Джеймс Хэдли Чейз

Избавьте меня от нее

Глава 1

Высокий красавец, с темными вьющимися волосами, лет сорока на вид, задержался у входа в игорный зал казино Парадиз-Сити. На нем был безукоризненно сшитый костюм, темно-синяя рубашка и кроваво-красный галстук.

Парадиз– Сити. Вечер. 22.30.

Он внимательно оглядывал зал. В уютном зальчике было всего три стола для игры в рулетку – заведение для солидных клиентов. Ставок менее пятисот долларов здесь не признавали, случайные туристы и мелкая рыбешка сюда и не заглядывали. Но поскольку Парадиз-Сити – это рай для миллионеров, роскошно убранный зал был переполнен.

Высокий красавчик, известный Джулиан Лукан – для друзей просто Лаки-везунчик, одобрительно кивнул. Где-нибудь в этой толпе вполне могла оказаться одинокая миллионерша, с помощью которой можно было бы насытить его страсть к деньгам.

Лукан специализировался на дамочках среднего возраста и пожилых вдовах, у которых было больше денег, чем мозгов. Он вел шикарный образ жизни. Уж если ему и приходилось развлекать в постели стареющих толстух, он обеспечивал им на старости лет захватывающее приключение, но всегда следил, чтобы плата была справедливой, а это удовольствие обходилось недешево.

В Парадиз-Сити Лукан приехал три дня назад и, естественно, без денег, хотя его постельные услуги оплачивались очень высоко. Безденежье мало волновало Лаки. Он жил на широкую ногу и к тому же играл на скачках. Деньги существуют, чтобы их тратить, – таково было его жизненное кредо.

Ему всегда удавалось подцепить состоятельную старуху, щедрую на чувства и наличность, но последние три дня ничего стоящего не попадалось.

Впрочем, Лаки был оптимистом. Немного терпения – и все образуется. Вот только деньги таяли на глазах. Черти дернули его на скачках поставить пять штук на клячу, которая пришла последней.

Его ярко– голубые глаза пристально изучали лица сидевших за столом дам. Может, удастся заинтересовать вон ту толстуху с подсиненными волосами, увешанную бриллиантами, или вот эту, тощую, которая сделала не меньше пяти подтяжек кожи на лице, но у которой рубины и превосходные изумруды?

У обеих вид скучающий и безразличный, и с какой небрежностью передвигают они по столу фишки достоинством в тысячу баксов! Надо только уловить момент, когда они выиграют и будут в хорошем настроении.

Лаки подошел поближе, достал золотой портсигар – подарок некой французской графини, извлек из него сигарету и прикурил от золотой, инкрустированной мелкими бриллиантами зажигалки – дар стареющей румынской миллионерши.

– Если не ошибаюсь, мистер Лукан? – произнес за его спиной мужской голос. Лукан напрягся – голос был резким и отрывистым. Он быстро обернулся. На него смотрел крепко сбитый мужчина лет пятидесяти, ростом с самого Лукана. Черные, тронутые сединой волосы коротко подстрижены, твердые черты лица, серые глаза.

Благодаря своему роду занятий, Лукан умел определить принадлежность любого лица любого пола к той или иной социальной категории, поэтому он мгновенно понял, что перед ним важная персона. Помимо холодного, безжалостного выражения его лица, об этом говорил и темный костюм, обошедшийся в порядочную сумму. К своему неудовольствию, Лукан вынужден был признать, что рядом с этим мужчиной в белой рубашке из ткани тонкой выделки и темном, расписанном вручную галстуке он сам выглядит довольно убого.

Лукан напустил на себя вид надменный и независимый, стараясь не опускать глаз под пристальным взглядом незнакомца, но все же был вынужден отвести взгляд.

– Да, я – Лукан, но что-то не припоминаю, чтобы нас друг другу представляли.

– Мистер Лукан, у меня есть для вас выгодное предложение, – тихо сказал мужчина. – Не хотите ли выпить со мной?

Выгодное предложение!

Лукан навострил уши, но своего интереса не выдал. От мужчины прямо-таки пахло большими деньгами.

– Это интересно, – сказал он со своей чарующей улыбкой, от которой таяли его стареющие клиентки. На незнакомца, впрочем, это не произвело никакого впечатления. – И все же, кто вы такой?

– Идемте в бар, мистер Лукан, там мы сможем поговорить без помех.

Незнакомец развернулся и пошел к выходу. За ним, как дрессированная собачка, засеменил Лукан.

Выгодное предложение!

В любом случае выслушать не помешает. Долго это не продлится – такие шишки умеют ценить свое и чужое время.

Незнакомец между тем уселся за столик в темном углу бара, подальше от пьяниц, утешавшихся после проигрыша. Как только Лукан опустился на стул, к ним подскочил бармен:

– Что будете пить?

– Скотч, пожалуйста.

– Два двойных скотча, Чарлз.

Незнакомец, отдав распоряжение, больше не говорил ни слова и только рассеянно оглядывал зал. Лукан с беспокойством заерзал на стуле, смял в пепельнице недокуренную сигарету.

– Вы до сих пор не представились. Никакой реакции. Все тот же равнодушный взгляд. Напряжение Лукана росло. Тут, к счастью, подошел бармен с выпивкой.

Как только он отошел, незнакомец повернулся и оглядел Лукана. Стальные серые глаза впились в него изучающим, неприятным взглядом.

– Я о вас все знаю, Лукан, – заговорил мужчина своим негромким, резким голосом. – Вы – профессиональный стервятник, паразитирующий на глупых богатых бабах. Совесть для вас – пустой звук, и за хорошие деньги вы готовы на все.

Лукан густо покраснел:

– Не знаю, кто вы такой, но оскорблений ни от кого я не потерплю!

– Не морочьте мне голову! – оборвал его мужчина. – Мне как раз нужен такой человек, и я хорошо плачу. Я предлагаю двести тысяч долларов, не желаете?

У Лукана перехватило дыхание. За такие деньги он был готов снести любые оскорбления. Он откинулся на спинку стула.

– Звучит неплохо, – сказал он.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от жены.

Лукан совершенно успокоился. В прошлом он провернул немало таких деликатных дел за сущую ерунду по сравнению с предложенной суммой.

– Нет проблем! – внезапно севшим голосом сказал он. – Нужен развод? Вы его получите.

– Не торопитесь. – Жесткие интонации в голосе мужчины вновь заставили Лукана насторожиться. – Речь идет не о разводе. Я сказал, что мне нужен человек, который помог бы мне избавиться от жены.

Лукан уставился в жесткое, безжалостное лицо.

– Боюсь, я не понимаю, – медленно проговорил он.

– Мне нужно, чтобы вы устроили моей жене несчастный случай со смертельным исходом. За это я заплачу вам двести тысяч долларов.

"Что он, чокнулся? – подумал Лукан. – Он предлагает мне убить его жену!” Дрожащим голосом он сказал:

– Не думаю, что мне это подходит. Я не понимаю, что это вы такое говорите.

– Я, по-моему, ясно выразился. Я прошу вас устроить, чтобы с моей женой произошел несчастный случай со смертельным исходом, и за это я заплачу вам двести тысяч долларов.

– Вы…, вы предлагаете мне двести штук, чтобы я пришил вашу жену?

– Похоже, наконец-то до вас дошло, Лукан.

Первой реакцией Лукана было броситься прочь из бара, но природная жадность пересилила.

"Со смертельным исходом! Двести тысяч долларов! Надо послушать, что скажет этот мужик. Главное – не спешить, – говорил он себе. – А смыться никогда не поздно”.

– Да… Честно говоря, не ожидал такого, – сказал он, вытирая носовым платком вспотевшие виски. Залпом выпил свою дозу виски и добавил:

– Это серьезно?

– Серьезней не бывает, – отрезал незнакомец, нетерпеливо шевельнувшись на стуле. – Да или нет?

Изворотливый мозг Лукана лихорадочно работал. Итак, убийство. У него не было никакого желания связываться с такими делами. Одно дело – глупые, богатые старухи, другое – убийство. Нет, увольте, но упускать такую кучу “зеленых” тоже нельзя. Это позволит ему рассчитаться с карточными долгами, провести сезон в этом шикарном городе и не думать об осточертевших старухах.

– Так да или нет? – повторил мужчина. Лукан, помедлив, заговорил осторожнее:

– Думаю, я мог бы кое-что сделать для вас. В первый раз с тех пор, как они встретились, мужчина криво улыбнулся.

– Это удивительно, – сказал он негромко, – как за деньги можно получить все.

Лукан вряд ли слышал его. Его мозг напряженно работал. Среди его многочисленных знакомых в преступном мире было несколько таких, которые не задумаются пустить в распыл любого за хорошую плату. Он сам выступит как посредник, получит свою долю и забудет обо всем этом.

Теперь, успокоившись, он взглянул на мужчину, который внимательно наблюдал за ним.

– Но поймите, сам я такими делами не занимаюсь. Но у меня есть связи… Полагаю, что это можно будет организовать. Дайте мне пару дней, чтобы все хорошо обмозговать.

– Вы должны отчетливо понимать, Лукан, – с угрозой в голосе сказал незнакомец, – что все должно быть сделано самым тщательным образом. Смерть от несчастного случая – все ясно, убедительно, никаких сомнений и подозрений. Через два дня у меня должен быть тщательно разработанный план.

Где вы остановились?

– В мотеле “Звездный”.

– Итак, послезавтра встретимся там в одиннадцать утра. Постарайтесь, чтобы я был доволен. – Мужчина поднялся. – Доброй ночи вам.

Он быстро направился к выходу. Через несколько минут за ним последовал и Лукан. У выхода из казино он остановился перед швейцаром. Тот, прикоснувшись к фуражке, спросил:

– Вызвать вашу машину, сэр?

– Нет, спасибо. – Лукан двумя пальцами извлек из бумажника десятидолларовую купюру и сложил ее:

– Вот тот высокий джентльмен, который только что вышел… Сдается мне, где-то я его встречал…

– Конечно, ведь это же мистер Шерман Джемисон. – Банкнот поменял хозяина.

– Ну, я так и думал.

Лукан быстро прошел к стоянке, где его ждал взятый напрокат “Мерседес-200М”. Включив зажигание, он вырулил на бульвар.

На стоянке казино для особо важных персон сидел в своем серебристом “роллс-ройсе” Шерман Джемисон и размышлял.

"Что ж, начало положено. Остается только убедиться, что этот парень сможет все организовать”.

Он осознавал, что нервничает из-за того, что приходится иметь дело с Луканом – жадным, скользким типом, жиголо. Но и выбора тоже не было. Джемисон не водил знакомств с наемными убийцами, хотя и знал об их существовании. Приходилось полагаться на Лукана, который мог оказаться осторожным посредником и который, казалось, был уверен, что найдет нужного человека. Характеристика, данная ему одной разочарованной в жизни богатой пожилой дамой: “Этот подлец что угодно сделает за деньги”, – кажется, оправдалась.

Джемисон отдавал себе отчет, что, имея дело с типом вроде Лукана, надо поступать крайне осмотрительно. В запасе у него был по крайней мере месяц. Все должно было быть сделано очень тщательно: никакой полиции. Без сомнений, несчастный случай. Ничего грубого. Через два дня он будет знать, сможет ли Лукан разработать тщательный план; тогда, конечно, придется быть вдвойне осторожным.

Мысли Шермана Джемисона переключились на жену. Они с Шеннон были женаты уже восемь лет. У нее было много достоинств. Красавица блондинка, превосходная хозяйка – все это немаловажные качества для жены делового человека. Шеннон вела оба его дома, и, будучи строгой, тем не менее прекрасно ладила с прислугой. Добрая и благородная душа, она любила Шермана, охотно и пылко отвечала на ласки мужа всегда, когда ему этого хотелось. Однако у нее был и недостаток, перевешивающий многие положительные моменты. Шерману было уже за сорок, когда он женился на Щеннон. Унаследовав от отца “Джемисен компьютер корпорейшн”, он удачно повел дело и сильно приумножил свое состояние. И Джемисону нужен был сын, чтобы унаследовать созданную им и его отцом империю. “Компания всегда должна оставаться в семье”, – часто говорил его отец. Джемисон хотел сына, чтобы направлять его, учить добиваться успеха. А когда Джемисон хотел чего-нибудь так сильно, он это получал, не важно, каким способом.

Заветным желанием Джемисона было иметь сына.

За последние шесть лет у Шеннон случилось три выкидыша, несмотря на то что она была чрезвычайно осторожна. После каждого из них Джемисон вел себя по отношению к жене все более враждебно. В прошлом году, казалось, беременность развивалась нормально, и была надежда, что все закончится благополучно. Но на седьмом месяце Шеннон поскользнулась на лестнице и упала. В больнице, куда ее срочно отвезли, родился мертвый ребенок. Мальчик…

Джемисон, глядя на крохотное мертвое тельце, испытывал какое-то яростное разочарование. Жену он видеть не мог, на две недели уехал по делам в Лондон и Париж.

Шеннон консультировалась у лучших специалистов, которые убеждали ее, что это капризы природы и нет никаких причин, почему бы ей не родить сына. Они сочувственно улыбались, советовали не отчаиваться и попробовать еще раз.

Шеннон заставила их написать Джемисону, но он ни во что не верил.

Прежде всего он обвинял жену в бесплодии.

Второй ее недостаток – не слишком серьезный, но все же, – состоял в том, что Шеннон была строгой последовательницей католической церкви. Сам Джемисон был агностиком и, когда они поженились, принял как должное, что она воспитана в католической религии, и только пожал плечами. Но когда он осознал, что она каждое утро будет ходить к мессе, эта религиозность стала бесить Джемисона, предпочитавшего, чтобы по утрам жена была с ним, а не с Господом Богом.

Кроме того, он обнаружил, что у Шеннон был явный музыкальный дар. Она прекрасно играла на виолончели и настаивала на том, чтобы посещать музыкальные фестивали и концерты симфонической музыки в Нью-Йорке. Джемисон был так же равнодушен к музыке, как и к Богу, поэтому на концерты Шеннон ходила одна. Ему же оставалось посещать вечеринки и ночные клубы. Трещина в их отношениях быстро увеличивалась.

Однажды, на какой-то полуделовой вечеринке, когда Шеннон была на концерте, слушая Баха, Джемисон повстречал Тарнию Лоуренс. Он разговаривал с президентом одного крупного банка, изрядно наскучившим ему своей болтовней, когда на пороге появилась высокая брюнетка. Пока она стояла в дверях, поджидая хозяина дома, Джемисон разглядывал ее с растущим интересом.

На ней было безупречное простое вечернее платье, стоившее кучу денег, и она была самой красивой женщиной, которую Джемисон когда-либо видел. Кровь быстрее побежала у него по жилам. Президент продолжал говорить:

– Экономическая ситуация, похоже, все более ухудшается…

– Да, – перебил его Джемисон. “Бог ты мой! – подумал он. – Вот это женщина!"

– Вы знаете, кто эта женщина? Удивленный, президент повернулся:

– Конечно, это мисс Тарния Лоуренс. Она клиентка нашего банка.

– Неужели? – Джемисон по-прежнему смотрел на женщину, которую хозяин дома вел к группе гостей. – Кто она? И чем занимается?

– Мисс Лоуренс одна из наиболее преуспевающих модельеров женской одежды. Дела у нее идут очень хорошо. Я давно советую ей привлечь капитал, но она пока сомневается. Если она решится, Джемисон, советую вам купить пакет акций.

– Такое стоящее дело? – Джемисон любовался длинной, изящной спиной и совершенной прической.

– Да, стоящее, у нее три магазинчика и маленькая фабрика. Но цены… – Президент закатил глаза. – Моя жена скоро вконец меня разорит.

– Я хотел бы познакомиться с ней. – У Джемисона участился пульс.

Однако проблема была, потому что женщина разговаривала с толстым рыжеволосым типом. Джемисону казалось, что этот разговор никогда не кончится.

– Нет проблем, – сказал президент. – Мисс Лоуренс приходит на эти коктейли только для того, чтобы переговорить с нужными людьми, – шепнул президент. – Тот, с которым она сейчас разговаривает, один из ведущих закройщиков.

– Я подожду, – ответил Джемисон, не отводя от нее взгляда.

Он прикинул, что ей не больше тридцати лет. Изучая ее изящную фигуру и красивую грудь, он вновь почувствовал возбуждение. Да, вот это женщина!

Президент продолжал свою болтовню, но Джемисон не слушал его. Он нетерпеливо ждал, вспоминая, когда же последний раз он вообще кого-либо ждал.

Разговор наконец закончился, и Тарния, прощаясь, похлопала собеседника по руке.

– Мисс Лоуренс, – быстро произнес президент, – разрешите представить вам Шермана Джемисона.

Имя Джемисона, одного из богатейших и преуспевающих магнатов, было хорошо известно.

На мгновение Тарния нетерпеливо нахмурила брови, а потом улыбнулась.

Боже, подумал Джемисон, что за улыбка! Что за женщина!

Она взглянула на него. Как только они обменялись взглядами, Джемисон понял, что не только он мгновенно влюбился в нее; по ее вспыхнувшим глазам было ясно, что и она влюбилась.

Нечасто мужчина и женщина с первой же секунды знакомства понимают, что они действительно встретили свою вторую половинку. Это был именно такой случай.

Они долго молча смотрели друг на друга. Под конец Тарния спокойно произнесла:

– Приятно было с вами познакомиться, мистер Джемисон. К сожалению, я должна вас покинуть, – дела.

Джемисон отодвинул плечом глазевшего на них президента.

– Я тоже ухожу. Вы разрешите мне подвезти вас?

Это произошло год назад.

Тарния путешествовала из Парадиз-Сити в Нью-Йорк два раза в неделю. Несмотря на свои деловые встречи, Джемисон умудрялся обедать с ней в одном скромном ресторанчике. В Парадиз-Сити они были еще более осторожны.

Шерман объяснил Тарнии, что его жена – строгая католичка.

Шеннон не возражала против раздельного проживания, но наотрез отказалась разводиться, поскольку это было запрещено правилами ее религии.

Тарния понимала его проблемы. Она знала, что, если они будут продолжать встречаться, это принесет им только несчастья, но ничего не могла с собой поделать. Ее словно магнитом тянуло к нему.

Джемисон страстно желал ее. Он хотел, чтобы она всегда была с ним. Она могла бы стать великолепной матерью для его будущего сына!

Но Тарния мягко, но решительно отказалась спать с ним, и Джемисон уважал ее решение. Он знал, что, если не женится на ней, эта восхитительная тайная связь рано или поздно должна прийти к концу.

Однажды они сидели в ее шикарной пятикомнатной квартире в Парадиз-Сити. Из огромного окна открывался вид на море, пальмы и пляж. Джемисон очень любил расслабиться в ее обществе и, ничего не скрывая, говорить о ней и о себе.

Он спросил, почему она до сих пор не замужем, ведь ей уже тридцать. Тарния отвечала, что в ее представлении карьера и супружество несовместимы.

– Дела у меня идут хорошо, – сказала она. – Мне пришлось вести жестокую борьбу, но я победила. В молодости, когда я была подростком, у меня была одна встреча… Теперь я в основном работаю с “голубыми”. – Она улыбнулась своей сверкающей улыбкой. – У меня не было никаких искушений, пока не появился ты.

Но две недели назад его ждало потрясение. Они закончили обед в морском ресторане и молча сидели за столиком друг против друга, когда Тарния вдруг сказала:

– Шерри, дорогой, нужно посмотреть правде в глаза. Так дальше не может продолжаться. Развода она тебе не даст, а я страдаю каждый раз, как вижу тебя.

Он начал было протестовать, но Тарния жестом остановила его и продолжала:

– Послушай, пожалуйста. Сегодня утром у меня был телефонный разговор с Джузеппи. Он один из лучших кутерье в Риме. Рим сейчас превращается в Мекку мировой моды. Он предлагает мне место главного модельера с огромной зарплатой и последующим участием в паях. Другого такого случая может и не быть. В наше время самые богатые и роскошные дамы ездят одеваться в Рим. Он дал мне месяц на размышления.

Джемисон слушал, ощущая, как колотится его сердце, ощущая озноб. Тарния продолжала:

– Шерри, дорогой, вся эта наша история разрывает мне сердце. Я уже не могу сосредоточиться как следует на работе – я постоянно думаю о тебе. Пойми меня! Раз мы не можем жениться, мне надо подумать о своем будущем. Мы сохраним чудесные воспоминания, но мы должны расстаться.

Джемисон пережил немало неудач, разочарований и крахов, но тут у него словно язык отнялся. Наконец он взял себя в руки.

– Да, я понимаю, – сказал он с ничего не выражающим лицом. – Ты прекрасный модельер, тебя ждет блестящая карьера. Но прежде чем принять окончательное решение, я хотел бы задать тебе один вопрос. – Он наклонился вперед и, взяв ее за руку, посмотрел в глаза. – Если бы я был свободен и смог бы жениться на тебе, согласилась бы ты оставить работу и удовольствоваться ролью жены и матери? Была бы ты счастлива?

– О да, Шерри, – ответила она почти без запинки. – Я бы все бросила и была бы счастлива с тобой, и я бы хотела иметь от тебя детей. Но, увы, это невозможно. Так что я прошу тебя забыть меня, так же как я должна буду забыть тебя.

Джемисон удовлетворенно кивнул:

– Дай мне месяц, дорогая. Я уверен, что смогу убедить Шеннон, она даст мне развод. Пожалуйста, дай мне месяц.

– Шерри, ты знаешь, что это все пустые мечты, – мягко сказала Тарния. – Такие мечты не сбываются, ты не сможешь жениться на мне, и мне нужно подумать о себе. Давай решим это сразу.

– Ты даешь мне месяц? – спросил Джемисон, вставая.

Она подумала и кивнула:

– Да, месяц, начиная с сегодняшнего дня. Я уезжаю в Рим.

– Идет. – Джемисон ласково поцеловал ее и удалился.

И вот сейчас, поудобнее устраиваясь в “роллсе”, он сознавал, что выбора у него нет. От Шеннон необходимо избавиться.

Лаки Лукан подъехал к редакции “Парадиз-Сити геральд”. Хотя было уже 23.30, во многих окнах горел свет. В это время как раз готовился завтрашний номер газеты.

Лаки поднялся на шестой этаж, где в конце коридора, в маленькой комнатенке, надеялся застать Сидни Дрисдейла, ведущего в газете колонку светской хроники. К нему стекались самые свежие слухи. Чего он не знал о жителях Парадиз-Сити и приезжающих, того и не стоило знать. Пять-шесть человек день-деньской носились по городу, добывая для него информацию, и его скандальную колонку с интересом читали.

Дрисдейл, как обычно, с зубочисткой в зубах сидел на месте и колдовал над материалами для утреннего выпуска. Делал он это вполне автоматически, а мыслями был далеко. Сид мечтал об ужине и домашнем отдыхе.

В прошлом Лукан не раз подбрасывал Сиду скандальную информацию, так что между ними установилось полное деловое взаимопонимание. Дрисдейл всегда хорошо платил за непристойные истории, что поставлял Лукан.

Дрисдейлу на вид было лет шестьдесят. Чрезмерно располневший, лысый, он напоминал Лукану жирного розового поросенка, весело бегающего по грядкам капусты.

Неопрятно одетый, с расстегнутым воротом рубахи, на испещренном красными жилками носу неизменно торчали какие-то нелепые очки. В общем, внешний вид Дрисдейла нисколько не соответствовал его положению в газете.

– Привет, Сид, – сказал Лукан, закрывая за собой дверь.

– Ба, да это старина Лукан! – с преувеличенной радостью воскликнул журналист. – А я думал, ты давно уже в тюряге.

Лукан кисло улыбнулся. Юмор Дрисдейла был не в его вкусе.

– Как дела, Сид?

– Что-нибудь принес? – спросил Дрисдейл. – Тогда давай, а то я домой собрался.

Лукан опустился в кресло для посетителей, достал золотой портсигар, раскрыл и протянул собеседнику.

Дрисдейл был известен тем, что ни от чего никогда не отказывался. Так и есть: взял из портсигара сигарету, посмотрел на нее с сомнением и спрятал в ящик письменного стола.

– Бросил курить, – пояснил он. – Недурной портсигарчик. Какая-нибудь баба подарила?

– Так я тебе и сказал. – Лаки изобразил свою чарующую улыбку. – Сид, мне нужна маленькая услуга.

Дрисдейл поднял свои лохматые брови.

– Никаких услуг, – резко возразил он. – Если ты только для этого приперся, то можешь поворачивать оглобли. Я голоден и ухожу.

– И тебя даже не интересует, что дочь одного из городских шишек на этой неделе сделала аборт?

Лицо Дрисдейла просветлело. О да, это его интересовало.

– Расскажи мне поподробней, – сказал он, поудобнее пристраивая в кресле обширный зад.

– Я сказал, что мне нужна услуга.

– Услуга за услугу?

– Именно.

– И что ты хочешь?

– Все, что ты знаешь о Шермане Джемисоне.

Дрисдейл, искренне удивленный, уставился на него.

– Шерман Джемисон?! Да ты что, совсем умом тронулся? Слушай, Лаки, ты мне нравишься, к тому же ты бываешь полезен. Если ты начнешь совать нос в дела Джемисона, не удивлюсь, когда ты закончишь на какой-нибудь помойке.

– Это все ерунда. Мне нужно разузнать о его прошлом. Расскажи мне, что ты знаешь о нем.

– Что ж… Это жестокий, безжалостный, омерзительный мешок с деньгами. Он большая шишка в “Джемисон компьютер корпорейшн”, которую ему оставил отец. Я не должен упоминать его в моей колонке. Он хоть завтра может купить наш “Геральд”, как ты – пачку сигарет. Я не хочу иметь с ним ничего общего и тебе не советую. У него есть большая квартира в Нью-Йорке и вилла здесь. Он называет по имени президента и всех шишек в Белом доме. Этот человек опаснее гремучей змеи.

– И насколько он богат? Дрисдейл пожал плечами:

– Этого никто не знает. Но если хочешь, могу предположить, что по сравнению с ним покойный Онассис – мелкая сошка.

"Э, нет, – подумал Лукан, – это не я свихнулся, а весь наш мир, если такой человек приходит ко мне и просит помочь ему пришить жену”.

– А что ты знаешь о его жене, Сид? Дрисдейл снова уставился на него:

– Его жена? Ради Бога, ты что, собираешься ее трахнуть? Дохлый номер, только шею себе свернешь.

– Расскажи мне о ней, – повторил Лукан. Дрисдейл пожал плечами:

– Значит, так, Шеннон Джемисон. Увлекается серьезной музыкой, добропорядочная супруга и ревностная католичка. Больше ничего сказать не могу. Сомневаюсь, что они ладят. У нее нет детей. Каждая беременность кончалась какой-нибудь неудачей. Джемисон же страстно желает иметь наследника. Интересы у них разные. Она ходит одна на симфонические концерты. Джемисону же медведь на ухо наступил. Для моей колонки она интереса не представляет. Никаких скандалов, никаких приятелей.

– Джемисон? У него нет любовницы? Дрисдейл почесал свой склеротической нос.

– Если даже и есть, то мне это неизвестно. Доходили, правда, слухи, что он увивается около Тарнии Лоуренс – известной модельерши. Лакомый кусочек. Но достоверного компромата на них нет. Она много вкалывает, и ее бизнес процветает. Это все, что ты хотел?

. “Более чем достаточно, – подумал Лукан. – Есть о чем подумать”. Он чарующе улыбнулся:

– Отлично, Сид, большое тебе спасибо. Ну, не буду тебя задерживать. – Он поднялся и направился к двери.

– Эй! – рявкнул Дрисдейл. – А кто же эта невинная девица, которая на днях сделала аборт?

Лукан посмотрел на него честными голубыми глазами.

– Та или другая, я думаю. Я точно не знаю, – весело произнес он. – Ну, всего тебе…

И он вышел.

По дороге в “Звездный” Лаки напряженно размышлял. Итак, Джемисон, чтобы избавиться от жены, предлагает двести тысяч. Сумма немалая и поначалу гипнотизирует, но когда лучше узнаешь, кто такой Джемисон, понимаешь, что можно и поторговаться. Можно и полмиллиона потребовать. Лукан ухмыльнулся, довольный. Да, тут пахло большими деньгами. Из того, что сказал Дрисдейл, ясно, что Джемисон не может развестись с женой и, скорее всего, он нашел себе новую девицу. Такой крутой парень, как Джемисон, ни перед чем не остановится.

В мотеле Лукан принял душ, облачился в пижаму и завалился в постель. Но мозг его продолжал напряженно работать.

"Где же это подыскать киллера? – думал он. – Несчастный случай со смертельным исходом, сказал Джемисон. Абсолютно чисто, достоверно, никакой полиции, никакой грязи. Убедительный несчастный случай”.

Он перебрал в памяти нескольких профессиональных киллеров, с которыми сталкивался в Нью-Йорке. Нет. Не та квалификация, грубо работают. Наконец он вспомнил про Эрни Клинга. Это был профессионал. Если верить слухам, этот малый отправил на тот свет человек двадцать. Из тех, чье присутствие на этом свете было для кого-то обременительно. У него была легкая рука, или, вернее, блестящие организаторские способности.

На учете в полиции Клинг не состоял Жил он в трехкомнатной квартире на окраине Вашингтона. Они несколько раз встречались в ночных клубах и даже вместе выпивали, но каждый раз при виде Клинга у Лукана мурашки по телу бегали. Он кожей чувствовал исходящую от Клинга опасность. Вообще-то Лукан всячески избегал подобных людей. Но сейчас он понял: в данной ситуации лучшей кандидатуры не сыщешь.

Немного поразмыслив, Лаки вылез из-под одеяла, достал телефонную книжку и, найдя номер телефона Клинга, позвонил.

Шеннон Джемисон тихо сказала:

– Доктор уверяет, что у нас может быть ребенок. Те четыре попытки – это только каприз природы.

Джемисон рассеянно оглядывал роскошно обставленную комнату. Все эти разговоры ему давно осточертели, и он думал о Тарнии.

– Извини, Шеннон, – хрипло проговорил он, – я хочу, чтобы мы наконец развелись.

– Но, Шерман, мы уже много раз говорили о разводе. – В ее мелодичном голосе звучало отчаяние. – Это невозможно. Давай не будем к этому возвращаться.

– Мне нужен развод и сын, – рявкнул он.

– У тебя есть другая женщина?

– Разумеется, и поэтому я настаиваю на разводе.

– Мне очень жаль тебя, Шерман. Тебе уже около пятидесяти. В таком возрасте ты мог бы и остепениться. Я была тебе хорошей женой и хозяйкой дома. Если хочешь, можем разъехаться, я не возражаю. Но развод моя религия запрещает.

– Ко всем чертям твою паскудную религию! Мне нужен развод!

Побледнев, Шеннон смотрела на него.

– Я молю Бога и надеюсь, что ты не думаешь того, что сказал. Развода быть не может. Живи со своей женщиной. Если хочешь официально разъехаться, скажи мне, но развода я тебе не дам.

– Это твое последнее слово?

– Да, Шерман, дорогой. Пойдем-ка лучше спать, может быть, нам повезет. Давай постараемся, милый.

Джемисон допил виски и со звоном поставил стакан. Его мысли были теперь только о Тарнии.

– Спать с тобой?! Убирайся с глаз моих!! Ты мне надоела! Я хочу развода!

После длинной паузы Шеннон повернулась и пошла к двери.

– Если хочешь, чтобы я пришла, скажи, – произнесла она мягко. – Я буду молиться за нас обоих.

Закрылась дверь, потом он услышал легкие шаги по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж.

Джемисона охватил такая злоба и разочарование, что он произнес негромко вслух:

– Что ж, безмозглая, религиозная сучка, помолись. Смертный приговор себе ты уже подписала.

Глава 2

Эрни Клинг был поразительно похож на известного киноактера Ли Марвина, так что часто его на улице останавливали смущенные женщины и робко просили автограф. На что Клинг неизменно отвечал:

– Я подписываю только чеки, – и, грубо расталкивая их, шел дальше.

Жизнь он вел сибаритскую. В центре Вашингтона он приобрел небольшую квартирку – это был его штаб. Он вел жизнь вечно голодного, смертельно опасного тигра, который притаился в своем логове в ожидании очередного убийства. Он давно уже работал на мафию в качестве приезжего киллера. Время от времени он получал инструкции отправиться куда-нибудь в Мексику или Канаду и там убрать человека, который кому-либо мешает. За многие годы он создал себе репутацию надежного и высокопрофессионального специалиста. Работал он безупречно, следов не оставлял. Мафия часто поручала ему заказы частных лиц – богатая матрона хотела избавиться от осточертевшего мужа, богатый бизнесмен – от шантажировавшей его подружки.

"В виде одолжения, Эрни”, – говорил обычно голос по телефону.

Такса Клинга была стабильной – сто тысяч баксов плюс накладные расходы, и, выполняя в среднем три-четыре заказа в год, он мог позволить себе жить, как ему нравилось. Деньги Клинг тратил на шмотки и шикарные рестораны. Женщины его не интересовали. В тех редких случаях, когда ему была нужна женщина, он обращался в солидную фирму, поставлявшую девушек по вызову.

Он предпочитал рыжеволосых, немного полноватых и вел себя с ними так, что, как ни бесчувственны они были, частенько доводил их до слез.

Человеческая жизнь, за исключением его собственной, не представляла для Клинга никакой ценности. Мужчины, женщины, дети были для него просто источником дохода – до тех пор, пока за это давали хорошую цену.

Негритянка, которая убирала его квартиру, стирала и готовила обед, заставила его задуматься о том, чтобы подыскать кого-то еще. Ему стало надоедать ходить куда-то ужинать каждый вечер. Клинг любил хорошо поесть и принадлежал к тем счастливцам, которые никогда не полнеют, сколько бы они ни ели. Ему был нужен кто-нибудь, кто вел бы его хозяйство, был бы совершенно надежен, не подслушивал, когда Клинг говорит по телефону, не гоготал, когда он отдыхает, и готовил бы ему приличную еду.

Через полтора года он повстречал Нго Ви – голодного паренька-вьетнамца в истлевшем свитере и залатанных джинсах. Парень обратился к нему с протянутой рукой, сказал, что три дня не ел. Клинг был благодушно настроен после великолепного обеда с большим количеством виски. Ему понравился юноша, несмотря на то, что он был грязен. Он был среднего роста, худой как щепка, с большими умными глазами.

Клинг сразу же нашел решение, оказавшееся впоследствии лучшим из тех, что он когда-либо принимал. Он завел Нго в небольшой вьетнамский ресторанчик, заказал еду и наблюдал, как тот насыщался с жадностью оголодавшего волчонка. Нго бросал на него смущенные взгляды, не понимая, кто этот высокий, седой, хорошо одетый человек, вид которого непроизвольно внушал уважение.

Проглотив несколько плотных вьетнамских блюд, Нго стал жевать медленнее. До сих пор этот высокий человек не произнес ни слова. Он курил, изучая Нго своими серыми пытливыми глазами.

Наконец, насытившись, Нго отвалился от стола и извиняющимся тоном произнес:

– Спасибо, сэр, вы очень добры. Не подумайте, что я гомосексуалист или наркоман. Просто не могу найти работу.

– Расскажи о себе.

История была простой и короткой. Мать его была вьетнамкой. Отец парня, сержант американской армии, сгинул без следа, как только узнал, что мать Нго забеременела. Средства к существованию она добывала, продавая горячие пирожки на улицах Сайгона. Потом вместе с потоком беженцев попала в Штаты. К тому времени Нго исполнилось шестнадцать. Некий американский католический священник научил его писать и читать по-английски. Нго был способным учеником и трудился до изнеможения. Когда он и его мать прибыли в Штаты, верили, что все будет хорошо, но жизнь их оказалась суровой до отчаяния. Мать нашла себе низкооплачиваемую работу в какой-то вьетнамской прачечной. Нго же никому не был нужен. Через год нищеты, видя, как мать надрывается, чтобы прокормить их двоих и заплатить за ту единственную комнату, которую им удалось снять, Нго понял, что эта ноша ей не по силам. Ничего не сказав матери, он ушел из дома. Через три дня, потеряв всякую надежду отыскать работу, он решил, что его жизни пришел конец.

Мысленно подытожив свои впечатления, Клинг решил, что из паренька получится прекрасный, преданный слуга, исполнительный и безропотный.

– Отлично, малыш, – сказал он. – У меня отыщется для тебя работенка.

Он вынул из бумажника две сотенных купюры и протянул их вьетнамцу вместе с визитной карточкой.

– Приведи себя в порядок, купи одежду и приходи по этому адресу послезавтра к одиннадцати.

Через несколько дней Нго уже был обучен всему, чего хотел от него Клинг. Он все схватывал на лету, как будто родился слугой. Ненавязчивый, он мгновенно появлялся, когда его звали, и сидел на кухне, когда Клинг занимался делами или говорил по телефону.

Квартира теперь была вычищена до блеска. Вскоре Клингу поручили срочную работу на Ямайке, и он оставил квартиру на попечение Нго, не задумываясь ни секунды. Он только сказал, что уезжает по делу недели на три.

Нго кивнул:

– Нет проблем, сэр. Все будет в полном порядке.

Клинг платил ему сотню в неделю, на всем готовом, и паренек уже смог отложить небольшую сумму. Когда Клинг уехал, Нго отправился навестить мать. Он рассказал ей о своей удаче и дал сотню долларов.

– Ты должен стать незаменимым, сын, поступи на кулинарные курсы, – посоветовала она. – А я научу тебя стирать и гладить.

Следуя ее мудрости, Нго поступил на вечерние курсы поваров. Мать научила его гладить дорогие и изысканные рубашки Клин-га. Он и этому научился быстро. Даже когда Клинга не было, Нго никогда не сидел в шикарной гостиной. Он либо учил английский на кухне, либо вечерами смотрел в своей спальне телевизор.

Вернувшись из “командировки”, Клинг был приятно удивлен, когда Нго подал ему превосходный ростбиф. Надо ли говорить о том, какая в квартире была чистота.

– Слушай, малыш, – воскликнул Клинг, – из тебя вышел недурной повар!

– Благодарю вас, сэр. Я брал уроки. Что бы вы пожелали завтра на обед?

