Даниэла Стил

Запретная любовь

Глава 1

Жаркий летний день расплавил Нью-Йорк. Задолго до полудня перевалило за тридцатиградусную отметку. На асфальте, как говорится, можно было яйца печь.

В такую жару всем тяжело, но хуже всех — обитателям Гарлема. Ни кондиционеров, ни мало-мальски приличной вентиляции в домах. Зимой трущобные жители страдают от холода, летом — от невыносимой жары и духоты. Одно для них спасение — бежать из раскаленных квартир на воздух, где нет-нет да и подует ветерок.

Похоже, весь квартал высыпал сегодня на улицу: повсюду слышатся смех и детский визг, ребятня высыпала на тротуары, а взрослые чинно восседали на вынесенных из дома складных стульях или прятались от солнца в жидкой тени полотняных тентов.

На углу 125-й улицы и Второй авеню по случаю жары были открыты оба пожарных крана: потоки мчались по пыльному асфальту, и в сточной канаве бурлил ручей по колено глубиной. Детвора, обожающая фонтаны, радостно плескалась под струями холодной воды. К четырем часам у гидранта собралась внушительная толпа.

В четыре часа десять минут в шум голосов, смех и плеск воды внезапно ворвался новый звук, хорошо знакомый здешним жителям. Сухой треск выстрелов.

На мгновение повисла тишина; затем толпа пришла в движение. Кто рванулся к дверям, кто вжался в стену; несколько женщин бросились к гидранту, схватили в охапку своих детей и побежали с ними к подъезду, под ненадежную защиту хлипких стен.

Воздух снова взорвался выстрелами, на этот раз они прозвучали где-то рядом. Трое рослых парней в кожаных куртках, вынырнув из-за угла, врезались в толпу. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, расталкивая женщин и детей; один из них оттолкнул молодую девушку с такой силой, что та упала на гидрант, громко вскрикнув от боли. Следом появились двое полицейских с револьверами в руках; они гнались за преступниками по пятам.

Все произошло за несколько секунд, люди не успели уйти с дороги. Снова треск выстрелов. Один бандит с криком схватился за плечо, и тут же его товарищ, обернувшись, выстрелил полицейскому в голову. Тот рухнул, нелепо взмахнув руками. Люди бросились врассыпную. В какофонию воплей и выстрелов ворвался новый звук — далекий вой полицейских сирен.

В суматохе никто не заметил, как маленькая темнокожая девочка у фонтана, вскрикнув, упала на асфальт, и белое платьице ее окрасилось алым.

Никто, кроме ее матери.

Мгновение спустя погоня была окончена. Двое бандитов лежали ничком, вокруг третьего суетились санитары «Скорой помощи». Полицейские обыскивали арестованных. Один офицер присел на корточки перед подстреленным товарищем; хмурое лицо его исказилось, словно от зубной боли. А рядом, всего в нескольких футах, умирала маленькая девочка. Пуля пробила ей грудь навылет, и кровь хлестала из раны, смешиваясь со струей из гидранта и окрашивая воду в розовый цвет.

К девочке подбежала мать, рухнула на колени, схватила дочь и прижала к себе. Струя воды била ей в грудь, но женщина этого не замечала. Когда подошли санитары, она отшатнулась, глядя на них непонимающими глазами, и им пришлось силой брать ребенка из материнских рук.

Девочку занесли в машину «Скорой помощи», туда же усадили и мать. Женщина растерянно озиралась кругом; казалось, она не понимает, где она и что с ней.

На углу 125-й улицы было тесно — ни проехать, ни пройти. Сверкали мигалки, закладывало уши от пронзительного воя сирен. На тротуарах столпились зеваки. Две «Скорые» — одна с девочкой, вторая с раненым бандитом — снизили скорость и двигались медленно, искусно лавируя между бело-голубыми полицейскими автомобилями.

Из ближайшей машины доносились радиопереговоры: «Что?.. Да, убит. Выстрелом в голову». Люди на тротуаре переглядывались, качая головами. Убийство полицейского — не шутка. Теперь копы начнут прочесывать весь квартал. Не миновать обысков, арестов… Возможно, прольется новая кровь. Очень возможно. В Гарлеме все может случиться.

А «Скорая» уже мчалась по улицам города. Врачи хлопотали над девочкой: дали ей кислородную маску, в руку ввели иглу внутривенного питания. Но, похоже, все их усилия были тщетны. Темное личико малышки посерело, воздух со свистом вырывался из простреленной груди. А сколько крови! На полу, на бледно-зеленой форме санитаров, на руках и на платье у матери…

— Она… выживет? — нарушила тревожное молчание мать девочки.

Генриетта Вашингтон подняла на врача полные слез глаза. Доктор отвел взгляд.

— Мы делаем все, что в наших силах, мэм. Генриетта как две капли воды походила на сотни и тысячи своих сестер по несчастью, именуемому нищетой. Безработная из Гарлема. Девочка, ставшая матерью в шестнадцать лет. Одна из тех, кому жизнь не дарит ничего, кроме обманчивых посулов.

Сколько раз казалось, что ей улыбнулась судьба! Сколько раз Генриетта верила, что уж теперь-то все будет хорошо! И всякий раз оставалась у разбитого корыта и с новым младенцем на руках. Таким, как она, противозачаточные средства не по карману; вот почему к двадцати двум годам у нее было уже пятеро малышей.

Но Генриетта еще надеялась. Надеялась на лучшее — если не для себя, то хотя бы для детей. Надеялась на приличную работу; мечтала однажды встретить хорошего человека, который полюбит ее и будет заботиться о ней и детишках… Но сама понимала, что на это надежды мало. Хорошие люди обходят Гарлем стороной.

Правда, у Генриетты есть приятель, но он сам уж полгода как без работы, а на шее у него трое младших братьев и сестер. Как и Генриетта, он бросил школу в пятнадцать лет; как и Генриетта, живет на пособие или перебивается случайными заработками. Он все чаще приходит на свидания пьяным, и Генриетта его не осуждает. Оба они живут в преддверии ада, и дети их обречены еще до рождения.

«Скорая помощь», визжа тормозами, остановилась у больничного крыльца. Санитары уложили Динеллу на каталку и вывезли наружу. Она еще дышала, но еле-еле.

В холле каталку окружили медсестры и сразу повезли в хирургическое отделение. Генриетта, утирая слезы, бежала за ними. Каталку вкатили в открытые двери. Женщина в нерешительности остановилась.

Подошедший мужчина в халате сунул ей ручку и какую-то бумагу. Генриетта отпрянула.

— Что это? — испуганно спросила Генриетта.

— Нужна срочная операция! Подписывайте скорее! Едва ли понимая, что делает, Генриетта подписала согласие на операцию. Секунду спустя около нее уже никого не было. Грохочущие каталки с больными, озабоченные врачи — все заняты своими делами, и никому нет дела до Генриетты и ее горя.

Женщина снова начала всхлипывать. Сестра в больничной униформе обняла ее за плечи и увела в закуток, где стояло несколько кресел.

— Дорогая моя, врачи делают для вашей дочери все, что могут…

Голос сестры звучал мягко, успокаивающе, но сердце было полно тревоги. Она слышала слова врача: «Девочка в критическом состоянии… Шансов практически нет». Сестра не первый год работала в больнице, но есть вещи, к которым привыкнуть трудно… может быть, и невозможно.

— Что с ней сейчас делают?

— Думаю, останавливают кровь. Бедняжка потеряла много крови…

— Он в нее выстрелил… выстрелил прямо в мою дочку…

Остальные слова потонули в рыданиях.

Генриетта не знала, чья пуля попала в Динеллу — бандита или полицейского. Да и какая разница? Если Динелла умрет, не все ли равно, герой или злодей станет ее убийцей?

По внутренней связи в операционную вызвали Стивена Уитмена. Доктор Уитмен — один из лучших хирургов в городе, с энтузиазмом сообщила медсестра Генриетте.

— Если кто-то и может спасти вашу дочку, то только он, — авторитетно заявила она, взяв несчастную мать за обе руки. — Он — лучший в своем деле. Повезло вам, что он сейчас в больнице!

Генриетта согласно кивала головой. Хотя она слабо представляла себе, что такое везение.

Вашингтонам никогда не везло. Отец Генриетты погиб в уличной перестрелке, похожей на сегодняшнюю. Вдова его с целым выводком детей осталась без гроша. Она переехала в Нью-Йорк, надеясь найти там работу, — напрасно надеялась. В Нью-Йорке семья не нашла ничего нового: та же нищета, те же опасности, подстерегающие на каждом шагу.

Сестра предложила Генриетте чашку кофе. Та снова покачала головой; по щекам ее текли слезы. Съежившись в кресле, она устремила взгляд на большие настенные часы, что равнодушно отсчитывали секунды и минуты. Было пять минут шестого.

Доктор Стивен Уитмен вошел в операционную ровно в пять часов.

Предыдущий его пациент умер в два часа пополудни.

Стив не знал, за что ополчились на пятнадцатилетнего мальчугана матерые гангстеры, но знал, что паренек отстреливался и уложил троих, прежде чем пуля поразила его самого. Стив не смог его спасти — было слишком поздно. Но у Динеллы Вашингтон есть шанс… Хотя, если верить операционной сестре, шанс совсем крошечный. Пробито легкое, задето сердце, большая потеря крови… Но Стив Уитмен не из тех, кто сдается без боя.

Ровно час Стивен боролся за жизнь девочки. По лбу его под маской ручьями тек пот; глухим, слегка охрипшим голосом он отдавал распоряжения ассистентам, а когда сердечко Динеллы остановилось, начал прямой массаж сердца. Он сражался со смертью, как солдат на передовой, но и на этот раз судьба встала на сторону врага. Рана оказалась слишком серьезна, девочка — слишком мала и слаба, путь до больницы — слишком долог. Лишь чудо могло бы спасти Динеллу, а Стив не умел творить чудеса.

В шесть часов одну минуту он вышел из операционной, на ходу сдирая с лица хирургическую маску. В такие минуты Стив ненавидел свою работу. Всякая смерть отвратительна, но когда умирает невинный ребенок… Нет, поправил себя Стив. Смерть ужасна и несправедлива всегда. Чем заслужил ее мальчик, храбро защищавший свою жизнь от разъяренных бандитов? Ему Стив тоже не смог помочь…

В такие дни Стивом овладевало отчаяние: собственный труд казался ему пустой тратой времени, жизнь — злой насмешкой, мир — бессмысленной каруселью насилия и зла. Но бывали иные дни — когда Стив выходил из смертельной схватки победителем. Долгие часы сверхурочной работы, бессонные ночи, усталость, страх и отчаяние — все забывалось ради краткого мига торжества, когда скальпель доктора Уитмена дарил обреченному новую надежду. Ради таких побед стоило работать и жить.

Стив снял хирургические перчатки и принялся мыть руки. В зеркале над раковиной отразилось его лицо — постаревшее, измученное. Стив не спал почти трое суток.

Сколько раз он зарекался работать больше сорока восьми часов подряд, но, увы, благие намерения никак не желали воплощаться в жизнь. Когда сражаешься со смертью, не до того, чтобы следить за временем.

А теперь предстояло самое тяжкое. Он должен сообщить страшную весть матери.

Выйдя из умывальной, Стив направился в комнату ожидания. Сам себе он казался ангелом смерти. Несчастная женщина на всю жизнь запомнит его лицо. Снова и снова образ Стива будет являться ей в кошмарных сновидениях.

Стив тоже не будет спать спокойно: несчетное число раз ему предстоит вспоминать личико девочки, повторять ее имя, перебирать в памяти все детали операции, вновь и вновь спрашивая себя, что еще он мог сделать, чего не учел, что упустил, где просчитался… Да, впереди у него много бессонных ночей, но разве это утешит мать несчастной девочки?

Дежурная медсестра указала ему на молодую негритянку в кресле. Розовое платье женщины было заляпано бурыми пятнами, и Стив вдруг почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Миссис Вашингтон!

Женщина вскочила, словно послушная ученица на уроке. Открыла рот — и снова закрыла, не в силах вымолвить ни слова.

— Я доктор Уитмен.

Много раз (слишком много, думалось ему) Стив проходил через эту мучительную процедуру, но так и не смог к ней привыкнуть. Да и как привыкнешь к такому?.. Одно он усвоил твердо: сообщать о смерти пациента надо сразу и быстро. Паузы и промедление более мучительны.

— Должен сообщить вам печальное известие, миссис Вашингтон.

Генриетта поперхнулась на вдохе. Она уже знала, что сейчас скажет врач.

— Пять минут назад ваша дочь умерла.

Он осторожно прикоснулся к ее руке, но Генриетта едва ли это заметила. В мозгу у нее эхом отдавались страшные слова: «Она умерла… умерла… умерла…»

— Мы сделали все, что могли. Но пуля пробила легкое и задела сердце…

Стив запнулся — собственные слова показались ему донельзя бессмысленными и жестокими. К чему эти подробности? Зачем матери знать, что грудная клетка ее дочери превратилась в кровавое месиво?

— Мне очень жаль.

Теперь Генриетта вцепилась ему в руку, словно утопающая; сгорбившись, она хватала ртом воздух, как будто ее ударили в солнечное сплетение. Казалось, еще секунда, и она упадет в обморок.

— Присядьте, вам станет легче, — произнес Стив, усаживая ее в кресло и свободной рукой делая знак медсестре.

В руке у него мгновенно оказался стакан воды. Но Генриетта не могла сделать и глотка: ее била дрожь, она всхлипывала без слез, тяжело и хрипло дыша, словно страшное известие сжало ей горло.

В такие минуты Стив Уитмен, чья работа — спасать людские жизни, чувствовал себя убийцей. Слава богу, такое случалось нечасто. Гораздо чаще он выходил из операционной с улыбкой победителя, а матери, жены, мужья бросались ему на шею и плакали от радости. Так бывало — но не в этот раз. Сегодня он потерпел поражение.

Стив оставался с Генриеттой, пока мог, затем передал ее на попечение медсестер и вернулся в операционную. Его ждала новая пациентка — девочка, выпавшая из окна третьего этажа.

Было уже половина одиннадцатого, когда Стив, до предела измотанный, добрался наконец до своего кабинета. На душе у него стало немного легче: последнюю пациентку удалось спасти.

Поздний вечер — самое спокойное время в больнице. Первая волна тяжелых случаев идет обычно в середине дня, вторая — после полуночи, а между девятью и двенадцатью выпадает краткое затишье. Можно присесть, закрыть глаза и на несколько минут отрешиться от больничной суеты.

На столе Стива ждала гора бумаг, ждущих подписи, и уже не в первый раз он пожалел, что согласился принять хлопотную должность заместителя заведующего отделением. Теперь на его плечах лежала вся бюрократическая рутина.

Стив налил себе остывшего кофе, торопливо бросил в рот пару печений «Орео». С самого утра у него не было во рту ни крошки.

Придвинув к себе стопку бумаг, Стив взялся за телефонную трубку и набрал номер.

«Может быть, Мередит еще нет, — думал Стив, прислушиваясь к долгим гудкам. — Не один я засиживаюсь на работе допоздна».

Доктор тяжело вздохнул: о возвращении в пустой дом ему сейчас не хотелось думать.

Но жена оказалась дома и взяла наконец трубку:

— Алло!

Голос Мередит звучал по-деловому, и Стив догадался, что, несмотря на поздний час, она ждет звонка из офиса. В последнее время Мередит и ее подчиненные, увлеченные новым проектом, работали, не отличая дня от ночи.

— Привет, это я.

— Привет. А почему таким убитым голосом? — поинтересовалась она.

— А ты как думаешь?! Трое суток без отдыха!

Обычное дежурство хирурга-травматолога продолжается сорок восемь часов, но в этот раз Стив проработал лишний день — согласился подменить коллегу, у которого сегодня родилась дочь.

Мередит понимающе хмыкнула. Последний раз она видела мужа во вторник утром, а сейчас уже вечер пятницы. Но за четырнадцать лет совместной жизни Мередит привыкла к такому режиму и не жаловалась. Ей ли не знать, что такое преданность своему делу? Ведь и сама она все силы отдавала работе — трудной, утомительной, изматывающей, и все же невероятно увлекательной.

Мередит Смит Уитмен была партнером в солидной фирме с Уолл-стрит, специализирующейся по банковским инвестициям. Ее талант, трудолюбие и энергия снискали восхищение коллег. Мередит жила своей работой, как Стив — своей; заключая крупную сделку, она испытывала такой же пьянящий восторг, как Стив — когда ему удавалось вырвать пациента из лап смерти.

— Как там твой великий проект? — спросил Стив. Последние два месяца Мередит готовила рекламную кампанию для привлечения покупателей к акциям одного высокотехнологичного предприятия в Силиконовой долине. Создатель компании решил превратить свое детище в акционерное общество, и фирма Мередит взяла на себя организацию торгов.

Стив терпеливо выслушивал подробные рассказы жены; но, как ни старался, не мог понять, что интересного в бесконечных столбцах цифр и сложных вычислениях. Что делать — еще в школе ему плохо давалась математика. А Мередит только о своем проекте и говорила. Ее привлекала новизна: рутинные банковские операции в Нью-Йорке и Бостоне изрядно ей поднадоели, а далекая Калифорния казалась неизведанной землей, полной нераскрытых возможностей.

— Продвигаемся потихоньку. — В голосе ее звучала усталость. Вот уже несколько дней Мередит уходила на работу ранним утром, а возвращалась домой затемно. — Уже почти закончили с «красной полосой».

Стив знал, что на профессиональном жаргоне финансистов «красной полосой» называется проспект будущей кампании. Название прижилось из-за напечатанных красной краской полосок с предупреждением о неразглашении, обыкновенно помещаемых на обложке проспекта.

— Милый, когда ты приедешь?

Закрыв глаза, Стив словно наяву увидел жену: она сидит в мягком кресле, завернувшись в любимый пушистый халат, рассеянно накручивая на палец золотистую прядь. Господи, как хочется домой!

— Скоро, малыш. Сейчас подпишу кое-какие бумаги — и поеду. Ты поужинала?

— Как тебе сказать… Несколько часов назад секретарша заметила, что я могу упасть в голодный обморок, и напоила меня чаем с бутербродами.

— Бедная моя! Вот приду и приготовлю омлет. Или, если хочешь, куплю что-нибудь по дороге.

Готовил в семье Уитмен Стив. У Мередит вечно все пережаривалось и подгорало; она искренне не понимала, зачем нужна эта утомительная возня, если можно перекусить бутербродами или, на худой конец, салатом из пластиковой коробочки. «Пропадешь ты без меня!» — частенько говорил ей Стив.

— Приезжай поскорее, я так проголодалась! — промурлыкала Мередит, и от звуков ее бархатного голоса у Стива перехватило дыхание. Они вместе уже целую вечность, а он по-прежнему влюблен, как был влюблен четырнадцать лет назад неуклюжий молодой практикант, потерявший голову от одного взгляда зеленых девичьих глаз.

Они познакомились на вечеринке в студенческом общежитии. Вечер плавно перешел в ночь, полную страсти и нежности, а вскоре Стив и Мередит уже приглашали друзей на свадьбу. Одной ночи им оказалось достаточно, чтобы понять, что они созданы друг для друга — обычно для этого требуется куда больше времени.

Никто не верил, что счастье их продлится долго — слишком уж не похожи были эти двое. Огонь и лед, штормовой ветер и зеркальная гладь горного озера…

Но друзья-подружки, что качали головами, глядя на влюбленную пару, не понимали, что Стив и Мередит удивительным образом дополняют друг друга. Они не замечали за кошачьей мягкостью Мередит железной воли и целеустремленности, за порывистой страстностью Стива — неисчерпаемого запаса нежности и доброты.

Не понимали они и кое-чего еще. Отец и мать Стива один за другим умерли от рака, поэтому Стив и выбрал нелегкий путь врача. Родители Мередит погибли в автокатастрофе. С ранней юности Стив и Мередит привыкли рассчитывать только на себя. Одиночество научило их ценить семейные узы: они дорожили друг другом, ведь они были единственными близкими людьми друг для друга.

— Так что у тебя стряслось?

За четырнадцать лет Стив и Мередит изучили друг друга так, как иным парам не удается и за всю жизнь. Вот и сейчас по голосу мужа Мередит сразу поняла: у него что-то не так.

— Сегодня умерли двое ребятишек. — Перед глазами Стива вновь всплыло измученное лицо матери-негритянки, вспомнилось, как она цеплялась за него, хватая ртом воздух, и знакомая тоска сдавила сердце. — Первый — пятнадцатилетний паренек с огнестрельным ранением. Он отстреливался от гангстеров, уложил троих, но в конце концов сам получил смертельную рану. Несколько часов спустя — маленькая девочка. Снова огнестрельное ранение. Перестрелка бандитов с полицейскими, случайная пуля… Малышка умерла у меня на столе. Мне пришлось сообщить эту весть матери. — Он помолчал. — А вот третья сегодняшняя пациентка выжила. Девочка, выпрыгнувшая из окна. Не знаю пока, сможет ли она ходить, но жить будет.

Мередит напряженно слушала. Работа Стива порой вызывала у нее трепет. Она не понимала, как можно сохранять душевные силы и ясность рассудка, изо дня в день сталкиваясь с болью, смертью и отчаянием? Как можно ежедневно брать на себя ответственность за чужую жизнь — и при этом оставаться в здравом уме, не очерстветь душой?

— Да, нелегко тебе пришлось. Поезжай домой, милый. Тебе надо отдохнуть.

«Я скучаю по тебе», — хотела добавить она, но промолчала. Стив и так это знает, а от повторения задушевные слова обесцениваются.

— Ты права, устал чертовски! Приеду через двадцать минут. Смотри, не ложись без меня!

— Не беспокойся, не лягу, — улыбнулась Мередит. — У меня с собой полный портфель служебных бумаг.

— Вот как? Что ж, миссис Уитмен, позаботьтесь, чтобы ваши бумаги не попадались мне на глаза! — смеясь, прорычал Стив.

Наконец-то домой, к Мередит!.. В такие минуты Стив сам не верил своему счастью. В Мередит воплощалась для него светлая, праздничная сторона жизни, свободная от труда и тяжкого груза ответственности. Стив стремился домой, как каторжник стремится к свободе, мечтал о встрече с любимой, как умирающий в пустыне мечтает о глотке воды. Порой ему приходило в голову, что, может быть, только благодаря жене он до сих пор не потерял рассудок и сердце его не окаменело от бесконечного, как океан, людского горя.

— Ты их не увидишь, дорогой, обещаю. Только приезжай.

Жаркая волна желания окатила Стива.

— Буду через несколько минут! — прокричал он в трубку. — Налей себе бокал вина: не успеешь выпить, как я подъеду!

В том, что касается времени, Стив всегда был оптимистом. Но выбраться из больницы ему удалось лишь через полчаса. Только он скинул халат и двинулся к выходу, как выяснилось, что ординатору позарез необходимо с ним посоветоваться, что у сегодняшней пациентки осложнения, что вчерашняя бабуля со сломанной ногой…

Но Стив, не дослушав, отмахнулся и пошел к дверям. Он едва не падал от усталости; мысли в голове шевелились вяло, словно снулые рыбы. Сейчас от него никакой пользы. Впереди выходные, наполненные смехом и любовью, а в понедельник он, бодрый и свежий, вновь будет на месте, готовый взяться за оружие в самой благородной войне на свете.

Такси, мягко шурша шинами, несло доктора Уитмена по вечернему Нью-Йорку. Стив задумался, откинув голову на спинку сиденья. Порой в голову ему приходило, что они с Мередит живут какой-то неестественной жизнью. Разве нормально, когда муж и жена не видят друг друга целыми днями? Оба они вечно куда-то торопятся, все их встречи происходят в спешке, на бегу. Но, с другой стороны, возможно, именно благодаря этому они не наскучили друг другу, любовь их за четырнадцать лет не угасла, и близость не превратилась в надоевшую обузу.

В квартире приглушенно звучала музыка, в воздухе плыл легкий аромат любимых духов Мередит. Но самой ее видно не было.

— Мередит! Я приехал!

Шум воды был ему ответом. На цыпочках Стив подкрался к ванной и распахнул дверь.

Мередит стояла под душем — высокая, стройная, загорелая. Густые белокурые волосы падали ей на плечи, и с них на высокую грудь стекали прозрачные струи воды.

Увидев Стива, Мередит просияла улыбкой; вспыхнули радостью глаза цвета весенней листвы. Выключив душ, она потянулась за полотенцем. Стив не стал дожидаться, пока она вытрется: схватив жену в охапку, он поднял ее и закружил по просторной ванной комнате.

— Что ты делаешь? Я же мокрая! — смеялась Мередит.

— Как хорошо! Милая моя, как же хорошо дома! Не понимаю, зачем я вообще отсюда ухожу!

— Кто же будет спасать людей, если не ты? — улыбнулась Мередит, прильнув к нему. Как всегда, одного ее прикосновения оказалось достаточно: напряжение и усталость последних трех дней вмиг забылись, сменившись острым, нетерпеливым желанием.

— Что сначала — омлет или я? — спросил он, улыбнувшись озорной мальчишеской улыбкой.

Мередит опустила глаза в притворном смущении.

— Я бы и рада начать с тебя, милый, но… очень уж есть хочется!

— Мне тоже, — кивнул Стив понимающе. — Тогда план у меня такой: омлет, душ, а затем идем в постель и отмечаем нашу счастливую встречу. Какое счастье, что в эти выходные у меня нет дежурства! Поверить не могу — два дня вместе!

Но тут зеленые глаза Мередит затуманились.

— Ты, наверно, забыл — в воскресенье я улетаю в Калифорнию. Через две недели начинается рекламное турне, и мы с Кэлленом Доу должны просмотреть проспект и обсудить все детали.

Голос Мередит звучал виновато. Она знала, как дорожит Стив редкими выходными, проведенными вместе. Ему часто приходилось дежурить по воскресеньям, да и Мередит, с головой погруженная в работу, нередко не отличала праздничные дни от будней, так что даже в выходные им редко удавалось по-настоящему отдохнуть.

— Ничего, зато на День труда мы с тобой куда-нибудь съездим вместе…

— Не переживай, Мередит. Я в самом деле забыл. Ничего страшного, — спокойно ответил Стив, хоть внутри у него все сжалось от разочарования.

Стив отправился на кухню и начал готовить ужин. Вскоре к нему присоединилась и Мередит — в белом махровом халате, босиком. Халат то и дело распахивался, обнажая длинные стройные ноги.

— Запахни халат, не то я омлет сожгу! — серьезно предупредил ее Стив.

Только сейчас, при ярком свете, Мередит разглядела, какой у него измученный вид. Волосы всклокочены, на подбородке — трехдневная щетина, вокруг глаз залегли черные круги.

— Как хорошо дома! — уже в который раз повторил он. — Боже, Мерри, как я скучал по тебе!

— Я тоже, особенно по твоему кулинарному таланту, — рассмеялась Мередит, чмокнув его в небритую щеку. Затем устроилась на высоком, обитом кожей табурете и принялась наблюдать, как Стив готовит ужин.

Кухня Уитменов словно сошла с фотографии из журнала «Образцовый дом». Да и о доме можно было сказать то же самое. Квартиру обставляла Мередит — в отличие от Стива, она обладала безупречным вкусом и природным чувством стиля.

Различие их характеров нагляднее всего проявлялось в манере одеваться. Мередит всегда была безукоризненно одета, причесана волосок к волоску, благоухала дорогими духами и распространяла вокруг себя аромат уверенности и успеха. Стив — сам по себе красивый, видный мужчина — вечно был взъерошенным, ходил небритым, в застиранных джинсах, непарных носках и разношенных туфлях, удобных для работы, но неприглядных на вид.

В первое время их совместной жизни небрежность Стива очень раздражала Мередит. Да и как было не раздражаться, если твой муж похож то ли на алкоголика, то ли на бомжа, только не на добропорядочного гражданина, главу семьи и одного из лучших хирургов в Нью-Йорке! В течение нескольких лет Мередит терпеливо приучала мужа к костюмам-тройкам и галстукам. Она была упряма, но Стив оказался еще упрямее: костюмы неизменно отправлялись в недра гардероба и скрывались там навеки, а галстуки, которые Стив именовал то «ошейником», то «удавкой», совершенно случайно оказывались в мусорном ведре.

Наконец Мередит смирилась, поняв, что равнодушие Стива к своему внешнему виду напрямую связано с особенностями его профессии. Хирург не должен думать о себе — все силы, все внимание он отдает своим пациентам. Вот почему в одежде врачи ценят не красоту или элегантность, а простоту и удобство. Ни одному хирургу не придет в голову причесываться, бриться или гладить брюки, когда на операционном столе его ждет умирающий. Необходимость постепенно превращается в привычку; а те, кто не может отказаться от заботы о своей внешности, вряд ли надолго задержатся на этой работе. У Мередит же совсем другие задачи. Первейшая — внушить клиенту доверие. Всеми возможными способами, в том числе и своим видом. Она — лицо фирмы, а потому должна следить за собой. Кому, как не ей, знать, что при заключении договора важна каждая мелочь, и какой-нибудь пустяк, вроде плохо уложенных волос или безвкусной брошки, может погубить дело на несколько миллионов долларов.

— Так какие у нас планы на завтрашний вечер? — поинтересовался Стив, выкладывая омлет на блюдо.

— Почему на вечер? — удивилась Мередит.

— Потому, разумеется, что первую половину дня мы проведем в постели! Звучит заманчиво, — вздохнула Мередит. — Беда только в том, что завтра с утра мне надо забрать из офиса кое-какие бумаги. И, конечно, их прочесть.

— Ох! А в самолете прочесть нельзя?

— Я же не в Токио лечу, а всего лишь в Сан-Франциско. Обещаю, дорогой, я не стану работать ни секунды больше необходимого.

— Кошмар! — вздохнул Стив, разливая по бокалам белое вино.

В голове у него, словно мотивчик из старинной музыкальной шкатулки, крутились одни и те же слова: «Как хорошо! Господи, как хорошо дома!»

— Расскажи мне о своих делах, Мередит. Что у тебя получается с этой рекламной кампанией?

Глаза Мередит мгновенно загорелись.

— Что-то фантастическое! — с жаром отозвалась она. — Такого шоу наша фирма еще не готовила! Сегодня утром я разговаривала с Доу — он буквально прыгает от нетерпения, точь-в-точь как мальчишка, которому не терпится попасть на бейсбольный матч!

Стив, хоть и не был посвящен в тонкости работы Мередит, от всей души желал успеха и ей, и Кэллену Доу. Компания «Доу-Тех» выпускала высокотехнологичное медицинское оборудование; Стив видел образцы ее продукции и восхищался ими. Мередит рассказала ему, что несколько диагностических приборов Кэллен изобрел сам. Судьба этого человека была столь же яркой, сколь и типичной для делового мира Америки: сын врача из маленького калифорнийского городка, он с детства увлекся техникой, прославился как изобретатель, начал собственное дело и за двадцать с лишним лет создал из ничего компанию, получившую известность не только в Штатах, но и в Европе.

— Хороший человек этот Доу, — продолжала она с улыбкой. — Тебе бы он понравился. Компанию создал с нуля, своими руками и головой. Много лет он мечтал превратить свое предприятие в акционерное общество. А теперь мы помогаем ему осуществить заветное желание. Ты не представляешь, как это здорово — работать доброй феей!

Мередит звонко рассмеялась, запрокинув голову. В вырезе халата мелькнула белоснежная грудь.

— Надеюсь, ты не собираешься исполнять все его желания! — заметил Стив, шутливо погрозив ей вилкой.

Мередит снова рассмеялась:

— Нет, нет, у нас чисто деловые отношения.

— Пусть так. И все же надеюсь, что этот парень — толстый лысый коротышка с ревнивой женой и кучей детишек.

Стив улыбался, хотя острая игла и кольнула его в сердце. Для ревности причин не было, и все же при мысли о том, что Мередит предстоят две недели тесного общения с посторонним мужчиной, его охватило какое-то неприятное чувство.

Сам Стив обожал жену, восхищался ее красотой, энергией, острым умом. Ему казалось, что все вокруг должны питать к Мередит такие же чувства. Если этот Доу что-то смыслит в женщинах, он будет из кожи вон лезть, чтобы уложить Мередит в постель, — так казалось Стиву.

— Поверь мне, настоящий бизнесмен не думает ни о чем, кроме бизнеса, — объясняла ему Мередит. — И Кэллен Доу не исключение. «Доу-Тех» — его любимое детище, осуществленная мечта, смысл всей его жизни. Я его интересую как специалист, а то, что я — женщина, ему и в голову не приходит. И потом, — она улыбнулась мужу, — будь он даже похож на Тома Круза, что мне с того? Люблю-то я не его, а тебя.

— Ну, ты меня успокоила, — улыбнулся Стив. — А он действительно похож?

— На кого?

— На Тома Круза.

— Конечно, нет! — Мередит решила поддразнить мужа. — Скорее на Гэри Купера. Или на Кэри Гранта.

«Шутки шутками, а Кэллен и вправду настоящий красавец, — подумала Мередит. — А впрочем, что мне до его внешности?»

— Очень смешно! А почему твои партнеры не могли отправить с ним кого-нибудь другого? Хорошо, хорошо, обещаю не сходить с ума от ревности. Буду просто скучать. Ненавижу, когда ты уезжаешь надолго.

— Я тоже, — не вполне искренне ответила Мередит. Она обожала командировки — неотъемлемую и самую увлекательную часть своей работы, и Стивен об этом знал. — Знаешь, какое у меня расписание? Десять городов за две недели!

— Но тебе ведь это нравится, — заметил Стив, устремив на жену влюбленный взгляд. Мередит — возбужденная, раскрасневшаяся, с блестящими глазами и счастливой улыбкой — казалась ему прекрасной, как никогда.

— Не всегда. Но на этот раз — очень нравится. Этот проект очень важен для меня. И для всей нашей фирмы.

Было уже далеко за полночь, когда Уитмены закончили ужин и отправились в спальню. Приняв душ и торопливо побрившись, Стивен скользнул в постель, где уже ждала его Мередит. Тела их сплелись в древнем как мир любовном танце; тишину лишь изредка нарушал любовный шепот. Была забыта больница Стива, предстоящая рекламная кампания Мередит. Весь мир растаял в предутреннем тумане, остались только мужчина и женщина, любящие друг друга.

Глава 2

Проснувшись утром в субботу, Стив обнаружил, что Мередит уже уехала в офис за бумагами. Должно быть, она надеялась вернуться до того, как поднимется Стив, однако, когда она вошла в квартиру с портфелем в руках, муж, в халате и с влажными после душа волосами, уже сидел в столовой, просматривая «Нью-Йорк тайме».

По случаю воскресного дня Мередит решила обойтись без привычного костюма. На ней была белая легкая блузка, слаксы и плетеные босоножки на низком каблуке. По плечам рассыпались белокурые волосы, нежная кожа словно светилась в солнечных лучах. Мередит выглядела свежей и невинной, словно юная девушка. Никто не дал бы ей тридцати семи лет, и ни одному, самому смелому фантазеру не пришло бы в голову мысленно связать эту красавицу с графиками, диаграммами и рядами цифр.

Поднявшись навстречу жене, Стив подошел к ней, обнял и нежно поцеловал в щеку.

— Здравствуй, моя добрая фея!

Они сели рядом. Мередит положила голову ему на плечо — этот молчаливый жест был красноречивее всяких слов. Им было хорошо вместе и прошедшей ночью, им хорошо и сейчас — любовь наполняла собой каждое мгновение их жизни.

«Может быть, за это я должна благодарить свою работу, — мелькнуло в голове у Мередит. — Возможно, именно постоянные разлуки не дают нам наскучить друг другу».

— Сходим куда-нибудь пообедать? — предложил Стив.

— Жарко, — протянула Мередит.

— Дома еще жарче. Мне хочется прогуляться, а тебе? Как насчет «Зеленой таверны»?

— Хорошо, — секунду поколебавшись, ответила Мередит.

По совести говоря, ей надо было работать, но работу Мередит решила отложить на потом. Документы подождут. Стивену она сейчас нужнее, чем Кэллену Доу и своим коллегам с Уолл-стрит.

Позвонив в ресторан, Стив заказал столик на два часа дня. Держась за руки, словно влюбленные, Стивен и Мередит вышли на улицу.

Августовское солнце палило нещадно; казалось, еще немного — и расплавится асфальт. Но даже жара не могла испортить хорошее настроение Стива и Мередит.

Доехав до ресторана на такси, они прошли в отдельный кабинет и сели за столик. За едой говорили, как обычно, о делах. Точнее, говорила в основном Мередит, а Стив слушал с любовью и неподдельным интересом.

— Представляешь, Пол Блэк настоял-таки на том, чтобы лететь со мной в Калифорнию! — пожаловалась она.

Стив сочувственно покачал головой. Он был уже наслышан о соперничестве Мередит и Пола — одного из старших партнеров в фирме.

— Ох уж эти мужчины! — продолжала возмущаться Мередит. — Считают себя высшей расой только потому, что носят брюки! Работать не хотят, а как снимать сливки — так они первые! Согласна, именно Пол нашел Кэллена Доу; но затем он скинул всю работу на меня, а сам пальцем о палец не ударил. А теперь почувствовал, что дело выгорит, и решил примазаться к моей славе!

Будь снисходительна к мужчинам, дорогая, — успокаивающе заметил Стив. — Позволь нам иногда потешить свое самолюбие, ведь от этого никому нет вреда. В конце концов, Кэллен Доу знает, кому обязан своим будущим успехом.

— Ты прав, мне не на что жаловаться, — вздохнула Мередит. — Я знала, на что иду, когда начала играть в мужские игры. Не зря Уолл-стрит называют «самой консервативной улицей в Нью-Йорке»; иной раз мне кажется, что мои коллеги застряли где-то в пятидесятых. Ты ведь знаешь, каких усилий мне стоило доказать руководству фирмы, что я способна не только на секретарскую работу. А с каким трудом я добилась партнерства! Честное слово, все эти финансисты и банкиры до сих пор уверены, что место женщины — на кухне, в детской, в крайнем случае, в приемной шефа!

Заметив, что Мередит не на шутку раздражена, Стив поспешил сменить тему:

— Кстати, о карьерном росте: Харви собирается переселиться в Бостон.

— Как, опять? — недоверчиво улыбнулась Мередит. Харви Лукас, заведующий отделением травматологии и непосредственный начальник Стива, в последние годы не раз заговаривал о переезде. Но дальше разговоров дело не шло: сниматься с насиженного места всегда нелегко, тем более — для не слишком здорового человека, обремененного большой семьей. Отъезд Харви предоставил бы Стиву место заведующего отделением; но Стивен не стремился вверх по карьерной лестнице и был вполне доволен своей нынешней работой. К тому же он дружил с Лукасом еще с институтских времен и не хотел расставаться со старым приятелем.

Закончив обед, Стив и Мередит вышли из ресторана и пешком дошли до парка. Здесь было шумно: играли уличные музыканты, с визгом носилась детвора. Стив и Мередит шли рука об руку, не было сказано ни слова, но каждый из них знал, о чем думает другой. Годы совместной жизни научили их своеобразной семейной телепатии: они понимали друг друга без слов.

«Может быть, все-таки заведем малыша?» — молчаливо спрашивал Стив.

«Не сейчас, дорогой, — мысленно отвечала Мередит. — Ты же знаешь, я не против ребенка, но не хочу разрываться между младенцем и работой. Давай подождем».

«Сколько же можно ждать? Годы идут, и мы с тобой не становимся моложе. Когда же ты наконец решишь, что готова к материнству?»

«Может быть, и никогда», — мысленно ответила Мередит, зная, что вряд ли когда-нибудь осмелится произнести это вслух.

Вернувшись домой, Стив расположился на диване и притянул к себе жену.

— Давай после ужина сходим в кино, — предложил он. «Как он хорош!» — думала Мередит, глядя на мужа.

Сейчас, в голубой рубашке, обтягивающей широкие плечи, и в шортах цвета хаки, туго облегающих его мускулистый торс, он казался неотразимо мужественным и в то же время каким-то трогательно-домашним. Стиву был бы к лицу загар, но, увы, у него не было времени валяться на пляже или в солярии. Но и сейчас светлая кожа Стива оттеняла мужественную красоту его лица, темные, как вороново крыло, волосы и загадочную черноту глаз.

Он ничем не напоминал того смертельно измученного человека, что, шатаясь от усталости, ввалился в квартиру вчера вечером. Восемь часов полноценного сна и общество любимой жены — вот и все, что нужно было Стивену Уитмену, чтобы обрести былую бодрость и готовность к новым подвигам.

— Не могу, Стив, — виновато ответила Мередит. — Надо собирать вещи, и к тому же я еще не прочла документы.

— Жаль, — коротко ответил Стив. За четырнадцать лет он привык к тому, что работа у жены всегда стоит на первом месте. — А когда твой рейс?

— Самолет вылетает в полдень, — ответила она. — Значит, выехать надо около десяти.

— Вот тебе и воскресенье! — проворчал Стив, смиряясь с неизбежным.

После ужина Мередит уединилась в библиотеке, служившей им обоим рабочим кабинетом. Здесь вперемешку с медицинскими журналами лежали финансовые справочники, а на столе стоял компьютер Мередит. У Стива тоже был компьютер, но он редко пользовался им.

Мередит положила руки на клавиатуру, и на мгновение задумалась, глядя на мерцающий экран. В голову ей пришла неожиданная мысль: не переживает ли Стив оттого, что она зарабатывает больше, чем он?

Полноправный партнер в фирме с Уолл-стрит получает гораздо больше хирурга из муниципальной больницы. Именно Мередит купила квартиру в элитном доме, именно она платила за свет, тепло и прочие коммунальные услуги. И вся домашняя обстановка — тоже ее рук дело. Стив и рад был бы взять половину расходов на себя, но его зарплаты на это не хватало. Не слишком-то это справедливо, думала Мередит: почти каждый день он спасает людей от смерти, а получает за это столько, что хватает только на скромную жизнь.

В отличие от многих семейных пар, Мередит со Стивом никогда не считались и не спорили о деньгах. Между ними не было «твоего» и «моего»: само собой разумелось, что все деньги, кто бы их ни заработал, — общие, семейные. По крайней мере, так Мередит думала до сих пор… Но кто поручится, что и Стив принимает такой порядок как само собой разумеющийся?

Но мгновение спустя она отбросила неприятные мысли. Еще чего не хватало — сомневаться в Стиве, подозревать его в каких-то задних мыслях! Что за ерунда! С первого дня знакомства они доверяли друг другу безгранично. Между ними не было тайн и недосказанностей: если бы Стива что-то беспокоило, он бы давно об этом сказал.

И стыдиться ей нечего. Ее профессия ничем не хуже трудной работы Стива. Он спасает тех, кто попал в беду, а она помогает достойным людям добиться успеха, исполняет их заветные мечты. Взять хотя бы Кэллена Доу.

Мередит работала до полуночи. Выйдя из библиотеки, она обнаружила, что Стив заснул перед телевизором. Тихонько, чтобы не разбудить мужа, Мередит собрала дорожный чемодан и только после этого потревожила Стива поцелуем:

— Пора в постель, дорогой. Завтра мне рано вставать. Вместе они прошли в спальню, и уже через десять минут ровное, почти беззвучное дыхание Мередит слилось с уютным посапыванием Стива.

Но долго спать им не пришлось. В шесть утра супругов разбудил телефонный звонок.

Спросонок Стив не сразу понял, о чем речь. Харви Лукас твердил о какой-то катастрофе, о том, что положение отчаянное, что в больнице недостает рабочих рук.

Стивен протер глаза и отчаянно затряс головой, стряхивая остатки сна. Теперь он вник в то, что говорил коллега. В автомобильной аварии пострадала целая семья. Отец, мать и двое детей находятся в тяжелейшем состоянии. У одного ребенка проломлен череп, у другого, по-видимому, поврежден позвоночник. Всех четверых надо срочно оперировать.

— Жаль, что мне не удастся тебя проводить, дорогая, — огорченно произнес Стив, натягивая джинсы и свежую футболку.

Разношенные туфли ждали его в прихожей. Приехав в больницу, Стив может не переодеваться: просто натянет поверх повседневной одежды хирургический костюм, вымоет руки — и будет готов к работе.

— Ничего страшного, — потянувшись, сонно пробормотала Мередит. — Мне тоже скоро вставать.

За четырнадцать лет совместной жизни оба привыкли не удивляться тому, что их планы то и дело нарушаются.

— Эх, я-то надеялся сегодня после обеда сходить на теннисный корт! Ну ничего, если повезет, освобожусь уже часа через два.

Но оба они понимали, что это невыполнимое желание. Стоит Стиву только попасть в больницу — и он застрянет там надолго. Находится куча неотложных дел, выясняется, что у такого-то пациента осложнения, что надо просмотреть такую-то медицинскую карту, подписать такие-то бумаги… и все, конец доктору Уитмену! Хорошо еще, если вернется домой к полуночи! Но завтра ему выходить на дежурство, так что скорее всего он останется в больнице на ночь. И в любом случае Мередит улетает, так что теперь они не увидятся до пятницы.

— Я позвоню тебе из Калифорнии, милый.

Свой калифорнийский номер Мередит дать не могла — сама пока не знала, где остановится. Кэллен Доу обещал сам подыскать апартаменты для нее и Пола Блэка.

— Смотри только, чтобы этот Кэри Грант, Гэри Купер — или на кого он там похож! — не вскружил тебе голову, пока я тут копаюсь в чужих внутренностях!

Стив улыбался, но глаза смотрели тревожно.

— Милый, тебе не о чем волноваться, — со смехом ответила Мередит.

Стив присел на край кровати и поцеловал ее:

— Надеюсь, что так!

Он нежно погладил ее обнаженную грудь и со вздохом поднялся.

— Я-то собирался еще поваляться с тобой в постели, прежде чем мы разойдемся по своим постам…

Но такова была их жизнь — череда несбывшихся надежд, отмененных торжеств, невыполненных обещаний. Для каждого из них работа стояла на первом месте, а любовь они привыкли откладывать на потом. И им обоим казалось, что иначе и жить нельзя.

— Увидимся в пятницу вечером, когда вернешься с дежурства. Надеюсь, к тому времени ты не передумаешь? — весело спросила Мередит.

— О, да ты назначаешь мне свидание! Улыбнувшись жене, он повесил на поясе пейджер, попытался пригладить ладонью волосы, но только сильнее их взъерошил и пошел в ванную чистить зубы. Бриться не стал — бритье отняло бы несколько драгоценных минут, а работа у Стива была не из тех, что требует опрятного внешнего вида и безукоризненной элегантности. Хирургов-травматологов обычно волнуют совсем иные проблемы.

— Счастливого пути, Мерри! — крикнул он уже из коридора, помахал ей рукой — и секунду спустя в прихожей хлопнула дверь.

«За четырнадцать лет он ничуть не изменился, — откинувшись на подушку, с ленивой улыбкой думала Мередит. — Все такой же помешанный на своей работе доктор. Может быть, этим он мне и нравится».

От Стива мысли Мередит перешли к предстоящей рекламной кампании. Она в сотый раз спрашивала себя, все ли учла, готовя план турне, не упустила ли какой-нибудь мелочи, которая потом скажется на ходе мероприятия… Так часто случалось с Мередит: о чем бы она ни думала, рано или поздно неизбежно возвращалась мыслями к любимому делу.

Поднявшись, Мередит достала папку с документами и два часа просматривала их, лежа в постели. Что ж, к сегодняшней встрече в Калифорнии она подготовлена. Карандашом Мередит записала на полях несколько вопросов, которые надо будет обязательно выяснить с Кэлленом Доу. Но главная ее задача — объяснить клиенту, что такое рекламная кампания и чего от нее ждать.

Кэллен Доу — совершенный новичок в таких делах и во всем полагается на нее. Рядом с ним она чувствует себя компетентной специалисткой, такой уверенной в себе!

Стоп! Мередит закусила губу, пораженная неожиданной мыслью. Неужели в этом — истинная причина ее любви к работе? Выходит, она попросту самоутверждается за счет клиентов?

Да нет, глупости! Ей действительно нравится то, что она делает! Еще на первом курсе, едва перед ней открылся пьянящий мир крупных сделок, Мередит влюбилась в него всем сердцем, так же как Стив — в хирургию. При всей несхожести, их профессии во многом похожи: оба «работают волшебниками». Стив спасает людям жизнь; Мередит помогает тем, кто много и упорно трудился над созданием своего дела, осуществить заветную мечту.

Мередит уже одевалась, когда раздался телефонный звонок. Звонил Стив, он только что провел сложнейшую операцию на позвоночнике. Операция прошла успешно, и Стив звонким от радости голосом рассказывал жене, что теперь малыш, пострадавший в автокатастрофе, не только выживет, но и сможет ходить! Правда (тут возбуждение в его голосе померкло), мать мальчика спасти не удалось, а сестренка его до сих пор в коме…

Мередит с улыбкой слушала взволнованный рассказ мужа. Она хорошо понимала, почему он готов часами говорить о своей работе, почему каждая операция кажется ему самой важной, самой необыкновенной, почему после удачного дня он словно на крыльях летает, а смерть каждого пациента надолго повергает его в уныние.

Понимала, потому что и сама была такой же. Проект «Доу-Тех» занимал сейчас все ее мысли: дай ей волю, и она, наверно, прохожих на улице начнет хватать за рукав и объяснять им, какая у Кэллена Доу замечательная компания и как выгодно вкладывать деньги в ее акции!

— Мерри, я буду с нетерпением ждать тебя, — сказал он на прощание.

— Я тоже, — ответила Мередит дрогнувшим от нежности голосом.

Стив в ответ рассмеялся:

— Ага, поскучаешь минут десять, а потом у тебя из головы вылетит все, кроме «красной полосы» и прочих финансовых премудростей. Я тебя хорошо знаю!

— Я тебя тоже! — весело откликнулась Мередит.

Но, как видно, в последние дни ее тянуло к самокопанию. Не успела Мередит выйти из дому, как в голове у нее засвербил странный и неприятный вопрос: в самом ли деле они со Стивом так хорошо знают друг друга?

Да-да, разумеется, они четырнадцать лет прожили вместе, у них идеальный брак, нет друг от друга секретов… Но что, если это иллюзия? Разве не вчера только она спрашивала себя, что же Стив думает на самом деле? Такие вопросы, такие подозрения не берутся ниоткуда: должно быть, подсознание предупреждает, что в их семейном счастье не все так ладно, как кажется.

А разве у нее нет секретов от мужа? Вспомнить хотя бы бесконечные разговоры о будущем ребенке! Всякий раз, когда Стив заводит об этом речь, Мередит возражает: они оба, мол, слишком заняты, на малыша у них не хватит времени, надо подождать. Довод понятный и разумный, но почему она упорно молчит о главном — что материнство ее вообще не привлекает, мысль о беременности и родах пугает, что она не чувствует ни малейшего желания взваливать на себя такую ношу?

А что знает о ней Стив? Он прекрасный слушатель, но до сих пор Мередит как-то не задумывалась о том, много ли он понимает из ее рассказов. Понятно ли ему, о чем она мечтает, к чему стремится, что составляет для нее смысл жизни?

Ну и вопрос! Спроси-ка лучше, Мередит, понятно ли это тебе самой?

Мередит не любила неопределенности. На работе, в личной жизни, вокруг нее и в ней самой все было устроено ясно и четко, определено раз и навсегда. По крайней мере, так считала Мередит. Но порой на нее нападали сомнения, странное беспокойство, которому она сама не могла найти объяснения. Надежная почва уходила из-под ног, незыблемые стены теряли очертания в тумане. Нелепые вопросы возникали в ее голове, все, казавшееся ясным еще недавно, представлялось неопределенным. Она любит свое дело… Но почему? Может быть, работа заменяет ей что-то иное, более важное? Любит Стива…

Или ей просто спокойно и удобно рядом с ним — таким любящим и надежным?

Мередит тряхнула головой, прогоняя неуместные сомнения. Минута слабости, только и всего. Такое у всех бывает, и не стоит обращать на это внимания. К чему задавать вопросы, на которые все равно не найти ответа? Надо жить, как живется, и не искать черную кошку в темной комнате — тем более что ее там скорее всего и нет.

Мередит остановилась перед зеркалом, бросила на себя последний придирчивый взгляд. На ней был строгий брючный костюм — жакет застегнут на все пуговицы, брюки безукоризненно отглажены. Волосы уложены безупречно, словно она только что из парикмахерской. Мередит невольно улыбнулась, вспомнив, в каком виде сегодня утром вылетел из дому Стив. Да, они с мужем — совсем разные люди!

Прежде чем уйти, она в последний раз проверила содержимое портфеля. Переносной компьютер-ноутбук, сотовый телефон, черновой вариант «красной полосы»… Все на месте.

Такси плавно мчало ее к аэропорту, мимо проносились знакомые с детства здания, и жаркое летнее солнце светило с бледно-голубых, словно выцветших небес.

Мередит уже забыла о своих сомнениях — жизнь, настоящая и будущая, представлялась ей безоблачной, как купол августовского неба.

«Чего мне еще хотеть? — думала она. — У меня есть все, что нужно для счастья. Проживи я хоть до ста лет — никогда не пожелаю себе иной судьбы!»

В то время она действительно так думала.

Глава 3

В самолете Мередит времени зря не теряла: дочитала подготовленные для Кэллена материалы и немного поработала на портативном компьютере. Пол Блэк, ее старший партнер, всю дорогу проспал безмятежным сном. Только на подлете к калифорнийскому аэродрому он открыл глаза и изрек по адресу Мередит дежурный комплимент. Он, мол, не сомневается, что она отлично выполнила свою работу и, как всегда, произведет на клиента неизгладимое впечатление.

Мередит выслушала коллегу с любезной улыбкой и поблагодарила, хоть внутри у нее все кипело от гнева. «Да, я специалист в своем деле, — думала она, — но это не причина, чтобы сваливать на меня всю черновую работу. И тем более не причина, чтобы разговаривать со мной этаким добродушно-снисходительным тоном, словно с глупенькой школьницей! Чем он передо мной чванится? Своими связями? Тем, что уже десять лет почивает на лаврах? Или просто тем, что он мужчина?»

По совести сказать, Мередит терпеть не могла Пола Блэка. Она презирала бездельников, а мистер Блэк, по ее мнению, именно к этой категорий и относился. К тому же он не упускал случая показать, как высоко себя ценит. Вот и сейчас он раздувался от гордости из-за того, что нашел фирме такого выгодного клиента. А ведь никакой его заслуги в этом не было, просто случилось так, что шурин Пола оказался знаком с Кэлленом и порекомендовал ему фирму, где трудился — точнее, создавал видимость бурной деятельности — его зять.

Самолет приземлился в четверть четвертого. В аэропорту их ждало такси, присланное Кэлленом. Через несколько минут они уже были в отеле в Пало-Альто, неподалеку от офиса «Доу-Тех».

Распаковав вещи, Пол Блэк немедленно сел на телефон и вскоре радостно объявил, что его друзья в Сан-Франциско приглашают поужинать вместе. Куда бы ни прилетел мистер Блэк, у него везде находились друзья, но еще не было случая, чтобы сей «галантный» джентльмен пригласил Мередит составить ему компанию.

Впрочем, Мередит была этому только рада. Она терпеть не могла этих бессмысленных ужинов в роскошных ресторанах, пустой болтовни о яхтах и виллах, спеси, зависти и тщательно скрываемой скуки — словом, всего, что обыкновенно называют «светской жизнью». Нет уж, спасибо! Лучше она останется в номере и еще раз просмотрит подготовленные документы.

Около восьми вечера в спальне зазвонил телефон. Мередит решила, что это Стив — кому же еще быть? Едва распаковав чемодан, она позвонила в больницу и оставила для него на автоответчике свой гостиничный номер. Больше этого номера никто не знал.

— Здравствуй, милый! — весело произнесла она, сняв трубку.

На том конце провода воцарилось недолгое молчание; затем звучный мужской голос произнес:

— Гм! Привет, дорогая! Как прошел полет?

— Отлично, а кто это? — растерянно отозвалась Мередит.

— Это я, Кэллен. Решил узнать, как вы устроились в отеле. Рад приветствовать вас на калифорнийской земле. С нетерпением жду встречи.

— Я тоже, — смущенно пролепетала Мередит. — Прошу прощения, я думала, что звонит муж.

Ей было неловко, а еще более — неприятно от того, что Кэлу удалось смутить ее и выбить из колеи. Впрочем, он тут ни при чем, она сама виновата.

— Я так и понял. У вас все подготовлено?

— Более или менее. Завтра я покажу вам окончательный вариант «красной полосы», а потом мы обсудим некоторые детали предстоящего турне.

— Ну что ж, прекрасно! — воскликнул Кэллен, и Мередит невольно улыбнулась. Этот немолодой и умудренный опытом бизнесмен сейчас вел себя, словно ребенок, с нетерпением ожидающий дня рождения. — Когда же мы отправимся в путь?

Во вторник, сразу после Дня труда. Почти все готово — осталось только проработать некоторые детали презентаций в Миннеаполисе и в Эдинбурге. О рекламе мы позаботились, и теперь деловой мир Америки и Европы с нетерпением ждет нашего появления. Я не удивлюсь, если желающих приобрести акции окажется больше, чем самих акций!

— Скорее бы уж начать!

— Не торопитесь, Кэл. В таком деле поспешность может все испортить.

— Хорошо, Мередит, полагаюсь на ваш опыт. Пожалуй, вы правы: прежде чем начинать кампанию, надо уломать нашего финансового директора.

— Неужели Чарли все еще упрямится? — воскликнула Мередит.

С Чарли Макинтошем, финансовым директором «Доу-Тех», она столкнулась в свой первый приезд в Калифорнию. И знакомство было не из приятных. Мистер Макинтош оказался на редкость упрямым и сварливым старикашкой: с боссом он разговаривал, на ее взгляд, непозволительно фамильярно и грубо, а на саму Мередит смотрел, словно на злейшего врага. Мередит не могла понять, почему Кэл держит этого человека у себя — давно пора отправить его на пенсию!

— Он по-прежнему уверен, что я совершаю ошибку, — объяснил Кэллен. — Считает, что я должен сохранить за собой единоличное владение фирмой.

— Довольно старомодный взгляд на бизнес, — сухо заметила Мередит.

«О боже, — думала она, — мало мне Блэка! Придется тащить с собой в турне этого бурбона-финдиректора! Он же все испортит!»

И Кэллен, словно угадав ее мысли, заговорил о том же:

— Стоит завести речь о поездке, Чарли словно с цепи срывается! И слышать не хочет о том, чтобы ехать с нами и участвовать в презентациях!

— Ничего, — принужденно улыбнулась Мередит, — завтра мы его переубедим. Натравим на него Пола Блэка — думаю, эти два консерватора между собой договорятся.

— Кстати, а где Пол? Я думал, вы ужинаете вместе.

— Он встречается с друзьями в Сан-Франциско, а я решила еще раз просмотреть бумаги.

— Все-то вы за работой, Мередит. Подождите, так он бросил вас одну? Вы хотя бы поели?

— Заказала ужин в номер. Не беспокойтесь обо мне, Кэллен, мне скучать не приходится.

Эта была чистая правда. Мередит не знала, что такое скука, — увлекательная работа поглощала все ее мысли и чувства.

— Мередит, а может быть, с утра позавтракаем вместе? Давайте, прежде чем заняться делами, встретимся в неформальной обстановке.

— Отличная мысль, — секунду помедлив, ответила Мередит.

Непонятно почему ее охватило непривычное смущение. Кэл Доу ничего особенного не сказал — откуда же странное чувство, словно она идет по тонкому льду, который в любой момент может хрустнуть под ногами?

— Давайте в половине восьмого здесь, в отеле, — торопливо продолжала она. — Кажется, внизу у них неплохой ресторан. Оставлю сообщение Полу, и завтра утром мы встретимся втроем. — И, желая поскорее вернуться к привычному деловому стилю разговора, добавила: — Не хотите взять с собой финансового директора?

— Думаю, для начала лучше обойтись без него. С ним вы увидитесь в офисе.

— Хорошо, тогда до завтра.

— Ложитесь спать, Мередит! — отеческим тоном посоветовал Кэллен. — Не стоит изнурять себя работой на ночь глядя — завтра у вас будет достаточно времени, чтобы зачистить все «хвосты».

— До завтра, — может быть, с излишней поспешностью повторила Мередит и повесила трубку.

Она оставила на автоответчике сообщение для Пола, приняла душ, позвонила на пейджер Стиву, но он не отвечал, и Мередит резонно рассудила, что он, должно быть, на операции или делает обход. Так и не дождавшись ответного звонка от мужа, она легла спать.

В два часа ночи ее разбудил телефонный звонок.

— Привет, малыш, я тебя не разбудил?

— Да нет, что ты! — с легким раздражением ответила Мередит. Голос ее спросонья звучал неласково. — Мы тут с Полом как раз в покер сражаемся!

— Серьезно?

— Ну конечно, ты же знаешь, что за весельчак наш Пол!

— Прости, я не хотел тебя будить. У нас здесь пять часов утра, и я только что прочел твое сообщение. С полуночи не выходил из операционной.

— Ну и как? — зевнув, поинтересовалась Мередит.

— Будет жить. Это семилетний мальчик, сбитый пьяным водителем. У него сломаны обе ноги и несколько ребер.

Стив не стал рассказывать, что одно ребро проткнуло легкое, и ребенок оказался на краю гибели. Только благодаря усилиям Стива и его товарищей жизнь мальчика была спасена.

— А сейчас ты едешь домой? — спросила Мередит, снова зевнув и взглянув на часы. Хотя Стив ее и разбудил, она рада была услышать его голос.

— Зачем? Посплю здесь. Все равно через три часа на дежурство.

— Стивен Уитмен, ты единственный известный мне человек, который работает больше меня!

— Чему ж тут удивляться?! С кем поведешься… А что у тебя? Виделась с клиентом?

— Нет, увижусь завтра утром — точнее, уже сегодня. У меня все подготовлено. Сегодня разговаривала с Кэлленом по телефону — он едва не прыгает от нетерпения.

Мередит окончательно проснулась и боялась, что вряд ли ей удастся заснуть снова.

— Ладно, не буду тебе мешать. Просто позвонил, чтобы сказать, что люблю тебя и очень скучаю.

— Я тоже, Стив. — Мередит улыбнулась в темноте, представив себе лицо мужа. — Я скоро вернусь.

— Ага, а я в это время буду торчать в больнице, словно в клетке. Послушай, — он помолчал, словно собираясь с силами, — тебе никогда не приходило в голову, что мы с тобой ведем ненормальную жизнь?

По голосу Стива Мередит безошибочно угадала, что он не просто устал — он расстроен и подавлен. Может быть, его в последнее время тоже мучают сомнения?

— Мне такая жизнь нравится, да и тебе тоже. Знаешь, как раз вчера, по дороге в аэропорт, я задумалась об этом. И мне пришло в голову: хорошо, что у нас нет детей! Появись в семье ребенок, нам обоим пришлось бы круто менять режим и весь стиль жизни.

— А мне кажется, мы бы справились, — с ноткой грусти в голосе ответил Стив. — Справляются же другие!

— «Другие»? — с сомнением повторила Мередит. — Не знаю ни одной семейной пары, которая жила бы так же, как мы. Тебя целыми днями не бывает дома; я то в командировках, то мечусь как угорелая между домом и офисом. Что это за жизнь для ребенка? Нам придется носить нагрудные таблички «мама» и «папа», иначе он так и не научится нас узнавать!

— Знаю, знаю. Ты считаешь, что мы не готовы! Боюсь только, когда ты наконец подготовишься, я буду уже дряхлым стариком.

— Дорогой, ты никогда не станешь стариком! — рассмеялась Мередит.

Но сама она понимала, что это не ответ. Да, она не готова — и один бог знает, будет ли она готова когда-нибудь. Мередит не представляла себя в роли матери, не понимала, как впишется материнство в ее жизненное расписание. В молодости она откладывала рождение ребенка «на потом», но время шло, неопределенное «потом» оставалось где-то в туманной дали, а мысль о детях наполняла ее все большей тревогой, почти страхом.

Мередит знала, что Стив хочет иметь детей. Ей не хотелось его разочаровывать. Только ради его спокойствия она отделывалась уклончивыми отговорками; если бы Мередит решилась честно высказать мужу то, что думает, ее ответом стало бы твердое «нет».

— Мерри, нам надо серьезно об этом поговорить. И поскорее.

— Только, пожалуйста, подожди, пока я закончу кампанию «Доу-Тех»! — с неожиданной для самой себя резкостью ответила Мередит.

Сейчас для нее не было дела важнее предстоящей кампании, она не хотела тратить душевные силы на споры со Стивом, стыд и бесплодную борьбу с чувством вины.

Разговоры о детях рождали в ней чувство вины: Мередит знала, как до сих пор тоскует Стив по безвременно ушедшим родителям, как страстно мечтает о настоящей семье. Для него семья без детей оставалась неполной. Мередит считалась с его чувствами, но никогда не понимала их — по ее мнению, любящего супруга и любимой работы для счастья было вполне достаточно.

— Ладно, Мередит, давай прощаться, а то завтра ты будешь спать на ходу!

Стив знал, что Мередит предстоит нелегкий день. А вечером — ночной рейс обратно в Нью-Йорк. Самолет прилетает в шесть утра, и, если Стив хоть что-то смыслит в характере своей жены, она приедет домой, примет душ, переоденется и как ни в чем не бывало отправится на работу.

— Завтра позвоню, — пообещала Мередит, сдержав зевок. — Только не знаю когда.

— Не беспокойся, ты знаешь, где меня найти. Я весь день буду здесь.

— Спасибо, что позвонил, — сонно пробормотала Мередит. — Спокойной ночи. Я тебя люблю.

Заснула она не сразу: около получаса ворочалась в постели, думая то о муже, то о предстоящей встрече с Кэлленом. И, кажется, только-только закрыла глаза, как безжалостный трезвон будильника вырвал ее из царства грез.

Для завтрака Мередит надела привезенный с собой строгий темно-синий костюм, жемчужные серьги и уложила волосы в тугой «французский» пучок. Ровно в половине восьмого с неизменным портфелем под мышкой она спустилась в ресторан.

Несколько ранних посетителей проводили ее восхищенными взглядами. В этих взглядах можно было прочесть многое. «Кто это? — казалось, спрашивали они. — Манекенщица, рекламирующая новую модель делового костюма? Или, может быть, голливудская актриса в роли бизнес-леди? Разве у деловых женщин бывает такая легкая, словно танцующая походка, такая светящаяся кожа, белозубая улыбка и сияющие зеленые глаза?»

За столиком ее уже ждал Пол Блэк в темно-сером летнем костюме, белой рубашке и безупречно завязанном галстуке — типичный финансист с Уолл-стрит. Вот уж кого невозможно было принять за кого-то другого!

— Хорошо отдохнули вчера? — поинтересовалась Мередит, усевшись и заказав себе чашку кофе.

— Отлично! Жаль только, что от Сан-Франциско до Пало-Альто путь неблизкий — я вернулся далеко за полночь. Вы правильно сделали, что остались в гостинице.

«Вообще-то у меня не было выбора», — подумала Мередит.

Но вслух этого не сказала, а заговорила о вчерашнем звонке Кэллена:

— Он очень обрадовался, услышав, что у нас уже все готово.

— Ну еще бы! Правильно сделал, что обратился в нашу фирму — уж мы-то его не подведем!

— Да, я ему так и ответила, — сухо отозвалась Мередит.

Больше она ничего сказать не успела — в зал вошел Кэллен Доу.

Мередит не преувеличила, когда сравнивала его со знаменитыми киноактерами. Кэл Доу был не просто привлекателен — красив яркой, жизнеутверждающей красотой сильного и уверенного в себе мужчины. Мередит слышала, что ему уже за пятьдесят; однако выглядел он самое большее на сорок. Светло-русые волосы без признаков седины, ярко-синие глаза, фигура атлета, ровный калифорнийский загар, элегантный костюм цвета хаки, синяя рубашка, яркий галстук — все в нем буквально просилось на рекламные страницы какого-нибудь модного журнала.

Широко улыбаясь, Кэллен пожал руку сперва ей, затем Полу. Пожатие его было энергичным и крепким.

— Как я рад видеть вас обоих! — произнес он, и Мередит почувствовала, что в его устах эти слова не просто дежурная вежливость.

Все трое заказали себе завтрак: Кэллен — яичницу и фрукты, Мередит — кофе с тостами, Пол — омлет и овсянку.

За едой говорили о предстоящей поездке. Кэллен в основном спрашивал, а Мередит четко и исчерпывающе отвечала на все его вопросы, рассеивала сомнения, успокаивала тревоги.

— Судя по вашим словам, мы можем отправляться в путь хоть завтра, — заметил Кэллен за второй чашкой кофе.

— Лучше пусть все идет по плану, — улыбнулась Мередит. — Мы начнем кампанию в Чикаго через две недели.

Начать с Чикаго предложила сама Мередит. В этом крылся тонкий расчет. Известно, что первый блин обычно получается комом: поскольку Чикаго для целей Кэллена был наименее перспективен, первую презентацию акций «Доу-Тех» Мередит решила провести там. Это будет своего рода генеральная репетиция, окончательная отработка сценария. Если что-то не пойдет на лад — невелика беда, зато на следующей презентации они уже будут знать, чего следует избегать и на что обращать особое внимание.

Из Чикаго путь их лежал в Миннеаполис, затем в Лос-Анджелес и Сан-Франциско. На выходные Кэллен и Мередит разъезжались по домам; в понедельник встречались в Бостоне, затем проводили презентацию в Нью-Йорке и летели в Европу. В Эдинбурге, Женеве, Лондоне и Париже все было готово к их приезду.

В самом конце завтрака Кэллен снова заговорил о Чарльзе Макинтоше. Как видно, разногласия с упрямым финансовым директором не на шутку его беспокоили.

— Я потратил массу времени и сил, убеждая его, что поступаю правильно, — рассказывал Кэллен. — Все напрасно! Самое обидное, что он искренне уверен в своей правоте. Я знаю Чарли много лет: он отличный работник, знающий, честный и ответственный. Всю жизнь он отдал нашей компании. Но господи боже, он упрям, как десять ослов, вместе взятых!

— Нам необходимо убедить его до начала турне, — обеспокоенно заметила Мередит. — Ведь ему предстоит выступать перед потенциальными акционерами! Представляю себе, как он выходит к микрофону с кислой физиономией, всем своим видом выражая глубокое неодобрение…

— Да уж, кислую рожу строить он умеет! — с чувством подтвердил Кэллен.

— И как мы потом объясним покупателям, что с фирмой все в порядке, а дело только в фантастическом упрямстве мистера Макинтоша?

— Ну, пусть только попробует! — прорычал Кэллен.

— И что вы тогда с ним сделаете?

Придушу голыми руками! — И Кэллен грустно улыбнулся собственной горячности. — Черт возьми, не хочется ссориться с Чарли! Мы ведь не один десяток лет проработали вместе. Он неглупый человек и свое дело знает, но характер у него не из легких. Когда все говорят «белое», он непременно скажет «черное» — просто из чувства противоречия. К тому же у него очень несовременные взгляды на бизнес. Он ведь всего лет на десять старше меня, однако считает нужным меня опекать, словно легкомысленного юнца, ничего не смыслящего в деле.

— Я верю, вы с ним справитесь, — улыбнулась Мередит ободряюще.

Она доверяла Кэллену: если бы он не умел ладить с людьми, не достиг бы такого успеха. Неужели же он не сумеет укротить тяжелый нрав капризного старика?

— Разумеется, — ответил Кэллен. — У нас с ним и раньше бывали споры, но всегда он смирялся с неизбежным. Так будет и теперь.

Все трое вышли на улицу, где ожидал их автомобиль Кэллена с шофером. По дороге в офис Кэллен рассказывал о своей фирме; затем как-то незаметно перешел на дом и семью. А Мередит успела забыть, что у него трое детей! О жене Кэллен не упоминал ни словом: должно быть, они в разводе, решила Мередит. А может быть, она умерла — кто знает?

Ее поразило, что такой занятой человек воспитывает троих детей. А что Кэллен не доверял их воспитание чужим людям, сомнений не было: он рассказывал, что лето дети обычно проводят на озере Тахо, но при любой возможности он привозит их в город.

— Мне тяжело расставаться с ними даже на неделю, — говорил он. — В августе я обычно беру отпуск, и мы отдыхаем на озере вчетвером. Но на сей раз из-за всех этих хлопот с торгами отдыхать не придется.

В рабочем кабинете Кэллена Мередит просмотрела подготовленные им материалы и признала, что глава «Доу-Тех» не зря отказался от отпуска. Он не забыл ни одной мелочи: все сведения, необходимые партнерам, были собраны и рассортированы, все просчитано, проанализировано и расписано по пунктам. Во всем чувствовалась деловая хватка Кэла.

Однако встречу нельзя было назвать вполне удавшейся, и виной тому стал Чарльз Макинтош. На все, что говорили и делали партнеры, у него находились тысячи возражений. На приезжих из Нью-Йорка он смотрел мрачно, а слушая их, то и дело возводил глаза к небу, громко фыркал и демонстративно пожимал плечами. Но больше всего, кажется, возмущало его, что рекламной кампанией руководит женщина. Нет, он не произнес этого вслух, но бросал на Мередит такие ядовитые взгляды и отпускал такие намеки, что, когда он наконец вышел, Кэллену пришлось за него извиниться.

— К сожалению, Чарли — закоренелый женоненавистник, — смущенно объяснил он, — и боюсь, что с этим я ничего не могу поделать.

Справившись с собой, Мередит улыбнулась, как будто грубость Чарли ничуть ее не задела.

— Не беспокойтесь, — спокойно ответила она, — к такому отношению я привыкла. Пол, знаете ли, тоже не сторонник женской эмансипации.

Она могла говорить совершенно свободно: Пол вышел вместе с Чарли, чтобы продолжить беседу у него в кабинете.

«Однако с Чарли надо что-то делать, — думала Мередит. — Он в самом деле опасен! Брать его в турне — все равно что везти с собой бомбу».

— Во время презентаций вам придется глаз с него не спускать!

— Ничего, Чарли успокоится, — оптимистично заметил Кэллен. — Да, он упрям, но никогда не станет сознательно вредить мне или фирме.

— Удивляюсь, как он вообще позволил вам затеять реорганизацию!

— Ничего другого ему не оставалось, — твердо ответил Кэллен, и в этот миг Мередит поверила, что он справится с капризным финдиректором. — Но я должен попросить прощения, если его замечания вас задели.

— Мне случалось попадать в ситуации и похуже. С одним ворчливым мужланом я как-нибудь управлюсь. Сам по себе он меня не пугает. Пугает то, что он может произвести дурное впечатление на покупателей.

— Через две недели он станет как шелковый. Обещаю.

Вчетвером они пообедали в конференц-зале. Затем Чарли, с которым Пол уже успел найти общий язык, предложил показать город. Мередит два джентльмена с собой не пригласили, но она, лишь отметив про себя их не лучшие манеры, была этому только рада.

Вдвоем с Кэлленом они спокойно и без помех проглядели «красную полосу», обсудили все сомнительные места и пришли к согласию относительно спорных вопросов. К половине шестого, когда вернулись Пол и Чарли, у Кэллена с Мередит все было уже сделано.

— Когда вы улетаете? — спросил Кэллен.

Он и не заметил, как быстро пролетело время. Всего несколько часов прошло с их встречи, а работа уже закончена, нерешенных проблем не осталось, и даже Чарли Макинтош заметно смягчился — очевидно, Полу удалось-таки одержать над ним верх в споре.

— Ночным рейсом, — взглянув на часы, ответила Мередит.

Ей предстояло убить несколько часов — до половины девятого, когда придет время ехать в аэропорт.

— Может быть, поужинаем вместе? — предложил Кэллен.

Мередит не спешила с ответом: ей показалось, что Кэл предлагает совместный ужин только из вежливости. Стоит ли отнимать у него время?

— Вы вовсе не обязаны нас развлекать, — запротестовала она. — Нам с Полом есть что обсудить. Мы прекрасно поужинаем в отеле.

— А мне все-таки хотелось бы угостить вас обоих ужином, — возразил Кэллен, деликатно включая в свое приглашение и Пола.

Чарли Макинтош к этому времени уже ушел, распрощавшись со всеми. С Мередит особенно сдержанно.

