит устав.

На эти сутки капризный и непредсказуемый жребий подарил счастливый билет – надвратная башня. Самая просторная и самая высокая из всех башен Восточного форта. Это не вдоль стены всю ночь шагать, когда с одной стороны зубчатый парапет, а с другой десятиметровая пропасть. А то, бывали случаи, часовые спросонья в самый глухой час ночи падали со стен.

За полгода Ахен успел покараулить по всему Восточному форту. Правила строги: перед каждым заступлением в караул неподкупный жребий, пузатый кувшин с широким горлышком и медными жетонами, определяет кому и где стоят на посту. Вот так и довелось провести немало ночей и дней на всех без исключения стенах и башнях. Но приятней всего караулить на вершине надвратной башни. Широкая дорога насквозь пронизывает форт, но на другой стороне обычные ворота без какой-либо башни.

С северной стороны отлично виден Чёрный город, особенно хорошо просматривается Дальний проспект. Сейчас на нём мало народу. Только пара крестьянских телег торопливо тащится на выход. Восточные ворота скоро закроют, да и форт тоже.

Это только богатые бездельники могут куролесить сутки напролёт. В некоторых роскошных особняках Белого города окна горят до самого рассвета. Другое дело Чёрный город. Как стемнеет, так в редком окне горит хотя бы свечка. А чтобы до самого утра – такого не было ни разу.

На фоне почти пустого Дальнего проспекта кавалькада всадников быстро привлекла внимание. Ахен остановился возле бойницы. Крестьянская телега судорожно дёрнулась на лево в переулок. Не меньше десяти всадников широким фронтом перекрыли проспект, редкие пешеходы едва успевают прижиматься к стенам домов.

За спиной зашуршал открываемый люк, Ахен обернулся. Деревянная решётка съехала в сторону. На вершину башни, придерживая левой рукой меч на поясе, выбрался утус Равер, комендант Восточного форта. Едва начальник выпрямился в полный рост и стряхнул с колен пыль, как Ахен бодро отрапортовал:

- Утус Равер, за время несения караульной службы никаких происшествий не произошло. Часовой надвратной башни рядовой Тассог, - Ахен на секунду замялся, но, всё таки, добавил: - Буквально только что, утус, на дальнем конце Дальнего проспекта замечена большая группа всадников, которые движутся широким фронтом, перекрыв проспект по ширине.

- Всадники? – комендант торопливо подошёл к парапету. – Это хорошо.

Почему хорошо и кому хорошо – комендант не уточнил. Зато на утусе Равере непривычная тёмно-зелёная повседневная форма, а самая настоящая боевая броня. Бронзовый панцирь надраен до блеска. Не хватает только щита и шлема.

Зачем утус Равер надел почти полный комплект брони – непонятно. Ни о каких учениях или проверках слышать не доводилось, но, лучше, не спрашивать. Ахен подошёл к парапету.

Между тем кавалькада всадников приблизилась к форту. От удивления Ахен вытаращил глаза: по ровным рядам синих щитов, по лесу копий и чёткому шагу трудно не узнать Легион Преторианцев. Причём не одна или две манипулы, а….

- Три, четыре, - тихо, почти про себя, начал считать Ахен.

Да здесь, похоже, весь Легион. Преторианцы, перекрыв проспект от края до края, спорным шагом приближаются к раскрытым настежь воротам Восточного форта. Впереди, в плотном окружении десяти всадников, в просторной красной накидке скачет витус Нарт, новый Легат. Чудеса, да и только.

- Отлично, отлично, - Ахена от созерцании Легиона отвлёк голос коменданта форта. – А то уж я волноваться начал.

Но по какому поводу волновался комендант так и осталось невыясненным. Утус Равер командным, не терпящим возражений голос, произнёс:

- Всё в порядке, боец. Поднимать тревогу нет необходимости. Легион просто пройдёт через форт. Несите службу дальше.

- Слушаюсь, - Ахен вытянулся по стойке смирно.

Ахен ответил согласно уставу, но утус Равер уже развернулся в строну выходного люка. Спускаясь вниз, комендант настолько торопился, что даже не задвинул за собой деревянную решетку. Надо бы подойти к люку и задвинуть от греха подальше, сам же в дыру рухнешь, но Ахен так и замер возле парапета.

Снизу, из глубины башни, долетели голоса. Утус Равер чётким командным тоном раздаёт приказания. Но тут, Ахен аж перегнулся через парапет, из раскрытых ворот выскочила крестьянская телега. Водила, простой крестьянин в сером шерстяном колпаке, нещадно нахлёстывая поджарую лошадку, изо всех сил старается избежать столкновения с группой всадников. Буквально в последний момент, едва не сыграв в кювет, телега убралась с дороги. Крестьянин стащил с головы тёплый колпак и им же вытер вспотевшую лысину.

Вслед за всадниками передние ряды первой манипулы втянулись в раскрытые ворота. Ахен, загибая пальцы, вновь принялся считать.

- Двадцать восемь, - Ахен с удивлением уставился на собственные пальцы.

Последняя двадцать восьмая манипула ещё не дошла до ворот, но и так видно, что за ней больше никого нет. Только ватага детишек и подростков от восьми до шестнадцати лет то ли подражая преторианцам, то ли ради праздного любопытства, спешит за входящим в Белый город Легионом.

И того ровно двадцать восемь манипул. Для ровного счёта не хватает двух манипул. Ну ещё Разведывательной нет, так она никогда не ходит плотным строем. Разведчики, одним словом.

- Белый город! – Ахен очумело обернулся.

Да, преторианцев Легиона часто отпускают в Тивницу в увольнение, проведать родных и друзей. Ахен, как коренной житель столицы, ни раз и не два гостил у родителей. Заодно почти жёнам детей наделал. Но! Чтобы Легион в полном составе вошёл в Тивницу? И ни куда-нибудь, а в Белый город? Такого на памяти не то что Ахена, а всех его предков ни разу не было.

Ахен рванул к противоположному краю площадки. Точно! Словно исполинская стрела Легион пронзил Восточный форт насквозь. Головные манипулы прошли по Кривому переулку до площади Трёх углов и уже свернули на право к Мкаду и дальше в сторону Утёса.

Ну дела! Ахен даже приподнялся на цыпочках. Хорошо, что Легион свои же преторианцы. Вот, только, две пехотные манипулы… Где они. Вряд ли утус Нарт оставил их охранять лагерь Легиона. Значит, Ахен вновь рванул к противоположному краю площадки, быстрей всего, они охраняют… К чёрту! Блокируют Восточные и Западные ворота. Как раз по манипуле будет.

Ох, не к добру это, не к добру. Ахен привалился к зубчатому парапету, грубые кирпичи тупыми гранями упёрлись в поясницу. Сегодня ночью что-то будет. Обязательно будет. Что-то очень грандиозное. Слухи и тайной схватке за власть среди высших сановников давно и упорно гуляют по Тивнице. Неужели сегодня ночью развернётся финал этой схватки?

***

Легион, демонстрируя чудеса выучки и дисциплины, всего за четыре с небольшим часа дошёл до Тивницы. Бойцы Разведывательной манипулы без труда захватили Восточные ворота. Да и что там было захватывать? Разведчики просто договорились с караулом и все дела. Охраняют ворота ополченцы Чёрного города, свои же преторианцы, которые в среднем по два-три раза в месяц заступают на суточный караул.

Без малейших помех Легион прошёл через Восточный форт. Только какой-то крестьянин на скрипучей колымаге едва не угодил под копыта. Телохранители было схватились за мечи, но мужик, буквально в последний момент, успел свернуть в сторону.

Вот что значит заранее договориться с комендантом форта. Ещё при витусе Окрене удалось привлечь утуса Равера на свою сторону. Почему после смерти прежнего Легата Нарт с лёгким сердцем съехал с Утёса и ни куда-нибудь, а именно в Восточный форт. Утус Равер дружелюбно помахал со стены рукой. На всякий случай комендант надел медные доспехи, правда, без шлема.

На пересечении Мкада и Кривого переулка основные силы Легиона повернули налево, на широкую улицу, которая огибает Утёс по огромному овалу. Можно было бы пройти дальше, промаршировать вдоль Утёса, но ни к чему раньше времени пугать Коменданта. Нарт с тремя манипулами повернул направо, чтобы по широкой дуге, по северной части Мкада, обойти Утёс и выйти на улицу Козий прогон. Не слишком красивое название для квартала шикарных особняков, но именно на ней, недалеко от пересечения с другой улицей с ещё более интересным названием Рыбий хвост, находится дом витуса Туманха. Комендант Тивницы давно перебрался в Белый город.

Не доезжая до нужного перекрёста, Нарт, пропуская вперёд манипулы, свернул на обочину к высоким оградам из красного кирпича. Телохранители остались рядом. Это только атаманы диких варваров с воплями бросаются в бой, чтобы личным примером увлечь сородичей на ратные подвиги. Тогда как устав Легиона категорически запрещает Легату принимать непосредственное участие в сражении или «иным способом целенаправленно подвергать свою жизнь опасности». Легат должен командовать – это его святая обязанность и долг. А махать мечом много ума не надо, если перевести сухие строчки устава на нормальный язык.

Можно бы спешиться, но лучше остаться в седле. Вид с лошади гораздо лучше. Сумерки ещё только сгущаются над Тивницей, но улица перед воротами особняка Коменданта просматривается вполне сносно.

Вперёд выдвинулась Девятнадцатая манипула. Ей, как более старшей, брать ворота приступом. Дом Коменданта находится в глубине небольшого сада. Над высоким забором возвышается крыша и часть окон второго этажа. Парадные ворота из толстых широких досок на толстых медных петлях наглухо закрыты. Но это не проблема.

Преторианцы – профессионалы. Их не отвлекают на хозяйственные работа, а только тренируют, тренируют и ещё раз тренируют. Обширная и очень плотная программа подготовки рассчитана на два года. Конечно, главный упор сделан на полевую подготовку, на умение вести бой в плотном строю манипулы, но Великий Сахем не зря выделил достаточно часов на обучение бою в городских условиях – пригодилось же.

Монолитный строй Девятнадцатой манипулы, не доходя до ворот десяти метров, рассыпался. Преторианцы, отложив в сторону копья, подбежали к запертым воротам и быстро изобразили живую лестницу. Щиты как ступеньки, первый ряд держит их высоко над головой, второй на уровне груди, а третий тоже, только присев на одно колено. Первая пятёрка бойцов, ловко карабкаясь по живой лестнице, быстро перебралась через ворота и спрыгнула на ту сторону.

Изнутри долетел бешенный лай собак. Самые преданные друзья человека набросились на преторианцев. После смерти витуса Окрена доминисты обзавелись солидной личной охраной. Стороженные псы, большие, злые и вечно голодные, вполне логичное дополнение. В вопросе личной безопасности витус Туманх предпочёл не отставать от прочих членов Совета доминистов.

Грозный лай собак почти сразу перешёл в жалобный вой. Мохнатые сторожа потерпели сокрушительное поражение от бронзовых клинков: либо пали смертью храбрых, либо, поджав хвосты, предпочли убраться в глубину сада. Но друзья человека сделали самое главное – подняли тревогу.

- Какого чёрта! – долетел из-за ворот удивлённый возглас и тут же следом: - Тревога!!! Нас атакуют!

Но через ворота уже перебралась вторая пятёрка бойцов, а за ней третья. Лязг металла, глухие удары и вот массивные створки ворот разошлись широко в стороны.

Путь открыт. В распахнутые ворота, выставив вперёд копья, устремилась Девятнадцатая манипула, следом Двадцатая и Тридцатая. Звуки борьбы возле ворот быстро стихли. Нарт, поддев коня шпорами, подъехал к распахнутым воротам.

- Витус Легат! – из распахнутых ворот выбежал преторианец. – Ваш приказ выполнен: дом витуса Туманха полностью окружён и блокирован!

Щёки молодого преторианца покрылась румянцем. Как не трудно догадаться, блокада дома Коменданта Тивницы его самое первое настоящее боевое задание.

- Пленные есть? – Нарт спрыгнул с лошади.

- Так точно!!! – с чрезмерным энтузиазмом рявкнул молодой преторианец.

- Привести ко мне, - Нарт прошёл через распахнутые ворота.

Витус Туманх очень даже любит роскошь. Нарт вступил на выложенную каменными плитками дорожку через сад. Кусты и деверья вдоль неё ещё не успели покрыться листвой, но по голым ветками отлично видно, как хорошо и тщательно они подстрижены. Через два десятка метров дорожка упёрлась в высокое парадное крыльцо. Только основания каменной лестницы не видно, преторианцы тремя рядами перекрыли дорожку, не пробиться.

Между тем подвели пленного. Наверно это тот самый охранник, который был у ворот и поднял тревогу. Как и следовало ожидать, преторианец из гарнизона Тивницы. На зрелом и ещё вполне крепком бойце нагрудная броня, поножей и наручней нет, зато широкий ремень выкрашен в синий цвет. Голова не покрыта, волосы взлохмачены, на левой скуле сияет красивый кровоподтёк. Охранник, подойдя ближе, вытянулся по стойке смирно и бодро отрапортовал:

- Витус Легат, рядовой Первой манипулы Южного форта Дап по-вашему приказанию прибыл!

Нарт улыбнулся. Ну как с такими воевать? Но пленник и сам сообразил, что говорит не то и смутился, как юноша на первом свидании. За пятнадцать лет армейская дисциплина въедается в кости.

- Вольно, - скомандовал Нарт. – Охраняешь дом витуса Туманха?

- Так точно! – ответил рядовой Дап и тут же опять смутился.

- Сколько преторианцев охраняет дом и кто главный?

Утус Дап нерешительно почесал набухающий прямо на глазах кровоподтёк, но, всё же, ответил:

- По личному приказу Коменданта Тивницы, дом охраняет пятьдесят бойцов. Старшим назначен утус Яргор, рядовой Второй манипулы Западного форта.

- Где находится сам витус Туманх?

- В данный момент витус Туманх находится на службе. То есть, на Утёсе.

Нарт невольно выдохнул. Первый критический момент успешно пройден. Комендант Тивницы оказался там, где и должен был быть – на Утёса. Если бы витус Туманх вернулся домой, то… Нарт тряхнул головой. Нужно думать о будущем, а не том, что не случилось, слава Великому Создателю.

Рядовой Дап поник головой. Можно только догадываться, какой кавардак творится в мозгах у пленного преторианца. Он охранял дом высокопоставленного преторианца и никак не думал, что попадёт в плен к своим же товарищам по оружию.

- Отлично, рядовой, - произнёс Нарт. – Сейчас ты отправишься в дом, доложишь утусу Яргору и передашь ему вызов на переговоры. Вести переговоры он будет со мной. Я гарантирую ему безопасность. Исполняйте!

- Слушаюсь, - утус Дап неуверенно побрёл в сторону дома.

Преторианцы, пропуская отпущенного пленника, разошлись в стороны, но тут же вновь сомкнули строй за его спиной. Вот утус Дап поднялся по лестнице и неуверенно постучал в дверь. На мгновенье створки приоткрылись, цепкие руки втянули преторианца во внутрь, дверь тут же со звоном захлопнулась.

Пока события развиваются по заранее намеченному плану. Дом витуса Туманха надёжно блокирован, и, что радует отдельно и особо, обошлось без жертв. Красивую ссадину на левой скуле утуса Дапа можно не считать. Через пару минут Нарт направился к парадному крыльцу. Телохранители потянулись было следом, но Нарт, махнув рукой, велел им остаться за строем преторианцев.

Едва Нарт остановился, как входная дверь приоткрылась и наружу выскользнул преторианец из охраны дома. Наверно это и есть утус Яргор. На нём полный комплект брони. С опаской поглядывая на строй преторианцев поперёк дорожки, утус Яргор спустился вниз по каменным ступенькам.

- Витус Легат, - утус Яргор ловко отдал честь, - назначенный старшим охраны дома витуса Туманха, Коменданта Тивницы, рядовой Второй манипулы Западного форта Яргор по-вашему приказанию прибыл.

- Вольно, - ответил Нарт.

Неужели армейские привычки настолько сильны? Но нет, утус Яргор, не дожидаясь разрешения, тут же спросил:

- Витус Нарт, что вы тут делаете?

Наверно его не зря назначили старшим по охране дома. Утус Яргор умеет не только махать мечом, но ещё и думать. Нарт, не торопясь с ответом, пристально посмотрел на рядового. Нужно дать ему время испугаться.

- Я всего лишь прекращаю затянувшийся период безвластия, - тихо произнёс Нарт. – Распускаю так называемый Совет доминистов и отстраняю витуса Туманха от должности Коменданта Тивницы. Я приказываю вам прекратить сопротивление.

- Но… только Великий Сахем…

Удивлённо протянул утус Яргор, но Нарт оборвал его на полуслове:

- Витус Умелец не вернётся. Новым Великим Сахемом буду я.

Нужно отдать должное старшему охраннику: он не сломался, наоборот.

- Я не смею нарушить приказ витуса Туманха, - решительно произнёс утус Яргор. – Я лично гарантировал Коменданту безопасность его семьи.

Из утуса Яргора получится отличный офицер, может быть. Впрочем, трудность вполне предвиденная.

- Утус Яргор, я понимаю и ценю вашу решительность и верность присяге. Поэтому я предлагаю вам препроводить семью витуса Туманха под защиту Восточного форта.

Нарт, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, стащил с шеи образок Великого Создателя. Показывая старшему охраны пластику с трёх лучевой звездой, Нарт торжественно произнёс:

- Утус Яргор, я клянусь именем Великого Создателя в том, что без малейших помех позволю вам препроводить семью витуса Туманха в Восточный форт, где вы и дальше сможете выполнять приказ Коменданта Тивницы. Так сойдет?

Столь серьёзный оборот дела ещё больше озадачил старшего охраны. Утус Яргор, недоумённо глядя на Нарта, неуверенно спросил:

- А-а-а если я откажусь?

- Никакого штурма, никакого обстрела зажигательными стрелами не будет. Преторианцы не будут воевать с преторианцами. Но вы существенно усложните мне задачу по отстранению витуса Туманха от должности Коменданта Тивницы, - растягивая слова, пояснил Нарт. – Когда я официально стану Великим Сахемом, вы будете отправлены в отставку с позором, с лишением всех наград и пенсионного обеспечения. Кроме того, вы будете выселены из Тивницы. Утус Яргор, хотите жить на северном рубеже?

Старшему охраны можно было бы грозить самой страшной, самой жестокой расправой, начиная от публичной порки и до посадки на кол, медленной и очень мучительной казни. Но лучше всего действуют реальные угрозы. В смерть на деревянном колу утус Яргор может не поверить. Зато ему точно не улыбается перспектива провести остаток жизни в дремучих лесах, торгуя с дикими варварами и от них же защищая свою деревню в три с половиной дома.

Утус Яргор нахмурился. Всё, что остаётся – терпеливо ждать решение этого простого человека. А ещё надеяться, что рядовой Второй манипулы Западного форта не осознаёт, что сейчас, в данный момент, от него зависит ни много, ни мало, а успех схватки за власть. Здесь, на шикарном крыльце особняка Коменданта Тивницы, судьба Вилуры повисла на волоске.

Если утус Яргор ответит отказом и вернётся в дом, то у витуса Туманха появится время и возможность для манёвра. Комендант Тивницы вполне может организовать противодействие, послать Нарта с его амбициями к Хессану и тогда противостояние затянется на неопределённое время. А там и до гражданской войны рукой подать.

Но вот утус Яргор, глянув на ряды преторианцев за спиной Нарта, тихо спросил ещё раз:

- Вы точно гарантируете безопасность семьи витуса Туманха, меня и моих людей по дороге в Восточный форт?

- Да, гарантирую, - Нарт демонстративно ещё раз показал образок Великого Создателя.

С подобными клятвами не шутят. К тому же, утус Яргор и сам не верит, будто бывшие сослуживцы по Легиону смогут предательски вонзить клинок в спину.

- Хорошо, витус, - наконец-то решился утус Яргор. – Мы препроводим семью витуса Туманха под защиту Восточного форта. Прошу дать нам пять минут.

- Идите, - разрешил Нарт.

Входная дверь моментально захлопнулась за спиной старшего охраны. Похоже, преторианцы внутри подготовили дом к обороне по полной программе. На всякий случай Нарт отошёл подальше от крыльца. Телохранители тут же обступили его плотным кольцом.

Прошло десять минут, пятнадцать, а из дома так никто и не вышел. Сумерки окончательно сгустились над Тивницей. Дом витуса Туманха и небольшой сад возле него погрузились во тьму. Только несколько окон на втором этаже светятся тусклыми огоньками. Зато в саду между деревьями замелькали языки пламени. Преторианцы либо нашли в запасах витуса Туманха настоящие факелы, либо быстро понаделали их из подручных средств.

Неужели утус Яргор передумал? Или в доме нашёлся некто более сообразительный? С каждой минутой Нарт хмурится всё больше и больше. Неужели этот самый некто сумел разгадать истинный замысел? Но нет. Входная дверь широко распахнулась и на крыльцо, держа в правой руке большой фонарь, вышел утус Яргор. Нарт расслабился, словно камень с души прочь.

- Витус! – прокричал старший охраны. – Не стреляйте! Мы выходим!

- Идите смело! – отозвался Нарт.

Утус Яргор, подсвечивая себе под ноги, спустился с крыльца. Из открытой двери, выстраиваясь на ходу в две колоны, вышли преторианцы из охраны дома. По красной скуле легко узнать отпущенного пленника. И только потом, под призрачную защиту двух жиденьких колон, из раскрытых дверей вышло несколько женщин и детей.

Преторианцы Легиона расступились. Утус Яргор приблизился к внешнему оцеплению.

- Остановитесь, - Нарт поднял правую руку.

- Витус, вы поклялись? – торопливо напомнил утус Яргор.

- И сдержу свою клятву, - отрезал Нарт. – Но прежде проверю, кого именно вы выводите из дома.

Не обращая внимания на недовольное бормотание старшего охраны, Нарт подошёл к колонне преторианцев гарнизона. Очень кстати со своим большим фонарём подбежал утус Яргор.

Самая первая женщина Жагира, дочь Сенира, старшая жена витуса Туманха. Мальчик лет десяти рядом с ней должен быть Тавутом, самым старшим сыном Коменданта. Чуть далее, испугано хлопая глазками, стоит Гебила, вторая жена витуса Туманха. Где её дочери? Нарт нахмурился. А! Вот они – пугливо выглядывают из-за спины матери. И последняя, с младенцем на руках, Инса, самая младшая жена. Витус Туманх женился на ней около года назад. Нарт быстро подсчитал количество детей. Всего должно быть семеро. Самая старшая дочь Коменданта от Жагиты уже выросла и выдана замуж за офицера гарнизона.

Замыкает короткую колонну жён и детей женщина в тёмно-синем платье и в переднике простой служанки. Из-под платка спускаются заплетённые в толстую косу ярко-рыжие волосы. Грубоватое платье скрывает её фигуру, но истинное совершенство укрыть невозможно.

Утания Урен – служанка и наложница Коменданта Тивницы, невероятно красивая и умная женщина. Секретные архивы Клинков содержат уйму крайне полезной информации. Витус Туманх невероятно обожает Утанию. В его спальне она проводит гораздо больше времени, чем все три официальные жёны вместе взятые. Если архивы не врут, то она оказывает на Коменданта огромное влияние. За четырнадцать лет она родила витусу Туманху троих детей, двух мальчиков и девочку. Видимо, это они стоят возле Утании. Самая младшая держится за платье матери.

- Слуги останутся в доме, - приказал Нарт.

- Но витус… - заговорил было старший охраны.

- Только семья, - отрезал Нарт. – Идите. За воротами вас ждёт Двадцатая манипула, которая проводит вас до Восточного форта.

- Но… зачем?

Утус Яргор сожалеет о принятом решении, но отступать уже поздно. Семья утуса Туманха уже вышла из-под защиты дома, жалкие пятьдесят воинов ни что по сравнению с тремя полными манипулами преторианцев.

- Чтобы по дороге вы не застряли на Утёсе, - Нарт повернулся к главному охраны. – А так прогуляетесь по Мкаду до форта. Идите.

Утус Яргор нахмурился и сжал кулаки, но, пусть и сквозь зубы, скомандовал:

- Пошли.

Жёны и дети витуса Туманха под призрачной охраной преторианцев гарнизона прошли через раскрытые ворота. Утания с детьми, а так же ещё с десяток слуг, в нерешительности остались у дома. Уход охраны сильно напугал их.

- Утания Урен, - Нарт повернулся к слугам, - ты останешься. Остальным вернуться в дом. Да, и дети твои тоже. С ними ничего не будет. Пока не будет.

Младшая дочка Утании настолько напугана, что даже не разревелась, когда старший брат, парень двенадцати лет, мягко оторвал её ладошки от материнского подола и взял на руки.