– Я оставляю это на твое усмотрение, если это будет так же вкусно. – Он извлек толстую пачку стодолларовых купюр, отсчитал три и бросил на стол. – Это тебе за работу. Ты заслужил это.

Когда Нго убрал со стола и удалился на кухню, Клинг закурил и удобно устроился в кресле. “Этот маленький ублюдок теперь у меня на крючке, – подумал он. – Боже, как я умно поступил, подобрав его. Это как раз то, что я всегда хотел”.

Но только недели через две Клинг по-настоящему понял, какое сокровище приобрел.

Он отправился с друзьями в ресторан, оставив в квартире Нго и сказав, что вернется около полуночи и ждать его не надо. Для Нго это, разумеется, было немыслимо. Как бы поздно ни вернулся Клинг, Нго всегда поджидал его с кофе или охлажденными напитками.

Примерно в половине двенадцатого зазвонил дверной звонок. Нго открыл входную дверь и отлетел назад, получив сильнейший прямой в лицо. Захлопнув за собой дверь, в квартиру ввалился незнакомый верзила в обтрепанной спортивной куртке и засаленной шляпе. А в руке у него был автоматический пистолет 38-го калибра.

– Где Клинг? – рявкнул он. Нго поднялся с пола и смотрел на незнакомца не моргая.

– Его нет, сэр.

– А когда он вернется?

– Не знаю, сэр.

Верзила оглядел его и злобно оскалился:

– Стало быть, этот ублюдок перешел на мальчиков. Ладно, я подожду его, а ты прочь с глаз моих! Не лезь мне под ноги, и я тебя не трону.

– Слушаюсь, сэр. Может, желаете что-нибудь выпить?

Мужчина тяжело уселся в кресло лицом к входной двери.

– Тащи скотч.

– Да, сэр.

Нго подошел к бару, смешал виски с содовой и добавил кубик льда.

– Так вы любите, сэр?

– Знаешь, зачем я пришел, ты, маленький ублюдок? – спросил громила, отпивая глоток.

– Нет, сэр.

– Так вот, твой хозяин, эта сволочь Клинг, убил моего брата. За это я сегодня нашпигую свинцом его поганое брюхо. А теперь проваливай!

– Да, сэр.

Нго поклонился и тихо ушел на кухню.

Верзила поудобнее развалился в кресле и оглядел комнату.

«Этот подонок любит красивую жизнь, – подумал он. – Но сегодня ему придет конец. Как только он войдет, я его прикончу. – Он допил виски и злобно швырнул стакан об стену. – Здорово будет посмотреть на его физиономию, когда он увидит меня!»

Так он просидел около двадцати минут, пока не послышалось жужжание поднимающегося лифта. Тогда непрошеный гость выпрямился в кресле и нацелил пистолет на входную дверь. Щелкнул замок, в дверях показался Клинг, размякший после хорошего ужина.

– Стой, сука! – проревел верзила. – Я пришел расплатиться с тобой за брата!

Клинг спокойно вошел в комнату и захлопнул входную дверь ногой.

– Привет, Луи, – сказал он спокойно. – Не кипятись. – Он не отрывал глаз от направленного на него ствола. – Давай все спокойно обсудим.

Луи знал, насколько опасен Клинг. Он усмехнулся:

– Никакой болтовни, ублюдок! Ты получишь свое и можешь гореть в аду.

По мере того как дуло пистолета поднималось, Клинг, зная, что ему некому помочь, напряг все силы.

Луи не мог отказать себе в удовольствии позлорадствовать:

– Ты не оставил брату ни малейшего шанса! Он даже не узнал, кто его замочил…

Чьи– то пальцы стальной хваткой сомкнулись на его запястье. Луи заорал от страшной боли в руке. Пистолет выпал из его парализованных пальцев. Он почувствовал, что ему выкручивают руку. Стальные крюки впились в нерв, который посылал всему телу сигналы боли. Он не мог сопротивляться. Смутно осознав, что рука сломана, он завопил.

Клинг не шевелясь, спокойно наблюдал за ходом событий.

Минутой раньше Нго бесшумно, как тень, подкрался к Луи. Когда хрустнула кость, Клинг только слегка поморщился. Луи осел в кресле, теряя сознание, и застонал. Нго поднял выпавший из его руки пистолет. Он посмотрел на Клинга, который удивленно рассматривал его, понимая, что этот щуплый вьетнамец спас ему жизнь.

– Прикончить его, сэр? – спросил Нго.

– Ты серьезно хочешь пришить его, малыш? – Глаза Клинга расширились от удивления.

– Да, сэр. Он оскорбил меня.

– Что ж, валяй, если хочешь. Да, подожди, не здесь. Нам не нужна грязь в квартире, правда?

– Нет, сэр. Я думал сделать это в гараже.

– Давай оттащим его туда.

Луи смутно чувствовал, что его куда-то несут и спускают в лифте. Он продолжал стонать, обессилев от боли. Они втащили его в просторный подземный гараж, рассчитанный на три сотни машин.

– Здесь, – указал Клинг.

– Да, сэр.

Киллер смотрел на вьетнамца слегка озадаченный.

– Тебе уже приходилось убивать, малыш?

– Да, сэр. Жизнь в Сайгоне всему научит. Чтобы выжить, надо уметь постоять за себя.

Нго подошел к ворочающемуся на полу Луи.

Клинг, как завороженный, смотрел, как Нго хладнокровно приставляет ствол к виску Луи и нажимает спусковой крючок. Эхо от выстрела – и в гараже снова стало тихо.

– Неплохой выстрел, малыш, – одобрил Клинг. – Дай мне пистолет.

Он обтер рукоятку носовым платком и, опустившись на колени рядом с телом, вложил пистолет в руку убитого.

– Вот так, малыш. Теперь идем спать.

– Да, сэр. Чашечку кофе, сэр, или чего-нибудь выпить?

Клинг весело заржал:

– Да, парень, тебе цены нет. Ты спас мне жизнь, и я этого не забуду.

– Вы тоже спасли мне жизнь, сэр, – тихо сказал Нго, – я тоже этого не забуду.

Когда они поднимались в лифте в квартиру, Клинг спросил:

– Что ты сделал с ним?

– Ах, это!… В теле полно нервов. Надо только знать, где нажать. Наступает паралич от боли.

Клинг надул щеки.

– Так он оскорбил тебя?

– Да, сэр. Он полил грязью вас и меня. Клинг почесал в затылке.

– Так что тебе пришлось убить его, а?

– Да, сэр.

Дверь лифта открылась, и они вошли в квартиру.

– Кофе, сэр, или выпить?

– Нет, иди спать, малыш, и спасибо тебе. Нго поклонился:

– Доброй ночи, сэр.

Когда он ушел, Клинг подошел к большому окну и посмотрел вниз на вереницу машин. Он понимал, что нашел не только прекрасного слугу, но и незаменимого партнера, такого же безжалостного и хладнокровного, как он сам.

Нго Ви лежал, совершенно расслабившись в своей удобной кровати, уставившись взглядом на полосу света от ночника на потолке. Мысленно он вернулся сейчас на восемь лет назад, к годам, когда они жили в Сайгоне в страхе и неопределенности. Он думал о своей матери, которая целыми днями сидела под палящим солнцем на улице, окруженная котелками с различными вьетнамскими блюдами. Рядом с ней горела маленькая жаровня, чтобы подогревать пищу.

Проходя мимо, тяжело нагруженные крестьяне останавливались и покупали у нее еду. Часто около нее на корточках в кружок сидело до десятка пожилых вспотевших мужчин. Они платили ей несколько мелких монет за маленькую порцию пищи.

К концу дня, возвращаясь домой, в их крохотную комнатушку, она была счастлива, если ей удавалось выручить сумму, равную четырем американским долларам. Остатки еды в ее бидонах доставались Нго и ей самой.

Нго тогда было тринадцать лет, и он усердно постигал все, чему учил его американский священник. Вечерами он прибегал в маленькую приемную старого доктора Чи By, специалиста по иглоукалыванию. У доктора раньше была обширная практика, но теперь, когда его руки стали от старости дрожать, он растерял своих пациентов.

Чи By было 89 лет; это был крохотный, высохший старичок с высохшей белой бородой. Нго убирал его приемную и маленькую, похожую больше на шкаф операционную. Чи By был одинок, любил поболтать и, видя интерес мальчика, стал показывать ему подробные изображения человеческого тела, где были нанесены вены и нервные окончания.

– Так часто люди без всякой надобности проливают кровь, – говорил Нго старик. – Один человек хочет убить другого. Что он делает? Он берет пистолет или нож. Если бы он знал то, что знаю я, ему нужно было бы всего лишь сжать эту или другую вену, и человек был бы мертв. Точно так же, если кого-то нужно проучить, можно прижать это нервное окончание, и человек почувствует невыносимую боль. – Рассказывая это, он указывал на схемы.

Прочитав вежливое недоверие на лице Нго, он сказал:

– Дай мне твою руку. Нго послушался.

– Вот здесь нерв, – показал Чи By. – И теперь я легонько нажму на него… Так…

Нго почувствовал, как острая боль пронзила его руку и поднялась в мозг. Он весь передернулся от боли.

– Видишь? Если бы я нажал со всей силой, ты бы уже был в агонии.

Нго был в восторге, и с тех пор каждый вечер слушал и впитывал в себя знания старого доктора, пока не стал сам хорошо разбираться в способах умертвить человека или причинить ему боль. Это было не пустое любопытство. В жизни Нго была одна проблема, и теперь, научившись искусству старого доктора, Нго знал, как ее решить.

Последние три субботних вечера, когда он возвращался от доктора, его подкарауливал Вон Пу, крепко сложенный парень, и требовал у Иго его заработок. Старый доктор платил Нго за уборку два доллара в неделю. Зная, что Вон Пу может искалечить его, Нго подчинялся и, придя домой, говорил матери, что деньги у него украли. Мать смотрела на него в отчаянии. Без этих двух долларов с чем она пойдет на рынок? Ведь ей нужно было пополнять запасы для своего жалкого ресторанчика.

И в следующую субботу Вон Пу поджидал его со злобной усмешкой. Нго быстро отскочил и бросился бежать по длинной темной аллее. С гневным воплем Вон Пу кинулся за ним. Зная, что легко может перегнать хулигана, Нго остановился, как только заманил своего врага в достаточно темное, укромное место. Вон Пу с рычанием подбежал к нему.

– Отдавай деньги! – закричал он. – А то я сверну твою ублюдочную рожу на твой ублюдочный затылок!

В тусклом свете луны Нго увидел протянутую вперед руку. Его пальцы сомкнулись на нервном окончании, и Вон Пу завизжал, упав на колени. Нго бросился на него, как куница, сжимая пальцами жизненно важный кровеносный сосуд. Через несколько секунд Вон Пу был мертв.

С тех пор Нго без проблем приносил матери заработанные два доллара и спрашивал себя, а что бы она сказала, если бы узнала, как он разделался с вором.

Он держал свои познания в тайне от всех. Это знание было слишком ценным, чтобы делиться им с кем бы то ни было.

За последующие два года Нго дважды приходилось прибегать к убийству, чтобы защитить свою мать от домогательств. Это было очень просто. Каждого из этих двух мужчин он выследил, набросился на него в уединенном месте и с легкостью убил.

Теперь же, когда этот верзила вломился в квартиру и сказал Нго, что он собирается сделать, Нго понял, что его нужно убить. Справиться с ним было бы очень легко, но Нго понимал, что хозяину не понравится, если человека убьют у него в квартире.

Нго всегда думал о Клинге как о своем “хозяине”. Для него он был готов на что угодно. Тем не менее он застрелил этого верзилу, поскольку даже перед хозяином он не хотел обнаруживать смертоносную ловкость своих пальцев.

Прожив с Клингом довольно долго, Нго уже понял, чем зарабатывает деньги его хозяин. То, что он был наемным убийцей, нисколько не беспокоило Нго. Это просто образ жизни, сказал он себе.

Что ж, теперь его хозяин знал, что он тоже убийца. Как знать, подумал Нго, может быть, хозяин найдет его еще более полезным.

Он выключил свет и мирно заснул.

Дня через два, вечером, когда Клинг отдыхал после отлично приготовленного бифштекса под соусом со сливками и перцем, раздался телефонный звонок. Хозяин снял трубку.

– Да, – сказал он.

– Это ты, Эрни? – спросил мужской голос.

– Да, если какой-нибудь сукин сын не напялил мою рубаху.

Смешок.

– Это Лаки Лукан. Клинг скривился:

– А, спец по богатым старухам… Так? Снова смешок на том конце линии, весьма принужденный.

– Ладно, так чего тебе?

– Ты все еще работаешь?

– Конечно.

– Похоже, есть крупное дело. Но это нужно обсудить. Тебя это интересует?

– Деньги меня всегда интересуют.

– Какая у тебя сейчас такса, Эрни? Дело серьезное, все должно быть очень грамотно и аккуратно.

Клинг закурил, раздумывая. Он не шибко доверял этому жиголо.

– Ну, если так, то не меньше трехсот штук, плюс текущие расходы.

– Побойся Бога, Эрни! Это много.

– Может быть. Но это будет качественная работа, а она требует времени и труда. Я человек состоятельный и в работе не нуждаюсь. Ну, что ты скажешь? Тебе решать, Лаки!

Подумав, Лукан ответил:

– Черт с тобой, продолжим. Ты не можешь через пару дней прилететь в Парадиз-Сити?

– Это на юге Майами? Оплатишь все расходы – прилечу.

– Хорошо, я должен проконсультироваться. Если твои условия будут приняты, я забронирую тебе номер в “Звездном”. Это мотель, где я сам остановился. Идет?

– Номер на двоих, Лаки. У меня появился партнер. – И не слушая протестов Лукана, Клинг повесил трубку.

Чарлз Смит был у Джемисонов одновременно и управляющим и дворецким. Он служил у них со дня свадьбы. Это был долговязый, лысеющий мужчина около шестидесяти лет с худыми щеками и огромным носом, который прежде всего бросался в глаза на его лице. Обожая Шеннон, Смит терпел Джемисона, который не обращал на него внимания. Все трудности ведения хозяйства ложились на плечи Шеннон и Смита.

Каждое утро, ровно в восемь, когда Джемисон спускался к завтраку, Смит уже ждал его. На завтрак, как всегда, подавался апельсиновый сок, поджаренная ветчина, тосты, мармелад и кофе.

– Доброе утро, – сказал Смит, когда Джемисон спустился в столовую. Внимательно взглянув на лицо хозяина, он определил, что Джемисон был явно не в духе.

Джемисон что-то буркнул, сел за стол и стал просматривать финансовые газеты, которые Смит всегда клал так, чтобы до них удобно было дотянуться.

Смит подал ветчину и налил кофе. Он наблюдал постепенный распад брака Джемисонов, и это огорчало его.

Шеннон уехала несколькими минутами раньше. Как обычно, она отправилась к утренней мессе. Когда хозяйка вернется, Смит получит распоряжения от нее насчет ленча и обеда. Накануне, поздним вечером, он слышал, как Джемисон крайне грубо разговаривал с Шеннон. Встревожившись, Смит подошел ближе к дверям. Он прислушался и услышал слова Шеннон: “Если хочешь официально разъехаться, скажи мне, но развода я тебе не дам”. Смит поспешно вернулся в свою комнату. Он считал, что подслушивать – тяжкий грех.

Он понимал, что хозяин мечтает о наследнике, но понимал и то, что хозяйка делает все возможное для этого. Все же это было очень печально, и Смит сочувствовал обоим.

– Смит! – резко сказал Джемисон, разрезая ветчину на маленькие ломтики. – Закажите у Херца напрокат машину к 10.15.

Удивленный, Смит наклонил голову:

– Слушаюсь. Что-нибудь еще, сэр?

– Нет! Позаботьтесь о машине. – И Джемисон сосредоточился на еде.

Позавтракав, Джемисон отправился в кабинет, прихватив с собой толстую пачку утренних газет. Смит, слегка озадаченный, позвонил в агентство Херца и попросил прислать “мерседес” в четверть одиннадцатого.

Джемисон устроился в рабочем кресле и кивнул своим мыслям. Сегодня он планировал с утра встречу с Луканом; разумеется, он не собирался отправляться в мотель на своем “роллс-ройсе”, по номеру которого – SJ1 «SJ – инициалы Шермана Джемисона (Sherman Jamison).» – легко было определить его владельца.

Убирая со стола, Смит увидел, что вернулась Шеннон. Он торопливо прошел в кухню и приготовил простой завтрак: стакан апельсинового сока, два поджаренных ломтика хлеба и вишневый джем.

– Доброе утро, мадам, – сказал он, входя в гостиную. – Надеюсь, вы хорошо спали?

Шеннон стояла у широко распахнутого окна, доходившего до пола. Услыхав его голос, она обернулась.

Смит был потрясен тем, какой измученной она выглядела. Было видно, что она плакала. Она была бледна, под глазами темные круги.

– Благодарю вас, Смит, – сказала она безразлично и направилась к маленькому столику. – Вы пунктуальны, как всегда.

Смит поставил поднос.

– Что готовить сегодня к ленчу и на обед?

– Ничего, Смит, – сказала она, присаживаясь к столу. – Для меня – легкий салат. Мы не будем обедать дома.

Поклонившись, Смит двинулся было к двери, но потом остановился.

– Простите, мадам, но, как я понимаю, вы сегодня играете Сен-Санса в концерте? Шеннон удивленно взглянула на него:

– Да, в малом зале. А откуда вам известно?

– Раз мистер Джемисон не обедает дома, я бы очень хотел присутствовать на концерте.

На лице Шеннон вновь отразилось удивление.

– Вот уж не знала, что вы интересуетесь музыкой, Смит.

– Уже много лет, и когда было возможно, я посещал ваши выступления. У меня есть билет на сегодняшний концерт. Могу ли я на него пойти или я буду нужен мистеру Джемисону?

– Мистер Джемисон будет обедать в клубе. Послушайте, Смит, вы могли бы поехать со мной на концерт. Кстати, вы поможете мне с виолончелью. Будьте готовы, скажем, к семи.

Смит поклонился.

– Вы доставите мне огромное удовольствие, мадам. – Он снова направился к двери и снова остановился. – Вы позволите мне некоторую вольность, мадам?

– Я считаю вас самым лучшим, Смит. И своим другом. Мы знаем друг друга уже восемь лет.

Смит поклонился.

– И я всецело привыкла на вас полагаться.

– Я хотел бы, чтобы вы знали, мадам: я всегда к вашим услугам.

Он поклонился еще раз и вышел из комнаты.

Шеннон отодвинула поднос с завтраком, закрыла лицо руками и заплакала.

Тед Конклин, шофер Джемисона, отошел в сторону, держа в руках тряпку и любуясь до блеска начищенным “роллс-ройсом”.

Конклин был высококлассным шофером, закончил специальную школу шоферов “Роллс-ройс”. Он тоже поступил на службу к Джемисонам, когда они поженились.

Это был крепко сложенный мужчина, невысокого роста, лет сорока пяти. Светловолосый, с добродушным, полным лицом, он был хорошим другом Смита. Он жил в удобной трехкомнатной квартирке над гаражом на пять машин и предпочитал сам себя обслуживать и редко общался с остальной прислугой. В “ролле” Тед был просто влюблен. Он часами возился с ним, чистил, полировал, регулировал двигатель, проверял сигнализацию. Он понимал, что делает лишнюю работу, но она ему нравилась.

Конечно, он занимался и “кадиллаком” Шеннон, и “порше”, но сердце его целиком принадлежало “роллсу”.

– Привет, Чарли, – сказал он, увидев приближающегося Смита. – Ну, разве он не красавчик?

Смиту давно надоело, что Конклин восхищается машиной.

– Хорош, хорош. Ты у нас мастер. Но мистер Джемисон велел передать, что ты ему сегодня утром не нужен. Я заказал для него машину у Херца, – сказал Смит, преподнося эту новость так легко, как мог.

Конклин вскипел:

– Он что, никуда не едет? – Он был разочарован. – На кой ему прокатная тачка? А как же “ролле”? Или “порше”? Они ему уже не подходят?

Идя к гаражам, Смит тоже размышлял, что значит это странное приказание. Будучи человеком проницательным, он решил, что машины Джемисона, обе имевшие номера SJ1, слишком приметны. Джемисон явно собирался ехать куда-то, где он не хотел быть узнанным. Смит изложил свою догадку Конклину. – Видать” что так. Ладно, это его дело. Значит, я свободен?

– Наверное, но он, правда, ничего не сказал о вечере, так что далеко не отлучайся.

– Вот так всегда, – проворчал Конклин. – А я мог бы провести весь день на пляже.

– Я постараюсь выяснить планы Джемисона на вечер.

– Узнай, Чарли, будь добр. Там на пляже одна киска продает мороженое, так мне кажется, что она давно на меня глаз положила. Может, мне чего и обломится.

– Тед, – понизив голос, сказал Смит, – а ведь у хозяев плохи дела…, в смысле семейной жизни… Только держи язык за зубами. Я слышал, как вчера вечером Джемисон опять настаивал на разводе.

– Вот уже два года все идет к этому, – ответил Конклин. – А жаль! Понять-то его, конечно, можно. Наследник нужен. Имей в виду, мне нравится она и не нравится он, но когда у человека столько добра, ясное дело, он хочет сына.

– Но она не собирается давать ему развод.

– У католиков это запрещено.

– Да. Я слышал, она предлагает ему разъехаться.

– Это ему ничего не даст. Ему нужна другая женщина, которая родила бы ему сына. Он захочет жениться на ней. Все чин чином.

– Да, все дело только в этом.

Оба печально поглядели в сторону огромного дома, за стенами которого не было счастья. Затем Конклин сказал:

– Не могу представить, чтобы мистера Джемисона устроил такой ответ. Он жестокий сукин сын.

– Миссис Джемисон – преданная католичка. Ему придется согласиться с таким ответом. Я думаю, для нее лучше всего было бы упаковать вещи и уехать. Она оформила бы раздельное проживание, и пусть он делает, что хочет.

Конклин почесал голову.

– Не думаю, что мистер Джемисон стерпит такое.

– Слушай, Тед, мы с тобой друзья уже восемь лет. Так вот, если миссис Джемисон уйдет, я пойду с ней. Я не останусь у мистера Джемисона. А ты?

Конклин посмотрел на него пристально.

– Ты, Чарли, сначала все-таки думай как следует. На кой черт ей будет нужен дворецкий? Она поселится в каком-нибудь маленьком домишке, где будет играть себе на виолончели. Ни ты, ни я ей не понадобимся.

– Нет, я ей нужен – вести дом, – твердо сказал Смит. – Денег у миссис будет немало, если тебя это смущает, Тед. Стало быть, и шофер понадобится. Ей нужен будет кто-то, чтобы приглядывать за садом и за машиной. Не хотелось бы мне с тобой расставаться.

– Бросить этого красавчика?! – Конклин метнул взгляд в сторону “роллса”. – Не могу, Чарли, никак не могу. Это выше моих сил! Но подождем пока, может, все еще как-нибудь образуется…

Глава 3

В 10.15 Джемисон с “дипломатом” в руке спустился по ступенькам виллы к поджидавшему его прокатному “Мерседесу СЕ-350”.

Смит открыл ему дверцу со стороны водителя.

– Насколько я понял, сэр, – сказал он, когда Джемисон уселся за руль, – вы не будете обедать сегодня дома?

– Ничего вы не поняли! – рявкнул хмурый Джемисон. – Миссис Джемисон обедает дома?

– Нет, сэр. У нее вечером концерт.

– Так вот, к ленчу я не вернусь, но к обеду буду. Подайте обед в кабинет, в восемь часов. И скажите Конклину, чтобы после моего возвращения он вернул машину Херцу.

Смит постарался скрыть разочарование. У него сорвался поход на концерт, а у Конклина – свидание.

С небольшим поклоном он закрыл дверцу машины.

– Хорошо, сэр, – сказал он.

Джемисон поехал в свой банк. Служащий за стойкой низко склонил голову, когда Джемисон положил перед ним “дипломат”.

– Доброе утро, сэр, – сказал он. – Чем могу быть полезен?

Джемисон был самым крупным клиентом банка.

– Положите сюда пять тысяч сотенными купюрами. И побыстрее! – отрывисто распорядился Джемисон.

Клерк взял протянутый ему “дипломат”.

– Слушаюсь, сэр.

Он заполнил и протянул Джемисону расходный ордер на подпись и быстро уложил деньги в “дипломат”.

Через несколько минут, заперев деньги в багажник машины, Джемисон проехал вдоль приморского бульвара, выехал на автостраду и в 11.00 подрулил к мотелю “Звездный”. Это был один из лучших мотелей, выстроенных вдоль набережной и повернутых к морю.

Лукан уже полчаса ожидал его появления, стоя возле своего домика в мотеле. Он нервничал, не передумает ли Джемисон. На всякий случай Лукан принял меры предосторожности. В гостиной Лукан спрятал миниатюрный магнитофон, который включался от звука голоса, надеясь в будущем, если дело дойдет до убийства, и, не дай Бог, раскроется, доказать, что был всего лишь посредником. Магнитофонная запись подтвердит, что Джемисон был так же замешан, как и Клинг.

Он почувствовал некоторое облегчение, увидев подъезжающий автомобиль. “А Джемисон – хитрец, – подумал он. – Арендованная машина. Он до сих пор воображает, что я не знаю, кто он такой”.

– Здравствуйте, сэр, – сказал Лукан, открывая дверцу водителя. – Поднимемся ко мне в номер. Там мы сможем спокойно переговорить.

– Разговаривать будем там, где я скажу, – хрипло сказал Джемисон. – Забирайтесь в машину.

– Но…

– Вы слышали, что я сказал?!

Пришлось смириться. Лаки обошел машину и сел рядом с Джемисоном. Он хлопнул дверцей, тем самым дав выход хорошо замаскированному сожалению, что магнитофонной записи не будет.

– Видите ли, сэр, я…

– Помолчите! – рявкнул Джемисон. – Позже поговорим.

"Господи! Этот сукин сын и правда крутой”, – подумал Лукан. Он вспомнил, что сказал Сидни Дрисдейл: “Он очень важная персона и чертовски опасен”. Лукан почувствовал, что ладони его вспотели, и вытер их о брюки.

Джемисон с каменным лицом вел машину вдоль набережной, затем свернул в узкий переулок, ведущий к песчаным дюнам, за которыми ровно шумел океан. Здесь он заглушил мотор, вылез наружу, внимательно огляделся. Вокруг никого не было. Лишь метрах в четырехстах купались и загорали люди, их голоса еле-еле долетали до “мерседеса”.

Джемисон вернулся в машину.

– Вот теперь поговорим, – сказал он. – Что-нибудь удалось сделать, Лукан? Лукан снова вытер руки о колени.

– Я нашел человека, готового взяться за ваше дело.

– Кто такой? Чем занимается?

– Эрни Клинг. Профессионал. Он связан с мафией. За хорошую цену он выполняет частные заказы. Я только узнал, свободен ли он. Прежде чем договориться конкретно, я решил проконсультироваться с вами.

Джемисон задумчиво барабанил пальцами по баранке. Наконец он спросил:

– Где он живет?

– В центре Вашингтона.

– Вы говорили с ним по телефону?

– Да, сэр. Разумеется, никаких деталей мы не касались. Я лишь спросил, свободен ли он в ближайшие две-три недели. Он ответил, что да, свободен. Так что можно воспользоваться его услугами.

– Ему можно доверять?

– Как самому себе, сэр. Вы не найдете никого лучше. Работает на мафию уже много лет – и никаких следов. Насколько я знаю, он выполнил шесть или семь частных заказов типа вашего. Никаких последствий. У полиции ничего нет на него. Он в высшей степени надежен.

– Какие методы он применяет?

– Не знаю, сэр, и знать не хочу. Это уже вы у него сами спросите. Джемисон поморщился:

– Я с ним встречаться не намерен. Вы – посредник между нами, ясно? Так что вы должны будете узнать про способы, какими он пользуется.

Лукан заерзал.

– Но было бы лучше, если…

– Назначьте с ним встречу, введите в курс дела, послушайте, что он скажет, а затем во всех подробностях доложите мне. Ясно?

Как раз этого Лукану меньше всего хотелось. Он надеялся свести Джемисона с Клингом, получить бабки и побыстрее слинять.

– Я думал, что просто познакомлю вас, а сам в этом участвовать не буду. Я такими делами не занимаюсь.

Джемисон глянул на него:

– Не выйдет, Лукан. Если вы хотите получить деньги, надо как следует поработать. Все ясно?

Лукан заколебался, но, как обычно, жадность победила.

– Хорошо, сэр, если вы хотите, я готов посредничать.

Джемисон угрюмо улыбнулся:

– Хорошо. Итак, мы договорились, что за двести тысяч долларов этот человек организует достоверный несчастный случай со смертельным исходом, а вы будете посредником.

– Видите ли, сэр, я спросил Клинга, какова его такса за такую работу. – Лукан начал вытирать руки о колени. – Он сказал – четыреста тысяч, а дальше как хотите.

– Не пытайтесь надуть меня, Лукан. Вы об этом пожалеете! – рявкнул Джемисон, заставив Лукана вздрогнуть.

– Я говорю вам, что он сказал. Четыреста тысяч плюс расходы, но это будет классная работа.

Джемисон, глядя на море через запотевшее ветровое стекло, задумался. Чтобы избавиться от Шеннон, он не пожалел бы миллиона долларов или даже двух. Он подумал о Тарнии.

Она будет его женой, родит ему сына, – как изменится вся его жизнь!

– Насчет текущих расходов – что имеется в виду?

– Чтобы все подготовить как следует, Клинг должен прожить здесь две-три недели. Думаю, пары тысяч на это ему хватит.

– Я заплачу четыре сотни и еще пять тысяч за хорошую работу, – сказал Джемисон. – Не больше. Это ясно? Когда вы приступите к операции?

Лукан глубоко вздохнул. Это означало, что он выкроит сотню тысяч для себя.

– Ясно, сэр. Думаю вызвать Клинга завтра. Мы обсудим с ним все детали. Послезавтра я вам подробно доложу.

– Хорошо. Итак, до послезавтра. Я заеду за вами в мотель в одиннадцать утра.

– Да, сэр.

Джемисон протянул Лукану ключи от машины:

– Откройте багажник. Вы найдете там портфель, в нем пять тысяч. Достаньте. Это вам на необходимые расходы.

Лукан облегченно вздохнул. Он сам только что собирался попросить денег на оплату приезда Клинга в Парадиз-Сити.

Он вышел из машины и извлек из багажника портфель. Когда он вновь устраивался на сиденье, Джемисон угрожающе сказал:

– Теперь слушайте внимательно, Лукан! Не пытайтесь хитрить со мной. – Он наклонился вперед и большим пальцем раздавил комара, который бился о ветровое стекло. – Я раздавлю вас, Лукан, как этого комара. У меня длинные руки. Запомните это хорошенько!

Лукан взглянул в его блеклые, холодные глаза и вздрогнул.

– Что вы, сэр?! Никаких проблем не будет. Уверяю вас. Не сомневайтесь, сэр!

Не произнеся более ни слова, Джемисон довез Лукана до мотеля “Звездный”.

– Значит, послезавтра, в одиннадцать, – сказал он.

– Да, сэр.

Лукан вылез из “мерседеса” и пошел к себе звонить Клингу.

Направляясь в гольф-клуб, Джемисон обдумывал результаты переговоров.

Он ожидал., что Лукан будет повышать цену, и оказался прав. На самом деле, если бы Лукан согласился на исходную сумму в двести тысяч, Джемисон бы отказался от его услуг. Человек, который не умеет выторговать свое, ему не нужен. Итак, первый шаг сделан. Теперь все зависит от этого профессионального киллера. Если тот не придумает убедительного надежного способа избавиться от Шеннон, уверял себя Джемисон, он сможет просто выйти из игры. Потом он подумал о Тарнии. Она обещала ему дать месяц. Время поджимало, и за месяц он должен разделаться с Шеннон.

На стоянке клуба его встретил Джей Уилбур, директор калифорнийской страховой компании. Одногодок Джемисона, он был невысок и не выглядел так представительно, как Шерман. В Парадиз-Сити он приезжал специально ради гольфа.

Они были знакомы несколько лет и прекрасно друг с другом ладили.

– Привет, приятель, – воскликнул Уилбур. – Как раз отличный денек для гольфа.

– Привет, Джей, – сказал Джемисон, вылезая из машины. – Как дела?

– Не жалуюсь. – Уилбур усмехнулся. – А как у тебя?

– Да тоже ничего. Давай перекусим и пойдем играть, пока не набежала толпа.

Уилбур бросил взгляд на прокатный “мерседес”.

– Слушай, что это такое? А где твой знаменитый “ролле”?

– Водитель нашел в нем неисправность, сейчас возится с машиной, – спокойно объяснил Джемисон, направляясь к зданию клуба.

Бар был пуст. Члены клуба упражнялись на трех кортах, окружавших здание клуба.

Поедая гамбургеры и запивая пивом, приятели говорили о делах. Оба они играли на фондовом рынке и обменивались информацией.

– Нас, черт побери, непременно ожидает спад, Шерри, – говорил Уилбур. – Он не может не начаться, если эти идиоты будут тратить столько денег на вооружение.

– Наверное, ты прав, – сказал Джемисон. Он слушал Уилбура краем уха. Одновременно он думал, что надо будет как-нибудь днем позвонить Тарнии – может быть, она сумеет с ним пообедать.

Мужчины вошли в раздевалку.

– Идешь вечером на концерт, Шерри?

– Какой концерт? – спросил Джемисон, застегивая “молнию” на куртке для игры в гольф. Тут он припомнил, что Смит говорил ему о каком-то концерте Шеннон. – Полагаю, что нет. Музыка меня не волнует. Вечером у меня полно дел.

– А мы с Мэг пойдем. У тебя чудесная жена, Шерри. Она играет не хуже профессионалов. Нам обоим очень нравится ее игра.

– Как здоровье Мэг? – спросил Джемисон резко. Он завидовал Уилбуру, у которого было трое сыновей.

– Прекрасно.

– А как мальчики? Уилбур пожал плечами.

– У Гэри все в порядке. На будущий год он начнет заниматься делами. Он молодец, но другие два… Мэг советует мне потерпеть. В конце концов, им только пятнадцать и шестнадцать. Они учатся как можно меньше и ухлестывают за девицами. Чарли теперь играет на гитаре. Он выглядит как чертов хиппи.

Джемисон поднял сумку с клюшками. Он подумал, что, если бы у него был сын, с ним ничего такого бы не было. Он воспитал бы его по своему образу и подобию. Никаких гитар или длинных волос, никаких девочек. Он бы вырастил его достойным занять место отца, когда придет время.

– Ты счастливец, у тебя трое детей, а я молю Бога, чтобы он мне хоть одного послал, – сказал Джемисон с таким неудержимым, искренним чувством, что Уилбур внимательно посмотрел на него.

– Еще не поздно, Шерри, – сказал он. Уилбур знал о трех выкидышах. – У вас еще могут быть дети.

Джемисон что-то проворчал и вышел из раздевалки на поле. Уилбур, идя за ним, покачал головой. “Настоящая трагедия”, – подумал он. Они с женой часто обсуждали сложное положение Джемисонов. Им очень нравилась Шеннон. Мэг думала, не поговорить ли ей с Шеннон о том, чтобы им усыновить ребенка, но Уилбур не хотел и слышать об этом.

– Не смей делать таких предложений Джемисонам, – сказал он твердо. – Это не наше дело, Мэг.

Игра требовала сосредоточенности, и разговоры здесь были неуместны. Однако Джемисон никак не мог сконцентрироваться. Он все время отвлекался, думая то о Лукане, то о Тарнии.

– Что-то не ладится у тебя сегодня игра, Шерри, – заметил Уилбур.

– В игре – как в жизни: полоса светлая, полоса темная, – проворчал Джемисон, скрывая раздражение. И вновь промазал.

– Извини, Джей, но сегодня я действительно не в форме.

– Да, у тебя явно темная полоса, – прокомментировал Уилбур, укладывая в сумку снаряжение.

Прощаясь с Джемисоном в коридоре, он сказал:

– Шерри, мы друг друга давно знаем. Мне кажется, тебя что-то гложет. – Видя напряжение Джемисона, он заторопился договорить:

– Я могу чем-нибудь помочь? Ум хорошо, а два лучше…

Джемисон подумал, как бы отреагировал Уилбур, если бы он сейчас рассказал ему, что планирует убийство жены и сегодня сделал решающий шаг к этому. Как был бы потрясен трогательно-наивный толстяк! Джемисон покачал головой:

– Спасибо, старина. Обычные неурядицы в делах. Ничего, не впервой, справлюсь. Ты ничем не можешь помочь, но все равно спасибо.

– Ладно, давай тогда пойдем выпьем.

– Извини, Джей. У меня еще срочные дела. Мужчины направились в помещение клуба.

– Ты свободен завтра, Шерри? У меня осталась только одна неделя: потом я уеду, но Мэг остается здесь.

– Извини, но я занят выше головы. Когда ты вернешься?

– Черт побери! Я надеялся, что мы сможем сыграть еще не меньше пяти раз. Я не знаю, когда вернусь. Как долго ты еще будешь здесь?

– До конца месяца.

– А ты не приедешь в сентябре?

– Может быть. Я дам тебе знать. К этому времени они уже были в раздевалке, и Джемисон торопливо переоделся.

– Я должен бежать. – Он пожал руку Уилбуру. – Не пропадай.

Уилбур с беспокойством глядел вслед уходящему Джемисону и думал, что никогда еще не видел его в таком настроении.

Ровно в час дня Смит с подносом, на котором был салат с креветками и омаром, подошел к двери комнаты Шеннон. Он на секунду остановился и вслушался в доносящиеся из-за двери звуки виолончели. Какой тембр! Инструмент просто поет под ее пальцами!

Он постучался, вошел и опустил поднос на маленький столик.

– Ленч, мадам. Может быть, стакан “шабли” или шампанского?

Шеннон отставила виолончель в сторону и подошла к столику.

– Ничего не надо, Смит. Я не буду пить. Мне нужно еще как следует порепетировать, чтобы вечером хорошо отыграть.