«Может быть, он просто ревнует Кэллена ко мне? — подумала она. — Или в самом деле боится, что продажа акций погубит компанию? Но это же просто смешно! И что самое неприятное, он, похоже, забыл, что идея превращения „Доу-Тех“ в акционерное общество принадлежит Кэллену, и во всем происходящем винит меня. Что же нам с ним делать?»

— Вы любите китайскую кухню? — спрашивал между тем Кэллен.

Мередит, поглощенная своими мыслями, неуверенно кивнула; Пол с восторгом согласился, и все трое отправились в китайский ресторан.

Вечер прошел на удивление приятно. Совместное обсуждение общих проблем сблизило всех троих: даже Пол оставил свои великосветские замашки и рассказал собеседникам несколько забавных историй из своей деловой практики. Рассказывал он отлично, и Мередит отметила про себя, что ее коллега, оказывается, не такой уж напыщенный зануда, каким предпочитает выглядеть.

У дверей отеля Пол и Мередит тепло распрощались с Кэлленом.

— Увидимся через две недели, — говорил Кэллен, с широкой улыбкой пожимая Мередит руку.

— Если вдруг у вас появятся вопросы или сомнения, — отвечала она, — звоните, не стесняйтесь.

— Боюсь, я столь невежествен в этих вопросах, что даже не знаю, в чем сомневаться!

Он добродушно расхохотался, и Мередит рассмеялась в ответ.

Пол, стоявший рядом, невольно подумал, что Кэл и Мередит очень подходят друг другу. Они похожи, как брат и сестра: оба высокие, стройные, светловолосые, с сияющими улыбками, оба излучают энергию и уверенность в себе… И оба горят интересом к тому, что делают.

Свою машину Кэллен обещал прислать в отель, чтобы отвезти Мередит и Пола в аэропорт, а сам, как он сказал, отправится домой на «Феррари». Этот ярко-красный спортивный автомобиль Мередит еще утром приметила на стоянке «Доу-Тех». Тогда она еще спросила себя, чей это, а сейчас подумала, что яркой, волевой натуре Кэллена такая машина и вправду очень подходит.

— Отличный парень этот Кэллен Доу! — заметил Пол по дороге в номер. — Сколько энергии! Вы с ним не соскучитесь, Мередит.

— Надеюсь, — с улыбкой ответила Мередит. — И больше всего меня подкупило: дожив до пятидесяти лет, он не потерял способности и желания учиться. Он открыт для всего нового. Если чего-то не знает, не стесняется в этом признаться. Очень редкое качество для бизнесмена.

— Да ведь и вы такая же, Мередит, — неожиданно заявил Пол.

Мередит с удивлением посмотрела на коллегу. Такой оценки из уст Пола она и не предполагала услышать.

Собрав в номере чемодан, Мередит набрала номер Стива, но его, как обычно, не было на месте. Полчаса спустя Мередит с Полом уже садились в машину, чтобы ехать в аэропорт.

Самолет летел точно по расписанию. Пол дремал, откинувшись в кресле, Мередит работала при тусклом свете лампы. Почувствовав, что веки ее тяжелеют и строчки расплываются перед глазами, она отодвинула в сторону бумаги, погасила свет и открыла глаза только в шесть утра, при посадке в аэропорту Кеннеди.

Мередит отправилась на такси домой, приняла душ, переоделась и в половине девятого, свежая и бодрая, уже сидела у себя в кабинете.

Стив позвонил ей около полудня, в перерыве между операциями.

— Как я рад, что ты благополучно вернулась! — говорил он. — Когда я знаю, что ты рядом, то скучаю меньше.

«Какая разница? — подумала Мередит. — Ведь мы все равно не можем увидеться. Живем словно на разных планетах: каждый — своей жизнью. Разве так должны жить муж и жена?»

Но сейчас не время задумываться об этом. У нее много работы. Нужно в последний раз проработать все детали с юристами. Обсудить предстоящую кампанию с аналитиками и специалистами по продажам. Столько дел! Нет, самоанализ лучше отложить на потом… На потом? А оно когда-нибудь наступит, это «потом»?!

Презентация приближалась, и Мередит все сильнее охватывало радостное возбуждение, сродни детскому нетерпению Кэллена Доу. Она высиживала свою кампанию, как наседка высиживает яйцо, и теперь нетерпеливо ждала, когда же на свет проклюнется птенец.

«Это и есть моя жизнь, — думала она. — Клиенты и их фирмы — вот мои дети. И эти „дети“ меня вполне устраивают».

Мередит никогда не призналась бы в этом Стиву. Но, наверно, и нужды не было: если за четырнадцать лет каждый из них изучил другого лучше, чем самого себя, то Стив, конечно, должен был догадываться о ее истинных чувствах. Но разделял ли он их и готов ли был примириться?!

Мередит засиделась на работе допоздна. «Надо позвонить Стиву, — подумала она, подойдя к окну и любуясь ночным небом, окрашенным заревом огней огромного города. — Хотя вряд ли мне удастся поговорить с ним, его все равно не окажется на месте».

Собирая документы в портфель и закрывая свой кабинет, Мередит снова с привычной нежностью подумала о Стиве и решила, что не желает ничего иного. У нее есть все, что нужно. Другой жизни она не знает и не хочет знать.

Глава 4

Следующие две недели Мередит и Стив виделись второпях, на бегу. Близилось начало рекламной кампании «Доу-Тех», и вся фирма, как говорится, на ушах стояла. Но основная работа, как всегда, легла на плечи Мередит.

Каждый день она приходила в офис раньше всех и поздно уходила. Мередит жалела об одном: что в сутках только двадцать четыре часа!

Она не знала, как выдержала бы эту бешеную гонку, если бы не поддержка Кэллена Доу. Он звонил каждый день, иногда и по два раза на дню. Его обаяние действовало даже на расстоянии: самые банальные комплименты в его устах звучали тепло и искренне, звучный голос наполнял сердце Мередит радостью и давал новые силы. После таких разговоров Мередит чувствовала себя словно заново родившейся.

За неделю до начала турне фирма отослала окончательный вариант проспекта на проверку в Комиссию по ценным бумагам. Кэллен, понятное дело, нервничал, и теперь уже Мередит приходилось его подбадривать и успокаивать.

— Это лучший мой проект, — говорила она. — Я перечитывала его столько раз, что уже наизусть выучила. Ручаюсь, они не найдут ни единого нарушения!

К концу второй недели работа была завершена. Снова и снова Мередит пересматривала подготовленные бумаги и не находила никаких изъянов. Рассчитана каждая мелочь, предусмотрены все возможные случайности. Партнеры довольны; аналитики счастливы; специалисты по продажам сгорают от нетерпения; даже комиссия, вопреки своему обыкновению, пропустила проспект без единой придирки. Словом, все было бы отлично… если бы не одно частное незначительное «но».

Уже две недели Мередит общалась с мужем только по телефону.

Она очень скучала по Стиву; хуже того, чувствовала, что и он не на шутку расстроен. Но что ей оставалось делать? Не бросишь же работу за два дня до решающей даты только потому, что муж по тебе соскучился!

— Я уже начинаю думать: может быть, я никогда и не был женат? Может быть, я тебя придумал? — пожаловался как-то Стив.

В час ночи, урвав несколько минут между двумя операциями, он позвонил Мередит на работу и не ошибся: несмотря на поздний час, она все еще была у себя в кабинете.

— Мне тоже тебя не хватает, — ответила Мередит.

Однако в голосе ее не было нежности — он звенел нетерпеливым возбуждением. Приближался час ее триумфа, и, как всегда в такие минуты, она испытывала чувство, сравнимое разве что с волнением актрисы перед премьерой.

— Последние две недели у меня минуты свободной не было. Но дело того стоило, дорогой. Это что-то особенное! Точно тебе говорю, такой кампании мы еще не делали!

Мередит гордилась не только проделанной работой, но и тем, что на этот раз прокладывала путь качественному и по-настоящему нужному людям товару. Недаром, узнав, что фирма «Доу-Тех» производит медицинское оборудование, она спросила мнение Стивена и услышала от него, что продукция Доу достойна самых высоких похвал.

— Мерри, если ты собираешься работать и в выходные, я тебя придушу! — обиженно проговорил Стив.

И, судя по голосу, он не шутил.

— Тебе не придется этого делать, дорогой. Завтра с утра отработаем последние детали, а затем до понедельника я в твоем распоряжении. Я обещала, что праздничные дни проведем вместе, и свое слово сдержу. Ты ведь не дежуришь в эти выходные?

— Ни в коем случае! Мне плевать, даже если начнется землетрясение! Пусть половина Нью-Йорка истечет кровью — не мое дело, у меня законный выходной! Завтра в полдень я выброшу пейджер в мусорное ведро, а потом затащу тебя в кровать и не выпущу, даже если придется тебя связать!

— Ах ты шалун! — жеманным голоском протянула Мередит, и оба рассмеялись.

Мередит повесила трубку и задумалась. Невеселая морщинка пересекла ее лоб. Стив смертельно устал — это она чувствовала по голосу. Остается лишь молиться о том, чтобы ничто не нарушило его законный праздничный отдых.

Жаркой пятницей перед Днем труда Мередит вернулась с работы рано. Она только успела снять надоевший деловой костюм, как дверь открылась и на пороге появился Стив — с двухдневной щетиной, от усталости едва держится на ногах, на рубашке расплылись темные пятна пота, но все равно — самый родной, самый желанный человек на свете!

Увидев жену в лифчике и трусиках, Стив просиял улыбкой и, достав из кармана пейджер, положил его на стол.

— Если эта штука запищит раньше чем через три дня, я ее молотком разобью! — торжественно провозгласил он. — Надеюсь, ты не собираешься выступать на презентациях в таком виде? Акционеров, конечно, прибавится, но как бы не начались беспорядки!

Мередит подошла к мужу и поцеловала в губы. Рука Стива скользнула по ее теплому бедру.

— Боже, как я устал! — вздохнул он жалобно в надежде на немедленное сочувствие жены. — Похоже, от жары Нью-Йорк сошел с ума. Половина города палит друг в друга из всех калибров, а другая половина почем зря лезет под машины. — Стив с нежностью посмотрел на Мередит. — Какое же счастье наконец тебя увидеть! Я уже начал сомневаться в твоем существовании. Как будто женат на стюардессе! Когда я дома, тебя нет, когда ты дома, я работаю. Это не радует, согласна?

— Согласна. Но не всегда же так бывает, верно? Вот закончим кампанию «Доу-Тех» — и, обещаю, буду уходить с работы в пять и ни секундой позже!

— Ага, так я и поверил, — невесело усмехнулся Стив. Мередит вглядывалась в лицо мужа. Он осунулся, под глазами залегли глубокие черные тени. Неудивительно — ведь за последние три дня ему не удалось поспать и шести часов! Порой Мередит удивлялась, как Стив выдерживает такое напряжение. У нее режим тоже не из легких, но, по крайней мере, каждую ночь она спит в собственной постели, да и по степени ответственности ничто не сравнится с работой хирурга.

— Ладно, буду молить бога, чтобы в следующие полгода у тебя не было ни одной презентации.

— Вряд ли мои партнеры придут в восторг от такой перспективы.

Мередит устроилась на кушетке и с удовольствием отхлебнула ледяного пива, которое Стив достал из холодильника. Всю неделю жара стояла страшная, даже по ночам температура не опускалась ниже двадцати восьми, и Мередит наслаждалась возможностью освободиться от одежды, валяться на диване и потягивать пиво из запотевшего стакана.

— Чем сегодня займемся? — поинтересовался Стив, нежно перебирая пальцами шелковистые пряди ее золотых волос.

— Ну, мы можем сходить на бейсбол, — лукаво улыбнулась Мередит.

Оба они были страстными болельщиками, но Мередит догадывалась, что сейчас это предложение не придется Стиву по вкусу.

— В такую жару? У тебя случайно не солнечный удар? Нет, я бы, пожалуй, сходил в кино, но в воскресенье вечером. Не раньше. До этого у нас с вами, миссис Уитмен, найдутся другие дела.

И оба от души рассмеялись. Как ни выматывался Стив на работе, для жены у него всегда находились силы. Мередит по пальцам могла пересчитать дни, когда, придя с работы, он не тащил ее немедленно в кровать.

Такое случалось, лишь когда у Стива в больнице умирали пациенты. В такие дни он не мог думать об удовольствии. Повседневная работа не дала Стиву очерстветь душой: как и в первые годы, он тяжело переживал смерть каждого пациента, особенно детей.

— Пожалуй, я соберу вещи заранее, чтобы потом об этом не думать. Ты пока прими душ и вздремни.

— Отлично! — с энтузиазмом откликнулся Стив. — Я уже три дня мечтаю вздремнуть. Только поклянись, что не удерешь на работу, пока я сплю!

— Клянусь, раньше чем через две недели коллеги меня не увидят! — приложив руку к сердцу, пообещала Мередит. — А вот ты увидишь, милый. На выходные мы с Кэлленом распрощаемся: он полетит к детям, а я ночным рейсом — домой, к тебе.

— Что ж, будем благодарны судьбе за ее милости.

— А на следующей неделе, по окончании тура, ты сможешь встретиться со мной в Лондоне или в Париже.

Наморщив брови, Стив начал что-то подсчитывать в уме.

— Через две недели? Так, какое же это число? Ах, черт, я дежурю! Подменяю Лукаса: он летит на конференцию в Даллас.

— Хорошо, встретимся дома, а в Париж отправимся в следующий раз, — улыбнулась Мередит, целуя мужа в щеку.

Стив полчаса простоял под горячими струями душа, смывая с себя запахи больницы и усталость. А затем, чистый и свежий, как младенец, лег в постель. Полуприкрыв глаза, он следил, как Мередит бесшумно ходит по спальне, вынимая из шкафа вещи, которые она приготовила в поездку. Не прошло и пяти минут, как веки Стива смежились и он уснул глубоким сном.

Мередит подошла к кровати и долго с улыбкой смотрела на спящего мужа. Как же она его любит! Не было дня, когда она не думала о том, как ей повезло со Стивом — добрым, великодушным, все понимающим.

Ни один из знакомых Мередит мужчин не выдержал бы такой жизни. Рано или поздно он предложил бы жене выбирать между ним и работой. Любой мужчина — только не Стив. Он счастлив уже тем, что счастлива его любимая.

Разобравшись с вещами, Мередит опустилась в кресло и развернула журнал. Как редко выпадали ей такие свободные минуты! В последние месяцы — почти никогда. А сейчас ее голова не занята мыслями о делах — она была абсолютно готова: бумаги собраны, все продумано до мелочей.

Вдруг из гостиной до ее слуха долетел посторонний неприятный звук. Какое-то противное жужжание. Оно повторялось снова и снова: войдя в комнату, Мередит поняла, что жужжит пейджер Стива.

Она застыла на месте, глядя на пейджер с ужасом и отвращением, словно в этом черном прямоугольнике был заключен скорпион, готовый выползти наружу и вонзить в ее плоть ядовитое жало. Затем медленно подошла к столу и взглянула на дисплей. На пейджере мигала красная лампочка — сигнал срочного сообщения; на экране распластались черные цифры: 911. Телефон службы спасения! Какое-то несчастье, помочь которому может только Стив.

Сомнения ее не продлились и нескольких секунд. Сжав пейджер в руке, Мередит вернулась в спальню и тронула Стива за плечо.

Стив заворочался под одеялом, лениво улыбнулся, не открывая глаз, сонной рукой нащупал руку жены и потянул в постель. Как видно, он был готов исполнить свое обещание.

В этот миг до его слуха донеслось назойливое жужжание. Стив открыл глаза. Мередит молча протянула ему пейджер.

— Скажи мне, что это страшный сон! — простонал Стив, переворачиваясь на спину. — На этой неделе дежурит Лукас, я им не нужен!

— Думаю, тебе нужно позвонить в больницу, — мягко заметила Мередит, присаживаясь на кровать. — Может быть, у Харви какой-то сложный случай и он хочет с тобой посоветоваться.

Она знала, что в трудные минуты Харви Лукас всегда обращается за помощью к своему заместителю.

С глубоким вздохом Стив сел на кровати и, скорчив унылую мину, потянулся к телефону.

— Хорошо, если так, — пробормотал он, набирая номер.

Трубку сняли не сразу — Стивена всегда раздражала эта медлительность, хоть он и понимал, что в приемном покое не хватает людей, а те, которые есть, вечно заняты.

— Это доктор Уитмен, — заговорил он, услышав наконец голос дежурной. — Барби, я только что получил вызов по пейджеру. Красная лампочка и девять-один-один. Пожалуйста, скажи, что это ошибка!

Затем Стив замолчал надолго. Мередит не слышала, что говорит ему дежурная, — могла только догадываться по его лицу. Не прошло и нескольких мгновений, как Стив побледнел, словно мел. Еще через несколько секунд — зажмурился и с силой потряс головой.

— Черт! Сколько? Так, а сколько привезли к нам? — Выслушав ответ, он издал громкий стон. — Куда же вы их кладете? В гараж?.. Да вы что, с ума там посходили? Сто восемьдесят семь тяжело раненных — да что мы будем с ними делать? Господи помилуй! Ладно-ладно, понял — буду через десять минут.

Повесив трубку, он поднял на жену мрачный взгляд. И сегодняшний день, и завтрашний, да что там, вся неделя летела к чертям!

— Включи-ка новости, Мередит. Четверть часа назад какие-то ублюдки взорвали бомбу в Эмпайр-стейт-билдинг. Выбрали время, сволочи, — в пятницу днем там работают все учреждения и полно туристов! Около сотни человек погибло, более тысячи ранено. Все больницы в городе переполнены. У нас в травматологии семьдесят пять свободных коек; больше сотни раненых лежат в холле, а в течение этого часа должна прибыть еще сотня. Вот тебе и праздник! Прости, дорогая.

Но Мередит и не думала упрекать его за испорченный выходной. Что значит ее разочарование по сравнению с трагедией, которая обрушилась сегодня на несколько тысяч ни в чем не повинных людей?

Пока Стив одевался, Мередит включила телевизор. По всем программам показывали одно и то же: зияющую дыру в стене небоскреба, языки пламени, клубы дыма, фигуры пожарных и спасателей в ярких комбинезонах. Стоны раненых, мертвые тела, оторванные руки и ноги, повсюду кровь. И виной всему этому ужасу стало не буйство природы, не слепая игра стихии — нет, все это сотворили люди, рожденные людьми, говорящие со своими жертвами на одном языке.

— Как можно? — сдавленным голосом повторяла Мередит. — Там же дети! Господи, как же так можно?!

Стив натянул футболку и потертые джинсы, сунул ноги в разношенные туфли. По крайней мере, он успел два часа поспать и теперь снова чувствовал себя человеком.

— Может быть, мне поехать с тобой? — дрожащим голосом спросила Мередит. Ей страшно было думать о том, чтобы остаться дома наедине с телевизионными новостями. — Возможно, я смогу чем-нибудь помочь?

— Не стоит, малыш. В такой суматохе, как сейчас, от добровольцев мало пользы. Барби сказала, что на помощь нам уже спешат врачи из Лонг-Айленда и Нью-Джерси. Я тебе позвоню, как только выдастся свободная минутка.

«А это, судя по всему, случится не скоро», — мысленно добавил он.

Поцеловав на прощание жену, Стив поспешил в больницу, а Мередит осталась одна перед телевизором. В ужасе и смятении, почти не веря собственным глазам, она переключала каналы — и везде видела одно и то же: развалины, пламя, кровь, искаженные ужасом лица тех, кто чудом остался жив.

Мередит никуда не выходила из дому, боясь пропустить звонок Стива. Она бесцельно бродила по квартире, перебирала вещи и бумаги. Телевизор она больше не включала.

Стив позвонил в субботу ночью. Все это время он был у операционного стола. В больницу привезли около трехсот тяжело раненных: пятьдесят два человека умерли, и остальные все еще находились на грани смерти. Сдавленным от горя и гнева голосом Стив поведал Мередит, что среди пострадавших много детей — в тот злосчастный день на экскурсию в знаменитый небоскреб поднялась большая группа школьников из летнего лагеря.

— Ты-то как? — встревоженно спросила Мередит.

— А что я? У меня все в порядке, малыш. В конце концов, это моя работа. Если бы я хотел обедать каждый день и спать каждую ночь, пошел бы в дерматологи. Жаль только, что не удалось нам с тобой по-людски попрощаться.

Мередит всхлипнула. Что она могла ответить? Стив сам выбрал себе такую судьбу.

— Я, наверно, не скоро теперь вернусь домой, — виновато произнес он.

— Не беспокойся об этом. Увидимся в следующую субботу, дорогой. Держись!

— Не знаю, застанешь ли ты меня дома через неделю. Ладно, пора в операционную. Позвоню позже.

Он снова позвонил утром в воскресенье. Мертвым от усталости голосом рассказал, что ухитрился пару часов поспать, а вообще держится только на черном кофе.

— Стив, тебе обязательно надо отдохнуть! — встревоженно воскликнула Мередит.

Услышав его голос, она не на шутку испугалась — не столько за Стива, сколько за его пациентов. Ведь хирургу достаточно одного неверного движения. До сих пор Стив не совершал ошибок, но кто знает, к чему приведет его хроническое недосыпание и постоянная усталость?

Но потом Мередит подумала, что, наверное, напрасно беспокоится за Стива. Коллеги не зря называют его одним из лучших хирургов в Нью-Йорке: он вынослив и упрям, словно боевой конь. Он останется в больнице столько, сколько потребуется, и пациенты его могут не волноваться: Стив не допустит ни одного просчета. Ради спасения людей, доверивших ему свою жизнь, он превратится в робота, в машину, не знающую ни волнения, ни усталости, ни ошибок. Еще день, и два, и три он простоит в операционной, ни на секунду не позволяя себе расслабиться, не вспоминая ни о еде, ни о сне, ни о тепле родного очага. Таковы настоящие врачи; таков Стив Уитмен.

— Обязательно отдохну, — заверил ее Стив. — Правда, через час у меня следующая операция, но Лукас здесь, он меня подменит. Ну я пошел. Целую. Да, чуть не забыл! В аэропорт отправляйся пораньше, — озабоченно сказал Стив, — сейчас ужесточен режим охраны, и везде очереди.

Благодарная мужу за это напоминание, Мередит в который раз удивилась бесконечной заботе Стива. Он падает с ног, он измучен, но помнит о каких-то мелочах лишь только потому, что они касаются ее, Мередит. Волнение перехватило горло женщины.

— Не старайся до меня дозвониться, Стив, — я позвоню сама. Я ведь понимаю, как ты будешь занят в ближайшие дни.

— Ладно, Мерри, хватит обо мне. Счастливого пути, дорогая! Не волнуйся обо мне, спокойно лети в Чикаго… и покажи им класс!

— Спасибо, милый. Береги себя. Постарайся не работать до изнеможения.

— Ладно, малыш. Успехов тебе. Будь хорошей девочкой и не разгуливай перед инвесторами в нижнем белье. И перед этим парнем, Доу, в особенности! Ты же знаешь, какой я ревнивый!

Стив никак не мог выкинуть из головы Кэллена Доу, ему неприятно резало слух восхищение, с каким жена отзывалась об этом человеке. Но сам он понимал, что тревожится по-пустому. С Мередит ему повезло, она — образец верной жены: супружескую измену она считает предательством и подлостью. И, наконец, она же любит его!

— Обязательно приезжай на выходные. Может быть, выберемся куда-нибудь вдвоем. Ну пока!

В понедельник утром Мередит с сумкой на каждом плече и с неизменным портфелем спустилась вниз — на улице ее уже поджидало такси.

В аэропорту, как и предсказывал вчера Стив, творилось черт знает что. Вооруженная охрана, солдаты с автоматами, проверка документов на каждом шагу — сумасшедший дом, да и только! Можно подумать, Нью-Йорк превратился в зону боевых действий! Мередит едва успела на самолет, хотя предусмотрительно приехала за час до взлета.

Войдя наконец в салон и опустившись на свое место у окна, Мередит вздохнула с облегчением, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Перед мысленным взором ее все еще стояли страшные картины из телерепортажей, в ушах звучал усталый голос Стива. На фоне беды, обрушившейся на родной город, собственная работа вдруг показалась Мередит никчемной и бессмысленной. Таскаться из города в город, уговаривать деловых людей покупать акции «Доу-Тех», не спать ночами в заботах о прибыли и о престиже… Кому все это нужно? Стоит ли заботиться о мелочах, когда по следам каждого из нас, словно зверь во тьме, крадется смерть?

В чикагском аэропорту О'Хейр было тихо и — по сравнению с нью-йоркским столпотворением — удивительно пустынно. Мередит без приключений доехала до отеля, узнала, что Кэллена Доу еще нет, зарегистрировалась, а около часа спустя в номере у нее раздался телефонный звонок.

Звонил Кэл — он только что приехал.

— Мередит, что делается у вас в Нью-Йорке! — начал он сразу после первых приветствий. — Я с пятницы смотрю все выпуски новостей. Подумать только, какой кошмар!

В голосе его испуг мешался с возбуждением — так часто бывает у людей, ставших свидетелями несчастья, которое, однако, не затронуло их самих.

— Верно, — сухо ответила Мередит. — Мой муж работает в травматологическом отделении одной из центральных больниц. У них сейчас более трехсот раненых в тяжелом состоянии.

— Представляю, каково теперь вашему мужу! — понимающе заметил Кэл.

— Я не видела мужа с прошлой пятницы. А по телефону он рассказывал мне ужасные вещи. Ладно, — поспешила она закончить неприятную тему, — как у вас дела?

Все мероприятия должны были начаться завтра с утра и идти почти без перерывов следующие две недели. Менялась сцена, зрители и время показов — актеры оставались одни и те же. Деловые завтраки, обеды и ужины проходили по отработанной программе: показ слайдов, затем к потенциальным инвесторам выходит Мередит, произносит перед ними короткую речь и представляет Кэллена Доу. Дальше все зависит от него: за отпущенные полчаса он должен убедить аудиторию, что «Доу-Тех» — блестящая фирма, мечта любого инвестора, и кто вложит деньги в ее акции — об этом не пожалеет. Затем наступает черед Чарли Макинтоша, финансового директора компании (его выступление беспокоило Мередит больше всего). Десять минут на вопросы и ответы — и конец. А через час-два все начинается сначала, уже перед следующей группой возможных инвесторов.

Уже через неделю Кэл должен освоиться, и тогда презентации превратятся для него в рутинную работу, но сейчас он нервничал. И неудивительно: близился поворотный пункт его карьеры. От этих двух недель зависит, сумеет ли он вывести дело своей жизни на новый уровень.

Что же до Мередит — она была спокойна. Ведь вряд ли можно назвать волнением то радостное ожидание чуда, когда сердце гулко стучит в груди и кажется, что за спиной вырастают крылья. Она ни на секунду не сомневалась в своих силах — более того, верила, что их ждет ошеломляющий успех.

— Вы не поверите, — улыбнулся Кэллен, — но у меня руки дрожат. Ужасно нервничаю.

— Ничего, скоро успокоитесь, — утешила его Мередит. — Не успеем добраться до Нью-Йорка, как вы уже станете настоящим профессионалом в этом деле. И, обещаю, вам это понравится. Презентации затягивают, по себе знаю.

— Ну, если вы так говорите…

Затем Мередит подробно рассказала Кэлу о том, с кем ему предстоит встретиться на следующий день за завтраком и обедом. Затем их ожидал новый перелет, вечер и утро в Миннеаполисе, снова самолет — в Лос-Анджелес, полтора дня там, а в пятницу — две презентации в Сан-Франциско. На выходные Кэл отправляется домой, а Мередит летит ночным рейсом в Нью-Йорк, к Стиву.

Она рассталась с мужем всего несколько дней назад, но уже скучала по нему. Однако до пятницы еще далеко, и многое, очень многое нужно сделать.

— Ну и расписание у нас! — воскликнул Кэл, выслушав ее до конца. — Но объясните мне, Мередит, — в голосе его слышалась тревога, — ведь стоит какому-нибудь самолету задержаться или отменить рейс — и вся программа накроется!

— Разумеется. Поэтому я заказала в каждом городе запасной чартерный рейс. На всякий случай, — поспешила с ответом Мередит.

— Вижу, вы все предусмотрели!

— Это моя работа.

— С ума сойти! А «Шардонне» и мартини «Сапфир» у меня в номере — тоже ваша работа?

Несколько минут назад Кэл был приятно изумлен, найдя в гостиничном баре свои любимые напитки.

— Я узнала у вашей секретарши, что вы предпочитаете. Нам с вами, Кэл, предстоят нелегкие дни, и вы должны чувствовать себя максимально уверенно и комфортно. И постарайтесь сегодня хорошенько отдохнуть, — заботливым материнским тоном добавила Мередит, — чтобы завтра быть в форме.

— Мередит, а вы не хотите со мной поужинать? Обещаю, мы не станем засиживаться допоздна. Очень уж не хочется сидеть целый вечер у себя в номере, все равно заснуть пораньше мне вряд ли удастся.

Мередит колебалась, но искушение было слишком велико. За последние дни одиночество надоело и ей.

— Не уверена, что нам стоит… Впрочем, хорошо. Но смотрите, Кэл, в десять часов расходимся. Иначе завтра будем выглядеть не лучшим образом.

Рассмеявшись, Кэллен пообещал, что покинет ресторан ровно в десять.

— Нравится мне, как вы со мной разговариваете, Мередит, — этаким заботливым тоном курочки-наседки! В точности как я со своей ребятней! Хорошо, обещаю вас слушаться. Точно в указанное время вернусь к себе в номер и напьюсь в гордом одиночестве.

— Час от часу не легче! — расхохоталась Мередит. — Похоже, напрасно я заказала для вас мартини — надо было попросить снотворного! Не волнуйтесь так, Кэл, — успокаивающе добавила она. — Все будет хорошо, вот увидите. У вас прекрасная фирма, вы можете ею гордиться. Ручаюсь, нас ждет успех.

— Мередит, я безумно вам благодарен за все, что вы для меня сделали. — Голос Кэла вдруг зазвучал серьезно и искренне. — Вы — удивительный человек!

— Как и все в нашей фирме, — с подобающим случаю патриотизмом ответила Мередит. — Уверяю вас, юристы и аналитики сделали для вас не меньше моего.

— И даже Комиссия по ценным бумагам пошла нам навстречу! — весело подхватил Кэл. — Что ж, такую удачу грех не отпраздновать. Ведь теперь нам целую неделю не придется вкусно есть!

От Пола Блэка он уже слыхал о «резиновых цыплятах» и прочих совершенно несъедобных блюдах, которые обыкновенно подаются на презентациях. Ничего удивительного — хотя подобные мероприятия и именуются «завтраками» и «ужинами», участники их интересуются едой в последнюю очередь. Да и самому Кэлу было все равно что есть — лишь бы все презентации прошли гладко. Он очень волновался, но Мередит заразила его своей уверенностью, и теперь он и сам поверил в успех.

Они договорились встретиться в холле в половине восьмого. Кэл обещал заказать столик в «Памп Рум» — одном из любимых ресторанов Мередит, где она ужинала почти каждый раз, когда бывала в Чикаго.

Ровно в половине восьмого, как и обещала, Мередит спустилась в холл. Кэл уже ждал ее там, как всегда, безукоризненно одетый, причесанный и выбритый.

В первые дни знакомства Мередит часто ловила себя на мысли, что Кэл не похож на делового человека — скорее напоминает фотомодель или киноактера в роли бизнесмена. Но скоро она перестала удивляться его красоте и обаянию. Мередит никогда не оценивала людей по внешности, и в Кэле ее привлекали не синие глаза, не ослепительная улыбка, не калифорнийский загар, а беспокойный, деятельный ум, энергия и неизменное чувство юмора. Он был из тех, с кем всегда интересно — такие люди нечасто встречаются.

По дороге в ресторан они болтали обо всем на свете. Мередит расслабилась и чувствовала себя так, словно они были старыми друзьями. Но когда они сели за столик в тихом уголке зала и сделали заказ, Кэл вдруг задал ей совершенно неожиданный вопрос:

— Мередит, расскажите мне о своем муже! Представляю себе, какой напряженный у него режим — особенно после чрезвычайных происшествий, таких, как в эту пятницу. Вы, должно быть, целыми днями его не видите?

— Да, иногда так и бывает, — улыбнулась Мередит. — Но я тоже много работаю, так что мы квиты.

— Вы давно замужем?

Мередит не любила откровенничать, и обычно ее личная жизнь для клиентов оставалась загадкой. Но Кэл был ей симпатичен, и в расспросах его чувствовался искренний и доброжелательный интерес. «Почему бы и не рассказать ему о себе?» — подумала она.

— Четырнадцать лет. Мы поженились в Вашингтоне, когда я еще училась.

Неслышно подлетел официант с бутылкой вина на подносе и наполнил их бокалы.

— А дети у вас есть?

— Нет!

Ответ прозвучал резче, чем ей бы хотелось. Кэл удивленно поднял бровь.

— Какое решительное «нет»! Похоже, вам и не очень-то хочется! — заметил он.

— Да нет, не то чтобы… — неловко замялась Мередит. — Просто у нас со Стивом совсем нет времени на воспитание ребенка. Раньше мы все откладывали на потом, но годы идут, и я уже начинаю думать, что этого никогда не случится.

— И вас это огорчает? — настаивал он.

Один из вопросов, на которые Мередит не любила отвечать даже самой себе. Но Кэллен ждал ответа, и его пронзительный взгляд требовал откровенности. Он спрашивал так, словно имел на это право. И Мередит, сама не зная почему, чувствовала, что может ему довериться. Этот человек ее не предаст.

— Нет, не огорчает, — честно ответила она. — По совести сказать, я этому только рада. Мне для счастья хватает мужа и любимой работы. А вот Стив, боюсь, будет очень разочарован, если останется бездетным. В последнее время он все чаще об этом заговаривает.

— И что вы ему отвечаете? — не отставал Кэл. Мередит улыбнулась в ответ.

— Что мне надо готовиться к презентации, а о детях мы поговорим потом.

— Но рано или поздно он потребует решительного ответа!

— Что ж, я отвечу! — постепенно распаляясь, проговорила Мередит. — Я работаю допоздна, Стива не бывает дома по нескольку дней кряду, а если происходит что-то чрезвычайное, то и по целым неделям. Как, скажите на милость, мы можем взять на себя ответственность за ребенка? Когда будем его воспитывать? По выходным? Нет, такой жизни ребенок не заслуживает! Ему нужна нормальная семья, мама и папа, которые будут с ним гулять, играть, рассказывать ему сказки — каждый день, а не раз в году!

Наступило короткое молчание. Кэл задумчиво смотрел ей в лицо: взгляд его синих глаз был непроницаем, и Мередит не могла угадать, о чем он думает.

— А вы, Кэл? — спросила она, решив, что вправе ждать от него ответной откровенности. — Как вы справляетесь со своим выводком? У вас ведь, кажется, трое — я не ошибаюсь?

— Верно, трое. И их мать во многом похожа на вас. Он как-то вмиг постарел: сгорбились плечи, потух огонек в глазах, чистый лоб пересекла глубокая морщина. Сейчас Кэллен выглядел на все пятьдесят лет.

— Она юрист, — начал он тихим, бесстрастным голосом, — в то время работала в Голливуде. Опекала актеров, следила, чтобы продюсеры их не обманывали при заключении контракта. Сильная, яркая, независимая… Меня она привлекла сразу. Без колебаний легла со мной в постель, а вот выходить замуж не хотела — боялась, как говорила, потерять свободу. Еле-еле я сумел ее уговорить и потом выслушал за это немало упреков. Но, пока мы жили в Лос-Анджелесе, все было ничего. А потом я решил переехать в Сан-Франциско, чтобы открыть свое дело в Силиконовой долине. И она отказалась ехать со мной.

Наступило долгое молчание. Кэллен, казалось, забыл о своей слушательнице.

— И чем же все кончилось? — не выдержала Мередит.

Она не понимала, почему жена Кэллена не согласилась на переезд. Сан-Франциско — прекрасный город, ничем не хуже Лос-Анджелеса. Там есть и театры, и киностудии — хотя, конечно, не того масштаба, что в Голливуде, — так что без работы она бы не осталась.

— О, это было только начало! — с невеселой усмешкой ответил Кэллен. — Она осталась на прежнем месте: мы решили, что будем ездить друг к другу по выходным. В конце концов, думали мы, от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско всего несколько часов езды!.. И начался кошмар. Всякий раз, когда я был свободен, у нее находилось какое-нибудь срочное дело; когда она освобождалась, оказывался занят я. Мы не виделись месяцами, а когда наконец встречались, тратили все больше времени на ссоры и пререкания.

Мередит сочувственно покачала головой. Она догадывалась, что такой режим выдержать нелегко. Что, если бы они со Стивом оказались в разных городах и должны были бы ездить друг к другу на свидания?

— Самое удивительное, — продолжал он, — что при такой безумной жизни мы решились завести детей. Хотя «решились» — не самое точное слово. В первый раз она забеременела случайно, а затем я убедил ее, что ребенку нужны братья и сестры.

— Почему вы так убеждены в этом? — удивилась Мередит и добавила: — Вот я была, например, единственной дочерью.

— А я — единственным сыном, — ответил Кэллен. Это признание подтвердило ее догадку: почему-то ей с самого начала казалось, что у Кэла нет ни братьев, ни сестер. Может быть, ему не хватало мягкости, особой душевной теплоты, характерной для людей, выросших в большой семье.

— Тогда мне казалось, что так и должно быть; но теперь, оглядываясь на свое детство, вижу, что многое упустил из-за того, что рос один. Будь у меня брат или сестра, я вырос бы добрее, терпимее, легче научился бы ладить с людьми… Нет, детей в семье должно быть много. В этом я твердо убежден.

— Странно, что жена с вами согласилась.

— Она хотела сохранить семью — как и я. Не знаю, правда; я-то желал этого искренне, а вот она… — Кэл умолк на миг, потом продолжил: — Разумеется, ничего не вышло. Из Шарлотты не получилось хорошей матери: работа всегда интересовала ее куда больше детей. Все заботы о малышах она переложила на няню, а сама появлялась дома раз в месяц. Привозила им подарки, трепала по головке, спрашивала, как дела, и снова улетала. Постепенно она стала приезжать все реже и реже. Говорила, что дети слишком шумят и не дают ей отдохнуть. Она… им я этого, конечно, никогда не скажу… но думаю, она никогда их не любила.

Мередит горестно покачала головой.

«Такое может случиться и со мной, — подумала она. — Предположим, поддавшись на уговоры Стива, я рожу ребенка и не смогу его полюбить. А что может быть страшнее для крохи, чем равнодушие матери?»

— А где сейчас Шарлотта?

— Это отдельная история.

Кэл снова замолчал надолго, нервно барабаня пальцами по столу. Мередит терпеливо ждала продолжения. Должно быть, Кэллену не часто приходится изливать душу, теперь, чувствовала Мередит, он не остановится, пока не расскажет все до конца.

— Семь лет мы с ней прожили вместе — плохо ли, хорошо ли, — и вдруг в один прекрасный день она является ко мне на работу и требует развода. — В голосе Кэла звучала горькая ирония. — Как так? В чем дело? «Кэллен, — говорит она, — я должна тебе кое в чем признаться, пожалуйста, не сердись». Оказывается, все эти годы она изменяла мне со своим партнером-адвокатом!

Мередит ахнула.

— Справедливости ради должен отметить, — размеренным голосом продолжал Кэл, — что с ним она закрутила роман еще до того, как познакомилась со мной. Но он не хотел жить с ней вместе, терзался, видишь ли, какими-то сложными сомнениями, а тут как раз подвернулся я… Ну вот, а теперь, выждав семь лет, благородный любовник одумался и заявил, что готов на ней жениться. Не раздумывая, она бросила меня, бросила троих детей, они поженились, уехали в Лондон и открыли новое дело. И, насколько я знаю, счастливы вместе. Стоит ли добавлять, что детей у них нет?

— И… давно это случилось?

— Восемь лет назад, — коротко ответил Кэл.

«Но эта рана свежа, словно все произошло вчера», — мысленно добавила Мередит.

— А она хотя бы видится с детьми?

— Да, прилетает пару раз в году, когда кто-нибудь из ее английских клиентов снимается в Голливуде, и на несколько дней заезжает к нам. А каждое лето ребята ездят вместе с ней в Ниццу. На целую неделю, подумать только, как щедро со стороны матери — целую неделю провести вместе с детьми!

«Что за бессердечная женщина эта Шарлотта! — с неприязнью подумала Мередит. — Неужели ей совсем не жаль детей?»

— Господи, как они, наверно, ее ненавидят!.. Или, может быть, надеются, что она вернется?

Ни то ни другое. Принимают Шарлотту такой, как она есть. У них ведь нет другой матери, так что сравнивать не с чем. Кроме того, я все время рядом. Дом мой в пяти минутах езды от офиса. Я стараюсь не засиживаться на работе допоздна, а они знают мой рабочий телефон и, если стряслось что-то срочное, всегда могут позвонить. Выходные для меня неприкосновенны, а летом я каждый год беру отпуск и еду с ними на озеро Тахо. Только в этом году, к сожалению, не удалось — столько забот с этим акционированием… И, вы знаете, — задумчиво продолжал он, — нам хорошо вместе. Думаю, можно сказать, что у нас почти идеальная семья. Не совсем идеальная — потому что нет матери. Зато отец вкалывает за двоих.

— Почему вы не женились во второй раз? — спросила Мередит после некоторых колебаний. — Не так-то просто в одиночку растить троих.

Кэл ответил не сразу.

— По мне, одному как раз легче. Не с кем спорить о методах воспитания. Некому доказывать, что ты прав. Сам принимаешь решения, сам воплощаешь их в жизнь, сам отвечаешь за то, что делаешь. Я предпочитаю полагаться только на себя. — Помолчав, он добавил: — Если совсем честно… Я доверился Шарлотте — и видите, чем это кончилось? Нет, больше я в такую ловушку не попаду.

— Но ведь не все женщины такие… — пробормотала Мередит.

— Может быть. Но лучше не рисковать.

Мередит хотела бы защитить честь своего пола; на языке у нее уже вертелось резкое возражение, но она прикусила язык. Может быть, Кэл ей и друг (точнее, может стать другом), но прежде всего — клиент. А с клиентами ссориться нельзя.

— Вижу, ее измена поразила вас до глубины души, — осторожно заметила она. — Вы подозревали что-то подобное?

— Ни секунды! Я верил Шарлотте, как самому себе верю. А знаете, что меня сильнее всего проняло?

Кэл наклонился вперед, глаза его горели, он говорил глухим голосом, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— То, как она гордилась своей порядочностью! Как же — изменяла мужу с одним-единственным мужчиной, причем по любви. Почти что верная жена! Не то что другие, которые спят с кем попало… В конце концов она набралась храбрости и все мне честно рассказала. А мне ее честность вот здесь… — И он провел ладонью по горлу.

Мередит подалась вперед и положила руку на его напряженно сжатый кулак.

— Кэл, — негромко заговорила она, — я понимаю вашу обиду. Но прошло восемь лет. Не пора ли все забыть?

— Забыть? Надеюсь, вы не думаете, что я ночами не сплю, мечтая о мести? — усмехнулся Кэл. — Я давно все забыл. Но только глупец совершает одну и ту же ошибку дважды. Нет, я не стану класть голову на плаху! Ни одной хищнице не удастся больше поживиться моим сердцем. В самой счастливой супружеской жизни есть что-то от гладиаторских игрищ, а я пока не жажду оказаться в пасти льва.

Мередит опустила глаза. Слова Кэла жестоки и несправедливы, но его трудно винить. Предательство Шарлотты оставило в его душе незаживающую рану. Может быть, самое лучшее сейчас — сменить тему.

— Сколько лет вашим детям?

Кэл вмиг преобразился. Нетрудно было догадаться, что он обожает своих детей.

— Мэри Эллен — четырнадцать, самый трудный возраст! Еще год назад мое слово было для нее законом, а теперь она спорит со мной по любому поводу, уверяет, что я отстал от жизни и стремительно впадаю в маразм. Джули двенадцать, и я для нее еще «любимый папочка», но, боюсь, такая идиллия недолго продлится. А Эндрю всего девять, и он, слава богу, меня обожает. Надеюсь как-нибудь вас с ними познакомить… Мерри.

Он назвал ее тем же уменьшительным именем, каким всегда называл Стив. Но Мередит и не думала возражать: ей это даже понравилось. Это создавало между ними какую-то особую атмосферу доверия и интимности.

— Я хотела бы их увидеть. Судя по вашим словам, они симпатичные ребята.

Она невольно задумалась о том, каково этим ребятам без матери — особенно девочкам в трудном подростковом возрасте… Должно быть, очень тяжело. Да и Кэлу не легче.

До сих пор Мередит видела в Кэле лишь удачливого бизнесмена; сегодня он открылся ей с неожиданной стороны. Перед ней предстал человек, переживший тяжелое разочарование, человек уязвленный и страдающий. Деликатность мешала ей поинтересоваться, есть ли у него любимая женщина или он из тех разочарованных мужчин, что довольствуются случайными подругами на одну ночь и зачеркивают женщину, едва она пытается подойти слишком близко. Да, скорее всего так и есть. Предательство жены научило его не доверять женщинам и избегать прочных связей. Он многое теряет — но, в конце концов, это его выбор…

Размышления ее прервало неожиданное замечание Кэла, странным образом перекликающееся с ее мыслями.

— Не думаю, что вы поступаете правильно, отказываясь от возможности иметь детей. Лишаете себя уникального опыта.

— На ребенка у меня нет времени. Я слишком занята и не хочу, едва оправившись после родов, бросать ребенка на попечение няни и бежать на работу. Малышу нужна хорошая мать, которая всегда рядом, всегда заботится о нем, а я… боюсь, преданной матери из меня не получится. Работа для меня всегда будет стоять на первом месте.

— Мередит, а вы сами верите в то, что говорите? — спросил вдруг Кэл, взглянув на нее странным взглядом.

— Что?!

— Простите, — смущенно пробормотал Кэллен, словно опомнившись. — Мне не следовало… нет, ничего.

— Нет уж, продолжайте, раз начали!

— Конечно, я лезу не в свое дело, но, как говорится, откровенность за откровенность. Мне просто пришло в голову: может быть, это отговорка? Ведь существуют самые неожиданные ситуации. Увы, мой печальный опыт обогатил меня и многими знаниями. Люди ищут объяснения своим решениям и поступкам, а на самом деле они лежат совершенно в иной области. А что, если вы не хотите иметь ребенка от мужа, потому что подсознательно чувствуете, что ваша с ним связь не так уж прочна?

Мередит изумленно смотрела на Кэллена, а потом энергично затрясла головой.

— Что значит «не так прочна»? Да куда уж прочнее! Мы со Стивом ни разу не поссорились — это за четырнадцать-то лет! Нет-нет, все дело в моей работе — и только.

— Вот так же отвечала и Шарлотта, когда я впервые заговорил о детях, — вздохнул Кэллен. — И, должно быть, искренне верила в то, что говорит. Но она обманывала и себя, и меня. Правда в том, что она не любила меня и не доверяла мне, поэтому и не хотела от меня ребенка. Может быть, и вы, Мередит, не доверяете своему доктору? Или своим собственным чувствам к нему?

Мередит совсем растерялась. Это неожиданное обвинение казалось настолько смехотворным, что она даже не нашлась что ответить.

— Господь с вами, Кэл, о чем вы говорите! Мы со Стивом любим друг друга так, как только могут любить муж и жена! На свете встречаются женщины, лишенные материнского инстинкта, — наверно, и я из таких. Хорошая мать из меня не выйдет, но, уверяю вас, это не имеет никакого отношения к Стиву и к нашей семейной жизни!

— И все же, Мередит, мне кажется, что вы не вполне честны с собой. Любящая женщина всегда хочет иметь детей от любимого — разве не так?

Растерянность Мередит сменилась злостью. Почему, черт возьми, она должна перед ним оправдываться и что-то ему доказывать?

— Вы несете чушь и сами прекрасно это понимаете! По-вашему, все любящие женщины мечтают о бессонных ночах и грязных пеленках? Вот уж не ожидала от вас такого мужского шовинизма! Знаете что, будем считать, что вы неудачно пошутили, и забудем об этом разговоре!

— Простите, Мередит. Мне не следовало начинать этот разговор. Это ваша проблема, и вам лучше знать, как ее решать. И все же подумайте о моих словах. Подумайте и попробуйте честно ответить самой себе, почему вы не хотите иметь детей.

— Да потому, — с жаром ответила Мередит, — что вот уже двенадцать лет я занимаюсь тем, что мне нравится больше всего на свете, и не собираюсь бросать это занятие ради чего бы то ни было другого! А работать и воспитывать детей одновременно у меня не получится.

— Неправда. Все получится — стоит только захотеть. Поймите, Мередит, работа, даже самая любимая, не может заменить ребенка. Клиенты приходят и уходят, а ребенок остается навсегда. Подумайте об этом.

Взглянув на Мередит, Кэллен понял, что она готова взорваться, и заговорил о другом.

Следующие два часа они говорили только о работе. Кэл был, как всегда, остроумен, вежлив и предупредителен, и к концу ужина Мередит почти забыла о его странной выходке. Но неприятный осадок, как оказалось, остался.

Вернувшись к себе в номер, она снова задумалась о неожиданной выходке Кэла. Надо же такое сказать — она, видите ли, недостаточно любит Стива! Что Кэл себе позволяет!

Она не хочет иметь детей, потому что… потому что боится совершить непоправимую ошибку. Работа отнимает у нее все время и силы: чтобы заниматься ребенком, ей придется уволиться и несколько лет сидеть дома, а это означает крах карьеры. Даже Стив это понимает — почему же не понимает Кэллен?

Да, он со своими тремя детьми справляется, но это не значит, что того же можно требовать от каждого. У него перед глазами живой пример — его жена. Она не хотела иметь детей — должно быть, догадывалась, что не способна на материнские чувства, — но Кэл не пожалел трудов, чтобы ее уломать. Чем это кончилось, он сегодня рассказал. Интересно, сам-то понимает, что в этой грустной истории есть и его вина?

Нет, никогда в жизни Мередит не поступит, как Шарлотта Доу! Что может быть хуже этого — родить ребенка и бросить, оставить без матери, нанеся ни в чем не повинному созданию глубокую душевную рану?

Кэл ошибается; собственный опыт играет с ним дурную шутку. Из-за предательства жены он теперь во всех женщинах видит обманщиц и изменниц. Как убедить его, что он не прав?.. И, если уж на то пошло, почему Мередит так переживает из-за его слов? Почему мнение этого, в общем-то, чужого человека вдруг стало для нее так важно и она теперь лежит без сна из-за того, что он усомнился в ее искренности?

Больше часа проворочавшись в постели, Мередит решила встать и позвонить Стиву. Просто чтобы сказать, что соскучилась и любит его. Но медсестра, что взяла трубку, ответила, что доктор Уитмен пять минут назад был здесь, а вот сейчас куда-то вышел. Мередит сбросила свой номер ему на пейджер и попросила позвонить, как только он освободится.

Но время шло, а Стив не звонил.

«Все это ерунда, — думала она, постепенно погружаясь в дремоту. — Я же знаю, что люблю Стива! И он знает. Вот что главное. Какая нам разница, что думает об этом посторонний человек, который никогда не видел Стива и едва знаком со мной! А то, что я не хочу иметь детей… ну, не хочу, и что ж такого?.. У меня просто другие приоритеты… это неважно, и никого это не касается… Да и вообще, пошел он к черту, этот Кэл!»

Наконец Мередит заснула, но сон ее был неспокоен. Всю ночь она металась: то снилось ей, что Стив обвиняет ее в обмане, измене и еще бог знает в каких грехах; то ее окружала толпа детей — маленьких бесенят со злобными усмешками на уродливых рожицах; они прыгали вокруг нее, грозили ей кулачками и, кривляясь, вопили: «Ты не любишь нас, значит, не любишь и его!»

Глава 5

Первая презентация в Чикаго прошла как нельзя лучше. Кэллен произнес яркую убедительную речь, и даже Чарли Макинтош, вопреки их с Мередит опасениям, держался в рамках, не проявляя особого энтузиазма, но и не давая воли своим чувствам. Слушатели задавали разумные и деловые вопросы, а Кэллен объяснял им все, что они хотели услышать. То же повторилось и в Миннеаполисе.

В Лос-Анджелес Кэл и Мередит прилетели в самом боевом настроении. Успех акции превзошел ожидания: если так пойдет и дальше, говорила Мередит, дело кончится превышением номинальной стоимости акции — это означало, что Кэллен получит гораздо больше инвесторов, чем ему нужно, а значит, сможет с полным правом повысить цены на акции и получить прибыль, о которой даже не мечтал.

Совместное путешествие сблизило Кэла и Мередит: уже в Миннеаполисе они перешли на «ты». Кэллен держался безупречно, и Мередит уже почти простила ему тот неприятный разговор о любви и детях. Он сам был несчастлив в браке, думала она; ничего удивительного, что и о чужих отношениях он судит по своему опыту. С того дня словно по молчаливому соглашению ни один из них не упоминал более о своей личной жизни.

Дважды Мередит разговаривала со Стивом. Его рабочее расписание постепенно вошло в обычную колею.

В Лос-Анджелесе Мередит и Кэл провели четыре презентации, а в перерывах успели еще и побеседовать с несколькими инвесторами в частном порядке. На второй день после ужина они сели на самолет и в четверть одиннадцатого уже приземлились в Сан-Франциско. Шофер Кэллена встретил их в аэропорту: он должен был доставить Мередит в отель «Фейрмонт». Сам же Кэллен ехал домой, в Пало-Альто, чтобы уже к утренней презентации вернуться в город. Позади были три дня напряженной и плодотворной работы, и теперь он предвкушал отдых в семейном кругу.

— Ты не будешь скучать одна? — заботливо спросил он Мередит.

В последнее время они то и дело менялись ролями.

Во время встреч и презентаций обо всем заботилась Мередит, но в дороге и в перерывах между официальными мероприятиями командование брал на себя Кэл.

— Не хочется бросать тебя здесь, в аэропорту, — добавил он.

— Я редко скучаю, — с улыбкой ответила она. — Поезжай домой, дети, наверно, тебя заждались. А я приму горячую ванну и наконец отдохну. Увидимся утром.

— Буду здесь в половине восьмого, — пообещал он.

Презентация была назначена на восемь. День предстоял насыщенный: деловой завтрак, деловой обед, две встречи с крупными инвесторами — представителями медицинских университетов, а затем ночной рейс в Нью-Йорк — домой, где Мередит ждал Стив.

— Мередит, а может быть, завтра почтишь мой дом своим присутствием? — неожиданно предложил Кэл.

Но Мередит не торопилась соглашаться. Пойти к Кэлу в гости — значит перевести отношения на более личный уровень, а этого ей не хотелось.

— Господи, Кэл! Ты еще не устал от меня? Не хочу мешать тебе общаться с детьми. Не беспокойся, я и одна найду чем заняться.

— Тебе тоже надо отдыхать, — не сдавался Кэл. — А ребятам ты понравишься, я уверен.

— Завтра решим, ладно? — уклонилась она от прямого ответа. — А теперь до свидания.

Когда Мередит вошла к себе в номер, телефон уже звонил. Это был Стив.

— Привет! Ты где пропадаешь? Я вычислил — ты уже десять минут назад должна была появиться в номере.

— Уточняла кое-что с Кэлом. В субботу утром прилечу. Ужасно соскучилась и устала.

— Я освобожусь завтра вечером. Когда ты приедешь, скорее всего буду спать. Прыгай ко мне в постель — я мигом проснусь!

Самое приятное предложение за всю неделю! — улыбнулась Мередит, счастливая уже оттого, что слышит его голос.

О том неприятном разговоре с Кэлом она старалась не думать. Надо же было ему такое сказать, что в глубине души она не любит Стива! Конечно, Кэл умен и знает свое дело, но в том, что касается человеческого сердца, он — скептик или, хуже того, циник. К тому же, как видно, обо всех женщинах судит по своей неверной жене.

— Надеюсь, кроме меня, никто не приглашал тебя в постель? Кстати, как там этот Доу, не пристает к тебе?

— Господи, Стив! Что за глупости ты говоришь! У нас чисто деловые отношения.

— И как дела?

— Отлично! Не могу дождаться, когда мы окажемся в Нью-Йорке. В понедельник у нас намечен Бостон. Я вылетаю ночным рейсом в воскресенье, так что у нас с тобой целых два дня впереди!

— Ах, черт! Этого я и боялся. В воскресенье я замещаю Лукаса.

— Значит, остается суббота.

— Господи боже! Можно подумать, я женат на стюардессе! Хотя нет, стюардессы не заставляют мужей накрывать на стол.

— Хочешь, я захвачу с собой пару бутылочек текилы?

— Главное, себя захвати! Ты не представляешь, как мне тебя не хватает!

Поговорив еще несколько минут, они распрощались. С полчаса Мередит нежилась в горячей ванне, а затем с книгой в руках легла в постель. Но почитать ей не пришлось: позвонил Кэл.

— Даже странно, что приходится звонить тебе по междугородному, — заметил он. — Я привык, что ты все время где-то рядом.

— Боюсь, к концу следующей недели не будешь знать, куда от меня деваться. Может быть, уже в Нью-Йорке видеть меня не сможешь. Кстати, в Нью-Йорке нас ждет большое сражение.

— Знаю и волнуюсь ужасно!

— Успокойся, Кэл. Все идет как нельзя лучше, результаты говорят сами за себя. А наше объявление будут читать, как справочник «Кто есть кто в инвестиционном бизнесе».

Мередит говорила об объявлении, которое будет опубликовано в «Уолл-стрит джорнэл» на следующий день после окончания кампании. Там будет объявлено о начале акционирования и перечислены все, кто, убежденный эффективной рекламой, подписал договор о намерении купить акции. Мередит была уверена, что список получится впечатляющий.

— Спасибо тебе, Мередит, — проникновенно произнес Кэл. — Не знаю, как бы я со всем этим справился, не будь тебя.

— Ну что за глупости! — решительно отрезала Мередит, и Кэл громко рассмеялся. Чем больше он узнавал эту женщину, тем больше восхищался ею — ее искренностью, непосредственностью, полным отсутствием тщеславия. — Скажи лучше, как твои ребята? Обрадовались, наверно, увидев наконец отца?

— Они уже спали, и я не стал их будить. Наша домоправительница отправляет их спать в десять — и правильно делает. Увижусь с ними завтра. Но сперва заеду к себе на работу. Составишь мне компанию?

— Согласна. По дороге в аэропорт, — твердо добавила Мередит.

Она по-прежнему считала, что дома у Кэллена ей делать нечего. Кэл не стал настаивать и пожелал ей спокойной ночи.

Ночью Мередит снился Стив, и она счастливо улыбалась во сне. Проснулась она бодрая и отдохнувшая.

В половине восьмого Мередит встретилась с Кэлом в холле отеля. Они прогулялись немного по Хантингтон-парку, а затем вернулись, чтобы выпить перед презентацией по чашке кофе. Утро выдалось прохладное: дул легкий ветерок, над городом клубился туман. После многодневного сидения в душных комнатах прохлада приятно освежала.

— Готов к следующему раунду? — спросила Мередит.

— Надеюсь. А ты? Еще не устала от «Доу-Тех»? После ночи, проведенной в родном доме, Кэл выглядел помолодевшим; он буквально лучился энергией.

— Конечно, нет, — улыбнулась Мередит. Официантка поставила перед ней вторую чашку кофе. — Нам предстоит покорить еще множество миров!

Кэл и Мередит не сомневались, что в Сан-Франциско их ждет успех — ведь это родной город Кэла и местные деловые круги хорошо знакомы с главой «Доу-Тех».

Обе презентации прошли отлично; единственным минусом можно было считать лишь неизбежных «резиновых» цыплят, поданных на обед. К половине третьего программа была завершена. Взглянув на часы, Кэллен сказал, что собирается ехать в офис, и пригласил с собой Мередит.

«Может быть, мне стоит вылететь пораньше?» — задумалась Мередит. Если она вылетит в пять, то в Нью-Йорке окажется в час ночи. Для Стива это будет приятный сюрприз.

Но, позвонив в аэропорт, Мередит узнала, что на этот рейс все билеты проданы. Придется лететь ночью, как она и собиралась с самого начала.

— Ничего, — бодро сказала Мередит, — отдохну в отеле перед вылетом.

Но Кэл был настойчив. Ему очень хотелось познакомить Мередит со своими сотрудниками. Он давно мечтает показать ей своих ребятишек. А если она не согласится, он сгребет ее в охапку и потащит силой.

— Но тебя целую неделю не было дома! Неужели тебе так хочется, чтобы под ногами путался посторонний человек? — протестовала Мередит.

— А мне нравится, когда ты путаешься под ногами. И потом, я жажду получить от тебя какой-нибудь дельный совет. Ведь за последний месяц ты узнала о «Доу-Тех»

все, что знаю я! Верю, что твой свежий взгляд увидит то, что для меня неприметно.

Кэл гордился своей фирмой. Он так настаивал, что просто невозможно было отказаться!

И Мередит сдалась!

Она поднялась к себе в номер, чтобы взять сумки, а в половине четвертого они уже входили в офис Кэллена, расположенный в Пало-Альто. Сотрудники радостно приветствовали босса и, столпившись вокруг, азартно и шумно расспрашивали, как идет рекламная кампания.

— Пока что все отлично, — с широкой улыбкой отвечал Кэллен. А затем, повернувшись к Мередит, добавил: — И благодарить за это следует миссис Уитмен!

Чарли Макинтоша с ними не было: после обеда в «Фейрмонте» он отправился домой, заявив, что, мол, уже не тот, что прежде, и вся эта суета его утомила. И Мередит была только рада его отсутствию. Как она ни старалась быть терпеливой и понимающей, постоянное ворчание Чарли действовало ей на нервы и портило удовольствие от работы.

Оставшись с Кэлом наедине, она заговорила о Макинтоше, и Кэл ответил, что чувствует то же самое.

— Ума не приложу, что мне делать, Мерри. Я устал от этого постоянного противостояния. Чарльз против акционирования, он по-прежнему уверен, что я совершаю непоправимую ошибку. Наша нынешняя работа ему отвратительна, болтовня аналитиков противна, крючкотворы из комиссии наводят на него тоску, а наших будущих акционеров он просто видеть не может! Я бился с ним и так, и этак, объяснял, какую гору денег мы все на этом заработаем, — бесполезно!

— Давай я с ним поговорю, — предложила Мередит. — Может быть, мне удастся если не убедить, то хотя бы немного смягчить нашего ворчуна.

— Не самая удачная мысль, — покачал головой Кэл. Он давно уже заметил, что Макинтош за что-то невзлюбил Мередит. Пока что Чарли не выходил за рамки приличий, но Кэллен не раз замечал, какие ядовитые взгляды бросает на Мередит его финансовый директор.

— Вот что: подождем немного. Он же разумный человек, со временем он успокоится и поймет, что наш проект ничем не грозит компании. Понимаешь, я знаю Чарли с детства. Он — старый друг моего отца, и мне не хочется на него давить. Тем более я всегда ценил его как отличного профессионала.

— Смотри, Кэл, — заметила Мередит, — пока будем выжидать, как бы он не распугал нам всех инвесторов.

— Бедняга Чарли! — грустно покачал головой Кэллен. — Порой я его просто убить готов, а иной раз, как задумаюсь, становится его очень жаль. Он сильно сдал за последнее время. Лет десять назад ему равных не было! Хорошо помню, как он меня, неопытного юнца, учил всяким финансовым премудростям. А теперь Чарли стареет и теряет хватку. Уже не воспринимает нового, не поспевает за бегом времени. А врожденное упорство, которому он обязан столькими своими успехами, теперь мешает ему признать, что пора отойти в сторону и дать дорогу молодым.

Мередит не сводила с него пристального взгляда.

— Я понимаю твои чувства, Кэл, — заговорила она мягко, — но не понимаю, почему ты позволяешь им одержать верх над разумом. Нельзя же держать на таком важном посту человека, который уже не отвечает сегодняшним требованиям! Чарли тормозит развитие компании, его упрямство может принести серьезный вред. Я не говорю, что ты должен его уволить, но подумать об этом ты обязан.

— Нет, Мередит, ты не понимаешь! — резко ответил Кэл. — Я не могу заговорить с ним об уходе на пенсию, потому что… да потому, черт возьми, что пройдет десять-пятнадцать лет, и я стану таким же! В каком-то смысле это и моя собственная проблема.

«Нет, таким ты никогда не станешь!» — хотела ответить Мередит, но что-то сжало ей горло. В голосе Кэла звучала настоящая боль. Мередит редко задумывалась о его возрасте — подтянутый, бодрый, энергичный, Кэл казался ей ровесником. Но вот теперь он напомнил ей о том, что жизнь его перевалила за половину и лучшие годы остались позади. Неудивительно, что судьбу Чарли он принимает так близко к сердцу!

Напрасно, как видно, Мередит осуждала Кэла в душевной черствости. Нет, жизнь не смогла изменить Кэла — его щедрое сердце было по-прежнему способно на глубокие и сильные чувства. Шарлотта разрушила его веру в любовь, но в душе его остались нерастраченные запасы тепла и доброты.

Мередит поспешила сменить тему — начала расспрашивать Кэла о работе фирмы. И он принял эту игру.

Разговор был интересный, и вскоре оба увлеклись. Кэл горячо объяснял Мередит многие особенности деятельности фирмы, с заметной гордостью говорил о своей команде, о новых разработках. Снова и снова Мередит отдавала должное гибкому и творческому уму Кэла, его неуемной энергии и интуиции. Теперь она хорошо понимала, почему Кэл смог добиться успеха.

Около половины шестого он вдруг задал ей странный вопрос:

— Скажи, Мередит, ты никогда не думала о том, чтобы сменить работу? В солидной компании ты была бы оценена по достоинству. Я сам мог бы предложить тебе весьма выгодные условия.

— Я всем довольна, — улыбнулась Мередит.

— Неужели не хочется большего? — с сомнением спросил Кэллен. — Вот что, Мерри: если вдруг надумаешь уйти из своей фирмы, позвони мне. Буду ждать.

— Спасибо, Кэл, я очень польщена, но пока что уходить не собираюсь.

Такая мысль не приходила ей в голову. Куда она уйдет? Менять работу, может быть, даже переезжать… нет, это не для нее и не для Стива. В Нью-Йорке прошла вся их жизнь, слишком многое для них связано с этим городом.

— А все же подумай, — продолжал Кэллен. — Да, ты стала партнером в фирме, но сможешь ли подняться выше? Над тобой — несколько руководителей, солидных, уважаемых в деловых кругах людей. Ты прекрасно знаешь, они никогда не допустят в свой круг женщину. Они не дадут тебе расти. Ты неминуемо упрешься в прозрачный потолок, невидимый, но прочный.

— Времена меняются, — попробовала протестовать Мередит. — Может быть, изменятся и нравы Уолл-стрит. — Но в душе она была согласна с Кэлом. Именно так и обстояли дела.

— Твое начальство оценило твою продуктивную работу, они признали твои достоинства и готовы поручать тебе тяжелую и сложную работу. Но на встречи с клиентами тебя всегда будет сопровождать какой-нибудь Пол Блэк. И вся слава будет доставаться ему, а не тебе.

Кэл словно читал ее мысли. Но признаваться в этом она не хотела.

— Хорошо, мистер Доу, — улыбнулась она. — Чего же вы от меня хотите? Чтобы я высказала все это им в лицо и гордо ушла? То-то они обрадуются!

— Нет, Мередит. Просто хочу, чтобы ты подумала об этом на досуге. Поверь, у меня было время оценить тебя. Ведь мы с тобой отлично сработались! У нас очень много общего в самом подходе к делу. Понимаешь, мне не хочется тебя терять, ведь не так часто встречаешь человека, в котором чувствуешь родственную душу.

— Ну, пока что ты ничего не потерял, верно?

— Конечно, нет! Наоборот, приобрел. Даже подумать не могу — как я стану обходиться без тебя? Наверно, буду звонить тебе каждый день и спрашивать совета по любому поводу.

Мередит звонко рассмеялась в ответ.

— Говорю тебе, к концу тура ты не будешь знать, куда от меня деваться! Но, если захочешь — звони, конечно. Рада буду помочь тебе советом, — добавила Мередит искренне.

— А твоя секретарша мне ответит, что ты уехала в очередное турне с каким-то новичком, который дрожит, хнычет и цепляется за тебя, как всего несколько дней назад делал я.

— Не припомню, чтобы ты хныкал, Кэл! Нет, сразу после возвращения я никуда не поеду. Нам со Стивом надо побыть вместе. Ведь мы уже несколько месяцев почти не видим друг друга.

— Не понимаю, как ты выдерживаешь такую жизнь! — искренне изумился Кэл. — Может быть, поэтому вы со Стивом уже четырнадцать лет вместе? Вы редко видитесь, и у вас не было времени друг другу надоесть. — «Хотя… мы с Шарлоттой тоже нечасто виделись, но нам это не помогло», — грустно добавил он про себя.

— Стив сказал мне вчера: «Можно подумать, что я женат на стюардессе!»

— Понимаю его, — улыбнулся Кэл.

Он украдкой взглянул на часы. Рабочий день уже закончился, приближалось время ужина.

— Ну что, Мередит, поужинаешь с моими чертенятами? А потом я отвезу тебя в аэропорт. Как раз к рейсу.

Мередит хотела было отказаться, но чувствовала, что Кэл ее не отпустит.

— Ты уверен, что дети не обидятся, если ты привезешь с собой незнакомую женщину? Боюсь, им это вряд ли понравится.

— Ничего, переживут, — улыбнулся Кэл. — Они сейчас в том счастливом возрасте, когда дети поглощены собственными заботами, а на взрослых внимания не обращают.

— И какие же у них заботы?

— Вчера был первый учебный день. Ты бы слышала, как они ныли сегодня с утра! «Ах, опять эта школа!» Кроме того, девочки поглощены нарядами и косметикой, а Энди без ума от моего «Феррари». А мои деловые знакомства их совершенно не интересуют.

Они вышли из офиса последними — в Калифорнии не принято засиживаться на работе допоздна. Сумки Meредит лежали в багажнике «Феррари». Кэллен усадил ее на переднее сиденье и опустил верх.

— Ехать недолго, — заметил он. — Подышим свежим воздухом.

В Пало-Альто было тепло — гораздо теплее, чем в туманном приморском Сан-Франциско. Мередит с наслаждением вдыхала нагретый солнцем воздух; легкий ветерок овевал лицо.

Скоро машина съехала на аллею, обсаженную живой изгородью. Кэл нажал кнопку на приборной доске, и створки ворот автоматически разъехались в стороны. Глазам Мередит предстал красивый каменный особняк, окруженный раскидистыми буками, лужайка под окнами и бассейн, в котором под присмотром симпатичной женщины средних лет плескалась стайка ребятишек. Еще несколько ребят перекидывались мячом, а вокруг них с веселым лаем прыгал золотистый ретривер.

Эта идиллическая картина совершенно не вязалась с тем прагматичным миром, в котором Кэллен проводил большую часть жизни! Мередит физически ощущала, как он оттаивает душой, возвращаясь домой.

Кэллен припарковал машину. Дети весело помахали ему руками.

— Привет, ребята! — крикнул Кэллен и направился к ним.

Детей было много — не меньше десятка: должно быть, дети Кэла пригласили к себе друзей. Но, подойдя ближе, Мередит без труда узнала отпрысков Доу. Все трое — Мэри Эллен, Джули и Энди, припомнила Мередит, — были очень похожи на отца.

Кэллен церемонно представил Мередит детям. Все трое уставились на нее, открыв рты, словно увидели инопланетянку.

— Мы вместе с Мередит проводим рекламную кампанию, я рассказывал вам о миссис Уитмен, — объяснил он. — Позади Чикаго, Миннеаполис и Лос-Анджелес. А на следующей неделе мы летим в Европу.

Ребята молчали, переваривая эту информацию. Наконец Энди спросил с подозрением:

— Вы — новая папина подружка?

Мередит растерянно улыбнулась, но Кэллен счел нужным одернуть сына:

— Энди! Ты прекрасно знаешь, что таких вопросов не задают!

— Тогда кто вы такая? — настаивал мальчик.

Пес принес мяч и положил к его ногам, но Энди даже не взглянул на своего любимца. Как видно, допрашивать Мередит ему было куда интереснее, чем играть с собакой.

Девочки молчали, но слушали с нескрываемым интересом.

— Видишь ли, я замужем. Мы с твоим папой просто работаем вместе. Мой муж — доктор, — ответила Мередит, довольная тем, как ловко ей удалось отвести от себя подозрения.

— Доктор? — повторил Энди. — А детей он лечит?

— Конечно. Он — хирург-травматолог, спасает людей, попавших в аварии.

— А я однажды грохнулся с велосипеда и руку сломал! — гордо сообщил Энди. По-видимому, он проникся к ней доверием.

— Больно было, наверное, — посочувствовала Мередит.

— Ага. А дети у вас есть?

— Пока нет, — ответила Мередит, сама не понимая, почему в голосе ее послышались виноватые нотки.

Сестры Энди продолжали молча ее рассматривать. Их пристальный взгляд смущал Мередит: она чувствовала, что девочки видят в ней угрозу семейному благополучию.

— Через несколько часов я улетаю к себе домой — в Нью-Йорк, — сообщила она, желая показать, что никакой опасности для их благополучия она не представляет. — Вот заехала ненадолго познакомиться с вами. Ваш папа много рассказывал о вас.

Кэл взял Мередит под руку и повел прочь, под тихую сень многолетних буков. Друзья ребят скоро разошлись, а дети пошли в дом, чтобы переодеться к ужину.

— У тебя красивые дети, — искренне заметила Мередит. — И очень похожи на тебя. Я сразу поняла, кто из ребят — твои.

— Шарлотта всегда твердила, что Энди — точная моя копия. А вот девочки похожи на мою мать. Может быть, поэтому Шарлотта так и не смогла их полюбить.

«Едва ли только поэтому, — подумалось Мередит. — Можно ли полюбить нежеланных детей, детей, рожденных от нелюбимого?»

— Они не привыкли, чтобы я водил домой гостей. Своих приятельниц я обычно им не показываю.

— Почему? — удивленно спросила Мередит. Теперь-то она поняла, почему дети были так удивлены ее появлением.

— Потому что это не их ума дело, — твердо ответил Кэл. — Если я заведу серьезный роман, то, конечно, познакомлю свою подругу с детьми. Но пока что такой необходимости не было.

Восемь лет — и ни одного серьезного романа! Теперь Мередит уверилась, что прежние ее предположения были справедливы: измена жены оставила в душе Кэла незаживающий след. Страшась нового предательства, он избегал серьезных отношений с женщинами, позволяя себе лишь ни к чему не обязывающие связи.

Они еще немного посидели в саду, наслаждаясь благоуханной вечерней прохладой, а затем Кэл провел Мередит в гостиную — просторную, со вкусом обставленную комнату с великолепными картинами на стенах.

Через несколько минут экономка объявила, что ужин готов. Тут же, словно по сигналу, в дверях показались дети и снова молча уставились на Мередит. Ее уже начали раздражать эти пристальные взгляды: она чувствовала себя словно в зоопарке. «Интересно, что они обо мне думают?» — эта мысль не выходила у нее из головы. Кэллен встал и подошел к детям.

— Ну, как у вас дела в школе? — бодро спросил он.

— Ненавижу школу, — проворчал Энди, но без особого подъема.

Джули неохотно заметила, что ей понравилась новая учительница. Мэри Эллен молчала.

Все вместе прошли в столовую и заняли свои места за большим столом.

— Ты, наверно, уже учишься в старших классах? — спросила Мередит у Мэри Эллен. Ей хотелось расположить девочку к себе.

— Я в восьмом, — мрачно буркнула Мэри Эллен. Мередит удивилась тому, как не похожа эта мрачная надутая девица на своего добродушного, всегда улыбающегося отца. Мэри Эллен могла бы быть очень хорошенькой, но ей не хватало мягкости и обаяния. Казалось, девочка сознает свою непривлекательность и от этого страдает и злится еще сильнее. Интересно, подумала Мередит, всегда ли она такая? Или все дело в том, что сегодня отец привел в дом незнакомую женщину и она не знает, как вести себя в этой новой ситуации.