Именно ради Утании Урен, ради этой ослепительной рыжеволосой красавицы Нарт пошёл и на блокаду дома витуса Туманха, и на то, чтобы отпустить его семью под ещё более надёжную охрану стен Восточного форта. Пусть утус Равер, комендант форта, присягнул на верность, но обижать семью витуса Туманха он не даст.

Утания, ничего не понимая, осталась на месте. В свете двух факелов отлично видно, как покраснели её прекрасные щёчки. Закон Вилуры позволяет мужчине брать в жёны пятерых женщин. Витус Туманх давно мог вполне официально надеть на указательный палец Утании золотое обручальное кольцо, но так и не сделал этого.

Утания простолюдинка. Она так и не стала полноценной супругой из-за личных амбиций Коменданта. Витус Туманх давно перешёл из сословия преторианцев в класс благородных. Его сыновьям более не светит служба в Легионе. Три официальные жены породнили Коменданта с тремя аристократическими родами. Утания и так делит с ним постель и рожает ему детей, но не более. Комендант потому и не женился на ней, что лелеет надежду породниться с ещё парочкой высокопоставленных благородных. Или в своё время витус Туманх не захотел показывать красавицу жену Великому Сахему. Служанками подданных витус Умелец, как правило, не интересовался.

Нарт буквально навис над Утанией и тихим голосом произнёс:

- Для тебя, Утания, у меня есть особое поручение.

Рыжеволосая красавица стойко выдержала суровый взгляд.

- Твоя главная задача – убедить витуса Туманха добровольно уйти в отставку. Я не могу и не трону его семью, но ты и твои дети – не его семья. Можешь сказать ему всё, что хочешь. Но! Чтобы к моему приходу он вышел и лично отдал мне печать-перстень, золотой значок и ключ от Сокровищницы. Иначе на рассвете твои сыновья станут евнухами и уже днём вместе с твоей дочерью будут проданы менгам в Каркуй в рабство.

- Вы не сделаете этого! – сдержано воскликнула Утания.

Красавица держится, но из последних сил.

- Сделаю, - не повышая голоса, пообещал Нарт. – Десять преторианцев проводят тебя до Центральных ворот. Выполни моё поручение, тогда ты и дети твои будете дальше жить в этом прекрасном доме. Увести!

Преторианцы, поддерживая шатающуюся Утанию Урен под руки, повели женщину прочь из небольшого сада перед особняком её хозяина. Один из вооружённых сопровождающих шагает впереди с небольшим фонарём.

Нарт глянул служанке вслед. В «Сахеме» витус Умелец поведал о многих способах воздействия на людей, в том числе о самых грязных и подлых. Редкий мужчина способен переступить через трупы своих детей, даже если они рождены от наложницы-простолюдинки. Но витус Умелец настойчиво советовал прибегать к этому способу только в самых крайних случаях. Это и есть тот самый крайний случай: других способов повлиять на витуса Туманха нет, если только убить его.

Как бы то ни было, самый критический пункт плана по захвату власти благополучно пройдет. Нужно бы выдвигаться к следующей важной цели, к площади Трёх домов, но, Нарт развернулся и зашагал по каменным ступенькам, так и хочется заглянуть в личные бумаги витуса Туманха. Хотя вряд ли там найдётся хоть что-нибудь из ряда вон, но лучше задержаться на десять минут, чтобы после с чистой совестью действовать дальше. Тридцатая манипула уже заняла особняк. Двое молодых преторианцев на часах возле входной двери синхронно отдали честь.

Только, как и следовало ожидать, десять минут пропали зря. Нарт напрасно выломал замок на верхнем ящике письменного стола и копался в личных записях витуса Туманха. Разве что посидел в хозяйском кресле. Наиболее важные бумаги Комендант хранит на Утёсе, в собственном кабинете в Великом доме. В особняке на улице со смешным названием Козий прогон нашлась лишь личная переписка, домашняя бухгалтерия и огромный ворох прощений от жителей города. Обидно даже: Нарт уже два месяца как Легат Легиона Преторианцев, но в дверь его приёмной до сих пор не постучался ни один проситель.

Хорошо знакомая площадь Трёх домов встретила непривычной для столь позднего часа бурной деятельностью. Ещё только подъезжая к южному торцу Дома казны до слуха долетел гул голос. Из распахнутых настежь окон доносится треск ломающейся древесины. Не иначе утус Окрен выполнил часть задания и захватил Дом казны. А там есть что искать, ломать и стеречь для показательного суда над проворовавшимися писцами.

Нарт, в плотном окружении телохранителей, въехал на площадь Трёх домов. Темно. Только два фонаря возле шикарной двери Дома оружия разгоняют тьму. То тут, то там по площади разбросаны горящие факелы. У главного входа в Дом вестей горит маленький костёр. Тёмные тени пересекают красное пламя. Ближе к Дому оружия, едва различимый по отблескам начищенной меди, расположился строй преторианцев. Это уже хуже. Значит Дом оружия взять с ходу не удалось.

- Двигается к костру, - негромко приказал Нарт.

У самого заметного в темноте ориентира расположился штаб утуса Окрена. Едва Нарт спрыгнул с лошади, как к нему тут же подошёл утус Окрен.

- Витус Нарт, задание выполнено частично. Нам удалось с ходу захватить Дом вестей и Дом казны, но Дом оружия успел подготовиться к обороне.

- Как это получилось? – спросил Нарт.

- Осмелюсь предположить: охрану Дома оружия успели предупредить. Когда мы прибыли на площадь, то часовых возле дверей не было, а сами двери были надёжно заперты. Более того: охраны возле домов Казны и Вестей тоже не было. Предположительно, охрана обоих Домов укрылась в Доме оружия, - объяснил утус Окрен.

- Очень плохо, - спокойно заметил Нарт.

- Это ещё не все новости: в Доме оружия укрылся Главный оружейник.

- Вы уверены? – недоверчиво спросил Нарт.

- Абсолютно, - ответил утус Окрен. – Когда мы блокировали дома Вестей и Казны, а также полностью окружили площадь, витус Окрен лично пытался пойти на переговоры, выяснить, что происходит и пытался морально воздействовать на преторианцев силой своего авторитета.

Нарт призадумался. Отлично разработанный план дал серьёзный сбой. Взять Главного оружейника в его личном доме на Чайной улице было бы гораздо легче. Быстрей всего витус Юкож был на работе, когда манипулы блокировали Дом оружия. Быстрей всего он же приказал охране Домов вестей и Казны усилить охрану Дома оружия. Умно, чёрт побери, очень умно.

За последние два месяца было предостаточно случаев разглядеть Дом оружия в деталях и подробностях. Если коротко, то Дом представляет самую настоящую крепость в миниатюре. Окна первого этажа узкие, как бойницы, не пролезть. Окна на втором этаже не намного шире. Крыльцо высокое, двери крепкие, снести их тараном будет весьма проблематично. Ещё есть маленькая калитка на правом торце здания, но прорваться сквозь неё ещё сложнее, чем через центральный вход. Зато витус Юкож, как самый опасный из всех высших сановников, точно не успел удрать из Тивницы – очень хорошая новость. В противном случае он вполне мог повести все три штатных легиона на штурм столицы.

- Есть ли какие-либо известия от штурмовых групп? – спросил Нарт.

- Так точно, - ответил утус Окрен. – Незадолго до вашего прибытия на площадь прибыли Восемнадцатая и Двадцать седьмая манипулы.

- И? – нетерпеливо произнёс Нарт.

- Ваше задание выполнено, дом Управителя…. Взят, - на последней фразе утус Окрен споткнулся.

- Где они? – с трудом сдерживая нетерпение, спросил Нарт.

Из темноты выступил один из бойцов Разведывательной манипулы.

- Они здесь, витус.

В потёмках разведчика не узнать, но он точно сопровождал штурмовую группу, которая взяла дом Управителя.

Нарт без лишних слов протянул руку. Разведчик тут же положил в ладонь печать-перстень и тяжёлый золотой значок.

- Свет, - скомандовал Нарт.

Рядовой преторианец поднёс небольшой фонарь. Стекло, которое защищает огонёк от ветра, не совсем белое. В зеленоватом свете отлично виден печать-перстень и золотой значок – символы власти Управителя Тивницы.

Нарт поднёс золотой значок к зеленоватому фонарю. Столько раз доводилось видеть этот значок на груди витуса Ришора, но только сейчас представилась возможность как следует разглядеть его: по форме и по размерам точно такой же, как и значок Легата, рисунок другой. Вместо совы и мечей символическое изображение городских домов. Причём на заднем плане, за трёхэтажными домиками, возвышается громада Утёса. Печать-перстень, если приглядеться, уменьшенная и несколько более упрощённая копия золотого значка.

Витус Ришор ни за чтобы не расстался со своими главными символами власти добровольно. Значит преторианцы полностью и до конца выполнили приказ. Специально для золотых символов власти Нарт нацепил на ремень небольшую кожаную сумку с парой застёжек. Такие вещи, пока исход схватки за власть не ясен, нельзя доверять даже самым преданным сторонникам.

- Конверты, - убирая золотые символы власти в сумку на поясе, потребовал Нарт.

Разведчик молча протянул пять конвертов. Нарт, взяв плотно запечатанные бумажные пакеты, тщательно осмотрел каждый из них со всех сторон. Внешне конверты похожи на самые обычные конверты, в которых подданные отправляют друг другу письма. Только вместо адресов проставлены крупные цифры от 1 до 5. Как и должно было быть, конверт с цифрой 1 вскрыт. Нарт, вытащив сложенный в четверо листок, развернул бумагу и тщательно её осмотрел. Всё сходится – подчерк его собственный, печать и подпись на месте. Нарт бросил все пять конвертов в костёр. Бумажные прямоугольники задымились и вспыхнул. Вот так заметают следы.

Операция с домом Управителя прошла по плану. Но, если что-нибудь пошло бы не так, то у прикомандированного бойца из Разведывательной манипулы были пять конвертов с пятью различными приказами центуриону на пять различных ситуаций. Хорошо, что понадобился конверт с цифрой 1. Ещё один мудрый совет из «Сахема» - не нужно за собой следить, особенно оставлять написанные собственной рукой приказы. Не следи и не судим будешь.

Конверты быстро сгорели и рассыпались чёрным пеплом.

- Переговоры с осаждёнными буду вести я, - Нарт оторвал взгляд от язычков пламени. – Найдите мне какой-нибудь рупор, или сделайте его из подручных материалов. Исполняйте.

- Сделаем, витус, - козырнув, ответил утус Окрен.

Преторианцы из внешнего оцепления почтительно разошлись в стороны, когда Нарт, прикрытый спереди и с боков телохранителями, остановился недалеко от Дома оружия. Второй этаж и крылья большого здания тают в темноте. Только два забытых у входа фонаря по-прежнему освещают парадную дверь.

Нарт поднёс ко рту самодельный рупор, наспех скрученный кусок картона. У него даже ручки нет, но всё лучше, чем так орать.

- Внимание!!! – крикнул Нарт. – Легионеры Дома оружия! К вам обращаюсь я – ваш будущий Великий Сахем!

Никакой реакции. Дом оружия по-прежнему погружен во мрак, как будто вымер. Но легионеры, которые сейчас притаились за тяжёлой наглухо запечатанной дверью, обратились в слух. Столь громкие заявления рядовые воины даже от витуса Окрена ни разу не слышали.

- Я отстраняю витуса Юкожа от должности Главного оружейника! И приказываю вам прекратить сопротивление! Выходите по одному с поднятыми руками! Тогда вы будете полностью прощены! Вам совершенно незачем умирать за личные амбиции витуса Юкожа! Возвращайтесь домой!

Нарт прислушался: снова никакой реакции, ни криков, ни свиста стрел.

- Три дня никакого штурма! Мы подождём, пока вы ослабнете от голода и жажды! Ждать помощи вам неоткуда! Тивница полностью под нашим контролем!

Опять тишина. Придётся переходить к угрозам.

- Если вы не сдадитесь до рассвета, то я прикажу казнить десятерых! Если до следующего вечера следующего дня – ещё десятерых! И так далее! Ночь – десять! День – десять! Я сказал!

Нарт отбросил бесполезный рупор в сторону. Внешне никакой реакции, но те, кто сейчас прячется за стенами и дверями Дома оружия, прекрасно всё слышали. Штурмовать отлично укреплённое здание совершенно ни к чему. Нужно дать легионерам немного времени и они сами вынесут витуса Окрена.

- Витус, как они отреагировали? – спросил утус Окрен, едва Нарт вернулся к штабному костру.

- Никак не отреагировали, но прекрасно меня поняли, я уверен, - Нарт протянул к огню озябшие руки. – Как я и обещал, три дня никакого штурма, только блокада. Разрешаю вытащить из Домов всё, что только можно вытащить и соорудить вокруг Дома оружия баррикаду. При надобности можете обчистить ещё несколько административных зданий поблизости. Например Белый дом или резиденцию Управителя и Навурха. Но! Я категорически запрещаю вламываться в частные дома жителей Белого города. Не нужно зря злить горожан. Исполняйте!

- Есть исполнять, витус, но разрешите уточнить? – утус Окрен немного замялся. – Мы и в самом деле будем блокировать Дом оружия три дня?

- Не исключено, - честно ответил Нарт. – Я не уверен в моральной стойкости легионеров штатных легионов. Быстрей всего ещё до рассвета они сложат оружие. Но, как обычно, нужно готовиться к худшему. Если до рассвета они и в самом деле не сдадутся, то я организую горячее питание для преторианцев. Разобьём лагерь прямо здесь на площади, в домах Вестей и Казны. Исполняйте.

- Слушаюсь, - ответил утус Окрен.

Нарт присел возле костра на заботливо вынесенный рядовыми из Дома казны стульчик. От огня веет теплом. Весна ещё только вступает в свои права, ночи почти по-зимнему весьма промозглые.

Из темноты долетают обрывки команд. Легко узнать голос утуса Окрена и других центурионов. Только ничего не видно, но физически чувствуется, как на площади большая масса людей пришла в движение. Рядом с костром несколько преторианцев протащили тяжелые письменные столы. Глухой удар о землю возвестил о том, что из них уже сделали часть баррикады. Ушлый боец в Доме казны со знанием дела снимает с окон деревянные створки и с истошным воплем «Берегись!» кидает их на землю. Спустя минут десять на пространстве между домами зажглись костры. Преторианцы, меняя друг друга, греются возле огня.

Легион устраивает полевой лагерь прямо посреди Тивницы, столицы Вилуры. Это, конечно, не в лесу, не в чистом поле, но преторианцы прекрасно знаю что делать и как переждать холодную ночь под открытым небом. По мере возвращения штурмовых групп нужно будет отправить пару манипул на государственные склады за продовольствием и дровами. По его приказу преторианцы взяли сухой паёк всего на день и он уже закончился. Двадцатикилометровый марш сожрал массу сил.

Зато, Нарт даже не успел как следует отогреться возле костра, начали возвращаться штурмовые группы. Во второй половине ночи в сумке на поясе появились печать-перстни и золотые значки Главного вестника, Главного казначея и Навурха Тивницы. Главный оружейник единственный, кто ещё противится судьбе. Ещё остались Комендант и гарнизон, но преторианцы не будут воевать с преторианцами.

Ставка верная – простые люди устали от безвластия. Пусть витус Умелец последние годы практически не управлял страной, зато он был несокрушим символом центральной власти. Одним только своим существованием он внушал простым труженикам спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Совет доминистов, семь недоразвитых сахемчиков, так и не смогли заменить одного единственного, но настоящего Великого Сахема.

Нарт, завернувшись в плащ, потягивал восьмую кружку горячего чая, как вдруг из темноты вынырнул молодой преторианец и бойко отрапортовал:

- Витус Легат! Из Дома оружия доносятся громкие звуки! Глухие удары, крики и звон металла!

- Легионеры готовятся к атаке? – Нарт поднялся на ноги.

- Никак нет, витус! Предположительно: в Доме оружия идёт бой.

- Всем приготовиться! – громко скомандовал Нарт. – Противник либо будет сдаваться, либо пойдёт на прорыв!

Никогда не считай врага глупей себя. Эту простую истину Нарт усвоил ещё на курсе молодого пехотинца. Время играет против витуса Окрена. Какое там через три дня. Уже на следующий день окружённые в Доме оружия будут страдать от жажды и делить по-братски последний сухарик. Дом оружия отлично приспособлен к обороне, но отнюдь не к долгой осаде. Пока воины сильны, пока не ослабли от недоедания и верят ему, Главный оружейник либо сегодня ночью вырвется из окружения, либо уже никогда не сможет этого сделать.

К тому моменту, когда Нарт подошёл к передней линии оцепления, глухие удары, крики и звон металла из Дома оружия прекратились. Только по возбуждённому шепоту преторианцев можно понять, что молодой посыльный не соврал.

И что теперь? Нарт остановился за спинами преторианцев. На попытку вырваться из окружения не похоже. Перед Домом оружия по-прежнему тихо, фонари перед входом давно прогорели и погасли. Даже в полной темноте невозможно скрыть передвижение десятков людей в тяжёлой медной броне. Но, на всякий случай, строй преторианцев перед Нартом ощетинился копьями.

Парадный вход в Дом оружия с треском распахнулся.

- Не стреляйте! – долетел из темноты встревоженный возглас.

Через широко распахнутые двери вышло четверо воинов с яркими факелами.

- Не стреляете! – передний воин махнул факелом. – Мы сдаёмся!

Воины с факелами медленно и очень напряжённо пошли прямо на оцепление. Только когда они подошли ближе, удалось разглядеть, что они несут два массивных свёртка. Точнее, Нарт напряг глаза, двоих завёрнутых в ковры и крепко связанных человек.

- Пропустите их! – приказал Нарт, когда воины подошли вплотную и осветили своими факелами передний ряд сомкнутых щитов.

- Вот, витус, - легионер с напарником бросил на землю перед Нартом связанного пленника. – Это витус Юкож, а там – утус Пигс. Мы готовы прекратить сопротивление.

От удара о землю оба свёртка зашевелились. Из более массивного донеслась сдавленная ругань.

Четверых легионеров тут же отвели в сторону. Факелы отобрали и, сняв броню, тщательно обыскали. Но с легионерами пусть разбираются подчинённые, Нарт самодовольно улыбнулся. Приятно осознавать, что его план сработал – Дом оружия сдался без боя

- Развяжите их, - приказал Нарт.

Телохранители, не долго думая, прямо кинжалами срезали верёвки. Из более массивного свёртка, охая и поминая Хессана со всеми его приспешниками, выбрался Главный оружейник. Преторианцы тут же подхватили его и поставили на ноги. Из-под второго ковра вылез утус Пигс. Но он, в отличие от доминиста, ведёт себя гораздо более спокойно: не шумит, не ругается, да и с земли поднялся раньше, чем преторианцы успели схватить его и поставить на ноги.

- Доброй ночи, витус Юкож, - вежливо поздоровался Нарт.

К чести старого воина, без боя он не сдался. Физиономия главного оружейника побита, на левой щеке сияет огромный кровоподтёк. На грудной пластине несколько глубоких вмятин, красной накидки нет, а левый рукав дорогой рубашки порван до самого плеча. Остаётся только догадываться, каким образом легионеры скрутили его.

- Дайте его правую руку, - приказал Нарт, голос невольно дрогнул.

Витус Юкож сдавленно охнул, когда один из преторианцев грубо вывернул ему ладонь. На среднем пальце Главного оружейника блестит золотой перстень-печатка. Наконец-то! Щёки пылают огнём. Нарт, глупо улыбаясь, собственноручно стащил печать-перстень.

- Снимите с него грудную пластину, - приказал Нарт.

Витус Юкож не произнёс ни слова, когда преторианцы самым грубым образом сдёрнули с него нагрудный доспех. Нарт сам расстегнул верхние пуговицы на рубашке витуса Юкожа и залез правой рукой во внутренний карман. Вот он! Нарт едва сдержался, чтобы тупо не захихикать. Осторожно, словно боясь разбить, Нарт вытащил наружу золотой значок Главного оружейника.

Какое же удовольствие снимать с поверженного врага символы власти. Не меньше, чем раздевать любимую женщину. Радость, предвкушение и огромное удовлетворение. Власть, во истину, ты дьявольский напиток.

- Ты победил, молокосос, - сквозь зубы прошипел витус Юкож. – Не ожидал от тебя такой прыти. Никак не ожидал. Простолюдин. Ты уже всех повязал?

- Ещё нет, Комендант остался, - спокойно ответил Нарт.

Издеваться над разбитым и обезоруженным врагом удел слабого духом. Гораздо сильнее грязной ругани и физической боли витуса Юкожа ужалит другое. Нарт демонстративно, словно богатый покупатель на базаре перед скупым торговцем, расстегнул сумочку на поясе. Под поднятым клапаном блеснули четыре золотых значка, четыре символа власти: Главного вестника, Главного казначея, Управителя и Навурха Тивницы. Витус Юкож только замычал от бессилия и злобы, когда Нарт, словно дополняя коллекцию, положил в сумочку его символ власти, золотой значок Главного оружейника.

Над площадью Трёх Домов занимается рассвет. Промозглая ночь подходит к концу. Внизу, в тени домов, ещё темно, но на востоке небо уже окрасилось синим цветом. Совсем скоро прекрасная Гепола выглянет из-за горизонта и согреет продрогшую за ночь землю. Но витус Юкож и его первый помощник утус Пигс её уже не увидят.

Тем, кто засел в Доме оружия, очень хочется жить. Выполняя приказ Нарта, легионеры по одному выходят из здания. На всякий случай они проложили световую дорожку из нескольких поставленных треногами факелов. Возле строя преторианцев с каждого тут же снимают броню, отбирают оружие и обыскивают. Возле стены Дома казны уже сидит не меньше трёх десятков человек со связанными за спиной руками. Но из Дома оружия всё выходят и выходят всё новые и новые легионеры. Штанные легионы может быть и уступают в оснащении и выучке Легиону Преторианцев, но и у них дисциплина на высоте. По приказу витуса Юкожа охранники Дома казны и Дома вестей укрылись в Доме оружия, никто из них, побросав оружие, не убежал в темноту и не затерялся в большом городе.

- Центуриона Первой манипулы ко мне, - Нарт закрыл сумочку на поясе.

Молодой посыльный коротко ответил «Есть» и убежал. Пленные офицеры, ожидая свою судьбу, не проронили ни слова. Только когда рядом показался утус Окрен, Главный оружейник невольно вздрогнул.

- Витус Нарт, центурион Первой манипулы…

- Вольно, воин, - оборвал Нарт. – Всем следовать за мной.

В сопровождении утуса Окрена, в окружении телохранителей, Нарт пошёл с площади в направлении Южного форта. Четверо преторианцев, заломив пленным руки за спину, идут следом. Но, едва завернув за угол Дома казны, Нарт остановился.

- Витус Юкож, - Нарт повернулся к Главному оружейнику, – сейчас вы умрёте, но я даю вам последнюю милость. Выбирайте как умереть, как трусливый дезертир, или как настоящий воин.

Витус Юкож хмуро глянул на держащих его преторианцев, на утуса Окрена и на самого Нарта.

- Я выбираю смерть воина! Я не боюсь смерти! – с вызовом ответил витус Юкож.

- Другого я не ожидал, - признался Нарт. – Отпустите его.

Преторианцы отпустили Главного оружейника. Сделав пару шагов, витус Юкож медленно опустился на колени, но голову не склонил. Сложив руки, Главный оружейник зашептал под нос. По обрывкам фраз не сложно догадаться, что старый воин читает «Прощальную молитву», которую ещё называют «Молитвой твёрдых духом».

- Утус Окрен, - не отрывая взгляда от Главного оружейника, произнёс Нарт. – Я обещал тебе, что у тебя будет возможность отомстить за смерть отца – твой час настал.

- Благодарю вас, витус, - утус Окрен вытащил из ножен бронзовый клинок.

- Не убоюсь я смерти, ибо ждёт меня жизнь вечная, - витус Юкож произнёс последние слова «Прощальной молитвы».

Бронзовый клинок со свистом рассёк воздух. Голова витуса Окрена подпрыгнула на месте, но тут же упала с плеч. Сын убитого Легата нанёс мастерский удар. Обезглавленное тело Главного оружейника рухнуло на землю. Из рассечённой шеи фонтаном полилась кровь, грязно-белое основание Белого города окрасилось красным.

- Утус Пигс, - Нарт перевёл взгляд на заместителя Главного оружейника.

- Я выбираю смерть воина! – в глазах утуса Пигса блеснула решимость обречённого. – Я не боюсь смерти!

Эх! Нарт недовольно поморщился. Как жаль, что приходится пускать в расход таких людей. Из утуса Пигса получился бы великолепный Главный оружейник. Помощники, сподвижники, соратники, просто расторопные подчинённый – самый ценный капитал мудрого правителя. Что золото? При всём своём могуществе жёлтый металл служит любому, у кого только хватило силы положить его в свой карман. Но враги, пусть даже самые честные и благородные, всё равно остаются врагами.

- Отпустите его, - приказал Нарт.