Она села, и Смит постелил ей на колени салфетку.

– Я понимаю, мадам, вы во всем хотите добиться совершенства. Она улыбнулась:

– И вы тоже, Смит.

Смит поклонился, пошел к двери, потом остановился.

– К сожалению, я не смогу поехать с вами на концерт.

– Почему? – Шеннон, уже начавшая есть, отложила вилку и вскинула голову.

– Мистер Джемисон придет обедать к восьми часам.

Шеннон уже рассчитывала на Смита и радовалась, что ей хотя бы сегодня вечером не будет так одиноко и что в зале будет кому поздравить ее после концерта; что потом он отвезет ее домой и выскажет свое мнение о ее игре.

– Мне очень жаль, Смит.

– Мне тоже, мадам, – сказал слуга, удаляясь.

Шеннон поднялась и нервно заходила по большой, освещенной солнцем комнате.

"Так не может больше продолжаться, – думала она. – Нам надо расстаться. Я знаю, Шерри ненавидит меня. Я чувствую это. Моя любовь к нему тоже иссякла. Боже, почему у меня нет детей?! Нам надо расстаться”.

В это самое время Джемисон находился в телефонной будке и разговаривал с Тарнией.

– Пообедаем сегодня вместе? – спрашивал он.

– С удовольствием.

– Тогда встретимся полдевятого в “Каменном крабе”.

"Каменный краб” – это был небольшой рыбный ресторанчик в пяти милях от Парадиз-Сити, где Джемисон и Тарния могли рассчитывать, что не встретят никого из знакомых.

– Я приеду, Шерри.

– До встречи, дорогая. – И Джемисон повесил трубку. Он глубоко вздохнул. Ему нужно было многое тщательно обдумать. Сегодня у него был единственный шанс убедить Тарнию, что скоро они смогут пожениться.

Остаток дня он провел почти в пустой комнате для отдыха легкоатлетического клуба. Он сидел в глубоком кресле в самом углу, и никто к нему не подходил. Он обдумывал свое будущее, размышлял о Лукане и решал, что сказать Тарнии сегодня вечером. Наконец, удовлетворенный принятым решением, он отправился в комнату для бриджа и сыграл три роббера с престарелыми членами клуба. Играл он плохо – ему мешали мысли о Тарнии.

Он вернулся на свою виллу вскоре после восьми часов.

Смит видел, как Шеннон уехала в своей машине на концерт, и приготовил блюдо с холодными закусками для Джемисона.

Зная, как Конклину хотелось иметь свободный вечер, Смит сказал, открывая хозяину дверь:

– Добрый вечер, сэр. Вы хотите, чтобы Конклин вернул прокатную машину?

– Нет, скажите ему, чтобы поставил ее в гараж.

– Хорошо, сэр. Конклин нужен будет вам сегодня вечером?

– Откуда, черт возьми, я знаю? – отрезал Джемисон. – Что, ему нечем заняться? – И он начал подниматься по лестнице.

– А ваш обед? Он готов, сэр. Вам подать его в кабинет?

– Я поем в городе, – рявкнул Джемисон и скрылся в спальне.

В этот момент Смит, в ярости, был готов пойти к Джемисону и заявить о своем уходе. Хватит с него этого эгоиста, который ни с кем не считается. Но потом он подумал о Шеннон. Нет, он останется до тех пор, пока она будет здесь. Подавив свой порыв, он вернулся на кухню.

Быстро переодевшись, Джемисон спустился в вестибюль.

– Мне нужен “ролле”! – крикнул он. – Поторопитесь! Появился Смит:

– Через две минуты, сэр. Я буду нужен вам вечером?

Джемисон взглянул на него.

– Какого черта? – сердито спросил он. – Вам платят за то, чтобы вы были на месте. Вы мне можете понадобиться. Займитесь делом!

– Хорошо, сэр, – сказал Смит, понимая, что последняя надежда попасть на концерт рухнула.

Через несколько минут Джемисон отъехал от дома в “роллс-ройсе”. В 20.50 он поставил машину в темном месте у “Каменного краба” и вошел в ресторан. Его приветствовал метрдотель Марио. Низенький, толстый мужчина, постоянно улыбавшийся, Марио сразу узнал Джемисона, который бывал здесь и раньше.

– Как приятно видеть вас, мистер Джемисон, – сказал он.

Джемисон холодно кивнул. Он не любил фамильярности с метрдотелями и официантами.

– Столик на двоих, в тихом месте, – попросил он.

– Конечно, сэр.

Ресторан был рассчитан всего на сорок мест. Столики стояли так, что сидевшие за одним столиком не могли наблюдать за соседним. Марио провел Джемисона к столику в дальнем углу зала, у большого открытого окна, выходящего на море. Джемисон сел и попросил:

– Когда придет мой гость, сразу подайте два сухих мартини с водкой.

– Конечно, сэр. – И Марио торжественно удалился.

По опыту Джемисон знал, что Тарния всегда опаздывает, поэтому и он сам приехал позже.

Тарния появилась в 21.15. Увидев ее, Джемисон поднялся. Их приветствие было сдержанным: только улыбки и быстрое рукопожатие. Если бы кто-нибудь и заметил их, это выглядело бы как деловая встреча.

Появился официант и поставил перед ними мартини.

– Ты всегда все так красиво устраиваешь, – сказала Тарния. – Чудесно снова увидеться с тобой.

Джемисон оглядел ее. Что за женщина, подумал он. Ее белый брючный костюм с алой отделкой у шеи был так шикарен! От ее блестящих волос, прекрасного лица в полумраке ресторана, казалось, стало светлее.

– Ты ведь знаешь, как я дорожу каждой нашей встречей. Ты же так занята… – сказал Джемисон, когда они уселись за столик.

– Как всегда. – Она подождала, пока Марио принес меню. – Выбирай сам, Шерри. Я жутко голодна. Я так закрутилась, что пропустила ленч.

– Ну, тогда начнем с крабов. А потом закажем паеллу, здесь хорошо ее готовят.

– Что ж, отлично.

Он подождали, пока Марио ушел, затем Джемисон нежно сказал:

– Ты выглядишь великолепно, Тарния. Каждый раз, когда я вижу тебя, ты затрагиваешь самые глубокие тайники моей души.

Она улыбнулась:

– Благодарю тебя. А ты? У тебя чудесный загар.

– А, это гольф. По-моему, это все, чем я занимаюсь, кроме, конечно, дел и мыслей о тебе. Подали краба.

– Это выглядит замечательно, – сказала Тарния и начала есть. Но у Джемисона не было аппетита. Он поковырял вилкой еду. Все его помыслы были сконцентрированы на моменте, когда ему придется серьезно поговорить с Тарнией.

Несколько минут они молча ели. Мельком поглядывая на Тарнию, Джемисон угадал в девушке некоторую напряженность. Он подождал, пока официант менял блюда, затем спросил:

– Что-то не так, Тарния?

– Как ты всегда угадываешь, Шерри… – Она откинулась на спинку стула. – Днем мне звонил из Рима Джузеппи. Приглашает меня выставить свою коллекцию мод сезона у него на показе. Жаль упускать такую возможность. Но лететь нужно послезавтра. Я бы никогда не простила себе, если бы отказалась.

Прежде чем он успел ответить, официант подал паеллу, и Джемисон был благодарен ему за этот перерыв. Его мозг напряженно работал.

Может быть, это решение беспокоившей его проблемы?

– А когда ты вернешься?

– Недели через две, не раньше. Ты ведь не против, Шерри? Демонстрировать свои работы у Джузеппи очень престижно. Ты ведь знаешь, что это для меня значит. Возможно, я пробуду там даже недели три. Вернисаж в следующую субботу. А до и после надо еще очень многое сделать.

– Значит, три недели?

– Не дави на меня, Шерри, – улыбнулась она. – Думаю, за три недели управлюсь.

Да, это было решение проблемы. Стало быть, Тарния полетит в Рим, когда Шеннон не станет.

Присутствие Тарнии в Парадиз-Сити в момент убийства запутывало дело. Теперь все значительно упрощалось.

Он очаровательно улыбнулся:

– Я очень рад за тебя, Тарния. Ты всегда об этом мечтала. И конечно, заслужила эту поездку. Я подожду, ни о чем не беспокойся, дорогая. Но не подписывай там никаких контрактов до конца месяца. Мы ведь об этом договорились?

– Я обещала ждать развода месяц, и сдержу свое слово.

Джемисон смотрел, как она с аппетитом поглощала пищу. Сам он вяло ковырял вилкой в тарелке. Он болтал о пустяках, плохо понимая, что она говорит. Тарния что-то отвечала ему. Она казалась такой счастливой, и он видел, что ее мысли все время перескакивают с него на ее предстоящий триумф в Риме.

Обед закончился, принесли кофе. Оба закурили. Потом он сказал:

– А у меня для тебя новость.

– Хорошая?

– По-моему, да. Ты ведь сказала, что даешь мне месяц, чтобы освободиться от Шеннон. И тогда мы поженимся. Ты ведь сказала это, верно? Ты сказала, что бросишь свою карьеру, чтобы воспитывать моих детей и вести дом. – Он посмотрел ей в глаза. – Ты ведь говорила это, не так ли?

Действительно ли он увидел сомнение в синих глазах Тарнии?

– Ты ведь говорила это, верно? – повторил он.

Тарния взглянула на него, улыбнулась и кивнула. Была ли эта улыбка смущенной, вымученной, спросил он себя.

– Да, я говорила это, Шерри.

– Что ж, тогда у меня хорошие новости. Мы с Шеннон серьезно поговорили. Я убедил ее, что мне нужен наследник. Я сказал, что люблю другую. Твоего имени, конечно, не называл. Да она и не интересовалась.

Джемисон сделал паузу, улыбнулся Тарнии, которая напряженно слушала, и продолжал:

– Я сказал, что понимаю ее чувства насчет развода, но не может ли и она подумать обо мне. – Он отпил кофе, не глядя на Тарнию. – Совершенно неожиданно для меня она заявила, что, все обдумав, решила дать мне развод. Я не очень надеялся, но она именно так и сказала. Ей только надо посоветоваться со священником. К тому времени, как ты вернешься из Рима, проблема – я в этом убежден – будет решена. И через полгода мы сможем пожениться. Надо просто запастись терпением. Немного. А пока занимайся своими моделями. Я прошу тебя только не заключать с Джузеппи долгосрочных контрактов. Что ты об этом думаешь?

Тарния молча глядела на чашку кофе, к которой даже не притронулась. Она любила Джемисона и тоже хотела ребенка. Но мысль о том, что придется бросить не менее любимую работу и навсегда похоронить свой недюжинный талант, если она выйдет замуж, угнетала ее. Самолюбию Тарнии льстила возможность работать в лучших салонах Рима и Парижа, но, с другой стороны, надолго ли все это? С Шерри же ее будущее обеспечено.

– Там видно будет. Повременим строить далеко идущие планы, пока ты не получишь развод.

– Но, Тарния, мы ведь все уже решили. Как только будет получен развод, мы поженимся, – резко сказал Джемисон.

Тарния отвернулась, вновь задумалась. Внезапно тень пробежала по ее лицу.

– Посмотри, кто пришел, – сказала она. Джемисон, нахмурившись, повернулся и увидел, что в зал вошел Сидни Дрисдейл из “Парадиз-Сити геральд”. Марио приветствовал его, кланяясь, и провел в дальний конец зала.

Дрисдейл как раз закончил свою колонку и оставил ее на столе. Помимо разгребания грязи его единственной страстью была хорошая кухня. Сегодня ему захотелось вкусить даров моря. А где еще это можно сделать лучше, чем в “Каменном крабе”?

– Побольше крабов, Марио, – сказал он. – И пива.

– Конечно, мистер Дрисдейл. – Марио с поклоном удалился.

Маленькие зоркие глазки Дрисдейла быстро пробежали по столам и лицам, выискивая материален для очередного выпуска. Кто во что одет, кто с кем пришел… Можно уловить обрывок разговора… Все шло в дело.

Тарнию и Джемисона он засек сразу же и задумчиво почесал нос. Так, так, подумал он, и что бы это могло значить?

– Пусть тебя не волнует эта жирная свинья, – говорил между тем Джемисон Тарнии. – С этим типом я знаю, как обращаться. Он однажды тиснул про меня хитрую заметочку. Знаешь, как все его заметки начинаются:

"Одна маленькая птичка сказала мне”. Но я задал ему жару! Мой человек передал Дрисдейлу, что если он еще раз упомянет в своей газетенке мое имя, то этот раз для него окажется последним. Так что беспокоиться не стоит.

– Но он может зацепить одну меня, – взволнованно возразила Тарния. Она быстро извлекла из сумочки кучу самых различных бумажек: квитанции, чеки, рецепты. Все это она разложила на столе.

– У нас деловое свидание, Шерри. Я не могу допустить скандала.

Джемисон кивнул, взял в руки некоторые из “документов” и изобразил на физиономии вдумчивый интерес, зная, что Дрисдейл наблюдает за ними.

– А теперь я пойду, – сказала Тарния. – Давай официально пожмем друг другу руки. Ты еще посиди немного. Просто у нас был деловой обед.

Джемисон с самым серьезным видом сложил бумаги и вернул их Тарнии.

– Пожалуйста, успокойся. Он не напечатает о нас ни словечка. Я позвоню тебе завтра. Через шесть месяцев мы уже будем женаты.

Тарния спрятала бумаги в сумочку. Она словно не слышала, что он сказал. У нее было одно желание – поскорее уйти из ресторана. Она встала и протянула Джемисону руку. Короткое, деловое рукопожатие. Прикосновение ее руки бросило Джемисона в трепет, но лицо его оставалось бесстрастным. Короткая, безразличная улыбка, и Тарния направилась к выходу.

Джемисон подал знак Марио, тот приблизился.

– Принесите коньяк, Марио, – сказал Джемисон и закурил.

Дрисдейл наблюдал весь этот спектакль с любопытством. Его на этой мякине провести было невозможно.

«Отлично, – думал он. – Имеем: мистер Джемисон и куколка Лоуренс! Везет же парню. “Деловое свидание”! Не смешите меня!»

Ему принесли крабов в соусе, и он приступил к еде, не прерывая хода своих рассуждений.

«Ну, хорошо, и что мы из этого можем выжать? Богатый сукин сын мне сейчас не по зубам – опасно с ним связываться. Ну да ладно, времена меняются. Когда-нибудь я и его удушу…»

В то время, как он приканчивал первого краба, запивая его холодным пивом, Джемисон, заплатив по счету, одарил Марио щедрыми чаевыми и двинулся к выходу, не удостоив Дрисдейла даже мимолетным взглядом. Выйдя на улицу, он направился к припаркованному неподалеку “роллсу”.

Эрни Клинг положил на рычаг телефонную трубку, поднялся из кресла и прошел на кухню, где Нго колдовал над кастрюлей. Аромат от нее шел такой, что у Клинга в ноздрях защекотало.

– Здорово пахнет, – сказал он, прислонившись к дверному косяку. – Что это у нас будет?

Нго довольно ухмыльнулся:

– Уверен, что вам понравится, сэр. Это наше национальное блюдо. Меня научила его готовить мать. Рис с шафраном, нежная говядина, зеленый перец и еще множество трав.

– Если вкус будет не хуже запаха, то это восхитительно, – заявил Клинг.

– Спасибо, сэр. Уверен, вы не будете разочарованы.

Клинг, не меняя позы, смотрел, как Нго помешивает содержимое кастрюли.

"Повезло мне с парнем!” – подумал он.

– Есть работка, малыш, – сказал он наконец вслух. – Хочу взять тебя с собой. Мы летим в Парадиз-Сити, это во Флориде. Солнце, море, песок – рай на земле. Возможно, ты мне будешь там полезен. Идет?

Нго начал раскладывать восхитительно пахнущую еду по тарелкам.

– Я всегда к вашим услугам, сэр.

– Не сомневаюсь. Прежде всего мне хочется доставить тебе удовольствие и заслуженный отдых.

– Для меня всегда удовольствие, сэр, быть рядом с вами, – негромко сказал Нго. – У меня все готово, будете есть?

Нго отнес две полные тарелки в гостиную и поставил на стол.

"Выдержка у парня хорошая”, – подумал Клинг, пожал плечами и уселся за стол вместе с вьетнамцем.

Глава 4

Около десяти часов вечера детектив первого класса Том Лепски зашел в служебное помещение, где застал сержанта Джо Беглера, ветерана полиции Парадиз-Сити. Последний просматривал дневную сводку происшествий. В зубах у него дымилась сигарета, в руке – кофе в бумажном стаканчике.

– Привет, Том, – сказал он, поднимая глаза.

– Есть что-нибудь для меня? – спросил Лепски, присаживаясь к письменному столу. Он любил этот промежуток времени – с десяти вечера до четырех утра. Самое интересное: кражи, грабежи, убийства…

– Для тебя ничего, Том, – ответил Беглер. – Так, всякая мелочевка. Подростки в основном. Несколько угнанных машин, магазинные кражи. В общем, спокойно.

Лепски недовольно фыркнул:

– Знаешь, Джо, я иногда думаю, а не свалить ли мне, к чертям собачьим, из этого городишка? Детектив моего класса не сможет в этом болоте в полной мере раскрыть свои способности.

Беглер подавил улыбку.

– Ничего, Том, держись. Никогда не знаешь, что может случиться. Может, тебе и подвернется серьезное дельце.

– Мне нужно полноценное, кровавое убийство. Мне нужно похищение, кража со взломом – в общем, что-нибудь стоящее.

Беглер эту песенку Лепски слышал уже не раз, потому и глазом не моргнул.

– Я как раз сейчас просматриваю список иногородних “гастролеров” и наткнулся на Лаки Лукана.

Лепски издал такой звук, который и бизона бы заставил вздрогнуть.

– Как же, как же! Старый знакомый! Хорошо бы его прижать! Где он остановился?

– В “Звездном”. Ведет себя пока что тихо.

– Я бы с удовольствием его лет на десять засадил.

– Успокойся, Том, не горячись понапрасну. Чем он занимается, мы знаем. Обирает богатых старух. Тут мы ничего поделать не можем, пока кто-нибудь из этих мегер не подаст жалобу. Можешь себе представить, чтобы кто-нибудь из них это сделал?

– Все равно я возьму его на прицел. Уж если и есть кто в этом городе, по кому каталажка плачет, так это Лукан.

Беглеру эти разговоры начали уже надоедать и он переменил тему:

– Как Кэрол?

– А! – Лепски сдвинул шляпу на затылок и оглушительно расхохотался. – Представляешь, Джо, сегодня она заявила, что приготовит мне на обед курицу, но только если я подстригу эти чертовы газоны и вымою чертову машину. Ну хорошо. Я люблю цыплят. Если жарить их на вертеле – пальчики оближешь. Но у Кэрол есть новый рецепт. Где, черт возьми, она их берет? Сплошное несчастье! Никаких цыплят на вертеле. Она накормит меня по-настоящему. Она рассказала мне рецепт. Режешь на куски чертову птицу. Наливаешь в кастрюлю красное вино. Добавляешь лук и еще что-то такое и тушишь в этом курицу. Она сказала, это будет потрясающе. Ладно, я не возражаю, хотя предпочел бы цыпленка на вертеле. Ну, я подстриг газон и помыл машину, а она весь день проторчала на кухне – у нее там орало радио, а она подпевала. Должен признаться, что когда я зашел на кухню, там был настоящий бардак, но от запахов действительно слюнки текли. Потом я сделал жуткую глупость.

У нас кончилось пиво и сигареты, и я поехал за ними, а на обратном пути встретил Макса и протрепался с ним целый час. – Лепски тяжело вздохнул. – У Кэрол есть два больших недостатка. Во-первых, телевизор. Она может пялиться даже на рябь и полосы на экране, если он вдруг сломается. Она просто сдвинулась с этим телевизором. И второе – она не может не болтать по телефону. Все ее приятельницы вечно звонят ей. И вот, когда я вернулся, Кэрол болтала с какой-то подругой, которая жаловалась ей на свои болячки. А Кэрол просто обожает медицинские проблемы. Она читает все чертовы женские журналы, где пишут о здоровье. Друзья зовут ее “доктор Лепски”. У нее на все есть ответ. И в результате: Кэрол треплется, а из кухни идет дым.

– С женщинами такое случается, Том, – успокаивающе сказал Беглер, которому нравилась жена Тома.

– В общем, Джо, ты прав. Кэрол искренне расстроилась, и я сказал ей то же самое, но курицы я так и не попробовал. Мы ели чизбургеры. Когда мы жевали эту гадость, я решил ее немного развеселить. Но я придумал слишком тонкий ход. Я сказал, что было бы здорово мне уйти в отставку и вместе с ней открыть ресторан. Она бы готовила, а я бы выступал как подставное лицо. – Он расхохотался. – Ну вот, и Кэрол ухватилась за это. Она спросила, всерьез ли я. Я сказал, что можно попробовать и у меня есть отличное название для ресторана. – Он снова зашелся от хохота. Успокоившись, Лепски продолжал:

– Я сказал, что ресторан надо назвать “Горелые блюда”.

Беглер зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Стараясь казаться серьезным, он произнес:

– Ручаюсь, до Кэрол это не дошло.

– Точно, – снова заржал Лепски. – “Горелые блюда”. Неплохо, а, Джо?

– И что она сказала? – спросил Беглер, знавший характер Кэрол.

– Ну, ты же знаешь Кэрол. Еще один ее недостаток – то, что она не врубается в мой юмор. Она выскочила из дома, крича, что уезжает навсегда, бросилась к машине и умчалась как ракета.

Беглер, любивший разыгрывать Лепски, изобразил на лице суровое осуждение.

– А вот это уже скверный признак, Том. Лепски заволновался:

– Ты что, Джо, думаешь, она говорила серьезно?

– Да ясное дело, что твои дурацкие шутки говорят лишь о дурном вкусе. А вещи она с собой забрала?

Лепски бросило в пот. Он промокнул лоб носовым платком.

– Да нет, она сразу бросилась к машине.

– Конечно, она может спокойно погрузиться, пока ты на дежурстве, и слинять.

– Этого она не сделает, – пробурчал Лепски. – Мы, видишь ли, любим друг друга.

Беглер тяжело вздохнул и сделал драматичный жест.

– Том, послушай совета старого холостяка. Шуточки твои, по правде говоря, довольно грубы. Так что, если не хочешь, чтобы она дулась на тебя месяцами, постарайся сделать ей что-нибудь приятное. Признайся, что неудачно пошутил, покайся, повинись, принеси ей цветы, коробку конфет, флакон духов…, женщины это обожают.

Лепски сделал квадратные глаза.

– Цветы? Духи? Конфеты?! Но это же дорого, Джо!

– А как ты думал? За все надо расплачиваться, если хочешь жить в свое удовольствие. Вот что, Том, когда сменишься, поезжай в аэропорт и купи, что надо, и когда Кэрол проснется, она сразу увидит всю эту роскошь. Понимаешь? Ты скажешь ей, что просишь прощения. Ручаюсь, она все простит и будет опять готовить тебе еду.

– Господи, ну отчего я не умею держать язык за зубами?

Лепски встал из-за стола и с испорченным настроением вышел вон.

Когда Беглер был уверен, что Лепски его не услышит, он дал волю своему хохоту.

– “Горелые блюда”! – воскликнул он. – Вот это да! Слишком хорошо, чтобы молчать!

Надо рассказать это ребятам. Они животики надорвут!

Лепски в мрачном состоянии духа поехал в казино, где в любую минуту могла возникнуть заварушка. Там всегда сшивалось множество самых разномастных шулеров, мошенников и прочей шушеры. А стало быть – всегда можно найти, на ком сорвать злость.

Ему не пришлось долго ждать. Как только Лепски вошел в зал, он сразу же засек Джонни Четыре Туза – плюгавого итальянца, печально известного своими шулерскими способностями.

Лепски наскочил на него и нагнал такого страху, что шулер бросился к машине и уехал. Затем он произвел несколько более успешных наскоков, распугав мелких шулеров.

Тут Лепски увидел спускающегося вниз по ступеням Лаки Лукана. Том испустил вопль, от которого все пернатые на пальмах в панике взмыли в ночное небо. К Лукану Лепски подошел, когда тот отпирал дверцу в своей прокатной машине.

– Ну и что мы делаем в этом городе? – рявкнул Лепски.

Вопрос был задан таким голосом, что у Лаки сердце ушло в пятки. Он, весь похолодев, медленно обернулся и увидел Лепски. Он знал, что коп груб и опасен. Сейчас было не время связываться с ним.

– Здравствуйте, мистер Лепски. Очень рад вас видеть. Прекрасно выглядите, мистер Лепски.

– Ты, парень, мне зубы не заговаривай! – прорычал Лепски. – Какого черта снова у нас сшиваешься?!

– Я? Да просто отдыхаю. Солнце, знаете ли, тепло…

– Нам тут таких фраеров не нужно, ясно? Мотай отсюда и отдыхай где-нибудь в другом месте.

Лукан пытался держать себя в руках. Ему еще предстояло работать с Клингом, неизбежны были новые встречи с Лепски. Стараясь говорить спокойно и внушительно, он произнес:

– Это ваше официальное заявление, мистер Лепски? Может, мне в таком разе обратиться за письменным разрешением к мэру? К вам поступили на меня какие-нибудь жалобы? Нет? Так в чем же ваши претензии?

Он сел в машину, включил зажигание и отъехал.

Лепски, потеряв дар речи, смотрел ему вслед и только кулаки стискивал.

Без десяти шесть Лепски вернулся домой и извлек из машины флакон духов в подарочной упаковке, большую коробку конфет и букет из двенадцати роз на длинных стеблях. Он все еще находился под впечатлением, произведенным на него той суммой, которую за все это пришлось выложить.

Цветы он поставил в вазу, а духи и конфеты выложил на стол на видном месте, чтобы жена сразу же их заметила, когда спустится вниз.

– Том, это ты, дорогой? – Голос Кэрол донесся из спальни наверху.

Лепски подошел к лестнице. На верхней площадке стояла Кэрол в просвечивающейся ночной сорочке.

– Том, бедняжка, ты, наверное, утомился. Поднимайся скорее в спальню. У нас куча времени. Потом перекусишь. Поднимайся же!

Лепски смотрел на Кэрол, думая, что она действительно самая шикарная женщина, какую он когда-либо видел. В смущении поднялся он наверх и тут же оказался в горячих объятиях Кэрол.

– Прости меня, дорогой, – кокетливо сказала она. – Меня вчера немного занесло. Мне так жаль.

Лепски совсем растерялся. Жена решительно повлекла его в спальню.

– Прими душ, милый, да побыстрее. – Она скользнула в постель.

Лепски судорожно стягивал с себя одежду.

– Кэрол, я должен извиниться, я… Она разразилась смехом:

– Ну да, я погорячилась. Я поехала в клуб и рассказала все девчонкам. Они за бока хватались. “Горелые блюда”. Они сказали, это самая остроумная вещь, какую они в жизни слышали, и это правда. Ты очень умный, Том.

Совершенно обалдевший, Том, пошатываясь, направился в ванную и включил душ. “Стоило ли так тратиться, – думал он, стоя под теплыми струями, – и без подарков помирились”.

Впрочем, вернувшись в спальню и оказавшись в постели в горячих объятиях Кэрол, он позабыл обо всем.

Эрни Клинг удобно растянулся на кушетке в своем номере в мотеле “Звездный”. Неподалеку в глубоком кресле восседал Лаки Лукан, а поодаль, на стуле с жесткой спинкой, устроился Нго Ви. Вьетнамец сидел с непроницаемым лицом, но на всякий случай глаз не спускал с Лукана.

Клинг и Лукан уже поболтали о поездке из Вашингтона, и теперь Клинг делился впечатлениями о Парадиз-Сити. В общем, его все устраивало, включая предстоящую работу.

– Итак, – сказал Лукан, – дело тебе подходит, и ты за него берешься. Тогда прими задаток.

Он достал “дипломат”, полученный от Джемисона.

– Тут четыре тысячи долларов на текущие расходы.

Еще тысячу Лукан, конечно же, присвоил.

– Если это только на первые дни, то не возражаю.

– Именно так. – Лукан вручил Клингу портфель.

– Малыш, – Клинг протянул “дипломат” Нго, – пристрой куда-нибудь в безопасное место.

– Да, сэр. – Нго взял “дипломат” и вышел из комнаты.

– Что за китаеза? – спросил Лукан, понизив голос.

– Держись от него подальше, Лаки. Он вьетнамец, и он мой партнер. Лукан нахмурился:

– Раньше ты работал в одиночку.

– А теперь у меня есть партнер, и вот что я тебе скажу. Он в пятьдесят раз лучше, чем ты есть или когда-нибудь сможешь стать. Запомни это. И лучше его не трогай – он опасен.

Лукан беспокойно заерзал:

– Твое дело.

– Ладно, расскажи немного о предстоящей работе.

– Некий богатый человек желает избавиться от жены. Она же – твердолобая католичка и развода ему на дает. К тому же она бездетна, а заказчику позарез нужен наследник. У него есть женщина, на которой он хочет жениться. А раз так, то нынешняя супружница должна сгинуть. Вот и вся история.

Клинг возлежал на кушетке, чем-то смахивая на разомлевшего удава. Он помолчал, затем кивнул:

– Подходит. Так, значит, этот тип платит триста штук?

– Совершенно верно. Но он ставит условия.

Клинг недобро улыбнулся:

– Без этого нельзя. И в чем же они заключаются?

– Работа должна быть безукоризненной. Никаких следов. Никакой полиции. Несчастный случай, и все.

– Я по-другому когда-нибудь работал? Что-то не помню, чтобы после меня следы оставались. Ладно, скажешь этому малому, что я готов с ним переговорить. Объясню, как все буду делать, но прежде мне надо побольше узнать о его жене.

Лукан платком вытер пот со лба.

– Нет, Эрни, не выйдет. Все переговоры с тобой он будет вести через меня. Я-то сам меньше всего этого хочу, но иначе ничего не выйдет.

– И с чего бы это? – настороженно спросил Клинг.

– Пока у тебя не будет тщательно разработанного плана, который бы ему понравился, он хочет остаться в тени.

– Я не люблю эти игры в кошки-мышки. Кто этот мужик, Лаки?

– Ну, в общем, он мне своего имени не назвал. Но у меня есть свои связи, пришлось кое-кому отвалить приличную сумму, и я все-таки выяснил, кто он такой…

– Да не тяни ты резину, Лаки! Как его зовут?

– Шерман Джемисон.

Клинг сел на кушетке, свесив на пол длинные ноги.

– Тот самый Шерман Джемисон?

– Есть, что ли, другой?

Клинг снова улегся, закурил, пуская дым и глядя в потолок. Несколько минут он обдумывал положение дел, затем ухмыльнулся:

– Так, стало быть, мистер Джемисон желает отделаться от своей жены? Недурно придумано!

Лукан молчал.

Клинг еще немного подумал и спросил:

– А ты знаешь, что этот парень стоит миллиарды?

Лукан облизнул пересохшие губы.

– Ну да.

– Это хорошо. Вот что – мне надо с ним встретиться. И это, Лаки, тебя не касается. Выясни, где мы можем увидеться, узнай, где он бывает. Скажи, что тебе нужны кое-какие сведения о его жене, назначь встречу, а вместо тебя приду я. Только и всего.

– Не выйдет, Эрни. Джемисон очень хитер. Он сам приезжает за мной, сажает в машину, взятую напрокат, замечу, и везет на побережье, не говоря по дороге ни слова. Штучка, одним словом, и опасная.

– А я как раз и люблю таких ребят – опасных. Сколько он тебе платит, Лаки?

– По сравнению с твоим гонораром – крохи. Прижимист клиент.

Клинг снова ухмыльнулся:

– Ладно, я тебе тоже буду платить. Сколько ты хочешь?

– Ну, думаю, что десять процентов было бы по справедливости. Клинг расхохотался:

– Ну, ты убил наповал! Мне даже жаль тебя – так низко ты себя ценишь. Ладно, идет. Ты скажи ему, что у меня есть отличный план, только нужны дополнительные сведения о его жене. Потом назначь с ним встречу. И тут я возьму все в свои руки.

Он поднялся с кушетки, прошел к письменному столу и принялся что-то быстро писать на листке бумаги. Лаки, с бьющимся сердцем, наблюдал за ним.

– Вот вопросы, на которые я хотел бы получить ответ. Через пару дней после того, как я получу ответы, я представлю ему детальный план действий.

– Я бы не хотел влезать в это, Эрни, – сказал Лаки, принимая бумагу. Он даже не взглянул на то, что написал Клинг, а сложил листок и сунул его в карман. – Может, ты заплатишь мне и будешь сам иметь дело с Джемисоном?

Клинг похлопал его по плечу:

– Не дрейфь! Мы теперь в одной упряжке. Если хочешь получить тридцать штук, то изволь шевелить задом. Топай и устрой все в лучшем виде. Тогда будет полный порядок.

И он подтолкнул Лаки к двери. Когда Лукан ушел, из кухни появился Нго.

– Я бы на вашем месте, сэр, не доверял этому человеку, – спокойно заметил он.

– Правильно говоришь. Это такой негодяй – за деньги мать родную продаст. Однако пойдем искупаемся.

Надев плавки, они спустились к океану.

– Если Лукан начнет финтить, мы ведь всегда сможем малость поприжать его, не так ли, малыш?

Вьетнамец посмотрел на Клинга глазами, полными обожания.

– Да, сэр, – ответил он. Убийца и его партнер нырнули в голубую воду залива.

Джемисон на прокатном “мерседесе” подъехал к “Звездному” ровно в одиннадцать. Он не обратил внимания на высокого, жилистого седеющего мужчину в черных очках, который лежал в шезлонге в нескольких метрах от домика Лукана. Между тем человек за стеклами очков внимательно разглядывал его, Джемисона.

– Доброе утро, сэр, – нервно сказал Лукан, подойдя к “мерседесу”.

Джемисон был в скверном настроении. Его расстроил телефонный разговор с Тарнией, которая решительно запретила ему приезжать в аэропорт, чтобы проститься.

– Не надо, Шерри, – мягко возражала она. – Чем меньше нас видят вместе, тем лучше для нас. Я никак не могу выкинуть из головы этого гнусного щелкопера Дрисдейла. Очень жаль, что он видел нас вдвоем.

– Успокойся, дорогая. Забудь об этом. Он не посмеет и заикнуться о нас. Я буду думать о тебе все время. Обещаю, что когда ты вернешься, то через шесть месяцев станешь миссис Шерман Джемисон.

– Ну, если ты так уверен в этом, то и я не сомневаюсь больше, – ответила Тарния. – Я позвоню тебе сразу же, как только прилечу в Рим. А сейчас я должна бежать. Мне еще многое нужно сделать. Пока, милый. – И она повесила трубку.

Джемисон тоже задумчиво положил трубку. Он предлагал Тарнии сделать ее одной из богатейших в мире женщин, разделить с ним жизнь, стать матерью его сына, его возлюбленной. Но в ее голосе не слышно радости и энтузиазма. Все, о чем она думает, – это чертов показ мод!

Ну как тут не впасть в меланхолию? Когда Лукан сел в машину, Джемисон, ни слова не говоря, завел мотор и погнал к побережью. Только когда они остановились, Шерман повернулся к Лукану и буркнул:

– Рассказывайте.

Глянув в его ледяные глаза, Лукан в очередной раз пожалел, что ввязался в эту авантюру.

– Я говорил с Клингом, – произнес он, робея. – Он утверждает, что все будет в полном порядке. Но прежде всего, сэр, ему нужны дополнительные сведения о вашей жене.

– Какие еще сведения? – ощетинился Джемисон.

– Он ведь профессионал, сэр. Когда Клинг идет на такое дело, то прежде всего заботится, чтобы не оставить никаких следов. Ему нужно с неделю, чтобы досконально изучить обстановку и найти самый лучший и безопасный способ выполнения задания.

– Ясно. Так что его интересует?

– Ну, например, нет ли у вашей жены любовника.

– Нет, – резко сказал Джемисон, в душе об этом сожалея.

– Наверно, у нее есть друзья, с которыми она регулярно общается?

– Регулярно ни с кем, но у нее есть друзья, которые, как и она, увлекаются музыкой, и они видятся время от времени.

– У нее есть постоянный распорядок дня?

– В какой смысле?

– Люди часто делают одно и то же каждый день: выгуливают собаку, ездят в клуб…

Джемисон кивнул:

– Да, каждое утро в восемь часов она ходит к мессе, возвращается к завтраку, примерно час плавает, а потом садится за виолончель. Она обычно обедает дома. Любит ездить верхом. Она катается по берегу час или около того обычно вместе с друзьями. Вечерами выбирается на концерты или выступает сама. Вот и вся ее жизнь.

«Господи, – подумал Лукан, записывая ответы, – тоска-то какая!»

– А она хорошо плавает, сэр?

– Великолепно.

– А в седле хорошо держится?

– Более чем.

Лукан подумал и сказал:

– Это можно будет сделать, когда она будет выходить из церкви. Вы не будете возражать? Джемисон воззрился на него:

– С какой стати? А ей…, что ж, все-таки поближе к Богу.

"Ну и тип! – негодовал Лукан. – Чудовище какое-то, дикарь! Чего только не сделают некоторые люди, чтобы добиться своего”.

– Окончательный ответ мне нужен завтра, Лукан. Если план мне не понравится, то все отменяется. Встречаемся завтра в вашем мотеле в одиннадцать. Все понятно?

– Да, сэр, – ответил Лукан, отодвигаясь от этого человека, которого он теперь считал хладнокровным чудовищем.

Джемисон отвез Лукана к мотелю и уехал. Клинг, нежившийся под лучами утреннего солнца в шезлонге, поднялся и пошел в свой номер, куда направился и Лукан.

– Как дела? – спросил он, закрывая за собой дверь.

Лукан уселся и скривился:

– Это настоящая свинья, Эрни. Мутит меня от него. Надо срочно выпить.

Из кухни бесшумно, как тень, появился Нго с двумя большими стаканами виски с содовой. Поставив их перед собеседниками, он так же бесшумно удалился.

– Не принимай близко к сердцу, Лаки. Конечно же, тип, который строит планы убийства своей жены, – свинья. Ты узнал, что я тебя просил?