Ужин прошел напряженно. Дети молчали, Кэллен делал вид, что ничего не замечает, а Мередит из кожи вон лезла, стараясь вовлечь их в беседу. Это было не так-то легко: с детьми она всегда чувствовала себя неловко, не зная, о чем с ними говорить, а эти трое к тому же ясно давали понять, что разговаривать с ней не собираются. И от Кэллена помощи было немного: он и сам в такой ситуации оказался впервые.

Доев десерт, ребята вскочили из-за стола и почти бегом бросились вон из столовой. Мередит вздохнула с облегчением.

— Мередит, я должен извиниться за детей, — сказал Кэл, когда служанка принесла кофе. — Они обычно так себя не ведут. Вообще-то они хорошие ребята. Наверно, просто не могут взять в толк, кто ты такая и по какому праву сюда явилась. Но я с ними поговорю.

— Не извиняйся, Кэл, — покачала головой Мередит. — Ты никогда раньше не приводил домой своих приятельниц, так что ничего удивительного, что они забеспокоились. Я только не понимаю, Кэл, неужели тебе за все эти годы не захотелось ни с кем из них познакомить своих детей?

«Поэтому-то, — добавила она про себя, — твои дети и не знают, как себя держать, когда в доме появилась гостья».

— Мои женщины не всегда получают то, что хотят, — жестко усмехнувшись, ответил Кэл. — Какой смысл знакомить их с детьми? Все равно они долго рядом со мной не задерживаются.

— Ничего себе! И ты, заводя новую подружку, заранее знаешь, что она долго не задержится?

— Заключение, основанное на опыте. Так было много лет, и скорее всего так будет и дальше. В конце концов, познакомиться с детьми она всегда успеет в случае необходимости. А вот объяснять им, почему та или эта женщина больше к нам не ездит… Им еще рано задумываться о таких вещах.

— Но в результате они даже не могут себе представить, что у их отца может быть личная жизнь. Поэтому и ревнуют тебя ко мне, — напрямик высказалась Мередит. — Это вполне понятно.

Она многое еще хотела бы сказать. Но в конце концов, это дети Кэллена, и ему решать, как их воспитывать. Можно только заранее пожалеть женщину, которую Кэллен полюбит, а Мередит верила, что рано или поздно это случится.

В половине девятого Кэл усадил Мередит в машину и повез в аэропорт. Мередит решила быть благодарной гостьей и несколько более оживленно, чем требовали правила, поблагодарила его за приглашение и добавила, что с удовольствием познакомилась с его детьми.

— Хотел бы я в это верить! — с сомнением заметил Кэллен. — Мерри, я понимаю, что они вели себя не лучшим образом. Наверно, ты права: пора начинать знакомить их с людьми — хотя бы с моими друзьями и коллегами. Иначе они так и будут дичиться чужих. Теперь я и сам понимаю, что их манеры оставляют желать лучшего.

— Главное, чтобы они поняли: тебя у них никто не отнимет! — ответила Мередит. — Они ведь и на меня так смотрели, потому что видели во мне угрозу.

— Это верно. Похоже, решили, что нас с тобой связывает не только работа. Может быть, подозревают даже, что свое замужество ты выдумала.

— Да что ты, Кэл! — с изумлением воскликнула Мередит. — С чего ты взял?!

— У них есть печальный опыт. Их мать лгала без зазрения совести всякий раз, когда это было выгодно. Уверяла, что любит только меня, что никакого другого мужчины у нее нет, что никогда их не бросит… Я поступал честнее — просто молчал.

— Может быть, надо было объяснить им, что происходит? Конечно, применяясь к их возрасту, чтобы они смогли понять…

— Может быть, — вздохнул Кэллен.

Кэл помог ей сдать в багаж тяжелую сумку и попрощался до воскресного вечера в Бостоне, в отеле «Ритц Карлтон».

— Вряд ли я прилечу раньше полуночи, — уточнила Мередит. — У меня билеты на десятичасовой рейс. К сожалению, в воскресенье Стив работает, зато завтрашний день я проведу с ним.

— Я буду в отеле в семь, — ответил он. — Если соскучишься в одиночестве — прилетай ко мне, сходим куда-нибудь поужинать. Подумай — не такое уж глупое предложение.

— Хорошо, я позвоню. А ты чем собираешься заняться в выходные?

Завтра поиграю с ребятами в теннис, а потом на все выходные нырну в бассейн! — улыбнувшись, сообщил Кэллен.

— Ну, у меня не такие обширные планы. Я в воскресенье займусь стиркой.

— Не представляю тебя за домашними хлопотами! — рассмеялся Кэллен.

Он говорил искренне. Стиральная машина и кипы грязного белья не вязались с сияющей, ослепительной красотой Мередит. Казалось, такая феерическая женщина просто не может заниматься повседневными делами.

— Ну, надо же кому-то это делать! Готовку Стив взял на себя, а я занимаюсь всем остальным.

— Он еще и готовит?! Я думал, такие парни только в книжках встречаются! Не поверю, пока не увижу его собственными глазами! Какой-то идеальный муж!

— Да, вроде того, — с улыбкой ответила Мередит. Едва шасси оторвалось от земли, Мередит раскрыла портфель и достала портативный компьютер. Но, не проработав и часа, отложила его и закрыла глаза. Работать не хотелось: в голову лезли мысли о Кэле. С кем он встречается? Что привлекает его в женщине — прекрасные формы или ум, хорошенькое личико или душевное родство? Как вообще должна выглядеть женщина «на одну ночь»? Этого Мередит не могла понять: в ее жизни не было места легкомысленным, сиюминутным романам. Но, впрочем, это и не ее дело.

Скоро Мередит задремала: ей снился Стив, и она улыбалась во сне. Стюардесса разбудила ее, когда самолет пошел на посадку. Одной из первых Мередит спустилась по трапу, получила свои сумки и выбежала из аэропорта, оглядываясь в поисках такси. В десять минут седьмого она была уже дома.

Она поставила сумки на пол в прихожей, скинула туфли и на цыпочках, чтобы не разбудить Стива, прокралась в спальню. Стив, как обычно, обнаженный, спал глубоким сном. Мередит сбросила одежду и скользнула к нему под одеяло. Стив заворочался во сне, повернулся, обнял ее… и вдруг открыл глаза.

— Ты вернулась! — прошептал он.

Мередит счастливо улыбнулась и поцеловала его.

— Как я скучал по тебе! — Он притянул ее к себе и приник к ее губам.

— Я тоже! — шепотом ответила она.

Он нежно погладил ее по спине, и Мередит с новой силой ощутила, как не хватало ей этого большого, доброго, надежного человека. Они не виделись восемь дней — для любящих это целая вечность.

Больше они не произнесли ни слова. Там, где разгорается страсть, нет места словам. Там властвует неодолимая сила, что уже четырнадцать лет влекла их друг к другу.

Они знали, что миг свидания недолог, но от этого минуты, украденные у времени, становились только слаще. Лишь потом — после того, как усталая Мередит откинулась на подушку, после того, как муж провел рукой по ее спутанным белокурым волосам и улыбнулся такой знакомой улыбкой, после того, как она снова благодарно обняла его и прильнула к его губам, — лишь после этого они снова обрели дар речи.

Глава 6

Субботний день прошел словно в сказке.

С утра Стив и Мередит не торопились вставать, поднялись с постели они только к полудню. Жара спала; за окном моросил теплый сентябрьский дождик.

Позавтракав, Стив и Мередит отправились в кино, на фильм, который давно хотели посмотреть. Возвращались пешком, держась за руки. По дороге остановились, чтобы купить мороженого; хотели перекусить в кафе, но после недолгого обсуждения решили лучше вернуться домой, заказать себе обед из китайского ресторана и посмотреть что-нибудь интересненькое по видео.

Сегодня Стив мог забыть о своей работе. Никто не нарушал спокойствия горожан: не стрелял в толпу и не взрывал домов; автобусы, полные людей, спокойно ехали по своим делам, и ни телефон, ни пейджер не призывали доктора Уитмена мчаться в больницу спасать жертв очередного происшествия. А Мередит — впервые за несколько месяцев — за весь день даже не притронулась к деловым бумагам.

В одиннадцать Мередит и Стив были уже в кровати. Мередит свернулась калачиком, прижавшись спиной к широкой груди Стива, и он крепко обнял ее. Как дорожил Стив такими редкими мгновениями! В эту минуту он почти ненавидел и свои обязанности, и работу Мередит. Завтра он уходит на рассвете, а вернувшись домой, уже не застанет ее. Правда, она вернется в Нью-Йорк во вторник, но с ним не увидится. И снова замелькают города и страны: четверг в Эдинбурге, пятница в Лондоне, понедельник в Женеве, вторник в Париже… До следующей среды Мередит не вернется домой. Пройдет одиннадцать дней, прежде чем они со Стивом снова увидят друг друга. Оба они привыкли к такой жизни, но сейчас эти одиннадцать дней казались Стиву вечностью.

— Обещаю тебе, после этой кампании я целый месяц не буду брать новых программ, — прошептала Мередит.

— Только попробуй не сдержать слова! Я привяжу тебя к кровати и никуда не отпущу. В самом деле, Мередит, ты слишком много работаешь. Работа заслонила от тебя всю жизнь. Может быть, пора остановиться, оглянуться?

— Боюсь, мои партнеры иного мнения, — с грустной улыбкой ответила Мередит.

Стив хотел бы сказать еще многое. На языке у него вертелся вечный вопрос о детях. Хорошо, он уже не мечтает о трех или четырех, как раньше, согласен на одного. Почему бы не попробовать?

«Если после рождения малыша ты захочешь вернуться на работу, — мысленно убеждал ее Стив, — это не проблема — достаточно нанять няню. Понимаю, мысль о детях тебя пугает, но, я уверен, ты станешь хорошей матерью. В конце концов, тебе уже тридцать семь, и дальше тянуть просто опасно…»

Но Стив понимал, что сейчас не время. Не стоит затевать серьезный разговор, пока Мередит не закончит дела и не вернется домой, свободная от забот. Сейчас Стив не был настроен спорить — хотел просто наслаждаться тем, что Мередит рядом.

Ровно в шесть часов звон будильника вырвал Стива из сна. Стив бросил угрюмый взгляд на ни в чем не повинные часы, встал и начал торопливо одеваться. Через час он должен быть в клинике. Мередит так и не проснулась; когда Стив тронул ее за плечо, чтобы попрощаться, она открыла сонные глаза и недоуменно взглянула на него, удивляясь, что он уже готов уходить.

— Скоро увидимся, Мерри. Я тебя люблю.

— Я тоже… позвоню из Бостона.

Стив кивнул, поцеловал ее в щеку и выбежал из дому. Субботняя идиллия осталась позади, впереди ждали дни, полные тревоги и напряжения, — ежедневная битва за человеческую жизнь, битва, которая, увы, не всегда оканчивается победой.

Мередит встала около восьми, сварила себе кофе, просмотрела газеты и начала собираться. Она упаковала сумки не только для Бостона, но и для Европы, понимая, что во вторник у нее едва ли найдется время для сборов. Нью-Йорк для них с Кэлом — самый важный город. Здесь Мередит надеялась полностью заполнить списки возможных инвесторов, а для этого надо было трудиться не покладая рук.

Вскоре после полудня, переделав домашние дела и закончив сборы, Мередит неожиданно для себя самой приняла решение полететь в Бостон немедленно. По крайней мере ей не придется бесцельно тянуть время до отлета.

Перспектива поужинать вместе с Кэлом показалась ей гораздо привлекательнее.

На такси Мередит доехала до аэродрома Ла Гардиа, купила билет на четырехчасовой рейс и в шесть часов уже входила в холл «Ритца». Мередит оставила Кэлу сообщение у портье. Около семи у нее в номере раздался телефонный звонок.

— Вижу, ты меня обогнала! Я и не надеялся, что ты примешь мое приглашение. Давно прилетела?

— Около часа. — Мередит улыбнулась — ей было приятно услышать в голосе Кэла радостное нетерпение. — Как ты долетел?

— Без приключений. А как ты провела субботу?

— Отлично! Мы наслаждались жизнью по полной программе.

— Дорвалась до стирки?

— Не-а, — рассмеялась Мередит. — Стив переделал все грязные дела, пока меня не было. Он меня вконец избаловал.

— Чем больше о нем слышу, тем больше изумляюсь. Спасает людей от смерти, готовит да еще и стирает! Мередит, рядом с твоим мужем все прочие — просто щенки! Чувствую, скоро я его возненавижу.

— Да, мне повезло, — охотно признала Мередит. — А ты чем занимался?

— Возился с ребятами. Играли в теннис, а вечером я возил Энди на гольф.

— Если Стив — идеальный муж, то ты — идеальный отец.

«Стив тоже мог бы стать идеальным отцом, если бы я решилась родить ребенка», — промелькнуло в голове у Мередит.

— Ну а ты тогда — идеальная женщина, — признался Кэл.

Мередит замерла — она не ожидала от Кэллена такого проникновенного признания. Дружеское поощрение, шутки — это понятно, но такой комплимент — это нечто новое.

— Нет-нет, самое большее, что я заслужила, — крепкий профессионал.

— А я говорю, ты суперженщина! Итак, поужинаем вместе?

— Отличная мысль. — Ради того, чтобы услышать еще раз это предложение, Мередит и прилетела в Бостон раньше назначенного.

Они договорились встретиться в холле через полчаса и поискать что-нибудь демократичное — ни у Кэла, ни у Мередит не было настроения для вечерних туалетов и ужина в роскошном ресторане.

— Тебя не смутит, если я буду в джинсах? — спросил Кэл.

— Думаю, мне это даже понравится.

Сама она надела легкое летнее платье и босоножки. Наконец-то можно не думать, как она будет выглядеть со стороны.

Кэллен действительно явился в джинсах, в рубашке с закатанными рукавами. Но даже в таком наряде выглядел он словно фотомодель с обложки журнала для мужчин.

Кэл посмотрел на Мередит восторженным взглядом. Она же недоуменно пожала плечами:

— В чем дело, Кэл? Что тебя так восхищает?

— Конечно, ты! — ответил он, думая о том, какой юной и свежей выглядит она в этом очаровательном наряде.

— Ты, Кэл, даже в джинсах ухитряешься выглядеть безупречно. А прическа у тебя, должно быть, даже во сне — волосок к волоску!

— Кто бы говорил! Ты сама — воплощенное совершенство.

Мередит рассмеялась, смущенная и обрадованная этим комплиментом. Из отеля они вышли под руку, болтая и смеясь, словно старые друзья.

В нескольких кварталах от отеля Кэл и Мередит нашли уютный итальянский ресторанчик. Весь вечер они проговорили о делах, о каких-то мелочах и забавных историях. За разговорами время летело незаметно, и они с удивлением обнаружили, что покинули ресторан последними.

Возвращаясь обратно в «Ритц», оба сожалели о том, что вынуждены так скоро расстаться.

Кэл сказал Мередит, что Чарли Макинтош прилетает из Сан-Франциско около полуночи. Оба они надеялись, что за субботу и воскресенье он поразмыслил как следует и согласился с доводами Кэллена.

— Вчера вечером у нас с ним был долгий разговор по телефону, — сообщил Кэл, когда они поднимались в лифте. — Я попросил Чарли, чтобы, выступая перед инвесторами, он вкладывал в свои речи больше жизни, больше тепла. Надеюсь, он меня понял.

Но в голосе Кэла не слышалось уверенности: даже во вчерашнем разговоре Чарли не удержался от ядовитых замечаний о «безумной затее Кэла».

Мередит понимающе кивнула.

— Трудно сказать, как будут развиваться события. Может быть, надо потерпеть, пока не закончится презентация? Он поймет, что дальнейшее упорство бесполезно, и сделает вид, что никаких разногласий между вами и не было. Может быть, в конце концов признает тот очевидный факт, что акционирование пойдет компании на пользу. Ведь на деньги, вырученные от продажи акций, ты сможешь расширить предприятие! Не может же такой опытный профессионал, как Чарли, не понимать этого!

— Мне кажется, быстрый рост его даже пугает, — задумчиво заметил Кэл.

— Пригласи его с нами позавтракать, — предложила Мередит. — Я попробую его убедить.

— Вряд ли ты скажешь что-то такое, чего бы уже не говорил я.

— Кто знает? Чарли нам нужен, и я на все готова, чтобы перетянуть его на нашу сторону — разве что соблазнять не собираюсь, — усмехнулась она.

Кэл пообещал устроить встречу с Чарли и попрощался, пожелав ей спокойной ночи.

На автоответчике Мередит ждали два сообщения от Стива. Она перезвонила в больницу, и — о чудо! — медсестра немедленно позвала доктора Уитмена к телефону.

— Сегодня у нас удивительно тихий день, — объяснил Стив. — Похоже, в дождливую погоду гангстеры и пьяные водители сидят по домам.

— Наконец-то ты выспишься! — обрадовалась Мередит.

Ей вспомнилась прошлая ночь, проведенная с мужем, ленивые ласки в светлой спальне, залитой утренним солнцем… Всего два дня прошло, а кажется — целая вечность.

— Тебе тоже пора спать, малыш. Я ведь знаю, как ты работаешь — с раннего утра до позднего вечера на ногах!

— За это мне и платят. Милый, завтра я приеду домой, тебя не застану, но хотя бы посплю в собственной постели.

— А я в это время, если повезет, буду храпеть на раскладушке у себя в кабинете. Я тебе позвоню.

В былые времена Мередит, бывало, приезжала к Стиву в больницу и оставалась там на всю ночь. Но в последние годы она все больше работала, а он все чаще оперировал по ночам, так что эта практика постепенно сошла на нет.

В этот вечер Мередит засиделась допоздна. Ей пришли в голову кое-какие новые идеи. Пожалуй, думала она, нужно кое-что изменить в презентационной речи Кэллена и немного оживить монолог Чарли Макинтоша… если, конечно, он не станет возражать.

Но на следующее утро за завтраком все старания Мередит пошли прахом. Она успела только поздороваться с Чарли, как финансовый директор обрушился на нее с потоком язвительных возражений. Мередит, ошарашенная таким напором, пыталась объяснить: она ведь не критикует, просто предлагает улучшить его презентационную речь!

— Боюсь, вы не совсем поняли, что я хочу сказать… — терпеливо начала она, надеясь его успокоить.

Но не тут-то было: похоже, Чарли обрадовался, наконец-то получив случай высказать миссис Уитмен все, что о ней думает.

— Я все понимаю! Прекрасно все понимаю! Воображаете себя финансовым гением, да? Так позвольте вам сказать, мисс Умница-Разумница с Уолл-стрит: я не согласен ни с чем, что вы говорили в последние десять минут, да и в последние десять недель, коль уж на то пошло! Весь этот проект — одна огромная ошибка! Но люди вроде вас так вскружили Кэлу голову, так запудрили ему мозги сладкими обещаниями, что теперь он собственную голову от задницы не отличит!

Мередит изумленно молчала. Рядом послышался сдавленный вздох: Кэллен не ожидал от Чарли такого — одним махом он умудрился оскорбить и его, и Мередит!

— Мистер Макинтош, вам не кажется, что пора смириться с неизбежным? — резко сказала Мередит. — Компания станет акционерным обществом, хочется вам этого или нет. Так решил Кэллен, для этого он обратился к услугам нашей фирмы. За вами выбор. Хотите сотрудничать с нами — милости просим. Не желаете поступаться принципами — ваше право. Но остановить нас вы не сможете, запомните это!

Чарли молча уставился на нее, видимо пораженный не столько ее словами, сколько твердостью и силой, с какой они были произнесены. Кэллен, мрачный, как грозовая туча, молча допил кофе и заплатил по счету. Все трое вышли из ресторана.

— Поговорим после презентации, — бросил Кэл Макинтошу.

Мередит догадывалась, что Чарли ждет весьма неприятный разговор. Что ж, поделом. Сам напросился.

Похоже, после вспышки за завтраком Чарли попытался сдержать себя: утреннюю презентацию он провел с необычной старательностью и даже пытался — не вполне успешно — изобразить энтузиазм. Но Кэла его попытки нисколько не тронули. После презентации, оставшись с Мередит наедине, он обрушил на голову своего незадачливого подчиненного настоящие громы и молнии.

— Что он о себе воображает, черт побери? Как смеет так с тобой говорить?

Похоже, обида, нанесенная Мередит, задела его куда сильнее, чем оскорбления в свой адрес.

— Кэл, он просто упрямый старый консерватор, который терпеть не может перемен. И мы с тобой не в силах изменить его характер. Боюсь, ты не сможешь его переубедить, а это значит, что по окончании нашей кампании тебе придется решать, что с ним делать. Но сейчас не время раскачивать лодку. Нам еще предстоит большое шоу в Нью-Йорке и неделя в Европе.

— Знаю, — проворчал Кэллен. — Сейчас у меня связаны руки, и Чарли, черт бы его побрал, прекрасно это понимает!

После второй презентации все трое летели в Нью-Йорк на одном самолете. В дороге Чарли мрачно молчал: трудно сказать, стыдился ли он резких и несправедливых слов, произнесенных в пылу раздражения, или все еще злился. Так или иначе, он так и не извинился перед Мередит. Что же до Кэла, тот кипел от гнева, казалось, еще немного — и у него из ушей пар повалит. Мередит уже начала жалеть несговорчивого Макинтоша. Похоже, Кэл решился с ним расстаться, но Чарли некого в этом винить, кроме самого себя. У Кэла не было выбора.

На арендованном Мередит лимузине они отправились сначала в отель «Редженси», где Мередит заранее заказала для мужчин номера, и только после этого она поехала домой.

Все три презентации во вторник прошли блестяще. Мередит переполняло торжество: она добилась того, чего хотела!

Но Чарли Макинтош отравлял ее радость. Упрямец не смирился и теперь: невыразительно промямлив свою речь, он едва дождался конца презентации и покинул зал, даже не попрощавшись. Кэл проводил его свирепым взглядом, и Мередит, взяв его за руку, поспешно предложила поужинать вместе — отпускать Кэла в гостиницу сейчас было просто опасно.

Опасения ее, как видно, были оправданны — за ужином Кэл не мог говорить ни о чем, кроме проблемы со своим мятежным подчиненным.

— Потерпи, Кэл, — уговаривала его Мередит. — Не стоит портить с ним отношения сейчас, когда тебе так нужна его помощь.

— Если он будет так же себя вести и в Европе… если из-за него я потеряю хоть одного потенциального акционера, клянусь, я вышвырну его из фирмы прямо на глазах у инвесторов!

— Да уж, представляю, как они будут потрясены, — улыбнулась Мередит. — Но право, Кэл, не стоит так переживать. Пока что все идет как нельзя лучше, и Чарли не удалось ничего испортить.

— Ну скажи, что бы ты с ним сделала на моем месте?! — спросил Кэллен уже за десертом.

Мередит на мгновение задумалась. В последнее время Кэл все больше полагался на нее: по любому поводу он спрашивал совета и выслушивал ответ почти с благоговением. Но Мередит роль оракула была не по душе, к тому же обсуждение неприятной темы явно затянулось.

— Гм… думаю, я бы его убила. Отравление — самый надежный способ. Ты заметил, сколько он ест сладкого? Нет ничего проще, чем впрыснуть в шоколадную конфету цианистый калий.

Эту тираду Мередит произнесла совершенно серьезно. На миг Кэл потрясенно смотрел на нее, а затем от души расхохотался, чувствуя, как рассеиваются напряжение и злость, терзавшие его весь день.

— Хорошо. Обещаю, к возвращению из Европы я успокоюсь.

— Правильно. Успокоишься, трезво все обдумаешь и, вернувшись в Калифорнию, решишь, что с ним делать.

— А пока буду терпеть — ведь больше ничего не остается!

— Тоже верно. Только не изображай из себя мученика. Тебе очень повезло, Кэл, ты, можно сказать, взял Нью-Йорк приступом. О большем я и мечтать не могла.

— Я тоже, — честно признался Кэллен.

Мередит напомнила об этом очень вовремя. В свете нынешнего успеха «Доу-Тех» проблемы с финансовым директором не казались неразрешимыми.

— Скажи, ты сумеешь увидеться с мужем до отъезда? — спросил Кэл, когда они рука об руку выходили из ресторана.

В последнее время он начал понимать, как много времени и сил отдает Мередит его делу, и чувствовал себя перед ней виноватым.

— Нет. Он сегодня на работе. Когда освободится, мы будем на презентации.

— Ну и жизнь у тебя, Мередит! Не понимаю, как при такой жизни вы со Стивом еще не разбежались в разные стороны!

— Мы любим друг друга, — просто ответила Мередит, а затем решила слегка поддеть Кэла: — Хотя я и не хочу иметь детей.

— Кажется, мне пора пересмотреть свои теории! Я начинаю думать, что идеальный брак все-таки возможен.

А что мы вообще знаем о человеческих отношениях? Откуда нам знать, почему одни пары расходятся, а другие живут всю жизнь и счастливы вместе? Мне порой кажется, что все зависит от случая или, может быть, от судьбы. Разве четырнадцать лет назад кто-нибудь мог предположить, что нашему со Стивом студенческому роману суждено такое долгое будущее? Или что мы будем жить, почти не видя друг друга? Когда мы поженились, он мечтал о спокойной работе семейного доктора где-нибудь в Вермонте, а я хотела поступить на юридический и стать адвокатом. А потом он попал на практику в травматологическое отделение и на второй день заявил, что нигде больше работать не будет. А я попала на Уоллстрит. И пошло-поехало… В жизни ничего не получается так, как предполагаешь. Человек не может предвидеть будущее — и, может быть, это и к лучшему, по крайней мере, иногда.

Кэл задумчиво покачал головой. Мередит догадывалась: он думает о своей жизни, которая тоже сложилась совсем не так, как он ожидал.

— В самом деле, все к лучшему. В Вермонте я стала бы скучать, и… кто знает, возможно, и Стив бы мне наскучил, и наш брак распался бы еще много лет назад.

— Мерри, тебе все-таки очень повезло! — с чувством заметил Кэл.

— Знаю, — мягко ответила она. — У меня необыкновенный муж. Надеюсь, ты с ним скоро познакомишься.

— Только не на операционном столе! Когда вернемся из Европы, можем как-нибудь поужинать втроем.

— Стив будет рад. Он о тебе самого высокого мнения — точнее, о продукции твоей фирмы. От него-то я впервые и услышала о «Доу-Тех». Собственно, благодаря Стиву я и взяла себе этот проект.

— О, да он в самом деле классный парень! — улыбнулся Кэл, и Мередит рассмеялась вместе с ним.

На следующий день все шло по установленной программе. С утра — очередная встреча, затем — обед с партнерами Мередит, а вечером еще одна презентация.

За обедом финансисты шумно поздравляли Кэла с успешной рекламной кампанией. На это он отвечал, что своим успехом обязан Мередит, но ее партнеры, кажется, его не слышали, а может быть, не хотели слышать. На их взгляд, Мередит просто выполняла свои обязанности.

Такое отношение раздражало Кэла, и по дороге в отель, откуда они должны были забрать вещи, он не удержался и заговорил об этом.

— Похоже, твои коллеги не собираются дарить тебе цветы, — проворчал он.

— А с какой стати? Я делаю то, что делал бы на моем месте любой из них. И вообще, выгодного клиента нашел Пол Блэк, а не я.

— А тебе не кажется, что это несправедливо? Да, он меня нашел, но ты сделала все остальное.

— Таков наш бизнес, Кэл. В нашем деле героев нет.

— А если и есть, их никто не замечает.

— Я и не жду аплодисментов. Это моя работа, я этим зарабатываю на жизнь. И неплохо зарабатываю, надо сказать.

— Мерри, ты прекрасно понимаешь, что дело не в деньгах! Не хочешь же ты сказать, что занимаешься своим делом только ради хорошего заработка? Ты помогаешь мне выйти на большой рынок, потому что веришь в мое дело и всей душой любишь свое!

Мередит улыбнулась — снисходительно и немного грустно. Ей льстило чистосердечное восхищение Кэла, но не хотелось признавать, что он прав, ведь и самой Мередит часто приходило в голову, что ее недооценивают.

— Это верно. Но вообще в инвестиционном бизнесе романтика не принята. Здесь не место цветам и крикам «браво!».

— А мне думается, Мерри, что дело не только в этом. Твои партнеры суровы с тобой и много от тебя требуют, потому что ты женщина. Как будто ты должна снова и снова им доказывать, что умеешь хорошо делать свое дело и справляешься с ним не хуже мужчины. А это несправедливо. Ты ведь гораздо компетентнее большинства из них! Взять хотя бы Пола Блэка. Он же ничего собой не представляет — пустое место, чванливый бездельник, способный только мотать деньги по дорогим ресторанам и хвастаться своими связями!

Мередит рассмеялась:

— Ты с ним общался совсем недолго, а увидел насквозь! Да, к сожалению, таких людей в нашем бизнесе хватает.

— А таких, как ты, — нет. Ты не представляешь, как здорово с тобой работать!

Расхваливая деловые качества Мередит, Кэл ничего не говорил о том, что все больше восхищается ею как человеком. Великодушная, лишенная тщеславия, порядочная… Да к тому же верная и любящая жена! Таких женщин Кэл давно не встречал, он уже начал думать, что их и не бывает вовсе.

— Спасибо, Кэл, мне с тобой тоже. И это радует, если учесть, что мы прикованы друг к другу еще на целую неделю, — улыбнулась Мередит.

Они заехали в отель за Чарли, захватили и вещи Кэла, потом отправились к Мередит домой. Мередит заранее собрала сумки и выставила их в холл, чтобы не заставлять ждать. На столике ждала ее записка от Стива: он заезжал домой и очень сожалел, что не застал ее. Мередит приписала в записке несколько слов — любит, скучает, жалеет, что не удалось с ним увидеться, — подхватила вещи и выбежала из дому.

— Попрощалась со Стивом? — заботливым тоном старшего брата поинтересовался Кэл.

— Нет, он уже ушел. Я и не надеялась с ним увидеться. На лице ее читалось лишь легкое разочарование.

Кэлу такая жизнь казалась невозможной, дикой, но Мередит к этому, как видно, привыкла.

— Он, наверно, расстроился.

— Ничего, через неделю увидимся, — сдержанно отозвалась Мередит. — Постараюсь взять отгул, и мы вместе съездим в Вермонт. А если Стив не сможет выбраться из города, просто проведем выходные вместе.

— Жаль, что он не сможет прилететь к тебе в Лондон.

— Я пыталась вытащить его в Париж, — ответила она, — но следующая неделя у него вся занята. Заведующий отделением едет на конференцию в Даллас, и Стив его подменяет.

— Что за кошмарная жизнь! Не понимаю, как вы это выдерживаете! Ладно, значит, развлекать тебя в Лондоне придется мне. Можем, например, сходить в театр. А потом в клуб «Аннабель». Ты любишь танцевать?

Чарли Макинтош, все это время молчавший, скорчил гримасу и демонстративно отвернулся к окну. Он явно не одобрял поведения Кэла, полагая, что нечего смешивать дело с развлечениями. И Мередит была с ним согласна. До сегодняшнего дня.

— Обожаю! — с жаром ответила она, покосившись на Чарли. Несговорчивый старик попортил ей немало крови, и теперь Мередит не могла отказать себе в удовольствии немножко его позлить. — И театр тоже люблю.

— Значит, решено! Должен же я чем-то тебя вознаградить за все труды и лишения!

День выдался долгий, и, заполнив в аэропорту все необходимые бумаги и поднявшись наконец на борт самолета, все трое чувствовали себя совершенно измученными.

Самолет летел в Эдинбург с посадкой в Лондоне. Кэл и Мередит сидели рядом, Чарли — позади них. Едва самолет оторвался от земли, Кэл и Чарли, словно по команде, выключили свет, откинули кресла и достали одеяла. А Мередит привычно потянулась к портфелю.

— Мерри, — остановил ее тихий голос Кэла, — что ты делаешь?

— Хочу просмотреть кое-какие документы.

— Не надо! — негромко, но твердо приказал Кэллен. — Тебе надо поспать. Это приказ.

— Ты мной командуешь? — усмехнулась Мередит. — Вот это новость!

— Может быть, твоя беда в том, что тобой никто никогда не командует. Ты тоже, как все мы, нуждаешься в отдыхе. Выключай свет.

Несколько мгновений Мередит колебалась, не желая так легко подчиниться. Но в конце концов потушила свет.

— Ну вот, хорошая девочка. А документы подождут до утра, — ласковым тоном заботливого отца произнес Кэл.

— Вот это мне и не нравится, — ответила она шепотом, — что утром меня будет ждать полный портфель работы. Нет бы прилетела ночью какая-нибудь добрая волшебница и сделала бы все за меня!

— Ты сама волшебница, Мерри. Но даже волшебникам нужно иногда отдыхать.

Кэл твердо решил устроить ей в Лондоне настоящий праздник. Мередит это заслужила. Сколько она сделала для него! Кэл не привык полагаться на других и всего добился сам, чувство благодарности было для него новым… и очень приятным.

Она откинула кресло, как Кэл, положила под голову подушку и укрылась одеялом. Теперь они с Кэлом лежали рядом, словно на соседних кроватях. Ей вспомнилось детство, лагерь скаутов — помнится, она обожала шептаться в темноте с подружками.

— Ты легко засыпаешь в самолетах? — шепотом спросил Кэл.

— Иногда. В зависимости от того, сколько у меня работы, — улыбнулась Мередит.

— Представь себе, что забыла портфель в Нью-Йорке. Или что летишь в отпуск.

Мередит тихо рассмеялась — эта игра пришлась ей по душе.

— И куда же я лечу?

— Например, во Францию, — таинственным шепотом ответил Кэл. — Сен-Тропез, Ницца — выбирай!

— Сен-Тропез, — с мечтательной улыбкой ответила Мередит.

— Тогда закрой глаза и думай о Сен-Тропезе, — прошептал он.

— Это тоже приказ? — подозрительно спросила она.

— Конечно. Слушай и повинуйся!

И, к собственному удивлению, Мередит так и сделала. Закрыв глаза, она вообразила себе приморский курорт на юге Франции, узкие улочки, многоцветье рыночной площади, пальмы и свежий ветер с моря…

Когда Кэл взглянул на нее снова, она уже спала. Кэл поправил на ней одеяло, откинулся на подушку и закрыл глаза. На губах его играла смутная улыбка.

Глава 7

К своему удивлению, Мередит проспала всю дорогу. Дозаправку в Лондоне она вспоминала смутно, сквозь сон, а по-настоящему проснулась только утром, когда самолет приземлился в Эдинбурге.

Прямо из аэропорта Кэл и Мередит отправились на встречу с представителями шотландских доверительных фондов. Такие встречи были для Мередит привычным делом, и специальная подготовка ей не требовалась.

Все прошло как всегда, то есть отлично. В отеле их ожидала приятная новость: факс из Нью-Йорка, где сообщалось, что регистрационный журнал заполнен десять к одному — это означало, что жаждущих приобрести акции уже в десять раз больше, чем было изначально запланировано.

Закончив дела в Эдинбурге, все трое снова сели в самолет и через час были уже в лондонской гостинице «Кларидж». К этому времени даже неизменно безупречный Кэллен выглядел усталым: два перелета в один день давали себя знать.

Завтра предстояла презентация в Лондоне. Прошли те дни, когда при мысли о выступлении перед потенциальными инвесторами Кэллена бросало в дрожь: теперь презентации стали для него обычным делом. Однако он по-прежнему считал, что успехом своим обязан Мередит — и только ей.

— Чем ты собираешься заняться сегодня вечером? — спросил он, когда они зарегистрировались и облаченный в ливрею важный портье вручил им ключи от номеров.

Кэллен и Мередит поселились в соседних номерах, Чарли Макинтош — этажом выше.

— Чем заняться? — переспросила Мередит. — Спать, спать и еще раз спать! Не знаю, как ты, но я еле на ногах держусь. Если не лягу немедленно, завтра от меня будет мало проку.

— От тебя — и вдруг мало проку? Шутишь, Мередит! А может быть, заглянем в ресторан неподалеку?

«Откуда в нем столько сил? — удивлялась Мередит. — Только что он едва не падал от усталости, а теперь снова готов развлекаться. Похоже, Кэллен Доу из тех людей, которым не знакомы ни хандра, ни утомление».

— Спасибо, Кэл, в другой раз. Поужинаю быстренько у себя в номере и лягу.

— Ну ты и зануда, Мерри, — шутливо заметил Кэллен. — Ладно, а завтра? Ужин в клубе «Харри», а затем танцы в «Аннабель» — идет?

— Кэл, откуда в тебе столько энергии? Ты вообще когда-нибудь устаешь?

— На себя посмотри! Кто у нас работает без сна и отдыха? — заметил он с усмешкой.

— Как видишь, и мне иногда нужен отдых, — устало ответила Мередит.

Номер Мередит был обставлен в изящном стиле арт-деко; в гостиной у Кэллена вся мебель обтянута бледно-голубой тафтой, а обои пастельных тонов усеяны цветочками. Чувствовалось, что оба номера недавно отремонтированы. Но Мередит сейчас готова была уснуть и в стоге сена. Завтра ей снова придется подняться в семь утра, и она хотела выспаться как следует, чтобы встать бодрой и свежей.

Обыкновенно американские финансисты уделяют европейскому рынку меньше внимания, чем отечественному. В частности, боссы Мередит придерживались мнения, что основную работу следует проводить в Америке, а европейцы пусть, как говорится, доедают, что останется. Но Мередит была решительно с этим не согласна, она считала, что всегда, везде и в любых обстоятельствах обязана выполнять свою работу на «отлично». Пока кампания не окончена, она не вправе расслабляться.

Через несколько минут, распаковав вещи, Кэл, заглянув к ней в номер, попытался снова уговорить Мередит на прогулку по городу. Но Мередит твердо ответила, что до завтрашнего утра с места не сдвинется. Полчаса спустя она услышала, как в соседнем номере открылась и снова закрылась дверь — очевидно, Кэл, не знающий усталости, отправился на поиски развлечений в одиночку.

Поужинав, Мередит легла и в девять вечера уже спала сном младенца. На следующее утро она встала, как всегда, свежей, бодрой и энергичной: от вчерашнего утомления не осталось и следа.

— Где ты был вчера вечером? — поинтересовалась она у Кэла за завтраком. Чарли еще не появлялся.

— Встречался со старыми друзьями. У меня в Лондоне много знакомых.

— А я уже в девять спала, — призналась Мередит.

— Ну, сегодня тебе спать не придется! — успокоил ее Кэллен.

Тем временем подошел Чарли Макинтош и, усевшись за столик, сделал заказ. Сегодня он был в непривычно добром настроении: дружески разговаривал не только с Кэлом, но и с Мередит и даже добродушно улыбался.

Утренняя презентация прошла как обычно — этим все сказано. В полдень Кэл и Мередит встречались с инвесторами в частном порядке, затем провели еще одну презентацию и вернулись в отель. Чарли собирался лететь во Францию, чтобы провести выходные с друзьями; они договорились, что встретятся в воскресенье вечером в Женеве. Перед тем как попрощаться, Чарли пожелал Кэлу и Мередит хорошо отдохнуть — о такой галантности с его стороны Мередит и мечтать не могла! Может быть, в конце концов он смирился с неизбежным?

— Ну что, готова к оргии? — спросил Кэл.

Под «оргией» подразумевался ужин в фешенебельном ресторане «Харри», где Кэл уже заказал столик, и танцы в ночном клубе «Аннабель».

— Послушай, ты уверен, что хочешь идти со мной? — неуверенно отозвалась Мередит и с сомнением добавила: — Мне кажется, мало удовольствия танцевать с женщиной, с которой тебя связывают чисто деловые отношения.

— Не только деловые, — уточнил Кэл. — Еще и дружеские. Обожаю танцевать с друзьями!

Они еще немного поговорили по дороге в свои номера. Мередит завела речь о Чарли.

— По крайней мере, он больше не бормочет себе под нос и не смотрит на аудиторию волком, — сказала она, желая проявить милосердие к бедняге Чарли.

Кэл, как оказалось, тоже это заметил.

— Жаль, что для этого ему понадобилось столько времени, — задумчиво произнес он.

Через несколько минут они разошлись по своим комнатам, договорившись, что Кэллен зайдет за ней в четверть девятого. У Мередит оставалось достаточно времени, чтобы принять ванну, отдохнуть и одеться.

Однако не успела она скользнуть в теплую воду, как зазвонил телефон. Мередит выскочила из ванной, поспешно завернувшись в полотенце.

— Здравствуй, милая, как дела?

Голос Стива звучал бодро и радостно, и неудивительно — у него-то сейчас было раннее утро.

— Отлично! — весело ответила Мередит и крепче завернулась в полотенце, спасаясь от прохлады кондиционера. — Уже почти все закончили. А регистрация у нас — десять к одному! Вот увидишь, мы превысим номинальную стоимость не меньше чем на десять процентов! Кэллен просто счастлив, и я тоже.

— А его финансовый директор по-прежнему ставит вам палки в колеса? — поинтересовался Стив. Мередит уже делилась с ним всеми перипетиями своей войны с Чарли.

— Ты знаешь, похоже, он смирился. Сегодня я впервые узнала, что он и улыбаться умеет. Но знаешь, что я тебе скажу, Стив? Все равно мистер Макинтош — ворчун и грубиян, и я счастлива, что он улетел к друзьям во Францию и хотя бы на выходные оставил нас в покое.

Однако Стив этому известию вовсе не обрадовался.

— Так что же получается, вы с Доу остались одни?

— Можно сказать и так. Одни — наедине с восемью миллионами лондонских жителей. Так что моей репутации ничто не угрожает, — рассмеялась Мередит.

— Мерри, ты прекрасно понимаешь, о чем я! Он к тебе не пристает?

— Господи, конечно, нет! Кэл разумный человек. Мы с ним очень подружились — и ничего более. Знаешь, ничто так не сближает, как совместное путешествие. После рекламной кампании люди обычно становятся друзьями — или врагами — на всю жизнь. Кэл — хороший товарищ. Я очень хотела бы и тебя с ним познакомить.

— Ну ладно… Не знаю почему, но я ему не доверяю. Эх, будь я сейчас в Лондоне!

— А что тебе мешает? — поддразнила его Мередит. — Возьми билет и прилетай.

— Издеваешься! Будто не знаешь, что я, как каторжник, прикован к своей работе! Нет, Мередит, приезжай поскорей сама. А чем ты займешься на выходные?

— Да так, всем понемногу. Завтра пройдусь по магазинам, а сегодня мы с Кэлом собирались поужинать в клубе «Харри».

После недавних замечаний Стива ей как-то расхотелось рассказывать, что после ужина они собираются еще и танцевать. Конечно, ничего дурного в этом не было, да и что может быть дурного в безобидном развлечении? Но Стив, похоже, всерьез ревнует ее к Кэлу, так что не стоит его расстраивать еще больше.

— Если он напьется, не рискуй. Возьми такси и поезжай домой одна.

Милый, да что с тобой сегодня? Поверь мне, Кэл Доу не похож на пьяницу! И устраивать дебош мы не собираемся. Чинно поужинаем и вернемся в гостиницу. В ресторане кормят вкуснее, чем в отеле, только и всего.

— Ну хорошо, если так… — с нескрываемым сомнением в голосе протянул Стив.

«Конечно, — думал он, — этому человеку уже за пятьдесят; но, судя по тому, что мне приходилось слышать и читать о Кэллене Доу, выглядит он лет на тридцать и ведет себя соответственно. Этакий калифорнийский плейбой! Разве такой человек устоит перед красотой и обаянием Мередит?»

Стив не мог избавиться от этих тревожных мыслей. Но никогда, даже в страшном сне, ему не пришло бы в голову, что его Мередит способна на измену. Своей жене он верил безоговорочно, его волновало лишь то, что своими приставаниями Кэл может обидеть Мередит и испортить ей все удовольствие от работы.

— А у тебя какие планы? — отвлек его от беспокойных размышлений голос Мередит.

— Лягу спать. Завтра я дежурю с утра. Я поменялся дежурствами с Харви, чтобы следующие выходные провести с тобой.

— Правда? Может быть, съездим куда-нибудь?

— Посмотрим, я что-нибудь придумаю к твоему возвращению. Целую тебя, родная.

Они распрощались, и Мередит отправилась обратно в ванну. Вода, естественно, остыла. Мередит подлила горячей и опустилась в ванну, раздумывая о том, что такое нашло на Стива. Неужели и вправду ревнует? После четырнадцати-то лет совместной жизни? Дурачок, неужели он не понимает, что для ревности нет причин? Ей никогда и в голову бы не пришло изменять Стиву. Она так любит его, что другие мужчины для нее просто не существуют.

Для похода в ресторан Мередит надела маленькое черное платье для коктейлей с глубоким вырезом на спине и дополнила свой наряд нитью жемчуга. Только что вымытые волосы ее блестели чистым золотом. Кэл, вошедший к ней в номер за несколько минут до восьми, прикрыл глаза и отступил на шаг, словно пораженный ее красотой. Собственно, так оно и было. На работе Мередит одевалась довольно консервативно, предпочитая классические черные или темно-синие костюмы. Днем Кэл видел в ней прежде всего деловую женщину, знающего специалиста, сейчас увидел романтическую и соблазнительную красавицу.

— Позвольте заметить, миссис Уитмен, вы просто сногсшибательны! Может быть, вам стоит выступать на презентациях в таком виде, тогда у нас сразу прибавится покупателей!

— Спасибо, Кэллен, — слегка покраснев, ответила Мередит.

Ее переполняла пьянящая радость: сердце билось быстрее обычного, ноги, казалось, готовы были сами пуститься в пляс. Что было тому причиной — нетерпеливое предвкушение праздника, или гордое сознание своей красоты, или, быть может, близость Кэла, — кто знает? Она была счастлива!

Лондонский клуб «Харри» пользуется заслуженной славой: здесь собираются сливки европейского общества. Когда Мередит с Кэлом, выпив в баре по аперитиву, вошли в зал, у Мередит закружилась голова от обилия знакомых лиц и громких имен. С одной стороны от них сидела компания всемирно известных банкиров, чьи лица были хорошо знакомы ей по профессиональной прессе: двое англичан, француз и три араба — один из Саудовской Аравии и двое из Бахрейна. За столиком по правую руку — две кинозвезды, знаменитый режиссер и итальянский граф, чье имя постоянно мелькало в светской хронике. Рядом с такими людьми и сама она почувствовала себя как-то значительнее.

Сегодня, словно по обоюдному уговору, они с Кэлленом не произнесли ни слова о бизнесе. Словно не было больше коллег, связанных общим делом, не было респектабельной замужней дамы и ее клиента — удачливого бизнесмена, остались только мужчина и женщина и непредсказуемая тайна наступающего вечера.

В каком-то смысле это было больше чем долгожданное свидание. Не надо думать о производимом тобой впечатлении, угадывать желания и намерения партнера, не находить себе места при мысли о том, что из всего этого выйдет… или не выйдет. Они — не любовники, а друзья, понимающие друг друга с полуслова. Что может быть прекраснее таких отношений?

— Должно быть, твой Стив — человек на редкость широких взглядов, — заметил Кэл, когда официант поставил перед ними десерт и наполнил бокалы золотистым «Шато д'Икемом».

— Почему ты так думаешь?

— Не уверен, что я позволил бы своей жене ужинать и танцевать с посторонним мужчиной. Боюсь, я никогда настолько не доверял Шарлотте.

«И правильно делал», — молчаливо добавили его нахмуренные брови и горькая складка у рта.

— Стив знает, что беспокоиться не о чем. Я его не обману, — со спокойной улыбкой ответила Мередит.

В это время в дверях показалась роскошная брюнетка в алом вечернем платье под руку с элегантным седовласым джентльменом. Несколько посетителей радостно приветствовали женщину: похоже, ее тут многие знали.

Дама вместе со своим спутником переходила от столика к столику, улыбалась, бросала небрежные приветствия. А Мередит следила за ней взглядом, пытаясь сообразить, где же могла видеть это смутно знакомое лицо, прекрасное и холодное, словно лик мраморной статуи.

— Кто она? — спросила Мередит вполголоса, наклонившись к Кэлу. — Ты ее не знаешь?

Кэл бросил на женщину долгий взгляд и ничего не ответил.

— Я точно где-то ее видела! — продолжала Мередит. — Актриса? Или фотомодель? Нет, для модели старовата…

Нет, она юрист, — коротко ответил Кэл. Брови его снова сдвинулись, лицо застыло под маской напускного безразличия.

— Никак не могу вспомнить, где я ее видела…

— Должно быть, ты видела ее фотографии в журналах, в разделе светской хроники, — бесстрастно ответил Кэллен. — Она обожает быть на виду, и для этого у нее достаточно связей.

— Кто же она такая? — недоумевала Мередит.

Кэл рассеянно вертел в руках десертную ложку. Он уже почти овладел собой, только в глазах темной тенью таилась боль. Наконец он взглянул Мередит прямо в глаза.

— Моя бывшая жена, — твердо ответил он.

— Прости, — прошептала Мередит, — как я сразу не догадалась.

Кэллену не нужно было ничего объяснять: Мередит почувствовала, как поразила и задела его эта нежданная встреча.

— Не извиняйся. У нас нормальные отношения. Мы встречаемся, когда Шарлотта навещает детей.

Губы Кэллена говорили одно, но глаза рассказывали совсем иную повесть — печальную повесть лжи, предательства, незаслуженной обиды и незаживающей раны.

«Интересно, подойдет ли Шарлотта поздороваться с мужем?» — подумала Мередит, а в следующий миг та уже стояла возле их столика. Она широко улыбнулась, обнажив два ряда великолепных зубов, и в ее улыбке Мередит почудилось что-то хищное.

— Здравствуй, Шарлотта, — тем же бесстрастным тоном поздоровался Кэл. — Как поживаешь?

— Отлично. А ты что делаешь в наших краях?

Она окинула Мередит небрежным взором, и та вдруг почувствовала, что платье на ней слишком простенькое, а жемчужная нить на шее не идет ни в какое сравнение с бриллиантовыми серьгами и кольцами Шарлотты.

— Приехал по делам. А это Мередит Уитмен, мой партнер, — представил Кэл свою спутницу.

Обменявшись с Кэлом несколькими словами, Шарлотта двинулась прочь, за столик в уединенном уголке, где уже ждал ее спутник.

Мередит поразило, что в разговоре Шарлотта даже не спросила о детях; набравшись смелости, она высказала свое удивление Кэллену.

— Я ведь говорил тебе, Мередит, — сдержанно ответил Кэллен, — материнство — не ее стихия. Ей по душе богатство, блеск, известность, толпа обожателей — ради всего этого она и живет. Кинозвезды, чьи интересы она представляет, с успехом заменяют ей детей. Она счастлива в своем мире и не желает иного.

Мередит было неловко: она чувствовала, что разговор о бывшей жене Кэлу неприятен, но не знала, как уйти от опасной темы.

— Она… она потрясающе выглядит, — произнесла она наконец.

Судя по рассказам Кэллена, Шарлотта была не только ослепительно красива, но и умна. Правда, ей недоставало иных достоинств — доброты, порядочности, способности любить, но кого в наш практичный век интересует эта сентиментальная чепуха?

— В молодости она работала фотомоделью, — продолжал Кэллен. — Ей нравилось мужское внимание, нравилось зарабатывать большие деньги, но, конечно, она понимала, что такое счастье вечно не продлится. И Шарлотта поступила в колледж, получила юридическое образование. Надо сказать, профессионал она блестящий. Прекрасно знает мир киноиндустрии, хорошо понимает своих подопечных, принимает их проблемы близко к сердцу. У нее отличная репутация, и молоденькие актрисы от нее без ума. Может быть, — задумчиво добавил он, — на клиентов у Шарлотты уходит весь скромный дар любви, отпущенный ей природой, и на собственных детей уже ничего не остается.

Если так, она похожа на меня, — Мередит улыбнулась, желая разрядить обстановку. — Для меня тоже клиенты — все равно что дети. Взять, например, тебя. Я забочусь о тебе, не сплю ночами в ожидании дня, когда ты вылетишь в мир большого бизнеса, добьешься успеха и заработаешь кучу денег… а я останусь в опустевшем гнезде. Кэллен громко расхохотался и затряс головой.

— Ну нет, Мередит, ты от меня так просто не избавишься! Но, если говорить серьезно, что дает тебе эта работа — помимо очевидного?

Под «очевидным», как прекрасно поняла Мередит, он подразумевал высокий заработок. Но Кэллен лучше всякого другого понимал, что Мередит работает не только и не столько ради денег. Немалое время он трудился с ней бок о бок, видел, как она выкладывается, не щадя себя, как отдает любимому делу всю душу. И результаты, каких она добивается… нет, только ради денег такого не сделаешь!

— Я люблю свою работу, — просто ответила Мередит. — И еще — я сказала правду: клиенты для меня — как дети. Вот почему я не хочу собственных детей. Работы и Стива мне достаточно.

— Нет, Мередит! Поверь мне, это совсем разные вещи. Отказываясь от материнства, ты упускаешь нечто очень важное… — Он покосился в ту сторону, где за дальним столиком блистала холодной красотой Шарлотта. — Как и она. Она так и не поняла, что потеряла. Впрочем, ты поступаешь честнее: не хочешь иметь детей — и не имеешь. Твое решение никому не вредит, разве что тебе самой и, может быть, Стиву. Шарлотта же совершила настоящее преступление: не только себя, но и детей обокрала, лишив их материнской любви и заботы.

— Может быть, тебе стоит снова жениться? — высказала Мередит мысль, которая давно не давала ей покоя. — Если не ради себя, то хотя бы ради детей!

Отличная мысль! — с сарказмом отозвался он. — А дальше что? Снова развод? В прошлый раз, слава богу, они были слишком малы, чтобы что-нибудь понять. По крайней мере, Джули и Энди. Мэри Эллен было уже шесть, она многое понимала, и предательство матери нанесло ей тяжелый удар. Но сейчас они уже большие. Я сам готов к испытаниям, но своим детям устраивать весь этот кошмар еще раз!..

— Кэл, но почему ты так уверен, что брак непременно кончается разводом? Неужели ты ничему не научился?

— Научился больше не жениться! — с горечью признался Кэл. — Еще научился не быть глупцом и никому не доверять. Шарлотта оказалась хорошей учительницей. Ты знаешь, на какие средства она открыла свое агентство в Лондоне? На те деньги, что отсудила у меня!

— Повезло ей, — пробормотала Мередит.

— Еще бы!

Кэллен сделал знак рукой, призывая официанта.

— И потом, — добавил он, и голос его вдруг потеплел, — мои ребята ни за что не позволят мне жениться! Помнишь, когда ты ужинала у нас, они ясно дали понять, что не потерпят рядом со мной женщину?

— Что же здесь хорошего? Это плохо и для них, и для тебя.

— Не думаю. По-моему, это прекрасно. Рядом со мной три маленьких ангела-хранителя, которые не позволят мне совершить ошибку.

— Знаешь, Кэл, — заговорила Мередит, уверенно взглянув ему в глаза, — мне кажется, ты слишком умен, чтобы вести себя так трусливо!

Она боялась, что ее резкие слова заденут Кэла, но тот только улыбнулся в ответ.

— Хотел бы я знать, почему тебе так не терпится меня просватать?

— Потому что семья — лучшее, что есть на свете, — серьезно ответила Мередит. — Знаю по собственному опыту.

Кэллен тепло улыбнулся в ответ. Похоже, мрачные мысли его покинули.

— Значит, тебе очень повезло, и Стиву тоже. А теперь, Мерри, поехали танцевать!

Они вышли из ресторана, держась за руки, — Кэл даже не оглянулся на Шарлотту. Выйдя на улицу, Мередит испытала облегчение; она чувствовала, что Кэл тоже расслабился. Встреча с бывшей женой стала для него нелегким испытанием, но теперь все осталось позади; Шарлотта стала для него чужой, и Кэл не хотел ворошить угли угаснувшего костра.

«Даймлер» с шофером, нанятый в отеле, поджидал их у дверей. За несколько минут Кэл и Мередит домчались до ночного клуба «Аннабель». Кэл заказал шампанское; выпив по бокалу, они спустились в танцевальный зал и больше часа не возвращались к своему столику.

Мередит редко встречались хорошие танцоры; но Кэл превзошел все ее ожидания. Он вел ее легко и уверенно, нежно, но крепко сжимая в объятиях; в такт музыке ускорял или замедлял ход, не выбивался из ритма и ни разу не переступил невидимую черту. Танцевать с ним было одно удовольствие; в его объятиях Мередит чувствовала себя, словно в крепких руках надежного друга. Ей показалось, что танец сблизил их даже больше, чем совместная работа или разговоры по душам.

Мередит восхищалась Кэлом и в то же время его жалела. За что так наказала его судьба? Чем этот сильный, чистый, благородный человек заслужил одиночество?

Да, у него есть дети и любимая работа, но для настоящего мужчины этого недостаточно. За все время их совместной поездки Кэл охотно рассказывал о семье, работе, родном городе, но ни разу не упоминал о женщинах в своей жизни, кроме Шарлотты. Неужели у него никого нет? Чем же он занимается в свободное время, кроме, разумеется, тех вечеров, когда танцует со специалистами по банковским инвестициям?

Было уже два часа ночи, когда Кэл и Мередит пожелали спокойной ночи шоферу и поднялись по парадной лестнице «Клариджа». Мередит была совершенно счастлива: она чувствовала, что могла бы танцевать с Кэлом всю ночь. Даже воспоминание о встрече с Шарлоттой не портило ей настроения: напротив, она благодарила судьбу за то, что перед ней на миг приоткрылся занавес, скрывающий прошлое Кэла.

— Что у нас назначено на завтра? — поинтересовался Кэл, провожая ее до дверей номера.

— Экскурсия по магазинам. В Лондоне можно найти отличный антиквариат.

— Надо же, наши планы совпадают! Не возражаешь, если я отправлюсь с тобой?

— Конечно, нет! — Мередит вспомнились элегантная мебель и картины на стенах в калифорнийском доме Кэллена. — Но послушай, Кэл, ты не обязан меня опекать, а тем более развлекать!

— Я не собираюсь тебя развлекать, я получаю от всего этого удовольствие, — успокоил ее Кэл и добавил: — Давно мне не было так хорошо, как сегодня вечером! Ты чудесная спутница, Мередит.

«Может, и так, — подумалось вдруг Мередит, — но, уж конечно, я не такая эффектная и утонченная, как твоя бывшая жена! Нет, с Шарлоттой меня и сравнивать нельзя: мы с ней как будто с разных планет. Она похожа на экзотический цветок, а я рядом с ней выгляжу наивной простушкой». Мередит сама не могла понять, откуда взялась эта мысль и почему невыгодное для нее сравнение с Шарлоттой так ее расстраивает.

— Мне тоже было хорошо. Спасибо тебе, Кэл. Ужин был просто великолепен, и танцы доставили большое удовольствие. Вот Стив никогда не ходит на танцы: то он работает, то отсыпается после работы… Знаешь, — задорно улыбнулась она, — после долгих наблюдений я пришла к выводу, что хирурги вообще не умеют танцевать!

— В таком случае я как-нибудь нагряну в Нью-Йорк специально для того, чтобы сводить тебя на танцы. Мы с тобой будем как Джинджер и Фред — партнеры и друзья, связанные любовью к зажигательным ритмам.

Мередит звонко рассмеялась и, пожелав Кэлу спокойной ночи, ушла к себе. Автоответчик встретил ее миганием красной лампочки: нажав на кнопку, Мередит узнала, что за последние два часа Стив звонил ей трижды. Перезвонить? Но от усталости Мередит едва держалась на ногах. «Позвоню завтра», — решила она.

В восемь утра на следующий день ее разбудил телефонный звонок. Звонил Стив.

— Где ты пропадала всю ночь? — раздраженно поинтересовался он.

— Я же сказала тебе, что иду ужинать с Кэлом, — сонным голосом пробормотала Мередит.

— И когда ты вернулась? В четыре утра?

— С чего ты взял? Я вернулась в два. Мы ужинали в клубе «Харри», а потом поехали в «Аннабель» потанцевать, представляешь?!

У Мередит никогда не было секретов от Стива. Она и сейчас не собиралась скрывать, что ездила с Кэлом на танцы, — просто так уж получилось, что не смогла сказать об этом сразу.

— И ты с ним танцевала?!

— Нет, только с официантами и метрдотелем!.. Конечно, танцевала, Стив. Ну и что с того?

— А, по-твоему, это ничего?! — рявкнул он в ответ. На сей раз Мередит была по-настоящему удивлена.

Неужели Стив не понимает?! Если бы ей нужно было что-нибудь скрыть от Стива, она не стала бы ему вообще ничего говорить ни об ужине, ни о танцах.

— Да что с тобой, Стив? Ты словно с цепи сорвался! Разве я когда-нибудь тебя обманывала?

Стив не умел долго злиться, вот и сейчас, стоило Мередит заговорить с ним спокойно, сразу сник:

— Прости, малыш. Я и вправду говорю глупости. Понимаешь, я очень скучаю, а стоит вспомнить, что ты путешествуешь в компании симпатичного одинокого мужчины…

— Хорошо, дорогой. Сразу же по возвращении объявлю начальству, что отныне работаю только с клиентками-женщинами.

Ну прости меня. Но я очень тебя люблю и… и беспокоюсь. Сам не понимаю почему, но я не нахожу себе места.

— Милый мой, Кэллен — настоящий джентльмен. Он никогда не позволит себе ничего такого…

Мередит сбросила последние остатки сна, она чувствовала, что муж не на шутку обеспокоен. Что же теперь делать? Стив страдает, и, похоже, всерьез. Иные семейные пары развлекаются, возбуждая друг в друге ревность, но Стив и Мередит никогда не понимали таких «шуток».

— Хорошо, обещаю, такого больше не повторится! Во второй раз я не пойду с ним танцевать, да и случая такого не представится. Вчера просто все так совпало — мы оказались вдвоем в чужом городе, хотелось отдохнуть после работы, отпраздновать свой успех…

Мередит запнулась, почувствовав, что в голосе послышались жалкие, виноватые нотки. В чем ей, собственно, оправдываться? Она не сделала ничего дурного!

— Стив, тебе не о чем беспокоиться. Мы с Кэлом — партнеры, а теперь еще и друзья. Вот увидишь, когда вы с ним познакомитесь, он тебе понравится.

— Прости, Мерри, я не хотел… Ты же знаешь, я тебе верю. Делай что хочешь и не думай обо мне. Чем займешься сегодня?

— Пройдусь по магазинам, а вечером схожу в театр. Я уже попросила портье заказать билеты. — Мередит обожала лондонские театры и в каждый свой приезд сюда непременно выкраивала время, чтобы посмотреть новую пьесу. — Завтра вечером мы вылетаем в Женеву — и все начинается сначала. Ну ничего, осталось совсем немного.

— Хорошо, что ты скоро вернешься домой!

В голосе Стива звучало беспокойство, и Мередит снова стало жаль мужа. Не стоило его расстраивать, он этого не заслужил. Надо сказать ему что-нибудь приятное, чтобы не оставлять тяжелого впечатления от разговора.

— Знаешь, Кэл уговаривает меня родить ребенка.

— Надеюсь, не от него? — встревожился Стив, и Мередит расхохоталась.

— Нет, от тебя! И не переставая твердит, что нам с тобой повезло друг с другом. Видишь ли, на него тяжело подействовал развод. Он разошелся с женой восемь лет назад, но, похоже, до сих пор не оправился от удара. Видел бы ты его бывшую жену: хороша, как картинка, и холодна, как айсберг. Мы случайно встретились с ней здесь, в Лондоне. Она бросила мужа и детей и сбежала за океан со своим другом.

— Да уж, не повезло ему с женой! А на твоего приятеля и мне хотелось бы взглянуть.

— Я же тебе рассказывала! Старый, толстый и лысый!

— И при этом похож на Гэри Купера. Это мне особенно запомнилось. Что-то не припомню, чтобы Гэри Купер был толстый и лысый.

— Может быть, невнимательно смотрел?

— Может быть. Но и ты, дорогая, не разглядывай этого Доу… слишком внимательно. И приезжай скорее, я очень скучаю по тебе.

Как ни странно, Кэллен Доу всерьез беспокоил Стива. Раньше с ним такое не случалось: Мередит могла разъезжать по свету с самыми привлекательными мужчинами, и Стив не опасался за ее верность. Но в этот раз все было иначе. Может быть, оттого, что Стив слишком много читал о Кэллене? Газеты часто писали о нем, его компанию называли финансовым чудом, преподносили его читателям то как удачливого бизнесмена, то как проницательного прагматика. Но при всем при том Кэллен — мужчина, подверженный искушениям. А значит, вся надежда на Мередит, на ее верность и любовь.

— Чем ты сегодня займешься? — спрашивала тем временем Мередит.

— Не знаю. Я свободен до девяти, а сейчас только три часа. Даже не знаю, чем заняться — в одиночку ни к чему душа не лежит.

— Милый, я скоро вернусь! Совсем скоро, уже на следующей неделе!

— Не могу дождаться!

И снова Мередит почувствовала в его голосе тоску и непривычное беспокойство. Что такое со Стивом? По-прежнему ревнует к Кэллену? Может быть, не стоило рассказывать ему о танцах? Надо было что-нибудь придумать… Но Мередит никогда не лгала мужу. Ложь всегда была ей отвратительна.

— Ладно, будь умницей. Позвони мне, когда вернешься в отель. Ты застанешь меня дома.

— Обязательно, — пообещала Мередит.

Однако выполнить обещание ей не пришлось. Они с Кэлом вернулись в отель только в шесть вечера, когда было уже не до звонков: надо было быстро переодеться и отправляться на спектакль.

В Королевском театре давали новую постановку «Ромео и Джульетты». Кэл и Мередит смотрели представление из ложи; смелые находки режиссера, блестящая игра актеров произвели на них впечатление. Затем они заехали в клуб «Марк», членом которого был Кэл, выпили по бокалу вина и вернулись в отель. У Мередит совершенно не было сил, чтобы разговаривать с мужем.

Она позвонила домой только в воскресенье днем, перед тем как отправиться в аэропорт, но Стива не было. Прилетев, позвонила в больницу из Женевы — Стив был на операции. Ну что ж, Мередит честно пыталась связаться с ним, не ее вина, что не получилось. Поужинав с Кэлом и Чарли Макинтошем, она отправилась в постель, а наутро встала в половине седьмого, готовая к новым победам — на этот раз над швейцарскими инвесторами. Чарли, похоже, в самом деле одумался: он был безукоризненно вежлив с Мередит, и Кэллен одобрительно улыбался, глядя на него.

В четыре часа они уже были на борту самолета, летящего в Париж. В дороге они оживленно разговаривали.

Чарли стал особенно любезен с Мередит после двух мартини, принесенных услужливой стюардессой.

Когда они зарегистрировались в «Рице», было уже время ужина. Не дав Мередит время для отдыха, Кэл сообщил, что уже зарезервировал столик в «Тур д'Аржан» — одном из самых известных парижских ресторанов.

— А Чарли?

— У него другие планы на вечер, — отрезал Кэл.

Мередит достала второе свое вечернее платье — шелковое, бледно-зеленое, под цвет ее глаз. Когда она вошла в зал ресторана, немало мужских глаз проводили ее восхищенными взглядами. О самом Кэле и говорить нечего: он просиял, словно именинник.

— Мередит, ты сказочно хороша! — восторженно воскликнул он.

— Спасибо! Мне очень хотелось произвести на тебя впечатление.

Ужин был великолепен. Но Кэл и Мередит, наслаждаясь изысканной кухней, почти весь вечер проговорили о делах. Назавтра предстояла очередная презентация — одна из самых трудных за все турне.

Известно, что с французами не всегда легко иметь дело: они подозрительны ко всему, что прибывает из-за океана. Но известия об их появлении уже достигли крупных французских инвесторов, и Мередит не сомневалась, что парижские воротилы не захотят упускать свою выгоду. Она от души надеялась, что хотя бы на этот раз с французами проблем не будет.

Была середина сентября, стояли последние теплые солнечные дни. Кэл и Мередит отпустили такси, не доезжая до отеля, а сами отправились пешком через Вандомскую площадь — решили подышать свежим воздухом. Налетел порыв ветра, Мередит в легком платье вздрогнула, и Кэл накинул ей на плечи свой пиджак, свежо и сладко пахнущий дорогой туалетной водой.

Они шли рядом, болтая, смеясь, заглядывая в ярко освещенные витрины, и встречные прохожие, должно быть, принимали их за мужа и жену.

Мередит думала о том, что работа, которой отдано столько времени и душевных сил, подходит к концу: осталась еще одна презентация в Париже, перелет в Нью-Йорк, последняя встреча с партнерами, а там уже начнется реализация акций, в которой Мередит не будет принимать участия. Еще несколько дней — и кампания, которой она отдала столько времени и душевных сил, останется в прошлом.

— Ах, Мередит, на кого ты меня покидаешь? — Похоже, Кэллена одолевали те же мысли. — С кем я теперь буду говорить по душам? Вот кончится кампания — и я умру от тоски! И моя смерть будет на твоей совести!

— Ну нет! Ты будешь так занят своими делами, что обо мне и не вспомнишь!

— По совести сказать, я не знаю, что делать дальше, — уже серьезно сказал Кэл. — Никогда раньше не испытывал такой растерянности. Словно меня, как птенца, выталкивают из гнезда и говорят: «Лети!» А что, если крылья не выдержат?

Мередит остановилась перед витриной фирменного магазина «Бушерон», разглядывая изумрудное ожерелье.

— До знакомства со мной ты прекрасно умел летать, — твердо ответила она и вдруг рассмеялась. — А для разговоров по душам у тебя есть Чарли!

— Спасибо, ты настоящий друг! — серьезно поблагодарил ее Кэллен.

Сейчас, в белой рубашке и темно-синем галстуке, он казался еще интереснее. Впрочем, Кэл всегда был элегантен и обладал изумительным чувством стиля. В последние дни Мередит все чаще ловила себя на мысли, как хорошо, должно быть, смотрелся он в свое время рядом с Шарлоттой. Трудно подыскать для прекрасной и утонченной женщины более подходящего спутника. Эта мысль порождала странную горечь, и все же Мередит было приятно идти по улицам Парижа под руку с Кэлленом и сознавать, что прохожие смотрят на них с восхищением и любопытством.

— Так или иначе, мне будет не хватать тебя, Мерри.

— Если тебе понадобится совет, звони. Я всегда рада тебе помочь.

— Разумеется, если будешь на месте и не слишком занята. А такое, насколько я понял, с тобой редко случается, — вздохнул Кэллен, и Мередит улыбнулась в ответ.

— В офисе всегда знают, где меня найти, — подбодрила она его.

Они поднялись по ступеням «Рица» и вошли в холл.

Пройдя по длинному коридору мимо витрин, в которых были выставлены самые изысканные произведения ювелирного искусства, они остановились у дверей номера Мередит. Она отдала Кэлу пиджак, и тот нехотя принял его.

Втроем, вместе с Чарли Макинтошем, они провели на следующий день последние презентации. Опасения Мередит не оправдались: французы, по примеру прочих, не колеблясь, соглашались вкладывать средства в акции «Доу-Тех». О таком успехе Кэллен и мечтать не мог; аналитики не предсказывали ничего подобного.

В среду, говорила ему Мередит, «Уолл-стрит джорнэл» опубликует объявление о продаже акций, причем перечислит всех, кто записан в регистрационном журнале, и список этот будет полон впечатляющих имен. А что же будет твориться на бирже в четверг, когда начнется реализация…

В пять часов вечера рекламная кампания официально завершилась. Возвращаясь в отель, Кэл и Мередит чувствовали себя победителями. Улыбался даже Чарли Макинтош: хоть он по-прежнему оставался при своем мнении, однако не мог не восхищаться великолепно выполненной работой. Трудно поверить: он заметил вслух, что Мередит — отличный профессионал, а затем пожал ей руку и поздравил с успехом!

Впрочем, через несколько минут Чарли их покинул.

Он возвращался в Калифорнию восьмичасовым рейсом, а Кэл и Мередит завтра летели в Нью-Йорк, где должны были в последний раз встретиться с партнерами, представить Комиссии по ценным бумагам результаты кампании и получить ее одобрение.

В тот вечер они вдвоем наслаждались великолепным ужином в клубе «Лука Картон». Мередит слишком устала, чтобы наряжаться: на этот раз она была в том же строгом деловом костюме, в котором проводила последние презентации.

За едой Кэл рассказал ей, что звонил детям: у них все в порядке, с нетерпением ждут его возвращения.

— Совсем как Стив, — заметила она, отпивая из чашки крепкий кофе. Кэл заказал себе бренди. — Что ж, мы неплохо поработали, верно?

Счастливая улыбка озарила ее лицо. «Пройдет время, — думала Мередит, — но эти две недели я буду вспоминать как одни из самых приятных дней своей жизни».

К гордости за хорошо сделанную работу на сей раз прибавилась и радость от общения с Кэлленом. Никогда еще у нее не бывало такого замечательного клиента! Работать с ним — одно удовольствие, но дело не только в этом. У них много общего — одни и те же увлечения, склонности, взгляды на бизнес. Оба они настолько умны и разносторонни, что могут часами разговаривать о самых различных предметах, не боясь наскучить друг другу.

Особенно восхищали Кэла глубокие познания Мередит в том, что ему самому было ближе всего на свете, — в проблемах бизнеса. Его предупреждали, что финансисты обыкновенно ничего не смыслят в производстве и акционирование ему придется начинать с многочасовой лекции о своем деле. Однако все вышло наоборот: Мередит понимала его с полуслова, и похоже было, что не она у него, а он у нее должен учиться.

— А что дальше? — поинтересовался он, потягивая бренди.

У меня? Следующая кампания. Та же игра с другими партнерами. А ты? Чем теперь будешь развлекаться? — улыбнулась она ему.

Мередит уже знала, что собирается Кэл делать дальше: проникшись к ней доверием, он не раз делился с ней своими планами относительно новых медицинских аппаратов, производство которых собирался наладить в ближайшие годы.

— Знаешь, я подумываю о том, чтобы расширить свое дело, — неожиданно признался он. — Приобрету еще одну фирму, потом другую — и пары лет не пройдет, как ты увидишь, что «Доу-Тех» стала во много раз мощнее!

Он улыбался, но по блеску синих глаз Мередит догадалась, что Кэл не шутит. Он так решил — значит, так и будет. Кэллен Доу всегда добивается своего.

— Посмотрим, — улыбнулась она.

Они еще немного поговорили об этом. До сих пор Кэл не заговаривал о новых приобретениях, и Мередит поняла, что эта мысль пришла ему в голову совсем недавно. Может быть, всего несколько часов назад — однако он уже успел все обдумать и составить план, смелый, но вполне реальный.

Вот что, пожалуй, больше всего нравилось ей в Кэллене — его открытость для новых идей. Он не из тех людей, что почивают на лаврах; он постоянно стремится к новым вершинам. И в этом они с Мередит тоже очень похожи.

По дороге в гостиницу они продолжали оживленный разговор, а войдя в отель, решили еще немного посидеть в баре. Кэл заказал себе бренди, Мередит ничего брать не стала. Ей не улыбалась перспектива наутро маяться головной болью.

В баре они засиделись далеко за полночь — ни Кэлу, ни Мередит не хотелось прерывать разговор. Кэл думал о том, что с очень немногими знакомыми мог бы так естественно говорить о своих делах и увлечениях. Они с Мередит были погружены в свой мир, для большинства людей закрытый. Но для них в этом мире все было интересно.

— Скажи, Мередит, ты рассказываешь о своей работе мужу? — серьезно спросил он.

Ему хотелось знать, понимает ли Стив, что за чудо его жена, разделяет ли ее интересы, может ли она спросить у него совета или в трудную минуту поделиться своими сомнениями.

— Да, иногда. В предпринимательстве он мало что понимает, а вот о банковских инвестициях знает от меня довольно много. Ты бы послушал, как он говорит о рекламных кампаниях!

Но Кэл ожидал иного ответа.

— Этому парню чертовски повезло с женой, — нахмурившись, заметил он. — Надеюсь, самого он это понимает?

— Понимает, — успокоила его Мередит. — Мне ведь тоже с ним повезло. Может, и к лучшему, что мы такие разные — благодаря этому мы до сих пор не наскучили друг другу. А ведь мы уже четырнадцать лет вместе!

