Рик Риордан

Наследники Богов. Книга 3. Тень змея

© Васильева А., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Посвящается трем великим редакторам: Кейт Мичак, Дженнифер Бессер и Стефани Лури – магам, благодаря которым мои слова увидели свет.

Предупреждение

Данный текст представляет собой расшифровку аудиозаписи. Ранее Картер и Сейди Кейн уже дважды посылали мне подобные записи, которые я опубликовал под заголовками «Красная пирамида» и «Огненный трон». Будучи крайне признателен Кейнам за их неослабевающее доверие, считаю своей обязанностью предупредить, что эта запись представляется мне наиболее тревожной. Посылка с кассетой была доставлена мне в сильно помятой коробке с отметинами от когтей и зубов. Зоологи, к которым я обратился за помощью, не смогли установить их принадлежность. Если бы не защитный символ на упаковке, я сильно сомневаюсь, что эта посылка вообще уцелела бы при доставке. Читайте, и вы поймете почему.

1. Мы устраиваем взрыв и пожар на вечеринке

Говорит Сейди Кейн.

Если вы меня слушаете – поздравляю! Значит, вы пережили конец света.

Пользуясь случаем, я хотела бы извиниться за возможные неудобства, которые он мог вам причинить. Я имею в виду землетрясения, мятежи, восстания, торнадо, наводнения, цунами, ну и, конечно, гигантскую змею, проглотившую солнце. Боюсь, вина за многие из этих бедствий лежит на нас. Ну и мы с Картером решили, что должны по крайней мере объясниться, как так получилось.

Возможно, это наша последняя запись. К тому времени, как вы выслушаете нашу историю до конца, вы непременно поймете почему.

В общем, наши проблемы начались в Далласе, когда огнедышащие овцы разнесли выставку фараона Тутанхамона.

В тот вечер маги штата Техас устраивали вечеринку в саду скульптур – том самом, что расположен через дорогу от Музея искусств Далласа. Мужчины щеголяли в смокингах, не отказываясь, однако, от ковбойских сапог, а женщины радовали глаз вечерними туалетами и прическами, напоминающими о сахарной вате.

Музыканты на невысокой эстраде посреди просторной открытой веранды наигрывали кантри, деревья мерцали огоньками гирлянд. Если бы маги не выныривали то и дело из потайных дверец в статуях и не разгоняли огненными вспышками особо докучливых комаров, это было бы похоже на самую обычную вечеринку под открытым небом.

Глава Пятьдесят Первого нома по имени Джей-Ди Гриссом оживленно болтал с гостями, не забывая воздавать должное большому блюду с аппетитными лепешками-тако с пряной говядиной. Очень неловко было его отвлекать от этих удовольствий, но пришлось. Учитывая опасность, которая ему угрожала, мы просто обязаны были срочно с ним переговорить.

– Нападение? – недоверчиво нахмурился он. – Но выставка Тутанхамона открылась уже месяц назад. Если Апоп намеревается атаковать ее, почему же он до сих пор этого не сделал?

Джей-Ди был рослый здоровяк с грубым, обветренным лицом, волнистыми рыжими волосами и загрубевшими, мозолистыми руками, как будто покрытыми древесной корой. На вид ему можно было дать лет сорок, но с магами никогда не скажешь наверняка. Ему запросто могло быть и четыреста. По случаю праздника он украсил свой черный костюм галстуком-боло, а также ремнем со здоровенной пряжкой в виде серебряной звезды, как у маршалов времен Дикого Запада.

– Давайте поговорим по дороге, – предложил Картер, увлекая нас в другой конец сада.

Должна признать, держался братец очень уверенно, по-взрослому так. Молодец.

Хотя, конечно, все равно выглядел как полный лопух. Из густой шапки его курчавых волос слева был выдран изрядный клок – след «дружеской ласки» его ручного грифона, а по многочисленным порезам на подбородке легко было догадаться, что искусство бритья он начал осваивать лишь недавно. Правда, с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, он заметно вытянулся, да и мышцы нарастил: сказались постоянные тренировки по боевой магии. Черное льняное одеяние придавало ему взрослый и серьезный вид, который особенно подчеркивал кривой меч-хопеш на его боку. Пожалуй, я уже даже смогла бы вообразить брата в роли предводителя среди других мужчин и при этом не умереть от истерического хохота.

(А что ты на меня так смотришь, Картер? По-моему, это описание должно тебе льстить.)

Проходя мимо буфетной стойки, братец загреб пригоршню чипсов из тортильи.

– Апоп действует по плану, – сообщил он Джей-Ди. – Все прочие нападения случались в новолуние, когда ночи особенно темные. Поверьте, он непременно нанесет удар по музею именно сегодня. И удар будет серьезный.

Джей-Ди протиснулся мимо кучки магов с бокалами шампанского, поспевая за Картером.

– Прочие нападения… ты имеешь в виду Чикаго и Мехико?

– И Торонто, – добавил Картер. – И… некоторые другие.

Я-то сразу поняла, что говорить подробнее ему не хочется. Те нападения, которые нам довелось видеть своими глазами этим летом, до сих пор снились нам в кошмарах.

Хотя, говоря по правде, настоящий конец света так пока и не наступил. Прошло уже полгода с тех пор, как Змей Апоп, воплощение Хаоса, вырвался из своей тюрьмы в Нижнем мире, однако вопреки нашим худшим ожиданиям его полномасштабное наступление на смертный мир почему-то откладывалось. Наверное, он выжидал подходящего момента, но не давал нам расслабиться, время от времени нанося удары по отдельным номам, которые считались спокойными и безопасными.

Вот как этот, подумала я про себя.

Когда мы проходили мимо веранды, музыканты как раз доиграли очередную песенку. Хорошенькая белокурая женщина опустила скрипку и помахала смычком Джей-Ди.

– Дорогой, иди сюда! – позвала она весело. – Подыграешь нам на стил-гитаре.

– Я скоро, милая, – отозвался он, выдавив улыбку. – Это моя жена, Энни, – добавил он, обращаясь к нам.

– Она тоже маг? – полюбопытствовала я.

Он кивнул, заметно помрачнев.

– Насчет этих нападений… почему вы так уверены, что Апоп ударит именно здесь?

Картер как раз набил рот чипсами, так что вместо внятного ответа у него получилось только «Мхм-мфм».

– Он охотится за определенным артефактом, – перевела я, поморщившись. – Пять его копий он уже уничтожил. Уцелела только одна, шестая, и она находится как раз на вашей выставке, посвященной Тутанхамону.

– И что же это за артефакт? – насторожился Джей-Ди.

Я замялась. Вообще-то перед тем, как отправиться в Даллас, мы окружили себя всеми возможными экранирующими заклинаниями и обвешались кучей амулетов-глушилок, чтобы никто не мог нас подслушать, но мне все равно страшно не хотелось говорить о наших планах вслух.

– Давайте лучше мы вам покажем, – сказала я, огибая фонтан, возле которого двое молоденьких магов вычерчивали своими жезлами на каменных плитах светящуюся надпись: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». – Мы привели с собой на подмогу собственную высококлассную экспертную группу. Они уже ждут в музее. Если вы позволите нам осмотреть артефакт, а также забрать его с собой на сохранение…

– Забрать с собой? – Лицо Джей-Ди посуровело. – Послушайте, у нас тут отличная охрана. Лучшие маги стерегут выставку днем и ночью. Думаете, в Бруклинском Доме наши экспонаты будут в лучшей сохранности?

Мы остановились у выхода из сада. На той стороне улицы виднелся здоровенный, в два этажа высотой, рекламный баннер выставки фараона Тутанхамона над входом в музей.

Картер молча вынул из кармана мобильный телефон и сунул его Джей-Ди, вызвав на экран картинку: фотографию пылающего особняка, который некогда был штаб-квартирой Сотого нома в Торонто.

– Я не сомневаюсь, что у вас отличная охрана, – сказал он. – Просто мы считаем, что вашему ному лучше не становиться мишенью для Апопа. Там, где он нападал раньше… вот как в Торонто… приспешники Змея не оставили в живых никого.

Джей-Ди мрачно посмотрел на экран телефона, а потом невольно оглянулся на свою жену Энни, которая как раз наяривала на скрипке развеселый тустеп.

– Ладно, – буркнул он. – Надеюсь, эти ваши эксперты свое дело знают.

– О, можете не сомневаться. Ребята просто высший класс. Настоящие мастера. Пойдемте, мы вам их представим.

Нашу высококлассную экспертную группу мы застали за набегом на ларек с сувенирами.

Феликс вызвал трех пингвинов, которые потерянно топтались вокруг в бумажных масках фараона Тутанхамона. Наш приятель-павиан по имени Хуфу сидел у стеллажа с книгами и увлеченно листал «Историю правления фараонов». Вид у него был бы вполне ученый, если бы при этом он не держал книгу вверх ногами. Уолт – о, милый Уолт, с чего бы это? – вскрыл ювелирную витрину и вдумчиво изучал браслеты и ожерелья с амулетами, как будто они и впрямь могли оказаться магическими. Элисса упражнялась в магии стихий, подняв в воздух не то два, не то три десятка глиняных горшочков, и теперь сосредоточенно жонглировала ими, выписывая восьмерку.

Картер звучно откашлялся.

Уолт замер с золотыми украшениями в руках. Хуфу попытался забиться под книжный стеллаж, отчего с него тут же посыпались книги. Горшки Элиссы градом падали на пол. Феликс панически зашикал на своих пингвинов, загоняя их под прилавок. (Правда, он почему-то убежден, что пингвины являются непременным элементом магии. Боюсь, тут я бессильна что-либо объяснить).

Джей-Ди Гриссом побарабанил пальцами по своей пряжке в виде звезды.

– Так это и есть ваши мастера-эксперты? – поинтересовался он.

– Именно! – отозвалась я, стараясь улыбаться как можно непринужденнее. – Простите за беспорядок. Сейчас, гм… одну минуточку…

Я выдернула из-за пояса свой жезл и произнесла заклинание:

– Хи-нем!

Должна сказать, Божественная Речь давалась мне все лучше. Теперь мне обычно удавалось черпать силу моей богини-покровительницы Исиды, не падая при этом в обморок и даже ни разу не взорвавшись от перегрузки.

В воздухе полыхнул иероглиф «Соединись»:

Глиняные черепки мгновенно устремились друг к другу и соединились вместе. Книги послушно вернулись на полки, а с пингвинов слетели маски Тутанхамона, под которыми обнаружились – сюрприз! – пингвины в их первозданном виде.

Вид у наших друзей был слегка смущенный.

– Простите, – пробормотал Уолт, поспешно запихивая украшения обратно в витринный шкаф. – Мы тут немного заскучали…

На него я вообще не могу сердиться. Уолт рослый, атлетически сложенный парень с фигурой баскетболиста. Сегодня он, как всегда, был в спортивных штанах и майке без рукавов, которая открывала для обозрения его мускулистые руки. Кожа у него цвета горячего шоколада, и лицо красивое, с благородными царственными чертами, точь-в-точь как у статуй его предков-фараонов.

Как я к нему отношусь? Ну, это немного сложный вопрос. Как-нибудь потом расскажу.

Джей-Ди оглядел нашу команду, не выказывая большого воодушевления. Скрывает, решила я оптимистично.

– Приятно с вами познакомиться, – выдавил он. – Идемте со мной.

Главный вестибюль музея представлял собой просторное белое помещение с кофейными столиками (сейчас, разумеется, пустыми), небольшой эстрадой и высоким потолком, под которым мог бы свободно прохаживаться жираф. Через стеклянные стены открывался бесподобный вид на ночной Даллас, а с противоположной стороны виднелась лестница, ведущая на галерею с длинным рядом дверей, где, по всей видимости, располагались офисы.

Джей-Ди указал на галерею, где маячили двое мужчин в черных льняных одеяниях.

– Видите? Охранники дежурят повсюду.

Мужчины, держа наготове посохи и жезлы, посмотрели на нас, и я заметила, что их глаза светятся, а на скулах нарисованы иероглифы, из-за которых охранники выглядели как индейцы в боевой раскраске.

– Что это у них с глазами? – шепотом спросила Элисса.

– Наверное, такая особая магия, для наблюдения, – догадалась я. – Благодаря этим символам охранники могут видеть не только в нашем мире, но и в Дуате.

При этих словах Элисса прикусила губу. Поскольку ее покровителем был бог земли Геб, она любила надежные, прочные вещи вроде глины или камня, а высота или водные глубины внушали ей страх и неуверенность. И уж точно ей не нравилась даже мысль о Дуате – безбрежном магическом мире, который существует наряду с нашим материальным миром, миром смертных.

Как-то на занятиях я рассказала ребятам о Дуате как об океане, который плещется у нас под ногами и где многослойные магические измерения уходят в бесконечность… так бедняжке Элиссе чуть плохо не стало.

Десятилетний Феликс, впрочем, подобными сомнениями не терзался.

– Круто! – восхитился он. – Я тоже хочу светящиеся глаза.

Он поводил пальцами по щекам, оставив на них сияющие лиловые пятна в форме Антарктиды.

– Ну и как? Видишь Дуат? – хихикнула Элисса.

– Нет, – признался Феликс, – зато гораздо лучше вижу моих пингвинчиков.

– Нам лучше поторопиться, – напомнил всем Картер. – Обычно Апоп нападает, когда луна достигает самой высокой точки. А это случится…

– Агх, – сообщил Хуфу, подняв лапы с десятью растопыренными пальцами. Уж кто-кто, а павианы превосходно ориентируются в астрономии.

– Через десять минут, – перевела я. – Лучше не бывает.

Мы уже подошли ко входу на выставку Тутанхамона. Собственно, пропустить ее было трудно благодаря огромной золотой надписи «ВЫСТАВКА ФАРАОНА ТУТАНХАМОНА», около которой к тому же стояли двое магов, держа на поводках взрослых лоснящихся леопардов.

Картер изумленно уставился на Джей-Ди:

– У вас что, доступ ко всему музею?

Техасец невозмутимо пожал могучими плечами.

– Моя жена, Энни, председатель попечительского совета. Так какой артефакт вас интересует, молодые люди?

– Я изучил карту экспозиции, – уклончиво ответил Картер. – Пойдемте, я вам покажу.

Леопарды проявили живой интерес к сопровождающим нас пингвинам, однако охранники строго придержали их за поводки и дали нам пройти.

Выставка и впрямь оказалась грандиозная, хотя вряд ли сейчас стоит вдаваться в подробности. В сущности, все египетские выставки похожи: сплошной лабиринт из саркофагов, статуй и всякой утвари, обилие золотых украшений и прочее в том же роде. Словом, вы себе представляете. Я так вообще шла мимо, не задерживая внимание на экспонатах: всякой этой египетской рухляди я насмотрелась столько, что на несколько жизней хватит, спасибо большое.

Мы шагали мимо целых витрин, полных шабти – глиняных статуэток, наверняка зачарованных так, чтобы по зову хозяина они сразу оживали. Терпеть их не могу, этих кукол. И мимо статуй, изображающих угрюмых монстров или всяческих неприятных богов, с которыми мне, увы, доводилось встречаться лично: среди них была богиня Нехбет, покровительница стервятников, которая однажды вселилась в мою бабушку (долгая история), и бог крокодилов Собек, который чуть не прикончил мою кошку (еще более долгая история), а также богиня-львица Сехмет, которую мы однажды победили с помочью острого соуса (а это уже такая история, про которую лучше даже не спрашивать).

Но больше всего меня расстроило другие изваяние: небольшая алебастровая статуэтка нашего друга Беса, бога карликов. Его изваяли много веков назад, но я сразу узнала приплюснутый нос, кустистые бакенбарды, выпирающее пузо и потрясающе безобразную физиономию, которая выглядела так, словно ее несколько раз приложили сковородкой. Мы были знакомы с Бесом всего несколько дней, но он отдал свою душу (в буквальном смысле) ради того, чтобы нам помочь. И теперь каждый раз, когда я думаю о Бесе, я вспоминаю о нашем неоплатном долгу перед ним.

Видимо, я задержалась у его статуи дольше, чем думала, потому что все остальные успели меня обогнать и уже заворачивали в соседний зал, метрах в двадцати впереди. Я собиралась нагнать их, как вдруг меня окликнул чей-то придушенный голос:

– Псст!

Я настороженно огляделась, на мгновение поверив, что это заговорила статуя Беса. Но тут голос позвал снова:

– Эй, куколка! Слушай внимательно! Времени совсем мало.

Прямо посреди стены, на уровне моего роста, под краской проступило мужское лицо, как будто кто-то пытался прорваться из-под штукатурки. Я разглядела крючковатый, похожий на орлиный клюв нос, тонкие губы жестокого рта и высокий лоб. Хотя цветом это лицо ничуть не отличалось от окружающей стены, выглядело оно куда более живым, и даже в неподвижном взгляде белых глаз чувствовалось нетерпение.

– Свиток ты уже не спасешь, куколка, – предупредил незнакомец. – Хотя даже если бы у тебя получилось, ты все равно ничего в нем не поймешь. Тебе понадобится моя помощь.

С тех пор, как я начала заниматься магией, со мной случилась масса необычных вещей, поэтому не могу сказать, что я остолбенела от изумления и страха. Но это вовсе не означало, что я готова поверить любому слову невесть кого, облепленного штукатуркой, которому вздумалось со мной заговорить. Особенно если этот невесть кто называет меня куколкой. Пожалуй, он был похож на персонажа тех дурацких фильмов про мафию, которые обожали смотреть наши мальчишки в Бруклинском Доме, когда у них случалось свободное от занятий время. Эдакий типичный «дядя Винни».

– А ты кто? – поинтересовалась я.

Лицо фыркнуло.

– Как будто ты не знаешь. Как будто хоть кто-то не знает. У тебя всего два дня, прежде чем они меня прикончат. Так что, если вы хотите победить Апопа, может, вам стоит подключить свои связи и вытащить меня отсюда, а?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отчеканила я.

Ни лицо, ни голос не были похожи ни на Сета – бога зла, ни на Змея Апопа, ни на других злодеев магического мира, с которыми я успела познакомиться, однако с теми, кто говорит с тобой из стены, ни в чем нельзя быть уверенным. На то она и магия, в конце концов.

«Дядя Винни» недовольно выпятил подбородок.

– Ладно, ладно, я понял. Тебе нужны доказательства доброй воли, так? Ну хорошо. Свиток тебе все равно не спасти, так что займись лучше золотым ларцом. Он даст тебе ключ к тому, что вам нужно… если, конечно, вам хватит сообразительности догадаться, как им воспользоваться. Послезавтра на закате, куколка. После этого мое предложение теряет силу, потому что я сам навсегда…

Он вдруг запнулся, белые глаза расширились, и через мгновение «дядя Винни» напрягся, словно его шею захлестнуло арканом; его лицо медленно погрузилось обратно в стену и пропало.

– Сейди? – окликнул меня Уолт. – Ты что там застряла? С тобой все в порядке?

– Ты это видел? – отозвалась я, поворачиваясь к нему.

– Что именно? – непонимающе нахмурился он.

Ну конечно, никто ничего не видел, подумала я. Какой интерес, если «дядя Винни» станет являться всем подряд? А так у меня есть возможность попереживать, что мой рассудок готов окончательно со мной проститься.

– Ничего, – буркнула я и побежала догонять ребят.

У входа в следующий зал нам пришлось миновать двух огромных обсидиановых сфинксов с телами львов и головами баранов. Картер говорит, такая разновидность сфинксов называется «криосфинксы». (Вот спасибо, Картер. Нам всем так не хватает твоей бесполезной информации. Умереть просто.)

– Агх! – предостерегающе рявкнул Хуфу, показывая пять пальцев.

– Пять минут осталось, – перевел Картер для тех, кто не понял.

– Дайте мне минутку, – вмешался Джей-Ди. – На этот зал наложены очень мощные охранные заклятия, я должен изменить их настройки, чтобы они дали нам возможность пройти.

– Но эти заклинания, – заволновалась я, – надеюсь, они все еще будут задерживать врагов, ну, вроде огромных змей Хаоса и все такое?

Джей-Ди глянул на меня с нескрываемым раздражением. Вообще-то взрослые часто на меня так смотрят, я уже привыкла.

– Я все-таки кое-что понимаю в защитной магии, – сказал он с некоторым сарказмом. – Можете мне доверять.

После чего он вынул свой жезл и начал нараспев читать заклинание.

Картер тем временем оттащил меня в сторонку.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросил он озабоченно.

Наверное, нежданная встреча с «дядей Винни» все же не прошла для меня бесследно, раз брат обратил внимание на мой встрепанный вид.

– Да, все отлично, – кивнула я. – Я просто увидела там кое-что по дороге… Может, это один из фокусов Апопа, но…

Тут я посмотрела в другой конец коридора и увидела Уолта. Он вроде бы разглядывал золоченый трон в стеклянной витрине, но при этом тяжело опирался на стекло рукой, как будто ему сделалось нехорошо.

– Потом дорасскажу, – бросила я и направилась к Уолту.

В тусклом вечернем освещении его лицо приобрело красновато-коричневый оттенок, как холмы Египта.

– Что с тобой? – спросила я.

– Тутанхамон умер прямо на этом троне, – сказал он негромко.

Я внимательно прочитала надпись на карточке возле экспоната. Про смерть Тутанхамона там не было ни слова, но Уолт говорил очень уверенно. Наверное, решила я, он может чувствовать все, что связано с их родовым проклятием. Фараон Тутанхамон приходился Уолту прапра-миллион-раз-прадедушкой, и теперь тот же наследственный недуг, который убил молодого фараона в девятнадцать лет, затаилась в крови Уолта и набирала силу, когда он занимался магией. Наверное, Уолт мог бы продлить себе жизнь, отказавшись от своего призвания, но он не захотел. А теперь, глядя на трон своего далекого предка, он наверняка чувствовал себя так, словно читает собственный некролог.

– Мы найдем способ, как тебя вылечить, – пообещала я. – Как только разделаемся с Апопом…

Он посмотрел на меня, и я стушевалась и замолчала. Конечно, мы оба прекрасно знали, что наши шансы одолеть Апопа не очень-то велики. И даже если нам повезет, нет никаких гарантий, что Уолт доживет до победы и сможет ей порадоваться. А ведь сегодня у Уолта хороший день… и все равно по его глазам я догадывалась, что ему очень, очень больно.

– Ребята, – позвал Картер. – Мы готовы.

Зал, который охраняли криосфинксы, по праву считался хитом среди коллекций, посвященных египетской загробной жизни. С невысокого пьедестала на нас смотрела изваянная из дерева статуя Анубиса в рост человека. На перекладине больших золоченых весов – точной копии весов из Судного зала загробного мира – восседал золотой павиан, с которым Хуфу немедленно начал кокетничать. Здесь же находились многочисленные посмертные маски, карты Нижнего мира и целая куча каноп – ритуальных кувшинов, в которых хранились внутренние органы мумий.

Картер прошел мимо всего этого, не задерживаясь, и собрал нас вокруг витрины у дальней стены, где под стеклом хранился длинный папирусный свиток.

– Так вы это, что ли, ищете? – озадаченно нахмурился Джей-Ди. – «Книгу повержения Апопа»? Но вы же понимаете, что даже самые мощные заклинания бессильны против Змея…

Картер, не отвечая, порылся в кармане и извлек обгорелый клочок папируса.

– Это все, что мы смогли спасти из Торонто. Это была другая копия того же самого свитка.

Джей-Ди растерянно взял клочок в руки. Он был размером не больше открытки и так обуглился, что на нем едва можно было различить всего несколько иероглифов.

– Повержение Апопа… – прочитал он. – Но ведь это один из самых распространенных магических тексов. С древних времен до нас дошли сотни его копий!

– Нет, – встряла я, с усилием удерживаясь от того, чтобы не начать боязливо оглядываться через плечо: вдруг нас подслушивает какой-нибудь исполинский Змей? – Апоп охотится только за определенной версией, автор которой – вот этот дядька.

Я постучала пальцем по табличке рядом с экспонатом: «Авторство приписывается царевичу Хаэмуасу, больше известному как Сатни».

– Нехорошее имя… – насупился Джей-Ди, качнув головой. – Его носил один из самых гнусных злодеев в истории магии.

– Да, нам тоже так говорили, – сказала я. – Так вот, Апоп уничтожает только те версии «Книги», которые написал Сатни. Насколько нам известно, всего до наших дней дошло шесть копий свитка, и пять из них Апоп уже уничтожил. Это последняя.

Джей-Ди с сомнением повертел в руках обгорелый клочок папируса.

– Но если Апоп действительно вырвался из Дуата и обрел полную силу, чего ему бояться каких-то там свитков? Ни одно заклинание не сможет остановить его. Почему же он еще не уничтожил весь мир?

Сказать по правде, мы сами ломали голову над этим вопросом уже не один месяц.

– Апоп боится этих свитков, – сказала я, от души надеясь, что так оно и есть. – Видимо, в них содержится какой-то секрет, который позволяет одолеть его. И прежде чем захватить мир, он хочет удостовериться, что все до единой копии уничтожены.

– Сейди, нам надо поспешить, – вмешался Картер. – Нападение может случиться с минуты на минуту.

Я подошла к свитку поближе. Он представлял собой полосу папируса длиной метра два и шириной примерно в полметра, густо испещренную линиями иероглифов и разноцветными картинками. Сказать по правде, за последнее время я перевидала кучи похожих свитков, в которых описывались разнообразные способы изничтожить Хаос, и тексты песнопений, призванных не дать Змею Апопу сожрать бога солнца Ра во время его еженощного путешествия через Дуат. Почему-то древние египтяне были прямо-таки одержимы беспокойством по этому поводу. Веселые ребята, эти египтяне.

Умение читать древние иероглифы – один из удивительных талантов, проснувшихся во мне, когда я стала изучать магию, однако разобраться с этим свитком оказалось не так-то просто. На первый взгляд я не увидела в знакомом тексте ничего особенно полезного. В нем содержалось обычное описание Реки Ночи, по которой совершает свой путь солнечная барка бога Ра. Спасибо, мы и сами там бывали. Еще там была куча советов, как расправиться с многочисленными демонами, населяющими Дуат. Ну, с ними мы тоже встречались. И перебили их столько, что нам полагалось бы по призовой майке с памятной надписью.

– Сейди, ну что там? – нетерпеливо окликнул меня Картер.

– Пока не знаю, – буркнула я. – Дай хоть минутку.

Вообще, по-моему, как-то несправедливо, что мой братец, неисправимый ботаник и книжный червь, сделался боевым магом, а я, вместо того, чтобы совершать выдающиеся подвиги, обогатилась талантом к чтению. Мне и на журналы-то едва хватает терпения, что уж говорить обо всяких замшелых свитках.

«Ты все равно ничего не поймешь, – предупреждало то лицо на стене. – Тебе понадобится моя помощь».

– Придется забрать его с собой, – решила я. – Уверена, я разберусь в нем, если у меня будет больше…

Здание содрогнулось. Хуфу пронзительно взвизгнул и повис на шее у золотого павиана. Пингвины Феликса всполошенно заметались туда-сюда.

– Кажется, это похоже на… – Лицо Джей-Ди побелело. – Похоже на взрыв. Где-то снаружи… Вечеринка!

– Это наверняка отвлекающий маневр, – предупредил Картер. – Апоп старается отвлечь охрану от свитка.

– Они напали на моих друзей, – придушенно просипел Джей-Ди. – И там моя жена…

– Идите туда! – решительно сказала я и посмотрела на брата. – Свитком мы займемся сами. У Джей-Ди жена в опасности!

– Забирайте свиток. И удачи вам, – выпалил Джей-Ди, стиснув напоследок мои ладони, и опрометью ринулся к выходу.

Я снова повернулась к витрине.

– Уолт, ты сможешь открыть стекло? Нужно вытащить оттуда свиток как можно скорее…

Зал заполнился злобным торжествующим хохотом. Холодный гулкий голос эхом отражался от стен: «Это вряд ли, Сейди Кейн».

У меня стянуло всю кожу, как будто она тоже превратилась в хрупкий ветхий папирус. Я сразу вспомнила этот голос. И вспомнила, каково это – находиться так близко к Хаосу, на самой грани… когда кажется, что твоя собственная кровь превращается в пламя, и даже спираль ДНК стремительно разворачивается и рассыпается в ничто.

«Думаю, я уничтожу тебя с помощью стражей Маат, – сказал Апоп. – О да, это будет даже забавно».

Криосфинксы у входа в зал внезапно ожили, развернулись и встали в проходе плечом к плечу, полностью загораживая его. Из их ноздрей вырывались струйки пламени.

– Никто не покинет это место живым, – сказали они в унисон голосом Апопа. – Прощай, Сейди Кейн.

2. Я перекидываюсь словечком с Хаосом

Полагаю, вы догадались, что все это предвещало серьезные проблемы.

И они не замедлили появиться.

Нашими первыми потерями стали пингвины Феликса. Криосфинксы окатили их струями пламени из пастей, и бедные пташки растаяли на месте, превратившись в лужицы воды.

– Нет! – жалобно вскрикнул Феликс.

Зал снова заходил ходуном – на этот раз гораздо сильнее.

Хуфу заверещал и прыгнул прямо Картеру на голову, повалив его на пол. В других обстоятельствах я бы с удовольствием посмотрела на это снова и от души посмеялась, но сейчас я понимала: Хуфу только что спас моему брату жизнь.

Там, где только что стоял Картер, пол начал крошиться, как будто кто-то вгрызся в него отбойным молотком. Полоса разрушения змеилась через весь зал, сметая все на своем пути, втягивая оказавшиеся поблизости экспонаты и перемалывая их в пыль. Точно… змеилась самое подходящее слово. Эта полоса извивалась, как огромная змея, двигаясь прямиком к дальней стене, где находилась «Книга повержения Апопа».

– Свиток! – заорала я.

Никто меня, похоже, не услышал.

Картер все еще корячился на полу, стараясь спихнуть с себя Хуфу. Феликс горевал, стоя на коленях среди жалких лужиц, а Уолт с Элиссой пытались оттащить его подальше от огнедышащих криосфинксов.

Я выдернула из-за пояса свой жезл и выкрикнула первое же заклинание, которое пришло мне в голову: «Дроуах!»

В воздухе вспыхнул золотой символ «Рубеж», и между витриной со свитком и стремительно продвигающейся полосой разрушения полыхнула щитом стена света:

Дома мне частенько приходилось пользоваться этим заклинанием, чтобы разнять ссорящихся учеников или оградить от полночных набегов буфет, где хранились сладости и печенье, но применять его в таких серьезных случаях мне еще не случалось.

Когда невидимый отбойный молоток натолкнулся на мой щит, заклинание начало рассыпаться. Световая стена дрогнула, постепенно сдаваясь. Я попыталась сконцентрироваться, чтобы удержать ее, но сейчас против меня действовала куда более могучая сила. Сам Хаос поглощал мой разум, рассеивая мою магию.

Я запаниковала, почувствовав, что не могу даже отступить: кажется, я была обречена продолжать бой, победить в котором не могла ни при каких обстоятельствах. Апоп крушил мои мысли точно так же, как крушил пол, не давая сосредоточиться.

Уолт вышиб из моей руки жезл.

На меня накатила темнота, и я бессильно обвисла на руках Уолта. Когда в глазах у меня прояснилось, я обнаружила, что руки у меня сильно обожжены и дымятся. От потрясения я даже не чувствовала боли. «Книга повержения Апопа» исчезла. На том месте, где стояла витрина со свитком, за грудой камней в стене зияла здоровенная дыра, словно сквозь нее проломился танк.

Меня охватило такое отчаяние, что я едва могла дышать, но вокруг меня тут же сгрудились друзья. Уолт продолжал крепко держать меня. Картер выхватил свой меч, Хуфу оскалил клыки и грозно рявкнул на криосфинксов. Элисса обнимала Феликса, который жалобно всхлипывал, уткнувшись ей в плечо. Оставшись без своих ненаглядных пингвинов, он быстро растерял храбрость.

– Так вот ты как, значит? – заорала я, повернувшись к криосфинксам. – Как обычно – сжег свиток и бежать? Что, боишься показаться сам?

По залу снова прокатился хохот. Криосфинксы неподвижно застыли в проеме, но повсюду в витринах зашевелились статуэтки и украшения. Золотое изваяние павиана, с которым пытался общаться Хуфу, с неприятным скрипом повернуло голову.

– Я повсюду, – произнес голос Змея устами павиана. – Я могу разрушить все, что тебе дорого… и всех, кто тебе дорог.

Хуфу негодующе заверещал и бросился прямо на золотого павиана, сбив его на пол. Тот немедленно растекся дымящейся лужей расплавленного золота.

Зато тут же ожила другая статуя – позолоченный деревянный фараон с охотничьим копьем в руках. Его глаза покраснели, словно налившись кровью, а деревянные губы скривились в злой усмешке.

– Твоя магия слаба, Сейди Кейн. Человеческая цивилизация одряхлела и прогнила насквозь. Я проглочу солнце и погружу ваш мир в вечную тьму. Море Хаоса поглотит вас без остатка.

Словно не сдержав напора злой энергии, статуя фараона лопнула, разлетевшись в щепки. Ее постамент тоже развалился, и по залу зазмеилась еще одна полоса разрушений: мраморная плитка на полу вспучивалась, трескалась и проседала, словно за нее снова принялся невидимый отбойный молоток. Полоса все удлинялась и удлинялась, направляясь к витрине у восточной стены, где был выставлен изящный золотой ларец.

«Сбереги его», – сказал голос у меня в голове. Не то мое подсознание прорезалось, не то Исида – моя богиня-покровительница. Мы так часто обменивались с ней мыслями, что я уже не всегда могла разобрать, моя это идея или ее.

И тут я вспомнила, что сказало мне то лицо на стене… «Займись золотым ларцом. Он даст ключ к тому, что вам нужно».

– Тот ящик… Остановите его! – завизжала я.

Друзья растерянно воззрились на меня. Где-то снаружи грянул очередной взрыв, сотрясая здание. С потолка посыпались куски штукатурки.

– Неужели тебе нечего противопоставить мне, кроме этих детей? – заговорил Апоп устами статуэтки из слоновой кости, которая стояла в ближайшей витрине: миниатюрная фигурка в резной игрушечной лодочке. – А ты, Уолт Стоун, настоящий счастливчик. Даже если ты переживешь эту ночь, твой недуг убьет тебя прежде, чем я одержу свою великую победу. Ты не увидишь, как я разрушу твой мир.

Уолт пошатнулся, и вдруг оказалось, что не он меня поддерживает, а я его. От жуткой боли в обожженных руках меня замутило.

Полоса разрушений быстро продвигалась зигзагами, определенно нацелившись на золотой ларец. Элисса ударила посохом оземь и выкрикнула магический приказ.

Пол тут же затвердел, превратившись в гладкую плиту из серого камня. К сожалению, всего на несколько секунд. Потом плита покрылась трещинами, и сила Хаоса продолжила свой разрушительный путь.

– Молодец, Элисса, очень храбро, – проговорила статуэтка голосом Апопа. – Но земля, которую ты так любишь, тоже растворится в Хаосе. Тебе не на чем будет устоять!

Посох Элиссы тут же вспыхнул огнем; она вскрикнула и отбросила его в сторону.

– Перестань сейчас же! – завопил Феликс и со всей силы хрястнул по витрине собственным посохом, расколотив фигурку вместе с лодочкой и добрым десятком других шабти.

Голос Апопа просто переместился: теперь он раздавался из нефритового амулета – фигурки Исиды, висящей на манекене поблизости.

– Ах, малыш Феликс, ты такой забавный. Возможно, я оставлю тебя в живых и буду держать при себе как потешную зверушку, вроде тех неуклюжих птиц, которые тебе так нравятся. Интересно, сколько ты продержишься, пока не тронешься рассудком?

Феликс с отчаяния запустил в манекен жезлом и сбил его на пол.

Извивающаяся вспаханная полоса на полу уже достигла половины пути до золотого ларца.

– Он охотится за тем ящиком! – выпалила я, стараясь говорить более связно. – Спасайте ящик!

Согласна, не самый лучший в истории боевой клич, но Картер, кажется, меня понял. Одним прыжком он оказался прямо перед продвигающимся вперед Хаосом и вонзил в пол свой меч. Магический клинок вошел в мрамор, как горячий нож в мороженое. В обе стороны от него протянулась сияющая голубая линия – защитное силовое поле в исполнении Картера. Полоса разрушения врезалась в световой барьер и замерла.

«Бедный Картер Кейн. – Теперь голос Змея доносился отовсюду сразу. Экспонаты вокруг нас взрывались один за другим, не выдерживая переполняющей их энергии Хаоса. – Все еще мнишь себя предводителем… Но то, что ты пытаешься построить, я сотру в порошок. Ты потеряешь всех, кто тебе дорог».

Голубая защитная линия Картера замигала, готовясь сдаться под напором разрушительной магии. И если я не помогу ему прямо сейчас…

– Эй, Апоп! – заорала я. – Что же ты меня не уничтожишь? Только грозиться можешь? Давай же, ты, уж-переросток!

Зал наполнился злобным змеиным шипением. Кажется, мне стоит упомянуть, что среди моих многочисленных талантов не последний – умение выводить людей из себя. Похоже, со змеями у меня тоже отлично получалось.

Пол перестал крошиться и выровнялся. Картер снял магический щит и едва не рухнул от изнеможения. Хуфу, светлая голова, тут же метнулся к золотому ларцу, схватил его и дал деру.

Когда Апоп заговорил снова, в его голосе ясно слышалась неприкрытая злоба: «Ладно же, Сейди Кейн. Настало время умереть».

Бараноголовые сфинксы ожили и зашевелились. Их пасти полыхнули огнем, и они ринулись прямо на меня.

К счастью, один из них на всем скаку поскользнулся на луже, оставшейся от пингвина, так что его сильно занесло влево. Второй, без сомнения, вцепился бы мне в горло, если бы на его пути не оказался очень своевременно появившийся верблюд.

Да-да, самый настоящий верблюд. Уж если даже вы от этой новости растерялись, то представьте, каково пришлось бедняге криосфинксу, который определенно не был готов к такому неожиданному препятствию.

Откуда в музее взялся верблюд, спросите вы? Возможно, я уже упоминала о коллекции амулетов, которые повсюду таскал с собой Уолт. Два из них, в частности, служили для того, чтобы в случае надобности превратиться в живых – и крайне неприятных – верблюдов. Мне уже приходилось иметь с ними дело, так что я не испытала особого восторга при виде здоровенного косматого дромадера, который вдруг оказался в двух шагах от меня. Правда, выступил он достойно: понесся прямиком на криосфинкса, опрокинул его и сам навалился сверху. Сфинкс взвыл от досады и попытался освободиться от придавившей его туши, но верблюд только фыркнул и звучно пустил газы.

– Гинденбург, – догадалась я. Поверьте, только один верблюд на свете умеет портить воздух с такой невыносимой эффективностью. – Уолт, ради всего святого, зачем…

– Прости! – В его голосе прозвучали панические нотки. – Не тот амулет!

Но, как бы то ни было, метод сработал. Может, верблюды не очень одаренные бойцы, зато они тяжелые и неуклюжие, а в драке это тоже бывает полезно. Криосфинкс рычал и бился, царапая когтями пол, но спихнуть с себя верблюда не мог. Гинденбург только шире растопырил длинные ноги, встревоженно зафырчал и снова раскатисто пустил газы.

Я отступила поближе к Уолту и попыталась собраться с мыслями.

В зале царил настоящий хаос – в буквальном смысле. Среди экспонатов шныряли злые красные молнии. Пол крошился, стены дрожали и трескались. Экспонаты оживали, выскакивали из витрин и нападали на моих друзей.

Картеру пока удавалось сдерживать второго криосфинкса, однако чудовище ловко отражало удары его меча своими рогами и вдобавок пыхало в него огнем из пасти.

Феликс топтался в окружении целого летучего хоровода из кувшинов-каноп, которые подло лупили его со всех сторон, как бы он ни отбивался от них посохом. Целая армия маленьких статуэток-шабти атаковала Элиссу, которая все еще пыталась читать заклинание, сдерживающее окружающие разрушения. Хуфу, героически не выпуская из объятий золотого ларца, метался по всему залу в попытке удрать от ожившей статуи Анубиса, которая в гневе крушила кулаками все на своем пути.

Сила Хаоса вокруг нас неуклонно нарастала. Я чувствовала это, как по нарастающему гулу чувствуешь приближение бури. Само присутствие Апопа грозило разнести музей по кирпичику.

И как, скажите на милость, я должна была одновременно помогать друзьям, спасать этот чертов золотой ларец, да еще не давать музейному зданию рухнуть нам на головы?

– Сейди! – окликнул меня Уолт. – Какой у нас план?

Первый криосфинкс наконец спихнул с себя Гинденбурга и поднялся на ноги, после чего мстительно выдохнул в его сторону струю пламени. Верблюд в последний раз отравил воздух и превратился обратно в безобидный золотой амулет. Криосфинкс повернулся ко мне. Вид у него был очень недовольный.

– Уолт, – сказала я, – прикрой меня.

– Конечно, – с готовностью отозвался он, неуверенно покосившись на криосфинкса. – А что ты собираешься делать?

Хороший вопрос, подумала я. Своевременный.

– Нужно спасти от Апопа тот золотой ларец, – сказала я. – Это что-то вроде ключа. И нужно восстановить Маат, иначе все здание обрушится, и мы погибнем.

– И как же мы восстановим Маат?

Вместо ответа я как следует сосредоточилась, фокусируя зрение на другой слой реальности, и заглянула в Дуат.

Трудно описать, на что это похоже – когда видишь мир сразу на нескольких уровнях. Сходные ощущения испытываешь, когда надеваешь 3D-очки: контуры предметов смещаются, вокруг них появляются размытые многоцветные ауры… вот только эти ауры не всегда совпадают с очертаниями предметов, и к тому же детали изображения постоянно смещаются. Магам, которые решили заглянуть в Дуат, нужно соблюдать большую осторожность. В лучшем случае они могут заработать приступ тошноты. Ну а в худшем – их мозги могут попросту взорваться.

В Дуате весь зал оказался заполнен свивающимися кольцами исполинской красной змеи. Магия Апопа медленно, но верно распространялась все шире, окружая и захватывая моих друзей. При виде этой жуткой картины я чуть не потеряла концентрацию… и заодно чуть не рассталась со съеденным обедом.

«Исида, – позвала я. – Поможешь немножко?»

Сила богини хлынула в меня могучим потоком. Я снова огляделась вокруг и увидела своего брата, который сражался с криосфинксом. Только теперь на месте Картера был бог-воитель Гор, и его клинок сиял ослепительным светом.

Каждая из кружащих вокруг Феликса свирепым вихрем каноп являлась сердцем злого духа – сумрачные зловещие силуэты, словно сотканные из тени, злобно хлестали отважного малыша когтистыми лапами. Я подивилась, до чего у Феликса в Дуате мощная аура. Ее яркое пурпурное сияние сдерживало духов, не давая им развернуться во всю силу.

Элисса стояла в окружении пыльного смерча, смутно напоминающего очертаниями человека. Она пропела новое заклинание, и Геб, бог земли, поднял могучие руки, удерживая потолок. Обступившая ее армия маленьких шабти светилась багровым пламенем, как пожар.

Хуфу в Дуате выглядел так же, как и в смертном мире, и так же скакал по всему залу, спасаясь от разбушевавшейся статуи Анубиса, но крышка золотого ларца в его лапах почему-то оказалась открытой. Внутри я не увидела ничего, кроме непроницаемой тьмы – как будто осьминог напустил в него чернил.

Не успев даже задуматься, что бы это значило, я перевела взгляд на Уолта и ахнула.

В Дуате он был окутан мерцающим серым саваном, в какой обычно обряжают мумии. Его плоть была прозрачной, как у призрака, а кости тускло светились, как под рентгеновскими лучами.

«Это его проклятие, – догадалась я. – Он отмечен смертью».

Но что еще хуже, криосфинкс, который стоял напротив него, находился в самом центре магического смерча, порожденного Хаосом. Тело чудовища искрило алыми молниями, рогатая голова постепенно превращалась в голову Апопа, с желтыми змеиными глазами и ядовитыми клыками.

Он прянул на Уолта, но нанести удар не успел: Уолт уже выхватил амулет и бросил его прямо в морду жуткой твари. Тонкие, но прочные золотые цепи стянули клыкастые челюсти. Криосфинкс остановился и яростно замотал головой, как пес в наморднике.

– Порядок, Сейди. – В Дуате голос Уолта звучал ниже и как-то увереннее, как будто в магическом мире он становился старше своего возраста. – Начинай свое заклинание. И поторопись.

Криосфинкс дергал челюстями, пытаясь освободиться. Цепи скрипели и потрескивали, готовые в любой момент лопнуть. Второй криосфинкс уже загнал Картера в угол и продолжал теснить его все более угрожающе. Обессилевший Феликс уже упал на колени, и его пурпурная аура начала меркнуть под натиском темных духов. Элисса тоже проигрывала битву за удержание здания в целости: вокруг нее с грохотом сыпались обломки камня с потолка. Статуя Анубиса сцапала Хуфу за хвост и теперь держала его на весу вниз головой. Павиан отчаянно вопил, но ларца из лап не выпускал.

Значит, надо срочно восстанавливать порядок. Сейчас или никогда.

Я впустила в себя силу Исиды, мобилизовав свой собственный магический резерв на полную силу – так, что моя душа начала гореть от напряжения. А потом полностью сосредоточилась и произнесла самое могущественное слово Божественной Речи: «Маат».

Прямо передо мной в воздухе вспыхнул иероглиф – яркий, как маленькое солнце:

– Хорошо! – сказал Уолт. – Удерживай его!

Сам он каким-то образом сумел ухватить криосфинкса за цепи на морде и притянуть его к себе. Тварь навалилась на него всей каменной тушей, но тут странная серая аура Уолта, которая была видна вокруг него в Дуате, вдруг перекинулась на монстра и стала распространяться по нему, как инфекция. Криосфинкс шипел и корчился, пытаясь освободиться, но тщетно. На меня пахнуло могильным запахом разложения – таким густым, что я опять чуть не потеряла концентрацию.

– Сейди, – предостерегающе крикнул Уолт, – удерживай заклинание!

Я снова сосредоточилась на сияющем иероглифе, направляя на символ порядка и созидания всю свою энергию. Божественное слово засияло еще ярче. Змеиные кольца, опутавшие зал, начали постепенно развеиваться, как туман под солнцем. Оба криосфинкса дрогнули и рассыпались в пыль. Кружащие канопы посыпались на пол, разлетаясь в черепки. Статуя Анубиса выпустила хвост Хуфу, который тут же брякнулся головой об пол. Армия шабти, обступившая Элиссу, замерла, и могучая магия земли волной распространилась по всему залу, запечатывая трещины и восстанавливая пошатнувшиеся стены.

Я почувствовала, как Апоп, шипя от досады и ярости, убрался глубоко-глубоко в Дуат.

А потом грохнулась в обморок.

– Я ведь говорила тебе, что у нее получится, – произнес такой знакомый, милый голос.

Голос моей мамы… хотя, конечно, такого просто не могло быть. Она ведь давно умерла, так что поговорить с ней мне удавалось лишь изредка, и только в Нижнем мире.

Я открыла глаза, но мое зрение оказалось каким-то тусклым и словно размытым. Надо мной склонились две женщины. Одна из них действительно была моя мама – светлые волосы собраны на затылке, синие глаза сияют гордой радостью. Она была почти прозрачная, как и положено привидению, но голос ее звучал совсем как живой.

– Это еще не конец, Сейди. Тебе еще предстоит потрудиться.

Рядом с мамой стояла Исида в белом шелковом платье, с радужными мерцающими крыльями за плечами. В ее заплетенных в косы глянцевито-черных волосах сверкали бриллианты. Красотой лица она не уступала моей маме, но в нем было больше царственного достоинства и меньше тепла.

То есть поймите меня правильно: поскольку я частенько проникала в мысли Исиды, то не сомневалась, что по-своему она тоже ко мне привязана, но боги не испытывают тех чувств, что присущи нам, людям. Обычно мы значим для них не больше, чем полезные игрушки или в лучшем случае забавные питомцы. Ведь, с точки зрения богов, человеческая жизнь длится не дольше, чем жизнь какого-нибудь хомячка.

– Ни за что бы не поверила, если бы не увидела своими глазами, – отозвалась Исида. – Последним магом, который был способен призвать Маат, была сама Хатшепсут… да и то у нее получалось только тогда, когда она нацепляла ту свою фальшивую бороду.

Я не поняла, что она имела в виду, но решила, что тайна загадочной бороды вполне может оставаться тайной. Я как-нибудь переживу.

Я хотела пошевелиться, но не смогла. Странное это было чувство: как будто я плаваю в ванне с теплой водой, погрузившись на самое дно, а склонившиеся надо мной женские лица слегка расплываются, как будто смотрят на меня сквозь рябь на поверхности.

– Сейди, послушай меня внимательно, – сказала мама. – Не вини себя ни в чьей смерти. Когда ты изложишь отцу свой план, он будет возражать… Но ты должна убедить его. Скажи, что это единственный способ спасти души умерших. И еще скажи ему… – Ее лицо помрачнело. – Скажи ему, что это единственный способ сделать так, чтобы он мог увидеть меня снова. Ты должна справиться, моя девочка.

Я хотела спросить маму, о каком плане она говорит, но не смогла произнести ни слова.

Исида коснулась моего лба холодными, как лед, пальцами.

– Мы должны отпустить ее, – сказала она негромко. – Нельзя удерживать ее здесь дольше. До свиданья, Сейди. Уже близится время, когда нам с тобой снова придется соединиться. Ты такая сильная, Сейди. Даже сильнее своей матери. Вместе мы будем править всем миром.

– Ты хотела сказать «вместе мы одолеем Апопа», – строго поправила ее моя мама.

– Ну да, ну да, – кивнула Исида. – Именно это я и хотела сказать.

Их лица вдруг слились в одно, и единый голос произнес: «Я люблю тебя».

Перед глазами у меня завихрились белые точки, как будто я вдруг попала в снежную пургу. Что-то вокруг неуловимо изменилось, и в следующий миг я увидела, что стою посреди сумрачного кладбища рядом с Анубисом. Причем не тем хрестоматийным богом с древних рисунков, которому полагался зловещий вид и шакалья голова, а тем потрясающим парнем, которым он обычно представал передо мной, – с теплыми карими глазами, взлохмаченными черными волосами и возмутительно красивым лицом. В смысле, я хотела сказать, что это попросту нечестно: раз он бог, то может принимать тот облик, который захочет. Ну и зачем он все время принимает этот самый облик, от которого у меня все внутри закручивается кренделем?

– Замечательно, – сумела выдавить я. – Раз ты здесь, значит, я умерла.

– Нет, ты не умерла, – улыбнулся Анубис. – Хотя подошла к самой грани. Это был очень рискованный поступок.

Мое лицо вспыхнуло. Я чувствовала, как горячая волна распространяется, захватывая уши и шею. Я и сама не знала, отчего так вышло: не то от смущения, не то от гнева… не то от радости, что наконец его вижу.

– Ну и где ты был? – накинулась я на него. – За целых полгода – ни словечка!

Его улыбка увяла.

– Они не позволяли мне с тобой видеться.

– Кто не позволял?

– Существуют определенные правила, – продолжал он. – Я даже сейчас у них под наблюдением, но ты оказалась так близка к смерти, что я сумел выкроить пару минут, чтобы сказать тебе: ты правильно все придумала. Посмотри на то, чего нет. Только так ты сможешь выжить.

– Ну конечно, – буркнула я. – Спасибо, что выражаешься так ясно и четко. Никаких загадок.

В груди у меня вдруг потеплело, сердце начало отсчитывать удары, и я вдруг сообразила, что все это время, с момента как я потеряла сознание, оно не билось. Вообще-то это наверняка не очень хороший признак.

– Сейди, есть еще кое-что… – Голос Анубиса зазвучал глуше, и его образ начал таять. – Я должен сказать тебе…

– Лучше скажи мне лично, – попросила я. – Не надо никаких «смертных видений» и прочей ерунды, ладно?

– Я не могу. Они мне не позволят.

– Ну что ты лепечешь, как маленький? Ты же бог! Ты можешь, черт возьми, делать все, что захочешь!

В его глазах мелькнула искра гнева, а потом, к моему удивлению, он вдруг рассмеялся.

– Я и забыл уже, какая ты вспыльчивая. Хорошо, я постараюсь навестить тебя… очень недолго. Нам нужно кое-что обсудить. – Он вдруг протянул руку и погладил меня по щеке. – А сейчас ты проснешься. До свиданья, Сейди.

– Не уходи. – Я схватила его ладонь и прижала к своему лицу.

Все мое тело налилось теплом, а Анубис растаял и исчез.

Я резко открыла глаза.

– Не уходи!

Как выяснилось, на мои обожженные руки уже наложили повязки, и сейчас я пылко хваталась ими за волосатую павианью лапу. Озадаченный Хуфу взирал на меня в полном замешательстве.

– Агх?

Изумительно, подумала я. Докатилась. Заигрываю с обезьянами.

Я неуклюже села. Картер и все наши друзья взволнованно столпились вокруг меня. Мы были в том же самом зале. Здание все-таки не обрушилось, но выставка Тутанхамона была полностью разгромлена. Да уж, решила я, вряд ли нас внесут в список почетных друзей Музея искусств Далласа. По крайней мере, не в ближайшее время.

– Ч-что случилось? – спросила я, заикаясь. – Как долго?..

– Ты была мертва две минуты, – отозвался Картер дрожащим голосом. – В смысле… у тебя сердце не билось, Сейди. Я думал… Я боялся…

Его голос сорвался, и он замолчал. Бедняга. Наверно, ему и вправду было бы скучно без меня.

(Ой, Картер! Ну что ты щиплешься!)

– Ты призвала Маат, – пробормотала Элисса с крайним изумлением на лице. – Это же… это же невозможно…

Согласна, это и впрямь впечатляло. Дело в том, что создать с помощью Божественной Речи какой-то объект – скажем, животное, стул или меч, – довольно сложно. Призвать стихию, например, огонь или воду, еще труднее. Но воплотить в реальность сложное понятие, такое, как Порядок, – нечто совсем небывалое. Однако в тот момент я не могла в полной мере восхититься сама собой: слишком мне было больно. Пока что я чувствовала себя так, словно призвала наковальню, уронив ее себе на голову.

– Просто повезло, – сказала я. – А что с тем золотым ящиком?

– Агх! – Хуфу с гордостью указал на ларец, который стоял на полу рядом с ним – целый и невредимый.

– Хороший павиан, – похвалила я его. – Получишь вечером дополнительную порцию «Чирио».

– Но «Книга повержения Апопа» погибла, – нахмурился Уолт. – Чем же он нам поможет, этот ящик? Ты вроде говорила, что это какой-то ключ…

Мне трудно было смотреть на Уолта, не терзаясь чувством вины. Мое сердце уже много месяцев разрывалось между ним и Анубисом, и со стороны Анубиса было просто нечестно врываться в мои видения, да еще в виде этакого бессмертного красавца, в ту самую минуту, когда бедный Уолт рисковал собственной жизнью ради моего спасения. Особенно учитывая, что смерть подтачивает его силы день ото дня. Мне тут же вспомнилось, каким он явился мне в Дуате, в этом призрачном сером саване…

Нет. Об этом я не могла думать. Я собралась и сосредоточилась на золотом ящике.

«Посмотри на то, чего нет», – сказал Анубис. Будь они неладны, эти боги, со своими дурацкими загадками.

Интересно. Тот тип в стене, «дядя Винни», сказал, что ларец подскажет нам, как одолеть Апопа, если мне хватит сообразительности разгадать его тайну.

– Я пока сама толком не знаю, что это такое, – призналась я. – Но если техасцы разрешат нам забрать его с собой в Бруклинский Дом…

На меня внезапно накатил ужас. Снаружи больше не слышалось ни взрывов, ни треска пламени. Только мертвая зловещая тишина.

– Техасцы! – вскрикнула я. – Что с ними?

Феликс и Элисса тут же бросились к выходу. Картер с Уолтом помогли мне подняться на ноги, и мы побежали следом за ними.

На посту не было ни одного охранника. Мы выскочили в главный вестибюль, и сквозь стеклянную стену я увидела поднимающиеся над садом скульптур столбы белесого дыма.

– Нет, – забормотала я. – Нет, нет…

Мы метнулись через улицу и замерли у входа в сад. Посреди безупречной лужайки теперь зиял кратер размером с олимпийский бассейн, дно которого было вымощено расплавившимися скульптурами и обломками камня. Сеть туннелей, ведущих в штаб-квартиру Пятьдесят Первого нома, обвалилась и сплющилась, как муравейник под ногой хулигана. Трава вокруг кратера была усеяна дымящимися лоскутами вечерних нарядов, битыми тарелками из-под тако и бокалами из-под шампанского, а также щепками от магических посохов.

«Не вини себя ни в чьей смерти», – сказала мне мама.

Как в тумане, я медленно побрела к развалинам веранды. Часть ее бетонной плиты откололась и сползла в воронку от взрыва. В грязи валялась обгоревшая скрипка, а рядом с ней поблескивало что-то серебряное.

Картер подошел и встал рядом.

– Надо… надо поискать, – сказал он севшим голосом. – Может, кто-нибудь выжил.

Я изо всех сил сдерживала слезы. Не знаю, откуда я это знала, но не сомневалась, что это истинная правда.

– Никого не осталось, – сказала я.

Техасские маги встретили нас, как друзей, и помогали нам. Джей-Ди Гриссом пожал мне руку на прощанье и пожелал удачи, перед тем как бежать спасать свою жену. Но мы уже видели, чем заканчивались нападения Апопа в других номах. И Картер предупреждал Джей-Ди: «Приспешники Змея не оставляли в живых никого».

Я присела и подняла с земли блестящий предмет: оплавленную серебряную пряжку в форме звезды.

– Они все погибли, – сказала я. – Все до единого.

3. Мы добываем ящик с пустотой

Конечно, Сейди выбрала самый оптимистический момент, чтобы передать микрофон мне. (Вот уж спасибо, сестренка.)

Я был бы просто счастлив сообщить вам, что Сейди ошиблась насчет Пятьдесят Первого нома и мы отыскали всех техасских магов целыми и невредимыми… Ничего такого не случилось. Мы не нашли ничего, кроме следов ожесточенного сражения: обугленных костяных жезлов, черепков от разбитых шабти, обрывков обгорелой льняной ткани и папируса. Маги попросту исчезли – точь-в-точь как это произошло во время атак Змея в Торонто, Чикаго и Мехико. Может, они испарились, а может, их сожрали… или уничтожили каким-то другим, не менее ужасным способом.

У края воронки в траве горел иероглиф Исфет, символ Хаоса. Как будто Апоп оставил его в качестве своей визитной карточки.

Мы все пребывали в глубоком шоке, но времени оплакивать наших товарищей у нас не было. Вот-вот на место сражения примчится полиция и другие представители властей, а значит, мы должны были по возможности исправить, что можно, и уничтожить все следы магии.

С воронкой мы ничего не могли поделать. Наверняка местные объявят, как всегда, что произошел взрыв газа. (Что-то часто они стали случаться в последнее время, где бы мы ни появились.)

Мы попытались привести в порядок музей и восстановить экспонаты из коллекции фараона Тутанхамона, но это оказалось далеко не так просто, как навести порядок в разоренной сувенирной лавке. Возможности магии тоже не безграничны. Поэтому если однажды, посещая выставку Тутанхамона, вы обнаружите на некоторых экспонатах трещины или следы гари, а может, у какой-нибудь статуи голова окажется приклеена задом наперед… в общем, извините. Возможно, это мы напортачили из-за спешки.

Поскольку, пока мы трудились, полиция успела перекрыть все ближайшие улицы и оцепить зону взрыва, вся наша команда собралась на крыше музея. В другое время мы могли бы с помощью какого-нибудь музейного артефакта открыть портал и попасть прямиком домой, но за последние месяцы Апоп набрал такую силу, что пользоваться порталами стало очень рискованно.

Поэтому я громко свистнул, призывая нашего «извозчика». Грифон Фрик тут же сорвался с крыши отеля «Фермонт», расположенного всего в двух кварталах, и помчался к нам.

В большом городе не так-то легко найти место, где можно спрятать грифона, особенно если он запряжен в лодку. Нельзя же просто приткнуть его у тротуара или поставить на платную парковку. К тому же Фрик немного нервничает, когда видит незнакомых людей, и норовит их сожрать. Поэтому я пристроил его на крыше высокого здания отеля, а чтобы он не скучал, оставил рядом с ним целый ящик, набитый тушками мороженых индеек. Предыдущий опыт показывал, что индейки должны быть сильно заморожены – иначе он проглотит их в один присест и будет мучиться икотой.

(Сейди тут говорит, чтобы я поскорее переходил к основной истории. Дескать, особенности кормления грифонов вас вряд ли интересуют. Ладно, извините, больше не буду.)

Одним словом, Фрик тут же прилетел и опустился на крышу музея. Вообще-то, для монстра он очень красивый… если вам нравятся здоровенные крылатые львы с орлиной головой и неуравновешенной психикой. Шерсть у него красивого ржаво-красного цвета, а когда он летает, его огромные крылья машут часто-часто, как у колибри, и издают при этом визгливый звук, напоминающий не то цепную пилу, не то индейскую дудку-казу.

– ФРИИИК! – протяжно крикнул Фрик. Да-да, поэтому я так его и назвал.

– Здорово, приятель, – поприветствовал я его. – Давай-ка выноси нас отсюда.

Лодка, которую он тащил за собой, представляла собой типичный древнеегипетский челнок: нечто вроде большого каноэ, связанного из легких стеблей папируса. Благодаря чарам Уолта она могла держаться в воздухе независимо от того, сколько груза ей придется нести.

В первый наш полет авиакомпанией «Эйр-Фрик» мы привязали лодку у грифона под брюхом, но это оказалось не очень удобно. На спине грифона тоже не покатаешься, потому что его бешено работающие крылья рискуют размолоть седока в фарш. Наилучшим вариантом оказалась лодка, прикрепленная сзади в качестве воздушных саней. Новая система работала безупречно, если не считать того случая, когда Феликс громко крикнул проходящим внизу смертным: «Хо-хо-хо! Веселого Рождества!»

Вообще-то, обычные смертные видят магию не так, как ее видим мы, поэтому я не могу сказать наверняка, что они думали, когда мы пролетали у них над головами. Без сомнения, многие из них решили, что им нужно обратиться к врачу или хотя бы увеличить дозу лекарств, которые они принимают.

Мы взмыли в ночное небо: пятеро магов, павиан и золотой ларец. Я все еще не понимал, чем он так заинтересовал Сейди, но все-таки доверял сестре достаточно, чтобы решить: раз она считает, что ларец представляет важность, значит, так оно и есть.

Сверху разрушенный сад выглядел не менее ужасно. Дымящаяся воронка походила на огромный рот, разверстый в беззвучном крике. Со всех сторон мерцали красно-белые маячки пожарных и полицейских машин. Мы ведь даже не знаем, сколько магов погибло в этом жутком взрыве, с горечью подумал я.

Фрик набрал скорость. Гудение его крыльев сливалось с шумом ветра у меня в ушах. В глазах у меня защипало, но тут ветер был ни при чем. Я отвернулся от ребят, чтобы они не видели моего лица.

«Все еще мнишь себя предводителем», – сказал Апоп.

Конечно, он готов сказать все, что угодно, чтобы сбить нас с толку и заставить усомниться в собственной правоте. Но эти слова задели меня по-настоящему.

На самом деле мне не очень-то нравится изображать из себя лидера. Это совсем не просто, знаете ли, все время нести ответственность и ради спокойствия других держаться уверенно даже в тех случаях, когда никакой уверенности не испытываешь.

Мне очень не хватало кого-нибудь из взрослых, на которых можно положиться. Не хватало папы. Не хватало дяди Амоса, который сейчас находился в Каире в качестве главы Дома Жизни. А что касается моей сестрицы Сейди, большой любительницы покомандовать, то она всегда меня поддерживала, но при этом ясно давала понять, что принять на себя руководство не желает. Поэтому официально именно я считался главой Бруклинского Дома, и именно я определял стратегию наших действий. Для меня это означало, что, когда мы допускали какие-то ошибки – например, позволяли Апопу смести с лица земли целый ном, – вина за них тоже ложилась на меня.

Конечно, Сейди никогда ни в чем таком меня не обвиняла, но я все равно чувствовал себя хуже некуда.

«Все, что ты пытаешься построить, я сотру в порошок».

Казалось невероятным, что еще и года не прошло с тех пор, как мы с Сейди впервые попали в особняк в Бруклине, тогда еще даже не догадываясь ни о нашем наследии, ни о наших способностях. А сейчас мы чувствовали себя в этом месте полноправными хозяевами и обучали целую армию юных магов бороться с Апопом, следуя путем богов, хотя эта разновидность магии не одну тысячу лет находилась под запретом. И мы добились значительных успехов, хотя, если судить по исходу битвы со Змеем сегодняшним вечером, всех наших усилий было недостаточно.

«Ты потеряешь всех, кто тебе больше всех дорог…»

Я уже потерял столько дорогих мне людей. Моя мама погибла, когда мне было всего семь. А в прошлом году мой папа пожертвовал своей жизнью, чтобы стать вместилищем духа бога Осириса. В течение лета многие наши союзники пали жертвами нападений Апопа, попали в засаду или попросту пропали без вести по вине мятежных магов, которые отказались принять нашего дядю Амоса в качестве нового Верховного Чтеца.

Кого еще я могу потерять… Сейди?

Нет-нет, никакого сарказма. Хотя большую часть жизни мы росли отдельно – я странствовал с папой по свету, а Сейди воспитывали бабушка с дедушкой в Лондоне, – она по-прежнему оставалась моей сестрой. За последний год мы очень сблизились. Какая Сейди ни противная иногда, все-таки она очень нужна мне.

Какой кошмар.

(Ага, я ждал, что она сейчас треснет меня по руке. Больно же…)

А может, Апоп имел в виду кого-то другого, например, Зию Рашид…

Внизу замерцали огоньки пригородов Далласа. Фрик с дерзким клекотом нырнул в Дуат. Нашу лодку окутал ледяной туман. В животе у меня появилось знакомое щекочущее ощущение, какое бывает при крутом спуске на «американских горках». Во мгле вокруг зашептали призрачные голоса.

Как только я начал опасаться, что мы, наверное, заблудились, головокружение тут же прошло, туман рассеялся. Мы снова оказались на Восточном побережье и мчались над морем ночных огней вокруг Нью-Йоркской бухты к родному Бруклину.

Штаб-квартира Двадцать Первого нома располагалась на берегу Ист-Ривер недалеко от Вильямсбургского моста. Простые смертные не видели ничего, кроме большого заброшенного и полуразвалившегося складского ангара посреди захламленного пустыря, но для магов Бруклинский Дом был очевиден, как маяк – расположенный на крыше склада большой пятиэтажный особняк из известняковых блоков и стекла. Сейчас он ярко сиял желтыми и зелеными огнями.

Фрик приземлился прямиком на крышу особняка, где нас уже поджидала богиня-кошка Баст.

– Вы живы, мои котятки! – воскликнула она, сжимая мне руки и торопливо осматривая на предмет ран и прочих повреждений. Затем она проделала то же самое с Сейди и неодобрительно поцокала языком, увидев ее забинтованные руки.

Баст вообще-то очень красивая, хотя под взглядом ее светящихся кошачьих глаз иногда бывает неуютно. Свои длинные черные волосы она заплетала в косу на затылке, а облегающий комбинезон, похожий на костюм гимнастки, менял узор, когда она двигалась, покрываясь то тигриными полосками, то леопардовыми пятнами, то черно-рыжим крапом. Я очень ее любил и безоглядно доверял ей, но когда у нее случались приступы неудержимой материнской заботы, которую она проявляла исключительно по-кошачьи, мне становилось немного не по себе. В рукавах она прятала свое любимое оружие – острые, как бритва, ножи, которые легко выскакивали прямо ей в ладонь, стоило ей шевельнуть запястьями. Когда она принималась трепать меня по щекам, я боялся, что она сделает какое-нибудь неосторожное движение и ненароком отрежет мне голову. Хорошо еще, что она не пыталась таскать нас за шкирку или вылизывать, как котят.

– Что случилось? – спросила она. – Все целы?

Сейди судорожно вздохнула.

– Вообще-то…

Пришлось тут же рассказать о том, что техасский ном был полностью уничтожен.

Из груди Баст вырвалось глухое ворчание. Ее волосы непременно встали бы дыбом, но коса помешала, поэтому ее прическа просто резко вспухла, как попкорн на сковородке.

– Мне надо было быть с вами, – сказала она. – Я могла бы помочь!