– Да, – сказал Лукан, протягивая ему свои записи и жадно глотая скотч. – Как я жалею, что ввязался во все это! Ты ведь знаешь, я не работаю по таким делам.

– Заткнись! – отрезал Клинг, просматривая сделанные Луканом заметки. – Все нормально, Лаки. Когда люди ведут такой размеренный образ жизни, как эта дамочка, то проблем с ними не возникает. Когда ты встречаешься с ним?

– Завтра утром в одиннадцать на том же месте.

– Прекрасно, Лаки. Если ты мне понадобишься, я тебя кликну. А пока – твое дело сторона. Ни во что не суйся.

– Хорошо. – Лаки поднялся. – Но я тебя предупредил. Этот сукин сын очень опасен.

– Да и я не пацан, – ухмыльнулся Клинг.

Увидев, что Шеннон вернулась после утренней мессы, Смит быстро приготовил ей завтрак. Войдя в гостиную, он застал ее в излюбленной позе – стоящей перед раскрытым окном, ведущим в сад.

Она повернулась и улыбнулась ему.

– Завтрак на столе, мадам.

– Спасибо, Смит.

– Надеюсь, концерт прошел с успехом, мадам?

– Думаю, что да, – улыбнулась Шеннон, – или же все были добры ко мне. Играть для друзей – это совсем не то, что играть для критически настроенной аудитории.

– Да, мадам, я понимаю. Очень жаль, что не смог его послушать.

– Не расстраивайтесь, Смит. Концерт записан на пленку. Я взяла для вас копию.

Она сделала жест в сторону письменного стола.

– Можете взять и послушать, когда будет время. Мне интересно услышать ваше мнение.

Лицо слуги засветилось неподдельной радостью.

– Спасибо, вы очень добры ко мне, мадам. Он взял кассету, поклонился и вышел. “По крайней мере, у меня есть хоть один преданный и бескорыстный друг, – подумала Шеннон. Она была в подавленном состоянии. – Друзья? – думала она. – У нее нет, настоящих друзей”.

Окружающие завидовали ей, ведь она была женой богатого и весьма влиятельного человека. Многие слушатели ее концертов, несомненно, по-настоящему любили музыку, но все равно интерес к ее выступлениям подогревался тем фактом, что она жена Джемисона. Джей и Мэг Уилбуры по-настоящему преданы ей. Она вспомнила их теплые поздравления после концерта. И ее музыка много для них значила. Да, это настоящие друзья.

Позавтракав, Шеннон встала из-за стола и вновь подошла к двери, ведущей в сад. Если она расстанется с Шерманом, то вместе с ним уйдет половина ее жизни. Зато вторая станет богаче и насыщенней. Да, она больше не будет миссис Джемисон, окруженной восторженной толпой поклонников, прислугой, хозяйкой двух домов, не знающей проблем с деньгами. Снобы, конечно же, сразу от нее отвернутся. Шерман, конечно, обеспечит ее, но нынешнему образу жизни придет конец.

"И что? – говорила она себе. – Все образуется”.

Она чувствовала, что ей нужно поговорить с Мэг, прежде чем окончательно решиться. Это слабость, говорила она себе. Нужно решить все самой, но, с другой стороны, это важный шаг.

Размышляя таким образом, она разделась и направилась в ванную. Таммиссис Джемисон осмотрела себя в огромном зеркале от пола до потолка. Отражение вселяло уверенность.

"Если бы у меня только были дети, – думала Шеннон. – Мое тело долго еще будет желанным для многих мужчин, но, увы, не для Шермана”.

С горечью отвернувшись от зеркала, она надела купальник и отправилась на пляж.

На следующее утро, без десяти восемь, Эрни Клинг совершил самый необычный поступок в своей жизни. Он надел темно-серый костюм, нацепил солнцезащитные очки и направился в храм Непорочного Зачатия. В храме он занял место, откуда ему было все хорошо видно, а его трудно было заметить. Служка уже зажигал свечи на алтаре, орган исполнял Баха. На передних рядах уже сидели прихожане, в основном пожилые дамы, среди которых иногда попадались пожилые мужчины.

Клинг с веселым цинизмом оглядывался, чувствуя себя волком в овчарне. Наконец он увидел свою жертву. Шеннон вошла в храм и медленно двинулась по узкому проходу между скамьями. Клинг сразу же узнал ее по описанию Лукана. “Да, бабенка что надо!” – подумал он. Ему понравилась ее высокая, стройная фигура и походка. Шеннон сопровождал какой-то рыжеволосый толстяк, усевшийся неподалеку от нее.

Во время службы Клинг наблюдал за священником, полноватым, с приятным лицом.

Он видел, как Шеннон подошла к ограде алтаря, и вновь одобрительно кивнул.

Когда служба закончилась и прихожане потянулись к выходу, Клинг остался на месте. Он смотрел, как верующие задерживались у выхода и пожимали руку священнику. Шеннон тоже задержалась около священника и, прежде чем выйти из храма, улыбаясь, что-то ему сказала. Он видел, как рыжеволосый толстяк крепко пожал священнику руку и, тоже что-то сказав, заторопился за Шеннон.

Наконец Клинг поднялся с места и, подойдя к священнику, произнес:

– Отличная месса, святой отец. Служитель Бога взглянул на него:

– Вы, должно быть, впервые здесь, сын мой? У меня хорошая память на лица.

– Да, я здесь в отпуске. Я всегда при малейшей возможности посещаю храм Божий. Да только жаль, не часто такая возможность выпадает. Приятно видеть, что у вас так много народа. В наши дни… – Он пожал плечами.

– Да, у нас есть верующие, – сказал священник, – я хотел бы, чтобы среди них было больше молодежи. В воскресенье посещаемость у нас лучше.

– Мне кажется, я узнаю вот того рыжеволосого мужчину, – сказал Клинг.

– А-а, это мистер О'Нейл, представитель Ирландии в ООН. Он здесь тоже проездом на несколько дней, но к мессе ходит каждое утро. Чудесный человек.

– О, конечно! – кивнул Клинг. – Я видел его фотографии в газетах. Счастливо оставаться, святой отец. Надеюсь еще встретиться с вами.

– Ступайте с Богом, сын мой!

"Старый дурак!” – думал Клинг, сбегая по ступеням. Из церкви он поехал на то место, где Джемисон встречался с Лаки. В эту пору пляж был еще пуст. Клинг походил вокруг, нашел то, что надеялся найти, и отправился в “Звездный”.

В половине одиннадцатого Лукан вошел в номер Клинга. Клинг сразу же увидел, что Лаки явно был не в своей тарелке.

– Ради Бога, Лаки, успокойся! Малыш, налей-ка ему чего-нибудь.

– Да, сэр, – ответил Нго и мгновенно принес двойной скотч с содовой.

– Послушай, Лаки, все очень просто, – сказал Клинг, закуривая сигарету. – Тебе, во всяком случае, волноваться не о чем. Ты просто приезжаешь с Джемисоном на побережье, а я там уже буду ждать. Как только Джемисон остановит тачку, ты быстренько из нее вылезешь, а вместо тебя забираюсь я. Пойдешь к кустарнику справа, там будет малыш, и он отведет тебя туда, где будет спрятана машина. Я поговорю с Джемисоном и продам ему свою идею.

Лукан все равно был бледен.

– Мне это не нравится, Эрни. Джемисон предупреждал, что мне не поздоровится, если я буду хитрить. И он это сделает!

Клинг усмехнулся:

– Да не трясись ты, Лаки! Пораскинь мозгами, если они у тебя остались: что он тебе может сделать? Он у нас в руках. Он знает, что, если будет угрожать тебе, ты можешь рассказать прессе, что он хотел нанять тебя для убийства жены. Ну хорошо, он будет отрицать это. Он может пригрозить подать в суд, но не сделает этого. Если щелкоперы из прессы пронюхают, что он так хотел избавиться от своей жены, что даже намеревался нанять человека для убийства, Джемисон – человек конченый. Ему никогда от нее не отделаться. Так что ему придется нам подыгрывать. Усвоил?

Вытерев пот с лица, Лаки неуверенно кивнул:

– Об этом я не подумал. Ладно, Эрни, надеюсь, ты знаешь, что творишь. Зря все же я связался с этим сукиным сыном.

– Слушай, так ты хочешь или не хочешь получить за так тридцать штук?

Лукан залпом допил свой скотч. Его жадность опять возобладала над осторожностью.

– О'кей, Эрии, я полагаюсь на тебя.

– Вот и лады. Только сделай все, как я сказал. А дальше я поведу дело. Мы с малышом прямо сейчас выезжаем к месту встречи и ждем в кустах.

Когда Клинг и Иго уехали, Лукан вернулся в свой номер и выпил еще виски. Затем, почувствовав себя почти обеспеченным, вышел на палящее солнце и принялся ожидать Джемисона.

Глава 5

Джемисон и Лукан ехали к своему обычному месту длинных разговоров.

Джемисону приходилось сдерживаться, чтобы не задать главный вопрос: придумал ли этот профессиональный киллер подходящий план? Если бы да! Тогда его жизнь сразу же переменится. У него будет Тарния, и, что еще важнее, у него будет сын!

От Лукана разило виски, и Джемисон то и дело морщился.

«Подонок! Чего еще от него ожидать?»

По пути он, как обычно, не сказал ни слова. Пусть этот жиголо попотеет, думал он мрачно. Если он ничего не принес, я ему покажу! Есть много способов проучить такого типа. Пальцы Джемисона крепче сжали руль. Если этот жиголо не принес план, можно будет нанять какого-нибудь бандита изуродовать его смазливую физиономию – растоптать его, раздавить каблуком. Если только!

Он выехал на песчаную дорогу, ведущую к пляжу, и затормозил. Сейчас, подумал он. Станет ли это концом Шеннон?

Лукан этого только и ждал. Не успел Джемисон выключить двигатель, как Лаки выскочил наружу и, спотыкаясь, помчался к кустам, про которые ему говорил Клинг.

Джемисон решил, что тот выскочил по нужде, и не придал этому значения. Но когда в машину забрался неизвестно откуда взявшийся худощавый, седеющий мужчина, у него внезапно засосало под ложечкой и учащенно забилось сердце. Незнакомец холодно улыбнулся, глаза его жестко поблескивали.

– Добрый день, мистер Джемисон, – сказал он мягким баритоном. – Меня зовут Эрни Клинг. У нас с вами есть общие дела… так ведь?

Ошеломленный Джемисон не шелохнулся. Его мозг лихорадочно работал. Стало быть, они знают, кто он такой. Что ж, глупо было бы рассчитывать, что его инкогнито долго продержится. Пытаясь унять бешеное сердцебиение, Джемисон произнес:

– Я ведь говорил Лукану, что не желаю вступать в непосредственный контакт с вами, Клинг.

– Да, все это он мне говорил, только я так не работаю. Я все делаю точно, как в аптеке, и поэтому предпочитаю общаться напрямую с заказчиками безо всяких там посредников. Если вас это не устраивает, мы тотчас же разойдемся. Но, честно говоря, я сделаю это с сожалением, поскольку уже разработал великолепный план. Вам нужны мои услуги – мне нужны ваши деньги. Это бизнес, мистер Джемисон.

Джемисон внимательно поглядел на Клин-га. Да, это именно тот человек, который ему нужен.

– Хорошо, Клинг, выкладывайте свой план.

Клинг усмехнулся:

– Не так быстро, мистер Джемисон. Я секреты ремесла просто так не выбалтываю. Итак, ваша жена бесследно исчезнет, а вы платите мне триста тысяч долларов, так?

Джемисон слегка нахмурился, что-то соображая, потом кивнул:

– Так.

– Отлично. Форма оплаты?

– Любая. Наличные, золотом, скажите только что.

– У меня есть номерной счет в одном швейцарском банке, – сказал Клинг, извлекая из кармана пачку сигарет. – Я бы хотел, чтобы деньги были переведены туда.

Джемисон пожал плечами:

– Никаких проблем.

Клинг понял, что имеет дело с большой шишкой. Несомненно, у Джемисона были банковские счета по всему миру.

– Прекрасно. Сто тысяч вы переведете на мой счет до начала операции.

Джемисон беспокойно пошевелился.

– Пожалуйста, если ваш план меня устроит. Клинг откинулся на спинку сиденья и затянулся сигаретой.

– Хорошо. Лукан сообщил мне кое-какие сведения о вашей жене. Существует несколько возможностей, но ни одна из них не дает стопроцентной гарантии. Можно, конечно, сделать так, что она “утонет”, купаясь в море, или сломает шею, упав с лошади, но тут всегда полно неожиданностей. Могут возникнуть нежелательные свидетели. Вам же нужно, чтобы ни свидетелей, ни следов, ни полиции. Поэтому я нашел другое решение.

Джемисон вслушивался в этот спокойный, лишенный эмоций и интонаций голос. До него с предельной ясностью дошло, что здесь и сейчас он, почтенный господин, обсуждает с убийцей план уничтожения собственной жены. На какой-то миг Джемисон ощутил тошнотворный спазм, но вспомнил о Тарнии и взял себя в руки. Если Шеннон не будет стоять на его пути, он женится на Тарнии и получит сына.

– И что же это за решение? – спросил он внезапно севшим голосом.

– Люди, ведущие привычный, раз и навсегда выработанный образ жизни, легко уязвимы. Они представляют из себя превосходную мишень. Возможно, вы знаете, что мистер О'Иейл, представитель Ирландии в ООН, каждое утро посещает церковь вместе с вашей супругой. Это, похоже, бывает регулярно.

Джемисон барабанил пальцами по рулевому колесу.

– Какое отношение этот человек имеет к вашему плану?

– В этой ситуации, мистер Джемисон, кроется великолепная возможность решить нашу проблему. После службы священник у выхода прощается за руку с прихожанами. Этот сноб, О'Нейл, обычно выходит вместе с вашей женой. Они тоже останавливаются, чтобы пожать старому толстяку священнику руку. И вот в этот миг некий член Ирландской республиканской армии бросает бомбу. Вот и все. Прощайте, мистер О'Нейл, и, что более существенно, прощайте, миссис Джемисон. Политический террор, знаете ли… При этом часто гибнут посторонние люди. Полиция ищет террориста, но не находит. Чистая работа. Ну и как вам идея, мистер Джемисон?

– Бомба?… – Джемисон почувствовал, как у него екнуло сердце.

– Разрешите, я объясню вам, мистер Джемисон. Я – профессионал и в прошлом уже работал с бомбами. У меня есть возможность достать портативный армейский гранатомет. Я буду просто стоять на противоположной стороне улицы, и когда ваша жена и О'Нейл выйдут из церкви, я выпущу гранату. И все.

Ошарашенный Джемисон откинулся на сиденье машины, свыкаясь с этим жутким предложением.

– Но ведь это же массовое убийство! Могут пострадать еще люди, прихожане, а священник наверняка будет убит.

– Этого, конечно, не избежать, – ответил Клинг, выбрасывая в окошко окурок. – Но ведь вам же нужна полная гарантия. Так чего переживать за какого-то католического осла и пары дряхлых развалин, которым и так недолго осталось?

Джемисон подумал о священнике, и его пальцы крепче стиснули руль. Этот священник убеждал Шеннон, что развод противоречит ее религии. Он лил ей в уши этот гнусный лицемерный яд. Кого волнует, если он умрет?

Пока Джемисон раздумывал, Клинг закурил новую сигарету.

Политическое убийство, а Шеннон – случайная жертва. Какая идея! Дерзкий план, но лучшего не придумаешь. А еще Джемисон подумал о том, как ужаснутся его многочисленные знакомые, о соболезнованиях, которыми его засыплют. Мысли его перенеслись в Рим, к Тарнии. Она его ни в чем не заподозрит, а он…, он будет свободен. Больше Джемисон не колебался.

– Ладно, – сказал он. – Я согласен с вашим планом. Когда?

Клинг бросил на Джемисона одобрительный взгляд. Да, это мужик его породы: хладнокровный, крутой, безжалостный, готовый шагать по трупам.

– Как только вы переведете сто штук на мой счет в швейцарском банке, мистер Джемисон. Гранатомет у меня уже есть. Когда я получу из банка подтверждение, что деньги перечислены, на следующее же утро все будет сделано. – Он достал из бумажника небольшую карточку. – Вот номер моего счета и адрес банка.

Джемисон взял карточку, взглянул на нее и произнес:

– Деньги будут переведены на ваш счет послезавтра.

– Отлично. В пятницу, в половине девятого утра, вы будете безутешным вдовцом, мистер Джемисон.

Клинг усмехнулся, распахнул дверцу и вылез из машины. Обернувшись, наклонился и сказал в окошко:

– Остальные двести штук переведете на тот же счет, когда узнаете из газет подробности.

– Согласен, – ответил Джемисон, включая зажигание.

Соучастники обменялись долгими взглядами, в которых читалось взаимопонимание. После чего Джемисон дал газ и двинулся к шоссе. Под шинами скрипел песок.

В полдень Лепски шумно ворвался в кабинет и плюхнулся в кресло у своего рабочего стола. Сорвал шляпу, взъерошил волосы, метнул взгляд на Беглера, который только что явился на дежурство, и собрался просмотреть сводку происшествий за ночь. Беглер, почувствовав неладное, покосился на Лепски.

– Привет, Том. Что-то ты сегодня рановато. Как дома?

– Слушай, Джо, шел бы ты со своими советами знаешь куда! Цветы! Духи! Конфеты! Когда я вернулся домой, Кэрол сама извинилась передо мной и все было отлично. Но когда мы спустились вниз завтракать и она увидела мои подарки, то снова завелась. Цветы-то я в вазу поставил, но, видите ли, забыл воду налить, и розы начали вянуть. Духи, оказывается, годятся лишь в качестве дезодоранта для сортира, а конфеты она не ест – боится располнеть. Потом она распалилась и обвинила меня, что я вчера был пьян и швырялся деньгами. Ну, я тоже разозлился, и тут начался такой скандал, что у соседей было слышно. Так что больше ко мне со своими советами не суйся!

Беглер сокрушенно вздохнул, отхлебнул кофе и покачал головой:

– Извини, дружище, накладки со всяким случаются.

Лепски фыркнул:

– А еще ты мне вот что скажи: почему это, когда я ни приду, у тебя всегда горячий кофе, а я от Чарли и холодного не дождусь?

– Не бери в голову, Том. Тут у меня есть работенка как раз по твоей части. Я мог бы подбросить ее Максу или еще кому из ребят, но придержал ее специально для тебя.

Лепски глядел на Джо подозрительно:

– Да? Что за работа?

– Из мэрии поступила жалоба на Люси Лавхарт.

Глаза Лепски зажглись интересом. Люси Лавхарт в городе знали все полицейские, все солидные люди, все богатые приезжие. Она содержала дорогой роскошный бордель на одной из неприметных улочек Океанского бульвара. То был пятиэтажный дом с двенадцатью шикарными квартирами, с бассейном, баром и негритянским джазом в ресторане, исполнявшим отличный свинг.

Люси Лавхарт была достопримечательностью Парадиз-Сити. Родители ее были выходцами из России с непроизносимой фамилией и привезли ее в Штаты еще девчонкой. Вскоре красота и сексуальная техника Люси привлекли к ней внимание состоятельных клиентов. Со временем она скопила приличную сумму, купила дом и открыла солидную фирму “девушек по вызову”.

Никто из ее девочек в этом доме не жил. Люси, как только появлялась работа, вызывала их по телефону. Обслужив заказчика, девицы получали недурную плату и отправлялись домой. В заведении Люси все было устроено с величайшей осмотрительностью и соблюдением приличий.

– Ну и что же там у них стряслось? – поинтересовался Лепски.

– Жалоба поступила от секретаря мэра – знаешь ведь эту крокодилицу. Старая ханжа. Подымает вопль, даже если видит, как собачка задирает ножку у дерева. А тут она пишет, что проходила мимо заведения Люси и на одном из балконов увидела интимные предметы женского туалета.

Лепски сделал стойку, как охотничья собака.

– Какие предметы туалета?

– А я знаю? Она не написала. Так вот, пойди и выясни все у Люси. Сам понимаешь – эта старая стукачка может наделать нам хлопот. Но только помягче, Том. Дело деликатное. Не забудь, что Люси посылает всем нам по индюшке и бутылке виски на День благодарения.

– Да, это как раз для меня. Сто лет уже не общался с Люси, – сказал Лепски, поднимаясь из-за стола и натягивая шляпу. Настроение его явно улучшилось.

– Не забывай, что ты женатый человек, Том, – серьезно сказал Беглер, пряча ухмылку.

– Слишком много болтаешь, Джо! И Лепски заторопился на улицу. По дороге он задержался, чтобы съесть гамбургер в баре Джо, надеясь, что, когда он вернется домой, Кэрол уже все забудет и приготовит ему съедобный ужин.

Оставив машину на Океанском бульваре, он пешком прошел к резиденции Люси и, поднявшись по мраморным ступеням, позвонил у парадного входа.

Дверь тотчас распахнулась, и перед Лепски предстал громадного роста негр в красной рубахе и черных шелковых брюках. Лепски его знал – это был Сэм, правая рука Люси. Он избавлял заведение от слишком беспокойных клиентов и" проверял надежность посетителей.

– Мистер Лепски? – Негр почтительно поклонился и в улыбке продемонстрировал два ряда белоснежных зубов. – Весьма приятный для нас визит, сэр.

– Миссис Люси дома, Сэм?

– Для вас, мистер Лепски, она всегда дома. Немножко рановато, правда, но если вы подождете несколько минут…

Он провел Лепски в роскошно обставленную прихожую.

– Что-нибудь выпьете, мистер Лепски?

– Нет, спасибо. Скажи миссис Люси, что я спешу. – Лепски оглядывался по сторонам, прикидывая, что эта обстановка обошлась в целое состояние: старинная мебель, современные картины на стенах, толстый турецкий ковер на полу.

– Да, сэр. – И Сэм с поклоном вышел, захлопнув за собой дверь.

Лепски сдвинул шляпу на затылок и заходил по комнате. Ему не хотелось садиться на эти антикварные кресла – казалось, они могут развалиться под его тяжестью.

Через несколько минут вернулся Сэм.

– Пожалуйста, пройдите за мной, сэр. Миссис Люси вас примет.

На бесшумном лифте они поднялись на второй этаж.

Улыбающаяся Люси стояла в дверях кабинета. Это была невысокая, полная дама с копной курчавых волос цвета очищенной морковки, с большими фиолетовыми глазами, с капризно вырезанным ртом и крупным подбородком. Она говорила всем, что ей сорок четыре, хотя на самом деле подбиралась к шестидесяти.

На Люси был строгий жакет с юбкой и белая блузка с оборками. Когда она протянула руку, на ее пухлых пальцах блеснули кольца с бриллиантами.

– О, мистер Лепски! Рада вас видеть. Вы, как всегда, прекрасно выглядите. А как поживает ваша очаровательная жена?

– Благодарю вас, у нее все в порядке, – ответил Лепски, проходя за Люси в кабинет, обставленный старинными вещами и с огромной картиной Дали на стене над письменным столом.

– Что-нибудь выпьете, мистер Лепски?

– Нет, спасибо, Люси. Я по делу, – ответил Лепски, вертя в руках шляпу и опускаясь на стул, обитый красной кожей.

Люси подошла к столу и тоже села.

– И что же это за дело?

– К нам поступила жалоба от миссис Хакеншмидт – секретаря мэра, – с усмешкой сообщил Лепски.

– От этой старой грымзы? И на что она жалуется?

– Она сообщает, что, проходя мимо вашего заведения, видела свисавшие с балкона интимные предметы женского туалета.

Люси недоуменно подняла брови:

– Бесподобно! И что же это за предметы туалета?

– Она не уточнила.

– У меня в доме пять балконов, мистер Лепски. На каком из них?

– Этого она также не указала.

– А свидетели у нее есть?

– И об этом ничего не сказано.

– И полиция тратит свое и мое драгоценное время на расследование этого вздора?

– Хакеншмидт – секретарь мэра, Люси, и может всем нам попортить кровь, – сказал Лепски, ухмыляясь.

– Ну, это и я умею. – Фиолетовые глаза приобрели металлический блеск. – Выбросите все из головы, мистер Лепски. Я сама поговорю с мэром. Эту облезлую кошку давно пора вышвырнуть за дверь.

– Полностью с вами согласен. И все-таки, для отчета, скажите, висело что-нибудь подобное у вас на балконе?

– Конечно нет, – отрезала Люси. – У нас респектабельное заведение, мистер Лепски.

– Может быть, мэру этого недостаточно, – осторожно заметил Лепски. – Когда к нам поступает жалоба, он обычно хочет знать, что сделано.

– Насчет мэра не беспокойтесь, я все беру на себя. Просто забудьте об этом, хорошо?

Лепски кивнул. Жесткие складки на лице Люси разгладились, и она мурлыкающим голосом добавила:

– Если у вас есть свободные полчаса, то можете там наверху немного развлечься с Лулу – она сейчас свободна.

Лепски поспешно вскочил:

– Благодарю вас, Люси, но у меня еще масса дел.

– Бедные полицейские, вы так много работаете. – Люси погладила ему руку. – Будет настроение – милости просим в любое время, за счет заведения. Сэм вам самую лучшую девочку организует.

Лепски густо покраснел и растерянно пробормотал:

– Спасибо… Ну, до встречи, Люси. Открылась дверь, и вошел Сэм, чтобы проводить его вниз.

Как только за Томом закрылась парадная дверь, Сэм вновь поднялся на второй этаж. Люси сидела за столом с каменным лицом.

– Соедини меня с мэром, – зло проговорила она.

Уловив опасные интонации в ее голосе, Сэм поспешил к небольшому коммутатору в соседнем кабинете и набрал личный номер телефона мэра.

Нго вел машину к “Звездному”. Рядом с ним, развалившись, сидел Эрни Клинг, а на заднем сиденье, изнемогая от жары и страха, сидел Лукан и скулил, как побитый пес:

– Ради Бога, Эрни, что он сказал?

– Заткнись! – рявкнул Клинг. – Я думаю. Лишь после того как в номере Клинга Нго подал им выпивку, Клинг был готов заговорить:

– Итак, Лаки, ты заработал десять тысяч долларов.

– Ты продал ему свою идею?

– Конечно. Я же говорил, что все будет в порядке.

– А со мной что будет? Я чертовски боюсь этого сукиного сына. Что он сказал обо мне?

– Не беспокойся. Твоя беда, Лаки, в том, что ты трус.

– Он опасен. Конечно, я нервничаю. Так о чем вы договорились?

– Вот наконец вопрос по существу. Этот Джемисон – сущая сволочь, настоящий подлец. На многих негодяев я работал, но этот тянет на “Оскара”.

Лукан наклонился вперед, боясь пропустить хоть слово.

– И в чем же заключается твой план? – спросил он звонким от напряжения голосом.

– Отличный план, – сказал Клинг и не спеша отхлебнул из стакана, наслаждаясь муками Лукана. – Все чисто, ни один коп не подкопается. Сегодня утром, Лаки, я пошел помолиться в церковь, которую посещает и некая миссис Джемисон. Тут-то Господь и ниспослал на меня озарение. Теперь успокойся и слушай меня внимательно.

И Клинг рассказал Лаки свой план, по которому жена Джемисона оказывалась случайной жертвой покушения на О'Нейла. Ответственность за покушение несет Ирландская республиканская армия. К сожалению, миссис Джемисон тоже погибла.

Лукан слушал со все возрастающим ужасом.

– Но это невозможно! – Он задыхался. – Бомба!… А священник?! Другие прихожане?!

– Ясное дело, я обратил на это внимание Джемисона. Шрапнельная бомба наверняка убьет священника вместе с О'Нейлом и миссис Джемисон. Может быть, и еще кого-то из старых перечниц, которые подойдут пожать ему руку. Он малость подумал, а затем равнодушно пожал плечами. Хороший план, сказал он. Что до О'Нейла и прочих – так это просто издержки. Он дал делу зеленый свет и в качестве аванса завтра переведет на мой счет в швейцарском банке сто штук “зеленых”. А ты получишь свои десять штук.

Лукан вскочил на ноги с побелевшим лицом и выпученными глазами.

– Нет, нет! Я не желаю иметь к этому никакого отношения! И денег мне не надо! Ты с ума сошел, Эрни! Это же массовое убийство! Нет, нет!

Клинг расхохотался. Он смеялся, а Лукан смотрел на него в ужасе. Отсмеявшись, Клинг допил виски и поставил стакан.

– Лаки, твоим мозгам не позавидует даже цыпленок. Сядь и слушай! – сказал Клинг, став серьезным.

– Я сказал “нет”, – пробормотал обескураженный Лукан.

– Ты что, в самом деле полагаешь, что я собираюсь замочить человек двадцать только для того, чтобы убрать жену ублюдка Джемисона? – Он подался вперед. – Пусть Джемисон в это верит.

Лукан вытер лицо носовым платком.

– Так ты что – не собираешься ничего такого делать?

– Конечно нет. Мне нужно получить от него поскорее сто тысяч. Это только для начала.

Лукан допил виски и снова вытер лицо платком.

– Ты напугал меня, о Господи. Я и правда подумал…

– Да, Лаки, ты до того глуп, что это просто невероятно. Я понимаю, почему ты не в состоянии заняться чем-нибудь дельным, а живешь за счет стареющих сучек. Ты думаешь, меня удовлетворят вшивые триста тысяч, когда этот тип стоит миллиарды? Я все узнал о нем. Его состояние оценивается, по меньшей мере, в пять миллиардов. И у него неограниченный кредит. Я рассчитываю сорвать с него пять миллионов. Десять процентов из них – твои.

У Лукана во рту пересохло.

Полмиллиона долларов!

– Да ты что, свихнулся, Эрни?! Он никогда в жизни столько не выложит. Он найдет себе кого-нибудь другого.

– Как миленький выложит! – усмехнулся Клинг. – Мы не убьем его жену, мы ее похитим.

Лукана снова бросило в дрожь от страха.

– Похищение?! Тогда на нас бросится ФБР. Это по их части. Нет, такие игры не для меня.

– Дурачок. Такой шанс выпадает раз в жизни. Я все продумал. Хочешь заработать полмиллиона – присоединяйся, не хочешь – не держу. За такие бабки найдутся и другие.

– А что я должен буду делать? – не сводя с Клинга глаз, спросил Лукан.

– Когда мы похитим миссис Джемисон, нужно будет найти какое-нибудь надежное место в городе, где ее можно будет укрыть. Вот ты хорошо знаешь город – можешь подыскать такое местечко. Это и будет твоя часть работы.

– То есть к самому похищению я не буду иметь отношения? Мне не придется иметь больше дела с Джемисоном? Так? Мне надо только отыскать надежное укрытие для миссис Джемисон. Я правильно понял? – Лукан становился все увереннее.

– Именно так. Нет, конечно, может возникнуть необходимость и еще в каких-нибудь мелких услугах с твоей стороны, но в основном только это.

– Какие мелкие услуги? – подозрительно спросил Лукан.

– Откуда я знаю? Полмиллиона никому не достается просто так, за здорово живешь. Но тебе не придется участвовать в похищении или иметь дело с Джемисоном.

Мысль об огромных деньгах почти отбила у Лукана страхи.

– И когда я получу свою долю? И как?

– Как только я получу выкуп от Джемисона, то сразу же отстегну твою часть. Если хочешь, наличными.

– Никаких наличных! Их легко проследить. А с другой стороны, как я смогу положить такую сумму в банк, не вызывая подозрений?

– У тебя есть счет в каком-нибудь швейцарском банке?

– Нет.

– Напрасно. И именно так Джемисон заплатит мне. – У меня есть счет в одном маленьком банке в Цюрихе. Это частный банк, я в свое время оказал небольшую услугу его владельцу. – Клинг улыбнулся, вспоминая былые дни. – У него были шашни с секретаршей, но она стала угрожать ему, когда он завел другую красотку. Пришлось от нее избавиться. Она совершенно случайно упала с балкона своей квартиры. Хорошая работа. С тех пор этот малый готов для меня на все. Могу попросить его, чтобы он завел счет на твое имя. Тайну вкладов швейцарцы блюдут. Можешь открыть секретный номерной счет. Ну а оттуда ты уже безо всякого труда сможешь перевести деньги в любую страну, кроме, разумеется, Штатов.

Все страхи и сомнения оставили Лукана. Он сможет купить домик в Монте-Карло. Играть в казино и никогда больше не связываться с толстеющими старыми мегерами.

– Ладно, Эрни. Это звучит здорово.

– Прекрасно. Так как с убежищем для мадам? Есть идеи?

Лукан некоторое время молча что-то обдумывал. Клинг внимательно за ним наблюдал. Наконец Лаки кивнул своим мыслям:

– Есть один вариант. Только надо кое-что предварительно выяснить. Понимаешь, Эрни, это обойдется недешево.

– Если место надежное, деньги не имеют значения. Главное, чтобы оно было безопасно недели две.

– Это может обойтись тысяч в сто.

– Ну и что? У нас будет пять миллионов. Так что об этом не беспокойся. Я возьму эти деньги на себя и из твоей доли ничего не вычту.

– Да, но она наверняка потребует аванс.

– Она?

– Я имею в виду Люси Лавхарт. Она держит высококлассный, очень приличный бордель. Дело поставлено надежно. У нас с ней были общие делишки. Когда мне перепадает что-нибудь из драгоценностей, я всегда несу их ей – платит хорошо. Не знаю, куда она потом их переплавляет, – не мое это дело. У нее в доме двенадцать квартир для приема гостей с девочками. Так вот, на верхнем этаже ее заведения есть прекрасная квартирка, которой она пользуется крайне редко, в особых случаях. Надо будет убедить Люси сдать ее нам на пару недель.

– Что же это за квартирка?

– Специально для извращенцев. Есть, знаешь ли, такие экстравагантные люди, которым нравится истязать девочек. И чем больше те кричат, тем большее наслаждение получают эти подонки. Поэтому все комнаты полностью звукоизолированы. Я там был. Очень мило обставленная гостиная, спальня, ванная и даже небольшая кухонька. Там можно стрелять, и никто не услышит. Но самое главное – там нет окон. По-моему, для твоей затеи это просто идеальное место, если, конечно, Люси сдаст нам его.

– Отлично, Лаки. Отправляйся и поговори с ней, я за деньгами не постою, но постарайся договориться с ней за разумную сумму. Поторгуйся. Я готов дать залог в десять тысяч.

– Ясно, Эрни. Тотчас же и пойду к ней, – сказал Лукан, поднимаясь со стула. – А мои десять тысяч? Когда я их получу?

– Через неделю, Лукан. Все зависит от того, насколько быстро ты провернешь это дело. За мной не заржавеет.

– И ты устроишь мне счет в швейцарском банке?

– Не сомневайся. Никаких проблем. Лукан окончательно пришел в себя и выдал свою коронную чарующую улыбку.

– Все будет сделано, Эрни. – И он поспешно покинул комнату.

Тут же вошел Нго, который слышал весь разговор из кухни.

– Сэр, – сказал он, – не слишком ли большая сумма для этого сутенера? Полмиллиона долларов!

Клинг потянулся всем телом, зевнул.

– А кто сказал, что этот хлюст получит такие деньги? Лучше скажи, малыш, что у тебя на ленч?

Поев в ресторане Чонг Винга и почувствовав прилив бодрости и смелости, Лукан поднимался по ступенькам заведения Люси Лавхарт. Было три часа пополудни. При некотором везении хозяйка могла оказаться свободной и принять его.

Дверь открыл Сэм и, узнав Лаки, отвесил легкий поклон, в котором сквозило неприкрытое презрение.

– Мне нужна миссис Лавхарт, – отчеканил Лукан. – Это срочно.

– Я узнаю, сможет ли она вас принять, – произнес Сэм, пропуская Лукана внутрь. Он провел Лукана в ту самую комнату, где три часа назад ожидал встречи с хозяйкой детектив Лепски.

Вернулся Сэм минут через пятнадцать, когда Лукан уже устал ждать.

– Миссис Лавхарт сможет уделить вам несколько минут, – сказал он и повел Лукана к лифту.

Люси сидела за столом, заваленным бумагами. Оторвавшись от них, она безо всякой теплоты в голосе спросила:

– Какое-нибудь дело, Лаки? Давай быстрее, я занята.

– Не припомню, дорогая Люси, чтобы вы были не заняты. От вас зависит, сколько времени это займет, но я не собираюсь тратить его по пустякам.

Он уселся, вытянул ноги и достал золотой портсигар.

– Ну так что там у тебя, Лаки? – спросила Люси резко. – Не тяни резину.

– Можно заработать кучу денег, дорогая Люси. Что вы скажете насчет пятидесяти тысяч?

Люси наконец оторвалась от своих бумаг:

– Хочешь сказать, что у тебя есть что-то, что, по твоему мнению, стоит этих денег?

– Не угадали. Я предлагаю вам пятьдесят тысяч за небольшую услугу. Наличными, – сказал Лукан, закуривая сигарету.

Люси не могла скрыть своего удивления:

– Ты предлагаешь мне деньги? Ты что, выпил?

– Люси, мы зря тратим время. Я хочу снять у вас ту квартирку, что на верхнем этаже, на две недели и за это предлагаю пятьдесят тысяч баксов. Ну что, идет?

Люси, чей тренированный мозг работал с быстротой молнии, сразу же отрицательно мотнула головой:

– Ту квартирку за пятьдесят штук? Ступай, Лаки, я занята.

На Лукана это не произвело никакого впечатления, он хорошо знал, с кем имеет дело, и ничего другого не ожидал.

– Не торопись, дорогая Люси. Я излагаю ситуацию. Один весьма состоятельный клиент хочет поместить там на пару недель свою жену. Она немного чокнутая и причиняет ему немало хлопот. Ему нужны две недели, чтобы провернуть некое дельце, и он не желает, чтобы она путалась у него под ногами. Он посоветовался со мной, и я подумал о вашей секретной квартирке – это было бы идеальное для моего приятеля место. Это только на две недели. Так как же?

– Почему бы ему не отправить ее в клинику, если она, как ты говоришь, немного того?