Утус Пигс опустился на колени рядом с телом Главного оружейника и сложил руки в последней молитве. Минута, тело утуса Пигса упало рядом с телом витуса Юкожа.

- Легионеров не позорить. Отнести в Погребальный храм Белого города и предать огню. Пепел развеять над Акфаром, - приказал Нарт.

Казнь особо опасных преступников обычно не заканчивается отсечением головы или в петле палача. Тела казнённых вывешивают на всеобщее обозрение на несколько дней. Зимой, бывает, на несколько недель. Труп клюют вороны и пожирают мухи. Вонь стоит такая, что прохожие, брезгливо зажав нос, стараются как можно быстрей пробежать мимо. Подобный конец считается большим позором. Нужно совершить особо тяжкое или особо мерзкое преступление, чтобы вот так, на виду у всех, разлагаться под лучами Геполы и кормить трупных мух. Кем бы не были витус Юкож и утус Пигс, но они заслужили почётное погребение.

- Возвращаемся в штаб, - Нарт развернулся на месте. – Осталось последнее дело.

В предрассветных сумерках, в плотном кольце телохранителей, Нарт вернулся к Дому вестей, к костру, возле которого провёл половину ночи.

Уходящая ночь останется в памяти людей как особо жестокая и кровавая. Обыватели обязательно придумают ей какое-нибудь ёмкое и очень точное название. Например «Ночь бронзовый клинков», «Синий рассвет», ну или что-нибудь в этом роде. В конвертах с цифрой 1 Нарт приказал центурионам штурмовых групп сразу же после взятия дома казнить высшего сановника и всю его семью. Поимённые приказы распространялись на женщин и детей, которым не повезло достичь двенадцатилетнего возраста. Но и у тех отпрысков, которые не успели отпраздновать роковой день рождения, судьба не намного лучше.

Витус Умелец в «Сахеме» настоятельно рекомендует вырезать семью опасного благородного подчистую, в том числе и всех его детей. И всё для того, чтобы в будущем не появились отчаянные мстители за убитых родителей, потенциально очень опасные заговорщики и бунтовщики. Но! Чтобы не пачкать руки в крови совсем уж юных отпрысков, витус Умелец советуют продать их в рабством. Причём мальчиков предварительно оскопить.

В мире мужчин, в мире победившего патриархата, женщина не может быть предводителем, за которой пойдут недовольные властью Сахема. И тем более ни один уважающий себя мужик не встанет под знамёна оскоплённого в раннем детстве евнуха: безусого, безбородого, даже без благородной лысины, с непропорционально длинными руками и ногами, с высоким почти женским голосом. Но даже для весьма и весьма призрачной мести у проданных в рабство практически нет шансов вернуться домой с очень далёкого Миренаара.

Без особой нужды злить подданных не нужно. Всех убитых этой ночью Нарт приказал свести к Погребальному храму и как можно быстрей предать огню.

Конечно, было бы очень здорово устроить над витусом Юкожем показательный суд и казнить не на скорую руку за углом Дома казны, а на площади Трёх домов на высоком помосте, чтобы городской палач, голый по пояс детина в чёрном колпаке, снёс бы витусу Юкожу голову под восторженное улюлюканье толпы. Но нельзя.

Только отсутствие специального закона в Уложении Великого Сахема не позволяет назвать самого Нарта преступником. Ну не написал витус Умелец что делать, если его не будет. По этой причине у Нарта хватило смелости назначить самого себя Легатом Легиона Преторианцев, а в недалеком будущем хватит смелости взять в свои руки совиный скипетр и объявить самого себя Великим Сахемом.

К счастью, и без витуса Юкожа и утуса Пигса найдётся кого публично придать смерти. Из тех, кто засел в Доме оружия, с десяток офицеров никогда не вернётся домой. Пусть они не настолько большие шишки, чтобы умереть как витус Юкож, но отпускать их на свободу ни в коем случае нельзя. Сгинет в безвестности ещё не мало писцов, бывших первых помощников казнённых без суда и следствия сановников. Только мелкая безвредная сошка получит сомнительное удовольствие дождаться справедливого суда и публично умереть под топором палача. Такова жизнь.

«Власть – самый дорогой, самый притягательный, самый обворожительный напиток. Но солёный привкус у него, вкус крови» - пришли в голову слова придворного летописца.

Кожаную сумочку на ремне оттягивают пять золотых значков и пять золотых печать-перстней – пять символов власти. До полного комплекта, до полной победы, не хватает ещё одного. Светает. У служанки Утании Урен было достаточно времени уговорить витуса Туманха спасти своих детей. Но, сперва, появилась отличная мысль, как помочь Коменданту принять правильное решение. Бумага, чернила и прочие принадлежности для письма хранятся в одной из седельных сумок. Походная канцелярия, возможность в полевых условиях написать приказ, лишней никогда не бывает. Да! Обязательно нужно послать за утусом Равером, пока ещё комендантом Восточного форта.

Глава 22. «Совиный скипетр».

В сопровождении всего десяти телохранителей Нарт подъехал к Центральным воротам Утёса. Утус Равер, верхом на великолепной рыжем скакуне, уже ждёт недалеко от ворот. Сопровождают коменданта пять преторианцев в полном боевом облачении.

- Доброе утро, Коссан, - Нарт, натянув поводья, остановился возле коменданта Восточного форта.

- Доброе утро, витус, - утус Равер слегка поклонился. – Разрешите узнать, как ваши успехи?

Вместо ответа Нарт одёрнул с левого бока красную накидку и выразительно похлопал по увесистой сумочке на широком ремне.

- Все пять? С перстнями? – утус Равер с неприкрытым интересом уставился на сумочку.

- Все пять, с перстнями, - кивнул Нарт. – Семья витуса Туманха у вас?

- Так точно, витус, в полном составе.

- Как видите, уважаемый, я выполнил все свои обещания, - Нарт улыбнулся. – Теперь дело за вами.

- Хорошо, витус, - хлопая коня по шее, произнёс утус Равер. – Я поговорю с витусом Туманхом. Надеюсь, меня пропустят.

Нарт протянул коменданту Восточного форта скатанный в трубочку листок бумаги.

- Возьмите и покажите ему это.

Утус Равер, натягивая левой рукой поводья, развернул листок. Внутри всего одно предложение: «Витус Туманх, я настоятельно рекомендую вам уйти в почётную отставку». Как и полагается подпись, печать Легата Легиона Преторианцев и ещё пять печатей Главного оружейника, Главного казначея, Главного вестника, Управителя и Навурха Тивницы.

- О-о-о! – с восхищение протянул утус Равер. – Это произведёт на Коменданта большое впечатление. Признаюсь: ничего подобного я от вас не ожидал.

- Случайно в голову пришло, - признался Нарт.

Утус Равер, тронув поводья, в сопровождении пятерых бойцов, поскакал к Центральным воротам. Окончательно рассвело. Восходящая Гепола выкрасила в ярко-жёлтый цвет левый бок Утёса. Без факелов и фонарей отлично видно, как комендант Восточного форта приблизился к запертым Центральным воротам. Вот утус Равер настойчиво постучал в калитку. Глухой треск разлетелся по площади перед воротами и отразился от стен ближайших домов. Калитка чуть приоткрылась. Утус Равер, склонив голову, что-то говорит часовому и показывает красный пропуск. Наконец, утус Равер прошёл во внутрь. Калитка тут же захлопнулась за его спиной.

Утус Равер правильно сделал, что на встречу с Комендантом Тивницы отправился один. Если дело дойдёт до драки, то в эту ночь внутри Утёса, как, впрочем, и всегда, дежурит три манипулы до двести человек в каждой. Что пять человек сопровождения, что десять – всё равно не поможет против шести сотен преторианцев. По этой же причине Нарт подъехал к Центральным воротам в сопровождении всего десяти телохранителей. Иначе, не приведи господь, гарнизон Утёса может испугаться и понаделать глупостей. Стрельба из лука – самая невинная из них. А так кучка людей у подножия высокой стены по определению не может представлять какой-либо опасности.

Ждать пришлось довольно долго, не меньше часа. Нарт, чтобы зря не томить лошадь, спустился на землю. Сейчас бы завалиться спать. Пока ходишь, двигаешься, командуешь – ещё ничего. Но: стоит остановиться, отвлечься, как глаза тут же норовят сомкнуться. Хорошо, что студёный утренний воздух бодрит не хуже крепкого чая. Мелкие лужи покрылись хрустящим льдом, а на крепостной стене белым налётом выступил иней.

Но вот калитка Центральных ворот открылась и наружу выглянул довольный утус Равер. Комендант Восточного форта приветливо замахал поднятой рукой. Нарт, оставив коня, подошёл к краю подъёмного моста. Телохранители, как неразлучные тени, рядом.

- Витус! – воскликнул утус Равер. – Мне не пришлось уговаривать витуса Туманха. Утания, служанка его, сделала это за меня. Комендант ждёт вас.

- Где? – спросил Нарт.

- На проходной.

- Так не пойдёт, - решительно возразил Нарт. – Пусть выходит.

- Хорошо, - утус Равер вновь скрылся за калиткой.

Не прошло и минуты, как наружу, склонив голову, выбрался витус Туманх. Последний раз они встречались не больше трёх дней назад на последнем заседании Совета доминистов. Тогда витус Туманх выглядел бодрым, подтянутым и уверенным в себе сановником высшего ранга. Но теперь из калитки вышел старый, больной человек. Витус Туманх разом обмяк и обвис. Под глазами набухли чёрные мешки, седые волосы растрепались, некогда уверенная пружинистая походка сменилась старческим шарканьем. Витус Туманх не стал одевать доспехи, а прямо в повседневной форме преторианца, в старой тёмно-зелёной куртке с капюшоном, вышел наружу. Для полноты картины не хватает тросточки в правой руке.

Унижать витуса Туманха ещё больше - только нанести ему линую обиду. Нарт, жестом велев телохранителям оставаться на месте, подошёл к поверженному Коменданту.

- Доброе утро, витус, - вежливо поздоровался Нарт.

- Доброе, доброе, - пробурчал витус Туманх.

Комендант смотрит так, будто перед ним пустая стена. В глазах ни малейшего интереса или хотя бы страха. Но витуса Туманха вполне можно понять.

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Комендант всю ночь ждал, ждал, ждал, когда же Нарт поведёт Легион на штурм Утёса или, хотя бы, организует осаду по всем правилам военного искусства. Но вместо этого у Центральных ворот появилась Утания Урен с ужасной вестью. Все эмоции напрочь перегорели в душе старого воина, осталось серое безразличие. Витус Туманх без лишних напоминаний медленно стянул с пальца печать-перстень и, едва не сорвав пуговицы, вытащил из внутреннего кармана золотой значок Коменданта Тивницы. Последним, глубоко вздохнув, витус Туманх протянул большой бронзовый ключ от Сокровищницы.

Не так, совершенно не так витус Туманх представлял собственную отставку. Ни банкета, ни цветов, ни речей, ни в доску пьяного витуса Умельца. Промозглое весеннее утро два десятка свидетелей, на глазах которых он расстался с тем, что последние пятнадцать лет олицетворяло для него смысл жизни. Вместо щедрой награды за труды, золотых виртов или серебряных кубков, жизнь троих детей даже не от законной жены, а всего лишь от наложницы.

Калитка Центральных ворот громко хлопнула. Из крепости, оттолкнув часового преторианца в сторону, выбежала Утания Урен. Заплаканное лицо служанки светится неподдельной радостью.

- Благодарю вас, витус! – Утания упала перед витусом Туманхом на колени и припала губами к его безвольно опущенной руке. – Вы спасли моих детей! Благодарю вас, витус, благодарю!

Служанка громогласно разрыдалась.

- Утания, пошли домой, - бесцветным голосом произнёс витус Туманх.

Едва не задев Нарта плечом, витус Туманх развернулся и побрёл в сторону улицы Козий прогон, где находится его шикарный особняк. Утания, поддерживая господина под руку, словно боясь его уронить, пошла рядом.

- Витус, неужели вы дадите ему просто так дойти пешком до дома? – из-за спины выглянул утус Равер. – Прошу вас: дайте ему сопровождение, коня, там…, карету.

- Не нужно, Коссан, ничего не нужно, - глядя на сгорбленную спину витуса Туманха, ответил Нарт. – Он хочет выпить горькую чашу печали до дна. Так давай позволим ему это сделать. Поверь мне, Коссан, - Нарт повернулся к утусу Раверу, - через несколько месяце, ну, максимум, через год, он отойдёт. Может быть, наконец, женится на своей рыжеволосой красавице, сделает ей ещё пару детей. А там глядишь и откликнется на твоё приглашение посетить весёлую пирушку. Ты ещё посидишь с ним за одном столом, и вместе вы прикончите ни один кувшин доброго вина. Витус Туманх по жизни большой оптимист, но сейчас его лучше не трогать.

- Надеюсь, вы правы, - задумчиво протянул утус Равер.

Сгорбленная фигурка старика и яркое пятно рыжих волос его спутницы ещё долго маячили впереди, пока, наконец, они не скрылись за углом крепостной башни.

- Ну что же, витус Равер, поздравляю вас с повышением, - Нарт протянул новоиспечённому Коменданту Тивницы золотой значок и печать-перстень. – Теперь, - Нарт широким жестом обвёл громаду Утёса, - это ваше хозяйство. Принимайте.

- Благодарю вас, витус, - витус Равер расцвёл от счастья.

Печать-перстень новоиспечённый Комендант тут же нацепил на средний палец, а золотой значок повесил на шею. А глаза-то как блестят. Ещё два месяца назад, когда Нарт только съехал с Утёса, они быстро сошлись на общей почве босоного детства. Витус Равер так же провёл безрадостное детство на Торговой площади Чёрного города, помогая отцу, приказчику богатого купца, торговать зерном, мукой, молоком и прочими нехитрыми продуктами питания. Так же как и Нарт, витус Равер ненавидит раздутых и чванливых благородных.

- Прошу вас, витус, - новый Комендант показал на Центральные ворота. – Ваш дворец ждёт вас.

- Э, нет, - театрально возразил Нарт. – Хватит ходить пешком, - запрыгивая на коня, Нарт добавил: - Витус Равер, к вам это тоже относится.

- Слушаюсь! – гаркнул во всё горло Комендант Тивницы.

Створки ворот с тихим шелестом разошлись далеко в стороны. Караул Центральных ворот выстроился вдоль деревянной клетки Зоны досмотра. Преторианцы приветствуют того, кто точно станет новым Великим Сахемом, ибо только Великий Сахем имеет право прямо на лошади въезжать на вершину Утёса. И только в знак особой милости он позволяет верхом сопровождать себя.

Не меньше десяти раз, по делам личным или по заданию витуса Окрена, Нарт поднимался на вершину Утёса. Пешком, разумеется. Соблюдая традицию, телохранителей Нарт оставил возле Центральных ворот. Считается, что на самом Утёсе Великому Сахему ничто не грозит.

На самом деле подниматься на вершину на коне довольно боязно. На всякий случай Нарт держится по ближе к спасительному боку Утёса. Громада облагороженной горы успокаивает нервы. Было бы лучше умерить собственное тщеславие и подняться пешком.

Едва они проехали Первую ступень, как холодный едкий ветер взялся за них всерьёз. Просторная красная накидка болтается за спиной. Зато, словно желая приободрить, из-за края дороги выглянула великолепная Гепола. Там, внизу, холод и сумрак, а здесь, наверху, над Третьей ступенью, почти тепло и светло.

Это какой же фантастической скоростью обладает людская молва, коль новость об отставке витуса Туманха и о назначении нового Коменданта Тивницы успела достичь Нижнего дворца? Часовой возле ворот Четвёртой ступени, старый преторианец в тяжёлой длиннополой шубе, неуклюже козырнул, когда Нарт и витус Равен проехали через торопливо распахнутые створки ворот.

В Нижнем дворце, под защитой стен, гораздо теплее. Холодные злой ветер больше не треплет накидку и не выдувает остатки тепла из-под медной брони. Нарт, спрыгнув с лошади, отдал поводья подбежавшему преторианцу.

Сокровищница находится не в самом Нижнем дворце, а выдолблена в стене Пятой ступени недалеко от ворот. Вход в Сокровищницу находится в небольшом караульном помещении, что вплотную пристроено к вертикальной стене.

- Ведите, - Нарт, улыбаясь, повернулся к витусу Раверу.

Лицо нового Коменданта аж посинело от холода. Он тоже не подумал о пронизывающем холодном ветре, когда верхом, преисполненный гордости, последовал за Нартом на вершину Утёса.

- Прошу вас, витус, - учтиво, показывая на дверь караульного помещения, произнёс витус Равер.

- Караул, смирно! – рявкнул начальник караула, едва Нарт вошёл в караулку.

Преторианцы где кто был вытянулись по стойке смирно. В маленькой караулке тепло, в углу тихо гудит печка. По середине стоит большой деревянный стол, вдоль стен расставлены широкие лавки. У дальней стены стеллаж с оружием. И, конечно же, невысокая округлая дверь. Судя по светло-жёлтому цвету, бронза. Если дверь стоит кучу денег, то какие же сокровища должны быть внутри.

- Витус Легат! – чуть ли не в самое ухо гаркнул начальник караула. – За время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло! Начальник караула рядовой Лизин!

- Вольно, - скомандовал Нарт.

Преторианцы в караулке немного расслабились, но на лавки не сели.

- И так, уважаемые, - Нарт вытащил из кармана бронзовый ключ, - сегодня вам выпал редкий шанс увидеть собственными глазами совиный скипетр.

От дикого волнения щемит в груди. Нарт едва не выронил ключ. До этого утра он не рисковал даже заглядывать в эту караулку. Витус Туманх не зря назначил аж десять человек стеречь эту бронзовую дверь, хотя ключ от Сокровищницы был только у него. С другой стороны, Нарт вставил ключ в скважину, он добился своего и ему не придется выламывать эту бронзовую дверь.

Нарт с усилием провернул ключ. Замок, вопреки ожиданиям, натужно скрипеть не стал, но всё равно открылся с трудом. Наконец, сделав три полных оборота, Нарт открыл дверь.

- Фонарь, - не оборачиваясь, приказал Нарт.

Караульный преторианец поднёс небольшой фонарь. Нарт, осторожно распахнув дверь, шагнул в Сокровищницу.

Как же здесь пыльно. Серая пыль тонким слоем устилает пол, стены, полки с ящичками и длинными волнистыми нитками свисает прямо с потолка. Где-то здесь, Нарт повёл фонарём туда – сюда, должны быть очень дорогие реликвии – Яркий камень и Книга со звёзд, единственное материальное наследие Великих предков. Но полюбоваться на них ещё будет время. Где же самая большая ценность?

У противоположной стены на маленьком круглом столике на толстой фигурной ножкой лежит самая главная ценность Сокровищницы, то, ради чего её выдолбили в скале. Трудов, говорят, было. Нарт, переложив фонарь в левую руку, пачкая пылью правый рукав, осторожно подхватил продолговатый серый футляр с выгнутой, как у сундука, крышкой.

В караулке, положив футляр на большой стол, Нарт театральным образом сдул с него пыль. Целое серое облако слетело с горбатой крышкой. Один из караульных даже чихнул.

- Прошу вас, уважаемые, - произнёс Нарт. – Подходите ближе, смотрите.

Преторианцы, кто только был в караулке, сгрудились рядом. Осторожно подцепив обоими руками горбатую крышку, Нарт открыл футляр.

Он здесь, символ власти Великого Сахема. Дешёвый и очень дорогой одновременно. Нарт, едва не задыхаясь от волнения, приподнял скипетр за отполированную ручку и вытащил его из футляра. Сдавленный выдох прокатился по рядам преторианцев. Последний раз совиный скипетр доставали не меньше десяти лет назад. Витус Умелец давно перестал лично проводить религиозные церемонии в Удубе, поручая их то Легату, то Коменданту. А как-то раз в роли Великого Сахема выступил Главный оружейник. Даже не верится. Мечты сбываются.

Главное, ради чего Нарт совершил столь холодное путешествие на Четвёртую ступень, ради чего отложил долгожданный сон ещё на пару часов, свершилось. Сначала по всему Утёса, а после по всей Тивнице разлетится весть о том, что он, Легат Легиона Преторианцев, Тау Нарт, сын Севана, держал в руках совиный скипетр, символ власти Великого Сахема. А значит, вполне логичный вывод, он победил. Теперь у народа Вилуры точно будет новый Великий Сахем. Время безвластии, время семи сахемчиков, прошло.

Но! Пора и честь знать. Нарт аккуратно положил скипетр обратно.

- Уважаемые, - Нарт осторожно закрыл горбатую крышку. – Вы все видели и точно знает, что совиный скипетр здесь.

Унести скипетр с Утёса, значит проявить страх и неуверенность. А так пусть все знают, что витус Нарт не боится оставить символ власти Великого Сахема там, где он и должен быть - в Сокровищнице. К тому же, ключ от Сокровищницы всё равно останется у него. Нарт, отряхивая пыль, закрыл бронзовую дверь и запер тугой замок.

- Охраняйте его, уважаемый, - на прощанье пожелал Нарт.

- Будет исполнено! – хором рявкнули караульные, аж ужи заложило.

Преторианцы гарнизона приняли отставку витуса Туманха и уже признали Нарта новым Великим Сахемом. Во истину, людям нужен правитель, железная рука и добрый отец в одном лице.

После пыльной Сокровищницы холодный утренний воздух снаружи кажется очень вкусным. Да и сама караулка насквозь пропахла застарелым потом от сохнущих возле печи сапог и портянок.

- Витус Равер, принимайте командование, - Нарт поправил на плечах красную накидку. – Я вернусь на площадь Трёх домов разруливать ситуацию. Да! Чуть не забыл: отпустите семью витуса Туманха, пусть возвращаются домой. Я отправлю приказ Тридцатой манипуле освободить дом. И до скорой встречи.

На прощанье Нарт крепко пожал витусу Раверу руку и запрыгнул на коня. Мёрзнуть всё равно придётся, а так, верхом, всё быстрее. Как и на подъёме Нарт держится ближе к боку Утёса. Надо бы передохнуть, но впереди уйма дел.

Введя Легион в Тивницу, физически устранив почти всех высших сановников, Нарт победил в схватке за власть. Но, заодно, фактически ликвидировал органы управления страной. Придётся заново отстроить, отладить и запустить бюрократический аппарат. Золотые значки Оружейника, Вестника, Казначея, Навурха и Управителя по-прежнему лежат в кожаной сумочке на поясе, но сами по себе заменить квалифицированных чиновников они не могут.

«Сахем» настоятельно предупреждает думать не только о конечной победе, но так же и о том, как максимально быстро и эффективно воспользоваться её плодами. Чтобы после долгого и тщательного планирования вдруг не пришлось импровизировать на ходу, Нарт заранее составил списки возможных претендентов на вакантные должности. Так новым Главным казначеем будет утус Вусай, казначей Легиона Преторианцев.

Утус Вусай – самое что ни на есть карикатурное воплощение писца, сидящего на сундуке с злотом. Самый зрелый возраст – сорок пять лет. Высокий, тощий и лысый. Вечно чем-то недоволен, вечно ворчит на младших писцов, но дело своё знает твёрдо. У него без очень уважительной причины даже снега зимой не выпросишь. До чего въедливый, зараза, мёртвого с того света вытащит и заставит написать подробный отчёт о расходах до самого последнего вирта. Но именно такой чиновник и нужен на должности Главного казначея. Витус Несот, прежний Казначей, ещё тот скряга был.

Конь, чуя опасную высоту в трёх метрах до края дороги, осторожно перебирает копытами. Господи, Нарт зевнул, как же хочется спать. Надо будет всё таки завалиться на два – три часа. А то от дикой усталости таких дел можно натворить, что потом сто лет разгребать придётся. Да и со свадьбой придётся обождать. В ближайшие пару недель он будет занят по самое горло, а в первые три дня по самую макушку.

Глава 23. «Публичная казнь».

Последние три дня то на Торговой площади в Чёрном городе, то на площади Трёх домов в Белом идут показательные казни. Сколько именно человек рассталось с головой под топором палача или, высунув язык, закончило земной путь в петле – один Великий Создатель ведает. Но каждый раз поглазеть на очередную казнь собирается уйма народу.

Вот и сейчас на площади Трёх домов огромная толпа давит со всех сторон. Саян локтями и плечами отбивается от наседающих горожан. Селёдкам в бочке и то просторней. На этот раз должны казнить трёх или около того писцов. Поверх лохматых голов, бараньих шапок и тёплых платков отлично виден высокий деревянный помост со столбом, плахой и небольшой переносной плавильной печью. Из закопчённой трубы струится серый дым, помощники палача, здоровенные парни в чёрных полушубках с бурыми пятнами, греют над печкой руки. Говорят, осуждённых будут поить золотом, такого за последние дни ещё не было.