– Нет, не могла бы, – покачал головой я. – У музея была слишком мощная защита.

Дело в том, что большинство территорий, принадлежащих магам, защищены от проникновения богов в физическом воплощении. За минувшие тысячелетия маги разработали большое количество очень совершенных способов охраны. Нам самим пришлось немало потрудиться, переделывая систему охраны Бруклинского Дома таким образом, чтобы Баст получила в него полный доступ и в то же время чтобы в него не могли проникнуть другие, не столь дружески настроенные божества.

Взять Баст с собой в Музей искусств Далласа – примерно то же самое, что попытаться пронести базуку мимо службы безопасности аэропорта. Не то чтобы совсем невозможно, но хлопотно, да и времени на это уйдет больше. Кроме того, Баст воплощала собой последний рубеж обороны Бруклинского Дома: именно на нее возлагалась обязанность защищать дом и учеников в наше отсутствие. Уже дважды наши враги едва не разрушили особняк до основания, и мы не хотели, чтобы это случилось в третий раз.

Комбинезон Баст стал совсем черным – обычно это означало, что она пребывает в дурном расположении духа.

– Все равно я никогда не прощу себе, если с вами что-то… – Она умолкла, глядя на нашу усталую, понурую, перепуганную команду. – Ладно, по крайней мере, вы все вернулись живыми. Что будем делать дальше?

Уолт пошатнулся. Элисса и Феликс живо его подхватили.

– Я в порядке, – настойчиво сказал он, хотя было ясно видно, что ему совсем худо. – Картер, если хочешь, я могу собрать всех на террасе.

Вид у него был такой, словно он вот-вот упадет в обморок. Конечно, сам Уолт никогда бы не признался, но наша целительница Жас сказала мне, что сейчас он постоянно испытывает невыносимую боль. Он и на ногах-то держится только потому, что она нанесла ему на грудь магическую татуировку в виде обезболивающего символа и постоянно потчевала его своими снадобьями. И несмотря на все это, я попросил его отправиться в Даллас вместе с нами – еще одно решение, которое камнем давило мне на сердце.

Остальные тоже валились с ног от усталости. Глаза Феликса опухли от слез, Элисса явно пребывала на грани шока. Им бы сейчас поспать…

Кроме того, если сейчас объявить общее собрание, я попросту не знал, что сказать. Никакого плана у меня не было, но я не мог позволить себе признаться перед всем номом в своем полном бессилии. Как я буду смотреть в глаза ребятам сейчас, когда из-за нас в Далласе погибло столько народу?

Мы переглянулись с Сейди и пришли к молчаливому согласию.

– Устроим общий сбор завтра, – сказал я остальным. – А вы, ребята, отправляйтесь спать. То, что случилось с техасцами… – Мой голос сорвался, но я взял себя в руки и продолжил: – Я знаю, что вы чувствуете. Я сам чувствую то же самое. Но это случилось не по нашей вине.

Я не был уверен, что мои слова их успокоили. Феликс утер кулачком слезу и хлюпнул носом. Элисса заботливо обхватила его за плечи и повела в сторону лестницы. Уолт бросил на Сейди быстрый взгляд, полный не то тоски, не то сожаления (я не понял), и тоже побрел следом за Элиссой.

– Агх? – сказал Хуфу, похлопав лапой по золотому ларцу.

– Угу, – встряхнулся я, вспомнив о нашей добыче. – Можешь отнести его в библиотеку?

Это было самое защищенное помещение во всем доме. После того, чем нам пришлось пожертвовать ради этого ящика, я больше не хотел испытывать судьбу. Хуфу взял ларец под мышку и заковылял к высоким двустворчатым дверям библиотеки.

Фрик до того намаялся, что даже не стал подниматься в свое уютное обиталище на крыше: просто свернулся клубком и захрапел, не дожидаясь, пока я отвяжу его от лодки. Путешествия через Дуат требовали от него слишком больших усилий.

Я снял с него упряжь и ласково почесал пернатую голову.

– Спасибо, дружище. Пусть тебе приснятся большие жирные индейки.

Грифон довольно заурчал, не просыпаясь.

– Нам нужно поговорить, – сказал я, оборачиваясь к Баст и Сейди.

Время близилось к полуночи, но в Большом зале все еще кипела жизнь. Джулиан, Пол и еще кое-кто из мальчишек валялись на диванах перед телевизором и смотрели спортивный канал. Трое малявок (наших самых младших учеников) что-то рисовали прямо на полу цветными мелками. Кофейный столик, как обычно, был завален мусором – пакетами из-под чипсов и банками из-под газировки. На ковровой дорожке из змеиной шкуры беспорядочной грудой валялась обувь. Над всем этим безобразием посреди зала высилась здоровенная, с двухэтажный дом, статуя Тота, бога знаний с головой ибиса, со свитком и пером в руках. Кто-то из нашей шпаны нахлобучил на каменную голову бога старую фетровую шляпу нашего дяди Амоса, так что мудрейший из богов сделался похож на букмекера, принимающего ставки на футбольном матче. Вдобавок кто-то из малявок раскрасил ногти на его обсидиановых ногах розовым и лиловым мелом. Да уж, у нас, в Бруклинском Доме, принято относиться к богам с великим почтением.

Увидев нас с Сейди, сходящих по лестнице, мальчишки вскочили с дивана и бросились к нам.

– Ну, как все прошло? – спросил Джулиан. – Уолт только что прошел наверх, но он не сказал…

– Наши все целы, – сказал я. – Но Пятьдесят Первый ном… в общем, им не повезло.

Джулиан потрясенно умолк. Слава богам, ему хватило ума не требовать подробностей при малышне.

– Но вы нашли что-нибудь полезное?

– Пока не знаю, – признался я.

Мне хотелось скорее свернуть разговор и поспешить в библиотеку, но тут самая маленькая из наших крох, малышка Шелби, потянула меня в сторону, желая похвалиться своим меловым шедевром.

– Я убила змею, – радостно сообщила она. – Убила, убила, убила! Плохая змея!

Рисунок, который был немедленно представлен моему вниманию, действительно изображал змею с воткнутыми ей в спину ножами и крестиками в глазах, которые, видимо, означали, что рептилия полностью и бесповоротно мертва. Если бы Шелби изобразила нечто в этом роде на школьных занятиях, ее наверняка отправили бы к детскому психологу. У нас же это означало, что даже самые маленькие понимали, что в мире происходит нечто очень серьезное.

Малышка довольно заулыбалась, потрясая мелком, как дротиком, так что я даже попятился. Может, по возрасту Шелби еще годилась для детского сада, однако она уже оказалась превосходным магом. Иногда в ее руках мелки и карандаши превращались в опасное оружие, а ее рисунки готовы были в любой момент ожить и соскочить с листа – как, например, тот красно-бело-синий единорог, которого она изобразила ко Дню независимости.

– Замечательный рисунок, Шелби, – похвалил я, чувствуя, что мое сердце сжимается, словно его спеленали бинтами, как мумию. Как и все наши младшие ученики, Шелби находилась у нас с согласия ее родителей, которые понимали, что сейчас судьба всего мира поставлена на карту. Несмотря на горечь разлуки с дочкой, они знали, что Бруклинский Дом – лучшее и самое безопасное место, где Шелби сможет научиться управлять своими магическими способностями. Но мне иногда было тяжело думать о том, какое непростое у нее детство. Разве дело для такой малышки работать с потоками магии, которые способны погубить любого взрослого, и набираться знаний о чудовищах, которые нормальному человеку могут явиться только в кошмарном сне?

Джулиан ласково взъерошил ей волосы.

– Пойдем со мной, солнышко. Нарисуешь мне еще что-нибудь, ладно?

– Еще кого-нибудь убить? – обрадовалась Шелби.

Джулиан взял ее за руку и отвел в сторонку, а мы с Сейди и Баст направились в библиотеку.

Массивные дубовые двери вели на лестницу, которая спускалась в огромный зал цилиндрической формы, напоминающий колодец. На сводчатом потолке была изображена Нут – богиня неба, с мерцающими на темно-синей коже серебряными созвездиями. Мозаика на полу изображала ее мужа Геба – бога земли, чье тело покрывали реки, холмы и пустыни.

Несмотря на позднее время, наш самопровозглашенный библиотекарь Клио все еще была здесь, деятельно руководя четырьмя статуэтками-шабти. Глиняные фигурки так и носились по залу, вытирая пыль с полок или раскладывая по порядку свитки и книги в похожие на соты ячейки вдоль стен. Сама Клио сидела за столом, делая какие-то записи на листе папируса и одновременно беседуя с Хуфу, который расположился перед ней, довольно похлопывая по золотому ларцу и ворча что-то по-павианьи, скорее всего «Эй, Клио, смотри, какой отличный ящик, не хочешь его себе? Совсем недорого».

Может, Клио и не отличалась особой отвагой в бою, зато память у нее была просто поразительная. Она могла изъясняться на шести языках, включая английский, ее родной португальский (она родом из Бразилии), древнеегипетский, а также разговорный павианий. Она сама взяла на себя обязанность по составлению каталога всех наших свитков, а также собрала со всего света все доступные материалы по Апопу. Именно Клио отыскала связь между недавними нападениями Змея и свитками, автором которых считался легендарный маг Сатни.

Она очень нам помогала, хотя частенько приходила в ужасное раздражение, когда ей приходилось изыскивать в ее библиотеке место для наших школьных учебников, интернет-терминалов и принадлежащей Баст подборки журнала «Уход за кошками».

Увидев нас, Клио тут же вскочила:

– Вы живы!

– Надо же, как ты удивилась, – буркнула Сейди.

– Простите, – смутилась Клио, прикусив губу. – Я просто… Я очень рада. Хуфу пришел один, и я заволновалась. Он все пытался сказать мне что-то про этот ящик, но он совершенно пуст. Вы нашли «Книгу повержения Апопа»?

– Свиток сгорел, – сказал я. – Мы не смогли его спасти.

Клио, кажется, была готова разрыдаться.

– Но это же последняя копия! Как он мог, Апоп, уничтожить такую ценность!

Мне хотелось напомнить Клио, что Апоп намерен уничтожить весь мир, но я решил, что лучше лишний раз не напоминать ей об этом. Бедняжка совсем теряла голову от страха.

Так что она еще немного побушевала по поводу утраченного свитка. При мысли, что кто-то способен уничтожить книгу или другой литературный памятник, Клио приходила в такое неистовство, что наверняка набила бы Апопу физиономию, окажись он сейчас перед ней.

Одна из фигурок-шабти проворно вспрыгнула на стол, собираясь налепить на золотой ларец ярлычок с каталожным номером, но Клио тут же согнала его.

– А ну-ка, все по местам!

Она хлопнула в ладоши, и все шабти тут же вернулись на свои постаменты и застыли глиняными истуканами. Один из них, правда, выглядел довольно странно, потому что так и остался в резиновых перчатках и с метелкой для пыли в руках.

Наклонившись над ящиком, Клио внимательно осмотрела его, повертев так и сяк.

– Но он же пустой, – с недоумением заметила она. – Зачем вы его принесли?

– Именно это мы с Сейди и Баст и собирались обсудить, – сказал я. – Если ты не против, Клио.

– Нет, я не против, – отозвалась она, продолжая осматривать ларец, и, только заметив, что мы все смотрим на нее, догадалась. – О… вы имели в виду без посторонних. Ну конечно.

Вид у нее был немного обиженный из-за того, что ее так бесцеремонно выставляют, однако она дружески взяла Хуфу за лапу и потянула за собой:

– Пойдем, babuinzinho[1]. Найдем тебе что-нибудь вкусненькое.

– Агх! – обрадовался Хуфу. Клио он просто обожал – возможно, из-за ее имени. По причинам, которых никто из нас не знал, Хуфу очень любил все вещи, название которых заканчивалось на – о. Вроде авокадо, «Орео» или какао.

Когда Клио и Хуфу наконец удалились, мы втроем сгрудились над нашим новым приобретением.

Ларец выглядел как миниатюрный школьный шкафчик. Снаружи он был полностью золотым, но на вес оказался не таким уж тяжелым, так что скорее всего он был сделан из дерева, покрытого тонкой золотой фольгой. Сверху и по бокам его украшала резьба в виде иероглифов, а также изображения фараона и его жены. Спереди у него были двойные дверцы, открыв которые мы обнаружили… почти ничего. Только маленькую подставку с двумя крохотными золотыми следами человеческих ног, как будто раньше здесь стояла какая-нибудь древнеегипетская кукла Барби.

Сейди старательно изучила иероглифы на боковых сторонах ящика и пожала плечами.

– Здесь все только про фараона Тутанхамона и его царицу. Всяческие пожелания счастливой загробной жизни и прочая ерунда. И еще картинка, как он охотится на уток. Они что, правда воображали себе рай именно таким? Серьезно?

– Люблю уток, – мурлыкнула Баст.

Я подергал за дверцы, то открывая, то закрывая их.

– Лично я не думаю, что тут дело в утках. Что бы ни находилось внутри, сейчас оно пропало. Может, расхитители гробниц утащили, а может…

– Расхитители гробниц. Ну конечно, – хихикнула Баст.

– А что тут смешного? – нахмурился я.

Она с широкой ухмылкой поглядела на меня, потом на Сейди, и только тут, похоже, догадалась, что шутка до нас не дошла.

– А… понятно. Выходит, вы и вправду не знаете, что это за штука. Что ж, действительно, откуда вам знать… Их же почти не осталось.

– Чего не осталось? – не понял я.

– Ящиков для тени.

Сейди сморщила носик.

– В смысле – для теней? Древние египтянки хранили в таких свою косметику?

– Нет. Я имела в виду – для хранения настоящей тени.

Вроде бы на этот раз Баст не шутила, хотя с кошками никогда не скажешь наверняка.

– Она и сейчас тут, на месте, – продолжала богиня. – Разве вы ее не видите? Маленькая темная частичка Тутанхамона. Эгей, Тутанхамон, привет! – Она помахала рукой перед пустым ящиком. – Вот почему мне стало смешно, когда вы предположили, что грабители могли украсть ее. Ха! Это было бы нелегко, поверьте.

Я все еще пытался как-то уложить все услышанное в собственной голове.

– Но… я ведь слышал папины лекции чуть ли не про все существующие египетские артефакты. И не помню, чтобы он хоть раз упоминал ларцы, в которых хранят тень.

– Я ведь уже говорила, что их почти не осталось, – сказала Баст. – Обычно ящик с тенью хоронили далеко от места погребения остальных частей души. Тутанхамон поступил очень глупо, приказав поместить его в гробницу. С другой стороны, возможно, кто-нибудь из жрецов сделал это против воли правителя, по злому умыслу.

Я совсем запутался, но Сейди, к моему удивлению, энергично закивала.

– Наверно, это и имел в виду Анубис, – сказала она. – Обрати внимание на то, чего нет. И когда я настроила зрение на Дуат, то увидела внутри ящика темноту. А «дядя Винни» говорил, что это даст нам ключ к победе над Апопом.

Тут я не выдержал и, сложив ладони буквой «Т», потребовал тайм-аут.

– Стойте, стойте. Сейди, когда это ты успела пообщаться с Анубисом? И с каких это пор у нас завелся дядюшка по имени Винни?

Вид у сестрицы сделался смущенный, однако она подробно описала и говорящее лицо на стене музея, и видение, в котором ей явились наша мама и богиня Исида, и очередное свидание со своим божественным почти-дружком Анубисом. Я и раньше знал, что моя сестрица любит отвлекаться по сторонам, но тут даже я подивился, сколько побочных мистических странствий она успела совершить, всего-то пройдясь по музею.

– Лицо на стене могло быть вражеской уловкой, – насторожился я.

– Возможно… но мне так не кажется. Оно сказало, что нам понадобится его помощь и что у нас всего два дня, после которых с ним может что-то случиться. И еще оно сказало, что ящик подскажет, что нам нужно. Анубис тоже намекнул, что я двигаюсь в верном направлении, спасая этот ящик. И мама… – голос Сейди дрогнул. – Мама сказала, что это единственный способ сделать так, чтобы мы могли снова увидеть ее. Что-то должно произойти с душами умерших, я так поняла.

Меня внезапно охватило то же чувство, что и тогда, в Дуате: словно меня окутал ледяной туман. Я уставился на ящик, но все равно не видел ничего полезного.

– А каким образом тени могут быть связаны с Апопом и душами умерших?

Я поглядел на Баст. Она сосредоточенно драла когтями столешницу, как всегда, когда бывала чем-то сильно угнетена или встревожена. Дома нам пришлось сменить уже несколько столов.

– Баст? – мягко окликнула ее Сейди.

– Апоп и тени, – задумчиво проговорила она. – Никогда бы не подумала… – Она встряхнула головой и сказала уже тверже: – С такими вопросами вам лучше обратиться к Тоту. Он в этом деле сведущ куда больше, чем я.

Тут у меня кое-что всплыло в памяти. Однажды папа читал лекцию в каком-то университете… в Мюнхене, что ли? Студенты задали вопрос насчет египетских представлений о человеческой душе и ее множественной природе. Кажется, папа тогда упомянул что-то о тенях…

«Подобно руке, имеющей пять пальцев, – объяснял папа, – душа имеет пять частей».

Я посмотрел на собственные пальцы, стараясь вспомнить.

– Пять частей души… Это какие же?

Баст промолчала. Вид у нее был какой-то стесненный.

– Картер? – окликнула меня Сейди. – Какое это имеет отношение…

– Просто помоги мне, ладно? – попросил я. – Первая часть – это ба, так? Личность человека.

– Ага, летучая курица, – кивнула Сейди.

Вот так. Дайте Сейди волю – и она обзовет часть вашей бессмертной души домашней птицей. Но я понял, что она имеет в виду. Ба – это тот дух, который способен покидать наше тело во сне и который может являться на земле после нашей смерти в виде призрака. При этом он действительно принимает облик большой сияющей птицы с человеческой головой.

– Верно, – кивнул я, – пусть будет курица. – Потом еще есть ка – жизненная сила, которая покидает тело после смерти. И еще есть иб, это сердце…

– Совокупность всех добрых и злых деяний человека, – подтвердила Сейди. – Именно эту часть души взвешивают на весах справедливости в загробном мире.

– Четвертая часть… – я замялся.

– Это рен, – подсказала Сейди. – Тайное имя.

Мне не было неловко даже посмотреть на нее. Минувшей весной сестра спасла мне жизнь, для чего ей пришлось использовать мое тайное имя. Она узнала его от меня самого… и, по сути дела, оно дало ей доступ к моим самым потаенным мыслям и самым темным переживаниям. С тех пор, правда, она держалась очень мило и ни разу не напомнила мне об этом, но все равно… давать такое мощное оружие в руки младшей сестре – значит чувствовать себя бесконечно уязвимым.

Эту же часть души, рен, полгода назад наш друг Бес поставил за нас в игре с богом луны Хонсу… и проиграл. Теперь он превратился в пустую оболочку себя самого и просиживает дни напролет в кресле-коляске в приюте для престарелых богов в Нижнем мире.

– Правильно, – согласился я. – А пятая часть – это и есть тень, так? – спросил я, поворачиваясь к Баст.

Сейди непонимающе нахмурилась.

– Тень? Но как это тень может быть частью души? Это же просто силуэт, разве нет? Игра света.

Баст вытянула руку над столом и поглядела на тусклую тень, которую ее пальцы отбрасывали на полированное дерево.

– От тени нельзя освободиться. Твоя тень, шеут, всегда с тобой. Она есть у всех живых существ.

– А также у камней, карандашей, туфель и кучи всего другого, – заявила Сейди. – Разве это означает, что у них тоже есть душа?

– Все-то ты знаешь, – проворчала Баст. – Живые существа отличаются от камней… большинство, по крайней мере. Шеут – это не просто физическая тень, которую отбрасывает тело. Это магическая проекция души, ее контур.

– Значит, в этом ящике… – заговорил я. – Когда ты сказала, что в нем содержится тень фараона Тутанхамона…

– Я имела в виду именно пятую часть его души, – подтвердила Баст. – Шеут фараона обитает в этом ларце, чтобы в загробном мире он не остался без тени.

Я уже всерьез опасался, что мой мозг сейчас взорвется. Я нутром чувствовал, что наша догадка про тени очень важна, только пока не понимал, какой нам от нее толк. Мы как будто бы держали в руках кусочек головоломки… вот только головоломка оказалась не та.

Нужный нам кусочек мы спасти не смогли – тот самый невосстановимый отныне свиток, который помог бы нам повергнуть Апопа. А вместе с ним не спасли и целый ном дружески расположенных к нам магов. И все, что нам удалось вынести из этого трагического путешествия – это пустой ящик, украшенный рисунками уток. Я еле сдержался, чтобы в сердцах не запулить фараонов ларец с тенью через всю библиотеку.

– Потерянная тень… – пробормотал я. – Напоминает историю про Питера Пена.

Глаза Баст тускло горели, как бумажные фонарики.

– А как ты думаешь, что послужило основой для сказки о том, как Питер Пен потерял свою тень? Люди на протяжении веков слагали сказки про живые тени – и все они уходят корнями в эпоху Древнего Египта.

– Ладно, но какая нам от всего этого польза? Вот «Книга повержения Апопа» действительно могла бы нам помочь. Но ее больше нет!

Согласен, мои слова прозвучали довольно грубо, но я и в самом деле здорово разозлился.

Сейчас, когда я вспомнил папины лекции, мне страстно захотелось снова стать обычным ребенком и путешествовать с папой по свету. Мы с ним пережили множество странных и опасных событий, но я всегда чувствовал себя любимым и защищенным. Папа всегда знал, что нужно делать. А сейчас от тех времен у меня остался только мой чемодан, который пылился в шкафу в моей комнате.

Это было ужасно несправедливо. Но я знал, что сказал бы на этот счет отец: «Справедливость означает, что каждый получает то, что ему нужно. А единственный способ получить то, что тебе нужно, – это добиться всего самому».

Отлично, папа. Вот сейчас я столкнулся с опаснейшим врагом, а то, что мне было нужно, чтобы одолеть его, безвозвратно уничтожено.

Видимо, Сейди догадалась, о чем я думаю.

– Картер, мы обязательно во всем разберемся, – пообещала она. – Баст, ты вроде собиралась сказать что-то насчет Апопа и теней.

– Нет, не собиралась, – пробормотала Баст.

– Ну почему ты так нервничаешь? – принялся допытываться я. – У богов вообще есть тени? А у Апопа? И если есть, то как они действуют?

Баст мрачно выцарапывала ногтями на столешнице какие-то иероглифы, и я почти был уверен, что они означают ОПАСНОСТЬ.

– Правда, ребята… С этими вопросами лучше к Тоту. Да, у богов есть тени. Конечно, есть. Только… короче, нам об этом говорить не положено.

Я редко видел, чтобы Баст так волновалась. И сейчас никак не мог понять почему. Ведь она – та самая богиня, которая сражалась с Апопом в магической темнице лицом к лицу, клык к когтю, на протяжении тысяч лет. Почему же она так боится каких-то теней?

– Баст, – сказал я. – Если мы не придумаем ничего другого, нам придется перейти к плану Б.

Богиня вздрогнула и поморщилась. Сейди уныло уставилась в стол. План Б мы обсуждали только вчетвером: я, Сейди, Баст и Уолт. Наших учеников мы посвящать в него не стали, и даже Амосу ничего не сказали. Потому что этот план и в самом деле был очень страшный.

– Я… не хочу, чтобы до этого дошло, – сказала Баст. – Но, Картер, я и в самом деле не знаю ответов на твои вопросы. А если ты начнешь копать глубже, расспрашивая насчет теней, то влезешь в очень опасное…

В дверь библиотеки постучали, и на вершине лестницы возникли Клио и Хуфу.

– Простите, что прерываю вас, – сказала Клио. – Картер, Хуфу только что прибежал из твоей комнаты. Кажется, у него для тебя срочное сообщение.

– Агх! – настойчиво тявкнул Хуфу.

Баст, лучший знаток павианьего, тут же перевела:

– Он говорит, тебе поступил вызов на гадательную чашу. Личный вызов, как я понимаю.

Как будто у меня сейчас и без этого мало забот. Только один человек мог обратиться ко мне с помощью гадательной чаши, и раз он вызывает меня так поздно ночью, значит, меня ждут плохие новости.

– Совещание откладывается, – сказал я остальным. – Увидимся утром.

4. Я советуюсь с голубем войны

Я был влюблен в купальню для птиц.

Большинство парней то и дело проверяют текстовые сообщения на телефоне или торчат в чатах, переписываясь со своими девушками. А я был неразлучен с гадательной чашей.

Она представляла собой простое бронзовое блюдце на каменной подставке и стояла на балконе моей комнаты. Но стоило мне оказаться у себя, как я не мог удержаться, чтобы не выскакивать каждую минуту на балкон: а вдруг Зия прислала какую-нибудь весточку? Вдруг я снова смогу увидеть ее хотя бы мельком?

И ведь что самое странное: я даже не мог назвать ее своей девушкой. Вот представьте себе, что вы до безумия влюбились… не в живую девушку, а в ее глиняного двойника-шабти, потом спасли от верной гибели ее саму – и обнаружили, что она вовсе не разделяет ваших чувств. И после этого Сейди еще говорит, что это у нее сложные отношения.

Последние полгода, с тех самых пор, как Зия отправилась помогать моему дяде в Первый ном, мы общались исключительно посредством чаши. Я провел столько часов, глядя в нее и разговаривая с Зией, что уже почти не помнил, как Зия выглядит без этой ряби от зачарованного масла.

Я совсем запыхался, пока добежал до балкона. С поверхности масла на меня смотрела Зия: руки скрещены, лицо сердитое, а взгляд такой, что того гляди начнет метать искры. (Самая первая чаша, которую сделал для меня Уолт, однажды и в самом деле вспыхнула и сгорела, но в том случае Зия была ни при чем.)

– Картер, – сказала она, – я тебя придушить готова.

Какая же она красивая… особенно когда грозится меня убить. За лето ее волосы отросли и теперь падали на плечи блестящей черной волной. Хотя сейчас передо мной была живая девушка, а не шабти, ее черты были совершенны, как у самой прекрасной статуи: точеный носик, полные алые губы, потрясающие янтарные глаза. Ее смуглая кожа мягко сияла, как только что обожженная в печи терракота.

– Наверное, ты узнала о Далласе, – догадался я. – Зия, мне очень жаль…

– Картер, о Далласе уже знают все. Другие номы за последний час направили Амосу множество посланников-ба, требуя объяснений. Магические сотрясения в Дуате были такой силы, что их заметили маги даже на Кубе. Одни утверждает, что мы взорвали пол-Техаса, другие уверены, что от Пятьдесят Первого нома вообще ничего не осталось. А некоторые… некоторые говорят, что вы погибли.

Тревожные нотки в ее голосе слегка подняли мое настроение, но зато и чувство вины тоже обострили.

– Я хотел сообщить тебе заранее, честно, – сказал я. – Но к тому времени, как мы догадались, что следующий удар Апопа будет направлен на Даллас, нам уже пора было немедленно выезжать.

Я подробно пересказал ей все, что случилось на выставке фараона Тутанхамона, не скрывая ни наших ошибок, ни несчастливых случайностей.

Вглядываясь в лицо Зии, я пытался понять ее настроение, но даже сейчас, по прошествии стольких месяцев, мне было трудно догадаться, о чем она думает. Сам факт того, что я вижу ее, вызывал у меня в мозгу нечто вроде короткого замыкания. Мне требовалось время, чтобы начать хоть что-то соображать и разговаривать связными предложениями.

Когда я закончил свой рассказ, она пробормотала что-то по-арабски: чертыхнулась, скорее всего.

– Я рада, что вы живы… но Пятьдесят Первый ном уничтожен… – Она потрясла головой, словно не в силах поверить этой новости. – Я знала Энни Гриссом. Она обучала меня целительной магии, когда я была еще маленькой.

Я вспомнил симпатичную блондиночку, которая так весело играла с музыкантами на вечеринке, а потом разбитую скрипку на краю воронки.

– Они были хорошие люди, – сказал я.

– И одни из немногих наших союзников, – отозвалась Зия. – Мятежники уже успели обвинить тебя в гибели техасских магов. Если от Амоса отвернутся и другие номы…

Она не договорила, но в этом и не было необходимости. Минувшей весной худшие негодяи из числа магов Дома Жизни организовали штурмовой отряд, собиравшийся уничтожить Бруклинский Дом. Мы одержали над ними победу, а Амос, приняв титул Верховного Чтеца и сделавшись новым главой ордена, объявил им амнистию и призвал присоединиться к нему. Кое-кто так и сделал, но часть мятежников отказалась признать его власть. Сейчас они деятельно собирали силы и вербовали себе новых сторонников среди магов для борьбы с нами. Как будто нам без них не хватало врагов.

– Они обвинили меня? – оторопел я. – Они что, уже связались с тобой?

– Хуже. Они распространили обращение к тебе по магическим каналам.

Масло подернулось рябью, и вместо Зии в чаше появилось другое лицо, принадлежащее Саре Джакоби, предводительнице мятежников. У нее была молочно-белая кожа, короткие черные волосы, торчащие колючками, и темные, вечно выпученные глаза, чересчур густо обведенные сурьмой. Белое одеяние, напоминающее саван, делало ее похожей на хэллоуинского упыря.

Сара стояла в каком-то зале с белыми мраморными колоннами. Позади нее с насупленными физиономиями топтались еще с полдюжины магов – отборные убийцы под командованием Джакоби. Я сразу узнал синее одеяние и бритую голову мужчины по имени Квай, которого, насколько я знал, некогда изгнали в Северную Корею за убийство его коллеги. Рядом с ним стоял Петрович – украинец с иссеченным шрамами лицом, который раньше служил наемным убийцей у нашего заклятого врага Влада Меньшикова.

Остальных я опознать не смог, но не сомневался: вряд ли они уступали в жестокости и злобе самой Саре Джакоби. Она же, пока Меньшиков не призвал ее к себе на службу, находилась в ссылке в Антарктиде за то, что вызвала в Индийском океане мощное цунами, погубившее более четверти миллиона жизней.

– Картер Кейн! – рявкнула она.

Даже понимая, что это не живой голос, а магическая запись, я все равно подскочил.

– Дом Жизни требует, чтобы вы немедленно сдались, – заявила она. – Совершенные вами преступления непростительны. Вы заплатите за них жизнью.

Не успели мои сжавшиеся в комок внутренности хоть чуть-чуть расслабиться, как на масляной поверхности замелькала череда кошмарных изображений. Сначала я увидел, как взрывается Розеттский камень в Британском музее: именно эта катастрофа освободила Сета, который в прошлое Рождество убил моего отца. Как Джакоби удалось получить запись этого события? Потом я увидел бой за Бруклинский Дом весной этого года, когда мы с Сейди прибыли на солнечной лодке Ра как раз вовремя, чтобы выбить из особняка Джакоби и других наемников. Только в ее представлении все выглядело так, будто это мы, шайка хулиганов, заручившаяся помощью богов, напали на бедняжку Джакоби и ее друзей и жестоко их избили.

– Вы выпустили на свободу Сета и его братию, – продолжала Джакоби. – Вы нарушили самое священное правило магии и вступили в сговор с богами. Тем самым вы нарушили равновесие Маат, и из-за вас Апоп набрал силу и угрожает всему миру.

– Неправда! – заорал я. – Апоп все равно бы возродился!

Тут я спохватился, что пытаюсь спорить с записью, и заткнулся.

В чаше продолжали мелькать картинки, одна страшнее другой. Сначала пылающее высотное здание в округе Сибуя в Токио, штаб-квартира Двести Тридцать Четвертого нома. Крылатый демон с головой в виде самурайского меча ворвался через разбитое окно и набросился на кричащего от ужаса мага.

Потом я увидел дом бывшего Верховного Чтеца, Мишеля Дежардена: нарядный парижский особняк в центре города, на улице Пирамид, лежал в руинах. Крыша обвалилась, окна зияли разбитыми стеклами, безжизненный сад был весь забросан обрывками свитков и размокшими книгами, а на входной двери, как клеймо, был выжжен иероглиф Хаоса.

– Все это дело ваших рук, – снова заговорила Джакоби. – Вы вручили мантию Верховного Чтеца прислужнику зла. Вы развратили юных магов, обучая их запретному пути богов. Вы обескровили Дом Жизни, лишив его сил сопротивляться, и предали его на милость Апопа. Мы этого не потерпим. Любой, кто последует за вами, будет наказан.

Изображение сменилось: теперь в чаше был виден Дом Сфинкса в Лондоне – штаб-квартира британского нома. Мы с Сейди не раз бывали там этим летом, и в конце концов, после многих часов сложных переговоров, сумели наладить отношения с тамошними магами и сделать их своими союзниками. Теперь я увидел, как Квай ворвался в библиотеку нома, круша статуи богов и сбрасывая книги с полок. Сара Джакоби с победным видом прохаживалась вдоль шеренги из дюжины британских магов, закованных в цепи, и помахивала тускло мерцающим черным ножом. Главу нома, пожилого и совершенно безобидного мага, сэра Лейчестера, силой поставили на колени. Сара Джакоби замахнулась ножом, резко опустила руку… и изображение снова сменилось.

На поверхности масла снова крупным планом возникло вурдалачье лицо Джакоби. Глаза ее были непроницаемо черны, как глазницы черепа.

– Вы, Кейны, настоящее бедствие, – сказала она. – Вы должны быть уничтожены. Если все ваша семейка сдастся добровольно, мы пощадим ваших последователей, при условии что они откажутся от пути богов. Я не стремлюсь к должности Верховного Чтеца, однако считаю себя обязанной занять ее ради блага Египта. Когда с Кейнами будет покончено, мы снова обретем силу и единство. Мы исправим тот вред, который вы причинили, и отправим богов вместе с Апопом обратно в Дуат. Правосудие настигнет тебя, Картер Кейн, и очень быстро. Это наше первое и последнее предупреждение.

Изображение Сары Джакоби растворилось в масле, и я снова оказался лицом к лицу с Зией.

– Да уж, – пробормотал я, с трудом подавляя дрожь. – Для массовой убийцы она очень убедительна.

Зия кивнула.

– Сара Джакоби уже подчинила или склонила на свою сторону большую часть наших союзников в Европе и Азии. Многие недавние нападения на штаб-квартиры номов, в том числе в Париже, Токио и Мадриде, – это дело рук Джакоби, но она утверждает, что их совершил Апоп… или Бруклинский Дом.

– Но это же полная чушь!

– Нам с тобой это известно, – согласилась она. – Но маги напуганы. Джакоби твердит им, что, как только с Кейнами будет покончено, Апоп будет загнан обратно в Дуат, и жизнь снова вернется в нормальную колею. И они ей верят… потому что им хочется верить. К тому же она пообещала, что каждого, кто объявит себя вашим последователем, ожидает смертная казнь. А после того, что случилось в Далласе…

– Я уже понял, – резко перебил я.

Конечно, злиться на Зию было совершенно несправедливо, но чувство собственной беспомощности выводило меня из себя. Что бы мы ни делали, все оборачивалось не так, как мы хотели. Я представил себе, как Апоп хохочет в своем Нижнем мире. Может, он потому и не нападает пока на Дом Жизни в полную силу, что ему веселее наблюдать, как мы сами уничтожаем друг друга.

– А почему Джакоби не направила свое послание Амосу? – поинтересовался я. – Это ведь он Верховный Чтец.

Зия коротко глянула в сторону, как будто что-то проверяя. Я мало что видел из ее окружения, но не похоже, чтобы она находилась в своей спальне в Первом номе или в зале Эпох.

– Джакоби ведь объявила, что они считают Амоса приспешником зла. Они не собираются с ним разговаривать.

– Это потому, что однажды в него вселился Сет, – догадался я. – Но ведь это была не его вина! И потом его полностью исцелили. Он в полном порядке.

По лицу Зии скользнула тень.

– В чем дело? – напрягся я. – Он ведь в порядке, правда?

– Картер, это… это сложный вопрос. Послушай, сейчас наша главная проблема – это Джакоби. Она захватила бывшую базу Меньшикова в Санкт-Петербурге, которая почти так же неуязвима, как и Первый ном. Мы не знаем, ни что она замышляет, ни как много магов ей помогают. Мы не знаем, когда и где она нанесет следующий удар. Но она нападет снова, и очень скоро.

«Правосудие настигнет тебя очень быстро. Это наше первое и последнее предупреждение».

Что-то подсказывало мне, что вряд ли Сара Джакоби снова станет атаковать Бруклинский Дом, учитывая, какое унижение ей пришлось пережить здесь в прошлый раз. Но если она хочет захватить весь Дом Жизни и уничтожить Кейнов, то куда она первым делом направит свои силы?

Наши взгляды встретились, и я догадался, о чем она думает.

– Нет, – решительно замотал я головой. – На Первый ном они нападать не станут. Это же чистое самоубийство! За пять тысяч лет его ни разу не захватывали.

– Картер… мы сейчас гораздо слабее, чем ты думаешь. Нам и раньше-то не хватало людей, а теперь… Многие из наших лучших магов пропали, и мы не можем исключить, что они перешли на другую сторону. У нас осталось только несколько стариков и горстка перепуганных детей, плюс Амос и я. – Она раздраженно махнула рукой. – А я к тому же половину времени вынуждена торчать здесь…

– Погоди-ка, – сказал я. – А где ты сейчас?

Где-то слева от Зии послышался дребезжащий голос:

– Приве-е-ет!

– Замечательно, – вздохнула Зия. – Он как раз проснулся.

Рядом с ней в чаше отразилась физиономия глубокого старика, ухмыляющегося во все свои два зуба. Лысая морщинистая голова делала его похожим на враз состарившегося младенца.

– Зебры здесь! – продребезжал он радостно, затем раззявил рот и попытался отпить масло из чаши. По изображению побежала рябь.

– Нет, владыка, нет! – заговорила Зия, оттаскивая его назад. – Нельзя пить зачарованное масло. Мы ведь уже говорил об этом, правда? Вот, лучше возьми печенье.

– Печенье! – возликовал старик и с радостным «Уииии!» заковылял прочь, мусоля угощение.

Думаете, это был престарелый родственник Зии? О нет. Это был владыка Ра, бог солнца, первый божественный правитель Египта и непримиримый враг Апопа. Весной, в результате трудного и опасного путешествия, мы отыскали его и пробудили от сумеречного сна, надеясь, что он восстанет во всей своей славе и отразит нападение Хаоса.

Но Ра проснулся дряхлым и слабоумным. Он превосходно справлялся с поеданием печенья, пусканием слюней и распеванием бессмысленных песенок, но отправлять его на битву с Апопом было бы попросту нелепо.

– Тебя что, опять приставили к нему нянькой? – возмутился я.

– Здесь уже скоро рассветет, – пожала плечами Зия. – Гор и Исида присматривают за ним по ночам, во время плавания на лодке, а в течение дня… понимаешь, Ра очень расстраивается, если я его не навещаю, а больше никто из богов не хочет сидеть с ним. Сказать по правде, Картер… – она понизила голос. – Я даже боюсь оставлять Ра с ними наедине. Мало ли, что они сделают. Все уже порядком устали от него.

– Уииии! – послышался приглушенный голос Ра.

У меня упало сердце. Вот и в этом тоже моя вина: из-за меня Зия вынуждена нянчиться с впавшим в детство стариком, проводя целые дни в тронном зале богов. А по ночам ей приходится помогать Амосу в Первом номе. Вряд ли она успевает хотя бы нормально выспаться, где уж ей еще ходить на свидания – даже если бы я отважился пригласить ее как-нибудь.

Разумеется, все это не будет иметь никакого значения, если Апоп уничтожит весь мир или если Сара Джакоби и ее убийцы доберутся до меня. На мгновение я даже подумал: а вдруг Сара Джакоби права? Вдруг мир действительно катится под откос из-за нас, Кейнов, а если нас не будет, все сразу пойдет на лад?

Чувство беспомощности навалилось на меня такой тяжестью, что я даже задумался – не воззвать ли к помощи Гора. Мне бы сейчас не помешало приобщиться к отваге и уверенности бога войны. Правда, я тут же заподозрил, что впускать сейчас в свою голову мысли Гора – не лучшая идея. В моей душе и так царил такой раздрай, что только чужих советов и понуканий мне не хватало.

– Узнаю это выражение, – проворчала Зия, внимательно глядя на мое лицо. – Ты не должен винить себя, Картер. Если бы не вы с Сейди, Апоп уже погубил бы всю землю. А пока у нас остается надежда.

План Б, подумал я. Если мы не сумеем разгадать тайну теней и как их можно использовать в войне с Апопом, нам придется воспользоваться нашим запасным планом. Который, даже если он сработает, означает для нас с Сейди верную смерть. Но Зии я говорить об этом не собирался. Ей и без меня хватает неприятностей.

– Ты права, – сказал я. – Мы что-нибудь придумаем.

– К вечеру я вернусь обратно в Первый ном. Пришли мне тогда вызов, ладно? Нам нужно поговорить о…

Позади нее что-то загрохотало, словно кто-то волок по полу тяжелую каменную глыбу.

– Собек явился, – шепнула она. – Терпеть его не могу. Поговорим позже.

– Погоди, Зия, – позвал я. – А о чем поговорить?

Но поверхность масла уже затянуло тьмой, и лицо Зии пропало.

Я знал, что мне необходимо поспать. Но вместо этого я принялся мерить шагами комнату.

Спальни в Бруклинском Доме были очень уютные: удобные кровати, шикарные телевизоры, скоростной беспроводной Интернет, магически самопополняющиеся холодильники. Уборкой занималась целая армия зачарованных метелок, веников и швабр, которые умудрялись поддерживать чистоту без всяких усилий с нашей стороны. Шкафы всегда были полны чистой и выглаженной одежды как раз по размеру.

И все-таки я чувствовал себя в своей спальне как в клетке. Отчасти, наверное, потому, что моим соседом по комнате был павиан. Пусть Хуфу проводил в ней не так уж много времени (обычно он торчал в библиотеке с Клио или возился с малышней, которая охотно чесала его или выискивала блошек в его шерсти), но на кровати образовалось углубление в форме свернувшегося калачиком павиана, на тумбочке валялась коробка из-под его любимых хлопьев «Чирио», а в углу покачивалась подвешенная на веревке автомобильная покрышка. Эти «качели» устроила Сейди, вроде как в шутку, но Хуфу до того полюбил свою дурацкую покрышку, что мне не хватало духу от нее избавиться. Но главное – я как-то привык, что Хуфу все время рядом. И теперь, когда он большую часть времени пропадал внизу с ребятней, я скучал без него. Я все больше привязывался к нему, хотя иногда его соседство жутко меня раздражало. В общем, все получилось примерно как с моей сестрой.

(Да, Сейди. Конечно, ты ждала, что я так скажу.)

На мониторе моего ноутбука медленно сменялись картинки скринсейвера. Вот мой папа на раскопках в Египте, такой веселый и деловитый, в своей рабочей одежде хаки. Рукава закатаны, обнажая смуглые мускулистые руки, в которых он держит, демонстрируя фотографу, каменную голову фараона – обломок какой-то статуи. С бритой наголо головой и острой бородкой вид у улыбающегося папы озорной и лукавый.

Вот дядя Амос на эстраде джазового клуба играет на саксофоне – как всегда, неподражаемо элегантный в своих круглых темных очках, синей фетровой шляпе с низкой тульей и такого же цвета безупречно сшитом шелковом костюме. В волосах, заплетенных в мелкие косички, сверкают сапфировые бусины. Я никогда не видел своими глазами, чтобы дядя Амос выступал на сцене, но эту фотографию очень любил: на ней дядя выглядел таким счастливым и энергичным. Не то что в последние дни, когда ответственность за руководство Домом Жизни легла ему на плечи тяжким бременем. К сожалению, этот же снимок напомнил мне и об Энни Гриссом с ее скрипкой – такой жизнерадостной и веселой, еще не знающей, что ждет ее этим вечером.

Картинка сменилась. Теперь на экране появилась моя мама со мной на коленях. Я еще совсем маленький и смешной, с пышной шапкой волос на голове, за которую Сейди меня теперь все время дразнит. Мой голубой комбинезончик на фотографии весь заляпан пюре из батата. Я вцепился в мамины большие пальцы и испуганно вытаращил глаза – мама качает меня на коленях вверх-вниз, а мне это, похоже, не очень-то нравится. На моей физиономии ясно читается: «Снимите меня отсюда!» Волосы у мамы повязаны косынкой, и она, как всегда, очень красивая, даже в старенькой домашней майке и джинсах. Она улыбается и смотрит на меня так, словно я – самое чудесное, что есть в ее жизни.

Смотреть на эту фотографию было больно, но я все равно не отводил глаз.

Мне тут же вспомнилось, что сказала сегодня Сейди: что-то может случиться с душами умерших, так что мы рискуем никогда больше не увидеть маму, если потерпим поражение.

Я сделал глубокий вдох. Мой папа, мой дядя, моя мама – все они могущественные маги. И все пожертвовали очень и очень многим ради восстановления Дома Жизни.

При этом все они были старше, мудрее и сильнее, чем я или Сейди. Они изучали магию десятилетиями, а мы с сестрой – всего девять месяцев. Но именно нам предстояло сделать то, что до сих пор не удавалось никому из магов: победить самого Змея Апопа.

Я полез в шкаф и выволок оттуда свой старый дорожный чемодан. Самый простой, средних размеров чемодан из черной кожи, каких можно увидеть миллион в любом аэропорту. Столько лет я возил в нем свои пожитки по всему свету, путешествуя вместе с папой. Это он приучил меня жить так, чтобы не иметь вещей больше, чем можешь унести.

Я откинул крышку. Сейчас чемодан был пуст, если не считать одного-единственного предмета: вырезанной из красного гранита статуэтки в виде свернувшейся кольцами змеи с начертанными на ней иероглифами. Имя Апоп было перечеркнуто, а поверху были нанесены слова самых могущественных связывающих заклинаний. И все равно эта фигурка – изображение врага – была самым опасным предметом во всем доме.

Мы втроем, с Сейди и Уолтом, изготовили ее втайне от всех остальных (и вопреки категорическим возражениям Баст). Уолту мы решились довериться только потому, что рассчитывали на его мастерство в изготовлении амулетов. Даже Амосу мы ничего не сказали, потому что не сомневались: такой опасный эксперимент он точно бы не одобрил. Всего одна ошибка, малейшая неточность в заклинании – и из орудия уничтожения Апопа эта статуэтка может превратиться во врата, открывающие Змею свободный доступ в Бруклинский Дом. Но мы обязаны были рискнуть. Если мы в ближайшее время не отыщем другой способ победить Змея, нам с Сейди придется воспользоваться красной статуэткой для приведения в действие плана Б.

– Глупая затея, – произнес чей-то голос у меня на балконе.

Я резко обернулся. На перилах сидел голубь. С виду самый обычный городской сизарь, но в его взгляде – бесстрашном и даже слегка угрожающем – было что-то очень уж не голубиное. Голос тоже звучал более воинственно, чем обычно ожидаешь от голубки – птицы мира. Впрочем, я сразу его узнал.

– Гор, это ты? – спросил я на всякий случай.

Голубь быстро кивнул.

– Можно мне войти?

Я знал, что он спрашивает не просто из вежливости. Наш особняк был защищен мощными чарами, позволяющими держать на удалении самых разных вредителей, от грызунов и термитов до египетских богов.

– Даю тебе разрешение войти, – произнес я полагающуюся формулу, – бог Гор, в обличье… гм… голубя.

– Благодарю. – Голубь слетел с перил на пол и проковылял в комнату.

– А почему ты в таком виде? – поинтересовался я.

Гор взъерошил перья.

– Вообще-то я хотел найти сокола, но в Нью-Йорке они, похоже, большая редкость. Но мне нужно было что-нибудь с крыльями, и я решил, что голубь подойдет. Они ведь хорошо приспособлены к городской жизни, не боятся людей. И они очень благородные птицы, как тебе кажется?

– Точно, – кивнул я. – Благородные. Это первое слово, которое приходит на ум, когда думаешь о голубях.

– В самом деле, – одобрительно покивал Гор.

Видимо, в Древнем Египте такого понятия, как сарказм, попросту не существовало. По крайней мере, Гор никогда его не распознавал. Он вспорхнул на кровать и принялся клевать крошки «Чирио», оставшиеся от трапезы Хуфу.

– Эй, – всполошился я. – Только не вздумай нагадить на мою постель…

– О, прошу тебя. Боги войны не гадят на чьи-то одеяла. Ой… ну разве что изредка…

– Ладно, проехали.

Гор вспрыгнул на край чемодана и, наклонив головку, посмотрел на статуэтку Апопа.

– Это опасно, – сказал он. – Очень опасно, Картер.

Я ничего ему не рассказывал о нашем плане Б, но не удивился, что он в курсе. Нам с Гором частенько приходилось обмениваться мыслями. Чем полнее я овладевал умением пользоваться его силой, тем лучше мы понимали друг друга. Правда, у пользования божественной магией был один серьезный побочный эффект: я не всегда мог разорвать возникающую между нами связь по собственному желанию.

– Это запасной вариант, – буркнул я. – Мы пытаемся найти другой способ.

– Ах да, вы же искали свиток, – припомнил он. – Тот самый, последняя копия которого сгорела сегодня в Далласе.

Я еле удержался, чтобы не прихлопнуть паршивую птицу крышкой чемодана.

– Верно. Но Сейди добыла некий ящик с тенью и думает, что он может нам пригодиться. Ты случайно не знаешь, как можно использовать тени против Апопа?

Голубь отрицательно покрутил головой.

– Нет, не думаю. У меня, знаешь ли, довольно прямолинейные представления о магии. Мой рецепт победы прост: разить врагов мечом, пока они все не полягут. Если они снова восстают, значит, разить их снова. При необходимости повторить. Кстати, с Сетом это сработало.

– И сколько лет тебе на это понадобилось?

Голубь уставился на меня своими пронзительными глазками.

– К чему ты клонишь?

Я решил не спорить. В конце концов, Гор – бог войны. Он любит и умеет сражаться, но у него ушло много лет, чтобы одолеть Сета, бога зла. А ведь Сет – просто мелочь по сравнению с Апопом, первозданной силой Хаоса. Так что бросаться на Апопа с мечом бессмысленно.

Я подумал о том, что недавно услышал в библиотеке от Баст.

– А Тот много знает о тенях? – спросил я.

– Может, и знает, – проворчал Гор. – Тот только на то и годится, чтобы копаться в своих затхлых старых свитках. – Он снова поглядел на фигурку змеи. – Занятно… я тут только что вспомнил. В прежние времена египтяне обозначали слова «статуя» и «тень» одним иероглифом, потому что и то и другое представляет собой уменьшенное подобие живого существа. Они называли их «шеут».

– Что ты пытаешься сказать?

Голубь снова взъерошился.

– Нет-нет, ничего. Просто пришло на ум. Посмотрел на статуэтку, а тут ты как раз заговорил о тенях…

У меня между лопатками пробежал холодок.

Тени… статуи…

Весной мы с Сейди видели, как старый Верховный Чтец, Дежарден, провел обряд экзекрации Апопа. Этот обряд очень опасен, даже если применять его против обычных демонов. Он подразумевает уничтожение статуэтки или другой уменьшенной копии намеченной жертвы, которое влечет за собой полное и необратимое уничтожение самой жертвы, полное стирание ее с картины мира. Энергия этого заклинания такова, что стоит допустить малейшую ошибку, и все вокруг взорвется – включая и самого мага.

Тогда, в Нижнем мире, Дежарден использовал для экзекрации Апопа самодельную фигурку змеи. После прочтения заклинания Верховный Чтец умер, отдав всю свою силу, и при этом ему удалось всего лишь временно загнать Апопа поглубже в Дуат.

Мы с Сейди надеялись, что если мы используем статуэтку, обладающую большей магической силой, и если будем работать над заклинанием вместе, то сможем уничтожить Апопа окончательно, или по крайней мере отправим его в такие глубины Дуата, из которых он никогда не выберется.

Таков был план Б. При этом мы оба прекрасно сознавали, что столь могущественное заклинание потребует всего нашего магического резерва, а значит, будет стоить нам жизни. Если только мы не отыщем другого способа победить Змея.

Статуи и тени, тени и статуи.

В моей голове постепенно забрезжил план В – до того безумный, что я не отваживался облечь его в слова.

– Гор, – осторожно спросил я, – а у Апопа есть тень?

Голубь заморгал глазками-бусинками.

– Что за вопрос! А почему ты вдруг… – Он наклонил голову вбок и покосился на статуэтку одним глазом. – О… О. А что, пожалуй, это толковая идея. Абсолютно безумная, конечно, но толковая. Ты думаешь, в том варианте «Книги повержения Апопа», который написал Сатни и который так старательно уничтожал Апоп… думаешь, в нем содержалось тайное заклинание для…

– Не знаю, – отрезал я. – Об этом стоит спросить Тота. Может, он что-нибудь знает.

– Может, – неохотно согласился Гор. – Но я по-прежнему считаю, что лучший способ борьбы – это лобовая атака.

– Ну конечно. Это твой метод.

Голубь важно кивнул.

– Мы с тобой оба наделены большой силой. Мы могли бы объединиться, Картер. Сосуществовать в одном теле, как раньше. Мы могли бы вместе повести на бой армии богов и людей и поразить Змея. Объединившись, мы будем править всем миром.

Наверно, эта идея звучала бы куда заманчивей, если бы ее озвучил могучий бог-воитель, а не жирная неопрятная птица с клювом, облепленным крошками от хлопьев. Лично мне бы не хотелось, чтобы миром правил такой вот голубь.

– Мы еще вернемся к этому, – уклончиво ответил я. – Но сначала я хотел бы пообщаться с Тотом.

Гор пренебрежительно фыркнул, тряхнув крыльями.

– Его можно найти все там же, в Мемфисе, на этом его дурацком стадионе. Но если он действительно так тебе нужен, лучше поторопиться.

– А что такое?

– Как раз с этим я к тебе и пришел, – сообщил Гор. – Отношения между богами все больше осложняются. Апоп сеет между нами раздоры и стравливает нас друг с другом, точь-в-точь как он делает это с магами. Тот пострадал одним из первых.

– Как это – пострадал?

Голубь нахохлился и выпустил из клюва струйку дыма.

– Ох. Кажется, мой носитель вот-вот самоуничтожится. Лучше мне покинуть его как можно скорее. Действуй быстрее, Картер. Мне стало трудно поддерживать единство среди богов, и старик Ра не способствует укреплению нашего духа. Если мы не соберемся повести наши армии в бой как можно скорее, мы можем остаться и вовсе без армий.

– Но…

Икнув, голубь выпустил очередное дымное облачко.

– Мне пора. Счастливо.

Гор шумно замахал крыльями и неуклюже вылетел в окно, оставив меня наедине со статуэткой Апопа и несколькими серыми перышками на одеяле.

В ту ночь я спал крепче, чем мумия. Это была хорошая новость. А плохая заключалась в том, что Баст растолкала меня только после полудня.

– Почему ты не разбудила меня раньше? – негодовал я. – У меня же столько дел!

Баст развела руками:

– Так настояла Сейди. Прошлая ночь у вас выдалась нелегкая, и она сказала, что тебе нужно как следует выспаться. Ну а я, будучи кошкой, очень высоко ценю целительные свойства крепкого сна.

Как бы я ни злился, в глубине души все-таки стоило признать, что Сейди права. Прошлым вечером я потратил кучу магической энергии, да и лег очень поздно. Так что не исключено – просто как предположение, – что сестрой действительно двигала искренняя забота обо мне.

(Но судя по тому, какие она сейчас корчит рожи, это вряд ли.)

Я принял душ и оделся. К тому времени, как остальные ребята вернулись из школы, я уже почти почувствовал себя человеком.

Да-да, я сказал «школа». Самая обычная школа, как у всех. Всю весну мы занимались с нашими учениками сами, но с началом осеннего семестра Баст решила, что некоторая доза обычной жизни, которой живут простые смертные, пойдет ребятам на пользу. Теперь дневное время они проводят в ближайшей школе в Бруклине, а магию изучают после уроков и по выходным.

Я единственный не стал участвовать в этой затее. Я всю жизнь был на домашнем обучении и привык заниматься самостоятельно. И к тому же решил, что мне и так с головой хватает дел Двадцать Первого нома. Прибавить к этому еще какие-то раздевалки, расписания уроков, учебники, столовскую еду, задания и прочие школьные радости будет уже чересчур.

Можно было ожидать, что остальные начнут жаловаться на такую несправедливость. Особенно Сейди. Но оказалось, что нормальная школьная жизнь всем пошла только на пользу. Девчонки радовались, что у них стало больше подружек (и меньше неотесанных придурков, которые за ними увиваются – так они сказали). Мальчишки получили возможность заниматься спортом в настоящих командах, а не один на один с Хуфу, используя вместо баскетбольных корзин приколоченные к стене статуи с обручем на голове. Ну а Баст откровенно радовалась, что в доме стало тихо и спокойно и можно в свое удовольствие подремать на солнышке, растянувшись на полу.

Одним словом, к тому времени, когда все вернулись домой, я уже успел как следует обдумать вчерашние разговоры с Зией и Гором. План, который зародился у меня ночью, по-прежнему казался мне безумным, но я решил, что ничего лучшего у нас в запасе не имеется. После того как мы коротко обсудили его с Сейди и Баст (то, что они сразу с ним согласились, встревожило меня сильнее, чем самые яростные возражения), настала пора посвятить в него остальную нашу команду.

Пообедать мы собрались на веранде. Это очень приятное место: от ветра его защищают невидимые щиты, с высоты открывается потрясающий вид на Ист-Ривер и Манхэттен. Еда на столе появлялась сама собой, магическим образом, и всегда получалась очень вкусной. И все-таки я не любил здесь есть. На протяжении девяти месяцев, которые мы прожили в Бруклинском Доме, все значительные собрания проводились именно тут, из-за чего обеденный стол невольно ассоциировался у меня с неприятностями.

Мы наполнили свои тарелки у буфетной стойки и расселись. Наш сторож, крокодил-альбинос по имени Филип Македонский, весело плескался в бассейне. Не все из нас легко привыкли к тому, чтобы принимать пищу в соседстве с двадцатифутовым крокодилом, но Филип был безупречно воспитан и не причинял никаких неудобств. Сам он питался исключительно ветчиной, сбившимися с пути чайками и, при случае, враждебными монстрами, которые имели наглость врываться в наше жилище.

Баст, по обыкновению, заняла место во главе стола, мурлыча над банкой кошачьего корма с тунцом. Мы с Сейди уселись напротив нее. Хуфу где-то возился с малышней, несколько новичков, прибывших к нам недавно, остались в доме – делали уроки или разучивали заклинания. Но основная наша команда, двенадцать учеников возрастом постарше, собралась здесь.

Учитывая, какой катастрофой обернулась минувшая ночь, все были в странно приподнятом настроении, так что я про себя только порадовался, что они еще не знают про угрозы Сары Джакоби. Джулиан раскачивался на стуле, ухмыляясь без видимых причин. Клио и Жас о чем-то оживленно шептались и хихикали. Даже Феликс, похоже, оправился от пережитого в Далласе потрясения и теперь старательно лепил из картофельного пюре миниатюрных шабти в виде пингвинов, тут же оживляя их.

Один только здоровяк Уолт с хмурым видом ковырялся в тарелке, на которой не было ничего, кроме трех кусочков морковки да кучки мармеладин «Джелл-О» – наверняка по настоянию Хуфу. Наш павиан был убежден, что «Джелл-О» – лучшее лекарство от всех недугов. Заметив напряженное выражение глаз Уолта и скованность его движений, я догадался, что сейчас он чувствует себя еще хуже, чем ночью.

– Слушай, что происходит? – негромко спросил я, повернувшись к Сейди. – У всех такой вид…

Сейди воззрилась на меня.

– Все время забываю, что ты не ходишь в школу. Картер, ведь сегодня вечером бал! Приглашены еще три школы. Не могли бы мы провести это совещание побыстрее, а?

– Ты шутишь, – оторопел я. – Я тут составляю планы, как избежать конца света, а ты переживаешь, что мы можем опоздать на школьные танцульки?

– Я говорила тебе про этот бал сто раз, – разгорячилась она. – К тому же нам всем не помешает немного поднять настроение. Давай уж, излагай свой план. Некоторым из нас еще нужно решить, что надеть.

Я уже открыл рот, чтобы возмутиться, но заметил, что все остальные смотрят на меня выжидающе.

– Ладно, – начал я, прочистив горло. – Знаю, сегодня у вас бал, но…

– В семь часов, – вставила Жас. – И ты тоже пойдешь на него, правда?

Она улыбнулась. Неужели она… флиртует со мной?

(Сейди только что обозвала меня тормозом. Эй, у меня голова вообще-то другим была занята!)

– Гм… тем не менее, – продолжил я. – Нам нужно поговорить. Обсудить то, что произошло в Далласе… и еще кое-какие события.

Ребята тут же посерьезнели, смешки прекратились. Они внимательно выслушали мой рассказ о нашем походе в Пятьдесят Первый ном и о том, как была уничтожена «Книга повержения Апопа» и найден ларец с тенью. Еще я рассказал им о послании Сары Джакоби, в котором она требовала моей капитуляции, и о смуте среди богов, о которой поведал Гор.

Потом слово взяла Сейди, рассказав о своей странной встрече с лицом на стене, двумя божествами и призраком нашей мамы. Под конец она высказалась, что, мол, нутром чует – лучший способ победить Апопа каким-то образом связан с тенями.

Клио робко подняла руку.

– То есть… мятежные маги вынесли вам смертный приговор. Боги ничем нам не помогут. Апоп готов восстать в любой момент, а последний свиток, который мог его сдержать, безвозвратно уничтожен. Но нам не стоит волноваться, потому что у нас есть пустой ящик и смутные предчувствия насчет теней. Я все правильно поняла?

– Ух ты, Клио, – восхитилась Баст. – Рассуждаешь как настоящая кошка!

Я уперся ладонями в стол. Вот сейчас черпнуть бы чуть-чуть от силы Гора и разнести его одним ударом в щепки… Однако я сомневался, что, отведя таким образом душу, укреплю свою репутацию спокойного и собранного руководителя.

– Это не просто смутное предчувствие, – сказал я. – Послушайте, вы же все знаете, что такое экзекрация, верно?

Крокодил Филип сердито фыркнул и шлепнул хвостом по воде с такой силой, что обеденный стол окатило дождем брызг. Магические существа терпеть не могут разговоров об экзекрации.

– Ребята, но вы же не можете провести обряд экзекрации над Апопом, – сказал Джулиан, стряхивая капли со своего сэндвича с запеченным сыром. – Он же здоровенный. Дежарден вон попробовал… и умер.

– Знаю, – отозвался я. – При обычном обряде экзекрации маг уничтожает статуэтку, изображающую врага. Но если бы, скажем, удалось сделать заклинание более действенным… например, уничтожив более близкое магическое подобие Апопа?

Уолт резко подался вперед, внезапно заинтересовавшись.

– Ты имеешь в виду его тень?

Феликс так поразился, что выронил ложку, случайно раздавив одного из своих пингвинчиков.

– Погодите… что?

– Мне эту идею подал Гор, – сказал я, – когда упомянул, что в древности статуи и тени назывались одним и тем же словом.

– Но ведь это имеет скорее символический смысл, – заметила Элисса. – Разве не так?

Баст отставила опустевшую банку из-под кошачьего корма. Видно было, что разговор о тенях ее по-прежнему нервирует, но когда я объяснил ей, что в противном случае нас с Сейди ждет смерть, она согласилась поддержать наш новый план.

– Возможно, не только символический, – заговорила она. – Впрочем, я не специалист по экзекрации, мерзкое это дело. Но нельзя исключить, что исходно в этом обряде использовали не статуэтку, а тень врага, то есть важную часть его души.

– Таким образом, – вмешалась Сейди, – мы могли бы провести экзекрацию Апопа, уничтожив вместо статуэтки его подлинную тень. Разве не здорово?

– Бред какой-то, – буркнул Джулиан. – Как можно уничтожить тень?

– Не такой уж и бред, – сказал Уолт, рассеянно отгоняя картофельного пингвина от своего мармелада. – Вся симпатическая магия как раз и основана на том, чтобы воздействовать на основную мишень с помощью ее уменьшенного подобия. Вполне возможно, что изначально магические статуэтки, изображающие людей или богов, действительно содержали в себе их шеут. Существует ведь множество историй о том, как души богов, вселялись в статуи. И если тень можно запереть в глиняной фигурке, как в ловушке, то потом ее наверняка можно уничтожить.

– А ты можешь сделать такую статуэтку? – спросила Элисса. – Такую, которая могла бы вместить тень… самого Апопа?

– Возможно. – Уолт бросил на меня быстрый взгляд. Большинство сидящих за столом не подозревали, что мы уже изготовили статуэтку, предназначенную для этой самой цели. – Но даже если я ее сделаю, нам все равно понадобится найти саму тень Змея. Да и магия, с помощью которой эту тень можно изловить и уничтожить, наверняка очень сложная.

– Найти тень? – Малыш Феликс нервно хихикнул, как будто все еще надеялся, что мы шутим. – А разве она не должна быть, ну… прямо под ним? И как ее можно изловить? Наступить на нее? Или посветить на нее фонариком?

– Все может оказаться куда сложнее, – вздохнул я. – Тот древний маг, Сатни, который написал собственную версию «Книги повержения Апопа»… я думаю, что он создал особое заклинание, позволяющее изловить и уничтожить тень. Вот почему Апоп так стремился поскорее сжечь все копии свитка Сатни. Он хотел скрыть свою тайну… свое уязвимое место.

– Но ведь свитка больше нет, – пискнула Клио.

– Зато есть кое-кто, кого мы можем расспросить, – сказал Уолт. – Тот. Уж если кто знает ответы на наши вопросы, то это он.

Напряжение, сгустившееся за столом, немного спало. Что ж, по крайней мере мы подали нашим ученикам хоть какую-то надежду, даже если шансов на успех совсем мало. Я лишний раз порадовался, что у нас есть Уолт. Благодаря его мастерству в создании магических предметов нам, может быть, удастся связать тень со статуэткой, а его уверенность поддержит дух нашей команды.

– Нужно навестить Тота как можно скорее, – сказал я. – Сегодня же вечером.

– Ага, – кивнула Сейди. – Только после бала.

Я уставился на нее, не веря своим глазам.

– Ты что, серьезно?

– Еще как, мой дорогой братец. – Она озорно ухмыльнулась, и на мгновение я заподозрил, что если добром меня уговорить не получится, то Сейди не раздумывая пустит в ход мое тайное имя. – Сегодня вечером мы все идем на танцы. И ты тоже, учти.

5. Танец со смертью

Поздравляю, Картер. По крайней мере, тебе хватает ума передавать мне микрофон тогда, когда речь заходит о действительно важных вещах.

Честное слово, мой братец готов часами бубнить про свои планы на конец света, а о школьном бале даже не подумал! Нет, с его приоритетами определенно нужно что-то делать.

Лично я отказываюсь считать, что желание пойти на танцы – это проявление эгоизма с моей стороны. Разумеется, нам предстоит множество серьезных дел. Вот именно поэтому я и настояла, чтобы мы сначала как следует встряхнулись. Наши ученики нуждались в моральной поддержке. Нуждались в том, чтобы хоть немного побыть нормальными ребятами – завести друзей, найти себе интересное занятие за пределами Бруклинского Дома… На одном только чувстве долга далеко не уедешь. Им нужно было что-то, за что стоит сражаться. Ведь даже солдаты на поле боя воюют лучше, если дать им передохнуть и отвлечься от тягот войны. Уверена, кто-нибудь из великих полководцев непременно изрекал что-нибудь в этом роде.

К вечеру я уже была в полной боевой готовности. Черные пряди в моих светлых волосах отлично сочетались с симпатичным черным платьем без бретелек, а ненавязчивый темный макияж придавал мне желанный, слегка загробный, но наверняка очень романтичный вид. Чтобы было удобнее танцевать, я надела туфли без каблуков (что бы там ни говорил Картер, я вовсе не всегда ношу армейские ботинки; всего лишь девяносто процентов времени). На шее у меня поблескивал серебряный амулет тиет, который я взяла из маминой шкатулки с украшениями, а еще подаренный мне Уолтом на мой последний день рождения кулон, изображающий знак шен – египетский символ вечности.

У Уолта в его обширной коллекции талисманов был еще один точно такой же. Благодаря этим парным амулетам у нас с ним было нечто вроде магической линии связи, которая в случае крайней необходимости даже давала нам возможность вызывать друг друга.