— Я был женат семь лет, увы, воспоминания остались не лучше, чем от Вьетнама. Да что там, вьетконговский лагерь кажется мне раем в сравнении с нашей семейной жизнью! Мне трудно представить себе счастливую семью — настолько напугал меня мой брак.

Мередит взяла Кэла за руку, успокаивая и сочувствуя.

— Что ж, по крайней мере у тебя трое чудесных детей.

— Верно. И за это я благодарен Шарлотте. Знаешь, порой трудно поверить, что это она носила их во чреве. Ни дня, ни минуты, ни единого мига я не видел в ней мать — дети нисколько не изменили ни ее саму, ни ее жизнь.

Мередит вспомнила красавицу, встреченную ими в клубе «Харри», и поняла, что слова Кэла ничуть ее не удивляют. Да, такой и должна быть Шарлотта — божественно прекрасная и холодная. Едва ли она вообще кого-нибудь любит, кроме себя, разумеется. Но почему же в таком случае Кэллен в нее влюбился? Видел ли он за божественной красотой ее подлинную суть? А может быть, Кэл и сейчас еще любит ее и все его злые слова — это крик боли и бессилия?!

Они просидели в баре почти до рассвета: ни ему, ни ей не хотелось расставаться друг с другом.

Последний день кампании подходил к концу. Завтра каждый из них вернется к своей жизни, в свой кабинет, к своей семье: Кэл — к детям, Мередит — к Стиву. Но сегодня, в последний вечер, они праздновали общую победу, они наслаждались разделенностью своих переживаний, волнений, успехов. Это был их мир, и в нем их было только двое. И как жаль, что этот мир был так недолговечен.

Мередит не удивилась, когда на исходе ночи Кэл взял ее за руку и сказал удивительно мягким голосом:

— Хочу, чтобы ты знала: эти две недели я был счастлив. Я обязан тебе всем своим успехом, Мередит, но дело не только в этом. До сих пор я и не представлял себе, что между мужчиной и женщиной могут быть такие отношения — искренние, добрые, полные доверия и тепла. Поверь, я очень дорожу тобой и твоим отношением.

— Спасибо, Кэл. Мне тоже было очень хорошо рядом с тобой. Ты многому меня научил.

— Надеюсь, нам когда-нибудь выпадет шанс снова поработать вместе, — задумчиво заметил он.

— Ну, если ты всерьез собираешься купить еще одну фирму, я, пожалуй, просмотрю проспекты и постараюсь подыскать для тебя что-нибудь подходящее.

— Ради одного этого я готов расширить дело, что бы там ни говорил Чарли! — рассмеялся Кэл.

Он проводил Мередит до дверей номера и задержался, глядя, как она открывает дверь тяжелым латунным ключом. Казалось, он думает о чем-то своем.

— Спокойной ночи, Мередит, — произнес он наконец, не сводя с нее погрустневших глаз.

Не говоря ни слова, Мередит обняла его и быстро поцеловала.

— Спокойной ночи, Кэл, — тихо проговорила она, не оборачиваясь, и прикрыла дверь.

Послышались удаляющиеся шаги Кэла. Враз обессилев, Мередит опустилась в кресло. Она долго сидела неподвижно, глядя в окно, и думала… О чем она думала? О Кэле и обо всем, что произошло с ней в последние несколько недель. Кто знает, суждено ли им еще когда-нибудь работать вместе или даже увидеться?! Но одно Мередит знала наверняка: у нее есть надежный и заботливый друг.

Друг на всю жизнь. Кэл.

Глава 8

В четверг они вернулись в Нью-Йорк. В самолете Кэл спал, а Мередит работала — перед отлетом она получила целую груду факсов из нью-йоркского офиса. Уйдя с головой в работу, она не замечала, как летит время — казалось, они только что взлетели, а самолет уже приземлялся в аэропорту Кеннеди.

Кэл на соседнем сиденье открыл глаза, сонно улыбнулся Мередит и повернулся к иллюминатору. Шасси только что коснулось земли; за окном с бешеной скоростью мелькали аэродромные строения.

— Сколько времени? — спросил Кэл.

— Два часа по местному. В четыре нас ждут в офисе. — Мередит знала: на то, чтобы пройти таможню, забрать багаж, взять машину и доехать до Уолл-стрит, уйдет не меньше двух часов. — Все ждут тебя, хотят поздравить с успехом.

— Поздравлять нужно тебя, Мередит! Надеюсь, они это понимают.

Чем ближе Кэл узнавал Мередит, тем больше беспокоился о ее дальнейшей судьбе в деловом мире. Он видел отношение к ней Пола Блэка. А оно не внушало Кэлу оптимизма — вряд ли и другие старшие партнеры относятся к ней иначе.

— Конечно, понимают, — улыбнулась Мередит, складывая бумаги в портфель.

Однако, встретившись со старшими партнерами фирмы, Кал обнаружил, что не ошибся в своих опасениях. Все поздравляли его, жали ему руку, хлопали по плечу, а на Мередит никто не обращал внимания, она просто затерялась в этой праздничной суете. Лишь Пол Блэк любезно заметил, что Мередит неплохо поработала, остальные не снизошли и до этого.

Мередит привыкла к такому отношению и уже не реагировала так болезненно, как в первые годы. Что делать — она попала в консервативное общество, вроде тайного мужского братства, члены которого до сих пор относятся к женщинам, как к низшим существам. Это огромный прогресс, что они еще согласились принять ее в партнеры!

Но, как верно заметил Кэллен в одной из их откровенных бесед, кто знает, удастся ли ей подняться выше? Скоро ли она упрется в «стеклянный потолок»? Или, может быть, уже уперлась? Мередит не хотела в это верить, не хотела об этом думать, но не могла отделаться от мысли, что Кэл, похоже, прав.

— Это не моя победа, — говорил тем временем Кэллен. — Своим успехом я целиком обязан Мередит! Она невероятная женщина, настоящая волшебница!

Эти слова Кэл повторил не раз и не два, но коллеги Мередит, кажется, его и не слышали.

Гул поздравлений и радостных восклицаний то и дело прерывался телефонными звонками. Каждый раз Мередит брала трубку и снова и снова повторяла, что у Комиссии по ценным бумагам претензий к рекламной кампании нет, что реализация начнется завтра утром, с открытием биржи. Да, ожидается превышение номинальной стоимости (при этих словах голос ее звенел от радости).

По совету Мередит Кэллен согласился оставить оговоренное количество акций, а цену поднять лишь на двадцать процентов сверх указанного в проспекте. Судя по количеству подписей, стоимость акций неизбежно возрастет, объяснила Мередит, но если изначально мы назначим реальную цену, никто не скажет, что мы хотим содрать с акционеров лишнее.

Кэллен сам не предполагал, что будет так остро радоваться успеху. Он словно парил в небесах, оставив землю далеко внизу. И этим — и блаженным чувством полета, и радостным биением сердца, и энергичным бегом крови по жилам, всем этим счастьем он был обязан Мередит.

Двумя часами позже Кэл и Мередит вместе вышли из офиса.

— Я тебя подброшу, — предложил Кэл. Мередит молча кивнула.

Работа, несколько месяцев занимавшая все их время, была окончена. Регистрационный журнал заполнен одиннадцать к одному; завтра начнется реализация. Миссия выполнена, можно лететь домой, в Калифорнию. Но Кэллена мучила мысль, что с Мередит обошлись несправедливо, и казалось, что в этом есть доля и его вины.

— Мерри, что эти парни о себе воображают?! — гневно воскликнул он, как только машина тронулась с места. — На встрече они вели себя так, словно тебя здесь нет!

— Это ничего не значит. Такие уж это люди. Они понимают, сколько я делаю для фирмы, просто не выражают свою признательность вслух.

— Черт побери, да они просто принимают все как должное! Неужели ты не понимаешь, Мередит? Другой на твоем месте работал бы спустя рукава или просто плюнул бы и уволился. Но ты не такая: ты, не жалея себя, выполняешь первоклассно работу… нет, не первоклассно — блестяще! Ни на минуту не поверю, что мы добились бы превышения стоимости без твоей помощи! И что же они? Хоть бы слово тебе сказали!

— Зачем мне это? — просто ответила она.

Ты благородней меня, Мередит. Я на твоем месте с ума бы сходил от обиды. Ты же трудилась, как рабыня, не разгибая спины! Они должны тебя на руках носить!

Лимузин, мягко шурша шинами, остановился у подъезда. Мередит улыбнулась горячности Кэллена.

— Не переживай за меня, Кэл. Не надо. Я уже не ребенок, и одобрение старших — для меня не главное. Меня интересует результат. Да и к чему все эти восторги и похвалы? Я честно выполняю свою работу. И поверь, нахожу в этом огромное удовлетворение.

Почувствовав, что эта тема ей неприятна, Кэллен замолчал, но мысленно продолжал свой гневный монолог.

«Нет, ты не просто делаешь то, что тебе поручено, — думал он. — Не просто отрабатываешь зарплату. Все силы, всю душу ты вкладываешь в любимое дело. Как можно не ценить это? Не дорожить тобой, словно драгоценным камнем? Ах, Мередит, если бы ты только согласилась работать на меня, я бы… Но что толку в несбыточных мечтах!»

— Ладно, счастливого пути, — улыбнулась Мередит, выходя из машины. Консьерж уже доставал из багажника ее чемоданы.

— Мне будет не хватать тебя, — грустно заметил Кэл.

— Мне тоже. Позвоню завтра, когда начнется продажа. Буду держать тебя в курсе.

Но Кэл задержал ее руку в своей.

— Мередит! Спасибо тебе за все!

Несколько мгновений они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Благодарность, восхищение, грусть расставания и надежда на новую встречу — все это читалось на их лицах.

— Береги себя, Мередит. И скажи своему счастливчику-мужу, что теперь у вас есть друг в Калифорнии.

— Спасибо, Кэл.

Она поцеловала его в щеку и пошла к подъезду. У дверей обернулась и помахала рукой.

Собственная квартира показалась Мередит чужой и неуютной, и ощущение это еще больше усилилось от того, что Стива не было дома. На столе ждала записка. «Я на работе, — писал он, — вернусь завтра вечером. Добро пожаловать домой, Мерри. Я тебя люблю».

Мередит улыбнулась. Она не расстроилась оттого, что не застала его дома — к этому Мередит привыкла. Пожалуй, даже к лучшему, что Стива нет — она успеет просмотреть почту и смыть с себя дорожную пыль.

Стив позвонил поздно вечером, когда Мередит читала, лежа в постели.

— Добро пожаловать домой, дорогая. Извини, что не смог тебя встретить.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я ужасно устала и почти сразу залезла в постель. Ведь во Франции сейчас пять утра! Как дела на работе?

— Как обычно, полный абзац. Двое бандитов прострелили друг другу головы, и еще один ненормальный выпрыгнул на мостовую прямо под носом у автобуса.

— Да, для тебя это обычное дело, — грустно улыбнулась Мередит.

Больше десяти лет проработав в больнице, Стив привык к катастрофам и трагедиям, они стали для него частью повседневного опыта.

— Ну да, все нормально. Завтра приеду домой. — В голосе его послышалось беспокойство. — Мередит, что-то голос у тебя невеселый. Что-то случилось?

— Да нет, — ответила она. — Просто устала.

На самом деле настроение у Мередит было хуже некуда. Она сама не понимала, откуда взялась эта сосущая пустота в душе. Переутомилась? Скучает по Стиву? Или просто жаль расставаться с делом, которому отдано столько сил? А может быть… да нет, что за ерунда! Не станет же она впадать в хандру из-за того, что рассталась с Кэлом!

В эту ночь Мередит долго не могла заснуть.

На следующий день, придя на работу, она первым делом просмотрела заготовку для объявления. Все было как положено: название фирмы, проводящей акционирование, — с левой стороны, а с правой — длинный список фирм, поставивших свои подписи в регистрационном журнале. В списке Мередит обнаружила нескольких «акул» большого бизнеса. Они предусмотрительно скрылись за ничего не говорящими названиями подставных фирм, но ее, опытную финансистку, обмануть не смогли. Приятно было узнать, что крупные финансовые воротилы не только обратили внимание на компанию «Доу-Тех», но и готовы всерьез бороться за ее акции.

Каждый час в офис поступали вести с биржи. Ажиотаж нарастал: похоже, все на бирже только о «Доу-Тех» и говорили. Цена росла, но не слишком быстро, так что оправдывались все ожидания Мередит.

В середине дня позвонил Кэллен.

— Ну что, Мередит, куда летим? — шутливо спросил он, и Мередит радостно рассмеялась.

— Я тоже не могу поверить, что с кампанией покончено, — ответила она. — Теперь-то кажется, что три недели пролетели мгновенно, как сон.

— А я теперь тоскую в одиночестве и не знаю, за что приняться.

— Но ты же пленял меня своими грандиозными планами! Дело за малым: выбери, с чего начать, — и вперед!

— А как поживает Стив? — сменил тему Кэллен.

— Работает. Я его еще не видела. Обещал приехать на выходные и грозится запереть мой портфель в шкаф и спрятать ключ.

— Понимаю его. Я бы и сам так сделал. А почему бы вам с ним не пойти куда-нибудь потанцевать?

Мередит рассмеялась в ответ. Может быть, она и Джинджер, но Стив совсем не похож на Фреда! Он ненавидит толпу и громкую музыку, предпочитая отдыхать дома, перед телевизором, с бокалом вина в руке.

— Боюсь, танцы — не его стихия. Он предпочитает кино. А как ты? Как дети?

Отлично. По-моему, и не заметили, что я уезжал. Строят грандиозные планы на выходные: девочки хотят, чтобы я свозил их в город, а Энди мечтает поиграть со мной в футбол. Так что, как видишь, жизнь моя полна событий.

Честно говоря, Мередит не верила, что Кэллен — такой степенный домосед, каким хочет казаться. «Домоседы не женятся на женщинах, подобных Шарлотте», — к этому выводу Мередит пришла после того, как увидела бывшую жену Кэла в Лондоне.

— А как насчет выходов в свет? — поинтересовалась она и удивилась собственному волнению, с которым ожидала ответа.

— В церковный клуб я хожу по вторникам, — серьезно сказал Кэллен.

— Я тоже, — облегченно рассмеялась Мередит. — Кстати, о светской жизни: на следующей неделе у меня первая встреча с новым клиентом — владельцем небольшого предприятия в Бостоне. Думаю, будет интересно.

— Подумать только! — драматически воскликнул Кэл. — Меньше суток мы в разлуке, а ты уже готова мне изменить! Я-то думал, ты оставишь дела и будешь жить одними воспоминаниями!

— Кстати, как поживает Чарли? Рад, наверное, что все позади?

— Не уверен, — помедлив, ответил Кэл. — Он попросил меня о встрече сегодня после обеда. Не знаю, что ему понадобилось, но чувствую: меня ждет какой-то неприятный сюрприз. Его покладистость в последние дни, честно говоря, меня скорее насторожила, чем успокоила.

— Да, Чарли вел себя действительно странно, — проговорила Мередит задумчиво.

— Что ж, Мередит, приятных тебе выходных. Отдыхай, ты заслужила отдых.

— Спасибо, Кэл. Счастливо тебе!

— Позвоню на следующей неделе, узнать, как идут дела, — бодро пообещал Кэл и повесил трубку.

Мередит едва дождалась конца рабочего дня и ровно в шесть часов отправилась домой. Стив был уже дома. Едва она вошла в гостиную, Стив бросился к ней, схватил в охапку и закружил по комнате, покрывая ее лицо поцелуями.

— Господи, как я по тебе скучал!

— Глупый, мы не виделись всего неделю!

— Разве? А мне показалось, что гораздо больше.

Он еще раз чмокнул жену в щеку и, сияя улыбкой, направился к бару. Через час, после двух бокалов вина и подробного разговора обо всем, что произошло за последние дни, Стив принялся готовить ужин. Мередит отправилась на кухню следом за ним.

Стив приготовил пиццу, салат и чесночный паштет. Однако в этот вечер большая часть ужина осталась на тарелках. С каждой ложкой салата Стив придвигался все ближе к Мередит, с каждым глотком вина руки его становились смелее — и в конце концов он, подхватив ее на руки, унес в кровать, о чем, собственно, и мечтал, как только переступил порог дома.

Утром Мередит встала раньше Стива. Разобравшись с едой и вымыв посуду, она развернула последний номер «Уолл-стрит джорнэл» и еще раз с удовольствием прочла сообщение о реализации акций «Доу-Тех».

Мередит не стала будить мужа. Собравшись, она еще раз заглянула в спальню — Стив спал сном всем довольного младенца. Мередит улыбнулась и тихонько прикрыла дверь. Он позвонил ей, как только проснулся, — в полдень; Мередит пообещала, что на этот раз вернется пораньше, и выполнила свое обещание. В гостиной ее уже ждал накрытый стол. Они со Стивом пообедали и приняли решение отправиться в кино.

Домой они вернулись пешком, через парк, болтая по дороге. Стоял чудный день, какие часто выпадают Нью-Йорку в последние недели сентября. Ни безоблачное небо, ни теплый ласковый ветерок, ни колыхание еще зеленых ветвей — ничто не напоминало об осени.

В субботу вечером Мередит и Стив поужинали в любимом ресторанчике недалеко от их дома. Конечно, он никак не напоминал аристократический клуб «Харри», где Мередит с Кэлленом были ровно неделю тому назад — в прошлую субботу, — но Мередит и не переживала — она была равнодушна к роскоши.

Впервые за несколько месяцев ни ей, ни Стиву не нужно было срываться с места и куда-то бежать: они спокойно и без суеты наслаждались обществом друг друга. Путем сложных комбинаций Стив освободил себе все выходные, а Мередит честно выполняла свое обещание не прикасаться к деловым бумагам. Суббота и воскресенье пролетели словно в сказке; Мередит не помнила, когда в последний раз испытывала такое тихое, ничем не омраченное счастье.

Но утром в понедельник они, собранные и подтянутые, разошлись по своим делам. Два дня, проведенные вместе, наполнили обоих новой энергией.

Войдя в свой кабинет, Мередит первым делом просмотрела сводки с биржи. Борьба за акции «Доу-Тех» шла полным ходом. «Надо позвонить Кэлу, пусть порадуется», — решила Мередит, и тут же на столе у нее загудел зуммер внутренней связи.

— Миссис Уитмен, — послышался голос секретарши, — на линии Кэллен Доу, спрашивает вас.

Мередит отложила бумаги и подняла трубку.

— Привет! Я как раз собиралась тебе звонить. Реализация идет полным ходом. Я сама с разрешения комиссии приобрела большой пакет акций, так что теперь у меня в твоем деле и личный интерес. А у тебя что новенького?

— Как тебе сказать… — заговорил Кэллен. В голосе его слышалось сдерживаемое волнение. — У меня и вправду много нового. Так сразу не расскажешь. И, между прочим, перемены эти касаются и тебя.

— А что случилось? — Мередит передалось волнение Кэла.

В пятницу Чарли известил меня о том, что он оставляет работу в компании. У нас с ним был долгий разговор. Он не может примириться с тем, что наша компания превратилась в акционерное общество. Не хочет нести ответственность перед посторонними людьми — владельцами акций, а о том, чтобы расширить дело, и слышать не желает. «Должно быть, я и вправду отстал от жизни, — так он мне сказал. — Умом понимаю, что ты прав, но сердце противится твоим решениям». Чарли честно сказал, что должен уйти, потому что сам чувствует: в последнее время от него больше вреда, чем пользы.

— Что ж, Кэл, наверно, это к лучшему. Знаю, вы не один десяток лет проработали вместе, но что вам мешает, перестав быть коллегами, остаться друзьями? Однако теперь тебе нужен новый финансовый директор — молодой и энергичный, твой единомышленник, понимающий и готовый к переменам.

— На это я и надеюсь, — ответил Кэл.

— У тебя уже есть кто-то на примете? Когда Чарли покинет фирму?

— На первый вопрос ответ «да», на второй — «через две недели».

— Гм… не слишком щедрый срок.

— Сказать по правде, мне кажется, что Чарли принял решение еще до поездки. Просто решил подождать, чтобы не ломать мне планы. Согласись, это благородный поступок.

Кэллен тяжело вздохнул. Едва ли Мерри понимает, как тяжело старику расставаться с фирмой, процветанию которой он отдал всю жизнь. Но сам Кэл это понимал прекрасно. Он знал, что Чарли любит «Доу-Тех» — любит, может быть, не меньше ее создателя. Их детище выросло и двинулось своим путем, которого Чарли не одобрял. Но «старый ворчун», над которым они с Мередит так жестоко потешались, сумел обуздать свои чувства. Любовь к своему делу взяла в нем верх над упрямством и ущемленным самолюбием. Он принес, быть может, величайшую жертву — ради блага «Доу-Тех» расстался с работой, без которой не мыслил жизни. Многие ли способны на такое?

— Кого же ты возьмешь на освободившуюся должность? Своего служащего или человека со стороны?

Задавая этот вопрос, Мередит перебирала в уме служащих «Доу-Тех», с которыми познакомил ее Кэллен, но не могла вспомнить ни одного подходящего.

— Нет, со стороны. — По голосу Мередит почувствовала, что Кэл улыбается. — И решил посоветоваться с тобой — что ты об этом скажешь?

— А что я должна сказать? — удивилась Мередит. — Ты хочешь сказать, что я знаю твоего кандидата?

За несколько месяцев работы с Кэлом она прониклась к «Доу-Тех» почти материнским чувством, и судьба фирмы была ей небезразлична. Кроме того, приятно слышать, что Кэл интересуется ее мнением.

— Да, и очень близко. Думаю, лучшей замены для Чарли мне не найти.

— Кэл, я умираю от любопытства! — улыбнулась она. — Кто же это?

— Взгляни в зеркало, Мередит, — негромко ответил он. — Надеюсь, оно есть поблизости?

Наступило молчание: Мередит пыталась переварить сказанное.

— Что ты хочешь сказать? — вымолвила она наконец.

— Мередит, я хочу, чтобы новым финансовым директором «Доу-Тех» стала ты. Ты прекрасно знаешь, в чем нуждается компания… и в чем нуждаюсь я. У нас с тобой одинаковое видение будущего, мы ставим перед собой одни и те же задачи. О нашем бизнесе тебе известно все, что нужно знать. А за последние две недели я поделился с тобой всеми своими секретами и планами на будущее. Ты само совершенство, Мерри, а значит, ты должна работать у меня.

Сперва Мередит решила, что Кэллен шутит. Ей, конечно, лестно слышать такое предложение, но как Кэл это себе представляет? У нее здесь работа, дом, муж. Что она — бросит все и уедет? А как же Стив?

— Знаешь, Кэл, мне уже много лет не делали таких сногсшибательных предложений, — заговорила Мередит. Ей не хотелось разочаровывать Кэла, но и другого выхода она не видела. — Но ты же знаешь, что я не могу согласиться!

— Почему? — Он явно не собирался принимать возражений. — Конечно, можешь! Главное — захотеть!

Мередит почувствовала, что резкий отказ может его задеть. Ну что ж, она будет тщательно подбирать слова.

— Кэл, я специалист по банковским инвестициям. О твоем бизнесе у меня лишь самые общие представления, а для работы финансовым директором этого явно недостаточно. Чарли, при всех его недостатках, знает раз в десять больше моего! Кроме того, я партнер в своей фирме, муж мой тоже работает в Нью-Йорке. Не могу же я все бросить и улететь в Калифорнию!

— Мередит, ты прекрасно знаешь, что очень многие так и поступают. Бросают работу, карьеру, прощаются с налаженной жизнью, чтобы добиться чего-то большего в другой области. У тебя все получится, вот увидишь. А у себя на Уолл-стрит — прости, буду откровенен — ты не добьешься ничего! Ты уперлась лбом в стенку, понимаешь? Твои партнеры не больно-то дорожат тобой; они, похоже, уверены, что таких работников могут набрать, стоит только бросить клич. Они все равно не дадут тебе продвигаться дальше. А у меня, Мередит, ты станешь незаменимой! Ну как, я тебя убедил? Еще нет? Хорошо, обратимся к презренной прозе жизни. У меня ты будешь получать вдвое больше, чем сейчас. Разве не заманчиво? И за Стива не беспокойся. Уверен, он безработным не останется. В Калифорнии тоже есть больницы. Главная Сан-Францисская, например — одна из лучших больниц в стране. Неужели у тебя все еще есть возражения?

Мередит помолчала, собираясь с мыслями. Она была ошеломлена напором Кэла.

— На некоторые — может быть. Но, Кэл, я не могу вот так, ни с того ни с сего… Мне надо посоветоваться со Стивом. Все-таки у него здесь отличная работа…

— Да, ты рассказывала. Он заместитель заведующего отделением. А там сможет стать заведующим. Поговори с ним!

— И что я ему скажу? — запальчиво воскликнула Мередит. — Что бросаю карьеру, которой отдала двенадцать лет жизни, и хочу, чтобы и он тоже все бросил и ехал за мной? Кэл, это слишком серьезное решение!

— Знаю, Мередит. И не требую, чтобы ты решала немедленно. Скажу только одно: тебе представилась хорошая возможность изменить свою судьбу. Будет жаль, если ты откажешься. Очень жаль… Послушай: что, если ты прилетишь ко мне на этой неделе и мы все обсудим в деталях?

— Не могу! — в паническом страхе воскликнула Мередит.

Кэллен услышал, что у нее дрожит голос.

— Да почему же?

Теперь Мередит особенно ясно поняла, почему Кэллен Доу добился успеха. Если этот человек чего-то хочет, то не успокаивается, пока не получит желаемое. И сопротивляться ему почти невозможно.

— На этой неделе у меня назначено несколько деловых встреч, — пролепетала она, презирая себя за слабость.

— Тогда на следующей. Или в выходные. Можешь не соглашаться, но дай мне хотя бы попробовать тебя уговорить!

— Дело не в этом, Кэл. Я же не маленькая девочка — не надо меня уговаривать. Я знаю, с чем мне предстоит столкнуться. Я знакома с делами твоей компании, знаю тебя. Но, понимаешь, вся моя жизнь — здесь, в Нью-Йорке!

— А здесь, думаешь, у тебя жизни не будет? Ну хочешь, я сам поговорю с твоим мужем?

— И не вздумай! Я попробую сама. Уверена, он скажет, что я сошла с ума!

Голос Мередит звучал встревоженно. Ее пугала напористость Кэла: он не желал слушать никаких возражений.

— Может быть, я сумасшедший, но, клянусь тебе, это самая гениальная моя идея за последние годы! Своим уходом Чарли Макинтош оказал мне огромную услугу!

— Чарли Макинтош перевернул мою жизнь вверх тормашками — вот что он сделал! — рассерженно проговорила Мередит.

— Ну ладно, не злись, Мередит. И посмотри, что скажет Стив. Судя по твоим рассказам, он парень умный. Думаю, он поймет тебя. Нельзя упускать такую возможность. Мередит, платить тебе я буду вдвое больше. Ты получишь не меньше одного процента акций. Все, что хочешь, — только соглашайся! И поверь, мое предложение — это не только эмоции, это прежде всего жесткий расчет.

Все, что предлагал Кэл, конечно, звучало очень заманчиво. Но как же квартира в Нью-Йорке, и работа Стива, и вся размеренная, налаженная жизнь? Для коренных жителей Манхэттена Пало-Альто в Калифорнии — словно другая часть света.

— Кэл, это невозможно… Ну, не знаю. Но, думаю, Стиву будет очень нелегко принять решение. Я не хочу даже просить его об этом. Это просто… ну, непорядочно, что ли.

— Хорошо, представь, что вы с ним поменялись местами. Он получил фантастическое предложение, но для этого вам придется переехать. Ты согласишься?

Мередит чувствовала, что Кэл загоняет ее в тупик.

— Кэл, он никогда не обратится ко мне с такой просьбой. Для этого Стив слишком благороден.

— При чем тут благородство, Мерри? Речь идет о бизнесе. О больших деньгах. О неслыханной удаче — для тебя, а может быть, и для вас обоих.

Хорошо, я поговорю со Стивом, — решилась наконец Мередит, — но не слишком-то надейся на успех. Мне придется считаться с тем, что он доволен своей нынешней работой и, возможно, просто не захочет сниматься с места. Может быть, тебе лучше поискать кого-нибудь на месте, в Калифорнии? Подумай о своих подчиненных: нет ли среди них человека, который тебе подойдет?

— Мередит, ни один человек из моего окружения недостоин тебе кофе варить! Как ты думаешь, кто предложил мне поговорить с тобой? Наш друг Чарли! На него произвели впечатление твоя компетентность и энергия. Может быть, в какой-то степени это и повлияло на его решение.

Мередит только рот открыла. Вот уж от кого она не ожидала подобных комплиментов!

— Решайся же, Мередит! — настаивал Кэл. — Ты мне нужна! Неужели ты откажешь мне — после всего, что нас теперь связывает? Мерри, «Доу-Тех» для меня как родной ребенок — и я знаю, что для тебя тоже. Неужели ты не хочешь вместе со мной вознести компанию к вершинам бизнеса?

— Кэл, ты невозможный человек! — рассмеявшись, воскликнула Мередит. — Прекрати меня соблазнять!

— Ну уж нет! Я хочу одного: чтобы ты согласилась прилететь в Калифорнию и поговорить со мной по душам. И чем скорее, тем лучше. Как насчет этой недели?

— Сначала я поговорю со Стивом. Он сейчас в больнице, так что до среды разговора не получится. Не хотелось бы обсуждать такой серьезный вопрос по телефону.

— Как долго ждать! Поезжай к нему в больницу. Тогда сможешь вылететь уже в среду.

— А что, по-твоему, я скажу своим партнерам? Кэл, не торопи меня, я и так выбита из колеи.

От волнения у Мередит голова шла кругом. Бросить все и лететь в Калифорнию… безумная мысль. Но заманчивая.

— Скажи, что тебе нужен короткий отпуск. Хочешь отдохнуть.

— Кэл, я терпеть не могу врать!

Тогда скажи правду: тебе надоело, что эти напыщенные болваны тебя ни в грош не ставят, поэтому ты летишь в Калифорнию на переговоры с человеком, который, в отличие от них, сумеет оценить тебя и твою работу по достоинству.

— Они, конечно, будут в восторге!

— Но это правда, Мерри. Ты это знаешь, и они тоже. А теперь поезжай в больницу, поговори с мужем и сегодня же перезвони мне.

— Не подгоняй меня, Кэл! Нельзя же так бессовестно давить на меня!

— А иначе ты с места не сдвинешься! Мередит, можешь не соглашаться, если не хочешь, но хотя бы дай мне шанс. Это все, о чем я прошу. Черт побери, есть же у тебя какие-то обязательства перед самой собой!

— И перед мужем тоже, Кэл. Я не могу выдернуть его, словно морковку, из родной почвы и куда-то потащить только потому, что, видишь ли, мне так удобно! Он скажет: «Забудь об этом» — и будет прав.

— Если он в самом деле такой, как ты рассказывала, — думаю, не скажет. Мне кажется, он может тебя удивить.

Кэл оказался пророком: Стив и вправду удивил Мередит. Она все же решила не откладывать разговор с мужем. Они встретились в девять вечера в больничном кафетерии, и Мередит пересказала ему свой разговор с Кэлом. Едва ли не впервые в жизни она чувствовала неловкость, разговаривая с собственным мужем: краснела, бледнела и запиналась от волнения, прежде чем добралась до конца.

Стив молчал, внимательно глядя ей в лицо.

— Мерри, ты сама этого хочешь? — наконец спросил он.

Милый, я сама не знаю, чего хочу, все это так неожиданно, — честно ответила она. — Конечно, предложение очень заманчивое: откройся такая вакансия в Нью-Йорке, я согласилась бы, не раздумывая. Но на другом конце страны… Я уже двенадцать лет работаю в солидной инвестиционной фирме с Уолл-стрит. Я привыкла к этому месту, и, несмотря ни на что, работа мне нравится. А ты, Стив? У тебя отличная работа. Как я могу просить, чтобы ты плюнул на все и переехал в Калифорнию только потому, что мне взбрело в голову сделать крутой вираж?

— Почему бы и нет, если в конечном счете так будет лучше для нас обоих? Может быть, нам там понравится.

Но, услышав о предложении Кэла, Стив подумал не о благоприятных переменах в деловой карьере жены. Ему пришло в голову, что, перейдя в компанию «Доу-Тех» на более спокойную, хотя и ответственную работу, Мередит согласится наконец родить ребенка. Калифорния — прекрасное место для малышей.

— И ты действительно готов уехать? — изумленно, словно не верила своим ушам, переспросила Мередит.

— Разумеется, если найду там работу, в чем я не сомневаюсь. В Калифорнии, насколько я знаю, у людей тоже бывают травмы. Говорят, там и гангстеры есть, — с улыбкой ответил Стив.

Такого Мередит не ожидала. Похоже, Стива мысль о переезде воодушевила больше, чем ее! Однако Мередит все еще мучилась сомнениями. Конечно, против обещаний Кэла трудно устоять, но, с другой стороны, такой крутой поворот…

— Почему бы тебе не отправиться в Калифорнию, чтобы оценить это предложение на месте? — продолжал Стив, улыбаясь ей ободряюще.

— Вот и Кэл так говорит, — все еще колеблясь, протянула Мередит.

Она была поражена и тронута благородством Стива. Всякий любящий желает своей любимой всего самого лучшего, но немногие готовы ради блага любимых идти на жертвы.

— Поезжай, конечно. Когда он тебя приглашал?

— В четверг. Завтра не могу — у меня встреча с новым клиентом.

— Так отправляйся. Кстати, в пятницу я мог бы к тебе присоединиться. Эти выходные у меня свободны.

— Как тебе удалось снова освободиться?

— Продал душу дьяволу, чтобы остаться с тобой, — рассмеялся Стив. — На самом деле мне просто повезло. И, как видишь, очень кстати. Может быть, сумею наведаться в местный госпиталь. У Доу, возможно, есть там связи. А я знаю двух ребят из Стэнфорда — они стажировались у нас, в Нью-Йорке.

— Милый, ты потрясающий человек! — воскликнула Мередит и, наклонившись к Стиву, поцеловала его.

Нет, она нисколько не преувеличивала, расхваливая Кэлу своего мужа: он и в самом деле идеальный мужчина.

— Ты тоже. А теперь езжай домой и позвони ему.

— Позвонить можно и завтра!

Однако, войдя в квартиру, Мередит первым делом бросилась к телефону.

— Ну что? — чересчур громким от возбуждения голосом воскликнул Кэл. — Что сказал твой замечательный муж?

— Что я должна лететь в Калифорнию. Кэл, он и вправду замечательный! Он даже согласен на переезд!

— А я что тебе говорил?! Он ведь любит тебя, что и доказал.

— Я его тоже. Господи, он самый великодушный человек на свете! Еще он сказал, что, если я захочу, он может прилететь на выходные ко мне в Калифорнию, чтобы оглядеться и поискать работу. У него есть знакомые в Стэнфорде.

— Кстати, Мерри, в этом я могу помочь. Ведь наша компания сотрудничает с клиниками и больницами. У меня там крепкие связи, и, думаю, я смогу помочь Стиву. Он будет оперировать, мы с тобой — развивать «Доу-Тех»… Заживем!

— Как у тебя все легко получается, — задумчиво произнесла Мередит.

«Не так-то это просто, — думала она, — в тридцать семь лет начинать жизнь заново. Но, с другой стороны… может быть, Кэллен прав и я слишком все усложняю?»

Мередит не знала, на что решиться. Препятствия, казавшиеся ей непреодолимыми, рушились одно за другим.

Настала пора решать, хочет ли она начинать все сначала. Но, прежде чем принять решение, надо встретиться с Кэлом.

— Мередит, дорогая, главное — по-настоящему захотеть! — убеждал ее Кэл. — Захочешь — и все получится! Так когда тебя ждать? Завтра?

— Завтра у меня новый клиент, — напомнила она.

— Вы с ним зря потратите время. По крайней мере, я так думаю.

— Мы ведь еще ничего не решили, верно? — твердо остановила его Мередит. Деловые обязательства для нее всегда были священны: она не собиралась ради дерзкой и, быть может, неосуществимой мечты пренебрегать своими обязанностями и подводить партнеров. — Лучше в среду. Конец недели у меня свободен, и я смогу провести у тебя целых три дня.

— Отлично, — радостно отозвался Кэллен. — Встречу тебя в аэропорту. Дай знать, каким рейсом прилетаешь.

— Кэл, — перебила его Мередит, — остановись на минутку и еще раз все взвесь. Да, я успешно провела акционирование, но это не гарантирует, что из меня получится хороший финансовый директор. Мне нравится то, чем ты занимаешься, но в такой работе у меня нет никакого опыта — я никогда не работала в подобных компаниях.

Голос Мередит дрожал от волнения. Все происходило слишком быстро, эта быстрота ее пугала.

— Доверься мне, Мередит. Я знаю, что делаю. Талант я узнаю с первого взгляда и, должен сказать, давно уже не встречал таких одаренных людей, как ты! Право, я готов расцеловать старину Чарли: своей отставкой он оказал мне огромную услугу!

— Не радуйся прежде времени, Кэл. Сначала встретимся и поговорим.

— Разумеется, Мерри. Спрашивай обо всем, что хочешь знать. От тебя у меня секретов нет.

Вот это Мередит особенно нравилось в Кэллене Доу.

Она терпеть не могла притворства и двуличия, как в личной жизни, так и в делах. Но в Кэллене с блестящим умом соединились открытость и искренность, в нем Мередит была уверена, как в самой себе. Вот в чем у нее не было ни малейших сомнений, так это в том, что они с Кэлом не сработаются.

Но как же быть со Стивом? Сам он о себе не думает, но Мередит не позволит, чтобы ради нее он пренебрег своей карьерой! Она должна убедиться, что в Калифорнии он будет счастлив, — иначе жизнь для нее превратится в череду беспрерывных угрызений совести.

— Жду с нетерпением, — добавил Кэл.

— Не думала я, что так скоро увижу тебя снова! Рекламное турне «Доу-Тех» ничем не отличалось от десятков предыдущих. Могла ли Мередит предположить, что у него будет такой неожиданный финал? Может быть, это судьба? Восторг и страх переполняли Мередит, казалось, она потеряла власть над собственной жизнью, превратилась в листок, несущийся по воле ветра. К счастью или к гибели? Кто знает…

Но нет, конечно же, Мередит — по-прежнему хозяйка своей судьбы. От ее решения зависит не только ее собственная судьба. Кого не испугала бы такая ответственность?

— А я боялся, что мы с тобой не увидимся до следующего моего акционирования — уже с новой компанией и новыми акциями. Мерри, я так счастлив! Да мы с тобой вместе мир перевернем!

— Не загадывай раньше времени, — улыбнулась Мередит. — Поживем — увидим. Пока, Кэл, до среды.

— Пока, Мередит. Иду ставить свечи и плясать ритуальные танцы. Черт возьми, я на все готов, чтобы тебя уговорить!

— Да, я догадывалась, что ты на многое способен! — рассмеялась Мередит.

«Как не похожи эти двое! — думала Мередит, слушая Кэла. — Кэл — энергичный и напористый; Стив — покладистый и мягкий. Кэл всегда в движении; Стив предпочитает покой и тишину. Кэл рвется вперед; Стив доволен тем, что имеет, и не стремится к большему. Оба они — прекрасные люди; но способен ли Кэл на самопожертвование? Может ли он отказаться от привычных и надежных жизненных устоев, сорваться с места и броситься в неизвестность ради интересов ближнего? Более того — сделать это без надрыва и трагического заламывания рук, а спокойно, с неизменной добродушной улыбкой, словно ему это ничего не стоит? Кто знает… А вот Стив, мой скромный, незаметный Стив — может».

— Хорошо, увидимся в среду, — бодро попрощался Кэл.

Повесив трубку, Мередит еще долго сидела, опустив руки и невидящим взором уставившись на телефон, пытаясь представить, что ждет ее в Калифорнии.

Глава 9

Кэл ждал Мередит в аэропорту. Едва Кэл увидел ее, лицо его озарилось радостью.

— Знаешь, пока тебя не было, я пережил несколько неприятных минут. Боялся, вдруг ты передумала лететь, а позвонить мне не решилась? — заметил он, взяв тяжелый портфель у нее из рук.

— Я никогда бы такого не сделала! — с легким удивлением ответила она.

— Знаю. Но я с детства такой мнительный. Помню, всякий раз, когда мы с отцом ходили в цирк, я до дрожи в коленках боялся, что он потеряет билеты. Хотя он, разумеется, никогда их не терял.

— Как бы там ни было, я здесь. Знаешь, я не могу поверить, что это происходит на самом деле, — сказала она, растерянно потирая ладонью лоб. — Все это словно сон!

А я не понимаю, почему раньше не подумал о такой возможности! Впрочем, мне и в голову не могло прийти, что Чарли уйдет по доброй воле.

С Макинтошем они все уладили. Контракт с Чарли не был нарушен ни в одном пункте. Правда, Кэла беспокоило, как инвесторы отреагируют на смену финансового директора, но, с другой стороны, момент был выбран исключительно удачно. Перемены в статусе компании совпали с переменой в руководстве.

— Соглашайся, Мередит. Перед тобой важнейший выбор. Если ты скажешь «да» — клянусь, не пожалеешь об этом; если откажешься — будешь жалеть всю жизнь. Конечно, я заинтересован в твоем согласии, но любой беспристрастный советчик сказал бы тебе то же самое.

— Понимаю. Я просто не привыкла к таким крутым поворотам. Ведь ты предлагаешь мне не только сменить работу, но и переехать на другой конец страны!

Разговаривая, они вошли в зал выдачи багажа, где уже каталась по кругу дорожная сумка Мередит.

— Понимаю, ты беспокоишься за Стива, — заговорил Кэл, подхватив ее багаж. — Но в Калифорнии сотни первоклассных клиник. Я уже разговаривал с ребятами из Главной Сан-Францисской. А ты говорила, что у него есть друзья в Стэнфорде. А ведь еще остается Федеральный госпиталь в Сан-Франциско, травматологический в Окленде… Масса возможностей, одна привлекательней другой! Вот увидишь, он тоже будет доволен!

Пока что, впрочем, доволен был сам Кэл. По дороге в Пало-Альто он без умолку твердил о том, как необходима ему Мередит, и клялся, что без нее производство просто погибнет. Мередит понимала, конечно, что он преувеличивает; но рассказы его звучали очень увлекательно, и мысль о совместной работе прельщала ее все сильнее.

Приехав в офис, они заперлись у Кэла в кабинете и начали обещанный «разговор по душам». Оба так увлеклись, что забыли даже пообедать, и в три часа секретарша Кэла принесла им по сандвичу.

За окном уже сгущались сумерки, когда Кэллен решительно поднялся и сказал:

— Все, на сегодня хватит. Я совсем тебя замучил. Думаю, Мередит, ты поняла главное: ты нужна мне. Без тебя я не справлюсь.

— Неправда, справишься, — растроганно улыбнулась Мередит.

— Хорошо, скажу иначе. Я не хочу справляться без тебя. Хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я много думал, прежде чем решился сказать тебе эти слова.

— И я хочу того же, — вздохнула Мередит, — но не знаю, имею ли я на это право.

Мередит по-прежнему сомневалась, имеет ли она право распоряжаться жизнью Стива. Никогда раньше перед ней не вставал так остро вопрос выбора их общей судьбы. Стив не любит перемен. Он доволен своим местом в жизни и едва ли горит желанием начинать все заново. Кроме того, в Нью-Йорке его ждет скорое повышение. В последнее время Харви Лукас, заведующий отделением, все чаще заговаривал о том, чтобы оставить больницу и заняться чистой наукой. Нет сомнений, что на свое место он прочит Стива.

— Для меня сейчас главное — что будет с мужем, — продолжала Мередит. — Хочу, чтобы он все обдумал как следует.

— Мередит, если надо будет, я ему работу найду! Пойми, я не хочу тебя терять!

— А ты меня еще и не получил, — посмотрев Кэлу в глаза, серьезно сказала Мередит.

Кэл добился своего: теперь она сама хотела работать на него. Ее привлекало все: и новизна задач, и свобода, которую обещал ей будущий босс, и сам Кэл — талантливый, гибкий, динамичный. Она верила, что сумеет принести «Доу-Тех» пользу, может быть, даже открыть для компании новые перспективы.

— О чем задумалась, Мерри? Ты согласна?

Весь день Кэл избегал этого прямого вопроса, но больше молчать не мог. Он сгорал от нетерпения, во рту пересохло, сердце гулко колотилось в груди. Кэл не помнил, чтобы когда-нибудь так волновался.

Но Мередит молчала, словно какая-то невидимая сила удерживала ее в прежней жизни и не давала освободиться и идти дальше.

В тот же день они встретились с Чарли Макинтошем. К удивлению Мередит, он тоже уговаривал ее согласиться, утверждая, что лучшего финансового директора в нынешних обстоятельствах и представить не может.

— Вы об этом не пожалеете, вот увидите, — дружелюбно говорил он. Трудно было представить, что еще две недели назад этот человек смотрел на нее с враждебностью! — Вы знаете дело, Мередит, и сюрпризов вам ждать не придется. И потом, — тут он взглянул на своего босса, — Кэл — отличный парень, и работать с ним — одно удовольствие. Уж я-то знаю! — И он покровительственно похлопал Кэла по плечу. — А мне, как видно, пора на покой, — продолжал Чарли. — Стар я стал, чтобы играть по новым правилам. Как представлю, что придется заискивать перед акционерами, да следить за биржей, да ночей не спать из-за того, поднимается ли цена на акции или опускается… Нет-нет, это не для меня! Я ухожу и хочу только одного — передать свое дело в надежные руки. В ваши руки, Мередит.

Эти прочувствованные слова финансового директора произвели на Мередит большее впечатление, чем все уговоры Кэла. После разговора с Чарли она почувствовала, что готова согласиться. Не так-то просто было завоевать доверие упрямого старика.

Вечером Кэл пригласил ее поужинать вместе, но Мередит ответила, что хочет остаться одна. «Мне нужно все обдумать», — объяснила она.

Она заказала себе в номер легкий ужин и набрала номер больницы. К телефону подошел Стив.

— Ну что? Как впечатления?

— Увы, все просто замечательно, — вздохнула Мередит.

Весь вечер она взвешивала все «за» и «против», но так и не пришла к окончательному решению. «Не упускай свой шанс!» — кричал ей рассудок, а совесть возражала: «Как ты можешь даже думать об этом? Ради Стива ты должна остаться в Нью-Йорке!» Но Мередит чувствовала, что обратной дороги нет, она уже готова к новой жизни.

— Мне здесь очень нравится. Не в Калифорнии — Калифорнию я еще толком не видела; я имею в виду, нравится та работа, которая меня ждет. Чувствую, что это мое. Дело, которым я всегда хотела заниматься. Но как же ты, милый? Что ты обо всем этом думаешь?

— Тебе решать, Мерри, — серьезно ответил Стив. — Что я могу тебе сказать? Взвесь все еще раз, хорошенько подумай. Если чувствуешь, что тебе это действительно нужно…

— А ты? Если я соглашусь, что будет с тобой?

— Найду себе новую больницу, мы уже говорили с тобой об этом, — просто ответил Стив, и Мередит снова поразилась его спокойствию и выдержке.

— А если ты не приживешься на новом месте?

Правда, Кэл уверял, что качество жизни в Калифорнии лучше, чем на востоке страны. Но что бы там ни говорили, по сравнению с Нью-Йорком Сан-Франциско — провинция. Оба они привыкли к Нью-Йорку, где прошла вся их жизнь. Стив любит свой город, может быть, даже больше Мередит; сумеет ли он привыкнуть к новому месту?

— Чем попусту гадать, лучше мне приехать и взглянуть на Калифорнию своими глазами, — резонно ответил Стив. — Завтра после работы я прилечу, загляну в пару-тройку местных больниц — после этого и будем разговаривать. Может быть, мне удастся освободить и понедельник — тогда у нас будет четыре дня в распоряжении. Согласись, при моей работе — срок немалый.

Милый, я тебя люблю! — прошептала Мередит, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. — Стив, если ты приедешь, это… это…

— Отлично, значит, договорились. Кроме всего прочего, должен же я своими глазами взглянуть на этого Доу и убедиться, что он не такой уж красавчик, как ты рассказывала! Твои слова насчет Гэри Купера все еще не дают мне покоя.

Стив, конечно, шутил, но Мередит услышала в его голосе серьезные нотки. О чем ему волноваться? Она не променяет Стива и на сотню Кэлленов! Нет на свете такой силы, которая могла бы их разлучить!

— Красоту Кэла Доу я в расчет не беру, — ответила она. — Меня интересуют только его деловые достоинства. А достоинств у него в избытке. Вот увидишь, не пройдет и пары лет, как мы увеличим объем производства втрое, а прибыль…

— «Мы»? Похоже, для себя ты уже все решила, Мерри! И все же не говори «да», пока не будешь твердо уверена. Я прилечу завтра вечером. Давай договоримся, где нам встретиться.

— Дай мне знать, когда прилетаешь, и я встречу тебя в аэропорту. И, Стив…

Мередит запнулась, не зная, как высказать то, чем переполнено ее сердце. Кажется, никогда она не любила Стива сильнее, чем теперь! Любила в нем ум, доброе сердце, порядочность, потрясающее чувство юмора; любила его лучшее в мире тело, волнующую мужскую красоту и сексуальность… Но более всего восхищалась его великодушием.

— Спасибо, любимый, — произнесла она наконец. — Не могу выразить, что ты для меня делаешь.

— Не только для тебя, малыш. Что, если нам обоим переезд принесет счастье? Может быть, на новом месте мы решимся наконец завести ребенка? Знаешь, я думал и об этом.

Мередит промолчала, и Стив понял, что сейчас не стоит настаивать на ответе. Ей и без этого есть о чем поразмыслить.

После разговора Мередит неподвижно сидела в кресле, погрузившись в глубокую задумчивость. Ее переполняли незнакомые прежде ощущения: казалось, какая-то неодолимая сила подхватила ее и несет прочь от всего, что было ей мило и привычно, вперед, к неизвестному будущему — блестящему и заманчивому, но немного пугающему.

Весь четверг Мередит провела с Кэлом. В этот день он знакомил ее со служащими, занимающими на предприятии ключевые посты. Беседы с ними были для Мередит не только интересны, но и полезны: теперь она представляла себе механизм работы во всех деталях.

После обеда она позвонила к себе на работу. Там не произошло ничего, что требовало бы ее вмешательства. Мередит сказала, что улетает на несколько дней по семейному делу; они и не подозревали, что в мыслях она уже именует фирму с Уолл-стрит своей «прежней работой».

— Не хочешь ли сегодня поужинать со мной и с детьми? — спросил Кал вечером, когда они собрались уходить.

Все уже разошлись; они остались одни в здании. Мередит уже заметила, что в Калифорнии, в отличие от Нью-Йорка, служащие не засиживаются на работе долго. Трудоголики с Восточного побережья сплошь и рядом работают до девяти-десяти часов, а то и до глубокой ночи; здесь же кабинеты пустеют уже вскоре после пяти. Кэл прав, калифорнийцы живут в ином ритме. Они больше внимания уделяют здоровью, личной жизни, развлечениям. Жители Нью-Йорка работают до изнеможения, а вернувшись наконец домой, бессильные валятся в постель или, в лучшем случае, плюхаются в кресло перед телевизором. Калифорнийцы же засветло уходят с работы и отправляются играть в теннис или поработать в саду. Поэтому и выглядят и держатся они иначе. Среди калифорнийцев редко встретишь человека бледного, изможденного, осунувшегося; все они подтянуты, мускулисты и загорелы, все ходят, гордо расправив плечи и смело глядя вперед. А ньюйоркцы выглядят озабоченными.

— Это было бы чудесно, но в девять прилетает Стив, и я должна его встретить, — объяснила Мередит.

— Тогда поужинаем пораньше. А потом я отвезу тебя в аэропорт.

— Это не обязательно. Я возьму такси, а потом мы с ним поедем в отель и поговорим обо всем.

Кэл уже назначил для Стива на завтрашний день встречи в Главном госпитале Сан-Франциско и в Окленде. Кроме того, Мередит знала, что Стив уже созвонился со своими стэнфордскими друзьями. Так что в пятницу он будет занят; если они хотят поговорить по душам, это надо сделать сегодня.

Самой Мередит завтра тоже скучать не придется: Кэл обещал познакомить ее с важными клиентами. Сегодня они слышали новости с биржи: количество проданных акций неуклонно росло. «Все складывается как нельзя лучше, наверное, сама судьба на нашей стороне», — думала Мередит.

— Соглашайся, Мередит. Устроим пикник на заднем дворе. Я сам поджарю гамбургеры и хот-доги на всех.

Вот что еще удивляло и привлекало Мередит в Кэле — полное отсутствие снобизма, обычной черты богатых и удачливых. Неделю назад он ужинал в элитном лондонском клубе, а сегодня готов своими руками жарить на заднем дворе хот-доги и гамбургеры. Нет, такое зрелище она не в силах пропустить!

— Хорошо, Кэл, — согласилась она, — если только дети не будут возражать.

Она до сих пор не могла забыть, как встретили ее дети Кэллена в прошлый раз!

— Все будет хорошо, — успокоил ее Кэл. Действительно, в основном все прошло нормально.

Энди первым поздоровался с Мередит и торжественно, «по-взрослому» пожал ей руку. Оказывается, он запомнил, что муж у нее — доктор. Джули держалась суховато, но вежливо. Даже спросила, как прошел полет, и сообщила, что отец привез ей из Парижа «обалденный свитер». Мередит не стала рассказывать, что помогала Кэлу выбрать подарок для дочери, хоть в глубине души и была очень рада, что Джули ее выбор пришелся по вкусу.

Одна Мэри Эллен не желала менять гнев на милость. Увидев, как Кэл помогает Мередит выйти из машины, она вспыхнула и бросилась в дом. За ужином сидела мрачнее тучи. Когда Мередит упомянула, что встретилась в Лондоне с ее матерью, Мэри Эллен бросила на нее подозрительный взгляд исподлобья, а несколько минут спустя буркнула, что у нее много уроков, и скрылась у себя в комнате.

— Они с матерью не слишком ладят, — объяснил Кэл, когда дети встали из-за стола и разошлись по своим делам. Симпатичная пожилая экономка (Кэл рассказывал, что эта женщина — настоящий подарок) убрала со стола и подала кофе. — Мне кажется, Шарлотте неприятно сознавать, что у нее такая взрослая дочь — это напоминает ей о собственном возрасте. Свою досаду она вымещает на Мэри Эллен, а та уверена, что мать ее терпеть не может. Она тяжелее всех переживала уход матери — ведь ей тогда было уже шесть, а в этом возрасте дети понимают больше, чем мы думаем.

Мередит молчала: ей было жаль эту угрюмую девочку, обреченную жить с чувством собственной неполноценности и обидой на весь свет. Что может быть тяжелее, чем сознавать, что самый близкий человек — родная мать — видит в тебе лишь досадную обузу? Вот еще одна жертва бессердечия и безответственности Шарлотты, думала Мередит. Еще одна незаживающая рана, еще одна искалеченная судьба.

Когда подошло время ехать в аэропорт, Кэл снова предложил ее подвезти, но Мередит наотрез отказалась, и он не стал настаивать. Кэл понимал: первый вечер им со Стивом лучше провести наедине.

Кэл вызвал по телефону такси и пригласил Мередит вместе со Стивом завтра к себе на ужин. Мередит приняла приглашение, заметив, что Стиву не терпится с ним встретиться, правда, почему, объяснять не стала. К чему Кэлу знать, что Стив ревнует?

Мередит хотелось, чтобы Стив познакомился с Кэлом и высказал свое мнение о нем. Стив хорошо разбирался в людях, и Мередит всегда доверяла его мнению. Ей искренне хотелось, чтобы эти двое мужчин понравились друг другу.

Увидев Стива в здании аэропорта, Мередит горестно всплеснула руками. Стив не изменил своей привычке: вид у него был самый затрапезный: шорты цвета хаки, мятая рубашка. Ну понятно: значит, он и не подумал переодеться после дежурства и, не заходя домой, поехал в аэропорт. На плечи у него был накинут твидовый пиджак, продранный на обоих локтях — тот самый, что Мередит два года назад запихнула в дальний угол верхней полки шкафа! Выбросить его у нее не хватило духу — она еще помнила, какой скандал устроил Стив, когда в мусорное ведро отправились его любимые шорты.

Но кто же мог знать, что Стив откопает эту археологическую древность и привезет на себе в Сан-Франциско?

— Господи, зачем ты напялил на себя это старье? — воскликнула она.

— А в чем дело? — ответил Стив. — Надеюсь, нам не придется идти на званый вечер?

— Придется. Завтра мы приглашены к Кэллену Доу. У тебя есть другой пиджак?

Несколько секунд оба сердито смотрели друг на друга и вдруг прыснули со смеху.

— Не беспокойся. Пусть мой пиджак с виду неказист, зато в нем чувствуется индивидуальность. Кэл — мужчина, он меня поймет.

Стив ненавидел новые, отглаженные вещи и никогда не понимал, почему Мередит то и дело предлагает положить его брюки под пресс. Большую часть времени он был одет именно так и уже не представлял себя в чем-то ином. Стив не был неряхой, на его вещах трудно было найти грязные пятна, зато в дырах, потертостях и складках недостатка не было.

— Насколько я понимаю, рассуждения об индивидуальности означают, что весь твой гардероб на тебе, да?

— Совершенно верно.

Широко улыбнувшись, Стив наклонился и поцеловал Мередит в щеку. Вдвоем они подхватили его сумку — такую тяжелую, словно Стив ее кирпичами набил.

— Боже мой, что у тебя там? Сотня бильярдных шаров?

— Нет, — ухмыльнулся Стив, — всего лишь десяток книг. Стив никуда не уезжал без целой стопки толстенных медицинских трудов — говорил, что хочет быть в курсе последних достижений науки. Если бы он заботился о своем внешнем виде хоть вполовину так же, как о профессиональном росте! Кэл тоже трудится не покладая рук, но у него почему-то находится и время и силы следить за собой. «Как все-таки не похожи эти двое!» — думала Мередит, не отдавая себе отчета в том, как часто в последнее время она сравнивает Стива с Кэлом.

— Как у тебя дела? — оживленно спрашивал тем временем Стив. — Есть новости?

— Все как всегда и еще лучше! — счастливо улыбаясь, ответила Мередит.

Наутро Мередит вместе с Кэлом отправлялась на встречу с клиентами, а Стив в арендованной машине — на экскурсию по местным больницам. Мередит посоветовала ему заказать машину с шофером, но Стив помахал у нее перед носом картой города и объявил, что сам найдет дорогу куда угодно. Мередит чмокнула его в нос, договорилась встретиться в отеле в конце дня, пожелала удачи и поспешила в «Доу-Тех».

День пролетел стремительно. Кэл и Мередит побывали у клиентов, а затем отправились в одну из больниц, где использовалось диагностическое оборудование Кэллена. Прощаясь в конце дня, он еще раз напомнил, что ждет их со Стивом в половине восьмого.

— Буду рад наконец увидеть Стива, — добавил он с подчеркнутым радушием. — Ты столько о нем рассказывала, что мне кажется, мы с ним уже сто лет знакомы.

Стив был в превосходном расположении духа: день прошел как нельзя лучше. Он побывал в трех больницах: все три ему понравились, все были заинтересованы в хорошем хирурге, но, к сожалению, в настоящее время подходящих вакансий не было, а предлагать опытному хирургу место рядового врача они не могли. Директора больниц, с которыми он разговаривал, обещали помнить о Стиве и сообщить ему, как только у них освободится место, достойное такого профессионала.

А отличное настроение Стива объяснялось следующим: ему порекомендовали еще одну клинику — в Ист-Бэй. Там, как сказали ему, функционирует одно из лучших травматологических отделений в Калифорнии, специально приспособленное для оказания скорой помощи в критических ситуациях. Туда направляют пострадавших со всего штата. Заинтересовавшись этой информацией, Стив позвонил туда и договорился о встрече на понедельник.

— А что ты скажешь о Калифорнии? — улыбнулась Мередит. Она уже догадывалась, что ответит Стив.

— О Калифорнии в целом ничего не скажу, — ответил он, — но Сан-Франциско мне очень понравился! Какая красота кругом! И люди чудесные! В Нью-Йорке, на кого ни взгляни, всякий смотрит на тебя, точно укусить хочет. А здесь улыбаются все — даже больные в палатах! Кстати, в Окленде я видел своих коллег за делом. Бандитская разборка, шестеро раненых. Так вот, должен тебе сказать: врачи здесь работают не менее, а может быть, и более профессионально, чем в Нью-Йорке. Словом, скажу тебе честно, Мерри: я влюбился в этот город. И теперь понимаю, почему ты так заинтересовалась предложением Кэла. Хотя бы отчасти.

Мередит облегченно вздохнула. Правда, ее беспокоило, что Стив не получил никаких предложений, но оставалась еще больница в Ист-Бэй! Он позвонил туда, договорился о встрече, послал по факсу свое резюме — осталось только подождать до понедельника.

— Где бы ты хотела жить? — спросил он как бы между прочим, словно Мередит уже приняла решение или, по крайней мере, готова была принять. — В Сан-Франциско или в Пало-Альто? Здесь мне нравится, но, если работать придется в Сан-Франциско, ездить на работу будет далеко.

— Конечно, было бы удобнее здесь, но решение за тобой. И потом, не будем забегать вперед. Посмотришь в понедельник — смогут ли они предложить тебе что-нибудь подходящее.

— Ладно, посмотрим. Для меня идеальный вариант — маленький домик в пригороде. И знаешь что… — Он замолчал, внимательно глядя ей в глаза. — Калифорния — отличное место для детей, гораздо лучше Нью-Йорка! Тебе не придется больше мотаться по командировкам, и, надеюсь, здесь ты не станешь засиживаться на работе до полуночи… Так что, как видишь, все складывается как нельзя лучше.

Стив с волнением ожидал ее ответа. Но Мередит молчала, опустив голову.

— Может быть, — наконец выдавила она.

Ей не хотелось спорить с мужем. По крайней мере, не сейчас, когда столько нужно обсудить и обдумать.

— И это все? — разочарованно переспросил Стив. — «Может быть»? Мерри, когда же ты наконец решишься? О чем еще мечтать ребенку, как не о жизни в Калифорнии?

— О других родителях, — принужденно улыбнулась Мередит.

Стив, конечно, прав: Калифорния — настоящий рай земной. Где еще расти малышу, как не здесь, в ласковом краю, где не бывает зимы? Беда лишь в том, что у Мередит нет ни малейшего желания растить ребенка — ни здесь, ни где-нибудь еще.

В четверть восьмого они отправились к Кэлу и приехали точно в назначенное время. Кэл ждал их в саду, сидя возле бассейна за накрытым столом, где ожидали гостей три прибора, икра и коктейль «Маргарита». В синей рубашке, легких бежевых брюках и кожаных мокасинах от Гуччи он был, как всегда, красив и элегантен. Переведя взгляд на Стива, Мередит снова пожалела, что не догадалась сама собрать ему чемодан перед отъездом в Калифорнию. «В следующий раз буду умнее», — решила она, пока мужчины пожимали друг другу руки.

— Ваша жена, Стив, заменяет собой целую команду поддержки. Вы бы слышали, что она рассказывала о вас!

Украдкой взглянув Стиву в лицо, Мередит поняла, что Кэл выбрал верный тон. Напряжение Стива как рукой сняло: похоже, все подозрения его покинули.

За столом говорили обо всем понемногу. Кэл расспрашивал Стива о больницах, в которых тот сегодня побывал. Потом речь зашла о диагностическом оборудовании Кэла, и Стив похвалил его, но и высказал несколько профессиональных замечаний, которые Кэл выслушал с большим интересом.

Примерно через час они переместились в дом. Стив был приятно удивлен прекрасным ужином, а особенно вином «Мутон-Ротшильд Бордо» — он, как и Кэл, знал толк в напитках. Потом подали бренди, и разговор продолжался почти до полуночи.

— Ну, как тебе Кэл Доу? — спросила Мередит у Стива на обратном пути.

Чертовски яркий парень. Ты права, выглядит он как картинка, но говорит так, что через пять минут забываешь и о его элегантности, и об улыбке кинозвезды. У него столько идей, он так кипит жаждой деятельности, что скоро перестаешь на него смотреть и начинаешь только слушать. Я хорошо понимаю, почему он тебе так понравился. — И Стив улыбнулся жене. — А за пиджак прости, я действительно дал маху. Представляю, как тебе было неловко за меня. Учту на будущее.

— Да ладно тебе! — шутливо простила мужа Мередит. Мередит любила Стива, гордилась им, радовалась тому, что они с Кэлом понравились друг другу. Она была так счастлива, что почти не удивилась следующей фразе Стива:

— Знаешь, думаю, ты должна согласиться на его предложение. Если откажешься, никогда себе не простишь. Все будешь думать да гадать, что было бы, если бы… Соглашайся, малыш.

— Стив, а как же ты?

— И для меня что-нибудь найдется. Работа-то здесь есть — со свободными местами плоховато. Но ничего, рано или поздно… И вообще, это сейчас не главное. Ты должна думать о себе. Я хочу одного — чтобы ты была счастлива.

Слезы навернулись на глаза Мередит. Как ей повезло — она замужем за таким добрым, великодушным, самоотверженным человеком!

— Я не стану принимать решение, пока не определится ситуация с тобой. Знаю, что сам ты о себе не думаешь, но я о твоих интересах забыть не могу.

— Ладно, подождем до понедельника. А пока будем наслаждаться отдыхом.

Кэл предлагал показать им город, но Стив, поблагодарив, ответил, что хотел бы погулять по окрестностям вдвоем с Мередит. Однако обещал заглянуть к Кэлу в воскресенье днем и поплавать в бассейне вместе с детьми, а затем вместе приготовить барбекю.

Весь день они гуляли по городу: прошли по знаменитому мосту Золотые Ворота, полюбовались видом на море, посетили аристократический район Пасифик-Хайтс, где кирпичные викторианские особняки соседствовали с белеными мексиканскими асьендами. Все вокруг сияло и переливалось яркими красками, блестело чистотой и лучилось радостью жизни. Стив не уставал восхищаться городом.

Утром в воскресенье они направились в Стэнфордский студенческий городок, а потом гуляли по Пало-Альто. Все, что они видели вокруг, радовало глаз и словно манило двух ньюйоркцев присоединиться к радостям жизни в Калифорнии.

Днем они поехали к Кэлу. Было жарко, поэтому предложение поплавать в бассейне было с восторгом встречено и взрослыми, и детьми. Стив сразу нашел общий язык с ребятами, и вскоре четверка затеяла шумную игру в мяч. Кэл и Мередит, отплыв в сторону, вели неторопливый разговор.

— Кажется, он обратился в твою веру, — негромко заметила Мередит, показав глазами на мужа. — Ему очень нравится Сан-Франциско.

— А тебе, Мерри?

— А мне нравится компания и работа, которую ты мне предлагаешь, — улыбнулась она. — Знаешь, с такой работой я, наверное, была бы счастлива в любой точке мира.

— Да ты такой же трудоголик, как я! Оба мы безнадежны. — Он бросил еще один взгляд на Стива, резвящегося с детьми, и улыбнулся Мередит. — Ты была права, Мерри, твой муж — отличный парень. А от знакомых врачей я слышал, что он чертовски хорош в своем деле. — Прежде чем рекомендовать Стива своим знакомым, Кэл, как истинный бизнесмен, не преминул навести о нем справки. — Кстати, что у него с поисками работы?

— Пока ничего. Нет вакансий. Но Стив не теряет надежды: на понедельник у него назначено интервью в больнице Ист-Бэй.

— Надеюсь, у него все получится, — с чувством заметил Кэл.

— Я тоже на это надеюсь, — не слишком уверенно ответила Мередит.

Стив запустил мячом в Мэри Эллен, и та радостно завизжала. Удивительно, подумала Мередит: на нее ребята смотрели недоверчиво, а вот Стива сразу приняли за своего. И дело не только в том, что он мужчина. Стив любит детей и умеет с ними ладить, а вот она теряется в ребячьей компании, не знает, о чем с ними разговаривать, и дети, конечно, это чувствуют.

День прошел отлично, и все получили огромное удовольствие от общения друг с другом. Правда, за обедом Кэл со Стивом горячо спорили на политические темы, но и этот спор только укрепил их взаимное уважение. Прощаясь, Кэл пожелал Стиву удачи на завтрашнем интервью, а Мередит сказал: «Увидимся завтра».

На следующий день, около полудня, в кабинете Кэла раздался звонок. Это был Стив. Мередит, взволнованная, ждала, что скажет муж.

— Есть новости? — осторожно спросила она.

— У меня грандиозная новость! — Голос Стива звенел от возбуждения.

— Какая же? — с надеждой спросила Мередит. Кэл, сидевший рядом, напрягся.

— Я нашел работу! А значит, и ты тоже. Заведующий травматологическим отделением переезжает, и, если Лукас даст положительный отзыв — а за этим дело не станет! — первого января я займу его место. Ну, что скажешь?

— Ура! — Ее счастливый взгляд встретился с взволнованным взглядом Кэла. — Поздравляю, милый!

От радости она не могла подобрать нужные слова. Вот повезло! Определенно, ей сопутствует удача!

— А я тебя поздравляю. Ну что, скажешь Кэлу, что согласна?

— А ты как думаешь? — рассмеялась Мередит.

— Если ты и дальше будешь молчать, я дам согласие за тебя! Решайся, малыш! Ты заслуживаешь такого подарка судьбы.

— Спасибо, Стив, — прошептала Мередит, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы.

Несколько минут спустя, все еще счастливо улыбаясь, она повесила трубку, обернулась и встретилась с нетерпеливым взглядом Кэла.

— Ну что? Добрые вести?

— «Добрые» — не то слово, — просияла Мередит. — Стив получил работу!

Лицо Кэла озарилось улыбкой.

— Ну, Мерри, я жду твоего исторического решения.

— Значит, все еще ждешь? — смеясь, спросила Мередит.

Сердце ее билось сильно и взволнованно, голова кружилась, и все плыло перед глазами. Это менялась ее жизнь — уходила в прошлое прежняя, а впереди — надежды и неизвестность. Но что бы ни случилось дальше, Мередит знала, что жизнь ее уже никогда не будет такой, как раньше.

— Я хочу, чтобы ты стала моим финансовым директором. Ты согласна?

Мередит медленно кивнула. Сомнений больше не оставалось. Она приняла, может быть, одно из важнейших решений в жизни, по масштабам сравнимое разве что с заключением брака, взвалила на себя новую ответственность — и надеялась, что никогда об этом не пожалеет.

— Да, если ты действительно этого хочешь.

— Еще бы не хотеть! — Он сжал ее руку в своей. — Значит, решено?

— Да. Господи, самой не верится! — воскликнула она, в каком-то счастливом смятении оглядываясь кругом.

Все произошло так быстро! Еще две недели назад Кэл был для нее обычным клиентом, одним из десятков и сотен, а теперь она на много лет, может быть, и навсегда связала свою жизнь с ним и его компанией.

— Мне тоже не верится, дорогая.

Открыв створки бара, Кэл достал бутылку шампанского и два бокала. Преображенный счастьем, сейчас он казался совсем молодым.

— Такое событие надо отпраздновать! Черт возьми, и не припомню, когда я был так счастлив!

Кэл наполнил оба бокала. Они замерли, глядя друг другу в глаза.

— За нас с тобой, — тихо сказал он.

— И за наше общее дело, — торопливо добавила Мередит.

Чокнувшись, они снова сели. Теперь предстояло обсудить детали.

— Кэл, когда я должна приступить к работе? Мередит уже знала, что Чарли Макинтош объявил о своей отставке за две недели. Конечно, срок небольшой, но, может быть, он согласится задержаться хотя бы на месяц? Две недели, считая от сегодняшнего дня, — это восьмое октября, и Мередит, разумеется, не сможет начать работу на новом месте так скоро. Она ведь должна предупредить свое руководство, продать квартиру в Нью-Йорке, да и Стиву нечего делать в Калифорнии раньше Нового года… Нет, раньше чем через месяц ничего не выйдет.

— Не позже пятнадцатого октября, — спокойно, но твердо сказал Кэл.

Мередит рассмеялась, думая, что он шутит.

— А если серьезно? Стиву нечего здесь делать до первого января. Может быть, согласимся на пятнадцатое декабря? Или дождемся Рождества?

— Ни в коем случае, Мередит.

Мальчишеская улыбка исчезла: перед ней снова стоял энергичный и властный бизнесмен, какого Мередит привыкла видеть на презентациях. Человек, для которого собственное дело — превыше всего. Он считал, что не может ждать три месяца, и готов был на все, чтобы добиться своего.

— Чарли уже предупредил, что не останется ни одного лишнего дня. Не слишком красиво с его стороны, но что делать, таков Чарли. Говорит, что они с женой уже взяли билеты в двухмесячный круиз.

— Кэл, но я не могу все уладить за три недели! Это безумие!

Больше всего ее беспокоили не коллеги и не квартира, а Стив. Ведь, если она согласится, им придется два с половиной месяца прожить в разлуке! Но теперь Мередит обязана была думать не только о своем удобстве, но и о нуждах «Доу-Тех».

— А я не могу работать без финансового директора. Лучше всего, если бы ты приступила к работе через две недели. Но я понимаю, что это невозможно. Неделю я еще смогу прожить без тебя, но не больше. Прости, Мерри, мне неприятно причинять тебе неудобства, но без тебя мне действительно не обойтись. Придется вам со Стивом ездить друг к другу на свидания на уик-энды.

Мередит молчала, подавленная противоречивыми чувствами. Приятно было слышать, что Кэл не может обойтись без нее и недели; но как сказать Стиву, что им предстоит столь долгая разлука? Однако она понимала, что спорить с Кэлом бесполезно: он так решил, а значит, не уступит.

— Разумеется, я не требую бескорыстных жертв. Ты получишь значительную премию. Надеюсь, двести пятьдесят тысяч долларов смягчат удар?

Мередит ахнула: о такой сумме она и мечтать не могла! И как после этого с ним спорить? Кэллен Доу знал, что делает.

— Кроме того, я сниму тебе квартиру здесь, в Пало-Альто — разумеется, за счет фирмы. На три месяца, а если тебе понадобится, и дольше. У тебя будет время решить, где ты хочешь жить, и найти себе дом по вкусу.

И снова он покорил Мередит своей щедростью: она никак не ожидала от него такой услуги.

— Кэл, спасибо, конечно. Ты просто застал меня врасплох. Я не ожидала, что понадоблюсь тебе так скоро.

Она старалась справиться с собой, но голос ее все равно звучал обеспокоенно.

— Я тоже не ожидал, что Чарли через две недели меня покинет. Прости, Мерри, не хочется на тебя давить, но у меня сейчас нет иного выхода. Так что, сойдемся на пятнадцатом числе?

— А что делать? Буду летать в Нью-Йорк по выходным, когда Стив свободен. Или он будет приезжать в будни. Как-нибудь все устроится.

И все же ей не хотелось думать о том, какова будет реакция Стива, когда она расскажет ему об условии Кэла.

На прощание Кэл крепко обнял Мередит и взял с нее обещание звонить, если понадобится его помощь.

— И ты звони, если тебе потребуется совет, — ответила Мередит, и Кэл расхохотался в ответ.

— Шутишь? Тогда ты от меня не отделаешься: буду докучать тебе звонками каждые десять минут. Ладно, Мередит, до свидания. Надеюсь, у тебя все пройдет гладко.

Он догадывался, что для партнеров Мередит ее решение прозвучит как гром среди ясного неба. Что ж, они это заслужили. И сама Мередит не слишком переживала из-за этого. Ее заботил только муж. Им со Стивом предстоят нелегкие времена раздельной жизни; и самое неприятное то, что оба они такого совершенно не ожидали. Одно успокаивало — что эта разлука ненадолго.

Но, похоже, благородство Стива в самом деле не знало границ. Ни единым словом он не дал понять, что требование Кэла его неприятно поразило.

— Если это необходимо, малыш, пусть будет по-вашему. Я прекрасно понимаю Кэла: он действительно не может ждать. Не переживай, время пролетит быстро, ты и не заметишь, как мы снова окажемся вместе.

— Стив, ты необыкновенный! — снова, как несколько дней назад, благодарно воскликнула Мередит.