Лёгкий сухой снег засыпал Тивницу. Зима упорно напоминает людям, что её время ещё не закончилось. Пасмурно, но ветра нет. За зиму Саян поднакопил честно заработанных виртов и купил в лавке портного отличную тёплую куртку. Пусть не такую шикарную и дорогую, как плащ, в котором сбежал с Утёса, зато теперь никто не обзывает витусом. У куртки есть очень важное дополнение – внутренний карман. А то в такой давке прозевать кошелёк, как чихнуть ненароком.

Неделю назад, в ночь со 2 на 3 апреля, Саяна разбудил сильный шум с наружи. По улице, в полном боевом облачении, громыхая металлом, прошла целая манипула. Жаль, в темноте не получилось разглядеть подробностей, только лес копий над головами воинов.

Кто прошёл? Преторианцы Гарнизона? Или Легиона? А, может быть, манипула одного из штатных легионов? До Удубы недалеко, витус Юкож вполне мог вызвать на подмогу Первый легион.

Прошла манипула и прошла. Саян не стал ломать голову и забрался обратно под тёплое одеяло. Беспорядков в Чёрном городе не наблюдается, на улице вновь тишина и спокойствие, можно спать дальше. Но одно стало понятно абсолютно точно – развернулась самая решительная часть схвати за власть. Просто так манипула в полном боевом облачении по ночному городу разгуливать не будет.

Утром, вместе с перепуганной и возбуждённой Ленаей Геврар, в мастерскую ремесленника ворвалась сногсшибательная новость – ночью в Тивницу в полном составе вошёл Легион Преторианцев. По приказу витуса Нарта, преторианцы в буквальном смысле вырезали под корень высших сановников вместе с их семьями. Ещё говорили, будто на площади Трёх домов всю ночь шли упорные бои. Будто охранники трёх Домов запёрлись в Доме оружия, а преторианцы штурмовали его долго и упорно. Ну и прочий бред типа о разрушении половины Белого города и кучах трупов на каждом углу. Горожане даже успели придумать название для минувшей ночи – «Ночь синих мечей». Быстрей всего именно под таким именем финальная схватка за власть и войдёт в историю.

Как обычно людская молва раскормила муху до размеров быка. Острый недостаток фактов обыватели с лихвой восполнили буйной фантазией. Что правда, а что ложь – пришлось разбираться самому. То, что семьи высших сановников вырезали под корень – правда. Пьяный вдрызг служитель из Погребального храма Белого города рассказал, как всю ночь и большую часть следующего дня ему лично пришлось отправить в огонь немалое количество женских и детских трупов в дорогих платьях и рубашках. Правдой оказалась отставка витуса Туманха, прежнего Коменданта Тивницы, но он и его семья избежали кровавой мясорубки. Преторианцы на площади Трёх домов провели всю ночь, только никакого штурма Дома оружия не было – легионеры сами сложили оружие. Но ради одного фантастического слуха Саян не поленился прогуляться до площади Трёх домов.

И в самом деле возле южного торца Дома казны, едва прикрытые свежим снежком, нашлись две большие лужи высохшей крови. На беловатом скальном основании Утёса бурые пятна выделяются, как бурый медведь на званном обеде. Сколько именно человек ушло на этом месте к Великому Создателю понять трудно. Но ясно одно – их казнили сразу, как только сдались легионеры из Дома оружия. Очень даже возможно, что сам витус Юкож закончил здесь земной путь.

Догадка подтвердилась несколько позже. Витус Нарт организовал целую серию показательных казней. Только под топор палача пошла одна мелкая рыбёшка. Казнили тех, что сидел под доминистами и не имел сил сопротивляться их воле. Сами доминисты как в воду канули. Витус Нарт поступил очень мудро: наиболее опасные противники нового правителя Вилуры умерли быстро, тихо и без лишних свидетелей.

Народ на площади Трёх домов пришёл в движение. Размеренный гул голосов разорвал шквал воплей и грязной ругани. Так и есть, Саян приподнялся на цыпочках. На площадь вступила целая манипула. Преторианцы неторопливо, но быстро вклинились в бурлящую толпу и разошлись в стороны. Меньше чем за минуту в плотной толпе возник широкий проход, по которому тут же покатила телега палача.

Как жаль, что преторианцы пробили проход не на той стороне. Ни самой телеги, ни тех, кого везёт палач, не видно. Наконец четырёх несчастных жертв показательной казни помощники палача вывели на высокий помост. Главные герои представления выглядят неважно. Немолоды изрядно потрёпанные мужики, отросшие и давно нечёсаные волосы распущены, синие от холода и страха лица, да ещё босиком по мёрзлым доскам. Только на одном из них лохмотья дорогой рубашки и оборванные до колен штаны из тонкого сукна нежно-зелёного цвета. Не иначе благородный. Трое остальных простые писари, может быть даже простолюдины. И опять все четверо мелкие сошки.

Точно так же жалко и нелепо выглядел повешенный вчера на Торговой площади владелец «Тихой пристани», небольшого постоялого двора. Вина бедняги лишь в том, что он имел несчастье оказаться каким-то боком причастным к смерти витуса Окрена, прежнего Легата Легиона Преторианцев. Несчастный смешно дрыгал ногами под восторженные вопли зрителей, когда палач плавно вздёрнул его на верёвочной петле. Но, нужно отдать должное прозорливости витуса Нарта, родственники повешенного не долго убивались от горя. Особенно его сын, которому по наследству перешла «Тихая пристань».

Городской палач, высокий широкий в плечах мужик, не смотря на холод голый по пояс, поднялся на помост. Лёгкие снежинки цепляются за его волосатую грудь и тут же тают. И зачем он закрыл голову огромным, по самые плечи, колпаком с прорезями для глаз, если его и так все знают? Утус Тсен с Кузнечной площади, прилежный муж и отец троих детей. Без всякой иронии вполне уважаемый житель города. Традиция, наверно.

Палач, уперев руки в бок, внушительно и грозно обозревает толпу. Его выход наступит чуть позже. На помост поднялся городской глашатай в зелёной куртке и заострённой шапочке. Развернув широкий лист, глашатай заговорил звонким от важности голосом:

- Внимание! Внимание! Слушайте все! Приказ витуса Нарта!

Ернаева, бывшего старшего писца Дома казны, за растрату казённых денег, за укрывательство налогов, за укрывательство денежного воровства, приговорить к смертельной казни через утоление жажды золота!

Толпа восторженно ахнула. Приговорённый к страшной и мучительной казни посинел ещё больше. Ернаев обязательно рухнул бы на промозглые доски, если бы подручные палача не удержали бы его за плечи.

Осуждённому насильно, прямо в горло, зальют расплавленное золото. Круче такого представления может быть только посадка на кол. Но там осуждённый умирает не сразу, а через час и более. Говорят, некий лихой атаман шайки разбойников просидел на колу целый день и умер только глубокой ночью.

Саян покачал головой. Мелкому чинуше приписали изготовление фальшивых денег, одно из самых тяжких преступлений, сродни покушению на самого Великого Сахема. Ещё интересный момент: глашатай произнёс обтекаемо «витус Нарт», без обязательной в таких случаях объявления должности. Впрочем, люди на площади и так прекрасно поняли, кто подписал Ернаеву смертный приговор.

Глашатай, хитрая бестия, выждал, пока толпа на площади наорётся от радости, и продолжил:

- Но!!! За глубокое осознание своей вины, за помощь в разоблачении других преступников, Ернаев приговаривается к милостивой казне через отсечение головы топором!

Толпа разочаровано загудела и засвистела - накрылось редкое зрелище. Зато сам Ернаев заметно приободрился и даже заулыбался. Без прежнего страха, приговорённый сам подошёл к низкой плахе и смиренно положил голову на ровный срез. Ернаев, отвернув лицо, обоими руками обнял плаху.

Только теперь, на фоне тёмной плахи, можно заметить, насколько же поседел этот далеко ещё не старый мужчина. В городской тюрьме Ернаев натерпелся столько страху и пыток, что саму казнь через отсечение головы воспринял как долгожданное избавление.

Палач подхватил тяжёлый двуручный топор с длинным прямым лезвием. На его обнажённых руках заиграли мускулы. Медленный замах… Толпа на площади притихла. На бесконечный миг топор замер над головой палача и тут же ухнул вниз. Глухой стук пролетел над площадью Трёх домов.

На первый взгляд ничего не изменилось. Только бледная шея казнённого потемнела от крови. Но вот тело Ернаева отвалилось в сторону, а голова так и осталась лежать на широкой плахе. Толпа восторженно загудела, закричала и заулюлюкала. Даже на весеннем празднике Единения, самом большом и важном в религиозной жизни людей, так не радуются.

Подручные оттащили тело в сторону. Палач поднял отрубленную голову за волосы. Но глашатай, развернув широкий лист, уже читает приговор следующему осужденному:

- Внимание! Внимание! Слушайте все!

Но смотреть дальше уже неинтересно. Напиться до самой смерти золотом – сомнительная привилегия благородных. За позорные или особо тяжкие преступления простолюдинов сажают на кол или, как оставшейся на помосте троице, отрубят головы. Только, Саян с сожалением огляделся по сторонам, выбраться из толпы безнадёжное дело. Придётся терпеливо ждать, когда трём ещё живым преступникам оттяпают головы. Лишь после, насытившись кровавым зрелищем, толпа зрителей начнёт расходиться.

Что удивляет больше всего, так это как простые труженики восприняли смену власти. По началу, когда Саян глупо свалился с лошади и свернул шею, была растерянность. Потом напряжённое ожидание, пока страной руководил пресловутый Совет доминистов. И восторженное облегчение, когда появился новый правитель, который совсем скоро станет Великим Сахемом. Люди привыкли чувствовать над своей головой твёрдую единоличную власть. После «Ночи синих мечей» никакого выступления возмущённых масс не последовало. Наоборот! Горожане радостно приветствовали витуса Нарта, когда он, в плотном кольце телохранителей, проезжал по Торговой площади к своей невесте вигоре Окрен, дочери убитого Легата витуса Окрена.

Правда, это только столица рукоплещет витусу Нарту. Что творится в других городах, в Удубе, Нестоле и особенно в Оршеке, бог его знает. Очень даже может быть, что наипервейшей задачей новоявленного Великого Сахема станет приведение к спокойствию и повиновению взбунтовавшиеся навы. Не исключено, что местные благородные воспользуются смутой и попытаются отложиться от Вилуры. Пусть подобных прецедентов в истории ещё не было, но быть в своём маленьком уделе полновластным сахемчиком и никому не платить налоги – очень и очень большой соблазн.

По началу очень не хотелось признаваться даже самому себе, но решительность витуса Нарта пришлась по душе. Легат не побоялся крови. Одним решительным ударом он разрубил тугой узел противоречий между высшими сановниками. Вот уже вторую неделю, как новые доминисты не заседают в пустопорожнем Совете, а беспрекословно выполняют волю витуса Нарта. В кратчайший срок государственный аппарат заработал вновь. Саян лично несколько раз наблюдал, как в начале рабочего дня толпа писцов разного ранга и достатка разбегается по площади Трёх домов на работу. Эх! Саян вздохнул. Ещё бы отчеты почитать. Но, простолюдинам не положен совать нос в государственные дела.

Далеко не все благородные с радостью и песней воспримут нового Великого Сахема. Витус Нарт – простолюдин. Саян сам слышал, как в кабачке «Вдрызг пьяный» совершенно седой старик вспоминал босоногое детство Тау Нарта. В захлёб и с весьма сочными эпитетами старик рассказывал, как будущий Легат таскал дрова и выносил вёдра с помоями.

Но вот на высоком помосте палач последний раз гулко рубанул топором по плахе. Вздохи, ахи и восторженные вопли ещё летают над толпой зрителей, но люди уже начали расходиться. Среда, середина недели, работать надо. Да и самом Саяну пора возвращаться в мастерскую ремесленника. Утус Геврар с большой неохотой отпусти его на площадь Трёх домов.

Глава 24. «Лавка старого Биота».

- Рыба! Рыба! Свежая рыба! Глаза блестят! Ещё шевелится!

- Лук! Чеснок! Кому чеснок? Отлично сохранился, как с осени в погребе очутился!

Шум. Гам. Толкотня. Торговая площадь плотно уставлена длинными узкими лавками, укрытыми от непогоды деревянными навесами. Орущие на все лады продавцы и толпа снующих во все стороны покупателей. По правую руку прилавок завален пирамидами здоровенной фиолетовой картошки. Напротив торговец в полушубке во всю нахваливает горшки, миски, кружки и прочую глиняную утварь. Ему вторит продавец деревянных ложек и табуреток. Саян, старясь не потерять из виду идущую чуть впереди гору Геврар, дочь ремесленника, с трудом пробирается сквозь базарную толчею. Слева вынырнула толстая бабка в заштопанном тёплом платке с широким деревянным лотком поверх не менее широкой груди и заорала прямо в ухо:

- Пирожки! Кому пирожки? С пылу! С жару! С мёдом! С картошкой!

От неожиданности Саян дёрнулся вперёд и едва не толкнул Ягиру в спину. Так и оглохнуть недолго, да ещё тяжеленный короб за плечами. Гора Геврар ходит на базар редко, но если пойдёт, то закупается на год вперёд. Хитрый утус Геврар прекрасно знает об этом, вот и оправляет Саяна как самого молодого и крепкого таскать за дочерью неподъёмный короб с покупками. Саян недовольно пошевелил плечами, лямки давным-давно пора пошире сделать.

- Утус! Купи жене колечко! Крепче любить будет!

Налево призывно улыбается продавец дешёвых украшений из меди и бересты. Тут и «витусом» назовут, лишь бы товар продать.

Упарился в конец, Саян прямо рукавом смахнул со лба пот. Вроде всё закупили: мука, картошка, сыр, кувшин сметаны, пара леденцов для самой младшей. Что там ещё было? Поначалу Саян снимал короб, убирал под плетёную крышку очередную покупку и закидывал короб обратно на спину. А потом просто кидал в почти полный короб всё подряд. Сырые яйца едва не бросил, ладно вовремя спохватился. И куда же гору Геврар ещё несёт? Купили же всё.

К великому разочарованию, Ягира повернула не в сторону дома, а вышла к южному краю Торговой площади, к небольшой улице с выразительным названием Шёлковая. Ну конечно же: на площади много чего можно купить, но, так сказать, что по проще и по дешевле. А вот на примыкающих к ней улочках находятся лавки посолидней. Там и народу меньше и товар дороже. Так, к примеру, ни один уважающий себя ювелир не потащится на площадь с лотком наперевес и не будет расхваливать во всё горло цепочки, серёжки, перстни из чистого золота, серебра или бронзы. Как говорится, к солидному продавцу солидные покупатели сами приходят.

Ягира в нерешительности остановилась перед лавкой старого Биота, менга, торговца шёлком, хлопком и прочими дорогими тканями с далёкого Миренаара. Над широкой дверью вместо флажков развешены изрядно полинявшие образцы товаров, длинные полоски шёлка, хлопка, шерсти и льна самого разного цвета. Лучше бы большими буквами написал, чем торгует.

Но вот Ягира, бросив на Саяна быстрый взгляд, потянула ручку на себя. Не остаётся ничего другого, как зайти следом за ней в лавку. Зато, едва закрыв за собой дверь, Саян с преогромный облегчением опустил тяжёлый короб на чисто вымытый пол и тут привалился к стене спиной. Плечи блаженно загудели.

Утус Биот, как и полагается уважаемому торговцу, сидит за прилавком на высоком стуле, но сразу соскочил с него, едва в лавку зашли покупатели. Лицо старого менга похоже на золотой кувшин, который забыли в дальнем углу чулана. Брови совершенно седые, волосы на голове скрывает надвинутая на лоб аккуратная чёрная шапочка. Длинный халат из красного шёлка, перехваченный широким мягким поясом, как бы подчёркивает необычность, изысканность и дороговизну выложенного на прилавках товара. Да, Саян даже отвалился от стены, в лавке есть на что посмотреть.

Уверенность вновь покинула Ягиру. Дочь ремесленника остановилась перед широким, во всю лавку, столом с наклонённой столешницей и рассеяно уставилась на многочисленные рулоны ткани синего, красного, зелёного и ещё бог знает какого цвета. А ведь за спиной старого Биота ещё и стена с образцами тканей.

Утус Биот, видя нерешительность неплохо одетой покупательницы, заговорил хрипловатым голосом:

- Добрый день, уважаемая. Вы хотите что-то конкретно? Или вам подсказать?

Утус Биот давно живёт в Тивнице и торгует тканями, которые ему привозят многочисленные компаньоны с юга. Вот почему старый менг так хорошо, почти без акцента, говорит на языке людей.

- Да, уважаемый, - голосок Ягиры дрогнул. – Я хотела бы купить что-нибудь… получше.

- Тогда, - торговец снял со стены рулон с верхней полки, - могу предложить вам атласный золотой шёлк. Вы только пощупайте: какая мягкость, какая свежесть.

Словно фокусник, утус Биот, прямо поверх прилавка с тканями, широко развернул снятый рулон. Ткань аж заблестела.

Почему все женщины так любят наряды, мужчинам никогда не понять. Глаза Ягиры, при виде мягкого золота, блестящих переливов, загорелись немым восторгом. Поди, Саян улыбнулся, уже прикидывает, какое из этого обреза получится великолепное платье и как ей будут завидовать подружки.

- Э-э-это великолепно, - Ягира провела ладошкой по мягкому шёлку. – И-и-и… сколько это стоит?

- Недорого, уважаемая. Этот чудесный рулон шёлка, в котором целых четыре метра, я отдам вам всего за пару золотых виртов.

Саян так и прыснул в кулак. Утус Геврар, по меркам простолюдинов, человек обеспеченный, но не настолько же. По представлениям благородных, он беден, как тюремная крыса. В подобные шелка сам Саян, когда был Великим Сахемом, одевался только для особо торжественных случаев. Старый Биот, то ли в шутку, то ли на самом деле, предложил Ягире самую дорогую ткань, которую только можно достать в Миренааре.

От столь умопомрачительной цены Ягира в рассеянности захлопала глазками. Ещё немного, и несмышлёная девчонка расплачется прямо возле прилавка. Зато теперь понятно, в чём, собственно, дело.

Утус Геврар, в качестве подарка на совершеннолетие, разрешил дочери купить дорогой ткани для парадного платья. К нему в самое ближайшее время начнут наведываться женихи. Будет очень здорово, если девушка на выданье будет встречать их в изысканном, по меркам простолюдинов, наряде. Хитрый Геврар одним выстрелом захотел убить сразу двух зайцев: и дочку порадовать, и шикарную обновку для будущей невесты приобрести. Вот, только, не учёл, что несмышлёную дочку понесёт в лавку, где продают ну очень хорошие ткани. Наверняка Ягира хотела не только похвастаться перед подружками, а заодно рассказать, где именно купила ткань. Фирменная наценка, так сказать.

Помочь, что ли? Саян едва сдержался, чтобы не заржать на всю лавку. К счастью для Ягиры, ему известно, сколько именно денег дал ей отец на дорогой подарок. Саян, оставив в углу короб с покупками, подошёл к прилавку.

- Уважаемый Биот, - дипломатично заговорил Саян. – Вы заблуждаетесь: я не слуга горы Геврар, а всего лишь подмастерье её отца, мастера-оружейника из Серого тупика.

Торговец даже не попытался скрыть разочарование. Утус Биот, едва не цедя проклятия сквозь плотно сжатые губы, в раздражении свернул атласный шёлк и закинул его обратно на стену за спиной. Похоже, он и в самом деле принял Саяна за слугу, который сопровождает взрослую дочь богатого благородного.

- Уважаемая Ягира, кроме шёлка, вы найдёте здесь и другие великолепные ткани, которые привозят из Миренаара и которые не делают у нас. Вот, - Саян осторожно взял Ягиру за руку и подвёл девушку к левой части широкого прилавка, - прошу вас, хлопок. Это, конечно, не шёлк, но гораздо лучше и нежнее шерсти или льна. Выбирайте. Какой цвет вам нравится?

Вежливый уверенный голос успокоил Ягиру и внушил уверенность. Девушка с интересом принялась перебирать цветные рулоны ткани.

- Вот этот, - Ягира с восторгом развернула рулон нежно-зелёного цвета.

- Прекрасный выбор, - похвалил Саян. – Великолепный насыщенный цвет. Пусть не атлас, но ткань отменная.

Саян вытащил выбранный рулон и широко развернул его на прилавке. Пусть ему самого когда-то приходилось щеголять в трусах из золотистого шёлка, но на самом деле он разбирается в тканях не намного лучше утуса Геврара. Отец Ягиры запросто может проходить в одной и той же рубашке из грубой холстины хоть месяц, хоть два. А мог бы и год, если бы жёны не следили за ним и не заставляли бы вовремя переодеваться. Главное делать вид, будто являешься большим знатоком и задумчиво хмурить брови.

- Утус Биот, сколько здесь? – Саян глянул на торговца.

То ли уверенный голос, то ли Саян сумел сказать что-то нужное, но мина разочарования на лице торговца сменилась деловой заинтересованностью.

- Как обычно, ровно восемь метров, - ответил утус Биот.

Саян, изобразив на лице глубокую задумчивость, брякнул наобум:

- Отлично. Я предлагаю вам серебряный вирт.

Не то: старый менг аж затрясся от негодования.

- Уважаемый, - с вызовом протянул торговец. – Эта чудесная ткань стоит не меньше восьми серебряных виртов.

Проклятье, Саян плотно сжал губы. Вполне возможно, что старый менг недалёк от истины. Но! Отступать поздно. Придётся изображать старого скрягу.

- Уважаемый, - в свою очередь с вызовом протянул Саян. – Вы просите слишком много. Я понимаю: прошлый год для урожая хлопка выдался не самым лучшим, но не настолько же. Из уважения к вам, к вашей торговле, из желания поддержать вас в наше нелёгкое время, так и быть я предлагаю вам серебряный вирт с четвертью.

Всё равно не то. Торговец справился с первым потрясением и заговорил более спокойно, но не менее решительно.

- Не имею чести знать вашего имени, уважаемый, но в моей лавке, не далее, как вчера днём, изволила покупать сама вигора Окрен, дочь покойного витуса Окрена и невеста вашего будущего Великого Сахема витуса Нарта! – на одном дыхании выпалил утус Биот.

- Чудесно. Очень рад за вас. Но в данный момент я имею честь торговаться с вами, а не с вигорой Окрен, - парировал Саян.

- Да знаете ли вы, уважаемый! – утус Биот завёлся не на шутку. – Что не далее, чем завтра утром, многоуважаемая вигора Окрен намерена посетить мою лавку ещё раз, дабы приобрести у самого лучшего в Тивнице продавца самые лучшие шёлковые ткани!

- Да-а-а! – с пафосом воскликну Саян. – И вы готовы назвать мне его имя!

Шутка, к месту и вовремя, творит чудеса. Утус Биот расслабленно расхохотался. Кем бы Саян не был, но ни пафосными возгласами, ни громкими именами его не проймёшь.

- Хорошо, уважаемый, - утус Биот кончиком пальца смахнул слезинку с краешка глаза. – Исключительно ради вашей выдержки и чувства юмора, я готов уступить вам эту чудесную ткань за семь с половиной серебряный виртов. И ни одной медной восьмушкой меньше!

В ответ Саян широко улыбнулся.

- Исключительно в знак уважения к вашей образцовой лавке, - произнёс Саян, – так и быть, я заплачу вам полтора серебряных вирта.

Старый менг обречённо вздохнул и бухнулся на высокий стульчик за спиной. Сидеть перед покупателем невежливо, но кое-что мешает старому торговцу тканями объявить о прекращении торгов и указать Саяну вместе с Ягирой и тяжеленным коробом на дверь.

Торчать целый день за прилавком, терпеливо поджидать покупателей, на самом деле весьма скучно. Очень часто торговцы завышают цену не ради погони за прибылью, а ради развлечения. Что может быть интересней чистосердечного разговора с покупателем? Торговец оценивает не только глубину кармана пришедшего к нему человека, а так же его умение говорить, шутить, спорить. Искусный оратор, который может убедить кого угодно в чём угодно, всегда и везде отоваривается с хорошей скидкой. Пусть набитые золотыми виртами кошельки Саян оставил дома под кроватью, зато красноречие, отточенное за пять столетий до бритвенной остроты, всегда носит с собой.

Торг продолжался минут тридцать – сорок. Гора Геврар отошла в сторонку и только удивлённо пялилась то на Саяна, то на старого менга. Такого изысканного красноречия, такого умения спорить и доказывать, от подмастерья своего отца она никак не ожидала. Саян, как сын крестьянина, бывший слуга, помянул не только всех богов Миренаара и Вилуры, а припомнил легендарную историю, по памяти процитировал половину Гексаана и Ситаана и, в придачу, припомнил десяток совершенно не знакомых ей имён. Ягира от удивления открыла рот, когда Саян перешёл на иссари, язык менгов.

Наконец старый торговец сдался.