– Ну, у нее еще не настолько крыша поехала, чтобы можно было сдать ее в психушку. Скажу правду – ее похитят, но пусть это вас не беспокоит, Люси. Ее привезут сюда, одурманив снотворным, так что она и знать не будет, где находится. Вы к этому не будете иметь никакого отношения. Когда через две недели ее будут забирать, то снова накачают снотворным. Эти пятьдесят штук, Люси, вам прямо-таки в руки плывут сами, безо всяких усилий.

Деньгам Люси противиться была не в силах.

– Значит, ты предлагаешь мне сдать в аренду верхнюю квартирку за двадцать пять штук в неделю?

– Именно так, Люси. Чертовски легкие деньги. – Лукан ослепительно улыбнулся. – Мы все устроим так, чтобы никакого беспокойства для вас не было. За женщиной будет специальный уход, а вам останется только положить в карман пятьдесят штук.

– А ты знаешь, что киднеппинг – федеральное преступление? Этим занимается не местная полиция, а ФБР?! Нет, вали отсюда, Лаки, не отрывай меня от дел.

– Дело-то чистое. Эта женщина – с сумасшедшинкой. Муж скажет, что отправил ее полечиться в клинику. Ни копам, ни ФБР тут делать нечего. Давайте, Люси, назовите свою сумму.

– А кто эта женщина?

– А вот этого я не знаю и знать не хочу. Я тут всего лишь посредник. Так какова ваша цена?

Люси надолго задумалась.

– Значит, всего на две недели?

– Не больше. И никакого риска, – ответил Лаки. – Какова ваша цена?

– За такое рискованное дело – двести тысяч. Таковы мои условия.

– Побойтесь Бога, Люси! Это же баснословная сумма! – воскликнул Лукан. – Я, конечно, могу найти и другое место. Просто хотел оказать вам услугу. Давайте сойдемся на шестидесяти тысячах в неделю…

В последовавшем торге Лукан не преуспел. Через двадцать минут, весь вспотевший, он был вынужден согласиться на сто тысяч в неделю и на десять тысяч аванса наличными. Задаток он пообещал принести на следующий день. Деньги, в конце концов, были не его, и он не очень беспокоился. И Люси согласилась сразу по получении аванса зарезервировать за ними эту квартирку.

Покончив с этим делом, Лукан сел в машину и отправился в мотель.

Случилось так, что Лепски, сидя в машине и размышляя о Кэрол, заметил Лукана, проезжавшего мимо в прокатном “мерседесе”. Лепски терпеть не мог Лукана, он решил поехать за ним и с удивлением увидел, что тот вошел в заведение Люси Лавхарт и вскоре вышел. “Что понадобилось этому жиголо в борделе Люси?” – думал детектив.

Глава 6

После встречи с Клингом Джемисон отправился в центр города. Транспортные потоки становились все плотнее: это бесило Джемисона и мешало думать. Посему при первом удобном случае он припарковался на обочине, выключил двигатель, расслабился и закурил.

Так, стало быть, бомба! Да, этот Клинг действительно профессионал! Такое элегантное решение! Концы в воду, и никто ничего и не заподозрит. Служба в церкви заканчивается в половине девятого. Время раннее, вряд ли там будет много случайных прохожих. Клинг же сработает профессионально. Грим изменит его внешность, или он спрячется… Он сумеет уйти незамеченным.

Ни на минуту Джемисон не подумал о людях, которые будут стоять в дверях, ожидая благословения священника, и, несомненно, будут убиты.

Он думал о Клинге. Тут сомневаться не приходится. Он избавит его от Шеннон. Экая порочная и злобная физиономия! Но в пятницу утром он будет свободен! Надо будет позвонить в Рим Тарнии и осторожно поведать о случившемся. Он скажет ей, как он потрясен таким чудовищным совпадением. Надо же бедняжке оказаться рядом с этим ирландским дипломатом как раз тогда, когда на него покушаются террористы.

Теперь, оглядываясь назад, он жалел, что не нанял киллера еще раньше. В следующем месяце ему исполнится пятьдесят, а это уже поздновато, чтобы заводить семью. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Пятница!

Он вдруг подумал, что ему нужно прожить еще сорок восемь часов, прежде чем Клинг начнет действовать. Мысль о том, чтобы провести эти долгие, тягостные часы под одной крышей с Шеннон, зная, что в пятницу она будет мертва, казалась ему непереносимой.

Нет!

Он решил уехать. У него неотложные дела в Нью-Йорке. Это был выход. Таким образом, когда все произойдет, он будет в нью-йоркском офисе своей фирмы. Ну, конечно, он все бросит ив потрясенных чувствах помчится домой. Но какое-то время неизбежно пройдет, и останки уже уберут. Он надеялся, что ему не придется идентифицировать труп Шеннон, разнесенный взрывом на клочки.

Он посмотрел на часы. Час пополудни. Есть рейс из Майами в Нью-Йорк в 15.30. Джемисон завел двигатель и быстро поехал к своей вилле, Во дворе Конклин возился с “роллсом”.

– Через полчаса отвезешь меня в аэропорт, потом вернешь эту машину Херцу, – рявкнул Джемисон.

В вестибюле его встретил Смит.

– Собери чемодан, смокинг мне не потребуется, – отрывисто приказал Джемисон. – Я еду в Нью-Йорк. Думаю вернуться в пятницу. – И он направился к кабинету.

– Может, перекусите, сэр?

– Ничего не надо. Я через полчаса уезжаю. – И Джемисон захлопнул дверь.

Вообще– то он уже давно собирался провести совещание с директорами в Нью-Йорке. Вот сейчас он это и сделает. Прекрасно.

Он принялся просматривать деловые бумаги и нужные складывал в портфель. Мысли его вертелись вокруг Тарнии. Тарния…, мать его будущего сына… Ему страшно захотелось позвонить ей, сказать, что к пятнице он будет свободен, но он знал, что это слишком опасно. Он должен потерпеть. Когда Шеннон будет мертва… Вот тогда наступит время!

Стук в дверь прервал сборы. Вошла Шеннон и прикрыла за собой дверь. Вот уж кого менее всего хотелось ему сейчас видеть. Глядя на нее, он был вынужден признать, что она очень хороша. И он снова ощутил болезненный спазм при мысли, что в пятницу это прекрасное тело будет разорвано на куски. Все же он смог выдавить из себя улыбку:

– А, Шеннон…

– Ты очень занят? Я хочу поговорить с тобой.

Он поднял руки в жесте отчаяния:

– Боюсь, не получится. Через час я вылетаю в Нью-Йорк. Еще ничего не собрано. Извини, дела. – Его самого раздражал его хриплый голос.

Шеннон глядела ему прямо в глаза.

– Я не с пустяками к тебе пришла. Я решила, что дальше так продолжаться не может. Нам надо расстаться.

Джемисон посмотрел на нее холодно. “Ну, расставание нам обеспечено, – подумал он, – да только не так, как ты себе это представляешь. И скоро. В пятницу… В пятницу эта женщина, которая хочет с ним разъехаться, будет мертва!"

– Пойми, у меня действительно нет времени, – сказал Джемисон. – Давай отложим разговор до вечера пятницы. Я вернусь из Нью-Йорка и буду свободен. Пообедаем вместе дома и все обсудим. Ты ведь захочешь знать, как ты сможешь устроиться, уйдя от меня?

Она долго и пристально смотрела ему в глаза. Сердце Джемисона бешено заколотилось, руки вспотели. Он думал, что не будет никакого обеда и никакого обсуждения. “В пятницу у тебя уже не будет будущего, которое можно обсуждать”.

– Хорошо, – наконец согласилась Шеннон. – В пятницу вечером. Я долго тебя не задержу.

Она повернулась и вышла из комнаты.

Джемисон вытер вспотевшие ладони носовым платком.

В дверь снова постучали, в комнату вошел Смит.

– Машина ждет вас, сэр. Вещи уложены. Джемисон с трудом поднялся, взял портфель и, слегка пошатываясь, двинулся за Смитом. Он надеялся, что у него сейчас ничего не случится с сердцем. Доктора уверяли, будто это только от того, что он слишком много работает. Он не ожидал, что эта встреча с Шеннон, которая, как он знал, была последней, так на него подействует.

В коридоре он на миг остановился, встряхнулся, как пес, выходящий из воды, и, ускорив шаг, бодро последовал за Смитом к поджидающему у мраморных ступеней “роллсу”.

Лукан обнаружил Клинга на балконе, где тот принимал солнечные ванны. Было шесть часов вечера. Клинг помахал Лукану рукой, и тот, улыбаясь, плюхнулся в шезлонг рядом.

– Ну что, все устроил? – спросил Клинг. Лукан уже передал Люси Лавхарт пять тысяч, полученные от Джемисона, плюс еще пять тысяч, которые дал Клинг. После чего она вручила ему ключи от квартиры, находящейся на верхнем этаже.

– Все в порядке, Эрни, – ответил Лукан, протягивая Клингу ключи. – Я свое дело сделал, квартира в твоем распоряжении на две недели. Когда ты произведешь с хозяйкой окончательный расчет?

– Чего ты забиваешь этим голову? – недовольно протянул Клинг. – Это моя забота, и я все улажу сам.

Эти слова не успокоили Лукана.

– Эрни, ради Бога, не вздумай дурачить Люси. Нарвешься на крупные неприятности. Она – влиятельный человек в городе. Ты не собираешься…

– Успокойся, Лаки, она получит свои денежки.

– А я? – Лукан поерзал в шезлонге. – Как там насчет моего швейцарского счета? Клинг стряхнул пепел с сигареты.

– Мы ведь пока еще не получили выкупа, правда?

– Но ты все сделаешь?

– Ну конечно! Чего ты волнуешься? Ты уже почти получил свои полмиллиона…, так что можешь предаваться сладким грезам.

– Почти? – вспылил Лукан. – О чем это ты? Договор вступает в силу сразу же после того, как я подыскиваю надежную квартиру. Я ее нашел. Чего же еще? Что это за “почти”?

– Послушай, Лаки, не горячись. Я еще должен сам все осмотреть. Клиентка будет без сознания. Мне надо будет поднять ее в квартиру, причем быстро и аккуратно. – Он вскочил. – Поехали вместе, познакомимся с обстановкой вокруг нашего гнездышка, проверим входы-выходы и все прочее.

– С этим все в порядке, – сказал Лукан, начиная потеть. – Сначала въезжаешь в гараж под домом. Слева от тебя будет лифт. Поднимаешься на последний этаж. И все. Никто ничего не увидит. Ключи уже у тебя.

– Звучит хорошо, но все же я должен лично все осмотреть.

Спустя час Клинг довольно похлопал Лукана по плечу:

– Отличная работа, Лаки. Я возвращаюсь к себе, а ты будь неподалеку – можешь еще понадобиться.

В мотеле Клинга терпеливо ждал Нго.

– Я приготовил на обед креветки и салат, – сказал он. – Это вас устроит, сэр?

Когда слуга принес ему виски, Клинг вопросительно взглянул на него:

– Машины угонять приходилось, малыш? Вьетнамец утвердительно кивнул:

– Без проблем, сэр.

– Отлично. Завтра утром, часиков в шесть, прихватишь какую-нибудь тачку и пригонишь сюда. Выбери что-нибудь на ночной стоянке. Это дело с похищением мы провернем вдвоем. Все будет очень просто. В половине восьмого она отправится в церковь. Как только она выедет, нужно будет ее остановить. – Клинг отхлебнул из стакана. – Я хочу, чтобы ты занялся ею. Мне нужно, чтобы она была без сознания. Можешь ты сделать это, малыш? Нго снова кивнул:

– Да, сэр. Не проблема, сэр. Клинг расхохотался.

– Временами ты просто убиваешь меня, малыш. Для тебя вообще проблем не существует?

Нго несколько смутился:

– Я что-то не то сказал, сэр?

– Да нет, все в порядке. Неси пожевать. Пахнет чудесно.

Минут через пять Нго выставил на стол полное блюдо креветок в соусе с рисом, жареными бананами и красным перцем.

– Малыш, ты – кулинарный гений! – воскликнул Клинг, набивая рот едой.

– Спасибо, сэр.

– А ты не хочешь получить полмиллиона? – неожиданно спросил Клинг.

Нго задержал вилку у самого рта и внимательно посмотрел на Клинга:

– Полмиллиона? Зачем мне столько денег?

– Дурачок! За деньги можешь приобрести все что угодно. С половиной миллиона в кармане ты сможешь хорошо жить, и не нужно будет батрачить на меня. Можешь снять любую девчонку, иметь кучу разных удовольствий.

Нго слегка нахмурился:

– Я в этом не нуждаюсь, сэр. Если вы в самом деле предложите мне кучу денег, я поблагодарю вас, но откажусь. Я хочу работать на вас, а деньги не нужны.

"Да, это характер!” – подумал Клинг.

– Тебе не нужны, а матери?

– Возможно, я согласился бы взять две-три тысячи долларов, чтобы облегчить ее жизнь, но не больше.

Нго пальцами причесал свои густые черные волосы.

– Моя мать упряма, сэр. Она думает, что ваш слуга. – Он поднял голову и открыто посмотрел на Клинга. – И это так и есть. Я не хочу, чтобы она в этом усомнилась. Я могу ей сказать, что вы выиграли пари на большую сумму и подарили мне три тысячи долларов. Эти деньги она примет. У нее тяжелый характер.

Клинг пожал плечами и отодвинул от себя тарелку.

– Хорошо, малыш, спасибо за кормежку. Все было великолепно. Значит, завтра в шесть утра ты должен быть здесь с машиной. Поедем к вилле Джемисона и будем поджидать его жену. Ясно?

– Конечно, сэр.

Нго принялся собирать посуду, а Клинг включил телевизор и развалился перед экраном.

Самолет из Майами приземлился в аэропорту Ла-Гардия. Джемисон взял такси и отправился в отель “Уолдорф-Астория”, где его встретили с поклонами и улыбками. Во время перелета он решил не заезжать в свою нью-йоркскую квартиру, где все хранило следы присутствия Шеннон. Она сделала эту квартиру одним из самых роскошных и удобных домов, в которых ему приходилось жить. В офис идти было уже поздно. Он решил, что зайдет туда утром и проведет короткое совещание перед возвращением в Парадиз-Сити.

Сидя в одиночестве в роскошной гостиной своего номера, Шерман потягивал мартини с водкой и думал о Тарнии. Желание поговорить с ней было непреодолимым. В Риме сейчас уже час ночи. Она наверняка легла спать, но, наверно, ей приятно будет услышать его голос.

Он поднял трубку и попросил оператора соединить его с мисс Тарнией Лоуренс, остановившейся в отеле “Эксельсиор” в Риме.

Двадцать минут изматывающего ожидания. Наконец равнодушный голос оператора сообщил ему, что мисс Лоуренс уехала утром и не оставила адреса.

Джемисон в ярости и разочаровании бросил трубку на рычаг. Что там происходит? Куда она могла подеваться? Потом он вспомнил, что этот проклятый кутюрье обещал снять ей квартиру. Наверное, она переехала туда.

Он допил мартини и налил новую порцию из шейкера. Снова посмотрел на часы. Семь вечера. Через четырнадцать часов его жены не будет в живых, а он станет свободным. Тут Джемисон осознал, что, когда произойдет взрыв бомбы, полиция, Смит, знакомые захотят с ним связаться. Новости скоро появятся в заголовках вечерних газет. Он снова схватил телефонную трубку и попросил соединить с его виллой в Парадиз-Сити. Через минуту услышал голос Смита:

– Резиденция мистера Джемисона.

– Есть ли для меня какие-нибудь сообщения, Смит?

– Нет, сэр, ничего.

– Я остановился на ночь в “Уолдорф-Астория”, – проинформировал Джемисон. – Вернусь рейсом, прибывающим в четыре часа дня. Передайте Конклину, чтобы он встретил меня в аэропорту.

– Слушаюсь, сэр.

– Мы с женой обедаем дома, Смит. Приготовьте что-нибудь приличное. Миссис Джемисон дома?

– Нет, сэр, она уехала полчаса назад, думаю, на концерт.

Слава Богу, подумал Джемисон. Он почувствовал, что разговор с Шеннон был бы слишком тяжелым испытанием для его истерзанной нервной системы.

– Если будет что-нибудь важное, меня можно будет застать в отеле до половины десятого утра. После этого я буду в офисе.

– Понятно, сэр.

Джемисон повесил трубку. Эта проблема решена. Что еще он собирался сделать? Он подумал о предстоящих ему тоскливых часах. Пойти в клуб? Но болтать с друзьями, имея на душе такую тяжесть, казалось немыслимым. Кино? Женщина? Нет, невозможно! Если бы только поговорить с Тарнией! Все тогда вошло бы в норму. Может, завтра удастся узнать, где она остановилась.

Он вскочил на ноги и принялся мерить гостиную шагами. Впереди целая ночь ожидания. Больше двенадцати часов. Вспомнив, что не обедал, и все же не чувствуя голода, он вызвал коридорного, тот принес ему сандвичей с курицей и шейкер мартини. Джемисон налил себе новую порцию мартини, выпил, съел пару сандвичей… Все это время он не переставал ходить по комнате, думая о Тарнии. Вдруг неожиданная мысль заставила его остановиться: а что, если Тарния передумала? Если она на самом деле не хочет бросать свою карьеру и выходить за него замуж? Может быть, этот римский модельер уговорил ее остаться в Италии? Джемисона бросило в жар. Он вспомнил, что, когда говорил насчет скорого развода и их женитьбы, Тарния встретила эту новость без особого энтузиазма. Можно ли это себе представить?

Нет! Это опасная и глупая мысль. Он уверен, что Тарния любит его и хочет быть матерью его детей. Но тяжелые предчувствия не уходили. “Если я проведу так всю ночь, – сказал он себе, – я сойду с ума”.

Снотворное! Как он раньше не догадался? Забыться до утра, когда Смит или полиция сообщит ему, что Шеннон больше нет и он свободен.

Джемисон принял горячий душ, проглотил четыре таблетки снотворного, которое всегда брал с собой в дорогу. Таблетки наконец подействовали, и он погрузился в тяжелый сон.

Проснулся он от настойчивого телефонного звонка. Какое-то время Джемисон не мог понять, где он находится, затем внезапная мысль заставила мозг заработать на полную мощность. Стенные часы показывали 5.55.

Свершилось! Ясное дело, ему спешат сообщить новость, которую он так ожидал. Шеннон больше нет, он свободен!

Отшвырнув одеяло, Джемисон вскочил на ноги и схватил трубку. Голос телефонистки произнес:

– Мистер Джемисон, ваш дворецкий хочет с вами переговорить. Надеюсь, я вас не потревожила?

Боже! Как они лебезят, если у тебя есть деньги.

– Соединяйте! – рявкнул Джемисон. Послышался щелчок, затем раздался голос Смита:

– Мистер Джемисон?

– Да! В чем дело?

– Мистер Джемисон, боюсь, у меня для вас плохие новости… – Голос его дрожал.

– В чем дело, Смит? – прорычал Джемисон, нисколько не сомневаясь насчет того, что он сейчас услышит.

– Боюсь, что миссис Джемисон похитили, сэр. Все на это указывает.

– Похитили?! – Сердце Джемйсона пропустило один удар и застучало, как паровой молот. Что он несет, этот старый дурень? Может, это оборот речи и он старается сгладить известие, что Шеннон разорвало бомбой на кусочки? – Похитили! О чем вы говорите, Смит?

– Разрешите, сэр, я расскажу все по порядку.

– Да говорите же, ради Бога!

– Сэр, миссис Джемисон, как обычно по утрам, поехала в церковь. Конклин видел, как она уезжала, он смотрел, пока машина не скрылась из виду за поворотом. В половине девятого Конклин обнаружил недалеко от ворот припаркованную машину миссис Джемисон, но самой хозяйки внутри не оказалось. Конклин позвонил мне из автомата, и я немедленно прибежал. Мы осмотрели машину и нашли лист бумаги, зажатый между “дворником” и ветровым стеклом.

– Да говорите же! – прорычал Джемисон.

– Да, сэр. На нем было на машинке напечатано: “Джемисон, ваша жена похищена.

Если хотите видеть ее в живых, не сообщайте в полицию, пока мы не свяжемся с вами в восемь вечера”. Это все, сэр.

Джемисон не был бы Джемисоном, если бы его тренированный мозг не умел за долю секунды оценить любое, самое неожиданное изменение ситуации и принять решение.

– Смит, поступайте, как сказано в записке, ничего не предпринимайте. Ясно? Машину отгоните в гараж. Ждите моего возвращения. Постараюсь успеть на рейс в 11.30. – Он так часто летал из Майами в Нью-Йорк и обратно, что знал расписание наизусть. – Пусть Конклин встретит меня в аэропорту.

Времени оставалось в обрез, и Джемисон заметался. Он быстро напялил одежду, игнорируя душ и бритье. Возможность привести мысли в порядок появилась, только когда самолет на Майами был уже в воздухе. Джемисон постарался трезво оценить ситуацию.

Во– первых, он понял, что его одурачили. Кулаки его сжались. Никому нельзя доверять! Киднеппинг! Ясное дело, эта сволочь теперь такую цену заломит!… Ладно, любые деньги уплачу, лишь бы от нее избавиться. Моя судьба стоит любых денег.

Стюардесса принесла кофе. Джемисон отпивал маленькими глоточками горячую жидкость, а на лице гуляла мрачная ухмылка.

"Джемисон, – говорил он сам себе, – тебя обвели вокруг пальца, как сопляка. Но, мистер Клинг, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я вам, ублюдки, покажу, кто такой Джемисон! И ты это запомнишь, Клинг, и этот слизняк Лукан. Но сначала я должен изучить ситуацию. Вы еще не знаете, кто такой Шерман Джемисон”.

Он вспомнил о Тарнии. Да, в Рим пока звонить рановато.

Затем в памяти всплыло содержание записки, оставленной похитителями:

«…Если хотите видеть ее в живых, не сообщайте в полицию…»

Вот уж чего он точно не хочет, так это видеть ее в живых. Тем не менее, в полицию пока что сообщать не стоит. Сначала надо узнать, какой выкуп потребует Клинг. Теперь Конклин и Смит. Их нужно будет заставить поверить, что он, Джемисон, знает, что делает. Они хоть и глупы, но преданы Шеннон, и он был уверен, что сможет держать их в страхе.

Он попросил стюардессу принести еще кофе и продолжал напряженно размышлять, пока самолет мчался в облачных просторах к Майами.

Лепски сидел за письменным столом, с тоской наблюдая за стрелками часов. Еще десять минут – и его дежурство закончится.

С утра он обещал Кэрол сводить ее вечером в кино, а потом поужинать в ресторане.

И что женщины находят в кино и ресторанах? Гораздо приятнее уютно посидеть за ужином дома. Так уж устроены эти существа, говорил он сам себе со вздохом.

Лепски рассеянно листал журнал комиксов – дежурство было скучным, без происшествий, – когда резко прозвучал телефонный звонок. Лепски неохотно поднял трубку.

– Это Чарли говорит, – раздался в трубке знакомый голос. – Тут пришел один парень и жаждет видеть самого лучшего детектива. Я сразу же о тебе подумал, Том. Хочешь с ним пообщаться?

Чарли Тэннер дежурил в приемной, и в его обязанности входило отделять агнцев от козлищ и приносить Беглеру кофе.

Лепски глянул на часы. 18.00. Рабочий день закончился.

– Что ему надо?

– Говорит, что хочет сделать очень важное сообщение, но желает сделать это лишь в присутствии лучшего детектива. – Чарли Тэннер явно подавил смешок. – Так что, впустить?

– Над чем это ты хихикаешь, Чарли? – рявкнул Лепски. – Раз парню нужен лучший детектив, пусть войдет.

В комнату вошел упитанный, хорошо одетый подросток лет десяти, с круглым, луноподобным лицом и в больших очках.

– Вы мистер Лепски? – спросил он на удивление спокойно.

– Да, он самый, – ответил Лепски, сдвигая шляпу на затылок, – у него была привычка не снимать головного убора даже в помещении. Он полагал, что это придает ему крутой вид, как в кино.

– Дежурный сказал, что вы здесь – лучший сыщик. Это правда?

Лепски самодовольно ухмыльнулся;

– Это факт, сынок. И что же тебе нужно?

– Я хочу сделать заявление насчет серьезного преступления.

– Вот как? Слушай, сынок, я занят. Что ты называешь серьезным преступлением?

– Киднеппинг, – ответил юный толстяк.

– Киднеппинг? Ты это серьезно?

– Но ведь это серьезное преступление?

– Безусловно. – Лепски почесал затылок, для чего ему пришлось приподнять шляпу. – Слушай, сынок, если ты попусту тратишь мое время, ведь я могу и рассердиться. Ты говоришь серьезно или просто умничаешь?

Толстячок с достоинством взирал на инспектора.

– Так вы хотите, чтобы я сделал заявление, или нет? Я должен быть дома к обеду. Если я опаздываю, мой отец начинает зудеть. А я больше всего на свете ненавижу, когда мой папаша начинает зудеть.

– Хорошо, садись и выкладывай, – сказал Лепски, сдвинув шляпу на затылок. – Кого украли, где, когда?

Парнишка огляделся, подвинул стул, удобно устроился на нем и положил пухлые ручки на еще более пухлые ляжки.

– Чтобы сэкономить время, может, вы сразу запишете в протокол, кто я такой, где живу, а потом я сделаю заявление?

Лепски изобразил звук электропилы, врезающейся в сучковатое бревно.

– Мой папа тоже издает такие звуки, – спокойно отметил мальчик. – У него проблемы с пищеварением.

– Ладно. – Лепски достал чистый бланк из ящика письменного стола. – Итак, сынок, твое имя?

– Фредерик Уайтлоу. И не называйте меня, пожалуйста, “сынок”. Друзья зовут меня бурдюком, так то друзья. А к вам это не относится.

Лепски барабанил пальцами по столу.

– Правильно говоришь. Значит, Фредерик Уайтлоу.

– Да, мой отец – Хуберт Уайтлоу, владелец нескольких магазинов самообслуживания, – самодовольно сказал толстячок.

Лепски стал слушать внимательнее. Уайтлоу-старший принадлежал к городской элите.

– Так, – произнес он, делая очередную запись, – а живешь ты на вилле “Вербена” на Оушн-роуд…, верно?

– Именно там.

– Хорошо. Так что же насчет похищения?

Толстячок засунул указательный палец в правую ноздрю, повертел там, но не нашел для себя ничего интересного.

– Я наблюдаю за жизнью птиц, мистер Лепски.

Лепски хихикнул:

– А не рановато ты этим занялся, малыш? Фред и вздохнул:

– Я имею в виду пернатых, мистер Лепски. Тех, что летают, а не тех, которые вас интересуют.

"Экий малолетний мудрец”, – вздохнул про себя Лепски, продолжая барабанить пальцами по столу.

– Итак, ты наблюдаешь за пташками?

– Да. Каждое утро в семь часов я забираюсь на дерево в саду. Я соорудил там укрытие, откуда можно хорошо наблюдать за птицами. Я вижу разных птиц: пересмешников, кардиналов, овсянок…

– Хорошо, я понял. Так что там насчет киднеппйнга?

– Сегодня утром около восьми часов я видел из своего укрытия, как похитили миссис Джемисон.

Лепски вздрогнул, как будто к нему приложили раскаленный утюг.

– Шеннон Джемисон! – воскликнул он, чуть не свалившись со стула.

– Да, именно ее. Джемисоны живут через дорогу от нас. Они меня не интересуют – они снобы и чересчур богаты.

– Ты утверждаешь, что видел, как примерно в восемь утра похитили миссис Джемисон? – переспросил Лепски медленно и отчетливо.

– Да, видел.

– С чего ты решил, что ее похитили? Отвечай серьезно! Фреди, это дело нешуточное. Если ты мне голову морочишь, то сильно пожалеешь!

Мальчишка сунул палец на сей раз в левую ноздрю, но и там не нашел ничего интересного.

– Если не хотите, могу и не рассказывать. Мозг Лепски начал лихорадочно работать. Жену Шермана Джемисона похитили. Господи! Теперь весь Парадиз-Сити встанет на уши!

– Ну ладно, извини, Фреди. Давай рассказывай, как все случилось.

– Я сидел в своем укрытии и увидел, как неподалеку от ворот Джемисона остановилась легковая машина. Из нее вышел человек и поднял капот, как будто ковыряется в моторе. Меня это заинтересовало, и я стал наблюдать за ним. Вы записываете, мистер Лепски?

– Пока нет, – с трудом сдерживая раздражение, ответил Лепски. – Продолжай! Толстячок пожал плечами:

– Так вот, вскорости я увидел, как из ворот выехала машина миссис Джемисон. Она всегда в это время ездит в церковь. Тот, другой автомобиль перегораживал ей дорогу. Она затормозила, вышла из машины и подошла к этому типу. Наверное, хотела попросить, чтобы он убрал свою машину. Пока она с ним разговаривала, из машины вылез другой, невысокий парень и схватил миссис Джемисон за горло. Она потеряла сознание и стала падать. Парень подхватил ее и втащил на заднее сиденье машины. Тот, второй, сразу же опустил капот, запрыгнул на место водителя, и они рванули на большой скорости. Все заняло меньше полминуты.

– Понятно, – сказал Лепски. – Объясни другое – ты говоришь, что все произошло около восьми часов утра. Так почему же ты сообщаешь об этом только в шесть вечера? Ведь прошло уже более десяти часов!

Толстячок утвердительно кивнул:

– Да, это так. Но я сидел на важном экзамене. Раньше я не смог прийти, не было времени. Я сдавал экзамен весь день.

Лепски подавил рычание.

– Так, стало быть, Фреди, экзамен для тебя важнее, чем похищение женщины?

– Конечно да. Я должен думать о своем будущем.

– Ясно. Значит, ты видел, как двое мужчин похитили миссис Джемисон. Ты их разглядел?

– Я был в укрытии. Обзор там не самый лучший. И все так быстро произошло… Один из них высокий и худой. Другой маленький, но тоже худой. На обоих были широкополые шляпы, так что лиц сверху не были видно. Но зато я запомнил номер их машины.

– Это ты молодец! – сказал Лепски. – И какой это номер?

– PC 766880.

– Минутку, Фреди, – Лепски схватил трубку телефона. – Чарли?

– Кто ж еще? – проворчал в ответ дежурный Тэннер.

– Проверь-ка быстро, кому принадлежит машина с номером PC 766880.

Лепски забарабанил пальцами по крышке стола.

Через минуту Тэннер ответил:

– Есть сообщение, что машина с таким номером была угнана сегодня рано утром.

– Кому она принадлежит?

– Преподобному Оуэну.

– Ее уже отыскали?

– Пока нет.

– Хорошо, Чарли. Объяви срочный розыск. Эту машину нужно как можно быстрее найти. А когда ее обнаружат, пусть тут же снимут отпечатки пальцев. На этой машине, по-видимому, совершено похищение. Все ясно?

– Слава Богу, хоть какая-то работенка! – заявил Тэннер. – Будет исполнено!

Он бросил трубку.

Толстяк Фреди, слушая этот разговор, только кивал одобрительно.

– Да, действительно, вы лучший детектив в полиции, – заметил он. – А теперь можно мне идти домой, а то я к обеду опоздаю.

– Придется еще немного задержаться, Фреди. Если хочешь, можешь позвонить родителям.

– Пожалуй, мне следует это сделать.

– Только вот еще что я тебе скажу, Фреди. Если это правда похищение, я прошу тебя не говорить пока никому ни слова. Понял? Скажи отцу, что немного задержался с друзьями.

Толстячок нахмурился:

– А как насчет обеда? Я есть хочу.

– Сейчас все устроим, – терпеливо ответил Лепски. – Хочешь хороший, сочный чизбургер? Я велю кому-нибудь принести.

– Лучше двойной гамбургер. И побольше лука.

Лепски почувствовал, что у него на виске начала пульсировать жилка. Ну и ненасытное брюхо в таком нежном возрасте! Он схватил телефонную трубку.

– Чарли! Пришли двойной гамбургер с горкой лука и, Бога ради, не вздумай даже рот открывать!

Он швырнул трубку на рычаг.

Фреди позвонил домой и объяснил, что не придет к обеду. Лепски слушал, готовый выхватить трубку, если парень скажет что-нибудь лишнее. Но он отлично разыграл представление. Повесив трубку, Фреди сказал немного грустно:

– Ма на самом деле не беспокоится, а па еще меньше.

Лепски даже стало жаль мальчишку.

– Такие вот дела, Фреди, – сказал он. – Ну что ж, давай продолжим.

Лепски выслушал описание бандитов: один был в белом пиджаке, другой в футболке и в темно-зеленых брюках. Больше парень ничего не заметил.

Похищение миссис Шерман Джемисон, жены самого богатого и могущественного человека в городе, должно было стать сенсацией года. Надо уведомить местное отделение ФБР, но прежде всего поставить в известность шефа полиции Террелла. Старик наверняка ухаживает сейчас за розами в своем садике. Да, и еще Беглеру сообщить. Лепски с сомнением посмотрел на Фреди. А если парень все-таки дурачит его? Нет, вряд ли.

– Слушай, Фреди, ты точно не шутишь? Это все правда?

– Я же все рассказал, – раздраженно ответил толстяк. – Можете, конечно, не верить, если хотите. А где мои бутерброды? Я ужас какой голодный!

Но Лепски набрал побольше воздуху и снял телефонную трубку. Через минуту он уже разговаривал с шефом полиции.

– Сейчас буду, – сказал Террелл. – Парня пока не отпускай.

Вошел посыльный с пластиковым пакетом.

– Кто тут заказывал гамбургер с луком? – спросил он, криво ухмыляясь.

– Это для него. – Лепски ткнул пальцем в сторону Фреди. – И не скалься! – рявкнул он посыльному. – А то еще большим идиотом выглядишь, чем ты есть!

Посыльный бросил пакет на колени мальчишке и торопливо удалился.

Лепски позвонил Беглеру домой, зная, что тот скорее всего пьет кофе и смотрит по телевизору спортивные передачи. Новость повергла сержанта в панику:

– Выезжаю немедленно! Шефу сообщил?

– Он уже едет, – сказал Лепски, вешая трубку.

Толстячок тем временем уплетал гамбургер. Лепски вдруг вспомнил, что обещал Кэрол пойти с ней в кино и ресторан. Он вызвал Чарли Тэннера.

– Чарли! Позвони Кэрол и скажи, что у меня экстренный случай и я не смогу с ней пойти вечером. Позвони прямо сейчас!

– Только не я, – взмолился Тэннер. Взрывной темперамент миссис Лепски ему был хорошо известен. – Сам звони. Мне мои барабанные перепонки пока еще дороги.

– Ты слышал, что я сказал?! – заорал Лепски. – Звони немедленно, или я тебе кишки выпущу! – И он швырнул трубку.

Фреди с полным ртом кивнул в знак одобрения:

– Я вижу, мистер Лепски, что вы действительно самый лучший детектив.

Через десять минут в комнату детективов широкими шагами вошел начальник полиции Фрэнк Террелл, высокий, плотный мужчина с рыжеватыми волосами. Он отвел мальчишку в свой кабинет и заставил повторить всю историю, лишь изредка перебивая парня уточняющими вопросами.

– Молодец, Фреди, – заявил он, когда убедился, что толстячок ничего нового уже рассказать не может. – Ты нам здорово помог. Надеюсь, ты понимаешь, что пока что никому об этом рассказывать нельзя? Когда имеешь дело с похитителями, жизненно важно, чтобы они оставались в неведении.

– Мистер Лепски уже предупредил меня.

– Отлично. Хочешь, тебя отвезут домой на патрульной машине?

– Нет, спасибо. Родители меня сейчас не ждут, так я лучше пойду покатаюсь на роликах.

– Прекрасная идея! – Террелл, не имея своих детей, питал слабость к чужим. Он извлек из портмоне десятидолларовую бумажку. – Вот, возьми – может, захочешь перекусить.

У мальчишки загорелись глаза:

– Наверняка проголодаюсь! Вот спасибо! После его ухода Террелл вызвал Лепски и Беглера.

– Похоже, что и правда у нас произошло похищение. Уверен, что пацан говорит правду. Прошло уже почти одиннадцать часов после похищения, и мистер Джемисон наверняка должен получить требование о выкупе. Раз он к нам до сих пор не обратился, значит, похитители угрозами заставили его не вступать с нами в контакт. Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Я сам поговорю с Джемисоном. Послушаем, что он скажет.

Террелл снял трубку и попросил телефонистку соединить его с резиденцией мистера Джемисона.

Глава 7

В 8.30 Нго Ви подъехал на украденном автомобиле к крутому спуску, ведущему к подземному гаражу заведения Люси Лавхарт. Клинг сидел рядом. Шеннон Джемисон без сознания лежала на полу машины, накрытая ковриком.

– Подожди, я осмотрюсь, – сказал Клинг, когда Нго остановил машину у лифта. Он вышел наружу, внимательно огляделся вокруг, убедился, что в гараже никого, кроме них, нет, и кивнул Нго. Подошел к лифту, нажал кнопку вызова.

– Давай быстрее, малыш, – сказал он, когда двери лифта раскрылись.

Нго открыл заднюю дверцу, ухватил Шеннон за лодыжки и вытащил ее из машины.

– Помочь? – спросил Клинг.

– Не надо, сэр. Нет проблем.

Нго затащил Шеннон в лифт и прислонился с ней к стене, Клинг вошел за ними и нажал кнопку верхнего этажа.

Держа Шеннон в объятиях, вдыхая аромат ее волос, Нго испытал какие-то новые, ранее неведомые ему ощущения. Он чувствовал упругость ее груди под правой рукой, тепло бедер под левой. В юности у него просто не было денег, чтобы проводить время в женском обществе. Да и мать предупреждала его держаться от них подальше – поскольку такие забавы дорого обходятся. Нго не очень страдал от этого. Иногда, конечно, он ощущал, как в нем вздымаются какие-то смутные желания, но легко их подавлял. Жизнь, которую он вел с матерью, приучила его к жесткому самоконтролю. Так что до сих пор женщины в его жизни ничего не значили.

И вот сейчас близость бесчувственного тела Шеннон, отяжелившего его руки, доставляла ему неиспытанное ранее наслаждение. И пока лифт плавно возносился на верхний этаж, Нго, сам того не понимая, без оглядки влюбился в Шеннон Джемисон.