В самолете они снова говорили о будущем. Стив пообещал взять на себя продажу квартиры и заверил Мередит, что будет прилетать к ней в Сан-Франциско, используя любую возможность.

— Знаешь, — заметил он, отпивая вино из пластикового стаканчика, — я и не ожидал, что Кэл мне так понравится. Честно говоря, до сих пор я даже ревновал тебя к нему. Я рад, что увидел его. Знаешь, он замечательно относится к тебе. Я понял, Мерри, он очень верит в тебя и нуждается в тебе. Он правильно сделал, что выбрал тебя, вы оба — отличный тандем.

Мередит обрадовалась, услышав, что Стив составил о Кэле верное мнение. Если бы эти двое мужчин невзлюбили друг друга, жизнь ее сильно бы осложнилась. Но, слава богу, Стив не сомневался, что они с Кэлом — не более чем друзья и коллеги, связанные одним делом.

— И дети его мне понравились. Такие славные ребята! Жаль, что им пришлось расти без матери. Не понимаю я женщин — и что надо было его жене?! На ее месте рада была бы оказаться любая женщина: Кэл — отличный мужик! Ты согласна со мной, дорогая?

Мередит поспешно кивнула, глядя в окно. Стив смотрел на нее с добродушной улыбкой, и Мередит напряглась, догадываясь, что он сейчас скажет.

— Кстати, о детях: что скажешь, если через несколько месяцев после переезда — ну, например, через полгода — мы начнем всерьез думать о ребенке?

Стив считал, что дольше тянуть нельзя. Мередит в том возрасте, когда в буквальном смысле дорог каждый день. Ей нужно рожать как можно скорее — или уж не рожать вообще. Как врач он хорошо знал, какими осложнениями грозят для матери и ребенка первые роды после сорока. А если Мередит забеременеет через полгода, к моменту родов ей будет уже тридцать девять…

— Посмотрим, Стив, — Мередит явно не хотела развивать эту тему.

Совсем не на такой ответ надеялся Стив. Эту ничего не значащую отговорку он слышал уже тысячу раз!

— И долго мы будем смотреть? Мередит, нельзя же быть такой трусихой!

Стив полагал, что Мередит боится обычных для беременности недомоганий и физической боли при родах. Отчасти это так и было, но куда больше пугала Мередит огромная ответственность за ребенка — ответственность, которую она не хотела на себя брать.

— Я ничего не боюсь! — раздраженно ответила она. — Просто считаю, что я к этому не готова.

Хорошее настроение испарялось на глазах. Может быть, Стив вообразил, что в награду за свое великодушие получил право требовать от нее ребенка? Ни за что! Мередит согласна, что многим ему обязана, но только не этим! Сейчас она хочет одного: помочь Кэлу вывести «Доу-Тех» на мировой рынок. Заниматься компанией для нее куда увлекательнее, чем детьми.

— Посмотри на Кэла! Он один воспитывает троих и при этом еще ухитряется руководить процветающим предприятием! А ты ведь не одна, Мередит. Я всегда буду рядом.

— Дело не в этом, — пробормотала Мередит. — Видишь ли, я не уверена, что из меня получится хорошая мать.

— Ты и не можешь быть уверена, пока не попробуешь!

— Интересная мысль! — саркастически усмехнулась она. — А дальше что? Что, если не смогу? Если обнаружится, что я не выношу орущих младенцев? А что, если ребенок погубит мою карьеру? Или, может быть, твою? Отошлем его обратно к аисту?

— Мередит, ты обязательно его полюбишь, — мягко заметил Стив. — Я знаю это.

— А я не знаю, — честно ответила она. — Дети меня пугают, Стив. В этом мы с тобой не сходимся. Это ты готов часами возиться с ними. А на меня они смотрят, словно на злую колдунью из сказки. Дети меня не любят.

Стив расхохотался и, наклонившись, поцеловал жену.

— Обещаю, мои дети не примут тебя за злую колдунью, мои дети будут любить свою маму.

— Знаешь, давай сначала обустроимся на новом месте, а потом вернемся к этому вопросу, — торопливо закончила разговор Мередит.

Всякий раз, как Стив заговаривал о детях, она старалась побыстрее сменить тему.

— Когда ты сообщишь Лукасу, что увольняешься? — спросила она, стремясь отвлечь мужа от неприятной для нее темы.

— Как только вернемся. Предупрежу за три месяца, чтобы в больнице успели подыскать мне замену. А к тебе приеду на Рождество.

Стив уже смирился с неизбежной разлукой. Он понял и то, что в главном для него вопросе у них с Мередит по-прежнему нет согласия.

— А ты когда скажешь своим партнерам? — поинтересовался он, приняв как должное смену темы.

— Завтра же. Хотя, думаю, они уже что-то почувствовали. Я ведь не вышла на работу в понедельник, а раньше за мной не водилось прогулов. Конечно, им мое решение не придется по вкусу…

— Ну, тут Кэл прав. Они это заслужили. Надо было больше тебя ценить!

Однако они с Кэлом ошиблись: партнеры все-таки ценили Мередит, хотя, возможно, и меньше, чем она заслуживала. Услышав, что она увольняется, партнеры пришли в ужас и использовали все средства, чтобы ее отговорить. Однако Мередит была тверда, и все уговоры и обещания оказались бесполезными.

Мередит честно отработала оставшиеся три недели. В последний день фирма устроила в ее честь прощальный ужин, коллеги желали ей удачи на новом месте. В конце банкета секретарша шефа разрыдалась, Мередит начала ее утешать и вдруг, к немалому своему удивлению, обнаружила, что у нее самой дрожит голос и на глаза наворачиваются слезы. Что там ни говори, тяжело расставаться с местом, где она провела двенадцать лет жизни.

Стив тоже сообщил о своем увольнении. В больнице были удивлены, но Стива коллеги любили, поэтому были рады за него. К тому же в дирекции больницы оценили то обстоятельство, что он сообщил об этом задолго до ухода.

— Жаль, очень жаль, что ты уедешь, — говорил ему Лукас. — Я-то собирался бросить эту больничную рутину и заняться наукой, а теперь придется это отложить по крайней мере на год. Спасибо, что предупредил заранее! За три месяца, надеюсь, мы успеем подыскать тебе замену.

— Я готов задержаться и дольше, если понадобится, — с неизменным великодушием отвечал Стив.

В ночь перед отъездом Мередит ужасно нервничала. В квартире царил беспорядок: повсюду валялись вещи и сверкали замками распахнутые чемоданы.

— Подумать только! — покачала головой Мередит. — Ничего подобного я не испытывала с тех пор, как уехала из дома в колледж. Прощай, прежняя жизнь… и что-то еще ждет впереди! Знаешь, мне до сих пор не верится, что все это происходит наяву.

— Мне тоже, — с грустью улыбнулся Стив.

Мередит потерянно оглянулась. Ей хотелось запомнить каждую мелочь, было такое чувство, словно она покидает свой дом навсегда.

Стив положил ей руку на плечо.

— Не переживай, малыш. Через неделю ты снова будешь здесь — дома.

— Знаю. Но все равно нервничаю.

— Не надо, — подбадривал он ее. — Все будет хорошо. Вот увидишь, все будет просто отлично! Пройдет несколько месяцев, и мы с тобой снова будем вместе… и счастливы.

— Разумеется, — улыбнувшись мужу, ответила Мередит. Она верила, что так и будет. Но судьба решила иначе.

Глава 10

Новая работа увлекла Мередит. Летели дни, наполненные событиями: ревизия финансовых документов, встречи с коллегами и клиентами, долгие беседы с Кэлом о будущем компании… Сомнения и тревоги остались в прошлом: теперь Мередит ни о чем не жалела и почти с изумлением вспоминала о том, как близка была к тому, чтобы отказаться от этого шанса. Каждое утро она поднималась в семь утра и летела на работу, а вечером, засыпая, с удовольствием перебирала в памяти события прошедшего дня и с нетерпением ждала, что принесет ей день грядущий.

Мередит поселилась в новой квартире, снятой для нее Кэлом, — светлой, просторной и уютной. Каждый вечер она звонила Стиву — в иной день и по два раза, если выдавалась свободная минутка. Конечно, застать его было нелегко, но всякий раз, когда он подходил к телефону, в голосе его звучала такая радость за нее, что Мередит себя не помнила от счастья.

В четверг вечером она позвонила Стиву, чтобы сказать, что не сможет прилететь на выходные. На этой неделе ей непременно нужно разобраться с незаконченными делами, которые свалил на нее Чарли Макинтош. Но даже эта досадная заминка не могла омрачить ее радости.

— Мне очень жаль, дорогой, — добавила она, хоть в звонком голосе ее не слышалось печали.

— Не переживай, малыш. Все в порядке. Зато в эти выходные ты можешь поискать для нас дом!

В конце концов они решили, что поселятся в городе. Оттуда недалеко до Ист-Бэй, будущего места работы Стива, а из Пало-Альто ему пришлось бы добираться до больницы два часа. Мередит понимала, что для Стива вопрос расстояния важнее, чем для нее, и согласилась пойти на уступку.

— Обязательно займусь этим в воскресенье, — пообещала Мередит.

Но человек, как говорится, предполагает, а бог располагает. Ни в субботу, ни в воскресенье Мередит так и не выбралась из дому. Она устроилась на веранде с кипой документов и все выходные работала не поднимая головы. В субботу Кэллен пытался вытащить ее на ужин, но Мередит отказалась, ответив, что никак не может оторваться от работы, ведь только-только началось самое интересное!

Два дня она питалась одними сандвичами, но в воскресенье вечером Кэл заявил, что намерен даже силой вытащить ее из дому, если понадобится, взвалить на плечо, отнести к себе в пещеру и накормить жареной мамонтятиной. Основная часть работы была сделана, и Мередит не стала отказываться. «Мамонтятина» удалась на славу, дети Кэла, похоже, смирились с присутствием Мередит и вели себя вполне сносно; даже Мэри Эллен дулась и куксилась меньше обычного. Должно быть, своими глазами увидев Стива, она поверила наконец, что Мередит не посягает на отца.

Следующая неделя была еще более насыщенной. Мередит надеялась, что выходные проведет в Нью-Йорке, но на этот раз с неприятным известием позвонил Стив. Заболел Харви Лукас, и Стиву пришлось его подменить.

— Похоже, не так-то это просто — жить в разных концах Америки, — уныло заметил он.

Уже две недели Стив не видел Мередит, он и не предполагал, что будет так скучать по ней. Чертовски грустно было возвращаться с дежурства в опустевший, тихий дом. В свободные дни Стив неприкаянно бродил по квартире, словно ребенок, которому не с кем играть. Теперь он стремился на работу — там, среди людей, в шумной больничной суете, ему было легче справляться с одиночеством.

Что же касается Мередит, она не слишком горевала из-за того, что не смогла увидеться с мужем. Работа увлекла ее настолько, что на тоску и скуку не оставалось ни времени, ни сил.

Первое серьезное разочарование настигло их на третью неделю. Мередит обещала Стиву, что на этот раз ее не остановит даже конец света. Она уже заказала билеты на пятничный ночной рейс в Нью-Йорк… Но в среду Кэл узнал, что клиенты, деловой ужин с которыми был назначен на четверг, смогут прилететь только в пятницу.

Что оставалось делать Кэлу? Этот ужин был для него очень важен, а присутствие на нем нового финансового директора — обязательно.

— Я догадываюсь, что ты собираешься в Нью-Йорк, — говорил он извиняющимся тоном, — но, Мередит, не могла бы ты остаться? Только в этот раз! Понимаешь, я для того и задумал этот ужин, чтобы познакомить тебя с клиентами. Все уже решено, и, если я отменю встречу, у них останется неприятный осадок…

— Меня не надо уговаривать, Кэл, — не колеблясь, ответила Мередит. — Если для тебя это важно, я остаюсь. Надеюсь, Стив меня поймет.

Однако Стив снова удивил Мередит; на сей раз это было неприятное удивление.

— Господи боже! Мерри, мы не виделись уже три недели! Не хочешь ли ты сказать, что и следующие два месяца пройдут так же?! — почти кричал Стив.

Мередит закусила губу. Она и припомнить не могла, когда Стив в последний раз повышал на нее голос. Она чувствовала себя виноватой перед мужем, но его прокурорский тон вынудил ее защищаться.

— Знаешь, Стив, я не ради своего удовольствия торчу в Калифорнии. Вообще-то я здесь работаю. И остаюсь, потому что нужна Кэлу.

— Чушь собачья! Развлекать клиентов Кэл может и без твоей помощи.

— Нет, не может! Во всяком случае, не хочет. Он мой начальник, и его слово для меня — закон. Когда шеф просит остаться, подчиненный не может просто встать и уйти. Ты не понимаешь, что отказаться от встречи — нанести урон компании.

— Я все понимаю! — раздраженно отвечал Стив. — Не понимаю только, что мне-то теперь делать! Я к тебе прилететь не могу, ты же знаешь, в воскресенье я работаю…

— Увидимся через неделю. Честное слово скаута.

Но Стив не прекращал ворчать. Через несколько часов он перезвонил — на этот раз не кричал, но жаловался на судьбу, мешающую им быть вместе, и твердил, что страшно скучает. Его нытье начало раздражать Мередит. Что она может сделать, в конце-то концов? Работа есть работа.

Кэл пригласил клиентов к себе домой и, обратившись в фирму по обслуживанию банкетов, устроил великолепный прием. Мередит он попросил прийти немного пораньше, чтобы сыграть роль радушной хозяйки дома. Она явилась в новом черном платье для коктейлей, строгом, но стильном, с глубоким круглым вырезом и длинной юбкой, мягкими складками ниспадающей до щиколоток. Увидев ее, Кэл просиял:

— Мерри, ты сногсшибательна! Сегодня ты еще красивее, хоть я и полагал, что это невозможно!

Затем он объяснил, чего от нее ждет, и коротко охарактеризовал каждого гостя, хотя, возможно, это было и ни к чему — Мередит заранее тщательно подготовилась к встрече.

Вскоре подъехали гости — трое солидных бизнесменов с женами. Мередит добросовестно выполняла свою задачу, беседовала с мужчинами о бизнесе, не обходила вниманием и дам. Однако женщины говорили в основном о своих детях, этот разговор наводил на Мередит тоску, и при первой возможности она возвращалась к мужчинам, обсуждающим более интересные для нее темы.

Кэл с улыбкой наблюдал за ней — он был доволен.

Наконец гости разошлись, довольные роскошным ужином, а еще больше — интересной беседой и приятным обществом.

— Заметила, как смотрел на тебя старина Хэммет? — восхищенно заметил Кэл, когда автомобили гостей скрылись за поворотом. — Ты его просто очаровала! Спасибо тебе, Мерри, ты была великолепна. Знаю, что тебе пришлось пойти на жертву, но я никак не мог отменить встречу. Сама видишь, без тебя она бы просто не могла состояться.

— Не преувеличивай, Кэл, — просто ответила она.

— Стив, наверное, расстроился? — озабоченно спросил Кэл.

— Естественно, — не стала скрывать Мередит и поспешно добавила: — Ничего страшного, ведь в следующее воскресенье мы с ним увидимся.

Однако она начала понимать, что летать в Нью-Йорк на выходные не так-то просто, как им со Стивом раньше казалось. Все время что-то мешает… Но ничего — потерпеть придется всего два месяца! До сих пор Стив всегда понимал ее проблемы и не жаловался — поймет и сейчас.

Кэл взял Мередит под руку и повел к автостоянке, где ее ждала машина.

— Ну прости меня, ладно? — с чувством сказал он. — В следующую пятницу можешь уйти с работы пораньше.

— Спасибо, так и сделаю. — Мередит улыбнулась, радуясь тому, что Кэл ею доволен. — А в эти выходные займусь поисками подходящего дома.

— Хочешь, составлю тебе компанию? — спросил вдруг Кэл.

— Зачем? — удивилась Мередит. — Это довольно скучное занятие. Думаю, тебе приятней будет провести свободное время с детьми.

Кэл открыл для нее дверцу машины.

— У детей свои планы на выходные, и я им не нужен — даже в качестве шофера. Так что с удовольствием сопровожу тебя. И скучно мне не будет — я люблю осматривать дома. Может, и посоветую что-нибудь дельное.

— Ну ладно, — сдалась Мередит, — только смотри, чтоб потом не раскаивался.

— Когда за тобой заехать?

— Первая встреча у меня назначена в одиннадцать, значит, в десять тридцать.

— Буду на месте в четверть одиннадцатого. И еще раз спасибо за сегодняшний вечер. Ты была просто неотразима!

Он тепло улыбнулся Мередит. Сев в машину, она помахала ему рукой и понеслась по широкому шоссе, залитому ярким светом фонарей.

На следующее утро точный Кэл позвонил в ее дверь. В темно-синем свитере, блейзере и брюках цвета хаки он выглядел, как всегда, безукоризненно. «Интересно, он хотя бы изредка бывает растрепанным?» — с сомнением подумала Мередит. Она не могла представить Кэллена иначе как в неизменно свежей, отглаженной рубашке, начищенных туфлях и с идеальным пробором в густых светло-русых волосах.

Кэл и Мередит осмотрели три дома. Первый никуда не годился; второй, симпатичный старинный особняк с прекрасным видом из окон, к сожалению, требовал капитального ремонта; третий дом очень понравился Кэлу, но Мередит заявила, что он слишком мал. В этих крошечных комнатках, заметила она, у нее разовьется клаустрофобия.

— Зависит от того, сколько ты собираешься завести детей, — заметил Кэл, ведя ее к машине. Оба они проголодались и решили пообедать в порту.

— Очень смешно! Ты же знаешь, Кэл, что я не хочу иметь детей. Один ребенок у меня уже есть — это «Доу-Тех», и других мне не надо.

— Не уверен, что твой муж понимает это так хорошо, как я, — задумчиво ответил Кэл. — Когда вы вдвоем приходили к нам на ужин, Стив говорил мне, что мечтает о сыне или дочери, а лучше всего, сказал он, иметь двух детей, а то и трех.

— Знаю, — погрустнев, ответила Мередит. Ей было тяжело об этом говорить. — Стив все чаще заговаривает о детях. Я начинаю думать, что и на переезд он согласился не без задней мысли — думал, что здесь мне будет легче решиться. Но его расчет не оправдался: я по-прежнему не хочу об этом думать.

— А мне кажется, ты просто боишься. И еще я придерживаюсь своей прежней теории.

— Какой? Что я не люблю Стива? Как ты можешь так говорить теперь, когда видел нас вместе?!

— Я не говорю, что ты не любишь Стива, — поправил ее Кэл. — Конечно, любишь — так, как только может один человек любить другого. Дело не в этом. Может быть, ты не уверена в прочности ваших отношений, с опаской смотришь в будущее…

«Опять он за старое!» — с досадой подумала Мередит.

— Чего мне опасаться, Кэл? Мы почти пятнадцать лет вместе! Ни он никуда не денется, ни я. Нет, я просто доверяю своим инстинктам. Я знаю себя, и внутренний голос мне подсказывает: мать из меня получится не лучше, чем из твоей Шарлотты. Глупо идти против собственной природы.

Они свернули с Дивизадеро-стрит и поехали вниз, по направлению к океану.

— А в первые годы замужества ты тоже не хотела иметь детей? — спросил он.

— Пожалуй, нет, — подумав, ответила Мередит. — Но ведь я вышла замуж в двадцать три года — совсем девчонкой! Конечно, в то время я понимала себя гораздо хуже, чем сейчас, и не знала, как много будет значить для меня карьера… Словом, со временем люди меняются, — закончила она уверенно.

— Понятно. А ты не думаешь, что дело не только в карьере, что здесь кроется нечто большее?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, Кэл!

— Мерри, я знал одну женщину. Она была замужем много лет, любила мужа, но обзаводиться детьми не собиралась — не хотела или боялась не справиться, уж не знаю. И вот в один прекрасный день она влюбляется в другого, разводится, выходит замуж за своего избранника, и… смотрю, она уже беременна. Как видишь, Мередит, это не пустые рассуждения: я основываюсь на том, что видел своими глазами.

— Ты хочешь сказать, что мы со Стивом непременно разведемся? — поразилась Мередит.

— Надеюсь, что нет. Я хочу сказать только, что в жизни все бывает. Загляни к себе в душу — и поймешь, что твое нежелание иметь детей вызвано более глубокими причинами, не связанными с работой. Работа — это в большей степени отговорка…

— Думаю, из Стива получился бы идеальный отец, если бы не его постоянные дежурства. Насчет себя я не так уверена. Но, возможно, ты и прав. Если бы мы по-настоящему хотели детей, давно бы их завели. Ведь в каких только условиях не живут люди — и ничего, заводят детей и справляются.

— А может быть, Стив тоже подсознательно не хочет детей, но сваливает ответственность на тебя? Я знаю такие случаи.

Такое Мередит и в голову не приходило, но Кэл — умный и проницательный человек, много повидавший в жизни. Может быть, он не так уж и ошибается в своих предположениях.

Они пообедали в портовом ресторанчике, наслаждаясь чудесным видом на океан; затем доехали до площади Почетного Легиона, вышли из машины и немного прошлись пешком, болтая о том о сем и любуясь творениями уличных художников. Солнце уже клонилось к закату, когда, вернувшись к машине, Кэл предложил Мередит провести остаток дня у него дома и поужинать вместе с ним и с детьми.

— Мы вместе завтракали и обедали, а теперь ты приглашаешь меня и ужинать! Не устал еще от меня? — рассмеялась Мередит.

Но Кэл не отступал:

— По моей вине ты не смогла улететь в Нью-Йорк. Самое меньшее, что я могу для тебя сделать, — накормить.

И Мередит оставила сопротивление. Ей не хотелось расставаться с Кэлом: с ним было так легко! Да и вообще, признала Мередит, с тех пор как она познакомилась с Кэлом, мир вокруг преобразился — стал радостней и интересней. И неважно, видела ли она Кэла на работе или вот так подолгу разговаривала с ним.

Мэри Эллен была у подруги; Джули и Энди смотрели видео. Они нисколько не удивились, увидев Мередит, и поздоровались с ней радостно, как со старой знакомой. За ужином дети с жаром обсуждали футбольный матч «Найнерс» против «Бронкос». Решено было пойти завтра всей семьей на футбол.

— А вы с нами пойдете? — поинтересовался Энди.

— Боюсь, что нет, — ответила Мередит.

— А почему, собственно? — улыбнувшись, поддержал сына Кэл. — По-моему, отличная мысль. Ты любишь футбол?

— Да, хотя бейсбол люблю больше. В Нью-Йорке мы редко ходим на стадион — слишком холодно.

— А у нас жарко, поэтому мы и ходим, — хихикнула Джули.

«Почему бы и нет?» — подумала Мередит. Ребята заразили ее своим энтузиазмом, и согласие вырвалось из ее уст само собой.

— Ты уверен, что дети не станут возражать? — спросила она у Кэла после ужина.

— Конечно, нет. С чего бы? Они привыкли к тебе, Мередит, и больше не ждут подвоха. Ты для них превратилась в добрую знакомую.

— По-моему, Стив им понравился больше, причем с первого взгляда.

— Им потребовалось время, чтобы свыкнуться с тобой, зато теперь они о тебе наилучшего мнения. Джули считает тебя умной, а Энди — очень красивой. У парня хороший вкус, — с гордостью заметил он, — это в нем от меня.

Мередит рассмеялась в ответ на этот шутливый комплимент.

— А Мэри Эллен меня терпеть не может, — заметила она. — Так что стоит спросить ее мнение.

Глупости, ей ты тоже нравишься. Она просто нелегко сходится с людьми. Но в последний твой приезд ее восхитило твое платье. Для девочки в этом возрасте одежда очень много значит. Мэри Эллен говорит, что ты «классная тетка» — это у нее высшая похвала. Вот меня она «классным» не называет! Я для нее — занудный двухсотлетний старикашка, окончательно выживший из ума. На прошлой неделе она заявила, что ей на меня больно смотреть.

Мередит смотрела на Кэла горящим взглядом.

— Теперь понимаешь, почему я не хочу детей?! Страшно подумать, что в один прекрасный день услышишь от ребенка что-нибудь этакое! Если родная дочь назовет меня жалкой, я… ну, не знаю… наверно, запущу в нее чем-нибудь, а потом слягу в психушку с нервным расстройством.

— Ничего, к этому быстро привыкаешь. Я уже чувствую себя не в своей тарелке, когда с ними не спорю. Кстати, «больно смотреть» в устах подростка — почти комплимент. Бывает гораздо хуже. Вот позавчера Джули обозвала меня «отсталым маразматиком», а я всего лишь заметил, что в ее возрасте рановато красить губы. Главное — не принимать их выходки всерьез.

Он рассмеялся, и Мередит засмеялась вместе с ним. «Такое впечатление, что ему все легко дается! — думала она. — Не каждый может преуспеть в бизнесе и еще заниматься воспитанием детей!»

— По-моему, воспитывать детей труднее, чем учиться в бизнес-школе!

— Это совсем разные вещи. — Кэл вдруг повернулся к Мередит и взял ее за руку. — Мерри, пожалуйста, не комплексуй. Ты чудная женщина и прекрасный друг. Я счастлив, что ты рядом.

Он чувствовал свою вину в том, что не отпустил ее домой на выходные. Но сама Мередит уже не испытывала угрызений совести — так хорошо ей было рядом с Кэлом. Сегодня утром агент по недвижимости принял их за семейную пару — и неудивительно, за последнее время между ними установилось совершенно особенное взаимопонимание, которое может возникнуть только между очень близкими людьми.

Кэл тоже перебирал в памяти события сегодняшнего дня. Он отметил, что Мередит осматривала дома внимательно и придирчиво, обращая внимание даже на самые мелкие недостатки. Похоже, она не в восторге от идеи поселиться в Сан-Франциско. И неудивительно: ведь самой ей было бы гораздо удобнее в Пало-Альто, а на дом в городе она согласилась лишь ради Стива.

— Кстати, как тебе квартира? Удобная?

— Отличная квартира, — с подъемом ответила Мередит. — Даже не хочется бросать ее и переезжать в город. К сожалению, Стив мечтает о собственном доме, а я, по правде сказать, предпочла бы остаться в Пало-Альто.

— Держу пари, я знаю, почему тебе так нравится эта квартира. В ней нет места для ребенка. Господи, какая же ты упрямая!

— От упрямца слышу! — парировала Мередит и привела ему несколько примеров, когда Кэл сам отстаивал неприемлемые варианты.

И опять Мередит не торопилась возвращаться — она уехала к себе далеко за полночь. Наконец Кэл и Мередит распрощались.

На следующий день в одиннадцать утра Кэл с детьми заехал за ней, чтобы вместе отправиться на футбольный матч. Дети рассыпались по дому, наполнив его звоном веселых голосов; обе девочки заметили, что квартира у Мередит «крутая», и Энди она тоже понравилась.

Игра доставила всем большое удовольствие. Правда, «Бронкос» выиграли, и Энди расстроился почти до слез, но быстро утешился, получив хот-дог и мороженое. После матча вся компания отправилась домой, и Мередит помогла Кэллену приготовить ужин.

Целых три дня Кэл и Мередит практически не расставались — разве что с перерывами на сон. Но ни разу Мередит не пожалела об этом. Давно не было ей так хорошо и легко в общем-то с посторонним человеком.

— Господи, какой сегодня чудесный день! — сказала она, прощаясь с Кэлом. Мередит честно призналась себе в том, что не хочет расставаться с Кэлом. — Надеюсь, я не слишком надоела ребятам.

— Нет, что ты! Они тебя приняли. Ты подаешь девочкам хороший пример: им полезно узнать, как ведут себя взрослые женщины. Надеюсь, благодаря тебе они поймут разницу между элегантностью и безвкусицей, уверенностью в себе и развязностью, независимостью и дерзостью.

— Что ж, я получила большое удовольствие. Поблагодари ребят от моего имени. И тебе спасибо, Кэл. Спокойной ночи.

— Мередит, ты не представляешь, как я рад, что познакомился с тобой!

Несколько секунд они молчали, глядя друг другу в глаза. Кэл первым почувствовал, что необходимо прервать молчание.

— Тебе, наверное, достанется от Стива — он, я думаю, телефон оборвал.

Кэл оказался прав. Не успела она войти в квартиру, как услышала телефонные звонки. Звонил Стив.

— Мередит, где тебя черти носят все выходные?! Мередит едва не уронила трубку. Такого от Стива она еще не слышала! Но она понимала, что терпение мужа на исходе, и решила сдержаться.

— Везде понемногу, дорогой. В пятницу ужинала с клиентами, я тебе рассказывала. В субботу подыскивала дом в городе, а ужинала у Кэла. Сегодня ходила с Кэлом и детьми на футбольный матч и только что вернулась.

Мередит думала, что такой подробный отчет должен успокоить Стива, но тот разъярился еще сильнее:

— Выходит, все три дня ты провела со своим боссом? Почему бы тебе к нему не переехать, раз уж на то пошло?

— Не глупи, Стив. Чем еще мне было заняться?

— Могла бы прилететь ко мне! — отрезал Стив.

Ты сегодня работаешь, так что в любом случае нам не пришлось бы увидеться. Нечего злиться — обстоятельства сильнее нас.

— Ты нашла для нас дом? — рявкнул Стив вместо ответа. Тон его не менялся — ярость так и кипела в голосе.

— Пока нет. Ищу.

— Что-то долго ищешь! Когда я просматривал объявления в местной газете, там было много предложений на дома, выставленные на продажу.

— Стив, я посмотрела три дома, но ни один мне не понравился. К счастью, у нас еще есть время, а пока меня вполне устраивает квартира в Пало-Альто.

— Тогда почему, черт побери, ты безвылазно торчишь у Кэла?

Ну вот, опять начинается. Стив опять ревнует!

— Господи боже, Стив! Что ты нервничаешь из-за ерунды?

— Откуда вдруг такая пламенная любовь к чужим детям? Ты же детей терпеть не можешь! Или мы оба знаем ответ? Ведь так, Мерри? Ты в него влюблена? И поэтому уже три недели не показываешься дома? А я тут сижу как дурак…

— Стив, милый, опомнись! Я здесь ни с кем не знакома, а Кэл чувствовал себя виноватым из-за того, что не отпустил меня в пятницу, поэтому он решил хоть как-то скрасить…

— Ему это удалось? Надеюсь, ты хорошо провела время? — Стив уже кричал во весь голос. — Этот парень украл у меня честно заработанное свидание с собственной женой!

— Прошу тебя, Стив, успокойся! Я прилечу через неделю. Ты же видел Кэла, ты же веришь мне. У нас действительно хорошие, но чисто деловые и дружеские отношения.

— А я вот в этом не уверен! Да, я видел Кэла. Красавчик, обаятельный, самоуверенный — мечта любой женщины! А какие взгляды он на тебя бросал! Знаю я этих калифорнийских плейбоев!

Мередит понимала, что, когда Стив в таком состоянии, разговаривать с ним бесполезно, но все же не теряла надежды его образумить.

— Никакой он не плейбой, ты прекрасно знаешь, что Кэл — порядочный человек! Ты же сам его хвалил!

— Да ничего я не знаю, черт побери! Знаю одно: мне все это не по душе! Ты, похоже, уже и не вспоминаешь, что ты замужем!

— Что за чушь ты несешь, Стив Уитмен! — взорвалась Мередит. — Думаешь, я тут прожигаю жизнь? Да будет тебе известно, что всю неделю я работала как проклятая, а в субботу бегала по городу, высунув язык, и выбирала для нас дом! Да, нам обоим сейчас нелегко, но ты только ухудшаешь положение своими дурацкими выходками и безумными подозрениями. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я перестала видеться с Кэлом Доу? Но он, между прочим, мой шеф! Это именно он предложил мне такую потрясающую работу.

Получив такую отповедь, Стив сразу сник.

— Прости, — пробормотал он убитым голосом. — Мне очень плохо без тебя, в этом все дело. Не думал я, что это окажется так тяжело. Надеялся, что ты будешь прилетать ко мне каждую неделю. А получилось, что видимся мы раз в месяц. Мередит, я не думал раньше, что одна мысль о том, что я могу потерять тебя, лишит меня рассудка!

— Милый, я понимаю, что ты чувствуешь, — мягко ответила Мередит. — Но через неделю я приеду. Обещаю!

В ночь с четверга на пятницу Мередит окончательно поняла, что заболевает — должно быть, подхватила простуду. Весь день она пила таблетки, а вечером, как и обещала Стиву, села в самолет, летящий в Нью-Йорк.

Всю дорогу она беспрерывно чихала и кашляла; голова разламывалась, боль отдавала в ухо. В полночь самолет приземлился в аэропорту Кеннеди; как добралась до дома, Мередит почти не помнила.

Стив ждал ее за накрытым столом, с бутылкой шампанского. Мередит мечтала об одном — добраться до постели и рухнуть, но, не желая разочаровывать Стива, все-таки села за стол. Она старательно крепилась, но Стива, конечно, обмануть не смогла.

Стив умирал от желания заняться с Мередит любовью, но, увы, это было невозможно. Мередит вся горела, ее знобило.

— Бедная моя девочка! — сокрушался Стив, гладя жену по голове.

Он смерил Мередит температуру, дал тайленол, и она уснула. Проснувшись утром, Мередит чувствовала себя еще хуже, чем вчера.

— Не надо было тебе приезжать, — виновато сказал Стив.

— Тогда ты бы меня убил, — пролепетала Мередит.

— Так уж и убил! — грустно улыбнулся Стив.

Всю субботу она провела в постели. В воскресенье температура спала, и Стив с Мередит смогли заняться любовью, а ближе к вечеру даже вышли прогуляться. Стив приготовил ужин, но у Мередит не было аппетита. Расстроенный, Стив молча убрал все в холодильник.

Мередит решила лететь в Сан-Франциско самым последним рейсом, чтобы утром, не заезжая домой, отправиться прямо на работу.

— Ничего, осталось потерпеть всего семь недель, — Мередит ободряюще похлопала Стива по руке.

— А по-моему, целую вечность, — мрачно ответил Стив. Следующую встречу они назначили через две недели, на День благодарения. В этот день они были приглашены на праздничный ужин к Харви Лукасу.

Поздно вечером Стив отвез ее в аэропорт, снабдив самыми сильными лекарствами. Мередит едва держалась на ногах, и у Стива сжалось сердце: ему было жалко и себя, и Мередит. Дома, в полнейшей тишине, Стив вообще не находил себе места. О недавнем присутствии жены напоминали едва уловимые запахи ее шампуня, духов, и Стив почувствовал, как к глазам подступают слезы. Потерянный и несчастный, он лег в постель и с головой укрылся одеялом.

— Ну как дела в Нью-Йорке? Хорошо провели время? Твой муж простил тебя? — Кэл на следующее утро, заглянув в кабинет Мередит, закидал ее вопросами.

Та подняла на него мрачный взгляд и громко шмыгнула носом. После ночи, проведенной в самолете, ей стало хуже: из носа текло, горло саднило, слезились глаза.

— Кошмарно! — откровенно призналась она. — Я заболела, и Стиву пришлось все два дня за мной ухаживать. Ну за что нам такое невезение? — с бессильной злостью добавила она.

— Знаешь, Мерри, поезжай-ка домой и подлечись. На этой неделе у нас несколько важных встреч, и мне нужно, чтобы ты была в форме.

— Знаю. Не волнуйся, со мной все будет в порядке, — заверила его Мередит.

Однако болезнь затянулась. Мередит через силу ходила на работу, а все выходные пролежала в постели. Она начала всерьез опасаться, что не выздоровеет до Дня благодарения и не сможет прилететь в Нью-Йорк, а это сделает Стива несчастным.

Кэл предложил провести праздник в его семье, но Мередит решительно ответила, что собирается в Нью-Йорк, к мужу.

Начало следующей недели пролетело, как обычно пролетают предпраздничные дни. Никто толком не работал, все были в нетерпении, ожидая праздника. В среду после обеда офис уже опустел.

Мередит прилетела в Нью-Йорк, как обещала. Стив должен был встретить ее, однако ни в аэропорту, ни дома его не было. Мередит передала сообщение ему на пейджер, он перезвонил ей только через час.

— Ты не поверишь! — мрачно объявил он. — Сегодня днем в метро случился пожар, и всех пострадавших доставили к нам. Смертельных случаев нет, но у меня на руках несколько человек с серьезными ожогами. Раньше завтрашнего дня я отсюда не выберусь.

— Ничего страшного, — бодро ответила она, — я дома, так что завтра увидимся.

— Я освобожусь завтра утром. Бейли обещал подменить нас с Харви, чтобы мы хотя бы встретили праздник дома. Бедняга, он взвалил на себя тяжелую ношу!

Но надеждам Стива не суждено было сбыться. В ночь со среды на четверг шестилетний сын его коллеги Бейли проснулся от резкой боли в животе. Отец определил аппендицит и вызвал «Скорую помощь». Мальчика отвезли в больницу — другую, и отец, естественно, поехал с ним. Понятно, ни Стив, ни Харви Лукас не вправе были требовать, чтобы Бейли выполнил обещание, оставив заболевшего сына.

— Поезжай домой, Стив, — сказал Харви. — Я справлюсь и один.

Но Стив прекрасно понимал, что один ведущий врач на все отделение — это сверхнагрузка. А Харви и так был измотан до предела. Стив остался.

— Ну почему все складывается так по-дурацки? — восклицал Стив в телефонную трубку. — Я в ловушке, Мерри, я не могу выбраться!

— Не переживай, дорогой. Я сама к тебе приеду — и не одна, а вместе с праздничным обедом!

— Ты же терпеть не можешь готовить! — изумился Стив.

— При крайних обстоятельствах еще как могу! — бодро заверила его Мередит.

И в самом деле, в два часа дня она вошла в больницу с объемистой сумкой в руках. В сумке был жареный цыпленок, заменяющий традиционную индейку, картофельный салат, овощи, чесночный соус и даже тыквенный пирог. Всю эту снедь Мередит купила в деликатесном магазине, что на Второй авеню. Ее умения готовить хватило только на салат.

— Ты — чудо! И я люблю тебя, — воскликнул Стив и, крепко обняв ее, расцеловал в обе щеки.

Проходившая мимо медсестра с улыбкой обернулась, бросив на них понимающий взгляд.

— Да и ты великолепен, — шепнула в ответ Мередит.

Они провели вместе целый час, а потом Стива вызвали в операционную. На этот раз — пациент с пулевым ранением брюшной полости — увы, для преступников и День благодарения не помеха.

— Вырвусь, как только смогу! — пообещал он, прощаясь.

Утром в пятницу Стив вернулся домой, и оставшиеся три дня супруги провели в ничем не омраченном счастье. Правда, приглашение к Лукасам отменилось — Харви так и не смог оставить отделение.

В субботу Мередит удалось даже вытащить Стива в Рокфеллер-центр покататься на скейтборде. Забыв про возраст и усталость, они до изнеможения катались, взявшись за руки и чувствуя себя детьми. Домой они вернулись на дрожащих ногах, но счастливые и веселые. Боязнь разлуки отступила, и будущее казалось им таким же легкомысленным и безмятежным, как и весь этот прекрасный день.

— Мерри, мне было так хорошо! Спасибо тебе, — прошептал Стив.

— И тебе, — ответила она и поцеловала мужа.

Ей не хотелось отрываться от Стива, но утешала мысль, что на следующей неделе он сам прилетит к ней и что до конца их раздельной жизни осталось всего пять недель. А если Стив сможет приехать перед Рождеством, даже четыре. Правда, нью-йоркская квартира еще не была продана, но Стив уже имел несколько реальных предложений.

Несколько дней Мередит едва по воздуху не летала: настроение было чудесное, на работе все получалось, все кругом было прекрасно, и будущее обещало все только хорошее. Но в четверг все перевернул звонок Стива.

— Ты сидишь? — спросил он, едва поздоровавшись. — Если нет, то лучше сядь.

«У него какая-то потрясающая новость! — поняла Мередит. — Но какая? Может быть, продал квартиру вдвое дороже, чем мы надеялись?»

Она была так безмятежно радостна, что и вообразить не могла, какой удар сейчас на нее обрушится — даже взволнованный голос Стива ее не насторожил.

— Сижу. А что случилось? — с улыбкой спросила она.

— Я потерял работу в Калифорнии!

Мередит показалось, что под ее ногами разорвалась бомба.

— Что?! Ты шутишь? Стив, пожалуйста, скажи, что это шутка!

— Если бы! Заведующий отделением, место которого я должен был занять в январе, изменил свои планы: он остается. Мне сейчас позвонили из клиники. Других свободных мест у них нет. Господи, ты слышала когда-нибудь о клинике, где нет свободных мест?!

Мередит молчала, прижав руку ко рту, чтобы не разрыдаться.

— Я обзвонил остальные больницы, где был в прошлый раз. Одна вакансия нашлась — врач в команде «Скорой помощи».

Мередит понимала, что на это предложение Стив никогда не согласится. С его-то образованием и опытом! Это все равно что ведущему специалисту предлагать место лаборанта.

— Черт! Стив, что же нам теперь делать?

— Не знаю. Наверно, ждать. Что еще остается? Рано или поздно что-нибудь подвернется, а пока останусь здесь. Лукас, по крайней мере, очень доволен.

— Милый мой, не знаю, что сказать. Я и предположить не могла, что все так обернется!

«Зачем я только так опрометчиво согласилась на предложение Кэллена? — упрекала она себя. — Но ведь тогда казалось, что все устроится! А теперь мы оказались в ловушке».

В тот же день она сказала об этой новости Кэлу.

— Вот это да! — воскликнул он. — Надо срочно что-то делать. Хочешь, я сам поговорю с руководством клиники?

Но увы! Несмотря на деловые связи Кэла, результаты оказались те же, что и у Стива. Свободные места в медицинских учреждениях были только в нижнем звене, а Кэл согласился с Мередит, что Стиву нельзя понижать свой уровень — потом ему будет гораздо труднее снова подняться наверх.

— Похоже, все, что остается, — набраться терпения и ждать, — закончил он.

«Господи, сколько можно ждать! — в отчаянии думала Мередит. — И сколько еще осталось? Ведь впереди — полнейшая неизвестность!»

От хорошего настроения Мередит не осталось и следа. Всю неделю она едва держала себя в руках.

Она рассчитывала, что прилетит в Нью-Йорк на Рождество, проведет там неделю, а после Нового года они вместе вернутся в Калифорнию. Теперь все эти планы повисли в воздухе.

Декабрь для них обоих стал тяжелым месяцем. Помимо личных огорчений, у Мередит прибавилось работы. Кэл стремился закончить все дела до Нового года, и служащие «Доу-Тех» работали, не считаясь со временем. А в Нью-Йорке у Стива тоже была «горячая пора» — зима принесла с собой травмы, переломы и дорожные происшествия. Но уличных преступлений стало меньше — гангстеры в холодную погоду, видимо, предпочитали отдыхать.

А за неделю до Рождества разразилось новое несчастье. Харви Лукас, поскользнувшись на обледенелом асфальте возле собственного дома, сломал шейку бедра и оказался в больнице. Ясно было, что он не выйдет на работу по крайней мере два месяца и заменять его придется Стиву. Так Стив оказался накрепко привязан к больнице не меньше чем на восемь недель. На время болезни Лукаса Стиву дали помощницу — молодую женщину-врача Анну Гонсалес.

Эти события означали, что разлука продлится еще по меньшей мере десять недель.

— Не понимаю, в чем мы провинились? — глотая слезы, спрашивала она Стива каждый раз, когда они разговаривали по телефону. — За что нам все это?

— Не плачь, дорогая. Через неделю ты прилетишь домой. Анна согласилась меня подменить, так что Рождество мы проведем вместе.

— Поблагодари от меня Анну, — дрожащим голосом проговорила она.

Мередит начала собираться задолго до Рождества. Она постаралась завершить все срочные дела на работе, купила Стиву подарок, собрала чемодан.

За несколько дней до Рождества на Восточное побережье обрушился снежный буран. Стиву пришлось туго: пациентов заметно прибавилось. Но ни Стив, ни Мередит еще не подозревали, как это свалившееся на их головы ненастье отразится на их планах.

Мередит рассчитывала улететь в сочельник. Накануне она была приглашена на обед к Кэллену. В гостиной красовалась нарядно украшенная елка, а за окном светило солнце и зеленела на лужайке трава. Мередит никогда не встречала Рождество нигде, кроме Нью-Йорка, и сочельник при ярком солнце и зеленой траве воспринимался как нечто неестественное.

Мередит раздала детям подарки — платье, вызвавшее у Мэри Эллен восторженный визг, туфли на платформе для Джули и робота-трансформера для Энди. Сидя за столом, все живо обсуждали погоду на востоке. В каждом выпуске новостей сообщалось о новых метелях, по телевизору показывали Нью-Йорк, засыпанный снегом.

— Может быть, вы и не сможете завтра улететь, — мрачно предсказал Энди.

Надеюсь, что смогу, — с чувством ответила Мередит. — Стив очень расстроится, если я не приеду домой на Рождество.

«Расстроится — еще мягко сказано», — мысленно добавила она.

— А почему бы вам не остаться с нами? — горячо предложила Джули.

Дети по традиции проводили Рождество с отцом. Мать их должна была приехать на следующий день и увезти с собой в Солнечную долину кататься на лыжах. Сам же Кэл на рождественские каникулы собирался поехать с друзьями в Мексику, где уже была зафрахтована яхта для морской прогулки.

Мередит заметила, что ребята не слишком-то рады предстоящей встрече с матерью. И неудивительно — ведь в их отношениях с матерью обиды, глухого недовольства и плохо скрываемого равнодушия было куда больше, чем любви.

— Спасибо за приглашение, — ответила Мередит, — но, сами понимаете, дома меня ждет Стив.

Сейчас Мередит не могла думать ни о чем другом. В жизни ее наступила черная полоса, и даже работа не приносила ей удовлетворения. Господи! Как прекрасно все задумывалось — Мередит рисовала себе радужные картины собственного успеха, воображала, как чудесно они устроят свой новый дом, как будут ценить Стива его новые коллеги по работе. И вот все это рушилось на глазах.

Кэл чувствовал, что Мередит на грани срыва, и после ужина попытался ее успокоить.

— Мерри, дорогая, все, что вам нужно, — немного потерпеть. Стив обязательно найдет работу. Подумай сама, он же замечательный врач! Его в любой больнице с руками оторвут, как только появится возможность!

Кэла волновало не только состояние Мередит. Ему не давала покоя и другая, довольно-таки эгоистичная мысль: что, если она, не выдержав напряжения, уволится и вернется к мужу?

— Все оказалось гораздо сложнее, чем мы думали, — сдержанно проговорила Мередит.

— И все же это не трагедия. Такое случается сплошь и рядом. Предположим, человек находит себе работу в другом городе. И тут выясняется, что надо еще продать дом или что ребенку лучше закончить учебный год на старом месте, — бывает, больше года проходит, пока воссоединяется семья. И ничего, люди как-то через это проходят. Пройдете и вы со Стивом. Надо просто набраться терпения.

— Да, наверно. Но у меня ужасное чувство, Кэл: все это выглядит так, словно я разрушила все своими руками. И неважно, что это все произошло помимо моей воли. Увы, результат всех моих усилий оказался плачевным. У меня такое чувство, словно я бросила Стива. Мне все время кажется, что он так и думает. И самое ужасное, что я бессильна что-либо изменить. Не знаю, понимает ли меня Стив…

— Конечно, понимает! Он же разумный человек. Он знает, как важна для тебя эта работа. Я уверен, Мерри, ради твоей карьеры он согласится перенести некоторые временные трудности. Он ведь тебя любит! Женщины постоянно жертвуют своими удобствами ради мужчин: безропотно оставляют работу, друзей, родной дом и переезжают, если мужу посчастливится найти хорошее место в другом городе. Ты, Мередит, поступила правильно, приехав сюда, и я не сомневаюсь, что Стив это знает.

Но Мередит не была в этом так уверена. Может быть, Стив и понимает, но жизнь в разлуке с женой для него непереносима. Он заперт в Нью-Йорке, как в клетке; более того, кажется, он уверен, что она здесь живет в свое удовольствие. Стив считает, что только он — страдающая сторона, а Мередит легко примирилась с новыми обстоятельствами.

— Надеюсь, ему все же не придется идти в команду «Скорой помощи», — вздохнула она.

Кэл дружески приобнял ее за плечи. Он хотел утешить и развеселить Мередит — и, кажется, придумал, как это сделать.

— Кстати, Мередит, совсем забыл! У меня ведь кое-что есть для тебя.

С этими словами он достал из кармана небольшую коробочку. Тут Мередит вспомнила, что тоже приготовила для Кэла рождественский подарок. В холле, рядом с ее сумкой, стояла ярко-оранжевая коробка, перевязанная голубой лентой.

Мередит торжественно вручила коробку Кэлу. Он сразу узнал эмблему, отпечатанную на крышке, — фирменный символ «Гермеса».

Открыв свою коробочку, Мередит громко ахнула: Кэл преподнес ей золотые наручные часы «Булгари», как раз такие, какие она выбрала бы сама, если бы решилась потратить на часы целое состояние.

— Боже мой, Кэл, зачем же… стоило ли… какая красота! — вымолвила она наконец, надевая часы на запястье.

Браслет пришелся ей как раз по руке, и Кэл улыбнулся, радуясь тому, что доставил Мередит такую радость.

В свою очередь, он открыл коробку и испытал, пожалуй, не меньшее изумление. Мередит подарила ему прекрасный кожаный портфель от фирмы «Гермес» — элегантный, как и все вещи Кэла.

— Мерри, ты меня избалуешь! Какая вещь! Я и сам не мог бы выбрать лучше!

Мередит была польщена, она, выбирая подарок Кэлу, по-детски боялась не угодить. Да и удивить Кэла было нелегко. Похоже, ей удалось и то, и другое. Мередит то и дело опускала глаза, чтобы полюбоваться новыми часами. Кэл тоже сумел доставить ей радость.

В одиннадцать часов Кэл включил телевизор. Но в новостях не сообщали ничего утешительного. На Восточном побережье по-прежнему свирепствовал буран, несколько человек уже умерли от переохлаждения, аэропорты на востоке страны закрывались один за другим. В следующем выпуске, в полночь, было сказано, что на Нью-Йорк, Нью-Джерси, Коннектикут и Массачусетс надвигаются новые потоки холодного воздуха, скорость ветра усиливается.

— Знаешь, Мередит, мне кажется, что завтра ты не улетишь. Во всяком случае, с утра позвони в аэропорт.

— Если я не прилечу на Рождество, Стив мне этого не простит, — ответила Мередит.

Еще неделю назад она думала, что хуже быть уже не может. Но нет, с каждым днем ситуация менялась в худшую сторону.

— Ну, он поймет, что это не твоя вина!

Это было слабое утешение, но Мередит была благодарна Кэлу уже за то, что он старается ее утешить.

После полуночи Кэл отвез Мередит домой. Прощаясь и взглянув на часы, подаренные Кэлом, Мередит с улыбкой сказала:

— Теперь мы с тобой — самые стильные служащие «Доу-Тех»! Я со своими часами от «Булгари», ты с портфелем от «Гермеса»!

— Что ты будешь делать, если не сможешь улететь домой? — вдруг спросил Кэл.

— Разревусь, — невесело усмехнувшись, ответила она. — А что мне останется? Если аэропорт закроют или отменят мой рейс, я ничего не смогу изменить.

— Если такое случится, приезжай к нам, встретим Рождество вместе. Я не хочу, чтобы в праздник ты осталась одна.

— Спасибо, Кэл, но, надеюсь, завтра меня все-таки здесь не будет.

— Кто знает, вдруг… Просто не хочется, чтобы ты предавалась унынию в пустой квартире.

— Хорошо, буду предаваться унынию у тебя, — с грустью улыбнулась Мередит.

Мечте Мередит не суждено было сбыться. Утром накануне Рождества ветер в Нью-Йорке стих, но снег повалил еще сильнее, и в полдень (девять утра по калифорнийскому времени) аэропорт Кеннеди был закрыт для прибывающих самолетов.

Услышав об этом, Мередит немедленно позвонила Стиву. Он был удручен, но отнесся к делу по-философски:

— Ну что ж, непогода не будет длиться вечно. Рано или поздно ты прилетишь ко мне. Мы отложим празднование, только и всего. Что будешь делать вечером?

— Не знаю. Вообще-то Кэллен звал меня к себе…

— Ну что ж, по крайней мере, ты будешь не одна. Голос Стива звучал напряженно, чувствовалось, что он сдерживает свое раздражение. Но что могла поделать Мередит?! Не станет же она сидеть в пустой квартире, чтобы только угодить Стиву и успокоить его. Она же живой человек, и это рождественская ночь! Конечно, Стив это тоже понимает и не будет требовать от нее такой жертвы.

Сам Стив сказал, что встретит Рождество в больнице. По крайней мере, там он будет среди людей.

Кэл тоже слышал новость о закрытии нью-йоркского аэропорта. В полдень, когда служащие начали расходиться, он заглянул в кабинет к Мередит и повторил свое приглашение.

«Мы с ребятами хотим прибраться в доме, — добавил он, — так что приезжай часа в четыре».

Мередит приехала к назначенному времени и привезла с собой коробку карамели и засахаренных фруктов. Ребята с радостными воплями накинулись на лакомства. Затем все расселись вокруг елки, и Кэл поставил на проигрыватель лазерный диск с рождественскими гимнами. Торжественные звуки наполнили комнату, устремляясь ввысь, и невольно на глазах у Мередит выступили слезы.

После ужина дети ушли к себе, а Кэл с Мередит остались сидеть перед зажженным камином. Вид живого огня, волнение рождественского вечера располагали к воспоминаниям. И Кэл, и Мередит словно вернулись в детство: в камине потрескивали дрова, посверкивала игрушками елка — все было как когда-то в их собственном детстве.

— Мама умерла, когда мне было всего восемь, — рассказывал Кэл. — После этого я надолго возненавидел праздники. В обычные дни мне как-то удавалось справляться с горем, но каждый праздник с новой силой напоминал о том, что мамы с нами нет и никогда больше не будет.

Теперь Мередит начала понимать, почему для Кэла так трудно связать судьбу с женщиной. Безвременная смерть матери, предательство Шарлотты… Все женщины, которых он любил, его покинули.

— Твой отец не женился во второй раз? — спросила она.

— Много лет спустя, когда я уже вырос. Ни отца, ни мачехи давно нет в живых. Я да мои ребята — вот и все семейство Доу.

— У меня тоже нет никого, кроме Стива. Может быть, поэтому он так мечтает о детях — хочет создать полноценную семью. В этом смысле ему не повезло с женой. Я и так была вполне довольна своей жизнью.

— Что ж, каждый должен следовать собственным инстинктам. Ты не хочешь детей — значит, тебе это пока не нужно. А насчет Стива, думаю, ты права. Я в молодости тоже мечтал об идеальной семье… и, как видишь, кое-чего добился, хотя и мне не очень повезло с женой. У Стива есть чудесная жена, но нет детей, а у меня есть дети, но нет жены. Бедные мы, бедные!

— У тебя потрясающие ребята, — поспешно заговорила Мередит. — Они обожают тебя.

— А ты? — тихо произнес Кэл.

Мередит удивленно взглянула на него, не зная, как реагировать на неожиданный вопрос, и молча отвела глаза.

— Мерри, извини… я не хотел тебя смущать.

— Я не смутилась, — обернулась к нему Мередит. — Просто думаю.

— О чем?

— О Стиве… и о тебе. Вы с ним такие разные, но в то же время в вас есть что-то общее. До сих пор Стив был для меня самым близким человеком, и я представить не могла, что кто-то встанет с ним рядом. А теперь близких людей у меня — двое. Знаешь, Кэл, с некоторых пор ты тоже занимаешь очень большое место в моей жизни. И дело не только в том, что ты предложил мне прекрасную работу. У меня такое чувство, что и здесь рядом со мной близкий человек. Ты, Кэл.

Эти слова вырвались у Мередит словно против ее желания. Она даже себе не могла признаться в том, как дорог стал для нее Кэл. С Кэлом ей было легко и интересно. С ним…

— С тобой мне так хорошо! — закончила она вслух.

— А мне никогда ни с кем не было так просто и легко, как с тобой, — признался он в ответ. — У нас с Шарлоттой есть трое детей, но мы так и остались чужими друг другу.

— Я знаю, Кэл, ты — мой друг! — сказала Мередит. Но сама поняла, что эти слова не выражают всего, что она чувствовала. Кэл для нее больше чем друг. Но кто же тогда? Мередит запретила себе думать об этом. Потом, когда она будет одна, она попытается еще раз вернуться к этой мысли.

— Вот и отлично. Большая удача — так сблизиться со своим коллегой. Ведь на работе большинство людей проводит куда больше времени, чем в семье.

Мередит с облегчением улыбнулась. Кэл — умница, выручил ее из неловкого положения.

— Мередит, пойдешь с нами в церковь? — спросил он, накладывая себе новую порцию попкорна. — Мы обычно всегда отправляемся в храм Святого Марка на полуночную мессу в рождественскую ночь.

— С удовольствием, — искренне обрадовалась Мередит.

Мередит, в отличие от Стива, считала своим долгом по праздникам посещать церковь. Она была приятно удивлена, что в семье Кэла следовали этому же правилу.

В четверть двенадцатого Кэл поднялся наверх, за ребятами. Энди клевал носом, но твердо заявил, что поедет в церковь вместе с остальными. По дороге он уснул на заднем сиденье, Кэл взял сына на руки, вынес из машины и усадил на скамью рядом с сестрами так аккуратно и бережно, что мальчуган тут же задремал опять.

В полночь началась служба. Кэл развернул молитвенник и положил к себе на колени, Мередит склонилась к нему, чтобы следить за ходом мессы по тексту. Рождественские гимны они пели хором: звучный баритон Кэллена устремлялся вверх к церковным сводам, сливаясь с негромким грудным сопрано Мередит и звонкими детскими голосами. Раз или два во время пения Мередит поднимала глаза на Кэла, и он улыбался ей.

Домой ехали в молчании. Мередит сидела в машине тихо, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить охватившее ее странное чувство. Ей казалось, что этот мужчина рядом и дети на заднем сиденье — родные ей, что она тоже член их семьи.

Уложив детей спать, Кэл отвез Мередит домой и проводил до дверей квартиры. Но, когда она уже готова была закрыть за собой дверь, Кэл вдруг удержал ее за руку, притянул к себе и прильнул к ее губам. Мередит, не колеблясь, ответила на поцелуй со всей страстью женщины, изголодавшейся по любви.

Кэл не знал, сколько времени прошло, прежде чем он взглянул на Мередит и увидел, что по щекам ее текут слезы.

— Прости, Кэл… не знаю, что со мной. Мой мир рушится, и какая-то неодолимая сила влечет меня в неизвестность… Что ждет меня? Что со мной будет?!

— Господи, Мерри, прости! Я не должен был этого делать!

На мгновение обоим показалось, что не может быть в мире ничего естественней и правильней этого поцелуя. Но оба знали, что это иллюзия. Они не имеют права поддаваться безрассудным порывам.

— Прости меня, Мередит! Клянусь, этого больше не повторится! Я, должно быть, просто забылся на несколько секунд…

— Я тоже… — тихо ответила она. — Я тоже забылась.

Она прекрасно понимала, к чему может привести один-единственный поцелуй. Еще несколько мгновений — и она могла бы совершить что-нибудь такое, о чем с запоздалым раскаянием вспоминала бы потом всю жизнь. Нет, она не вправе идти на поводу у минутного желания. От ее выдержки и рассудительности зависит не только ее собственная судьба, но и судьба Стива.

Мередит глубоко вздохнула, голос ее звучал спокойнее:

— Знаешь, во время праздников все как будто с ума сходят. Самые глупые мысли лезут в голову! Мне вот, например, подумалось, что, может быть, не так уж это и страшно — завести ребенка.

— Конечно, не страшно, — мягко ответил Кэл. — Неплохая мысль и не такая уж глупая.

Но Мередит молча покачала головой. Она не могла признаться Кэлу в главном: да, на миг она страстно возжелала ребенка, но не от Стивена, а от него, Кэла.

Эти новые чувства смущали и пугали Мередит. «Что со мной?» — мысленно спрашивала она, чувствуя, как нарастает смятение. Ясно одно: она должна вернуться к Стиву, и как можно скорее, пока они не потеряли друг друга. Впервые за четырнадцать лет Мередит по-настоящему испугалась, что брак их может дать трещину.

— Счастливого Рождества, Мерри, — сказал Кэл, прощаясь.

— И тебе счастливого Рождества, — откликнулась она.

Этот неожиданный порыв нарушил что-то устойчивое и безопасное, что было в их отношениях. Но, поразмыслив, Мередит успокоилась: ничего страшного не произошло, у них обоих хватило разума, чтобы остановиться у опасной черты. А понять и ее, и Кэла, наверное, можно.

Но, разумеется, она не станет рисковать браком или губить дружбу с Кэлом.

На следующий день Мередит решила позвонить Кзлу. Она призналась, что до сих пор не может прийти в себя.

— Из-за того, что случилось прошлой ночью? — осторожно спросил он.

— Да. Думаю, нам обоим нужно отдохнуть друг от друга. Я узнавала — через несколько часов откроется аэропорт. Я улетаю в Нью-Йорк, а к тому времени, как вернусь, мы обо всем забудем. Верно, Кэл?

Кэл облегченно вздохнул. Он боялся, что Мередит может заявить о своем уходе из компании. Ну что ж, он сам виноват. Надо было держать себя в руках.

— Прости меня, Мерри. Не понимаю, что вдруг на меня нашло. Я ведь знаю, вы со Стивом — крепкая пара, ты любишь Стива… Да что там, я просто идиот!

«Я тоже не понимаю, что нашло на нас обоих, — думала Мередит, — но знаю, что это нужно прекратить, и как можно скорее».

— Но ты уверена, что удастся улететь сегодня? Мне не хотелось бы, чтобы в праздничный вечер ты сидела дома одна.

— Не беспокойся обо мне. Все будет хорошо. Несколько мгновений Кэл молчал.

— Мередит… Хочу, чтобы ты знала. Я никому никогда не рассказывал о том, как тосковал по маме. Никому. Даже Шарлотте.

— Кэл, наша дружба не погибнет! Обещаю. Я увижусь со Стивом, ты хорошенько отдохнешь в Мексике, и после этого все пойдет как прежде. Это было всего лишь рождественское помешательство, ничего больше. Встретимся после Нового года. Счастливого Рождества, Кэл. Поцелуй за меня ребят.

Повесив трубку, Мередит неожиданно поняла, что скучает. Не по Стивену и даже не по Кэлу — по его детям, по самой атмосфере их семейного дома.

Нью-йоркский аэропорт наконец открылся, и Мередит вылетела ночным рейсом. В самолете она не могла заснуть: думала о Кэле и о том, что за безумие толкнуло их друг другу в объятия. Но теперь-то она опомнилась и извлекла из своей глупости несколько уроков. И вот первый, самый важный урок: так дальше продолжаться не может. Они со Стивом должны что-то придумать. Надо немедленно воссоединяться.

Город, засыпанный снегом, напоминал пейзаж из волшебной сказки. В воздухе кружился легкий снежок: белые бабочки падали Мередит на плечи и на воротник, путались в волосах, таяли на лице.

Стив спал, по-детски обняв подушку. Оставив сумку в прихожей, Мередит на цыпочках приблизилась к кровати, разделась и скользнула в постель. Пусть с опозданием на день, но Мередит вернулась домой.

Глава 11

Праздничная неделя в Нью-Йорке пролетела стремительно. Стив сумел освободиться от работы на все выходные, и они с Мередит славно провели время вдвоем: гуляли в парке, играли в снежки, катались на коньках, ужинали в любимых ресторанах, а по ночам до рассвета занимались любовью. Они любили друг друга страстно, со скрытым отчаянием, как будто чувствовали, что им недолго осталось быть вместе.

Не сразу они заговорили о своих трудностях.

— Что же нам делать? — спросила Мередит, начавшая этот разговор. — Мы не можем жить врозь вечно!

— Надеюсь, вечно не придется, — ответил Стив. Сейчас, когда Мередит была рядом, будущее виделось Стиву не таким уж мрачным.

— Может быть, оставить эту работу? — поколебавшись, предложила Мередит. — Если хочешь, я уволюсь.

Как ни горько ей было произносить такие слова, иного выхода она не видела. Уже три месяца они вдали друг от друга, и конца разлуке не видно. Нет никакой надежды на то, что Стив в ближайшее время найдет работу — если, конечно, не случится чуда.

— Что ты, ни в коем случае! Я хочу одного — чтобы тебе было хорошо. Не переживай, рано или поздно что-нибудь подвернется, — успокаивал ее Стив.

— Когда? Через полгода? Через год?

— Ничего, выживем. А если ничего не найдется — что ж, устроюсь на «Скорую помощь» и буду ждать подходящей вакансии. Пожалуй, Мерри, в конце концов, это не конец света. Не мы одни в такой ситуации.

— И многие такого не выдерживают, — мрачно ответила Мередит.

Инцидент с Кэлом в сочельник доказал ей, что напрасно она считала себя безгрешной и неуязвимой. От соблазна никто не застрахован: как бы Стив и Мередит ни любили друг друга, разлука стала серьезным испытанием для их чувств. Разумеется, Мередит не собиралась рассказывать о том случае Стиву. Но предупредить его необходимо.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Стив.

— Только то, что в последнее время нам обоим очень тяжело, — ответила она. — Многие не выдерживают такой нагрузки, и семьи их распадаются.

— Но с нами такого не случится, Мередит! Мы справимся — ведь дело того стоит! Я не позволю тебе бросить любимую работу. Ты довольна тем, что делаешь, отлично сработалась с Кэлом, наконец, ты зарабатываешь огромные деньги!

— Но все это не стоит тебя, — откровенно ответила Мередит. — Стив, любимый, работа, деньги — все это ничто, я не хочу потерять тебя!

Как тебе это пришло в голову? — ответил Стив, заключая ее в объятия. — Потерпи немного, малыш! Вот увидишь, скоро все кончится, и месяца через два мы будем с улыбкой вспоминать о своих нынешних терзаниях. Все будет хорошо, Мередит, обещаю!

Мередит молчала. Обещания мужа не утешали. Ей казалось, что какая-то неодолимая сила тянет ее прочь, все дальше и дальше от Стива. Что это за сила? Быть может, судьба?

— А пока надо постараться использовать каждую возможность для встреч, — добавил он. — А то в последнее время нас преследуют неудачи: то у тебя деловая встреча, то простуда, то буран…

— Да, ты прав, это единственное, что нам остается, — согласно кивнула Мередит.

— А я буду по-прежнему обзванивать сан-францисские больницы. Хотя в ближайшие два месяца — пока не выздоровеет Лукас — мне все равно никуда отсюда не деться. А тем временем, глядишь, и образуется вакансия.

Голос Стива впервые за долгие недели звучал бодро: похоже, приезд Мередит помог ему воспрянуть духом.

— Дай бог, чтобы так, — ответила Мередит, крепко обнимая мужа.

Вся неделя прошла спокойно, и даже в канун Нового года пейджер Стива молчал. Благодарить за это следовало прежде всего Анну Гонсалес: она согласилась подменить Стива и, по его словам, строго-настрого запретила больничному персоналу его беспокоить.

— Передай ей от меня огромное спасибо, — попросила Мередит на следующий день, когда укладывала вещи, готовясь в обратную дорогу.

Предстоящая разлука огорчала обоих, но все же сейчас они чувствовали себя лучше, чем до встречи. Мередит почти успокоилась: она поверила, что их с мужем отношения в безопасности. И все, что говорил ей Стив, звучало вполне разумно. Надо терпеть и ждать, рано или поздно что-нибудь подвернется. Если же нет, добавлял Стив, он все равно приедет, хотя бы для этого пришлось устроиться санитаром в дом престарелых!

— В следующий приезд непременно познакомлю тебя с Анной, — заметил Стив за прощальным ужином. — Она удивительная женщина. Родом с Пуэрто-Рико, выросла в нищете и всего добилась собственным трудом. Окончила Йельский университет, а затем медицинскую школу. Еще студенткой вышла замуж за какого-то богача, но его семья была настроена против, родители заставили сынка бросить жену с младенцем на руках. Он оставил ее без гроша. Сейчас девочке уже пять лет, Анна снимает квартиру в Вест-Сайде. Замечательная женщина — умница, с добрым сердцем и врач отличный!

— А она красивая? — вдруг спросила Мередит. Стив расхохотался:

— Вот типично женский вопрос!

— А я и есть женщина.

— Да я уж заметил, — усмехнулся Стив, кивнув головой в сторону спальни. — Как тебе сказать… Не красавица, не из тех, кого выделяешь с первого взгляда. Но симпатичная. Хрупкая, темноволосая, подвижная, немного нервная. И неудивительно — один бог знает, как ей приходится крутиться, чтобы содержать себя и ребенка! Жалко, что ей приходится довольствоваться временной работой. Я хотел бы взять ее в отделение на постоянной основе. Она — отличная помощница, а когда я уеду в Калифорнию, сможет меня заменить.

— Судя по твоим словам, эта Анна просто кладезь добродетелей, — без энтузиазма заметила Мередит.

Ее задело то, как вдохновенно Стив расхваливает свою новую коллегу, а то, как торопливо и бегло, явно стремясь перейти на другую тему, он описывал ее внешность, укрепило в ней смутные, почти неосознанные подозрения.

— А сколько ей лет?

— Тридцать три. Ей, бедняжке, много пришлось пережить в жизни. Она до сих пор не может простить своего бывшего мужа.

— А он платит алименты на ребенка?

Присылает по двести долларов в месяц. Ни разу не видел малышку, отказался даже взглянуть на девочку. После развода женился на какой-то девице из респектабельной и обеспеченной семьи и уже обзавелся детьми, а первый свой брак, по-видимому, считает ошибкой молодости и предпочитает не вспоминать.

— Замечательный человек, — саркастически откомментировала Мередит.

«Что это со мной? — смятенно думала она. — Похоже, я ревную! Ну не смешно ли? Смешно и стыдно! Разве я не целовалась с Кэлом на Рождество?.. А Стив всегда был мне верен даже в мыслях, ему и в голову не пришло бы в мое отсутствие приударить за другой. Но и со мной этого больше не повторится. Теперь я знаю об опасности и буду настороже. И Кэл все понял и не станет повторять свою ошибку».

В аэропорт они ехали, держась за руки, словно молодожены. Мередит обещала прилететь через две недели: теперь она понимала, что свидания со Стивом жизненно важны для них обоих. Поцеловав мужа на прощание, всю дорогу до Калифорнии она думала о нем. Тревоги и страхи отошли в прошлое: теперь она смотрела в будущее с надеждой.

В своей квартире, в Пало-Альто, Мередит сразу легла в постель. Всю ночь ей снился Стив, и, проснувшись, она как будто сбросила с плеч десять лет.

Кэл заглянул к ней в кабинет около полудня. Он остановился в дверях и вгляделся ей в лицо, опасаясь прочесть в нем настороженность и неприязнь. Но Мередит встретила его дружеской улыбкой, словно между ними все было по-прежнему.

Кэл сразу заметил, что она изменилась. На щеки вернулся здоровый румянец, исчезли едва заметные морщинки возле глаз — Мередит словно помолодела. Общение с мужем явно пошло ей на пользу.

— Хорошо отдохнула? — Впрочем, спрашивал он только из вежливости, заранее догадываясь об ответе.

— Отлично! А ты?

— Очень жарко, много солнца и текилы.

— А надоедливые дамочки? — рассмеялась Мередит.

Кэл улыбнулся в ответ, счастливый оттого, что Мередит на него не сердится, да и, похоже, успела забыть о том злосчастном рождественском поцелуе. Что ж, он получил хороший урок. На сей раз ему повезло — а что, если бы она обиделась всерьез или бы даже захотела уйти из компании?

— Ни дамочек, ни москитов, ни прочих докучливых насекомых. Отличный отдых.

— Рада за тебя. Как дети?

— Немного не в своей тарелке. Так всегда бывает после встреч с Шарлоттой. Они с ней не ладят.

— Ну, теперь они дома и скоро придут в себя.

— А как Стив? — осторожно поинтересовался Кэл.

В руках у него был портфель, подаренный Мередит, — Кэл с ним теперь не расставался. И Мередит каждый день носила его подарок — золотые часы. Только отправляясь в Нью-Йорк, она сняла их, не желая расстраивать Стива.

— Устроил себе каникулы на целую неделю! — радостно ответила Мередит. — Мы с ним серьезно поговорили — знаешь, он все понимает и рассуждает очень разумно. Говорит, что в ближайшие два месяца ему все равно никуда не деться из Нью-Йорка, так что я должна почаще приезжать. Я обещала прилететь через две недели.

Ее слова заставили Кэллена кое о чем вспомнить.

— Кстати, хотел тебе сказать, но совсем забыл! Через три недели у нас намечен ежегодный семинар для руководства. Проходит он, как всегда, на Гавайях. Ты, разумеется, в списке на первом месте — точнее, на втором, после генерального директора.

Он продиктовал даты, и Мередит занесла их в настольный календарь.

— Звучит заманчиво, — заметила она, а затем напомнила Кэлу, что через десять минут у них совещание.

— Конец моему отдыху! — драматически воскликнул Кэл. — Где солнце? Где пляж? Где текила?

— Текилы больше не будет, мистер Доу, — рассмеялась Мередит. — Наступили суровые будни. А ну, живо за работу!

— Есть, мэм! — отсалютовал ей Кэл и удалился к себе в кабинет взять документы для совещания.

Весь день они проработали вместе. Пожалуй, думал Кэл, Мередит все-таки изменилась — стала более осторожной с ним, больше говорила о деле и меньше — на личные темы. По-прежнему оставаясь веселой и дружелюбной, она как будто немного отдалилась от него, и Кэл не мог ее за это винить, только надеялся, что со временем напряженность между ними сгладится.

В Мексике он много думал о происшедшем, беспокоился, как встретит его Мередит после каникул. Но еще больше его беспокоило другое: он постоянно думал об этой женщине. Ему не хватало ее улыбки, ясного взгляда зеленых глаз, остроумных шуток, ее серьезных замечаний, задушевных разговоров на самые разные темы — словом, не хватало самой Мередит. О чем бы он ни думал, мысли постоянно возвращались к ней, и с каждым днем, проведенным вдалеке от нее, ему все сильнее ее не хватало.

На выходные Кэл снова пригласил Мередит к себе, но она ответила, что должна закончить срочную работу. Субботу она провела в офисе, а в воскресенье снова отправилась на поиски дома — и на этот раз Кэл не вызвался ее сопровождать, а когда ребята спросили, почему Мередит сегодня не придет, строго ответил, что она занята своими важными делами.

Он понимал, что Мередит права — им нужно отдохнуть друг от друга. Они вступили в опасную зону, где любой неверный шаг может оказаться роковым. Не стоит слишком сближаться друг с другом: столкновение грозит взрывом чувств, гибельным для всех троих — Кэла, Мередит и ни в чем не повинного Стива.

Все это Кэл понимал, но почему же всякий раз, как взгляд его падал на новый кожаный портфель, он с грустью вспоминал о том, что Мередит нет рядом. Как удалось этой солнечной женщине проникнуть к нему в сердце, уже много лет закрытое для посетительниц?

Глава 12

Анну Гонсалес приняли на работу на должность ассистентки. Но уже через несколько дней Стив обнаружил, что новая помощница вполне способна его заменить. Она не только в совершенстве выполняла свои обязанности, но и проявляла инициативу, вносила дельные предложения. Получая указания от Стива, она нередко высказывала свое мнение, и обычно Стив удивлялся, почему такое решение не пришло в голову ему самому. За время рождественских каникул, подменяя Стива, Анна успела завоевать не только уважение, но и, что еще важнее, симпатию коллег и больных.

Когда после праздников Стив вернулся на работу, Анна отчиталась перед ним во всем, что делала в его отсутствие, и представила подробный письменный отчет. Просмотрев его, Стив пришел в изумление.

— Когда вы все это успели? — воскликнул он.

За неделю Анна провела в отделении оперативное обсуждение особо тяжелых случаев, упорядочила график работы медсестер и внесла изменения в расписание. И это все помимо своих прямых обязанностей — оперировать и ухаживать за больными.

— Вы хоть домой-то ездили?