- Хрен с вами, уважаемый, - утус Биот утёр вспотевший лоб и щёки шёлковым платочком, - так и быть, я отдам вам этот кусок ткани за четыре серебряных вирта.

- Ну вот, уважаемый, - Саян самодовольно улыбнулся, - оказывается, с вами вполне можно иметь дело. Я всем расскажу, какой вы покладистый и щедрый менг. Ягира, - Саян повернулся к девушке, - давай деньги.

Давненько не приходилось с таким жаром и ожесточением упражняться в красноречии. Но главная причина столь фантастической упёртости банальна до неприличия: отец дал Ягире всего четыре серебряных вирта. Саян давно бы согласился и на шесть, но у него нет двух лишних виртов. Зато у старшей дочери утуса Геврара действительно будет великолепное платье из дорого, по меркам простолюдинов, хлопка.

Ягира, сияя от радости, выскочила из лавки. Саян едва успел закинуть на плечи тяжёлый короб и выйти следом на улицу.

- Ягира! – крикнул Саян. – Умоляю, не беги.

Дочь ремесленника не забыла, благодаря кому только что купила по дешёвке великолепную нежно-зелёную ткань и сбавила шаг. На этот раз Ягира направилась прямиком домой, значит минут через двадцать наконец-то можно будет скинуть с натруженных плеч тяжеленный короб. Хотя, Саян оглянулся на лавку старого Биота, на сегодня работа уже закончена.

В доме ремесленника Саян наконец-то отставил тяжеленный короб с покупками на кухне и спустился на первый этаж в мастерскую. Утус Геврар, одетый как обычно в серую от многочисленных стирок рубаху и в большой передник, самозабвенно стучит по наковальне.

- Утус Геврар, я беру два выходных дня, - с ходу, едва сойдя с лестницы, заявил Саян.

От удивления ремесленник едва не засадил по пальцу. Молоток, брякнув по наковальне, свалился на пол.

- Но… сегодня же только вторник, - утус Геврар очумело уставился на Саяна. – Я никогда не заставлял тебя работать в воскресенье. А в субботу, как обычно, мы работаем только до обеда. Какие ещё выходные тебе нужны?

Да-а-а… Работяга ремесленник откровенно не понимает. По его уразумению, с понедельника по пятницу нужно прилежно работать, чтобы в доме был достаток. Иначе нельзя. Но спорить с утусом Гевраром, что-то доказывать и объяснять, нет никакого желания.

- Утус Геврар, - как можно более спокойно, но решительно произнёс Саян. – Я работаю на вас пятый месяц. Великий Создатель свидетель – я всем доволен. Но! Мне нужны два выходных дня, этот и завтрашний. Я не прошу вас дать их мне, а предупреждаю, что на сегодня я работу закончил и ухожу. Вернусь либо завтра вечером, либо послезавтра утром.

- Но-о-о, как это? – от удивления утус Геврар присел прямо на наковальню.

- Утус, - Саян оборвал ремесленника. – Завтра или после завтра я вернусь. А потом вы сами решайте: буду я работать на вас дальше или нет. А сейчас я пошёл.

Утус Геврар так и остался сидеть на наковальне с растерянным видом. Саян поднялся на чердак в свою комнату. Слава богу, не успел обзавестись кучей вещей. Всё, что есть – легко умещается в дорожный мешок. Только, Саян в растерянности уставился на кровать, что делать с деньгами? Таскать с собой столь крупную сумму никак не хочется. Впрочем, Саян вытащил из припрятанного кошелька три золотых и пять серебряных виртов. Ещё честно заработанная у ремесленника медь. Пожалуй хватит. А кошельки пусть по-прежнему лежат под половой доской, на которую упирается ножка тяжёлой кровати. В принципе, Саян бросил на заправленную кровать собранный вещмешок, можно заодно оставить и вещи. Всё равно сюда придётся возвращаться.

- Всего вам наилучшего, утус Геврар, - на прощанье, проходя через мастерскую мимо оторопевшего ремесленника, произнёс Саян.

Дверные колокольчики над дверью сыграли за его спиной.

Глава 25. «Чистой воды авантюра».

Это хорошо, что вовремя решил оставить вещи в комнате на чердаке. Праздно шатающийся подмастерье без набитого мешка за спиной привлекает гораздо меньше внимания. Саян изо всех сил старается не выделяться из толпы. Вот уже пятый час, прохаживаясь по Шёлковой улице, он ведёт тайное наблюдение за лавкой торговца тканями.

Господи, Саян в очередной раз остановился на углу соседнего дома в метрах тридцати от лавки Биота, задуманное – чистой воды авантюра. С таким же успехом можно ковырять землю на Торговой площади в надежде отыскать горшочек с золотом. К подобным операциям нужно готовиться загодя, недели две, не меньше. Всё тщательно разнюхать, выяснить, а не надеяться на авось. Всё, что сейчас есть в наличии – слова старого менга, который, ради дополнительной наценки на свой товар, может слегка приврать.

Но, Саян тронулся с места и в очередной бесчисленный раз пошёл по Шёлковой улице, случай. Такой случай. Кровь из носа, нужно ловить. Если дело выгорит, то его никто и никогда не найдёт. Но даже не это главное – другой возможности может и не быть, никогда.

До самой темноты Саян прохаживался по Шёлковой улице, заодно обошёл весь квартал и несколько соседних, и не зря. Кроме главного входа у лавки имеется задняя дверь. Судя по тусклым петлями и ветхой деревянной ручке, ей давно не пользовались. Зато дверь не завалена мусором.

Покупателей у старого Биота не то что бы много, но и немало. Люди заглядывают в его лавку нечасто, зато, судя по внешнему виду, весьма состоятельные горожане и особенно горожанки. Как же иначе? Даже самый трудолюбивый ремесленник не сможет позволить себе прикупить золотистого шёлка.

Товар, быстрей всего, старый Биот получает утром. Вряд ли он хранит большие запасы дорогих тканей в Чёрном городе, в окружении людей, среди которых вор на воре. Догадка подтвердилась, когда вечером, незадолго до закрытия городских ворот, к лавке подкатила большая телега. Несколько молодых менгов в тёплых куртках и вязаных шапочках загрузили телегу объёмными тюками. Последним вышел сам утус Биот. Бросив несколько фраз на иссари, менг повесил на дверь большой замок и сел в телегу прямо на тюки с товаром. Менги точно не рискуют ночевать в Тивнице. Тем лучше.

Когда сгустились сумерки, Саян более тщательным образом обследовал заднюю дверь. Как и следовало ожидать, она заперта изнутри. Забираться во внутрь не имеет смысла, наверняка по утру менги тщательно проверяют лавку, прежде чем выгружать товар и оставлять утуса Биота торговать тканями.

Саян, бросив последний взгляд на запертую дверь, направился прочь. Более на Шёлковой улице делать нечего. Нужно где-то поужинать и переночевать. Например в «Упитанном зайце» на Солёной улице. Там, говорят, великолепные жаренные курочки. Да и витус Нарт любил заглядывать туда же.

Курочек в «Упитанном зайце» и в самом деле жарят отменно. Саян, сидя за отдельным столиком возле стены, с удовольствием навернул жаренную курочку с золотистой кожицей и залил её парочкой кружек доброго пива.

К собственному удивлению Саян великолепно выспался, отлично отдохнул и набрался сил. Даже накануне побега с Утёса так не волновался. А тут – как лёг вечером, как закрыл глаза, так утром проснулся и встал. Выручила приобретённая у ремесленника привычка вставать рано. Наскоро перекусив, Саян покинул гостеприимный постоялый двор.

Лавка утуса Биота уже открыта. Телеги, на которой он вчера вечером уехал, не видно. Значит товар уже сгружен, а менг должен быть один. Ну, может быть, у него ещё кто-нибудь сидит на подхвате и для компании.

Долго скрываемое волнение выплеснулось наружу, аж руки затряслись. Ну авантюра же! Дай бог удастся ноги унести, а то, убереги Великий Создатель, придётся открывать свое инкогнито. К чёрту! Саян, сделав глубокий вздох, вошёл в лавку. Либо сейчас, либо никогда. На кону ни много, ни мало будущее великой страны.

Как и вчера днём утус Биот сидит на том же высоком стуле, всё в том же красном халате, всё в той же чёрной шапочке.

- О-о-о! Какие люди, -утус Биот слез со стула и широко раскинул руки. – Доброе утро, уважаемый. Вы всё же решили разорить меня?

- Ну что вы, уважаемый, - в тон воскликнул Саян. – У меня и в мыслях нет причинять вам убытки.

- Тогда почему я снова имею честь видеть вас в моём скромном заведении?

Саян подошёл к прилавку.

- Уважаемый, супруге моего хозяина очень понравилась купленная у вас ткань. Хозяин снова послал меня к вам, но на этот раз дал больше денег.

- Да-а-а, - менг подозрительно стрельнул глазами. – И какая же ткань интересует вас на этот раз?

Саян неторопливо посмотрел на прилавок и ткнул указательным пальцем в самый нижний рулон тёмно-жёлтого цвета. Как и следовало ожидать, менг немного наклонился вперёд и вытянул шею. То, что нужно!

Дар Создателя соскользнул в правую ладонь и превратился в длинную дубинку. Подсекая момент, Саян резко ударил менга по голове. Старый торговец, не успев даже вскрикнуть, повалился на прилавок. Готов!

Саян подскочил ко входной двери и быстро задвинул тяжёлый засов – свидетели ни к чему. Где проход за прилавок? С правой стороны, едва не свернув стол с наклонённой столешницей, Саян протиснулся в щель на ту сторону. Менг по-прежнему кулём лежит на прилавке, на левой скуле кровавый отпечаток. Саян торопливо, но осторожно, опустил менга на пол.

Так, что здесь? Шапочка – сгодится. Халат? Обязательно! Саян, расстегнув пуговицы, едва не выдрав парочку «с мясом», принялся торопливо стаскивать с торговца просторный красный халат. Во внутреннем кармане брякнул кошелёк, даже два. Позже, Саян бросил кошельки на пол.

- Дядя, всё в порядке?

Саян так и замер склонившись над менгом. Словно гром посреди ясного неба за спиной загремел голос на иссари.

Великий Создатель! Саян вскочил на ноги. Забыл, совершенно забыл. Дар Создателя тут же превратился в кинжал. Уже шелестит открываемая в торговый зал дверь. Саян для удобства перекинул кинжал в левую руку. А теперь классика.

Подскочив ближе, Саян схватил открывающуюся дверь правой рукой и резко дёрнул на себя. Разворот всем корпусом и тычок левой рукой. Тёмно-синий кинжал с разгону ткнулся крупному менгу прямо в грудь. Дверь на распашку. Племянник убитого Биота качнулся, с удивлением вылупился на Саяна и тут же рухнул на пол.

Острый клинок пробил менгу грудную клетку. Он уже не дышит, а только беспомощно сипит и харкает кровью. Сам сдохнент, Саян переступил через смертельно раненного. Но, внутри больше никого нет.

За торговым залом большая полутёмная комната. Несколько маленьких окон едва разгоняют тьму. На полу с пяток распакованных тюков. Широкий стол, пара стульев и лежанка из широких досок. В углу небольшая кирпичная печь. Зато, в противоположное стене, за плотным занавесом, задняя дверь, запасной выход на улицу.

Саян быстро пересек полутёмную комнату и сдёрнул занавес в сторону. Точно: дверью лет сто не пользовались. На ручке и на перекладинах толстый слой пыли. Зато целых три засова надёжно запирают её. Саян быстро сдвинул верхний и нижний, центральный пусть пока останется на месте. А теперь быстро обратно в торговый зал.

Ты смотри – живой! Пока Саян обследовал внутреннюю комнату, старый Биот пришёл в себя и пытается подняться на ноги. Ну и крепкий же старичок.

Пачкать торговый зал кровью совершенно ни к чему. Ещё заподозрят раньше времени. Саян превратил дар Создателя обратно в длинную дубинку. Широкий замах. Синяя дубинка со свистом рассекла воздух и врезалась точно в левый висок старого менга. Раздался хруст костей и старик вновь рухнул на пол. На этот раз навсегда.

Готов. Отлично. Где халат? Старый Биот, поднимаясь с пола, сам снял халат. Саян, подхватив менга за руки, быстро оттащил его во внутреннюю комнату и бросил прямо поверх убитого племянника, ну или кто он там ему. Молодой менг последний раз натужно хрипнул и затих. Под ним на полу расползлась лужа крови.

Теперь занять место старого Биота. Саян вернулся в торговый зал, подхватил с пола халат и подбежал ко входной двери. Повезло, одним словом. Пока он возился с менгами, так никто и не постучался в лавку. Более того: Саян успел вернуться за прилавок, одень халат и взгромоздиться на высокий стул старого Биота. В суматохе чуть не забыл нацепить чёрную шапочку и поднять с пола кошельки.

Похоже, старый Биот уже успел сегодня продать пару кусков дорогой ткани. Саян с интересом вытряхнул на ладонь содержимое мешочков из плотной чёрной ткани. В одном кошельке нашлись медные вирты разного достоинства, зато в другом целых пять серебряных виртов разного номинала и один золотой в половину вирта. Пригодится, Саян закинул монеты обратно в кошельки. А теперь остаётся самое трудное – ждать.

Долго скучать не пришлось. Входная дверь отворилась и в лавку вошла хорошо одетая полноватая женщина в дорогой тёплой накидке тёмно-зелёного цвета. Сердце напряженно дёрнулось, Саян едва не запрыгнул от возбуждения на прилавок. Но нет, это не она. В лавку вошла стареющая красавица далеко не первой свежести. На вид больше сорока лет, волосы тщательно причёсаны и спрятаны под изящную шляпку. Губы ярко накрашены, а на щеках толстый слой румян. Но стареющая красавица уже в том возрасте, когда глубокие морщины не в силах скрыть никакая косметика. К тому же вслед за богатой покупательницей зашла ещё одна женщина одетая гораздо проще и без дорогой косметики на лице, наверняка служанка.

Саян, изображая учтивого торговца, соскочил со стула и, опять подражая незабвенному Нануну, торопливо застрекотал:

- Доброе утро, уважаемая! Рад, рад, очень рад вашему желанию посетить мою скромную лавку. Позвольте предложить вам эти прекрасные ткани, которые всё же уступают вам в красоте и обаянии.

Комплимент, густо замешанный на лести, попал точно в цель. Покупательница довольно улыбнулась и заговорила басовитым голоском:

- Доброе утро, уважаемый. Я слышала, что вы получили новые шелка. Покажите мне их.

- О-о-о! – делано воскликнул Саян. – Только для вас – атласный золотистый шёлк!

Саян стащил с настенной полки тот самый рулон золотистого шёлка, который старый Биот пытался продать вчера днём Ягире. Широко раскинув ткань на прилавке, Саян произнёс:

- Совсем недорого. Я готов буквально подарить его вам всего лишь за пару золотых виртов.

Но у богатой покупательницы на этот счёт оказалось собственное мнение. На её счастье, долгий торг совершенно не вписывается в планы Саяна. С лёгким сердцем, но с угодливой миной на лице, он продал великолепный атласный шёлк всего за половину золотого вирта. Стареющая красавица с довольным видом торопливо покинула лавку. Но главное, она так и не поинтересовалась, куда это подевался старый менг и почему в его халате и в его чёрной шапочке торгует незнакомый молодой человек. Зато служанка, пока Саян бурно уговаривал её хозяйку купить золотистый шёлк, внимательно и подозрительно буравила его глазами. Но, слава Великому Создателю, не проронила ни слова.

Ну авантюра, всем авантюрам авантюра. Саян без сил бухнулся обратно на высокий стульчик. Чем, чем, а торговать тканями ни разу не приходилось. Сколько ещё придётся торчать в этой лавке? Пока весть о необычайно сговорчивом торговце не разлетится по Тивнице? Или пока вечером не вернутся менги?

Через полчаса в лавку зашла ещё одна покупательница лет тридцати в простом тёмном пальто и без служанки, а золотистый атласный шёлк уже продан. Но, слава богу, её интересуют ткани по проще, из хлопка.

Саян насилу отбрехался. Покупательница, с видом знатока, буквально утопила в море вопросов о качестве тканей, о её видах, расцветках и способах производства. А сколько именно стоит тот или иной рулон ткани Саян не имеет ни малейшего понятия. На выручку пришёл всё тот же уже проверенный способ, благодаря которому удалось избавиться от первой покупательницы – продать по дешевле, вполне возможно, продешевить.

Ещё минут через десять с улицы донёсся дробный перестук копыт. К лавке подъехала не одна, а целых пять лошадей, не меньше. Во внутрь вошла молодая, высокая и необычайно красивая девушка. По одним только умным и властным глазам её легко узнать – Агнессия, до чего же похожа на отца. Но, Саян напряг глаза, она и в самом деле на сносях. Слухи не врут. Под красивым нежно голубым пальто угадывается выпуклый животик.

Саян едва не поперхнулся. Авантюра чистой воды, вопреки логике и здравому смыслу, близка и исполнению. Но! Следом за Агнессией в лавку вошёл здоровенный мужик в тёмно-зелёной куртке и с коротким бронзовым мечом на широком синем поясе. Саян так и сел обратно на высокий стульчик. Душа испуганным зайцем сиганула в левую пятку и наотрез отказалась выходить.

Охранник. И не просто охранник, а преторианец из специальной манипулы непосредственной физической охраны Великого Сахема. В своё время Саян так и не удосужился выучить его имя, но много раз видел этого детину с пудовыми кулаками и решительным лицом возле дверей своей спальни. Он точно знает Великого Сахема в лицо и запросто может его опознать.

Но! Саян сполз с высокого стула. Отступать поздно. Остаётся надеяться, что охраннику и в голову не придёт искать сбежавшего Сахема в лавке торговца тканями. К тому же, по официальной версии Великий Сахем ушёл к Великому Создателю и до сих пор не вернулся.

Сумбурные мысли испуганными козликами скачут в голове. Саян, чтобы не шататься от волнения, уцепился обоими руками за прилавок. Главное, по-прежнему изображать из себя торговца тканями. Взяв себя в руки, Саян быстро, быстро заговорил:

- Доброе утро, уважаемая! Рад! Рад! Очень рад вашему желанию посетить мою скромную лавку! Позвольте предложить вам эти прекрасные ткани, которые достойны вас, вашей внеземной красоты и небесного обаяния!

На этот раз грубая лесть совершено ни к чему. Вигора Окрен действительно прекрасна. Теперь понятно, почему покойный Легат прятал её подальше от Великого Сахема. Берег, вот негодяй.

Девушка, подходя к прилавку, обворожительно улыбнулась.

- Доброе утро, уважаемый. А-а-а где утус Биот?

Внутренности сжались в холодным комок. Саян едва не откусил сам себе язык. Наверняка в лавку Агнессия вошла в сопровождении старшего охраны, остальные торчат на улице. Неужели этот бугай ничего не заподозрил. Эх! Саян набрал в грудь по больше воздуха. Была, не была.

- Увы! Увы! Уважаемая! – быстро, быстро застрекотал Саян. – Утус Биот заболел и велел мне заменить его. Но он предупредил меня о вашем визите и пообещал оторвать голову, если на вашем лице появится хотя бы тень недовольства, вигора Нарт.

Сработало. Агнессия улыбнулась и поправила:

- Ещё нет, пока только Окрен. Ну ладно. Что вы можете мне предложить?

Разговаривая с Агнессией, Саян время от времени бросает взгляды на старшего охранника. К счастью, преторианец больше вертит головой по сторонам, нежели интересуется продавцом. У него под тёмно-зелёной курткой должна быть бронзовая кольчуга. На чём, на чём, а на собственной безопасности Саян никогда не экономил.

- Только для вас! Всё, что только могут предложить Вилура и далёкий Миренаар! Вот, - Саян ткнул пальцем в самый нижний рулон на прилавке перед Агнессией. – Прошу обратить ваше внимание.

Как и следовало ожидать, Агнессия, стараясь получше разглядеть рулон ткани, слегка наклонилась.

Дар Создателя моментально соскочил в правую ладонь и превратился в тонкий длинный кинжал. Тычок снизу вверх, под левое ребро. Саян нанёс один-единственный, но точный удар. И, для верности, провернуть клинок в ране. Тут же, подчиняясь мысленному приказу, дар Создателя прыгнул обратно на запястье и превратился в массивный тёмно-синий браслет.

Из открытой раны хлынула кровь. Агнессия в немом изумлении уставилась на Саяна.

- Вигора! – в притворном ужасе воскликнул Саян. – Что с вами?

Охранник отреагировал как надо. Преторианец тут же подскочил к Агнессии и повернулся к Саяну боком. То, что нужно.

Дар Создателя вновь прыгнул в раскрытую ладонь, но на этот раз превратился в смертоносную катану. Саян, перехватив длинную рукоятку двумя руками, коротким подрубающим движением снёс незадачливому телохранителю голову. Преторианец, заливая дорогие ткани кровью, повалился на прилавок. Саян едва успел придержать стол с наклонённой столешницей, чтобы ножки пронзительно не шаркнули по доскам пола.

Всё ещё живая Агнессия, прижимая руками кровоточащую рану, повалилась на пол. Она даже не закричала. Саян целился точно в сердце, но, похоже, промахнулся.

Пора уходить. С такой дыркой в животе невеста витуса Нарта всё равно не жилец. Саян аккуратно отступил от прилавка, мёртвый преторианец так и повис на столешнице. Стараясь не топать ногами, скидывая на ходу просторный красный халат, Саян выскочил во внутреннюю комнату. Счёт на секунды. Убитые менги горой валяются на полу. Вот и задняя дверь.

Сдвинув засов, Саян толкнул дверь. Ржавые петли пронзительно взвизгнули. Во прокол! Напрочь забыл смазать маслом. Через широкую щель Саян выбрался на улицу и тут же машинально толкнул дверь обратно. Ржавые петли ещё раз громко крикнули. Ну нельзя же быть таким болваном.

Саян с трудом, едва передвигая тяжеленные ноги, зашагал через задние дворы в сторону Торговой площади. На том конце прохода между лавкой старого Биота и стеной соседнего дома мелькнул всадник на рыжем коне. На фоне тёмно-зелёной куртки выделяется широкий синий ремень. Слава Великому Создателю, преторианец сидит спиной к проходу.

В душе в диком исступлении бьётся страх. Так и хочется припустить зайцем со всех ног, чтобы пятки высекали из булыжной мостовой искры, но нельзя. Идти нужно ровно, сдержано, как будто ничего и не было. И ни в коем случае не стрелять трусливыми глазами по сторонам. Честные люди ходят спокойно, им совершенно нечего бояться. Торговая площадь рядом совсем. Там, в разгар рабочего дня, полным-полно народу. Лишь бы дойти. Лишь бы дойти. Дойти, смешаться с толпой и тогда его точно не найдут.

- Ситец! Ситец! Кому ситец! – заорала базарная тётка с большим лотком на груди.

Саян вздрогнул от неожиданности, но стиснув зубы, прошёл мимо. Ещё шаг. Ещё. Вот уже людской водоворот подхватил его и поглотил без следа.

- Чаю! Чаю! Кому чаю! Свежего! С мёдом! Налетай! Торопись! – слева надрывается парень с большим медным самоваром за спиной.

- Ложки! Плошки! Поварёшки! – справа заводной дедуля лихо настукивает деревянными ложками.

Саян затравлено оглянулся. Вокруг полно людей, но никому нет никакого дела, что он только что убил четверых. Точнее, пятерых.

- Утус! Купи вина! С юга! Отдам всего за десять медных виртов!

Не обращая ни на кого внимания, Саян молча пробирается сквозь толпу. Его до сих пор не схватили, не заломили руки и не поволокли в неизвестном направлении. Он, Саян распрямил спину и расправил плечи, сумел уйти. Незабываемое чувство хмельного облегчения наполнило грудь.

Покушение на вигору Окрен задумано второпях, без какой-либо разведки и подготовки. Он столько накосячил! Начисто забыл о телохранителях, не проверил и не смазал петли задней двери, даже цены на ткани не удосужился узнать. Но, Саян широко улыбнулся, дело выгорело! Не иначе сам Великий Создатель одобрил его план и помог пройти через самые критические моменты.

Вигора Окрен истекла кровью. Даже если олухи из охраны тут же найдут её живой, то он всё равно не доживёт до заката. Пусть Саян из рук вон плохо сыграл торговца тканями, но, как профессиональный воин и немного лекарь, точно знает – проникающие ранения в брюшную полость современная медицина лечить не умеет. Но это ещё не все проколы.

Только сейчас, пробираясь через бурлящую толпу на Торговой площади, задумался о последствиях. А эти самые последствия ждать не будут.

Быстрей всего охрана снаружи уже спохватилась. Олухи несчастные, разжирели от безделья. Ох и задаст же им витус Нарт. Впрочем, трепать незадачливых охранников витус Нарт будет несколько позже, в первую очередь он поставит на уши Городскую стражу и запечатает Тивницу.