Клинг что-то говорил, и Нго лишь огромным усилием воли смог сконцентрироваться на словах хозяина.

– Как ты думаешь, малыш, с ней все в порядке? – спрашивал Клинг. – Похоже, она в глубоком отрубе…

– Очнется, сэр, – ответил Нго. – Меньше чем через пару часов она придет в себя.

Лифт остановился, и дверь раскрылась. Клинг выглянул наружу, убедился, что никого вокруг нет, шагнул в коридор и ключом, который дал ему Лукан, открыл дверь квартирки.

– Заноси ее сюда, малыш, и побыстрее. Нго подхватил тело Шеннон на руки и внес ее в роскошно обставленную спальню. Подойдя к широкой кровати, он нежно уложил на нее Шеннон и остался стоять, чувствуя, как колотится его сердце.

– Отлично, малыш, – сказал Клинг. – Оставайся с ней, а я отделаюсь от тачки. Осмотрись. Когда женщина придет в себя, скажи, что ее похитили, но беспокоиться ей не о чем. Не хочу, чтобы она начала скандалить. Все понял?

– Да, сэр.

– Продукты в холодильнике. Лаки об этом уже побеспокоился, – продолжал Клинг. – Женщина пробудет здесь не меньше недели. Присматривай за ней, малыш. Одежда для нее в шкафу. Будь с ней вежлив и услужлив и обращайся как с особо важной персоной. Джемисон хитер, и если мы отпустим ее, у нее не должно быть поводов жаловаться на грубое обращение.

Нго пристально взглянул на хозяина.

– Но ведь мы отпустим ее, сэр?

– Тут все зависит от Джемисона. Не ломай себе над этим голову. – Он отдал Нго ключи от квартиры. – Надолго не отлучайся, а когда будешь выходить, не забывай запереть двери.

– Да, сэр.

– Ну хорошо. Пойду займусь тачкой. В мотель я вернусь на такси. Глаз с нее не спускай. Но никакой грубости, ясно?

– Да, сэр, – хрипло сказал Нго.

– Ты молодец, малыш. Я надеюсь на тебя. – И Клинг вышел.

Когда дверь за Клингом захлопнулась, Нго вернулся в спальню и принялся рассматривать Шеннон. На ней было белое платье очень простого покроя. Он слегка задралось, обнажая длинные стройные ноги и мягкую округлость бедер.

Юноша подошел ближе и осторожно одернул подол. Он стоял у постели и не мог оторвать от Шеннон взгляда. “Как она прекрасна”, – думал он. Вновь в нем поднялось это волнующее ощущение вожделения и любви. Он мог бы так стоять часами, но сделал над собой усилие и отвернулся. Прошел в кухню, открыл холодильник, убедился, что тот заполнен замороженными полуфабрикатами. Он поморщился. На столе Нго обнаружил кофемолку и пакет с кофейными зернами. Осмотрев ванную, нашел там полотенца и мыло. Снова вернулся в спальню, опустился в мягкое кресло и стал смотреть на Шеннон, с восточным терпением ожидая, когда она очнется. И по мере того, как он разглядывал ее, любовь его росла.

Что собирается делать с ней Клинг? Отпустит? Нго вспомнил, что ответил ему Клинг:

"Все зависит от Джемисона. Не ломай себе над этим голову. Предоставь это мне”.

Нго подумал о том, что сделал Клинг для него и его матери, и глубоко вздохнул. Он давно уже понял, что главным в жизни Клинга были деньги. В них для Клинга заключался смысл бытия. Деньги! Как можно так жить?

Для Нго деньги были средством для приобретения пищи, и ничем более. Для Клинга деньги были всем.

Нго снова глубоко вздохнул. Неужели Клинг сможет убить такую прекрасную женщину, если ее муж не заплатит выкупа?

Неужели у него подымется рука? Неужели он сможет?

Нго вновь посмотрел на Шеннон. Казалось, она спит.

Он поднялся и впервые в жизни сделал то, от чего кровь быстрее побежала у него по жилам и сердце заколотилось.

Он легко поднял ее руку и поцеловал ее.

Когда Лукан увидел, что машина Клинга подкатывает к мотелю, он бросился навстречу Клингу и схватил его за руки. Лаки обливался потом, глаза бегали.

– Ну что? Как дела? – лихорадочно спросил он.

Клинг с холодным презрением окинул его взглядом.

– Не трясись! Все идет по плану. Она в полной безопасности, и малыш не спускает с нее глаз.

Лукан облегченно вздохнул.

– А я тут жду и с ума схожу, – сказал он. – Ведь все могло пойти не так.

– Только не со мной, – бросил Клинг и продолжал:

– Вечером встречусь с Джемисоном и прижму его как следует.

– А если он откажется?

– А куда он денется? Он у нас в руках. Так что перестань, Лаки, изображать трагедию… Пойду, пожалуй, искупаюсь…

– Ты уверен, что ничего не сорвется и я получу свои полмиллиона?

– Конечно, Лаки, осечки быть не может.

– А как насчет моего счета в швейцарском банке?

На лице Клинга мелькнула дьявольская улыбочка.

– Слушай, да уймись ты! Все будет тут же устроено, как только Джемисон заплатит. Возьми себя в руки! – И, оттолкнув Лукана, Клинг вошел в свой номер и захлопнул дверь.

Лукан вернулся к себе. Полмиллиона долларов, думал он. Можно ли доверять Клингу? Как только деньги будут в Швейцарии, он соберется и уедет из Америки. Поселится, наверное, в Монте-Карло. Лукан ходил по комнате, размышляя. Господи! Как бы ему хотелось сейчас удрать!

Лукан постоял у окна, глядя, как Кдинг в плавках бежит к воде. Его высокая худая фигура двигалась в четком ритме.

Было девять утра. Лукан прошел на кухню и заварил кофе.

Отпивая маленькими глоточками горячий ароматный напиток, он размышлял о предстоящей встрече Клинга с Джемисоном. Осталось еще несколько долгих часов. Клинг уверен в успехе, но и Джемисон ведь крепкий орешек.

Кто– то постучал в дверь. Лукан нахмурился, поставил чашку на стол, поднялся и открыл дверь. Его аж передернуло, когда он увидел перед собой лысину Сидни Дрисдейла из “Парадиз-Сити геральд”. Вот уж кого он меньше всего хотел видеть!

Дрисдейл ласково улыбался:

– Привет, Лаки! Как поживаешь, дружище? Вот, проходил мимо, дай, думаю, загляну.

– Слушай, Сид, – ответил Лукан, запинаясь, – извини, но мне сейчас не до тебя. У меня…, свидание. В другой раз, ладно?

– Я видел, что ты разговаривал с высоким, худым парнем. Кто это?

Лоб Лукана покрылся бисеринками пота.

– Какой парень? А, этот… Да я даже имени его не знаю. Он живет здесь, в мотеле.

– Да? – Чем больше нервничал Лукан, тем внимательнее разглядывал его Дрисдейл. – А как твои дела с миссис Шерман Джемисон?

Если бы Дрисдейл без всякого предупреждения нанес Лукану удар по лицу, его реакция не могла бы быть более очевидной. Лукан, смертельно побледнев, отпрянул назад.

– Я не понимаю, о чем это ты? – выдавил он из себя хрипло. – Слушай, Сид, поговорим в другой раз. – И он попытался закрыть дверь, но Дрисдейл навалился на нее всей своей тушей.

– Да не волнуйся ты так, Лаки. Ты же знаешь, как я умею хранить маленькие тайны. Так ты ее уже трахал?

– Проваливай, Сид! – истерически завопил Лукан. – Проваливай, слышишь? Дрисдейл медленно улыбнулся:

– Что-то нервничаешь ты, Лаки. Не похоже на тебя. Ну, пока.

Дрисдейл отступил, давая Лукану закрыть дверь. Забравшись в свою машину, он закурил и задумался.

"Что– то тут затевается”, -решил он.

Опыт редко его подводил, а запах жареного он чувствовал за милю.

Почему этот болван жиголо так паникует? Почему он так перепугался при упоминании Шеннон Джемисон? Все это были кусочки мозаики. И кто такой тот крутой парень, с которым разговаривал Лукан? Дрисдейл был большим специалистом по складыванию таких кусочков.

Он включил зажигание и поехал в редакцию.

Вечером в 17.45 Джемисон уже был на своей вилле в Парадиз-Сити. За всю дорогу от аэропорта, где его встретил Конклин на “роллсе”, он не проронил ни слова.

В дверях его встретил бледный Смит. Джемисон жестом приказал ему следовать за ним. Оба прошли в кабинет. Джемисон сел за свой рабочий стол, а осунувшийся, постаревший Смит остался стоять.

– Где записка от похитителей?

– На вашем столе, сэр.

Найдя клочок бумажки, Джемисон несколько раз перечел написанное и отложил записку в сторону.

– Вы следовали моим указаниям? Ничего не делали и никому ничего не сообщали?

– Конечно, сэр, как вы и приказывали. Несколько раз звонили друзья миссис Джемисон. Спрашивали, будет ли она сегодня на вечернем концерте. Я отвечал, что у мадам мигрень и она просила ее не беспокоить.

Джемисон кивнул:

– Вы все сделали правильно, Смит.

– Благодарю вас, сэр. Но миссис Клейтон звонила два раза. Она хотела приехать сюда, но мне удалось ее убедить, что миссис Джемисон лучше не тревожить.

Джемисон нахмурил брови. Мэг Клейтон, лучшая подруга Шеннон! Проклятье, всегда что-нибудь помешает!

– Может быть, эти похитители – просто дилетанты, – сказал Джемисон. – Тогда они, в случае чего, могут запаниковать и убить миссис Джемисон. Они обещали позвонить в восемь вечера. Не берите трубку, я сам буду отвечать на все звонки. Постарайтесь, чтобы никакие слухи не просочились наружу. Вы понимаете?

– Да, сэр, конечно.

– Как насчет Конклина? Он не проговорится?

– Думаю, что нет, сэр.

– Хорошо. Пока что идите.

– Сэр, примите мое глубокое сочувствие. Вы полностью можете положиться на меня, – начал было Смит, но Джемисон только нетерпеливо махнул рукой.

Когда Смит вышел, Джемисон минут двадцать просидел за столом, уставившись в пространство, и размышлял. Все его мысли были о Тарнии, жене в них места не оставалось. Он не мог себе позволить беспокоиться о ней. Ее похитили! Что ж, в наши дни людей, случается, похищают. Он заплатит любую цену, лишь бы избавиться от миссис Джемисон.

Мягкий звонок телефона отвлек его от мрачных мыслей.

Он поднял трубку.

– Шерри? Это Мэг.

"Черт! Тебя только мне не хватало!” – подумал Джемисон, но ответил спокойно и вежливо:

– Привет, Мэг. Как дела?

– Что с Шеннон? У нее ведь никогда не было мигрени! У нас сегодня вечер, посвященный Моцарту, она – почетный гость.

– Да, я в курсе, – ответил Джемисон, не имевший об этом ни малейшего понятия. – Извини, Мэг, но она не сможет прийти. Доктор дал ей снотворное, и она спит. У нее началась эта жуткая головная боль, когда я был в Нью-Йорке. Врач говорит, что через пару дней с ней все будет в порядке.

– У вас был доктор Маклин? Зная, что Маклин был врачом Мэг Клейтон, Джемисон избежал ловушки.

– Нет, я вызвал своего врача. Извини, у меня куча дел. Как только Шеннон почувствует себя лучше, она позвонит тебе. Передай привет Джо. – И он повесил трубку.

К вечеру новость, что Шеннон нездорова, распространится по всем музыкальным кругам в этом городе, подумал Джемисон. Он забыл, что Шеннон была не только популярной, но и талантливой виолончелисткой.

Следующие четверть часа все звонки адресовались Шеннон. Джемисон отвечал вежливо, объяснял, извинялся. Время от времени он нетерпеливо поглядывал на часы.

Клинг с условиями выкупа должен был позвонить вот-вот. Когда Джемисон узнает его требования, он начнет осуществлять придуманный им план, который позволит ему обыграть Клинга.

Он поднялся, вышел из кабинета и через большую гостиную прошел на террасу. Посмотрел на яркую луну, почувствовал теплый бриз на вспотевшем лице. Джемисон несколько раз глубоко вздохнул, затем, заметив Смита, попросил принести двойной скотч и побольше льда.

Вернувшись в кабинет, он сел за стол. Часы показывали уже 19.35. Скоро позвонит Клинг, и он узнает, какой выкуп с него потребуют.

Вошел Смит, поставил на стол виски и напомнил, что время обедать. Джемисон отказался и попросил попозже принести пару сандвичей.

– Слушаю, сэр. – И Смит с расстроенным видом удалился.

Наконец снова зазвонил телефон. У Джемисона перехватило дыхание. Клинг? Или опять кто-нибудь из чертовых друзей Шеннон?

– Мистер Джемисон? – послышался в трубке мужской голос.

– Да. Кто говорит?

– Это начальник полиции Террелл. Сердце Джемисона учащенно забилось. Как-то на приеме у мэра он встречался с этим человеком, полным сдержанной внутренней силы. У начальника полиции была безупречная репутация.

Джемисон заставил себя успокоиться.

– Хэлло, Террелл. Давно не встречались с вами. Извините, но я сейчас очень занят. У вас какое-то дело?

– Мистер Джемисон, мне стало известно, что утром похитили вашу жену.

Кровь прилила к лицу Джемисона, он почувствовал острую боль в груди. Какое-то время он просидел неподвижно, задыхаясь. Затем он сделал над собой усилие и восстановил дыхание.

– Откуда вам это известно?

– Есть свидетель этого события, мистер Джемисон. Примите мое глубокое сочувствие, – сказал Террелл ровным голосом. – Мы сделаем все, чтобы вам помочь.

Джемисон запаниковал.

– Ничего не делайте! – заорал он. – Поняли? Ничего! Не вмешивайтесь, вы все испортите! Я сам займусь этим!

– Я понимаю, мистер Джемисон. Похитители, видимо, потребовали от вас не привлекать полицию, иначе они грозятся убить миссис Джемисон. Так?

– Именно так! – рявкнул Джемисон. – Так что держитесь пока что в стороне. Когда я все улажу и жена вернется – можете подключаться, но не раньше. – Он швырнул трубку на рычаг.

– Очень убедительно, мистер Джемисон. Просто блестяще, – произнес Клинг, появившийся со стороны террасы. – Вы были великолепны. Я пришел несколько раньше назначенного времени – не хотел заставлять вас ждать.

Джемисон мрачно глядел на Клинга.

– Откуда копам известно о похищении? – спросил Клинг, усаживаясь в кресло возле Джемисона.

– У них есть какой-то свидетель, – все так же мрачно заметил хозяин. – И вы еще называете себя профессионалом?

Клинг пожал плечами.

– Свидетель, или два, или три – это ерунда, мистер Джемисон. Вот как-то мне пришлось кончать одного типа, так там оказалось целых пять свидетелей. – Он отрывисто засмеялся. – Но никто из них не захотел давать показания. Так что не волнуйтесь насчет свидетелей.

Джемисон с отвращением разглядывал высокую, худую фигуру убийцы.

– Вы нарушили наш договор, черт бы вас побрал!

– О, я всего лишь немного переработал сценарий. Первоначально мы договорились использовать бомбу, которая должна была уничтожить этого ирландского болвана, вашу жену, этого священника и еще кучу старья. Верно? Вы с этим согласились, не так ли?

– Это было ваше предложение, и я согласился, – угрюмо выдавил Джемисон. – А теперь вы что-то другое замыслили? Так что же?

Клинг откинулся на спинку кресла.

– Может быть, вы так не считаете, мистер Джемисон, но я не столь жесток, как вы. Погубить три десятка невинных душ только ради того, чтобы убрать вашу жену? Я сказал себе – это все равно что бить по комару кузнечным молотом. Вы следите за ходом моих мыслей, мистер Джемисон?

Джемисон не шевелился и не произносил ни слова.

– Чем больше я думал о своем первоначальном плане, тем меньше он мне нравился, – после небольшой паузы продолжил Клинг. – Но работу-то сделать нужно. Тогда я подумал о киднеппинге. Это безопасней и не создаст для вас никаких проблем. Я начал действовать, и сейчас ваша жена надежно спрятана. Как только вы заплатите выкуп, ее тело обнаружат в багажнике украденного автомобиля. Гарантирую, что никаких следов не останется. Копам вы соврете, что уплатили выкуп человеку в маске, который обещал вернуть вашу жену целой и невредимой. Этот человек сказал вам, что вы найдете ее на парковке казино в багажнике краденой машины. Копы действительно обнаружат машину на стоянке, но в багажнике они найдут труп. Ясно?

Клинг закурил сигарету.

– Это отличная безопасная идея. А чтобы еще запутать дело, положим туда кроме трупа двести тысяч долларов выкупа. Копы решат, что похититель просто струсил. Парень потерял голову, убил вашу жену, бросил деньги, по которым его могли проследить, и удрал. Как вам это?

Джемисон еле сдерживал ярость.

– Ну а какую сумму вы хотите на самом деле?

Клинг одобрительно кивнул:

– Мне нравится ваша деловая хватка, мистер Джемисон. Прямо в лоб, без экивоков.

– Так какой выкуп? – повторил Джемисон, сжимая кулаки.

– Вы очень богатый человек, мистер Джемисон, но все же вы трусливый жлоб. Что вы мне предлагаете? Триста штук за то, чтобы замочить жену! Это же просто несерьезно. Предложи вы с самого начала миллион, я бы действительно мог бросить бомбу. Я не говорю, что сделал бы это, но, по крайней мере, попытался бы. А так, после того как вы оскорбили меня своими жалкими грошами, вам придется перевести на мой счет в швейцарском банке пять миллионов баксов. И дело с концом.

Джемисон подпрыгнул на месте, глядя на Клинга.

– Пять миллионов?! Да вы рехнулись!

– Но, мистер Джемисон, для вас это такой пустяк! Рядовая сделка. Зато работа-то будет ювелирная. Раз – и вы избавитесь от жены.

Джемисон несколько секунд сидел тихо, напряженно обдумывая ситуацию: затем, удовлетворенный, он наклонился вперед и ткнул пальцем в сторону Клинга.

– Вы считаете себя очень крутым парнем, Клинг. А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы не получите от меня ни доллара, и вот почему. В записке, которую вы мне оставили, вы написали, что, если выкуп не будет уплачен, вы убьете мою жену. Разве вы не понимаете, мне только того и надо! И что же вы собираетесь с ней делать? Вы ничего не получите, так что идите и выполняйте свою угрозу. Делайте с ней, что хотите, только убирайтесь отсюда!

Клинг громко и искренне рассмеялся. Настолько искренне и беспечно, что Джемисон почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.

– Вы слышите, что я сказал? – заорал он. – Убирайтесь!

– Диву даюсь, мистер Джемисон, как это такой простофиля, как вы, смог сколотить такое состояние. Видимо, до сих пор вы имели дело только с сосунками. – Клинг погасил окурок. – Скажите, мистер Джемисон, вас не восхищают успехи японцев в электронной технологии?

Джемисон ошарашенно посмотрел на него.

– Что вы тут несете?! Я сказал вам – убирайтесь!

– Великая нация – японцы, – продолжал Клинг как ни в чем не бывало. – Поначалу они просто передирали все у нас, но теперь! В области электроники они просто всех обставили. Вот, послушайте…

Он сунул руку под пиджак, и Джемисон с ужасом услышал свой ясно узнаваемый голос:

«…В записке, которую вы мне оставили, вы написали, что, если выкуп не будет уплачен, вы убьете мою жену…, мне только того и надо…»

Клинг пошевелил пальцами, и голос смолк.

– Замечательно, не правда ли, мистер Джемисон? Электроника! Новейшее изобретение! Эта игрушка всегда при мне. Когда мы вели с вами тот интересный разговор о бомбе, эта штучка тоже работала. Запись разговора весьма качественная.

Джемисон, ошеломленный, сидел не шевелясь. Мыслей никаких не было – одна только ярость и страх. В столе у него лежал револьвер 38-го калибра. Рука сама дернулась к ящику.

– А вот этого не надо, мистер Джемисон, не выйдет, – спокойно сказал Клинг. – Смотрите!

Подняв глаза, Джемисон увидел страшный ствол “беретты”, которая словно по волшебству появилась в руке Клинга.

– Прежде чем вы успеете дотронуться до своей пушки, вы будете мертвы, мистер Джемисон. Так что лучше успокойтесь и положите руки на стол.

Когда Джемисон подчинился, Клинг убрал оружие в кобуру.

– Теперь мы можем поговорить спокойно. Вы умеете управляться с простофилями из вашего круга, с профессионалами это не проходит. Давайте рассмотрим ситуацию, мистер Джемисон. Я обещал вам убрать вашу жену. Я сделаю это, поскольку в моем деле, если киллер терпит неудачу, это становится всем известно, а это плохо для моего бизнеса. Так что я должен убрать вашу жену. В свою очередь, вы переводите на мой счет в швейцарском банке пять миллионов долларов. Я знаю, что для такого трусливого жмота, как вы, мистер Джемисон, расставаться с такими деньгами ох как неприятно. Теперь, если бы я, как вы, привык иметь дело с сосунками, я бы подумал: этот ублюдок блефует. Если он отнесет эту запись к копам, он сам окажется в таком же дерьме, что и я. Так что он наверняка блефует. – Клинг зловеще улыбнулся. – И это было бы вашей ошибкой, мистер Джемисон. Разрешите мне объяснить это вам. Если вы не переведете мне в швейцарский банк пять миллионов, я отправлюсь к окружному прокурору и расскажу ему всю историю. Я расскажу, что вы наняли меня убить вашу жену за триста тысяч долларов. Дальше я скажу прокурору, что я подумал: деньги мне никогда не помешают, и решил надуть вас. Я скажу, что я не собирался убивать вашу жену, а собирался только заполучить деньги. Потом прокурор прослушает запись. Когда он узнает, кто вы на самом деле, он из кожи вылезет, чтобы прижать вас к ногтю. Когда человек взлетел так высоко, мистер Джемисон, у него хватает врагов. У вас за спиной волчья стая, готовая разорвать вас. Потом это попадет в газеты, и уж они-то вас распнут. Один из богатейших людей в этой стране планирует убийство, чтобы избавиться от своей жены! Господи! То-то пресса повеселится! И что тогда будет? Вас арестуют и бросят в кутузку. Поскольку у вас полно денег, вы наймете лучших адвокатов, которые будут вкалывать как сумасшедшие, чтобы вытащить вас из этого дела. Но, мистер Джемисон, я дам показания против вас. И когда присяжные выслушают меня, у вас не будет ни малейшей надежды уйти от наказания. Вот так. Дальше, вначале суд рассмотрит мое дело. Я признаюсь, что похитил вашу жену, но вернул ее в целости и сохранности. Так что мне смогут дать всего пару лет. А потом они внимательнейшим образом изучат ваше дело. Вы попадете за решетку не меньше чем на пятнадцать лет, мистер Джемисон, и это будет ваш конец. Вот так. Теперь, когда мне выносят приговор, появляются мои друзья из мафии. И мое дело – но не ваше – попадает к судье, связанному с мафией, который покачает головой, назначит штраф в две тысячи долларов, и я свободен. Но не вы! Вот что значит быть профессионалом. Картина вам ясна?

Джемисон несколько минут сидел неподвижно, понимая, что его обыграли по всем статьям. Затем, пожав плечами, сказал:

– Надеюсь, вы ждете, что я смогу быстро собрать такую сумму?

– Я даю вам десять дней, начиная с завтрашнего, – сказал Клинг, поднимаясь. – Если до восемнадцатого числа меня не известят о переводе на мой швейцарский счет пяти миллионов, я иду к окружному прокурору.

– Вы получите деньги, – рявкнул Джемисон. – Но тогда я избавлюсь от жены?

– Конечно. Нет проблем. Уплатите, и с вашей женой будет покончено.

Помахав рукой, Клинг вышел на террасу и скрылся в темноте.

Ресторан с простодушным названием “Хороший ресторан” славился в городе тем, что там можно было хорошо поесть за небольшую плату.

Юный Фредерик Уайтлоу горящими глазами обозревал холмик спагетти под томатно-луковым соусом, который только что поставили перед ним на стол. Он удовлетворенно улыбался, трогая пальцами десятидолларовую бумажку, подаренную ему шефом полиции Терреллом. За спагетти должны были последовать куриные ножки в соусе кэрри.

Как только Фреди набросился на еду, дверь ресторана открылась, пропуская Сидни Дрисдейла. Он только что закончил свою колонку и решил перекусить, прежде чем отправиться домой к интересной телепрограмме. Как обычно, Сидни с профессиональным интересом огляделся по сторонам – может, подвернется что-нибудь для следующего выпуска. Взгляд его упал на Фреди, жадно поглощающего порцию спагетти.

Репортер вспомнил, что пацан – сын одного из самых влиятельных людей в городе. Дети тоже кое-что слышат, поэтому Дрисдейл решил подсесть к мальчику.

– Хэлло, Фреди, – сказал он, выдвигая из-под столика стул и присаживаясь. – Выглядит это все недурно.

– Уммгу, недурно, – промычал тот, отправляя в рот очередную порцию спагетти.

– А что это ты не дома обедаешь? Случилось что или у тебя праздник? – мимоходом поинтересовался Дрисдейл.

– Точно. – Толстячок ухмыльнулся. – Шеф полиции подарил мне десятку, ну я и решил прилично поесть в ресторане – надоела мамашина отрава.

Дрисдейл навострил уши.

– Ну да? И за что же это тебе начальник десять баксов отвалил?

– Секрет, мистер Дрисдейл. За одну важную информацию.

– Он, конечно, человек добрый и уважительный, – с ласковой улыбочкой проговорил Дрисдейл, – но что такое, в сущности, десять долларов? Я тоже покупаю информацию. Как, Фреди, может, ты и со мной поделишься?

Фреди покончил со спагетти и посмотрел на Дрисдейла, что-то прикидывая в уме.

– Смотря сколько, мистер Дрисдейл. Я готов продать вам мой секрет за триста баксов.

– Ну ты даешь! Вот уж поистине – сын своего отца! Должно быть, очень важная тайна?

– Именно так оно и есть, мистер Дрисдейл. Большей сенсации вы в жизни не слыхивали.

В этот момент подошла пожилая официантка. Дрисдейл заказал запеченные сардины на гренках. Перед мальчишкой она поставила куриные ножки, соус кэрри и гору жареной картошки.

– Здоровый аппетит, – заметил Дрисдейл с легкой завистью. – Хорошо быть молодым. Ладно, сговоримся на сотне баксов, но сначала ты скажешь, о чем идет речь.

– Три сотни, мистер Дрисдейл, – твердо сказал толстячок, накладывая себе в тарелку картошку. – Секрет связан с мистером Шерманом Джемисоном.

Дрисдейл подскочил как ужаленный.

– О мистере Джемисоне?

– Да.

Толстяк отрезал кусок курицы, окунул его в соус и отправил в рот. Потом одобрительно кивнул:

– Вкусно.

– Так что ж о мистере Джемисоне? – спросил Дрисдейл, стараясь казаться не слишком заинтересованным.

– Ну, не совсем о нем, скорее, о его жене.

– И с этим ты ходил к шефу полиции, Фреди?

– Да. Я должен был это сделать. Речь идет о серьезном преступлении. Дрисдейл перестал дышать.

– О каком же преступлении? Теперь Фреди набросился на жареную картошку.

– Вот в этом-то и состоит секрет. Шеф полиции велел мне держать рот на замке, но за триста долларов я могу его и открыть.

Больше Дрисдейл не колебался. Деньги, в конце концов, не его – редакция не жалела расходов на информаторов и хорошо платила за интересные новости. Журналист извлек из бумажника три сотенных купюры.

– Вот, Фреди. А теперь выкладывай.

Фреди бросил взгляд на ассигнации, затем занялся другой цыплячьей ножкой.

– Только после того, как деньги будут в моем кармане, – сказал он с полным ртом. – Мой старик всегда учит меня: деньги вперед! Мой старик очень умный.

– Слушай, Фреди, но если ты меня надуешь?

– Да бросьте вы. Послушайте, мистер Дрисдейл. Я жирный и выгляжу дураком, но я не такой! Я бы, конечно, мог позвонить в “Вашингтон пост” и сорвать с них тысячу долларов. Да только лень этим заниматься. Так что, договорились?

Дрисдейл протянул через стол деньги и поразился, с какой скоростью они исчезли в кармане куртки Фреди.

– Так что там произошло с миссис Джемисон?

– Дайте мне сначала доесть. Мой старик говорит, что это дурной тон – разговаривать с набитым ртом.

И толстячок принялся обгладывать цыплячью ножку.

Дрисдейл с трудом сдерживал нетерпение, но чувствовал, что он начинает закипать. Он откинулся на стуле, стараясь сохранять спокойствие.

Наконец с едой было покончено, и Фреди удовлетворенно вздохнул.

– Это было здорово! – воскликнул он. Вновь подошла официантка, на этот раз неся заказ Дрисдейла – тарелку с шестью запеченными сардинами на двух ломтиках поджаренного хлеба.

– И это вся ваша еда? – удивился Фреди.

– Не обращай на меня внимания, Фреди. Выкладывай свой секрет.

Мальчишка наклонился вперед и шепотом поведал Дрисдейлу то, о чем рассказывал Терреллу.

С минуту Дрисдейл сидел с открытым ртом. Похитили! Жену Джемисона! И он узнал об этом раньше всех! Да, это сенсация! Парнишка, конечно, соображает, но все же эту историю надо проверить! Прежде чем действовать, надо поговорить с Терреллом. Дрисдейл живо вскочил на ноги и, задержавшись, только чтобы расплатиться за нетронутую еду, бросился к машине и помчался в управление полиции.

Фреди только пожал плечами. Потом оглядел нетронутые сардины. Не пропадать же добру! Он перегнулся через стол, придвинул к себе тарелку и, довольный, начал есть. Это был стоящий вечер, подумал он.

Начальник полиции Террелл опустил на рычаг трубку, посмотрел на Беглера, потом на Лепски, криво улыбнулся:

– Все верно. Джемисон подтвердил, что его жену похитили, но очень решительно потребовал от меня не вмешиваться в это дело. Обычные угрозы похитителей.

– А сумму выкупа он не назвал? – поинтересовался Беглер.

– Нет. Естественно, он хочет получить свою жену обратно живой, а для человека с таким доходами нет разницы, сколько заплатить. Я думаю, нам не стоит пока вмешиваться, но в любом случае надо связаться с ФБР. – Он посмотрел на Беглера. – Позвони Говарду Джексону и введи его в курс дела. Скажи, что пока мы ничего не предпринимаем, но в будущем нам понадобится помощь. После возвращения миссис Джемисон.

Беглер кивнул и отправился к себе.

– Том, – продолжал Террелл, – ты пока отправляйся домой. Не думаю, что до завтра что-нибудь случится.

– А вы остаетесь, шеф?

– Да. На всякий случай.

– Хорошо, тогда и я буду наготове. Лепски отправился в свою комнату. По дороге он вспомнил о Кэрол. Схватив телефонную трубку, он спросил Чарли Тэннера, удачной ли была его миссия. Тэннер взвыл:

– Клянусь всеми святыми, Том, разрази меня гром, если я еще хоть раз стану передавать твои послания. До сих пор не могу очухаться.

– Ты настоящий друг, Чарли! – с чувством сказал Том и повесил трубку.

Минут через десять зазвонил телефон на столе Террелла.

– Это Чарли, шеф. Пришел Сид Дрисдейл, просит встречи с вами.

Террелл поморщился. Он слишком хорошо знал Дрисдейла.

– Что ему надо?

– Говорит, что-то очень срочное и очень важное.

Террелл напрягся. Неужели уже пронюхал?

– Ладно, пропусти.

Тяжело дыша, Дрисдейл ввалился в кабинет Террелла.

– Черт бы побрал все эти лестницы, – прохрипел он, грузно опускаясь на стул возле стола начальника полиции. – Как дела, шеф? Что-то вы припозднились.

Террелл глядел на него ничего не выражающим взглядом.

– Много дел накопилось. Так чего тебе, Сид?

– Мне стало известно, что утром какие-то нехорошие люди похитили миссис Джемисон. – Дрисдейл сладко улыбнулся.

Проговорился-таки, обжора поганый! Террелл сознавал, что, имея дело с таким хитрым лисом, как Дрисдейл, отговорками не отделаешься.

– Да, Сид. Джемисон получил записку с требованием выкупа. Но он очень просил меня пока не ввязываться в это дело. Сам знаешь – похитители угрожают расправиться с жертвой. Поэтому я и тебя прошу помалкивать до поры до времени.

Дрисдейл понимающе кивнул:

– Хорошо, Террелл. Джемисон – важная шишка, он знает, что делает. Но когда все откроется, шеф, обещайте, что я получу эксклюзивную информацию. И конечно расскажете о мерах, которые предприняла полиция и все такое. Я так понимаю, что, когда миссис Джемисон вернется, делом займется Джексон из ФБР?

– Конечно. Но сейчас, Сид, я не могу ничего обещать. Сам понимаешь, когда все вылезет наружу, мировая пресса взорвется.

– Террелл, я предлагаю вам обмен. Баш на баш. Вы придерживаете этих волков, пока я не напечатаю эту историю, а я даю вам ниточку к похитителям. Идет?

Террелл посмотрел на репортера с удивлением:

– Ты что, знаешь похитителя?

– Не знаю, – уклончиво ответил Дрисдейл. – Но могу сделать очень близкое к истине предположение. В конце концов, чем вы располагаете? Ну, заплатит Джемисон выкуп, жена вернется домой, и что дальше? Похититель с денежками умчится в туманную даль. А я почти уверен, что могу вас на него вывести.

Террелл колебался. Угроза привлечь за утаивание улик на Дрисдейла не подействует.

– Ладно, Сид. Обещаю, что получишь свой эксклюзив. Так кто же, по-твоему, похититель?

– Слово чести? – Дрисдейл вглядывался в него своими маленькими глазками.

– Ты получишь эксклюзивную информацию. Теперь говори!

Дрисдейл просветлел лицом. Чуть подавшись вперед, он произнес таинственным шепотом:

– Готов прозакладывать свой воскресный обед, что организовал это дельце Лаки Лукан.

Глава 8

Клинг вошел в свой номер в мотеле “Звездный”, тщательно заперев за собой дверь. Из кухни доносились ароматы, от которых у него дрогнули ноздри. Нго стоял у кухонной плиты, помешивая в кастрюле.

– Пахнет здорово! – воскликнул Клинг. – Я голоден как черт. Что у нас на сегодня?

– Говядина с кэрри, рисом и зеленым перцем, сэр. Будет готово через несколько минут.

– Отлично!

Выйдя из кухни, Клинг включил телевизор. Настроение у него было великолепное. Через десять дней он будет стоить пять миллионов! Очень грамотно прижал он этого сукина сына Джемисона.

На экране грудастая девица вопила в микрофон. Клинг ухмыльнулся и вырубил ящик.

Стол был уже накрыт. Он кивнул. Этот парень – просто находка. Он ни разу не сделал неверного шага. А уж готовит он – просто класс! Клинг сел за стол и начал грызть кусочек хлеба.

Пять “лимонов”! Можно будет распрощаться с мафией и жить в свое удовольствие.

Вошедший Нго поставил перед ним большое блюдо говядины с кэрри и отдельно тарелку с жареными бананами и рисом.

– Ты неподражаем, малыш, – воскликнул Клинг, накладывая себе первую порцию. – Господи, до чего я хочу есть!

Он не обратил внимания на то, что Нго положил себе чисто символическую порцию и только поковырял в тарелке, в то время как он сам набросился на еду.

Минут через десять, утолив первый голод, Клинг подмигнул вьетнамцу:

– Ну, как там наша клиентка?

– Никаких проблем, сэр.

– Интересно, что должно случиться, чтобы ты не произнес этой фразы? – рассмеялся Клинг. – Тогда я действительно начну беспокоиться. Что она сказала, когда пришла в себя?

Нго повозил вилкой в тарелке.

– Она очень выдержанный человек, сэр. Когда я объяснил ей, что ее похитили, она не выказала никакого беспокойства по этому поводу.

Клинг продолжал есть.

– Прекрасно, малыш. А теперь я тебе кое-что скажу. Сегодня я разговаривал с Джемисоном. Через десять дней он расстанется с пятью миллионами долларов, которые, понятное дело, перейдут ко мне. Я прижал его к стенке. Ему больше ничего не оставалось. Так что через десять дней я буду стоить пять миллионов. И, как ты любишь выражаться, никаких проблем. Как тебе это?

– Очень рад за вас, сэр, – сказал Нго. Он чувствовал, что, если съест еще немного, его стошнит. – А что будет с миссис Джемисон?

Клинг проигнорировал его вопрос.

– Я скажу тебе, что я сделаю, когда получу деньги. Я собираюсь зафрахтовать яхту и махнуть в кругосветное путешествие, – мечтательно улыбаясь, заявил он. – Тебя я, конечно, беру с собой, если ты не против. Ты как?

Нго вежливо поклонился.

– Благодарю вас, сэр! – Он встал из-за стола и принялся собирать посуду. – Есть еще мороженое с фруктами, сэр, если хотите.

Клинг отодвинул стул и поднялся.

– Нет. Я уже наелся. Знаешь, что я сейчас сделаю? Я собираюсь в городе хорошенько отпраздновать будущие пять миллионов баксов. Я собираюсь найти рыжую девицу с такой фигурой, что на ней лопается платье, и трахать ее до тех пор, пока она не завизжит.

Нго продолжал собирать тарелки.

– Тебе давно пора освоиться с бабами.

– Да, сэр, – сказал он.

– Слушай, малыш! Пойдем вместе.

– Спасибо, сэр, но я предпочел бы остаться здесь и посмотреть телевизор, если вы, конечно, не возражаете.

– Ну-ну! – поразился Клинг. – Вот это характер!

– Да, сэр. Могу я спросить, что же все-таки станется с миссис Джемисон, после того как вы получите деньги?

Клинг закурил, и взгляд его стал безжалостным.