К сожалению, то, что у нас были одинаковые амулеты, вовсе не означало, что мы с Уолтом встречались. На самом деле между нами ни разу не было ничего такого, что могло бы сойти за нормальное свидание. Хотя, наверное, если бы Уолт пригласил меня, я бы с радостью согласилась. Уолт был такой милый, и такой красивый, и такой… в общем, практически идеал. Честное слово, если бы он вел себя поувереннее, я бы непременно в него влюбилась. И наконец сумела бы избавиться от своих дурацких чувств к тому, другому, парню. Ну который такой весь из себя божественный.

Но Уолт умирал. И почему-то вбил себе в голову, что по отношению ко мне было бы нечестно завязывать серьезные отношения в таких печальных обстоятельствах. Как будто меня бы это остановило… Но в итоге мы с ним застряли в состоянии неопределенности, которая иногда просто сводила меня с ума. Мы вроде бы заигрывали друг с другом, болтали часами напролет обо всем на свете, пару раз даже целовались, когда немного теряли бдительность… Но в конце концов Уолт всегда замыкался и отгораживался от меня, не подпуская к себе слишком близко.

Ну почему, почему в жизни все так сложно?

Я как раз думала об этом, когда, сбегая вниз по лестнице, чуть не налетела на Уолта.

– Ой! – пискнула я. И тут обнаружила, что он по-прежнему расхаживает в джинсах, в своей любимой майке без рукавов и босиком.

– Ты что, еще не собрался? – ахнула я.

– Я не иду, – сообщил он.

У меня отвисла челюсть.

– Как это – не идешь? Почему?

– Сейди, послушай… Вам с Картером может понадобиться моя помощь, когда вы отправитесь к Тоту. И если мне придется отправляться с вами, я должен отдохнуть.

– Но… – завелась было я, но тут же сама себя осадила. Нечестно с моей стороны давить на него. Я без всякой магии видела, что ему очень и очень больно.

Что же это такое… В нашем распоряжении – многовековой опыт целительской магии, но ни одно из испробованных нам средств не принесло Уолту никакого облегчения. Спрашивается: какой вообще смысл быть магом, если не можешь просто взмахнуть жезлом и сделать так, чтобы близкие вам люди перестали страдать и немедленно выздоровели?

– Ясно, – выдавила я. – Я… я просто надеялась…

Я замолчала, понимая: все, что я ни скажу, будет выглядеть эгоистично. Боги египетские, я ведь так рвалась на этот бал для того, чтобы потанцевать с ним. И нарядилась я тоже ради него. Ничего не хочу сказать плохого о парнях из школы – они славные ребята, но – как бы это сказать? Немного пресноваты по сравнению с Уолтом (ну ладно, хорошо – рядом с Анубисом). А что касается остальных мальчишек из Бруклинского Дома, то танцевать с ними было как-то странно… все равно что флиртовать с собственными кузенами.

– Давай я тоже останусь, – предложила я, хотя, боюсь, не слишком убедительно.

Уолт ответил слабой улыбкой.

– Нет-нет, Сейди, не надо. Правда, не стоит. Уверен, когда вы вернетесь, я буду чувствовать себя гораздо лучше. Повеселитесь там.

С этими словами он шмыгнул мимо меня и потопал вверх по лестнице.

Я постояла, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов. В глубине души мне ужасно захотелось остаться дома с ним. Идти и веселиться без него было как-то… неправильно.

Потом я глянула вниз. Все наши старшие ученики столпились в Большом зале, оживленно болтая и смеясь, полностью готовые к выходу. Если я не пойду на бал, они наверняка решат, что тоже должны остаться.

Мне было так тяжело, словно все мои внутренности залили жидким цементом. Радость и возбуждение от долгожданного праздника куда-то улетучились. После стольких лет, проведенных в Лондоне, все эти месяцы я изо всех сил старалась привыкнуть к жизни в Нью-Йорке. Поверьте, очень нелегко балансировать между занятиями магией и проблемами, с которыми сталкивается любая обычная девчонка-школьница. И вот теперь, когда эта школьная вечеринка предоставила мне шанс свести оба моих мира воедино и провести просто приятный вечер без затей, все мои надежды были в одночасье перечеркнуты. Конечно, мне все равно придется пойти и сделать вид, что мне очень весело, но теперь я сделаю это исключительно из чувства долга, чтобы не подвести остальных.

Наверное, подумала я, именно так постоянно чувствуют себя взрослые. Жуть.

Единственное, что слегка подняло мне настроение, было явление Картера в облике юного профессора: в брюках со стрелками, рубашке с галстуком и пиджаке. Бедняга… ну конечно, он ведь никогда не был на танцах. Он и в школу-то никогда не ходил. Одним словом, безнадежный случай.

– Выглядишь… отпадно, – отреагировала я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. – Ты в курсе, что мы идем на вечеринку, а не на похороны?

– Заткнись, – огрызнулся братец. – Пойдем уже и покончим со всем этим.

Школа, которую мы посещали вместе с нашими учениками, называлась Бруклинской академией для одаренных. Несмотря на столь помпезное именование, она была вполне ничего. Практически все ученики демонстрировали всяческие таланты в области рисования, музыки или актерского мастерства. Уроки проводились по гибкому графику, ученикам предоставлялось много времени для самостоятельных занятий, что нас, магов, полностью устраивало: при необходимости мы легко могли отлучиться, чтобы повоевать с какими-нибудь монстрами. К тому же благодаря магии нам не составляло труда убедить всех вокруг, что мы очень даже одаренные. Элисса, например, ваяла скульптуры с помощью магии земли, Уолт специализировался по ювелирному делу, а Клио проявила недюжинный писательский талант, используя в качестве сюжетов истории и мифы, забытые со времен Древнего Египта. Ну а мне даже не приходилось обращаться к волшебству, чтобы доказать, что я – прирожденная актриса.

(Картер, хватит хихикать.)

Трудно ожидать подобного посреди Бруклина, но территория нашей школы представляла собой довольно большой парк, с зелеными лужайками, аккуратно подстриженными деревьями и живыми изгородями. У нас был даже свой маленький пруд с утками и лебедями.

Танцы устраивали под большим навесом напротив административного корпуса. Рядом в беседке играла музыкальная группа. Деревья были украшены гирляндами фонариков, бдительные учителя патрулировали территорию, следя за тем, чтобы кто-нибудь из старшеклассников не смылся в кусты.

Я старательно гнала эти мысли, но нарядная толпа и музыка сразу же напомнили мне вечеринку в Далласе прошлым вечером, которая так плохо закончилась. Я вспомнила, как Джей-Ди Гриссом потряс мне руки, желая нам удачи перед тем, как броситься спасать свою жену.

Жуткое чувство вины накрыло меня с головой. Нет, так не пойдет, решила я, встряхнувшись. Разве бедняге Гриссому и его жене поможет, если я разрыдаюсь посреди вечеринки? Не стоит мешать нашим ребятам веселиться – они вполне заслужили отдых.

Когда наши ученики рассеялись в толпе школьников, я повернулась к Картеру. Судя по тому, как братец нервно теребил свой дурацкий галстук, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Картер, – объявила я, – ты тоже обязательно должен потанцевать.

– Что? Я? – в ужасе воззрился на меня братец.

Не теряя времени даром, я окликнула одну из своих подружек из числа смертных, Лейси. Она на год младше, а потому смотрела на меня снизу вверх с нескрываемым обожанием (согласна, тут трудно устоять). Лейси заплетала свои светлые волосы в косички, носила брекеты на зубах и казалась единственным человеком на вечеринке, который нервничал сильнее, чем мой брат. Она уже видела Картера на фотографиях, которые я ей показывала, и даже нашла его «классным». Впрочем, я решила, что это вполне простительно. Во всем остальном у нее был превосходный вкус.

– Лейси – Картер, – представила я их друг другу.

– А ты точь-в-точь такой, как на фотографиях, – ухмыльнулась Лейси, и я заметила, что сегодня ее брекеты выкрашены белым и розовым – под цвет ее платья.

– Э-э, – высказался Картер.

– Он не умеет танцевать, – сообщила я Лейси. – Я буду очень тебе благодарна, если ты его поучишь.

– Конечно! – радостно взвизгнула она, после чего ухватила моего братца за руку и куда-то потащила.

Мне немного полегчало. Пожалуй, решила я, этот вечер будет не совсем потерян и все-таки удастся получить от него удовольствие.

Я повернулась и тут же нос к носу столкнулась с представительницей мира смертных, которую была рада видеть меньше всего: это была Дрю Танака, предводительница весьма популярной в школе клики гламурных девиц. Ее свита, состоящая из редкостных тупиц, зато с внешностью супермоделей, как всегда, толклась у нее за спиной.

– Сейди! – заворковала Дрю, приобнимая меня рукой и обдавая густым ароматом духов, в которых, кажется, розы смешались со слезоточивым газом. – До чего приятно видеть тебя, дорогуша. Если бы я знала, что ты придешь сегодня, мы бы прокатили тебя с нами на лимузине!

Ее приятельницы, изображая огорчение, выдали дружное «ах», даже не потрудившись стереть с лица улыбки. Одеты они были все примерно одинаково – в какие-то шелковые супермодные дизайнерские штуки, которые родители наверняка прикупили им на последней «Неделе высокой моды». Дрю среди них была самой высокой и самой гламурной (в худшем смысле этого слова). Сегодня она щеголяла жуткой розовой подводкой вокруг глаз и черными кудряшками – личным вкладом Дрю в крестовый поход за возрождение перманента 80-х. На шее у нее поблескивала цепочка с платиновой, усыпанной брильянтами подвеской в виде буквы Д – не то первой буквы ее имени, не то ее любимой отметкой[2].

Я натянуто улыбнулась.

– На лимузине? Ух ты! Только я сомневаюсь, что с тобой, твоими подружками и вашим раздутым самомнением там нашлось бы место еще и для меня.

– Фу, какая ты! – надула губки Дрю. – А где же Уолт? Бедному малышу все еще нездоровится?

Кое-кто в ее свите нарочито закашлял в кулачок, изображая Уолта.

Мне страшно захотелось немедленно достать из Дуата свой посох, превратить всех этих нахалок в червей и пустить на корм уткам. Я не сомневалась, что у меня бы все отлично получилось, и даже была уверена, что никто не станет по ним особенно скучать, но все-таки решила сдержаться.

Лейси предупредила меня насчет Дрю в самый первый день, когда я пришла в школу. Кажется, они обе как-то оказались в одном летнем лагере – я не очень вникала в детали, – и Дрю проявила себя там настоящим деспотом.

Однако это не означало, что ей было позволено тиранить меня.

– Уолт? – переспросила я. – Уолт остался дома. Хотя я говорила ему, что ты непременно будешь на вечеринке. Забавно, но мне показалось, что это не очень его вдохновило.

– Как досадно, – вздохнула Дрю. – Хотя знаешь, мне кажется, на самом деле он вовсе не болен. Наверное, у него просто аллергия на тебя, дорогуша. Такое иногда бывает. Думаю, мне стоит навестить его. Отнести ему куриного бульончику и все такое… Где он живет, не подскажешь?

Она состроила сладенькую улыбочку. Уж не знаю, правда ли ей так нравился Уолт, или она просто решила подразнить меня из вредности. В любом случае желание превратить ее в червяка стало еще более острым.

Я уже была готова на любое безрассудство, но тут знакомый голос у меня за спиной произнес:

– Здравствуй, Сейди.

Остальные девицы хором ахнули, а мой пульс мгновенно переключился с режима «спокойная ходьба» на «спринтерский забег». Я обернулась и действительно обнаружила, что на нашу скромную танцевальную вечеринку заявился сам бог Анубис.

И ему еще хватало наглости выглядеть, как всегда, сногсшибательно. Нет, ну это просто возмутительно… Облегающие черные джинсы, кожаные ботинки и байкерская куртка поверх майки от группы «Arcade Fire» (слышала их альбом «Похороны», как же) смотрелись на нем просто отпадно. Черные волосы были взлохмачены, как будто он только что встал с постели, и мне пришлось срочно подавить безумное желание запустить в них пальцы. В карих глазах горели веселые искорки – то ли он в самом деле был рад меня видеть, то ли его забавляло мое волнение.

– О… мой… бог, – пискнула Дрю. – Кто…

Анубис даже не взглянул на нее (за что ему большое спасибо) и с милой старомодностью подставил мне локоть.

– Могу я пригласить тебя на танец?

– Думаю, можешь, – ответила я со всей равнодушной небрежностью, какую только сумела изобразить. После чего сунула руку ему под локоть, и мы удалились под дружные перешептывания свиты Дрю, в основном содержащие различные вариации на тему «О мой бог!».

Вот уж нет, хотелось сказать мне. Вообще-то это мой потрясающе классный бог. А вы поищите себе собственного!

Неровная брусчатка, которой был выложен двор, превращала танцы в довольно опасное занятие. Танцующие то и дело спотыкались, и в немалой степени из-за Анубиса, на которого все без исключения девчонки таращились с открытыми ртами, пока он вел меня сквозь толпу.

Хорошо, что Анубис держал меня под руку, потому что от душевного смятения у меня начала кружиться голова. С одной стороны, я была счастлива, как дурочка, что он пришел. А с другой – изнемогала от чувства вины: бедняга Уолт мучается дома, а я тут прогуливаюсь рука об руку с другим. А еще я чувствовала громадное облегчение от того, что Уолт и Анубис не оказались здесь оба сразу. Вот это было бы уже запредельно неловко. От этого облегчения вина наваливалась на меня удвоенной тяжестью… Боги египетские, какая же я мерзавка.

Когда мы протолкались на середину танцевальной площадки, музыканты вдруг прекратили свой забойный грохот и заиграли мелодичную балладу.

– Твоих рук дело? – ворчливо осведомилась я у Анубиса.

Он не ответил, только улыбнулся. Потом положил одну ладонь мне на талию, другой взял за руку (настоящий джентльмен, с ума сойти), и мы начали медленно покачиваться в танце.

Сначала мне показалось, что я парю исключительно на крыльях собственных эмоций, но потом обнаружила, что мы и в самом деле поднялись в воздух – всего на несколько миллиметров. Окружающие ничего не могли заметить, зато мы легко скользили над камнями, где все остальные спотыкались.

Картер недалеко от нас неуклюже топтался рядом с Лейси, которая терпеливо пыталась научить его медленному танцу. (Право, Картер, это же не квантовая физика!)

Я подняла взгляд на карие глаза Анубиса и его совершенно очерченные губы. Однажды он поцеловал меня – это было еще весной, в мой день рождения, но я до сих пор не могла прийти в себя. Наверное, вы думаете, что у бога смерти губы должны быть холодные и бесчувственные, да? Так вот – ничего подобного.

Я сосредоточилась, пытаясь разогнать сладостный туман в голове. Ясно же, что Анубис явился сюда не просто так…

– Я думала… гм, – высказалась я, судорожно сглотнув.

«Молодец, Сейди, блестяще, – оценила я свои успехи. – Ну-ка, теперь давай попробуем построить связное предложение, идет?»

– Я думала, ты можешь появляться только в тех местах, которые как-то связаны со смертью, – выдала я со второго раза.

– А это место очень даже с ней связано, – мягко улыбнулся Анубис. – В 1776 году здесь произошла Битва за Бруклинские высоты. В этой земле, на которой мы с тобой танцуем, лежат сотни американских и британских солдат.

– Как романтично, – пробормотала я. – То есть мы танцуем на их могилах?

– Большинство из них так и не удостоились нормального погребения, – покачал головой Анубис. – Поэтому я и решил навестить тебя здесь. Привидения тоже заслуживают хорошей вечеринки, согласна? Как и твои ученики.

И правда, в воздухе вокруг нас вдруг закружились привидения – тускло мерцающие призрачные фигуры в нарядах восемнадцатого века: кто в красных мундирах британских солдат, кто в разномастных отрепьях ополченцев, а с ними – женщины в простых фермерских платьях или изысканных шелковых туалетах. У некоторых аристократок на голове красовались высокие прически из завитых кудряшек, при виде которых Дрю с ума бы сошла от зависти. Глядя на весело кружащихся в танце призраков, я подумала, что для них звучит какая-то другая музыка… И правда, прислушавшись, я различила отдаленные голоса скрипок и виолончели.

Никто, кроме нас – ни простые смертные, ни даже мои друзья из Бруклинского Дома, – этого призрачного нашествия не заметили. Одна прозрачная парочка провальсировала прямо сквозь Картера и Лейси. И чем дольше мы с Анубисом танцевали, тем сильнее расплывались очертания знакомого парка Бруклинской академии и тем отчетливее становились фигуры привидений.

У одного солдата в груди зияла рана от мушкетной пули. У британского офицера, отплясывающего рядом с нами, из напудренного парика торчал индейский томагавк. А мы продолжали парить в танце между двумя мирами бок о бок с жутко израненными, но довольно улыбающимися призраками. Определенно, Анубис знал толк в том, как развлечь девушку.

– Ты опять это сделал, – нахмурилась я. – Устроил какой-то сдвиг по фазе, или как там это у тебя называется… Вырвал меня из моего мира, в общем.

– Немного, – признался он. – Мне нужно поговорить с тобой наедине. Я пообещал навестить тебя лично…

– И ты это сделал.

– …но от этого могут выйти неприятности. Возможно, это последний раз, когда я могу тебя увидеть. Кое-кто очень недоволен этой ситуацией…

Я прищурилась. Мне показалось, или бог смерти правда покраснел?

– Этой ситуацией, значит, – повторила я.

– Тем, что мы встречаемся.

От этих слов у меня слегка зазвенело в ушах, как при головокружении. Пришлось постараться, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Насколько я понимаю, официально нельзя сказать, что мы «встречаемся». И почему же, ради всех богов, это последний раз, когда мы можем поговорить?

На это раз Анубис точно покраснел.

– Прошу тебя, просто послушай. Мне нужно так много сказать тебе. Твой брат придумал все правильно. Тень Апопа – главное, на что вам стоит надеяться, но научить вас нужной магии сможет только один человек. Тот, наверное, сумеет кое-что подсказать, но я сомневаюсь, что он откроет вам тайные заклинания. Это слишком опасно.

– Погоди, погоди, – спохватилась я. В голове у меня все еще крутились слова насчет того, что мы «встречаемся». И про то, что, возможно, сегодня я вижу Анубиса в последний раз… От этой мысли мои мозговые клетки ударились в кромешную панику – как будто внутри моего черепа метались тысячи крохотных Сейди, рыдая и заламывая руки.

Так, надо сосредоточиться.

– Ты имеешь в виду, что у Апопа в самом деле есть тень? И ее можно использовать для экзекрации…

– Пожалуйста, не произноси это слово, – поморщился Анубис. – Ну да, у всех разумных существ есть душа, а значит, и тень – даже у Апопа. В этом я разбираюсь… я ведь проводник усопших, не забывай. Души – моя работа. А вот насчет того, можно ли использовать душу Змея против него… Теоретически – да. Но это сопряжено с большими опасностями.

– Само собой.

Анубис прокружил меня прямо сквозь парочку призрачных колонистов. Школьники таращились на нас и перешептывались, но их голоса казались далекими и странно искаженными, как будто звучали по ту сторону водопада.

– Сейди, – сказал Анубис, глядя на меня с нежным сожалением. – Я не стал бы направлять тебя этой дорогой, если бы у вас был другой путь. Я не хочу, чтобы ты погибла.

– Вот тут я полностью с тобой согласна, – буркнула я.

– Даже говорить об этой разновидности магии строжайше запрещено, – предостерег он меня. – Но ты должна знать, с чем вам предстоит иметь дело. Шеут – самая неизведанная часть души. Это… как бы тебе объяснить… послеобраз жизненной силы живого существа. Тебе известно, что души грешников уничтожаются в Судном зале…

– Ага, когда Амат пожирает их сердца, – кивнула я.

– Верно, – Анубис заговорил тише. – Считается, что при этом душа разрушается безвозвратно. Но на самом деле это не так, потому что тень – шеут – при этом сохраняется. Иногда… нечасто, конечно… Осирис принимает решение, так сказать, пересмотреть приговор. Такое бывает, когда кого-то признали виновным в тяжких грехах, но потом стали известны новые обстоятельства, способные послужить оправданием для грешника. И в этом случае должен быть способ вернуть душу из вечного забвения.

Я попыталась осмыслить услышанное, хотя мои бессвязные мысли болтались в воздухе, точь-в-точь как мои ноги.

– То есть… ты хочешь сказать, что тень можно использовать для… гм… перезагрузки души? Вроде как резервную копию?

Взгляд у Анубиса сделался немного странный.

– Ох, прости, – спохватилась я. – Кажется, я провожу слишком много времени со своим братцем, помешанном на компьютерах.

– Нет-нет, – помотал головой Анубис, – ты права, это хорошая аналогия. Просто я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Верно, душа не может быть уничтожена полностью, пока существует тень, так что в самых крайних случаях, с помощью особой магии, душу действительно можно «перезагрузить» с помощью шеут. И наоборот, если ты решишь уничтожить тень бога, или даже тень Апопа, в ходе обряда экз… в общем, того обряда, о котором ты упомянула…

– То шеут сработает гораздо более мощно, чем обычная статуэтка, – догадалась я. – И мы сможем уничтожить его, возможно, не погибнув при этом сами.

Анубис бросил на меня нервный взгляд.

– Да, но теперь тебе должно быть понятно, почему этот раздел магии так строго охраняется. Боги ни за что не допустят, чтобы подобное знание попало в руки смертных. Вот почему мы всегда тщательно прячем наши тени. Сама подумай: если какой-нибудь маг сумеет изловить шеут бога и начнет угрожать нам…

– Верно. – Во рту у меня пересохло. – Но ведь я на вашей стороне и собираюсь использовать это заклинание только против Апопа. Наверняка Тот это поймет.

– Возможно. – Убежденности в голосе Анубиса я не услышала. – По крайней мере, начать стоит с Тота. Надеюсь, он согласится помочь вам. Однако я все же боюсь, что вам все равно понадобится более опытное руководство… и более опасное.

Я сглотнула, предчувствуя недоброе.

– Ты сказал, что только один человек способен обучить нас этой магии. Кто?

– Один маг… достаточно безумный, чтобы заниматься изысканиями в области этой запретной магии. Суд над ним состоится завтра, на закате. Тебе нужно успеть встретиться с отцом до того, как это случится.

– Погоди… Что?

Над танцплощадкой пронесся порыв ветра. Анубис крепче стиснул мою руку.

– Нам нужно поспешить, – сказал он. – Мне нужно сказать тебе еще кое-что. Что-то стало происходить с духами умерших. Они почему-то стали… Смотри, вон там!

Он указал на ближайшую пару привидений. Босая женщина в простом холщовом платье танцевала с кавалером в грубовато скроенном сюртуке. Он был бы похож на самого обычного фермера-колониста, если бы только его голова не была наклонена под странным углом к шее, как будто его вынули из петли. Вокруг ног мужчины вдруг обвились похожие на побеги плюща щупальца черного тумана. Они быстро ползли все выше, и вскоре вальсирующий фермер оказался опутан по самую макушку. Темные щупальца потянули его к земле, и через мгновение он исчез. Женщина продолжала танцевать в одиночестве и как будто даже не заметила, что кто-то утащил ее кавалера неведомо куда.

– Что… что это было? – опешила я.

– Мы не знаем, – сумрачно ответил Анубис. – Но мы наблюдаем это тем чаще, чем сильнее становится Апоп. Души мертвых исчезают, как будто их затягивает куда-то очень глубоко в Дуат. Мы даже не знаем, куда именно.

Я застыла.

– Моя мама. С ней все в порядке?

Анубис взглянул на меня с болью, и я поняла, какой будет ответ. Мама ведь меня предупреждала: если мы не найдем способ победить Апопа, мы можем больше никогда с ней не увидеться. Она специально передала мне это послание, чтобы я поторопилась отыскать тень Змея. Значит, это наверняка как-то связано с ее бедой.

– Значит, она пропала, – догадалась я. Мое сердце отчаянно колотилось о ребра. – И это как-то связано с тенями, так?

– Хотел бы я знать, Сейди. Твой отец… он изо всех сил пытается разыскать ее, но…

Его слова заглушил сильный порыв ветра.

Вам когда-нибудь приходилось высовывать руку из окна машины, идущей на большой скорости, так, что воздух давит на кожу, как плотное вещество? В этот раз ощущения были примерно такие же, только в десять раз сильнее. Неведомая сила отбросила нас с Анубисом друг от друга, и я чуть не упала, споткнувшись: мои ноги стояли на земле.

– Сейди… – Анубис потянулся ко мне, но его отбросило еще дальше.

– Прекратите немедленно! – раздался рядом визгливый голос. – Чтобы при мне никаких непристойных публичных демонстраций!

Воздух между нами сгустился, приняв форму человеческой фигуры – поначалу прозрачной и зыбкой, а потом все более плотной и цветной. Теперь передо мной стоял мужчина, одетый, как авиатор Королевских воздушных сил времен Второй мировой войны: кожаный шлем, защитные очки, шарф и летная куртка. Однако его очертания все время двигались и смещались, и вскоре я поняла почему: его тело состояло не из плоти и крови, а из соединенных вместе обрывков мусора: комков грязи, обрывков бумаги, летучих семян одуванчика, сухих листьев и прочего. Все это кружилось и трепетало в воздухе, но при этом удерживалось вместе так плотно, что издалека пришельца можно было принять за обычного человека.

– Это уже слишком, мальчишка! – гневно заявил он, ткнув пальцем в Анубиса. Его голос походил на шипение сочащегося из баллона воздуха. – Тебя много раз предупреждали.

– Эй, погоди-ка! – встрепенулась я. – Ты вообще кто? И Анубис вообще-то не мальчишка. Ему пять тысяч лет, между прочим.

– Вот именно! – рявкнул авиатор. – Совсем щенок! А тебе, девчонка, вообще никто слова не давал!

Авиатор взорвался. Причем с такой силой, что у меня чуть перепонки в ушах не полопались. Я шлепнулась на задницу. Прочие смертные вокруг меня – мои друзья, учителя, школьники, – без звука повалились на землю. Кажется, только на Анубиса и привидений ничего не подействовало. Фигура авиатора снова соткалась из воздуха, злобно уставившись на меня.

Я кое-как поднялась на ноги и попыталась достать из Дуата свой посох. Естественно, ничего не вышло.

– Что ты сделал? – возмутилась я.

– Сейди, ничего страшного, – вмешался Анубис. – Твои друзья просто потеряли сознание. Шу понизил давление воздуха.

– Шу? – удивилась я. – Что еще за Шу?

Анубис на мгновение прикрыл глаза, прижав к вискам пальцы.

– Сейди… Я же тебе говорил. Шу, мой прадедушка.

До меня вдруг дошло. Точно, я уже слышала это дурацкое имечко. Кто же он…

– А, ясно. Бог… шлепанцев. Нет, погоди. Бог дырявых покрышек. Нет…

– Воздух! – раздраженно прошипел Шу. – Я бог воздуха!

Его тело снова распалось на смерч из кружащегося мусора. Когда фигура бога оформилась снова, он уже был в обычном древнеегипетском наряде: с обнаженным торсом, в белой набедренной повязке и с огромным страусиным пером, торчащим из-за плетеной ленты на голове.

Силуэт снова рассыпался и возник в том же костюме британского летчика.

– Да, так лучше, – согласилась я. – А это страусиное перо совсем тебе не идет.

Шу отозвался весьма недружелюбным шипением.

– Благодарю, вообще-то я предпочитаю быть невидимым. Но вы, смертные, до того загадили воздух, что это становится все сложнее и сложнее. Просто кошмар, что вы сотворили с атмосферой за истекшие тысячелетия! Вы вообще представляете, что значит защита воздуха от загрязнения? О «днях без автомобиля» слышали? Или о гибридных двигателях? И даже не говори мне о коровах! Знаешь, что всего одна корова, рыгая и пукая, выделяет в воздух до ста галлонов метана в день? А сколько коров в мире, знаешь? Полмиллиарда! Догадываешься, что они творят с моей дыхательной системой?

– Гм…

– Это же ужас! – Шу с возмущенным видом вынул из кармана куртки ингалятор и прыснул себе в рот.

Приподняв бровь, я глянула на Анубиса – судя по всему, смертельно сконфуженного (или бессмертно сконфуженного, так будет правильнее).

– Шу, – сказал он примирительно, – мы же просто разговаривали. И если ты позволишь нам закончить…

– Ах, разговаривали! – прошипел Шу с таким ядом, что выброс метана в атмосферу неизбежно должен был возрасти многократно. – Держась за ручки и танцуя, да? Безобразие! Не надо мне тут изображать невинность, мальчик. Ты ведь знаешь, я эти штучки насквозь вижу! Я веками удерживал твоих бабушку с дедушкой на расстоянии, принуждая соблюдать приличия!

И тут я вспомнила историю про Геба и Нут – землю и небо. Ра приказал Шу, отцу Нут, разлучить влюбленных, чтобы у них никогда не появились дети, способные отобрать у Ра трон. Метод, как известно, не сработал, но Шу, видимо, не оставлял попыток.

Бог воздуха пренебрежительно махнул рукой в сторону лежащих без сознания смертных, кое-кто из которых уже начал стонать и шевелиться.

– И вот теперь, Анубис, я застаю тебя в этом прибежище порока, этой трясине беззакония, в этом… в этом…

– В этой школе? – предположила я.

– Да! – Шу закивал так энергично, что его голова разлетелась облачком сухих листьев. – Тебе известно постановление богов, мальчишка. Ты недопустимо сблизился с этой смертной, а потому всякие контакты между вами отныне запрещены!

– Что? – возмутилась я. – Это же смешно! Кто принял такое решение?

Шу снова зашипел, как лопнувшая шина – то ли рассмеялся, то ли огрызнулся.

– Это решение общего совета, девчонка! Под председательством владыки нашего Гора и владычицы Исиды!

Я почувствовала себе так, словно сама распадаюсь на кучку мусора.

Исида и Гор? Быть такого не может. Выходит, удар в спину мне нанесли те, кого я считала своими друзьями? Ладно, Исида, я тебе еще скажу пару ласковых.

Я резко повернулась к Анубису в надежде, что он немедленно заявит, будто все это злонамеренная ложь. Но он только с несчастным видом развел руками.

– Сейди, я пытался сказать тебе. Богам не позволено напрямую… гм… взаимодействовать со смертными. Это возможно лишь в том случае, когда бог вселяется в человеческое тело… а я, как ты знаешь, никогда такого не делал.

Я скрипнула зубами. Мне хотелось возразить, что у Анубиса и так, гм, все в порядке с телом, но ведь он не раз говорил мне, что может являться только во снах или в местах, связанных со смертью. В отличие от других богов, он никогда не пользовался людьми в качестве носителей своего духа.

Все это чертовски несправедливо. У нас ведь не было даже ни одного настоящего свидания! Всего один поцелуй полгода назад, а теперь Анубису запрещено видеться со мной до скончания времен!

– Ты шутишь, наверно. – Даже не знаю, кто взбесил меня больше: пекущийся о приличиях вредный бог воздуха или сам Анубис. – Не можешь же ты позволить им обращаться с тобой таким образом?

– А у него нет выбора! – рявкнул Шу и тут же закашлялся с такой силой, что его грудь взорвалась облачком одуванчикового пуха. – Уровень озона в вашем Бруклине никуда не годится! Одним словом, ты понял меня, Анубис. Больше никаких контактов с этой смертной. Это неприемлемо. И тебя это тоже касается, девчонка! Держись от него подальше, ясно? У тебя есть занятия поважнее.

– В самом деле? – разозлилась я. – А как насчет тебя, мистер Мусорный Торнадо? Мы тут готовимся к войне, а ты занят тем, что не даешь людям нормально потанцевать?

Давление воздуха внезапно выросло так, что у меня зашумело в голове.

– Гляди же, девчонка, – хрипло заворчал Шу. – Я уже помог тебе больше, чем ты того заслуживаешь. Я внял мольбам этого русского мальчишки и перенес его сюда из самого Санкт-Петербурга, чтобы он мог поговорить с тобой. А теперь брысь отсюда!

Резкий шквал отбросил меня назад. Привидения развеялись, как облачка дыма. Смертные начали приходить в себя, растерянно отряхивая с лиц мусор.

– Русский мальчишка? – переспросила я, пытаясь перекричать завывания ветра. – О чем ты, ради всего святого?

Шу рассыпался облаком мусора и вихрем закружил вокруг Анубиса, отрывая его от земли.

– Сейди! – Анубис пытался вырваться из смерча, но тот был слишком силен. – Шу, дай мне хотя бы сказать ей про Уолта! Она имеет право это знать!

Я едва слышала его сквозь шум бури.

– Ты сказал – про Уолта? А что с ним?

Анубис прокричал что-то в ответ, но слов я не разобрала. Мусорный смерч полностью скрыл его от меня.

Когда ветер утих, обоих богов уже не было. Я стояла одна посреди танцплощадки в окружении школьников и учителей, которые поднимались на ноги и растерянно оглядывались.

Я хотела броситься к Картеру и убедиться, что с ним все в порядке (правда-правда, Картер, так и было), но тут из темноты на свет фонарей выступил молодой парень.

Для сентябрьского вечера одет он был слишком тепло – в серую военную шинель с меховым воротником и здоровенную меховую шапку, которая, кажется, держалась на голове парня только благодаря его большим оттопыренным ушам. Через плечо у него был переброшен ремень винтовки. На вид ему было не больше семнадцати. Вряд ли он, конечно, учится в соседней школе, но что-то в его облике показалось мне знакомым.

Помнится, Шу упомянул Санкт-Петербург.

Точно. Я видела этого парня весной. Мы с Картером тогда сбежали из Эрмитажа, а он пытался нас остановить. Я сначала приняла его за охранника, а потом оказалось, что он тоже маг, принадлежащий к Русскому Ному. А значит, состоящий на службе у Влада Меньшикова.

Я выхватила из Дуата свой посох. Надо же, на этот раз получилось.

Парень тут же поднял безоружные руки, показывая, что нападать он не собирается.

– Нет! – взмолился он по-русски. А потом на ломаном английском выдал: – Сейди Кейн. Мы… нужно… поговорить.

6. Амос играет в солдатики

Его звали Леонид, и мы быстро договорились, что не будем друг друга убивать.

Потом мы уселись на ступеньках беседки и начали разговаривать, не обращая внимания на приходящих в себя школьников и учителей.

Леонид по-английски говорил не очень хорошо, я по-русски – вообще никак, однако из его истории я поняла достаточно, чтобы всерьез встревожиться. В общем, он сбежал из Русского Нома и каким-то образом сумел уговорить Шу перенести его в Бруклин, чтобы найти меня. Меня Леонид запомнил по нашему вторжению в Эрмитаж, и, судя по всему, я успела произвести на него неизгладимое впечатление. Что ж, не скажу, что я удивлена. Меня трудно забыть.

(Ой, Картер, ну что ты опять смеешься?)

Щедро используя слова, жесты и всяческие звукоподражания, Леонид попытался объяснить мне, что произошло в Санкт-Петербурге после того, как Влад Меньшиков умер. Боюсь, всех подробностей я не уловила, но основное стало понятно: Квай, Джакоби, Апоп, Первый ном, много смертей, скоро, очень скоро.

Учителя деловито сгоняли очухавшихся учеников в кучу и названивали родителям. Версии случившегося предлагались разные – от некачественного пунша до утечки вредоносных газов (возможно, имелись в виду убойные духи Дрю), но на всякий случай школьников решили немедленно эвакуировать. Ожидая, что к месту действия вот-вот подтянутся полицейские, спасатели и «Скорая помощь», я решила, что нам стоит убраться отсюда заблаговременно.

Я потащила Леонида к своему брату, который растерянно топтался рядом, потирая глаза.

– Что случилось? – спросил Картер и с подозрением уставился на Леонида. – А это кто?

Я торопливо выдала ему краткую информационную справку: визит Анубиса, вмешательство Шу, явление русского мага.

– У Леонида есть сведения, что на Первый ном готовится нападение, – сообщила я под конец. – И за ним охотятся мятежники.

Картер почесал в затылке.

– И ты хочешь спрятать его в Бруклинском Доме?

– Нет, – отрезала я. – Я собираюсь немедленно отправиться вместе с ним к Амосу.

При звуках этого имени Леонид чуть не подпрыгнул.

– Амос? Он превращаться в Сет… пожирать лицо?

– Да не будет Амос пожирать твое лицо, – заверила я его. – Это все враки Джакоби.

Леонид все еще косился на меня с большим сомнением.

– Амос не превратиться Сет?

Ну и как было растолковать ему все так, чтобы не напугать еще больше? Я же не знаю, как правильно сказать по-русски: «Да, он был некоторое время одержим Сетом, но не по своей вине, и сейчас все уже прошло».

– Нет Сета, – сказала я, предпочтя вариант попроще. – Амос хороший.

Картер изучающе посмотрел на русского мага, а потом перевел взволнованный взгляд на меня.

– Сейди, а вдруг это ловушка? Ты действительно доверяешь этому парню?

– О, с Леонидом я справлюсь. Он ведь не хочет, чтобы я превратила его в слизня. А, Леонид? Ведь не хочешь?

– Нет, – торжественно объявил Леонид. – Не хочу слизень.

– Вот видишь? Полный порядок.

– А как насчет Тота? – озабоченно спросил Картер. – Нам нужно встретиться с ним как можно скорее. Дело не ждет.

Я увидела в его глазах тревогу и поняла, что мы с ним думаем о том же самом: наша мама в беде. Духи умерших исчезают, и это каким-то образом связано с тенью Апопа. Значит, мы должны выяснить, в чем тут связь.

– Тогда отправляйся к Тоту, – решила я. – Возьми с собой Уолта. И… мм… приглядывай за ним, ладно? Анубис хотел сказать мне про него что-то важное, но не успел. А в Далласе, когда я посмотрела на Уолта в Дуате…

Я не смогла заставить себя договорить. От одного воспоминания об Уолте, завернутом в саван, как мумия, у меня на глаза навернулись слезы.

К счастью, Картер, кажется, уловил мою мысль без слов.

– Я позабочусь, чтобы он был в безопасности, – пообещал он. – А как ты собираешься попасть в Египет?

Я задумалась. Леонид, как я поняла, прилетел сюда посредством транспортной компании «Шу-Эйр», но вряд ли желчный бог-авиатор пожелает оказать такую же помощь мне. Пожалуй, даже и спрашивать не буду.

– Придется рискнуть и воспользоваться порталом, – сказала я. – Знаю, при нынешних обстоятельствах это не очень надежно, но нам нужно переместиться всего-то один разочек. Ну что может случиться?

– Ну, например, ты можешь материализоваться внутри каменной стены, – услужливо предложил вариант Картер. – Или рассеяться пылью по всему Дуату.

– А ты бы только обрадовался! Ладно, брось, все будет в порядке. К тому же выбора у нас на самом деле нет.

Я торопливо обняла брата на прощанье – знаю, телячьи нежности, но мне хотелось как-то поддержать его, – а потом ухватила Леонида за руку и потащила через школьный кампус на выход. Надо было спешить… пока я не передумала.

В голове у меня все еще вертелся наш разговор с Анубисом. Да как они смеют, Гор и Исида, разлучать нас? Тем более что мы не так чтобы вместе… И что такое важное Анубис хотел сказать мне про Уолта? Может, он решил наконец покончить с нашими обреченными, мучительными взаимоотношениями и толкнуть меня в объятия Уолта? (Нет, вряд ли.) А может, наоборот, хотел признаться мне в вечной любви и изгнать Уолта-соперника из моего сердца? (Крайне маловероятно, тем более, в отличие от многих девушек, мне совсем не хочется, чтобы мужчины из-за меня дрались. Я же не баскетбольный мяч, в конце концов.) А может быть – и вот это скорее всего, – он хотел сообщить мне плохую новость.

Насколько мне было известно, Анубис навещал Уолта уже не раз. Оба они не распространялись насчет тем своих разговоров, но раз Анубис проводник умерших в загробный мир, значит, предположила я, он готовит Уолта к смерти. Может быть, сейчас Анубис хотел предупредить меня, что этот час уже близок… как будто я нуждаюсь в напоминаниях.

Итак, что мы имеем: Анубис – вне доступа, Уолт – на пороге смерти. И если я обречена лишиться обоих парней, которые мне нравятся, то… ради чего, спрашивается, спасать этот мир?

Ладно, ладно, согласна, я слегка преувеличила. Но только слегка.

Плюс к этому моя мама в большой беде, а мятежники под предводительством Сары Джакоби собираются напасть на штаб-квартиру магов, которой управляет мой дядя.

Почему же тогда я испытываю что-то вроде… оптимизма?

У меня в голове начала зарождаться смутная идея – точнее, крохотный намек на шанс, слабый проблеск надежды на то, что способ одолеть Змея все-таки существует. В моем мозгу непрерывно крутились слова Анубиса: «Тень сохраняется. Должен быть способ вернуть душу из вечного забвения».

Если тень можно использовать для того, чтобы восстановить уничтоженную человеческую душу, можно ли сделать то же самое с тенью бога?

Я так глубоко задумалась, что даже не заметила, как мы дошагали до здания художественной студии. Хорошо, что Леонид меня остановил.

– Это быть портал? – спросил он, указывая на покрытый резьбой кусок известняка, выставленный во дворике.

– Ага, – кивнула я. – Спасибо.

Расскажу вкратце: когда я только начала посещать Бруклинскую академию, то прикинула, что было бы неплохо держать поблизости какой-нибудь древнеегипетский артефакт – на случай чрезвычайных ситуаций. Поэтому я поступила очень логично, а именно позаимствовала из соседнего Бруклинского музея обломок известнякового фриза. Ну правда же, в этом музее и так целая куча камней, вряд ли он сильно обеднеет, если я заберу один себе.

Само собой, вместо подлинника я оставила копию, а Элиссу попросила представить настоящий египетский фриз преподавателю в качестве собственного произведения по теме «Формы древнего искусства». Стоит ли говорить, что преподаватель очень впечатлился ее успехами и выставил «Элиссин» фриз во дворике, чтобы любоваться на него из окон студии. Кстати, на нем была изображена процессия плакальщиков на похоронах – по-моему, самый подходящий сюжет для школы.

Не могу сказать, что это был такой уж могущественный артефакт, но, в сущности, все реликвии Древнего Египта наделены некоторой магической силой, то есть являются своего рода магическими «аккумуляторами». При определенной тренировке любой маг может научиться использовать их в качестве «пускового устройства» для некоторых заклинаний, которые в ином случае не работают. Например, для открывания магических порталов.

Надо сказать, в этом виде магии я довольно-таки преуспела. Леонид неотрывно пялился мне в спину, когда я начала нараспев читать заклинание.

Большинство магов обычно выжидают определенного «подходящего момента» для открывания магических врат, и чтобы подгадать такой момент, они убивают целые годы на заучивание всяческих заумных графиков важных с оккультной точки зрения событий: дня и времени рождения того или иного бога, выстраивания в линию каких-нибудь звезд и прочего в том же духе. Наверно, по-хорошему мне тоже следовало бы этим заняться… но я не стала. Учитывая тысячелетия египетской истории, подходящих моментов в ней накопилось столько, что перерывы между разными этими моментами наверняка совсем ничтожные. Поэтому я просто начинала читать заклинание и продолжала до тех пор, пока не попадала на один из них. Оставалось только надеяться, что мой портал не откроется вдруг в какой-нибудь очень неподходящий момент. Потому что в таком случае последствия могут быть ужасны… но что это будет за жизнь, если не позволить себе капельку риска?

(Картер тут трясет головой и что-то нервно бормочет. Интересно, что это с ним?)

Воздух вдруг подернулся рябью, и прямо перед нами разверзлась дыра портала – стремительно вращающаяся воронка золотистого песка, – и мы с Леонидом, не раздумывая, прыгнули в нее.

Я была бы рада похвастаться, что мое заклинание сработало безупречно и мы тут же очутились в Первом номе, но, к сожалению, я чуть-чуть промахнулась.

Портал выплюнул нас примерно в сотне метров над Каиром, так что я вдруг обнаружила, что лечу в свободном падении сквозь прохладный ночной воздух прямо на сияющие внизу городские огни.

Нет, в панику я не ударилась. В моем арсенале была целая куча заклинаний, которыми я могла бы воспользоваться в такой ситуации. На худой конец я могла бы даже превратиться в хищную птицу – коршуна, хотя из всех способов путешествий это мой самый нелюбимый. Но прежде чем я успела решить, как мне действовать, Леонид схватил меня за руку.

Направление ветра тут же изменилось. Мы плавно заскользили к городу и мягко приземлились за пределами Каира возле груды древних развалин, которые, как мне было известно из прошлого опыта, скрывали под собой вход в Первый ном.

Я с восторгом уставилась на Леонида.

– Ты призвал силу Шу!

– Шу, – мрачно отозвался он. – Да. Необходимость. Я сделал… запретное.

Я радостно просияла.

– Да ты просто умница! Неужели ты научился следовать пути богов самостоятельно? Потрясающе! Я знала, что не стоит превращать тебя в слизняка!

Леонид поднял на меня умоляющий взгляд.

– Не надо слизняк! Пожалуйста!

– Это же был комплимент, дурачок, – сказала я. – Запретное – это хорошо! Сейди любит запретное! А теперь пойдем. Пора тебе познакомиться с моим дядей.

Не сомневаюсь, Картер стал бы долго и мучительно-занудно описывать подземный город в мельчайших деталях, с приведением точных промеров каждой комнаты, утомительной историей каждой статуи или иероглифа, а также замечаниями по архитектуре и устройству магической штаб-квартиры Дома Жизни.

Лично я намерена избавить вас от этого наказания.

О городе достаточно сказать следующее: он большой, он битком набит магией, и он находится под землей.

Готово.

В самом низу входного туннеля нам пришлось пройти по каменному мосту через пропасть, где мне преградил дорогу ба – светящаяся призрачная птица с головой какого-то знаменитого египтянина, которого мне наверняка следовало знать – и задал вопрос: «Какого цвета глаза у Анубиса?»

Карие, конечно. Ха. Наверное, он хотел подловить меня на таком легком вопросе.

Удовлетворившись моим ответом, ба позволил нам войти в сам город. Последний раз я бывала здесь полгода назад, и меня встревожило, как мало осталось в нем магов. Вообще-то Первый ном и раньше не был особенно многолюдным. За минувшие столетия древняя египетская магия постепенно захирела, все меньше и меньше молодых учеников стремились постигать магическое искусство. Но теперь упадок особенно бросался в глаза: большинство лавок в центральной рыночной пещере стояли пустые, никто не торговался у прилавков, пытаясь сбить цену на амулет-анх или пузырек скорпионьего яда. Одинокий скучающий продавец талисманов чуть встрепенулся при нашем появлении, но, увидев, что мы проходим мимо, снова приуныл.

Наши шаги гулко разносились эхом по пустым туннелям. Мы пересекли одну из подземных рек, потом некоторое время петляли по библиотечному кварталу, после чего оказались в Палате птиц.

(Картер настаивает, чтобы я объяснила, почему она так называется. Объясняю: потому что это пещера, полная всяческих птиц. Довольно очевидно. Картер, а что это ты бьешься головой об стол? Что я такого сказала?)

Потом я повела своего русского приятеля по длинному коридору, мимо замурованного туннеля, который некогда выводил на поверхность, к Большому сфинксу в Гизе, и наконец мы оказались перед высокими бронзовыми дверями зала Эпох. Поскольку теперь этот зал принадлежал моему дяде, я вошла без стука.

Внушительное помещение? Не то слово. Думаю, если залить его водой, в нем могло бы преспокойно жить целое стадо китов. Прямо посередине зала тянулась длинная ковровая дорожка, голубая и поблескивающая, как река Нил. А по обеим сторонам от нее высились ряды колонн, между которыми переливались и мерцали световые завесы. На этих завесах оживали события из далекого прошлого Египта – от самых ужасных до божественно-прекрасных, волнующих и трогающих сердце.

Я старательно отводила от них глаза, по собственному неприятному опыту зная, что эти картины обладают опасной притягательностью. Однажды я допустила серьезную ошибку – коснулась световой завесы, и пережитые ощущения едва не превратили мой несчастный мозг в кашу.

Первая световая зона сияла золотом – это была эпоха Богов. За ней эпоха Древнего царства переливалась серебром, затем шел медно-коричневый период Среднего царства, и так далее.

Пока мы шли, мне несколько раз пришлось за руку оттаскивать Леонида от наиболее захватывающих картин. Хотя, честно говоря, я и сама вела себя ненамного лучше.

В глазах у меня защипало от слез, когда я увидела изображение Беса, который развлекал богов своими смешными ужимками и ходил перед ними колесом в одной набедренной повязке. (То есть я имею в виду, что заплакала оттого, что увидела Беса таким веселым и полным жизни. Хотя, конечно, при виде Беса в набедренной повязке любой может пожалеть, что вообще не лишился зрения.)

Когда мы проходили мимо бронзовой завесы, отмечающей эпоху Нового царства, я вдруг резко остановилась. Мерцающий мираж показывал невысокого худого человека в жреческом одеянии с жезлом и жертвенным ножом в руках. Перед ним стоял черный бык. Человек что-то негромко говорил, словно благословляя животное. В общем, я не совсем поняла, что этот жрец делал, но его лицо я узнала сразу: орлиный нос, высокий лоб… тонкие губы изогнулись в жестокой улыбке, когда он полоснул ножом по горлу несчастной скотины.

– Это он, – пробормотала я.

И тут же шагнула к световой завесе.

– Нет, – резко сказал Леонид, хватая меня за руку. – Ты говорить мне, что свет плохой. Не подходить.

– Ты… ты прав, – отозвалась я, слегка опомнившись. – Но это «дядюшка Винни».

Я не сомневалась: это же самое лицо явилось мне на стене Музея искусств в Далласе. Вот только кто он такой, мой загадочный собеседник? Наверняка сценка, которая здесь изображена, происходила тысячи лет назад.

– Не «Винни», – помотал головой Леонид. – Хаэмуас.

– Прости? – Я не была уверена, что правильно расслышала его слова, и даже не поняла, на каком языке он говорит. – Это что, его имя?

– Он… – дальше Леонид залопотал что-то по-русски и умолк, безнадежно разведя руками. – Очень трудно объяснить. Пойдем к Амосу, который не будет есть мое лицо.

Я кое-как заставила себя оторваться от картины.

– Хорошая мысль. Тогда двигаем дальше.

В самом конце зала красный свет, отмечающий эпоху современности, сменялся темно-багровым. Наверное, это означало начало новой эпохи, вот только никто из нас пока не знал, что это будет за эпоха. Если Апоп действительно уничтожит мир, полагаю, ее можно будет смело назвать эпохой Сверхкороткой Жизни.

Я ожидала увидеть Амоса сидящим на ступеньках у подножия трона фараона – это было традиционное место Верховного Чтеца, потому что символизировало его роль советника верховного правителя Египта. Правда, с тех пор как последний фараон умер тысячи лет назад, надобность в советниках отпала, но символ остался.

Вот только сейчас на ступеньках постамента никого не было.

Это всерьез меня озадачило. Раньше я как-то не задумывалась, куда девается Верховный Чтец, когда он находится не при исполнении обязанностей. Может, у него тут есть что-нибудь вроде личной гримерки с именной табличкой на двери?

– Там, – сказал Леонид, указывая куда-то за трон.

Надо же, он снова оказался прав. В задней стене, в тени позади трона, виднелась тонкая полоска света у самого пола. Сама дверь в темноте была почти неразличима.

– Жуткий потайной ход, – оценила я. – Прямо мурашки бегут. Молодец, Леонид.

За дверью оказалась комната, тут же напомнившая мне армейский штаб. По разные стороны большого стола с нанесенной на него цветной картой мира стояли Амос и какая-то девушка в камуфляжной униформе. Вся поверхность стола была уставлена маленькими раскрашенными фигурками, изображающими корабли, автомашины, монстров и магов, а также значками с какими-то иероглифами.

Амос и его собеседница в камуфляже так глубоко погрузились в дискуссию, передвигая фигурки по карте, что поначалу даже не заметили нашего появления.

Амос был в традиционном льняном одеянии мага, в котором из-за своей грузной фигуры выглядел немного похожим на фриара Тука[3], разве что кожа у него была темнее и прическа симпатичнее: сегодня его косички были украшены золотыми бусинами. Круглые стекла очков поблескивали, когда он склонялся над картой. На плечах лежала мантия из леопардовой шкуры – атрибут Верховного Чтеца.

А что касается девушки… о боги египетские. Это была Зия.

До этого я ни разу не видела ее в современной одежде. На ней были свободные камуфляжные штаны с большими боковыми карманами, высокие ботинки и оливковая рубашка, которая превосходно оттеняла ее смуглую кожу. Черные волосы немного отросли, и в целом она выглядела старше и красивее, чем полгода назад, когда мы виделись в последний раз. Одним словом, я только порадовалась, что с нами нет Картера. Боюсь, он не скоро бы поднял с пола свою отпавшую челюсть.

(Точно говорю, Картер, так и есть. Она выглядела просто потрясающе. Знаешь, этакая красотка-коммандос.)

Амос передвинул по карте одну из фигурок.

– Сюда, – сказал он Зии.

– Правильно, – кивнула она. – Но тогда Париж остается без защиты.

Я прочистила горло и сказала:

– Ничего, если мы вас прервем на минутку?

Амос резко обернулся и тут же расплылся в широченной улыбке:

– Сейди!

После чего до хруста стиснул меня в объятиях и потрепал по голове, так что я протестующе запищала.

Дядя хихикнул.

– Прости. Просто я ужасно рад тебя видеть. – Он перевел взгляд на Леонида. – А это?..

Зия ругнулась и метнулась вперед, оказавшись между Леонидом и Амосом.

– Это же один из тех русских! Что он здесь делает?

– Спокойно, – объявила я. – Он наш друг.

Я рассказала, как Леонид заявился к нам на танцы. Парнишка пытался помочь с объяснениями, но все время сбивался на русский.

– Погодите, – сказал Амос, – давайте-ка облегчим нам переговоры.

Он коснулся лба Леонида и произнес слово «Мед-уах».

В воздухе над нами вспыхнул красный иероглиф «говори».

– Вот так, – сказал Амос. – Теперь нам будет легче понять друг друга.

Леонид изумленно вздернул брови:

– Вы говорите по-русски?

– На самом деле, – улыбнулся Амос, – ближайшие несколько минут мы все будем говорить по-древнеегипетски, но для каждого из нас он будет звучать как родной язык.

– Блестяще, – одобрила я. – Давай, Леонид, не теряй времени. Рассказывай.

Леонид стащил с головы форменную фуражку и принялся нервно теребить ее в руках.

– Сара Джакоби и ее помощник, Квай… они собираются напасть на вас.

– Это нам известно, – сухо отозвался Амос.

– Нет, вы не понимаете! – голос Леонида испуганно дрогнул. – Они очень злые! Они действуют заодно с Апопом!

Может, это было просто совпадение, но как только он произнес имя Змея, несколько фигурок на карте мира заискрили и расплавились. Кажется, мое сердце сделало то же самое.

– Погоди, Леонид, – остановила я его. – А откуда ты об этом узнал?

Выдающиеся уши парня сделались ярко-розовыми.

– После смерти Меньшикова Сара Джакоби и Квай заявились в наш ном, и мы предоставили им убежище. Очень скоро Джакоби стала всем там заправлять, но никто из наших не возражал. Понимаете, они… э-э… очень ненавидят Кейнов. – Он виновато покосился на меня. – После того как вы вломились в нашу штаб-квартиру весной… в общем, остальные русские маги обвиняют вас и в том, что Меньшиков погиб, и в том, что Апоп набирает силу. Ну и во всем остальном тоже, если честно.

– Мы к этому привычные, – отозвалась я. – А ты сам? Тоже нас ненавидел?

Парень еще крепче вцепился в свою шапку.

– Я видел твою силу. Ты победила то чудовище, тшезу-херу. Ты могла уничтожить и меня, но ты не стала. Ты не показалась мне плохой.

– Что ж, спасибо.

– После этой встречи я стал задумываться. Я начал читать древние свитки, учиться быть проводником силы бога Шу. Стихия воздуха всегда была мне ближе всего.

– Для этого нужна недюжинная храбрость, Леонид, – проворчал Амос. – Изучать пути богов своими собственными силами, в самом сердце Русского нома? Ты смелый парень.

– Я действовал безрассудно, – глухо ответил Леонид. Я заметила, что его лоб блестит испариной. – Джакоби убивала магов и за меньшие преступления. Один из моих друзей, пожилой маг по имени Михаил, однажды допустил ошибку, осмелившись сказать, что Кейны, возможно, не такие уж звери, как о них говорят… Джакоби тут же обвинила его в измене и отдала его Кваю, который знает магию молний… и творит с ними ужасные вещи. Михаила увели в башню и пытали. Три ночи я слышал, как он кричит… пока не умер.

Амос и Зия обменялись мрачными взглядами. Наверное, решила я, они уже не в первый раз слышат о наклонностях Квая.

– Мне очень жаль твоего друга, – сказал Амос. – Но все же почему ты так уверен, что Джакоби и Квай работают на Апопа?

Леонид покосился на меня, словно ища поддержки.

– Ты можешь полностью доверять Амосу, – твердо сказала я. – Он защитит тебя.

Леонид немного помолчал, прикусив губу, и заговорил:

– Вчера я был один в подвалах глубоко под Эрмитажем… Я думал, про это место никто не знает, и приходил туда, чтобы изучать некоторые запретные свитки. В тот раз я разбирал древнее заклинание, которым призывают бога Шу – вы же понимаете, что пользоваться этой магией строжайше запрещено. И вдруг я услышал, что туда идут Джакоби и Квай. Я спрятался и из своего укрытия услышал, как они разговаривают. Но только их голоса как будто… расщепились. Даже не знаю, как это объяснить.

– Они были одержимы? – спросила Зия.

– Хуже, – потряс головой Леонид. – Каждый из них говорил сразу множеством голосов. Со стороны это было похоже на военный совет. Я слышал разных монстров и демонов. Но председательствовал на этом совете один голос – более глубокий и могущественный, чем все остальные. Я никогда не слышал ничего подобного. Как будто заговорила сама тьма.

– Апоп, – сказал Амос.

Леонид резко побледнел.

– Пожалуйста, поймите: большинство магов в Петербурге вовсе не плохие. Они просто напуганы и стараются выжить. Джакоби убедила их, что она спасет их от ужасной беды. Совсем заморочила им головы своей ложью. Говорит, Кейны – демоны. Но я-то вижу, что настоящие чудовища – это она и Квай. В них совсем не осталось ничего человеческого. Они разбили лагерь в Абу-Симбеле и оттуда собираются вести своих приспешников на войну против Первого нома.

Амос повернулся к своей карте и провел пальцем вдоль Нила до небольшого озера.

– Я ничего не ощущаю в Абу-Симбеле. Если они действительно там, значит, им каким-то образом удалось скрыться от моей магии.

– Они точно там, – стоял на своем Леонид.

– Прямо под нашим носом, – хмуро сказала Зия. – На расстоянии удара. Нам нужно было перебить этих мятежников еще в Бруклине, когда нам представился шанс.

Амос покачал головой.

– Мы служим Маат – порядку и справедливости. Мы не должны убивать наших врагов за то, что они могут совершить в будущем.

– Тогда наши враги убьют нас, – возразила Зия.

На карте еще две фигурки вспыхнули и растаяли – на этот раз в Испании. Миниатюрный кораблик у берегов Японии рассыпался на кусочки.

– Новые потери, – поморщился Амос.

Он занес руку над Кореей, выбрал фигурку кобры и переместил ее к месту кораблекрушения. А потом смахнул с карты остатки растаявших магов.

– Что это за карта? – спросила я.

– Военная карта Искандара, – ответила Зия, перенося значок с иероглифом из Германии во Францию. – Помнишь, я тебе говорила, что в магии изваяний ему не было равных.

Да, это я помнила. Старый Верховный Чтец владел таким мастерством, что созданная им глиняная копия самой Зии обманывала нас много дней… Но сейчас я решила, что вспоминать об этом неуместно.

– Выходит, эти значки означают реальные военные силы? – догадалась я.

– Да, – кивнул Амос. – Карта отражает перемещение сил наших врагов, по крайней мере большинства из них. А также позволяет нам за счет магии направлять нашу защиту туда, куда в данный момент необходимо.

– Ага… Ну и как у нас дела?

Он мог уже ничего и не говорить – я сразу поняла ответ по его лицу.

– Наши силы слишком распылены, – покачал головой Амос. – И последователи Джакоби наносят удары там, где мы слабее всего. А Апоп посылает своих демонов, чтобы они запугивали наших союзников. Иногда складывается впечатление, что все их атаки как будто скоординированы.

– Потому что это так и есть, – встрял Леонид. – Змей управляет действиями Квая и Джакоби.

Я неверяще потрясла головой.

– Но как же Квай и Джакоби могут быть настолько глупы? Неужели они не понимают, что Апоп намеревается уничтожить весь мир?

– Хаос умеет обольщать, – вздохнул Амос. – Нет сомнений, что Апоп пообещал наделить их властью. Наверняка он долго нашептывал им, что они слишком важны, слишком ценны, чтобы быть уничтоженными вместе с остальными. Вот они и поверили, что в их силах построить новый, лучший мир на смену старому, и что новый порядок стоит массовых жертв.

У меня в голове не укладывалось, как кто-то может позволить заморочить себя такими глупостями, но Амос говорил так серьезно, как будто сам он вполне это понимал. Ну конечно, ему ведь и самому пришлось пройти через подобное. Некоторое время он был одержим Сетом, богом зла и Хаоса. А ведь Сет по сравнению с Апопом не такое уж страшное зло, скорее так, мелкая неприятность, но и ему удалось подчинить себе моего дядю (между прочим, одного из самых могущественных магов в мире) и превратить его в свою безвольную марионетку. И если мы с Картером не победили Сета и не принудили его вернуться обратно в Дуат… что ж, последствия наверняка были бы самыми скверными.

Зия взяла фигурку сокола и передвинула ее в район Абу-Симбела, но статуэтка вдруг начала дымиться, и девушка ее выронила.

– Похоже, они установили очень мощную охрану, – сказала она. – Мы даже не сможем ничего подсмотреть или подслушать.

– Они атакуют через три дня, – сообщил Леонид. – И в это же время Апоп восстанет вновь – на рассвете осеннего равноденствия.

– Опять равноденствие? – заворчала я. – Ведь прошлые неприятности тоже произошли в этот самый день! У вас, египтян, прямо какая-то навязчивая идея насчет этих равноденствий.

Амос осадил меня суровым взглядом.

– Сейди, я уверен, что ты и сама прекрасно знаешь, что равноденствие имеет огромное магическое значение. Это время, когда день и ночь приходят в равновесие, а потому склонить чаши весов в ту или иную сторону особенно легко. Кроме того, осеннее равноденствие – это последний день перед тем, как тьма одержит верх над светом. И еще это годовщина того, как Ра удалился на отдых на небеса. Я с самого начала боялся, что Апоп выберет именно этот день для решающего удара. Это самый неподходящий момент из всех возможных.

– Неподходящий? – нахмурилась я. – Но ведь неподходящий – значит плохой. Почему же они… ох.

До меня наконец дошло: то, что плохо для нас, хорошо для сил Хаоса, и наоборот. И если сейчас у наших врагов все получится, то их ожидают очень даже хорошие времена.

Амос тяжело оперся на свой посох, и мне показалось, что седины в его черных волосах прибавилось прямо на моих глазах. Мне сразу вспомнилось, как быстро постарел за время своего пребывания на посту Верховного Чтеца предыдущий носитель титула, Мишель Дежарден. Я не могла смириться с мыслью, что то же самое случится и с Амосом.

– У нас недостает сил, чтобы одолеть наших врагов, – сказал он. – Значит, мне придется действовать иными способами.

– Амос, нет, – сказала Зия. – Прошу тебя.

Я не понимала, о чем они говорят, но Зия выглядела по-настоящему испуганной. А то, что могло внушить страх Зии, должно быть и впрямь чем-то ужасным.

– Вообще-то, – вмешалась я, – у нас с Картером есть план.

И я рассказала им про нашу идею насчет того, чтобы использовать против Апопа его тень. Возможно, говорить о нашем замысле при Леониде было не слишком благоразумно, но ведь он рискнул своей жизнью ради того, чтобы предупредить нас о планах Сары Джакоби. Он доверился мне, значит, самое меньшее, чем я могу ему отплатить – это ответить тем же самым.

Когда я покончила с изложением нашей затеи, Амос задумчиво уставился на свою карту.

– Я никогда не слышал о подобной магии, – признался он. – Даже если это возможно…

– Конечно, возможно, – стояла я на своем. – Иначе почему Апоп отложил свой главный удар для того, чтобы успеть отыскать и уничтожить все свитки, созданные тем дядькой по имени Сатни? Потому что Змей боится, что мы расшифруем заклинание и остановим его!

– Но вы же не сможете этого сделать, – заявила Зия, складывая руки на груди. – Ты же сама сказала, что все копии уже уничтожены.

– А мы попросим помощи у Тота, – сказала я. – Кстати, Картер уже на пути к нему. А тем временем… Мне нужно сделать одно дело. Как раз и проверю нашу теорию насчет теней.

– И каким же образом? – насторожился Амос.

Пришлось мне рассказать ему, что я задумала.

По лицу дяди было ясно, что ему хочется возразить, но он наверняка видел, что настроена я решительно и спорить со мной нет смысла. В конце концов, мы же родственники. Ему ли не знать, до чего мы, Кейны, бываем упрямы, если примем какое-то решение.

– Очень хорошо, – сказал он. – Но сначала ты должна поесть и отдохнуть. На рассвете можешь выступать. Зия, я хотел бы, чтобы ты отправилась с ней.

Зию такое предложение явно огорошило.

– Я? Но ведь я должна… В смысле, разумно ли это?

У меня снова появилось чувство, что подлинная суть разговора от меня скрыта. Что разумно? О чем они вообще спорят?

– Все будет в порядке, – заверил ее Амос. – Сейди может понадобиться твоя помощь. А я устрою так, чтобы за Ра в течение дня присматривал кто-то другой.

Я видела, что Зия здорово нервничает, и это было здорово на нее не похоже. Допустим, некоторое время назад у нас с ней были кое-какие разногласия, однако в умении сохранять уверенность в себе ей никак не откажешь. А сейчас я почувствовала даже что-то вроде тревоги за нее.

– Не пожалеешь, будет очень весело, – подбодрила я ее. – Всего-то коротенькое путешествие в преисподнюю, к адскому огненному озеру. Чего бояться-то?

7. Удушающие объятия старого друга

Ну вот.

Сейди отправилась куда-то развлекаться всякими интересными приключениями в компании постороннего парня, а меня оставила заниматься самым скучным и утомительным делом – придумывать, как спасать мир. Звучит до боли знакомо. И знаете почему? Потому что Сейди всегда так поступает. Каждый раз, когда нужно решительно двигаться вперед, можете не сомневаться, что она свернет в сторону. Типичный синдром дефицита внимания и гиперактивности. Очень неустойчивая личность, моя сестрица.

(Не стоит благодарности, Сейди. Это был вовсе не комплимент.)

После вечеринки в Бруклинской академии я и так был порядком взвинчен. Мало того, что меня заставили танцевать медленный танец с сестриной подружкой Лейси, к чему я был совершенно не готов. Так еще все закончилось тем, что я очнулся, лежа на земле прямо посреди танцплощадки. Лейси мирно похрапывала, уткнувшись мне в подмышку, а я, как выяснилось, умудрился пропустить визит сразу двух богов, и это бесило больше всего.

После того как Сейди вместе с тем русским парнишкой отбыли, я собрал нашу команду и вернулся с ней в Бруклинский Дом. Уолт от нашего преждевременного появления явно растерялся. Я залучил их с Баст на веранду, чтобы коротко обсудить рассказ Сейди про явление Шу и Анубиса, а также про довольно подозрительного, на мой взгляд, русского мага по имени Леонид.

– Сейчас я беру Фрика и отправляюсь в Мемфис, – сказал я в заключение. – Переговорю с Тотом и сразу же вернусь.

– Я с тобой, – подал голос Уолт.

Сейди тоже говорила мне, чтобы я взял его с собой, но сейчас, глядя на его осунувшееся лицо и застывшие глаза, я всерьез задумался, стоит ли это делать. Сказать по правде, меня напугало, как плохо он выглядел, даже по сравнению со вчерашним днем. Понимаю, звучит ужасно, но меня не оставляла навязчивая мысль о погребальных обрядах Древнего Египта. Готовя тело к мумификации, бальзамировщики обкладывали его солью, чтобы медленно вытянуть из него влагу и высушить изнутри. Уолт сейчас выглядел так, словно этот процесс уже начался.

– Послушай, дружище, – сказал я. – Сейди просила, чтобы я тебя поберег. Она очень тревожится… Ну и я тоже, конечно.