В Городской страже работают весьма ушлые ребята. Они быстро откопают первую покупательницу, стареющую красавицу, и, особенно, её служанку. А далее по цепочке обязательно выйдут на утуса Геврара. Мастер-оружейник тут же расскажет о странном решении своего подмастерья взять два выходных дня посреди рабочей недели. Остаётся только одно – как можно быстрее, прямо сейчас, уносить ноги из Тивницы. Тем более каких-либо дел в столице не осталось. Вот и край Торговой площади, Саян вышел на улицу Серый тупик.

Пока Саян добирался до дома ремесленника, то окончательно успокоился. Он удалился на весьма приличное расстояние от лавки старого Биота, погони нет и не будет. Чтобы там не устроили оставшиеся на улице охранники, теперь им придётся запечатать всю Тивницу, а на это нужно время, время и ещё раз время.

- Добрый день, утус Геврар, - Саян зашёл в лавку.

- Добрый день, Саян, - отозвался ремесленник.

Утус Геврар сидит за верстаком с толстой иглой в руке и с выкройками из тонкой кожи. Появление Саяна застало ремесленника врасплох, тем приятней прочитать на его лице радостное удивление.

- Извините, я сейчас, - Саян, с ходу отметая вопросы, поднялся по лестнице на чердак.

- Ягира! Он вернулся! – ударил в спину радостный возглас ремесленника.

С тяжёлым сердцем Саян в последний раз толкнул дверь в свою маленькую, комнатку. Скошенный потолок только добавляет уюта. Приятно чувствовать себя в тепле и сухости, когда долгими ночами проливной дождь барабанит по глиняным черепицам. А кровать, простая лежанка из широких досок на четырёх толстых чурках вместо ножек. Чудо, а не кровать. Он провёл на ней столько чудесных часов, столько прекрасных ночей. Особенно по началу, когда только-только втягивался в непривычный ритм работы и отдыха простого ремесленника. Какое блаженное отдохновение находило на него на этом соломенном матрасе, под этим простым, колючим, но невероятно тёплым одеялом.

Саян в последний раз присел на низкий трёхногий табурет возле маленького квадратного столика. Конечно, он питался за общим столом со всем семейством утуса Геврара, но… Как было приятно купить у молочника на Торговой площади большой кусок дырчатого сыра, а у пекаря свежую лепёшку. А потом, вернувшись сюда, в эту комнатку под крышей, устроить чудесный поздний ужин с хлебом и сыром. Стыдно признать, но он так и не привык кушать в большой компании. Последние тридцать – сорок лет он завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. Ну, пьянки не в счёт.

Только сейчас открылась обратная сторона вольной жизни в большом мире. Нравится или нет, но теперь он вечный скиталец. Ему нельзя останавливаться на одном месте слишком долго. Даже если бы он выбрал другой путь, выучился бы на оружейника и женился бы на Ягире… То однажды всё равно настанет момент собирать вещи и уходить. Да будет так.

Саян рывком поднялся на ноги. Дорожный мешок по-прежнему валяется на кровати. Тёплый плащ, в котором он убежал с Утёса, скатан в плотный рулон и привязан сверху. Оказывается не зря вчера днём упаковал вещи. Осталось только вытащить из тайника под кроватью кошельки и можно идти.

На первом этаже в мастерской рядом с утусом Гевраром стоит его старшая дочь. Наверняка по зову отца она спустилась со второго этажа и теперь ждёт. Саян невольно поморщился, вот уж с кем ни как не хотелось встречаться перед уходом. За последние два месяца старшая дочь оружейника оттаяла. Ягира всё чаще и чаще бросала в его сторону неравнодушные взгляды.

- Саян, ты уходишь? – удивлённо протянул утус Геврар.

- Да, утус, - на ходу ответил Саян.

- Но…, почему? Я был добр к тебе.

- Утус Геврар, - Саян остановился возле верстака рядом с ремесленником, - поверьте мне: я ухожу, но вовсе не из-за вас. Почему именно – вам лучше не знать.

- А я- Ягира ухватила Саяна за рукав куртки. – Отец только что пообещал подумать.

- Подумать о чём? – Саян осторожно отцепил ручки девушки от рукава.

- Я рассказала отцу, какой ты умный, как много знаешь, как ты торговался со старым Биотом, как убедил его продать ту нежно-зелёную ткань всего за четыре серебряных вирта. Мне мама сказала, она не меньше шести стоит.

Ягира вот-вот расплачется. Теперь понятно, о чём именно пообещал подумать утус Геврар.

- Ягира, - Саян взял дочь ремесленника за руки, - мне не суждено остаться в этом чудесном доме, стать твоим мужем и однажды сменить твоего отца возле этого горна. У меня другая судьба, другое предназначение. Поверь мне: очень скоро ты встретишь того, кто полюбит тебя, а ты его. И всё у тебя будет хорошо, но только не со мной. А сейчас мне пора идти.

- А-а-а как же твоя плата? – встрепенулся утус Геврар. – Ты отработал у меня понедельник и ещё половину дня.

От столь наивной уловки Саян только улыбнулся. Кто бы мог подумать – всего за четыре месяца он стал своим в семье ремесленника и едва не пустил корни. Тем более не стоит затягивать прощание. Саян, нежно отодвинув Ягиру в сторонку, пошёл на выход. Но, остановившись возле распахнутой двери, обернулся и произнёс:

- Прощайте и не поминайте лихом.

Дверь захлопнулась за спиной Саяна. Медные колокольчики особо печально и грустно отыграли свою нехитрую мелодию.

Улица Серый тупик, на которой стоит дом мастера-оружейника, словно журчащий ручей вливается в полноводную реку Гужевого проспекта. А там и до Западных ворот рукой подать. С момента убийства в лавке торговца дорогими тканями едва ли прошло полтора часа. Трупы, поди, остыть не успели, а Саян уже покинул пределы Тивницы.

Как и с безумной авантюрой на Шёлковой улице, Саяну крупно повезло ещё раз. На территории Речного порта первый же грузчик с крепкими руками указал на отходящий в Удубу торговый струг. Саян, разбежавшись как следует, едва успел запрыгнуть на борт. Маленький упитанный купец, он же хозяин и капитан речного судна, поначалу испугался столь бесцеремонного вторжения, но, когда увидел в раскрытой ладони серебряный вирт, тут же продал Саяну билет до Удубы со всеми удобствами.

Не прошло и часа, как на территорию Речного порта ворвалась запаренная манипула преторианцев. Бойцы лихо оцепили пристани и согнали всех на берег. Купец, который попытался было возразить, без лишних разговоров получит кулаком в лоб и сразу проникся важностью момента. Но! Было поздно. Торговый струг уже унёс Саяна на десяток километров выше по течению величественного Акфара.

Глава 26. «День гнева».

Нарт, отложив в сторону очередной лист финансового отчёта из Дома казны, печально окинул взглядом новый, уже четвёртый по счёту, рабочий кабинет. На этот раз он находится в Нижнем дворце на Четвёртой ступени Утёса.

Нарт специально выбрал большую комнату с окнами на восток. Приятно, когда с утра по раньше восходящая Гепола заливает кабинет потоками красного света, чтобы потом, спустя пару часов, уйти на юг и больше не мешать работе. А так, вроде уютно и всё необходимое для эффективного труда.

Под руками массивный письменный стол. Под седалищем просторное и весьма удобное кресло. На столе красивые канделябры и куча свечей, если вдруг не хватит света из высокого окна. Под правой рукой книжный шкаф с широкими полками, чуть дальше по стене ещё один для менее востребованных документов. И знаменитый письменный набор витуса Умельца из домика на Пятой ступени. Нарт лично принёс его из Обители Сахема, но переселиться в домик витуса Умельца, занять его кресло за рабочим столом и спать в его кровати – так и не решился. Пока ещё не решился.

Но! Как ни старайся, как ни передвигай мебель и не перестраивай рабочий кабинет, а спальня для высокопоставленных гостей Нижнего дворца всё равно проступает художественной лепниной на стенах, круглыми розетками на потолке и тонкими фальшивыми колоннами возле окон. Сама атмосфера бывшей спальни не очень располагает к длительной и кропотливой работе. Но, ничего – терпеть осталось недолго.

Через неделю и два дня начнётся большой и самый важный религиозный праздник Единения. Как гласят официальные хроники, он восходит к ежегодному собранию племени Звёздной Птицы на Большой сбор в том самом месте, где сейчас находится Удуба. Как и пять сотен лет тому назад люди будут славить Великих предков, возносить жертвы Духам стихий и молить Великого Создателя обратить на творения свои крупицу своего божественного внимания.

В первый день Большого сбора соплеменники выбирали нового Великого Сахема или переизбирал старого – отличный повод возродить древнюю традицию, но с другим содержанием: Нарт официально станет Великим Сахемом и, наконец-то, с полным основанием возьмёт в свои руки совиный скипетр. Но это ещё не всё.

От осознания того, что творишь историю, закладываешь новую тысячелетнюю традицию, дух захватывает. Витус Умелец, как бессмертный правитель Вилуры, ни разу не проводил церемонию коронации. Конечно же, никакого детально разработанного обряда или расписания церемонии не существует в принципе. Но будет. Обязательно будет. Через неделю и два дня Нарт коронует себя сам. Точно таким же образом будут короноваться все его потомки. Вот он суперприз в действии!

Праздник Единения длится четыре дня. Что самое приятное, на третий день люди славят Лею-целительницу, покровительницу женщин, детей, здоровья и плодородия. Жениться в день её празднования, да ещё в Удубе, да ещё в главном храме – самый верный залог долгой и счастливой семейной жизни. Агнессия и так ждала очень долго. Из-за «Ночи синих мечей» свадьбу пришлось отменить. Ох и наслушался же от невесты весьма «скромных» эпитетов и целую неделю ночевал в одиночестве. Как, оказывается, мало нужно, чтобы разбудить в Агнессии прежнюю высокомерную и уверенную в себе дочь витуса Окрена. Зато теперь она выйдет замуж не за Легата Легиона Преторианцев, кем до сих пор официально числится Нарт, а за самого Великого Сахема. Остаётся надеяться, что это с лихвой компенсирует её долгое и томительно ожидание.

Мысли о невесте греют душу, Нарт блаженно улыбнулся. Пора закладывать династию. Пусть Агнессия официально ещё не жена, но уже ждёт ребёнка. Придворный врач подтвердил беременность. Со временем снова придётся спать одному, но уже по другой гораздо более приятной причине.

Подготовка к празднику Единения, коронации и свадьбе идёт полным ходом. Как раз вчера вечером Нарт составил расписание торжеств, подписал указ о выделении из казны необходимых средств и утвердил список приглашённых. Гостей будет несколько тысяч. Но и о текущих государственных делах забывать нельзя.

Удивительное дело: в последние недели существования Совета доминистов Главный казначей вечно ныл о временном снижении торговой активности, чем упорно пытался объяснить снижение налоговых сборов. Но! Стоило только обновить Дом казны, напоить золотом с десяток проворовавшихся писцов, как торговая активность стала о-го-го какой! Ещё до наступления настоящей весны, вопреки прогнозам витуса Несота, налоги в казну стали поступать в прежнем объёме.

Правда, нужно отметить – не все навы, в отличие от Тивницы, сразу приняли его власть. С Удубой и Нестолом было просто, вполне хватило присутствия Легиона Преторианцев. Нарт лично посетил оба города. Местные благородные, толкая и отпихивая друг друга локтями, выстроились в огромную очередь. Во сколько нашлось желающих как можно скорее присягнуть на верность новому правителю. Особенно старались бывшие сторонники казнённых доминистов. Сложней было с Оршеком, со вторым по размерам навом и самым дальним городом.

По донесениям Клинков, Легат Третьего штатно легиона, расположенного в Оршеке, особого рвения в признании нового правителя не проявил. Витус Сирс выбрал скользкий путь проволочек и дутых отписок. И решительно против не выступал, и постоянно находил всё новые и новые технические сложности, которые «не пускали» его в Тивницу для принятия присяги на верность. Нарт едва не хохотал во весь голос, читая топорные объяснения о невозможности прибыть в столицу.

Не, витус Умелец знал, кого нужно назначать Легатами. Витус Сирс, как и витус Юкож, как и витус Окрен, бесхитростный, грубоватый, помешанный на военной службе вояка. Нарт отправил в Оршек нового Легата, который передал витусу Сирсу написанное лично Нартом приглашение занять место Главного оружейника. И, удивительное дело, не прошло и двух недель, как витус Сирс с помпой въехал в Тивницу. Ради золотого значка Главного оружейника витус Сирс сапоги целовать готов, не то что на верность присягнуть. Таким образом Нарт получил отличного Главного оружейника и успокоил Оршек.

Так на практике довелось проверить ещё одну хитрость управления страной: подчинённым нужно давать возможность реализовывать собственные амбиции. Сомнительному удовольствию стать независимым сахемчиком и быть втянутым в гражданскую войну витус Сирс предпочёл занять одну из высших должностей в государстве и переехать со всей семьёй в столицу. Ну а чтобы новый Главный оружейник не забывал о судьбе предшественника, Нарт пожаловал ему дом витуса Юкожа, казнённого главы Дома оружия.

Ладно, хватит думать о хорошем. Финансовый отчёт необходимо дочитать до конца. В управлении большой страной не бывает мелочей. Но дочитать не получилось.

Раздался очень робкий стук в дверь. Даже не стук, а неуверенные щелчки и поскребывание. Секундная пауза. И вдруг дверь задрожала под водопадом ударов. Нарт уронил финансовый отчёт на стол. Не меньше пяти человек страстно желают попасть в кабинет, но при этом до жути боятся переступить порог – странное сочетание.

- Войдите! – удивлённо крикнул Нарт.

Дверь тут же с треском распахнулась. В открытый проём, словно вода из опрокинутой бочки, ввалился десяток преторианцев. Нарт инстинктивно схватился за левое запястье, где под рукавом запрятан бронзовый клинок, но вошедшие, как по команде, разом рухнули на пол и хором заскулили несуразное:

- Сахем!!!

- Нас!!!

- Великий!!!

- Пощади!!!

- Витус!!!

- Прости!!!

- Сахем!!!

Взрослые мужики, здоровенные воины, а ревут как дети малые. Нарт, отказываясь что-либо понимать, вышел из-за стола. Ревущие воины не просто преторианцы, а преторианцы из физической охраны Великого Сахема. Нарт, во всём подражая витусу Умельцу, отказался от охраны преторианцев из Легиона. Как и положено почти настоящему Великому Сахему, теперь его охраняет специальная манипула. И, в груди застыл комок дурного предчувствия, не только его одного.

Нарт, схватив ближайшего охранника за отворот куртки, приподнял его и грозно рявкнул:

- Говори!

- Витус! Вигора Окрен!

Охранник испуганно пискнул и тут же опять попытался рухнуть на колени, но Нарт встряхнул его и произнёс ещё строже:

- Говори!

- Она! Она! Она! – залепетал охранник. – Она у-уби-и-и-ита-а-а!!!

Свет померк в глазах. Правая рука непроизвольно сжалась с такой силой, что воющий от страха преторианец захрипел от боли. Ещё миг, в голове взорвался раскалённый шар гнева. Нарт левой рукой, со всей взрывной яростью, врезал охраннику в целюсь. Из распахнутого рта преторианца, вместе с каплями крови, вылетели осколки разбитых зубов.

Нарт, схватив другого охранника, рывков приподнял его и тихо прошипел:

- Как?

- Старый Би-и-ио-о-от! Лавка! Не убе-е-ере-е-егли-и-и!!!

Мощный удар, второй охранник, харкая кровью, шлёпнулся поверх товарищей. Нарт, глубоко дыша, распрямился. Гнев расплавленным металлом растёкся по телу. Щеки и ладони пылают огнем.

- Во-о-он отсюда!!! – рявкнул Нарт. – Во-о-он!!!

Скулящая и воющая толпа охранников отхлынула от ног. Боясь приподняться, преторианцы прямо на четвереньках выскользнули из кабинета. На полу остались кровавые отпечатки. Самый последний из беглецов случайно задел ногой дверь и захлопнул её за собой.

В кабинете никого. Нарт схватил со стола канделябр и, словно копьё, метнул его со всей дури прямо в дверь. Глухой удар. Свечки брызнули в разные стороны. Канделябр, пробив доски, наглухо застрял в двери. Но гнев по-прежнему требует выхода. Второй канделябр Нарт запустил в окно. Цветные стёкла разлетелись на тысячи частей. Канделябр, выломав деревянные створки, улетел наружу.

Слегка помогло, правая рука заныла от боли, но день гнева только начался.

Оцепенение и тяжесть в ногах прошли. Пора действовать. Нарт с оглушительным треском распахнул дверь. Все, кто только был в просторном коридоре при виде разгневанного Сахема в ужасе вскочили на ноги и вытянулись в струнку.

- Всем, слушать, меня, - спокойным, но убийственным тоном произнёс Нарт. – Приказываю. Городскую стражу – поднять. Тивницу – запечатать. Гарнизон – поднять. Всех на стены. Чтоб ни одна мышь не ускользнула!!! Речной порт – перекрыть. Суда – задержать. Найдите того, кто это сделал!!!

Возглас, наполненный убийственным гневом, разлетелся по широким коридорам Нижнего дворца. Нарт, переведя дыхание, направился в сторону выхода, продолжая прямо на ходу отдавать приказания.

- Подать коня. Я в Чёрный дом. Штаб поисков там. Этих охламонов, - Нарт окинул взглядом спешащих рядом помощников, - ко мне, на допрос. Объявить по городу: кто выдаст убийцу – сто золотых, кто знает о нём хоть что-то – десять золотых. Он будет умирать у меня долго и мучительно.

Подданные ни разу не видели его в таком гневе. Печальная весть о смерти невесты разлилась в душе водопадом решительных действия. Нарт, с оглушительным треском распахнув очередную дверь, вышел на улицу. Он под завязку, через край, по самые уши полон решимости перевернуть Тивницу вверх дном, но найти убийцу любимой и… своего ребёнка.

Слуги и секретари, преторианцы и курьеры, чувствуя бешенный заряд внутри Нарта, забегали, засуетились с утроенной силой. Словно круглые волны от падения метеорита на гладь океана, из Нижнего дворца вниз по Утёсу и дальше по Тивнице, сметая все двери, срывая все ворота, понеслась взрывная волна бешенной активности.

Глава 27. «Торжественное прибытие».

В предпоследний день весны по-летнему жарко и пыльно. Гепола едва перевалила на вторую половину дня. Саян, стараясь держаться в тени высокой колонны, как может прячется от палящего светила. Только не очень-то помогает. Длинная тень всё время перемешается слева на право. Если приглядеться, то не сложно заметить, как вытянутый тёмный многоугольник, мелко-мелко дрожа словно от нетерпения, ползёт по каменным плитам.

Прошла неделя, как Саян очень даже вовремя унёс ноги из Тивницы. Но не только желание поглазеть на коронацию первого смертного Сахема удерживает его в Удубе. Находиться здесь не очень-то безопасно. Осталось ещё одно очень важное дело.

Праздник Единения начнётся завтра утром. А сегодня в Удубу должен торжественно прибыть витус Нарт. Из-за чего с утра по раньше Саян пришёл на берег Акфара и успел занять отличную наблюдательную позицию под сенью одной из высоких колонн, что с обоих сторон украшают широкую Парадную лестницу.

В своё время Саян сам спроектировал и Парадную набережную и эту самую Парадную лестницу. Правда, лестницей её можно назвать с большой натяжкой. От набережной, которая, по сути, является одним широким причалом, в сторону центральной площади, где находится храмовый комплекс Удубы, тянется длинный горизонтальный подъём с редкими ступеньками.

Город Удуба, точнее его речной порт с выдающимися в глубь реки рядами деревянных причалов, находится несколько ниже по течению. Причалить к Парадной набережной имеет право только личная ладья Великого Сахема. Правитель Вилуры, сойдя с корабля, поднимется по Парадной лестнице прямо к храму Удубы. Поглазеть на торжественный выход витуса Нарта придёт много народу, далеко не всем достанется место в тени высоких колон.

Саян в очередной раз сдвинулся вправо в тень. Трудно поверить, что пятьсот лет назад здесь был заросший высоким камышом берег и подступающие к самой воде сосны. Большая поляна с древним дубом, возле которого находилось Главное капище, было надёжно спрятано за густой стеной деревьев. Но триста лет назад, когда племя Звёздной птицы окончательно вошло в состав Вилуры, Саян кардинально перестроил Главное капище. Нынешний храм Удубы ничем не напоминает примитивную квадратную ограду, но планировка Светлой части храма осталась прежней, а каменные идолы, которые, если верить легендам, лично высек Хир-сахем, до сих пор стоят там, надёжно укрытые от дождя и снега.

Точного часа прибытия ладьи Великого Сахема никто не знает, да и не может знать. До поминутного расписания человечество дорастёт ещё ох как не скоро. Приблизительно известно время – где-то после полудня. Но зрители уже прибывают и прибывают. На праздник Единения со всей Вилуры съезжается уйма народу. Торжества начнутся завтра, паломникам делать нечего, вот и толкутся на Парадной лестнице. Многим из них сегодня выпадет очень редкая возможность впервые в жизни лично узреть Великого Сахема.

Но вот зрители, что толпятся возле кромки воды, возбуждённо загомонили. Сразу десяток человек начали некультурно тыкать пальцами на юг. Понятно – за речным поворотом показалась ладья Великого Сахема.

Весть о скором прибытии витуса Нарта моментально разлетелась по городу. Если ещё десять минут назад на Парадной набережной было много народу, то теперь она забита под завязку. Вот показался большой отряд преторианцев с огромными синими щитами и в начищенных до блеска медных касках. Как и полагается, Легион покинул Тукот ещё вчера днём и в полном составе прибыл в Удубу. Но пришлось ждать почти час, прежде чем личная ладья Великого Сахема осторожно приблизилась к берегу.

Как обычно ладью правителя сопровождает огромный караван стругов, лодок и прочих речных судёнышек. Подданные считают большой честью прокатиться по Акфару вместе с Великим Сахемом от Тивницы до Удубы. Но прочие суда завернули к речному порту. Только пара десятков лодок с особо любопытными путешественниками все ещё бороздят Акфар на приличном удалении от Парадной набережной.

Это даже интересно, Саян приподнялся на цыпочках. Смешно сказать, но ни разу не довелось наблюдать за торжественным прибытием Великого Сахема со стороны. С берега личная ладья правителя смотрится очень даже внушительно. Речное судно длиной пятьдесят, а шириной десять метров. Крутые борта поднимаются над водой на четыре метра, а плавно задранный в небо нос и того больше. Борта ладьи густо уставлены рядами синих щитов. Длинные толстые весла в два ряда мерно загребают тёмную воду. Как жаль, что ветер не в ту сторону. На обоих высоких мачтах паруса убраны. А то можно было бы полюбоваться на два огромных изображения медной совы. А так одна единственная хищная птица из бронзы сидит на высоко задранном носу ладьи, сложив за спиной крылья и пристально глядя вперёд большими круглыми глазами.

Наконец, величественная ладья коснулась бортом каменной набережной. Преторианцы быстро оттеснили толпу от берега и двумя шеренгами проделали широкий проход до самой площади. Когда с палубы спустили трап, зрители разразились приветственными криками. Кто на что горазд люди бурно и очень шумно приветствуют витуса Нарта. Но первым на берег сойдёт не он. Чеканя шаг, по трапу спустились два десятка личных телохранителей. Ни длинных копий, ни широких щитов у них нет, но парадно-боевые доспехи начищены до кровавого блеска.

Но вот люди на Парадной набережной и широкой лестнице буквально забились в экстазе. Крики, возгласы смешались в один протяжный вопль. На трапе показался мужчина в накинутой на плечи просторной красной накидке, в свободной тёмно-зелёной рубахе и в шортах. Витус Нарт оделся самым что ни на есть походным образом. На груди ярким жёлтым пятном выделяется золотой значок, символ власти Легата Легиона Преторианцев.

Что сказал витус Нарт, да и говорил ли он вообще, из-за бурного проявления чувств понять абсолютно невозможно. Правитель немного постоял на трапе, взмахнул руками и сошёл на берег. В плотном кольце телохранителей витус Нарт двинулся по Парадной лестнице. Толпа встречающих, едва не разрывая оцепление преторианцев, потянулась следом.

Витус Нарт прошёл мимо в каком-то десятке метров. Возбуждённая толпа прижала Саяна к колонне, аж кости треснули. Но разглядеть лицо будущего правителя Вилуры худо-бедно удалось. На удивление, приветливое выражение радости от столь бурной встречи. А, ведь, неделю назад от был в совершенно другом настроении.

Понятное дело, смерть любимой женщины не обрадовала витуса Нарта, но не до такой же степени. Обескураженные свидетели из Тивницы рассказали такое! Гнев витуса Нарта вылился в невероятный приступ бешенной активности.