— Нечасто, — спокойно ответила Анна.

В разговоре с Мередит Стив описал внешность доктора Гонсалес очень бегло, не желая возбуждать в жене ревность. Правда же состояла в том, что Анна была прекрасна. Не той яркой, эффектной красотой, за которой часто скрываются пустота и фальшь. Нет, Анна не привлекала к себе внимания с первого взгляда, но в неброской внешности ее, в стремительной походке, в профессиональной точности движений, в сдержанной улыбке, так редко смягчающей строгую линию губ, в больших темно-карих глазах, порой загадочных и непроницаемых, словно воды глубокого озера, а порой сияющих чудесным мягким светом, — во всем чувствовалась душевная красота, неизъяснимая прелесть глубокого ума и чуткого сердца.

Анна была не из тех людей, у кого «душа нараспашку». Она не любила говорить о себе, да и вообще говорила мало, словам предпочитая дела. Но Стив тянулся к ней, желая разгадать загадку этой молчаливой женщины, в которой видел и обаяние, и скрытую силу.

С коллегами Анна была строга до резкости, но с пациентами обходилась удивительно мягко. Она обожала свою маленькую дочку и все же, когда это было необходимо, без возражений оставалась в больнице.

Однажды Стив спросил напрямик, почему она так много работает.

— По двум причинам, — ответила она, спокойно взглянув ему в лицо. — Во-первых, мне нравится эта работа. Во-вторых, нужны деньги.

— На кого же вы оставляете дочь? — поинтересовался Стив.

Он сам не понимал, почему его так интересует жизнь Анны. Ему казалось, что внешняя сдержанность его новой помощницы — лишь маска, защитный панцирь, за которым скрывается тонкая и ранимая душа; и Стив хотел, чтобы Анна доверилась ему и сняла маску.

— На соседей. У них пятеро детей, и Фелисия с ними не скучает.

— А как же вы? Неужели вам не хочется иногда вырваться из больницы? Всем нам бывает необходима передышка, чтобы не свихнуться, — устало улыбнулся Стив. Сам он уже два дня работал без отдыха.

— Вы тоже не слишком-то часто бываете дома, — сказала Анна, откидывая со лба темную прядь.

— Мне не к кому возвращаться, — объяснил Стив. — Моя жена живет в Калифорнии.

— Вы разведены? Он покачал головой.

— Разошлись?

Анна тоже хотела знать о своем шефе больше. В больнице, как и в любом коллективе, слухи разлетаются мгновенно. О Стиве здесь говорили: «Хороший парень, вот только с женой у него какие-то странные отношения». Иная женщина попыталась бы выяснить интересующую ее информацию обиняком, но не такова была Анна Гонсалес. Она не боялась задавать вопросы, и прямой взгляд ее темно-карих глаз требовал честного ответа.

Мысленно сравнивая Анну с Мередит, Стив думал, что с виду она кажется резче, но в душе она мягче. Мередит часто остерегалась говорить, что думает, опасаясь задеть собеседника, — для Анны таких проблем словно не существовало. Превыше всего она ценила честность. Но она не была ни черствой, ни бездушной — она умела быть и мягкой, и заботливой.

Эти особенности характера своей ассистентки Стив объяснял испытаниями, выпавшими на ее долю. Ее предал человек, которому она доверилась, и Анна замкнулась в себе, опасаясь, что такое повторится. Но, может быть, со временем она поймет, что не от всех людей надо прятаться. Разве Стив, например, может причинить ей зло?

— Да нет, просто мы с женой живем в разных концах страны, — улыбнулся он.

Анна рассмеялась:

— Доктор, это сексуальное предпочтение или диагноз?

— И то, и другое. Какой уж там секс, если я люблю женщину, которая живет и работает за три тысячи миль от Нью-Йорка! А для меня в Калифорнии пока работы нет, хоть я ее и ищу не покладая рук. Работу, конечно, а не другую женщину.

— Как все сложно, — заметила Анна, отхлебнув кофе из пластикового стаканчика.

Они сидели в кабинете у Стива, отдыхая после сложнейшей операции. Стив не сомневался, что успехом сегодняшней операции обязан Анне. Это ее проворные чуткие пальцы, профессиональное мастерство и выдержка спасли пациенту жизнь. Вряд ли Стив смог бы справиться так быстро без помощи Анны.

— Да уж, не просто, — согласился он. — Мы так живем уже четыре месяца. В октябре Мередит предложили очень интересную и выгодную работу в Сан-Франциско. Я нашел было себе место в одной из местных клиник — и вдруг месяц назад мне звонят и сообщают, что ситуация изменилась и вакансия не намечается. А тут еще Лукас со своей ногой…

— Тяжелое положение, — заметила Анна. В темных глазах ее, устремленных на Стива, читались сочувствие и интерес.

— Верно, хорошего мало, — вздохнул он. — Главное, я сам уговорил ее согласиться! Был уверен, что в январе приступлю к работе на новом месте, — и вдруг…

— А вы искали другие вакансии?

— Естественно, искал. Мне предложили место врача в команде «Скорой помощи». То еще удовольствие — вправлять вывихи и купировать астматические приступы. Да я на такой работе от скуки умру!

— Вам повезло, — бесстрастно заметила Анна. — В отличие от многих, у вас есть выбор.

— Может быть… — задумчиво произнес он, словно отвечая собственным мыслям. — Возможно, это и вправду лучший выход. Я уже не мальчик: пора оставить травматологию молодежи, а самому подыскать себе какую-нибудь тихую и непыльную работу.

— По-моему, вы сами не верите в то, что говорите, — проницательно заметила Анна. — Мне кажется, вы — из тех людей, которые могут выдержать любое напряжение, не выдерживают только рутины и скуки.

— Но что же делать? Я не хочу терять Мередит!

— Если она любит вас, вы ее не потеряете. Если потеряете — значит, рано или поздно это должно было случиться.

— Доктор, за мудрые советы вы берете дополнительную плату? — улыбнулся Стив.

— Нет, раздаю бесплатно. К сожалению, сама я в свое время не слушала добрых советов.

— Я знаю, что вы в разводе, — просто заметил Стив. Она кивнула:

— Очень даже.

— Что это значит?

— Что мы ненавидим друг друга, и я надеюсь, что никогда больше не увижу этого мерзавца. Бросил меня на восьмом месяце, потому что родители пообещали ему за это целый капитал.

— Вот как!

Карие глаза Анны потемнели, став почти черными, — в них плескалась неутихшая боль. Стив от всей души хотел бы ее утешить, но понимал, что в такой ситуации слова бессильны.

— Не захотел даже взглянуть на свою дочь!

— Что ж, Анна, судя по вашим словам, это и к лучшему. Такой отец ребенку не нужен, — мягко заметил Стив.

— Верно. Но немногим лучше расти без отца. Боюсь, что Фелисия будет чувствовать себя брошенной и в мечтах наделит отца всеми мыслимыми и немыслимыми добродетелями.

— Она вырастет и сама во всем разберется.

— Может быть, — пробормотала Анна. Видно было, что эти мысли давно не дают ей покоя.

В голосе ее звучала горечь: она до сих пор не простила отца Фелисии — и, может быть, подумалось Стиву, не простит никогда.

— Почему же он на вас женился?

— Потому что я забеременела. Решил проявить благородство, а точнее говоря, попросту струсил.

В этот темный ночной час в огромном, почти опустевшем здании, где только жужжание приборов и сонные вздохи больных нарушали тишину, Стиву и Анне было легко говорить о самом сокровенном. Там, за окном, горели неоновые вывески и ревели автомобили — здесь же было тихо и темно, и смерть кралась по пустынным коридорам, стремясь отнять у врачей свою добычу. Барьеры, которые так старательно возводила вокруг себя Анна, почему-то с удивительной легкостью рассыпались в прах. Не было больше мужчины и женщины, столь различных по возрасту, положению, судьбе, — были просто два понимающих друг друга человека, коллеги.

Так Анна и Стив неожиданно для себя подружились.

Два дня спустя они снова работали вместе и засиделись в больнице до полуночи. Проголодавшись, пошли в круглосуточный больничный кафетерий и заказали пиццу. Сегодня Анна была оживленнее, чем обычно: Стив старался изо всех сил развеселить Анну, рассказывая смешные истории из больничной практики, и она смеялась в ответ.

— Анна, у тебя есть друг? — спросил он вдруг.

— Шутишь? — улыбнулась она в ответ. — Как будто у меня есть время крутить романы!

— Почему же, у всех ребят в отделении есть жены или подруги, — заметил Стив.

— А у женщин-врачей?

— Нет, насколько я знаю, все они одиноки.

— Вот видишь! Стив, а ты встречаешься с женщинами?

— Как можно! — шутливо возмутился Стив. — Ты что, забыла, что я женат?

— Да, на женщине из другой галактики, за много тысяч миль отсюда. Извини, я задала бестактный вопрос.

Ответ Стива очень понравился Анне. В глубине души она не верила, что на свете существуют порядочные и верные мужчины, но Стив, как видно, оказался исключением. Кроме того, для нее важно было знать, что он останется ее другом, не пытаясь добиться большего.

— И часто она к тебе приезжает?

— К сожалению, часто не получается. Но в эти выходные я ее жду.

— Рада за тебя. А дети у вас есть?

— К сожалению, нет.

— Почему?

Анна видела, что Стив прекрасно ладит со своими маленькими пациентами: по всему было видно, что Стив любил детей.

— Мередит не хочет. Говорит, что мы оба слишком заняты и на детей у нас не будет времени. Я пытаюсь ее уговорить, но пока не выходит.

— Если она действительно так думает, — рассудительно заметила Анна, — лучше не приставай к ней с этим. Мужчины всегда думают, что женщину можно убедить в чем угодно. Но, поверь, если она так упирается, значит, на то есть причины. Она знает себя лучше, чем ты. Хуже будет, если она поддастся твоим уговорам, родит против собственного желания, а потом возненавидит тебя за это.

— Так случилось и с тобой? — с интересом спросил Стив.

Он не мог согласиться с Анной. «Она просто не знает Мередит, — думал он, — но я-то знаю, что из нее выйдет отличная мать! Она просто боится, что не справится, боится перемен».

— Нет, — честно ответила Анна.

В разговорах со Стивом она никогда не уходила от ответов и не отказывалась отвечать даже на неприятные вопросы и от него, в свою очередь, ждала такой же откровенности. Она считала, что друзья должны быть абсолютно честны друг с другом.

— Я банально залетела. Мы встречались около двух месяцев, и вдруг… Он запаниковал, да и я, прямо скажем, не пришла в восторг.

— Почему же ты не сделала аборт? Это было бы проще.

По многим причинам. Во-первых, я католичка. Во-вторых, не было денег. В-третьих… не знаю, просто не смогла. Я всегда думала, что смогу, если понадобится. Но это оказалось не так легко, как кажется. Дома у меня все словно с ума посходили. Отец рвал и метал. Мать рыдала. Сестры меня жалели. Братья кричали, что убьют этого ублюдка. Словом… — Она покачала головой. — О тех днях я предпочитаю не вспоминать. Беременность нарушила мои планы. Я ведь собиралась после практики вернуться в Пуэрто-Рико, я нужна на родине — у нас пока не так уж много врачей. Теперь об этой мечте пришлось забыть. Я осталась в Нью-Йорке. Так проще и для меня, и для родных. Иначе им пришлось бы объяснять всем и каждому, почему у Фелисии нет отца, или выдумывать какую-нибудь историю в мое оправдание.

Не странно ли, что в наше просвещенное время еще сохранились уголки мира, где на мать-одиночку смотрят, как на преступницу? Но Стив достаточно прожил на свете и ничему не удивлялся. Он всем сердцем сопереживал Анне и в то же время восхищался ею. Как сумела она выдержать все, что свалилось на нее, — одна, в огромном чужом городе, с младенцем на руках?

Невольно он сравнивал Анну с Мередит — как не похожи эти женщины! Мередит, красивая, ухоженная, с ее ответственной работой, огромными заработками, роскошной квартирой. Мередит, которой все удается, в жизни у которой не было, кажется, ни одной серьезной драмы. А рядом с ней — он сам… Легко, черт возьми, быть идеалистом и бессребреником, когда живешь за счет жены! Жгучий стыд охватил Стива — стыд за то, в чем он не был виноват и чего не мог исправить.

— А ты? — отвлек его от размышлений певучий голос Анны. — Никогда не думал о том, чтобы сменить работу? Заняться, например, частной практикой? Или благотворительной работой в какой-нибудь из стран «третьего мира»?

Такое мне даже в кошмарных снах не снится! — ужаснулся Стив, и Анна рассмеялась. — Нет, общество змей и москитов меня не привлекает. А ты что, задумываешься об этом?

— Да. Я ведь специализировалась по тропическим инфекциям. Может быть, когда-нибудь, когда Фелисия станет постарше… Но пока она слишком мала, и нам лучше остаться в Нью-Йорке. Здесь безопаснее.

— Безопаснее? В Вест-Сайде? Бог с тобой, Анна! На поле боя безопаснее, чем в этом безумном районе, обитатели которого только и ждут, как бы продырявить башку друг другу, а заодно и любому, кто окажется поблизости!

— Но, по крайней мере, здесь Фелисия живет нормальной жизнью. В Пуэрто-Рико у нее не будет и этого.

«Конечно, — подумал Стив, — в развивающихся странах жизнь еще хуже, чем в Вест-Сайде… хотя, по правде сказать, ненамного».

День за днем они работали вместе, и Стив все чаще ловил себя на том, что не столько думает о работе, сколько грезит о своей новой помощнице. Он не ошибся: внешняя черствость ее оказалась лишь защитным панцирем, за которым скрывалась нежная и ранимая душа.

Однажды вечером Стив видел, как она выходит из больницы: просторный хирургический костюм был снят, теперь Анна была в джинсах и куртке, и ветер трепал ее длинные распущенные волосы. От волнения у Стива перехватило дыхание: Анна была хороша. Невольно он представил себе Анну в вечернем платье и в изысканном макияже. Ни разу Стив не видел, чтобы Анна красила губы или ресницы: считала, что это не нужно. И это нравилось Стиву, ему казалось, что от искусственности один шаг до фальши.

После Нового года они очень сблизились. Стив доверял Анне и часто поручал ей такие дела, которые раньше, не полагаясь на ассистентов, предпочитал выполнять сам.

Конечно, их отношения были далеки от идиллии: Стив и Анна не всегда сходились во мнениях. В таких случаях Анна без колебаний отстаивала свое, и, к удивлению Стива, ему это нравилось. Нравилось, что Анна смело спорит с ним, не боясь его обидеть или испортить с ним отношения. Порой, выйдя из себя, она даже кричала на него по-испански — Стива это очень забавляло.

Однажды в пылу жаркого спора она обозвала его: «Hijo de putana!» Стив заметил, что его никто никогда не называл такими красивыми словами. Анна воздела руки к небу.

— Нет, тебя решительно невозможно вывести из себя — я назвала тебя сыном шлюхи!

— Да ну! Я-то подумал, ты в любви признаешься!

Анна невольно прыснула — тем и закончился спор.

Часто, исчерпав все разумные возражения, Стив напоминал ей, что, нравится ей это или нет, он здесь начальник.

— Это не значит, что ты можешь мной командовать! — отвечала в запале Анна.

— К сожалению, значит, — с мрачной миной ответил Стив и вдруг широко ухмыльнулся: — Не могу пока, это верно… но попробовать стоит!

Но, несмотря на эти шутливые перепалки — а может быть, и благодаря им, — их отношения становились все более дружескими.

Узнав, что Мередит прилетает в Нью-Йорк, Анна искренне обрадовалась за Стива. По крайней мере, она сумела изобразить эту радость. Однако выходные не принесли Стиву ничего хорошего.

Накануне приезда жены у Стива было несколько сложных операций, от усталости и недосыпания он едва на ногах держался. А Мередит, вернувшись домой, решила устроить мужу праздник: приготовила крабовый салат, который он очень любил, и привезла с собой из Калифорнии две бутылки отличного местного вина. Стив же мечтал об одном — рухнуть в постель и отключиться часов на двенадцать, но при виде накрытого стола решил, что не должен разочаровывать жену — она ведь так старалась!

Сидя за столом, Стив с трудом справлялся с желанием немедленно закрыть глаза. От усталости кусок не лез ему в горло, а хроническое недосыпание сделало его раздражительным. Он еле-еле отвечал на оживленные вопросы Мередит, придирался к каждому ее слову и в конце концов поругался с ней из-за какого-то пустяка. Хлопнув дверью, он ушел в спальню, повалился, не раздеваясь, на кровать и проспал до девяти вечера. Мередит, обескураженная и обиженная, убрала со стола и взялась за домашние дела, еле сдерживая слезы.

Проснувшись, Стив с угрызениями совести бросился к Мередит просить прощения. Ссора осталась позади, но оба чувствовали, что в отношениях их что-то непоправимо изменилось. Исчезла легкость общения: оба чувствовали, что существуют в разных мирах. Разговоры их теперь часто прерывались томительными паузами; порой Стив и Мередит замолкали, с недоумением глядя друг на друга, словно молчаливо спрашивали: «Кто мне этот человек? Что он здесь делает?» Не было смысла отрицать: они становились чужими друг другу.

В воскресенье вечером они распрощались: грустная Мередит уехала в аэропорт, на этот раз Стив не стал ее провожать, а остался дома. Настроение было непоправимо испорчено.

Телефонный звонок нарушил удручающую тишину опустевшего дома. Звонила Анна. Она хотела пригласить Стива на ужин и решила узнать, когда он сможет выбрать время.

— А может быть, ты сможешь прийти вместе с женой? — спросила Анна.

Стив ответил, что жена уехала в аэропорт, а вот он с удовольствием примет приглашение. Стив бросился к холодильнику, достал бутылку вина, которая так и не была открыта, и коробку с салатом. Собрался он быстро и уже через несколько минут ехал к Анне.

Анна снимала крошечную квартирку на 102-й улице. Увидев своими глазами, в каких условиях живет Анна, Стив был потрясен. Он давно уже не бывал в таких неблагоустроенных домах. А когда Стив подумал об отце маленькой Фелисии, а особенно о его капиталах, он неожиданно для самого себя не на шутку распалился.

— Давай сменим тему, Стив. Себе я уже давно запретила об этом думать, — сказала Анна, стоило Стиву завести об этом речь.

Стив понимал, почему она не жалуется и не хочет выслушивать соболезнований. От жалоб ее удерживала гордость — особая гордость людей, обязанных всем в жизни только самим себе. Сердце его сжалось при мысли, что он ничем не может ей помочь, а если бы и мог, она не приняла бы его помощи.

Его плохое настроение развеяла маленькая Фелисия — прелестная девочка, точная копия матери во всем, если не считать озорных золотистых кудряшек. Стив всегда был неравнодушен к детям, но Фелисия могла очаровать любого нелюдима.

Девочка была похожа на мать не только внешне. Анна велела ей собрать игрушки, на это Фелисия спокойно ответила, что еще не доиграла, а когда мать прикрикнула на нее, топнула ножкой и воскликнула: «Не кричи на меня! Сама говорила, на детей кричать нельзя!»

— Вот это характер! Пройдет несколько лет, и ты с ней хлопот не оберешься!

— Поживем — увидим, — с ноткой озабоченности в голосе ответила Анна. Понизив голос, она добавила: — Слава богу, Фелисия взяла от отца только самое лучшее. Он, конечно, мерзавец, но в обаянии ему не откажешь.

Стив задумался о том, что привлекло Анну в этом «мерзавце». Должно быть, то самое обаяние, о котором она говорила, — не деньги же! Стив давно уже понял, что к материальным благам Анна относится спокойно.

Он уже хотел было пригласить Анну и Фелисию к себе, но вовремя прикусил язык. С некоторым опозданием он осознал, что в их роскошной квартире, купленной на деньги Мередит, Анна будет чувствовать себя неуютно, ее может задеть очевидное неравенство между ней и Стивом. Нет, без этого лучше обойтись.

Когда Стив извлек из пакета вино и коробку с салатом, Анна смутилась.

— Стив, не стоило беспокоиться, — пробормотала она.

Стив же был горд своей сообразительностью.

За столом сидели все вместе — Анна, Стив и маленькая Фелисия. Девочка вела себя воспитанно: вежливо обращалась к Стиву, прося передать ей то или другое блюдо, старательно поддерживала разговор взрослых. Стив вновь испытал давно забытое ощущение родства с этими людьми, словно это Анна и ее дочь были его близкими. Он чувствовал себя так, словно после долгого отсутствия вернулся к себе домой — туда, где его давно ждали.

Собственная квартира показалась ему чужой, когда он вернулся домой после полуночи. Стив по привычке направился к телефону, чтобы позвонить Мередит, но, взглянув на часы, понял, что ее самолет еще не приземлился. Стив быстро разделся и, не думая больше ни о чем, рухнул в кровать.

Через несколько дней Стив решил взять инициативу на себя и повел Анну и ее дочку в кафе и заказал сандвичи и мороженое. Фелисия была счастлива — такие праздники в ее недолгой жизни случались нечасто.

Потом они все вместе пешком направились домой. Пока Анна укладывала Фелисию в постель, Стив, сидя в большой гостиной (впрочем, «большой» она была только по сравнению с прочими), просматривал газеты. Впервые за много дней он чувствовал себя спокойно: рядом с Анной и ее дочкой он отдыхал душой.

— Знаешь, ты замечательный человек! — Анна присела на скрипучую кушетку. — Не понимаю, как жена без тебя обходится.

Анна задала свой вопрос без всякой задней мысли. Присутствие Стива прибавляло ей бодрости, рядом с ним она становилась спокойнее, увереннее в себе, и жизнь казалась ей не такой уж тяжелой.

— А что ей остается? — помрачнев, ответил Стив. — Пока я не нашел работу в Калифорнии, нам придется обходиться друг без друга. У нас нет выбора, Анна. Надо подчиниться обстоятельствам.

— Стив, не может же быть, чтобы во всех клиниках и больницах огромного города не нашлось ни одного свободного места! — горячо воскликнула Анна.

Стив взглянул на нее и тут же отвел глаза. В футболке и облегающих легинсах Анна была удивительно соблазнительна. Нет, он не должен так на нее смотреть. Они друзья — и только, напомнил себе Стив.

— Я и сам думал, что не может быть — однако так и есть. Я уже все больницы в Сан-Франциско обзвонил. Вакансий нет! А если вспомнить, что на следующей неделе Мередит улетает на Гавайи и мы с ней еще две недели не увидимся… — Он тряхнул головой и с силой ударил кулаком по колену.

— Тебя это беспокоит? — озабоченно спросила Анна. — Думаешь, у нее роман с тем парнем, на которого она работает?

Да, Анна умела задавать неприятные вопросы! Но Стив никогда на нее не обижался: он знал, что ею движет не бестактность и тем более не желание причинить ему боль. Просто она абсолютно честна и с собой, и с другими. Дружба без откровенности для нее невозможна. Вот почему Стив совершенно естественно воспринимал ее вопросы и отвечал честно.

— Да, иногда мне так кажется. Кэл — обаятельный человек, им легко увлечься… Но нет, Мерри никогда этого не сделает. Я верю ей, как самому себе.

«Напрасно ты так в ней уверен, — подумала Анна. — Никто не застрахован от увлечений, и одиночество порой толкает людей на безрассудные поступки». Но ей хватило ума не произнести этого вслух.

— Мы никогда друг другу не изменяли! — с жаром продолжал Стив.

— Вот это мне в тебе и нравится, — улыбнулась Анна. Стив был одинок и не очень счастлив, и все же он ни разу не делал ей откровенных предложений, не пытался за ней ухаживать, ни словом, ни взглядом, ни намеком не показывал, что Анна интересует его как женщина. Он и вправду не похож на других мужчин. Мередит очень повезло, думала Анна. Может быть, повезло с женой и Стиву… Дай-то бог, чтобы так.

— Нет-нет, об этом и думать нечего! Случись что-нибудь такое, Мередит сразу бы мне сказала. Она не способна на ложь, — с жаром продолжал Стив.

С тех пор как она покинула Нью-Йорк, прошло уже четыре месяца. Никогда прежде в жизни Стива и Мередит не было столь долгой разлуки, Стив совершенно не мог переносить одиночество. Он не знал, куда себя деть в выходные, не с кем было вести задушевные разговоры по ночам и заниматься любовью на рассвете, некому пожаловаться, если день не удался, не с кем поделиться, когда хорошо на душе… Но он утешал себя тем, что скоро разлуке настанет конец. Они снова будут вместе. Надо быть последним дураком и негодяем, чтобы выкинуть какую-нибудь глупость, которая разрушит их брак. Так думал Стив, и так он сказал Анне.

— Знаешь, Стив, — ответила она очень серьезно, — переезжай-ка ты в Калифорнию поскорее. Боюсь, не за горами день, когда кому-нибудь из вас станет слишком одиноко, или он выпьет лишнего на вечеринке, или… словом, потеряет контроль над собой и совершит то, о чем будет жалеть всю жизнь.

— Понимаю, — хмуро ответил Стив. — Я ведь тоже думал об этом.

В последние несколько недель — хоть он и не признавался в этом Мередит — его все чаще посещала мысль о вакансии на «Скорой помощи». Конечно, за такую работу можно браться лишь в крайнем случае, но разве сейчас не наступил тот самый крайний случай?

— Как-то она сказала, — добавил он со вздохом, — что готова все бросить и вернуться в Нью-Йорк. Но я никогда не соглашусь, чтобы из-за меня она бросала отличную работу!

— Ты удивительный человек, Стив Уитмен, — повторила Анна. — Надеюсь, Мередит достойна такого мужа.

— Конечно, достойна! — с жаром подтвердил Стив. Возвращаясь домой в тот вечер, он впервые за долгое время отвлекся от своих тоскливых мыслей. Стив думал об Анне, о ее мужестве и стойкости, о ее неизменном оптимизме, которого ей хватает на двоих — на себя и на дочь. Почему у нее такая судьба? Как жестока и несправедлива порой бывает она к людям! Стив и Мередит ни в чем не испытывают нужды; Кэллен Доу и бывший муж Анны купаются в роскоши, а сама Анна и ее чудесная малышка Фелисия прозябают в нищете. И самое удивительное, что Анна не ропщет, не впадает в отчаяние, не клянет судьбу. Она верит в себя, и эта вера придает ей сил.

Ночью, ворочаясь с боку на бок на широкой кровати, Стив снова подумал о Мередит. Слова Анны не давали ему покоя. Что, если в один ужасный день Мередит почувствует себя слишком одиноко… или выпьет лишнего на вечеринке и потеряет контроль над собой… или, наконец, встретит человека, которого полюбит…

Но Стив тут же оборвал себя. Нет, с Мередит ничего подобного случиться не может! И думать об этом смешно!

«С Мередит не может, а с тобой?» — язвительно прошептал ему внутренний голос, и перед мысленным взором всплыла Анна — ее стройная фигура, высокая грудь под тесной футболкой, густая темная волна волос, грустная улыбка, прекрасные глаза…

«Нет, — опять сказал себе Стив. — Мы с ней друзья. И я счастлив, что могу ей быть хоть в чем-то полезен — ей и ее дочери. У нее такая чудесная малышка…»

Не успев додумать свою мысль, Стив провалился в сон. Ему снилась Анна с Фелисией на руках; он тянулся к ним, и душа его стонала и пела, переполненная болью и радостью. Но, проснувшись, он уже не вспомнил этот сон. Порой во сне мы понимаем себя лучше, чем наяву, так и Стив знал ночью, а наутро забыл, что сердце его полно любовью к ним обеим.

Глава 13

Семинар для руководства «Доу-Тех», запланированный Кэлленом на последние выходные месяца, должен был пройти на Гавайях. Приглашение на остров Мауна-Лани получили тридцать служащих высшего звена, причем восемнадцать из них — вместе с супругами. Группа получилась внушительная, заказать для такой толпы номера в отеле, договориться об обедах и ужинах, организовать досуг, развлекательную программу и, разумеется, сами семинары оказалось не легче, чем обеспечить транспорт для целой армии! И все эти заботы свалились на плечи Мередит.

Изначально подготовкой к семинару занимались две сотрудницы из отдела персонала. Но за финансовую сторону дела отвечала Мередит, так что коллегам приходилось поминутно бегать к ней за советами. В конце концов, следуя своей деятельной натуре, Мередит взяла все заботы о предстоящей поездке на себя.

Посоветовавшись с Кэлом, она решила заказать билеты на утренний рейс, чтобы в первый день по приезде люди могли расслабиться: сходить на пляж, поиграть в теннис или в гольф, отправиться в магазин или на экскурсию по острову. Пусть отдохнут как следует, а деловые совещания начнутся только на следующий день. Кэл предпочитал не утруждать сотрудников лишней работой. В сущности, весь этот «семинар на природе» представлял собой не что иное, как короткий совместный отпуск, оплачиваемый за счет фирмы. Такой практики поощрения служащих Кэл придерживался уже много лет, и она неизменно себя оправдывала.

Накануне отъезда Мередит с ног валилась от усталости.

— Если еще кто-нибудь заговорит со мной о номерах в отеле, я ему шею сверну! — предупредила она Кэла, когда тот в конце дня вошел к ней в кабинет.

— Напрасно ты так выкладываешься. Делай столько, сколько можешь, и на том спасибо! — успокаивающе отозвался Кэл.

— Почему бы просто не вручить каждому чек на энную сумму — и пусть сами развлекаются, как знают? — продолжала ворчать Мередит.

— Эту тактику испробуем в следующем году, — легко согласился Кэл.

Сам он предвкушал отдых на Гавайях и жалел об одном — что в этот раз не получится взять с собой детей. Он уже не раз отдыхал с ними на Мауна-Лани, в том же отеле, что и на этот раз, и вся семья дружно приходила в восторг от райской красоты этого тропического острова. Но на этот раз Кэла ждала деловая поездка, предназначенная только для взрослых, хоть многие из этих взрослых и вели себя, словно избалованные школьники.

— Оказывается, многие там уже были, — рассказывала ему Мередит, — и по любому вопросу имеют собственное мнение. Джонс недоволен, что ему достался номер на первом этаже, а Картера, наоборот, не устраивает последний. Рассел утверждает, что в угловых номерах сквозняк, Бейтс — что там невыносимая духота. А миссис Чепмен с супругом требуют себе комнату на другой стороне здания, потому что их, видишь ли, вид из окна не устраивает!

— Что делать! — комически вздернув плечи, ответил Кэл. — Других подчиненных я для тебя не припас.

Одним из первых о будущей поездке узнал Стив. Мередит спросила, не хочет ли он отдохнуть на Гавайях вместе с ней, но Стив отказался: в эти дни он работал, к тому же опасался, что Мередит будет не до него — она-то едет на курорт не столько развлекаться, сколько работать!

— Я буду скучать по тебе, — сказала она ему по телефону в вечер перед отъездом.

— Да ты и не заметишь, что меня нет рядом, ведь у тебя хлопот будет полон рот! — ответил Стив.

Он радовался, что жена в кои-то веки выбралась на отдых, но сама Мередит всерьез опасалась, что отдыхать ей не придется. Самолет еще не взлетел, а отъезжающие уже вконец замучили ее просьбами, требованиями и претензиями! Взрослые, солидные люди, получив возможность хотя бы на несколько дней вырваться из привычной обстановки, вмиг превратились в капризных детей.

Впрочем, в день отлета у всех сотрудников «Доу-Тех» было приподнятое настроение. Рано утром галдящая толпа, одетая пестро и разнообразно — от цветастых гавайских рубашек до костюмов с галстуками, — собралась в аэропорту. Мередит с облегчением вздохнула, лишь когда все уселись на свои места в хвосте, а сама она заняла место рядом с Кэлом на мягком сиденье первого класса.

Улыбчивая стюардесса предложила шампанское. Мередит отказалась, решив, что девять утра — рановато для приема спиртного, и попросила кофе.

— Можно узнать, сколько нам будет стоить все это удовольствие? — бодро поинтересовался Кэл.

— Давай сначала выясним, найдется ли у стюардессы нашатырный спирт, — откликнулась Мередит.

— Зачем?

— Для тебя. На случай, если грохнешься в обморок.

— Ага, понятно. Тогда лучше останусь в счастливом неведении. Меньше знаешь — лучше спишь.

Мередит расстегнула неизменный портфель, достала оттуда стопку бумаг и улыбнулась, перехватив осуждающий взгляд Кэла.

— Ты же знаешь, я без него никуда не езжу, — объяснила она. — Как-то не по себе, когда нечем занять руки и голову.

— Знаешь что? Придется отправить тебя в принудительном порядке на курсы по вязанию крючком. Откажешься — уволю. В самом деле, Мередит, — продолжал он уже серьезно, — ты слишком много работаешь! Я хочу, чтобы ты отдохнула, расслабилась и хотя бы несколько дней не думала о делах, а просто наслаждалась жизнью. Все едут на Гавайи веселиться, а почему ты должна быть исключением?!

— Они не веселиться едут! Они едут закатывать скандалы из-за того, что их поселили не на том этаже, подали на обед не то блюдо и не привезли из Сан-Франциско их любимого массажиста!

— Ничего, переживут, — флегматично отозвался Кэл.

Вместе они просмотрели расписание семинаров и деловых совещаний, отметили галочками темы, которые надо будет обсудить в первую очередь, а затем Кэл уговорил Мередит отложить документы и посмотреть фильм. Из Сан-Франциско до гавайского аэропорта Кона путь был неблизкий: хватило времени и посмотреть фильм, и перекусить, и вздремнуть, и, проснувшись, увидеть, как Кэл задумчивым взглядом следит за полетом пушистых облаков в иллюминаторе.

— О чем ты думаешь? — тихо спросила Мередит. Кэл встрепенулся, словно проснувшись:

— А?.. Да так, ни о чем. Вспоминаю, какой путь проделала наша компания за последние несколько месяцев. И вижу, что мне повезло.

— Это не везение, Кэл. Ты всего добился своим собственным трудом.

— И твоим тоже, — улыбнулся Кэл.

Всякий раз, думая о Мередит, он благодарил судьбу за то, что эта потрясающая женщина влилась в его команду. Она приходила на работу раньше всех и уходила последней; во всей фирме не было человека, работающего с большей энергией и отдачей. Теперь уже Кэлу было трудно себе представить на этом месте медлительного и упрямого Чарли!

— Надеюсь, тебе так же хорошо с нами, как и нам с тобой, — добавил он.

— Да. Я была бы совершенно счастлива, если бы не Стив, — вздохнула Мередит.

Она скучала по Стиву, но не только. В последнее время в отношения Мередит с мужем вкрались странные перемены, удивлявшие и пугавшие ее.

Стива больше не было рядом. Не с кем посмеяться, некому пожаловаться на тяжелый день, не у кого спросить совета. Даже телефонные разговоры их становились все реже и реже. Почти все время Стив проводил на работе — как и Мередит, ему было незачем и не к кому возвращаться.

Постепенно Мередит привыкала к одиночеству. Воспоминания о супружеской жизни утратили живость, превратились в размытые картины прошлого. Порой Мередит замечала, что думает о муже холодно и отстраненно, словно о постороннем человеке.

— Знаю, Мерри, тебе сейчас очень тяжело, — тихо произнес Кэл. — Хотел бы я что-нибудь сделать для тебя.

— Ничего, рано или поздно это испытание кончится. А пока надо стиснуть зубы и терпеть, — грустно ответила Мередит. — Кажется, это ты мне и советовал.

Путешествие, в которое почти все служащие летели с женами и мужьями, заставило ее еще острее почувствовать свое одиночество.

— Подумать только, — посочувствовал Кэл Мередит, — ведь ему уже обещали работу в Ист-Бэй! Вот невезение!

— Может быть, это судьба, — философски заметила Мередит. — Может быть, со временем все обернется к лучшему.

— Я тоже на это надеюсь, — искренне ответил Кэл. Больше всего на свете он хотел, чтобы Мередит была счастлива. Что, если одиночество и тоска по мужу заставят ее уйти из компании и вернуться в Нью-Йорк? А Кэла пугала эта мысль, как вряд ли что еще могло напугать. С приходом Мередит «Доу-Тех» стала работать еще успешнее, и он уже не представлял, как справится с компанией без нее. Более того: общение с Мередит стало ему необходимо, как воздух. С ней он делился всеми своими планами, опасениями, мечтами. От нее у него не было секретов. Кэл всегда был одиночкой и трудно сближался с людьми: встреча с Мередит наполнила его жизнь радостью общения, о существовании которой он раньше и не подозревал.

— Жаль, что Стив не смог присоединиться к тебе, — заметил он.

Кэл видел, как разочарована Мередит тем, что летит одна, и искренне жалел ее.

— Наверно, это к лучшему. Ведь я буду очень занята — за три дня мне предстоит провести четыре совещания! И не забудь еще о пятидесяти служащих, нежданно-негаданно оказавшихся на моем попечении.

— И все же постарайся выкроить время для отдыха. Я не хочу, чтобы ты носилась по острову, высунув язык, и ублажала моих подчиненных. Пусть сами о себе заботятся. В конце концов, ты им в няньки не нанималась.

— Ты им это скажи! — рассмеялась Мередит. — Судя по нескончаемому потоку просьб и жалоб, как раз нанималась. И в няньки, и в гиды, и в турагенты.

— Порви все жалобы! Это приказ!

— Есть, сэр! — шутливо отсалютовала Мередит. Разговор перешел на другое. Кэл рассказал Мередит пару веселых историй, случавшихся на семинарах в былые годы.

Вырвавшись из привычного окружения, люди порой пускаются во все тяжкие. Много лет руководство «Доу-Тех» со смехом вспоминало о том, как Чарли Макинтош в первый же вечер напился в местном баре, а наутро проснулся в обнимку с хорошенькой гаваечкой, имени которой никак не мог вспомнить. Чарли так и не смог смириться со своим позором и до самого увольнения яростно все отрицал, хотя все вокруг (кроме, конечно, его жены) не сомневались, что эта история — сущая правда.

— Ну нет, я напиваться не собираюсь! — рассмеявшись, воскликнула Мередит.

— Ты уж постарайся, — тихо ответил Кал, устремив на нее долгий взгляд, и Мередит вдруг ощутила неловкость: ей вспомнилось Рождество и его поцелуй.

После возвращения Мередит из Нью-Йорка они с Кэлом вернулись к прежним отношениям — дружеской поддержке. О том поцелуе они оба не вспоминали. Мередит не сомневалась, что такое больше не повторится, и все же в Кэле, или может быть, в ее собственных чувствах к нему, она порой ощущала что-то пугающее. Все чаще казалось, что Кэл заменил ей Стива. С Кэлом Мередит делилась всеми своими радостями и печалями и даже подумать не могла о том, чтобы что-то от него скрыть. Яркая личность Кэла притягивала ее, словно магнит. Мередит не думала о любви, но все чаще ей приходило на ум, что они с Кэлленом — родственные души, две половинки одного целого, идеально подходящие друг другу. Порой она спрашивала себя: неужели они с Кэлом знакомы всего несколько месяцев? Ей казалось, что она знает Кэла всю жизнь.

У них столько общего: одни и те же цели, та же кипучая энергия, та же преданность своему делу. А Стив словно живет в другом мире. Мередит иногда вообще не могла понять Стива: его бессребреничество, равнодушие к карьере, пренебрежение своим внешним видом кажутся ей странным, порой почти диким. Он же и не пытался вникнуть в то, что для Мередит составляет интереснейшую часть жизни, — в ее работу. Ему достаточно знать, что она любит свое дело. С ним не обсудишь интересную проблему, не спросишь совета в трудном случае. А Кэл — совсем другое дело.

Самолет приземлился в два часа по местному времени. Мередит и Кэл усадили своих подопечных в автобус и повезли в гостиницу. Как ни удивительно, никто не потерялся по дороге. Багаж должен был быть доставлен позже, и сетования о потерянных чемоданах были еще впереди.

Путешественники разбрелись кто куда, договорившись встретиться на праздничном ужине, после которого был обещан вечер с танцами. Сегодня они были свободны: работа начнется завтра. С утра все соберутся в главном зале отеля, Кэл и Мередит обратятся к ним с краткими речами, затем начнется показ слайдов — словом, произойдет все то, что обсуждали Кэл и Мередит в самолете. Но все это будет завтра, а сегодня служащие «Доу-Тех» могли отдыхать и наслаждаться жизнью.

— Хочешь, пообедаем вместе у меня в номере? — спросил Кэл, когда они зарегистрировались и получили ключи от номеров.

Они с Мередит занимали соседние номера с общим балконом.

— Конечно, — с легкостью согласилась она. — А потом пойдем поплаваем. Если повезет, сбежим ото всех до ужина.

— Отличная мысль, — оживился Кэл.

Войдя в номер, Мередит с радостным удивлением обнаружила, что ее новая обитель, как, вероятно, и жилище Кэла, состоит из нескольких комнат. Благодарить за это следовало Кэла — эти номера заказывал он. Мередит с восторгом осматривала просторную светлую гостиную, выдержанную в солнечных тонах, и уютную белоснежную спальню. Небольшая кухня с баром словно сошла с фотографии из модного журнала, а огромная, оправленная в серебро океанская раковина на низком кофейном столике заставила Мередит восхищенно всплеснуть руками.

— Какая красота! — воскликнула она, подойдя к окну, где на фоне безмятежно-голубого неба четко вырисовывались зубчатые листья пальм, а далеко-далеко внизу шипел и бился о скалы океан.

— То ли еще будет! Дождись заката — тогда увидишь настоящую красоту. Я специально поселил тебя здесь, чтобы наши подопечные тебе не надоедали, — добавил Кэл.

По мнению Мередит, Кэл поступил очень разумно, разместив остальных на нижних этажах. Ей и в голову не приходило, что их с Кэлом близкое соседство может натолкнуть сплетников на нежелательные подозрения. Мередит часто рассказывала коллегам о Стиве, все в офисе знали, что она замужем, и никому и в голову не приходило сомневаться в ее верности мужу или, тем более, распускать о ней грязные слухи.

Через несколько минут в гостиницу доставили багаж. Ни одна вещь не потерялась — просто чудо, при таком-то количестве чемоданов! Кэл заказал для себя и Мередит сандвичи и май-тай — крепкое гавайское вино. Для них накрыли стол на террасе.

Попробовав май-тай, Мередит рассмеялась:

— Ох, как бы мне не пойти по стопам бедняги Чарли!

— Смотри, Мередит, если начнешь приставать к местным юношам, придется мне отправить тебя домой!

— Постараюсь не приставать даже к зрелым мужчинам, — опустив глаза, ответила Мередит.

— Для меня можешь сделать исключение, — рассмеялся Кэл.

Довольно долго они сидели на веранде, маленькими глотками потягивая май-тай и любуясь чудесным видом. Наконец Мередит поднялась — она не оставила своего намерения поплавать.

— Я составлю тебе компанию, — с готовностью предложил Кэл.

Через несколько минут оба они вышли из своих номеров, одетые для пляжной прогулки. Мередит в халатике поверх бикини и в босоножках выглядела великолепно, а Кэл ухитрялся сохранять неизменную элегантность даже в плавках и сандалиях. Они вышли из отеля и направились к морю, сверкающему в ослепительных лучах тропического солнца. Туристы, попадавшиеся навстречу, провожали их восхищенными взглядами, а иные даже оборачивались и смотрели им вслед.

— Они, кажется, принимают нас за мужа и жену, — шепнул Кэл.

Мередит удивленно взглянула на него:

— С чего ты взял?

— Может быть, потому что мы с тобой похожи. Оба блондины, и даже глаза у нас почти одного цвета, и вкусы у нас с тобой во многом совпадают.

Но Мередит, рассмеявшись, покачала головой:

— Скорее нас могут принять за брата и сестру. А на супружескую пару мы нисколько не похожи. Подобное редко стремится к подобному. Обычно блондины влюбляются в брюнеток и наоборот — вот как мы со Стивом. Что же до вкусов — вспомни, как он одевается! Я своего мужа обожаю, но должна признать, иногда он похож на бродягу. Помнишь, как он явился к тебе в гости в драном пиджаке? Я тогда его чуть не убила! Давно надо было выбросить это тряпье, да у меня не хватало духу. В конце концов я махнула рукой и смирилась с тем, что Стив в этом пиджаке и в гроб ляжет.

— А я и не заметил, — несколько покривив душой, ответил Кэл.

На самом деле, в первый раз увидев Стива, он невольно подумал о том, как странно выглядит этот человек рядом со своей безукоризненной женой. Должно быть, догадался он, Стив так привык к больничной униформе, что в другой одежде чувствует себя не в своей тарелке. Интересно, есть ли вообще у него костюм? Наверно, есть, Мередит об этом позаботилась. Но можно спорить, что Стив ни разу его не надевал.

Они спустились на пляж, и служитель проводил их к свободным шезлонгам. Мередит сбросила халатик и устроилась в кресле, подставив солнцу стройное тело. Кэл взглянул на нее и уже не мог оторвать глаз. Он взял книгу, хотел было читать, но строчки прыгали перед глазами, и взгляд невольно возвращался к гладкой коже и мягким округлостям тела Мередит.

Около получаса прошло в молчании.

— Не нравится книга? — улыбнулась Мередит, заметив, что Кэл отложил книгу и, сдвинув брови, сверлит взглядом голубую океанскую даль.

— Да нет… то есть да… неважно, просто задумался о другом.

— Кэл, я сказала что-то не то?

Мередит показалось, что она, сама того не желая, как-то его задела. Но Кэл покачал головой, встал и побрел прочь по кромке воды.

Подождав несколько минут, Мередит последовала за ним. Она не хотела приставать к Кэлу с расспросами, но видела, что он чем-то обеспокоен.

— Кэл, что случилось? — спросила Мередит, нагнав его.

Кэллен поднял на нее растерянный взгляд. Пена прибоя захлестывала его ноги. У Мередит сжалось сердце — таким несчастным выглядел сейчас Кэл.

— Все в порядке, Мерри, — устало ответил он.

— Но я же вижу, с тобой что-то не так!

— Да все не так! — вдруг выкрикнул Кэл. — Скажи, ты когда-нибудь спрашивала себя, зачем живешь? Кому и зачем нужна вся эта возня? Ты понимаешь, что я уже десять лет иду, сам не зная куда и зачем?!

Мередит растерялась. Такого Кэла она еще не видела.

— Да что на тебя нашло, Кэл? Ведь минуту назад все было хорошо!

— Ну да. Находит временами… Живу, как живется, но иногда как будто просыпаюсь и понимаю, что все это… — он широко взмахнул рукой, — все это — лишь пустая трата времени, а настоящая жизнь проплывает мимо.

— А что для тебя настоящее? — мягко спросила Мередит.

Кэл молчал, глядя себе под ноги.

Они дошли до края пляжа и сели на песок у самой воды. Волны с шипением набегали на песок и ложились к их ногам. Чуть поодаль покачивалась на воде забытая кем-то доска для серфинга. Позади белоснежной громадой высился отель. Вокруг не было ни души.

— Все мы в погоне за одним, бывает, упускаем другое, — заговорила Мередит. — Но, Кэл, по большому счету ты ничего не упустил. У тебя чудесные дети, твоя жизнь насыщена событиями, ты делаешь большое и нужное дело. Нет, Кэл, ты не тратишь время зря! Не тебе мучиться такими мыслями.

— Почему ты так в этом уверена? Откуда нам знать, что по-настоящему важно? Ты говоришь, дети. А может, пройдет десять лет — и они упрекнут меня за то, что я сделал что-то не так или чего-то не сделал, не заметил, не понял, упустил… Я привык считать, что я всегда прав. Может быть, порой и ошибаюсь, говорю я себе, но, во всяком случае, движусь в правильном направлении. Но все чаще мне приходит мысль: что, если это не так? Что, если я иду прямиком в тупик?!

Он глубоко вздохнул и заговорил спокойнее:

— Мерри, мне пятьдесят лет. Солидный возраст, не так ли? Пора бы уже задуматься о том, кто я и чего хочу. Восемь лет я изнемогал от обиды и злобы. Восемь лет только и думал о Шарлотте и ее предательстве. Я закрыл свою душу для других женщин, я забыл обо всем, кроме гнева — им жил, им питался, из него черпал силы…

Слова давались Кэлу с трудом. Мередит почему-то была уверена, что так Кэл еще никогда ни с кем не говорил.

— Ненависть к Шарлотте стала для меня смыслом и целью жизни. Но однажды подумал: на что я трачу время? Куда приведет меня эта ненависть? Никуда. И что же дальше?

— Что значит «что дальше»? — осторожно спросила Мередит. Смущенная и испуганная, она не знала, как реагировать на такие признания.

— Ну, как дальше жить? Восемь из пятидесяти моих лет я провел, копя злобу на женщину, которая давно жила своей жизнью. Да, у меня трое чудесных ребят, но пройдет несколько лет, они вырастут и пойдут своим путем.

И что мне останется? Только бизнес? Тебе не кажется, что для полноценной жизни этого мало?

— Кэллен Доу, — твердо заговорила Мередит, — у меня складывается впечатление, что ты погряз в банальной жалости к себе! Что ты плачешься мне в жилетку! Тебе пятьдесят, а не девяносто! Есть еще и время, и силы изменить свою жизнь к лучшему. Кто сказал, что ты обречен провести остаток жизни в одиночестве, если тебе это не нравится? И, уж конечно, ты не приговорен до конца дней своих злиться на Шарлотту!

— А я больше и не злюсь. Мне все равно. И это еще хуже. Почти десять лет моей жизнью владели два чувства — любовь к детям и ненависть к Шарлотте. Теперь ненависть ушла — и что осталось? Одной родительской любовью жизнь не наполнишь.

— Может быть, настало время оглянуться по сторонам? — искренне предположила Мередит.

— Что ты предлагаешь? В какую сторону я должен смотреть? Посвятить себя детям — прекрасно, но очень скоро они вылетят из гнезда. Или приударить за какой-нибудь красоткой, которую интересуют мои деньги и с которой я на третий день умру от скуки? Мерри, у меня не такой уж большой выбор.

— Ерунда! — решительно ответила она, вытянув ноги и зарываясь пальцами в песок. Кэллен не мог отвести от нее глаз. — Не все женщины дуры и не все охотятся за деньгами. Ты и сам достоин женского внимания.

— Мне бы твою уверенность!.. А ты, Мередит? — спросил он вдруг. — Представь, что вы со Стивом разойдетесь. Ведь такое может случиться. Ты когда-нибудь об этом думала?

— Стараюсь не думать, — сухо ответила она.

Кэл задел больное место: в последнее время Мередит часто приходили в голову такие мысли. Разлука со Стивом стала ее болевой точкой, ей казалось, что судьба, рок, какая-то неведомая и могущественная сила тащит их в разные стороны. Никогда прежде Мередит не ощущала себя беспомощной и предпочла бы обойтись без такого опыта и впредь.

— Не знаю, что бы я стала делать, — честно ответила она наконец. — Я не мыслю своей жизни без Стива. Я люблю его, он — часть меня. Без него моя жизнь перестанет быть прежней.

Мередит зажмурилась и тряхнула головой. Словно наяву, она видела, как падает в бездну горя, имя которому — развод. Сама мысль об этом была непереносима. Но Мередит понимала, что настало время всерьез задуматься о будущем. Они со Стивом подошли к той роковой черте, за которой — распад семьи. Нужно что-то предпринять, и как можно скорее — иначе они потеряют друг друга.

— Так все-таки что ты станешь делать, если вы разведетесь? — вновь прозвучал над ухом вопрос.

— Покончу с собой, — выпалила Мередит. Затем заговорила уже серьезно: — Не знаю. Наверно, возьму себя в руки и начну жизнь заново. Но на это потребуется немало времени. Как и тебе, Кэл. И это неудивительно. Ты прожил семь лет с Шарлоттой, у вас родилось трое детей, ты любил ее и доверял ей, а она тебя предала. Конечно, от такого потрясения оправиться трудно.

— Да, я долго приходил в себя, — признал Кэл. Раскинувшись на песке, он ласкал взглядом стройные линии тела Мередит. Она не замечала его выразительных взглядов — и слава богу, думал Кэл. Он не собирался повторять рождественской ошибки.

— Может быть, слишком долго, — продолжал он. — Похоже, последние восемь лет я потратил на ерунду. Из кожи вон лез, чтобы показать всем вокруг, какой я бесчувственный циник — только бы, не дай бог, кто-нибудь не догадался, что мне тоже может быть больно. А мне было больно, Мередит. Очень больно. Я чуть было совсем не потерял себя.

Выдавив из себя это признание, он вздохнул с облегчением, словно сбросил с плеч тяжкий груз.

— А теперь? — волнуясь, спросила Мередит.

Она чувствовала, что этот тяжелый разговор нужно довести до конца. Вряд ли Кэл захочет еще раз касаться этой болезненной темы.

— А теперь… я словно проснулся. И хочу начать жизнь заново. Я вдруг понял, чего лишил себя, от скольких радостей жизни добровольно отказался. Сижу вот и думаю: ну почему я потерял столько времени, когда надо было действовать?!

— И все свои проблемы теперь ты хочешь решить немедленно, — рассмеялась Мередит. Ей ли не знать, каким нетерпеливым бывал Кэл, как в любом деле требовал мгновенных результатов и немедленных решений!

— Разумеется! — лучезарно улыбнулся Кэл. Исповедавшись, он словно помолодел лет на десять.

Уныния как не бывало: перед Мередит стоял прежний Кэллен Доу, энергичный и неустрашимый. И он сознавал, что благодарить за свое чудесное возрождение должен Мередит — чудесную помощницу и лучшего друга, женщину, к которой привела его счастливая звезда.

— Ну что, найдешь мне идеальную женщину?

Кэл разговаривал с Мередит совершенно искренне, не преследуя никаких тайных целей. Даже расспрашивая ее о предполагаемом разводе, он ни на минуту не задумался о том, что подобное может произойти на самом деле. Кэл знал свое место. Мередит — верная жена, искренне и глубоко любящая мужа, а он, Кэллен Доу, всего-навсего ее лучший друг.

— Что-то не припомню, чтобы в моем контракте значились обязанности свахи! — засмеялась Мередит.

— А как же! Внизу, курсивом. Ты просто не обратила внимания.

— Замечательно! И где мне искать твой идеал?

Разрази меня гром, если знаю, — с беззаботной улыбкой ответил он. — Боюсь, идеальных женщин на свете немного. Я, по крайней мере, ни одной не встречал. Вот пустоголовые красотки, или алчные хищницы, или «офигенные зануды», как выражаются мои отпрыски, — таких пруд пруди. А идеальные все где-то прячутся. Или уже замужем, — добавил он с напряженной улыбкой.

Мередит поспешно опустила глаза, тронутая комплиментом, но промолчала.

Еще некоторое время они лежали на песке рядом и молчали. Наконец Кэл встал и помог подняться Мередит. Они побрели назад к своим шезлонгам; ее рука лежала в его руке.

Тем временем на пляже уже собралась небольшая компания служащих «Доу-Тех». Кэл и Мередит подсели к коллегам, заказали напитки, поговорили о том о сем, а через два часа поднялись к себе, чтобы переодеться к ужину.

Мередит приняла душ и вымыла голову. Когда Кэл увидел ее снова, волосы ее буквально светились, а белое шелковое платье, белые босоножки на высоких каблуках и жемчужное ожерелье создавали какой-то неземной светящийся ореол. И все же Кэл не мог забыть иную Мередит — полуобнаженную, стройную, загорелую.

Когда Мередит вышла навстречу и улыбнулась ему, внутри у Кэла что-то дрогнуло. На этот раз он не смог скрыть волнения, и Мередит не могла не заметить этого.

— Ну что, готова выйти к народу? — улыбнулся он и протянул ей бокал белого вина.

Мередит поднесла бокал к губам. Несколько мгновений они стояли рядом, любуясь красочным буйством заката.

— Красиво, правда?

— Даже слишком, — с ноткой грусти в голосе ответила Мередит. Она подумала о Стиве. Жаль, что он не может видеть эту красоту.

С тех пор как судьба развела их по разным городам, Мередит частенько ловила себя на том, что не могла справиться с желанием немедленно поделиться с мужем впечатлениями. Вот и сегодня, едва войдя в гостиницу, она позвонила Стиву в больницу, но медсестра, поднявшая трубку, ответила, что доктор Уитмен еще на операции. Никто не мог разделить ее чувства… никто, кроме Кэла.

— Даже не хочется идти к людям, — продолжала она. — Остаться бы здесь, в тишине, и поужинать вдвоем…

— Увы, дорогая, такого счастья нам не дано, — невесело рассмеялся Кэл. — Нас ждет шумная толпа из пятидесяти сослуживцев — и держу пари, что многие из них уже успели заправиться в местном баре.

— Что ж, тогда за работу, — мужественно согласилась Мередит.

В роли хозяйки банкета Мередит была великолепна. Она знакомила друг с другом тех, кто еще не успел познакомиться, зорко следила за тем, чтобы все были довольны, и, казалось, разрешала все проблемы еще до их возникновения. Ее подопечные оживленно общались, а вот Кэл не упускал Мередит из виду ни на минуту. Он видел, что за весь вечер у нее не было и минуты свободной — и, несомненно, именно ее следовало благодарить за удавшийся ужин.

— Знаешь, Мерри, ты и вправду необыкновенная женщина! — заметил он, когда время приблизилось к полуночи и гости разошлись по своим номерам. — Ты похожа на добрую фею — один взмах волшебной палочки, и все счастливы! И я в том числе, — прибавил он.

За несколько дней до отъезда Кэл признался Мередит, что не любит гавайскую кухню. Признался — и тут же забыл об этом, и был приятно изумлен, когда официант в ресторане поставил перед ним салат, бифштекс и полную тарелку жареного картофеля. Он сразу понял, в чем дело: кому еще, кроме Мередит, пришло бы в голову об этом позаботиться?

— Скажи, ты когда-нибудь что-нибудь упускаешь из виду?

— Надеюсь, что нет, — отвечала польщенная Мередит. Вообще говоря, развлечение скучающих коллег, а тем более — забота об их жилье и меню не входили в ее обязанности. Но Мередит нравилась эта работа, она была прирожденным организатором. К тому же врожденное чувство ответственности подсказывало ей, что те, кому поручено это дело, справятся с ним хуже, ведь при подготовке подобных мероприятий люди редко обращают внимание на мелочи, которые потом могут всем испортить настроение.

— Спасибо за отличный вечер, Мередит. Жаль только, что за всеми этими хлопотами тебе самой некогда было расслабиться.

— Нет, не скажи! Праздничная атмосфера и на меня действует.

— Может быть, посидим немного на веранде? — предложил Кэл.

Она кивнула в ответ.

Кэл достал из бара бутылку шампанского и налил по бокалу себе и Мередит. Она сегодня еще ничего не пила, если не считать нескольких глотков белого вина. Многие ее коллеги усердно налегали на май-тай и разные коктейли, и Мередит подозревала, что на следующее утро кое у кого будет раскалываться голова. Но сама она, как и Кэл, весь вечер оставалась трезвой, свежей и собранной.

Они сидели бок о бок на широком балконе, вдыхая благоухание теплой тропической ночи. Оба молчали — к чему слова, когда рядом с тобой друг, когда в воздухе витает неслышная музыка ночи и на душе радость и покой?

Мередит поставила свой бокал. Кэл молча взял ее за руку. Они взглянули друг на друга и улыбнулись.

— Спасибо тебе за все, Мерри. За твою дружбу. За то, что ты есть.

— Тебе спасибо, Кэл. Ты столько для меня сделал!

— Мередит… Мередит!

Кэллен Доу больше не думал о делах. Он не вспоминал о том, как выиграла компания от появления нового финансового директора. Не думал, что с помощью Мередит сможет приобрести еще одну фирму. Забыл о грандиозных планах, которые вынашивал уже много месяцев.

Он думал только о том, что сейчас ее поцелует.

Как и шесть недель назад, Кэл наклонился и, не в силах противостоять влечению, прикоснулся губами к ее губам.

Словно электрический ток пронзил его. На миг проснулся страх — нет, ужас от того, что он совершает страшную ошибку. Но Кэл не мог бороться с собой, как не могла и Мередит.

Она обвила его шею руками, и уста их слились, и это слияние было таким необходимым и естественным, что они даже не удивились. Сколько времени просидели они так, обнявшись, — секунду, час или вечность? Ни один из них не мог ответить на этот вопрос.

Кэл знал, что должен извиниться. Как сделал это в прошлый раз. Но он не умел лгать — а значит, не мог просить прощения за то, в чем не раскаивался.

— Я не должен этого говорить, — прошептал он наконец, — но я люблю тебя, Мерри!

Эти слова вырвались из глубины его души, из тайников раненого сердца. Он давно уже знал, что любит ее, — знал, но боялся признаться в этом даже самому себе.

Смутно догадывалась об этом и Мередит. Теперь же словно молния сверкнула перед ней, залив душу ослепительным светом. Она вдруг поняла, что за сила тянула ее прочь от Стива. Это была любовь — неосознанная и не названная по имени любовь к другому.

— Я тоже люблю тебя, Кэл, — тихо ответила она.

Да, не одно плотское желание бушевало в их крови. Это была любовь, сознание того, что оба они — две половинки одного тела, одной души. Что бы ни случилось дальше, Мередит знала, что сейчас она принадлежит Кэлу, а он ей.

Он снова обнял ее и прижал к себе. Каждый дюйм его тела молил об исполнении желания, в котором Кэл так долго не признавался даже самому себе. Мередит целовала его со страстью, какой никогда не испытывала раньше. Руки ее скользнули под рубашку Кэла, легли на его мускулистую грудь. Кэллен потянул с ее плеч бретельки платья.

Белый шелк, шурша, упал к ее ногам: Мередит стояла перед Кэлом во всем великолепии своей сияющей наготы. Кэллен ахнул, у него перехватило дыхание, как тогда, на пляже. А секунду спустя он подхватил ее на руки и понес к себе в спальню. Мередит сбросила туфли, и Кэл опустил ее на кровать. Стянув с себя рубашку и брюки, он опустился рядом с ней и освободил ее от последнего предмета одежды, который еще оставался на ней, — белых трусиков, чтобы ничто не мешало ему наслаждаться ее красотой.

— Как ты прекрасна! — прошептал он.

— Я никогда… никогда раньше… — произнесла она тихим, испуганным полушепотом.

— Знаю, милая.

Мередит много раз говорила ему, что никогда не изменяла Стиву. Но то, что происходило сейчас между ней и Кэлом, не было супружеской изменой. Мередит чувствовала себя абсолютно свободной — свободной от обязательств, обещаний, свободной для новой жизни, для любви. Ее влекло к Кэлу с неодолимой силой, которой она не могла противиться.

— Не бойся, Мерри…

Он торопливо ласкал и гладил ее гибкое тело, словно старался вобрать ее в себя и насладиться ею. Губы их встретились, и Мередит тихо застонала.

— Я так тебя люблю… как никого никогда не любил… — задыхаясь, шептал он, и Мередит мысленно повторяла за ним те же слова.

Да, она полюбила Кэла — с первой встречи, может быть, и с первого взгляда. Рассудок ее отказывался это признать, но сердце не могло отрицать очевидного. В потаенном саду ее души, за глухо замкнутой дверью подсознания, цвела запретная любовь. Настал день — и она вырвалась из темницы.

Мередит не могла больше обманывать себя. Не могла заткнуть уши и не слушать победную песнь своей освобожденной души. Теперь она знала, зачем родилась на свет, зачем прожила все эти годы, полные взлетов и падений.

Чтобы встретить Кэла и остаться с ним навсегда.

Глава 14

Отдых на Гавайях превратился для Кэла и Мередит в волшебную сказку. Но за счастливым началом ее таился кошмар.

Никогда в жизни они не были так счастливы, но оба понимали, что запретный плод, вкушенный на острове Мауна-Лани, непоправимо изменит их жизнь. Мередит оказалась в двусмысленной ситуации и не знала, как ей поступить. Она любит Кэла, а Кэл ее — в этом для нее вопросов больше не было. Но что их ждет? Что делать дальше? Они не имеют права на счастье — и не смогут разорвать свою связь. Они так долго шли друг к другу не для того, чтобы, соединившись, расстаться.

— Что же нам делать? — спросила Мередит как-то ночью, когда они с Кэлом лежали в объятиях друг друга.

На людях Кэл и Мередит вели себя крайне осмотрительно и не сомневались, что их роман для всех остается тайной. Но на деловых семинарах и шумных обедах ими владела одна мысль: спрятаться от всех, остаться вдвоем, любить друг друга или просто разговаривать — до рассвета говорить обо всем, что волнует душу, и прежде всего о своей любви.

Как прежде, они продолжали работать вместе, но теперь их отношения приобрели новое измерение, и прежнее сотрудничество неузнаваемо преобразилось, расцветилось новыми яркими красками.

Что же до Стива — о нем Мередит предпочитала не думать. Правда, несколько раз она звонила в Нью-Йорк, но из-за разницы во времени и напряженного расписания Стива так и не смогла толком с ним поговорить.

И все же Мередит не могла отбросить мысли о Стиве, и угрызения совести терзали ее неотступно.

— А чего ты хочешь, Мерри? — спросил Кэл и, повернувшись на бок, провел пальцем по соблазнительному изгибу ее бедра.

Он и сам понимал, что они с Мередит пустились в опасное плавание. Пока что вулканы страсти у них на пути чередуются с островками спокойствия, но впереди ждут опасные воды, а рано или поздно неизбежно разразится шторм. Самое же неприятное — что оба корабля плывут без курса. Бросив штурвал и спустив паруса, они положились на волю волн и дрейфуют, повинуясь лишь велениям ветра и подводных течений, не зная и не желая знать ничего, кроме своей любви.

— Не знаю, — честно ответила Мередит. — Просто не знаю!

Она лежала, всем телом прижавшись к Кэлу, и ощущала силу и напряжение его желания. «Боже мой, как я его люблю!» — думала она, и от счастья у нее перехватывало дыхание.

— Я не могу так поступить со Стивом. Не могу… бросить его.

«А Кэла я разве смогу бросить?» — тут же спросила она себя. Мередит оказалась между двух миров: две силы, равно сильные, тянули ее в разные стороны, и непонятно было, какая из двух одержит верх.

— Давай не будем принимать поспешных решений, — продолжал Кэл, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и рассудительно. — Ведь сейчас мы все равно ничего не можем сделать, согласна? Так забудем о будущем и будем наслаждаться настоящим!

В ответ Мередит кивнула. Кэл прижал ее к себе и поцеловал, а через несколько минут они снова слились воедино.

Наедине они не отрывались друг от друга, но на людях вели себя как и прежде. Вместе и поодиночке они проводили все запланированные мероприятия, обедали и ужинали вместе со всеми, и даже самые наблюдательные коллеги не замечали в их поведении ничего из ряда вон выходящего.

Однако для самой Мередит все изменилось до неузнаваемости. Ей казалось, что вокруг них с Кэлом сгустилась атмосфера молчаливой близости — нечто неосязаемое, но совершенно реальное, чудесно преображающее мир. Для нее это чувство было столь несомненно, что порой она удивлялась, почему другие этого не замечают.

— Можно подумать, они все ослепли! — заметила она как-то перед ужином, когда они с Кэлом сидели рядышком на балконе, завернувшись в полотенца. Перед этим они плавали в море, а затем вместе принимали горячую ванну — и, разумеется, занимались любовью.

— Порой люди не замечают того, что творится у них под самым носом, — ответил Кэл, потягивая мартини.

Обычно он не пил днем, но перед ужином часто позволял себе насладиться коктейлем. Иногда Мередит присоединялась к нему, но не сегодня. Ей не хотелось пить: в последние дни она и так ходила, словно пьяная.

— Ты счастлива? — спросил Кэл, глядя, как она, раскинувшись в шезлонге, любуется закатом.

— Я не заслуживаю такого счастья, — с ноткой грусти в голосе ответила Мередит.

Ей тяжело было вспоминать о том, что эти краткие часы и дни — заемные, нет, хуже того — краденые. И рано или поздно придется платить по счетам. Но не сегодня, умоляла судьбу Мередит, не сейчас! Пусть хоть ненадолго еще продлится это наваждение, которому оба они не в силах противиться! Пусть влечет их друг к другу неведомая сила — еще хоть неделю, хоть день, хотя бы один только миг…

— Ты заслуживаешь всего, о чем мечтаешь, — с любовью ответил Кэл и потянулся к ней, чтобы ее поцеловать.

— Не думаю, — отстранилась Мередит. — Странные вещи творит с людьми судьба! Ну почему мы с тобой не встретились раньше?

— Может быть, раньше мы были не готовы к любви, — вздохнул Кэллен.

«А сейчас мы разве готовы? — горько возразил он сам себе. — Да, я свободен, но Мерри-то замужем!»

— А теперь мы поняли, что созданы друг для друга, правда?

— Да, — кивнула она, — как Джинджер и Фред.

— Нет. Как Кэллен Доу и Мередит Уитмен. Мы с тобой, Мерри, сильные люди. Оба мы знаем, чего хотим, и готовы работать как проклятые, чтобы наши желания исполнились. Оба мы всегда добиваемся поставленной цели. Если мы решим соединить свои судьбы, то добьемся и этого. Но я не хочу давить на тебя, Мередит. Решай сама, чего ты хочешь? Боюсь, тебе непросто будет так решительно изменить свою жизнь.

В первый раз Кэл заговорил о том, что готов разделить с ней жизнь. Но на каких условиях? Станет ли она ему любовницей на время, постоянной подругой или женой? Этого, может быть, он и сам еще не знал.

— Кэл, я не хочу причинять боль Стиву, — тихо ответила Мередит. — Он ведь ни в чем передо мной не виноват.

Несмотря на любовь к Кэлу, она по-прежнему не мыслила своей жизни без мужа. Пятнадцать лет — немалый срок, за это время Стив стал частью ее души и сердца.

«Все гораздо сложнее, чем думает Кэл», — говорила она себе. Она не была несчастлива со Стивом. Их разъединил не свободный выбор, а неодолимая сила обстоятельств. Кто же знал, чем обернется для них переезд?

В тот вечер после ужина были устроены танцы. Мередит и Кэл тоже танцевали, а потом, держась за руки, гуляли по морскому берегу и тихо разговаривали. Они избегали проявления чувств вне номера, опасаясь, что кто-нибудь их увидит.

А на следующее утро Мередит позвонил Стив. Кэллен уже ушел, и Мередит, услышав телефонный звонок, подумала, что это Кэл хочет сказать ей что-то. Услышав же голос Стива, она ощутила острый, болезненный укол совести.

— Как дела, Мерри? — оживленно поинтересовался Стив. — Веселишься?

— Ну, в общем, да, все отлично, — подтвердила она, старательно подделываясь под его беззаботный тон. Она чувствовала себя преступницей, застигнутой на месте преступления. — Вообще-то мне здесь не до веселья. Мы все очень заняты.

— Да уж, догадываюсь. Ты, наверно, суетишься, словно вожатая в лагере скаутов!

— Да, вроде того, — рассмеялась Мередит. Собственный смех показался ей фальшивым. Сердце сжималось при мысли о том, что она сделала со Стивом. А ведь он мысли не может допустить, что жена изменила ему. Он всегда абсолютно доверял ей.

Они поговорили еще несколько минут, а затем Мередит сказала, что опаздывает на семинар.

— Позвоню, когда смогу, — пообещала она.

— Не беспокойся об этом, малыш. Я знаю, у тебя совсем нет времени. Звони, когда тебе будет удобно.

У Мередит защипало в глазах, и она поспешно попрощалась, опасаясь, что Стив услышит в ее голосе слезы.

После семинара Мередит увиделась с Калом. Он сразу заметил, что она чем-то расстроена.

— Мерри, что случилось? — тихо спросил он, когда они отправились на ужин.

— Я разговаривала со Стивом, — потерянно ответила она. — Он позвонил мне утром.

Кэл словно споткнулся.

— Ты рассказала ему о… о нас? — упавшим голосом спросил он.

Кэл понимал, что рано или поздно придется во всем признаться, но сейчас, казалось ему, еще не время. Они с Мередит не успели привыкнуть друг к другу, разобраться в том, что с ними происходит, — любовь для них еще только начиналась. Прежде чем обо всем откровенно говорить со Стивом, они должны сами решить, как распорядиться своими жизнями. Впрочем, сам Кэл уже сейчас знал, чего хочет — счастливого будущего с Мерри и без всякого Стива!

— Нет, что ты! — с испугом воскликнула Мередит. — Конечно, нет! Просто он так рад был меня слышать, разговаривал так ласково… Кэл, мне стыдно. Он ничем не заслужил такого удара.

Кэл с облегчением перевел дух.

— А мы, Мередит? — спросил он после долгого молчания. — Разве мы с тобой не заслуживаем счастья?

— Да, но не за чужой счет! — горячо возразила она.

— Что ты хочешь сказать? — воскликнул Кэл.

Вопрос прозвучал громче, чем хотелось бы. К счастью, их спутники ушли вперед, и возгласа Кэла никто не услышал.

— Только то, что мне стыдно и очень жаль Стива. Слава богу, он пока ни о чем не догадывается!

— Может быть, это и к лучшему. — Кэл постарался успокоить Мередит, и они вместе вошли в ресторан.

В оставшиеся дни Кэл и Мередит добросовестно исполняли свои обязанности, и коллеги их в один голос твердили, что семинар проходит так хорошо, как никогда раньше. А ночами в объятиях друг друга они открывали новые миры, строили планы, засыпали в объятиях друг друга, а просыпаясь, смеялись, оттого что наконец-то были вместе. Любовь Мередит росла с каждым часом, и она жалела о том, что не может поделиться с миром своим счастьем. Увы, это было невозможно: на людях им приходилось быть очень осторожными.

После возвращения в Калифорнию Кэл отвез Мередит домой и остался у нее. Ближе к вечеру зазвонил телефон, но Мередит не стала брать трубку, опасаясь, что это Стив. Она не могла сейчас с ним разговаривать — боялась выдать себя.

Кэл не мог оторваться от Мередит. Когда пришло время расставаться, он буквально заставил себя встать и уйти. Но, едва добравшись до дома, позвонил ей.

— Не успели мы расстаться, а я уже с ума схожу оттого, что тебя нет рядом! — воскликнул он, едва услышав ее голос.

Мередит счастливо засмеялась. Господи, кто поверит: двое взрослых, солидных людей влюбились друг в друга по уши, словно школьники!

— Я тоже, — прошептала она. — Хочешь ко мне заехать попозже?

— Я уж думал, придется напрашиваться самому! — радостно рассмеявшись, ответил Кэл. Судя по голосу, он был совершенно счастлив.

Пожелав спокойной ночи детям, он оставил их на попечение домоправительницы и в одиннадцать часов был уже у Мередит. На работу утром он решил поехать прямо от Мередит. Уезжая из дома, Кэл попросил экономку объяснить назавтра детям, что с утра у него важная встреча, — он не хотел, чтобы, проснувшись и не увидев дома отца, они терзались вопросом, ночевал ли он дома и что означает его отсутствие.

— Что же нам делать дальше? — спросила Мередит за завтраком, пока Кэл просматривал «Уолл-стрит джорнэл».

— Вести себя разумно и осторожно. Не торопиться. Обдумывать каждый свой шаг. Нам обоим есть о чем подумать, Мередит.

Они много говорили об этом и согласились, что торопиться нельзя. И — Кэл сказал правду — обоим им было о чем подумать.

Мередит с самого начала заявила, что не может оставить Стива. Но это значило, что их любви не суждена долгая жизнь. Вопрос лишь в том, сколько продлится их роман и как его безболезненно закончить. Если вообще можно убить любовь безболезненно.

Стоило Кэлу подумать о том, что им с Мередит неизбежно предстоит расстаться, как паника и ярость охватывали его. Но что ему оставалось? Он должен согласиться на ее условия, иначе потеряет ее сразу и навсегда.

Оставался, правда, еще один выход… Что, если предложить Мередит развестись со Стивом и выйти замуж за него? Но женитьба пугала Кэла. Стоило этой мысли всплыть, как он снова загонял ее в самый дальний уголок сознания, оправдывая себя тем, что Мередит все равно не оставит Стива. Это ведь она заговорила о том, что не хочет причинять мужу боль!

Весь день они работали вместе. Перед обедом позвонил Стив. Он по-прежнему замещал Лукаса — тот должен был выйти на работу только в следующем месяце, не раньше чем через три недели.