– А как ты думаешь, малыш? Буду откровенен. Я профессиональный киллер. Если ко мне кто-то приходит и предлагает за хорошую сумму кого-то убрать, потому что этот человек ему мешает, я честно делаю свою работу. Я много лет сотрудничаю с мафией, они знают, что на меня можно положиться. Им наплевать, если иногда я выполняю случайные заказы на стороне. Но им не наплевать, если однажды выяснится, что я не выполнил обещанного. Тебя интересует, что ждет эту дамочку? Так вот, она должна будет исчезнуть без следа. А мы отправимся в кругосветное путешествие. Все ясно?

Держа в руке тарелку, Нго застыл, как статуя из слоновой кости. Наконец он с трудом произнес:

– А как вы убьете ее, сэр? Клинг раздраженно повел плечами. – У меня впереди еще десять дней, чтобы подумать над этим… Ничего грязного. – Он задумчиво посмотрел на Нго. – Может, твой фокус со сжатием сосудов? А, малыш?

Нго вздрогнул:

– Женщин я не убивал, сэр.

– Вот тебе случай научиться. Поразмысли об этом. – Клинг махнул на прощанье рукой, отпер дверь и вышел в душную влажную ночь.

Спустя полчаса, вымыв посуду и убрав в кухне, Нго в задумчивости сидел в гостиной. “Она должна будет исчезнуть без следа”. Слова Клинга обжигали его душу.

Он сидел сжавшись, заложив кулаки между колен, и неотрывно думал об этих словах. Ужас сковал его. Эта милая, нежная женщина будет безжалостно убита. Он подумал о Клинге: человек, который спас его от голода, вырвал из нищеты его матушку, облагодетельствовал, относился к нему как к равному…

Нго застонал в смертельной тоске.

Как спасти ее, не нарушая верности хозяину? После всего того, что Клинг сделал для него и его матери, немыслимо предать его!

Десять дней!

По крайней мере, у него есть время подумать и, возможно, составить план. Нго заставил себя расслабиться. За десять дней наверняка найдется какое-нибудь решение.

Откинувшись в большом шезлонге, он вспоминал те чудесные два часа, что он провел с Шеннон Джемисон. Память так ярко нарисовала ему эту картину, словно ему показали фильм.

Вновь он увидел ее, лежащую без сознания на кровати. Он ждал. Наконец она пошевелилась, потом медленно открыла глаза. Он видел озадаченное выражение ее лица, когда она посмотрела на обитый тканью белый потолок. Затем она подняла голову и взглянула прямо на него.

Он улыбнулся, стараясь вложить в улыбку желание услужить и любовь.

Она напряглась, закрыла глаза, словно стараясь справиться с потрясением; потом эти прекрасные глаза открылись, и она приподнялась на локте.

– Все в порядке, мэм, – произнес он мягко, – вам нечего бояться.

Шеннон взглянула на хрупкого вьетнамца.

Может, она все еще спит?

– Все в порядке, мэм, не тревожьтесь. Она быстро оглядела большую, хорошо обставленную комнату без окон.

– Кто вы? – спросила она слабым голосом. – Где я нахожусь? Что происходит?

– Мадам, вас похитили. Я охраняю вас. Вам не о чем беспокоиться.

– Похитили? Я не ослышалась? Меня похитили?

Нго утвердительно кивнул.

Шеннон села, спустив на пол стройные ноги. У нее был сильный характер. Она запретила себе впадать в панику и старалась сохранить спокойствие.

– И где меня прячут?

– К сожалению, мэм, этого я вам сказать не могу.

Она долго и пристально смотрела на Нго. Она поняла, что он вьетнамец, и быстро заметила, что он смотрит на нее такими же преданными глазами, как спаниель на свою хозяйку. Это придало ей уверенности.

– Кто же вы? – спросила она. Нго поколебался, потом сказал:

– Можете называть меня Ким, мэм. Не желаете ли кофе? Я здесь для того, чтобы служить вам. Вам надо только попросить.

Шеннон чувствовала, что этот странный юноша на ее стороне. Она заставила себя улыбнуться:

– Спасибо, Ким. Я бы выпила чашечку кофе.

Нго быстро прошел на кухню. Шеннон встала, нашла ванную и закрыла за собой дверь. Приведя себя в порядок, она вернулась в спальню.

Ее похитили!

Значит, Шерман должен будет заплатить за нее выкуп.

"А захочет ли он заплатить?” – неожиданно подумала она.

С некоторых пор она чувствовала, что муж мечтает от нее избавиться. Если она погибнет, он будет свободен и женится на той, другой.

Нет, как бы там ни было, Шерман не может быть так жесток. Он заплатит выкуп. Скоро все газеты начнут трезвонить о похищении. Шерман не решится не заплатить! Вошел Нго с подносом.

– Если вы голодны, мэм, я быстро что-нибудь приготовлю.

– Спасибо, Ким, только кофе. Со слабой улыбкой она приняла из его рук чашку. Отпила немного, посмотрела на Нго.

– Чудесный кофе, Ким. Большое спасибо. Нго был на седьмом небе. Как он любил эту изящную красавицу!

– Благодарю вас, мэм. Боюсь, вам придется провести здесь еще несколько дней. Может быть, вам что-нибудь нужно? Вам стоит только попросить.

Шеннон допила кофе и напряженно размышляла. Ей нужны были подробности ее похищения.

– Моему мужу известно, что меня похитили? – спросила она, пока Нго вновь наполнял ее чашку.

– Да, мэм, известно.

– Тот высокий, худощавый мужчина, с которым я разговаривала до того, как потеряла сознание… Это его работа, не твоя?

Нго поколебался.

– Вы правы, мэм.

– А ты выполняешь его распоряжения, Ким?

Нго вновь заколебался. Эти вопросы начинали смущать его, но он хотел, чтобы она считала его своим другом.

– Да, мэм, – сказал он наконец. – К сожалению, больше я ничего не могу вам сказать. Может быть, вам все же нужно что-нибудь? Холодильник забит припасами, но вам может понадобиться что-нибудь еще.

– Я должна буду провести здесь несколько дней?

– Боюсь, что так, мэм.

– Ким, я не уверена, что муж захочет заплатить выкуп. Что, если он откажется?

Она увидела, как Нго судорожно вздрогнул и сжал кулаки.

– Он заплатит, мэм. Так сказал мой хозяин.

– Почему ты так уверен, Ким?

– Ему придется заплатить, мэм. Так сказал хозяин.

– Твой хозяин? – Шеннон отпила еще кофе. – Удивительно, что такого человека ты называешь своим хозяином.

У Нго было странное чувство, что он слишком много говорит. Но ему хотелось говорить. Ему хотелось рассказать этой чудесной женщине о своей прошлой жизни и о том, как он ее любит. Но он сдержался.

– Могу я что-нибудь сделать для вас, мэм? Шеннон поняла, что он перешел в защиту и она теряет с ним контакт. Она убедилась, что больше ничего от него не узнает, но в то же время чувствовала, что лаской она многого сможет добиться от этого человека.

– Пожалуй, можете. Раз уж мне здесь предстоит провести несколько дней, то нельзя ли раздобыть радиоприемник? Это возможно?

– Никаких проблем, мэм, – с готовностью ответил Нго.

– И еще мне нужна Библия. Нго напрягся и уставился на нее:

– Библия?

– Ты, наверное, тоже добрый католик, как и я? – сказала Шеннон, наблюдая за его реакцией.

Нго вспомнил священника, который обучал его английскому языку, наставлял в религии, был так добр к нему и все понимал.

– Да, мэм. Я скоро вернусь.

Он быстро сгонял в ближайший магазин, купил на хозяйственные деньги недорогой транзистор и Библию и вернулся в квартиру. Нго испытал смесь радости и огорчения, поняв, что Шеннон в ванной. Он подождал, прислушиваясь к звукам льющейся воды, потом поставил приемник на стол, рядом положил Библию, долго, с сожалением смотрел на дверь ванной и затем вышел на залитую солнцем улицу.

Окинув взглядом Беглера, Лепски и Говарда Джексона, Террелл сказал:

– Дрисдейл считает, что в киднеппинге замешан Лаки Лукан.

– Чушь, – ухмыльнулся Лепски, – этот слизняк не способен похитить даже мышку.

– Ты прав, Том, – согласился Террелл. – Но он мог навести похитителя на миссис Джемисон. Дрисдейл рассказал, что Лукан приходил к нему и выспрашивал о Джемисонах. Сегодня утром Сид видел, как Лукан беседовал с каким-то мрачным долговязым типом, подходящим под описание, которое дал мальчишка. Когда Дрисдейл спросил сегодня Лукана о миссис Джемисон, тот чуть в обморок не упал, так запаниковал. Это все, чем мы располагаем, но все сходится.

– Мрачный долговязый тип? – спросил Джексон.

– Лукан заявил Дрисдейлу, что имени его не знает. По его словам, он живет в том же мотеле, что и Лукан. Надо бы, конечно, проверить, нет ли у этого долговязого компаньона.

– Ну, это нетрудно, – сказал Джексон. – Говорите, мотель “Звездный”? Допустим, подключу одну из моих сотрудниц, она снимет там номер и понаблюдает.

– Неплохая идея, – одобрил Террелл. – Но мы должны действовать аккуратно, Джексон. Ни Лукан, ни этот тип не должны заподозрить, что мы их проверяем.

– Предоставьте это мне, шеф. У меня как раз есть подходящая женщина. Через пару часов она уже будет там. – И Джексон снял телефонную трубку.

Лукан действительно был близок к панике. Если бы не обещанные Клингом полмиллиона, он давно бы уже слинял в Нью-Йорк. Неожиданный визит Дрисдейла довел его до полного отчаяния.

Лукан ходил взад и вперед по своему номеру и терзался вопросом: неужели Дрисдейл уже что-то пронюхал о похищении? Есть ли у него что-нибудь или это простое любопытство? Лукан проклинал себя за то, что потерял выдержку и так глупо повел себя, когда Дрисдейл спросил про его дела с Джемисонами. Это мог быть и безобидный вопрос, но теперь Лаки был уверен, что своим идиотским ответом пробудил в Дрисдейле его ненасытное любопытство.

Услышав звук трогающейся машины, он поспешил к окну и успел увидеть, как отъехал Клинг.

Лукан взглянул на часы – без двадцати девять. Уже почти два часа он мечется по номеру, как зверь в клетке. Нужно взять себя в руки. Да и поесть пора. Съездить в город, пообедать в каком-нибудь ресторане, где подаются дары моря. Может быть, он подцепит там какую-нибудь женщину, которая поможет ему скоротать ночь. Если он не расслабится, он просто сойдет с ума.

Он быстро принял душ, надел свежую сорочку, погасил свет и вышел. Запирая дверь номера, Лукан услышал, как подъехала машина. Женский голос произнес:

– Извините, не скажете, где здесь номер двадцать четыре?

Лукан обернулся. Перед ним в ярком свете фонаря, улыбаясь, стояла очаровательная девица.

Кровь быстро заструилась у него в жилах. “Экая прелестная цыпочка!” – подумал он. Девушка была высокая и изящная. На ней были облегающие джинсы и футболка. Этот наряд выгодно обрисовывал ее тело. Вот это фигура, подивился Лукан. Она была красива кукольной красотой: блондинка с вьющимися волосами, большими голубыми глазами и широким, чувственным ртом.

– Номер двадцать четыре? Это как раз за мной, следующая дверь. – На лице автоматически появилась неотразимая улыбка. – А меня зовут Джулиан Лукан. Похоже, мы соседи. Вы здесь надолго?

– А я Бэрил Шеддок. Можно просто Бэрри, – ответила девушка. – Думаю, что пробуду здесь не меньше недели. Скоро сюда должен приехать мой муж. – Она надула губки. – Он меня никогда одну не отпускает.

Лукан улыбнулся еще ослепительнее. Как раз то, что надо, – молодая прелестница, скучающая в ожидании супруга.

– Могу я чем-нибудь помочь вам, Бэрри?

– Ну, у меня здесь чемодан… – Она выглядела беспомощной. – Может быть… – Она распахнула багажник машины.

– Вне всяких сомнений. – Лукан подхватил тяжелый чемодан. – Давайте ваши ключи. Я помогу вам устроиться.

Они вместе вошли в номер. Лукан зажег свет и поставил чемодан возле кровати.

– Очень любезно с вашей стороны, Джулиан, – сказала девушка. – Огромное спасибо.

– Может быть, желаете ознакомиться с городом? – произнес Лукан, сделав вид, что собрался уходить. – Тогда лучшего проводника вам не найти. Я прекрасно здесь ориентируюсь.

– В самом деле? – Улыбка ее стала еще шире. – Это было бы великолепно.

– Вот и прекрасно, – сказал Лукан, чувствуя, что золотая рыбка сама плывет ему в руки.

– А кстати, я ужа-асно проголодалась, – протянула она, выгибаясь. – Я прилетела из Нью-Йорка, а в самолете кормили такой гадостью…

– В гостинице тоже кормят ужасно, – сказал Лукан, мгновенно увидев для себя шанс. – Но я как раз собирался в ресторанчик отведать даров моря. Вы разрешите вас пригласить?

– О, это великолепно! – Ее голубые глаза лучились восторгом. – Вы так любезны, Джулиан!

– Вот и хорошо! Не переодевайтесь, Бэрри, вы и так ослепительно выглядите. Постучите в мою дверь, когда будете готовы.

Кто бы мог подумать, что Бэрил Шеддок – агент ФБР из команды Говарда Джексона? Только не Лукан. И уж конечно, ему и в голову прийти не могло, что эта секс-бомба – один из лучших агентов во Флориде, обладательница черного пояса каратэ, отличный стрелок из пистолета.

Как только Лукан вышел, Берил кинулась в ванную, умылась, привела в порядок лицо и быстренько вернулась к своему чемодану. Из него она извлекла радиопередатчик и через минуту уже разговаривала с Джексоном и Лепски, которого Террелл выделил в помощь ФБР.

– Все идет как в сказке, – сообщила она. – Сейчас отправляюсь вместе с Луканом обедать, – Замечательно, дорогая, но не зарывайся. Не форсируй события. Лукан не дурак. Дай ему успокоиться. Главное – выяснить, кто тот долговязый тип, с которым его заметил Дрисдейл. Ясно?

– Вас поняла. – Бэрил завершила сеанс связи.

Она упаковала передатчик в чемодан. Вышла из номера, тщательно заперла дверь и, пройдя по песчаной дорожке, постучала в дверь номера Лукана.

Через полчаса они уже сидели за столиком на двоих в одном из ресторанов, где подавали дары моря. Лукан не сводил с Бэрил взгляда.

– У-у, – сказала она. – Как я хочу есть!

– Разрешите, я выберу. Доверьтесь моему вкусу.

Когда появился метрдотель, Лукан сделал заказ: крабы под соусом, моллюски, крупные креветки, кукуруза в початках, отварной картофель и по омару на каждого.

В ожидании еды Бэрил непринужденно болтала. Это она делала виртуозно: даже когда несла сплошной вздор, собеседник не терял интереса. Она то и дело наклонялась вперед, давая Лукану возможность насладиться созерцанием ее прелестей, обрамленных глубоким декольте. Бэрил рассказала ему о своем муже (она была не замужем), о том, что он занимается сделками с недвижимостью и сейчас открывает фирму в Майами. Лукан не слишком вслушивался. Все внимание его было приковано к соблазнительным полушариям, выпирающим из выреза кофточки.

Когда они доели крабов, запивая их белым вином, Бэрил как бы невзначай спросила:

– А кто ваши соседи, Джулиан? Тоже красивые, молодые мужчины вроде вас?

Ее голубые глаза изучали его, и она заметила, как он напрягся.

– Компания старых дураков. Не забивайте себе свою прелестную головку. Она рассмеялась:

– Не буду. Расскажите мне о Парадиз-Сити.

Ну, тут Лукан был как рыба в воде. Языком молоть он умел, и, пока они разделывались с основным блюдом, Лаки развлекал Бэрил местными сплетнями, заставляя ее хохотать. Все это время он размышлял про себя – сумеет ли он затащить ее в постель уже сегодня. Она казалась вполне доступной, но его богатый опыт подсказывал, что к главному лучше всегда подходить с осторожностью.

Когда с трапезой было покончено, Лукан предложил поехать в казино, потанцевать.

– Извините меня, Джулиан, – ответила Бэрил, погладив его руку, – я сегодня страшно устала. – Она наклонилась и коснулась губами его щеки. – Давайте отложим на завтра, ладно?

Лукан сам не знал, что он испытывал: разочарование или восторг. Опять же, как профессиональный соблазнитель, он понимал, что тут уж ничего не поделаешь.

– Ничего страшного. Я все понимаю, – ответил он с отеческим сочувствием. – Но, надеюсь, завтра вечером мы встретимся?

Она издала слабый призывный стон.

– Ну конечно, дорогой, вы так красивы. – Ей стоило большого труда не рассмеяться ему в лицо.

– Я провожу вас в мотель, – сказал Лукан.

– Нет, не надо. Вы найдете на сегодняшний вечер красотку, но не такую, как я, – а завтрашняя ночь будет только наша… Я поеду на такси.

Разомлевший Лукан обнял девушку, лаская ее грудь, повел к своей машине.

– Вы поедете со мной, беби, – сказал он. – Я тоже лягу спать, приму снотворное и буду мечтать о завтрашнем вечере.

На пути к мотелю, сидя рядом с Лаки, Бэрил хмурилась в темноте. Сегодня она не извлекла из него практически никакой полезной информации, но, по крайней мере, вкусно поела за его счет. Но в конце концов, Джексон предупредил ее, что не следует форсировать события. А завтра, глядишь, день будет более удачный.

Но ее деятельность началась, как только Лукан припарковался у “Звездного”.

Неподалеку, под фонарем, с бутылкой скотча в руке и слегка покачиваясь, маячил Клинг. Он был в казино, но, не найдя подходящей подруги на ночь, надрался так, что был оттуда вежливо выпровожен и посажен в машину. У охраны казино был большой опыт, как управляться с пьяными. Клинг разрешил им усадить себя в машину и завел мотор. Как он доехал до мотеля, он не помнил. Теперь ему не оставалось ничего другого, как еще немного дозаправиться и добраться до постели.

– Боже! – воскликнул Лукан, увидев, как Клинг, пошатываясь, идет в их сторону. – Извините, Бэрил, небольшое осложнение.

– Что это за тип?

– Да черт его знает – алкаш какой-то. Живет в одном из номеров рядом с нами, – ответил Лукан, живо выбираясь из машины. – Я с ним сейчас разберусь, а вы посидите тут.

Бэрил внимательно рассматривала приближающегося высокого, худого человека с жестким лицом. Подождав немного, она тоже вылезла из машины. Клинг был уже рядом.

– Лаки! – заорал он. – Снял телку? А я вот был в городе. Что за дыра! Даже переспать не с кем!

– Заткнись! – злобно зашипел Лукан. – Ты пьян!

– Ну да, пьян! – вопил Клинг.

Тут он заметил стоящую в тени Бэрил.

– Эй, где ты такую подцепил?

– Вали отсюда к черту! На тебя пялятся, Эрни!

– Ну ты в самом деле везунчик, Лаки. – Он повернулся к Бэрил. – Эй, беби! Задумаешь сменить дружка, я готов!…

Из темноты вынырнул Нго и, схватив Клинга за локоть, осторожно, но настойчиво, потянул в сторону. Клинг повис на нем, что-то бормоча. Нго повел его по песчаной дорожке к их номеру, и дверь захлопнулась.

– Ну-ну, – засмеялась Бэрил, – веселое местечко – этот “Звездный”. Так кто это такой?

– Я же сказал – какой-то пьяница, живущий рядом с нами, – ответил Лукан, потея. – Мне очень жаль, что так случилось.

– А почему он назвал вас Лаки?

– Почем я знаю? Так, пьяный бред.

– А тот чудной парнишка… Мне показалось, он вьетнамец. Он кто такой?

– Бог его знает. – Лукан заметно нервничал. – Наверное, слуга. Я же сказал, я извиняюсь.

Она потрепала Лаки по руке.

– Ничего, это было забавно. Спасибо за вечер, до завтра. – Она быстро чмокнула спутника в щеку и, отперев дверь номера, помахала рукой, вошла и захлопнула за собой дверь.

Через три минуты Бэрил вышла на связь с Говардом Джексоном.

Было уже десять минут первого… Террелл сидел за столом, напротив него – Джексон и Лепски. Они слушали отчет Джексона.

– Мы, похоже, напали на след, – заявил Джексон. – Мой агент хорошо поработала, многое успела за один вечер. Когда они вернулись в мотель, то столкнулись с каким-то пьяным, называвшим Лукана Лаки. Полностью подходит под описание, данное Дрисдейлом: высокий, худой, с жестким выражением лица. Теперь кое-что интересное: его оттащил в сторону молодой вьетнамец – худой, невысокий. Пацан, наблюдавший похищение, описывал именно такую пару. Наш агент продолжит наблюдение. Завтра у нас будут их имена. Возможно, они есть в картотеке. Агент постарается проникнуть в их номер и снять отпечатки пальцев. Это она хорошо умеет.

Террелл отрицательно покачал головой:

– Нет, мы подождем, пока Джемисон не уплатит выкуп и пока миссис Джемисон не вернется домой. Тогда Джемисон даст нам зеленый свет. Прикажите агенту пока воздержаться от активных действий – это опасно. Если будет хоть один прокол, миссис Джемисон могут убить, и тогда Джемисон нам такую жизнь устроит!…

Джексон криво улыбнулся, пожал плечами.

– Воля ваша, шеф. И шея в петле ваша, не моя. Но мы сразу вступим в игру, как только будет уплачен выкуп?

Террелл кивнул:

– Конечно, конечно. Но не раньше возвращения миссис Джемисон.

Бэрил забралась в постель и готова была уже погрузиться в сон, когда вдруг ожил радиопередатчик, лежащий рядом на подушке.

– Бэрил?

– Слушаю вас. – Она мгновенно очнулась.

– Пока будет приказ все отставить. Ничего больше не делай. Полиция так боится Джемисона, что у всех полны штаны. Продолжай играть с Луканом. Держи глаза открытыми, но никаких действий без моей команды. Понятно?

– Вот уж порадовали! – саркастически сказала Бэрил. – Послушайте теперь меня: я успела выдать Лукану все авансы. Он собирается затащить меня в постель завтра вечером. По-моему, он полное ничтожество, и меньше всего я хочу с ним спать. Так что мне нужна помощь, Говард. Мой ревнивый супруг срочно должен прибыть в мотель. Если он не приедет, я пакую чемодан и уезжаю!

Джексон вздохнул:

– Ладно, я завтра сам приеду. Может, так оно и лучше: лично присмотрюсь к этим двум типам.

– Вот и я так думаю. И еще, Говард. В моем номере две кровати. Так что никаких развлечений! По вам я тоже вовсе не схожу с ума.

– Бэрил! Я поражен! Я солидный женатый человек!

– Ну да, да! Встречала я таких почтенных женатых, и немало. Они и в самом деле женаты, да только ничего почтенного в них нет! Так что никаких развлечений!

И девушка выключила рацию.

Лепски вернулся домой ночью в 1.15. Он был не в таком настроении, чтобы терпеть вспышки раздражения Кэрол. Иногда – не очень часто – случалось, что он начинал отстаивать свои права. Он устал, и в голове у него вертелась какая-то мысль, которую он никак не мог ухватить. Это приводило его в ярость.

Когда он вошел, Кэрол сидела перед телевизором и смотрела “мыльную оперу”. Она даже не глянула на мужа.

– И не пытайся оправдываться, Лепски! – заорала она. – Я сыта всем этим по горло. Кино и ужин, как бы не так! Смех один!

Лепски твердым шагом прошел к телевизору и вырубил его как раз в тот миг, когда героиню с глазами лани собирались изнасиловать.

Кэрол вскочила с яростным воплем.

– Заткнись! – рявкнул Лепски профессиональным полицейским голосом. – Можешь послушать? Так вот: у нас сенсация, похищение века. Украли жену Шермана Джемисона!

Ярость Кэрол бесследно испарилась, и она широко раскрытыми глазами уставилась мужу в рот.

– Миссис Джемисон…, похитили?

– Именно так. Конец света! Шеф боится, как бы Джемисон не поднял тарарам, поэтому не дает делу ход, пока тот не уплатит выкуп похитителям и миссис Джемисон не вернут. Но ФБР уже подключилось. Я с ними сотрудничаю. Так что дай мне, ради Бога, хорошенько выспаться. Завтра нам предстоит сущий ад!

– О, Том, извини. Я такого и вообразить не могла. – Кэрол обняла мужа. – Да, конечно, идем спать.

Несмотря на все усилия Кэрол, Лепски провел бессонную ночь. Засевшая глубоко в подсознании мысль все так же грызла его. Он окончательно проснулся в половине восьмого, и вдруг мозг молнией пронзило воспоминание-видение: Лукан выходит из борделя Люси Лавхарт.

Он вспомнил, как тогда еще удивился: что этому жиголо тут понадобилось? Лепски напрягся. Дрисдейл указал на Лукана как на возможного посредника у похитителей. А не может ли такого быть, что они поручили Лукану подыскать спокойное местечко, где можно было бы укрыть миссис Джемисон? Конечно, это только домысел… Но чем была бы работа полицейского без интуиции? А более подходящего места, чем бордель Люси Лавхарт, не найти во всем городе.

Лепски выскочил из постели и помчался в ванную, где принял душ и на скорую руку побрился. Вернувшись в спальню, он услышал, что Кэрол уже в кухне. Натягивая одежду, он почувствовал запах жареной ветчины.

– Надумал что-то, Том? – спросила Кэрол, когда Лепски ворвался в столовую.

– Да, надо спешить.

– Сначала ты позавтракаешь! – твердо сказала Кэрол.

Она выставила перед ним яичницу из четырех яиц с ветчиной.

– Ты настоящая жена полицейского, – одобрительно заметил Лепски, уминая завтрак.

– И что же ты придумал? – осведомилась Кэрол, усаживаясь напротив.

– Да так, – промямлил Том с полным ртом. – Пока только предположения, но, кажется, я догадался, где они держат миссис Джемисон.

– Смотри не подавись, – сказала с беспокойством Кэрол, глядя, как он заглатывает еду. Она подала кофе. – И где же, ты думаешь, они ее прячут?

– Долго объяснять, – сказал Лепски, залпом выпил кофе и вскочил. – Пока, солнышко! – И, схватив шляпу, он метнулся к двери.

В это самое время в своем номере Клинг медленно выползал из тяжелого сна, страдая от чудовищного похмелья. Череп раскалывался, как будто по нему лупили кувалдой. Клинг застонал, поднял голову. С трудом разлепив веки, он увидел стоящего рядом со своей постелью Нго.

– Чашечку кофе, сэр?

Клинг зарычал. С похмелья он бывал злобен, как никогда.

– Нет! Издеваешься, гад? Пошел вон!

– Сэр, можно мне взять машину? – спросил Нго.

– Хоть черта бери, только проваливай! Нго, уложив вчера Клинга в постель, остаток ночи думал о Шеннон Джемисон.

Эта прелестная, нежная женщина не должна умереть, говорил он себе, ворочаясь с боку на бок в кровати. Но как спасти ее, не изменив хозяину? Он ведь столько для него сделал! Нго тихо застонал. Не было сомнений, что Клинг убьет ее с тем же хладнокровием, с каким прихлопнул бы муху. Еще есть время… Целых десять дней. Нго млел от блаженства, которое сулила ему новая встреча с Шеннон. Он купит ей цветы и приготовит завтрак!

Под взглядом Бэрил, наблюдавшей за ним из окна, Нго сел в машину и выехал на шоссе.

Пользуясь бессознательным состоянием хозяина, Нго увел из его набитого битком бумажника пятьдесят долларов. Хорошие цветы можно было купить лишь в аэропорту. Он выбрал букет роз и две орхидеи.

Когда Нго подъехал к заведению Люси Лавхарт, Лепски уже успел занять выгодную для наблюдения позицию напротив. Он видел, как Нго подруливал к гаражу.

Ага! Хрупкого сложения вьетнамец!

Лепски охватило радостное возбуждение. Он выскользнул из машины. Кажется, его предположения правильны!

Он осторожно подкрался к воротам подземного гаража. Индикатор лифта указывал на то, что кабина движется на самый верхний этаж. Лепски вернулся в машину. Он более не сомневался, что миссис Джемисон держат на верхнем этаже борделя Люси Лавхарт.

Лепски закурил, устроился поудобнее и принялся с профессиональным терпением ждать дальнейшего развития событий.

Не зная, что за ним наблюдают, Нго с замирающим сердцем стоял у дверей квартиры. В руке он сжимал букет. Нго постучал в дверь. Не услышав ответа, постучал снова.

Шеннон, которая провела бессонную ночь, вскочила с постели, услышав стук. Со страхом в голосе она спросила:

– Кто там?

– Это я, мадам, Ким. Могу я войти? Шеннон облегченно вздохнула. Она чувствовала, что может справиться с этим чудным вьетнамцем.

– Да, конечно. Дай мне пять минут. Она выскользнула из постели и прошла в ванную.

– Извините, мэм, что я так рано. Я хотел приготовить вам завтрак.

Шеннон из-за шума воды его слов не слышала.

Найдя вазу, Нго наполнил ее водой и поставил цветы. Затем он пошел на кухню готовить кофе.

Он накрывал на стол, когда Шеннон вышла из ванной. На ней было кимоно, которое купил ей Лукан. Она показалась Нго такой прекрасной, что он едва мог перевести дух.

– Поджарить гренки, мэм? – спросил он, с обожанием глядя на нее.

– Нет, спасибо, достаточно кофе. Заметив вдруг цветы, Шеннон воскликнула:

– Какие красивые! Спасибо, Ким, ты так добр ко мне!

– Не стоит благодарности, мэм. – Он налил кофе. – Я надеюсь, еда вас устраивает. Я беспокоился, эти замороженные пакеты не Бог весть что. – Он отодвинул стул, чтобы она могла сесть за стол. – Я очень хотел бы приготовить вам хороший обед. Вы разрешите? Я замечательно умею готовить цыплят с рисом и шафраном. Вы любите это, мэм?

Шеннон бросила в кофе кубик сахара и принялась размешивать его ложечкой. Она больше не сомневалась, что этот странный вьетнамец влюбился в нее.

– Звучит чудесно, Ким. – Она постаралась улыбнуться.

– Я приготовлю, мэм. Мне это доставит огромное удовольствие.

Шеннон отпила кофе, бросая на Нго взгляды поверх чашки.

– Ким, пожалуйста, скажи честно. Я чувствую, что ты мой друг. Я здесь пленница и понимаю: мне очень повезло, что у меня такой милый тюремщик. Но я очень волнуюсь. Мы с мужем разошлись. Он хочет жениться на другой женщине. Я вовсе не уверена, что он захочет заплатить выкуп, чтобы меня освободить.

– Понимаю, мэм. Но я уже говорил: вам не о чем беспокоиться. Мой хозяин заставит его заплатить. Он подстроил ему ловушку.

– Какую ловушку? – спросила Шеннон, небрежно, стараясь скрыть свой интерес.

– Этого я не могу вам сказать, мэм, но обещаю: когда он уплатит выкуп, вы будете свободны.

– Погоди, меня еще и другое беспокоит, – сказала Шеннон, глядя прямо в глаза Нго. – Несколько месяцев назад у мужа был сердечный приступ. А что, если его хватит удар и он умрет до того, как заплатит? Что тогда со мной будет?

Нго пристально смотрел на нее.

– Что бы ни случилось, вы будете свободны. – Он пошел к двери. – Я приготовлю вам что-нибудь к ленчу. Ни о чем не беспокойтесь.

Спускаясь вниз на лифте, он возбужденно думал:

"Вот и решение: если Джемисон умрет, не будет никакого выкупа и она станет свободна. У хозяина пропадет к ней интерес. Нет денег – нет и убийства”.

Нго ясно осознал, что надо сделать. Проникнуть на виллу Джемисона и убить его. Да, это снимает все проблемы.

Времени еще достаточно. Прежде Нго покажет этой милой женщине, как он искусно готовит.

Выходя из гаража, он перечислял про себя продукты, которые надо купить.

Когда он быстрым шагом направился к крупному супермаркету, Лепски вылез из машины и пошел за ним.

Глава 9

Личный самолет Джемисона приземлился в цюрихском аэропорту в 9.30 утра. Накануне он велел Смиту предупредить пилота, чтобы тот готов был вылететь в Швейцарию, заказать номер в отеле и сообщить Федлеру, президенту швейцарского отделения “Джемисон компьютер корпорейшн”, что шеф прибывает утром в Цюрих и желает его видеть немедленно.

Джемисона встречал один из старших служащих. Он взял багаж, провел Джемисона через таможню и повел к “роллс-ройсу”, который отель предоставлял для встречи особо важных клиентов.

В отеле Джемисона встретили подобострастными поклонами и проводили в номер с видом на озеро. Он побрился, принял душ и переоделся. У входа в отель Джемисона ждал “роллс-ройс”, который и отвез его в роскошный офис корпорации.

Морис Федлер встретил его теплым рукопожатием.

– Как неожиданно, мистер Джемисон! Какой приятный сюрприз! – воскликнул он.

Федлеру было под шестьдесят. Высокий, грузный, лысеющий, всегда безупречно одетый, он считался одним из самых проницательных и осведомленных людей Швейцарии. Он знал все, что стоило знать о крупном бизнесе.

– У меня личное дело, – отрывисто сказал Джемисон. – Мне необходима полная информация о банке Бове. Что вы о нем знаете?

Федлер сел за стол и посмотрел на Джемисона, подняв кустистые брови.

– Небольшой частный банк. Таких много в Цюрихе, Берне и Женеве. Эти маленькие банки обслуживают клиентов индивидуально, не задают лишних вопросов и обеспечивают секретность вкладов для иностранцев. Семейное предприятие. Бове управляют и владеют им почти полвека. Последние двадцать лет банк возглавлял Генрих Бове, но сейчас он отошел от дел, и его место занял сын Пауль. Дела у них обстоят неплохо: банк успешно ведет операции, активы его надежны.

Федлер умолк и выжидающе посмотрел на Джемисона.

– Это та информация, которую вы хотели, мистер Джемисон?

– Когда сын встал во главе банка?

– Месяц назад.

– Расскажите мне побольше об отце. Федлер, у которого через двадцать минут было назначено важное свидание, сухо улыбнулся:

– Может, было бы лучше, если бы вы мне рассказали, в чем ваша проблема, мистер Джемисон? Чем вас мог заинтересовать небольшой провинциальный банк? Я бы мог тогда дать вам точную информацию и не тратить зря ваше время.

– Или ваше время, – сказал Джемисон, одобрительно кивнув. Он всегда получал удовольствие от общения с Федлером. Федлер был одним из тех немногих, кого он считал работником высшего класса.

Федлер поднял свои пухлые ручки:

– Да, вы правы. У меня заседание правления.

– Ладно. Проблема вот в чем: похитили мою жену.

Федлер замер:

– Сожалею, мистер Джемисон. Так при чем здесь банк Бове?

– Похититель требует выкуп в пять миллионов долларов. Деньги надо перевести на его счет именно в этот банк. Похититель – некто Эрни Клинг, американец. В случае отказа он угрожает убить мою жену. Он дал мне номер своего счета в банке Бове. Я должен буду представить ему доказательства, что деньги переведены на этот счет. Только тогда он отпустит жену.

Федлер молча теребил нижнюю губу. Потом поднял трубку и приказал секретарше:

– Отмени заседание правления, и пусть никто меня не беспокоит – я занят. Он повесил трубку.

– Да, мистер Джемисон, это проблема. Скажите мне, что вы хотите.

– Я хочу, чтобы моя жена оказалась на свободе, – с непроницаемым лицом солгал Джемисон.

Федлер кивнул:

– Это понятно.

– Но это не все. Будь я проклят, если я заплачу этому мерзавцу пять миллионов. Федлер вновь сочувственно покачал головой:

– Всегда есть какое-то решение проблемы. Если позволите, я что-нибудь придумаю. Вы остановились в “Бор о Лак”?

– Да.

– Давайте пообедаем там вместе. В восемь часов вам подходит?

– Да.

– Вы сказали, что у вам есть номер счета этого Клинга в банке Бове?

– Вот он. – Джемисон вытащил из портмоне листок бумаги в пластиковой обложке.

Федлер переписал номер и вернул листок Джемисону.

– Думаю, что к вечеру мы сможем все уладить, – сказал Федлер, поднимаясь. – Наберитесь терпения, мистер Джемисон. Дело, как вы сами понимаете, деликатное, потребуется некоторое время, чтобы его уладить.

– Я понимаю. Спасибо, Федлер. Я полностью вам доверяю. Что жизнь моей жены не должна подвергаться смертельному риску, мне не нужно вам говорить, – сказал Джемисон, придавая голосу интонации искренней скорби.

– Само собой разумеется. Раз вы уже здесь, может быть, вы осмотрите завод? Это отвлечет вас.

– Нет, – угрюмо ответил Джемисон. – Я не в настроении. В другой раз. Итак, до вечера.

Пожав Федлеру руку, он покинул офис. Федлер сел за стол и снял трубку телефона.

– Соедините меня с мистером Паулем Бове из банка-Бове, – сказал он секретарше.

– Шеф, я нашел ее! – проорал Лепски, ворвавшись в кабинет начальника.

Он тяжело дышал.

Террелл оторвался от горы бумаг на столе, утомленно поднял голову и внимательно посмотрел на Лепски:

– Кого ты нашел, Том?

– Миссис Джемисон, кого же еще! Террелл отодвинул свое кресло.

– Ты нашел миссис Джемисон?

– По крайней мере, имею основания полагать, что нашел. – Лепски ослабил узел галстука. – Бьюсь об заклад, они держат ее в заведении Люси Лавхарт.

Террелл почесал нос.

– Том, отдышись малость и расскажи все внятно.

Том, стараясь быть лаконичным, поведал шефу о своих наблюдениях и умозаключениях. Под конец он сказал:

– Этот вьетнамец час назад вышел за продуктами. Я, естественно, – за ним. В супермаркете он купил цыпленка, пакет риса, овощи, приправы и тому подобное, после чего вернулся в дом Люси. Никаких сомнений, миссис Джемисон там.