Уолт стиснул челюсти.

– Если вы действительно собираетесь использовать в заклинании тень, вам нужно изловить ее и заточить в статуэтку. Для этого вам понадобится сау… а я – лучший, который у вас есть.

Тут мне возразить было нечего – Уолт прав. Даже если изловить тень живого существа в принципе возможно, ни я, ни Сейди этим умением не обладали. Среди нас способностью к такого рода чарам и изготовлению одушевленных амулетов был наделен только Уолт.

– Ну ладно, – пробормотал я неохотно. – Только… не лезь на рожон, хорошо? Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. А то сестрица сбросит мне на голову ядерную бомбу, это уж как пить дать.

Баст тронула Уолта за локоть – точь-в-точь как делают кошки, подталкивая жука, чтобы проверить, жив он или нет. Потом обнюхала его волосы.

– Твоя аура совсем слабая, – сказала она. – Но путешествие тебе не повредит, не беспокойся. Только постарайся не перенапрягаться. И никакой магии, только в случае крайней необходимости.

– Слушаюсь, мамочка, – отозвался Уолт, удивленно вытаращив глаза.

Кажется, Баст было приятно это слышать.

– Я присмотрю за остальными котятками, – пообещала она. – То есть за остальными учениками… А вы двое будьте поосторожнее. Я не питаю большой любви к Тоту, но не хочу, чтобы он втянул вас в свои проблемы.

– Какие еще проблемы? – насторожился я.

– Увидишь. Главное – возвращайтесь поскорее. Все эти хлопоты по охране дома сбивают мне весь режим сна.

Она мягко подтолкнула нас к стойлу Фрика и направилась к лестнице, что-то бормоча про себя насчет чашечки отвара из кошачьей мяты.

Ну а мы потопали к лодке. Фрик возбужденно верещал и бил крыльями – похоже, ему не терпелось отправиться в путь. Видно, он-то успел как следует отдохнуть. И к тому же отлично знал, что за полет его ожидает очередная награда в виде изрядной порции мороженых индеек.

Через пару минут мы уже летели над Ист-Ривер.

Полет через Дуат на этот раз прошел тяжелее, чем обычно. Я чувствовал себя примерно как в самолете, попавшем в зону турбулентности, только здесь к неприятным ощущениям еще добавлялись таинственные потусторонние завывания и плотный сырой туман. Я только радовался про себя, что перед полетом пообедал не слишком плотно, потому что желудок у меня прыгал, как в маслобойке.

Лодку затрясло совсем отчаянно, и тут Фрик наконец вырвался из Дуата в смертный мир. Я сразу понял, что мы оказались в другом часовом поясе: под нами сияли вечерние огни Мемфиса, штат Теннесси, раскинувшегося на широкой излучине реки Миссисипи.

У самого берега высилась черная стеклянная пирамида – ныне заброшенный стадион, который Тот приспособил под свое обиталище. Над пирамидой то и дело полыхали разноцветные вспышки, отражаясь огнями в стеклянных гранях исполинского строения. Поначалу я решил, что Тот устроил у себя что-то вроде фестиваля фейерверков, но потом мне стало ясно: пирамида подверглась атаке.

Вверх по ее граням карабкалось жуткое скопище демонов – человекоподобных тварей с петушиными шпорами, когтистыми лапами или членистыми ногами насекомых. Одни были покрыты густым мехом, другие – чешуей, а третьи закованы в панцирь, как черепахи. Вместо голов на плечах у многих торчали разнообразные орудия – молоты, мечи, топоры, цепные пилы, а кое у кого даже отвертки.

Цепляясь когтями за стыки стеклянных панелей, добрая сотня демонов уже подбиралась к вершине. Некоторые пытались вломиться внутрь пирамиды, но при каждом ударе пирамида вспыхивала голубым светом, отражая любой натиск. В воздухе носились крылатые демоны, то и дело с пронзительным визгом пикируя на немногочисленных защитников пирамиды.

Тот стоял на самой вершине. Выглядел он как какой-нибудь не слишком озабоченный своей внешностью лаборант – в белом запятнанном медицинском халате, джинсах и майке, с всклокоченной, как у Эйнштейна, шевелюрой и двухдневной щетиной на щеках. Может, вид у него был и не очень грозный, но вам стоило бы увидеть его в бою. Он швырял пылающие иероглифы, как гранаты, которые взрывались вокруг него радужными вспышками. Его помощники, павианы и длинноклювые птицы ибисы, схватились с врагом чуть ниже. Павианы прицельно били по ним баскетбольными мячами, отчего демоны кубарем катились к подножию пирамиды, а ибисы сновали у них под ногами, клюя чудовищ в разные уязвимые места.

Когда мы подлетели поближе, я переключил свое зрение на видение в Дуате, и сцена сражения сделалась еще более жуткой. Все демоны были связаны между собой красными витками энергии, которые складывались в силуэт огромной призрачной змеи. Похоже, чудовищный Змей обвивал собой всю пирамиду целиком. Стоящий на вершине Тот предстал моим глазам в своем древнем облике исполинского роста мужчины в белой египетской юбке с головой ибиса, поражающего врагов яростными молниями.

Уолт присвистнул.

– И как же это смертные умудряются не замечать подобной заварушки?

Я и сам не очень это понимал, но мне сразу вспомнились недавние репортажи о стихийных бедствиях, которые я видел в новостях. Мощные ураганы вызвали сильные наводнения на реке Миссисипи, так что властям пришлось эвакуировать из зоны бедствий сотни людей. Маги наверняка знали, что произошло на самом деле, но для простых смертных, живущих в Мемфисе, нынешняя битва выглядела не более чем очередной сильной грозой.

– Я помогу Тоту, – сказал я. – А ты оставайся в лодке.

– Нет, – заявил Уолт. – Баст сказала, чтобы я использовал магию только в крайних случаях. И по-моему, сейчас как раз такой случай.

Я-то не сомневался, что, если с Уолтом что-нибудь случится, Сейди меня просто-напросто убьет. Но судя по тону Уолта, отступать он не собирался. И мне было отлично известно по опыту, что иногда он становился не менее упрямым, чем моя сестрица.

– Отлично, – буркнул я. – Тогда держись.

Всего год назад, если бы я стал свидетелем подобной битвы, я бы сжался от страха в комок и только и искал бы безопасное местечко, где спрятаться. Честно говоря, даже наше сражение при Красной пирамиде в прошлое Рождество казалось не таким безнадежным, как предстоящая мне сейчас воздушная атака на целую армию демонов, причем имея в качестве поддержки только одного смертельно больного ученика и малость неуравновешенного грифона.

Однако за последний год многое изменилось, и нынешняя ситуация представлялась теперь всего лишь еще одним не самым удачным деньком из жизни семейства Кейнов.

Фрик пронзительно заверещал, ринувшись с ночного неба вниз, заложил крутой вираж вправо и понесся на бреющем полете над одной из граней пирамиды, на лету заглатывая демонов помельче и разя тех, что покрупнее, своими гудящими, как цепная пила, крыльями. Тех тварей, которым удалось уцелеть, мы сшибли вниз лодкой.

Когда Фрик снова начал набирать высоту, мы с Уолтом выпрыгнули из лодки и принялись карабкаться по стеклянному склону. Уолт отработанным движением метнул перед собой амулет. Вспыхнул свет, и перед нами мгновенно возник большой золотой сфинкс с телом льва и головой женщины. Честно говоря, после нашего последнего приключения в Далласе к сфинксам я относился прохладно, но этот, к счастью, был на нашей стороне.

Уолт вскочил на него верхом и направил его в бой. Сфинкс грозно зарычал и ринулся на демонов в рептильной чешуе, разрывая их на куски. Остальные чудовища поспешно отступили и рассеялись, за что, по моему мнению, их никак нельзя было винить. Здоровенный золотой лев и так-то довольно страшное существо, а сияющая женская голова придавала ему еще более жуткий вид. Ее беспощадные изумрудные глаза горели яростью, блеск золотой короны слепил глаза, а клыкастая пасть казалась еще более угрожающей из-за непомерного количества губной помады.

Я же тем временем достал из Дуата свой верный хопеш и призвал силу Гора. Вокруг меня тут же возник сияющий голубой двойник бога войны ростом в двадцать футов и с головой сокола.

Я шагнул вперед. Боевой двойник с безупречной точностью повторял каждое мое движение. Я сделал выпад мечом в направлении ближайшей кучки демонов, и светящийся клинок моего двойника одним движением смел их с пирамиды, как кегли в боулинге. Учитывая, что у двоих демонов головы были точь-в-точь как кегли, сравнение получилось вполне уместным.

Павианы и ибисы медленно прокладывали себе путь к основному скоплению демонов. Фрик метался вокруг пирамиды, хватая крылатых демонов клювом или сшибая их на землю болтающейся позади него лодкой.

Тот стойко продолжал швыряться своими гранатоподобными иероглифами.

– Раздуйся! – выкрикнул он очередное заклинание. Иероглиф пронесся по воздуху и ударил ближайшего демона прямо в грудь, рассыпав вокруг искры. Демон тут же распух, как воздушный шар, и с воплями покатился вниз по склону пирамиды.

– Сплющись! – заклинание Тота настигло еще одного демона, который тут же превратился в плоский коврик в форме чудища.

– Колики! – рявкнул Тот, и бедняга демон, которому досталось это проклятие, резко позеленел и согнулся, схватившись за живот.

Я лавировал среди монстров, сталкивая их вниз или рубя мечом. Все шло отлично, пока одна из крылатых тварей вдруг не спикировала вниз, как летчик-камикадзе, и не ударила меня в грудь. Я опрокинулся навзничь и ударился о стену пирамиды с такой силой, что мигом растерял всю концентрацию. Мой магический двойник тут же испарился, оставив меня беззащитным. Я непременно скатился бы вниз, к самому подножию, если бы вцепившийся мне в горло демон не удержал меня на месте.

– Картер Кейн, – прошипел он. – Что за глупое упрямство!

Я сразу узнал его лицо, больше похожее на анатомическую модель: сплошные мышцы и сухожилия, полностью лишенные кожи. Лишенные век глаза горели красным огнем, безгубый рот обнажил клыки в жестокой усмешке.

– Опять ты, – прохрипел я.

– Да, – согласился демон, еще сильнее впиваясь когтями в мою шею. – Опять я.

Ну да, это был он – Ужасноликий, главный помощник Сета в той истории с Красной пирамидой, а заодно, как выяснилось, и тайный глашатай воли Апопа. Вообще-то я считал, что мы его убили тогда, возле Монумента Вашингтона, но теперь мне стало ясно: физическое уничтожение для него ничего не значит. Теперь он снова вернулся, живой и невредимый, и судя по глухому голосу и красным глазам, снова был одержим моей самой нелюбимой на свете змеей.

Я не припоминал, чтобы раньше он мог летать, но сейчас у него за плечами вздымались широкие кожистые, как у летучей мыши, крылья. Расставив когтистые петушьи лапы, он крепко держал меня за горло. Я уже почти задыхался – и от того, что он сильно сдавил мне трахею, и от чудовищной вони из его пасти, которая заставила бы зажать нос даже престарелого скунса.

– Я много раз мог убить тебя, – сообщил демон. – Но с тобой живым интереснее, Картер Кейн.

Я попытался сопротивляться, но все мое тело словно налилось свинцом, так что я едва мог удерживать меч.

Шум битвы, бушующей вокруг нас, как будто отдалился. Над нашими головами пролетел Фрик, но его крылья двигались медленно-медленно, как будто воздух превратился в сироп. Обычно они сливались в единое мерцающее облачко, как у колибри, но сейчас я ясно видел каждый их взмах. Рядом, как в замедленной съемке, плавно взорвался огненный иероглиф и растворился в воздухе, как облачко краски в воде. Я понял, что Апоп утягивает меня в Дуат.

– Я чувствую твое смятение, – сказал демон. – Зачем ты продолжаешь этот бессмысленный бой? Неужели ты не понимаешь, что произойдет?

В моем сознании замелькали мрачные образы.

Я увидел разоренную, пылающую землю. Куски суши смещались и ползли, распадаясь на части, из щелей били огненные гейзеры. Духи мертвых неслись над холмами, жалобно стеная и пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Неведомая сила тащила их в одном направлении – туда, где на горизонте темнела чернота. Не знаю, что это было, но тяготение у этой черноты было не хуже, чем у черной дыры, поглощающей все и вся. Она засасывала не только духов – даже холмы, даже языки огня склонялись и двигались в ту же сторону. Даже парящим в небе демонам было нелегко справиться с ее притяжением.

На высоком утесе я увидел одинокую женскую фигурку в сияющем белом платье, которая отчаянно хваталась за камень, пытаясь противостоять темному притяжению. Вглядевшись, я чуть не разрыдался: это была моя мама. Остальные духи беспомощно проносились мимо, крича и плача. Мама старалась дотянуться до них, удержать, но не могла их спасти.

Картина переменилась. Теперь передо мной простиралась египетская пустыня в окрестностях Каира, залитая знойным солнцем. Внезапно пески заколыхались, расступаясь, и из Нижнего мира вынырнул огромный красный Змей. Он прянул в небо и каким-то невероятным образом заглотил пламенеющий шар светила. Мир тут же затопила темнота. Дюны покрылись инеем, по заледеневшей земле побежали трещины, затем она стала осыпаться, и вскоре все окрестности Каира обрушились в пропасть. Нил вздулся, выходя из берегов, его вода покраснела. Океан Хаоса стремительно затопил город и пустыню, смыв пирамиды, которые простояли на земле не одно тысячелетие. Скоро уже не осталось ничего, кроме бурлящего океана под черным беззвездным небом.

– Боги не спасут тебя, Картер. – В голосе Апопа прозвучало даже что-то похожее на сочувствие. – Судьба мира была предначертана с начала времен. Прими мою сторону, и я сохраню тебе жизнь – тебе и тем, кто тебе дорог. Ты не утонешь в Океане Хаоса, а поплывешь по нему и станешь сам хозяином собственной судьбы.

Я увидел остров, плывущий по бушующему океану – крохотный осколок зеленеющей суши, похожий на оазис в пустыне. Вся наша семья могла бы оказаться вместе на этом острове. Если я соглашусь, мы все выживем. И каждый из нас сможет стать тем, чем захочет – одной лишь силой собственного воображения. Смерть потеряет всякий смысл и никогда не будет угрожать нам.

– Все, что мне нужно от тебя – лишь небольшой знак доброй воли, – продолжал Апоп. – Отдай мне Ра. Я ведь знаю, что ты терпеть его не можешь. Он воплощает собой все, что есть неудачного в смертном мире: он стар, немощен и слабоумен, от него никакого проку! Отдай его мне, и я пощажу тебя. Подумай об этом, Картер Кейн. Разве кто-нибудь из богов делал тебе такое же щедрое предложение?

Видение поблекло и исчезло. Передо мной снова очутилось ухмыляющееся лицо Ужасноликого. Но вдруг оно исказилось, как от невыносимой боли, и на лбу демона вспыхнул огненный иероглиф – «иссохни» – и демон рассыпался в прах.

Я жадно хватал ртом воздух. В груди горело, словно кто-то насыпал мне в легкие раскаленных углей.

Прямо надо мной возвышался Тот. Вид у него был мрачный и усталый, но глаза-калейдоскопы по-прежнему переливались разными цветами, словно порталы в неведомые миры.

– Картер Кейн, – поприветствовал он меня и подал руку, помогая подняться.

Прочие демоны куда-то пропали. Уолт стоял на вершине пирамиды в окружении павианов и ибисов, которые радостно карабкались на его золотого сфинкса, как детишки на карусельную лошадку. Судя по выражению лица зеленоглазой дамы-сфинкса, ее такое внимание изрядно раздражало. Зато порхающий рядом Фрик выглядел очень даже сытым и довольным: нечасто ему случалось до отвала наесться демонами.

– Тебе не следовало здесь появляться, – проворчал Тот, отряхивая прах демонов со своей майки, на которой красовался логотип в виде пламенеющего сердца и надпись «Дом Блюза». – Это крайне опасно, особенно для Уолта.

– Не стоит благодарности, – хрипло прокаркал я. – Мне показалось, что помощь тебе не помешает.

– А, ты про демонов? – Тот ответил пренебрежительным жестом. – Перед рассветом они снова вернутся. Последнюю неделю они повадились нападать чуть ли не каждые шесть часов. Надоели уже, честное слово.

– Каждые шесть часов? – Я попытался вообразить, каково же приходится Тоту: отражать подобные атаки по нескольку раз на дню в течение целой недели… Не представляю, откуда у него столько силы, хоть он и бог.

– А что же остальные боги? – спросил я. – Почему они не приходят вам на помощь?

Тот сморщил нос, как будто вдруг учуял запах того злополучного демона, пораженного коликами. – Думаю, вам с Уолтом лучше пройти внутрь. Раз уж вы здесь, нам с вами нужно о многом поговорить.

…Да уж, Тот знает, как с толком обставить пирамиду.

Бывший стадион было не узнать. Правда, баскетбольная площадка сохранилась в неизменном виде – наверное, Тот оставил ее, чтобы его павианы могли поиграть на досуге (всем известно, что все павианы – страстные любители баскетбола). С потолка все еще свисал огромный дисплей, на котором то и дело возникали иероглифические надписи вроде «Команда, вперед!», «Держи оборону!» и «Тот 25: Демоны 0», все на древнеегипетском.

Вместо трибун с креслами по сторонам тянулись ярусы балконов. Некоторые из них были сплошь заставлены компьютерными терминалами, что создавало обстановку, как в центре управления космическими полетами. На других ярусах громоздились химические столы с мензурками, горелками, колбами с какими-то дымящимися жидкостями, банками с заспиртованными органами и прочими малопонятными вещами. Самые верхние ярусы были отведены под стеллажи с ячейками-сотами для хранения свитков – пожалуй, здешняя библиотека не уступала размерами книгохранилищам Первого нома. Ну а позади левого баскетбольного щита высилась здоровенная, высотой с трехэтажный дом, доска для письма, сплошь исчерканная какими-то алгебраическими вычислениями и иероглифами.

С потолочных балок, вместо обычных на стадионах флагов команд, наградных вымпелов и прочих трофеев, свисали черные гобелены с вытканными на них золотыми заклинаниями.

Сам Тот, судя по всему, обитал в судейской ложе. Здесь была обустроена удобная кухня, возле обитых плюшем диванов и глубоких кресел громоздились кипы книг, корзины с наборами «Лего» и других конструкторов, добрая дюжина шикарных телевизоров с плазменными экранами, показывающих одновременно разные образовательные программы и документальные фильмы, а вдоль стены выстроился целый лес электрогитар и усилителей – одним словом, здесь было все, что могло понадобится широкообразованному, но рассеянному богу, любящему заниматься двадцатью делами сразу.

Павианы потащили Фрика в раздевалку, чтобы почистить его и устроить на отдых. Мне показалось, они немного тревожились, что он не утерпит и слопает парочку ибисов, приняв их за любимых индеек.

Тот повернулся к нам с Уолтом и смерил нас критическим взглядом.

– Для начала вам нужно выспаться. А потом я сооружу вам что-нибудь поесть.

– У нас нет на это времени, – уперся я. – Мы должны…

– Послушай-ка меня, Картер Кейн, – насупился Тот. – Ты только что вступил в схватку не с кем-нибудь, а с самим Апопом, который вышиб из тебя силу Гора, потом протащил по Дуату и едва не придушил. Поверь, ты вряд ли способен сейчас на какое-то серьезное дело, если как следует не поспишь.

Я снова хотел возразить, но Тот нажал ладонью мне на лоб, и меня тут же охватила неодолимая усталость.

– Спать, – приказал бог.

Мне едва хватило сил, чтобы добрести до ближайшего дивана.

Сколько я проспал, не знаю, но Уолт точно успел подняться раньше меня. Когда я открыл глаза, они с Тотом были погружены в какой-то важный разговор.

– Нет, – качал головой Тот. – Никто никогда не делал ничего подобного. И боюсь, у тебя уже не осталось времени на попытки… – Заметив, что я проснулся и сел, он оборвал себя на полуслове и приветствовал меня: – А, Картер, вот ты и проснулся. Отлично.

– Я что-нибудь пропустил?

– Нет-нет, ничего, – тут же ответил он с деланой небрежностью. – Поднимайся, пора немного подкрепиться.

Барная стойка, отделяющая кухню, была сплошь заставлена тарелками, на которых высились горки нарезанной грудинки, колбасы, печеных ребрышек и кукурузных лепешек. Рядом стоял здоровенный, почти промышленных размеров, автомат для разлива холодного чая. В прошлую нашу встречу Тот, помнится, заявил, что барбекю – это особая разновидность магии, и сейчас я был готов полностью с ним согласиться. Еда пахла до того аппетитно, что я на время даже забыл обо всех наших заботах.

Я проглотил огромный сэндвич с грудинкой и запил его двумя стаканами холодного чая. Уолт рядом грыз жареное ребрышко, но без особого увлечения – похоже, в отличие от меня голод его не мучил.

Тот тем временем подхватил со стойки шикарную гибсоновскую гитару и взял мощный аккорд, от которого вздрогнул весь стадион. Что ж, надо сказать, с тех пор, как я слышал его игру в последний раз, он неплохо продвинулся. Аккорд звучал действительно как нормальный гитарный аккорд, а не как мученический вопль козла, подвергаемого жутким пыткам.

– А у тебя тут здорово, – сказал я, поведя вокруг куском кукурузной лепешки.

– Получше, чем в моей прошлой штаб-квартире, верно? – хмыкнул Тот.

Когда мы с Сейди пересеклись с богом знаний впервые, он со своей командой павианов и ибисов теснился в кампусе местного университета. Тогда он решил испытать наши магические умения, отправив разыскивать кое-какой старый хлам в поместье Элвиса Пресли (долгая история). Сейчас я от всей души надеялся, что время испытаний уже миновало. Уж лучше сидеть тут, на стадионе, и лакомиться барбекю.

Подумав об этом, я тут же вспомнил о видениях, которые показал мне Ужасноликий, – про мою маму, пытающуюся спастись от страшной опасности, про тьму, поглощающую души умерших, про мир, тонущий в Океане Хаоса, и носящийся по волнам крохотный островок спасения. От этих воспоминаний аппетит у меня тут же пропал.

– Теперь, – сказал я, решительно отодвигая тарелку, – расскажи мне про эти нападения демонов. И о чем это вы только что говорили с Уолтом?

Уолт хмуро уставился на недогрызенное свиное ребрышко.

Тот снова прошелся по струнам, извлекая из них нечто минорное.

– Хмм… с чего бы начать? Нападения демонов начались неделю назад. От других богов я полностью отрезан. Ни один из них не явился мне на помощь… полагаю, потому что все они испытывают похожие проблемы. Разделяй и завоевывай: этот базовый военный принцип известен Апопу давным-давно. Но даже если бы мое божественное братство могло помочь мне… боюсь, у них нашлись бы дела поважнее. Например, Ра. Как ты помнишь, недавно он вернулся в мир, и не без твоего участия.

Тот смерил меня суровым взглядом, как будто я был уравнением, которое он никак не мог решить.

– Бога солнца требуется охранять во время его ночного путешествия, и это требует огромных затрат божественных сил.

Мои плечи поникли, словно на них легла новая тяжесть. Выходит, и в этом я тоже виноват. Хотя вообще-то со стороны Тота упрекать меня не совсем честно. Ведь когда мы только собирались заняться возвращением бога солнца в мир, Тот был на нашей стороне. Ну, более или менее. Хотя, наверное, семь дней непрерывных боев с полчищами демонов кого угодно заставят передумать.

– А ты не можешь просто уйти отсюда? – спросил я.

Тот покачал головой.

– Если бы ты мог заглянуть на более глубокий уровень Дуата, то увидел бы, что сила Апопа полностью окружила мою пирамиду. Так что я застрял здесь окончательно.

Я обвел взглядом высокий потолок стадиона, который внезапно показался мне не таким уж высоким.

– То есть это означает… что мы тоже застряли?

Тот небрежно отмахнулся.

– Нет, вы наверняка можете выйти наружу вполне свободно. Сеть, которую раскинул Змей, предназначена исключительно для поимки бога. Вы с Уолтом недостаточно велики и могущественны, чтобы попасться в нее.

Мне очень хотелось думать, что он прав, но меня невольно посетила неприятная мысль: а что, если Апоп просто позволяет мне входить в эту пирамиду и покидать ее, чтобы я не терял возможности отдать ему Ра?

«С тобой живым интереснее, Картер Кейн, – вспомнились мне его слова. – Встань на мою сторону, и я тебя пощажу».

Я сделал глубокий вдох.

– Тот, но раз ты предоставлен самому себе… Я имею в виду, сколько еще ты продержишься?

Тот отряхнул свой халат, испещренный чернильными пятнышками – торопливыми заметками на десятках разных языков. С его рукава, трепеща, как бабочка, слетело слово «время». Тот поймал его ладонью, и в его руке тут же оказались золотые карманные часы.

– Так-так, посмотрим, – забормотал Тот, отщелкивая золотую крышку. – Если взять ослабление защитных свойств пирамиды как функцию от расхода моей собственной магической силы, получается, я смогу выдержать еще девять атак, то есть примерно двое суток, которые истекут на рассвете дня осеннего равноденствия. Ха! Это не может быть простым совпадением.

– И что дальше? – негромко спросил Уолт.

– Затем моя пирамида будет захвачена, а мои помощники уничтожены. Впрочем, полагаю, в этот момент конец света наступит практически для всех. Осеннее равноденствие – очень подходящее время для возрождения Апопа во всей его мощи. Меня он, скорее всего, загонит в какую-нибудь глубочайшую бездну. А может, распылит мое существо на миллиард частиц и рассеет их по всей вселенной. Хмм… уничтожение бессмертной сущности – интереснейшая физическая проблема. – Золотые часы в его руке мгновенно превратились в шариковую ручку, и он принялся торопливо писать что-то прямо на грифе гитары. – Знаете, из этого могла бы получиться отличная научная статья…

– Тот, – прервал его Уолт, не давая богу увлечься. – Скажи Картеру то, что ты уже сказал мне. Насчет того, почему Апоп наслал на тебя своих демонов.

– Но я думал, это очевидно, – удивился Тот. – Естественно, Апоп хочет отвлечь меня, чтобы я не помогал вам. Вы ведь за этим и пришли, верно? Чтобы разузнать насчет тени Змея?

Я был настолько потрясен, что не сразу смог заговорить.

– Но откуда ты знаешь?

– Ой, да брось ты. – Тот немного отвлекся, подбирая один из коронных проигрышей Джимми Хендрикса, а потом отложил гитару в сторону. – Я ведь бог знания, в конце концов. Я понимал, что рано или поздно вы неизбежно придете к заключению, что единственная ваша надежда – экзекрация тени.

– Экзекрация тени, – повторил я. – Так, значит, такое заклинание действительно существует? И оно может сработать?

– Теоретически – да.

– Но почему же ты тогда не предоставил нам эту информацию сам?

Тот фыркнул.

– Никакое знание, обладающее хоть мало-мальской ценностью, не может быть отдано просто так. Его нужно добиваться, и его нужно заслужить. Ты же теперь и сам сделался учителем, Картер. Как ты можешь не понимать таких вещей?

Не знаю, чего мне в этот момент хотелось больше: обнять его или придушить.

– Ну хорошо. Я добиваюсь… я изо всех сил добиваюсь этого знания, и мне кажется, я его уже немного заслужил. Так как же я могу победить Апопа?

– Как я рад, что ты наконец спросил! – просиял Тот, глядя на меня своими многоцветными глазами. – Очень жаль, но я не могу тебе сказать.

Я покосился на Уолта.

– Хочешь убить его, или предоставишь это мне?

– Ладно, ладно, – замахал руками Тот. – Могу дать вам небольшую подсказку. Но выводы вам придется сделать самим, ясно?

– Ясно, – буркнул я.

– В принципе вы на верном пути. Тень, или шеут, действительно можно использовать для уничтожения любого существа, хоть бога, хоть самого Апопа. И да, Апоп, как любое наделенное разумом существо, имеет тень. Однако, разумеется, он держит эту часть своей души в тайнике, который очень тщательно охраняется.

– Так где же она? – нетерпеливо спросил я. – И как нам ею воспользоваться?

Тот широко развел руками.

– На второй вопрос я ответить не могу, – сказал он. – А отвечать на первый не имею права.

Уолт раздраженно отпихнул тарелку в сторону.

– Я уже пытался хоть что-нибудь из него вытянуть, Картер, – сказал он. – Но для всеведущего бога знаний он оказался не больно-то полезен.

– Ну давай же, Тот, – продолжал наседать я. – Может, ты хочешь, чтобы мы для тебя что-нибудь сделали? Может, нам снова разнести дом Элвиса? Что скажешь?

– Заманчивое предложение, – признал бог. – Но вы должны понять: открыть смертным местонахождение тени бессмертного существа – хоть бы даже и Апопа – тягчайшее преступление. Остальные боги и так уже считают меня предателем. За минувшие столетия я передал людям слишком много знаний, которые боги предпочли бы сохранить в тайне. Я обучил вас искусству писать, я открыл для вас магию и основал Дом Жизни.

– Поэтому маги до сих пор искренне тебя почитают, – согласился я. – Так помоги нам еще один разочек!

– Ты требуешь, чтобы я передал людям знание, как можно уничтожать богов? – вздохнул Тот. – Полагаю, ты догадываешься, почему мое братство категорически возражает против подобных утечек информации?

Я стиснул кулаки, думая только об одном – как дух моей мамы хватается за утес, пытаясь удержаться. Наверняка та темная сила и есть тень Апопа. Апоп нарочно показал мне ее, чтобы вселить в меня отчаяние. Конечно, чем сильнее становится он сам, тем большую силу набирает и его тень. Она засасывает в себя души усопших, пожирает их, разрастается и крепнет.

Легко догадаться, что эта тень находится где-то в Дуате, но это мало помогает делу. Это все равно что сказать «где-то в Тихом океане». А ведь Дуат еще огромнее.

Я перевел взгляд на Тота.

– То есть ты предпочтешь не помогать нам и позволить Апопу уничтожить весь мир.

– Понимаю твое негодование, – кивнул Тот. – Поэтому я все еще продолжаю этот разговор. На самом деле, существует один способ выяснить, где Змей прячет свою тень. Давным-давно, когда я еще был молод и наивен, я написал одну книгу… знаете, что-то вроде полевого исследования. Она называется «Книга Тота».

– Захватывающее название, – буркнул Уолт.

– Да, в то время мне так казалось! – отрезал Тот. – В ней описываются все формы и обличья, которые могут принимать разные боги, их убежища и тайники – одним словом, множество полезных деталей, раскрывать которые богам наверняка не хотелось бы.

– А там говорится про то, как отыскать их тени? – поинтересовался я.

– Без комментариев. В любом случае я вовсе не рассчитывал, что эту книгу будут читать люди. Однако в древние времена один чрезвычайно хитроумный маг сумел ее похитить.

– И где она сейчас? – пристал я и тут же осадил сам себя: – Погоди… дай я угадаю. Ты не можешь рассказать нам, так?

– Если честно, то я и сам не знаю, – вздохнул Тот. – Тот хитроумный маг спрятал книгу, да так надежно, что с тех пор ее никто не видел. К счастью, он умер прежде, чем сумел натворить с ее помощью что-нибудь непоправимое, однако он все же умудрился воспользоваться полученными знаниями для составления целого ряда заклинаний, включая и экзекрацию тени. Свои выводы он изложил в собственном варианте «Книги повержения Апопа».

– Сатни, – догадался я. – Ты говоришь об этом маге, верно?

– Именно. Правда, все его заклинания были чисто теоретическими, но даже я не обладаю подобными знаниями. А как вам известно, все копии свитка, написанного Сатни, недавно были уничтожены.

– Значит, и здесь тоже тупик, – приуныл я. – Безнадежно.

– Нет-нет, – возразил Тот. – У вас еще остается возможность спросить самого Сатни. Это ведь он написал заклинание. И именно он спрятал «Книгу Тота», в которой, кхм, может, указано, а может, и нет, местонахождение интересующей вас тени. Так что, полагаю, он тот самый человек, который мог бы вам помочь. Если вы его уговорите, конечно.

– Но разве Сатни не умер тысячи лет тому назад?

– О да, – ухмыльнулся Тот. – И это лишь первая из ваших проблем.

Дальше Тот принялся рассказывать нам про Сатни, который, судя по всему, в Древнем Египте пользовался большой известностью. По-моему, он был чем-то вроде Робина Гуда, Мерлина и предводителя гуннов Аттилы в одном лице. Чем больше я о нем узнавал, тем меньше испытывал желания знакомиться с ним лично.

– Он был патологический лгун, – говорил Тот. – Редкостный мерзавец, предатель, вор… и в то же время непревзойденный маг. Страшно гордился, что сумел украсть множество книг сокровенного знания, включая ту, которую написал я. Он сражался с чудовищами, забирался в глубины Дуата, недоступные прочим смертным, одерживал победы над богами и взламывал священные гробницы. Он создавал заклинания, против которых нет защиты, и извлекал на свет тайны, которым лучше было бы оставаться похороненными навсегда. Пожалуй, его можно считать злым гением.

– Ты говоришь так, будто восхищаешься им, – заметил Уолт, перебирая свои амулеты.

Тот покосился на него с кривой усмешкой.

– Что ж, я ценю, когда люди стремятся к знаниям… но не могу одобрить методы, которыми предпочитал действовать Сатни. Чтобы завладеть тайнами вселенной, он не остановился бы ни перед чем. Понимаете, он хотел стать богом – быть только оком бога ему было недостаточно. Он мечтал обрести подлинное бессмертие.

– Что невозможно, – предположил я.

– Трудно, но не невозможно, – возразил Тот. – Вот, например, Имхотеп, первый из смертных магов, после смерти обрел божественный статус. – Тот встрепенулся и повернулся к своим компьютерам. – Кстати, это напомнило мне, что я уже тысячи лет его не видел, Имхотепа. Интересно, что он сейчас поделывает? Может, если пошарить в Гугле…

– Тот, – окликнул его Уолт, – не отвлекайся.

– Верно. Итак, Сатни. Он создал заклинание, которое способно уничтожить любое существо – даже бога. Разумеется, я не могу отнестись с одобрением к тому, что подобные знания оказались в руках смертного, но если рассуждать гипотетически… Если вам нужно это заклинание, чтобы одолеть Апопа, вы должны суметь убедить Сатни научить вас этим чарам и указать путь к тому месту, где спрятана тень Змея.

– Ага. Вот только Сатни давным-давно умер, – сказал я. – Боюсь, мы снова уперлись в ту же проблему.

Уолт вдруг резко выпрямился.

– Если только… ты намекаешь на то, что мы можем увидеться с его духом в загробном мире. Но раз Сатни такой злодей, разве Осирис не вынес ему приговор в зале Суда и не скормил его сердце Амат-Пожирательнице, после чего маг должен был прекратить свое существование окончательно?

– Обычно так и происходит, – кивнул Тот. – Но Сатни – особый случай. Он умеет быть… убедительным. И даже перед судом в загробном мире он умудрялся… хмм… манипулировать правосудием. Осирис многократно приговаривал его к полному уничтожению, но Сатни каждый раз исхитрялся избежать наказания. То ему удавалось добиться смягчения приговора, то он выкручивался, признав за собой мелкие прегрешения и отбившись от обвинений в более тяжких преступлениях, а то и просто сбегал. Как бы то ни было, за все эти тысячелетия его дух так и не был уничтожен. – Тот обратил свой удивительный переменчивый взгляд на меня. – Но теперь, Картер Кейн, трон Осириса и место судьи занял твой отец. Он объявил войну мятежным духам, стремясь восстановить Маат в Нижнем мире, и среди прочих сейчас настала и очередь Сатни. На закате наступающего дня, то есть примерно через четырнадцать часов, Сатни назначено новое слушание. Он предстанет перед твоим отцом, и на этот раз…

– Мой отец не даст ему уйти. – Горло у меня сжалось, словно вокруг него снова сомкнулись когтистые лапы демона.

Мой отец честен и справедлив, но нрав у него суровый. Он никому не дает поблажек. Все те годы, когда мы странствовали с ним по свету, он не спускал мне ни малейшей оплошности, даже если это была всего-навсего незаправленная рубашка. И если Сатни действительно такой негодяй, как о нем рассказал Тот, отец не станет с ним церемониться и без всякого снисхождения бросит его нечестивое сердце Амат-Пожирательнице, как собачий бисквит.

Глаза Уолта возбужденно заблестели. Странно, я давно уже не видел его таким оживленным.

– Мы могли бы походатайствовать за него перед твоим отцом, – сказал он. – Попросим его отложить суд или смягчить приговор в обмен на помощь со стороны Сатни. Законы Нижнего мира допускают подобные сделки.

– С каких это пор ты стал таким специалистом по суду над умершими? – нахмурился я.

И тут же прикусил язык, жутко жалея о том, что ляпнул. Ведь Уолт наверняка сам готовится предстать перед судьей загробного мира. Возможно, именно об этом они и толковали с Тотом, когда я услышал их разговор.

«Боюсь, у тебя уже не осталось времени», – говорил ему Тот.

– Послушай, прости меня, – виновато пробормотал я.

– Ничего страшного, – сдержанно отозвался Уолт. – Но попробовать все равно стоит. Если мы сумеем убедить твоего отца пощадить Сатни…

Тот вдруг рассмеялся.

– А что, было бы забавно, разве нет? Я имею в виду – если Сатни снова выкрутится, потому что изобретенное им зло окажется единственным способом спасти мир!

– Обхохочешься, – мрачно бросил я. Съеденный сэндвич неуютно заворочался у меня в желудке. – То есть ты предлагаешь, чтобы мы отправились к моему отцу, судье загробного мира, и попытались спасти от справедливого наказания призрак мага, которого все без исключения считают злобным психом. Затем мы попросим этого самого мага провести нас туда, где спрятана тень Апопа, и научить нас, каким образом ее уничтожить. При этом мы полностью доверяемся этому злобному психу, предполагая, что он не сбежит, не убьет нас и не предаст в руки врагов.

– Точно, – с энтузиазмом закивал Тот. – Для этого надо окончательно спятить! Надеюсь, именно это с вами и случилось.

Я сделал глубокий вдох.

– Кажется, я и вправду спятил.

– Превосходно! – возликовал Тот. – Но есть еще одна проблема, Картер. Чтобы справиться с этим делом, тебе необходима помощь Уолта, но его время на исходе. Его единственный шанс…

– Все нормально, – резко вмешался Уолт. – Я сам ему скажу.

Прежде чем я успел задать вопрос, что он имеет в виду, из стадионных динамиков грянул громкий гудок – сигнал дополнительного времени.

– Светает, – заметил Тот. – Вам обоим лучше убраться отсюда, пока демоны не вернулись. Удачи вам. И будет случай – передавайте от меня привет Сатни. Если, конечно, доживете до встречи с ним.

8. Моя сестра – цветочный горшок

Обратный путь получился не особо приятным.

Мы с Уолтом, стуча зубами, изо всех сил цеплялись за трясущуюся лодку. Магический туман сделался кроваво-красным, призрачные голоса, шепчущие во тьме, звучали угрожающе, словно готовились взбунтоваться и захватить весь эфирный мир.

Фрик вынырнул из Дуата раньше, чем я ожидал, и устало потащил нашу исходящую паром лодку над судоверфями Нью-Джерси. Вдалеке в лучах рассветного солнца золотились небоскребы Манхэттена.

Во время путешествия мы с Уолтом не перемолвились ни словом – Дуат обладает свойством подавлять всякое стремление к болтовне. Но сейчас он повернулся и застенчиво взглянул на меня.

– Наверное, мне следует кое-что объяснить, – сказал он.

Не могу сказать, что мне не хотелось его выслушать. Чем сильнее прогрессировала его болезнь, тем он становился сдержаннее и молчаливее, а мне, безусловно, хотелось бы знать, о чем у них состоялся разговор с Тотом.

Но, решил я, это его, и только его, личное дело. После того как минувшей весной Сейди узнала мое тайное имя и заглянула во все самые сокровенные уголки моего сознания, я стал особенно уважительно относиться к праву человека на личные тайны.

– Послушай, Уолт, это ведь твое личное дело, – сказал я. – И если ты не хочешь говорить…

– Дело не только мое. Думаю, тебе следует знать, что происходит. Ведь я… я пробуду рядом недолго.

Я смотрел вниз, на проплывающую под нами бухту со статуей Свободы. Я ведь уже несколько месяцев знал, что Уолт умирает, и все равно не мог смириться с этой мыслью. Мне вспомнились слова Апопа в музее Далласа: Уолт не доживет до того, чтобы увидеть конец света.

– Ты уверен? – уточнил я. – Может, есть какой-нибудь способ…

– Анубис уверен, – сказал он. – Это случится завтра, самое позднее – на закате.

Я не хотел, не хотел этого слышать. Еще один, самый невозможный из назначенных сроков. К сегодняшнему закату мы должны успеть спасти дух некоего злого мага. К завтрашнему закату умрет Уолт. А к послезавтрашнему, если нам всем крупно повезет и мы доживем до этого момента, можно будет готовиться к встрече конца света.

Всю жизнь, когда на моем пути возникали препятствия, я всегда реагировал одинаково. Как только мне начинало казаться, что что-либо невозможно, я начинал прикладывать еще больше усилий для достижения цели – из чистого упрямства.

Но на этот раз мне казалось, что Апоп от души надо мной потешается.

«Что, не любишь легко сдаваться? – как будто спрашивал он. – А теперь? А если подсыпать тебе еще парочку невыполнимых задач? Теперь сдашься или хочешь еще помучиться?»

От злости у меня все внутренности завязались в узел. Я пнул борт лодки с такой силой, что чуть не сломал себе ногу.

Уолт растерянно сморгнул.

– Картер, да все…

– Не смей говорить мне, что все в порядке! – рявкнул я. – Потому что ничего не в порядке!

Конечно, я злился не на него. Я злился на несправедливость судьбы, на это дурацкое проклятие, которое убивает моего друга, и на тот невыносимый факт, что люди, которые зависят от меня, продолжают гибнуть. Мои родители отдали свои жизни ради того, чтобы дать нам с Сейди шанс спасти мир, а мы можем вот-вот его упустить. В Далласе десятки замечательных магов погибли только из-за того, что пытались помочь нам. А теперь мы должны лишиться еще и Уолта.

Конечно, для Сейди он значил очень много. Но и я во многом на него полагался. В Бруклинском Доме он, можно сказать, был моей правой рукой, моим главным помощником. Другие ребята всегда прислушивались к его словам. Его сдержанность и спокойствие помогли нам пережить немало кризисов, и в любом споре его мнение было решающим. Я спокойно доверил бы ему любой секрет – и даже изготовление статуэтки для экзекрации Апопа, о чем я не смел заговорить даже с собственным дядей. Но если Уолт умрет…

– Я этого не допущу, – заявил я. – Я отказываюсь.

В голове у меня вдруг пронеслась шальная мысль: может, Анубис соврал Уолту насчет его неминуемой смерти, чтобы заставить его отказаться от Сейди и таким образом избавиться от соперника? (Хотя нет, вряд ли. Сейди не такой уж подарок.)

(Да, Сейди, я правда так сказал. Просто хотел убедиться, что ты все еще меня слушаешь.)

А может, у Уолта все-таки есть шанс? В конце концов, известны же случаи, когда люди чудом излечивались от рака. Почему подобного не может произойти с древними проклятиями? Или, допустим, мы могли бы погрузить его в зачарованный сон, как Искандар сделал с Зией, до тех пор, пока не найдем средства его вылечить. Правда, его семья искала способ избавления от проклятия много веков… И Жас, наша лучшая целительница, перепробовала все, что можно, но не добилась успеха. Но все равно, есть же вероятность, что мы что-то упустили.

– Картер, – негромко окликнул меня Уолт. – Дай мне закончить, ладно? Нам нужно разработать план.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – не выдержал я.

Уолт привычно потеребил амулет шен у себя на шее – точную копию такого же амулета, который он подарил Сейди.

– Я ведь знаю про свое проклятие уже много лет. И я не желаю, чтобы оно помешало мне сделать то, что я считаю необходимым. Я непременно помогу вам победить Апопа – так или иначе.

– Но как? – возразил я. – Ты же сам только что сказал…

– У Анубиса есть идея, – объявил Уолт. – Он тут помогал мне разобраться с моими способностями…

– Ты имеешь в виду… – Я невольно покосился на руки Уолта. Уже несколько раз я видел, как он обращает различные предметы в пепел, едва прикоснувшись к ним, например, к тому криосфинксу в Далласе. Это умение никак не было связано ни с одной из магических вещиц, которые Уолт вечно таскал на себе. Сказать по правде, никто из нас не понимал, откуда у Уолта взялся подобный дар, но чем сильнее прогрессировала его болезнь, тем, казалось, труднее ему становилось контролировать его. Поэтому теперь я успевал дважды подумать, прежде чем решиться пожать ему руку.

Уолт подвигал пальцами, заметив мой взгляд.

– Анубис думает, что ему известно, откуда у меня взялась такая способность. И еще… Он думает, что существует способ продлить мне жизнь.

Новость оказалась до того хорошей и до того неожиданной, что я нервно рассмеялся.

– Что же ты сразу не сказал? Значит, он может тебя вылечить?

– Нет, – покачал головой Уолт. – Лечением это не назовешь. И это довольно рискованно. Раньше никто ничего подобного не делал.

– Так вот, значит, о чем ты говорил с Тотом.

Уолт кивнул.

– Даже если план Анубиса сработает, возможны некоторые… побочные эффекты. Вряд ли они тебе понравятся. – Он чуть помолчал и добавил уже тише: – Сейди наверняка не понравятся.

К сожалению, воображение у меня довольно развитое. Я живо представил себе Уолта, превратившегося в ходячего неупокоенного мертвеца – иссохшую мумию, призрачную птицу-ба или уродливого демона. Да уж, в египетской магии «побочные эффекты» могут быть весьма неприятными.

Мне пришлось постараться, чтобы мои эмоции остались при мне.

– Мы хотим, чтобы ты жил, Уолт. И не беспокойся насчет Сейди.

Однако по его глазам я сразу понял, что он беспокоится насчет Сейди, и даже очень. Нет, серьезно, ну что он нашел в моей сестрице?

(Перестань пинаться, Сейди. Могу я честно высказать свое мнение?)

Уолт снова сжал пальцы. Может, мне просто померещилось, но от его рук как будто потекли тонкие струйки серого дыма. Наверное, подумал я, даже разговоры о странной способности Уолта заставляют ее проявляться активнее.

– Я еще не принял решения, – сказал Уолт. – И сделаю это только в самый последний момент. Сначала я хотел бы поговорить с Сейди, объяснить ей…

Тут он положил руку на борт лодки, и это оказалось большой ошибкой. От его прикосновения пучки тростника, из которых была сплетена лодка, тут же посерели и начали рассыпаться.

– Уолт, прекрати! – вскрикнул я.

Он резко отдернул руку, но было уже поздно. Лодка стремительно превращалась в пепел.

Мы тут же рванулись к веревкам, которыми она была привязана к упряжи грифона. К счастью, веревки остались целыми – наверное, потому, что сейчас Уолт как следует сосредоточился. Почуяв внезапное исчезновение лодки, Фрик громко заверещал, а мы с Уолтом вдруг повисли под брюхом грифона, отчаянно цепляясь за веревки, болтаясь и то и дело сталкиваясь друг с другом, в то время как под нами проплывали небоскребы Манхэттена.

– Уолт! – завопил я, пытаясь перекричать свистящий в ушах ветер. – Тебе действительно стоит научиться управлять этой своей силой!

– Прости! – сдавленно отозвался он.

Мои ободранные ладони отчаянно горели, но мы все-таки умудрились дотянуть до самого Бруклинского Дома, так и не сорвавшись вниз. Наконец Фрик опустил нас на крышу особняка, где нас уже дожидалась Баст, следившая за нашим приземлением с открытым ртом.

– А почему вы болтаетесь на веревках? – поинтересовалась она.

– Потому что это очень весело, – огрызнулся я. – Ну, какие новости?

– Приве-е-ет! – проблеял из-за каминных труб старческий голосок, и вскоре нашим глазам предстал Ра, древний бог солнца. Одарив нас беззубой улыбкой, он поковылял по крыше, бормоча что-то вроде: «Горностаи, горностаи. Печенье, печенье, печенье!» Покопавшись в складках своей набедренной повязки, он вынул пригоршню крошек от печенья и подбросил их в воздух, как конфетти. То еще зрелище.

Баст напрягла руки, и ей в ладони скользнули остро заточенные клинки. Наверное, это был у нее непроизвольный рефлекс, но по ее лицу я догадался: ей страсть как хочется прирезать сейчас хоть кого-нибудь. Опомнившись, она неохотно убрала ножи обратно в рукава.

– Новости, говоришь? – проворчала она. – Я, как видишь, сегодня в няньках, спасибо твоему дядюшке Амосу. Не смогла отказать ему в просьбе. А вас внизу дожидается шабти Сейди. Пойдем?

История про Сейди и ее шабти заслуживает отдельного рассказа.

Скажем прямо: талантом к созданию магических статуй моя сестрица решительно обделена. Однако она не прекращает попыток доказать обратное, вбив в голову безумную идею, что ей вполне по силам создать безупречную статую-шабти, которая могла бы стать ее полноценным двойником, говорить ее голосом и выполнять за нее всякую скучную или неприятную работу – вроде дистанционно управляемого робота. Предыдущие ее, так сказать, произведения либо взрывались на месте, либо моментально выходили из строя, приводя в ужас Хуфу и наших учеников. На прошлой неделе она изваяла нечто вроде термоса с выпученными глазами, который летал по комнате, вопя «Истребить! Уничтожить!», пока не врезался в мою голову.

Новую попытку Сейди создать «Сейди-младшую» можно было назвать воплощенным кошмаром садовника.

Не обладая даром ваятеля, Сейди смастерила подобие человеческой фигуры из керамических цветочных горшков, скрепив их между собой магией, а там, где не получилось – веревочками и липкой лентой. На голове, которую изображал перевернутый горшок покрупнее, черным маркером была неумело намалевана ухмыляющаяся рожица. Теперь это жутковатое существо из горшков поджидало нас в моей комнате.

– Ну наконец-то, – поприветствовало оно нас, когда мы вошли. Рот существа не двигался, но голос, доносившийся из глиняной головы, однозначно был голосом Сейди, как будто она сама оказалась внутри горшка. Эта мысль доставила мне немалое удовольствие.

– Нечего ухмыляться! – велела она. – Я все вижу, Картер. О… гм… привет, Уолт.

Глухо звякая и скрежеща глиной, горшечный монстр поднялся на ноги. Корявая рука знакомым жестом потянулась к голове, чтобы поправить несуществующую прическу. Обычное дело – Сейди всегда смущается в присутствии парней. Даже если в данный момент она состоит из горшков и липкой ленты.

Мы обменялись рассказами. Сейди поведала мне о готовящемся нападении на Первый ном, которое ожидали на восходе дня равноденствия, и о союзничестве мятежников Сары Джакоби с Апопом. Превосходные новости, одним словом. Лучше не придумаешь.

Потом настала моя очередь рассказать Сейди о нашей встрече с Тотом. Еще я поделился с ней видениями, которые явил мне Апоп – про мучения нашей мамы в Дуате (горшечный монстр содрогнулся) и про скорый конец света (который произвел на нее гораздо меньшее впечатление). Правда, я не стал говорить Сейди, что Апоп предложил пощадить меня в обмен на то, что я выдам ему Ра. Мне было неловко рассказывать о таких вещах, учитывая, что Ра в этот момент болтался прямо за дверью, распевая песенки про печенье. Зато я рассказал ей про дух злого мага Сатни, которого будут судить на закате в зале Суда.

– «Дядюшка Винни», – уверенно произнесла Сейди.

– Э-э… что, прости? – не понял я.

– Помнишь, я говорила про лицо, которое заговорило со мной в музее в Далласе? – напомнила она. – Теперь очевидно, что это был Сатни собственной персоной. Он еще предупредил меня, что нам понадобится его помощь, чтобы разобраться с заклинанием экзекрации тени. И сказал, что нам придется «задействовать связи» и освободить его до сегодняшнего заката солнца. Ясно же, что он имел в виду суд. Значит, мы должны уговорить папу отпустить его.

– Разве я не упоминал, что Тот назвал его психопатом-убийцей?

Горшечный монстр издал что-то вроде глухого кудахтанья – усмехнулся, наверно.

– Картер, все будет отлично, – уверенно заявил он. – Помощь опасным психопатам – наша специальность, ты не забыл?

Затем ухмыляющийся горшок повернулся к Уолту.

– Ты с нами, надеюсь?

В голосе сестрицы прозвучал намек на упрек – как будто она все еще сердилась на Уолта за то, что он не явился на школьные танцы, обернувшиеся массовым обмороком.

– Я буду с вами, – пообещал Уолт. – Я в порядке.

Он бросил на меня предостерегающий взгляд, но я и так не собирался с ним спорить. Уж не знаю, о чем они там сговорились с Анубисом, но в любом случае пусть он сначала сам объяснится с Сейди. Влезать в сложные взаимоотношения в драматическом треугольнике Сейди – Уолт – Анубис мне хотелось не больше, чем в мясорубку.

– Вот и хорошо, – изрекла Сейди. – Значит, встречаемся с вами сегодня в зале Суда перед закатом. А у нас остается время, чтобы закончить.

– Закончить что? – насторожился я. – И у кого это «у нас»?

По намалеванной на горшке рожице угадывать чувства непросто, но явное замешательство Сейди и так сказало мне о многом.

– Выходит, вы сейчас не в Первом номе, – догадался я. – И где же вы, позвольте спросить?

– У нас тут небольшое дело, – ответила Сейди. – Я отлучилась, чтобы навестить Беса.

Я нахмурился. Вообще-то Сейди отправлялась навестить Беса в доме престарелых богов чуть ли не каждую неделю, и я ничего не имел против, но почему вдруг сейчас?

– А ты в курсе, что мы немного спешим?

– Это необходимо, – стояла она на своем. – У меня тут возникла одна идея, которая может помочь нам в нашей затее с тенями. Не трусь, все будет в порядке. Кстати, со мной тут Зия.

– Зия? – настала моя очередь судорожно приглаживать волосы. Наверное, если бы я сам сейчас был цветочным горшком, я бы все равно заволновался. – Так вот почему Баст оставили присматривать за Ра сегодня! А что вы с Зией…

– Эй, хватит дергаться, – ворчливо осадила меня Сейди. – Я о ней позабочусь. И – нет, Картер, она ничего о тебе не говорила. И я понятия не имею, какие чувства она к тебе испытывает.

– Что? – возмутился я, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Сейди-младшей по нагло ухмыляющейся глиняной физиономии. – Я ничего такого и не спрашивал!

– Ладно, ладно, успокойся, – снова проворчала она. – Не думаю, что Зию волнует, как ты будешь одет или причесан. Это же не свидание. Только, пожалуйста, почисть зубы, в виде исключения.

– Я тебя придушу, – прохрипел я.

– Да, дорогой братец, я тоже тебя люблю. Спасибо!

На этом горшечный монстр рассыпался на части, превратившись в груду глиняных черепков, верхний из которых продолжал ухмыляться мне в лицо.

Выйдя из комнаты, мы с Уолтом присоединились к Баст и, свесившись через перила, стали смотреть на Большой зал. Ра тем временем вприпрыжку скакал по галерее у нас за спиной, фальшиво напевая какие-то древнеегипетские колыбельные.

Внизу наши ученики собирались в школу. Джулиан энергично копался в рюкзаке, дожевывая торчащую изо рта сосиску. Феликс и Шон шумно обвиняли друг друга в краже учебника по математике. Малышка Шелби с хихиканьем гонялась за остальными малявками с горстью мелков, которые стреляли во все стороны искрами всех цветов радуги.

У меня никогда не было большой семьи, но теперь мне частенько казалось, что здесь, в Бруклинском Доме, у меня целая дюжина братьев и сестер. Обстановочка получалась вполне себе безумная, но мне это даже нравилось… и тем труднее мне далось решение, которое я должен был принять.

Я рассказал Баст о нашем плане посетить зал Суда.

– Мне это не нравится, – тут же заявила она.

– А что, у тебя есть план получше? – выдавил улыбку Уолт.

Баст повесила голову.

– Нет, боюсь, ничего другого я предложить не могу. Мы, кошки, терпеть не можем планы. Однако если хотя бы половина из того, что я слышала о Сатни, действительно правда…

– Я знаю, – перебил я. – Но это наш единственный шанс.

Она сморщила носик.

– И ты не хочешь, чтобы я пошла с вами? Ты уверен? Возможно, я смогла бы уговорить Нут или Шу присмотреть за Ра в мое отсутствие…

– Нет, – отказался я. – Амосу скоро понадобится помощь в Первом номе. У него сейчас слишком мало людей, чтобы отразить нападение и мятежных магов, и Апопа.

– Ты прав, – кивнула Баст. – В Первый ном мне входа нет, но я могу патрулировать подходы к нему. И если Апоп туда сунется, я вступлю с ним в бой.

– Он будет силен, как никогда, – предостерег ее Уолт. – Его сила растет с каждым часом.

Богиня вызывающе вздернула подбородок.

– Я уже воевала с ним раньше, Уолт Стоун. И знаю его повадки лучше, чем кто бы то ни было. А кроме того, я в долгу перед семьей Кейнов. И перед владыкой Ра тоже.

– Киска! – Ра, легок на помине, проковылял мимо нас, мимоходом погладив Баст по голове, и скрылся за углом с радостным «Мяу-мяу-мяу!».

При виде этого резвящегося, как дитя, старикашки мне захотелось заорать и швырнуть что-нибудь об пол. Мы стольким рискнули, чтобы вернуть старого бога солнца к жизни… Мы надеялись пробудить могущественного воина-фараона, способного одолеть Апопа, а вместо этого теперь вынуждены возиться с безмозглым лысым сморчком в набедренной повязке.

«Отдай мне Ра, – настаивал Апоп. – Я знаю, что ты терпеть его не можешь».

Я старательно гнал от себя мысли об одиноком острове среди Океана Хаоса, но не мог избавиться от навязчивого видения – мой личный маленький рай, где люди, которых я люблю, будут жить безбедно и счастливо. Конечно, я понимал, что это не более чем ложь, приманка. Апоп ни за что бы не сдержал подобного обещания. Но теперь я понимал, почему Сара Джакоби легко поддалась на уговоры Змея.

Кроме того, Апоп действительно умел играть на чужих слабостях. Я ведь и в самом деле сильно злился на Ра за то, что он так немощен и глуп. Гор был полностью со мной согласен.

«Нам не нужен этот старый дурень, – прозвучал в моей голове голос бога войны. – Я не утверждаю, что мы должны отдать его Апопу, но пользы от него никакой. Нам следовало сместить его и забрать трон фараона себе».

Его слова звучали так уверено, что я и сам почувствовал искушение – в самом деле, разве такое решение не стало бы очевидным для всех?

И все-таки – нет. Раз Апоп так настойчиво требует выдать ему Ра, значит, бог солнца все же представляет какую-то ценность. Вероятно, ему еще предстоит сыграть свою роль, и моя задача – догадаться, какую именно.

– Картер? – Голос Баст вывел меня из раздумий. Богиня смотрела на меня, сурово нахмурившись. – Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но твои родители спасли меня из бездны не без причины. Твоя мать предвидела, что в последнем бою я еще пригожусь. Если понадобится, я буду драться с Апопом насмерть. Мимо меня ему не пройти.

Я заколебался. Баст столько нам помогала, рискуя собой. Сначала она чуть не погибла в схватке с Собеком, богом крокодилов. Потом позвала нам в помощь своего друга Беса и была вынуждена увидеть, как в результате он превратился в пустую оболочку, блеклую тень самого себя. Она помогла нам вернуть в мир своего прежнего повелителя, бога Ра, а теперь нянчится с ним. Мне не хотелось просить ее снова вступать в битву с Апопом… но ведь она права. Никто не знает нашего общего врага так, как она, – за исключением разве что Ра. Конечно, пока он был еще в здравом уме.

– Ну хорошо, – согласился я скрепя сердце. – Но Амосу понадобится не только твоя помощь, Баст. Ему нужны и маги тоже.

– И кто же? – нахмурился Уолт. – После того что случилось в Далласе, друзей у нас почти не осталось. Правда, мы могли бы связаться с Сан-Паулу или Ванкувером – они все еще нас поддерживают, – но вряд ли они смогут послать нам в помощь много людей. Им ведь приходится заботиться о защите собственных номов.

Я покачал головой.

– Амосу нужны маги, ведающие пути богов. Это значит, ему нужны мы. Все до единого.

Уолт помолчал, переваривая эту мысль.

– То есть ты говоришь о том, чтобы оставить Бруклинский Дом.

Внизу, в Большом зале, малышня радостно повизгивала, когда Шелби пыталась разрисовывать их своими искрящими мелками. Хуфу с довольным видом восседал на каминной полке, с хрустом поглощая любимые хлопья «Чирио» и наблюдая за тем, как десятилетний Такер лупит баскетбольным мячом в статую Тота. Жас с сосредоточенным видом бинтовала лоб Элиссе. (Возможно, она тоже подверглась нападению злобного «термоса», сотворенного Сейди. Кажется, он все еще разгуливал на свободе.) Посреди всего этого бедлама на диване сидела Клио, отрешенно погрузившись в книгу.

Для многих из этих ребят Бруклинский Дом стал первым настоящим домом в их жизни. Мы пообещали им, что убережем их от любой опасности и научим пользоваться унаследованными от предков магическими талантами. А теперь я собираюсь без всякой подготовки отправить их на самую опасную битву всех времен.

– Картер, – сказала Баст. – Они еще не готовы.

– Им придется быть готовыми, – возразил я. – Если Первый ном падет, это будет конец всему. Апоп нападет на нас в Египте, именно там, где находится источник всей нашей силы. Мы должны выстоять вместе с Верховным Чтецом.

– Один последний бой. – Уолт печально смотрел вниз, в Большой зал, словно раздумывая – успеет ли он дожить до того момента, как этот бой грянет. – Думаешь, пора сообщить новость остальным?

– Пока не надо, – покачал головой я. – Мятежники планируют напасть на Первый ном только завтра. Пусть у ребят будет еще хотя бы один нормальный школьный день. Баст, когда они вернутся с занятий, отправляйся с ними в Египет. Возьми Фрика. Или воспользуйся любой магией, которая придет тебе в голову. Если у нас с Сейди в Нижнем мире все пройдет хорошо, мы присоединимся к вам до начала атаки.

– Если все пройдет хорошо, – сухо заметила Баст. – Конечно. У нас всегда именно так и получается.

Она покосилась на бога солнца, который в этот момент увлеченно грыз ручку на двери в комнату Сейди.

– А как быть с Ра? – поинтересовалась она. – Если Апоп готовит нападение через два дня…

– Ра должен продолжать свое ночное путешествие, – твердо сказал я. – Это часть миропорядка, часть Маат, и мы не можем его нарушить. Но утром дня равноденствия он должен оказаться в Египте. Ему придется сразиться с Апопом.

– В таком виде? – Баст недоуменно указала на старика. – В этой его набедренной повязке?

– Знаю, знаю, – кивнул я. – Это звучит глупо, согласен. Но сам Апоп по-прежнему считает, что Ра представляет для него угрозу. Возможно, представ перед Апопом в бою, Ра вспомнит, кто он есть. И тогда он восстанет в полной силе и станет тем… в общем, кем он был раньше.

Уолт и Баст промолчали, но по их лицам я понял, что они не слишком-то верят в подобный исход. Да я и сам в него не верил. Правда, сейчас Ра неплохо справлялся с дверной ручкой, задавая ей жару, но я сильно сомневался, что он будет так же успешен в поединке с Владыкой Хаоса.

Однако иметь даже ненадежный план действий куда лучше, чем просто уныло слоняться по дому, сокрушаясь о безнадежности нашего положения.

– Потратьте сегодняшний день на сборы, – посоветовал я Баст. – Соберите все самые ценные свитки, амулеты, оружие – все, что может оказаться полезным для помощи Первому ному. Пошлите Амосу весточку, что вы скоро будете. А мы с Уолтом отправимся в Нижний мир и встретимся там с Сейди. Увидимся в Каире.

– Хорошо, Картер. – Баст поджала губы. – Только, пожалуйста, будь осторожен с Сатни. Ты думаешь, он плохой, да? Так вот – он в десять раз хуже, чем ты можешь себе представить.

– Но мы же победили самого бога зла, – напомнил я ей.

– Сет – бог, – покачала головой Баст. – Он не меняется. Даже имея дело с богом Хаоса, можно легко предсказать, как он себя поведет. Но Сатни… это другое дело. Он наделен одновременно и силой бога, и человеческой непредсказуемостью. Не доверяй ему. Никогда. Поклянись мне.

– Ну, это просто, – усмехнулся я. – Даю честное слово.

– А как мы попадем в Нижний мир? – поинтересовался Уолт, сложив руки на груди. – Порталы ненадежны. Фрика мы оставляем здесь, лодки у нас больше нет…

– Вообще-то у нас есть еще одна лодка, – сказал я, стараясь убедить себя, что это и впрямь хорошая идея. – Не пора ли призвать на службу старого приятеля?

9. Зия пресекает драку в лаве

Честно говоря, я успела приобрести большой опыт в посещении домов для престарелых богов. И это многое говорит о моей невеселой жизни.

Когда мы с Картером отправились туда впервые, нам пришлось совершить долгое путешествие по Реке Ночи, нырнуть в огненный водопад и едва не сгореть заживо в озере из лавы. Позднее я обнаружила, что могу добраться до этого места, просто попросив Исиду перенести меня туда. Будучи богиней магии, она умела открывать пути в самые разные уголки Дуата. Хотя, сказать по правде, иметь дело с Исидой почти так же просто и приятно, как плыть через огонь.

Пообщавшись с Картером с помощью собственного шабти, я присоединилась к Зии на вершине известнякового утеса над Нилом. Здесь, в Египте, был уже полдень. Между прочим, если вот так мотаться туда-сюда через порталы в разные концы света, суточный ритм разлаживается не меньше, чем при дальних авиаперелетах, и сейчас я в полной мере ощущала это на себе. Прибыв в Первый ном, я переоделась в одежду полегче, наскоро перекусила, еще раз обсудила с Амосом кое-какие стратегические планы, а потом мы с Зией выбрались обратно на поверхность. Теперь мы находились на берегу реки возле разрушенного древнего храма, посвященного Исиде, недалеко к югу от Каира. Самое подходящее место для того, чтобы призвать богиню, вот только времени у нас было в обрез.

Зия по-прежнему щеголяла в своей боевой амуниции – в армейских камуфляжных штанах с накладными карманами и оливковой рубашке. Посох она удобно пристроила за спиной, а жезл висел у нее на поясе. Она сосредоточенно покопалась в своей сумке, проверяя, все ли снаряжение на месте.

– Ну и что сказал Картер? – поинтересовалась она.

(Спокойно, братец. Прежде чем связаться с тобой, я нарочно отошла подальше, так что моих ехидных реплик в твой адрес Зия не слышала. Серьезно, не такая уж я гадюка, как ты думаешь.)

Я передала ей наш разговор… хотя кое о чем умолчала. Просто не смогла заставить себя рассказать, в какой опасности оказался дух моей мамы. До сих пор я представляла себе угрожающую ей беду только в общих чертах, со слов Анубиса, но теперь, когда я мысленно увидела, как призрак мамы съеживается под каменным утесом, сопротивляясь злому притяжению тени Апопа… эта картина застыла в моей груди, как пуля, направленная в сердце. Казалось, если я потревожу ее хоть словом, она разорвет мое сердце и убьет меня на месте.

Зато я во всех подробностях поведала ей о своем знакомстве с коварным призраком «дядюшки Винни» и о том, что мы намерены обратиться к нему за помощью.

Кажется, эта новость стала для Зии настоящим шоком.

– Сатни? Тот самый Сатни? Картер хоть представляет…

– Угу.

– И Тот сам это предложил?

– Угу.

– И вы действительно собираетесь вступить в сделку…

– Угу.

Она постояла, молча глядя на текущий под нами Нил. Может быть, задумалась о своей родной деревне, которая стояла когда-то на берегу великой реки, пока ее не уничтожили посланцы Апопа. А может быть, она мысленно смотрела, как вся ее родина тонет, поглощенная Океаном Хаоса.

Я ждала, что она объявит, что мы все окончательно сбрендили. Что наш план – полное безумие. И что она немедленно разворачивается и отправляется обратно в Первый ном.