— Ты не представляешь, что творится у нас в больнице! — пожаловался он. — Настоящий цирк! А я то разгуливаю по канату, то жонглирую горящими факелами. Не знаю, что бы я делал, если бы не Анна!

Стив позвонил в перерыве между двумя операциями, и времени на долгие разговоры у него не было. Он только спросил, прилетит ли она в эти выходные. Мередит обещала. Она торопливо попрощалась, но через несколько минут уже пожалела о своем решении, когда в кабинет вошел Кэл и спросил, не хочет ли она в воскресенье отправиться с ним и детьми в Кармел.

— Я бы с удовольствием. — И с явным сожалением она продолжила: — Но я уже пообещала Стиву, что приеду домой.

Глаза Кэла вспыхнули, но он промолчал.

— Может быть, мне позвонить ему и отказаться?

— Как хочешь, — не желая давить на нее, с напускным спокойствием ответил Кэл.

Но, подумав, Мередит поняла, что лететь в Нью-Йорк и вправду не стоит. Ей не хотелось оставлять Кэла, а при мысли о встрече со Стивом ее охватывал страх. К этой встрече она еще не была готова.

После обеда она позвонила Стиву и сказала, что обстоятельства изменились: в воскресенье ей придется принимать клиентов.

— Печально, — погрустневшим голосом отозвался он, и Мередит снова почувствовала себя последней негодяйкой.

«До чего я докатилась! — грустно размышляла она, повесив трубку. — Никогда раньше я не врала Стиву. А теперь делаю то же, что и бывшая жена Кэла. Она спала со своим боссом, а мужу лгала. А потом Кэл узнал об этом и возненавидел ее…»

Вечером, после ужина с детьми, Кэл снова приехал к ней, и Мередит без обиняков выложила ему все мысли, что терзали ее сегодня. Не умолчала и о том, что чувствует себя второй Шарлоттой.

— Нет, Мередит, — горячо возразил Кэл, — это совсем не то же самое!

— А в чем разница? Ситуации-то одинаковые!

— Она завела с ним роман еще до знакомства со мной и ничего мне не рассказала. Вышла за меня замуж, рожала детей и продолжала старую связь. Мы были женаты семь лет — и все это время, и еще несколько лет перед этим она спала со своим шефом! Когда она заявила, что уходит к нему, для меня это был шок. Нет, Мередит, это совсем разные вещи. Она лгала мне, лгала от начала и до конца. Просто чудо, что у нее не было от него детей. Слава богу, все дети так похожи на меня, иначе я бы мучился подозрениями.

— Бедный мой Кэл! — посочувствовала Мередит. Однако она не могла отрешиться от мысли, что эти две истории в самом деле очень похожи.

В воскресенье она поехала в Кармел с Кэлом и его детьми. Вся компания остановилась в гостинице «Лодж» в Пеббл-Бич; Мередит, разумеется, в отдельном номере. К ее удивлению, дети встретили ее радостно. Пока Кэл с Энди играли в гольф, Мередит ходила с девочками по магазинам, а вечером все воссоединились в итальянском ресторанчике «Платти». За ужином ребята подтрунивали над отцом, уверяя, что он отстал от жизни; Кэл не терялся и отвечал им остроумными шутками. Чувствовалось, что Кэл и его дети глубоко привязаны друг к другу — И на Мередит больше никто не смотрел косо: ребята знали, что она замужем и не стремится заполучить их отца, а значит, не представляет для них опасности.

— Вы, наверно, скучаете здесь одна, без мужа, — сказала вдруг Мэри Эллен.

Эти слова удивили Мередит: она не ожидала услышать от девочки такое серьезное, совсем взрослое замечание.

— Ты права, — кивнула она. — Стив ищет себе работу в Калифорнии, но найти ее не так-то легко. К тому же его шеф недавно сломал ногу, так что Стив теперь его замещает и прикован к своему месту самое меньшее на два месяца.

— Он зашивает огнестрельные раны, правильно? — спросил вдруг Энди.

— Правильно, и не только огнестрельные, — улыбнулась мальчику Мередит.

— Как много в Нью-Йорке стреляют, если для раненых нужен специальный доктор! — задумчиво протянул Энди.

Все рассмеялись. «Интересное умозаключение, — подумала Мередит, — и, в общем, верное».

Однако разговор о муже вновь напомнил ей, что Стив — часть ее жизни и она не сможет прятаться от него вечно. В ту же ночь она сказала Кэллену, что в следующие выходные непременно отправится домой.

Однако на этот раз обстоятельства в который раз нарушили ее планы. В четверг выяснилось, что на уик-энд в Калифорнию прилетают клиенты из Токио. Мередит не знала, что сказать Стиву — ведь она уже использовала этот предлог, чтобы съездить с Кэлом в Кармел.

— Опять?! — воскликнул Стив, когда она сообщила ему, что не прилетит и в эту субботу. — Господи, Мерри, мы с тобой вообще когда-нибудь увидимся? Ты же знаешь, я не могу двинуться с места, пока не выйдет на работу Лукас!

— А Анна? Она не сможет тебя заменить?

— На этой неделе — нет. Она и так работала шесть дней без отдыха, и я обещал, что в воскресенье ее отпущу.

— Какой же смысл мне ехать, если ты все равно будешь на работе? Может быть, и к лучшему, что меня в Нью-Йорке не будет?

Стив и так был на взводе, а эта отговорка разозлила его еще сильнее.

— Послушай, Мерри, — сердито заговорил он. — Мне плевать, кто когда и куда летит. Я хочу только одного — тебя увидеть. Насколько я помню, мы еще женаты. И мне не нравится встречаться со своей женой раз в месяц, а то и реже, словно со случайной знакомой! А тебя, Мередит, такое положение устраивает?

— Я приеду в следующие выходные, — поспешила пообещать Мередит.

— Вот-вот, это я слышу каждую неделю! И каждый четверг оказывается, что тебе нужно принимать клиентов, или ехать на Гавайи, или носиться с твоим ненаглядным Кэлленом Доу! Черт вас знает, чем вы там с ним еще занимаетесь! У тебя на все хватает времени — только не на меня!

Мередит поняла, что Стив не только злится, но и ревнует. Она-то теперь хорошо знала, что даже отчитать мужа за это не имеет морального права.

— Прости, — пробормотала она еле слышно. — Я… я не знаю, что еще сказать.

Стыд и отвращение к себе рвали ее сердце на части. Но этого мало — проснулся страх, животный, липкий страх. Мередит все отчетливее понимала, что ради романа с Кэлом рискует своей семьей. Стив — не святой, и терпение у него не железное. В конце концов он не выдержит, и тогда…

— Ладно, Мередит, оставим этот бессмысленный разговор. Увидимся, когда сможешь. Позвони, когда сможешь прилететь в Нью-Йорк. А теперь мне пора на работу. — И он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Весь день Мередит ходила сама не своя. Снова и снова она прокручивала в памяти этот тяжелый разговор. Однако Кэлу ничего не сказала — к чему навешивать на него свои проблемы? Стив — ее муж, ей с ним и разбираться.

В пятницу они с Кэлом повели японцев во «Флер де Лис». Французская кухня гостям понравилась, и они в самых любезных и выспренних выражениях восхищались гостеприимством своих партнеров. Деловое совещание в субботу тоже прошло успешно: новый диагностический аппарат, разработанный Кэлом, привел заказчиков в восторг, и они немедленно согласились заключить контракт, чрезвычайно выгодный для «Доу-Тех».

Все эти дни из головы Мередит не шел разговор со Стивом. Никогда раньше Стив не мог бросить трубку. Он и перезванивать не стал. Проводив японцев, Мередит позвонила Стиву, но поговорить им не удалось — Стив был на операции.

Мередит была права: если бы она и прилетела в Нью-Йорк, им со Стивом не удалось бы увидеться. Все выходные он не выходил из больницы.

На Нью-Йорк обрушился новый снегопад, а затем случилось потепление, и улицы покрылись коркой льда. Стив в жизни своей не видел такого количества переломов. Словом, уик-энд выдался насыщенный.

Когда в воскресенье вечером в отделение легкой походкой вошла Анна, Стив едва не расцеловал ее на радостях.

— Спасибо, что дал мне отдохнуть, — поблагодарила она. — Представляешь, мы с дочкой катались на санках в Центральном парке! Она так радовалась снегу!

Развлекались, значит! — с завистью проговорил Стив. — Мы здесь тоже развлекаемся — по-своему. Почему, интересно, стоит какой-нибудь старушенции грохнуться на льду и сломать себе задницу, как ее сразу тащат к нам? Можно подумать, у нас тут богадельня!

— Перелом задницы? Ну и диагноз! — серьезно заметила Анна. — Ты и в медицинских карточках так пишешь?

— Конечно. Пусть пациенты тоже повеселятся, — устало улыбнулся Стив.

С самого четверга он был в дурном настроении, но Анне всегда удавалось развеселить его и отвлечь от мрачных мыслей.

— А Мередит прилетела? — осторожно спросила Анна. В последнее время она начала догадываться, что между Стивом и его женой не все гладко.

— Нет! — словно выплюнул короткое слово Стив. — У нее опять встреча с клиентами!

— Ну, если бы она и приехала, вы бы все равно не смогли увидеться, — заметила Анна.

— Вот и она так говорит. А мне все чаще кажется, что она подыскивает любые отговорки, лишь бы не лететь в Нью-Йорк.

— Послушай, Стив, — рассудительно заговорила Анна. — Тебе сейчас нелегко, я знаю. А ей, как ты думаешь, легко разрываться между работой и мужем? Оба вы думали, что расстаетесь ненадолго, но обстоятельства изменились. Это не твоя вина и не ее. Или, по-твоему, Мередит виновата в том, что тебе не дали работу?

Стив понимал, что Анна права, но сейчас он был в том состоянии, когда разумные увещевания не действуют. Подсознательно он ждал, что Анна проникнется жалостью к брошенному мужу и примется вместе с ним ругать такую-сякую Мередит. Но она не захотела подыгрывать ему, и это разозлило его еще больше.

— Ты что, этим хочешь меня утешить? — рявкнул он. — Твоими нравоучениями я сыт по горло!

Анна молча покачала головой и вышла из кабинета. Стиву стало стыдно: он бросился за ней и догнал ее в коридоре.

— Прости меня, Анна. Не знаю, что на меня нашло. Просто я уже три дня не спал, устал как собака, зол как черт, пациентов видеть больше не могу… Мне плохо. Чертовски плохо без Мередит. Ни о чем другом не могу думать. А самое ужасное — мне кажется, что она больше не хочет возвращаться домой.

— Так поезжай к ней сам! — предложила вдруг Анна. — В следующую субботу — День святого Валентина. Почему бы не сделать ей сюрприз?

— А что, если она тоже захочет сделать мне сюрприз, и мы разминемся? — с усталой улыбкой отозвался Стив.

Но Анна загорелась этой мыслью.

— А ты скажи ей, что будешь работать и не сможешь с ней встретиться. Тогда она останется дома. И вдруг — стук в дверь, и появляешься ты, с цветами, с конфетами, шампанским… Ну, сам понимаешь. И устраиваешь ей настоящий праздник! Вот будет здорово! Ей наверняка понравится, — со вздохом добавила она. Самой Анне давно уже никто не устраивал праздников.

На мгновение Стив задумался, а затем, просияв, заключил Анну в объятия.

— Анна, ты гений! — воскликнул он так громко, что проходившая мимо медсестра удивленно обернулась.

Бросившись к телефону, Стив немедленно заказал себе билет в Калифорнию на пятницу. «Если повезет, — думал он, — я прилечу еще до того, как Мередит вернется с работы, и буду ждать ее дома».

— Спасибо тебе, Анна! — поблагодарил он ее перед уходом.

— Зови меня просто Купидон, — улыбнулась она. Стив попрощался с ней и двинулся к выходу. Анна проводила его долгим взглядом. Стив шел, медленно переставляя ноги, и Анне пришла в голову странная мысль — несмотря на усталость, Стив уходит с работы словно нехотя, против своего желания. А может быть, она не так уж ошибается?! Дома Стива никто не ждет, будущее неопределенно, и ко всему прочему он, судя по всему, ревнует жену к этому красавчику шефу.

Анна вспомнила, что дома у Стива она еще не была ни разу. Он к ней заходит едва ли не каждую неделю, а вот свою квартиру он явно не хочет ей показывать. Должно быть, боится задеть Анну собственным благополучием. Но Анна не стыдилась своей жизни и не завидовала чужому богатству. Да, ей известно, что жена Стива богата — и что с того? Неужели из-за этого Стив перестанет быть самим собой — чудесным, добрым, отзывчивым, великодушным человеком, лучшим из всех, кого она до сих пор встречала на своем пути?

Ночь прошла спокойно. Анне не пришлось звонить Стиву и звать на помощь — она сама справилась с работой. Все в отделении — от хирургов до санитаров — относились к Анне доброжелательно и были рады прийти на помощь. Хотела бы Анна, чтобы эта работа стала для нее постоянной! Но, увы, пока что она оставалась всего лишь временным работником. Может быть, когда уедет Стив, ее возьмут на его место…

Но вот что странно: несмотря на это в высшей степени разумное соображение, Анна не хотела, чтобы Стив уезжал. При одной мысли о том, что они больше не увидятся, сердце ее болезненно сжималось и к горлу подступал комок. А почему — этого она и сама не знала или, быть может, не хотела знать.

Глава 15

Вечером в пятницу Кэл нагнал Мередит в коридоре и спросил:

— Скажи, пожалуйста, какие у тебя планы на завтра?

Вид у него был озабоченный и таинственный — точь-в-точь мальчишка, решивший приготовить подружке подарок ко дню рождения.

— Да, в общем, никаких, — с улыбкой ответила Мередит. Она прекрасно помнила, какой завтра день, и догадывалась, что у Кэла на уме.

Праздник влюбленных Мередит предстояло провести в Калифорнии. Еще несколько дней назад Стив сказал ей, что в выходные будет работать, так что ей нет смысла лететь в Нью-Йорк.

Мередит была этому рада; но в то же время ее не оставляло беспокойство. Слишком уж быстро, думалось ей, они со Стивом отдаляются друг от друга. И слишком много времени она проводит с Кэлом. Почти каждую ночь они проводили вместе, и всякий раз, когда мог, он оставался у нее до утра. А по выходным она ужинала с ним и детьми, ходила с ними на баскетбол и в кино — словом, стала для всего семейства Доу почти что членом семьи. Порой ей казалось даже, что она замужем за Кэлленом, а не за Стивом.

На работе по-прежнему никто ничего не подозревал — на людях Кэл и Мередит соблюдали дистанцию, стремясь не дать сослуживцам ни малейшего повода для сплетен. Ничего не замечали и дети. Они искренне поверили, что отец и Мередит — просто друзья, в тот самый момент, когда те стали любовниками.

Но Мередит знала: рано или поздно тайное станет явным. И что ей тогда делать? Что скажет Стив, узнав о ее предательстве?

— А что, если нам с тобой завтра поужинать во «Флер де Лис»? — предложил Кэл, и Мередит улыбнулась в ответ.

— С удовольствием.

При этих словах она почувствовала укол совести. Она должна была бы провести праздник в Нью-Йорке, со Стивом, а вместо этого… Но Мередит не могла обманывать себя: сердце ее полно любовью к Кэлу, и Стив — не тот человек, которого ей сейчас хотелось бы видеть рядом.

— А сегодня приезжай ко мне, — продолжал он. — Я приготовлю чего-нибудь вкусненького и возьму напрокат несколько видеофильмов.

— Если хочешь, фильмы принесу я, — ответила Мередит, складывая бумаги в портфель.

По старой привычке она продолжала брать работу на дом, но работала дома все меньше и меньше. Не то у нее было сейчас настроение, чтобы тратить свободное время на «домашние задания».

— Хорошо, фильмы приносишь ты. А я, когда ребята лягут спать, приготовлю ужин — только для нас двоих, — вызвался он, и Мередит с радостью согласилась.

Последние несколько недель она жила словно в сказке или в чудном сне. Лишь одно омрачало ее счастье — сознание, что сон этот рано или поздно кончится. Рано или поздно Стив найдет себе работу в Сан-Франциско — и что тогда? Как ни прячься, как ни убаюкивай себя отговорками, настанет день, когда придется взглянуть правде в лицо.

«Но не сейчас, пожалуйста, не сейчас! — мысленно обращалась Мередит к каким-то неведомым силам. — Подождите немного! Знаю, я поступаю эгоистично и подло, мне стыдно, я противна самой себе, но… я так счастлива! Не отнимайте у меня этого счастья!»

— Хорошо, подъеду через пару часов, — пообещала она.

Мередит собиралась отдохнуть, принять ванну и дать Кэлу побыть с детьми. Им незачем знать, что по ночам их папа принимает гостью.

Новый автомобиль плавно нес Мередит по тихим вечерним улочкам Пало-Альто к меблированной квартире, которую в свое время снял для нее Кэл. Мередит по-прежнему жила в ней: дом по своему вкусу она не нашла, а в последнее время и искать перестала. Не было времени — и потом, зачем переезжать в город, пока не приехал Стив? Лучше остаться здесь, рядом с Кэлом — ведь он сказал, что Мередит может пользоваться квартирой столько, сколько захочет…

Открыв ключом дверь, она вошла в гостиную… и замерла на пороге. Что-то было не так. Вроде все на месте, но Мередит охватила странная уверенность, что в доме кто-то есть.

А в следующий миг из спальни показался Стив с огромным букетом алых роз. Мередит остолбенела от изумления: вот уж кого она никак не ожидала увидеть!

— Что ты здесь делаешь? — воскликнула она почти с ужасом, словно не муж, а грабитель вторгся к ней в дом.

Стив двинулся к ней, протягивая букет. На лице его радость сменялась растерянностью, растерянность — разочарованием.

— Я думал, ты будешь рада меня видеть! — воскликнул он.

— Я… конечно, я рада. — Взяв себя в руки, Мередит шагнула ему навстречу. — Просто удивлена. Никак не ожидала… Ты ведь говорил, что сегодня работаешь!

— Я хотел сделать тебе сюрприз. Судя по твоему лицу, у меня это получилось.

С этими словами он положил цветы на кофейный столик и раскрыл ей объятия. Мередит обняла его, моля бога, чтобы Стив не заметил, как она напряжена. Со времени своего сближения с Кэлом она еще не видела Стива и сама не знала, как теперь будут складываться ее отношения с мужем. Сможет ли она вообще быть с ним вместе, целоваться, откровенно разговаривать, спать с ним?!

Стив улыбнулся и чмокнул ее в нос, и Мередит поняла, что он ничего не заметил.

— С Днем святого Валентина, Мерри! — произнес он, просияв счастливой улыбкой.

Стив не сомневался, что его затея удалась. Мерри просто остолбенела — оно и понятно! Ну есть ли на свете еще один такой наивный романтик отнюдь не романтического возраста?!

А Мередит в это время отчаянно пыталась собрать воедино разбегающиеся мысли и сообразить, что же теперь делать. «Главное — вести себя естественно!» — повторяла она как заклинание.

— Потрясающий сюрприз! — храбро воскликнула она.

Стив решил умолчать о том, что эту блестящую идею подсказала ему Анна.

— Видишь ли, я подумал: чем вытаскивать тебя с работы, проще будет мне самому сюда приехать. Надеюсь, у тебя нет никаких планов на выходные? Потому что завтра мы будем праздновать вовсю!

«Совсем как Кэл, — закусив губу, думала Мередит. — Он тоже хотел отпраздновать этот день со мной… Но теперь ничего не выйдет. Я должна быть со Стивом. Он бросил все дела, прилетел специально, чтобы меня порадовать, — не могу же я его разочаровать!» И, к ужасу своему, она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

— Ну а сегодня чем займемся? — с лучезарной улыбкой обратился к ней Стив.

Ближайшие два часа он проведет с женой в спальне — такое решение Стив принял еще в самолете. А после этого можно будет сходить куда-нибудь поужинать.

— Не знаю… Может быть, посидим дома? — растерянно пробормотала Мередит.

Она была совершенно выбита из колеи: не понимала, что делать, как с ним разговаривать. «Естественно» — легко сказать! Попробуй-ка вести себя естественно, когда муж, с которым в любви и согласии прожила пятнадцать лет, вдруг превращается в назойливую обузу!

— Если хочешь, я приготовлю ужин, — продолжал сыпать предложениями Стив, — а можем заказать пиццу.

— Да, конечно, — отозвалась Мередит. — Как хочешь, милый. Но ты, наверно, устал после долгой дороги…

Увы, несмотря на тяжелый рабочий режим и разницу во временных поясах, Стив выглядел на удивление свежим и бодрым.

— Я проспал всю дорогу и теперь отлично себя чувствую. — Он обвил руками ее талию. — Иди же ко мне, дорогая! Я так скучал по тебе!

Они не виделись пять недель, и три из них Мередит позволила себе представить, что Стив вообще не существует. Но иллюзия кончилась: ее муж, живой и реальный, стоял перед ней и требовал того, чего она уже не могла ему дать.

— Я… я тоже скучала, — солгала она и, высвободившись из его объятий, схватила цветы и бросилась в гостиную, чтобы поставить их в вазу.

В этот миг Стив почувствовал: что-то не так. Мередит странно его встречает. Как будто и не рада! Или все дело в том, что они давно не виделись?

— Как ты? — осторожно спросил он.

— Нормально.

— У меня такое впечатление, что в последнее время ты работаешь круглые сутки.

В последние дни Мередит совсем перестала звонить Стиву. Когда же он звонил сам, она разговаривала неохотно и быстро вешала трубку, отговариваясь каким-нибудь неотложным делом. Ей было тяжело разговаривать со Стивом даже по телефону, хотя, конечно, и вполовину не так тяжело, как смотреть ему в глаза.

— Да, очень много дел, — деревянным голосом отозвалась она.

— Я, пожалуй, приму душ, а потом мы с тобой расслабимся! — с улыбкой сказал Стив.

Мередит знала, что означает это «расслабимся». В былые времена, встретившись после долгой разлуки, они бросались прямо в постель, и секс помогал им снова привыкнуть друг к другу. Но сейчас при одной мысли об этом Мередит охватила паника.

Как ни странно, она до сих пор не задумывалась об этой, физической стороне своей двойной жизни. Словно не понимала, чего захочет Стив, как только ее увидит. Должно быть, подсознательно гнала от себя эту невыносимую мысль.

— Я бы с удовольствием, но, боюсь, не выйдет… «Для полного правдоподобия надо покраснеть», — подумалось ей. В следующее мгновение Мередит почувствовала, что и вправду краснеет — от жгучего стыда за свою ложь.

— А что случилось? — встрепенулся он.

— Боюсь, для своего романтического путешествия ты выбрал не совсем удачное время… — промямлила Мередит, внутренне содрогаясь от отвращения к себе.

— У тебя что, месячные? Мередит уныло кивнула.

— Подумаешь, большое дело! — улыбнулся Стив. — В студенческие годы мы с тобой не обращали внимания на такие пустяки. Помнишь?

В этот миг Мередит поняла, что чувствует мышь, попавшая в мышеловку.

— Раз уж мы с тобой живем в разных концах страны и по месяцу не видим друг друга, надо пользоваться каждым подходящим случаем, верно я говорю?

— Верно, — прошептала она.

Стив потрепал ее по щеке и исчез в ванной. Едва оттуда послышался шум воды, Мередит бросилась к телефону и набрала номер Кэла. Он взял трубку после первого гудка.

— Ну где же ты? Я купил пару стейков и бутылочку вина…

— Я не смогу приехать, — торопливо ответила Мередит.

— Почему? Что-то случилось? — По голосу ее он понял, что Мередит взволнована.

— Приехал Стив. — Хоть в этом и не было нужды, она перешла на полушепот: — Решил сделать мне сюрприз.

Воцарилось молчание — долгое и тяжкое, словно грозовая туча, готовая разразиться проливным дождем.

— Вот как? Интересно… Ну конечно же, Валентинов день! Неудивительно, что любящий муженек решил навестить свою женушку! И, разумеется, он сгорает от страсти и ждет не дождется, когда окажется с тобой в постели?

Под маской циничной грубости Кэл тщетно пытался скрыть боль. Что делать — он знал, на что идет, когда начинал роман с замужней женщиной.

— Да… нет… не знаю, Кэл…

«Что я делаю? — мелькнула у нее в голове смятенная мысль. — Теперь я и Кэла пытаюсь обмануть!»

Чудесный сон стремительно превращался в кошмар. Последние несколько недель Кэл и Мередит обманывали себя: правда, явившаяся вдруг во всей своей неприглядности, поразила их, словно удар в лицо. По иронии судьбы, счастливейшим из троих оказался Стивен — ему повезло, он ничего не знал.

— Завтра мы тоже не увидимся, — грустно добавила она.

— Разумеется. — Кэл несколько раз глубоко вздохнул, приходя в себя. — Все нормально, Мерри. Я все понимаю.

Много дней они откладывали разговоры о будущем, малодушно надеясь, что все «как-нибудь само собой образуется»… Не образовалось, как видно. Стив, о котором они так старались забыть, явился в Калифорнию. Своим появлением Стив словно обнажил все болевые точки их отношений. Но сам он не подозревал об этом.

— Встретимся на следующей неделе, тогда и поговорим. В любом случае в понедельник увидимся на работе. А Стив, наверно, улетит в воскресенье ночным рейсом. — В голосе Кэла помимо его желания прозвучала надежда.

— Об этом он не говорил.

Шум воды в ванной затих. Мередит едва не подскочила — так напряжены были ее нервы. Пора кончать разговор.

— Я позвоню, когда смогу.

— Не беспокойся обо мне. Я проведу выходные с детьми. Только помни одно, Мередит.

— Что же? — прошептала она.

— Что я люблю тебя.

«Я не заслуживаю его, — в отчаянии думала Мередит. — Я их обоих не заслуживаю. Двое прекрасных мужчин, и каждый любит меня всем сердцем, а я обманываю их обоих, уделяя им лишь крохи своей любви».

— Я тоже, — ответила она.

Стив уже показался из ванной с полотенцем, обмотанным вокруг бедер.

— Желаю хорошо отдохнуть, — торопливо пробормотала Мередит и повесила трубку.

— Кому это ты? — улыбнулся ей Стив.

— А… это моя секретарша, Джоан. Я просила ее выполнить в уик-энд кое-какую работу…

Мередит ненавидела себя за эту бесконечную ложь. Но что ей было делать?! Как ей сказать правду? «Дорогой, это был Кэл, мы признавались друг другу в любви»?!

— Все вы, похоже, работаете без отдыха, — заметил Стив и распахнул дверцу холодильника. Он любил пиво, но сегодня из напитков у Мередит было только белое вино, оставленное Кэлом.

— Да у тебя и пива нет, — произнес Стив. Его брови поползли вверх, когда он увидел бутылку вина. — Ты в одиночестве пьешь вино? Раньше ты пила вино только в компании!

— У меня были гости, — отрывисто ответила Мередит. — На прошлой неделе. Японцы.

— Надо было угостить их саке — оно мне гораздо больше нравится! Ладно, за пивом сходим попозже.

— Я не ждала тебя, поэтому и не купила…

— Да ладно, какие проблемы! — с мальчишеской улыбкой отозвался Стив.

Мередит всегда нравилось, что, дожив до сорока с лишним лет, Стив сумел сохранить детскую доверчивость и непосредственность. Никогда до сегодняшнего дня она не думала, что рядом с элегантным и утонченным Кэлом ее муж кажется каким-то… простоватым, что ли. И не странно ли, что с любовником она чувствует себя проще и уверенней, чем с мужем?

— А теперь, дорогая, марш в постель! — шутливо скомандовал Стив и, взяв ее за руку, повлек за собой в спальню.

Мередит была в строгом деловом костюме, с золотой цепочкой на шее и маленькими жемчужинами в ушах. В таком наряде она казалась холодной и деловитой бизнес-леди, мысли которой далеки от любовных игр, как небо от земли.

Собственно говоря, так оно и было. Но отказать Стиву Мередит не могла — не было предлога. Выдумала менструацию — не сработало. Сказать, что болит голова или просто нет настроения? Но никогда раньше Мередит не отказывалась от секса, и Стив сразу поймет, что с ней что-то не так.

Она сняла костюм, аккуратно повесила его на спинку кресла, сбросила туфли, украшения, чулки и в одном нижнем белье скрылась в ванной. На миг ее посетило безумное желание: запереться и не выходить, как, если верить сентиментальным романам, поступали в брачную ночь пугливые невесты викторианских времен. Но нет, что за чушь! Если она выкинет такую несусветную глупость, Стив решит, что она свихнулась, и будет прав.

Мередит вышла из ванной и торопливо скользнула под одеяло. Стив сжал ее в объятиях: Мередит ощутила, как он возбужден — и вдруг былые чувства вернулись к ней, но вернулись в облике острой, болезненной жалости к мужу, к себе, к их ушедшей любви.

— Что с тобой, малыш?!

Стив слишком хорошо знал Мередит: она могла скрывать от него события, но скрыть своих чувств не могла. Вот и сейчас он с изумлением обнаружил, что она вся дрожит.

Слезы блеснули у нее на ресницах. Боже, как она виновата перед ним! Она предала его, сломала ему жизнь — и не может ему об этом рассказать! В самом деле, как? Какими словами признаться мужу в том, что она полюбила другого? Что бессонными ночами, когда он в далеком Нью-Йорке тоскует один, она нежится в объятиях любовника? Нет, признаваться нельзя, решила Мередит. Не малодушный страх за себя останавливал ее, а сострадание к Стиву и боязнь причинить ему боль.

— Не знаю… — пробормотала она. Что же сказать, господи, как объяснить ему, что происходит, не касаясь главного? — Понимаешь, мы с тобой так давно не виделись, а теперь вдруг… так сразу… как-то это неправильно, тебе не кажется?

— Нет, не кажется, — охрипшим от желания голосом ответил он. — Но женщины иначе устроены.

«Это верно, — горько подумала Мередит. — Прав Кэл, в минуту гнева сказавший однажды о своей бывшей жене: „Женщины по самой природе своей бесчестны“. Вот и я такая — бесчестная и лживая. Ничем не лучше Шарлотты».

— Прости меня!

Мередит прижалась к Стиву, словно испуганный ребенок, в отчаянной попытке вновь обрести в нем друга, защитника, утешителя. Но чуда не происходило: рядом с ней лежал чужой человек.

— Не переживай, Мерри. Не хочешь — не надо. Давай просто полежим рядом.

Довольно долго они лежали обнявшись. Мередит, казалось, успокоилась: но, стоило Стиву положить руку ей на грудь, вздрогнула и вся напряглась, словно готовилась терпеть пытку. «Что со мной? — думала она. — Может быть, я стала фригидной… по крайней мере, со Стивом». С Кэлом-то она загоралась мгновенно!

— Видно, не стоило мне приезжать, — произнес наконец Стив и со вздохом поднялся с кровати.

Он не хотел принуждать Мередит к любви, но и лежать рядом, не прикасаясь к ней, было выше его сил. Он прошелся по спальне, подошел к столу; взгляд его упал на золотые часы.

— А это что? — спросил он, взяв часы в руки.

— Мои часы, — ответила Мередит, устремив на мужа испуганный взгляд.

— Откуда такие? У тебя раньше их не было.

— Да, это новые. Рождественский подарок Кэла. — Можно было бы солгать и сейчас, но надо же когда-то остановиться!

— Вот это подарочек! — покачал головой Стив. — Должно быть, кучу денег стоит!

— Для своих служащих Кэл денег не жалеет, — бесстрастно ответила Мередит.

Стив резко повернулся к ней: в глазах — смятение.

— Можно мне спросить, что стоит за этим подарком?

Взгляды их встретились, и Мередит медленно покачала головой. Она приняла решение: она ничего ему не скажет. Милосерднее застрелить человека в упор, чем открыть ему такую правду. Мередит — лгунья и изменница, но не убийца. Она будет молчать.

— За этим ничего не стоит, — медленно и раздельно ответила она. — Кроме того, что я работаю у Кэла и он меня ценит.

Стив молча кивнул и положил часы обратно на столик. Больше в их разговорах имя Кэллена не всплыло ни разу.

Весь субботний день они уныло слонялись по квартире, не зная, чем заняться и о чем говорить друг с другом. Вечером Стив уговорил наконец Мередит выйти в соседний ресторанчик. «Должны же мы отпраздновать Валентинов день!» — заметил он с натужной бодростью в голосе. Мередит в ответ только молча кивнула.

В субботнюю ночь Мередит наконец согласилась заняться с ним любовью, но лежала неподвижно, закрыв глаза, а когда все закончилось, на ресницах ее заблестели слезы. Стив чувствовал себя насильником — мерзкое ощущение!

— Похоже, жизнь в разлуке не пошла нам на пользу, — печально заметил он несколько минут спустя, когда они лежали обнявшись в темноте. — Надо что-то делать, и поскорее, пока наша семья не развалилась к чертовой матери!

Мередит вздрогнула.

— Потерпи еще немного! — неуверенно пробормотала она.

— Мы и так слишком долго терпим, — ответил Стив и встал, чтобы налить себе пива. — Как только вернусь домой, снова обзвоню все больницы в Сан-Франциско. Так больше жить нельзя!

Он скоро заснул, но Мередит не сомкнула глаз всю ночь. Лежа рядом со Стивом и прислушиваясь к его ровному дыханию, она мечтала о Кэле. Увидеть его, хотя бы услышать голос… Но об этом нечего было и думать. Если она позвонит Кэлу, Стив может проснуться, услышать…

Утром в воскресенье, читая местную газету, Стив с интересом прочитал колонку объявлений о продаже недвижимости в Пасифик-Хайтс. Он очень удивился, когда Мередит сказала, что ей пока некогда было заниматься поисками подходящего дома.

— В последнее время я была очень занята, — оправдывалась она.

— Похоже, оба мы слишком заняты, — проворчал Стив. — И это не пойдет нам на пользу, скоро мы станем совсем чужими друг другу.

Заниматься с ней любовью Стив больше не пытался, опасаясь повторения вчерашней тягостной сцены.

Поужинали они в аэропорту. Прощаясь, Стив поцеловал Мередит, а та крепко обняла его и долго смотрела ему вслед. Тяжкое и безнадежное чувство сдавило сердце: казалось, они расстаются навсегда. Слезы выступили у нее на глазах, она уже готова была молить его остаться, но слова не шли с языка. Да Стив и не мог остаться — в Нью-Йорке его ждала работа.

Самолет пробежал по взлетной полосе и рванулся вверх. Мередит повернулась и, опустив голову, поплелась к своей машине. Всю дорогу домой она проплакала, сама не зная — себя ли оплакивает, Стива или, вернее всего, их ушедшую любовь.

Едва она вошла в дом, зазвонил телефон. Мередит схватила трубку, думая, что это Кэл, однако звонил Стив по сотовому.

— Мерри, помни одно, — сказал он.

— Что? — едва слышно отозвалась она.

— Что я тебя люблю.

Те же слова сказал ей в пятницу Кэл.

— Я тоже тебя люблю, — упавшим голосом ответила Мередит. — Прости, что испортила тебе праздник. — «И за все остальное тоже», — мысленно добавила она.

— Не бери в голову, дорогая. Не так уж все беспросветно. Мы немного отвыкли друг от друга, вот и все. Постараюсь приехать к тебе недельки через две. А ты можешь навестить меня на следующей неделе. Ничего, малыш, справимся. Постепенно все станет как прежде. А если мне не дадут нормальной работы, пойду в таксисты, только бы быть рядом с тобой!

— Я не позволю тебе водить такси, — глотая слезы, отозвалась Мередит.

— Послушай, милая, через две недели Лукас выходит на работу. Может быть, я просто соберу вещички и прилечу к тебе.

Эти его слова звенели у нее в ушах погребальным колоколом. Стив приедет сюда — значит, придется признаться ему во всем или оставить Кэла. И то, и другое приводило ее в ужас.

— Я люблю тебя, Стив! — воскликнула она, вкладывая в эти простые слова все смятение своей страдающей души.

— А я тебя, малыш, — ответил Стив и повесил трубку. Мередит упала на диван и, закрыв лицо руками, горько разрыдалась.

Примерно час спустя позвонил Кэл. Голос его звучал тихо. Кэл признался, что две ночи он толком не спал — мысли о Мередит сводили его с ума. По правде сказать, он страдал не только от беспокойства за любимую, но и от ревности, но в этом признаваться не стал.

— Можно мне приехать? — спросил он.

Мередит и хотела бы ответить «нет», но сердце ее не повиновалось рассудку. Ее по-прежнему, нет, сильнее, чем прежде, с неодолимой силой влекло к Кэлу.

— Знаешь, я сейчас не в лучшей форме, — предупредила она. — Боюсь, от меня будет мало толку.

— Я себя чувствую не лучше. Но знаешь, неприятности легче переживать вместе.

Мередит ожидала приезда Кэла в смятении, почти со страхом. Что ей теперь делать? Как она взглянет ему в лицо? Что почувствует, когда вновь его увидит?

Но он появился на пороге — и все сомнения рассеялись, как дым. Мередит бросилась ему на грудь и разрыдалась, как ребенок.

Кэл хотел ее утешить, но сердце подсказало ему, что слова здесь бессильны. Он просто прижал ее к себе и покрыл милое заплаканное лицо поцелуями. А через несколько минут они уже лежали в постели. Эту постель Мередит только вчера делила со Стивом, но сейчас она не вспоминала о муже, не думала и не знала ни о чем, кроме Кэла и своей запретной любви.

В эту ночь он любил ее страстно, яростно, отчаянно, а потом они уснули, крепко обняв друг друга, словно две погибших души в ночи, не знающей рассвета.

Глава 16

— Ну рассказывай! — такими словами встретила Стива Анна в понедельник утром, едва он вошел в отделение.

Он приехал на такси прямо из аэропорта и выглядел, как говорится, хуже некуда: измятая одежда, усталое, осунувшееся лицо, потухшие глаза.

— Что? — непонимающе спросил Стив. — Если честно — хуже не бывает.

Анна удивленно распахнула глаза.

— Не знаю, что произошло, — устало продолжал он, доставая из шкафа хирургическое одеяние, — но впечатление такое, будто все летит к чертям. Она смотрит на меня, как на чужого. Сперва вообще отказалась ложиться со мной в постель, а когда я в конце концов ее уговорил, разрыдалась. Так что я отлично провел время, спасибо, что спросила.

— Черт! Вот досада! Я же хотела, чтобы у вас все было в порядке.

Анна покачала головой. Похоже, ее план не был таким уж удачным.

— А в чем дело, Стив? Что-нибудь с Мередит?

— Понятия не имею. Думаю, Мередит слишком много работает. Может быть, от тоски и одиночества у нее расстроились нервы. Откуда мне знать? Я ничего не могу понять.

На языке у Анны вертелся естественный вопрос, но она боялась, что, заговорив об этом, обидит Стива. Однако за два месяца совместной работы Стив хорошо изучил свою ассистентку: он сразу заметил, что она хочет и не решается о чем-то спросить.

— Что у тебя на уме, Анна?

— Извини меня, конечно, это дурацкий вопрос… но, может быть, у нее роман? Тогда понятно, что она расстроена и чувствует себя виноватой.

— Роман? У Мередит? — поднял брови Стив. — Ну нет! Я доверяю ей, как самому себе. Она не способна на обман. Нет, думаю, дело в том, что из-за долгого воздержания у нее пропало сексуальное влечение, а от тоски и переутомления началась неврастения. Великолепное сочетание, правда? — вздохнул он. — Не знаю, что делать!

— Может быть, ей стоит сходить к врачу? — рассудительно заметила Анна.

— Не врач ей нужен, а я, — отрезал Стив. — А я прикован к Нью-Йорку, и путь в Калифорнию для меня закрыт. Черт побери!

— Тебе никто и не обещал легкой жизни.

Спасибо, доктор, из вас получился бы отличный психотерапевт. Ладно, — заговорил он уже другим тоном, усаживаясь за стол, — расскажи-ка мне, что у вас тут творилось, пока меня не было.

— Две нейрохирургические операции, один сложный перелом основания черепа; три автокатастрофы, тринадцать пострадавших, все живы; четыре перестрелки, одиннадцать пострадавших, из них два смертельных случая, — без запинки отбарабанила Анна. — Ах да, еще эпилептический приступ и две сломанных ноги.

— Боже мой! Надеюсь, ты шутишь?

— Никак нет, сэр. Все три дня мы были очень заняты. И, похоже, нам здесь было веселее, чем тебе там.

— Да, в этом ты права, — вздохнул Стив. Вернувшись в больницу, он сразу почувствовал себя увереннее. Аскетическая обстановка кабинета, кофе в пластиковом стаканчике, улыбка Анны — все было просто, понятно и надежно, не таило в себе никаких сюрпризов и потому успокаивало. Здесь Стив вновь стал хозяином своей жизни — и не только своей.

Анна показала Стиву медицинские карты новых пациентов и обсудила особенно трудные случаи. Стив оценил то, как много успела Анна за эти три дня. А еще он был благодарен ей за то, что она поинтересовалась его делами. Похоже, только ей и было нужно знать это.

С утра они работали бок о бок, а днем вместе провели операцию. На следующее утро Анна отправилась домой, к дочери. Смена Стива кончалась во вторник вечером — его должен был сменить Бейли.

— Не хочешь сегодня поужинать с нами? — предложила перед уходом Анна. — На ужин макароны с сыром и хот-доги.

— Опять? Послушай, может быть, я принесу вам с Фелисией пару стейков?

Анна резко выпрямилась; щеки ее порозовели.

— Мы не нуждаемся в твоем милосердии, Стив, — ответила она. — Если наше меню тебе не по вкусу, ступай в ресторан.

Стив покачал головой. Порой его удивляла излишняя, на его взгляд, щепетильность Анны, но неизменно восхищало спокойное достоинство, с которым она переносила все трудности.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — смиренно ответил он. — Я обожаю макароны с сыром, а твои кулинарные способности выше всяких похвал. Когда мне прийти?

— Как только освободишься. Можешь принять душ у меня, чтобы не задерживаться здесь.

Вот что еще привлекало Стива в Анне — полное отсутствие чопорности и жеманства. Не всякая женщина решилась бы предложить мужчине принять душ у нее — как знать, не увидит ли он в этом предложении скрытый смысл, не сочтет ли ее доступной… Но для Анны таких вопросов не существовало. Она сама смотрела на мир прямым, открытым взором и от других не ожидала подвохов.

— Хорошо, буду около семи. Можно мне захватить с собой хотя бы пива? — спросил он. — Или ты мне голову оторвешь? Видишь ли, я не очень люблю апельсиновый сок.

В прошлый раз у Анны был только сок.

— Хорошо, приноси, — милостиво согласилась Анна. — Но только пиво! Никакого вина или шампанского!

Она знала, что бюджет Стива, а точнее, его жены, позволяет делать дорогие покупки, но не собиралась пользоваться этим. В денежных вопросах Анна была очень щепетильна.

— Не возражаешь, если я приеду на лимузине? — пошутил он.

— Пожалуйста. Хоть на личном самолете прилетай, — улыбнулась Анна.

Стив понял, что его неудачное предложение прощено и забыто. Хоть порой Анна и казалась суровой, долго сердиться она не умела.

— А вертолет на твою крышу может приземлиться?

— Хватит болтать, иди работай! — проворчала Анна.

В половине седьмого Стив появился на пороге квартирки Анны в районе Вест-Сайда. Бейли сегодня пришел раньше времени — такое случалось не часто, — и Стив воспользовался возможностью улизнуть, пока не начался вечерний наплыв пациентов и его снова не запрягли в работу.

Анна открыла ему дверь — и Стив замер в невольном восхищении. Сколько раз видел Стив Анну и на работе, и вне больницы, но только сегодня он заметил, что грудь ее под пушистым белым свитером высока и полна, а крутые бедра, обтянутые старенькими джинсами, так соблазнительно покачиваются при ходьбе. До сих пор он не обращал внимания на то, что даже в домашних шлепанцах походка у Анны остается легкой и изящной, а распущенные волосы, темными волнами падающие на плечи, способны даже в женатом человеке пробудить самые неуместные желания.

Фелисия в розовой фланелевой пижамке прыгала на диване в гостиной. С кухни доносились аппетитные запахи. Маленькая квартирка дышала миром и уютом: Стив даже не увидел ни одного таракана — несколько дней назад домовладелец «открыл сезон охоты».

Макароны с сыром прошли на ура, а от одного вида трех огромных хот-догов, щедро политых кетчупом, у Стива слюнки потекли. Стив принес две упаковки пива и шоколадный торт на десерт.

— Хочу устроить тебе сладкую жизнь, — поддразнил он хозяйку.

— А мне? — немедленно спросила Фелисия.

— И тебе, конечно, — откликнулся Стив, отрезая девочке большой кусок торта.

Анна смотрела на него с улыбкой, задумчивой и немного грустной. По тому, как Стив обходился с ее дочерью, видно было, что он души не чает в детях. Жаль, что у него нет своих… И в который уже раз Анна спросила себя, какая же она, эта Мередит? Может быть, Стив, как всякий любящий мужчина, преувеличивает ее достоинства?

В восемь часов Анна отправила Фелисию в кровать. Стив вызвался почитать девочке книжку, пока мама помоет посуду, и уже через десять минут вернулся на кухню с сообщением, что малышка заснула.

— А что ты ей читал? — с интересом спросила Анна.

— Да у меня был с собой «Справочник хирурга». Очень полезно для общего развития.

Анна фыркнула, глядя на довольное лицо Стива.

Стиву нравилось бывать у Анны. Он не мог понять, как это ей удалось сделать маленькую убогую квартирку такой уютной. Стив подумал о том, что Мередит никогда не проявляла интереса к их дому. Она, конечно, ценила удобство их квартиры, но у нее не возникало желания что-то переставить в квартире или купить какую-нибудь понравившуюся безделушку.

Стив налил Анне пива, и они устроились рядом на кушетке. Сперва говорили, как всегда, о работе, затем разговор перешел на Пуэрто-Рико, и Анна призналась, что очень тоскует по родине.

— Мне не хватает родных, друзей… да что там, всего, к чему я привыкла! — говорила она. — Понимаешь, там все свое, близкое, а здесь я иногда чувствую себя такой одинокой.

Затем она заговорила о своей давней мечте. С юных лет Анна хотела помогать страждущим: в годы учения она мечтала отправиться в страну, где не хватает врачей, где ее знания и способности пригодятся больше, чем в огромном городе, изобилующем всеми благами цивилизации.

— Может быть, в один прекрасный день я так и сделаю, — закончила она, ставя пустую банку из-под пива на кофейный столик.

А я вот мечтаю только о том, чтобы смыться отсюда в Калифорнию, — вздохнул Стив. — Куда уж мне беспокоиться об азиатских или африканских бедняках! Ты благородней меня, Анна.

— Да нет, просто не настолько избалована, — улыбнулась она.

— Ты такая правильная, что рядом с тобой меня начинает мучить совесть! — усмехнулся Стив.

Сейчас он чувствовал себя совершенно счастливым. Вчерашнее разочарование ушло в прошлое, и он уже спрашивал себя, не преувеличил ли он свои неприятности? Может быть, все не так уж страшно, как ему кажется? Что, если… Но Стив не стал заговаривать о Мередит: интуиция подсказала ему, что такой разговор сейчас все испортит.

Анна тем временем рассказывала о своей учебе в Йеле. Потом беседа перешла на Фелисию, и Стив спросил, какое будущее желала бы Анна для дочери.

— Пусть станет адвокатом, — не колеблясь, ответила она. — Адвокаты зарабатывают больше нас, врачей.

— Больше нас зарабатывают даже мусорщики, — вздохнул Стив. — Но, мне казалось, деньги — это не все, что тебя интересует.

— Очень даже интересуют, если речь идет о судьбе моей дочери, — пожала плечами Анна и улыбнулась.

Стив пристально смотрел на нее. Он словно в первый раз видел Анну. Он мог сказать и раньше, какие у нее глаза, волосы, фигура. Но только сейчас он увидел, что Анна прелестная, обворожительная, невероятно сексуальная женщина.

— Не понимаю, как женщина вроде тебя может быть одинокой, — сказал он с искренним недоумением. — О чем только мы, мужики, думаем? Или ты сама гонишь ухажеров с порога?

Иная женщина смутилась бы или сочла вопрос оскорбительным, но Анна лишь усмехнулась в ответ. Оба они привыкли к откровенности, привыкли задавать друг другу любые вопросы.

— Мне не до романов, Стив, работа отнимает все время и силы. И потом, я давно уже не встречала мужчину, который был бы мне интересен. Тебя я, разумеется, в виду не имею. Порой мне кажется, что наконец-то встретила стоящего человека, а он оказывается или гомосексуалистом, или женатым, или просто подлецом.

— Интересная классификация мужчин, — заметил Стив. — Ну неужели все мужчины принадлежат только к этим категориям?! Кстати, получается, что если мужчина несвободен, то он не может и рассчитывать на твое внимание? Женатый мужчина тебе изначально неинтересен, так?

— Именно так. Не люблю лишних сложностей, — просто ответила Анна. — И не играю в игры, в которых никогда не смогу выиграть. Этот урок я усвоила давным-давно.

Уголки ее рта горестно опустились, и Стив понял, что она вспоминает отца Фелисии. Или кого-то другого, о ком он не знает.

— Да, понимаю, — ответил Стив. Ее признание требовало ответной откровенности, и он добавил: — Сам я никогда не обманывал Мерри. Во-первых, потому что это непорядочно, а во-вторых… ну, просто никогда не встречал женщину, которая бы мне понравилась больше жены.

— А сейчас, когда ее нет рядом? — вдруг напрягшись, спросила Анна.

Темные глаза ее смотрели на него открыто, в голосе не было и тени кокетства. И Стив снова залюбовался ее зардевшимся лицом.

— Знаешь, — продолжала она, — не всякий мужчина способен хранить верность женщине, которую видит раз в месяц, а то и реже. Ты… ты замечательный человек, Стив.

— Да нет, скорее просто дурень, — пробормотал Стив, смущенный похвалой.

— Стив, а что, если ты вдруг узнаешь, что она тебе неверна?

Такого быть не может. Я же знаю Мередит! Она горит на своей работе. Ею и дышит, и питается, и во сне ее видит — просто какая-то помешанная.

— Если так, не понимаю, чем она тебя так привлекла, — с грубоватой откровенностью сказала Анна.

— В последнее время я и сам перестал что-либо понимать, — уныло отозвался Стив. — Раньше я бы немедленно дал ответ на твой вопрос…

Он ни минуты не думал, что Мередит его обманывает. Несомненно было другое: расставшись, они потеряли нечто очень важное — близость, почву под ногами, а если не принять срочных мер, потеряют и друг друга. Стив это почувствовал во время поездки в Калифорнию.

— Ты очень любишь свою жену?

Стив кивнул. Но темные глаза Анны не отпускали его, ожидая, видно, продолжения.

— Люблю, — ответил он. — Но, должен тебе сказать, с тех пор как она уехала, что-то между нами надломилось. Иногда мне кажется, что мы больше не муж и жена, а… любовники, или просто друзья, или еще не знаю кто… Даже когда мы встречаемся, меня не оставляет чувство, что мыслями она где-то вдали от меня, и я не могу до нее дотянуться… Отвратительное чувство.

— Еще бы! — коротко заметила Анна.

У нее были на этот счет свои предположения, но делиться ими со Стивом она не собиралась, не желая его расстраивать. У Анны создалось впечатление, что у Стива, может быть, никогда не возникнет необходимости переехать в Калифорнию. Во всяком случае, жена явно не сгорает от желания его видеть.

Мысль о том, что Стив останется в Нью-Йорке, вызывала у Анны противоречивые чувства… да нет, к чему обманывать себя? Анна всей душой надеялась, что он останется здесь. И кто знает, может быть, со временем Стив посмотрит на нее другими глазами.

— Даже самая пылкая любовь со временем проходит. — Анна начала издалека, желая смягчить удар. Ей не хотелось расстраивать Стива, но и не высказать то, что лежало на сердце, она не могла. — Помню, я была влюблена в одного парня, а он уехал. Ты не представляешь, что со мной творилось! Целый год я ни о ком, кроме него, и не думала! А потом… все прошло. Через несколько лет я встретилась с ним снова, и глазам своим не поверила: передо мной стоял совершенно другой человек. Понимаешь, я просто его придумала и страдала по собственной фантазии, не имеющей ничего общего с реальностью. А он оказался заурядным подлецом, — добавила она с горькой усмешкой.

— Что ж, по крайней мере, не голубым и не женатым, — улыбнулся Стив. — Но, Анна, и среди одиноких мужчин попадаются хорошие люди! Может быть, ты просто плохо смотришь?

— Если они и есть, то очень хорошо прячутся.

— Да ты ведь и не ищешь! — не сдавался Стив.

Он знал, сколько времени отнимает у Анны работа, но подозревал, что дело не только в этом. Она боится близости, опасливо оберегая свои незажившие раны. Не мужчины от нее прячутся — прячется от жизни она сама.

Часы пробили десять.

— Что ж, наверно, мне пора, — со вздохом поднялся Стив. Ему так не хотелось возвращаться в пустую квартиру.

— Не уходи! Я обычно не ложусь до полуночи.

— Чем же ты занимаешься по вечерам?

— Дел хватает, но если остается время, я читаю.

— И тебе не бывает одиноко? — мягко спросил Стив.

Анна подняла взгляд. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза — двое одиночек, нашедших друг друга в людском море.

— Иногда бывает. Но я не боюсь одиночества, — храбро добавила она. — Мне никогда не скучно с самой собой.

— А меня одиночество пугает, — признался Стив. — С тех пор как уехала Мередит, мне так тоскливо — хоть волком вой! У тебя, по крайней мере, есть Фелисия, а мне вообще незачем возвращаться домой!

— Что ж, у тебя есть выбор, — тихо произнесла Анна. — У каждого человека он есть.

Долгое, долгое мгновение они не сводили друг с друга глаз. Протянув руку, Стив дотронулся до ее смуглой щеки — мягкой и гладкой, как шелк. К его удивлению, Анна не отпрянула: осмелев, Стив обнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал. И Анна его не остановила.

— Может быть, я делаю глупость? — спросил он шепотом. — Я, конечно, не гей, зато женат и, кажется, на глазах превращаюсь в подлеца.

— Нет, — прошептала в ответ Анна. — Я знаю, что делаю… знаю правила игры.

— Какие? — спросил Стив, изумленный ее прямотой.

— Во-первых, ты любишь свою жену, а во-вторых, можешь уехать в Калифорнию, — просто ответила Анна.

— Не могу, а обязательно уеду, — поправил Стив, не желая обманывать ее даже молчанием.

— Согласна, — тихо ответила Анна и просунула руки под свитер Стива, привлекая его к себе.

— Хочешь остаться здесь? — спросила она.

Стив кивнул в ответ и снова поцеловал ее, на этот раз — с неожиданно прорвавшейся страстью. Он хотел Анну — хотел так яростно, что сам себе удивился.

Как не похожа была сегодняшняя ночь на две тягостные ночи, проведенные с Мередит! На этот раз между Стивом и его женщиной не было ни тайн, ни трусливых умолчаний. Анна не строила иллюзий, не требовала обещаний: она хотела лишь того, что Стив мог ей дать, и, прикасаясь к ней, он чувствовал, как пылает ее тело в предвкушении страсти.

— Пойдем в спальню, — прошептала она.

На миг Стива охватил мучительный стыд. Сейчас он совершит то, что всю жизнь считал непозволительной низостью, — обманет жену! Но, как ни странно, Стив не чувствовал себя обманщиком. Быть может, из-за странного поведения Мередит или по какой-то другой причине ему казалось, что все происходящее — правильно, что иначе и быть не может. Эта женщина, Анна Гонсалес, предназначена для него, и судьба благословляет его желание.

Следом за ней он вошел в крохотную комнатку. Узкая кровать занимала почти всю спальню; тускло светила лампа. Анна подождала минуту, давая Стиву время оглядеться, затем выключила свет и заперла дверь.

Он раздел ее в темноте, на ощупь, и лег с ней рядом. Слабый свет с улицы освещал ее силуэт. Стив с трудом различал контуры тела, нежную линию шеи, высокую грудь, но он чувствовал, как она жаждет его, и этого было достаточно.

Они не произнесли ни слова. Не было ни объяснений, ни лживых клятв — только волна желания, захлестнувшая обоих. Стив вошел в нее одним мощным толчком. Анна застонала и задвигалась под ним; от этого он необычайно возбудился. Пламя страсти охватило его: казалось, он с головокружительной скоростью несется сквозь тьму и не знает, где окончит свой путь.

К финалу они пришли вместе. Стив, обессиленный, поник в ее объятиях, а Анна тесно прижалась к нему и гладила по голове, словно ребенка.

Стив долго молчал. Слова не шли ему на ум. Что сказать? «Никогда еще я не был так счастлив»? Но верно ли это? Может быть, он обманывает себя, а его теперешнее блаженство — иллюзия, порожденная долгими неделями одиночества?

— Анна, я не хочу тебя обманывать, — произнес он наконец. — Боюсь, хорошего конца у нашей истории не будет.

«Да что там „боюсь“ — почти уверен», — добавил он про себя.

— Хороший конец — вообще большая редкость. Достаточно и того, что сейчас нам с тобой хорошо. Если ты доволен — я тоже.

Она ничего от него не требовала, ничего не просила и сама не предлагала ничего, кроме самой себя.

— Если… Когда захочешь порвать со мной — просто скажи. Тебе нет нужды хлопать дверью — достаточно тихо прикрыть ее за собой.

Но Стив не собирался закрывать дверь. Наверное, когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас впереди у него целая ночь — довольно времени, чтобы снова и снова отворять дверь, ведущую в рай, и подниматься в небеса по лестнице.

Глава 17

После Валентинова дня, принесшего им обоим только разочарование, Мередит и Стив не виделись целый месяц. Она ездила по делам фирмы в Токио и в Сингапур, а Стив теперь, казалось, вообще не покидал больницу. Теперь они звонили друг другу изредка и разговаривали всего по нескольку минут — перекидывались дежурно-вежливыми фразами и с облегчением вешали трубку. С каждым днем они все больше отдалялись друг от друга.

С тех пор как Мередит покинула Нью-Йорк, прошло пять месяцев, а любовницей Кэла она стала почти два месяца назад. С Кэлом она проводила почти все время, на работе и дома; по ночам — у себя, по выходным — вместе с его детьми.

Однажды, в середине марта, Энди, бросив на Мередит внимательный взгляд, задал вопрос, от которого она смешалась:

— А ваш муж правда сюда приедет?

Мередит отшатнулась, уставившись на мальчика так, словно увидела привидение. Но ребенок смотрел на нее прямо и открыто, без тени подозрения или затаенного недоброжелательства. Он ни в чем ее не обвинял, не хотел уличить в обмане — просто задавал вопрос.

— Не знаю, Энди, — честно ответила она.

В самом деле, приедет ли Стив? И, что еще важнее, хочет ли она, чтобы он приезжал?

Неделю спустя Энди спросил отца, правда ли, что Мередит его подружка.

— Мы с Мередит просто друзья, — резко ответил Кэл.

Мэри Эллен, присутствовавшая при этом разговоре, скептически подняла бровь, словно говоря: «Кого ты дурачишь?», но промолчала.

Во время кратких разговоров со Стивом Мередит чувствовала, что и с мужем творится что-то неладное. Он больше не заговаривал о поисках работы, не жаловался, что Мередит к нему не приезжает. Она могла бы всерьез обеспокоиться этим, если бы по-прежнему беспокоилась о муже, но сейчас предпочитала о нем просто не думать, а у Кэла хватало такта не задавать ей вопросов.

Сказать по правде, Кэл боялся заговаривать о Стиве. Он с ужасом ожидал того дня, когда им с Мередит придется принимать решение. Оба возможных выхода казались ему неприемлемыми. Потерять Мередит? Ни за что! Упрочить их связь и принять на себя ответственность за нее? Нет, к этому он не готов… Пусть лучше все остается как есть.

Несколько раз, звоня в Нью-Йорк по вечерам, Мередит обнаруживала, что Стив не ночует дома. В былые времена она бы давно уже сходила с ума от ревности, теперь говорила себе, что Стив снова остался на ночь в больнице, и вздыхала с облегчением, радуясь, что хотя бы один день проживет без притворства.

Харви Лукас уже две недели как вышел на работу, но Стив не заговаривал об отъезде. Вместо этого он попросил Харви взять Анну на постоянную работу. Проработав две недели с доктором Гонсалес, Лукас согласился со Стивом — такие специалисты им были нужны. «О постоянной работе говорить рано, — заметил он, — но и увольнять ее я не стану».

В день, когда Мередит вернулась из Сингапура, позвонил Стив и неожиданно заявил, что хочет с ней встретиться.

«В последнее время я много думал, — сказал он. — Думал о том, что между нами происходит. И, думаю, пора что-то предпринять».

Слава богу, в этот раз он не устраивал сюрпризов и предупредил о своем приезде заранее. Мередит колебалась, но оснований для отказа не нашла. Они не виделись уже больше месяца, и она понимала, что не сможет прятаться от Стива вечно.

— Что же ты ему скажешь? — спросил, узнав об этом, Кэл. — Расскажешь о… о нас?

Голос его был спокоен, но сердце отчаянно колотилось в груди: он сам не знал, какого ответа боится больше.

— А что мне сказать? — ответила вопросом Мередит. — Что я люблю другого? Что нашему браку пришел конец?

Но конец ли это? На этот вопрос она не могла ответить не только Стиву, но и самой себе.

— Решай сама, Мерри.

— А ты, Кэл, как думаешь?

— Какая разница? При чем здесь мое мнение? Тебе решать.

— И все же, что ты скажешь? — настаивала Мередит.

— Хорошо, Мередит, я скажу тебе.

Кэл отошел к окну и замер, повернувшись к ней спиной. Мередит слышала, как он барабанит пальцами по подоконнику. Кэл сгорбился, словно на плечи его лег тяжкий груз. Часто он казался моложе своих лет; сейчас выглядел постаревшим лет на десять.

Мередит догадывалась, какую возможность он сейчас обдумывает. В душе ее нарастало смятение. Предположим, Кэл сделает ей предложение — что ответить? Согласиться — значит предать мужа, отказаться — предать возлюбленного…

Наконец Кэл повернулся к ней:

— Я скажу, что ты должна принять решение сама. Таково мое мнение, и другого ты не услышишь. Твоя семья — это твоя семья. Я не вправе вмешиваться в твои отношения с мужем.

Мередит должна была бы вздохнуть с облегчением, но вместо этого ощутила горькое, болезненное разочарование. Может быть, Кэл и любит ее, но, как видно, не настолько, чтобы за нее бороться.

Стив прилетел в пятницу, как и обещал. На этот раз Мередит была готова к встрече и ничем не выдала своего волнения. Она держалась как обычно, хоть в душе у нее бушевала буря. «Не странно ли, — думала она, — пятнадцать лет он был для меня самым близким человеком, второй моей половинкой, а теперь стал чужим!»

Когда Стив позвал жену в постель, Мередит твердо ответила, что сначала им нужно поговорить. К ее удивлению, Стив понимающе кивнул.

Они сели рядом на диван. Мередит не представляла, что и как говорить, твердо зная лишь одно: она не может, не должна причинять ему боль.

Но Стив заговорил первым:

— Я принял решение, Мередит.

При этих словах Мередит вся сжалась. Должно быть, сейчас он предложит развод — после всего, что пришлось ему вытерпеть за последние месяцы, это, пожалуй, самый естественный выход. Но что ему ответить?

Однако следующие слова Стива поразили ее, словно гром с ясного неба.

— В последнее время я много думал, — заговорил он, тщательно подбирая слова, — и понял, что, если мы хотим спасти наш брак, нужно действовать немедленно.

Мередит вздрогнула, и Стив, заметив это, взял ее за руку.

— Еще несколько месяцев такой жизни, — мягко сказал он, — и нас ждет разрыв. Думаю, оба мы это понимаем.

Мередит молчала, в голове ее мчались, обгоняя друг друга, беспорядочные обрывки мыслей. «Спроси, почему! — думала она. — Неужели ты не хочешь узнать, почему я тебя разлюбила? Или, может быть, уже знаешь? Догадываешься, в чем дело, и не хочешь слышать от меня подтверждение?»

— Поэтому, — продолжал Стив, — я собираюсь уволиться и переехать сюда. У меня был разговор с руководителем одной местной больницы, небольшой, но вполне респектабельной. Им нужен врач в команду «Скорой помощи». Переломы, острые боли в животе, инородные тела в носу и в ушах — сама понимаешь, радости от такой работы мало, но какое-то время перетерпеть можно. Если же я буду ждать, когда с неба свалится идеальная вакансия, то, может быть, и дождусь ее, но потеряю тебя.

Решение Стива поразило Мередит, но даже в нынешнем своем смятении она понимала, что это самый разумный выход. Если они хотят спасти свой брак, это нужно делать сейчас или никогда. Если только они действительно хотят. Но хочет ли этого она?!

— И когда ты приедешь? — услышала она словно со стороны собственный безжизненный голос. В голове вертелась одна мысль: «Значит, конец нашему с Кэлом счастью. Конец…»

— Примерно через две недели, — ответил Стив. — Харви вышел на работу и больше не нуждается в моей помощи, а мое место займет Анна.

С Анной он еще не говорил, хоть и видел, что она о чем-то догадывается. Но Стиву хотелось сначала все обсудить с Мередит. Анна — вот еще одна причина, которая заставляла его спешить с переездом.

Им с Анной было хорошо вдвоем. Настолько хорошо, что это становилось опасным. Стив боялся, что еще немного — и Анна по-настоящему привяжется к нему, а тогда им станет гораздо труднее расстаться. Он не мог этого допустить. Не мог позволить, чтобы Анна полюбила его, чтобы Фелисия увидела в нем отца. За последний месяц эти две женщины — большая и маленькая — стали очень дороги ему, может быть, они и были самым дорогим в его жизни. Он скорее умрет, чем причинит им боль.

А значит, надо расстаться с Анной, и как можно скорее. Пока из разряда «симпатичных, но женатых» он не перешел в категорию «подлецов».

Отвлекшись от своих печальных размышлений, Стив поднял глаза на жену и увидел, что Мередит бледна, как привидение, и смотрит на него огромными испуганными глазами.

— Как так… две недели? — дрогнувшим голосом спросила она.

Стив нахмурился, не понимая, чего она так испугалась. В странном положении оказались они: каждый тяжело переживал грядущую потерю, но ни одному и в голову не приходило, что другой чувствует то же самое.

— А зачем тянуть, Мерри? Какую-никакую работу я нашел. Харви без меня теперь справится. Нет, нечего медлить. Мы в разлуке уже полгода, а это чертовски долго. Слишком долго — для меня, по крайней мере.

— Да-да, — кивнула Мередит. — Конечно, это долгий срок.

Сейчас она могла думать только о Кэле. О том, как сообщит ему эту новость. О том, как будет тосковать без него.

— Ты, похоже, не очень-то рада, — огорченно произнес Стив. Придвинувшись ближе, он обнял Мередит за плечи, и та безвольно подалась навстречу ему. — Ну, как думаешь, мы справимся?

— Надеюсь, — прошептала Мередит.

Стив прав, думала она: надо попробовать. Не ради себя, так хотя бы ради него. Нельзя взять и вычеркнуть из жизни пятнадцать лет, это непростительное безрассудство, какой бы пылкой страстью оно ни диктовалось.

Но как сказать Кэлу, что их связи пришел конец? Мередит не могла даже предположить, какой будет его реакция. А объяснить все Кэлу надо как можно скорее, до того, как Стив приедет сюда насовсем. Возможно, что Кэл не захочет больше ее видеть — тогда Стиву не придется уходить с работы, Мередит сама вернется к нему в Нью-Йорк.

— Значит, решено, — закончил Стив.

Мередит молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Сердце ее рвалось на части, но лицо оставалось бесстрастным.

Они еще немного поговорили о том, как будут жить дальше. Мередит была спокойна, строила планы на будущее, улыбалась, даже шутила, но за всеми словами ее Стив чувствовал глубокую невысказанную печаль. Он терялся в догадках, не понимая, что происходит. Однако предположение Анны — что Мередит может быть ему неверна — даже сейчас казалось ему совершенно невозможным. Не поколебала его уверенность даже собственная измена.

У Стива мелькнула мысль завершить этот день в постели, отпраздновать, так сказать, воссоединение семьи, но в глубине души он понимал, что пока праздновать нечего. Им с Мередит предстоит долгий путь друг к другу. И одному богу ведомо, достигнут ли они своей цели.

На следующее утро Стив отправился в город, в ту больницу, где ему предлагали работу. Едва он вышел за дверь, Мередит бросилась к телефону.

— Мне нужно тебя видеть, Кэл, — произнесла она и больше не могла вымолвить ни слова — рыдания не дали ей договорить.

Кэл понял, что время для расспросов сейчас неподходящее.

— Приезжай, — сказал он коротко.

Через двадцать минут Кэл уже открывал дверь Мередит.

— Что случилось? — воскликнул он, увидев ее белое лицо и покрасневшие глаза.

Через две недели Стив приезжает сюда. Нашел работу в небольшой больнице, в отделении «Скорой помощи». Он считает, что должен переехать немедленно, иначе наш брак распадется окончательно — и в этом он прав. Я уже не воспринимаю его как своего мужа. Честно говоря, Кэл, я скорее замужем за тобой, чем за Стивом. Но ты этого не хочешь. И не знаю, хочу ли я. — От волнения речь ее стала сбивчивой. — Нам со Стивом надо попробовать спасти наш брак. Это последний шанс. Если ничего не выйдет — тогда будем решать, что делать. Но сейчас я должна согласиться. Ради Стива. Ради пятнадцати лет, что мы прожили вместе. С ним у меня — вся жизнь, с тобой — два месяца, и неизвестно, что дальше… Мы всегда знали, что рано или поздно это случится, — закончила она, опустив голову. — И, как видишь, это произошло.

Кэл молчал. Лицо его хранило каменное спокойствие, только чуть подергивался утолок рта. Да, он с самого начала знал, что этим кончится, — и все же гроза застала его врасплох.

Что теперь? Уговаривать Мередит ничего не менять? Клясться в любви? Или все-таки собраться с духом и попросить Мередит стать его женой?

Беда Кэла заключалась в том, что за два месяца, прошедшие с начала их романа, он так и не решил, чего же хочет. Ему нужна Мередит, это ясно — но на каких условиях? Как жена? Но сама мысль о женитьбе была для него пугающей. А предлагать Мередит оставить мужа ради ненадежного и двусмысленного положения любовницы… Нет, на это он, порядочный человек, не пойдет.

Его бросает в дрожь при мысли об обязательствах и ответственности. По совести говоря, он должен быть благодарен Мередит — она приняла решение за него. Почему же он не чувствует облегчения? Почему так стучит сердце, такая горечь во рту, и кажется, что стены надвигаются на него и вот-вот раздавят?

— Сейчас я хочу узнать одно, — продолжала Мередит, — что будет с моей работой. Ты хочешь, чтобы я ушла? Если так, скажи заранее. Нехорошо получится, если Стив бросит работу, приедет сюда и выяснит, что я уволена. Скажи сейчас — я оставлю работу и вернусь в Нью-Йорк. Ответь мне, Кэл!

Голос Мередит звучал резко, почти истерично, и Кэл понимал, что работа — последнее, что ее сейчас волнует.

— Я хочу, чтобы ты осталась. — Слова давались Кэлу с трудом. — Не хочу тебя терять.

«Я не хочу тебя терять! — билась в молчаливом крике его душа. — Пожалуйста, Мередит, останься со мной! Будь моей!» Но Кэл молчал, зная, что не имеет права произносить эти слова. Мередит хочет вернуться к мужу. Она приняла решение, и он, как бы ему ни было тяжело, обязан уважать ее волю.

— Кэл, ты уверен? — мягко спросила она. — Нам придется каждый день видеть друг друга, разговаривать… Это будет тяжело для нас обоих. Подумай!

— Когда он приезжает?

— Первого апреля. Через две недели.

— Всю первую половину апреля я проведу в командировке, в Европе. Так что у нас будет время привыкнуть. Посмотрим, может быть, он здесь долго не задержится. — В голосе его против воли прозвучала надежда.

— Стив крепче, чем ты думаешь. Умеет добиваться своего. Знаю, это звучит ужасно… я люблю тебя, Кэл. Но настало время сравнить и понять, какая любовь — настоящая. Та, что на протяжении пятнадцати лет связывала меня с мужем, — или та, что связала с тобой. Пока что я не знаю ответа; думаю, не знаешь и ты.

Кэл молчал, медленно наливаясь яростью. Он терпеть не мог проигрывать… да нет, не в этом дело. Гнев его был глубже: он злился не на Мередит, а на себя. Два месяца назад Кэл сказал правду: он любит ее. Но, видимо, любит недостаточно. Ему не хватило смелости предложить ей руку. Вместо этого он предпочел прятаться от реальности, делать вид, что никакого Стива нет, и беспомощно ждать, когда шторм обрушится им на головы. Уже во второй раз он терял любимую — и теперь не по ее вине, а из-за собственной глупости и трусости.

— Я уеду еще до его приезда. И, пожалуйста, Мередит, не увольняйся! Ты мне нужна.

— Спасибо, — просто ответила Мередит и поднялась с места.

В глазах ее стояли слезы. Но она не потянулась к Кэлу за утешением, не прижалась к его груди — просто окинула его последним долгим взглядом, повернулась и пошла к дверям.

— Когда он улетает? — остановил ее у самой двери вопрос Кэла.

— Завтра утром, — не оборачиваясь, ответила Мередит.

Рука ее судорожно сжала дверную ручку, сердце отчаянно забилось, но усилием воли она подавила неуместный порыв. Им с Кэлом больше не быть вместе. Сказка кончилась, и теперь они — чужие друг другу. До тех пор, пока она не разберется со Стивом. А может быть, и навсегда.

— Я тебе позвоню, — пообещал он.

Глупое сердце снова подпрыгнуло, и Мередит зажмурилась, чтобы слезы не брызнули из глаз.

— Лучше не надо, — ответила она.

Кэл молчал. Мередит вышла, прикрыв за собой дверь.

Дома ее ждал Стив. Он рассказал — впрочем, без особой радости, — что был в больнице и обо всем договорился. Весь вечер они разговаривали, делали домашние дела, но, словно по обоюдному соглашению, не прикасались друг к другу.

В воскресенье утром Стив улетел. Проводив его, Мередит рухнула на диван и долго сидела неподвижно, уставившись в стену. Надо было ехать в город, подыскивать жилье, но у нее не было сил трогаться с места.

Стив стал для нее чужим: одна мысль о жизни с ним вызывала отвращение. Но еще больше угнетала ее разлука с Кэлом. Ей казалось, что жизнь кончена, что без Кэла все — и работа, и дом, и простые радости жизни — потеряет смысл и превратится в тяжкое бремя.

От грустных размышлений ее отвлек звонок в дверь. На пороге стоял Кэл — бледный, осунувшийся, с застывшим лицом и лихорадочно блестящими глазами. «Я хочу ненавидеть тебя, — словно говорил его полубезумный взгляд, — боже, как я хочу тебя возненавидеть! Но не могу».

Не говоря ни слова, он привлек ее к себе, поцеловал и, до боли сжав ей руку, почти потащил в спальню.

— У нас осталось две недели, — вот и все, что он сказал ей.

Слова эти прозвучали для Мередит как приговор. После приговора — конец всему, конец их любви, их надеждам, их близости.

Весь день и всю ночь они провели в постели. Странной была эта встреча: ни смеха, ни веселой возни, ни потаенного шепота влюбленных. Они любили друг друга молча, и страсть их больше напоминала смертельную схватку. Кэл распинал ее на постели, вонзаясь в нее яростными ударами, словно стремился убить свою любовь, и Мередит отвечала на его движения горестными стонами, похожими на крики раненой птицы.

Две недели. Это все, что у них осталось.

Глава 18

Вернувшись в Нью-Йорк, Стив первым делом позвонил в больницу, чтобы узнать, на работе ли Анна. Дежурная сестра, сверившись с расписанием, ответила, что доктор Гонсалес выйдет на работу во вторник. Сам же Стив заступал на смену днем в понедельник; поэтому на следующее утро он позвонил Анне и сказал, что хочет к ней зайти. Анна с радостью согласилась: от звуков ее голоса у него защемило сердце, но Стив был настроен твердо: он принял решение и должен его выполнить, чего бы это ни стоило.