– Но ты ведь не знаешь, что она там. Это только подозрения. Веские, конечно, но ведь никто не знает точно. А, Том?

Лепски издал звук циркулярной пилы, напоровшейся на сук.

– Шеф! Головой ручаюсь! Дайте мне ордер на обыск, и мы ее найдем! А если нет…, ну и что?

– Отличный ты полицейский, Том. Но должен сказать, что в политике ты ни черта не понимаешь. В нашем городе есть только трое судей, имеющих право подписать ордер на обыск. Но ни один из них этого не сделает, по той простой причине, что все трое – постоянные клиенты Люси. И мэр тоже. Мы не можем, повторяю, не можем устраивать обыск у Люси. Я не говорю, что ты не прав, Том, но если окажется, что миссис Джемисон в заведении нет, то мне надо будет подавать в отставку. Не сомневаюсь насчет этого. У Люси очень много покровителей. Так что оставь эту мысль. Будем действовать, как договорились: ждем уплату выкупа и возвращения миссис Джемисон домой, после чего и возьмемся за этих троих – Лукана, вьетнамца и длинного. А пока сидим тихо, как мышки.

Испустив вздох разочарования, Лепски покинул кабинет Террелла.

Очнувшись от тяжелого сна после трех таблеток снотворного, Лукан прежде всего вспомнил о девице из соседнего номера. Он побрился, принял душ и натянул плавки. Сначала пригласить ее на пляж и купаться, потом ленч, светские беседы, и к вечеру плод созреет.

Играя мускулами, Лаки вышел в коридор и постучал в дверь номера Бэрил. После минутной паузы дверь отворилась, и, к удивлению Лукана, он увидел перед собой высокого, крепко сложенного мужчину, который смотрел на него с широкой, располагающей улыбкой.

Говард Джексон протянул Лукану руку.

– Джек Шеддок, – представился он и сжал руку Лукана, словно в тисках. – А вы, судя по всему, Джулиан Лукан? Жена рассказала, как вы были любезны по отношению к ней. Большое спасибо. Она так любит вкусно поесть. А я только что прибыл. Да вы заходите!

Все эротические мечты Лукана насчет Бэрил развеялись. Он с трудом выдавил из себя жалкую улыбку:

– Да я просто так…, по-соседски. Хотел предложить пойти позагорать… Но раз вы уже приехали… Я, пожалуй, пойду. У меня дела.

– Да, – сказал Джексон. – Мы здесь ненадолго. – Мужчины посмотрели друг на друга. Улыбка Джексона стала менее дружелюбной. – Надеюсь, еще увидимся. – И он закрыл дверь.

Когда Лукан, окончательно похоронив свои надежды, направлялся к морю, он вдруг почувствовал какое-то странное неудобство. Он стряхнул с себя это чувство, решив, что это следствие разочарования. Войдя в воду, он постарался взбодриться, представляя себе, что он окружен кучей женщин.

Устраиваясь на песчаном пляже под сенью пальмы, Лукан снова ощутил это неудобство. И вдруг по его спине пробежал холодок. Лукан понял, что его подсознание пытается о чем-то ему просигналить. Когда он стоял лицом к лицу с этим парнем, который назвал себя Джеком Шеддоком, что-то говорило Лукану, что этот человек ему знаком. У Лукана была фотографическая память на лица: это было необходимо при его образе жизни. И вот теперь в мозгу всплыла картинка: высокий крепкий мужчина широким шагом идет по улице Майами. Он проходит мимо Лукана, который стоит и спокойно разговаривает со знакомым, тот толкает его локтем и шепотом говорит: “Видишь этого мужика? Хорошенько его запомни и держись от него подальше. Это Говард Джексон из ФБР”.

С тех пор прошло три года.

Лукан сел, обливаясь холодным потом. Да, это он! Джек Шеддок, он же Говард Джексон, агент местного отделения ФБР! В совершенной панике Лукан уставился на море. Ему понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Но Бэрил тоже, должно быть, из той конторы. И это означает только одно: ФБР уже в курсе насчет похищения и подозревает его, Лукана, в соучастии. Они следят за ним!

Он заставил себя подняться и на ватных ногах зашагал к мотелю. В номере налил себе тройную дозу виски и залпом проглотил.

ФБР!

Лукан аж застонал. Боже, каким надо быть идиотом, чтобы связаться с Клингом! Жадность – вот источник бед. Его загипнотизировала мысль о пятистах тысячах долларов.

Начихать на деньги, свобода дороже! Ведь это ФБР, а значит, он отправляется за решетку не меньше чем на десяток лет.

Смыться, и немедленно! Все к чертям. И назад, в Нью-Йорк! Слава Богу, богатых старух на его век хватит… Да, нужно сматываться…

Допив виски, он вскочил и бросился в спальню. Оделся. За полчаса упаковал кучу своих вещей в два чемодана.

К черту пятьсот тысяч долларов, повторял он себе.

Скорей! Скорей!

На мгновение он задумался, не предупредить ли Клинга, что за ними наблюдает ФБР. Нет! Могут быть осложнения. Клинг не даст ему уехать. К черту Клинга!

Лукан вышел на жару, незаметно оглядываясь по сторонам, потом подогнал машину к своему номеру.

Он забросил вещи в багажник машины и подъехал к стойке регистрации для расчета, сказал, что должен срочно вернуться домой. Из окна за его эволюциями наблюдали Бэрил и Джексон.

– Неужели мы дадим этому слизняку вот так уйти? – спросила Бэрил.

– Мы не можем его задержать, – сказал Джексон. – На него пока что ничего нету. Хотел бы я знать, что его спугнуло. Может, он где-нибудь меня видел и узнал? Ладно, пусть едет. В конце концов, главная добыча – это тот длинный тип и вьетнамец.

За несколько минут до восьми вечера Морис Федлер явился в отель “Бор о Лак”. Его сразу же провели в люкс Джемисона, где уже был накрыт стол. Джемисон без остановки ходил взад-вперед по комнате.

– Вот и вы, Федлер, – сказал Джемисон, протягивая гостю руку. – Надеюсь, вы с добрыми вестями? Обед сейчас подадут, а потом мы сможем поговорить.

Действительно, в дверь постучали, и два официанта вкатили сервировочный столик.

– Все довольно просто, – сказал Джемисон. – Копченая лососина, мясо барашка и сыр. По-моему, у них есть довольно приличное вино – “Марго” шестьдесят первого года.

Мужчины сели за стол. Отрезая ломтики лососины, они говорили о погоде, Цюрихе, рассуждали о курсах валют и укреплении позиции доллара на международной арене. Федлер прекрасно умел поддержать такую беседу ни о чем.

Джемисон, не евший с тех пор, как вылетел из Парадиз-Сити, поел с удовольствием. Он кивал, поддакивал, но и не пытался включиться в поток болтовни Федлера.

К делу перешли лишь тогда, когда официанты собрали посуду и укатили столик. Джемисон взглянул на Федлера.

– Теперь…, что вы мне можете сообщить?

– Мне кажется, мистер Джемисон, с вашего разрешения, что я решил эту проблему, – сказал Федлер, откинувшись на спинку кресла и крутя в пальцах округлый бокал с коньяком, который официант перед уходом наполнил. – Я думаю, вам не нужно объяснять, что американские граждане, постоянно проживающие в Штатах, не могут иметь незарегистрированные счета в швейцарских банках. Далее, если выясняется, что источник доходов незаконен, банк отказывает в приеме вкладов. Поэтому вкладчики должны заполнить соответствующие декларации с приложением гарантий и всего прочего. Ваш Клинг состоит вкладчиком банка Бове уже пять или шесть лет. И по отношению к нему было сделано исключение: при очередных взносах он не подал декларации об источнике доходов. Генрих Бове, по-видимому, в долгу у этого человека – из-за того, что в свое время Клинг оказал ему какую-то важную услугу. Я говорил с Паулем Бове. Он понимает ситуацию. Он охотно готов сотрудничать с нами. Мы договорились, мистер Джемисон, что вы внесете на счет Клин-га сумму выкупа в размере пяти миллионов долларов, и Бове уведомит Клинга об этом.

– Каким образом? – спросил Джемисон.

– Естественно, Клингу не нужно официальное уведомление. Письма со швейцарскими марками часто просматриваются американскими властями. Поэтому Генрих Бове и Клинг договорились, что, когда на счет последнего поступают деньги, банк высылает ему туристический проспект. В этом случае в него будет вложена открытка с текстом: “Пятеро ваших друзей с нетерпением ждут встречи в ближайшем будущем”. Открытка будет подписана инициалами Бове. Это будет сигналом Клингу, что деньги на его счет переведены.

– А после? – спросил Джемисон.

– Бове сообщит цюрихской полиции, что поступившая сумма является выкупом похитителю, который сам за ней явится. Клинг придет в банк за деньгами и будет арестован. Прежде чем он прилетит в Цюрих, он освободит миссис Джемисон – ведь деньги перечислены.

"Ну нет, – подумал Джемисон, – он убьет ее, а я женюсь на Тарнии”. Вслух же сказал:

– Вы уверены, Федлер, что открытка убедит Клинга в том, что деньги получены?

– Так сказал мне Бове. Я думаю, в этом не может быть сомнений.

– Тогда я не вижу причин, почему бы ему не освободить мою жену. – Джемисон сел, обдумывая услышанное. Да, как только Клинг получит открытку, думал Джемисон, он убьет Шеннон. А теперь нужно избавиться от Федлера, чтобы еще раз внимательно рассмотреть эту опасную и сложную ситуацию.

– Спасибо, Федлер, вы хорошо поработали. – Шерман поднялся, давая понять, что встреча закончена. – Да, Федлер, я полагаю, что фирма сможет быстро выплатить пять миллионов долларов?

– Нет проблем, мистер Джемисон, у нас значительные ликвидные активы.

Федлер почувствовал, что его выпроваживают, и быстро допил коньяк.

– Я думаю, понадобится несколько дней, чтобы открытка дошла до Клинга? – спросил Джемисон.

– О нет. Ее пошлют экспресс-почтой. Я сказал бы, не более двух дней.

– Адресуйте ее Клингу в мотель “Звездный” в Парадиз-Сити, штат Флорида. Заканчивайте это дело, Федлер, и давайте не будем зря тратить время.

Они обменялись рукопожатиями, и Федлер удалился.

Джемисон сел, закурил сигару и стал обдумывать ситуацию. Итак, он натолкнулся на казавшийся ему безопасным способ избежать выплаты Клингу.

План Клинга – что полиция найдет в багажнике угнанной машины труп Шеннон и двести тысяч долларов – должен убедить полицию, что похититель, не имея опыта в таких делах, запаниковал, убил Шеннон и удрал, бросив выкуп.

Если полиция примет эту версию, они не заподозрят ни Клинга, ни его самого.

Когда Клинг будет уверен, что он, Джемисон, выполнил свою часть договора, и получит открытку из своего швейцарского банка, он, как профессионал, выполнит и свою часть сделки.

Но, убив Шеннон, Клинг тем самым отдаст себя в руки Джемисону.

Когда Клинг обнаружит, что его обвели вокруг пальца с пятью миллионами, он не решится осуществить свою угрозу и пойти к окружному прокурору с историей, что его нанял Джемисон для похищения Шеннон. Он не сможет предъявить прокурору записи разговора с Джемисоном, если только он не хочет предстать перед судом по обвинению в убийстве. Джемисон был уверен, что, раз за Клингом ничего не числится в полиции, он вряд ли рискнет быть обвиненным в убийстве. Да, похищение, но никак не убийство! Даже с помощью мафии Клингу вряд ли удастся избежать длительного тюремного заключения.

Джемисон кивнул, удовлетворенный ходом своих рассуждений.

Он должен теперь ждать, пока не придет открытка. Тогда он снова встретится с Клингом. Когда он будет уверен, что Шеннон мертва, он посоветует Клингу не соваться в швейцарский банк за деньгами, так как там его поджидает полиция. Клингу придется смириться с тем, что Джемисон перехитрил его, и убраться со сцены.

Джемисон нахмурился. Вопрос в том, уберется ли Клинг?

Он напомнил себе, что имеет дело с безжалостным человеком, профессиональным киллером. Когда он скажет Клингу, что тот не получит денег, Клинг может разъяриться, вытащить свою пушку и пристрелить его.

Да, есть такая неприятная возможность. Он должен принять меры предосторожности.

Джемисон решил, что он напишет полный отчет о своей встрече с Луканом, встрече с Клингом, о том, как готовилось убийство Шеннон. Он не упустит ни одной детали. К сожалению, нельзя будет вызвать стенографистку. Ему придется сделать это самому.

Что ж, сказал он себе, у него есть целая ночь. Когда документ будет закончен, он пошлет его своему адвокату с надписью:

"Вскрыть в случае моей смерти”. Он найдет в отеле копировальную машину и сделает копию для Федлера и обязательно копию для Клинга. Таким образом, ему не придется больше встречаться с Клингом.

Джемисон сел за стол, нашел бумагу и своим мелким аккуратным почерком начал писать.

Нго Ви возвратился в “Звездный” чуть позже часа. Клинг все еще валялся в постели, мучаясь с похмелья. Настроение у него было скверное.

– И где это, черти бы тебя драли, ты шатался? – рявкнул он.

– Извините, сэр… Я готовил ленч для леди. Вам что-нибудь приготовить? Клинг глянул на него:

– Ты что – рехнулся? У нее есть все, что надо, в холодильнике. Через несколько дней она будет мертва, так какого черта для нее стараться?

Нго вздрогнул:

– Так вам приготовить что-нибудь, сэр?

– Ничего не надо, проваливай!

Нго прошел на кухню и прикрыл за собой дверь.

"Через несколько дней она будет мертва!” Нужно сегодня же пробраться на виллу Джемисона и разделаться с ее хозяином. Ничего другого не оставалось. Это – единственный выход.

Сидя на кухне, Нго с трепетом вспоминал о трех часах, проведенных в обществе Шеннон. Чудесные, восхитительные часы! Когда он готовил ленч, она пришла на кухню и смотрела, как он готовит. Они беседовали, и мало-помалу он стал рассказывать ей о себе, а она подбадривала его своим тихим, спокойным голосом. Он рассказывал ей о жизни в Сайгоне, о своей матери, о хозяине, спасшем его от голодной смерти.

Шеннон была достаточно осторожна и не задавала явных вопросов о личности хозяина. Она уже твердо знала, что этот странный юноша влюбился в нее без оглядки, чувствовала себя спокойно и уверенно.

Она настояла, чтобы он позавтракал вместе с ней. В свою очередь, Шеннон рассказала о своей жизни – о своей любви к музыке, о вере в Бога, а к концу обеда – даже о неспособности иметь детей, что и явилось причиной охлаждения ее мужа.

Тронутый такой откровенностью, Нго чуть не выболтал ей, что именно муж и хочет ее убить. Но он вовремя спохватился. Еще рано. Сначала надо убить Джемисона, потом освободить ее. Она похвалила его стряпню, а когда он помыл посуду, сказав ей, чтобы она ничего не трогала, так как он завтра вернется, она погладила его руку.

– Спасибо, Ким, ты так добр ко мне!

Следующей ночью, когда Клинг отправился в казино, Нго прошел пешком две мили до виллы Джемисона. Не зная, что тот в Цюрихе, он провел четыре часа в наблюдении и ожидании, притаившись в саду.

Света в доме не было, никакого движения тоже. Только один раз из дома вышел Смит и прошел к гаражу Конклина. Наконец он решил, что Джемисон уже не появится. К тому же он не хотел, чтобы хозяин, вернувшись, обнаружил его отсутствие.

"Ладно, завтра вечером, – думал Нго, идя в мотель, – попробую еще раз. Этот человек будет мертв”.

На следующий день самочувствие и настроение Клинга улучшилось. После завтрака он сказал:

– Идем купаться, малыш. Но мысли вьетнамца были рядом с Шеннон.

– Я думаю, сэр, мне лучше сходить к леди и приготовить ленч, – сказал он, не глядя на Клинга.

Клинг оглядел его с внезапным подозрением:

– Что с тобой, парень? Уж не втюрился ли ты?

Нго ощутил сухость во рту.

– Нет, сэр, – сказал он, вытирая стол, – нет, я просто решил, что…

– Займись-ка лучше завтраком для меня, а ее выкинь из головы. Этой леди не долго жить осталось, а в холодильнике достаточно жратвы. Идем загорать!

Итак, ей недолго осталось жить! Нго чуть не вскрикнул, но сдержался и спокойно отнес посуду на кухню. Потом, прихватив плавки, последовал за Клингом на пляж. Из окна мотеля за ними следил Говард Джексон.

Во время купания Нго говорил себе, что он должен быть очень осторожен, чтобы хозяин не догадался о его чувствах.

После ленча Клинг поехал развлечься на Ки-Уэст, захватив с собой и Нго. В мотель они вернулись около семи вечера, и Клинг был доволен поездкой.

– А сейчас можно и в казино прошвырнуться. Вот только душ приму. Ты со мной?

– Спасибо, сэр, я лучше останусь. Нго готовился вновь отправиться на виллу Джемисона, чтобы убить его, если повезет.

– Как хочешь, – сказал Клинг, закрывая дверь ванной.

Приняв душ и побрившись, он с иезуитской усмешкой сказал:

– Дай-ка мне ключ от той квартирки, малыш! Мне подумалось: пусть он лучше у меня будет.

Нго показалось, что его сердце сжали железным кулаком, однако он сумел сдержаться и не выдать себя.

– Но, сэр… – начал он, но Клинг оборвал его.

– Давай его сюда, – рявкнул он. Нго молча достал ключ из кармана и отдал его хозяину.

– Пока, малыш, – произнес Клинг, широко улыбаясь, положил ключ в карман и вышел из номера.

Нго в отчаянии стоял неподвижно, как соляной столп. Зачем Клинг взял ключ? Может, хозяин догадался о чувствах Нго? Убить Джемисона – вот единственный выход.

Нго бросился к выходу. Он прошел две мили по жаре, придя на виллу уже в темноте.

Он провел еще четыре бесплодных часа в саду виллы, не зная того, что Джемисон, возвращаясь из Цюриха, заночевал в Нью-Йорке.

На следующее утро, когда Нго готовил завтрак, в дверь постучали. Посыльный отеля протянул ему открытку.

– Для мистера Клинга, – сказал он, – экспресс-почта.

Когда посыльный ушел, Нго посмотрел открытку, нашел швейцарскую марку и почтовый штемпель Цюриха. Открытка гласила:

"Пятеро ваших друзей с нетерпением ждут встречи в ближайшем будущем”.

По спине Нго пробежал холодок. Что бы это могло значить? Неужели… Он вздрогнул, услышав, как Клинг выходит из ванной.

– Сэр, – сказал он, – вам почта. Клинг, проведший накануне вечер с рыжеволосой пышкой, был в хорошем настроении. Он взял открытку, прочел и издал радостный вопль, заставивший Нго содрогнуться.

– Наконец-то, малыш! Все в порядке! Деньги у меня в руках! Пять миллионов! Слышишь? Целых пять миллионов долларов!

– Да, сэр.

Нго ощутил приступ тошноты. План спасения Шеннон рухнул. Убивать Джемисона теперь не имеет смысла. Дрожащими руками он подал Клингу два яйца с поджаренной ветчиной.

– Садись, малыш, поговорим, – сказал Клинг. – Ел уже что-нибудь?

– Нет, сэр.

Ноги Нго подкашивались, он неловко подсел к столу.

– Ты крепкий орешек, малыш, но я люблю тебя, – сказал Клинг, приступив к еде. – Помнишь, как мы впервые встретились? Ты был грязный и голодный. Нам неплохо жилось с тех пор, верно?

Нго сглотнул.

– Да, сэр.

– Скоро мы с тобой уедем, Нго. Я найду яхту, и мы отправимся в кругосветку. Как тебе это?

Нго поклонился и налил Клингу кофе.

– Малыш, у меня есть для тебя работа, – продолжал Клинг. – Сегодня вечером мне нужна машина с большим багажником. Лучше всего “кадиллак”. – Он прожевал ветчину. – Отлично, малыш, ты великий повар.

Нго потерял дар речи. Он сидел охваченный ужасом.

– Знаешь, малыш, я думаю, ты размяк из-за этой бабы, – говорил Клинг, надкусывая второе яйцо. – Ну что ж, бывает. Поэтому тебе придется только угнать машину, а остальное я сделаю сам.

– Вы не убьете ее, сэр? – спросил Нго почти шепотом.

Клинг отодвинул тарелку и намазал тост маслом.

– Ты начинаешь меня беспокоить, малыш. Ты не слушаешь того, что я тебе говорю. Повторяю: я профессиональный киллер. Я заключаю контракты на устранение людей. Когда я получаю гонорар, я честно и добросовестно его отрабатываю. Джемисон свои пять миллионов выплатил. Он свое слово сдержал. Теперь моя очередь сдержать свое. И я это сделаю. От тебя требуется лишь одно – достать тачку.

Глядя, как Клинг намазывает на хлеб мармелад, Нго вздрогнул всем телом.

Нет! Этого не должно случиться! В его мозгу мелькнула мысль. Притворившись, что убирает со стола, он может убить Клинга. Но нет, это невозможно после того, что Клинг сделал для него и его матери. Должен быть другой способ спасти эту милую женщину.

Ничем не выдав своих чувств, Нго сказал:

– Я понял, сэр. Когда нужна машина?

– Сегодня, часам к десяти вечера. Загонишь автомобиль в гараж заведения Лавхарт и оставишь ключ в зажигании. Прочее оставь мне, понял?

– Да, сэр.

Нго поднялся, собрал грязную посуду и отправился на кухню.

Зазвонил телефон. Клинг слегка нахмурился и поднял трубку. Из мембраны донесся лающий голос Джемисона:

– Клинг?

– Я.

– Деньги переведены в ваш банк. Теперь вы выполните свою часть контракта?

– Нет проблем.

– Когда?

– Сегодня вечером. Как насчет денег, которые будут в машине?

– Я все устроил. Они будут оставлены в портфеле в отделении “Америкэн экспресс” на имя Хью Пилби. Им даны инструкции выдать вам портфель, не задавая вопросов.

– Хорошо. Сегодня вечером около одиннадцати я позвоню вам и скажу номер машины. Она будет на стоянке у казино. Дальше действуйте сами.

– Ладно, я полагаюсь на вас. – Джемисон отключился.

Клинг положил трубку и прошел на кухню.

– Все улажено, малыш. Поставишь машину у лифта в гараже, багажник должен быть открыт. Как только работа будет сделана, быстро смываемся.

Нго вздрогнул:

– Хорошо, сэр.

– У меня в городе кое-какие дела. Собери вещи: к вечеру все должно быть готово к отъезду. Я вернусь днем.

– Да, сэр.

Клинг вдруг нахмурился:

– Я уже второй день Лукана не вижу, а? Ты на него не наталкивался?

– Нет, сэр.

Клинг подумал немного, позвонил дежурной и попросил соединить его с номером Лукана.

– Мистер Лукан позавчера выехал, – ответили снизу. – Адреса он не оставил. Клинг в задумчивости повесил трубку. “Что за дела? Запаниковал и решил выйти из игры? Или просто на время лег на дно? Пока дело не сделано? С него, слизняка, станется. Тем хуже для него! А когда все закончится, прискачет за денежками. Да только он их не получит, мы уже будем в Цюрихе”.

Нго весь день мучился мыслями о Шеннон. Он думал о том, чтобы взломать замок квартирки и освободить ее, но потом вспомнил, что это был за замок. Он был устроен так, что, когда поворачивали ключ, стальной стержень попадал в пазы, и открыть дверь можно было, только разломав ее топором. Но при этом будет слишком много шума. Нет! Это не выход Тем не менее его решимость спасти Шеннон не уменьшалась.

Укладывая вещи Клинга, он думал о своем долге перед ним. Он всем обязан Клингу, но мысль о том, что тот убьет Шеннон, была непереносима Отговорить Клинга он не мог, значит, нужно помешать. Придется идти на предательство.

Остаток дня до прихода Клинга он молился и едва успел подняться с колен, когда услышал, что хозяин открывает дверь номера.

– Так, – сказал Клинг. – Все улажено, малыш. Ты собрался?

– Да, сэр.

– Хорошо, программа у нас такая. В десять часов уезжаем отсюда. Я уже расплатился. В час ночи вылетаем в Нью-Йорк, там переночуем, затем летим в Цюрих. Поедим что-нибудь в самолете. Ну а теперь пойдем искупаемся напоследок.

– Нет, спасибо, сэр, я еще не уложил свои вещи.

"Что– то парень слишком задумчив стал”, -подумал Клинг. Надел плавки, взял полотенце и отправился на пляж.

Часа через три начало темнеть – Пора ехать, – сказал Клинг. Он смотрел телевизор, а Нго возился в кухне. – Мы поедем на стоянку, и я тебя там оставлю, подберешь подходящую тачку. Недалеко от дома Лавхарт есть большая автостоянка. Я высажу тебя, нашу машину оставлю там, подожду полчаса и пойду в заведение пешком. Ну а ты знаешь, что делать. Припаркуй машину как можно ближе к лифту и не забудь открыть багажник. Потом иди на автостоянку и жди меня в нашей машине.

– Да, сэр, – ответил Нго дрожащим голосом.

– Клади чемоданы в машину, и – двинулись.

Нго подхватил чемоданы и понес к машине. Клинг посмотрел ему вслед, затем извлек из кармана короткий электрический провод с деревянными ручками на обоих концах – любимое оружие мафиози. Проверив ручки на крепость, Клинг удовлетворенно засунул свою гарроту в карман. Оставив включенным свет в гостиной, он вышел к машине, где его поджидал Нго.

Случилось так, что Говард Джексон и Бэрил сидели в это время за столом и уплетали сандвичи. Они не видели, как Нго укладывал чемоданы в багажник машины, но услышали звук мотора.

Джексон, опрокинув стул, бросился к окну. Он успел заметить только задние огни автомобиля Клинга. Выскочив на улицу и подойдя поближе к номеру Клинга, он увидел, что в гостиной за спущенной шторой горит свет, и пошел обратно к Бэрил, доедавшей сандвичи.

– Опять развлекаться поехал, – сказал Джексон, возвращаясь на место и взяв еще сандвич. – А вьетнамец, как обычно, остался сидеть в номере.

Детектив первого класса Том Лепски сидел в своей машине неподалеку от казино со смутной надеждой на какие-нибудь события. Лепски сегодня неожиданно получил на обед цыпленка на вертеле, которого Кэрол скорее случайно, чем закономерно на сей раз довела до совершенства. Яблочный пирог был не совсем удачен, но, срезав большую часть горелой корки, Лепски все же смог насладиться им.

Пока он, расслабившись, сидел в своей машине, мысли его привычно вертелись вокруг похищения миссис Джемисон. Лепски зубами скрипел: самое сенсационное, самое громкое дело последних лет, а он по вине Террелла с его сверхосторожностью вынужден прохлаждаться.

Лепски не сомневался, что Шеннон Джемисон укрывают в “мясной лавке” Люси Лавхарт. Но из-за того, что ее клиентами были практически все отцы города, вход в эту обитель порока для полиции был закрыт.

"Но мы сразу вступим в игру, как только будет уплачен выкуп”. Все начнется только после того, как поступит сигнал от Джемисона. Однако пока жена Джемисона вернется домой, пока он сообщит полиции, похитителей и след простынет. Ищи свищи…

Измотав себя бесплодным наблюдением за дверями казино, Лепски решил развеяться и поехал к набережной. Там он припарковал машину в тени пальм, закурил и огляделся. Как всегда, здесь в это время было полно народу. Туристы глазели на яхты и моторные катера. На палубах веселились мужчины в смокингах и женщины, сверкающие драгоценностями, – они ели, пили и разговаривали в полный голос.

Лепски включил передатчик.

– Хэлло, Чарли! Это Том. Я в районе пристани. Есть что-нибудь новое?

– Ничего особенного, Том, – ответил Тэннер. – А… Вот только что поступило сообщение, что двенадцать минут назад угнали машину Ван Робертсов…

– Эти машины… – застонал Лепски. – Опять какой-нибудь чертов мальчишка. Ну ладно. Я буду иметь ее в виду.

– Темно-вишневый “кадиллак” номер PC 5544.

– Записал, – сказал Лепски, запихивая служебный блокнот в “бардачок”. – Я буду смотреть.

– Все посты предупреждены. Ван Роберте – большая шишка, и он очень, ну очень недоволен.

– Да, кроме нас с тобой, Чарли, в этом городе живут одни только большие шишки, – фыркнул Лепски и выключил связь.

Последние двадцать минут Клинг сидел в своей машине, припаркованной на стоянке вблизи заведения Люси Лавхарт. Он курил одну сигарету за другой, поглядывая на часы.

Он думал о том, что будет делать с пятью миллионами долларов. Он ухмыльнулся. Проделать в очередной (и, возможно, последний) раз привычную работу, и все. Такого куша за всю свою полную опасностей жизнь он еще не срывал. Как там дела у Нго? Он должен добыть машину и доставить ее на место. Клинг не сомневался в нем. Малыш ни разу не совершил неверного поступка. Даже странно, что из-за этой бабенки он так раскис. Ну, ничего. Он еще молодой. Получим в Цюрихе бабки, подыщем ему телку, сразу все изменится.

Клинг снова посмотрел на часы. Пора! Он выскользнул из машины. Проверил, не оставил ли ключ от квартиры, нащупал в кармане гарроту. Это будет быстро и аккуратно, думал он, идя по тротуару. Он старался держаться в тени пальм. Оглянувшись и убедившись, что никого нет, подошел к входу в подземный гараж, освещенному единственной тусклой лампочкой.

В нескольких метрах от лифта стоял темно-вишневый “кадиллак” с приоткрытой крышкой багажника. Клинг одобрительно кивнул. Хорошая работа, малыш, очень хорошая.

Вызвал лифт, вошел в кабину, нажал кнопку верхнего этажа.

В слабо освещенном коридоре осмотрелся, подошел к двери в квартиру, бесшумно повернул ключ. Извлек из кармана гарроту, тихо скользнул в квартиру. Помещение заполняли звуки музыки. Моцарт. Он скользнул вперед, оставив дверь приоткрытой. Гаррота свободно болталась у него между пальцами. Женщина сидела спиной к нему и слушала радиоприемник.

"Слишком просто!” – подумал Клинг, как тень подбираясь к Шеннон и держа гарроту, свернутую в петлю, наготове.

И тут чьи-то стальные пальцы сомкнулись на его собственном горле. Кровь бросилась ему в голову. Клинг судорожным движением попытался разжать пальцы, но все померкло в его глазах.

Тело Клинга с глухим стуком упало на ковер. Шеннон повернулась и с криком вскочила на ноги.

Нго стоял над распростертым на полу хозяином.

Шеннон начала отступать, еле сдерживая крик.

– Быстрее, мэм! – У Нго прорезался голос. – Я увезу вас отсюда! Доверьтесь мне! И поспешим! Он придет в себя через несколько минут.

Шеннон, увидев трагическое лицо Нго, мгновенно поняла, что он пришел ее спасти. Она молча шагнула к нему. Нго схватил ее за руку и потащил к лифту. В гараже он усадил Шеннон в краденый “кадиллак”, сам уселся на место водителя и вывел машину на улицу.

– Не задавайте вопросов, мэм. Послушайте меня. Машина краденая, она уже в розыске. У нас мало времени.

– О, Ким! – прошептала Шеннон. – Я знала, что ты выручишь меня.

– Да, мэм, – сказал Нго. – Я должен был помочь вам. – Он свернул на боковую улочку, ведущую к набережной.

– Этот человек…, там…, это твой хозяин?

– Да, мэм. – Нго всхлипнул. – Я предал его, но у меня не было другого выхода. С этим я не смогу жить. Послушайте меня, мэм. Не ездите домой. Поезжайте сейчас к друзьям, куда угодно, но только не домой. – Нго обнаружил, что они уже на набережной. Он плохо знал город и, увидев толпу, замедлил ход машины.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ким?

– Мы должны поговорить. – Нго нашел место для парковки и остановил “кадиллак”. – Верьте мне. Все это дело организовал ваш муж. Он нанял моего хозяина, чтобы тот убил вас. Он заплатил ему пять миллионов. – На лице Нго были видны следы страданий и слез.

– Не может быть! Я не могу в это поверить!

– Пожалуйста, поверьте! – Нго стиснул кисть ее руки. – Не встречайтесь с ним. Он хочет иметь наследника. Поезжайте к друзьям, которым доверяете, но ни в коем случае не домой. Ясно?

Шеннон почувствовала ледяной холодок, пробежавший по спине. Вспоминая последний разговор с мужем, она поняла, что это правда. Куда же ей идти? Да! Конечно же, к Мэг Клейтон.

Пока они разговаривали, скучающий Лепски наконец обратил внимание на остановившийся рядом автомобиль и аж подпрыгнул. Вишневый “кадиллак” PC 5544! Тот самый, только что угнанный!

Он подался вперед и увидел, что на переднем сиденье машины сидят мужчина и женщина. Наконец-то дело!

– Чарли, – произнес он в микрофон рации, – на набережной, в районе восьмого причала, стоит тот самый “кадиллак”. В нем какая-то парочка. Перекройте все подъезды к причалу. Я пока наблюдаю.

– Понял, – ответил Тэннер и отключился.

Лепски расстегнул кобуру и выбрался из машины. Неспешным шагом он направился к “кадиллаку”. Заглянув в стекло со стороны водителя, он сразу признал Нго. Револьвер, казалось, сам выскочил из кобуры и влип в ладонь полицейского.

– Полиция! – рявкнул он грозно. – Обоим выйти, и без фокусов! Нго взглянул на Шеннон.

– Запомните, пожалуйста, мэм, что я сказал. Не ходите домой. – Открыв дверцу, он вышел наружу.

– Вы тоже! – отчеканил Лепски. Шеннон вышла из машины и встала подле Нго. Издали донесся вой сирен – к причалу мчались полицейские машины.

Встав между Лепски и Нго, Шеннон с достоинством сказала:

– Я – миссис Шерман Джемисон, меня похитили, а этот молодой человек спас меня. Лепски широко распахнул глаза:

– Вы – миссис Джемисон?

– Да!

Он присмотрелся и узнал ее. В газетах часто печатались ее фотографии.

К причалу, сверкая огнями, с разных сторон подъехали две патрульные машины, из них выскочили сотрудники полиции.

Вдруг Лепски обнаружил, что вьетнамца нет рядом. Ловко скользнув, словно ящерица, Нго прыгнул к парапету набережной, и прежде чем Лепски поднял револьвер, он услышал всплеск.

Нго долго плыл под водой, пока не миновал все яхты. Он вынырнул, бросил прощальный взгляд на берег. Последнее, что он увидел, была Шеннон, стоящая в свете фар и закрывающая лицо руками.

"Благослови вас Господь, мэм!” – подумал Нго и медленно погрузился в покрытую разводами нефти воду. Пучина беззвучно сомкнулась над ним.

Придя в сознание, Клинг обнаружил, что он валяется на ковре, и, никого не увидев, поднялся на ноги и огляделся. Он понял, что Нго сбежал вместе с Шеннон.

Клинг, конечно, на всякий случай проверил квартиру, но это было уже бесполезно. Его верный преданный раб променял хозяина на бабу. Вот вам и “нет проблем, сэр”. Подняв с пола удавку, Клинг спустился на лифте в гараж. Краденого “кадиллака” там, конечно, не было. Дурак Нго далеко не уйдет. Копы его быстро заметут. Загремит в тюрягу лет на десять – и поделом! А ему, Клингу, теперь остается только одно – побыстрее самому рвать когти. К черту Джемисона! Главное – скорее в Цюрих, чтобы успеть снять со счета деньги. У него заказаны билеты на самолет. Чемодан и двести тысяч аванса Джемисона лежат в его машине.

Усевшись за руль, Клинг через несколько минут мчался в аэропорт Майами. Успокоился он лишь тогда, когда прошел контроль и оказался на борту самолета на Нью-Йорк. Клинг принялся что-то насвистывать. Итак, Цюрих. Он получит пять миллионов и исчезнет. Он не знал, что впереди у него лишь встреча с тремя швейцарскими детективами, поджидающими его в операционном зале банка.

Джемисон сидел за письменным столом, глядя на часы. 23.15. Звонка не было. Почему молчит Клинг? Опять что-нибудь сорвалось? Он был уверен, что теперь, получив подтверждение из банка, Клинг все сделает. На душе становилось все тревожнее, но пока что он держал себя в руках. В дверь постучали. Он рявкнул:

– Войдите!

Вошел Смит и положил перед ним письмо.

– Только что пришло, сэр. Экспресс-почтой.

Джемисон осмотрел конверт, увидел итальянские марки. Наконец-то весть от Тарнии!

– Спасибо, Смит. Принесите сандвичей. Я еще немного посижу.

– Да, сэр. – Смит поклонился и вышел. Он приготовил два сандвича с курицей и ветчиной, два – с копченой лососиной, добавил несколько листиков салата и понес тарелку в кабинет Джемисона.

В дверях он замер, увидев, что Джемисон лежит, уронив голову на письменный стол.

– Сэр! – воскликнул Смит. – Что с вами? Что-нибудь случилось?

Джемисон не шевелился.

Смит поставил поднос, подошел к хозяину. Он мгновенно понял, что Джемисон мертв. В сведенных предсмертной судорогой пальцах было зажато скомканное письмо.

Ошеломленный Смит осторожно извлек листок бумаги из мертвых рук. Долго колебался, потом все же прочел письмо.

"Дорогой Шерри!

Надеюсь, ты все поймешь и простишь. Я поняла, что не хочу выходить замуж ни за тебя, ни за кого-нибудь другого. Джузеппи предложил мне участие в своем великолепном процветающем Доме мод. Теперь фирма будет называться “Джузеппи и Лоуренс”. Я думаю, ты понимаешь, что это для меня означает.

Шерри, мне очень жаль, но я надеюсь, ты повстречаешь еще женщину, которая станет матерью твоих детей.

Простишь меня?

Тарная”.

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Избавьте меня от нее

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9