Однако, видимо, бедняжка успела основательно привыкнуть к семейке Кейн. Действительно, пора бы ей уже смириться с тем, что от всех без исключения наших планов разит безумием, причем в особо острой форме.

– Отлично, – произнесла она. – Но как мы попадем в этот… дом для престарелых богов?

– Одну минутку. – Я закрыла глаза и сосредоточилась.

«Исида, ку-ку! – мысленно позвала я. – Кто-нибудь дома?»

«Сейди», – немедленно отозвалась богиня, как будто ждала зова.

Ее образ тут же возник в моем сознании: царственно-прекрасная женщина с темными, изящно заплетенными волосами. Воздушное белое платье развевалось на ветру, радужные крылья реяли за спиной, мерцая, как солнечные блики в родниковой воде.

Так и придушила бы ее.

«Так-так, – сказала я. – Уж не ты ли, подруга, взялась решать, с кем мне встречаться, а с кем нет?»

Ей еще хватило наглости изобразить удивление! «О чем это ты? Неужели об Анубисе?»

«Молодец, – похвалила я, – попадание с первой попытки!» Честно говоря, учитывая, что я собиралась обратиться к ней за помощью, на этом мне следовало и остановиться. Но увидев ее, изящно парящую в воздухе, такую сияющую и величественную, я разозлилась как никогда в жизни. «Эй, да как ты смеешь? Интригуешь у меня за спиной, пытаешься разлучить нас с Анубисом… Это вообще не твое дело!»

Как ни странно, Исида выдержала мои нападки довольно спокойно. «Сейди, существуют вещи, в которых ты ничего не понимаешь. Есть определенные правила».

«Правила? – рассвирепела я. – Мир катится в тартарары, а ты беспокоишься о том, кто из парней мне ровня, а кто нет?»

Исида переплела тонкие пальцы. «Некоторые вещи имеют более тесную связь, чем ты можешь себе представить. Законы Маат подлежат неуклонному исполнению, иначе победа Хаоса неизбежна. Бессмертные и смертные могут общаться между собой лишь в строго определенных случаях. А кроме того, тебе сейчас не следует отвлекаться от более важных дел. Так что я оказываю тебе услугу».

«Услугу?! – продолжала злиться я. – Если уж ты хочешь оказать мне настоящую услугу, то открой нам проход в Четвертый Дом Ночи – Дом Покоя, Солнечное поместье, или как вы там его называете. А после этого не смей больше соваться в мою личную жизнь!»

Возможно, я держалась с ней грубовато, но на этот раз Исида перешла черту допустимого. А кроме того, с какой стати я должна миндальничать с богиней, которая в свое время безвылазно торчала у меня в голове? Ей следовало бы изучить меня получше!

Богиня вздохнула. «Сейди, близость богов очень опасна и требует крайней осторожности. Тебе это известно не хуже меня. Твой дядя так и не смыл с себя пятна после того происшествия с Сетом. И даже твоя подруга Зия испытывает сейчас значительные трудности».

«О чем это ты?» – нахмурилась я.

«Если ты присоединишься ко мне, ты все поймешь сама, – пообещала Исида. – Твой разум прояснится. Мы снова станем единым целым, как раньше, и объединим наши силы».

Ну вот, опять она за свое. Каждый раз, когда я обращалась к Исиде, она назойливо пыталась уговорить меня слиться с ней воедино, как мы уже делали раньше, когда бессмертное божество и смертный человек, обитающие в одном теле, начинали действовать как единое существо. И каждый раз я решительно говорила ей «нет».

«Выходит, – заговорила я, – близость богов крайне опасна, однако тебе не терпится объединиться со мной снова. Как мило, что ты заботишься о моей безопасности».

Исида недобро прищурилась. «Мы с тобой – совсем другое дело, Сейди. Тебе ведь нужна моя сила».

Конечно, искушение было велико. Обладать силой могущественной богини, распоряжаться ею по своей воле – очень манящая идея. Сделавшись Оком Исиды, я почувствовала бы себя бесконечно уверенной, не знающей страха, не останавливающейся перед любыми препятствиями. Вот только обладание этим могуществом вызывает сильную зависимость… и в этом заключается большая проблема.

В дружбе с Исидой есть свои преимущества, но ее тайные планы не всегда хороши для смертного мира – и лично для Сейди Кейн.

Я знала, что Исидой движет прежде всего преданность ее сыну Гору и что она готова на все, что угодно, лишь бы увидеть его на божественном престоле. А еще она честолюбива, мстительна, властолюбива и завидует всякому, кто обладает большей магической силой, чем она сама.

Богиня пытается убедить меня, что мой разум прояснится, если я впущу в себя ее дух. Но на самом деле это подразумевает, что я стану смотреть на мир ее глазами, и мне станет гораздо труднее отделять ее мысли от моих собственных. Возможно, я даже начну верить, что она действует совершенно правильно, разлучая нас с Анубисом. (Кошмарная идея.)

К сожалению, в одном Исида права: объединение наших сил – действительно мощная штука, и рано или поздно нам придется сделать это. Другого способа одолеть Апопа у меня попросту нет.

Но сейчас это время еще не пришло. Я решительно намеревалась оставаться единственной и неповторимой Сейди Кейн как можно дольше – без всяких там божественных вселенцев.

«Уже скоро, – пообещала я Исиде. – Но пока у меня есть более срочные дела, и я должна быть уверена, что мои решения – это только мои решения. А теперь, как насчет пути в Дом Покоя?..»

У Исиды мастерски получалось выглядеть одновременно оскорбленно и неодобрительно. Наверняка с такими талантами она просто невыносима в качестве мамаши… Честное слово, на минутку мне даже стало жать беднягу Гора.

«Сейди Кейн, – сказала богиня, – из всех смертных я люблю тебя больше всех и больше всего ценю твою магию. А ты мне по-прежнему не доверяешь».

Я даже не стала тратить слова на ненужные возражения. Исида и так прекрасно знает, что я чувствую.

Богиня развела руками, смиряясь. «Ну хорошо, будь по-твоему. Но знай: путь богов – это единственный шанс. И для всех Кейнов, и для нее тоже. – Она кивнула в сторону Зии. – Тебе придется помочь ей советом, Сейди. Она должна изучить этот путь быстро. Очень быстро».

«О чем это ты?» – снова переспросила я. В самом деле, нельзя ли выражаться яснее? Ох уж эти боги, как они надоели мне со своей манерой говорить загадками!

Зия – куда более опытный маг, чем я сама. Зачем же ей мои советы? А кроме того, Зия превосходно владеет магией огненной стихии. Может, она и примирилась с нами, Кейнами, но до сих пор никакого интереса к изучению пути богов не выказывала.

«Удачи, – пожелала мне Исида. – Я буду ждать твоего зова».

Образ богини в моем сознании заколебался и растаял. Когда я снова открыла глаза, прямо в воздухе рядом с нами черным прямоугольником парил разверстый проем портала.

– Сейди? – окликнула меня Зия. – Ты так долго молчала… я даже встревожилась.

– Все в порядке, – с усилием улыбнулась я. – Просто Исиде пришла охота поболтать. Итак, следующая станция – Четвертый Дом Ночи.

Скажу честно: я так толком и не поняла, в чем разница между вращающимися песчаными порталами, которые маги могут пробуждать с помощью магических артефактов, и черными дверями, которые умеют создавать боги. Возможно, бессмертные подключены к какой-нибудь более продвинутой беспроводной сети магической связи. А может, просто лучше умеют прицеливаться.

Как бы то ни было, портал Исиды сработал гораздо надежнее, чем тот, который я создала, чтобы попасть в Каир, и доставил нас прямехонько в вестибюль «Солнечного поместья».

Не успели мы сделать и шагу, как Зия внимательно осмотрелась и нахмурилась:

– А где все?

Хороший вопрос. Я не сомневалась, что мы попали точно куда нужно – в пансионат, где содержались престарелые боги. Обстановка была мне хорошо знакома: все те же унылые пыльные растения в горшках, массивная стойка медсестринского поста, окна, выходящие на Озеро Огня, ряды известняковых колонн, обклеенные плакатами с улыбающимися лицами пожилых богов и надписями вроде «Вас ждут золотые века!».

Но медсестринский пост пустовал. Стойки для капельниц столпились в углу, словно у них проходило важное совещание. Ни на диванах, ни в креслах никто не сидел. На низких столиках валялись рассыпанные фигурки от недоигранных партий в шашки или сенет. Бр-р… ненавижу сенет.

Я уставилась на пустое инвалидное кресло, размышляя, куда мог подеваться его обладатель, как вдруг кресло вспыхнуло, мгновенно превратившись в уродливый ком из клочьев обгоревшей кожи и наполовину расплавленного железа.

Я потрясенно отшатнулась. Зия за моей спиной уже держала в руке новый раскаленно-белый шар. Взгляд у нее стал дикий, как у загнанного в угол зверя.

– Ты что, с ума сошла? – заорала я. – Что ты…

Второй шар она запустила в стойку медсестринского поста. Стоящая на нем ваза с маргаритками разлетелась градом обгоревших лепестков и глиняных черепков.

– Зия!

Она как будто меня не слышала. В ее ладони возник новый шар, которым она решительно прицелилась в диван.

Конечно, самым разумным было бы нырнуть в какое-нибудь укрытие и подождать, пока это безумие не кончится. В конце концов, глупо погибать ради спасения скверной больничной мебели… Вместо этого я метнулась к Зии и схватила ее за запястье.

– Зия, прекрати!

Она уставилась на меня с огнем в глазах – в самом буквальном смысле: ее радужки превратились в диски оранжевого пламени.

Выглядело это жутковато, но отступить меня не заставило. За последний год я как-то притерпелась к сюрпризам – то моя кошка вдруг оказалась древней богиней, то мой брат то и дело превращался в сокола, то по прихоти малыша Феликса в нашем камине по несколько раз за неделю заводились пингвины.

– Зия, – сказала я твердо, – мы не можем сжигать весь пансионат. Что вообще на тебя нашло?

На ее лице появилось выражение замешательства, и она перестала вырываться. Глаза у нее снова стали нормальными, теплого янтарного цвета.

Она поглядела на расплавленное кресло, потом на обгорелые остатки букета на полу и перевела взгляд на меня.

– Я что, правда…

– Приговорила несчастные маргаритки к лютой смерти? – закончила я за нее. – Боюсь, что да.

Неуловимым движением руки Зия погасила очередной огненный шар, чему я искренне порадовалась, потому что от него мне уже припекало лицо.

– Прости, – пробормотала она. – Я… я думала, что держу это под контролем…

– Под контролем? – От неожиданности я выпустила ее руку. – Хочешь сказать, с тобой это не впервые – ни с того ни с сего пошвыряться огненным шариками?

Она оторопело обвела взглядом вестибюль.

– Н-нет… то есть… не знаю. У меня бывают какие-то провалы… как обморок. Когда я прихожу в себя, я не помню, что только что делала.

– Как сейчас?

Она подавленно кивнула.

– Амос говорил… поначалу он думал, что это вроде побочного эффекта от того, что я долго пролежала в той гробнице.

Ах да, в той гробнице. Действительно, Зия несколько месяцев провела в зачарованном водяном саркофаге, пока ее замещал искусно сделанный двойник-шабти. Тогдашний Верховный Чтец, Искандар, решил таким образом защитить ее… от кого? От Сета? Или от Апопа? Мы так этого и не узнали. В любом случае, в глубине души я не считала, что это такая уж блестящая идея, особенно со стороны двухтысячелетнего и, предположительно, многомудрого мага, каким был Искандар. Во время этого сна Зию мучили непрерывные кошмары, в которых она видела, как Апоп вновь и вновь сжигает ее деревню и уничтожает весь мир. Стоит ли удивляться, что теперь бедняжка страдает от тяжелого посттравматического стресса…

– Ты сказала, что Амос считал так поначалу, – заметила я. – Значит, потом он стал думать, что причина в чем-то другом?

Зия все так же неотрывно таращилась на искалеченное кресло. Красные всполохи пламени за окном окрашивали ее темные волосы в цвет ржавого железа.

– Он был здесь, – пробормотала она. – Провел здесь нескончаемые века, запертый в ловушке…

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, о ком она.

– Ты говоришь про Ра, верно?

– Он был такой жалкий, всеми забытый, – продолжала Зия. – Его заставили отказаться от престола, от своей славы. Он покинул смертный мир и утратил всякую волю к жизни.

Я задумчиво растерла подошвой тлеющую маргаритку на ковре.

– Ну, не знаю, Зия. Когда мы его разбудили, вид у него был вполне довольный. Он все напевал, ухмылялся, резвился, как маленький.

– Нет. – Зия прошагала к окну, как будто вид горящей серы притягивал ее своим волшебным очарованием. – Его разум все еще спит. Я ведь провела с ним столько времени, Сейди. Я следила за выражением его лица, когда он дремал, слышала его бормотание. Это дряхлое тело для него как клетка… Истинный дух Ра заточен в нем, как в тюрьме.

На этот раз она встревожила меня по-настоящему. С огненными шарами я еще как-нибудь справлюсь, но с помрачением сознания – вряд ли.

– Полагаю, это естественно, что ты испытываешь к Ра подобное сочувствие, – отважилась я высказаться. – Твоя стихия – огонь, а он – огненное божество. Ты провела много времени в заточении в гробнице, а Ра – в доме для престарелых богов. Возможно, именно поэтому у тебя сейчас и случился такой провал в сознании. Это место напомнило тебе о собственном пленении.

О да. Знакомьтесь: Сейди Кейн, начинающий психолог. А впрочем, почему бы не попробовать? В конце концов, я провела немало времени, ставя диагнозы моим чокнутым лондонским подружкам, Лиз и Эмме.

Зия по-прежнему не отрывала глаз от огненного озера, и у меня закрались сомнения, что мои попытки психотерапии приносят ей хоть какое-то облечение.

– Амос пытался помочь мне, – заговорила она. – Он знает, что мне приходится выносить. Он наложил на меня специальные чары, помогающие сосредоточить сознание, но… – Она сокрушенно помотала головой. – Мне стало только хуже. Понимаешь, сейчас я впервые за несколько недель не сижу нянькой при Ра… а чем больше времени я проводила с ним, тем больше путался мой рассудок. Теперь, когда я призываю огонь, мне все труднее управлять им. Это касается даже самых простеньких заклинаний, которыми я владею давным-давно: я вкладываю в них слишком много силы. И если это происходит и во время провалов памяти…

Теперь я поняла, откуда в ее голосе столько страха. Работая с заклинаниями, маги должны соблюдать крайнюю осторожность. Если мы вкладываем в них слишком много силы, то можем ненароком истощить собственные резервы. Тогда заклинание начнет отбирать жизненную силу мага – с самыми неприятными для него последствиями.

«Тебе придется помочь ей советом, – сказала мне Исида. – Она должна изучить путь богов быстро, очень быстро».

В моем сознании начала вызревать мысль, от которой мне сделалось здорово не по себе. Поневоле вспомнилось, как Ра обрадовался, когда впервые увидел Зию, как он пытался вручить ей последнего уцелевшего жука-скарабея. И еще он все время болтал про зебр – я еще тогда подумала, что он имеет в виду Зию. А теперь и Зия прониклась к нему таким сочувствием, что чуть не спалила приют, в котором он провел, как в тюрьме, столько времени.

Вряд ли это хороший признак. Но как я могу помочь ей советом, если сама толком не понимаю, что происходит?

У меня в голове назойливо звучали предостережения Исиды: «Путь богов – единственный шанс для Кейнов. Зия борется. На Амосе пятно от его связи с Сетом».

– Зия… – начала я неуверенно. – Ты сказала, Амос знает, что тебе приходится терпеть. Поэтому он попросил Баст присмотреть за Ра сегодня? Чтобы дать тебе возможность отдохнуть от бога солнца?

– Я… да, возможно.

Я немного помолчала, стараясь успокоиться, а потом задала более трудный вопрос.

– В той комнате… в вашем штабе, Амос сказал, что ему, вероятно, придется воспользоваться другим способом, чтобы сражаться с врагами. Он не… гм… у него случайно не возникли новые проблемы с Сетом?

Зия отвела глаза.

– Сейди, я пообещала ему…

– О, боги египетские! Он что, призывает Сета? И пытается воспользоваться его силой? И это после того, что Сет сделал с ним в прошлый раз? Пожалуйста, только не это…

Зия промолчала, что само по себе могло считаться положительным ответом.

– Он же снова впадет в одержимость! – закричала я. – Если мятежные маги проведают, что Верховный Чтец спутался с богом зла, как они и подозревали…

– Сет – не только бог зла, – напомнила мне Зия. – Он еще и главный помощник Ра. Он защищал бога солнца от Апопа.

– И ты думаешь, это что-то исправит? – Я потрясла головой, не веря своим ушам. – А теперь, выходит, Амос думает, что у тебя проблемы с Ра? Может, он считает, что Ра пытается… – Я потыкала пальцем в голову Зии.

– Сейди, прошу тебя… – Ее голос прозвучал совсем жалко.

Согласна, возможно, мне не стоило так давить на нее. Судя по ее виду, она пребывала еще в большем смятении, чем я.

Но меня просто взбесила мысль, что накануне решающего сражения Зия, считай, вышла из строя: то у нее провалы, то она бросается огненными шарами, то признается, что теряет контроль над собственной магической силой… А тут еще и Амос замутил какие-то подозрительные дела с Сетом. Неужели он и впрямь сам решил пустить этого жуткого бога обратно в свою голову?

Мои внутренности словно завязались в узел тиет.

Перед глазами предстало хмурое лицо нашего бывшего врага, Мишеля Дежардена. Неужели ты сама не видишь, Сейди Кейн? Вот к чему приводит путь богов. Вот почему эта магия считается запретной.

Я со злости пнула искореженные остатки инвалидного кресла. Погнутое колесико со скрипом завихляло из стороны в сторону.

– Ладно, мы еще поговорим об этом, – решила я. – Сейчас некогда. Но… куда же все-таки подевались все старикашки?

Зия указала за окно.

– Они там, – спокойно сказала она. – Сегодня у них пляжный день.

Мы вышли на черный песок пляжа вдоль Озера Огня. Лично я предпочла бы провести каникулы в местечке повеселее, но старикашки, видимо, чувствовали себя здесь неплохо. Кто нежился в шезлонгах под разноцветными зонтиками, кто дремал на расстеленных пляжных полотенцах, а кто просто сидел в креслах-колясках, уставившись на бурлящее озеро.

Сморщенная, как сухой гриб, богиня с птичьей головой, в цельном цветастом купальнике, сосредоточенно возводила песчаную пирамиду. Два старика – что-то подсказало мне, что они не чужды огненной стихии – забрели по пояс в пламенеющий прибой и весело хихикали, плеская друг другу в лицо брызгами лавы.

Таурт, единственная сиделка в этом приюте, при виде нас радостно просияла.

– Сейди! – закричала она. – Я не ждала тебя так рано! Я смотрю, ты привела подругу?

В обычных условиях я бы не стояла столбом при виде кидающейся ко мне с пылкими объятиями гиппопотамихи, но к нежностям Таурт я уже привыкла.

На этот раз она сменила высокие каблуки на пляжные шлепанцы, но от белого халата медсестры не отказалась. Для обычной женщины туши и губной помады на ее лице было бы многовато, но для гиппопотама – в самый раз. Свои густые черные волосы она подобрала под белый чепчик сиделки. Расходящийся спереди тесный халат открывал объемистый живот – не то признак постоянной беременности, неудивительный для богини деторождения, не то свидетельство необузданной страсти к пирожным. Обе возможности казались мне равновероятными, а спросить я стеснялась.

Таурт обняла меня, умудрившись не сломать мне ни одного ребра, чему я от души порадовалась. Ее духи с сильным запахом сирени сразу же напомнили мне мою бабушку, а пятна серы на халате – дедушку.

– Таурт, – представила я ее. – А это – Зия Рашид.

Улыбка Таурт увяла.

– О… что ж, ясно.

Странно. До этого я ни разу не видела, чтобы добродушная гиппопотамиха держалась так скованно. Может, она каким-то образом узнала, что Зия расплавила приютское кресло и испепелила ее маргаритки?

Когда затянувшееся молчание сделалось совсем неловким, Таурт все-таки выдавила улыбку.

– Простите… конечно. Привет, Зия. Просто ты выглядишь так… впрочем, неважно. Ты тоже дружила с Бесом, да?

– Гм… вообще-то, нет, – призналась Зия. – В смысле, я бы с радостью, но…

– Мы здесь по делу, – вмешалась я. – Кое-что в Верхнем мире пошло наперекосяк.

И я рассказала Таурт про взбунтовавшихся магов, про замысел Апопа напасть на мир, а также про наш безумный план отыскать тень Змея и уничтожить ее.

Таурт выслушала меня, взволнованно потирая толстопалые гиппопотамьи руки.

– О, боги. Значит, конец света уже завтра? А мы хотели в пятницу устроить игру в лото. Даже призы заготовили. Бедняжки, они так расстроятся…

Она поглядела на своих заполонивших пляж подопечных. Одни похрапывали, пуская во сне слюни, другие задумчиво жевали черный песок, третьи о чем-то увлеченно беседовали с булькающей лавой.

– Наверное, не стоит говорить им об этом, – вздохнула Таурт. – Они и так провели здесь века, всеми забытые в смертном мире… А сейчас им придется погибнуть вместе с ним. Бедняжки. Они не заслуживают такой судьбы.

Мне захотелось напомнить ей, что такой судьбы не заслуживает никто – ни мои друзья, ни моя семья, ни, в особенности, такая блестящая особа, как Сейди Кейн, у которой еще вся жизнь впереди… Однако мне не хотелось показаться эгоисткой на фоне мягкосердечной Таурт. Похоже, о себе гиппопотамиха вовсе не думала, заботясь исключительно о своих подопечных.

– Но мы пока не сдаемся, – пообещала я.

– Да, но эти ваши планы!.. – Таурт выразительно содрогнулась, вызвав угрожающие колебания своего объемного живота. – Это же совершенно невозможно!

– Так же невозможно, как разбудить бога солнца? – хмыкнула я.

Гиппопотамиха немного подумала и уступила, пожав плечами.

– Ладно, милая, ты права. Вам действительно удалось совершить то, что считалось абсолютно невозможным. И все же… – Она покосилась на Зию, как будто присутствие моей подруги заставляло ее нервничать. – Что ж, уверена, вы знаете, что делаете. Чем я могу вам помочь?

– А можем мы повидать Беса? – спросила я.

– Конечно, милая… только, боюсь, он ничуть не изменился с прошлого раза.

Она повела нас в дальний конец пляжа. За последние месяцы я навещала Беса каждую неделю, так что уже начала узнавать многих обитателей приюта в лицо. Хекет, богиню лягушек, я заметила сидящей на пляжном зонтике – должно быть, она приняла его за лист кувшинки. Старая богиня то и дело высовывала язык, как будто пыталась что-то выловить из воздуха. Интересно, в Дуате тоже есть мухи?

Чуть дальше я увидела бога-гуся, чье имя Генген-Вер – честно, не шучу! – означало Большой Гудок. Когда Таурт впервые сказала мне об этом, я чуть не поперхнулась чаем. Сейчас его Верховное Клаксонство расхаживал по пляжу, пронзительно покрикивая на остальных богов и мешая им дремать.

Тем не менее я заметила, что с каждым моим посещением публика здесь немного менялась. Какие-то боги исчезали, другие появлялись – боги городов, прекративших свое существование, или боги, которым поклонялись всего несколько веков, прежде чем их заменили более популярные божества. Некоторые же были так стары, что сами уже не помнили собственных имен. Многие цивилизации, размышляла я, не оставили после себя ничего, кроме осколков гончарных изделий или литературных памятников. А Египет настолько древен, что оставил после себя в качестве мусора забытых богов…

Примерно на полпути мы миновали тех двух старикашек, которые плескались по пояс в лаве. Теперь они, похоже, оставили игры и схватились врукопашную. Один лупил другого увесистым талисманом в виде анха и вопил: «Это был мой пудинг! Мой!»

– О боги, – всполошилась Таурт. – Огнехват и Пылконог снова сцепились.

Я не удержалась и прыснула.

– Пылконог? Огнехват? Это что еще за имена?

Таурт озабоченно разглядывала огненный прибой, словно пыталась придумать, как бы пробраться через него, не обжегшись.

– Эти боги раньше служили в зале Суда, милая. Бедняжки! Раньше их число достигало сорока двух, и каждый судил души за определенные преступления. С ними и в прежние-то времена нелегко было сладить, а уж сейчас… – Она тяжело вздохнула. – Грустно, но их совсем позабыли. Огнехват – это тот, который с анхом, – был богом ограблений и краж. Боюсь, это немного отразилось на его психике. Типичная паранойя… Ему все время мерещится, что Пылконог украл его пудинг. Придется мне как-то их разнять, пока они не причинили друг другу вреда.

– Позволь мне, – вмешалась Зия.

Таурт застыла.

– Тебе… моя милая?

Что-то подсказало мне, что поначалу она хотела выразиться как-то иначе.

– Пламя мне не повредит, – заверила ее Зия. – А вы обе идите.

Мне тоже было неясно, откуда у Зии такая уверенность. Может, она просто предпочла окунуться в жидкий огонь, чем увидеть Беса в его нынешнем состоянии? Что ж, тут я ее отчасти понимала. Зрелище и впрямь было удручающее.

Как бы то ни было, Зия направилась к озеру и полезла в прибой с решимостью огнеупорного пляжного спасателя.

Мы с Таурт, не теряя времени, пошли дальше вдоль пляжа, пока не дошагали до пристани, где пришвартовалась солнечная лодка Ра, когда мы с Картером попали сюда впервые.

Бес сидел на конце пирса в удобном кожаном кресле, которое Таурт наверняка притащила сюда специально для него. На нем была чистая сине-красная гавайская рубашка и шорты цвета хаки. Пожалуй, с весны лицо его немного осунулось, однако в остальном он почти не изменился: все та же всклокоченная черная шевелюра, то же колючее спутанное мочало вместо бороды и та же симпатичная бульдожья физиономия, похожая на гротескную маску.

Но душа покинула его. Он безучастно таращился на озеро и никак не отреагировал, когда я присела рядом с ним и коснулась ладонью его поросшей буйной шерстью руки.

Я помолчала, вспоминая, как Бес в первый раз спас мне жизнь, усадив меня в свой захламленный лимузин, и как потом отогнал от меня на мосту Ватерлоо двух злобных богов, напугав их до икоты. Что неудивительно – выскочил из машины в одних плавках и рявкнул «Бу!», жутко выпучив глаза.

Да, на такое способен только истинный друг.

– Дорогой Бес, – сказала я наконец. – Мы хотим попытаться помочь тебе.

Дальше я рассказала ему все, что успело случиться со дня моего последнего посещения. Конечно, я знала, что он меня не слышит. С тех пор как у него было отнято его тайное имя, достучаться до его разума стало невозможно… Но мне самой отчего-то становилось легче, когда я с ним разговаривала.

Таурт рядом начала хлюпать носом. Для меня не было секретом, что она любит Беса, хоть тот и никогда не отвечал ей взаимностью. Так что я не сомневалась: лучше ее за ним никто не присмотрит.

– Ох, Сейди… – Богиня-гиппопотамиха утерла слезу. – Если ты и вправду думаешь, что можешь помочь ему, я… я готова сделать все, что угодно. Но неужели это и впрямь возможно?

– Все дело в тенях, – сказала я. – Тот дядька, Сатни… похоже, он нашел способ использовать тени для обряда экзекрации. Значит, если шеут действительно представляет собой нечто вроде резервной копии души и если заклинание Сатни можно выполнить в обратную сторону…

Глаза Таурт расширились.

– То есть ты правда полагаешь, что с помощью тени Беса его можно вернуть?

– Да, – решительно кивнула я. Знаю, звучало это немного безумно, но я должна была верить. А если сказать это вслух при Таурт, которая переживает за Беса даже больше, чем я сама… что ж, после такого я просто не смогу ее подвести. А кроме того, если у нас получится сделать это для Беса… кто знает? Может, тогда мы сумеем с помощью той же магии вернуть Ра в состояние могучего солнечного воина, а не дряхлого старикашки. Впрочем, ладно: будем действовать по порядку. В конце концов, я дала богу карликов обещание, и я намерена его выполнить.

– Но тут есть одна загвоздка, – сказала я. – Я очень надеюсь, что ты сможешь указать мне место, где находится тень Беса. Вообще-то я мало что понимаю в богах и в том, как они обращаются со своей тенью-шеут, но, насколько я знаю, ее принято тщательно прятать?

Таурт нервно переступила ногами, отчего доски пирса угрожающе затрещали.

– Гм… да…

– Я надеялась, что тени в чем-то сродни тайным именам, – продолжала наседать я. – Но раз уж я не могу спросить самого Беса, где он хранит свою тень, я хотела спросить об этом самое близкое ему существо. Кому и знать об этом, как не тебе?

Никогда раньше не видела, как гиппопотам заливается румянцем. Зрелище, надо сказать, очень трогательное… хотя и внушительное.

– Я… однажды я и вправду видела его тень, – призналась она. – Это был один из лучших дней, которые мы провели вместе. Мы тогда сидели рядом на стене храма в Саисе.

– Прости… где?

– Это город в дельте Нила, – пояснила Таурт. – Там обитала тогда наша хорошая подруга – Нейт, богиня охоты. Она частенько приглашала нас с Бесом, чтобы составить ей компанию на охоте. Мы выпугивали для нее дичь.

Я тут же представила себе, как Бес и Таурт, два самых безобразных божества, увлеченно лазают по уши в болоте, держась за руки и время от времени покрикивая «Бу!» на всполошенных уток. Пришлось срочно приструнить разгулявшееся воображение.

– В общем, – продолжала Таурт, не переставая хлюпать, – однажды вечером, после ужина, мы с Бесом сидели рядышком на стене храма Нейт и любовались восходом луны над Нилом.

Она перевела на бога карликов взгляд, полный такого обожания, что я невольно замечталась, представив, как сама сижу на кромке каменной стены, проводя дивный романтический вечер с Анубисом… нет, с Уолтом… то есть… Черт! Моя жизнь – просто кошмар!

Я уныло вздохнула, прогоняя бесполезные мечты.

– Продолжай, пожалуйста.

– Мы просто сидели и болтали, так, ничего особенного, – погрузилась в воспоминания Таурт. – Держались за руки. Больше ничего такого. Но я чувствовала такую близость с ним… В какое-то мгновение я глянула на стену из саманного кирпича, на которой мы сидели, и увидела в свете факела тень Беса. Понимаешь, обычно боги не держат свою тень так близко… Должно быть, он очень доверял мне, раз не побоялся показать ее. Я спросила его про тень, и он засмеялся. Сказал: «Здесь хорошее место для моей тени. Думаю, тут я ее и оставлю. Тогда она всегда будет счастлива, даже если самому мне плохо».

Рассказ богини оказался до того трогательным и печальным, что я сама чуть не пустила слезу.

Оглянувшись, я увидела, как престарелый Огнехват продолжает возмущенно вопить что-то насчет пудинга, а Зия, войдя в прибой, пытается разнять поссорившихся богов, которые с обеих сторон сердито плескали в нее лавой. Как ни странно, ее это, похоже, ничуть не беспокоило.

Я снова повернулась к Таурт.

– Та ночь в Саисе – как давно она была?

– Несколько тысяч лет назад, милая.

Мое сердце упало.

– И каковы шансы, что его тень все еще там?

Она беспомощно развела руками.

– Саис был разрушен много веков назад. Того храма давно нет. Крестьяне разобрали древние постройки и растащили саманные кирпичи на удобрение для полей. Большая часть той местности теперь покрыта болотами.

Вот тебе и раз. Честно говоря, сама я никогда не была поклонницей египетских руин, а время от времени испытывала жгучее желание разнести некоторые храмы по кирпичику собственными руками. Но на этот раз мне было очень жаль, что древние развалины не сохранились. Попадись мне только те крестьяне… уж я бы сказала им пару ласковых.

– Значит, никакой надежды? – убито спросила я.

– О, надежда есть всегда, – отозвалась Таурт. – Ты можешь поискать в тех местах и попробовать позвать тень Беса. Ты ведь его друг, а значит, она может явиться на твой зов, если она все еще там. К тому же, если Нейт по-прежнему там живет, она может тебе помочь. Если, конечно, не предпочтет открыть на тебя охоту…

Эту досадную возможность я решила не рассматривать. И без нее проблем хватает.

– Значит, мы должны попробовать. Если мы сумеем отыскать его тень и разгадаем нужное заклинание…

– Но, Сейди, – возразила богиня, – у вас ведь почти не осталось времени. Вы должны остановить Апопа! Когда же вам еще помогать Бесу?

Я посмотрела на бога карликов, а потом наклонилась и поцеловала его в шишковатый лоб.

– Я дала клятву, – твердо сказала я. – И к тому же его помощь понадобится нам для победы.

Верила ли я в это на самом деле? Ну, я знала, конечно, что Бес не сможет просто прогнать Апопа своим коронным «Бу!», как бы устрашающе он ни выглядел в своих плавках. И в том бою, который нам предстоит, вряд ли участие еще одного бога даст нам преимущество. Еще меньше я верила, что обряд обратного восстановления из тени сработает с Ра. Но одно я знала точно: ради Беса я непременно должна попытаться. Даже если послезавтра наступит конец света, я буду готова шагнуть навстречу смерти, зная, что сделала все возможное для спасения моего друга.

И пожалуй, из всех моих знакомых богинь Таурт лучше всех понимала, что мною движет.

Она положила руки на плечи Бесу, словно оберегая его.

– В таком случае, Сейди Кейн, я желаю вам удачи – ради Беса, и ради всех нас.

Когда я уходила, она так и осталась стоять на пирсе за спиной Беса. Издалека – точь-в-точь влюбленная парочка, наслаждающаяся романтическим свиданием.

На пляже, отряхивая пепел с волос, ко мне присоединилась Зия. Как ни странно, с ней все было в порядке – не считая нескольких прожженных в штанах дырок.

Она махнула рукой в сторону Огнехвата и Пылконога, которые снова как ни в чем не бывало играли и резвились в лавовом прибое.

– А они вообще-то ничего, – заметила она. – Им просто нужно немного внимания…

– Ага, – кивнула я, – как домашним питомцам. Или моему братцу.

Зия улыбнулась.

– Ну как, ты выяснила, что хотела?

– Думаю, да, – сказала я. – Но перво-наперво мы должны отправиться во владения Осириса. Суд над Сатни вот-вот начнется.

– А как мы туда попадем? – поинтересовалась Зия. – Снова попросим открыть нам дверь?

Я задумчиво уставилась на Озеро Огня, обдумывая эту проблему. Насколько я помнила, Судный зал располагался на острове в этом озере, однако география Дуата – штука сложная. С обычными мерками к ней не подойти. Может, это озеро окажется шириной в шесть миллиардов километров, а может, тот нужный нам остров находится на каком-нибудь другом уровне Дуата. Слоняться по незнакомому берегу или пускаться вплавь через лаву мне не хотелось. И еще меньше хотелось снова вступать в пререкания с Исидой, чтобы выпросить у нее помощь.

И тут я увидела в огненных волнах нечто неожиданное – знакомые очертания парохода, из двух труб которого валил мерцающий золотистый дым, а колеса деловито вспахивали вязкую лаву.

Мой братец – благослови его боги – спятил окончательно.

– Ну вот, проблема решена, – объявила я Зии. – Картер нас подвезет.

10. «Рабочий день для дочки» не удался

«Царица Египта» подошла к пирсу, Картер и Уолт замахали нам с борта. Рядом с ними возвышался капитан Кровавый Топор. В своей капитанской униформе он выглядел бы заправским бравым моряком, если бы не его голова – точнее, торчащее на ее месте обоюдоострое лезвие топора, щедро забрызганного кровью.

– Это же демон, – нервно сказала Зия.

– Ага, – не стала спорить я.

– По-твоему, он не опасен?

Я молча приподняла бровь.

– Конечно, опасен, – пробормотала Зия. – Я же с Кейнами путешествую…

Команда из светящихся летающих шаров деловито сновала вдоль палубы, подтягивая канаты и спуская на пристань сходни.

Вид у Картера был усталый. Джинсы мятые, на майке – явные следы от соуса для барбекю. Влажные волосы примяты с одной стороны, как будто он уснул прямо в душевой кабинке.

Уолт в своей извечной майке без рукавов и тренировочных штанах по сравнению с ним выглядел гораздо лучше. И даже выдавил улыбку, хотя по его скованным движениям было ясно, что ему очень больно. Амулет шен у меня на шее вдруг показался мне горячим… хотя, возможно, просто мне самой вдруг стало жарко.

Мы с Зией поднялись по трапу на палубу. Кровавый Топор встретил нас вежливым поклоном, который заставил нас понервничать: склонившаяся голова капитана легко могла располовинить арбуз.

– Добро пожаловать на борт, леди Кейн, – приветствовал он меня металлическим голосом, который издавала вибрирующая кромка направленного вперед лезвия. – Рад служить вам.

– Чрезвычайно признательна, – церемонно ответила я. – Картер, можно с тобой побеседовать?

С этими словами я ухватила его за ухо и потащила в салон.

– Оу! – взвыл он, даже не пытаясь вырываться (что очень разумно). Вероятно, обращаться с ним подобным образом при Зии было несколько бестактно, зато полезно: я надеялась, что это покажет ей пример, как лучше всего управляться с моим братцем.

Уолт и Зия последовали за нами в столовую. Как водится, стол красного дерева был сплошь заставлен блюдами с только что поданной едой; канделябры с зажженными свечами освещали яркие настенные фрески с изображением египетских богов, резные колонны и нарядный узорчатый потолок.

Тут я наконец выпустила ухо Картера и грозно прорычала:

– Ты что, совсем рехнулся?

– Оу! – снова простонал он, потирая пострадавший орган. – Да в чем дело-то?

– Дело в том, – прошипела я, понизив голос, – что ты снова призвал этот корабль с капитаном-демоном, про которого Баст предупреждала, что он перережет нам глотку при первой же возможности!

– Но он же связан магическими узами! – возразил Картер. – И в прошлый раз он вел себя так мило.

– В прошлый раз с нами была Баст, – напомнила я. – И если ты думаешь, что я намерена доверять демону по имени Кровавый Топор дольше, чем…

– Эй, ребята, – перебил нас Уолт.

Кровавый Топор как раз вошел в салон, слегка пригнувшись, чтобы не рассечь притолоку.

– Лорд и леди Кейн, мы вскоре прибудем в место назначения. Наше путешествие до зала Суда составит около двадцати минут.

– Спасибо, КТ, – небрежно отозвался Картер, не переставая потирать ухо. – Скоро мы присоединимся к тебе на палубе.

– Превосходно, – снова поклонился демон. – Каковы будут ваши указания по прибытии?

Я напряглась, надеясь, что Картер продумал их заранее. Баст ведь предупреждала, что для того, чтобы держать демонов в повиновении, им нужно отдавать очень четкие и недвусмысленные приказы.

– Ты подождешь, пока мы вернемся после посещения зала Суда, – сообщил Картер. – А затем доставишь нас туда, куда мы пожелаем.

– Как прикажете, лорд Кейн, – в голосе Кровавого Топора мне послышалось разочарование. Или мне просто померещилось?

Когда капитан вышел, Зия с хмурым видом повернулась к моему братцу.

– Картер, на этот раз я полностью согласна с Сейди. Как ты можешь доверять этому существу? И где ты раздобыл этот корабль?

– Он принадлежал нашим родителям, – ответил Картер.

Мы с ним быстро переглянулись, придя к молчаливому согласию, что сказанного вполне достаточно. Совсем не обязательно кому-то рассказывать, что наши мама с папой подошли на этом корабле к Игле Клеопатры на берегу Темзы в ту самую ночь, когда мама погибла, спасая Баст из бездны Дуата. А папа после сидел, горюя, в этом самом салоне, в компании только богини кошек и капитана-демона.

После этого Кровавый Топор принял нас в качестве своих новых хозяев. До сих пор он беспрекословно выполнял все наши приказы, но душевного спокойствия это в нас не вселяло. Я не доверяла ему, и находиться на борту этого парохода мне совсем не нравилось.

С другой стороны, должны же мы как-то попасть в Судный зал. К тому же я проголодалась и хотела пить, в связи с чем решила, что вполне могу вынести двадцатиминутное путешествие пусть и не в самой приятной компании, зато с банкой охлажденной «Рибены» и тарелкой курицы-тандури со свежими лепешками наан.

Мы вчетвером уселись за стол и принялись за еду, одновременно обмениваясь рассказами. В общем и целом это можно было назвать, вероятно, самым нелепым двойным свиданием во вселенной. Разговор о пережитых ужасных и опасных происшествиях шел весьма оживленный, но атмосфера все равно оставалась напряженной.

Картер не видел Зию вживую уже несколько месяцев, и теперь пялился на нее почти неприлично, хотя очень старался отводить глаза. Зия явно испытывала неловкость, сидя рядом с ним, и то и дело пыталась отстраниться, что, несомненно, болезненно ранило брата. Хотя, думала я, возможно, она просто боится потерять над собой контроль и снова начать метать огненные шары. Что касается меня, то присутствие рядом Уолта очень подняло мне настроение, но в то же время я отчаянно волновалась за него. У меня из головы никак не шло воспоминание о том, как я увидела его в виде мумии в светящемся саване, и я все раздумывала: что же Анубис хотел сказать мне о его состоянии? Уолт пытался держаться бодрячком, но я-то видела, что его мучают сильные боли. У него даже руки дрожали, когда он тянулся за бутербродами с арахисовым маслом.

Картер поведал нам об эвакуации Бруклинского Дома, которой сейчас занималась Баст. У меня чуть сердце не разорвалось при мысли о малышке Шелби, милом глупыше Феликсе, робкой Клио и всех остальных ребятах, которым предстоит оборонять Первый ном против атаки жестоких мятежников… но я понимала, что Картер прав. Другого выбора у нас попросту не было.

Картер время от времени нерешительно взглядывал на Уолта, как будто ждал, что он что-нибудь добавит, но тот упорно отмалчивался. Видимо, были вещи, которыми он не желал делиться на публике. Что ж, значит, мне придется тем или иным способ зажать его в угол и вытянуть их из него.

Я, со своей стороны, рассказала Картеру о нашем посещении Солнечного Поместья, а также поделилась своими опасениями по поводу того, что Амос может призвать Сета, чтобы воспользоваться его силой. Зия не стала оспаривать мои слова, и Картера эта новость здорово встревожила. До того, что он вскочил и принялся мерить шагами салон, что-то бормоча себе под нос – кажется, сплошные ругательства. В конце концов, слегка успокоившись, он объявил:

– Мы не можем этого допустить. Он же погибнет!

– Я знаю, – вздохнула я. – Но больше всего мы ему поможем, если начнем действовать сами.

Я ни словом не обмолвилась о кратком помрачении Зии в доме для престарелых богов. Учитывая и без того взвинченное состояние Картера, эта новость могла доконать его окончательно. Однако я подробно изложила ему все, что Таурт рассказала о возможном местонахождении тени Беса.

– Развалины Саиса… – пробормотал он, нахмурившись. – Кажется, папа как-то упоминал это место. Сказал, что там почти ничего не осталось. Но даже если бы мы могли отыскать тень Беса, у нас не осталось на это времени. Мы должны остановить Апопа.

– Но я дала клятву, – стояла я на своем. – А кроме того, Бес нужен нам. Если угодно, считай, что это будут наши предварительные испытания. Спасение его тени даст нам шанс попрактиковаться в новом виде магии перед тем, как мы испытаем ее на Апопе… гм, в обратном направлении, естественно. И к тому же может указать нам путь к возрождению Ра.

– Но…

– Она дело говорит, – вмешался вдруг Уолт.

Даже не знаю, кто из нас больше удивился: Картер или я.

– Даже если мы заручимся помощью Сатни, – продолжал Уолт, – изловить тень и поместить ее в статуэтку – очень сложная операция. И я буду чувствовать себя увереннее, если сначала мы потренируемся на тени, которая настроена к нам дружественно. Кроме того, я смогу показать вам, как это делается, пока… пока у меня еще есть время.

– Уолт, – попросила я, – пожалуйста, не говори так.

– Когда вы окажетесь лицом к лицу с Апопом, – добавил он, – у вас будет лишь один шанс прочесть заклинание правильно. И будет лучше, если эта магия уже будет вам знакома.

«Когда вы окажетесь лицом к лицу с Апопом». Он произнес это совершенно невозмутимо, но я поняла, что он имел в виду: к тому времени, когда это случится, его уже с нами не будет.

Картер смущенно отпихнул тарелку с недоеденным куском пиццы.

– Да я просто… просто не знаю, как нам успеть сделать все сразу. Я понимаю, Сейди, для тебя это дело имеет большое личное значение, однако…

– Она должна сделать это, – мягко сказала Зия. – Картер, ты ведь и сам однажды бросил все ради важного личного дела в самый критический момент, разве не так? И это сработало. – Она положила ладонь на руку Картера и добавила: – Иногда нужно просто следовать зову сердца.

Видок у Картера сделался такой, словно он безуспешно пытается проглотить мячик для гольфа. Но прежде чем он успел сказать что-нибудь, грянул судовой колокол.

Динамик в углу салона затрещал и объявил голосом капитана:

– Дамы и господа, мы прибыли в Судный зал.

Черный храм остался таким же, каким я его запомнила с прошлого раза. Мы поднялись по ступеням, ведущим от пристани, и зашагали между рядами обсидиановых колонн, теряющихся в густом сумраке. На полу и резных фризах колонн черными рисунками на черном фоне проступали мрачные картины загробной жизни. Несмотря на тростниковые факелы, горящие через каждые несколько метров, воздух был настолько насыщен вулканическим пеплом, что уже на расстоянии вытянутой руки почти ничего не было видно.

Стоило нам углубиться в храм, как вокруг зашептали, забормотали чьи-то голоса. Уголком глаза я то и дело замечала бродящие вокруг группки призраков – неясные, расплывчатые фигуры, едва заметные в дымном воздухе. Некоторые бесцельно слонялись среди колонн, тихо стеная или в отчаянии терзая свои одежды, другие тащили полные охапки свитков. У этих вид был скорее занятый, да и сами они выглядели как будто плотнее. Казалось, они болтаются здесь не просто так, а чего-то ждут.

– Это истцы, – пояснил Уолт. – Принесли с собой материалы своих дел, наверное, хотят добиться аудиенции у Осириса. Его так долго не было… Надо думать, в судебных делах сейчас страшный завал.

Я покосилась на Уолта. Он шагал легче и увереннее, и взгляд у него стал более живой. Даже постоянное напряжение от боли, казалось, отпустило его. Он сейчас был так близок к смерти, что я испугалась – как бы это путешествие в Нижний мир не доконало его… Однако сейчас он, похоже, чувствовал себя лучше, чем все остальные.

– А откуда ты знаешь? – поинтересовалась я.

Уолт заколебался, не сразу ответив.

– На самом деле я не уверен… Просто это кажется… правильным.

– А те призраки без свитков – они кто?

– Беженцы, – сказал он. – Они надеются, что это место защитит их.

Я не стала спрашивать от чего. Я и так помнила танцующих привидений в Бруклинской академии, которых хватали и утаскивали под землю страшные черные щупальца. И еще я подумала о видении, которое описал мне Картер – про то, как наша мама сжимается под скалой где-то глубоко в Дуате, стараясь не поддаться неведомой притягивающей силе.

– Пойдемте скорее, – встрепенулась я и ринулась вперед, но тут Зия ухватила меня за руку.

– Это здесь, – сказала она. – Смотри.

Дым рассеялся. В двадцати метрах впереди виднелись массивные двустворчатые двери из черного обсидиана. Перед ними сидел зверь размером с гончую – черный шакал-переросток с густой шерстью, острыми мохнатыми ушами и длинной узкой мордой, похожей не то на лисью, не то на волчью. Глаза зверя мерцали во мраке лунным светом.

Он зарычал, но я не испугалась. Возможно, я не лишена предвзятости, но лично мне кажется, что шакалы – очень милые и симпатичные животные. Ладно, ладно, я знаю, что они раскапывали могилы в Древнем Египте. Не нужно мне напоминать.

– Это же Анубис, – с надеждой сказала я. – Как раз здесь мы и встретили его в прошлый раз.

– Это не Анубис, – предостерегающим тоном заметил Уолт.

– Ну конечно, это он, – улыбнулась я. – Вот гляди.

– Сейди, нет! – всполошился Картер, но я уже шагала прямиком к зверю.

– Приветик, Анубис, – сказала я. – Это я, Сейди.

Милый пушистый шакал недобро оскалился, вокруг пасти вскипела пена, а во взгляде чудесных лунных глаз безошибочно читалось: «Еще один шаг, и я отгрызу тебе голову».

Я замерла.

– Ясно… это не Анубис. Или у него сегодня очень неудачный день.

– Но ведь в прошлый раз мы действительно встретили его на этом самом месте, – нахмурился Картер. – Почему же сейчас его здесь нет?

– Это один из его помощников, – предположил Уолт. – А сам Анубис… где-то в другом месте.

Его слова снова прозвучали так уверенно, что я невольно почувствовала укол ревности. Похоже, Уолт и Анубис проводили друг с другом куда больше времени, чем со мной. Неудивительно, что Уолт стал таким специалистом по загробным делам. А я даже не могу побыть с Анубисом рядом, не навлекая на нас обоих гнев его надсмотрщика – бога воздуха Шу. Ну что за несправедливость!

Зия встала рядом со мной, сжав в руке посох.

– Ну и что будем делать? Прогоним его и пройдем?

Я тут же представила себе, как она швыряет в стража дверей очередной огненный шар – грозу маргариток. О да, именно этого нам и не хватало: опаленный шакал, с воем мечущийся по Судному залу моего отца.

– Нет, – категорично заявил Уолт, делая шаг вперед. – Он просто охранник врат. Ему нужно знать, зачем мы явились.

– Уолт, – встрял Картер, – а если ты ошибаешься…

Уолт, не слушая, поднял руки в примиряющем жесте и медленно приблизился к шакалу.

– Мое имя Уолт Стоун, – сказал он. – Это – Картер и Сейди Кейн. А это – Зия…

– Рашид, – подсказала Зия.

– У нас есть важное дело в зале Суда, – продолжал Уолт.

Шакал снова зарычал, но на этот раз в его голосе звучал скорее вопрос, а не угроза отгрызть чью-то голову.

– Мы явились как свидетели, – сказал Уолт. – У нас есть информация, важная для судебного расследования по делу Сатни.

– Эй, Уолт, – зашептал Картер. – С каких это пор ты заделался знатоком законов?

Я сердито шикнула на брата. Кажется, план Уолта сработал. Шакал наклонил голову и пошевелил острыми ушами, словно внимательно слушал, а потом беззвучно поднялся и отступил в темноту. Двойные обсидиановые двери тихо растворились.

– Молодчина, Уолт, – похвалила я. – Но откуда ты… – Он повернулся ко мне, и мое сердце пропустило удар. На мгновение мне вдруг показалось, что он выглядит точь-в-точь как… Нет, не может быть. Наверное, все дело в эмоциях, помутивших мой рассудок. – Гм. Откуда ты знал, что нужно сказать?

– Просто удачная догадка, – пожал плечами Уолт.

Распахнувшиеся двери так же быстро начали закрываться.

– Скорее! – воскликнул Картер, и мы бегом проскочили в зал Суда.

В этом году, когда я впервые пошла в американскую школу, в начале осеннего семестра учительница велела нам дать ей контактные данные наших родителей, а также написать, чем они занимаются – на случай их возможного участия в «Дне карьеры». До этого я ничего о подобном дне не слышала, но как только поняла, о чем идет речь, долго хихикала и никак не могла остановиться.

«Не сможет ли твой отец прийти к нам в класс и рассказать о своей работе?» – представила я себе вопрос нашей классной руководительницы.

«О, конечно, миссис Лэрд… – сказала бы я. – Только, понимаете ли, он умер. Ну, то есть не совсем умер. Он сейчас вроде как возрожденный бог. Где он работает? Он вершит суд над душами умерших и скармливает сердца грешников своему ручному монстру. О, и еще у него кожа синего цвета. Не сомневаюсь, его выступление на «Дне карьеры» очень понравилось бы ребятам, особенно тем, которые собираются стать египетскими божествами, когда вырастут».

Со времени моего последнего визита сюда зал Суда заметно изменился. Обычно это помещение отражает мысли Осириса, поэтому иногда он принимает облик нашей старой квартиры в Лос-Анджелесе, где наша семья провела самое счастливое время своей жизни. Но сейчас – вероятно, потому, что папа находился все-таки на службе, – зал был оформлен сугубо в египетском стиле. Вдоль стен круглого зала высились каменные колонны с резными узорами в виде цветков лотоса. Магические светильники отбрасывали на стены зеленые и голубые отблески. В центре помещались весы справедливости – две большие золотые чаши на железной стойке с перекладиной в форме буквы Т.

Возле весов стоял на коленях призрак мужчины в деловом костюме в тонкую полоску, который с нервным видом теребил в руках какой-то свиток, сбивчиво зачитывая написанный на нем текст. Я хорошо понимала причину его беспокойства: по обе стороны от него стояли два рослых демона с зеленой чешуйчатой кожей, головой кобры и угрожающего вида длинным копьем в руках, занесенным над головой призрака.

Папа восседал в дальнем конце зала на золоченом помосте. Рядом с ним топтался какой-то синекожий египтянин – видимо, его помощник. Я всегда терялась, когда видела папу в Дуате, потому что он представал как будто двумя людьми сразу: на одном уровне он выглядел точно таким, каким был в жизни: красивый, мускулистый мужчина с шоколадного цвета кожей, бритой головой и аккуратно подстриженной бородкой, в элегантном шелковом костюме и темном пальто – ни дать ни взять преуспевающий бизнесмен, спешащий на частный самолет.

Но на более глубоком уровне реальности он представал передо мной как Осирис, бог мертвых, в наряде фараона – сандалиях, полотняной юбке и широком ожерелье из золота и кораллов на обнаженном торсе. Кожа у него была синяя, как летнее небо, а на коленях лежали посох и цеп – символы власти египетских правителей.

И хотя видеть папу синим и к тому же в юбке было очень странно, я до того обрадовалась, что полностью забыла об идущем судебном процессе.

– Папа! – вскрикнула я и побежала к нему.

(Картер говорит, что я совсем сдурела, но ведь папа здесь царь, правда? То есть самый главный. Почему же мне, его дочери, нельзя сказать ему «Привет»?)

Я была уже на полдороги к трону, когда демоны-охранники со змеиными головами преградили мне путь, сурово перекрестив копья.

– Все в порядке, – успокоил их папа, хотя сам выглядел слегка ошеломленным. – Пропустите ее.

Я ринулась в его объятия, не обращая внимания на свалившиеся на пол царские регалии.

Он крепко обнял меня и засмеялся от радости. На мгновение я снова почувствовала себя маленькой девочкой, для которой нет ничего надежнее и безопаснее отцовских объятий. Затем папа чуть отстранил меня, и я впервые заметила, до чего усталый у него вид: лицо осунулось, под глазами мешки. Даже мощная аура голубого сияния, которая обычно окружала его, как звезду, сейчас потускнела и лишь слабо мерцала.

– Сейди, милая моя, – чуть сдавленно произнес он. – Зачем вы пришли? Я же на работе.

Я постаралась не поддаться обиде.

– Папа, но это очень важно!

Картер, Уолт и Зия тоже приблизились к постаменту, и папино лицо помрачнело.

– Вижу, – вздохнул он. – Что ж, дайте хотя бы закончить текущее дело. Дети, встаньте здесь, справа от меня. И пожалуйста, не перебивайте.

Папин помощник сердито топнул ногой.

– Владыка, но это против правил!

Я разглядела его повнимательнее. Очень пожилой, с синего цвета кожей египтянин с длиннющим свитком в руках. Для призрака он выглядел чересчур плотным, а для человека – чересчур синим. Дряхлостью он, пожалуй, не уступил бы даже Ра, и наряд, состоящий исключительно из набедренной повязки, сандалий и криво нахлобученного парика, ничуть его не украшал. Возможно, в Древнем Египте копна блестящих, черных накладных волос считалась признаком мужественности, но по мне в этом парике, с подведенными сурьмой глазами и густо нарумяненными щеками этот старикашка выглядел как неуклюжая пародия на Клеопатру.

Свиток папируса в его руках оказался просто огромным. Пару лет назад я как-то ходила в синагогу вместе с Лиз. Так вот, Тора и то казалась малюсенькой рядом с этим свитком.

– Все в порядке, Возмутитель Спокойствия, – сказал папа. – Можно продолжать.

– Но как же так, владыка… – Старик (его что, правда зовут Возмутитель?!) до того разволновался, что не удержал свой свиток, и его нижний конец развернулся, покрыв ступени постамента, как папирусная ковровая дорожка.

– Вот беда, вот беда! – стонал Возмутитель, суетливо подбирая конец свитка.

Подавив улыбку, папа снова повернулся к призраку в полосатом костюме, который все еще стоял на коленях возле весов.

– Прошу прощения, Роберт Уиндхэм. Продолжайте ваши показания.

Призрак поклонился и опасливо проскрипел:

– Д-да, владыка.

Сверившись со своими записями, он снова начал, не переводя дыхания, торопливо перечислять список преступлений, в которых он не виновен, а именно: убийстве, воровстве, а также продаже скота по подложным документам.

Наклонившись к Уолту, я шепотом спросила:

– Он же вроде современный дядька! Почему же он явился на суд Осириса?

То, что у Уолта снова нашелся ответ, слегка меня озадачило.

– Для каждой души загробный мир выглядит по-разному, – сказал он. – Это зависит от того, во что человек верит. Должно быть, на этого человека Египет произвел сильное впечатление. Может, он много читал про него в молодости.

– А если человек вообще не верит в загробную жизнь? – поинтересовалась я.

Уолт поглядел на меня с печалью.

– Значит, у него ее и не будет.

Синий Возмутитель Спокойствия сердито зашипел на нас с другой стороны постамента, призывая к тишине. Интересно, почему взрослые, когда хотят угомонить детей, вечно поднимают гораздо больший шум?

Призрак Роберта Уиндхэма, похоже, уже сворачивал свои показания.

– Я никогда не давал ложных свидетельств против моих соседей и… простите, не могу прочесть последнюю строчку…

– Рыба! – гневно рявкнул Возмутитель Спокойствия. – Не крал ли ты рыбу из священных водоемов?

– Вообще-то я жил в Канзасе, – робко сообщил призрак. – Так что… нет, не крал.

Папа решительно поднялся с трона.

– Прекрасно. Теперь приступим к взвешиванию сердца.

Один из змееголовых демонов вынул откуда-то завернутый в лоскут ткани сверток размером с детский кулак.

Картер рядом со мной сделал резкий вдох.

– Это что, его сердце?

– Ш-ш-ш! – зашипел на него Возмутитель с таким неистовством, что с него чуть парик не свалился. – Призовите сюда Истребителя Душ!

В дальней стене распахнулась маленькая дверца вроде собачьей, и в зал со всех ног ворвалось мелкое чудовище по кличке Амат. Координация у бедняжки, увы, немного подкачала – наверное, из-за того, что тяжеловесный и неуклюжий гиппопотамий задок едва поспевал за лоснящимся мускулистым львиным торсом и ловкими передними лапами. Зверюгу пару раз занесло, так что она чувствительно врезалась в колонну, а потом опрокинула светильник. Впрочем, это ее ничуть не огорчило: весело встряхивая львиной гривой и поводя крокодильей мордой, она радостно тявкала, как песик, выпущенный на долгожданную прогулку.

(Картер, естественно, недоволен моим сравнением. Для начала, занудствует он, Амат – женского пола, то есть самка. Признаю, проверить это сложно. Лично я всегда воспринимала миниатюрного монстра как мальчика. Очень уж он бойкий, и к тому же то, как он метит углы… впрочем, неважно).

– Ах ты, мой малыш! – воскликнула я, выпрыгивая навстречу. – Ах ты мой барбосик!

Амат с визгом кинулась мне на руки, тычась мне в лицо своей жесткой мордочкой.

– Владыка Осирис! – возопил Возмутитель Спокойствия, снова распуская свой бесконечный свиток по ступеням. – Это оскорбление божественного суда!

– Сейди, – твердо сказал папа, – пожалуйста, не называй Пожирательницу Душ барбосиком.

– Прости, папа, – смущенно пробормотала я, опуская Амат на пол.

Один из змееголовых демонов положил сердце Роберта Уиндхэма на чашу весов справедливости. Жалко, что не Анубис… на многих древних рисунках я видела, как именно он осуществляет взвешивание сердец. Честное слово, смотреть на его работу было бы куда интереснее, чем на какого-то чешуйчатого демона.

На другой чаше весов само собой появилось Перо Истины. (Только не спрашивайте меня про это перо, пожалуйста.)

Весы дрогнули, чаши качнулись… и замерли ровно друг напротив друга. Призрак в полосатом костюме вздохнул с громадным облегчением, а Амат разочарованно затявкала.

– Очень впечатляет, – сказал папа с одобрением. – Роберт Уиндхэм, суд полагает вас в должной мере праведной личностью, несмотря на то, что при жизни вы работали инвестиционным банкиром.

– Пожертвования Красному Кресту, ха! – в восторженном исступлении крикнул призрак.

– Хорошо, хорошо, – сухо отозвался отец. – Можете приступать к загробной жизни.

Слева от постамента распахнулась дверь. Змееголовые демоны решительно вздернули Роберта Уиндхэма за плечи, поставив его на ноги.

– Спасибо! – выкрикнул он, когда демоны повели его к выходу. – Владыка Осирис, если хотите совета по части финансов, я все еще верю в долгосрочную жизнеспособность рынка…

Дверь за ним гулко захлопнулась.

– Кошмарный тип, – гневно засопел Возмутитель Спокойствия.

Отец пожал плечами.

– Всего лишь современная душа, неравнодушная к древней египетской цивилизации. Вряд ли он так уж плох. – Папа повернулся к нам. – Дети, знакомьтесь. Это Возмутитель Спокойствия, один из моих доверенных советников и бог правосудия.

– Прости? – я притворилась, что плохо расслышала. – А почему ты назвал его возмутительным?

– Возмутитель Спокойствия – это мое имя! – разгневанно рявкнул бог. – Я вершу суд над теми, кто при жизни был грешен в возбуждении раздора, гневе и ярости!

– Совершенно верно, – подтвердил папа. Несмотря на усталость, в глазах у него прыгали веселые искорки. – Такова была его традиционная служба, хотя сейчас, когда он остался последним моим министром, ему приходится помогать мне с разбором и всех прочих дел. Понимаете, в прошлом существовало целых сорок два бога, вершивших судилище, по одному на каждый вид греха, но сейчас…

– Огнехват и Пылконог, – обронила Зия.

Возмутитель ахнул.

– Откуда вам про них известно?

– Мы их видели, – просто ответила Зия. – В Четвертом Доме Ночи.

– Вы… вы видели… – Возмутитель опять чуть не уронил свой свиток. – Владыка Осирис, мы должны вызволить их оттуда немедленно! Мое братство…

– Мы непременно это обсудим, – пообещал папа. – Но для начала мне не терпится узнать, что привело моих детей в Дуат.

Мы наперебой пустились в объяснения: сначала рассказали про мятежных магов и их тайное сотрудничество с Апопом, про задуманное ими нападение на Первый ном и про нашу надежду отыскать особое заклинание, которое позволит нам остановить Апопа ради всеобщего блага.

Некоторые новости удивили и расстроили папу – в частности, насчет того, что многие маги сбежали из Первого нома, бросив его почти без защиты, так что мы вынуждены отправить на помощь Верховному Чтецу наших учеников из Бруклинского Дома, а также насчет того, что Амос позволяет себе заигрывать с Сетом.

– Нет, – решительно заявил отец. – Он не должен этого делать! А те маги, которые бросили его… их вина непростительна! – Он начал подниматься. – Я должен отправиться к брату и…

– Владыка, – вмешался Возмутитель, – ты ведь больше не маг. Ты Осирис.

Папа недовольно поморщился, но покорно опустился обратно на трон.

– Да, ты прав. Разумеется. Ну же, дети, продолжайте.

Другие наши новости были папе уже известны. Его плечи поникли, когда мы рассказали ему об исчезновении духов умерших и о видении Картера, в котором наша мама, затерянная где-то в Дуате, из последних сил борется против притягивающей черной силы – силы, которая, как мы с Картером не сомневались, была тенью Апопа.

– Я искал вашу маму повсюду, – уныло сказал папа. – Эта сила, которая поглощает души… уж не знаю, что это – тень Апопа или нечто другое, но остановить ее я не могу. Я даже не могу определить, где она находится. Ваша мама…

Его лицо болезненно исказилось, и он умолк. Я прекрасно понимала, что он сейчас чувствует. Он столько лет прожил, тяготясь виной за то, что не сумел уберечь нашу маму от гибели. А теперь ей снова грозит опасность, и, даже будучи повелителем смерти, он бессилен ей помочь.

– Мы сможем найти ее, – пообещала я. – Тут ведь все связано, папа. У нас есть план.

И мы с Картером изложили ему наши соображения насчет шеут и того, как можно использовать тень для полного обряда экзекрации.

Отец тут же выпрямился, напряженно сощурив глаза.

– Это Анубис вам рассказал? Он что, открыл тайну шеут смертным?!

Его голубая аура угрожающе засветилась. До сих пор я, честно говоря, никогда не боялась папиного гнева, но на этот раз невольно попятилась.

– Ну… вообще-то не только Анубис.

– Тот тоже немало помог, – вставил Картер. – А кое до чего мы и сами додумались…

– Тот! – яростно выпалил папа. – Это опаснейшее знание, дети! Слишком опасное. Я не желаю, чтобы вы…

– Папа, да послушай же! – закричала я. Наверно, мне не стоило так себя вести, но всякому терпению есть предел. Хватит уже с меня богов, которые только и знают, что указывают, что мне можно делать, а чего нельзя! – Тень Апопа и есть та сила, которая поглощает души умерших. Это может быть только она! Она питается ими и набирает силу, готовясь к возрождению Змея!

Вообще-то до сих пор я так серьезно об этом не думала, но сейчас, когда я произнесла эти слова вслух, я уже не сомневалась, что это правда, пусть и ужасная.

– Мы должны отыскать эту тень и изловить ее, – сказала я настойчиво. – После этого мы сможем с ее помощью изгнать Змея. И это наш единственный шанс – если только ты не хочешь, чтобы мы воспользовались стандартным обрядом экзекрации. У нас даже есть для этого уже готовая статуэтка, правда, Картер?

Картер с готовностью похлопал по своему рюкзаку.

– Это заклинание убьет нас, – добавил он. – И даже не исключено, что вообще не сработает. Но если окажется, что другого выхода у нас нет…

У Зии сделался совершенно перепуганный вид.

– Картер, и ты мне ничего не сказал! Вы действительно сделали статуэтку… его самого? И вы готовы пожертвовать собой, чтобы…

– Нет, – сказал вдруг папа. От его гнева не осталось и следа. Он устало наклонился вперед и спрятал лицо в ладонях. – Нет. Сейди, ты права. Слабый шанс всегда лучше, чем никакого. Я просто не в силах вынести, что вы… – Он снова выпрямился и сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. – Чем я могу вам помочь? Полагаю, вы пришли сюда не просто так… Но я не владею магией, которая вам нужна.

– Это верно, – кивнула я. – В этом как раз и загвоздка.

Больше я ничего сказать не успела: по залу прокатился вибрирующий гул гонга, и главная дверь начала открываться.

– Владыка, – встрял Возмутитель, – пора начинать следующее заседание суда.

– Не сейчас, – отмахнулся папа. – Разве его нельзя отложить?

– Нет, владыка. – Синий бог в парике заговорщицки понизил голос. – Это суд над ним. Ну, вы понимаете…

– О, двенадцать врат ночи, – витиевато ругнулся папа. – Дети, извините, это очень важное заседание.

– Ага, – кивнула я. – Вообще-то, мы именно за этим…

– Поговорим позже, – прервал меня папа. – Можете остаться здесь, но, пожалуйста, не говорите с обвиняемым и избегайте зрительного контакта с ним. Этот дух чрезвычайно…

Гонг ударил снова, и в зал с топотом промаршировал целый отряд демонов, заключив в каре обвиняемого. Мне даже не пришлось спрашивать, кто это такой.

Сатни собственной персоной.

Охрана выглядела весьма внушительно и устрашающе: шесть краснокожих, воинственного вида демонов с гильотинами вместо голов.

Но даже и без них можно было догадаться, насколько опасен Сатни – по одним только магическим предосторожностям. Вокруг него, подобно кольцам Сатурна, кружили сияющие иероглифы – полное собрание магозащитных символов вроде Подавление, Сдерживание, Бессилие, а также Стой, Молчи и Даже не думай об этом.