В тот же день, едва Саян унёс ноги, Тивницу закрыли на пару суток. Целых два дня никто не смел выйти за пределы городских стен. Поднятый по тревоге гарнизон караулил все без исключения стены, пока Городская стража и витус Нарт лично в прямом смысле переворачивали столицу вверх дном. Чего только стоит цена за голову убийцы – сто золотых виртов. За такие деньги можно купить половину Чёрного города, а на сдачу с царским размахом обмыть покупку.

Витус Нарт провёл на ногах двое суток. В Чёрном доме, где он устроил штаб, лично допросил не меньше сотни свидетелей. Ради столь фантастической награды горожане валом повалили в Чёрный дом с доносами на соседей, злых родственников, недругов и прочих подозрительных личностей. Не забыл витус Нарт и о Посаде. После полудня к Тивнице подошёл Легион Преторианцев. Городскому отребью то же досталось на орехи.

Результаты следствия так и не были разглашены. Была большая вероятность, что «преступника» обязательно найдут и предадут самой медленной и мучительной казни на Торговой площади. А то ещё пара десятков «подсобников» разделила бы его участь. Но, к величайшему удивлению и радости, под топор городского палача так никто и не попал. Было бы желание сорвать гнев, а на ком именно – всегда найдётся. Если человеку ткнуть раскалённым прутком под рёбра, то он сознается в чём угодно, хоть в чёрной магии, хоть в подлом покушении на невесту правителя. К чести витуса Нарта, ему был нужен настоящий убийца, а не козёл отпущения.

Приказ о розыске пришёл и в Удубу. Но… Под весьма расплывчатый словесный портрет попадает половина мужского населения города в возрасте от восемнадцати до сорока лет. К тому же, Удубу заполонили толпы паломников. С таким успехом можно искать иголку в огромном стоге иголок.

И тем более приятно не найти на лице витуса Нарта ни малейших следов перенесённого гнева, отчаянья и горя. Он не сломался, не ушёл в запой, не рыдал сутки напролёт. Витус Нарт приплыл в Удубу в отличном физическом состоянии. Под глазами ни малейшего намёка на чёрные круги от недосыпания или бочек вина.

Едва толпа отхлынула от набережной, как на берег сошли прочие придворные, которым выпала большая честь непосредственно сопровождать будущего Великого Сахема. Среди слуг и мелких писцов наконец-то показался утус Жуан, Придворный летописец. На голове старика соломенная шляпа, из-под которой на спину спадают длинные седые волосы. Одетый в лёгкую льняную рубаху с длинными рукавами, утус Жуан в правой руке несёт то ли книгу, то ли чёрную коробочку. За ним смешно семенит парень лет шестнадцати с большим дорожным мешком за плечами. Саян усмехнулся, неужели старый летописец наконец-то обзавёлся учеником? Давно, давно пора.

Саян сорвался с места и ввинтился в толпу. Но людской поток настолько плотен, что нечего и думать пробиться к придворному летописцу. Возле колонны отличное место для наблюдения, но оно достаточно далеко от центра Парадной лестницы. Саян до последнего пытался добраться до утуса Жуана, до самого храмового комплекса руками, локтями и ногами отпихивал людей, но… всё равно ничего не добился. Придворные, пройдя через большую площадь перед храмом Удубы, скрылись в парадном подъезде дворца, что находится недалеко от храма.

Подойди к парадному крыльцу и то проблема. Люди по-прежнему толпятся перед фасадом дворца и упорно не желают расходиться. Хотя ещё вчера днём на каждом углу глашатаи орали расписание праздника, а так же где и когда можно будет лицезреть витуса Нарта. Саян, никуда не торопясь, пару раз прочитал огромный лист с расписанием праздника, который повесили на стене жилого дома. Как хорошо быть грамотным.

Если верить расписанию, то в следующий раз витус Нарт покажется на публике только завтра утром, перед самым началом церемонии коронации. А пока на площади перед храмовым комплексом делать совершенно нечего. Саян вернулся на постоялый двор «Мудрый кот», где ему удалось снять маленькую комнатку на весь праздник. Нужно перекусить и как следует выспаться.

Как обычно, цены на жильё в Удубе взлетели до небес. Но ночевать прямо на улице, в палатке на берегу Акфара, никак не хочется. А деньги? Что деньги? Деньги дело наживное. К тому же, покойный утус Биот с лихвой оплатил проживание в Удубе.

Глава 28. «Коронация».

Быть предусмотрительным очень хорошо. Накануне днём Саян специально очень плотно пообедал и очень рано завалился спать в маленькой комнате. Постоялый двор шумел до глубокой ночи громкими голосами за тонкими стенами, гремел тарелками и кружками в общем зале на первом этаже и орал лихие песни. Но, не смотря ни на что, Саян великолепно отоспался и даже сам проснулся ещё до восхода Геполы.

На улице по-утреннему свежо и прохладно. Лёгкий ветерок с реки доносит влажные запахи. День будет жарким не только на события. Саян, зевая и потирая глаза, вышел на площадь перед храмом Удубы. Вот, только, он не один такой хитрый и предусмотрительный: не меньше двух дюжин мужчин и женщин разного возраста решили пожертвовать самым сладким, самым крепким утренним сном ради мест в первом ряду перед массивными деревянными ограждениями рядом со входом в храм.

Ограждения выставили ещё вчера вечером. То, что будет твориться на площади перед храмом через несколько часов, представить не сложно, подумать страшно. Каждый раз, на каждом празднике Единения, в бешенной религиозной сутолоке насмерть затаптывают несколько человек. Оцепления из преторианцев, куда уж сильных и здоровых воинов, не хватает, чтобы сдержать напор толпы. Вот и приходится, обозначая широкий проход, каждый раз выставлять ограждение из широких тяжёлый щитов с толстыми сосновыми подпорками. И то, бывало дело, и не раз, возбуждённая толпа ломала их.

Теперь самое главное ухватиться за толстый брусок свободного щита в каких-то десяти метрах от входа в храм не дать кому бы то ни было оторвать или оттеснить себя от вожделенного первого ряда. Вовремя, Саян оглянулся. Желающие как можно ближе рассмотреть нового Великого Сахема нарастающим потоком вливаются на площадь перед храмом Удубы. Рядом, тяжело громыхая металлом, прошёл большой отряд преторианцев. Воины быстро выгнали особо наглых зрителей из ограждения и встали двумя длинными шеренгами вдоль длинных щитов.

Больше всего, конечно же после Утёса, Саян гордится храмом Удубы и прилегающим к нему комплексом. Сильное государство основано на сильной моральной поддержке подданных. Грандиозный храмовый комплекс одним только своим видом внушает простым смертным трепет перед всесилием Великого Создателя и заставляет уважать государственную власть, которая построила это великолепие. Вот почему Саян вложил немало сил и средств в создание духовного стержня Вилуры.

Храм Удубы совсем не похож на Главное капище первобытного племени, которое было здесь триста лет назад. Но в самых главных чертах храм всё же воспроизводит его.

Так Светлая часть храма очень похожа на Светлое капище, только размерами гораздо больше – сорок на сорок метров. Саян хотел сделать ещё больше, но строительная наука ещё не достигла того уровня, чтобы можно было перекрывать большие пространства просторными сводами. И так, вопреки традиции, по середине Светлой части торчат четыре массивные колонны, которые поддерживают плоскую крышу.

Пролетев с размерами, Саян попытался отыграться на высоте. Ведь никто не запрещает сделать храм Удубы высотой хоть те же сорок метров. К счастью Ансив, один из бессмертных друзей, вовремя отговорил от этой глупости. Под Удубой не скала, а толстый слой осадочных пород. Широкие пласты песка перемешаны с тонкими прослойками глины. Такой грунт не внушает доверия, он может не выдержать слишком высоких и слишком толстых стен храма. Будет очень печально, если символ величия Великого Создателя покроется трещинами и рухнет, как карточный домик. Пришлось ограничить собственные амбиции всего двадцатью метрами. Далеко даже до Первой ступени Утёса, но храм всё равно гордо возвышается над жилыми домами Удубы. Белая прямоугольная крыша видна издалека и, словно маяк, указывает людям путь к самому главному храму Великого Создателя.

По дороге к Великому Создателю нельзя забывать о силах зла. Хессан и его приспешники только ждут малейшего удобного случая, чтобы наслать на людей голод, мор, неурожай и болезни. Вот почему Саян построил и Чёрную часть храма, как когда-то дорога в Светлое капище пролегала через примыкающий к ней квадрат Черного капища.

Черная часть храма гораздо скромней, всего десять на десять метров и высотой всего пять. В нём совершенно нет окон и никогда не зажигают свечей. Зато на верующих производит очень сильное эмоциональное впечатление, когда из полумрака каком-то полуметре от выложенной плиткой дороги проступают квадратные очертания поваленных прямо на чёрную землю идолов Хессана, повелителя вселенского зла, и Вищща, злого духа голода, неурожая и прочих бедствий. Каменные идолы похожи на могилы. Возле них нет алтарей, только жухлая от нехватки света трава топорщится вокруг них бледными стебельками.

Но всё это великолепие находится внутри, за наглухо запертыми воротами с полукруглыми створками. Единственное, что остаётся – любоваться белыми стенами Светлой части храма и выделяющимся на его фоне Чёрной частью со скошенной треугольной крышей. Или, для кучи, спинами стоящих в оцеплении преторианцев. За несколько утомительных часов Саян досконально изучил начищенные до блеска медные доспехи стоящих рядом воинов и особенно их синие широкие ремни.

Великолепная Гепола, всё больше и больше нагревая воздух, поднялась над горизонтом. Приятная ночная прохлада и свежесть исчезли. Скоро на большой площади перед храмом будет очень жарко. К счастью, томительно ожидание вот-вот закончится.

Бу-уммм!

Из-за спины, из-за края площади, долетел глухой раскатистый звук огромного бубна. И почти сразу ещё раз бу-уммм, бу-уммм. Быстро подхватывая несложный ритм, зазвучали расставленные вокруг площади огромный бубны.

Обычно Великий Сахем, официально открывая праздник Единения, проводит первое богослужение в Храме. В первый день почитают Хира-сахема, самого главного и самого уважаемого из тройки Великих предков. Но сегодня витус Нарт не просто возложит преподношения на его алтарь. Будет то, чего раньше никогда не было.

Удары бубнов слились в простую, но по-своему изящную и красивую мелодию. Как когда-то на Большом сборе племени Звёздной Птицы, она вгоняет людей в некое подобие гипнотического транса. Воздействие усиливает всеобщее ожидание. На огромной площади полно народу. Кажется, будто эмоции скапливаются в воздухе и вот-вот прольются на землю проливным дождем.

Наконец-то! Саян грубо пихнул локтём стоящего сзади парня. Ворота в храм медленно и величественно разошлись. Служители в просторных чёрных рясах с накинутыми на головы капюшонами раздвинули высокие округлые створки. Значит – торжественная процессия уже направляется к храму. Саян вывернул шею. Но! Из-за толпы народу, стоящих в оцеплении преторианцев, совершенно ничего не видно, что творится на той стороне площади.

Витус Нарт, как новый, пусть ещё официально не коронованный Великий Сахем, вышел из дворца в сопровождении высших сановников Вилуры и специально отобранных преторианцев Первой манипулы. Бубны колотят минут пять – вполне достаточно времени, чтобы новый правитель обогнул площадь и вошёл в огороженный проход. Саян вытер вспотевший лоб, нужно ещё немного подождать.

Так и есть – слева по проходу показалась пышная процессия. Первыми идут восемь человек в чёрных просторных рясах. Каждый несёт большой медный поднос с дарами. Но это не служители храма, а высшие сановники Вилуры: Легат Легиона Преторианцев, Комендант столицы, Управитель и Навурх Тивницы, обязательно доминисты домов Вестей, Казны и Оружия, и последний кто-нибудь из управителей Оршека, Нестола или самой Удубы.

За сановниками, в точно такой же чёрной рясе, следует сам витус Нарт. Перед ликом Великого Создателя все равны. Не имеет никакого значения, в каком именно облачении верующий вступает под своды храма. Самое главное, с какими мыслями и с какими чувствами он заходит туда. Ни пышные одеяния, ни золото, ни серебро не помогут обмануть Великого Создателя. Вот почему в своё время даже Саян проводил даже самые важные религиозные церемонии в чёрной рясе простого служителя храма. Ну, разве что, сшитой дворцовым портным из самой высококачественной ткани.

Саян до боли, до искр в глазах уставился в лицо витуса Нарта. Хвала Создателю – будущий Великий Сахем спокоен и сосредоточен. Никаких следов беспокойства или пугливой суетливости. Или убитая неделю назад вигора Окрен на самом деле не имела для него большого значения? Как ни как, а этот праздник Единения пройдёт без их свадьбы.

К сожалению, любоваться новым правителем Вилуры довелось совсем чуть-чуть. Витус Нарт почти сразу скрылся за почётным караулом преторианцев. Воины, облачённые в полное боевое снаряжение, несут широкие щиты. Синие накидки на плечах слегка колышутся от ходьбы и слабого ветра. У каждого над головой длинное копьё с бронзовым наконечником. Вооружение для сражения в плотном строю манипулы мало годится для реальной охраны, зато выглядит очень внушительно.

Первыми в храм Удубы вошли сановники с дарами. Сейчас витусу Нарту придётся немного подождать. Преторианцы дружно опустили копья на землю. Саян печально вздохнул. Как жаль, что не удалось занять место по ближе к воротам храма, тогда, может быть, была бы хорошая возможность вдоволь налюбоваться витусом Нартом. Но!

Великому Создателю принадлежит абсолютно всё на этом свете. Размеры даров не имеют никакого значения. Что упитанный бык, что кусочек говядины, что сто пудов хлеба, что одна маленькая булочка – всё едино. Посмертное блаженство невозможно купить ни за какие деньги. Любое подношение имеет чисто символическое значение. Верующему важней всего продемонстрировать свою благодарность Великому Создателю, а не засыпать его алтарь кучей даров. Великий Сахем мог бы пригнать на убой целое стадо быков, но вместо них в жертвенный огонь упадёт всего один кусочек мяса; мог бы привезти сто огромных кувшинов молока, но вместо них он выльет всего один символический кувшинчик.

Чтобы оставить подносы с дарами перед каменными идолами много времени не нужно. Через пару минут сановники вышли их храма. Встав полукругом перед витусом Нартом, они глубоко поклонились и разошлись в разные стороны.

Перед Великим Создателем все равны. Прежде, чем войти в храм, витус Нарт опустился на колени и упал ниц. Пусть все видят, что даже Великий Сахем, как самый последний нищий простолюдин, падает перед ликом Великого Создателя ниц. Но вот витус Нарт поднялся и вошёл в храм.

***

Пришлось ли волноваться? Да, пришлось. Когда незадолго до начала церемонии переодевался в чёрную рясу – волновался. Когда, в окружении преторианцев шёл к храму Удубы – ещё как волновался. Но! Стоило только войти в храм, как волнения тут же оставили его. Нарт, вздохнув полной грудью, расправил плечи.

После яркого дневного света снаружи глаза совершенно не различают лежащих где-то рядом в тени идолов злых духов. Нарт, не оборачиваясь и не озираясь по сторонам, прошёл прямиком через Чёрную часть в Светлую. Здесь тоже не яркий день, но глаза уже привыкли к светлому сумраку.

Как же здесь красиво. В Светлой части нет ни фонарей, ни факелов, а жертвенники перед идолами Предков, Духов и Создателя ещё не горят. Но через узкие окна высоко под потолком храма и особенно через большой квадратный люк в плоской крыше во внутрь вливаются целые потоки света. На дороге, словно приветствуя его, стоят идолы Великих предков. За ними, несколько дальше, возвышается идол Великого Создателя. Но прежде нужно почтить Духов стихий. Нарт, стараясь ступать как можно мягче и тише, свернул с центрального прохода на право.

Если Великие предки всегда и во всём помогают благодарным потомкам, то Духи стихий, Огня, Воздуха, Воды и Земли, сами по себе нейтральны к людям. Они могут как помочь, так и навредить. Вода необходима. Без неё высыхают поля, хлебные колоски пригибаются к земле, ломаются и гибнут. Но потоки небесной воды, бывает, не дают вовремя убрать созревший хлеб, увязать и высушить снопы с золотым зерном. Нечто подобное можно рассказать о прочих Духах стихий. Вот почему люди стараются задобрить их и привлечь на свою сторону. В Светлой части храма идолы Духов расставлены по углам. Первый на очереди Дух огня.

Нарт подошёл к высокому каменному идолу и опустился на колени перед жертвенным очагом. Дрова уже сложены квадратной стопкой, политы смолой и обильно посыпаны мелкими опилками. По левую руку, на небольшом кубическом камне, лежит бронзовое огниво и почти круглый кусок чёрного кремня. По правую – принесённый одним из высших сановников поднос с дарами.

Прежде нужно развести огонь. При каждом ударе из-под кремня вылетают снопы искр. На краткий миг идол, жертвенный очаг и подношения озаряет яркая вспышка. Наконец пламя быстро охватило сложенные миниатюрным срубом дрова. Сразу стало гораздо светлей. На трёхметровом каменном идоле выступил символ Духа огня – восьмиугольная символическая звезда.

Самым первым Великий Создатель сотворил огонь. Звёзды, которые по ночам густо усеивают небо, и сама прекрасная Гепола, которая каждое утро озаряете землю тёплыми лучами, являются огромными сгустками первозданного огня. Вот почему самым первым всегда почитают Духа огня. Из его жертвенного очага берётся огонь для прочих жертвенных очагов.

Нарт распростёр над огнём руки, ладони и запястья тут же обдало жаром. Торжественно, немного на распев, Нарт произнёс первые слова благодарственный молитвы:

- О великий Дух огня. О дающий тепло и согревающий землю. Приветствую тебя.

Спокойно, не сбиваясь и не повторяя одну и ту же строчку дважды, Нарт произнёс длинную молитву до конца.

- В знак признательности, с мольбой о помощи, прими, о великий Дух огня, наши скромные жертвы, символ трудов наших.

Нарт поднял с подноса маленькую тарелочку с круглой булочкой, символ хлеба. Чуть наклонив тарелочку, Нарт уронил булочку точно в цент огня. Вторым, в миниатюрном кувшинчике, молоко. Аккуратно, стараясь не потерять ни капли, Нарт вылил молоко.

В самый распространённый набор жертвоприношений входит кусок жареного мяса, солёная или копчёная рыбка и маленькая луковица. Раз и навсегда определённого списка даров нет. У кого что есть, кто что выращивает, производит или добывает, то это и кидает в жертвенный огонь. Крестьянин хлеб, рыбак рыбу, охотник на уток – жаренную утиную грудку.

- Благодарю тебя, великий Дух огня. Молю тебя, не гневайся на нас, - Нарт поднялся с колен.

Произнеся последние слова, Нарт пошёл дальше. Чиркать кремнием об огниво и разводить в каждом новом жертвенном очаге огонь не нужно. В специальную бронзовую тарелочку Нарт сложил несколько длинный отливающих красным цветом щепок.

Вести религиозную церемонии полагается спокойно, без спешки и суеты. Нарт, старательно произнося слова благодарных молитв, аккуратно кидая в жертвенные очаги подношения, последовательно обошёл Духов стихий, Великих предков и, наконец, дошёл до идола Великого Создателя.

Последнюю горящую щепку Нарт положил в четырёхгранное углубление на алтаре Великого Создателя прямо на облитые смолой дрова. Высокое пламя осветило самый величественный идол. Нарт, сделав шаг назад, опустился на колени.

- О Великий Создатель, мать и отец всего сущего, приветствую тебя.

Благодарственная молитва Великому Создателю не только самая важная, а ещё и самая длинная.

Великий Создатель всемогущ и всесилен. Один только символ его, трёхлучевая звезда с сильно закруглёнными концами, заставляет Хессана, повелителя вселенского зла, трусливо убраться в преисподнюю. Но… Великий Создатель равнодушен к творениям своим. Нужно долго и упорно взывать к нему, просить и молить о помощи. И тогда, может быть, обратит он взор свой на творения свои. Главное – не терять надежды.

- Великий отец, обрати взор свой на творения свои.

Ну вот и всё, Нарт поднялся на ноги. Молитвы произнесены, жертвоприношения сделаны. По традиции теперь полагается выйти наружу и официально объявить о начале праздника Единения. Но… Нарт медленно развернулся на месте. Пора вершить историю. Сделать то, что ещё никогда и ни разу не делал ни один смертный.

Пока Нарт возносил благодарственную молитву Великому Создателю, служители храма установили перед идолом Хира-сахема деревянную подставку. На тщательно отполированной полке лежит совиный скипетр. Настало время взять его в свои руки.

На этот раз Нарт не стал опускаться перед идолом Хира-сахема на колени. Вместо этого, глядя прямо на высеченный на камне символический рисунок посоха, он громко произнёс:

- Великий предок. Я – достоин!

А вот теперь накатило настоящее волнение. Осторожно, словно боясь разбить очень хрупкую и безумно дорогую вазу, Нарт дотронулся до совиного скипетра. Пальцы предательски дрогнули. Одно дело играть роль Великого Сахема, издавать указы, перемещать чиновников, казнить и миловать, и совсем другое стать Великим Сахемом.

Нарт медленно приподнял на вытянутых руках совиный скипетр. Ради этого мгновенья пришлось через столько пройти, принести столько жертв. В свете пылающего перед идолом Хира-сахема огня Нарт словно в первый раз уставился на совиный скипетр.

Витус Умелец лично изготовил его на заре истории Вилуры. На простой деревянной рукоятке сидит отлитая из меди невероятно прекрасная фигурка совы. Крылья ночной хищницы сложены за спиной, а большие глаза смотрят прямо в душу. Кажется, будто ещё миг, и сова оживёт, недовольно ухнет и улетит.

Как же витус Умелец любил это сочетание – простота и величие. Совиный скипетр можно было бы отлить целиком из золота и украсить драгоценными камнями. Два красных рубина вместо глаз смотрелись бы лучше, наверно. Но… Символ власти Великого Сахема до сих пор является тем, чем был изначально – символом власти Сахема маленького рода Медной совы. Но сколько с тех пор утекло воды…

Нарт перехватил совиный скипетр правой рукой и неуверенно поднял его в вертикальное положение.

- Хир-сахем, я, Тау Нарт, сын Севана, вступая в должность Великого Сахема, правителя Вилуры, торжественно клянусь именем Великого Создателя.

Самые первые слова клятвы дались с невероятным трудом. Если он что-то в своей жизни сделал не так, то Великий предок покарает его прямо здесь, возле пылающего огнём очага. Но, Нарт медленно оглянулся, ничего не произошло.

- Клянусь править страной мудро и справедливо, - Нарт распрямился и уже без прежнего волнения уставился на символ Хира-сахема. – Любить и уважать всех моих подданных вне зависимости от богатства и благородства. Заботиться о процветании Вилуры. Защищать её от всех бед, угроз и опасностей. Беречь её как от внешних врагов, так и от внутренних. Блюсти законы и заветы предков. Вершить справедливый и беспристрастный суд. Клянусь.

Можно было бы прочитать целую речь, перечислить всё, что только можно перечислить и что нельзя. Но ни к чему. Высочайшее положение в первую очередь подразумевает высочайшую ответственность. Люди, современники и особенно потомки, будут судить Великого Сахема не по словам клятвы, а по реальным делам.

Последние слова клятвы слетели с губ. В груди, с каждым новых вздохом, разливается невероятное облегчение. Как будто сотню километров тащил на себе тяжеленный воз камней с плохо смазанными колёсами, но только здесь и сейчас, изрядно устав, сбросил с плеч ненавистную лямку. Исчезла накопившаяся за последние месяцы усталость. Затаённые в глубине души тревоги и волнения разом вспыхнули и сгинули, испарились, как брошенная на раскалённую сковороду капля воды. Только здесь и сейчас Нарт наконец-то почувствовал себя настоящим Великим Сахемом.

Всё, хватит томить подданных. Пора предстать перед ними.

Нарт, последний раз склонив голову перед Великим предком, развернулся в сторону выхода. Кажется, будто от его шагов сотрясаются стены старого храма. По-хозяйски, словно век с ним ходил, Нарт опустил скипетр совой вниз, похлопывая по коленке, как это делал витус Умелец.

Ослепительная Гепола режет глаза. Нарт, едва выйдя из храма, тут же сощурился. Не произнося ни слова, Нарт поднял высоко над головой совиный скипетр. Пусть все видят, кто здесь теперь хозяин.

Тишина одну, две, три секунды. Но вот огромная масса людей, что собралась перед храмом Удубы, взорвалась ликованием. Восторженный рёв тысяч и тысяч глоток ударил по ушам.

***

Как тягостно и невыносимо ожидание. Едва витус Нарт скрылся в глубине Храма, как Саян едва не вцепился зубами в деревянный щит ограждения. Кажется, будто толстый брусок вот-вот треснет под судорожно сведёнными руками. Огромная масса людей на площади только усиливает напряжение. Едва тот, кто должен стать первым смертным Сахемом зашёл в храм, как огромные бубны тут же смолкли. После непрерывного гула тишина тупой затычкой давит на уши.