Дверь отворила Анна, Фелисия была в школе. Едва взглянув ему в лицо, Анна почувствовала: надвигается гроза. Он не улыбнулся ей, как обычно, был непривычно серьезен и молчалив. Анна усадила его на кушетку и сварила кофе.

— Можно мне спросить, как прошли выходные? — осторожно поинтересовалась она. — Или это не мое дело?

Она еще не понимала, что произошло, но по глазам Стива видела: что-то изменилось. Странным показалось ей и то, что все три дня Стив не звонил, а вернувшись в воскресенье вечером, не приехал прямо к ней.

— Хорошо, — ответил Стив, взяв у нее чашку и поставив на столик. — По крайней мере, не так плохо, как в прошлый раз. У нас с Мередит был долгий серьезный разговор.

— И как, договорились о чем-нибудь? — спросила она, вглядываясь ему в лицо в тщетных попытках прочесть ответ.

Их роман длился уже месяц, и Анна хорошо изучила Стива. Но иногда — особенно если речь заходила о Мередит и о Калифорнии — он словно закрывался от нее, замыкался в себе. Анна не стремилась лезть в его личную жизнь, но страдала оттого, что не может ему помочь.

— Да, думаю, договорились, — медленно, словно взвешивая каждое слово, произнес Стив.

Он не видел смысла тянуть время. К чему ходить вокруг да около? Чем дольше оттягивать неизбежный разрыв, тем больнее придется Анне. А сейчас он меньше, чем когда-либо, хотел причинять ей боль.

Глубоко вдохнув, словно собирался нырнуть, Стив заговорил:

— Анна!

Анна вздрогнула. Таким голосом радостных вестей не сообщают. Все, что ей осталось, — встретить удар с достоинством.

— Я уезжаю!

— Это не новость, — с напускным спокойствием ответила Анна. Она старалась выиграть время, чтобы овладеть собой.

— Я хочу сказать, сейчас. Очень скоро. Через две недели. Сегодня подаю заявление об увольнении.

— Ты… ты нашел себе работу?

Справиться с собой она так и не смогла. Голос звучал спокойно, но в глазах плескался ужас зверя, попавшего в западню.

— Да, вроде того. Место рядового врача в команде «Скорой помощи». Не бог весть что, но на первое время хватит. Анна…

Он подбирал слова тщательно, словно драгоценные бриллианты, но сам понимал, что трудится впустую. Что бы он ни сказал, Анне будет больно, и он не в силах смягчить эту боль. Точнее, в силах, но лишь одним способом — порвать с ней как можно скорее. Он давно уже понял, что влюблен в Анну, и видел, что и она с каждым днем все сильнее к нему привязывается. Вот почему он решил уехать немедленно. Еще несколько недель — и расставание с ним нанесет Анне удар, от которого она не скоро оправится.

— Я решил, что больше ждать нельзя. — Собственный голос казался ему чужим. — Чем дольше тянуть, тем нам будет труднее. Это пора прекратить, Анна, я и так уже порядочно осложнил тебе жизнь…

«Не то, не то!» — мысленно восклицал он. Все заранее приготовленные слова звучали жалко и фальшиво. Что сказать, чтобы она поняла: он не может поступить иначе?

— Анна, с тобой мне было хорошо, словно в сказке. Но настало время вернуться к реальной жизни. Я хотел бы остаться с тобой — работать вместе, играть с Фелисией, а по ночам… Хотел бы — но не могу. У меня есть Мередит.

Я поклялся быть с ней в горе и в радости. Теперь наш брак рушится, и я обязан, понимаешь, обязан хотя бы попытаться его спасти!

— А она этого хочет? — тихо спросила Анна.

Она прижала к груди сжатые кулаки и вся как-то съежилась, словно у нее болело сердце. Стиву вдруг вспомнилась Генриетта Вашингтон — такое же лицо было у той женщины, когда он сообщил ей о гибели ее ребенка. Вся разница в том, что в тот раз Стив пытался спасти девочку — сегодня сам стал убийцей. Он хладнокровно и жестоко убивает их любовь.

— Она согласна. И думает так же, как я: дольше откладывать нельзя. Если не сейчас, то никогда. Или все рухнет — или мы вместе преодолеем трудные времена и снова станем счастливы друг с другом… А ты, Анна, не жди меня. Я не вернусь. Тебе лучше меня забыть.

Последние слова он произнес тихо, но твердо. В этот миг Анна подумала, что старая пословица права: иной раз слово ранит страшнее кинжала.

— Не так-то это просто, — ответила она. На глаза ее навернулись слезы. — Легко тебе говорить «забудь»! Ты, конечно, подлец, Стив Уитмен, но я тебя люблю.

— Вот и помни все время, что я подлец.

— Не беспокойся, не забуду, — ответила она дрогнувшим голосом.

Стив видел, что она держится из последних сил. Сердце его разрывалось от сострадания к Анне, а мысли о маленькой Фелисии он гнал прочь. За последний месяц он привязался к девочке, как к родной дочери. Порой, забывшись, начинал мечтать о том, как подарит ей целую коробку игрушек, повезет за город, устроит в хорошую частную школу… Но ничего этого не будет. Согласившись заменить Фелисии отца, он предаст Мередит.

— Не знаю, что еще тебе сказать, — заговорил он, то и дело запинаясь. — Я люблю тебя. Люблю и хочу быть с тобой. Будь я свободен, я женился бы на тебе — если бы, конечно, ты оказалась настолько сумасшедшей, чтобы принять мое предложение. Но сейчас я ничего не могу тебе предложить. Все это время я обманывал и тебя, и самого себя. У меня есть Мерри, и я за нее отвечаю.

— Значит, ей повезло больше моего, — сухо ответила Анна, а затем вдруг спросила: — Что, если у вас ничего не выйдет? Ты вернешься?

— Нет, — с поспешностью ответил Стив.

Он не хотел дарить Анне ложную надежду. Если повезет, он останется с Мерри; если нет… один бог знает, что тогда будет.

— Если у нас ничего не выйдет, — продолжал он, убеждая не столько Анну, сколько самого себя, — я начну новую жизнь. Например, сделаю то, о чем ты говорила, — отправлюсь в какую-нибудь слаборазвитую страну и буду работать на благо ее народа.

— Везет вам, богачам! — горько заметила Анна. — Делаете, что вам вздумается! Вам не приходится думать о том, что завтра есть, или чем оплатить счет за квартиру, или как дать ребенку образование. Надоело вам в одном месте — собираете чемоданы и едете в другое…

Стив понял, что напрасно распустил язык. Он задел Анну еще сильнее, заговорив о ее давней и неисполнимой мечте. Но дело в том, что мысль о благотворительной работе уже не раз приходила ему в голову. Долгие беседы с Анной волновали и увлекали его: может быть, впервые в жизни он задумался о том, что должен что-то сделать для тех, кто обездолен судьбой. Конечно, труд врача везде благороден, но в Нью-Йорке хирургов достаточно, а в какой-нибудь Гватемале, где несколько врачей на всю страну…

— Я не богач, — напомнил он Анне. — Богата моя жена, а это совсем разные вещи. Я не претендую на ее деньги. И ничего от нее не хочу — разве что, может быть, ребенка.

Он вдруг понял, что должен сказать: слова побежали стремительно.

— Анна, неужели ты не понимаешь, что я вот уже месяц тебя обворовываю?! Обкрадываю на целую жизнь? Ты ведь можешь встретить хорошего человека, который женится на тебе, станет заботиться о тебе и Фелисии, может быть, подарит тебе и других детей… — Стив знал, что Анна хотела бы иметь много детей, но пока что об этом и речи не было. Ее зарплаты едва хватало на одну Фелисию. — Я не вправе отнимать у тебя возможность счастья. Я прошу прощения, Анна, и возвращаю тебе твою жизнь, твою свободу.

— Как благородно! — с горькой иронией отозвалась она. — А моего мнения ты спросил?

В ней медленно закипал гнев. Какого черта Стив присвоил себе право в одиночку принимать решения — такие решения, которые прямо ее касаются? Да, она с самого начала знала правила игры. Не знала лишь одного — что так быстро и так сильно его полюбит. Она любила его сильнее, чем всех прошлых своих возлюбленных, и тем тяжелее было прощание.

— У тебя нет выбора, — твердо ответил Стив. — Можешь меня возненавидеть, если хочешь. Можешь вычеркнуть меня из памяти. Но моего решения ты не изменишь.

— Я и не собираюсь тебя отговаривать, — взглянув ему в глаза, ответила Анна. — Оба мы — свободные люди и вправе делать что хотим. А мои переживания — мое личное дело. Я ведь знала, на что иду, просто не представляла, что это случится так скоро. Мне казалось, пока ты найдешь работу, пройдет несколько месяцев, а то и больше. Никак не думала, что ты вдруг все бросишь и пойдешь чуть ли не в санитары!

Анна хорошо понимала, как горька и унизительна должна быть для Стива такая перемена. Как видно, он многим готов пожертвовать ради спасения своего брака. Анне казалось, что Мередит не заслуживает такой жертвы… впрочем, какая разница, что там ей кажется? Стиву виднее.

— Хочешь мне еще что-нибудь сказать? — спросила она, вставая с места.

— Да нет… Разве только, что люблю тебя. Люблю и желаю тебе всего самого лучшего. Будь счастлива, Анна… без меня.

— Не волнуйся, выживу. Помни одно: ты ничем мне не обязан. Мне ничего от тебя не нужно. Спасибо за то, что согревал меня холодными ночами.

— Вот как? Ну что ж… А ты помни, что я тебя люблю. По-настоящему.

— И что из этого? Любишь, но все равно уходишь! — Темные глаза ее снова наполнились слезами. — Отец Фелисии тоже клялся мне в любви, а потом родители потребовали, чтобы он меня бросил, и у него не хватило сил сопротивляться. Может быть, и тебе не хватает смелости признать, что у вас с Мередит все кончено?

— Этого я не знаю, Анна. И не узнаю, пока не переселюсь в Калифорнию.

Анна поняла, что разговор окончен. Медленно, словно во сне, она вышла в прихожую и распахнула дверь.

Стив замер на пороге. Ему хотелось сжать Анну в объятиях, поцелуями стереть слезы со щек, отнести в спальню и любить там, любить яростно и безоглядно, как бывает только в первый и в последний раз… Но нет, он этого не сделает. Он слишком любит ее, чтобы снова причинять ей боль.

Сердце его разрывалось от муки, но одна мысль утешала, словно лучик света в бескрайней тьме. До отъезда еще две недели. Они будут видеться в больнице. Может быть, ему удастся поговорить с ней еще раз, все объяснить так, чтобы она поняла… может быть, она простит его.

Он переступил порог, и Анна захлопнула дверь. Несколько мгновений он стоял, ожидая, что дверь снова откроется. По ту сторону послышались глухие рыдания. Но Стив не стал стучать или нажимать на кнопку звонка — просто стоял. И Анна не открыла дверь, хотя знала, что он там.

Волоча ноги, словно столетний старик, Стив двинулся вниз по лестнице. Он думал о том, что потерял не только любовь — лишился дома, который за эти месяцы стал ему почти родным. А что ждет впереди? Неизвестность.

Мучила его и еще одна мысль. Что Анна скажет Фелисии? И что подумает девочка о человеке, который гулял и играл с ней, а потом уехал, даже не сказав: «Прощай»? Она такая крошка, но в недолгой жизни ей встретились уже двое мужчин-предателей…

От Анны он поехал прямо в больницу и, найдя Харви Лукаса, сообщил, что уезжает. Он рассказал о своей новой работе и откровенно признался, что никогда не пошел бы на такой шаг, если бы не Мередит.

— Понимаю тебя, — задумчиво ответил Харви. — Что ж, жаль, конечно, с тобой расставаться, но, думаю, ты поступаешь правильно. Самое главное в жизни — семья, и, чтобы ее сохранить, порой приходится идти на жертвы. Да, кстати, — спросил он уже в конце разговора, — что это у тебя с Анной Гонсалес?

— Ничего. А что? — с беспокойством откликнулся Стив.

На работе они с Анной вели себя очень осмотрительно и надеялись, что никто не догадывается об их романе. Оба считали, что так будет лучше.

— Несколько минут назад она позвонила сюда. Сказала, что поругалась с тобой и не хочет больше работать с тобой в одной команде. Попросила изменить расписание так, чтобы вы с ней не сталкивались. Знаешь, похоже, ты и вправду сильно ее обидел.

Стив отшатнулся, словно получил пощечину. Анна разрушила его последнюю надежду, но он понимал, что она права. Рвать — так сразу.

— Да, мы разошлись во мнениях, — ответил он деревянным голосом и, откашлявшись, продолжал: — Поспорили из-за диагноза. Я две ночи не спал, устал как собака и, боюсь, повел себя по-идиотски. Наорал на нее совершенно несправедливо. Потом, конечно, извинился, но Анна меня не простила. Она не из тех, кто легко забывает обиды.

«Не простила, — эхом откликнулось у него в голове. — И никогда не простит».

— Возьми ее в свою смену, Харви. Она отличный врач, и работать с ней одно удовольствие.

— Так и сделаю. Что ж, Стив, удачи тебе в Калифорнии. Жаль тебя терять, скажу честно, а еще больше жаль, что мне так и не удастся заняться наукой! Ну кем мне тебя заменить, скажи на милость? Во всем Нью-Йорке не найдется второй такой светлой головы и золотых рук!

— Ну что ты, Харви! Впрочем, спасибо.

— И, послушай, — заговорщически наклонился к нему Харви, — если в Калифорнии у тебя ничего не выйдет, возвращайся сюда! Не успеешь оглянуться, как я сбегу отсюда и уступлю тебе свое место. Я эту больницу больше видеть не могу!

— Ерунда, не прикидывайся! Ты любишь свою работу. Как и я, — с грустью добавил он.

— Ты обязательно найдешь себе подходящее место в Калифорнии. Держи меня в курсе, что и как.

— Обязательно, — пообещал Стив. — И позаботься об Анне. Боюсь, я обошелся с ней жестоко и низко. — При этих словах слезы подступили у него к глазам.

— Перестань, не кори себя! Я-то знаю, в какого дьявола ты превращаешься, когда двое-трое суток не поспишь. В такие минуты я и сам готов тебя возненавидеть!

Он рассмеялся, и оба вышли из операционной.

Остаток дня Стив провел на работе. Он мечтал увидеть Анну — не вышло. Как не вышло и в следующие две недели.

Следующие две недели ушли на сборы и подготовку к отъезду. Стив без труда нашел покупателя для квартиры.

Правда, тот предложил не слишком высокую цену, но, обсудив это с Мередит, Стив решил, что проще продать квартиру, чем держать ее пустой или сдавать. Собрав чемоданы и договорившись о перевозке мебели в Калифорнию, он переехал в отель.

В день перед отъездом коллеги устроили ему прощальную вечеринку. Медсестры утирали слезы, врачи твердили, что не представляют своего отделения без Стива. Анна на банкет не пришла.

В день отъезда лил дождь. Стив взял с собой медицинский саквояж и один небольшой чемодан — прочий багаж он отправил поездом вместе с мебелью.

Уже садясь в самолет, он вспомнил, что сегодня первое апреля — День смеха. Хорошенькую шутку сыграла с ним судьба! И каких еще розыгрышей от нее ждать?

«И все же я поступил правильно, — думал Стив, следя, как самолет поднимается в воздух и небоскребы Нью-Йорка остаются далеко внизу. — Анна заслуживает большего, чем я могу ей дать. Ей нужен надежный человек — не женатый и не подлец. А я, увы, не удовлетворяю обоим условиям».

Глава 19

В отличие от Анны и Стива в Нью-Йорке, Мередит и Кэл наслаждались каждой минутой, похищенной у судьбы. Никогда еще страсть их не пылала таким ярким пламенем!

В последние свои выходные они сняли номер в небольшой гостинице в долине Кармел и два дня не разлучались: по многу часов проводили в постели, гуляли, держась за руки и целуясь, снова возвращались в постель, любили друг друга, а затем вели в ночной тиши долгие разговоры… Но в их беседах не слышалось ни слова о будущем. Будущего у них не было — только краткие мгновения ослепительного настоящего, которое вот-вот уйдет в прошлое.

В день приезда Стива Кэл улетал в Лондон. Накануне отлета он приехал к Мередит и оставался у нее до полуночи. Даже этой квартире — верной хранительнице их тайны — суждено было отойти в прошлое: по просьбе Стива Мередит уже сняла жилье в городе.

— Хотел бы я пожелать тебе счастья со Стивом, — сказал на прощание Кэл, — но нет, не стоит лгать. Я не хочу, чтобы ты была с ним счастлива, Мерри. Хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

«Самое ужасное, — думала Мередит, — что я уже не могу представить жизни без Кэла. Может быть, я схожу с ума? Мне все чаще кажется, что я замужем за Кэлом и собираюсь изменить ему со Стивом… Но нет, надо помнить, что это иллюзия, фантазия, и только. Мы с Кэлом влюблены друг в друга, однако самая пылкая любовь рано или поздно проходит, а прочной душевной связи между нами нет. Вот почему я должна вернуться к мужу».

Кэл был с ней нежен и ласков, но Мередит чувствовала, как клокочет в нем подавленный гнев. Гнев на нее — за то, что она его покидает; и на себя — за то, что ему не хватило мужества сделать решительный шаг. Кэл проклинал себя за малодушие, сейчас он готов был на все, чтобы удержать Мередит, но понимал, что уже поздно. Она дала слово мужу и должна его сдержать.

— Пойми, Кэл, — говорила она, — я не могу просто взять и вычеркнуть из жизни эти пятнадцать лет. Не могу. Я должна дать ему последний шанс. Иначе буду вечно мучиться и спрашивать себя, что было бы, если бы…

Да, Кэл все это понимал. Его всегда восхищало душевное благородство Мередит. Но сейчас он это ее благородство почти ненавидел.

— Мерри, у вас с ним ничего не выйдет, — с горечью ответил он. — Все кончено. Взгляни наконец правде в глаза!

Дурацкий совет. Последние два месяца оба они только тем и занимались, что отворачивались от горькой правды. И сейчас оба боялись даже думать о будущем.

— У вас с ним нет ничего общего!

— Почему же мы столько лет счастливо прожили вместе? — не слишком уверенно возразила Мередит.

— Ты прекрасно знаешь почему — ему просто повезло, что мы с тобой не встретились на пятнадцать лет раньше! Все эти годы вы идете разными путями. Скажи мне, он понимает, чем ты занимаешься? Понимает, что у тебя настоящий талант? Да ему это просто неинтересно! Мередит, он не способен тебя оценить!

«В отличие от меня», — этого Кэл не произнес, да и зачем? Мередит и так догадалась, что он хочет сказать. Однако она приняла решение, и никто и ничто не могло его изменить. Она обязана попытаться — и ради Стива, и ради себя.

Кэл понимал, что должен отнестись к ее выбору с уважением, но, не в силах совладать с собой, кипел от обиды и злости, тем более тяжкой, что ее приходилось скрывать. Он ненавидел Мередит, Стива, весь белый свет, но больше всего — себя.

Уходя от нее на рассвете, он обернулся на пороге и взглянул на нее с такой пронзительной тоской, что у Мередит дрогнуло сердце.

— Береги себя, Мерри, — произнес он, поцеловал ее в лоб, словно покойницу, и скрылся, а Мередит рухнула на пол в прихожей и забилась в рыданиях.

Она проплакала несколько часов подряд, и Стив был встревожен, когда, войдя в дом, увидел ее бледное, как смерть, лицо и красные, опухшие глаза.

— Ты не заболела?

— Да… простыла, наверное, — вяло ответила Мередит.

— Вид у тебя совершенно больной. Ну-ка выпей таблетку!

Мередит молча покачала головой.

Стив обладал редким свойством — умел в мгновение ока устроить хаос всюду, куда забрасывала его судьба. И двух часов не прошло, как по чистенькой, ухоженной квартире Мередит словно ураган пронесся. По всей спальне была разбросана мужская одежда, на полу — следы грязных ботинок, в раковине валялся тюбик крема для бритья, а сам Стив, насвистывая какую-то песенку, колдовал над плитой.

Не странно ли — пятнадцать лет Мередит мирилась с привычками мужа, даже умилялась его безалаберности, а теперь при виде беспорядка в квартире у нее тошнота подступала к горлу. «Господи, как же я буду с ним жить?» — спрашивала она себя и не находила ответа.

В тот же вечер между ними произошла первая размолвка. Узнав, что Мередит сняла квартиру в Сан-Франциско, Стив возмутился — он мечтал о покупке или хотя бы аренде целого дома. Почему, догадаться нетрудно — он по-прежнему страстно хотел детей. Теперь ему казалось, что только ребенок укрепит связь между ними и восстановит их брак.

— Сейчас об этом и думать нечего! — отрезала Мередит, едва он завел разговор на эту тему.

«Где сейчас Кэл? — думала она. — Должно быть, выходит из аэропорта в Лондоне… Но мы обещали не звонить друг другу — я и не буду. По крайней мере, не сегодня. Ведь Стив еще и одного дня не пробыл дома!»

— А почему бы и не сейчас? — настаивал Стив. — По-моему, лучшего времени не найти. У тебя надежная работа. Я буду теперь занят на работе гораздо меньше и, если первые месяцы ты будешь плохо себя чувствовать, всегда буду рядом. Может быть, даже смогу взять на себя заботу о малыше — если к тому времени не найду себе места получше.

Я не хочу ребенка! Стив, пойми это наконец! — взорвалась Мередит. — Ни сейчас, ни когда-нибудь еще — вообще не хочу! Что мне сказать, чтобы ты наконец от меня отстал? Не хочу, чтобы меня тошнило «первые месяцы»! Не хочу ходить раздувшаяся, словно воздушный шар! Не хочу ежемесячных визитов к гинекологу, не хочу вопить от боли, не хочу вставать по три раза за ночь, чтобы кормить младенца… Не хочу, и все!

— Вот как… И давно ты приняла такое решение?

— Не знаю, — устало пробормотала Мередит. Яростный порыв иссяк, и ее вновь охватила тоска, бездонная и беспросветная. — Я всегда так думала. Ты просто не хотел меня слушать.

— Что ж… спасибо за информацию. — Он сменил тему. — А когда мы переезжаем?

— На следующей неделе, — коротко ответила Мередит и замолчала.

Вдруг в тишине прозвучала резкая трель телефонного звонка. Мередит бросилась к телефону, чтобы успеть взять трубку раньше Стива.

Но звонил не Кэл: какой-то тип, до ужаса наглый и назойливый, начал уговаривать ее подписаться на новую газету. Нервы Мередит были напряжены до предела, она послала незадачливого рекламщика к черту и бросила трубку.

— А через пару недель из Нью-Йорка прибудут наши вещи, — бодро заметил Стив. — В следующий понедельник я в первый раз иду на работу… Ничего, постепенно все наладится.

Мередит молчала. Ей казалось, что за ней захлопывается дверь тюрьмы и один за другим защелкиваются замки.

Все воскресенье она провела как на иголках, мечтая об одном — куда-нибудь сбежать, и в понедельник с радостью отправилась на работу.

Но в офисе ей было ничуть не легче. Все напоминало ей о Кэле. Вдобавок сам он, словно желая нанести ей последний удар, каждый день слал из Европы факсы, рассказывая о проведенных встречах с клиентами, посещениях лабораторий и тому подобном. Все его сообщения были сухими и безличными. И за всю неделю он ни разу не позвонил.

Мередит возвращалась домой, но это был уже чужой для нее дом. С появлением Стива в квартире воцарился хаос. Едва войдя, Мередит спотыкалась о его новые кроссовки. Неприкаянно слоняясь по дому, поминутно натыкалась то на штаны, то на рубашку, то на носки, валявшиеся на полу. Она уже успела забыть эти «милые» недостатки мужа. Невольно она сравнивала Стива с Кэлом, всегда элегантно и опрятно одетым, безупречно выбритым.

К субботе Мередит дошла до предела. Она жила как в тумане. Работа превратилась для нее в непосильное бремя: несколько раз она забывала о неотложных делах или отдавала явно бессмысленные распоряжения, и только изумленные взгляды коллег возвращали ее к реальности. Более того — она три дня подряд ходила на работу в одной и той же блузке. Такого с Мередит не случалось, наверно, со школьных времен!

Переезд, как и следовало ожидать, превратился в кошмар. Нью-йоркская мебель не прибыла к сроку. Грузчик уронил ящик с посудой, и половина содержимого разбилась. Стив с Мередит оказались в пустой квартире, где не на что было лечь, некуда сесть и даже есть не из чего.

— Не принимай близко к сердцу, малыш, — утешал ее Стив. Он словно не замечал ее подавленного настроения. — Подождем, пока прибудет наша мебель из Нью-Йорка. А пока что будем есть с бумажных тарелок и спать на полу, на матраце.

Мередит тяжело вздохнула, думая о том, что ко всему прочему отныне ей придется тратить три часа в день на дорогу в Пало-Альто и обратно. Причем в часы пик.

В тот вечер, когда они пытались навести хоть какой-то порядок в доме, Мередит вдруг поняла, что скучает не только по Кэлу — по его детям. Она сама удивилась этому, ведь никогда раньше она не испытывала подобных чувств.

В понедельник Стив вышел на новую работу. В первый же день выяснилось, что его ввели в заблуждение: обещали место врача, хотя и рядового, а на деле ему пришлось выполнять обязанности то ли медбрата, то ли санитара. Все его дипломы и похвальные отзывы не произвели на местное начальство никакого впечатления. Первые две недели его вообще не подпускали к больным, объявив, что сначала он должен «заслужить доверие»; зато вся команда дружно спихивала на него нудную бумажную работу, и Стив говорил с грустной иронией, что за эти дни он в совершенстве овладел искусством шуршания бумажками.

От всех этих неприятностей Стив стал мрачен и молчалив. Каждый день, когда измученная долгой утомительной дорогой Мередит возвращалась домой, ее встречала одна и та же картина: угрюмый Стив перед телевизором, а у ног его — штук пять-шесть пустых пивных банок. Он перестал, как прежде, готовить ужин, и теперь они заказывали еду на дом в пиццериях и китайских ресторанчиках.

— Так жить невозможно, — обреченно сказала Мередит как-то вечером.

В тот день Стив был мрачнее тучи. В течение нескольких часов команда «Скорой помощи» принимала на дому преждевременные роды, а Стив в это время сидел в соседней комнате, присматривая за старшим сынишкой роженицы. Как видно, коллеги считали, что на большее он не способен.

— Ты ненавидишь эту работу. Я ненавижу мотаться в Пало-Альто и обратно…

— И оба мы начинаем ненавидеть друг друга, — закончил за нее Стив.

— Такого я не говорила!

Это у тебя на лбу написано. Каждый вечер ты приходишь с работы злющая как собака и вымещаешь свою злость на мне. Мередит, что с тобой происходит? Ты ли это?!

Но как объяснить ему, что с ней происходит? Как сказать, что она тоскует по Кэлу; что полгода одинокой жизни и связь с Кэлом изменили ее, и теперь она не та женщина, которая была женой Стива пятнадцать лет, что — хоть и ужасно это признавать — Стив стал ей противен, и те его черты, которые когда-то были милы, теперь вызывают раздражение?!

— Просто я терпеть не могу бивачной жизни, — со вздохом ответила она. — Ненавижу спать на полу, а бесконечная езда туда-сюда меня просто убивает.

— А я готов поубивать своих новых коллег, — добавил Стив. — Но дело не в этом, Мерри. Проблема в том, как мы начали относиться друг к другу. Мередит, я всегда восхищался тобой. Твоим умом, аккуратностью, терпением, чувством юмора… Куда все это подевалось? Во что ты превратилась, Мередит?

Мередит стало стыдно: она понимала, что Стивен прав. События последних дней лишили ее всего, чем она привыкла гордиться. Она даже перестала следить за собой и, глядя в зеркало, видела там уже не красавицу, над которой, казалось, не властно время, а унылую, стремительно стареющую женщину.

— Прости меня, Стив. Может быть, все наладится? Я постараюсь справиться.

Но, как ни старалась, Мередит не смогла сдержать обещания.

Четыре недели спустя из Европы вернулся Кэл. Встреча с ним принесла Мередит новое разочарование, горше всех предыдущих. Похоже, за месяц, проведенный в Европе, он наглухо замуровал дверь в свое сердце. Теперь Кэл смотрел на нее, как на незнакомку — нет, хуже, как на врага. Мередит надеялась, что они останутся друзьями, но, видно, слишком многое легло между ними и разделило их. Слишком много любви, надежд, потерь и разочарований.

Как видно, Кэл всерьез изменил свое отношение к ней. Его разочарование превратилось в злость. Целый месяц он копил в сердце обиду, чтобы теперь день за днем изливать ее на Мередит. С каким-то садистским удовольствием он придирался к ней по любому поводу, по десять раз в день запрашивал отчеты, оспаривал все ее мнения и заключения. Однажды он даже повысил на нее голос при посторонних, на совещании, — такого никогда прежде не случалось.

— Зачем ты так поступаешь со мной, Кэл? — подошла она к нему, когда все разошлись. — Если ты с чем-то не согласен, можно обсудить это наедине, и совершенно незачем унижать меня при подчиненных…

— Мередит, давай обойдемся без истерик! — отрезал он и стремительно вышел из кабинета, а Мередит осталась, кусая губы и едва не топая ногами в бессильной ярости.

«Кто бы здесь говорил об истериках! — гневно думала она. — Ты сам ведешь себя как ребенок — капризный, испорченный ребенок, который никак не может примириться с тем, что игрушка досталась другому!»

Но в глубине души Мередит понимала: Кэл злится не столько на нее, сколько на самого себя. Может быть, злится из-за того, что испугался сделать решительный шаг. Чего бы он не отдал теперь, чтобы повернуть время вспять! Безупречный Кэллен Доу, который всюду приходит вовремя, на сей раз опоздал навсегда. Навсегда — какое страшное слово!

Неприятно было и то, что коллеги начали коситься на шефа и Мередит и перешептываться между собой. Никто не понимал, какая кошка между ними пробежала, но все сходились во мнении, что не за горами день, когда миссис Уитмен придется искать себе другое место. И сама Мередит чувствовала, что увольнения ждать недолго.

В тот вечер она вернулась домой, унылая и подавленная, как никогда.

— Ты, кажется, сегодня в прекрасном настроении, — саркастически заметил Стив.

Это последнее перышко, по пословице, сломало спину верблюда. Мередит швырнула портфель в угол.

— Не совсем, — ответила она. — День прошел отвратительно. А по дороге домой у меня лопнула шина прямо посреди этого проклятого шоссе. В последнее время мне все чаще хочется что-то разбить — то ли свою собственную голову, то ли чью-нибудь еще. Спасибо, что поинтересовался, а у тебя как дела?

— Лучше, чем у тебя, хоть и ненамного. Сегодня я остановил кровотечение старику с геморроем, вынул жвачку из детского уха и наложил шину на сломанный палец. Думаю, за это мне светит серьезное поощрение. — С этими словами он швырнул на пол пустую пивную банку и открыл следующую. — Да, кстати, еще одна приятная новость. Наша мебель на неопределенный срок застряла в Оклахоме. Там наводнение, снесло мосты.

— Может быть, нам лучше переехать в отель? — устало предложила Мередит.

— Еще чего! Мы не маменькины детки и вполне способны пару недель поспать на полу. Многие всю жизнь так живут и не жалуются. — Это он добавил, вспомнив рассказы Анны о Пуэрто-Рико.

— Я по горло сыта этим походно-лагерным уютом! — воскликнула Мередит.

— А я сыт по горло твоим бесконечным нытьем! — крикнул в ответ Стив.

Огромным усилием воли Мередит заставила себя сдержаться. Стив ни в чем не виноват. Ему тоже тяжело приходится.

— Прости, Стив. Я стараюсь, видит бог, стараюсь, как могу. Но мне очень тяжело. Это бесконечное мотание туда-сюда меня просто убивает. Полтора часа туда, полтора часа обратно… Может быть, поищем дом в Пало-Альто?

Но Стива было уже не остановить. Раздражение, копившееся в нем несколько недель, вырвалось наружу. Похоже, он даже обрадовался возможности затеять ссору.

— Черт подери, Мередит, ты можешь думать о чем-нибудь, кроме своей чертовой работы? Или забыла, что я тоже работаю? В любой момент мне могут предложить приличное место, и тогда мне понадобится дом в десяти минутах езды от больницы. Мои пациенты не могут ждать два часа — это тебе ясно?

— Мне кажется, ребенок со жвачкой в ухе может и два дня подождать! — язвительно заметила Мередит.

Она сознательно ударила по самому больному месту и добилась своего: через несколько минут Стив, красный как рак, с горящими глазами, сжимая кулаки и бормоча себе под нос ругательства, вылетел из дома.

Мередит села на матрац и заплакала — тихими, безнадежными слезами. Разве этого она хотела? Где дружба, где сочувствие, где интерес — все слагаемые товарищества, что связывало их пятнадцать лет? Даже физическое влечение ушло безвозвратно. Теперь они занимались любовью очень редко, и всякий раз при этом Мередит охватывало отвращение, а потом она долго лежала без сна, думая о Кэле.

Откуда ей было знать, что Стив испытывает то же самое?

Стив вернулся уже за полночь и, не раздеваясь, тяжело плюхнулся рядом. От него тошнотворно несло текилой. Мередит отвернулась к стене и притворилась спящей.

Если бы в то время Мередит спросили, что может быть хуже апреля, она ответила бы: «Только май». Погода стояла чудесная, и лишь над головами Стива и Мередит клубились зловещие грозовые тучи.

Теперь они старательно избегали друг друга. Мередит подолгу задерживалась на работе, а Стив по вечерам уходил из дому и все чаще возвращался пьяным. Ночами, лежа по разные стороны импровизированной постели, они подолгу не могли заснуть — и каждый чувствовал, как невидимая стена между ними растет ввысь.

Наконец пришла мебель, но это не принесло им большого утешения. Старые знакомые — стол, шкафы, двуспальная кровать — больно царапали сердце Мередит, напоминая о прошлом, которое никогда уже не вернется. Удачно расставить мебель на новом месте не удалось, все стояло как-то косо, тесно, отовсюду торчали углы, и, на взгляд Мередит, квартира приобрела еще более гнетущий вид, чем раньше.

К концу мая Стив и Мередит уже не могли спокойно разговаривать друг с другом. Или они ссорились, или мрачно молчали, уставившись каждый в свой угол. Что же до Кэллена — он стал совершенно невыносим, работать с ним было невозможно, и Мередит всерьез подумывала об увольнении.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил Стив однажды вечером. — Я приехал сюда, чтобы спасти наш брак. Согласился на отвратительную работу, бросил все, что любил, в чем заключалась моя жизнь, — только чтобы быть рядом с тобой. А ты с самого первого дня смотришь на меня, как на врага. Ты вдруг меня возненавидела, но я не понимаю, за что!

«Лишь за то, что ты не Кэллен», — мысленно ответила она.

На самом деле Мередит не ненавидела мужа, просто никак не могла смириться с тем, что больше его не любит. Она злилась на всех вокруг, а больше всего — на себя, потому что злость помогала справиться со смятением и страхом. Жизнь ее превратилась в хаос: казалось, бушующий поток мчит ее бог весть куда, то и дело ударяя о камни, относя все дальше и дальше от всего, что ей дорого, а вокруг кружат жалкие обломки ее былого счастья.

— Стив, я не ненавижу тебя, — тихо ответила она наконец. — Я просто несчастна.

— Я тоже, — искренне ответил он.

На следующий день, когда Мередит вернулась домой, Стив встретил ее на пороге — ласковый и совершенно трезвый. В столовой, словно в добрые старые времена, манил к себе аппетитными запахами накрытый стол.

За ужином оба молчали, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Стив улыбался, глядя на нее, и глаза его светились теплом и какой-то скрытой печалью. Впервые за два месяца Мередит вновь увидела в нем человека, которого когда-то полюбила. Но сердце ее не тронула эта перемена, оно лишь сжалось от смутного недоброго предчувствия.

Закончив ужин, Стив налил по бокалу вина Мередит и себе и глубоко вздохнул, словно собирался сказать тост, но вместо этого промолвил:

— Мерри, я уезжаю.

— Куда? — изумленно спросила Мередит.

Стив смотрел на нее с каким-то состраданием и нежностью. Видно было, что он принял решение — и хоть и не стал счастливее, но снял со своих плеч тяжкий груз.

— Назад, в Нью-Йорк.

— Когда?

— Завтра.

— Завтра? — тупо повторила Мередит. — Почему?

— Потому что все кончено. Оба мы это знаем, но до сих пор нам не хватало духу взглянуть правде в глаза. У нас ничего не вышло, Мерри. Нашей семье пришел конец. Не знаю, останешься ты здесь или уволишься и вернешься в Нью-Йорк — решай сама. Но я уезжаю. Нам надо расстаться.

— Ты… ты серьезно? — пролепетала Мередит. Каждый вечер она вымещала на нем свою злость, но ей и в голову не приходило, что однажды Стиву это надоест, он вот так возьмет и оставит ее.

— Я серьезен, как никогда.

— А как же твоя работа?

— Уволился сегодня утром. Лучше уж пойду в Красный Крест скатывать бинты — больше пользы принесу. Поверь, здесь по мне скучать не будут.

— Ты вернешься в свою больницу?

— Да нет, не думаю. Сегодня я позвонил в Нью-Йорк, навел кое-какие справки. Хочу заняться благотворительной работой в какой-нибудь слаборазвитой стране или в нашей глубинке, где-нибудь в Аппалачах. Пока не знаю. Поеду в Нью-Йорк и выясню, где сейчас больше всего нужны люди.

— Ты же терпеть не можешь палатки, консервы и мошкару! — напомнила ему Мередит.

Стив грустно улыбнулся в ответ. Чужая женщина сидела перед ним. Он потерял жену. Этот факт он не мог не признать. Как же он не заметил, когда это произошло? Может быть, когда она согласилась работать в «Доу-Тех» и переехала в Калифорнию? Или это случилось позже? Он долго и не догадывался об этом, а потом — не мог смириться с этой мыслью. Но настала пора признать свое поражение.

— Думаю, я наконец кое-что понял в жизни, — задумчиво ответил он. — И понял, что комфорт — не главное в жизни. Даже счастье — не главное. Ценность человека измеряется тем, что он сделал для других.

— Но ты ведь всегда помогал людям!

— В Нью-Йорке врачей много. Но есть на земле места, где нет ни одного. — В эту минуту он подумал об Анне.

— Но как же… как же мы?

— «Нас» больше нет, Мерри. Есть ты, и есть я, два разных человека. Поэтому я и ухожу.

— Не уходи! — воскликнула Мередит, протянув к нему руки, и слезы покатились у нее по щекам.

Ею овладел ужас: последняя опора уходила из-под ног. Она уже потеряла любовника, лучшего друга, любимую работу — теперь теряла мужа. Стив уйдет, и она останется совсем одна. А что может быть страшнее одиночества?

— Мерри, я не могу остаться. Так будет лучше для нас обоих.

— Хочешь, я брошу работу и поеду с тобой? — спросила она.

Стив покачал головой:

— Нет, не надо. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Я не хочу с тобой ссориться, Мередит. Надеюсь, мы останемся друзьями. Если тебе понадобится помощь — позвони, и я сделаю все, что смогу. Пятнадцать лет — большой срок, его не выбросишь из жизни. Но так жить я больше не могу. Все кончено.

Он пристально вгляделся в ее испуганное, побледневшее лицо. Стиву было жаль жену, но угрызений совести он не испытывал. Он знал: пройдет время — и Мередит поймет, что иного выхода не было. Пожалуй, будет даже благодарна ему за принятое решение.

— Прости, малыш, — мягко произнес он. — И прощай.

— Не покидай меня! — в ужасе прошептала Мередит.

— Не говори так.

Он встал из-за стола, подошел к ней и крепко обнял. Но в объятии его не чувствовалось и следа прежней страсти, и Мередит поняла: что бы она ни говорила и ни делала, его решение останется неизменным.

— Когда ты уезжаешь? — снова спросила она.

— Завтра утром.

— А как же наши вклады? И выручка от продажи квартиры? — растерянно спрашивала она. — Не можешь же ты просто исчезнуть! Нам надо все обсудить. Ты говорил с адвокатом?

— Нет, не говорил. Ты сама позвонишь адвокату, когда захочешь. А о вкладах и выручке от квартиры я и думать не хочу. Все эти деньги заработала ты, так что они твои. У меня на них нет никакого права. Я ничего от тебя не хочу, Мерри. Раньше хотел твоей любви, но это ушло.

— Я тебе не верю! — в ужасе воскликнула Мередит. — Это неправда!

Правда, милая. Нам с тобой надо было разойтись гораздо раньше — когда ты начала изобретать отговорки, чтобы не ездить в Нью-Йорк. Но я предпочитал закрывать глаза на происходящее, и ты, видимо, тоже.

Стив не стал спрашивать, был ли у Мередит кто-то другой, хотя в последнее время его мучили серьезные подозрения. Как бы там ни было, сейчас у нее никого нет — это очевидно. Она так же одинока и несчастна, как он. Он не станет задавать ей вопросы — это все равно ничего не изменит, и незачем причинять ей боль. В конце концов, с каким-то грустным облегчением подумал Стив, это уже не мое дело. Точно так же, как и Мередит не касается его роман с Анной.

На миг он представил себе, что будет, если он вернется к Анне. Но тут же Стив отогнал эту мысль. Анна, как и Мередит, — это его прошлое. Он сам порвал с ней, порвал решительно и жестоко, а она ясно дала понять, что не хочет больше его видеть. Нет, не стоит цепляться за обломки прошлого. Настала пора начать новую жизнь.

В ту ночь они в последний раз лежали в постели обнявшись. Мередит всхлипывала, а Стив утешал ее, как ребенка.

Наутро она позвонила на работу, сказав, что заболела и прийти не сможет. Она с потерянным видом следила, как Стив собирает вещи. Лишь когда Стив с чемоданом в руках двинулся к дверям, Мередит, словно опомнившись, вскочила, бросилась ему на грудь и безутешно разрыдалась. Стив долго обнимал ее, гладил по голове, целовал в лоб и в мокрые от слез глаза, но наконец сказал, что ему пора идти. Внизу ждало такси, и он уже еле успевал на свой рейс.

— Стив, я тебя люблю! — восклицала она, задыхаясь от рыданий. — Прости меня!

— И ты меня прости, родная.

Он поцеловал ее в последний раз, подхватил вещи и сбежал вниз по лестнице. Мередит бросилась к окну. Стив помахал ей рукой, сел в машину и исчез за поворотом.

Мередит долго стояла у окна: потрясение и ужас постепенно сменялись тоской, липкой и холодной, которая поглотила ее целиком. Пятнадцать лет жизни пошли прахом. У нее никого больше нет — ни Стива, ни Кэла… никого. Не на кого опереться, кроме самой себя. Стив ушел от нее, чтобы начать новую жизнь. Для нее же — так думала Мередит — жизнь кончена.

Глава 20

Просидев дома два дня, Мередит вернулась к обычной жизни. Коллеги на работе заметили, что она как-то притихла; местные сплетницы гадали, что у нее стряслось, но никто не знал, что, собственно, произошло.

Кэл был с ней по-прежнему сух — от былой дружбы не осталось и следа. Мередит решила ничего ему не говорить. Их любовь осталась в прошлом, а теперь Кэл стал ей чужим. Ее личная жизнь его не касается. Еще, пожалуй, решит, что она ему навязывается!

Потрясение от ухода Стива постепенно улеглось, и Мередит начала понимать, что он прав. Уже семь месяцев как умерла их любовь, настала пора похоронить мертвеца.

Постепенно Мередит приходила в себя, находя утешение в работе. Стив позвонил один раз из Нью-Йорка — узнать, все ли у нее в порядке, рассказал, что остановился у друзей, и оставил номер. Но даже в самые горькие ночные часы Мередит не снимала трубку, чтобы позвонить ему. Она не станет цепляться за Стива, словно беспомощная девочка. У него теперь — своя жизнь, у нее — своя. Со своими переживаниями она сама справится.

Жизнь ее изменилась: предстояло привыкнуть к таким вещам, о которых она раньше и понятия не имела. К одиночеству. К положению разведенной женщины. Она позвонила адвокату и начала бракоразводный процесс. Адвокат сказал, что не предвидит никаких сложностей — ведь Стив не выдвинул имущественных требований. Он предпочел уйти так же, как и пришел, — с пустыми руками.

Она подумывала о том, чтобы уволиться из «Доу-Тех» и вернуться в Нью-Йорк, но решила подождать еще месяц, посмотреть, не утихомирится ли Кэллен. Он, как и прежде, рвал и метал, но теперь Мередит ему не спускала и, когда Кэл бывал к ней явно несправедлив, не стеснялась ему на это указывать. К ней понемногу возвращался бойцовский дух — качество, которое Кэл больше всего ценил в людях. Он это чувствовал и старался сдерживаться: похоже было на то, что, хотя друзьями им больше не быть, они сумеют восстановить былое уважение друг к другу.

Через три недели после отъезда Стива Кэл попросил Мередит помочь развлечь приезжих — потенциальных покупателей из Лондона. Мередит согласилась. Оказалось, что он уже зарезервировал столик в ресторане «Флер де Лис» в Сан-Франциско. Кэл предложил заехать за ней. Мередит спокойно ответила, что сама доберется до ресторана, но он настаивал, и она согласилась.

Сидя в машине рядом с Кэлом, Мередит спрашивала себя, почему сердце ее бьется ровно? Почему близость возлюбленного не оказывает на нее никакого действия? Неужели она и вправду излечилась от любви? Или это лишь временная передышка, летаргический сон чувств, готовый в любой миг смениться мучительным пробуждением?

Ужин прошел отлично. Готовясь к приему, Мередит купила себе новое платье и подстриглась: она знала, что снова выглядит безупречно, и впервые за много месяцев чувствовала себя прежней Мередит — не той, что в вихре страсти забыла о разуме и супружеском долге, а той, какой она была еще до встречи с Кэлом.

И Кэллен, казалось, ощутил происшедшую в ней перемену. В этот вечер он был с ней предупредителен. Мередит с удовольствием принимала знаки его внимания, но сердце ее молчало.

После ужина он повез ее домой.

— Как дела у Стива? — поинтересовался он, остановив машину напротив ее нового дома. — Ему нравится новая работа?

— Да, очень, — таким же светски-безразличным тоном ответила Мередит и в свою очередь спросила: — Как твои ребята?

Кэл ответил, что у ребят начались каникулы (стоял уже конец июня) и через несколько дней они уезжают к матери. Мередит не стала говорить, что скучает по ним, не спросила, вспоминают ли они о ней. Ей больше нет дела до его детей, как и Кэлу нет дела до ее мужа. Они стали чужими друг другу. Начальник и подчиненная — больше ничего.

— Тебе нравится жить в Сан-Франциско? — спросил Кэл, когда Мередит открыла дверцу, собираясь выходить.

— Нравится, хотя ездить на работу стало труднее. Снова обтекаемая ложь. Но Кэл потерял право на ее откровенность.

— Хотел бы я как-нибудь взглянуть на твое новое жилье, — заметил он, провожая ее до дверей. — Не хочешь как-нибудь пригласить меня в гости?

«Зачем?» — хотела спросить Мередит, но промолчала.

— Что ж, в следующий раз, когда окажешься в городе, заезжай на огонек.

Снова ложь. Она не собиралась приглашать его к себе. Никогда.

— На каком этаже вы живете? — спросил Кэл, подняв голову.

Перед ним возвышалось стандартное многоквартирное здание — внушительное, но безликое, как большинство городских домов.

— На последнем, — ответила Мередит, не сразу вспомнив, что окна ее квартиры темны.

— А Стив на работе?

— Нет, Стив в Нью-Йорке, — бесстрастно ответила Мередит.

«Почему бы для разнообразия не сказать правду? — подумала она. — Это все равно ничего не изменит».

— На самом деле… — секунду поколебавшись, она продолжала, — на самом деле он больше здесь не живет. Мы разводимся. Он уехал месяц назад. Сейчас он в Нью-Йорке, а вообще собирается завербоваться и уехать в какую-нибудь очень далекую страну.

Кэл уставился на нее так, словно получил пощечину.

— Мередит! Почему ты ничего мне не сказала?!

— Не думала, что тебе это интересно, — отрезала она.

— Когда-то это было очень важно для нас обоих! — возразил Кэл.

Он был потрясен и злился на Мередит за то, что она молчала, но это молчание сказало ему о многом. Мередит ничего от него не ждет. Она не верит ему. Может быть — хоть и подумать об этом страшно, — может быть, он ничего больше для нее не значит.

— Да, три месяца назад. Но мы, если помнишь, заключили соглашение. Как только возвращается Стив, мы прекращаем нашу… интрижку. Ты никогда не говорил, что хочешь чего-то большего. Вот я и решила, что не стоит тебе навязываться.

Но глаза ее говорили иное. «Мне не нужна больше пылкая страсть без надежд и обещаний, — говорили они. — Не нужна любовь, которая непременно оканчивается разлукой. Мне нужен надежный мужчина, который согласится любить меня и заботиться обо мне, пока смерть не разлучит нас, а ты, Кэллен Доу, на эту роль не подходишь». Может быть, ничего этого Мередит и не думала, но именно такое обвинение читал в ее глазах Кэллен.

— К тому же в последнее время ты только и делал, что срывал на мне злость. Я решила, что ты меня возненавидел.

— Нет, Мередит. Мне было очень больно, это правда. Но если я кого и ненавидел, то себя — за глупость и малодушие. За то, что как огня боялся близости, ответственности, боялся любых прочных связей. Я любил тебя, Мередит, и все же не решился бороться за тебя. Мне было легче отпустить тебя к мужу. Тем более что и сама ты этого хотела.

Мередит кивнула — этого она не могла отрицать.

— А если бы нет? Что бы тогда изменилось? Ты сам говорил, что не веришь в прочные отношения. Это твой выбор, и я его приняла.

Кэл хотел возразить, но на глазах у Мередит блеснули слезы, она поспешно отвернулась, и Кэл понял, что сейчас не время спорить.

— Тебе, наверно, было очень тяжело, — мягко заметил он.

— Да, нелегко. Но я узнала много нового. Не только о Стиве, но и о себе — кто я такая и чего хочу от жизни.

Кэл чувствовал, что Мередит и вправду изменилась за эти три месяца. В ней появилась какая-то мягкость, внутреннее спокойствие, которого не было раньше, — душа ее словно излучала теплый неяркий свет.

— Чего же ты хочешь, Мерри? — тихо спросил он, не сводя с нее внимательных глаз. Новая Мередит была ему незнакома, удивляла и даже немного пугала, но нравилась еще больше.

— Жить реальностью, а не фантазиями. Хочу найти человека, которого полюблю и который полюбит меня — не на неделю, не на месяц, а по-настоящему, на всю жизнь. Хочу прочную семью. — Она улыбнулась слабой, далекой улыбкой — словно из-за тысячи миль. — Может быть, в один прекрасный день даже захочу ребенка. Думаю, ты был прав. Я не хотела рожать от Стива, потому что подсознательно понимала: рано или поздно мы расстанемся.

В глубине души я чувствовала, что таким разным людям трудно ужиться вместе.

Кэл думал, что на сегодня сюрпризов достаточно. Но следующая фраза Мередит ошарашила его еще сильнее прежних.

— Кстати, Кэл, я как раз собиралась с тобой поговорить… Я хочу вернуться в Нью-Йорк. Здесь мне делать нечего.

— Я думал, тебе нравится Калифорния! — воскликнул Кэл с таким жаром, словно она нанесла ему личную обиду.

— Я тоже так думала. Но теперь вижу, что приезжать сюда не стоило.

Это опрометчивое решение стоило Мередит брака. Останься она в Нью-Йорке — может быть, и по сей день все шло бы по-старому… Но что толку гадать? Теперь ничего не вернешь. Сила судьбы сорвала ее с места и бросила в другой конец Америки, и та же неодолимая сила разорвала их со Стивом брачный союз.

— По-моему, тебе не стоит уезжать, — решительно ответил Кэл.

— Не беспокойся, я не поступлю как Чарли. Если соберусь уволиться, предупрежу тебя за месяц.

— Да я не об этом, Мередит! Я о тебе беспокоюсь!

— Не стоит. Я все обдумаю и дам тебе знать.

— Постой, Мередит! Нельзя же так, вдруг… Давай поговорим!

Мередит взглянула ему прямо в глаза.

— Не думаю, Кэллен, что нам с тобой есть о чем говорить.

— Мне-то казалось, что мы друзья! — воскликнул Кэл. Он был совершенно сбит с толку всем, что услышал за последние полчаса.

— Мне тоже так казалось, — бесстрастно ответила она. — Как видно, я ошиблась.

Мерри! Я стольким тебе обязан… Не только моя фирма, но и я сам, понимаешь? Ты же знаешь, когда ты объявила, что возвращаешься к Стиву, я чуть с ума не сошел!

— Знаю, — печально ответила Мередит. — Это и неудивительно. Жаль, что пришлось провести тебя через такое испытание.

— Я знал, что делаю, не знал только, чем это все обернется… — сбивчиво бормотал Кэл. — Но почему вы расстались? Я был уверен, что у вас все будет хорошо!

— Потому что мне так и не удалось выкинуть тебя из головы, — с обескураживающей честностью ответила Мередит. — И еще потому, что за эти полгода я очень изменилась. Кажется, только теперь я стала женщиной. Во многом — благодаря тебе.

— Понятно… А можно узнать, чем ты занята завтра вечером?

Мередит молча подняла брови.

— Или это неуместный вопрос?

— Не то чтобы неуместный, — улыбнулась Мередит, — скорее просто глупый. Хочешь вернуться на исходные позиции и начать все сначала? Зачем?

— Я просто хочу с тобой поговорить! — с отчаянием в голосе воскликнул Кэл.

— Не надо, Кэл. О чем нам говорить? О твоей ненависти к семейной жизни? О том, что все женщины обманщицы? Или о том, что я не должна полагаться на тебя в трудную минуту? Милый мой, все это я уже слышала. Хватит. Давай попрощаемся и пойдем каждый своим путем. Так будет лучше для нас обоих.

Она говорила спокойно, без малейших признаков обиды или раздражения — и именно это холодное спокойствие приводило Кэла в ужас. Он чувствовал, что Мередит не отступит от своего решения.

— Неужели ты не хочешь дать мне последний шанс?

И хотела бы, да боюсь обжечься, — невесело рассмеялась Мередит. — Зачем начинать все сызнова? Нам обоим это не принесет ничего, кроме боли и разочарования. Говорю тебе, Кэл, за последние полгода я стала старше, умнее и гораздо осмотрительнее.

— Ну, позволь мне хотя бы попытаться!

Он улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой, и внутри у Мередит что-то дрогнуло. Но она молча покачала головой. С нее хватит.

— Завтра позвоню, — твердо сказал он.

— А я не сниму трубку, — ответила Мередит.

Еще раз поблагодарив его за ужин, она поднялась к себе. Кэл стоял на тротуаре и смотрел на темные прямоугольники ее окон. Вот в них зажегся свет, мгновение спустя задернулись шторы. Кэл со вздохом сел в машину и поехал домой.

Мередит, стоя у окна, провожала глазами его автомобиль. «Я не стану с ним встречаться, — думала она. — Нет смысла. Между нами все кончено». И все же сердце ее билось чуть быстрее обычного, словно просыпалось от долгого сна.

Кэл позвонил на следующий день, как и обещал. Мередит спокойно и твердо ответила, что сегодняшний вечер у нее занят. И завтрашний тоже. И все вечера в ближайшие пятьдесят лет.

Ближе к вечеру телефон зазвонил снова, но Мередит не стала снимать трубку. Ей нечего ему сказать. Она не хочет его слушать. Телефон звонил и звонил, а Мередит сидела в кресле, прикрыв глаза, и странный покой нисходил на ее измученную душу.

Но утром в воскресенье, выйдя на улицу, Мередит, к огромному своему изумлению, обнаружила Кэла у дверей подъезда!

— Кэл, что ты здесь делаешь? — удивилась она.

В ответ он засмеялся, и голубые глаза его заблестели знакомыми огоньками.

— Тебя дожидаюсь, что же еще? Ты не хочешь со мной встречаться, на звонки не отвечаешь, вот я и болтаюсь у тебя под окнами, словно какой-нибудь влюбленный сопляк!

— Поговорить ты со мной можешь и в офисе.

— Мерри, я не собираюсь обсуждать с тобой деловые проблемы.

— Почему бы и нет? Или ты разочаровался в моих способностях?

— Нет, Мередит. Оба мы великолепны в своем деле, но из рук вон плохи в других, гораздо более важных делах. По крайней мере, за себя ручаюсь. Я тоже многое понял за последние несколько месяцев. Девять лет я только и делал, что бежал. Бежал прочь от любви, близости, доверия, искренности… словом, от всего, что воплощаешь в себе ты. — Он протянул к ней руки. — Я люблю тебя, Мередит! Вернись, пожалуйста! Научи меня любить и доверять!

Мередит впилась ногтями в ладони, чтобы не броситься ему на грудь, — таким трогательно-уязвимым он сейчас выглядел.

— Чему я могу тебя научить, Кэл? Ты же видишь, что я сотворила с собственной жизнью!

В глазах ее стояли слезы.

— Ты ничего не «сотворила», — тихо ответил Кэл. — Ты все сделала правильно. Поступила так, как подсказывала тебе совесть, хоть это и оказалось мучительно и для тебя, и для меня. Мерри, ты не представляешь, что со мной было! Я метался по Европе как сумасшедший, и всюду мне чудилась ты!

— И мне было не легче, — призналась она. — Бедный Стив! Ему со мной совсем житья не стало.

— Поэтому он и ушел? — спросил Кэл.

Он ушел, потому что ему хватило на это ума и мужества. Ума — чтобы понять, что ушедшую любовь не вернешь. Мужества — чтобы признаться в этом самому себе и начать действовать. Стив храбрее меня. Я предпочитала прятать голову в песок. С каждым днем нам становилось все хуже, но я утешала себя надеждами, что постепенно жизнь наладится… Нет, Стив поступил совершенно правильно. Я благодарна ему за этот решительный шаг.

— Но наша любовь не ушла, Мерри! Я люблю тебя по-прежнему, нет, больше, чем прежде!

— И что дальше? Снова безответственные, ни к чему не обязывающие отношения? Нет, Кэл, больше я твоей любовницей не буду.

— Ты не хочешь быть моей любовницей, — медленно повторил Кэл. — А женой?

— Что?!

— Я предлагаю тебе руку и сердце, — серьезно произнес Кэл.

Мередит отступила на шаг.

— Но… почему?

— Да потому, черт побери, что я не могу без тебя жить! Разве не поэтому люди обычно женятся?

Слезы заблестели на ее ресницах.

— Не знаю, Кэл… Ты думаешь, у нас получится? Шагнув вперед, он заключил ее в объятия.

— Мерри, я так тебя люблю! Пытался тебя возненавидеть — и не смог. Господи, я думал, что не переживу разлуки!

— Я тоже, — едва слышно ответила она. Всей душой она желала поверить Кэлу — желала и все же боялась.

— Мерри, умоляю, выходи за меня замуж!

— Но что, если ничего не выйдет? — прошептала она.

Пятнадцать лет ее жизни обернулись горьким разочарованием. Эта драма научила ее осторожности, и теперь ей нелегко было довериться другому. Но в глубине души Мередит знала, что Кэлу может доверять. Не просто может — должна, если не хочет провести остаток жизни в одиночестве. Да и не в этом дело: она просто не сможет ему отказать. Их влечет друг к другу неведомая сила, мощная, яркая и неодолимая, как сама жизнь, и ни он, ни она не в силах противиться этому зову.

— У нас все получится, вот увидишь, — ответил он, прижимая ее к себе. — Мы с тобой будем счастливы.

— Кто знает, Кэл?!

— Я знаю! — уверенно сказал Кэл.

Они шли по улице, держась за руки. Лица их светились счастьем, и редкие в этот утренний час прохожие оборачивались им вслед. «Какая красивая пара! — думали они. — И, как видно, очень любят друг друга!»

Глава 21

Знакомый врач — приятель по медицинской школе — дал Стиву адрес агентства, занимающегося трудоустройством врачей на благотворительную работу в развивающиеся страны. Сойдя с самолета, Стив немедленно отправился туда.

Агентство занимало небольшое помещение в обшарпанном многоэтажном здании. Вывеска на подъезде так выцвела, что Стив не сразу разобрал, что там написано, а внутреннее убранство конторы едва не заставило его вообразить, что он уже где-то в трущобах Латинской Америки.

Молоденькая секретарша занесла Стива в список, вручила ему толстую брошюру и сообщила, что на рассмотрение его заявления уйдет несколько недель. Стив только плечами пожал: чего-чего, а времени у него было хоть отбавляй, и спешить нужды не было. Просмотрев брошюру — длинный список стран, которым агентство предлагало свою помощь, и подробное описание условий работы, — Стив понял: это то, что надо. Интересно и трудно — ровно настолько, чтобы не оставалось ни времени, ни сил размышлять о своей горькой судьбе.

Остановился Стив у того самого приятеля. Думал позвонить Харви Лукасу, но почти сразу отказался от этой затеи. Придется рассказывать о Мерри, о разводе, о невыносимом чувстве поражения, которое он испытал в Калифорнии… Нет, сейчас Стив ни с кем не хотел разговаривать. Разве что, может быть, с Анной.

Впервые за много лет у него оказалось много свободного времени. Стив подолгу бродил по городу, заходил в музеи и на выставки, загорал на пляже, пересмотрел все новые фильмы. Мысль о том, чтобы позвонить Анне, приходила к нему все чаще и чаще, но Стив гнал ее от себя. Эта страница его жизни осталась в прошлом, и незачем к ней возвращаться. Ничего, кроме ненужной боли, это не принесет ни ему, ни ей.

Только в конце июня Стиву наконец позвонили из агентства. Рассмотрев его заявление, ему предложили четыре места на выбор: Перу, Чили, Ботсвана и индейская резервация в Кентукки. Подумав, Стив выбрал Кентукки. Он больше не испытывал желания бежать от Мередит как можно дальше, и забираться в какую-то немыслимую глушь ему все-таки не хотелось. «Все хорошо в меру», — сказал он себе, решив подписать контракт на два года.

Теперь Стив и чувствовал себя иначе. Перед ним простиралось неизведанное поле новой деятельности; осталось лишь проститься с прежней жизнью. Не раздумывая, Стив позвонил Лукасу, а затем, после долгих размышлений и колебаний, отважился поехать к Анне. Попрощаться и попросить извинения за то, как обошелся с ней перед отъездом в Калифорнию. Не начинать роман сначала — нет! На это он не имеет права. Просто убедиться, что с ней все в порядке, и увидеться с Фелисией.

Мысли о девочке не давали Стиву покоя. Он скучал по ней… да что скрывать — скучал по ним обеим! Но дело даже не в этом. Совесть его больно ранило то, что он уехал, не попрощавшись с девочкой. Так расставаться нельзя, думал он, — просто исчезнуть, не сказав «до свидания», ничего не объяснив… Никто не заслуживает такого обращения, а ребенок — тем более.

Впрочем, с Анной он объяснился и теперь готов был отдать все на свете, чтобы этого объяснения не было.

Стоял теплый, солнечный июньский день. На город еще не обрушилась удушающая жара, и люди на улицах улыбались друг другу — в Нью-Йорке такое нечасто увидишь. Стив позвонил Анне, и няня сообщила, что она вернется с работы к трем. На всякий случай Стив подождал до пяти. Предупреждать Анну по телефону он не хотел — вдруг она откажется его видеть?

Сев в автобус на Бродвее, Стив доехал до 102-й улицы, а оттуда пешком дошел до знакомого дома.

Он уже собирался позвонить в дверь, когда к нему подошли двое парней в майках и джинсах и остановились, словно хотели о чем-то спросить. Один что-то сказал. Стив не расслышал и переспросил:

— Простите, что вы сказали?

Он слишком долго не был в Нью-Йорке и забыл, что в этом городе осторожность нужна не меньше, чем в диких джунглях.

— Оглох, что ли? Гони монету, сволочь!

Стив ошарашенно уставился на грабителей, не зная, отдать ли им бумажник или попытаться поговорить по-доброму. Только сейчас он заметил, что у одного парня в руке вдруг появился нож, а другой выхватил пистолет.

— Спокойно, ребята, не дергайтесь. Вот вам бумажник, правда, денег в нем негусто…

Стив полез в карман. Руки его дрожали: он видел, что младший — тот, что с пистолетом, — беспокойно переминается с ноги на ногу и облизывает губы.

— Пошевеливайся, кретин! Нам что, до вечера тут торчать?

Тот, что с ножом, выхватил бумажник — и в тот же миг тот, что с пистолетом, вскинул свое оружие и выстрелил почти в упор.

Пуля попала в грудь. Стив как-то странно всхлипнул и тяжело рухнул лицом вниз на ступеньки. В инстинктивной попытке ухватиться за что-нибудь он нажал на кнопку, но так слабо, что Анна не услышала звонка.

Грабители бросились бежать; никто их не остановил. Стив слышал над собой топот ног и возбужденно-испуганные голоса, слышал, как одно за другим распахиваются в доме окна, и кто-то спрашивает, что случилось, а еще кто-то кричит, что надо вызывать «Скорую»… Голоса становились все глуше; краски теряли яркость, и весь мир заволакивали преждевременные сумерки. Стив еще успел почувствовать, как его берут за плечи, осторожно переворачивают… а затем его поглотила тьма.

Стив не знал, что Анна увидела в окно финал рокового инцидента. Услышав сначала выстрел, она сперва не придала ему никакого значения — подумала, что это выхлоп грузовика, и подошла к окну взглянуть, что произошло. Минуту спустя снаружи захлопали дверьми, послышался топот ног и громкие голоса. Анна выскочила из дому, как была, в халатике и тапочках на босу ногу, прижимая к груди докторский саквояж. Толпа расступилась перед ней — все в доме знали, что она врач. Вдалеке уже завывали сирены — кто-то из толпы догадался позвонить в «Скорую». Стив не знал, чьи маленькие сильные руки перевернули его, не знал, кто со спокойствием профессионала осмотрел его страшную рану.

«Он шел ко мне, — думала она, накладывая повязку и пытаясь унять дрожь в руках. На глазах у нее блестели слезы. — На него напали у порога моего дома. Его убили, когда… нет, только не это! Не смей раскисать, Анна Гонсалес! Он выживет!»

Подъехавшим санитарам Анна объяснила, что рана опасна и пострадавшего надо немедленно везти в больницу. Сама она попросила соседку присмотреть за Фелисией.

— Вы едете с нами? — удивленно спросил санитар.

— Я хирург-травматолог, — ответила Анна. — Едем… — И она назвала номер и адрес больницы, в которой работала когда-то вместе со Стивом, а теперь одна.

Их больница находилась ближе всех к месту происшествия, и машина помчалась туда.

Стиву поставили внутривенное питание. Лицо его скрылось под кислородной маской. Из раны сочилась кровь, и Анна наложила давящую повязку.

«Зачем он пришел? — спрашивала она себя. — Три месяца от него не было ни слуху ни духу, я уже смирилась с тем, что никогда его не увижу, и вдруг… Зачем? И почему так? Боже, за что мне это?»

По счастью, Лукас еще не сменился с дежурства. Анна коротко объяснила ему, что произошло со Стивом — точнее, то, что она об этом знала, и тот бросился готовить операционную. Анна осталась внизу, со Стивом.

Команда медсестер приняла его из рук санитаров, уложила на каталку и вкатила в больничный холл.

— Кто-нибудь знает имя больного? — громко спросила одна из медсестер.

— Это Стив Уитмен, — ответила Анна. Лицо ее было белым, словно больничная стена.

— Господи, что он здесь делает? — воскликнула другая медсестра — та, что ножницами срезала с него одежду. — Я думала, он сейчас в Калифорнии!

— А он, как видите, оказался здесь, — резко ответила Анна, торопливо натягивая хирургическую униформу. — И в груди у него дыра размером со штат Техас.

Взявшись за ручки каталки, медсестры бегом повезли ее в травматологическое отделение. Анна бежала рядом. Ей казалось, что каталка еле ползет — а ведь Стиву дорога каждая секунда!

— Господи, неужели нельзя побыстрее?!

— Мы и так… — задыхаясь, проговорила одна из медсестер.

Наконец они оказались у дверей операционной. Харви, полностью готовый, в маске и перчатках, ждал у стола.

— Харви, не теряйте ни секунды! — шепнула ему Анна и бросилась в умывальную мыть руки. Она уже решила, что будет ассистировать ему при операции.

Когда она вернулась, Стив — мертвенно-бледный, с плотно закрытыми глазами — уже лежал на операционном столе. Сквозь давящую повязку сочилась кровь. Дышать самостоятельно он уже не мог, и медсестра подключила его к дыхательному аппарату. Жизнь уходила из него с каждой секундой; едва ли он понимал, что его лучший друг и любимая женщина пришли сюда, чтобы во что бы то ни стало спасти ему жизнь.

— Что, черт возьми, с ним случилось? — спросил Харви, склонившись над раной.

— Пришел повидаться со мной, — сквозь стиснутые зубы ответила Анна, — и какой-то ублюдок в него выстрелил.

— О, да вы опасная женщина… Черт, где же эта пуля… Сестра, начинайте переливание крови!

— А он подлец! — воскликнула Анна, и слезы покатились у нее по щекам. Что за беда — под маской их все равно не видно.

Лукас никак не мог извлечь пулю, и в конце концов Анна взмолилась, чтобы он пустил ее на свое место.

— Вы же знаете, у меня это хорошо получается!

— Да, о вас в отделении легенды ходят. Что ж, доктор, приступайте.

Решительным шагом Анна подошла к столу. Пулю она обнаружила через несколько минут, но, чтобы извлечь ее, им с Лукасом понадобилось двадцать минут, час — чтобы остановить кровотечение, и еще почти два часа, чтобы наложить швы.

— Ну все, жить будет, — устало вздохнул Харви, когда Стива увезли в реанимационное отделение. — А вы, доктор Гонсалес, идите отдохните. Вид у вас — хуже некуда.

— Спасибо за комплимент, доктор Лукас.

Анна и сама знала, что лицо у нее белее мела, по лбу льется пот, а глаза покраснели и распухли от слез. Теперь, когда все осталось позади, у нее тряслись руки и подгибались ноги — запоздалое следствие шока.

Анна пошла в палату к Стиву и села возле его койки.

Около двух часов он спал, приходя в себя от наркоза, но наконец заворочался, приоткрыл глаза… и слабо улыбнулся, увидев ее.

Рыдания подступили ей к горлу. Он ее видит! Он ее узнал! Только теперь она по-настоящему поверила, что Стив выживет.

— Анна! Я шел к тебе! — прошептал он еле слышно.

— И напрасно, как видишь, — улыбнулась она, сдерживая подступающие слезы.

«Я уж думала, что никогда больше тебя не увижу, — говорила она мысленно. — Господи, ты ведь мог умереть у меня на руках!»

— Что случилось? — спросил он тем же слабым шепотом.

— В тебя стреляли.

— Приятные у тебя соседи, — заметил Стив, и Анна улыбнулась сквозь слезы.

— Зачем ты приходил? — Не нужно было спрашивать: она уже знала ответ.

— Попрощаться с тобой.

— Ты уже попрощался три месяца назад, — мягко ответила Анна.

Глаза Стива закрылись, он, казалось, задремал, но несколько минут спустя заговорил снова:

— Хотел увидеть Фелисию… Я по ней скучал…

— Она тоже скучает. — И, отбросив всякую осторожность, Анна добавила: — И мне очень не хватало тебя… хотя ты и подлец.

— Хочешь новость? — улыбнулся Стив. — Я развожусь и уезжаю в Кентукки.

— Похоже, он бредит, — нахмурившись, шепнула Анна медсестре.

— Я все слышу… но это не бред… правда… развожусь и уезжаю… — прерывающимся голосом настаивал Стив.

— Не разговаривай, милый. Еще успеешь все объяснить. А теперь, может быть, поспишь?

— В груди… болит…

— И не смей жаловаться! Ты же не знаешь, кто тебя заштопал! — усмехнулась Анна, глядя на него сверху вниз.

— Ты?..

— Я. Извлекла из тебя пулю. А теперь закрывай глаза и спи, пока я тебя не отшлепала.

— Анна, я люблю тебя, — едва слышно прошептал Стив. Но Анна его услышала. Она склонилась к нему, чтобы медсестры не услышали их разговора.

— Я тоже тебя люблю.

— Выходи за меня замуж, — проговорил он, тяжело дыша.

— Ни за что, — ответила Анна. — У меня аллергия на замужество.

— Так будет лучше для всех… для тебя… для меня… для Фелисии… у нас с тобой будут еще дети…

— Куда же мне больше-то? Одного тебя хватит! От тебя беспокойства больше, чем от десятерых младенцев разом!

— Так ты согласна?

— Нет. Ты еще не оправился от наркоза. Завтра и не вспомнишь, что говорил.

— Вспомню… Я больше не женат… — Он слабо улыбнулся. — Не голубой… И подлецом быть не хочу…

— О чем это он? — послышался над ними бас Харви Лукаса. Заведующий отделением, войдя в палату, уловил обрывок разговора. — Бредит, что ли?

— Точно, бредит! — рассмеялась Анна. — Только что сделал мне предложение, представляете?

Изобразив изумление, Харви замахал руками и на цыпочках двинулся прочь из палаты.

Анна взяла Стива за руку и крепко сжала.

— Я уж думала, что никогда тебя не увижу!

— Я тоже так думал… но, видишь, я вернулся.

— Вижу. Но почему ты не хочешь остаться в Нью-Йорке? — Стив хотел ответить, но Анна, взглянув на Стива, поспешно добавила: — Не надо, не надо, все объяснишь позже.

Но даже сейчас Стив не забыл, что еще не успел подписать контракт на работу в Кентукки. Значит, он сможет остаться здесь, с Анной.

— Я люблю тебя! — снова повторил он, отчаянно стремясь убедить ее в силе и искренности своих чувств.

— Я тоже тебя люблю. А теперь спи. Не бойся, я никуда не уйду. Я останусь здесь.

Слезы снова потекли у нее по щекам. Три месяца она плакала от своей потери — теперь плакала от счастья.

— Но почему… почему ты не хочешь выходить за меня замуж?

— Мне это ни к чему. И потом, я ведь тебе говорила — ненавижу богатеньких!

— А я бедный… я все отдал ей…

— Ты сумасшедший! — улыбнулась Анна сквозь слезы.

— Ты тоже, — прошептал он и погрузился в сон. Едва он закрыл глаза, как в дверь просунул голову Харви Лукас.

— Ну как он? В порядке?

— Жить будет, — устало и счастливо ответила Анна. Харви, как видно, еще о многом хотел спросить, но сообразил, что сейчас не время, и снова исчез за дверью. Оглянувшись через плечо, он успел заметить, что Анна держит Стива за руку и со счастливой улыбкой смотрит на него.

В коридоре к доктору Лукасу подлетела взволнованная медсестра.

— Скажите, доктор, это правда, что там… — Она кивнула в сторону реанимационной палаты, — что там Стив Уитмен?

— Сущая правда.

— А что он здесь делает? Он же должен быть в Калифорнии!

— Он здесь выздоравливает, — исчерпывающе объяснил Харви. — И, я полагаю, готовится вернуться к прежней работе. Наконец-то я смогу уйти из больницы и заняться наукой!

— Так он вернется к нам? — всплеснула руками медсестра.

— Очень может быть, — улыбнулся Харви. — Точно не скажу, но… очень может быть. Странные вещи порой творит с нами судьба.

А в реанимационной палате Анна по-прежнему сидела, держа Стива за руку, и смотрела ему в лицо, и губы ее беззвучно шевелились. Она сказала правду: замужество ей было ни к чему. Ей не нужна ни торжественная церемония, ни обручальное кольцо, ни клятвы в верности. Все, что ей нужно, — быть с ним. Он вернулся, а это значит, что долгий, бесконечно долгий кошмар одиночества остался позади.

Content

Даниэла Стил
Запретная любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21