Запястья Сатни были туго стянуты розовыми полосками ткани, две такие же розовые ленточки были обвязаны вокруг его пояса. Еще одна обвивала его шею, а две другие стягивали его лодыжки, вынуждая его мелко семенить при ходьбе. На непосвященный взгляд эти розовые полоски ткани выглядели на редкость легкомысленно, но я по личному опыту знала, что это одни из самых могущественных магических уз в мире.

– Семь Лент Хатор, – прошептал Уолт, тоже догадавшись. – Хотел бы я уметь их накладывать.

– Мне-то уже приходилось, – шепнула в ответ Зия. – Но очень уж долгая потом перезарядка. Моя продлится аж до самого декабря.

Во взгляде, который бросил на нее Уолт, сквозил благоговейный трепет.

Гильотиноголовые демоны подвели обвиняемого к судье и расступились.

Сам Сатни, надо сказать, выглядел вполне безобидно, так что сразу и не догадаешься, чем вызваны такие строгие меры безопасности. Невысокий – не карлик, конечно, как Бес, но все равно рослым не назовешь. Руки-ноги тощие, ребра торчат, как клавиши ксилофона. При этом он задирал подбородок и ухмылялся с таким уверенным видом, как будто весь мир принадлежал исключительно ему – согласитесь, непростая задача для щуплого коротышки в одной только набедренной повязке и розовых ленточках.

Лицо же его, без сомнений, было тем самым, которое я видела в Музее искусств Далласа, а потом и в зале Эпох на мерцающей картине из истории Нового царства, где жрец приносил в жертву быка.

У него был тот же ястребиный нос, тяжелые веки и жестокие тонкие губы. Большинство жрецов древности брили голову наголо, но у Сатни были густые черные волосы, зачесанные назад и как будто набриолиненные, как у гангстеров 50-х. Если бы в наши дни я увидела его на Пикадилли-Серкус (желательно более одетого), то постаралась бы обойти стороной, приняв за распространителя рекламы или спекулянта театральными билетами. Скользкий и докучливый? Пожалуй. Опасный? Да ничуть.

Гильотиноголовые демоны толкнули его, заставив упасть на колени, но Сатни это, казалось, только позабавило. Он быстро обвел глазами зал, оценив цепким взглядом каждого из нас. Следуя папиному наказу, я старалась не встречаться с ним взглядом, но это оказалось не так-то просто. Сатни сразу же узнал меня и нахально подмигнул. Мне тут же стало ясно, что он без труда догадался о моих смятенных чувствах и что мое смущение его позабавило.

Представ перед троном, он слегка поклонился.

– Владыка Осирис, неужели из-за меня одного столько суматохи? Право, не стоило так беспокоиться!

Папа не ответил, только с мрачным видом подал знак Возмутителю, который немедленно принялся шуршать своим свитком, пока не отыскал в нем нужную строчку.

– Сатни, известный также как царевич Хаэмуас…

– Ух ты, – ухмыльнулся мне Сатни, и я с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. – Давненько не слышал я этого имени. Дело прошлое!

Возмутитель Спокойствия негодующе фыркнул и продолжил:

– Ты обвиняешься в гнуснейших преступлениях! В том числе в богохульстве – четыре тысячи девяносто два раза…

– Девяносто один, – поправил его Сатни. – Та размолвка с Гором возникла исключительно по недоразумению. – Он подмигнул Картеру: – Я ведь прав, парень?

Как, ради всего святого, он узнал про Картера и Гора?

Возмутитель снова уткнулся в свой свиток.

– Ты систематически применял магию с преступными целями, в том числе совершив с ее помощью двадцать три убийства…

– Это была самооборона! – решительно заявил Сатни и для большего эффекта хотел взмахнуть руками, но ленты держали его крепко.

– …включая и тот инцидент, когда за убийство с помощью магии тебе заплатили, – договорил Возмутитель.

– А это была самооборона моего нанимателя, – пожал плечами Сатни.

– Ты трижды организовывал заговоры против фараонов, – продолжал Возмутитель, – и шесть раз предпринимал попытки уничтожить Дом Жизни. Наиболее же тяжкими твоими грехами является разграбление гробниц с целью похищения магических книг.

Сатни хихикнул и покосился на меня, словно говоря: «Неужели вы поверите этому старому вруну?»

– Послушай, Возмутитель Спокойствия, – заговорил он. – Тебя ведь так зовут, верно? Такой приятный и разумный бог правосудия… наверняка работаешь не покладая рук, а тебя толком не ценят. Ты мне сразу понравился, правда-правда! И уж наверняка у тебя есть дела поважнее, чем копаться в этом старье. К тому же на все эти обвинения я ответил еще раньше, на предыдущих судилищах.

– Вот как. – Вид у Возмутителя сделался донельзя сконфуженный. Смущенно поправив скособоченный парик, он повернулся к моему папе и спросил:

– Так что, владыка, выходит, мы должны его отпустить?

– Нет, Возмутитель, – решительно отозвался папа, расправляя плечи. – Обвиняемый воспользовался Божественной Речью, чтобы повлиять на твой разум, и тем самым извратил самую священную магию Маат. Даже в этих узах он остается опасным.

Сатни тем временем внимательно изучал собственные ногти.

– Владыка Осирис, я крайне польщен, но, сказать по правде, все эти обвинения…

– Молчать! – Папа простер руку в сторону пленника. Кружащие вокруг него иероглифы засветились ярче, а Ленты Хатор стянулись еще туже.

Сатни захрипел, задыхаясь. Самодовольное выражение тут же слиняло с его лица, уступив место неприкрытой ненависти. Я чуть ли не кожей чувствовала его злобу: он готов был убить. Убить моего отца, убить нас всех.

– Папа! – взмолилась я. – Не надо, пожалуйста!

Отец нахмурил брови, явно недовольный тем, что я осмелилась вмешаться. Однако он тут же щелкнул пальцами, и узы Сатни снова ослабли. Призрак мага согнулся в мучительном кашле.

– Хаэмуас, сын Рамсеса, – спокойно заговорил отец, – тебя уже не раз приговаривали к уничтожению навечно. В первый раз ты сумел выторговать себе смягчение приговора, добровольно вызвавшись послужить фараону своей магией…

– Да, – прокаркал Сатни. Он снова попытался восстановить самообладание, однако его губы кривились от боли. – Я могу быть очень полезен, владыка. Уничтожать меня – подлинное преступление.

– В другой раз ты попросту сбежал, – сказал папа. – Перебил всю охрану и скрылся, а потом в течение трехсот лет сеял хаос по всему Египту.

– Я не сделал ничего такого уж плохого, – пожал плечами Сатни. – Просто чуть-чуть повеселился.

– Тебя опять схватили и вынесли тебе приговор, – продолжал отец, – еще трижды. Но в каждом случае ты находил способ улизнуть от правосудия. А с тех пор, как боги исчезли из мира, ты совсем потерял совесть: творил все, что тебе вздумается, не гнушаясь никакими преступлениями и запугиванием смертных.

– Владыка, ты несправедлив, – запротестовал Сатни. – Прежде всего я ужасно скучал по вам. Честно, все эти тысячи лет без богов были ужасно тоскливыми. А что касается моих так называемых преступлений, то некоторые люди до сих пор убеждены, что Великая французская революция была очень удачной затеей! Мне и самому понравилось, как все получилось. А эрцгерцог Фердинанд? Жуткий тип. Если бы ты лично знал его, то и сам не удержался бы, чтобы его не прикончить.

– Достаточно! – повысил голос отец. – На этот раз тебе не отвертеться. Я – носитель духа Осириса, и не намерен терпеть существование такого отъявленного негодяя, как ты, даже в виде духа. Конец твоим фокусам.

Амат возбужденно затявкала, чуя поживу. Гильотиноголовые демоны залязгали своими ножами – наверное, у них это сходило за аплодисменты.

– Слушайте, слушайте все! – закричал Возмутитель.

А Сатни… откинул голову и рассмеялся.

На папином лице появилось ошеломленное, даже оскорбленное выражение. Он вновь протянул руку, чтобы затянуть Ленты Хатор, но Сатни сказал:

– Погоди, владыка. В том-то и дело, что мои фокусы еще не закончились. Спроси хоть своих детей, раз уж они здесь. И друзей их спроси. Этим ребятишкам нужна моя помощь.

– Довольно лжи, – громко объявил папа. – Сейчас твое сердце будет снова помещено на весы, и Амат пожрет…

– Папа! – воскликнула я. – Он не лжет! Нам в самом деле нужна его помощь.

Папа резко обернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах плеснули горе и ярость. Он снова был близок к тому, чтобы потерять любимую жену. Он был бессилен помочь своему брату. Последний бой за спасение мира вот-вот начнется, и его детям суждено оказаться на передовой. Папе так нужно было хотя бы добиться справедливости для этого мага-призрака… так нужно было почувствовать, что он хоть что-то может сделать правильно.

– Папа, пожалуйста, выслушай меня, – сказала я. – Я знаю, что это очень опасно. И я знаю, что тебе это очень не понравится. Но мы пришли сюда именно из-за Сатни. Помнишь, мы рассказали тебе о нашем плане? Но единственный, кто обладает нужными нам знаниями, – это он, Сатни.

– Сейди права, – вмешался Картер. – Папа, ну пожалуйста. Ты же сам спрашивал, как ты можешь нам помочь. Передай Сатни нашему попечению. Он – тот ключ, который поможет нам победить Апопа.

При звуках этого имени по залу Суда словно пробежал холодный ветер. Светильники затрещали, Амат жалобно взвизгнула и прикрыла лапами мордочку. Даже гильотиноголовые демоны испуганно поежились.

– Нет, – ответил папа. – Ни за что. Это Сатни воздействует на ваш рассудок своей магией. Он же прислужник Хаоса!

– Владыка, – заговорил тут Сатни, и его голос прозвучал неожиданно мягко и почтительно. – Про меня можно сказать много плохого, но назвать меня прислужником Змея? Нет. Я не хочу, чтобы мир был уничтожен. Какая мне радость от этого? Выслушай девочку. Позволь ей посвятить тебя в их планы.

В моем сознании сами собой стали складываться нужные слова, и я сообразила, что это Сатни своей магией заставляет меня говорить. Я тут же уперлась, сопротивляясь чужой воле, но, к сожалению, удержаться было практически невозможно: Сатни побуждал меня делать то, что я и так любила больше всего – говорить. Слова потекли из меня потоком: как мы пытались спасти «Книгу повержения Апопа» в Далласе, как Сатни заговорил со мной из стены, как мы нашли ларец для хранения тени и как нас посетила идея использовать шеут. Дальше я поделилась своими надеждами вернуть к жизни Беса и уничтожить Апопа.

– Это невозможно, – категорично покачал головой папа. – Но даже если бы ваш план можно было счесть выполнимым, Сатни доверять нельзя. Я ни за что не отпущу его, и уж тем более не отдам его на попечение собственным детям. Он же убьет вас при первой подвернувшейся возможности!

– Папа, – веско сказал Картер. – Мы уже не дети. Мы справимся.

Папино лицо исказилось такой мукой, что на него было больно смотреть. Я усилием воли поборола слезы и приблизилась к трону.

– Папа, я знаю, что ты нас любишь, – сказала я, беря его за руку. – И знаю, что ты хочешь уберечь нас от беды. Но подумай сам: вы с мамой рискнули всем на свете, чтобы дать нам шанс спасти мир. Сейчас настало время, чтобы мы это сделали. И способ, который мы предлагаем, – единственный.

– Девочка права. – Сатни умудрился подпустить в голос сожаления, как будто стеснялся, что ему снова удалось выторговать себе помилование. – А кроме того, владыка, это единственный способ спасти души умерших прежде, чем тень Апопа поглотит их все – включая и душу твоей жены.

Папино лицо потемнело, из небесно-голубого сделавшись цвета индиго, а руки вцепились в подлокотники трона с такой силой, словно он хотел оторвать их.

Так, подумала я. Пожалуй, Сатни зашел слишком далеко.

Однако вскоре папины руки расслабились, ярость в глазах утихла, уступив место безысходности.

– Стража, – приказал он, – дайте узнику Перо Истины, и пусть он держит его в руке, пока излагает свои намерения. Если он солжет, то будет немедля испепелен на месте.

Один из гильотиноголовых демонов взял перо с чаши весов справедливости и вложил его в ладони Сатни. Призрак не выказал особой озабоченности.

– Ну хорошо, – начал он. – Вы, ребята, рассудили верно. Я действительно создал заклинание, позволяющее совершить экзекрацию тени. Теоретически его можно применять для уничтожения любого божества, и даже Апопа. К сожалению, провести обряд может только живой маг. Я же умер до того, как успел провести испытания. Поверь, владыка, я вовсе не собирался убивать кого-либо из богов. Я просто рассудил, что мог бы заставить их подчиняться моим требованиям.

– То есть ты собирался их шантажировать, – мрачно рыкнул папа.

Сатни изобразил виноватую улыбочку.

– Поверь, владыка, это случилось давно, в дни моей буйной молодости. Как бы то ни было, я записал это заклинание и внес его в текст сделанных мной копий «Книги повержения Апопа».

– Которые были уничтожены, – хмыкнул Уолт.

– Верно, – кивнул Сатни, – но мои исходные выкладки до сих пор сохранились на полях «Книги Тота», которую я… гм… которую я украл. Видите? Я с вами честен. И я готов поручиться, что никто, даже Апоп, не сможет отыскать эту книгу. Я спрятал ее очень, очень надежно. Но вам могу показать, где она находится. В книге объясняется и то, как отыскать тень Апопа, и то, как изловить ее, и то, как провести над ней обряд экзекрации.

– А ты не можешь просто рассказать нам, как это делается?

– Милый юноша, – надулся Сатни, – я и сам рад бы сделать это. Но не могу же я выучить наизусть всю книгу! Тем более что с тех пор, как я записал то заклинание, прошла уже не одна тысяча лет. А если при пересказе заклинания я ошибусь хоть в одном слове, сами понимаете… в ваших интересах, чтобы никаких ошибок не было. Но я готов провести вас к месту хранения книги. А когда мы туда доберемся…

– Мы? – переспросила Зия. – А почему ты не можешь просто указать нам дорогу к ней? Зачем тебе непременно идти с нами?

– Потому что, куколка, – ухмыльнулся призрак, – я единственный, кто сможет отыскать ее. Ловушки, защитные заклинания… ну, что тут объяснять. А кроме того, вам не обойтись без моей помощи, чтобы расшифровать записи. Заклинание очень сложное! Но вам не о чем беспокоиться. Можете оставить на мне эти путы – Ленты Хатор. Тебя Зия зовут, верно? Ты вроде умеешь с ними обращаться.

– Откуда ты знаешь?..

– И если я причиню вам какие-либо хлопоты, – как ни в чем не бывало продолжал Сатни, – ты сможешь стянуть их так, что я окажусь упакован не хуже подарка на День урожая. Но я сбегать не собираюсь – по крайней мере, до того, как проведу вас к «Книге Тота», а затем безопасно доставлю туда, где спрятана тень Апопа. Никто не ориентируется в глубочайших слоях Дуата так, как я. Лучшего проводника вам не сыскать.

Перо Истины на эту речь никак не отреагировало. Сатни так и не обратился в пепел, а значит, решила я, он ни разу не солгал.

– Нас четверо, – сказал Картер. – А он один.

– Но в прошлый-то раз он сумел избавиться от охраны, – напомнил Уолт.

– Значит, нам надо держаться особенно осторожно, – заявил Картер. – Все вместе мы уж как-нибудь сумеем удержать его под контролем.

– О, – встрепенулся Сатни, – разве что… кажется, у Сейди возникло небольшое дельце на стороне, разве не так? Она вроде бы хотела отыскать тень Беса. И лично я считаю, что это очень хорошая идея.

– Что, правда? – удивленно сморгнула я.

– Ну конечно, куколка, – кивнул Сатни. – Правда, времени у нас мало. Точнее говоря, у твоего друга Уолта его почти не осталось.

Мне ужасно захотелось его убить. Мешало только то, что он и так уже давным-давно мертв. Но самодовольная улыбочка призрака вдруг жутко меня взбесила.

– Продолжай, – сказала я, скрипнув зубами.

– Уолт Стоун – уж прости, парень, но ты и сам знаешь, что не доживешь до того времени, как мы заполучим «Книгу Тота», доберемся до тени Апопа и совершим обряд. Твои часы сочтены. Но для того, чтобы добыть тень Беса, нужно не так уж много времени. И к тому же это хорошая проверка для той магии, которую вы намерены применить. Если сработает – отлично! Ну а если нет… что ж, все, что мы теряем – это несчастный бог карликов.

Мне захотелось как следует врезать ему по физиономии, но Сатни жестом призвал меня к терпению.

– Я к чему это говорю, – продолжил он. – Может, нам стоит разделиться? Вы, Картер и Зия, отправитесь со мной за «Книгой Тота». А тем временем вы, Сейди и Уолт, займетесь поисками тени карлика среди руин Саиса. Я дам вам пару советов насчет того, как изловить ее, но имейте в виду: пока заклинание существует лишь в теории. На практике же вам не обойтись без навыков Уолта по изготовлению амулетов, чтобы заманить тень и удержать ее. И если что-то пойдет не так, ему придется импровизировать на месте. Если у Уолта получится, Сейди будет знать, как изловить тень. И если Уолт после этого умрет – поверьте, мне очень жаль, но подобные заклинания требуют много сил и могут его прикончить, – то Сейди сможет встретиться с нами в Дуате, и мы все вместе отправимся на охоту за тенью Змея. Так все окажутся в выигрыше!

Не знаю, чего мне в этот момент хотелось больше – удариться в слезы или разораться от злости. Удержаться от того и от другого мне удалось лишь потому, что я понимала: Сатни любое мое проявление чувств только позабавит.

Призрак перевел взгляд на моего папу.

– Что скажешь, владыка Осирис? Это верный шанс спасти твою жену, одержать победу над Апопом, вернуть душу Бесу и спасти мир! А все, чего я прошу взамен, – это учесть мои благие деяния при вынесении мне приговора в следующий раз. Разве это не честная сделка, а?

В зале стало так тихо, что слышно было лишь потрескивание пламени в светильниках.

Наконец Возмутитель чуть встряхнулся, словно выходя из транса.

– Владыка… каково будет твое решение?

Папа поглядел на меня. Я видела, что наш план ужасно ему не нравится. Но Сатни сумел привлечь его той единственной вещью, которую он никак не мог отвергнуть: шансом спасти нашу маму. Мне же коварный призрак пообещал последний день наедине с Уолтом, о чем я не смела и мечтать, а также возможность спасти Беса – почти такую же драгоценную. А еще он свел вместе Картера и Зию и предоставил им шанс спасти мир.

Для каждого из нас у него нашелся свой крючок, и теперь он легко дергал нас, как рыбу из священного пруда. И хотя я прекрасно понимала, что он нас всех обхитрил, я не смогла подыскать разумной причины, чтобы отказаться от его предложения.

– Мы должны, папа, – сказала я вместо этого.

Мой отец понурил голову.

– Да, мы должны. Храни нас Маат.

– О, мы отлично повеселимся! – обрадовался Сатни. – Ну что, отправляемся? Конец света не ждет!

11. Будь Хапи, будь счастлив

Все как всегда.

Сейди и Уолт отправились на поиски безобидной и дружески расположенной тени, а нам с Зией пришлось сопровождать призрак убийцы-психопата к его защищенным самыми немыслимыми коварными ловушками тайникам запретной магии. Угадайте, кому повезло больше?

«Царица Египта», подобно киту, вынырнула из Дуата прямо в Нил. Колеса парохода замолотили по синей воде, золотистый дым из труб столбом пронизал прозрачный воздух пустыни. Солнце слепило глаза, привыкшие к сумраку Нижнего мира. Постепенно привыкнув к яркому свету, я увидел, что наш кораблик движется вниз по течению, на север, а значит, вынырнули мы где-то к югу от Мемфиса.

Зеленые болотистые берега по обе стороны окаймляли стройные колоннады из пальм, чуть дрожащие во влажном мареве, кое-где пейзаж оживляли отдельные домики. По прибрежной дороге прогрохотал обшарпанный грузовичок, слева по борту, обгоняя нас, плавно проскользил парусник. Никто не обращал на нас внимания.

Я не знал точно, где мы находимся, – в общем-то, такая местность может быть в любой части Нила. Единственное, в чем я был уверен, это в том, что, судя по положению солнца, сейчас было позднее утро. Догадываясь, что нам едва ли удастся поспать, когда на нашем попечении окажется Сатни, мы поели и подремали в папиных владениях. Полноценным отдыхом это не назовешь, и все же мы явно провели в Нижнем мире больше времени, чем я ожидал. День уже катился к полудню. А завтра на рассвете мятежники нападут на Первый ном.

Зия стояла рядом со мной на носу парохода. Она успела принять душ и переодеться в запасную одежду, тоже военного образца: камуфляжная рубашка, оливкового цвета штаны с большими карманами заправлены в высокие ботинки. Возможно, звучит не так уж шикарно, но мне было трудно отвести от нее взгляд – такой она выглядела красивой в ярком утреннем солнце. А самое главное, она была сейчас рядом со мной, а не отражалась в гадальной чаше. Время от времени меняющийся ветерок доносил до меня легкий запах ее лимонного шампуня. Когда мы опирались на перила палубы, наши локти слегка соприкасались, но она, кажется, не обращала на это внимания. В отличие от меня. Ее кожа, казалось, горела.

– О чем ты думаешь? – спросил я.

Зия не сразу сфокусировала на мне взгляд. Вблизи зеленые и черные точки на ее янтарных радужках действовали на меня гипнотически.

– Я думала про Ра, – сказала она. – Интересно, кто сидит с ним сегодня.

– Уверен, с ним все в порядке.

Меня кольнуло легкое разочарование. Лично я в этот момент думал о том, как Зия вчера за ужином взяла меня за руку. «Иногда нужно просто следовать зову сердца», – сказала она тогда. Возможно, сегодня последний день нашей жизни. И если это действительно так, то я просто обязан сказать Зии, какие чувства я к ней испытываю. В смысле… я думал, что она и так знает, но не знал этого наверняка, а значит… О, боги. Как же это все сложно.

Я уже начал:

– Зия…

Но тут рядом с нами материализовался Сатни.

– Скажите, здорово, а?

В дневном свете он выглядел почти как живой, правда, когда он принялся вертеться туда-сюда, демонстрируя свой новый наряд, его лицо и руки замерцали, как голограмма. Я сам разрешил ему сменить набедренную повязку на более существенное одеяние. То есть, сказать по правде, я очень даже настаивал на этом… но не ожидал, что результат выйдет столь ошеломительный.

Сразу же закралось подозрение, что он попытался соответствовать кличке, которую дала ему Сейди. Это я насчет «дядюшки Винни». Теперь он красовался перед нами в черном пиджаке с подбитыми плечами, красной майке, новехоньких джинсах и ослепительно-белых кроссовках, а на его шее поблескивала массивная золотая цепь из переплетенных анхов. На обоих мизинцах сияли здоровенные перстни, каждый из которых мог бы сойти за кастет. Крупными бриллиантами на них был выложен иероглиф уас – символ силы и власти. Волосы он зачесал назад, смазав их совсем уж чудовищным количеством бриолина, а глаза, по традиции, обвел сурьмой. В общем, вылитый древнеегипетский мафиози.

Только тут я заметил, что в его наряде кое-чего недостает. Кажется, Ленты Хатор куда-то подевались.

Честно признаюсь: я запаниковал. И тут же выкрикнул магический приказ, которому научила меня Зия:

– Тас!

Символ «Свяжи» полыхнул прямо Сатни в лицо:

Ленты Хатор тут же обвили его шею, запястья, лодыжки, грудь и пояс, после чего стали угрожающе разрастаться, спеленав Сатни сплошным розовым коконом, из которого теперь виднелись только его глаза.

– М-м! – протестующе замычал он.

Я сделал глубокий вдох, чуть успокоился и щелкнул пальцами. Магические путы сократились до их нормального размера.

– Это-то еще зачем? – возмутился Сатни.

– Я не увидел на тебе лент.

– Ах вот что… – Сатни рассмеялся. – Картер, Картер, Картер. Брось, парень. Это ведь всего-навсего иллюзия – чисто косметические изменения. На самом деле я никак не могу избавиться от этих штук.

Он вытянул вперед руки. Ленты на его запястьях исчезли, затем вновь проявились.

– Видишь? Я всего лишь скрыл их из вида. Розовый никак не подходит к моему костюму.

– К такому костюму, – фыркнула Зия, – не подходит вообще ничего.

Сатни покосился на нее с раздражением.

– Ни к чему переходить на личности, куколка. Расслабься, ладно? Ты же видела, как все происходит: одно ваше слово, и я снова связан по рукам и ногам. Никаких проблем.

Его слова звучали разумно… успокаивающе. С Сатни никаких проблем. Сатни будет сотрудничать. Мне следует расслабиться.

«Будь острожен», – произнес на краю моего сознания голос Гора.

Я тут же встряхнулся, приводя мысленную защиту в полную готовность. И вдруг заметил, что вокруг меня в воздухе плавают иероглифы – едва заметные, словно сотканные из дыма. Я напряг волю, и они исчезли, как комары, спрыснутые репеллентом.

– Хватит играть с магией, Сатни. И расслаблюсь я только тогда, когда с нашими делами будет покончено и ты снова отправишься под присмотр моего отца. А теперь куда же мы направляемся?

На мгновение на лице Сатни мелькнуло выражение удивления, но он тут же скрыл его за своей обычной ухмылочкой.

– Конечно, никаких проблем. Приятно видеть, что магия пути богов так здорово работает. Как там у тебя делишки, Гор?

– Отвечай на вопрос, червяк, – рыкнула Зия, – а не то я выжгу эту улыбку с твоей физиономии.

Она резко выбросила вперед руку, и на ее пальцах заплясало пламя.

– Зия, стоп! – скомандовал я.

Мне и раньше приходилось видеть ее в гневе, но подобная ярость… «выжгу эту улыбку»… пожалуй, даже для нее это слишком.

Сатни, впрочем, ничуть не встревожился. Спокойно вынул из кармана пиджака странную на вид белую расческу – из косточек человеческих пальцев, что ли? – и невозмутимо пригладил свою набриолиненную шевелюру.

– Бедняжка Зия, – посочувствовал он. – Достал тебя старикашка, верно? Непросто тебе, наверно… гм… температуру контролировать, а? Боюсь, я уже видел, как некоторые в такой же ситуации кончили спонтанным самовозгоранием. То еще зрелище.

Его слова определенно вывели Зию из себя. Ее глаза полыхали ненавистью и отвращением, но она все же сжала кулак, гася огонь.

– Ах ты гнусный, отвратительный…

– Полегче, куколка, – отозвался Сатни. – Я всего лишь выразил тревогу за тебя. А насчет того, куда мы направляемся – это к югу от Каира, в развалины Мемфиса.

Мне очень хотелось понять, на что он намекал Зии, но сейчас явно было не время для подобных вопросов. Мне вовсе не хотелось, чтобы Зия выжгла что-нибудь на моей физиономии.

Вместо этого я постарался припомнить, что мне известно о Мемфисе. Насколько я помнил, некогда он был одной из древних столиц Египта, но столетия назад был разрушен. Большая часть его руин теперь погребена под пригородами современного Каира. Возможно, папа даже разок-другой таскал меня на какие-нибудь раскопки в этих местах, но ясных воспоминаний у меня не сохранилось. За столько лет все бесчисленные раскопки, на которых я побывал, слились в одно целое.

– Куда именно? – уточнил я. – Мемфис был большим городом.

– Тут ты прав, – отозвался Сатни, выгнув бровь. – Боги, сколько же времени я провел на тамошних улочках в квартале азартных игр… впрочем, неважно. Чем меньше знаешь, парень, тем лучше. Мы же не хотим, чтобы некий наш змеевидный приятель просочился в твой разум и почерпнул там кое-какие важные сведения, а? Кстати говоря, просто чудо, что он до сих пор не разгадал ваши планы и не выслал вам навстречу какое-нибудь чудище пострашнее. Тебе стоит серьезно поработать над защитой своих мыслей от ментального взлома. Поверь, читать твои мысли легче легкого. А что касается твоей подружки…

Он наклонился ко мне с заговорщицкой улыбкой.

– Небось хотел бы узнать, о чем она думает, м-м?

Зия умела управляться с Лентами Хатор получше, чем я. Лента, обвитая вокруг шеи Сатни, вдруг резко затянулась, превращаясь в симпатичный розовый ошейник с поводком. Сатни тут же засипел, отчаянно царапая ногтями шею. Зия ухватилась за поводок и легонько его дернула.

– Сатни, сейчас мы с тобой отправимся в корабельную рубку, – сообщила она ровным голосом. – И там ты сообщишь капитану точные сведения о месте нашего назначения. В противном случае о свободном дыхании можешь забыть. Все ясно?

Дожидаться ответа она не стала. Да и в любом случае не дождалась бы – Сатни сейчас не мог выдавить ни звука. Крепко держа поводок, она потащила его, как непослушного пса, через палубу к трапу, ведущему в рубку.

Не успели они скрыться в рубке, как рядом со мной кто-то хихикнул.

– Не хотел бы я иметь с ней дело, когда она не в духе.

Реакция Гора оказалась проворнее моей. Даже не успев понять, что случилось, я выхватил свой хопеш из Дуата и замер, направив острый конец клинка прямо в горло незваного гостя.

– Ух ты, – отреагировал бог Хаоса. – Так-то ты встречаешь старых друзей?

Сет в черном костюме-тройке и со вкусом подобранной шляпе с низкой тульей стоял, небрежно облокотившись о палубные перила. Как ни странно, в сочетании с его кроваво-красной кожей этот наряд смотрелся даже изысканно. Когда я видел его в последний раз, голова бога была гладко выбрита, а теперь ее украшали мелкие косички с вплетенными в них рубиновыми бусинами. Черные глаза насмешливо глядели на меня из-за круглых стекол очков. Я с содроганием осознал, что он пытается копировать Амоса.

– Прекрати, – рявкнул я, упирая острие клинка ему в горло. – Хватит глумиться над моим дядей!

– Глумиться? – Сет принял оскорбленный вид. – Дорогой мой мальчик, подражание – самая искренняя форма лести! Слушай, прошу тебя, не могли бы мы побеседовать, как цивилизованные лю… то есть, полубожественные существа?

Он пальцами отвел лезвие от своего горла, и я опустил меч. Теперь, когда первый шок миновал, мне и самому стало любопытно, чего ему от меня понадобилось.

– Зачем ты явился? – спросил я без обиняков.

– О, можешь сам выбрать достойную причину. Скажем, завтра наступает конец света, и я зашел попрощаться. Пока-а! – протянул он, ухмыляясь и делая ручкой. – А может, я хочу объяснить тебе кое-что. Или предостеречь.

Я бросил взгляд в сторону корабельной рубки. Зии пока не видно, тревожный колокол молчит. Похоже, никто и не заметил, что на нашей палубе только что материализовался бог зла.

Сет с интересом проследил за моим взглядом.

– Ну, как тебе Сатни, а? Обожаю этого парня.

– Не сомневаюсь, – буркнул я. – Кажется, его еще называют Сетне? Не в твою честь, случаем?

– Не-а. Сатни, Сетне – это всего лишь прозвища. По-настоящему его зовут Хаэмуас, так что, полагаю, не стоит удивляться, что с таким имечком он предпочитает зваться Сатни. Надеюсь, он не станет убивать вас сразу же. С ним вообще очень весело… пока он не пытается тебя убить.

– Это и есть то, чем ты спешил со мной поделиться?

Сет поправил очки.

– О, нет-нет. То, что я хотел сказать, касается Амоса. Знаешь, ты не прав насчет него.

– Насчет того, что ты вселился в него и пытался его убить? – поинтересовался я. – И что ты чуть не уничтожил его рассудок? И что ты собираешься заняться этим снова?

– По первым двум пунктам согласен – это правда. А по последнему – нет. Амос сам призвал меня, малыш. Пойми ты – я и в первый раз никак не смог бы завладеть его разумом, если бы у нас с ним не было каких-нибудь общих качеств. Он понимает меня.

Я стиснул рукоять меча.

– О, я тоже тебя понимаю. Ты – зло.

Сет рассмеялся.

– Потрясающе. Неужели сам додумался? Раз я бог зла, значит, я есть зло? Разумеется, это так. Но я не просто зло. И не просто Хаос. После того как я провел изрядно времени в голове Амоса, он тоже это осознал. Я вроде тех джазовых импровизаций, которые он так любит – хаос в рамках порядка. В этом и заключается наша связь. А кроме того, Картер, я ведь еще и бог. Я… как вы это называете? Лояльная оппозиция.

– Лояльная? Ну да, как же.

Сет озорно улыбнулся.

– Ну ладно, хорошо, я действительно хочу править миром. Готов ли я уничтожить каждого, кто встанет у меня на пути? Да, разумеется. Но этот Змей, Апоп… он заходит слишком далеко. Он хочет превратить сотворенный мир в сплошную лужу первозданного супа. Ну и что в этом интересного, скажи на милость? Если придется выбирать между Ра и Апопом, я буду сражаться на стороне Ра. Вот почему Амос решил заключить со мной сделку. Он изучает путь Сета. А я собираюсь помочь ему.

У меня затряслись руки – так мне хотелось снести Сету голову. Правда, я не был уверен, что мне хватит на это сил, а кроме того, я сомневался, что ему это повредит. От Гора мне было известно, что легкие ранения, вроде отрубленной головы, вызывают у богов разве что смех.

– И ты ждешь, что я поверю, будто ты намерен честно сотрудничать с Амосом? – спросил я. – Не пытаясь подчинить его своей воле?

– Ну разумеется, я попытаюсь сделать это. Но тебе стоило бы отнестись к собственному дядюшке с большим доверием, малыш. Он куда сильнее, чем ты думаешь. И кто, как ты считаешь, направил меня к тебе с этим сообщением?

Меня словно током прошибло. Мне страстно хотелось верить, что Амос держит все под контролем, но я ведь, в конце концов, разговаривал не с кем-нибудь, а с Сетом. Он сейчас очень напоминал мне призрачного мага Сатни, а это само по себе едва ли можно считать хорошим признаком.

– Ну хорошо, я выслушал твои объяснения, – сказал я сухо. – А теперь проваливай.

Сет пожал плечами.

– Как скажешь. Но, кажется, я забыл еще кое-что… – Он задумчиво постучал себя пальцем по подбородку. – Ах да. Предостережение.

– Какое предостережение? – осведомился я.

– Дело в том, что, когда мы сражаемся с Гором, в твоей смерти обычно заинтересован я. Но на этот раз все может оказаться иначе. Я подумал, тебе стоит об этом знать. Апоп любит повторять мои трюки, но, как я уже говорил… – Он картинным жестом снял свою шляпу и отвесил поклон. Рубиновые бусины в его волосах блеснули перед моим носом. – Подражание есть форма лести.

– О чем ты?..

Корабль вдруг накренился и затрещал, словно со всего маху налетел на мель. В рубке зазвенел тревожный колокол, светящиеся шары в панике заметались по палубе.

– Что случилось? – Я ухватился за перила, стараясь устоять на ногах.

– А, это, наверно, гигантский гиппопотам, – небрежно обронил Сет. – Что ж, удачи!

Он исчез в облачке красного дыма, а я, вытаращив глаза, уставился на вздымающуюся над Нилом исполинскую тушу.

Возможно, вы считаете, что гиппопотам – это не так уж страшно. Скажем, вопль «Осторожно! Гиппопотам!» едва ли вызовет такую же панику, как, скажем, «Берегись, акула!». Но уверяю вас: когда «Царица Египта» накренилась настолько, что одно из ее колес вхолостую завертелось над водой, а из глубины под днищем показалось это чудовище, я едва не изобрел иероглиф Наложить в штаны.

Вынырнувшая тварь с лоснящейся лиловато-серой кожей размерами не уступала нашему пароходу. Высунув из воды голову рядом с носом корабля, она вперила свои злобные глазки в меня и раззявила пасть размером с самолетный ангар. Нижние зубы, похожие на заостренные колья, оказались побольше меня. Глотка чудовища, в которую мне не посчастливилось заглянуть, выглядела точь-в-точь розовым туннелем, ведущим прямиком в преисподнюю. Не замешкайся чудище, оно спокойно проглотило бы меня целиком, вместе с передней половиной корабля. Я настолько оцепенел от ужаса, что был не в силах что-либо предпринять.

Гиппопотам заревел. Звук был… В общем, попробуйте представить себе, как некто рядом с вашим ухом пытается завести мощный горный мотоцикл, а потом трубит в горн. Теперь усильте получившийся эффект в двадцать раз и прибавьте к этому сбивающую с ног воздушную волну с запахом тухлой рыбы и тины. И тогда у вас получится примерное представление о том, как звучит воинственный клич гигантского гиппопотама.

Где-то у меня за спиной раздался вопль Зии: «Гиппопотам!» – что лично мне показалось несколько запоздалой реакцией.

Спотыкаясь на ходящей ходуном палубе, она двинулась в мою сторону, выставив вперед полыхающий конец посоха. Позади ее с довольной улыбочкой парил в воздухе Сатни.

– Ну вот! – порадовался он, поигрывая своими бриллиантовыми перстнями. – Я же говорил, Апоп непременно пошлет какого-нибудь монстра, чтобы убить вас.

– Надо же, какой ты умный! – рявкнул я. – Ну и как нам теперь от него избавиться?

– БРРРАААА! – снова взревев, гиппопотам толкнул «Царицу Египта» широкой мордой. Я отлетел назад, врезавшись спиной в рубку.

Уголком глаза я успел заметить, как Зия ударила твари в морду струей огня. Правда, из-за шаткой позиции хорошо прицелиться ей не удалось: струя прошла над самой левой ноздрей гиппопотама, что только его еще больше разозлило. Гиппопотам фыркнул дымом и боднул корабль еще сильнее, так что Зия улетела в реку, словно пущенная из катапульты.

– Нет! – Я вскочил на ноги и попытался призвать боевого двойника Гора. Безуспешно. Голова раскалывалась от боли, не давая сосредоточиться.

– Совет не нужен? – сунулся ко мне Сатни, на призрачной натуре которого качка никак не сказывалась. – Могу подсказать одно заклинаньице.

Ехидная ухмылка призрака не вызвала у меня большого доверия.

– Держись-ка в сторонке! – Я указал на его руки и скомандовал: – Тас!

Ленты Хатор тут же туго стянули его запястья.

– Да ладно тебе! – сказал он жалобно. – Ну как я теперь буду причесываться?

Гиппопотам снова воззрился на меня поверх палубных перил своими маслянистыми черными глазками размером с суповые тарелки.

– Лево руля! Лево руля! – командовал из рубки Кровавый Топор своему светящемуся экипажу под звон тревожного колокола.

Глянув за борт, я увидел Зию: она барахталась в воде, отплевываясь и молотя руками. Что ж, по крайней мере, она жива. Значит, моя задача – отвлечь от нее внимание гиппопотама и дать «Царице Египта» время, чтобы выровнять крен и высвободиться. Стиснув меч, я перебежал по покосившейся палубе и прыгнул чудовищу прямо на голову.

Первым моим открытием стало то, что гиппопотамы, оказывается, очень скользкие. Отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь (что особенно неудобно, если одновременно стараешься не выронить меч), я чуть не съехал на другую сторону громадной морды, но все-таки в последний момент изловчился уцепиться свободной рукой за ухо монстра.

Гиппопотам взревел и попытался меня стряхнуть, но я держался крепко, чувствуя себя чем-то вроде оригинальной серьги. Как я успел заметить, парусные лодочки рыбаков спокойно проплывали мимо, словно ничего особенного не происходило. Светящиеся шары, исполняющие на «Царице Египта» обязанности матросов, суетились возле широкой трещины в кормовой обшивке. В поле моего зрения снова попала Зия: похоже, она уже с трудом держалась на плаву. Течение снесло ее ярдов на двадцать ниже по реке. Вскоре ее голова совсем скрылась под водой. Я собрал остатки сил и ткнул мечом прямо в гиппопотамье ухо.

– БРРРААА! – Зверюга замотала головой. Не удержавшись, я разжал хватку и полетел над рекой, словно мной пытались забить мастерский трехочковый.

И я непременно расшибся бы о воду, если бы в последний момент не превратился в сокола.

Знаю, это звучит немного безумно… Да, кстати, я тут взял и превратился в птицу. Но для меня такое превращение было несложным, ведь сокол – священное животное Гора. И вот вместо того, чтобы с плеском рухнуть в воду, я воспарил над Нилом. Обострившимся зрением я легко различал даже мышей, снующих среди берегового тростника. Я видел, как Зия борется с рекой, различал каждую щетинку на широкой морде гиппопотама.

Выставив вперед когти, я ринулся монстру прямо в глаз. К сожалению, кожистые веки оказались чересчур плотными, и к тому же глаз был затянут чем-то вроде защитной пленки. Заморгав, гиппопотам снова заревел от досады, хотя никакого серьезного ущерба я ему не нанес.

Чудовище хлопнуло пастью, пытаясь схватить меня, но я легко увернулся, после чего перелетел на корабль и уселся на крышу рубки, чтобы слегка перевести дух. «Царица Египта» тем временем сумела развернуться и тронуться с места, постепенно увеличивая расстояние между ней и чудовищем, несмотря на серьезную брешь в борту. Из трещины в корме валил дым. Пароход сильно кренился на правый борт, и Кровавый Топор продолжал звонить в колокол. Как будто тут без него было мало шума.

Зия барахталась из последних сил, но ее успело снести еще дальше от гиппопотама, так что непосредственная опасность ей вроде бы не угрожала. Я видел, что она пытается призвать себе в помощь огонь, но когда болтаешься по шею в воде, такая задача выглядит непосильной.

Гиппопотам угрожающе поворачивался то в одну, то в другую сторону, явно высматривая нахальную птицу, которая осмелилась напасть на его глаз. Из уха чудища все еще лилась кровь, но мой меч куда-то подевался – наверное, уже валялся где-нибудь на дне. Разочарованно рыкнув, гиппопотам решил снова заняться кораблем.

Рядом со мной материализовался Сатни. Руки у него были по-прежнему туго стянуты лентами, но вид у мага был донельзя довольный.

– Ну что, парень, еще не созрел для совета? Понимаешь, сам-то я не могу творить чары, потому что я покойник и все такое, но я мог бы подсказать тебе нужное слово.

Гиппопотам бросился в атаку. Расстояние в пятьдесят ярдов, отделявшее нас от него, быстро сокращалось. Если он ударит на такой скорости, осознал я, «Царица Египта» попросту разлетится в щепки.

Время словно замедлилось. Я сосредоточился. Эмоции – плохой помощник для магии, а я сейчас пребывал в полнейшей панике, но знал, что больше рассчитывать мне не на что. Расправив крылья, я помчался навстречу гиппопотаму, по пути снова превращаясь в человека. Камнем падая вниз, я призвал двойника Гора.

Если бы в последний момент магия не сработала, я закончил бы свою жизнь в следующую секунду, в виде невзрачного мокрого места на широкой груди атакующего гиппопотама.

К счастью, вокруг меня успел вспыхнуть голубой ореол, и в реку я свалился уже заключенным в сияющий силуэт двадцатифутового воина с головой сокола. По сравнению с гиппопотамом я все еще оставался ничтожно маленьким, однако мне удалось привлечь его внимание, врезав кулаком ему по носу.

Прием сработал отлично – секунды на две. Правда, про корабль чудовище тут же забыло. Я сделал шаг в сторону, заставив его повернуться следом, но все мои маневры оказались чересчур медленными: для моей теперешней громоздкой фигуры двигаться в речной воде было все равно что барахтаться в ящике с резиновыми мячиками.

Чудовище прянуло на меня, мотнуло головой и стиснуло челюстями поперек пояса. Я забился, стараясь высвободиться, но бесполезно: хватка оказалась мертвой. Исполинские зубы пронизали мою защитную оболочку, а у меня даже не было меча, чтобы отбиваться. Все, что я мог, – это молотить своими сияющими кулаками по морде монстра, но мои силы быстро таяли.

– Картер! – донесся до меня крик Зии.

Жить мне оставалось, наверное, секунд десять. После этого мой двойник исчезнет, а меня гиппопотам проглотит или перекусит надвое.

– Сатни! – заорал я. – Какое там у тебя заклинание?

– О, теперь, значит, тебе интересно, что за заклинание, – отозвался Сатни с палубы. – Ладно, повторяй за мной: Хапи, у-ха эй пвах.

Я понятия не имел, что все это значит. Сатни запросто мог подсунуть мне заклинание для мгновенного самоуничтожения, а то и для превращения меня в головку швейцарского сыра, но выбора у меня не было. Поэтому я громко произнес: «Хапи, у-ха эй пвах!»

Над головой гиппопотама тут же вспыхнули голубые иероглифы: до сих пор у меня они никогда не получались такими яркими.

Увидев эту череду символов, я вдруг понял, что они означают: Хапи, восстань и атакуй. Но смысл этого заклинания все равно был мне неясен.

Хорошо хоть заклинание отвлекло гиппопотама. Он выпустил меня из пасти и щелкнул зубами на иероглифы. Мой светящийся двойник потускнел и развеялся. Я бессильно плюхнулся в воду: мои запасы магии полностью истощились, защитный ореол пропал, а про прочие силы и говорить не приходилось. Теперь я был всего-навсего маленький и беззащитный Картер Кейн в тени шестнадцатитонного гиппопотама.

Заглотив иероглифы, чудовище фыркнуло и замотало головой, как будто глотнуло острого перцу.

«Вот здорово-то, – мрачно подумал я. – Вся непревзойденная магия Сатни только возбудила аппетит этой твари».

Сатни же с палубы закричал:

– Подожди немного! Три… два… один…

Нил вокруг меня вскипел. Прямо подо мной, устремляясь к небу, стала подниматься какая-то громада, покрытая бурой растительностью. Я инстинктивно вцепился в нее, постепенно осознавая, что то, что я поначалу принял за водоросли, в действительности водорослями не является. Это были… волосы на колоссального размера голове. Великан продолжал подниматься над Нилом все выше и выше, так что вскоре даже гиппопотам показался рядом с ним милым крошкой. Уж не знаю, какого в точности он был роста, но кожа у него оказалась синяя – только потемнее, чем у папы. Косматые спутанные волосы насквозь пропитались речным илом, а скудная одежда, представленная одной только набедренной повязкой из рыбьей чешуи, не могла скрыть огромный раздутый живот великана.

– БРРРААА! – Гиппопотам атаковал снова, но синий великан сноровисто ухватил его за нижние клыки-бивни, так что зверюга замерла как вкопанная. Столкновение вышло таким, что я только чудом не свалился с косматой макушки.

– Хо! – взревел великан. – Метание гиппопотамов! Моя любимая игра!

Легким движением, которому бы позавидовал профессиональный гольфист, он размахнулся и вышвырнул гиппопотама из воды.

Не много найдется на свете вещей более удивительных, чем летающий гигантский гиппопотам. Он с гулом пронесся над прибрежными болотами, бешено молотя массивными лапами, и наконец врезался в отдаленный утес, вызвав небольшой обвал. Впрочем, когда пыль немного осела, от чудовища не осталось и следа. Машины все так же катили по береговому шоссе, а рыбацкие лодки все так же сновали по своим делам, как будто для местных жителей вырастающие из реки синекожие великаны и летающие гиппопотамы были не заслуживающей внимания мелочью.

– Потеха! – громогласно порадовался великан. – Ну, и кто из вас меня вызвал?

– Я тут, наверху! – не слишком уверенно отозвался я.

Великан замер, потом осторожно поднял руку к макушке. Нащупав нежданного пассажира, он подхватил меня двумя пальцами, добрел до берега и аккуратно поставил меня на землю.

Потом он указал на Зию, с усилием гребущую к берегу, на беспомощно дрейфующую вниз по течению «Царицу Египта» с дырявой и дымящейся кормой, и осведомился:

– Это твои друзья, что ли?

– Да, – признался я. – Не мог бы ты помочь и им тоже?

– Сейчас вернусь, – ухмыльнулся великан.

Спустя несколько минут спасенная «Царица Египта» уже была пришвартована возле зарослей тростника, а Зия сидела рядом со мной на берегу и выжимала нильскую воду из волос.

Сатни, не касаясь земли, болтался рядом с нами, даже со связанными руками умудряясь сохранять самодовольный вид.

– Возможно, в следующий раз ты удостоишь меня большим доверием, Картер Кейн! – изрек он, после чего приветственно кивнул великану, который разглядывал нас с такой широкой улыбкой, словно был и впрямь ужасно рад нас видеть. – Позвольте представить вам моего старого друга Хапи!

– Приветик! – помахал тот громадной синей рукой.

У него были выпученные глаза и ослепительно-белые зубы. Кожа отливала всеми оттенками синевы, мокрые пряди волос разметались по плечам. Непомерно большой живот выпирал над чешуйчатой набедренной повязкой, наводя на мысль, что великан не то вскорости ожидает потомства, не то проглотил аэростат. Одним словом, это был самый громадный, толстый, синий и улыбчивый великан-хиппи, какого мне доводилось видеть в жизни.

Я попытался припомнить, что мне известно о великане с таким именем, но так и не сумел.

– Хапи? – произнес я вопросительно.

– Хапи-хэппи! – просиял в ответ Хапи. – Такое уж у меня счастливое имя! Ну а ты – счастлив?

Я покосился на Сатни, который наблюдал за нами с таким видом, словно находил все происходящее чрезвычайно забавным.

– Хапи – бог-покровитель Нила, – снизошел он наконец до объяснений. – Одна из его обязанностей – заботиться о плодородии земель и обильных урожаях. Ну а также о прочих хороших вещах, поэтому он всегда такой…

– Счастливый, – догадался я.

Зия поглядела на великана и нахмурилась.

– А ему обязательно быть таким громадным?

Бог громогласно расхохотался и тут же сжался до размеров обычного человека. У меня немного отлегло от сердца, хотя выражение слегка безумной веселости на его синей физиономии продолжало действовать мне на нервы.

– Так-так! – провозгласил Хапи, потирая руки в радостном предвкушении. – Что я еще могу для вас сделать, ребята? Подумать только, меня уже целые века никто не призывал! С тех пор как они построили эту свою Асуанскую плотину, разливы Нила уже не те, так что за урожаями ко мне уже не обращаются… Поубивал бы этих смертных, честное слово!

Сказано это было с такой же лучезарной улыбкой, словно речь шла об угощении всех без исключения смертных домашним печеньем.

Я быстро обмозговал сложившуюся ситуацию. В конце концов, не так уж часто бывает, чтобы бог сам предлагал оказать тебе услугу.

– Вообще-то нам и вправду нужна помощь, – рискнул я. – Понимаешь, Сатни предложил вызвать тебя для того, чтобы ты разобрался с гиппопотамом, но…

– Ах, Сатни! – хихикнул Хапи, игриво тыкая призрака кулаком в бок. – Терпеть не могу этого парня. Стер бы его в порошок, негодника! Этот проныра – единственный маг, которому удалось выведать мое тайное имя. Ха!

– Честно говоря, это было совсем не трудно, – пожал плечами Сатни. – И должен признать, что в старые добрые времена ты не раз бывал мне очень и очень полезен.

– Ха-ха! – улыбка Хапи приобрела пугающую ширину. – Руки и ноги бы тебе пообрывать, Сатни. То-то была бы потеха!

Спокойное выражение лица Сатни не изменилось, однако он все же отступил от улыбающегося бога на пару шагов.

– Ну, в общем, – продолжил я, – мы здесь по делу. Нам нужно отыскать одну древнюю книгу, в которой говорится, как победить Апопа. Сатни вызвался проводить нас до руин Мемфиса, но наш корабль вышел из строя. Не мог бы ты…

– Ой, точно! – возликовал Хапи, хлопнув себя по лбу. – Завтра же конец света. А я и забыл!

Мы с Зией переглянулись.

– Э-э… верно, – продолжил я. – Так вот, если Сатни скажет, куда нам нужно попасть, ты сможешь доставить нас туда? А если, гм… если он не захочет говорить, можешь смело оборвать ему конечности. Я возражать не стану.

– Ух ты! – живо отреагировал Хапи.

Сатни одарил меня убийственным взглядом.

– Конечно, скажу. Почему бы не сказать. Мы направляемся в серапеум – храм, посвященный быку Апису.

Хапи энергично хлопнул себя по коленке.

– Ну конечно, я мог бы и сам догадаться! Превосходное место для тайника, лучше не найти! Правда, от реки оно довольно далеко, но я действительно могу доставить вас туда, если хотите. Кстати, вам стоит знать, что демоны Апопа вовсю рыщут по берегам Нила. Так что без моей помощи вам до Мемфиса никак не добраться! Вас на куски разорвут.

Судя по всему, ему было искренне приятно поделиться этой новостью.

– Что ж, замечательно, – прочистив горло, сказала Зия. – В таком случае мы будем особенно рады твоей помощи.

Я обернулся к «Царице Египта». Капитан Кровавый Топор стоял на палубе, ожидая дальнейших указаний.

– Капитан, – велел я, – оставайся здесь и занимайся починкой корабля. Потом мы…

– О, так корабль тоже может отправиться с вами! – перебил меня Хапи. – Никаких проблем.

Я нахмурился, не совсем понимая, каким образом речной бог собирается перемещать наше пострадавшее судно, тем более что Мемфис, по его же собственным словам, находится далеко от реки, но решил не задавать лишних вопросов.

– Значит, последний приказ отменяется, – снова обратился я к капитану. – Корабль отправляется с нами. А как только мы окажемся в Мемфисе, ты продолжишь заниматься ремонтом и будешь ждать дальнейших указаний.

Капитан заколебался, но потом с неохотой склонил обоюдоострое лезвие, заменяющее ему голову, и прогудел:

– Повинуюсь, лорд Кейн.

– Вот и славно! – порадовался Хапи и протянул нам ладонь, на которой лежали два каких-то липких черных шарика, похожих на рыбьи икринки. – Берите и глотайте. По одной каждому.

– А что это? – с подозрением спросила Зия, сморщив нос.

– Мои особые пилюли, – сообщил Хапи. – Доставят вас куда пожелаете!

– И как это? – сморгнул я.

Призрак Сатни за моей спиной прочистил горло. Кажется, он едва сдерживался, чтобы не захихикать.

– Да-да, именно так. Хапи сам их изобрел. Берите, не бойтесь.

– Глотайте, глотайте! – подбодрил нас Хапи. – Вам понравится, вот увидите.

Мы с Зией опасливо взяли по одной пилюле и положили их в рот. На вкус они оказались такими же гадкими, как и на вид. А потом у меня перед глазами вдруг все поплыло, как будто весь мир погрузился под воду.

– Приятно было познакомиться! – голос Хапи звучал все глуше и глуше. – Надеюсь, вы понимаете, что отправляетесь прямиком в западню, да? Ну что ж, отлично! Удачи!

Мир вдруг стал голубовато-синим, и мое тело окончательно растворилось.

12. Быки с лазерными пушками

Поверьте, в том, чтобы превратиться в жидкость, радости мало. Мерзкое чувство… как будто все твои кости превращаются в кашу-размазню. А морская болезнь становится твоей второй натурой.

Знаю, это прозвучит похоже на социальную рекламу, но все-таки скажу вам, ребята: если кто-нибудь когда-нибудь предложит вам пилюли «от Хапи», скажите твердое «нет».

Я чувствовал, как просачиваюсь сквозь ил и со страшной скоростью куда-то теку. Достигнув горячего песка, я превратился в пар и поднялся над землей облачком сырого тумана, гонимого западным ветром в сторону пустыни. Видеть я толком не видел, зато хорошо ощущал движение и тепло. И еще как суетятся мои молекулы под лучами знойного солнца.

Затем снова резко похолодало, и я ощутил вокруг себя холодный камень – как будто я вдруг оказался в пещере или ином подземелье. Мои рассеянные частицы снова соединились в капельки влаги, которые выпали на землю маленькой лужицей, а потом поднялись и сгустились обратно уже в виде Картера Кейна.

Следующим пунктом я упал на колени и избавился от съеденного завтрака.

Зия стояла рядом, держась за живот. Кажется, мы оказались в начале туннеля, ведущего в какую-то гробницу: каменные ступени у нас под ногами спускались в темноту, а чуть позади, сквозь отверстие входа, светило знойное пустынное солнце.

– Это был кошмар, – простонала Зия, хватая ртом воздух.

Мне хватило сил только на то, чтобы кивнуть. Теперь я в полной мере понял тот папин урок, на котором он рассказывал, что вещество может пребывать в трех состояниях: твердом, жидком и газообразном. За последние несколько минут я сам побывал во всех трех… и мне это жутко не понравилось.

Сатни материализовался у входа в туннель.

– Ну что, небось сейчас снова начнете, или как? – ухмыльнулся он.

Что-то я не помню, чтобы мы снимали с него путы, но сейчас его руки опять были свободны. И я бы наверняка встревожился, если бы не чувствовал себя так плохо.

Мы с Зией после купания в Ниле до сих пор были мокрые и по уши в грязи, зато Сатни оказался чист и свеж: джинсы и майка без единой складочки, прическа «под Элвиса» тщательно уложена, на белых кроссовках ни пятнышка. Это до того меня возмутило, что я рванул к выходу из туннеля, где меня тут же вывернуло еще раз – прямо на нахала. К сожалению, в желудке у меня почти ничего не осталось, да и он был привидением, так что большого ущерба я ему не нанес.

– Эй, парень! – вспылил Сатни, поправляя золотую цепь из анхов и одергивая пиджак. – Повежливее, а? Я ведь оказал вам услугу!

– Услугу?! – Я мучительно сглотнул, пытаясь отвлечься от жуткого привкуса во рту. – Да чтобы я еще раз…

– Больше никакого Хапи, – решительно поддержала меня Зия. – Никогда!

– Да ладно вам, ребята! – ухмыльнулся Сатни, разводя руками. – Отличное было путешествие! Глядите, даже ваш корабль справился.

Я оглянулся. Вокруг нас простиралась безжизненная каменистая пустыня, больше всего напоминающая снимки с поверхности Марса. Монотонность пейзажа нарушал только приткнувшийся на ближайшей дюне речной пароход. Выглядела «Царица Египта» неважно: пожар на корме вроде бы потух, но прочие повреждения показывали, что путешествие в пустыню далось нашему судну нелегко. В фальшборте зиял пролом, одна из труб угрожающе покосилась. С крыши рубки смятым парашютом свисало нечто вроде автомобильного чехла, покрытого рыбьей чешуей…

– Боги египетские, – пробормотала Зия. – Это что, набедренная повязка Хапи?

Кровавый Топор стоял на носу корабля, повернувшись в нашу сторону. Оценить выражение его лица – то есть топора – я не мог, но судя по сурово скрещенным рукам, к поклонникам Хапи он себя тоже не причислял.

– Капитан, – окликнул я его, – ты можешь починить корабль?

– Да, лорд Кейн, – прогудел он. – Дайте мне несколько часов. К сожалению, кажется, мы застряли посреди пустыни.

– Об этом мы побеспокоимся позже, – решил я. – А пока займись ремонтом и жди нашего возвращения. Тогда и получишь дальнейшие указания.

– Как прикажете. – Кровавый Топор отвернулся и начал командовать своим светящимся экипажем на языке, которого я не понимал. Шары тут же подняли деятельную суету.

– Вот видишь? Все в порядке! – с улыбкой пожал плечами Сатни.

– Кроме того, что мы сильно опаздываем. – Я поглядел на солнце. По моим прикидкам, сейчас было уже около часа или двух пополудни, а до конца света, намеченного на завтрашнее утро, у нас оставалась еще куча дел. – А куда ведет этот туннель? Что такое серапеум? И почему, интересно, Хапи сказал, что это западня?

– Сколько вопросов! – потряс головой Сатни. – Пойдемте, сейчас сами все увидите. Тебе понравится это место!

Но оно мне ничуточки не понравилось.

Лестница вниз привела нас в просторный зал, как будто вырубленный в золотистом песчанике. Потолок нависал так низко, что я легко мог коснуться его, чуть подняв руку над головой. Археологи уже успели здесь освоиться: по стенам тянулись провода, от света голых электрических лампочек сводчатые арки отбрасывали резкие тени. Стены были укреплены железными балками, однако трещины в потолке внушали тревожные мысли. Я вообще терпеть не мог замкнутых пространств.

Примерно через каждые тридцать футов по обеим сторонам зала в стенах открывались большие квадратные ниши, в которых стояли массивные каменные саркофаги.

Миновав четвертый, я остановился.

– Для человека эти штуки слишком большие. Что в них?

– Быки, – лаконично ответил Сатни.

– Э-э… что, прости?

Смех Сатни прокатился по подземельям звонким эхом. Если тут и были какие-нибудь спящие чудовища, мрачно подумал я, теперь они точно проснулись.

– Это погребальная камера быка Аписа, – пояснил Сатни, с гордостью обводя окружающее пространство рукой. – Я сам построил все это, еще когда был царевичем Хаэмуасом.

Зия провела ладонью по крышке саркофага, вырубленной из белого камня.

– Бык Апис. Мои предки верили, что он является воплощением Осириса в смертном мире.

– Верили? – фыркнул Сатни. – Он и был этим самым воплощением, куколка. По крайней мере, в определенные моменты времени – вроде больших религиозных праздников и прочего в том же роде. В те времена мы относились к Апису очень серьезно.

Он с довольным видом похлопал по саркофагу, словно демонстрируя нам новую машину.

– У этого паршивца, который тут лежит, жизнь была просто райская. Самая лучшая пища, и все вдоволь, гарем из самых симпатичных коров, возжигание в его честь благовоний, даже специальная золотая попона для торжественных выходов, ну и прочие радости. А все, что от него требовалось – время от времени показываться на публике во время больших храмовых торжеств. Когда ему исполнялось двадцать пять лет, его с почестями приносили в жертву, потом бальзамировали, как царя, и хоронили в этом святилище, а его место занимал новый бык. Непыльная работенка, а?

– Ну да, и в двадцать пять лет – ножом по горлу, – буркнул я. – Обзавидуешься.

Я задумался – сколько же их здесь, этих мумифицированных быков. Впрочем, особенно углубляться в подземелье, чтобы выяснить это, мне не хотелось. Уж лучше оставаться здесь, откуда еще виден проникающий в туннель солнечный свет.

– Так почему это место называется… как там оно называется?

– Серапеум, – ответила вместо мага Зия. Ее лицо было залито золотым светом – наверно, это просто лампочки отражались от известняковых стен, но мне сейчас казалось, что ее кожа излучает собственное сияние. – Мой наставник, Искандар… он рассказывал мне об этом месте. Бык Апис считался вместилищем Осириса. В более поздние времена даже их имена слились воедино: Осирис-Апис. А потом греки сократили его до Серапис.

– Тупые греки, – хмыкнул Сатни с презрением. – Вломились на нашу территорию, присвоили наших богов… Не выношу этих ребят, честно скажу. Но так уж получилось. Это святилище стало называться серапеум – то есть место упокоения божественных быков. Вообще-то я хотел, чтобы он назывался Потрясающий и Непревзойденный Мемориал имени Хаэмуаса, но мой папа не согласился.

– Твой папа? – переспросил я.

Но Сатни отмахнулся от вопроса.

– В общем, перед смертью я спрятал «Книгу Тота» именно здесь, потому что знал, что никто не посмеет потревожить покой святилища. Нужно быть совсем уж конченым психом, чтобы посягнуть на гробницу быка Аписа.

– Ага. Здорово, – оценил я, чувствуя себя так, словно меня опять начали превращать в жидкость.

Зия, нахмурившись, уставилась на призрака.

– Дай-ка я угадаю… ты сунул книгу в один из этих саркофагов с мумиями быков, и как только мы попытаемся достать ее, быки оживут и нападут на нас?

– Что ты, куколка, я придумал гораздо круче, – подмигнул ей Сатни. – Археологам известна только эта часть святилища. – Он указал на лампочки и железные балки вдоль стен. – А я намерен провести вас, так сказать, за кулисы.

Катакомбы тянулись бесконечно. Подземные коридоры ветвились во все стороны, и все они были заставлены саркофагами со священными копытными. Мы долго шагали под уклон, а затем нырнули в потайной проход за фальшивой стеной.

Здесь уже не было ни электрического света, ни стальных балок, поддерживающих растрескавшийся потолок. Зия пробормотала заклинание и горящим концом посоха истребила свисающую лохмотьями паутину. На толстом слое пыли, устилавшем каменный пол, не было никаких следов, кроме наших собственных.

– Долго нам еще? – спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– А что, ты куда-то спешишь? – хихикнул Сатни. – Мы только-только добрались до моих любимых мест.

Он продолжал вести нас по темному лабиринту, время от времени останавливаясь, чтобы обезоружить какую-нибудь очередную ловушку, действуя то словом, то прикосновением. Иногда он заставлял это делать меня – под тем предлогом, что некоторые заклинания недоступны для покойников. Хотя, по-моему, ему просто очень хотелось, чтобы я допустил какую-нибудь ошибку и погиб.

– А как так получается, что к одним вещам ты можешь прикасаться, а к другим – нет? – с подозрением поинтересовался я. – Очень уж у вас, призраков, избирательные магические способности!

– Правила для призраков устанавливаю не я, парень, – пожал плечами Сатни. – До денег и драгоценностей мы можем дотрагиваться, а вот убирать мусор или орудовать отравленными шипами – нет. Эту грязную работу мы оставляем живым.

Как только очередная ловушка оказывалась обезврежена, тайные иероглифы ненадолго вспыхивали и гасли. Иногда нам приходилось перепрыгивать через разверзающиеся в полу ямы или увертываться от летящих с потолка стрел. Изображения богов и фараонов соскакивали со стен, превращаясь в призрачных стражей, которые затем таяли и исчезали. Сатни при этом не умолкал ни на минуту.

– От этого заклинания у вас отгнили бы ноги, – словоохотливо пояснял он. – А вон то, видите? Обрушило бы на вас лавину жутко кусачих блох. А это – о, это нечто. Одно из моих любимых! Превращает любого человека в карлика. Ненавижу этих коротышек.

Я нахмурился. Сатни, вообще-то, был на полголовы ниже меня, но я решил не связываться.

– Повезло вам, ребята, что вы со мной, – продолжал трещать он. – А то сейчас быть бы тебе, парень, безногим карликом, да еще и блохастым. А ведь худшего вы еще и не видели! Ага, теперь нам туда.

Понятия не имею, как Сатни умудрялся помнить этот лабиринт в таких подробностях, тем более столько лет прошло. Однако он явно очень гордился своими катакомбами. Представляю, с каким удовольствием он городил тут свои кошмарные ловушки для любого, кто осмелится сунуть сюда нос.

Мы свернули в очередной, не помню какой по счету, коридор, и пол опять пошел под уклон. Потолок сделался такой низкий, что мне приходилось идти, пригнувшись. Я старался не паниковать, но дышать становилось все тяжелее. В голове неотвязно вертелась мысль обо всех этих тоннах камня, в любой момент готовых обрушиться прямо на нас.

Зия взяла меня за руку. Туннель был такой узкий, что теперь мы были вынуждены идти гуськом. Я тут же оглянулся на нее, спросив:

– Ты в порядке?

– Следи за ним, – проговорила она одними губами.

Я кивнул. Не знаю, какую именно западню имел в виду Хапи, но почему-то не сомневался: сколько бы их ни было, до главной мы еще не дошли. Хотя неуклонно к ней двигались. Одни, в темном подземелье, в обществе призрака мага-убийцы и на его территории, которую он знал как свои пять пальцев. А у меня даже моего верного хопеша с собой не было. Почему-то я не мог вызвать его из Дуата… И воспользоваться боевым двойником в тесноте этих туннелей я тоже не мог. Так что если бы Сатни вздумалось напасть на нас, я мало что мог ему противопоставить.

Коридор вдруг расширился, а мы уперлись в тупик: прямо перед нами оказалась глухая стена, по сторонам которой стояли две статуи папы… в смысле, Осириса.

Сатни повернулся к нам.

– Ну вот, ребятки, мы и пришли. Сейчас я должен провести один обряд, чтобы стена открылась. Это займет некоторое время, и я бы не хотел, чтобы вы мне мешали. Если на половине заклинания вы вдруг разнервничаетесь и опутаете меня своими розовыми ленточками, нас ждут большие неприятности. Незавершенная магия такого рода запросто вызовет обвал, и весь туннель рухнет нам на головы.

То, что я не разрыдался, как маленькая девочка, свидетельствует о моей железной воле.

Огонь на посохе Зии загорелся ярче, став почти белым от жара.