На одном и том же месте, почти не двигаясь, Саян простоял несколько часов подряд. Ступни ноют, поясницу ломит, да ещё живот упирается в толстый брусок. Сейчас бы пройти скорым шагом километр другой, вздохнуть полной грудью, но… ничего не выйдет. С площади, из центра давки, невозможно выбраться до конца церемонии. Пробиться через столь плотную массу людей нереально. Остаётся только стоят, ждать и не обращать внимания на ломоту в коленках.

Стыдно признаться, но, по началу, очень хотелось последний раз оставить след на песке истории. Ещё в первый день пребывания в Удубе, в голову пришла шальная мысль эдак стремительно выскочить из толпы зрителей, раскидать в стороны преторианцев, да как войти в храм. Ну а дальше лично короновать витуса Нарта. По задумке столь широкий жест должен был бы окончательно укрепить власть первого смертного Сахема, но… Саян тяжело вздохнул, от столь широко жеста пришлось отказаться в тот же день.

Глупая затея, если разобраться. С таким же успехом лиса может заскочить в курятник и короновать петуха. Только, вместо коронации, получится шум, гам и перья. Да и где гарантия, Саян в очередной раз покосился на рослых преторианцев из оцепления, что бравые воины вперёд не насадят его на копья, а лишь потом будут разбираться кто перед ними. Только и остаётся переминаться с ноги на ногу и терпеливо ждать окончания церемонии.

Гробовая тишина не долго висела над площадью перед храмом. Зрители потихоньку начали переговариваться друг с другом. Но Саяну нет никакого дела до досужих домыслов простых обывателей.

Наконец из храма, жмурясь от ярких лучей Геполы, вышел витус Нарт. По-хозяйски вышел, скипетр в правой руке, фигурка совы смотрит в землю. Не говоря ни слова, новый Великий Сахем поднял высоко над головой самый главный символ власти.

Секундная тишина… И вот огромная масса людей взорвалась ликованием. Восторженный рёв резанул по ушам. Саян, по мимо собственной воли, заорал во всё горло, но тут же едва не подавился собственным криком. Задние ряды зрителей надавили на передние, огромная толпа едва не размазала по деревянному ограждению. Саян натужно захрипел, так и сдохнуть недолго.

К счастью, витус Нарт, держа совиный скипетр над головой, пошёл дальше по широкому проходу. Центр притяжения несколько сместился в сторону, давление слегка ослабло. Саян натужно вздохнул полной грудью.

Ну вот и всё. Никаких незапланированных чудес не произошло. Витус Нарт принёс жертвы Думах стихий, Предкам, Великому Создателю и взял в свои руки совиный скипетр. На него так и не рухнул потолок, с небес не упала молния, а земная твердь не разошлась под его ногами. А раз так, значит он и в самом деле достоин быть Великим Сахемом – простая и незамысловатая философия простых подданных.

Торжественная процессия покинула площадь, двери храма тут же закрылись. Вслед за Сахемом ушли преторианцы оцепления. Полдень – самая жаркая часть дня. Продолжение праздника будет ближе к вечеру, когда спадёт дневной зной. Саян с преогромным удовольствием отлип от деревянного ограждения и зашагал прочь от храма. Наконец-то! А то ещё немного и ступни отвалятся. Пора возвращаться на постоялый двор и как следует перекусить. А то желудок от пустоты и отчаянья готов обмотаться вокруг позвоночника.

Одним большим делом меньше – витус Нарт официально стал Великим Сахемом. Но до конца праздника Единения нужно будет провернуть ещё одно очень важное дело. Пусть оно не столь явное и громкое, но, дай бог, определит судьбу Вилуры на тысячи лет.

На последок, стоя на краю площади, Саян глянул на величественный храм Удубы. На этот раз на площади никого не задавили. По крайней мере, на земле не видно кровавых следов – хороший знак.

Глава 29. «Негаданная встреча».

Уфф! Наконец-то соревнования в честь Вема-защитника благополучно закончились. Жуан, Придворный летописей, в очередной раз вытер вспотевший лоб мокрым платком. Пока сидел на трибуне за спиной витуса Нарта вконец запарился. Даже на листе бумаги, который Жуан держал перед собой, остались круглые пятнышки от капелек пота. Ладно черновик, не страшно. Всё равно переписывать в более спокойной и прохладной обстановке. Жуан, показав часовому у бокового выхода из дворца красный пропуск, вышел на улицу. О господи! Такое впечатление, будто после приятной прохлады каменного дворца на тебя вылили бочку зноя.

С другой стороны, самая жаркая часть дня осталась позади, Жуан направился через площадь в сторону городского рынка. Да и на ходу не так печёт. Для верности Жуан расстегнул три верхние пуговицы на лёгкой рубашке из льна.

Это только официально его должность звучит Придворный летописей. На деле Жуан, по мере сил и возможностей, ведёт летопись всей Вилуры. И пускай он находится очень близко к вершине власти, в прямом и переносном смысле может заглянуть на кухню большой политики, но Утёс – это ещё не вся Вилура. Вот почему, едва закончились соревнования и витус Нарт удалился в свои покои, Жуан поспешил на улицу. В запасе три – четыре часа. Вечерняя служба в честь Вема-защитника начнётся ещё не скоро.

На четыре дня праздника Единения Удуба превращается в огромный гудящий улей. Народу на улицах столько, что только успевай увёртываться от бесчисленных спин и снующих под ногами детей. Все куда-то спешат, торопятся, толкаются. Проезжая часть под завязку забита телегами, каретами, всадниками. И все друг на друга орут, ругаются, бранятся. Постоялые дворы и трактиры до самых потолков забиты постояльцами. Во истину, яблоку негде упасть. А цены. Цены на хлеб, мясо, молоко и прочие продукты взлетели до небес. Ну где это видано, чтобы каравай хлеба стоил три медных вирта? Если бы Жуану по должности не полагалось столоваться во дворце, то непременно разорился бы только на одной картошке.

Жуан не зря отправился на городской рынок. Конечно, там сейчас творится бог знает что, одни только отчаянные торги между удивлёнными покупателями и потерявшими совесть торговцами чего стоят, но рынок – лучшее место для сбора новостей, слухов и сплетен. Именно на торговой площади Удубы можно пощупать пульс настоящей жизни.

- Утус Жуан.

От неожиданности Жуан так и замер на месте. Страх сковал руки, ноги и даже шею. Вот уж не думал, то придётся вновь увидеть его. Осторожно, словно застигнутый на месте преступления вор, Жуан с превеликим трудом развернулся.

- Ну-ну, уважаемый. Зачем же так дрожать? Я не кусаюсь.

- Д-добрый день, в-витус Умелец, - Жуан едва вытолкнул из себя слова.

С тех пор, как Великий Сахем выбрался из окна в его рабочем кабинете на Четвёртой ступени во вьюжную ночь, прошло четыре с половиной месяца. Вроде немного, но витус Умелец разительно переменился. Длинные волосы, прикрытые сверху соломенной шляпой, небрежно подстрижены, а на щеках трёхдневная щетина. Руки, и особенно ладони, огрубели и начисто потеряли былую белизну и мягкость. Витус Умелец, как самый настоящий простолюдин, одет в просторную льняную рубаху с длинными рукавами. Серые шорты из грубой холстины подпоясаны простой верёвочкой. Через плечо болтается обычная сумка.

Некогда грозный Великий Сахем, бессмертный и бессменный правитель большой страны, превратился в заурядного простолюдина, бедного паломника, которых тысячи съехались на праздник Единения со всей Вилуры. Спутать, даже не узнать, витуса Умельца можно, но только не забыть.

- Дорогой Амзон, - витус Умелец, предупреждая, поднял указательный палец, - только давайте без всяких «витусов», тем более, у нас уже есть Великий Сахем.

- Как скажите, ви, то есть Саян, - смущённо произнёс Жуан.

- Ну вот, так намного лучше, - витус Умелец широко улыбнулся. – Только давайте не будем торчать посреди улицы.

Витус Умелец подхватил Жуана под левый локоть и едва ли не силой повёл подальше от оживлённой улицы. На ближайшем перекрёстке витус Умелец свернул в сторону от городского рынка, чьи крытые ряды уже показались на том конце улицы.

- Не ожидал, не ожидал от вас такой робости, - признался витус Умелец, когда они прошли половину квартала и остановились возле невзрачного домика. – Теперь, надеюсь, вы пришли в себя?

- Да…, Саян, - Жуан едва не добавил привычного «витус».

- Отлично, - витус Умелец довольно кивнул. – У меня для вас будет последнее задание. Я не знал заранее, будет ли у меня возможность с вами поговорить, поэтому приготовил для вас два пакета.

Витус Умелец вытащил из сумки два пухлых пакета из грубой дешёвой бумаги.

- Вот этот, - витус Умелец показал пальцем на большую надпись «Придворному летописцу утусу Жуану», - специально для вас. Как вернётесь во дворец, вскройте его и прочите. Там все инструкции. А вот этот, - витус Умелец показал на другой с надписью «Великому Сахему», - передадите витусу Нарту через неделю другую после окончания праздника Единения.

Жуан спрятал запечатанные пакеты в свою сумку.

- Но учтите! – витус Умелец положил руку на плечо. – То, что находится в пакете, витусу Нарту очень, очень, очень не понравится. Пока он будет читать, вы убегите с глаз долой, а то попадёте под горячую руку. Серьёзно говорю.

А я, дорогой Амзон, ухожу. Больше мы с вами никогда не увидимся.

- Но… Саян, - Жуан с трудом справился с волнением, - куда же вы уходите?

- Видишь ли, Амзон, - неопределённо протянул витус Умелец. – Мне надоело жить среди людей. Столько столетий… Противно даже. В общем, я решил податься далеко, далеко на восток. Становый хребет такой длинный, большой. Засяду в какой-нибудь пещере святым отшельником, а там дальше видно будет.

Ну всё, - витус Умелец до хруста пожал беспомощную ладонь Жуана, - прощайте.

Витус Умелец сделал шаг в сторону и тут же растворился в толпе прохожих. Людской поток подхватил Великого Сахема и унёс вдаль по улице.

- Прощайте, витус, - растеряно произнёс Жуан.

Рослый парень в пятнистой от пота рубахе, грубо задев плечом, прошёл мимо. С другой стороны, обдав ароматом дешёвых духов, прошла женщина в светлом платье.

Идти на городской рынок совершенно расхотелось. Жуан, прижимая к груди сумку с пакетами, развернулся и поспешил обратно во дворец. Удуба довольно большой город с лабиринтом улиц, заблудиться не сложно, но плоская крыша Храма видна над крышами домов. Нужно идти в её сторону, а там рядом дворец.

Глава 30. «Послание».

Нетерпение жжёт пятки. Едва не переходя на бег, Жуан добрался до своей комнаты во дворце и дрожащими руками вскрыл пакет с надписью «Придворному летописцу утусу Жуану». Но, к превеликому разочарованию, самое главное витус Умелец успел передать на словах. Разве что разрешил рассказать новому Сахему о том, как воскрес, как почти неделю жил под Нижним дворцом и как сбежал с Утёса. Не густо.

Второй пакет выглядит гораздо, гораздо более привлекательным. Пальцы так и тянутся поддеть тонкую бечёвку и разорвать грубую бумагу - но лучше не стоит. На подобное кощунство Жуан так и не решился. Как придворный летописей он предпочитает фиксировать историю, а не творить её. К тому же, витус Умелец особо предупредил, что послание очень не понравится новому Великому Сахему.

Праздник Единения закончился точно в срок. В последний день витус Нарт устроил грандиозное угощение для всего народа. На площади перед храмом выставили длинные столы, которые многочисленная прислуга дворца и служители завалили хлебом, мясом, луком и прочими съестными припасами. Во сколько такая роскошь обошлась казне - сложно представить. Если только одних бочек с пивом простолюдины вылакали ровно сто штук. Но оно того стоило: путь к сердцу простолюдинов лежит через желудок. А грандиозный банкет, если разобраться, они же и оплатили.

Вернувшись в Тивницу, Жуан решил ждать ровно две недели, может даже три. Но едва-едва дотянул до конца первой. Пухлый пакет из грубой бумаги, кажется, светится по ночам. Голубоватое свечение пробивается даже сквозь стол, в нижнем ящике которого Жуан спрятал пакет.

В конце концов 10 июня, точно через неделю после окончания праздника Единения, Жуан твердо решил избавиться от проклятого пакета, передать его витусу Нарту, а там будь, что будет.

За несколько недель Жуан успел хорошо изучить привычки Великого Сахема. В наиболее расслабленном и благодушном состоянии витус Нарт бывает после обеда. Так оно и вышло. Как доложил слуга, Великий Сахем, отобедав, отдыхает в парке на Пятой ступени. Жуан, прошептав молитву Великому Создателю, наконец-то вытащил из нижнего ящика стола проклятый пакет.

После недолгого блуждании по парку Жуан нашёл витуса Нарта в летней беседке для отдыха. Великий Сахем расслабленно полулежит в глубоком кресле и, кажется, спит. Но нет, едва Жуан вступил на порог беседке, как витус Нарт тут же приоткрыл глаза и приподнял голову.

- Утус Жуан, вы хоть и близкий ко мне придворный, но после обеда я люблю подремать часок другой. Иногда, - недовольно буркнул витус Нарт.

- Прошу прошения, витус, - Жуан вежливо поклонился, - но дело, ради которого я решился нарушить ваш отдых, того стоит.

- Значит, оно не самое приятное, - витус Нарт передвинулся в вертикальное положение. - Ладно, коль ты меня потревожил - выкладывай.

Жуан прочистил горло. Он столько месяцев хранил эту тайну. Так страдал, так, что едва не прожёг язык. Но томить Великого Сахема опасно для жизни.

- Дело в том, уважаемый, - сипло заговорил Жуан, - что витус Умелец на самом деле воскрес.

- Та-а-ак, - протянул витус Нарт. - С этого момента подробней.

Начало настолько заинтриговало витуса Нарта, что он даже пересел на краешек глубокого кресла.

- Витус Умелец воскрес 6 января этого года. Поздно вечером он сам постучался в мой кабинет.

Жуан, стараясь не драматизировать события, рассказ новому Великому Сахему всё. Всё, начиная с таинственного появления бессмертного и до того момента, как витус Умелец выбрался через окно кабинета во вьюжную ночь.

- Последний раз я встретил витуса Умельца в Удубе на второй день праздника Единения. Точнее, он сам подошёл ко мне на улице. Бессмертный поручил мне передать вам своё послание, - Жуан вытащил из кармана пакет и протянул его витусу Нарту.

Хмурое лицо витуса Нарта тут же сменилось на выражение крайней заинтересованности. Великий Сахем чуть ли не с пальцами вырвал из рук Жуана пакет. Пустая обёртка улетела на пол. Витус Нарт развернул большой исписанный лист и тут же углубился в чтение.

Покидать старшего без разрешения является непростительной грубостью. Но витус Умелец именно таким образом настойчиво советовал тихо убежать, пока витус Нарт погружен в чтение. Жуан, стараясь ступать как можно тише, пятясь задом как рак, выскользнул из беседки и, едва не переходя на постылый бег, поспешил скрыться за ближайшим поворотом.

Но… Прирожденное любопытство, которое, к тому же, является частью его работы, заставило совершить ещё один непростительный поступок - подглядеть за старшим. Жуан, сделав небольшую петлю, зашёл с другой стороны и притаился за кустами. Сквозь зелёные ветки отлично видно, как витус Нарт, с головой уйдя в чтение, неподвижно сидит на краю глубокого кресла.

Вот витус Нарт дошёл до конца послания, жёлтый лист перегнулся в его руках до самого низа. Наконец взгляд Великого Сахема перестал перепрыгивать со строчки на строчку и неподвижно замер. В ту же секунду лицо витуса Нарта как будто окаменело: скулы заострились, подбородок вытянулся, а губы сжались в страшное подобие последней ухмылки палача.

- Превеликий Создатель, - от страха Жуан едва не распластался за кустом.

Именно так преторианцы, которые не сумели сберечь вигору Окрен, описывали гнев витуса Нарта.

- Будь ты проклят!!!

Оцепенение слетело с Великого Сахема. Жёлтый листок, жалобно треснув, разлетелся на множество кусочков. В дикой ярости витус Нарт растерзал послание и швырнул его на пол. Но гнев по-прежнему требует выхода. Витус Нарт подхватил тяжёлое кресло за широкую спинку. Мышцы вздулись на обнажённых плечах, когда Великий Сахем легко, словно пёрышко, поднял кресло высоко над головой и со всей силы жахнул его о пол. Фонтан деревянных осколков разлетелся в разные стороны. Толстые половые доски со стоном треснули.

Разбитое вдребезги кресло сыграло роль громоотвода. Витус Нарт разом разрядился: лицо вновь приобрело осмысленное выражение, а руки бессильно опустились. Тяжело дыша, Великий Сахема вышел из беседки и, шаркая сандалиями по гравию, побрёл по узкой тропинке в глубину парка.

Хвала Великому Создателю, пронесло! Жуан пугливо поднялся из-за куста. Не зря, ох не зря он постыдно убрался из беседки. В ближайший час - два на глаза витусу Нарту лучше не попадаться. Дай бог, Великий Сахема укатит из Тивницы в Заповедный лес, без помощи собак и егерей найдёт самого большого, самого свирепого медведя и задушит его голыми руками. Мишку, конечно, жалко, но в подобном состоянии витус Нарт ещё и не на такое способен.

Последнее задание бессмертного выполнено. Можно убираться в свою конуру и молить Великого Создателя за проявленную благосклонность. Но… Жуан опасливо оглянулся по сторонам. На полу беседки маленькими жёлтыми пятнами сверкают клочки бумаги. Послание бессмертного тянет к себе. Тянет, как журчащий в тени высокого дерева чистый ручей тянет к себе истомившегося жаждой и жарой путника.

- Была, не был! - Жуан нервно махнул рукой.

Если рисковать головой, то на полную катушку. Жуан, словно лис в курятнике, выбрался из-под защиты кустов. Тяжело ступая по свежей траве, пробрался во внутрь беседки. Сколько у него времени - один Создатель ведает. Жуан грузно бухнулся на колени и принялся быстро, быстро собирать разбросанные клочки. Пальцы то и дело натыкаются на острые, словно иглы, щепки. Не взирая на боль в пояснице, Жуан прощупал весь пол и заглянул под стоящие вдоль низкой оградки скамейки. Хорошо, что витус Нарт порвал лист на относительно крупные клочки.

Наконец, подобрав последний кусочек из дальнего угла беседки, Жуан припустил со всех ног вон из парка на вершине Утёса. Едва не свернув шею на служебной лестнице, больно отбив левое плечо, Жуан ввалился в свой кабинет и тут же запер за собой дверь на тяжёлый засов.

От волнения и дикой спешки бесценные клочки рассыпались по полу. Жуан, не доверяя тяжелому запору, для надёжности подпёр дверь стулом.

Заново подобрав клочки и сев за стол, Жуан принялся складывать кусочки бумаги. Руки дрожат, сердце бешено колотится, проклятые клочки ни как не хотят укладываться в единое целое. Витус Нарт разорвал послание грубо и криво, где больше, где меньше. Хуже всего то, что он изрядно измял кусочки. Наконец, последний клочок в головоломке лёг на место. Жуан, спотыкаясь на местах разрыва, прижимая пальцами выпирающие края, углубился в чтение.

«Приветствую тебя, первый смертный Великий Сахем.

По тому, как попало к тебе это письмо, по моему подчерку, который ты должен хорошо знать, ты поверишь, что написал его я. Чтобы окончательно развеять твои сомнения, открою тебе одну тайну, но не сейчас, чуть позже.

Поздравляю, Тау, ты справился. Только у тебя хватило мужества не убояться ни крови, ни моего восставшего призрака. То, как ты дерзко и решительно покончил с так называемым Советом доминистов, заслуживает наивысших похвал. Меня более не терзают сомнения.

Тау Нарт, сын Севана, я завещаю тебе и всем твоим потокам созданную мною, Саяном Умельцем, Вилуру, первое на Миреме государство людей. Правь им мудро и справедливо, твёрдо и решительно. Да будет так.

К сожалению, после меня осталось одно очень серьёзное упущение. Ты исправишь его за меня. И не заставляй меня возвращаться.

Отныне, Тау, ты целиком и полностью принадлежишь Вилуре, являешься её живым воплощением. Но ты смертен. Однажды придёт твой черёд уйти к Великому Создателю. Поэтому ты обязан оставить после себя крепкое душой и телом потомство. Чтобы наследник твой был достоин моего каменного трона и моего совиного скипетра, чтобы он мог и дальше вести Вилуру твёрдой рукой на тернистом пути прогресса, могущества и процветания.

Сейчас у тебя никого нет. Я приказываю тебе не жениться более никогда. Для продолжения династии тебе надлежит найти десять крепких и здоровых молодых девушек, обязательно простолюдинок, без обузы именитых предков за спиной. Можешь двух из них взять из Чёрного города, из сословия преторианцев, но чтобы остальные были из сельской местности, дочери зажиточных крестьян.

У тебя обязательно должно быть много детей. Много, чтобы дураки, алкоголики, тунеядцы и прочие слабые душой и телом не имели ни малейшего шанса занять твой трон лишь только по праву рождения. Чтобы твой совиный скипетр перешёл в руки самого лучшего, самого достойного сына, который выйдет победителем из острой схватки за власть. Чтобы дочери твои вышли замуж за твоих подданных и тем самым укрепили и оздоровили класс благородных в целом.

Иначе вы замкнётесь в себе, а это прямой путь в пропасть. Через несколько столетий потомки твои выродятся физически и духовно. И тогда твой каменный трон займёт другая династия, но прежде по Вилуре прокатится кровавый кошмар гражданской войны.

Если ты до сих пор не понял, то именно таким образом одна единственная династия Гаонотов правит Миренааром вот уже тысячу лет. Постоянный приток свежей крови не даёт роду Великого Князя скиснуть, завянуть и выродиться.

Понимаю: велик соблазн жениться на любимой женщине и сына от неё сделать своим наследником. Но!»

- Держи его!!!

Треск, ругать и громкий звон разбитого стекла. От неожиданности Жуан аж подпрыгнул на месте. Пальцы нервно дёрнулись, сложенные клочки тут же разлетелись по столешнице.

- Идиот! - рявкнул за дверью взбешённый голос.

В ответ послышалось невнятное бормотание.

Жуан облегчённо перевёл дух. Это не за ним. Специально ни за что не подстроить: неловкий слуга прямо перед дверью кабинета разбил что-то большое, хрупкое и, наверно, очень дорогое. Впрочем, пусть сами разбираются. Жуан сложил клочки вместе и продолжил чтение.

«Понимаю: велик соблазн жениться на любимой женщине и сына от неё сделать своим наследником. Но! Помни - это самый верный путь погубить свою династию. Дети только от одной женщины не всегда бывают достойными наследниками. Ни в коем случае не закладывай дурную традицию. Ты и так едва не свернул на эту гибельную дорожку. Пусть вигора Окрен была умна и крепка телом, но, роди она сына, ты обязательно сделал бы его своим наследником. Через поколение дурная традиция обязательно закрепилась бы. Ещё раз напоминаю: смена династии происходит только через кровавый кошмар гражданской войны. Не бери на себя столь тяжкий грех.

И последнее.

С годами ты поймёшь меня, пусть никогда и не простишь, может быть. Там, в лавке торговца тканями, именно я, своими руками, убил вигору Окрен и твоего не рождённого ребёнка. Эта твоя плата за мой каменный трон, совиный скипетр и чудовищную ошибку, которую ты едва не совершил. Люби кого хочешь, но только не в ущерб интересам Вилуры.

Прощай.

Саян Умелец, Князь мира сего».

Конец.

Череповец. Май 2014 года.

Об авторе.

Разрешите представиться: Волков Олег, писатель, блоггер, бета-ридер.

В Интернете много самых разных писателей, профессиональных и талантливых. Но и мне есть чем похвастаться.

Главная особенность моёго творчества в том, что я пишу не только красиво, а ещё реалистично, насколько такое вообще возможно в фантастике как в литературном жанре. В моих произведениях вы не найдёте ляпов, багов, глупостей и подгонки желаемого под действительное. Поверьте: на этом поприще у меня крайне мало конкурентов. Ведь даже в произведениях мэтров российской фантастики полно несуразностей.

Сюжеты своих произведений я моделирую самым тщательным образом. Никогда и ни за что не приношу правдивость и реалистичность в жертву глупой зрелищности и супергеройству.

Надеюсь, вам понравится.

С уважением.

Я в Интернете.

«Библиотека реалистичного фантаста». Авторский сайт.

«Миры реалистичного фантаста». Энциклопедии по литературным мирам.

«Творчество, как профессия». «Живой журнал».

Skype: volkov-o-a

Content

Волков Олег Александрович Яд власти.