– Поосторожнее, Сатни. Имей в виду, я знаю, как правильно звучит это заклинание. И если я только заподозрю, что ты собираешься провернуть какой-то трюк, от тебя даже эктоплазмы не останется.

– Расслабься, куколка. – Сатни размял пальцы, брильянтовые перстни полыхнули отраженным пламенем. – Лучше следи за своим скарабеем. А то как бы тебе самой в кучку пепла не превратиться.

– Скарабеем? – нахмурился я.

Сатни перевел глаза с меня на Зию и обратно, а потом расхохотался.

– Так что, она тебе не сказала? А сам ты и не догадался? Ну вы, ребята, даете! Незнание – сила, честное слово…

Он повернулся к стене и начал нараспев читать заклинание. Огонь на посохе Зии притух до умеренно-красного. Я посмотрел на нее вопросительно.

Она чуть поколебалась, а затем поднесла руку к шее. Странно… я был полностью уверен, что раньше на ней не было никакого ожерелья. Но сейчас под ее пальцами сверкнул амулет – золотой скарабей на цепочке. Должно быть, раньше она прятала его с помощью тех же чар, которые давали Сатни возможность маскировать Ленты Хатор.

Сейчас скарабей казался металлическим, но я знал – когда я видел его в прошлый раз, он был живой. Давным-давно, когда Ра заточил Апопа в Нижнем мире, он отделил часть своей души, воплощенную в облике бога-скарабея Хепри, утренней ипостаси солнца, и оставил ее сторожить темницу Змея, где тот был погребен под нагромождениями живых жуков.

Но к тому времени, когда весной мы с Сейди отыскали эту темницу, от миллионов скарабеев остались только мертвые сухие панцири. И когда Апоп вырвался на свободу, в живых остался один-единственный жук – последний носитель силы Хепри.

Ра тогда попытался проглотить скарабея. (Действительно, гадость. Я знаю.) Но когда это не помогло… он вручил его Зии.

Я не помнил, взяла она скарабея или нет, но сейчас почему-то не сомневался: это и есть тот самый жук.

– Зия…

Она категорично мотнула головой.

– Потом.

И указала на Сатни, который все еще был занят заклинанием.

Ладно, пожалуй, это и впрямь было не лучшее время для разговоров. Чего мне хотелось меньше всего, так это оказаться под обвалившимся сводом туннеля. Но мои мысли тут же понеслись вскачь.

«И ты не догадался?» – поддразнил меня Сатни.

А ведь я видел, что Ра неравнодушен к Зии. Он любил ее больше других нянек. И Сатни намекал, что у Зии проблемы с контролем над температурой. «Достал тебя старикашка», – сказал он. Ра отдал Зии этого скарабея – то есть, буквально говоря, часть своей души – как будто она была его верховной жрицей… а может быть, даже кем-то поважнее.

В туннеле громыхнуло. Стена перед нами рассыпалась в прах, открывая помещение по ту сторону тупика.

– Добро пожаловать на шоу, детишки, – ухмыльнулся Сатни.

Следом за ним мы вошли в круглый зал, напомнивший мне библиотеку Бруклинского Дома. На полу мягко искрилась мозаика – голубые реки, тучные пастбища. Стенная роспись изображала какое-то религиозное празднество, где жрецы поклонялись священным быкам, украшенным гирляндами цветов и пышными султанами из перьев, а египтяне устраивали шествия, помахивая пальмовыми листьями и тряся бронзовыми трещотками-систрумами. На сводчатом потолке был нарисован Осирис, восседающий на троне и проводящий суд над быком. У меня даже промелькнула абсурдная мысль – приходится ли Амат пожирать сердца особо грешных представителей крупного рогатого скота, и по вкусу ли ей говядина?

Посреди зала на массивном постаменте в форме саркофага высилась статуя быка Аписа в натуральную величину. Она была изваяна из какого-то черного камня вроде базальта, но была так искусно раскрашена, что казалась живой. Глаза быка как будто следили за каждым моим движением. Блестящая шкура быка была безупречно-черной за исключением белого ромбовидного пятна на груди, а его спину покрывала золотая попона с вышитыми на ней крыльями. Между рогами быка помещалось нечто вроде золотой тарелки – символ солнечного диска, а чуть ниже, прямо на лбу, красовалась застывшая в угрожающей стойке кобра.

Еще год назад я бы, наверно, сказал: «Жуть, конечно, но ведь это всего-навсего статуя». Однако накопившийся с тех пор опыт убедил меня, что египетские статуи имеют неприятное обыкновение оживать в самый неподходящий момент и пытаться вышибить из меня мой анх.

Сатни, впрочем, отнюдь не выглядел встревоженным. Направившись прямо к каменному быку, он любовно потрепал его по массивной ноге.

– Усыпальница Аписа! – сообщил он с гордостью. – Я построил ее специально для себя и моих избранных жрецов. Ну а теперь нам остается только ждать.

– Ждать чего? – осведомилась Зия, со свойственным ей благоразумием притормозив у входа и потянув за собой меня.

Сатни приподнял запястье, словно сверяясь с невидимыми часами.

– О, это недолго. Своего рода таймер, если угодно. Ну же, входите! Располагайтесь.

Я неуверенно ступил внутрь, в душе ожидая, что дверной проем у меня за спиной тут же исчезнет, но он так и оставался открытым.

– Ты уверен, что книга все еще здесь?

– О, да, – отозвался Сатни, медленно обходя вокруг изваяния и внимательно осматривая постамент. – Нужно только вспомнить, под какой из этих панелей находится тайник. А знаете, я ведь хотел отделать все это помещение золотом. Вот была бы красота, а? Но папаша срезал финансирование, как всегда…

– Твой папаша, – повторила Зия, становясь рядом со мной и беря меня за руку, против чего я ни капли не возражал. Золотое ожерелье со скарабеем ярко сияло на ее шее. – Ты говоришь о Рамсесе Великом?

Сатни скривил губы в злобной усмешке.

– Ага, так его рекламировали его же собственные лизоблюды по связам с общественностью. Лично я всегда называл его просто Рамсес Второй. Или Рамсес Номер Два.

– Рамсес? – поразился я. – Так твой отец – тот самый Рамсес?

Признаюсь, до сих пор я как-то не задумывался, к какому периоду египетской истории принадлежал Сатни. Сейчас же, глядя на этого тощего коротышку с нелепым зачесом, в пиджаке с накладными плечами и с безвкусной золотой цепью на шее, я с трудом верил, что он может приходиться ближайшим родственником столь прославленному древнему правителю. Хуже того – это означало, что он приходится родней мне, поскольку по материнской линии мы с Сейди унаследовали магические способности именно от Рамсеса Великого.

Сейди говорит, что наше с Сатни семейное сходство сразу бросается в глаза. (Знаешь, Сейди, лучше заткнись.)

Полагаю, Сатни мое искреннее изумление отчасти задело. Он тут же вызывающе задрал свой ястребиный нос и заявил:

– Уж ты-то должен хорошо понимать, Картер Кейн, каково это – расти в тени знаменитого отца. Все время приходится соответствовать, быть достойным. Вот взять тебя, сына известнейшего археолога доктора Кейна. Скажем, тебе удалось наконец сделать себе имя в качестве выдающего мага… ну и что же сотворил твой отец? Взял и стал богом!

Сатни холодно хохотнул, а я на мгновение растерялся: до сих пор я никогда не чувствовал обиды на отца из-за того, что он знаменитость. Я всегда думал, что это так здорово – быть сыном доктора Кейна. Но сейчас слова Сатни задели какую-то струнку, и в моей душе начал зарождаться гнев.

«Он играет с тобой», – произнес в моей голове голос Гора.

Я знал, что Гор прав, но легче от этого мне не стало.

– Так где книга, Сатни? – спросил я с раздражением. – Хватит уже тянуть.

– Не гони, парень. Уже недолго осталось. – Задрав голову, он уставился на изображение Осириса на потолке. – А вот и он! Синий дядька собственной персоной. Видишь, Картер, у нас с тобой много общего. В какую бы часть Египта я ни направился, везде наталкиваюсь на физиономию собственного папаши. Абу-Симбел – на, пожалуйста: папа Рамсес в шестьдесят футов ростом пялится на меня, да еще в четырех экземплярах. Натуральный кошмар! И то же самое в половине храмов Египта! Он присвоил их все и понаставил везде своих статуй. Стоит ли после этого упрекать меня, что я захотел стать величайшим в мире магом? – Он выпятил тощую грудь. – И ведь я добился своего, парень. А вот чего я не могу понять, Картер Кейн, так это почему ты до сих пор не заявил свои права на трон фараона. Ведь на твоей стороне Гор, а ему только дай дорваться до власти. Ты мог бы объединиться с ним, сделаться фараоном всего мира и… хм… взять быка за рога, – закончил он, снова похлопав по изваянию Аписа.

«Он прав, – сказал Гор. – Он и вправду мудрый человек».

«Ты это серьезно?» – огрызнулся я.

– Картер, не слушай его, – вмешалась Зия. – Сатни, что бы ты там ни делал… прекрати. Немедленно.

– А что я такого делаю? Послушай, куколка…

– Не называй меня так! – велела Зия.

– Эй-эй, не горячись. Я же на вашей стороне, – пошел на попятную Сатни. – Книга здесь, прямо под пьедесталом. Как только бык уберется…

– Как это – бык уберется? – насторожился я.

– А разве я не говорил? – округлил глаза Сатни. – Знаешь, на эту идею меня навел один праздник, который мы справляли в старые добрые дни – Хеб-сед. Вот уж где было весело! Тебе не случалось бывать в том местечке в Испании, где проводят бег быков?

– В Памплоне, – подсказал я, и в груди поднялась новая волна обиды. Отец действительно брал меня однажды в Памплону, но так и не позволил мне выйти на улицу, когда через город гнали быков. Сказал, что это слишком опасно… как будто его собственная жизнь мага в изгнании была менее опасной!

– Точно, в Памплоне, – закивал Сатни. – А знаешь, откуда пошел этот обычай? Из Египта, конечно. Это был своего рода священный обряд, участием в котором фараон должен подтвердить свою избранность, доказать свою силу, обрести благословение богов – в общем, весь этот религиозный хлам. В более поздние времена традиция выродилась в чистую инсценировку, где никакой реальной опасности уже не было. Но поначалу все происходило по-настоящему. Жизнь или смерть.

При слове «смерть» статуя шевельнулась. Бык скребнул камень копытом, пригнул голову и уставился прямо на меня, выдыхая из ноздрей облачка пыли.

– Сатни! – Я привычно потянулся за мечом, но, само собой, ничего не добился. – Пусть эта штука остановится, иначе я упакую тебя в ленты так, что ты…

– О, я бы не стал этого делать, – вкрадчиво сказал Сатни. – Видишь ли, я здесь единственный, кто может забрать книгу, не погибнув на месте от действия примерно шестнадцати различных охранных заклятий.

Золотой диск, расположенный между рогами быка, ярко вспыхнул. Кобра на его лбу ожила и с угрожающим шипением плюнула струей огня.

Зия мгновенно выхватила жезл. Мне показалось, или скарабей у нее на шее действительно начал дымиться?

– Отзови эту тварь, Сатни. Или, клянусь…

– Прости, куколка, никак не могу. Мне очень жаль, – сказал Сатни из-за пьедестала. Судя по его ухмылочке, ему вовсе не было жаль. – Это часть системы защиты, понимаешь? Если хотите получить книгу, вам придется отвлечь быка и увести его отсюда, а я тем временем вскрою тайник и вытащу «Книгу Тота». Уверен, вы отлично справитесь.

Бык оттолкнулся копытами от пьедестала и спрыгнул. Зия резко толкнула меня к выходу.

– Вот-вот! – крикнул нам вслед Сатни. – Все в точности как на Хеб-седе. Докажи, что ты достоин трона, малыш. Беги или умри!

Бык опустил рога и бросился в атаку.

…Меч бы мне сейчас очень пригодился. Впрочем, я охотно удовлетворился бы, если бы получил плащ и шпагу матадора. А еще лучше – автомат. Но ничего этого у меня не было, поэтому мы с Зией просто помчались по темным катакомбам. И очень быстро поняли, что заблудились. Конечно, глупо было позволить Сатни вести нас через подземелья без всякого контроля. Надо было рассыпать за собой хлебные крошки… или, скажем, делать на стенах пометки иероглифами.

Я надеялся, что коридоры окажутся слишком узкими для Аписа, но не повезло. Я чувствовал, как дрожат позади нас каменные стены, когда бык задевает их плечами. Но еще больше меня напугал раздавшийся вслед глухой рокот, за которым громыхнул взрыв. Я не знал, что это было, но одно мог сказать точно: у нас появился отличный стимул бежать еще быстрее.

Мы пробежали, наверное, добрую дюжину камер, в каждой из которых помещалось два-три десятка саркофагов. Трудно поверить, сколько быков египтяне успели похоронить здесь за долгие века. Каменное чудовище позади нас ревело и громыхало, прокладывая себе путь через туннели.

В какой-то момент я оглянулся и тут же сильно об этом пожалел. Бык стремительно нагонял нас, кобра на его голове яростно плевалась огнем.

– Сюда! – крикнула Зия, увлекая меня в какой-то боковой коридор, в дальнем конце которого через проем виднелся вроде как дневной свет. Мы припустили в ту сторону.

Я надеялся, что там будет выход наружу. Вместо этого мы оказались в очередном круглом помещении, правда, без статуи быка посередине, зато с четырьмя громадными каменными саркофагами, расставленными по кругу. Стены были расписаны все теми же картинами с изображением рая для быков и коров: вот они кушают, вот они резвятся на зеленых лугах, вот их окружают истово поклоняющиеся им людишки. Солнечный свет сочился сквозь небольшое отверстие в своде потолка в двадцати футах над нами. Тонкий лучик пронизывал пыльный воздух, рождая пятно света в самом центре пола, однако для побега узкое отверстие в потолке никак не годилось. Даже если бы я обернулся соколом, то все равно не пролез бы в него, и к тому же я не собирался бросать здесь Зию.

– Тупик, – выдохнула она.

– ХРРУУУУФФ! – Бык Апис нарисовался в проеме, полностью перекрыв нам путь к отступлению. Кобра на его голове торжествующе зашипела.

Мы пятились, пока не оказались в теплом световом пятне. Как глупо и несправедливо, подумал я, умереть здесь, под тысячами тонн камня, и при этом видя солнечный свет.

Бык скребнул копытом пол, сделал шаг вперед и вдруг замешкался, как будто солнечный свет чем-то его встревожил.

– Может, мне удастся поговорить с ним? – предположил я. – Он ведь как-то связан с Осирисом, верно?

Зия поглядела на меня как на сумасшедшего. Может, и правильно, но ничего лучшего мне пока в голову не приходило.

Поколебавшись, она взяла на изготовку посох и жезл и бросила:

– Давай, я прикрою.

Я сделал шаг в сторону монстра, демонстрируя пустые ладони.

– Славный бычок, хороший… Я Картер Кейн, а Осирис мой папа… вроде того. Может, нам стоит заключить перемирие и…

Кобра плюнула огнем прямо мне в лицо.

Наверное, от меня должны были остаться только шкварки, но Зия успела выкрикнуть какое-то заклинание. Я шарахнулся назад, и ее посох поглотил пламя, втянув его в себя, как пылесос. Ее жезл рассек воздух, и вокруг Аписа возникла красная стена огня. К сожалению, никакого вреда она ему не причинила: бык так и стоял на месте, угрюмо пялясь на нас.

Зия негромко выругалась.

– Похоже, магия огня нам тут не поможет.

Бык наклонил рога.

Меня в который раз спасла мгновенная реакция бога войны.

– В укрытие!

Зия рванула в одну сторону, я – в другую. Золотой диск на голове быка загудел, наливаясь свечением, и вдруг стрельнул ярким лучом умопомрачительного жара в то самое место, где мы только что стояли. Я едва успел нырнуть за ближайший саркофаг. Одежда на мне дымилась, подошвы ботинок расплавились. Там, куда ударил луч, пол почернел и пузырился, словно слагающий его камень внезапно вскипел.

– Коровы с лазерной пушкой? – возмутился я. – Это уже совсем нечестно!

– Картер! – крикнула Зия с другого конца комнаты. – Ты в порядке?

– Нам надо разделиться! – крикнул я в ответ. – Я его отвлеку, а ты выбирайся отсюда!

– Что? Нет!

Бык повернулся на звук ее голоса. Времени на раздумья не оставалось.

В замкнутом помещении от боевого двойника не так уж много толку, но сейчас я остро нуждался в силе и быстроте бога война. Сосредоточившись, я призвал силу Гора, и вокруг меня засветился голубой ореол. Кожа стала непробиваемой, как сталь, а мышцы – сильными, как гидравлические поршни. Я поднялся на ноги и ударил кулаком по саркофагу, который в тот же миг превратился в кучу битого камня, перемешанного с прахом истлевшей мумии. После чего ухватил обломок крышки – каменный щит весом в три сотни фунтов – и ринулся в атаку на быка.

Мы сшиблись с ужасающей силой. Каким-то образом мне все же удалось устоять на ногах, хотя для этого потребовалась вся моя магия. Бык взревел и усилил натиск. Кобра снова плюнула струей пламени, которая прошла над самым моим щитом.

– Зия, беги! – крикнул я.

– Я тебя не брошу!

– Тебе придется! Я не смогу…

Волосы на моих руках встали дыбом еще прежде, чем я снова услышал тот же вибрирующий гул. Золотая вспышка – и мой каменный щит развалился, а меня отбросило назад и со страшной силой приложило о другой саркофаг.

В глазах потемнело. Я слышал, как кричит Зия. Когда мое зрение вновь обрело способность фокусироваться, я увидел, что она стоит посреди зала в пятне солнечного света и нараспев читает заклинание, которого я никогда раньше не слышал. Внимание быка было целиком приковано к ней – вероятно, это и спасло мне жизнь. Я ничего не успел сделать, даже вскрикнуть: бык уже нацелил свой диск и выстрелил лазерным лучом прямо в Зию.

– Нет! – заорал я.

Ярчайшая вспышка ослепила меня, невыносимый жар выжег весь кислород в моих легких. После такого Зия просто не могла остаться в живых.

Но когда золотая вспышка угасла, Зия по-прежнему стояла на месте. Вокруг нее полыхал мощный защитный кокон в форме… в форме скарабея. Пламя охватило ее целиком, и даже ее глаза сейчас горели оранжевым огнем. Не отводя взгляда от быка, она произнесла низким, скрипучим голосом, ничуть не похожим на ее собственный:

– Я Хепри, восходящее солнце. Ты не заставишь меня отступить.

До меня не сразу дошло, что она говорит на древнеегипетском.

Зия выбросила вперед руку. Миниатюрная комета сорвалась с ее ладони и ударила в Аписа. Объятое пламенем чудовище в панике закружило на месте, топоча копытами, потом его ноги подломились, и бык рухнул на землю дымящейся грудой каменных осколков.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Я боялся шевельнуться. Пламя вокруг Зии как будто продолжало раскаляться, делаясь сначала желтым, потом белым. Она стояла не двигаясь, как в трансе. Золотой скарабей на ее шее явственно дымился.

– Зия! – Превозмогая головокружение, я кое-как поднялся на ноги.

Зия повернулась ко мне, и в ее руке появился еще один огненный шар.

– Зия, не надо! – сказал я. – Это же я, Картер.

Она как будто заколебалась.

– Картер?..

На ее лице проступило выражение замешательства, потом страха. Оранжевый огонь в ее глазах погас, и она без чувств упала на пол в пятне солнечного света.

Я бросился к ней. Хотел взять ее на руки, но ее кожа оказалась до того горячей, что до нее было невозможно дотронуться. Золотой скарабей оставил на ее шее жестокий ожог.

– Вода, – пробормотал я. – Нужна вода.

Божественная Речь никогда мне особенно не давалась, но я крикнул: Мау!

Над нами вспыхнул символ:

В воздухе материализовались несколько кубических галлонов воды, которые тут же обрушились на нас. От лица Зии шел пар. Она закашлялась, отплевываясь, но так и не очнулась. Охвативший ее жар был все еще слишком силен.

– Я вытащу тебя отсюда, – пообещал я, поднимая ее на руки.

Сила Гора мне сейчас не требовалась. От переполнявшего меня адреналина я не чувствовал ни боли, ни слабости. Я побежал и тут же чуть не налетел на Сатни, который как раз входил в зал.

– Эй, парень! – Он развернулся и потрусил рядом со мной, радостно помахивая толстым папирусным свитком. – Молодец, отличная работа! А я забрал «Книгу Тота»!

– Ты чуть не убил Зию! – рявкнул я. – А ну выводи нас отсюда – СЕЙЧАС ЖЕ!

– Ладно, ладно! – отозвался Сатни. – Только успокойся.

– Я притащу тебя обратно в зал Суда, к моему отцу, – прорычал я. – А потом своими руками засуну тебя в пасть Амат, как в дробилку.

– Притормози, здоровяк. – Сатни вывел меня по наклонному коридору к расчищенным туннелям, где горел электрический свет. – Может, сначала выберемся отсюда, а? Позволь напомнить, что я все еще нужен тебе для того, чтобы расшифровать книгу и отыскать тень Змея. А уж потом поговорим насчет суда и дробилки, годится?

– Она не должна умереть, – выпалил я.

– Хорошо-хорошо, я понял. – Сатни продолжал вести меня через катакомбы, все больше набирая скорость. Головная боль схлынула. Зия в моих руках казалась совсем невесомой. Наконец мы вырвались на солнечный свет и устремились к «Царице Египта».

Признаю, соображал я не очень хорошо.

Как только мы поднялись на борт, Кровавый Топор приступил к докладу о том, как продвигается ремонт корабля, но я не стал его слушать: прошел мимо и уложил Зию на койку в ближайшей каюте. Потом я принялся копаться в своем снаряжении в поисках хоть каких-то лекарств – бутылки с водой, мазей, которыми снабдила меня в дорогу Жас, наспех записанных заклинаний, которые могут иногда пригодиться. Но я ведь не целитель-рехет, как Жас. Все мои знания по части лечения ограничивались бинтами и аспирином… и все же я приступил к делу.

– Держись, – бормотал я, – держись, Зия. Все будет в порядке.

От нее исходил такой жар, что ее промокшая одежда уже почти высохла. Закатив глаза, она что-то неразборчиво бормотала, и я готов был поклясться, что расслышал слова: «Навозные шары. Пора катить навозные шары».

Наверно, в другой раз я бы даже посмеялся, но не сейчас – ведь она умирала.

– Это в ней говорит Хепри, – объяснил Сатни. – Священный жук-навозник, который катит светило по небу, как скарабей – свой шар из навоза.

Мне даже думать об этом не хотелось – что девушка, которая так мне нравится, одержима каким-то навозным жуком и теперь бредит о катящемся по небу гигантском шаре из пламенеющего навоза.

Однако сомнений уже не оставалось: Зия воспользовалась путем богов и черпает силу у Ра – точнее, у одной из его ипостасей, Хепри.

Ра выбрал ее так же, как Гор выбрал меня.

Это многое проясняло. Мне вдруг стало очевидно, почему Апоп разрушил деревню Зии, когда она была маленькой, и почему бывший Верховный Чтец Искандар потратил столько сил на ее обучение, а потом погрузил ее в зачарованный сон. Если она действительно является хранительницей секрета, как разбудить бога солнца, то все становится понятным…

Я смазал заживляющей мазью ожог у нее на шее и положил ей на лоб смоченное холодной водой полотенце, но не заметил, чтобы это существенно помогло.

– Вылечи ее! – потребовал я, повернувшись к Сатни.

– О… гм… – поежился он. – Видишь ли, целительская магия – это не совсем мой конек… Но зато мы добыли «Книгу Тота»! Значит, если она умрет, то по крайней мере не зря…

– Если она умрет, – сказал я с угрозой, – то я тебя… я… – Я замолчал, не в силах придумать достойной пытки.

– Вижу, тебе требуется некоторое время, – сказал Сатни. – Без проблем. Может, я пока схожу к вашему капитану и объясню, куда мы направляемся дальше? Нам нужно как можно скорее вернуться в Дуат, обратно к Реке Ночи. Ты даешь мне разрешение сообщить ему новые указания?

– Да, отлично, – выпалил я. – Главное, уберись с моих глаз.

Не знаю, сколько прошло времени. Жар у Зии вроде бы стал понемногу спадать – по крайней мере, сейчас она дышала чуть легче, и сон стал спокойнее. Я поцеловал ее в лоб и остался сидеть рядом, держа ладонь девушки в своей.

Я смутно почувствовал, что корабль пришел в движение. На миг возникло ощущение свободного падения, затем корабль с громким всплеском опустился на воду. Река снова несла нас, и по легкому покалыванию внутри я догадался, что мы вернулись в Дуат.

Дверь за моей спиной со скрипом отворилась, но я не отводил глаз от Зии.

Я ожидал, что Сатни заговорит – например, начнет хвастаться, как здорово он справился с возвращением нашего корабля в Реку Ночи, но тот молчал.

– Ну так что? – спросил я, не оборачиваясь.

Треск расщепленного дерева заставил меня подскочить.

В дверях стоял вовсе не Сатни, а Кровавый Топор, «голова» которого только что разнесла в щепки притолоку. Кулаки капитана были гневно сжаты.

Металлический голос прогудел с холодной злобой:

– Пришла твоя смерть, лорд Кейн.

13. Дружеская игра в прятки (с призовыми очками за особо мучительную смерть!)

Так, хватит. Проваливай со своим демоном-убийцей. Нарочно стараешься, чтобы моя часть рассказа звучала поскучнее, да? Очень уж ты жадный до внимания, Картер!

Ну вот, пока вы там катались по Нилу на шикарном круизном пароходе, мы с Уолтом были вынуждены путешествовать без особого комфорта.

Находясь в Царстве мертвых, я в очередной раз вступила в переговоры с Исидой, чтобы она открыла нам проход в дельту Нила. Видимо, Исида за что-то на меня обиделась (понятия не имею, с чего вдруг?), потому что швырнула нас с Уолтом прямо в болото, где мы застряли по пояс в мутной жиже, не имея возможности пошевелиться.

– Ну спасибо! – крикнула я в небеса.

Я попыталась высвободиться, но не тут-то было. Над нами уже кружили тучи кровожадных комаров, а река то и дело подавала неприятные признаки жизни: что-то в ней булькало и плюхало, заставляя думать о зубастых рыбах-тиграх и водяных демонах, которых как-то описывал Картер.

– Есть идеи? – поинтересовалась я у Уолта.

Оказавшись снова в смертном мире, он как будто растерял силу и живость, которые я заметила у него в Дуате. Сейчас он выглядел… в полном смысле слова опустошенным. Одежда висела на нем, как на вешалке, белки глаз приобрели нездоровую желтизну, плечи сгорбились, словно не выдерживая тяжести болтающихся на шее амулетов. Глядя на него такого, я с трудом сдерживала слезы – хотя на самом деле я вовсе не плакса.

– Ага, – сказал он, копаясь в сумке. – У меня как раз есть то, что нужно.

И вытащил шабти – белую восковую фигурку крокодила.

– Ничего себе, – ахнула я. – Как это ты подсуетился его спереть?

Уолт озорно улыбнулся, на мгновение сделавшись почти таким же, как раньше.

– Так ведь все готовились уйти из Бруклинского Дома. И я решил, что нехорошо бросать его одного.

Он опустил фигурку в воду и произнес заклинание. Филип Македонский тут же вынырнул, радостно плеща хвостом.

Путешествуя по Нилу, встреч с гигантскими крокодилами обычно стараешься избегать, но Филип – совсем другое дело. Он ухмыльнулся мне во всю свою зубастую пасть, сверкнув розовыми глазами альбиноса, и прислонился к нам своим белым чешуйчатым боком.

Мы с Уолтом покрепче уцепились за него, и Филип без малейшего напряжения вытянул нас из вязкой грязи, которая только глухо чавкнула на прощанье. Затем мы выбрались на широкую крокодилью спину и поплыли вверх по течению. Я устроилась впереди, оседлав плечи Филипа, а Уолт расположился примерно на середине его спины. Будучи весьма крупным крокодилом, Филип позволял разместиться на нем с комфортом, хотя я, возможно, предпочла бы, чтобы мы с Уолтом оказались в большей тесноте. Тем не менее плавание получилось очень даже приятное – если не считать, что мы были с головы до ног мокрые, в грязи и нас одолевали комары.

Местность представляла собой запутанный лабиринт речных проток, травянистых островков, зарослей тростника и илистых отмелей. Трудно было сказать, где заканчивается река и начинается берег. Иногда чуть в стороне виднелись пашни или крыши деревенских домов, но в остальном складывалось впечатление, что мы на реке одни. Правда, время от времени нам попадались крокодилы, но по большей части они торопливо уступали дорогу, уплывая в тростники. Связываться с Филипом ни одному из них явно не хотелось.

Подобно Картеру и Зии, мы припозднились, покидая Нижний мир, и теперь я с тревогой смотрела, как высоко успело подняться солнце. От жары воздух превратился во влажное, душное марево, в котором мокрые штаны и рубашка практически не сохли. Я пожалела, что не прихватила с собой смены одежды, хотя вряд ли бы это имело смысл, потому что моя сумка тоже промокла. Да и переодеться было бы негде, учитывая присутствие Уолта.

Вскоре мне наскучило любоваться однообразными пейзажами дельты. Я развернулась и села лицом к Уолту, по-турецки скрестив ноги.

– Были бы у нас дрова, можно было бы развести на спине Филипа костер.

– Вряд ли бы ему это понравилось, – рассмеялся Уолт. – К тому же сомневаюсь, что нам сейчас разумно подавать дымовые сигналы.

– Думаешь, за нами следят?

Его лицо посерьезнело.

– Если бы я был на месте Апопа или даже Сары Джакоби…

Договаривать было необязательно. Принимая во внимание число злодеев, желающих нашей смерти… Конечно, за нами следили.

Уолт задумчиво перебирал амулеты у себя на шее. А я, само собой, даже и не думала замечать мягкие изгибы его губ или то, как влажная ткань рубашки облепила его грудь. Глупости какие! Разумеется, я думала только о деле.

Уолт выбрал амулет в форме ибиса – священного животного Тота, что-то пошептал над ним и подбросил в воздух. Фигурка тут же превратилась в красивую белую птицу с длинным изогнутым клювом и черными концами крыльев. Описав над нами круг и обдав мне лицо ветерком, она медленно и величественно полетела над болотами. Почему-то птица мне напомнила аистов из старых мультфильмов – таких, которые приносят родителям спеленатых младенцев. Не знаю, что меня заставило покраснеть от этой глупой мысли.

– Ты послал его на разведку, да? – догадалась я.

Уолт кивнул.

– Пусть поищет, где тут руины Саиса. Надеюсь, до них не очень далеко.

«Если только Исида из вредности не отправила нас в другой конец дельты», – мрачно подумала я.

Исида на эту мысленную провокацию ничего не ответила, что само по себе подтверждало: она все еще на меня сердится.

Мы продолжали скользить вверх по реке на нашем «круизном крокодиле». Обычно я не испытывала неловкости, проводя время с Уолтом. Но сейчас мне надо было столько всего сказать ему… а выразить это словами никак не получалось. Завтра утром так или иначе наша долгая битва с Апопом завершится.

Разумеется, я беспокоилась за всех нас. Мало того, что я отправила Картера на опасное задание с призраком-психопатом «дядюшкой Винни», но мне даже не хватило смелости предупредить брата, что Зия время от времени превращается в маньяка-поджигателя. И я волновалась за Амоса, ведущего нелегкую борьбу с Сетом. Я тряслась за наших учеников, которые сейчас оказались в Первом номе почти без всякой поддержки и наверняка перепуганы до смерти. У меня страшно болело сердце за папу, который сидит сейчас в своем Нижнем мире и горюет по нашей маме – уже не в первый раз. И я отчаянно боялась за дух нашей мамы, который где-то в Дуате пытается спастись от вечного небытия.

Но больше всего на свете я переживала за Уолта. У всех остальных из нас все-таки есть шанс выжить, хоть он и ничтожный. Но даже если мы победим, Уолт все равно умрет. Если верить Сатни, он может не дожить даже до конца нашего путешествия в Саис.

Да мне и необязательно было слышать чужие слова. Достаточно посмотреть на него через Дуат. Фигуру Уолта окружала болезненная серая аура, она становилась все слабее и бледнее. Сколько у нас еще есть времени, подумала я, прежде чем он окончательно превратится в ту иссохшую мумию, которая явилась мне в видении в Далласе?

А ведь было и еще одно странное видение – то самое, возле зала Суда. Когда Уолт вступил в переговоры со стражем-шакалом, он обернулся, и мне на миг показалось, что он…

– Знаешь, Анубис хотел быть там, – прервал мои размышления Уолт. – Я имею в виду, в зале Суда. Он правда хотел с тобой увидеться… если вдруг ты об этом сейчас думаешь.

– На самом деле я думаю сейчас о тебе, Уолтер Стоун, – огрызнулась я. – Ты… твое время на исходе, а мы так толком об этом и не поговорили.

Вроде слов немного… но как же мне было трудно их произнести.

Уолт сидел, опустив босые ноги в воду. Промокшие кроссовки он пристроил сушиться на мощном хвосте Филипа. Вообще-то я не нахожу мужские ступни самой привлекательной частью тела, однако смотреть на ноги Уолта мне было приятно. Его пальцы были почти такого же цвета, как нильский ил.

(Картер недоволен, что я уделяю столько внимания описанию ног Уолта. Ладно, извини. Мне было проще сосредоточиться на его ступнях, чем на его таком грустном лице!)

– Самое позднее – сегодня вечером, – сказал он. – Но, Сейди, все в порядке.

Гнев поднялся во мне так внезапно, что даже меня саму эта вспышка застала врасплох.

– Прекрати! – рявкнула я. – Это даже близко не в порядке! О, конечно, ты уже говорил мне, как ты благодарен судьбе за встречу со мной и возможность изучать магию в Бруклинском Доме, а также за возможность поучаствовать в нашей войне против Апопа. Все это ужасно благородно. Но только… – мой голос сломался. – Только ничего хорошего в этом нет.

Я в сердцах треснула кулаком по спине Филипа, что, конечно, было несправедливо по отношению к нашему славному крокодилу. Да и на Уолта орать не стоило. Но я так устала от страданий. Я совершенно не приспособлена к постоянным потерям, жертвам и неисцелимым душевным ранам. Мне так хотелось обнять Уолта, но между нами все время стояла непреодолимая стена – знание о том, что он умирает. И еще я так запуталась в своих чувствах к нему, что уже сама толком не понимала, что в них преобладает: не то обычное влечение к красивому парню, не то чувство вины, не то (осмелюсь предположить) любовь… или даже просто упрямое нежелание пережить очередное расставание с человеком, который мне небезразличен.

– Сейди… – Уолт обвел взглядом тянущиеся по сторонам болота. Лицо у него сделалось беспомощное, и винить его в этом я не могла. Я и вправду вела себя несносно. – Если я отдам свою жизнь ради того, во что я верю… для меня в этом нет ничего плохого. Но ведь смерть – это не обязательно конец. Я говорил об этом с Анубисом, и…

– О боги египетские, снова ты за свое! – возмутилась я. – Пожалуйста, не говори мне об Анубисе. Я и так знаю, что он тебе наговорил.

Вид у Уолта сделался довольно растерянный.

– Знаешь? Правда? И… тебе эта идея не нравится, да?

– Конечно, нет! – заорала я.

Уолт совсем упал духом.

– Хватит, сколько можно! – продолжала я кипеть. – Мне известно, что Анубис – проводник мертвых душ. И он готовит тебя к загробной жизни. Конечно, он будет талдычить тебе, что все в порядке. Что твоя смерть будет достойной, а суд – краток, и после него ты сразу отправишься в древнеегипетский рай и будешь там блаженствовать вечность. Чертовски здорово! Ты станешь призраком, как моя бедная мама. Может, для тебя это и не конец света. Если тебе так будет легче примириться с судьбой – ладно, что ж тут поделаешь. Но я не хочу об этом слышать! В моей жизни и так уже достаточно людей… с которыми я не могу быть вместе.

Мои щеки пылали. Мало того, что моя мама – привидение. Я не могу ни обнять ее, ни пройтись с ней по магазинам, ни посекретничать с ней по всяким девчачьим делам или спросить совета… Мало того, что меня разлучили с Анубисом – этим невыносимо-притягательным богом, при виде которого мое сердце завязывалось в узел. В глубине души я и так понимала, что у наших отношений нет будущего, учитывая существенную разницу в возрасте – пять тысяч лет все-таки, – но то, что другие боги запрещают нам даже видеться, добавляло соли на мои сердечные раны.

Так теперь еще и Уолт обратится в призрак и покинет меня… Это было уже слишком.

Я подняла на него глаза, опасаясь, что от моих выходок ему станет еще хуже.

К моему безмерному удивлению, он широко улыбнулся, а потом от души рассмеялся.

– В чем дело? – насупилась я.

Он согнулся пополам, все еще хохоча, что мне показалось совсем уж ненормальным.

– Тебе кажется, это смешно, да? – не выдержала я. – Уолт Стоун!

– Нет… – выдавил он, хватаясь за бока. – Нет, просто… Ты не понимаешь. Все совсем не так.

– Неужели? Тогда как же?

Угомонившись наконец, он сосредоточился, видимо, подбирая слова, но тут на нас откуда-то с неба слетел ибис. Приземлившись прямо Филипу на голову, он замахал крыльями и что-то прокаркал.

Улыбка Уолта сползла с лица.

– Ну вот, мы на месте. Руины Саиса рядом.

Филип доставил нас к берегу. Мы обулись и побрели по болотистой низменности туда, где сквозь дрожащее послеполуденное марево виднелась небольшая пальмовая роща. Над нами пролетали цапли, над пышными головками папируса вились оранжево-черные пчелы.

Одна пчела опустилась Уолту на руку, еще несколько с низким гудением кружили вокруг его головы.

Вид у Уолта был скорее озадаченный, чем встревоженный.

– Та богиня, которая обитает здесь, Нейт… она к пчелам не имеет отношения?

– Без понятия, – призналась я шепотом. Не знаю, в чем причина, но почему-то мне здесь не хотелось разговаривать громко.

(Да, Картер. Со мной это действительно впервые. Спасибо, что спросил.)

Я постояла, внимательно вглядываясь в пальмы. Вроде бы вдалеке виднелись остатки стены из саманного кирпича, торчащие из травы наподобие гнилых зубов.

Я показала на них Уолту.

– Как думаешь, это могут быть развалины храма?

Судя по всему, у Уолта тоже возникло необъяснимое желание затаиться. Он присел в траве, стараясь не слишком высовываться. Потом напряженно оглянулся на Филипа Македонского.

– Может, не стоит тащить за собой через заросли здоровенного крокодила? – прошептал он.

– Согласна, – кивнула я.

Уолт произнес заклинание, и Филип тут же снова сжался в маленькую восковую статуэтку. Уолт сунул ее в карман, и мы принялись осторожно осматривать руины.

Чем ближе мы подходили к ним, тем больше замечали вокруг пчел. Когда же мы вышли на небольшую полянку среди пальм, то обнаружили целый пчелиный рой, словно ковром окутавший выкрошенный обломок стены.

Рядом с роем на каменной глыбе сидела женщина. Одной рукой она небрежно опиралась о лук, а другой чертила что-то на земле острием стрелы.

Пожалуй, ее можно было назвать по-своему красивой – стройная, бледная, с высокими скулами, выгнутыми бровями и запавшими глазами. Обычно так выглядят супермодели, балансирующие на грани красоты и истощения. Глянцевито-черные волосы красотки были убраны в косы с вплетенными в них кремниевыми наконечниками стрел, а ее надменное выражение лица словно говорило: «Я слишком хороша, чтобы удостоить вас хотя бы взглядом».

Одета она была, однако, без всякого намека на женственность – в охотничий камуфляж коричнево-бежево-охристой пустынной расцветки. На поясном ремне у нее болталось несколько ножей, а за спиной был приторочен колчан. Лук, который она держала в руках, выглядел весьма серьезным оружием; по поверхности полированного дерева вились золотые магические иероглифы.

Но больше всего настораживало то, что она явно нас дожидалась.

– Очень шумно ходите, – посетовала она. – Я могла пристрелить вас уже раз десять.

Я посмотрела на Уолта, потом опять на охотницу.

– Гм… спасибо. За то, что не стали стрелять.

Женщина пренебрежительно фыркнула.

– Не стоит благодарности. Но если хотите выжить, вам придется приложить побольше стараний.

Мне не понравилось, как это звучит, но у меня нет досадной привычки приставать к вооруженным женщинам с требованием прояснить их туманные высказывания.

Уолт указал на символ, который охотница начертила на земле: овал с четырьмя торчащими из него черточками.

– Ты Нейт, – догадался Уолт. – Это твой символ – щит и перекрещенные стрелы.

Богиня презрительно приподняла брови.

– Долго думал? Разумеется, я Нейт. А это, само собой, мой символ.

– На жука похоже, – поделилась я.

– Никакой это не жук! – оскорбилась Нейт. Пчелы, облепившие кусок стены позади нее, взволнованно загудели.

– Конечно, ты права, – быстро поправилась я. – Определенно, не жук. Ничего общего.

Уолт нерешительно приподнял руку, как будто его вдруг посетила какая-то мысль.

– Насчет пчел… кажется, я вспомнил. Это ведь было одно из имен твоего храма – Дом Пчел.

– Пчелы – неутомимые охотники, – пояснила Нейт. – И бесстрашные воины. Мне они нравятся.

– А как же иначе? Их все любят, – поспешно добавила я. – Такие милые маленькие… жужжалки. Но понимаешь ли, мы здесь по делу.

Я попыталась объяснить ситуацию с Бесом и его тенью.

Нейт, взмахнув стрелой, оборвала меня на полуслове.

– Я знаю, кто вы такие. Те, другие, мне все уже про вас рассказали.

– Какие… другие? – спросила я, нервно облизав губы.

– Русские маги, – сообщила она. – Ужасная добыча, кстати. А потом еще демоны приходили. Тоже не лучше. Все они собирались вас убить.

Я невольно шагнула поближе к Уолту.

– Ясно. Так ты…

– Прикончила их, конечно.

Уолт издал какой-то странный звук – не то заворчал, не то заскулил.

– Прикончила их… потому что они плохие? – с надеждой спросил он. – Ты знала, что эти демоны и эти маги работают на Апопа, да? Что они организовали заговор?

– Ну разумеется, заговор, – буркнула Нейт. – Они нынче все в сговоре – и смертные, и маги, и демоны, и сборщики налогов, все… Но я с ними всеми разобралась. Любому, кто вторгается на мою территорию, приходится за это заплатить. – Она холодно улыбнулась и пояснила: – Я собираю трофеи.

С этими словами она поднесла руку к шее и вытащила из-за ворота ожерелье. Я содрогнулась, ожидая увидеть засохшие куски… э-э… в общем, даже говорить не хочется. Вместо этого на шнурке болтались квадратные лоскуты ткани – джинсовой, льняной, шелковой и прочей.

– Карманы, – пояснила Нейт с жестоким блеском в глазах.

Руки Уолта невольно потянулись к карманам его штанов.

– То есть ты… гм… отрезаешь у них карманы?

– Думаете, я жестокая, да? – вскинулась Нейт. – Ну да, я собираю карманы моих врагов!

– Кошмар, – сказала я. – А я даже и не знала, что у демонов есть карманы.

– О, да. – Нейт стрельнула глазами по сторонам, словно желая убедиться, что ее никто не подслушивает. – Нужно просто знать, где искать.

– Э-э… верно, – не стала спорить я. – Так вот, мы пришли, чтобы отыскать тень Беса.

– Да, – отозвалась богиня.

– Насколько мне известно, Бес и Таурт – твои друзья.

– Так и есть. Они мне нравятся. Они такие уродливые… Не думаю, что они участвуют в заговоре.

– О, разумеется, нет! Тогда, возможно, ты могла бы показать нам, где находится тень Беса?

– Могла бы. Она обитает в моем царстве – среди теней древности.

– Среди… чего?

Я тут же очень пожалела, что спросила.

Нейт в одно мгновение подхватила свой лук, натянула тетиву и пустила стрелу в небо. Стрела взмыла – и воздух тут же словно подернулся рябью. Волна колебаний распространилась по всем окрестностям, и у меня на мгновение помутилось в голове.

Сморгнув, я обнаружила, что мир как будто стал ярче: небо сделалось насыщенно-синим с оранжевыми прочерками облаков, воздух чище и прозрачнее. Над головой полетели стаи гусей, пальмы оказались выше, а трава зеленее…

(Да, Картер, я знаю, что это звучит глупо. Но трава в самом деле стала зеленее, чем была до того.)

На месте древних развалин теперь высился горделивый храм. Мы с Уолтом и Нейт стояли под самыми его стенами, которые уходили ввысь метров на десять и в ярком солнечном свете казались ослепительно-белыми. Весь храмовый комплекс оказался огромным, занимая не меньше квадратного километра. В стене слева сияли отделанные золотом ворота. Мощенная камнем дорога, вдоль которой стояли каменные сфинксы, вела к речному причалу, у которого виднелись паруса лодок.

Согласна, было от чего растеряться. Однако нечто похожее со мной уже случалось – когда я коснулась световой завесы в зале Эпох.

– Мы перенеслись в прошлое? – догадалась я.

– В тень прошлого, – поправила меня Нейт. – В воспоминание. Это мое убежище. И оно может стать местом вашего последнего упокоения… если вы не сумеете пережить охоту.

Я тут же напряглась.

– То есть… ты собираешься устроить охоту на нас? Но мы же тебе не враги! Бес – наш друг. Мы думали, ты станешь нам помогать!

– Сейди права, – вмешался Уолт. – Наш общий враг – Апоп. Завтра на рассвете он собирается уничтожить весь мир.

– Вы про конец света? – фыркнула Нейт. – Я уже давно жду, что он наступит. Это вы, смертные, не умеете видеть знаки его приближения, а я успела как следует подготовиться. У меня есть надежный подземный бункер, битком набитый запасами продовольствия и питьевой воды, а также оружием и снаряжением, которое позволит отразить нашествие даже армии зомби.

– Армии зомби? – Уолт удивленно приподнял брось.

– А что? Никогда не знаешь! – с вызовом огрызнулась Нейт. – Но главное – в нем я переживу любой апокалипсис. И к тому же я умею сама добывать себе пропитание! Вот ты: известно ли тебе, что обычная пальма имеет шесть частей, которые можно употреблять в пищу? – спросила она, требовательно наставив на меня палец.

– Э-э…

– И скука мне тоже не грозит, – продолжала Нейт. – Потому что по совместительству я еще и богиня ткацкого ремесла. А бечевки у меня запасено столько, что ее хватит на тысячелетие занятий макраме!

Поскольку я не знала точно, что такое макраме, то от высказываний воздержалась.

Уолт примирительно вскинул руки.

– Нейт, все это просто замечательно, но Апоп завтра восстанет во всей своей силе. Сначала он проглотит солнце и погрузит весь мир во тьму, а потом потопит всю землю в Океане Хаоса.

– Мне в моем бункере ничего не грозит, – упорствовала Нейт. – Если вы сможете доказать мне, что вы друзья, а не враги, возможно, я помогу вам с Бесом. А потом, так и быть, пущу вас к себе в бункер. Может, обучу вас науке выживания. Питаться будем пайками, а новую одежду будем мастерить из карманов наших врагов!

Мы с Уолтом обменялись взглядами. Ясно – богиня совсем подвинулась умом. Но, к сожалению, без ее помощи нам было не обойтись.

– Значит, ты собираешься устроить на нас охоту, – сказала я. – А мы, значит, должны суметь выжить…

– До заката, – подтвердила она. – Если сможете продержаться так долго – добро пожаловать в мой бункер.

– Есть встречное предложение, – поспешно сказала я. – Никакого бункера. Если мы победим, ты поможешь нам отыскать тень Беса, а потом будешь сражаться на нашей стороне с Апопом. Если ты действительно великая охотница и хорошо владеешь оружием, тебе наверняка захочется поучаствовать в такой славной битве.

– Договорились! – ухмыльнулась Нейт. – Я даже готова дать вам пятиминутную фору. Но должна вас предупредить: я никогда не проигрываю. А когда я вас убью, мне достанутся ваши карманы!

– Не самая выгодная для нас сделка, – сказала я. – Впрочем, ладно.

Уолт пихнул меня локтем вбок.

– Гм… Сейди…

Я бросила на него предостерегающий взгляд. Насколько я понимала, шансов избежать этой дурацкой охоты у нас не было… но у меня появилась одна идея, которая могла бы помочь нам остаться в живых.

– Итак, отсчет пошел! – воскликнула Нейт. – Бежать можете куда угодно. Вся дельта – это мои владения, так что деваться вам некуда. Я в любом случае вас найду.

– Но… – начал Уолт.

– Осталось четыре минуты, – отрезала Нейт.

Мы сделали единственное, что имело смысл: развернулись и побежали.

– Что такое макраме? – пропыхтела я, пока мы продирались сквозь густые тростники.

– Такой вид рукоделия, – ответил Уолт. – Когда плетут всякие штуки из бечевки. А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, – отмахнулась я. – Из чистого люб…

Мир вдруг перевернулся вверх ногами. Точнее, это я вдруг оказалась вниз головой, когда какая-то грубая сеть резко вздернула меня за ногу в воздух.

– Вот это и есть макраме, – сообщил Уолт.

– Чудесно. А теперь сними меня отсюда!

Он достал из сумки нож – хозяйственный парень, молодец! – и довольно сноровисто выпутал меня из сети, хотя, боюсь, большую часть нашей форы мы потеряли.

Солнце уже клонилось к горизонту, но пока было неясно, сколько времени нам необходимо продержаться. Полчаса? Час?

Пошуровав в сумке, Уолт коротко взглянул на белую восковую фигурку.

– Как насчет Филипа?

– Нет, – отказалась я. – В прямой схватке нам Нейт не одолеть. Наш шанс только в том, чтобы ей не попасться. Мы можем разделиться…

– Тигр. Лодка. Сфинкс. Верблюды. Невидимость… нету, – лихорадочно бормотал Уолт, перебирая свои амулеты. – Ну вот почему у меня нет амулета для того, чтобы сделать нас невидимыми?

Я только пожала плечами. В последний раз, когда я пользовалась заклинанием невидимости, оно сработало не очень хорошо.

– Уолт, она же богиня охоты. Вряд ли мы смогли бы одурачить ее трюком с невидимостью, даже если бы у нас была такая возможность.

– Что же тогда делать?

Я протянула руку к груди Уолта и потыкала пальцем в единственный амулет, который он не удостоил вниманием: точную копию кулона, что носила я сама.

– Амулет шен? – удивился он. – И чем же он нам поможет?

– Мы можем разделиться и выгадать немного времени, – сказала я. – Мы ведь можем обмениваться мыслями через эти амулеты, верно?

– Ну… да.

– И они способны переносить нас друг к другу, так?

Уолт нахмурился.

– Я… я действительно создал их именно для этого, но…

– Если мы разделимся, – продолжала я гнуть свою мысль, – Нейт не сможет гнаться за нами обоими сразу. Ей придется выбрать кого-то одного. Нам нужно разойтись как можно дальше. Если она найдет меня первой, ты с помощью амулета телепортируешь меня к себе. И наоборот. А потом мы снова разделимся, и так и будем действовать до окончания охоты.

– Гениально, – признал Уолт. – Если, конечно, амулеты сработают достаточно быстро. И если мы сможем постоянно поддерживать мысленную связь. И если Нейт не убьет нас до того, как мы успеем позвать на помощь. И…

Я прижала палец к его губам.

– Давай остановимся просто на «гениально».

Он кивнул и быстро поцеловал меня.

– Удачи тебе.

Дурак. Разве можно делать такие вещи, когда мне требуется сохранять максимальную сосредоточенность? Затем он побежал в северном направлении, а я, справившись с коротким потрясением, в южном.

Сразу скажу: размокшие армейские ботинки – не лучшая обувь для скрытного перемещения.

Сначала я подумала – может, стоит идти по реке? С одной стороны, тогда я не буду оставлять никаких следов. С другой – мне страшно не хотелось лезть в воду, не зная, что там скрывается под поверхностью. Крокодилы, змеи, злые духи… Картер однажды сказал, что древние египтяне в большинстве своем совсем не умели плавать. Мне тогда показалось это очень странным – как это народ, живущий по берегам большой реки, не умеет плавать? Теперь-то я поняла почему. Ни один человек в здравом уме ни за что не полез бы глубоко в эту воду.

Картер говорит, что в наши дни купание в Темзе или Ист-Ривер способно нанести не меньший вред здоровью. Что ж, справедливое замечание. (А теперь заткнись, милый братец, и позволь мне вернуться к повести о гениальной Сейди, спасающей любое положение.)

Я бежала вдоль берега, продираясь сквозь заросли и ломая тростники. Разок даже пришлось перепрыгнуть через крокодила, который вылез погреться на солнышке. Я не удосужилась обернуться и посмотреть, не рванул ли он за мной в погоню. Сейчас надо было спасаться от врага пострашнее.

Счет времени я потеряла почти сразу. И сколько пробежала, не знаю. По ощущениям – многие мили. Когда берег стал пошире, я свернула в сторону от реки, стараясь держаться в тени пальм. Шума погони я не слышала, но между лопатками у меня неотступно свербело от ожидания стрелы в спину.

По пути я наткнулась на поляну, где несколько египтян в набедренных повязках готовили еду на очаге неподалеку от тростниковой хижины. Наверняка эти люди тоже были тенями прошлого, однако выглядели они очень даже живенько. Кажется, они слегка обалдели, увидев, как на их скромный пикник вваливается белокурая девица в армейских ботинках. Но увидев у меня посох и жезл, они тут же повалились на колени, уткнувшись лбами в грязь, и залопотали что-то насчет Пер Анха – Дома Жизни.

– Гм… ага, точно, – сказала я. – Я из Дома Жизни, тут по делам службы. А вы продолжайте, продолжайте. Счастливо оставаться.

Я скорее убралась оттуда, невольно задумавшись – как я со временем буду выглядеть в росписи какого-нибудь храма: египетская девушка с лиловыми прядями в светлых волосах, бегущая (боком, естественно) среди пальм и выкрикивающая «Ой-ой!» (иероглифами, конечно), а за ней по пятам несется богиня охоты Нейт. Мысль о том, как какой-нибудь несчастный археолог будет мучиться с истолкованием этой сценки, немного подняла мне настроение.

Добежав до опушки пальмовой рощи, я резко остановилась. Дальше простирались одни только вспаханные поля – бежать некуда, прятаться негде.

Я повернула назад.

ТУНННГ!

Стрела воткнулась в ствол ближайшей пальмы с такой силой, что на меня градом посыпались финики.

«Уолт, – подумала я с отчаянной надеждой. – Сейчас. Пожалуйста».

В двадцати метрах от меня из травы поднялась Нейт. Лицо ее было вымазано речным илом, над головой наподобие заячьих ушей покачивались пальмовые листья.

– Кабаны, на которых я охотилась, и то одареннее тебя, – сварливо посетовала она. – Да что там… метелки папируса и то одареннее тебя!

«Ну же, Уолт, – напряженно думала я. – Милый, милый Уолт… Давай же…»

Нейт покачала головой, не скрывая своего отвращения, и положила стрелу на тетиву. В животе у меня вдруг появилось тянущее ощущение, как будто я ехала в машине, и водитель резко ударил по тормозам.

В следующее мгновение я уже сидела на дереве рядом с Уолтом, на нижнем суку раскидистого сикомора.

– Сработало, – сказал он.

Чудесный, славный, замечательный Уолт!

Я поцеловала его как следует – то есть настолько хорошо, насколько позволяла ситуация. Вокруг него витал какой-то сладковатый запах, которого я раньше не чувствовала – как будто он угощался цветками лотоса. Мне вдруг вспомнилась старая школьная дразнилка, которой вечно изводили тех, кого заставали за поцелуями: «Тили-тили-тесто, жених и невеста…». Какое счастье, что все, кто мог бы меня подразнить, появятся на свет только через пять тысяч лет!

– Это ты в благодарность, да? – выдавил Уолт, отдышавшись.

– А ты выглядишь лучше, – заметила я. Действительно, желтизна из его глаз исчезла, движения стали более свободными, как будто постоянная боль немного отступила. Казалось бы, мне стоило радоваться… но я почему-то только больше встревожилась. – А этот запах лотоса… откуда он? Ты что-то пил?

– Я в порядке, – сказал он, отводя глаза. – Наверное, нам нужно снова разделиться.

Моих тревог это не успокоило, но он был прав. Времени на болтовню у нас не было. Мы тут же соскочили на землю и бросились в разные стороны.

Солнце уже почти коснулось горизонта, и в моей душе шевельнулась надежда. Наверное, нам осталось продержаться не так уж много.

Я чуть не попалась в очередную ловушку-макраме, но, к счастью, не потеряла бдительности, высматривая повсюду «рукоделия» Нейт. Обойдя замаскированную сеть, я прорвалась через густые заросли папируса и… снова оказалась возле храма Нейт.

Золотые ворота стояли открытыми. Широкая дорога, охраняемая сфинксами, вела прямо внутрь храмового комплекса. Ни стражи… ни жрецов. Может, Нейт всех их перебила и срезала их карманы, а может, они все сидят по бункерам, готовясь к нашествию зомби.

Хмм. Пораскинув мозгами, я решила, что обиталище Нейт наверняка самое последнее место, где ей придет в голову меня искать. Кроме того, Таурт говорила, что видела тень Беса именно на этих стенах. Если я сумею найти эту тень без помощи Нейт… что ж, тем лучше.

Я побежала к воротам, опасливо косясь на сфинксов. Но ни один из них не ожил. Внутри просторного двора высились два обелиска с позолоченными верхушками, а между ними стояла статуя Нейт в древнеегипетском одеянии. У ее ног лежали наваленные горой военные трофеи – щиты и стрелы.

Я внимательно оглядела окружающие меня стены. Кое-где на укрепления поднимались каменные лесенки. Закатное солнце наполнило двор длинными тенями, но ничего похожего на силуэт карлика я нигде не увидела. Таурт говорила, что я должна позвать тень… Я как раз собралась сделать это, как вдруг в мое сознание ворвался голос Уолта: «Сейди!»

Как же трудно сосредоточиться, когда знаешь, что от тебя зависит чья-то жизнь.

Я сжала в ладони амулет шен и зашептала: «Давай. Ну давай же».

Я представила себе, как Уолт стоит рядом со мной, желательно без торчащей из него стрелы. Я моргнула – и вот он уже стоял рядом. И чуть не повалил меня, накинувшись с объятиями.

– Она… она чуть меня не убила, – сказал Уолт, хватая ртом воздух. – Но сначала ей захотелось поговорить. Она сказала, ей понравился наш трюк. И что она гордится тем, что прикончит нас и заберет наши карманы.

– Супер, – оценила я. – Ну что, снова разделяемся?

Но Уолт, глянув поверх моего плеча, вдруг сказал:

– Сейди, смотри.

Он указывал на северо-западный угол храмовой стены, где над укреплениями возвышалась башня. По мере того, как небо все больше багровело от закатного солнца, тени на стене башни медленно таяли, но одна оставалась по-прежнему четкой: силуэт низенького коренастого мужчины с курчавыми волосами.

Весь наш план тут же вылетел у меня из головы. Мы с Уолтом рванули к лестнице, в одно мгновение взбежали на гребень стены и замерли, уставившись на тень Беса.

До меня дошло, что мы, наверное, оказались сейчас на том самом месте, где Таурт и Бес сидели, держась за руки, проводя свой чудесный вечер. Выходит, Бес сказал ей правду: он действительно оставил здесь свою тень, чтобы она была счастлива даже тогда, когда сам он несчастлив.

– О, Бес… – Мое сердце сжалось, словно кто-то комкал его в руке, как кусок воска. – Уолт, и как же мы будем ее ловить?

– А никак, – произнес голос у нас за спиной.

Мы повернулись. В нескольких метрах от нас на стене стояла Нейт, положив на натянутую тетиву две стрелы сразу. Сомневаться не приходилось – с такого расстояния ей ничего не стоило уложить нас обоих одним выстрелом.

– Отличная попытка, ребята, – признала она. – Но я всегда побеждаю на охоте.

14. Раздвоение личности: не смешно

Самое время воззвать к Исиде?

Возможно. Но даже если бы разобиженная Исида соблаговолила ответить, не уверена, что мне удалось бы воспользоваться ее магией быстрее, чем Нейт выстрелит. И даже если вопреки всем вероятностям мне удалось бы одержать верх над охотницей, что-то мне подсказывало: применение силы другой богини против нее Нейт наверняка сочтет очень подлым приемом. И однозначно причислит меня к заговору русских, зомби и сборщиков налогов.

Какой бы чокнутой ни была Нейт, ее помощь нам очень бы пригодилась. От нее будет куда больше пользы, если она будет пускать свои стрелы в Апопа, чем если она останется сидеть в своем бункере, мастеря какой-нибудь «от-кутюр» из трофейных карманов и веревочных узелков.

Я лихорадочно соображала. Как можно победить богиню охоты? Про охоту я вообще мало что знала, да и охотников у меня знакомых не было, разве что старый майор МакНейл, дедушкин приятель из пансиона для престарелых, который вечно надоедал своими историями про… Ага. Вот оно.

– Чушь, конечно, – выпалила я.

Нейл слегка растерялась – на что я, собственно, и надеялась.

– О чем ты? – спросила она.

– Да про шесть съедобных частей у пальмы. – Я рассмеялась. – На самом-то деле их семь.

– Быть такого не может! – нахмурилась Нейт.

– Да неужели? – я иронично вздернула брови. – А тебе приходилось самой добывать себе пропитание в Ковент-Гардене? Не случалось испытывать свои навыки выживания в диких дебрях Кэмден-Лока?

Нейт опустила лук – совсем чуть-чуть.

– Я даже не слышала про эти места, – озадаченно сказала она.

– Почему-то я так и думала! – воскликнула я с торжеством. – А ведь мы могли бы многому поучиться друг у друга, Нейт. Поделиться секретами выживания. Однажды я продержалась целую неделю на одних только черствых бисквитах и соке «Рибена».

– Это что, растение такое? – полюбопытствовала Нейт.

– Содержащее все необходимые для жизни питательные вещества, – подтвердила я. – Если, конечно, знать, где его купить… добыть, в смысле.

Я драматично взмахнула жезлом, в душе надеясь, что Нейт не воспримет этот жест как угрожающий.

– А однажды в моем бункере на вокзале Черинг-Кросс мне довелось выследить очень хитрую и свирепую дичь – целый выводок желебонов.

Глаза Нейт расширились.

– Они правда опасные?

– Жуткие твари, – горячо подтвердила я. – Вроде бы маленькие, но всегда нападают большим числом. Липкие, полнящие… совершенно беспощадные. А тут представь – я совсем одна, у меня при себе всего один фунт мелочью и билет на подземку, а тут эти желебоны, и никуда от них не деться… Ах, да что тут говорить. Вот когда желебоны придут за тобой – тогда и поймешь, чего ты стоишь на самом деле.

– Расскажи мне, – потребовала Нейт, опуская лук. – Я должна знать, как охотиться на этих желебонов.

Я сурово посмотрела на Уолта.

– Сколько месяцев я обучаю тебя секретам своего мастерства, Уолт?

– Семь месяцев, – ответил он. – Почти восемь.

– И хоть раз я допустила тебя до охоты на желебонов вместе со мной?

– Гм… нет.

– Вот видишь! – объявила я, становясь на колени и принимаясь чертить концом посоха знаки на гребне стены. – Даже Уолт пока не готов к этому сакральному знанию. Но для тебя я могу нарисовать, как выглядит смертоносный желебон, и даже – храни нас боги! – двухслойный крекер с кремом. Но знай: малодушного охотника это знание может погубить.

– Но я же богиня охоты! – воскликнула Нейт, подходя ближе и зачарованно глядя на проступающие на камне светящиеся знаки. Кажется, до нее не дошло, что я черчу защитные иероглифы. – Я должна знать.

– Ну что ж… – Я бросила взгляд на горизонт. – Первое, что тебе следует усвоить, – это важность временного фактора.

– Да! – жадно подхватила Нейт. – Расскажи мне о нем!

– Ну вот, например… – я ткнула жезлом в иероглифы, активируя заклинание. – Сейчас закат. А мы все еще живы. Значит, мы выиграли.

Лицо Нейт вмиг окаменело.

– Это жульничество!

Она бросилась на меня, но защитные иероглифы ярко вспыхнули, отбросив богиню назад. Тогда она подняла лук и выпустила в нас обе свои стрелы.

То, что произошло следом, поразило меня по нескольким причинам сразу. Во-первых, стрелы охотницы, должно быть, обладали мощными чарами, потому что пронзили мой защитный экран без малейших помех. Во-вторых, Уолт вдруг с невероятной скоростью ринулся вперед и, прежде чем я успела заорать (а я все-таки это сделала), перехватил их прямо в воздухе. Стрелы рассыпались серым прахом, который тут же развеял ветер.

Нейт в страхе попятилась.

– Это ты. Так нечестно!

– Мы выиграли, – твердо сказал Уолт. – Ты не можешь нарушить договор.

Некоторое время они сверлили друг друга глазами – я не поняла почему.

Потом Нейт не выдержала и прошипела сквозь зубы:

– Что ж, отлично. Можете идти. И когда Апоп восстанет, я буду сражаться на вашей стороне. Но я не забуду, что ты, дитя Сета, осмелился ступить на мою территорию. А ты… – Она перевела взгляд на меня. – Я налагаю на тебя охотничье проклятие: однажды твоя жертва проведет тебя так же, как ты сегодня провела меня. Надеюсь, это случится, когда на тебя нападет целая толпа диких лютых желебонов!

Ошеломив меня этой чудовищной угрозой, Нейт исчезла, оставив после себя лишь моток спутанной бечевки.

– Дитя Сета? – грозно прищурившись, я уставилась на Уолта. – Что она имела…

– Берегись! – крикнул он. Храм вокруг нас начал рушиться. Воздух снова задрожал, и магическая пелена пала, возвращая нас в современный Египет.

Мы едва успели сбежать с лестницы. Последние стены уже превратились в груды искрошенных глиняных кирпичей, но тень Беса была все еще видна, хоть и таяла вместе с угасающим солнцем.

– Нужно спешить, – сказал Уолт.

– Да, но как мы ее поймаем?

Увы, услышать ответ на этот вопрос мне снова не дали. Кто-то позади нас вежливо откашлялся.

Прислонившись плечом к стволу пальмы, рядом с нами стоял Анубис. Лицо у него было сумрачное.

– Простите, что вмешиваюсь, но… Пора, Уолт.

Сегодня Анубис явно был на службе – судя по официальной форме одежды. Широкое золотое ожерелье, черная юбка, сандалии. Ничего лишнего. Как я уже упоминала, мало кто из парней мог бы носить такой наряд достойно, особенно учитывая подводку для глаз. Но Анубису это удавалось.

Внезапно на его лице проступила тревога, и он бегом сорвался в нашу сторону. На мгновение перед моим мысленным взором явилось абсурдное видение: мой собственный портрет на обложке одного из тех романов, которыми зачитывается моя бабуля. Обычно там изображена прекрасная юная девушка в объятиях мускулистого полуодетого юноши под вожделеющим взглядом его соперника. Ах, какой сложный выбор терзает девичью душу! Это еще помимо мгновенных сожалений о невозможности помыться, причесаться и переодеться. Я была с ног до головы в засохшем речном иле и прилипшей к нему траве, как будто меня только что облили дегтем и изваляли в перьях.

Анубис проскочил мимо меня и схватил Уолта за плечи. М-м… неожиданный поворот.

Впрочем, я быстро догадалась, что он просто пытался подхватить Уолта, когда тот начал падать. Лицо парня было все в испарине. Голова бессильно повисла, ноги подломились, как будто кто-то вдруг перерезал последние нитки у марионетки. Анубис бережно уложил его на землю.

– Уолт, оставайся со мной, – велел Анубис. – Нам нужно завершить дело.

– Завершить дело? – заорала я. Не знаю, что на меня нашло, но у меня вдруг появилось ощущение, что меня самым наглым образом просто взяли и стерли с обложки. А уж если есть на свете вещь, с которой я не могу смириться, так это когда меня игнорируют. – Анубис, ты-то что здесь делаешь? И что вы двое вообще затеяли? Какое-такое распроклятое дело?

Анубис посмотрел на меня, нахмурившись, как будто он успел забыть о моем присутствии. Это меня тоже не сильно обрадовало.

– Сейди…

– Я пытался сказать ей, – простонал Уолт.

Анубис помог ему сесть. Уолт выглядел просто ужасно.

– Понятно, – кивнул Анубис. – Но, полагаю, она не дала тебе и слова вставить?

Уолт слабо улыбнулся.

– Ты бы слышал, как она сейчас вешала Нейт лапшу на уши про своих желебонов. Это же как… ну, не знаю. Как будто на тебя несется словесный товарняк. У охотницы не было ни единого шанса.

– Да, я слышал, – кивнул Анубис. – Поразительный талант… хотя выносить его очень трудно.

– Прощу прощения? – Даже не знаю, кому из них мне хотелось врезать первому.

– А еще мне нравится, когда она вот так краснеет, – прибавил Анубис, как будто разглядывал интересный экземпляр какой-нибудь редкой зверушки.

– Ага, очень мило, – согласился Уолт.

– Так что ты решил? – спросил его Анубис. – Это твой последний шанс.

– Да. Я не могу покинуть ее.

Анубис кивнул, стиснув его плечо.

– Я тоже. Но сначала тень, верно?

Уолт закашлялся, его лицо исказилось от боли.

– Да. Пока не стало слишком поздно.

Не стану утверждать, что в тот момент я была способна на здравые рассуждения, но один факт сделался для меня очевидным: эти двое явно разговаривали за моей спиной гораздо больше, чем я полагала. И чего же, во имя всего святого, они успели наговорить про меня друг другу? Это и был для меня самый страшный кошмар – куда там Апопу, глотающему солнце.

И как, интересно, они оба намерены не покидать меня? Услышать подобное от умирающего парня и бога смерти – сомнительная радость. Судя по всему, они сговорились и…

О, боги. Кажется, я становлюсь похожа на Нейт. Скоро я забьюсь в какой-нибудь подземный бункер, буду питаться армейскими пайками и с гадким хихиканьем шить лоскутное одеяло из карманов парней, которые меня бросили.

Поддерживая Уолта плечом, Анубис помог ему подойти к тени Беса, которая в тусклом сумеречном свете уже едва виднелась.

– Справишься? – спросил Анубис.

Уолт что-то пробормотал, я не расслышала. Трясущимися руками он нашарил в сумке комок воска и принялся лепить из него шабти.

– Сатни пытался внушить нам, что это очень сложный обряд, но теперь я все понял. На самом деле заклинание довольно простое. Неудивительно, что боги всячески стремились утаить его от смертных.

– Прошу прощения, – встряла я.

Они оба уставились на меня.

– Привет, я Сейди Кейн. Не хочу прерывать вашу чудесную беседу, но нельзя ли узнать – какого черта вы делаете?

– Хотим изловить тень Беса, – пояснил Анубис.

– Но… – Слова как будто застревали в горле. Похоже, мой «словесный товарняк» потерпел крушение. – Но если это и есть то незаконченное дело, о котором вы говорили, то при чем здесь какое-то решение, и почему вы меня не покинете, и…

– Сейди, – перебил меня Уолт. – Если я сейчас же не начну действовать, мы упустим тень. А тебе нужно внимательно следить за обрядом, чтобы ты смогла повторить его, когда очередь дойдет до тени Змея.

– Не смей умирать, Уолт Стоун. Я тебе запрещаю.

– Заклинание довольно простое, – продолжал Уолт, пропуская мои возражения мимо ушей. – Такое же, каким обычно призывают богов, только вместо имени «Бес» надо вставить слова «тень Беса». А после того, как тень поглотится статуэткой, нужно связать их скрепляющим заклинанием. Затем…

– Уолт, хватит!

Его так трясло, что даже зубы стучали. Как он мог, находясь в таком состоянии, еще и давать мне урок магии?

– Затем, чтобы провести экзекрацию, – сказал он, – тебе нужно будет встать прямо перед Апопом. Обряд в точности такой же, как и для других сущностей. Сатни все наврал – нет в этом заклинании ничего особенного. Единственная трудность состоит в том, чтобы отыскать тень. А чтобы вернуть Беса, просто произнеси заклинание наоборот. Этот обряд можно проводить и на расстоянии, ведь это благотворное заклинание, и тень сама будет рада помочь тебе. Отправь ее на поиски Беса, и она… она вернет его.

– Но…

– Сейди. – Анубис обхватил меня рукой за плечи. Его карие глаза смотрели на меня с сочувствием. – Пожалуйста, не заставляй его говорить больше, чем необходимо. Ему нужны силы, чтобы провести обряд.

Уолт запел. Затем поднял руку с зажатой в ней восковой фигуркой, смутно похожей на крохотное изваяние Беса, и прижал ее к тени на стене.

– Но он же умрет! – всхлипнула я.

Анубис обнял меня. От него пахло храмовыми благовониями – копалом, амброй, еще чем-то неуловимым.

– Он родился под сенью смерти, – сказал Анубис. – Вот почему мы так хорошо понимаем друг друга. Если бы не Жас, он свалился бы гораздо раньше. Но она дала ему еще одно, последнее, снадобье. Оно позволяет смягчить боль и дает дополнительный выброс энергии на случай крайней необходимости.

Мне тут же вспомнился сладкий запах от губ Уолта.

– Он уже выпил его недавно. Когда мы удирали от Нейт.

– Его действие уже ослабевает, – кивнул Анубис. – Ему едва хватит сил, чтобы завершить обряд.

– Нет! – Мне хотелось заорать и наброситься на него с кулаками, но вместо этого я совсем скисла и разревелась. Анубис крепко обнимал меня, а я хлюпала носом, как маленькая.

Я не пытаюсь оправдываться. Мне просто была невыносима мысль, что я потеряю Уолта – даже ради того, чтобы вернуть Беса. Ну хотя бы раз, один разочек, можно добиться победы, не принося непосильных жертв?

– Ты должна смотреть, что он делает, – сказал мне Анубис. – Учи заклинание, это единственный способ спасти Беса. И оно же понадобится тебе, чтобы изловить тень Змея.

– Мне все равно! – закричала я, но все же продолжала смотреть.

Уолт все пел, и восковая фигурка постепенно впитывала в себя тень Беса, как губка – воду. Вскоре воск стал черным, как сурьма.

– Не плачь, – мягко сказал Анубис. – Смерть для него не конец.

Я замолотила кулаками по его груди, хоть и без особой силы.

– Слышать этого не хочу! И тебя вообще здесь не должно быть. Разве боги не запретили тебе приближаться ко мне?

– Верно, запретили, – не стал спорить Анубис. – Потому что у меня нет смертного воплощения.

– И как же тогда ты тут оказался? Здесь ведь не кладбище. И этот храм не твой.

– Не мой, – опять согласился Анубис, а потом кивнул на Уолта. – Смотри.

Уолт закончил читать заклинание и произнес закрепляющее слово: Хи-нем.

Над потемневшей восковой фигуркой вспыхнул серебром символ «Соединись»:

Это было то же самое магическое слово, с помощью которого я восстановила сувенирную лавку в Далласе, а Амос склеил расколотое блюдце в прошлое Рождество, демонстрируя нам, как работает магия. И с убийственной уверенностью я поняла: это последнее заклинание Уолта.

Он покачнулся и упал. Я тут же подбежала, помогая ему улечься удобнее, поддерживая его голову. Он тяжело, с хрипом, дышал.

– Сработало, – прошептал он. – Теперь… пошли тень к Бесу. Тебе нужно…

– Уолт, пожалуйста, – всхлипывала я. – Мы можем перенести тебя в Первый ном. Может, тамошним целителям удастся…

– Нет, Сейди… – Он вложил фигурку мне в ладонь. – Поторопись.

Я постаралась сосредоточиться. Задача казалась почти невозможной, но мне все же удалось переставить слова заклинания экзекрации в обратном порядке. Потом я направила магическую силу на восковую фигурку и представила себе Беса – такого, каким он был когда-то, и приказала тени отыскать своего хозяина и пробудить его душу. Вместо того чтобы стереть Беса навсегда, я восстановила его на общей картине мира – на этот раз несмываемыми чернилами.

Восковая статуэтка обратилась в дым и пропала.

– У нас… получилось? – спросила я.

Уолт не ответил. Он лежал с закрытыми глазами, не шевелясь.

– О, пожалуйста… нет. – Его лоб под моей ладонью был холодным, как лед. – Анубис, ну сделай же что-нибудь!

Никакого ответа. Я обернулась – Анубис исчез.

– Анубис! – заорала я так громко, что мой вопль эхом отразился от приречных утесов. Потом я как можно бережнее уложила Уолта, а сама вскочила и принялась бегать вокруг него, стиснув от ярости кулаки. – И что? – снова крикнула я в пустоту. – Просто заберешь его душу и уйдешь? Ненавижу тебя!

Уолт вдруг вздохнул и открыл глаза.

Я всхлипнула от облегчения и бухнулась около него на колени.

– Уолт!

– Врата, – сказал он вдруг настойчиво.

Я не поняла, что он имеет в виду. Может, его посетило какое-то предсмертное видение? Голос Уолта звучал теперь яснее, и в нем не чувствовалось боли, хотя он был по-прежнему слаб.

– Сейди, поспеши. Теперь ты знаешь заклинание. Оно сработает… и для тени Змея.

– Уолт, что произошло? – Я кое-как стерла слезы с лица. – О каких вратах ты говоришь?

Еле приподняв руку, он показал какие. В нескольких метрах от нас прямо в воздухе завис темный дверной проем.

– Все эти поиски – ловушка, – сказал он. – Сатни… теперь я понимаю, в чем его план. Твоему брату нужна помощь.

– А как же ты? Пойдем со мной!

Он покачал головой.

– Я слишком слаб. Я сделаю все, что смогу, чтобы собрать для вас подкрепление в Дуате. Оно вам понадобится… Но сам я почти не могу двинуться. Мы встретимся на рассвете, в Первом номе, если… если только ты уверена, что не ненавидишь меня.

– Ненавижу тебя? – Я совсем уже запуталась. – А с какой стати мне тебя ненавидеть?

Он грустно улыбнулся – улыбкой, совсем не похожей на его собственную.

– Посмотри, – сказал он.

Я даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Меня окатило холодом. Как Уолту удалось выжить? И куда подевался Анубис? О чем они там с ним сговорились?

Нейт назвала Уолта «дитем Сета». Но ведь это неправда! У Сета был только один ребенок – Анубис.

«Я пытался сказать ей», – говорил Уолт.

«Он родился под сенью смерти, – сказал мне Анубис. – Вот почему мы так хорошо понимаем друг друга».

Мне не хотелось этого делать… но я погрузилась зрением в Дуат. На том месте, где лежал Уолт, я увидела другого человека. Точнее, это было как два наложенных друг на друга изображения… на одном уровне на земле растянулся юноша – бледный и изможденный, в золотом ожерелье и черной египетской юбке, со знакомыми карими глазами и печальной улыбкой. Когда же я погрузилась еще глубже, то увидела окруженную светящимся серым ореолом фигуру бога – шакалоголовое воплощение Анубиса.

– О… нет. Нет. – Я вскочила и попятилась от него. От них. Разрозненные части головоломки в моей голове вдруг встали на место, и мне стало дурно. Эта способность Уолта обращать предметы в прах… признак того, что он пошел путем Анубиса. Он уже много месяцев являлся проводником его силы. Их дружба, их долгие разговоры, другой путь спасения, на который намекал Анубис…

– Что же ты наделал? – Я с ужасом смотрела на него, не зная даже, каким именем его теперь называть.

– Сейди, это я, – сказал Уолт. – По-прежнему я.

И Анубис в Дуате повторил с ним в унисон: «Все еще я».

– Нет!

Меня трясло. Я чувствовала себя обманутой, преданной. У меня не осталось ничего… как будто весь мир уже провалился в пучину Океана Хаоса.

– Я могу все объяснить, – сказал он на два голоса. – Но Картеру нужна твоя помощь. Пожалуйста, Сейди…

– Перестань!

В общем, гордиться мне особенно нечем. Я развернулась и бегом бросилась к открытому проему, ведущему в темноту. И в тот момент мне было совершенно неважно, куда он меня приведет – лишь бы оказаться подальше от этого не то мертвого, не то бессмертного существа, про которое я думала, что люблю его.

15. Я превращаюсь в лилового шимпанзе

Желебоны? Что, серьезно?

Надо же… Раньше я этой истории не слышал. Честно, моя сестрица не перестает меня поражать… (Да нет, Сейди, это был вовсе не комплимент.)

В общем, пока Сейди переживала по поводу своих сверхъестественных отношений с парнями, мне пришлось сражаться с топороголовым капитаном речного парохода, который, судя по всему, решил сменить имя на Еще Более Кровавый Топор.

– Ступай прочь, – велел я демону. – Это приказ.

Кровавый Топор издал дребезжащий звук, который, вероятно, означал злодейский хохот. Он сделал резкое движение головой – почти удачное подражание Элвису Пресли – и прорубил здоровую дыру в стене, а затем снова уставился на меня, весь обсыпанный щепками.

– У меня другой приказ, – прогудел он. – Приказ убить!

Он бросился на меня, как разъяренный бык. Что после пережитых в серапеуме неприятностей вызывало только самые негативные ассоциации.

Я выбросил вперед кулак, выкрикнув: «Ха-ви!»

Между нами вспыхнул иероглиф «Удар»:

Мощный кулак, сотканный из синей энергии, врезался в Кровавого Топора с такой силой, что тот вылетел за дверь и прошиб стену каюты напротив. Человека такой удар вырубил бы надолго, но я слышал, как КТ шевелится среди обломков, что-то злобно гудя.

Я попытался придумать, как быть дальше. Самое простое решение – лупить его этим иероглифом снова и снова, но магия, увы, так не работает. Однажды произнесенное, слово Божественной Речи может быть повторено не раньше чем через несколько минут, а то и часов.

Кроме того, использование Божественной Речи – это высшая магия. Некоторые маги тратят целые годы на освоение одного-единственного иероглифа. И я на собственном нелегком опыте убедился, что частое обращение к этой магии слишком быстро истощает запас энергии. А у меня ее и так осталось всего ничего.

Итак, первейшая задача – увести демона подальше от Зии, которая все еще толком не пришла в себя, а потому совершенно беспомощна. Я призвал всю магию, на которую был способен, и произнес заклинание: Н’дах! – «Защити».

Вокруг Зии тут же замерцал кокон из голубого света. У меня же случился кошмарный приступ дежавю: точно так же Зия лежала весной в своем водяном саркофаге. И если она очнется в окружении этого голубого свечения, то может решить, что ее опять заточили в плен…

– Ох, Зия, прости, – пробормотал я. – Я не хотел…

– УБИТЬ! – Выбравшись из-под груды обломков, Кровавый Топор опять поднялся на ноги. На лезвии, заменяющем ему голову, повисли остатки распотрошенной подушки, щедро посыпая капитанскую форму перьями.

Я молнией метнулся в коридор и помчался к лестнице, то и дело оборачиваясь, чтобы удостовериться, что капитан забыл про Зию и погнался за мной. Повезло – он действительно от меня не отставал.

Выскочив на палубу, я заорал:

– Сатни!

Призрака нигде не было видно. Световые шары как будто обезумели: носились туда-сюда, натыкаясь на стены, нарезая петли вокруг дымовых труб и без всякого смысла то опуская, то поднимая трап. Наверное, решил я, без указаний Кровавого Топора они совсем растерялись, и теперь не знали, что им делать.

Корабль несся по Реке Ночи, виляя из стороны в сторону. Мы каким-то чудом проскочили между двумя зазубренными скалами, умудрившись не задеть их, и с жутким треском чуть не завалились на бок, минуя кипящий порог. Я глянул в сторону рубки: там никого не было, а значит, штурвал остался без присмотра. Удивительно, что мы еще не разбились. Придется, решил я, взять управление судном на себя.

Я побежал к трапу, ведущему к рубке, и почти одолел его, когда буквально из ниоткуда рядом возник Кровавый Топор и полоснул головой поперек моего туловища. Острое лезвие раскроило рубашку. Будь у меня живот чуть побольше… ох нет, даже думать об этом не хочу. Я отпрянул, прижимая ладонь к пупку. Чертов капитан едва оцарапал мне кожу, но от вида крови на собственных пальцах мне чуть не поплохело.

«Вояка недоделанный», – приложил я сам себя.

К счастью, из-за сильного замаха Кровавый Топор застрял головой в стене, и теперь пытался высвободиться, не переставая бормотать:

– Новые приказы: Убить Картера Кейна. Доставить его в Страну Демонов. Удостовериться, что он оттуда не вернется.

В Страну Демонов?

Я опрометью кинулся в рубку.

Река вокруг нашего парохода пенилась сплошными порогами. Из мглы вдруг выступил каменный столб, ободрав нам правый борт и сломав перила. Корабль мотнулся в сторону и понесся вперед, набирая скорость. Где-то впереди слышался гул миллионов тонн воды, срывающихся в пропасть. Нас несло прямиком к водопаду.

Я отчаянно озирался, высматривая берег. В тусклом сером свете Дуата, да еще сквозь густой туман почти ничего не было видно, но где-то в сотне ярдов от нашего носа можно было различить какие-то огни и темную полосу, которая вполне могла оказаться береговой линией.

Название «Страна Демонов» мне очень не нравилось, но приближающийся грохот водопада, который неминуемо размолотит нас в труху, звучал еще хуже. Оборвав шнур от колокола, я закрепил им штурвал, направив корабль к ближайшему берегу.

– Убить Кейна!

Безупречно начищенный сапог капитана впечатался мне в ребра. Удар отбросил меня к окну, выходящему к левому борту. Осколками выбитого стекла мне сильно ободрало спину и ноги. Я перелетел через дышащую горячим дымом трубу и грохнулся на палубу.

В глазах у меня потемнело. Порез на животе горел, ноги не слушались и ныли так, словно их жевал тигр, а судя по жгучей боли в спине, несколько моих ребер не перенесли падения и треснули.

Короче говоря, бывали и более удачные сражения.

«Привет! – раздался в моем сознании голос Гора. – Не собираешься позвать на помощь? Или решил умереть в гордом одиночестве?»

«Ага, – огрызнулся я с ответ. – Продолжай. Твой сарказм очень помогает».

Сказать по правде, я сильно сомневался, что мне хватит сил призвать своего боевого двойника, даже если Гор мне поможет. Мало того, что сражение с Аписом меня почти опустошило, так еще после этого мне пришлось спасаться от демона с топором вместо головы и совершить бесславный полет из окна рубки.

Я уже слышал, как Кровавый Топор топочет вниз по ступенькам, и сделал попытку встать, но чуть не потерял сознание от боли.

«Оружие, – сказал я Гору. – Мне нужно оружие».

Я потянулся в Дуат и достал из него… страусиное перо.

– Ты это серьезно? – заорал я вслух.

Гор ничего не ответил.

Светящиеся шары все больше проявляли признаки паники: корабль стремительно несло к берегу. Теперь он был виден уже отчетливее: черный песок, усеянный белыми костями и пронизанный багровыми трещинами, над которым вились струйки вулканического газа. Потрясающе. Лучшего места для кораблекрушения и не придумаешь.

Я выкинул бесполезное перо и снова запустил руку в Дуат.

На этот раз я вытащил настоящее оружие, и к тому же знакомое – посох и цеп, символы власти фараона. Посох представлял собой палку наподобие пастушьей, с загнутым навершием и полосками золотого и красного цвета, а цеп состоял из длинной рукояти и трех весьма грозных с виду шипастых цепей. Я успел перевидать целую кучу таких орудий – в конце концов, ими владел каждый фараон. Однако те, которые я держал в руках, на удивление походили на исходную пару, принадлежавшую богу солнца и найденную мной в гробнице Зии еще весной.

– А они-то откуда здесь взялись? – спросил я. – Они же должны были остаться у Ра.

Гор продолжал хранить молчание. Мне даже показалось, что он удивлен не меньше меня.

Из-за рубки на палубу шагнул Кровавый Топор. Его изодранную капитанскую форму облепили перья, на прежде безупречном лезвии появились зазубрины. Левый сапог капитана безнадежно застрял в корабельном колоколе, что заставляло его прихрамывать, подволакивая ногу. И все равно выглядел он определенно лучше, чем я.

– Хватит, – прогудел он. – Я слишком долго служил Кейнам!

Со стороны носовой части до меня донесся шум лебедки – кто-то опускал сходни. Обернувшись через плечо, я увидел Сатни. Он спокойно прошагал по нависшему над неистовой рекой трапу и остановился у самого его конца в ожидании, когда корабль приблизится к берегу и можно будет спрыгнуть на безопасную сушу. Под мышкой у призрака виднелся толстый папирусный свиток – «Книга Тота».

– Сатни! – гаркнул я.

Он обернулся и с самой доброжелательной улыбкой помахал мне ручкой.

– Все будет хорошо, Картер! Я скоро вернусь!

– Тас! – выкрикнул я.

Ленты Хатор мгновенно обвили его с ног до головы, вместе со свитком и всем прочим. Неуклюже дернувшись, Сатни свалился в воду.

Такого я не планировал, однако в данный момент мне хватало других поводов для беспокойства. Кровавый Топор продолжал наступать, издавая левой ногой чередующиеся клац-БУМ, клац-БУМ! Я успел перекатиться на бок, когда лезвие топора с размаху вонзилось в доски палубы, но капитан успел оправиться от промаха гораздо быстрее, чем я мог надеяться. Ребра горели, как будто на них плеснули кислотой. Я так ослаб, что мне даже не хватило сил замахнуться боевым цепом Ра. Защищаясь, я выставил вперед посох, но как им воспользоваться, не знал.

Кровавый Топор навис надо мной, не скрывая злобного ликования. Я уже знал, что следующего удара мне не пережить. Еще мгновение – и от Картера Кейна останутся две ровные половинки.

– Все кончено! – прогудел он.

И тут же превратился в огненный столб. В одно мгновение его тело испарилось, а стальной топор, заменявший капитану голову, с треском воткнулся в палубу между моими ступнями.

Я растерянно сморгнул, гадая, что это за очередной демонический трюк, но Кровавый Топор и в самом деле сгинул. Помимо обоюдоострого топора, от него осталась только пара начищенных сапог, оплавленный от жара корабельный колокол да несколько кружащих в воздухе гусиных перьев.

В нескольких футах позади, прислонившись к рубке, стояла Зия. Ее правая рука была объята пламенем.

– Это ты верно сказал, – пробормотала она, обращаясь к дымящимся останкам капитана. – Все кончено.

Потом она потушила огонь, бросилась ко мне и крепко обняла. Я испытал такое облечение, что даже перестал обращать внимание на жгучую боль в боку.

– Ты в порядке, – сказал я. Учитывая обстоятельства, это звучало довольно глупо, но Зия одарила меня широкой улыбкой.

– В полном, – кивнула она. – Хотя сначала запаниковала. Когда очнулась в этом голубом коконе. Но…

В этот момент я случайно глянул ей за спину, и внутри у меня все оборвалось.

– Держись! – заорал я.

«Царица Египта» на полной скорости врезалась в берег.

Теперь-то я хорошо понял, для чего нужны ремни безопасности.

Мой призыв «держаться» был абсолютно бесполезен. Корабль врезался в сушу с такой силой, что мы с Зией вылетели с него со скоростью пушечных ядер. Позади раздался оглушительный грохот и треск сокрушенного корпуса. Земля стремительно неслась мне навстречу. У меня было примерно полсекунды на созерцание негостеприимного ландшафта, где мне предстояло умереть, разбившись в лепешку или провалившись в огненную трещину. В это самое мгновение Зия вдруг схватила меня за руку и вздернула вверх.

Я успел поймать взглядом ее лицо – мрачное и решительное и ее руки – одной одна держала меня, а второй хваталась за лапу огромной птицы. Ее амулет… Я не вспоминал о нем уже много месяцев, но ведь и верно – у Зии был амулет в виде грифа! Как она только умудрилась активировать его за эти мгновения… Все-таки она потрясающий маг.

К сожалению, гриф оказался недостаточно силен, чтобы поднять в воздух двоих, поэтому он сумел всего лишь замедлить наше падение. Но и это было уже неплохо: вместо того, чтобы разбиться в лепешку, мы с Зией кубарем покатились по черному песку и остановились, навалившись друг на друга, у самого края огненной расселины.

Грудь у меня болела так, словно по ней потоптался слон. Каждая мышца горела огнем, в глазах двоилось. Однако, к моему великому удивлению, моя правая рука по-прежнему крепко сжимала посох и цеп. Я и сам не ожидал, что сумею удержать их.

Зия, должно быть, была в лучшей форме, чем я (хотя мне доводилось видеть задавленных лягушек, которые и то были в лучшей форме, чем я). Как бы то ни было, ей хватило сил оттащить меня от трещины и доволочь до берега.

– Ох, – отреагировал я.

– Лежи смирно.

Она произнесла какое-то магическое слово, и ее гриф тут же снова превратился в амулет.

Порывшись в рюкзаке, Зия вытащила из него маленькую глиняную баночку, полную тягучей синей мази, и принялась сосредоточенно наносить ее на многочисленные порезы, ожоги и синяки, покрывавшие мои плечи и грудь. Боль в боку мгновенно утихла, раны затягивались прямо на глазах. Теплые руки Зии мягко касались моей кожи. Волшебная мазь пахла цветущей жимолостью. Одним словом, это были не самые неприятные переживания в моей жизни.

Она зачерпнула еще немного мази и посмотрела на длинный порез на моем животе.

– Гм… дальше давай сам.

Она переложила мазь на мои пальцы и предоставила мне справляться самому. Рана затянулась. Медленно приподнявшись, я сел и занялся порезами от стекла на ногах. Переломы тоже постепенно заживали – я прямо чувствовал, как срастаются мои ребра. Я вдохнул поглубже и с облегчением обнаружил, что боль почти прошла.

– Спасибо, – от души поблагодарил я. – А что это за штука?

– Бальзам Нефертума.

– Это растение такое? Или врач?

Зия рассмеялась, и от ее смеха мне стало еще лучше, чем от ее волшебной мази.

– Главное, что тебе нужно знать – это лучший в мире целительный бальзам, Картер. Его делают из цветков голубого лотоса, кориандра, мандрагоры, молотого малахита и еще кое-каких ингредиентов. Он очень редкий, и у меня его всего одна банка. Так что, пожалуйста, постарайся больше не калечиться.

– Слушаюсь, мэм.

Голова, к счастью, тоже перестала кружиться, да и в глазах уже не двоилось.

«Царица Египта» пострадала гораздо сильнее. Обломки корпуса разнесло по всему пляжу: доски бортов и перила палубы, канаты и стекло – все вперемежку с костями, которые уже были здесь. Рубка взорвалась, из разбитых окон вырывались языки пламени. Повалившиеся трубы булькали, выпуская золотистый дым в воду.

На наших глазах корма отвалилась и обрушилась в воду, утаскивая за собой светящиеся шары. Наверное, решил я, волшебный экипаж неразрывно связан с кораблем. Может, их и нельзя было считать живыми существами, но мне было очень жалко смотреть, как они скрываются в мутной воде.

– Придется нам выбираться отсюда на чем-то другом, – заметил я.

– Это точно, – согласилась Зия. – А где мы, кстати? И куда девался Сатни?

Сатни. Я уже и забыл про этого призрачного мерзавца. Честно говоря, я бы только порадовался известию о том, что он пошел на дно, если бы при нем не было «Книги Тота».

Я принялся осматривать пляж и, к своему удивлению, ярдах в двадцати от нас увидел что-то вроде подмокшей розовой мумии, которая барахталась среди обломков кораблекрушения, пытаясь выбраться на свободу.

Я показал на мумию Зии.

– Можно было бы так его и оставить, но у него при себе «Книга Тота».

Она ответила жестокой улыбочкой, при виде которой я в очередной раз порадовался, что мы с ней не враги.

– А куда спешить? Далеко он не уползет. Может, устроим пока пикник?

Мы разложили на песке наше снаряжение, по возможности приводя его в порядок. Я нашарил в рюкзаке бутылку с водой и пару питательных батончиков – прямо как заправский бойскаут.

Подкрепившись, мы с интересом наблюдали за сомнительными успехами нашего запакованного, как рождественский подарок, призрака.

– А как мы здесь оказались? – между делом поинтересовалась Зия. Золотой скарабей мягко поблескивал у нее на шее. – Я помню серапеум, Аписа и зал с солнечным лучом… А после этого все как-то смутно.

Я описал ей, что произошло потом – со всеми возможными подробностями. Как она оказалась под щитом в виде скарабея, как вдруг обрела могучую силу Хепри и поджарила Аписа, но едва не сгорела сама. Пришлось рассказать также, как я тащил ее обратно на корабль и как Кровавый Топор вдруг спятил и напал на меня.

Зия недоверчиво поморщилась.

– Ты что, правда разрешил Сатни отдавать Кровавому Топору приказы?

– Ага… Согласен, не самая толковая идея.

– И в итоге мы оказались здесь – в Стране Демонов, в самой опасной части Дуата.

Я уже слышал раньше о Стране Демонов, но толком ничего о ней не знал. А в данный момент и не хотел ничего знать. За сегодняшний день я уже столько раз чудом избежал смерти, что теперь мне хотелось только одного: сидеть на этом пляже и отдыхать за разговором с Зией. Ну, может, еще наблюдать за тем, как Сатни извивается в своем коконе.

– А ты… гм… нормально себя чувствуешь? – спросил я Зию. – В смысле… ну, эти ваши дела с богом солнца…

Она помолчала, оглядывая безрадостный черный пляж, оживляемый только грудами костей и огненными ямами. Обычно мало кому удается выглядеть привлекательно на фоне кипящей лавы и выбросов вулканического пепла, но Зия оказалась исключением.

– Картер… я хотела рассказать тебе, но я сама не очень понимала, что со мной творится. Я испугалась.

– Все в порядке, – сказал я. – Я ведь был Оком Гора. Я понимаю, что ты чувствуешь.

Зия поджала губы.

– Боюсь, что Ра – это немного другое. Он гораздо древнее остальных богов, и быть проводником его силы намного труднее. А сам он заперт в этом жалком дряхлом теле и не может запустить цикл своего возрождения.

– Так вот для чего ему нужна ты, – догадался я. – Он ведь и проснулся, бормоча о зебрах – то есть о тебе. И он вручил тебе своего скарабея, когда впервые тебя встретил. Он хочет, чтобы ты стала его носительницей.

Соседняя трещина выплюнула фонтан огня. Его отражение в глазах Зии напомнило мне, как она выглядела, слившись с Хепри: в тот раз ее зрачки тоже светились оранжевым.

– Когда я лежала в том… в том саркофаге, – глухо заговорила Зия, – я чуть не сошла с ума, Картер. Меня до сих пор преследуют кошмары. И когда я черпаю силу Ра, у меня возникает то же самое ощущение: паника. Он чувствует себя связанным, беспомощным. И когда я стараюсь дотянуться до него… знаешь, это как попытка спасти утопающего. Тонущий человек хватается за своего спасителя и топит его вместе с собой. – Зия потрясла головой. – Может, это все ерунда. Но когда его сила прорывается через меня, я почти не могу ее сдерживать. И с каждым разом становится все хуже.

– С каждым разом? – переспросил я. – А что, такое уже случалось?

Тогда она рассказала, что произошло в Доме Покоя, когда она чуть не разнесла «Солнечное поместье» своими огненными шарами. Незначительная деталь, которую Сейди почему-то упустила.

– Могущество Ра слишком велико, – сказала Зия. – А я слишком слаба, чтобы его контролировать. Тогда, в подземелье Аписа, я чуть не убила тебя.

– Ну ведь не убила же, – возразил я. – Наоборот, ты спасла мне жизнь – уже в который раз. Я знаю, что тебе трудно, но уверен: ты можешь контролировать эту силу. Ра стремится вырваться из своего плена. А насчет магии теней, которую Сейди хочет испытать на Бесе, – я думаю, тот же способ может сработать и с Ра. Богу солнца нужно возрождение. Ты ведь понимаешь, что это означает. Должно быть, поэтому он и отдал тебе Хепри, восходящее солнце. – Я указал на ее амулет. – Ты ключ к возвращению Ра.

Зия задумчиво откусила от батончика.

– На вкус как пенопласт.

– Точно, – согласился я. – Не мексиканская кухня. А я ведь так и не сводил тебя в кафе в торговом центре, как обещал.

Она чуть улыбнулась.

– Жаль, мы не можем оказаться там прямо сейчас.

– Обычно девушки не так охотно соглашаются провести со мной вечер. Гм… хотя я их никогда и не приглашал…

Зия вдруг наклонилась и поцеловала меня.

Я столько раз мечтал об этом, но сейчас оказался совершенно не готов. Ну и повел себя как последний дурак, конечно. Уронил свой батончик и жадно вдохнул исходящий от нее аромат – корицы и еще чего-то чудесного. Когда она отстранилась, я только хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И сказал что-то выдающееся, вроде «Э-м-м… гм… м-м».

– Ты славный, Картер, – сказала она. – И смешной. И даже очень симпатичный, несмотря на то, что тебя недавно выкинули из окна и чуть не сожгли. И ты так терпелив со мной… Но я напугана. Мне ни разу в жизни не удалось удержать рядом с собой тех, кто мне дорог – ни родителей, ни Искандара… И если вдруг я однажды не совладаю с магией Ра и причиню тебе вред…

– Нет, – перебил я. – Нет, Зия, этого не случится. Ра выбрал тебя не потому, что ты слабая. Наоборот, он почувствовал в тебе силу. Кстати, гм… – Я поглядел на посох и цеп, лежащие рядом со мной на песке. – Раз уж эти вещи тут появились… Наверно, это тоже неспроста. Ты должна забрать их себе.

Я хотел вручить их ей, но она решительно сжала мои пальцы на орудиях фараона.

– Оставь себе, – сказала она. – Ты прав: они появились здесь не случайно, но они появились в твоих руках. Может, они и принадлежат Ра, но фараоном должен стать Гор.

Орудия вдруг показались мне горячими – хотя, возможно, это потому, что я чувствовал на своих руках ладони Зии. Мысль о том, что мне придется пользоваться цепом и посохом, заставляла меня нервничать. Я потерял свой хопеш – оружие стражи фараона – и получил взамен него оружие самого фараона. И ведь не какого попало фараона… Я держал в своих руках атрибуты власти Ра, первого царя богов.

Я, Картер Кейн, пятнадцатилетний подросток, который получил домашнее образование, еле-еле научился бриться и даже не сумел прилично одеться для школьных танцев, каким-то образом удостоился самых могущественных магических орудий во вселенной.

– Почему ты так уверена? – спросил я. – Как эти вещи могут предназначаться мне?

Зия улыбнулась.

– Может, потому, что я начала лучше понимать Ра. Ему необходима поддержка Гора. Мне необходим ты.

Я начал думать, что бы ответить на ее слова и хватит ли мне наглости попросить о еще одном поцелуе. Я никогда не воображал себе свое первое свидание на усеянном костями берегу в Стране Демонов, но в тот момент я не променял бы это место ни на какое другое.

Тут до меня донесся звонкий стук – как будто кто-то треснулся головой о кусок дерева, а вслед за тем приглушенная брань Сатни. Ему все-таки удалось добарахтаться до держащегося на плаву обломка корабельного киля и выползти на него, но тут неустойчивый обломок опрокинулся и Сатни, скатившись в воду, снова начал тонуть.

– Может, все-таки выловим его? – предложил я.

– Давай, – согласилась Зия. – Нельзя допустить, чтобы «Книга Тота» пострадала.

Мы выволокли Сатни на берег, и Зия чуть-чуть распустила ленты у него на груди, чтобы достать из-под мышки свиток. К счастью, папирус не успел размокнуть.

– М-м-м хммфф! – высказался Сатни.

– Прости, не интересуюсь, – отрезал я. – Книгу мы получили, так что ты нам больше не нужен. Лично мне не хочется больше получать от тебя удары в спину и выслушивать твое вранье.

Сатни выпучил глаза, замотал головой и что-то энергично замычал – наверняка какое-нибудь очень разумное объяснение, почему он действовал законно и правильно, натравливая на меня состоящего у меня же на службе демона.

Зия развернула свиток и погрузилась в его изучение. Пробежав глазами несколько строк, она нахмурилась.

– Картер, это… это действительно очень опасная штука. Я пока всерьез не вчитывалась, но тут описаны тайные чертоги богов, заклинания, принуждающие их открывать свои тайные имена, сведения о том, как можно распознавать богов, невзирая на то, какую форму они принимают…

Она подняла на меня испуганные глаза.

– Обладая такими знаниями, Сатни мог такого натворить… И единственный положительный факт, насколько я могу судить, заключается в том, что большую часть этой магии может творить только живой маг. Призраку такие заклинания не под силу.

– Может, поэтому он и держал нас в живых так долго, – сказал я. – Без нашей помощи он не мог получить книгу. А потом он наверняка собирался уничтожить нас, обманом заставив произнести смертельные заклинания.

Сатни протестующе замычал.

– Как думаешь, сможем мы отыскать тень Апопа без него? – спросил я Зию.

– М-м м-м-м! – снова замычал Сатни, но я его проигнорировал.

Зия снова углубилась в чтение.

– Так… Апоп… шеут Апопа. Да, здесь про это тоже сказано. Его тень находится в Стране Демонов. Значит, мы сейчас там, где нужно. Но эта карта… – Она показала мне часть свитка, до того густо испещренную иероглифами и рисунками, что я совсем ничего в нем не понял. Даже что это карта, угадывалось с трудом. – Я не знаю, как в ней разобраться. Страна Демонов огромна. И насколько я успела прочитать, она все время меняется – движется, распадается на части и снова сливается. И она битком набита демонами.

– Догадываюсь. – Я сглотнул, пытаясь прогнать наполнившую рот горечь. – То есть мы здесь так же неуместны, как и демоны в мире смертных. Мы никуда не сможем попасть незамеченными, а любой, кто нас заметит, попытается нас убить.

– Да, – признала Зия. – И к тому же мы опаздываем.

Тут она тоже была права. Конечно, я не мог сказать точно, сколько времени прошло в смертном мире, пока мы здесь, но в Дуат мы спустились уже ближе к вечеру. А сейчас солнце наверняка село. Уолт говорил, что жить ему осталось только до заката. И если это так, значит, сейчас он умирает, а моя бедная сестра… Нет. Слишком больно об этом думать.

А завтра на рассвете Апоп восстанет, а мятежные маги нападут на Первый ном. Значит, мы никак не могли позволить себе роскошь бродить наобум по этой враждебной местности, сражаясь с каждым, кто встретится нам на пути, и надеясь, что в конце концов наткнемся на то, что нам нужно.

Я поглядел на Сатни.

– Полагаю, ты можешь провести нас к тени.

Он истово закивал.

Я повернулся к Зие.

– Если он сделает хоть что-нибудь, что тебе не понравится, испепели его.

– С превеликим удовольствием.

Я приказал лентам освободить для начала его рот.

– Гор милосердный! – выпалил он. – Ты чего меня так связал, парень?

– Чего? Дай-ка подумать… может, потому что ты пытался меня убить?

– Ах, из-за этого? – вздохнул Сатни. – Слушай, парень, если ты будешь так горячиться всякий раз, когда я попытаюсь тебя убить…

– Горячиться, ты сказал? – Зия вытянула руку, на ладони которой тут же возник раскаленный добела огненный шар.

– Хорошо, хорошо! – воскликнул Сатни. – Слушай, этот демон, капитан, он и так собирался на тебя напасть. Я просто чуть-чуть ускорил события. И у меня была на то причина! Нам ведь нужно было попасть именно сюда, в Страну Демонов, верно? А капитан ни за что не согласился бы взять этот курс, если бы не рассчитывал убить тебя. Это же его родной край! И демоны никогда не приводят сюда живых смертных, если только в качестве закуски!

Я напомнил себе, что Сатни – неисправимый и искусный лжец, и все, что он говорит, может оказаться самым что ни на есть наглым враньем. Я изо всех сил напряг волю, не давая ему отравить меня своей ложью, однако отказать его аргументам в определенной доле разумности оказалось трудно.

– Значит, ты позволил бы Кровавому Топору убить меня, – сказал я, – потому что это пошло бы на пользу делу?

– Ну, я же знал, что ты с ним обязательно справишься, – ответил Сатни.

Зия помахала свитком.

– Именно поэтому ты и решил смыться, прихватив «Книгу Тота»?

– Смыться? Да я просто хотел сходить на разведку! Найти тень, а потом отвести вас прямо туда. Впрочем, ничего страшного. Если вы снимете с меня эти ваши ленточки, я и сейчас могу отвести вас к тени Апопа, и к тому же сделаю вас незаметными.

– Да? И как же? – недоверчиво спросила Зия.

Сатни ответил негодующим фырканьем.

– Куколка, я начал изучать магию, когда твои далекие предки были еще в пеленках. И хотя из-за своей смерти я действительно не могу совершать любые обряды, которые мне бы хотелось… – Он с тоской покосился на свиток. – Тем не менее мне известны многие уловки, доступные только призракам. Развяжите меня, и я вам докажу.

Мы с Зией переглянулись, думая об одном и том же: опасная идея, но другого выбора у нас нет.

– Поверить не могу, что ты это предлагаешь всерьез, – проворчала Зия.

– Эй, вы же толковые ребята, – ухмыльнулся Сатни. – И это ваш лучший шанс. А кроме того, я же искренне желаю вам успеха! Как я уже говорил, мне совсем не хочется, чтобы Апоп уничтожил меня. Соглашайтесь, ребята, не пожалеете!

– А я почему-то уверен, что пожалею. – Я щелкнул пальцами, и Ленты Хатора ослабли.

Угадайте, в чем заключался гениальный план Сатни? Он превратил нас в демонов.

Ну ладно, не совсем превратил… это была просто маскировка, так что мы выглядели как демоны. И должен признаться, это была лучшая иллюзия из всех, какие я видел.

Зия поглядела на меня и прыснула со смеху. Зеркала у меня не было, но судя по ее описанию, вместо головы у меня был огромный штопор. А что касается остального, то тут я и сам заметил, что кожа у меня приобрела оттенок фуксии, а ноги стали кривыми и волосатыми, как у шимпанзе.

Так что я не винил Зию, что она надо мной хихикала, хотя сама она выглядела не лучше: Сатни превратил ее в здоровенную мускулистую девицу-демона с ярко-зеленой кожей и головой пираньи. Дополняло картину платье из шкуры зебры.

– Отлично, – прокомментировал Сатни, любуясь своей работой. – Отлично вписываетесь в обстановку.

– А как же ты? – спросил я.

Он развел руками, демонстрируя собственную «маскировку». На нем были все те же джинсы, белые кроссовки и черный пиджак, а брильянтовые перстни и золотая цепь из переплетенных анхов переливались багровыми отсветами вулканов. Единственное изменение, которое мы заметили, заключалось в том, что на его красной майке появилась надпись «ДЕМОНЫ РУЛЯТ!».

– Улучшить то, что и так совершенно, нельзя, парень. А такой костюмчик подойдет в любом месте. Ни один демон и глазом не моргнет – если у него вообще будут глаза. А теперь – вперед!

И он зашагал прочь от берега, даже не оглядываясь – идем мы за ним или нет.

Время от времени Сатни останавливался и сверялся с «Книгой Тота», определяя направление. Если верить его объяснениям, отыскать тень в этом подвижном ландшафте было никак невозможно без постоянного обращения к карте, которая представляла собой нечто вроде комбинации компаса, туристического путеводителя и сельскохозяйственного справочника с календарным расписанием работ.

Он клялся, что путь будет коротким, но лично мне он показался очень даже долгим. Честно говоря, проведи я в Стране Демонов чуть больше времени, мне вряд ли удалось бы сохранить рассудок. Это было все равно что идти через сплошную оптическую иллюзию. Завидев вдали огромный горный хребет, мы приуныли, но пройдя футов пятьдесят, обнаружили, что горы-то на самом деле совсем крохотные и через них можно спокойно перепрыгнуть. А потом я наступил вроде бы в мелкую лужицу и чуть не утонул, потому что она оказалась огромным затопленным карьером шириной футов в пятьдесят. Громадные египетские храмы то рушились, то сами собой возводились снова, словно какой-то невидимый великан играл в кубики. Из пустоты то и дело выступали высокие известняковые глыбы с уже изваянными в них монументальными статуями уродливых монстров. Их каменные лица поворачивались и пристально глядели нам вслед.

А еще там были демоны. В общем-то я уже насмотрелся на них возле Верблюжьей Горы, где Сет строил свою красную пирамиду, но здесь, в привычной среде обитания, они были еще огромнее и безобразнее. Некоторые выглядели так, словно их зверски пытали, – с зияющими ранами и вывернутыми конечностями, у других были крылья, как у насекомых, лишние лапы в самых неожиданных местах или щупальца, сотканные из тьмы. Что касается их голов, то среди них можно было отыскать практически любых обитателей зоопарка и какие угодно колюще-режущие причиндалы швейцарского армейского ножа.

Одни демоны бесцельно бродили в темноте, другие увлеченно строили крепости, а третьи столь же увлеченно их рушили. Часть обитателей страны проводила время в сражениях, которых мы, пока шли, успели увидеть с добрый десяток. Крылатые демоны кружили в пропитанном дымом воздухе, иногда хватая на лету более мелких тварей и унося их прочь.

Но никто из них не обращал на нас внимания.

Чем дальше мы шли, тем сильнее я ощущал влияние Хаоса. Холодная тяжесть, возникшая где-то в животе, постепенно распространялась, охватывая руки и ноги, как будто кровь медленно застывала в сосудах, а кровяные клетки обращались в лед. Я уже испытывал нечто похожее в темнице Апопа, когда болезнь Хаоса едва не убила меня. Однако это место было насквозь отравлено этим ядом.

Спустя некоторое время я стал замечать, что в этой Стране Демонов все словно притягивается в ту же сторону, куда двигались мы. Все, что могло гнуться – сгибалось, что не могло – крошилось и рвалось на части. Сама ткань материи расплеталась, превращаясь в ничто. И я чувствовал, как та же самая сила понемногу уничтожает меня, словно разбирая на молекулы.

Ни один человек здесь не выжил бы. Однако, как бы мне ни было холодно и тошно, я понимал, что Хаос действует на нас не в полную силу. Как будто что-то защищало нас, спасая от разрушительного холода невидимым щитом из тепла.

«Это она, – произнес голос Гора, в котором слышалось невольное уважение. – Ра поддерживает нас».

Я поглядел на Зию. Внешне она по-прежнему выглядела как зеленая демоница с головой пираньи, но воздух вокруг нее колебался, как пар над асфальтом в жаркий день.

Сатни то и дело оглядывался на нас и, похоже, все больше удивлялся, что мы до сих пор живы. Впрочем, высказываться по этому поводу он не решался – только пожимал плечами и шагал дальше.

Демоны теперь попадались все реже, а ландшафт казался все более исковерканным. Скалы, песчаные дюны, сухие деревья, даже столбы огня, – все клонилось в сторону горизонта.

Потом мы брели по какому-то изрытому кратерами полю, из которого росли странные штуки, похожие на огромные черные бутоны лотоса. Они быстро тянулись вверх, потом раскрывали лепестки и взрывались. Только когда мы подошли ближе, я разглядел, что на самом деле они представляли собой пучки темных, похожих на тени щупалец. Наверное, именно их видела Сейди на танцах в Бруклинской академии. Взрываясь, каждый такой «бутон» выплевывал призрака, утащенного им из Верхнего мира. Несчастные призраки, больше похожие на бледные клочки тумана, отчаянно пытались удержаться на месте, хватаясь за что попало, но неведомая сила тут же развеивала их и утягивала в ту же сторону, куда шагали мы.

Зия нахмурилась, разглядывая Сатни.

– А что, на тебя это не действует?

Призрачный маг обернулся. Пожалуй, я впервые видел его таким мрачным. Он как-то побледнел, его одежда казалась вылинявшей, а украшения – тусклыми.

– Давайте просто пойдем, а? – хмуро огрызнулся он. – Ненавижу это место.

Я резко остановился. Прямо перед нами высился утес, который я сразу узнал – именно он был в том видении, которое показал мне Апоп. Только теперь под ним не было видно одинокой съежившейся фигурки в белом.

– Здесь была моя мама, – сказал я.

Кажется, Зия все поняла.

– Наверное, это не тот утес, – мягко сказала она, беря меня за руку. – Тут же все время все меняется.

Но я почему-то знал, что это то самое место. И не сомневался: Апоп нарочно оставил его неизменным, чтобы помучить меня.

– Змей питается духами, парень, – сказал Сатни, теребя свои перстни. – Вряд ли кто-то из них может долго ему сопротивляться. И если твоя мама была здесь…

– Она очень сильная, – уперся я. – И она одаренный маг, не хуже тебя. Если ты можешь противостоять Змею, то и она тоже может.

Сатни чуть поколебался, словно хотел возразить, а потом пожал плечами.

– Ну конечно, парень. Давайте, уже недалеко осталось. Пойдемте скорее.

Вскоре до меня стал доноситься какой-то отдаленный шум. Горизонт впереди светился красным. Мы вдруг пошли намного быстрее, как будто ступили на движущуюся дорожку в аэропорту.

А потом мы поднялись на гребень холма, и оттуда я увидел, куда мы идем.

– Вот оно, – негромко сказал Сатни. – Море Хаоса.

Перед нами простирался океан не то тумана, не то огня, не то воды – трудно сказать наверняка. Непонятная материя красно-серого цвета бурлила, кипела и пенилась, то вздымаясь, то опадая, – точь-в-точь как мой многострадальный желудок. Океан тянулся далеко-далеко, насколько хватало взгляда. А скорее всего, до бесконечности.

Ближний край океана был похож не столько на пляж, сколько на перевернутый водопад. Твердая суша постепенно втягивалась в море и исчезала. С холмов справа от нас сыпались огромные валуны, размером с дом, скатывались на берег и растворялись в прибое. Над нашими головами к океану нескончаемым потоком неслись скалы, деревья, дома и статуи и тут же испарялись, коснувшись волн. Океан не щадил даже демонов: некоторые крылатые твари, кружившие над побережьем, запоздало осознавали, что подлетели слишком близко, и с жалобным криком исчезали в бесформенных завихрениях мглистого прибоя.

Нас он тоже притягивал. Вместо того чтобы шагать вперед, я теперь все время был вынужден пятиться, чтобы хотя бы оставаться на месте. Если бы мы приблизились к океану еще чуть-чуть, я уже вряд ли смог бы остановиться.

Лишь одно вселяло в меня слабую надежду. В нескольких сотнях ярдов к северу далеко в волны вдавалась узкая полоска суши, похожая на мол. На ее дальнем конце возвышался белый обелиск наподобие Монумента Вашингтона, верхушка которого ярко сияла. Почему-то я был уверен, что этот обелиск очень древний, древнее даже, чем боги. И как бы он ни был красив, я не мог отогнать мысль о другом обелиске – Игле Клеопатры на набережной Темзы, где погибла моя мама.

– Мы не сможем спуститься туда, – выдавил я.

– В Океан Хаоса? – рассмеялся Сатни. – Из него мы все и вышли, парень. Разве ты не слышал, как возник Египет?

– Он возник из моря, – медленно, как в трансе, проговорила Зия. – Маат рождается из Хаоса – суша из воды, творение из разрушения.

– Ага, – кивнул Сатни. – Маат и Хаос – две величайшие силы во Вселенной. Вот это они и есть.

– То есть этот обелиск… это самая первая суша? – спросил я.

– Не знаю, – пожал плечами Сатни. – Меня там не было. Но это символ Маат, тут можно не сомневаться. А все остальное – сила Апопа, которая все время пожирает и уничтожает творение. А теперь скажи мне, какая сила могущественнее?

Я с трудом сглотнул.

– А где тень Апопа?

– О, она здесь, – хмыкнул Сатни. – Но для того, чтобы увидеть ее и изловить, вам придется прочесть заклинание во-он оттуда – с самого конца мола.

– Нам туда ни за что не добраться, – возразила Зия. – Один неверный шаг…

– Само собой, – довольно ухмыльнулся Сатни. – Вот повеселимся!

16. Сейди пускают на переднее сиденье (Худшая. Идея. В мире.)

Хотите бесплатный совет? Держитесь от Хаоса подальше.

С каждым шагом я все сильнее ощущал, что меня словно затягивает в черную дыру. Мимо нас непрерывным потоком неслись по воздуху деревья, камни и демоны, которых тут же поглощал океан. В красновато-серой клубящейся мгле вспыхивали молнии. Здоровенные куски земли откалывались от края берега у нас под ногами и сползали туда же, в океан.

Я шел, крепко сжимая в одной руке посох и цеп, а другой стискивая ладонь Зии. Сатни плыл рядом сам по себе, пытаясь насвистывать, и вообще старался держаться невозмутимо, но я видел, что цвета его сильно потускнели, а набриолиненные волосы потеряли укладку и тянулись в сторону океана, как хвост кометы. Так что я догадывался, что ему с трудом удается бороться с притяжением Хаоса.

Один раз я все-таки потерял равновесие и чуть не свалился в прибой. К счастью, Зия успела оттащить меня от края. Еще через несколько шагов в меня с размаху врезался невесть откуда взявшийся демон с рыбьей головой и вцепился мне в ногу, надеясь спастись от губительного притяжения. Прежде чем я успел решить, стоит ему помогать или нет, он разжал хватку и исчез в волнах.

А хотите знать, что было самое ужасное? То, что часть меня готова была поддаться искушению и позволить Хаосу поглотить меня. Зачем бороться? Почему бы не покончить разом со всеми тревогами и страданиями? Что плохого, если некий Картер Кейн разлетится на миллиарды молекул?

В душе я понимал, что это не мои мысли. Голос Апопа продолжал нашептывать в моей голове, искушая, как он уже делал раньше. Я изо всех сил сконцентрировался на сияющем белом обелиске – нашем маяке в буре Хаоса. Не знаю, была ли эта каменная игла в самом деле первым творением Маат, и как этот миф соотносился с теорией Большого взрыва или идеей о том, что Бог создал мир за семь дней, или любыми другими верованиями людей. Это не имело значения. Быть может, этот обелиск воплощал собой что-нибудь гораздо более значительное – такое, чего мой разум не мог вместить. В тот момент я просто знал, что этот обелиск означает Маат, и старался сосредоточиться на нем. А иначе я пропал.

Мы дошли до начала мола. Надежная каменная дамба под ногами вселяла уверенность, но она была узкой, и теперь притяжение Хаоса ощущалось с обеих сторон. Когда мы начали осторожно, мелкими шажками продвигаться вперед, мне вспомнились старые фотографии рабочих на строительстве нью-йоркских небоскребов: как они бесстрашно ходят по стальным балкам на высоте в шестьсот футов без всяких страховок.

Сейчас я чувствовал себя на месте этих строителей… только без их бесстрашия. Ветер мотал меня из стороны в сторону. Мол был шириной футов в десять, но мне все равно казалось, что я вот-вот потеряю равновесие и упаду в прибой. Я старался не смотреть вниз, где бурлили, разбиваясь о камни, красно-серые волны. Запах Хаоса – смесь озона, выхлопных газов и формалина – был до того силен, что я почти терял сознание.

– Еще чуть-чуть, – сказал Сатни.

Весь его силуэт утратил свою кажущуюся осязаемость и неравномерно мерцал. Демоническая маскировка Зии то пропадала, то возникала вновь. Я посмотрел на свои руки и увидел, что моя собственная маскировка тоже мерцает, грозя вот-вот исчезнуть. Не то чтобы мне жалко было расстаться со своим слегка вызывающим новым обликом, включая штопор вместо головы и мохнатые лиловые обезьяньи лапы, но я боялся, что разбушевавшийся ветер сорвет с меня иллюзию вместе с кожей.

Наконец мы добрались до обелиска. Вблизи оказалось, что он сверху донизу покрыт резными иероглифами – тысячами иероглифов, таких же белых, как сам камень, а потому почти неразличимых. Я сумел разглядеть среди них имена богов, тексты заклинаний, призывающих Маат, слова Божественной Речи – такие могущественные, что от них слепило глаза. Вокруг нас бушевал Океан Хаоса. С каждым порывом ветра вокруг Зии начинал мерцать сияющий щит в форме скарабея – покрывающий нас всех магический панцирь Хепри. Я догадывался, что он – последнее, что еще уберегает нас от мгновенной гибели.

– И что теперь? – спросил я.

– Прочти заклинание, – сказал Сатни, – и увидишь.

Зия протянула мне свиток. Я попытался найти в нем нужные строки, но зрение у меня мутилось, иероглифы сливались в одно неясное пятно. Вообще-то, мне стоило предвидеть, что так и получится. Я никогда не был особенно силен в заклинаниях, и уж тем более не сейчас, когда я стоял у самого края Океана Хаоса. Я очень пожалел, что с нами нет Сейди.

(Да, Сейди, да, я правда так сказал. Не надо ахать так громко.)

– Я… я не могу его прочесть, – признался я.

– Позволь, я помогу. – Зия склонилась над свитком, водя пальцем по строчкам иероглифов. Найдя то, что искала, она нахмурилась.

– Но это же самое обычное призывающее заклинание. – Она подняла взгляд на Сатни. – Ты же говорил, что это очень сложная магия. И что нам не обойтись без твоей помощи. Как же ты мог лгать, держа в руках Перо Истины?

– А я и не лгал! – запротестовал Сатни. – Эта магия правда очень сложная. Для меня. Я же призрак! И некоторые заклинания, в том числе призывающие, для меня недоступны. И вам действительно понадобилась моя помощь, чтобы отыскать тень Змея. Для этого нужна «Книга Тота», а без меня вы бы не сумели ее расшифровать. Так и сидели бы до сих пор на берегу реки, среди обломков корабля.

Как мне ни было противно это делать, я все же был вынужден признать:

– Он прав.

– Конечно, я прав, – тут же оживился Сатни. – Ну а раз вы уже здесь, все остальное не так уж страшно. Нужно просто заставить тень показаться, а потом я… гм… то есть вы сможете ее изловить.

Мы с Зией нервно переглянулись. Полагаю, она сейчас чувствовала примерно то же, что и я. Последнее, чего мне хотелось сделать, стоя у самой грани творения перед безбрежным Океаном Хаоса, это произнести вслух слова заклинания, призывающего часть души Апопа. Это ведь все равно что встать на виду, пальнуть из ракетницы и заорать: «Эй ты, здоровая мерзкая тень! Мы здесь! Иди и убей нас!»

Хотя большого выбора у нас, судя по всему, не было.

Честь осуществить наше самоубийство взяла на себя Зия. Заклинание действительно было совсем не сложное, можно сказать, вполне рядовое: маги часто пользуются им, чтобы вызвать шабти, зачарованную швабру для уборки или любое не очень значительное существо из Дуата.

Когда Зия закончила, пространство вокруг содрогнулось, словно она бросила здоровенный камень в Океан Хаоса. Ударная волна зыбью прокатилась во все стороны, захватив берег и окрестные холмы.

– Гм… что это было? – с опаской спросил я.

– Сигнал тревоги, – безмятежно отозвался Сатни. – Полагаю, это тень бросила клич всем силам Хаоса, чтобы они пришли защитить ее.

– Великолепно, – выдавил я. – Тогда нам, наверное, лучше поспешить. – Ну и где же?.. О…

Шеут Апопа был так велик, что я даже не сразу осознал, что смотрю прямо на него. Сначала мне показалось, что это обелиск отбрасывает тень на море. Но когда тень потемнела, я заметил, что она не повторяет силуэт обелиска, а извивается по поверхности моря, как исполинская змея. Тень росла и росла, пока голова змеи почти не достигла горизонта. Она билась и хлестала по волнам, высовывая язык и кусая пустоту.

Мои руки тряслись, внутренности превратились в желе, как будто я только что махом осушил полный стакан воды из Океана Хаоса. Тень Змея была такой огромной и источала такую мощь, что я не представлял, как мы можем ее изловить. О чем я только думал, когда затевал все это?

Только одна вещь не давала мне удариться в позорную панику окончательно.

Змея была не совсем свободна. Ее хвост не мог оторваться от обелиска, как будто тот приколол его к земле, как булавкой, не давая сбежать.

В каком-то помрачении я уловил мысли Змея, понял, как все это выглядит с точки зрения Апопа. Он чувствовал себя в плену, в ловушке, и его душа клокотала от ярости и боли. Он ненавидел этот белый обелиск, ненавидел весь этот мир богов и смертных, которые посмели посягнуть на его свободу, ограничить его. Апоп презирал творение с той же злостью, с какой я сам презирал бы воткнувшийся мне в ногу ржавый гвоздь, не дающий мне сойти с места.

Все, чего хотел Апоп – это затушить ослепляющий свет обелиска. Уничтожить землю и свободно нырнуть во тьму, чтобы вечно плавать на беспредельных просторах Хаоса без всяких ограничений. И мне пришлось как следует напрячь волю, чтобы не пожалеть бедненького маленького всеразрушающего и всепожирающего Апопа.

– Ну ладно, – сипло сказал я. – Тень мы нашли. Что мы теперь должны с ней делать?

– О, не беспокойся, – усмехнулся Сатни. – Я сам могу забрать ее отсюда. Вы молодцы, ребята, отлично справились. Тас!

Если бы я не был так потрясен увиденным, я бы наверняка догадался, что он задумал. Но я не успел. Моя демоническая маскировка внезапно превратилась в тугие бинты, какими обычно обертывают мумий. Первым делом они замотали мне рот, а потом с невероятной скоростью обвили все мое тело. Я покачнулся и упал, упакованный с ног до головы, так что свободными остались только глаза. Рядом со мной шлепнулась Зия, в точно таком же плотном коконе. Я попытался вдохнуть, но это было все равно что дышать через подушку.

Сатни наклонился над Зией, бережно извлек из-под бинтов «Книгу Тота» и сунул ее себе под мышку. После чего повернулся ко мне и душевно улыбнулся.

– Ах, Картер, Картер, – вздохнул он и покачал головой, как будто слегка укоряя. – Ты мне нравишься, парень, честное слово. Но уж слишком ты доверчивый. Как ты мог, после того приключения на пароходе, позволить мне наложить на тебя маскирующие чары? Ну что ты, в самом деле! Разве ты не знаешь, что превратить маскировку в смирительную рубашку проще простого?

– М-м-м! – промычал я.

– Что-что? – переспросил Сатни, глумливо прикладывая ладонь к уху. – Трудно выразить свои мысли, когда у тебя завязан рот, верно? Слушай, тут нет ничего личного. Я действительно не могу сам провести призывающий обряд, иначе я уже давно бы это сделал. Вы были нужны мне! Ну, то есть… хотя бы один из вас. Я подумывал, не убить ли тебя или твою девушку по дороге, тогда со вторым было бы удобнее справляться. Вот уж не ожидал, что вы оба продержитесь в живых так долго. Впечатляет!

Я яростно забился в своих бинтах и чуть не свалился в воду, но Сатни по какой-то причине подвинул меня на безопасное место.

– Ну что ты, – хихикнул он, – не стоит убивать себя, парень. Твой план вовсе не разрушен. Я намерен просто слегка подправить его. Сначала я изловлю тень. Это я вполне могу сделать самостоятельно! Но вместо того, чтобы отправить Апопа в небытие, я просто немного пошантажирую его, понимаешь? Пусть он разрушает только то, что я ему позволю. А потом пусть возвращается обратно в Хаос, иначе я растопчу его тень, и большой страшный Змей исчезнет, ха-ха.

– М-м-м! – снова протестующе замычал я, почти задыхаясь.

– Да-да, понимаю, – вздохнул Сатни. – В этом месте ты должен сказать что-нибудь вроде: «Ты сошел с ума, Сатни! Тебе ни за что с этим не справиться!» Но вот что я тебе отвечу, парень. Конечно, справлюсь. За минувшие тысячелетия мне удавалось справляться с самыми невероятными вещами, которые другим казались абсолютно невозможными. И я уверен, что мы со Змеем сумеем договориться. О, я с радостью позволю ему убить Ра и остальных богов. Кому они нужны? И я позволю ему уничтожить Дом Жизни. И я с еще большей радостью дам ему разорить дотла Египет и истребить все до единой ненавистные статуи моего папаши, Рамсеса, пусть от этого проклятого хвастуна и следа не останется! Но к чему уничтожать весь смертный мир? Насчет него не волнуйся, парень. Большая часть непременно уцелеет. Иначе чем же я буду править, а?

Глаза Зии полыхнули оранжевым, бинты задымились, но тут же стянулись еще туже. Огонь угас, и она обессиленно повалилась обратно на камни.

– Отличная попытка, куколка, – засмеялся Сатни. – Лучше сидите тихо, ребятки. Если вы уцелеете после потрясений, которые ждут в скором времени этот мир, я вернусь и заберу вас. Может, сделаю вас своими шутами или вроде того. Вы оба здорово меня повеселили! Но пока, боюсь, вам придется остаться здесь. Вряд ли какое-нибудь чудо упадет с неба и спасет вас.

В этот самый момент над головой призрака возник прямоугольник тьмы, из которого вывалилась Сейди.

К чести моей сестры должен сказать, что у нее отличное чувство времени, и ориентируется в обстановке она быстро. Сначала она врезалась в призрака и сбила его с ног, повалившись рядом. Потом заметила нас, упакованных, как рождественские подарки, мгновенно оценила ситуацию, обернулась к Сатни и крикнула:

– Тас!

– Не-е-е-ет!

В одно мгновение Сатни снова был полностью опутан розовыми лентами, сделавшись похожим на порцию спагетти.

Сейди поднялась на ноги и отступила от призрака. Глаза у нее были опухшие, как будто она только что плакала, одежда была покрыта засохшим илом и листьями.

Уолта с ней не было.

Мое сердце упало. Я даже почти обрадовался, что рот у меня замотан, потому что я совсем не знал, что сказать.

Сейди обвела взглядом всю сцену – Океан Хаоса, извивающуюся тень Змея, белый обелиск. Я видел, что моя сестра тоже почувствовала притяжение Хаоса по тому, как она принялась отклоняться назад, упираясь ногами, как при перетягивании каната. Я знал Сейди достаточно хорошо, чтобы понять: она сейчас собирает всю волю, чтобы отринуть эмоции и загнать свое горе поглубже.

– Ну привет, братец, – сказала она слегка дрожащим голосом. – Помощь не нужна?

Она как-то сумела освободить нас от связывающего заклятия. И очень удивилась, увидев у меня в руках посох Ра и его цеп.

– Откуда, ради всего святого…

Зия вкратце рассказала ей, что с нами произошло – начиная со сражения с гигантским гиппопотамом и до последнего предательства Сатни.

– Столько всего, – поразилась Сейди, – и тебе еще приходилось везде таскать за собой моего братца? Бедняжка. Но как мы вообще сможем здесь выжить? Ведь сила Хаоса… – тут она заметила амулет Зии в форме скарабея. – О! Ну конечно. Какая же я тупая. Неудивительно, что Таурт так странно на тебя смотрела. Ведь ты носитель силы Ра.

– Ра сам выбрал меня, – сказала Зия. – Я этого не хотела.

Сейди промолчала – что было очень на нее не похоже.

– Сейди, – сказал я как можно мягче, – а что случилось с Уолтом?

Ее глаза наполнились такой болью, что я тут же пожалел, что вообще задал этот вопрос. Я не видел ее такой с… наверно, с того момента, как умерла наша мама, когда Сейди была еще совсем маленькой.

– Он не придет, – сказала она. – Он… его больше нет.

– Сейди, мне так жаль… – сказал я. – А ты…

– Я в порядке! – огрызнулась она.

Я бы перевел это так: «Я совершенно не в порядке, но если ты спросишь об этом еще раз, я забью тебе рот воском».

– Нам надо спешить, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. – Я знаю, как изловить тень. Просто дайте мне статуэтку.

На мгновение меня охватила паника. При себе ли у меня та статуэтка Апопа, которую изготовил Уолт? Пройти весь этот путь и обнаружить, что я забыл ее дома… ничего глупее, пожалуй, не придумаешь.

К счастью, она все-таки оказалась в моей сумке, на самом дне.

Я передал ее Сейди. Она подержала ее на ладони, разглядывая искусно вырезанную фигурку свернувшейся кольцами красной змеи, с нанесенными на нее иероглифами, складывающимися в имя «Апоп». Я был уверен, что она сейчас думает об Уолте и о том, сколько усилий он вложил в изготовление этой статуэтки.

Потом Сейди подошла к самому концу мола, где основание обелиска сливалось с черной тенью, и встала на колени.

– Сейди, – позвал я.

– А? – откликнулась она, замерев.

Слова завязли, словно мой рот наполнился клеем. Мне очень хотелось сказать ей, чтобы она бросила это дело.

Глядя на то, как она стоит, такая хрупкая, между обелиском и громадной тенью, тянущейся до самого горизонта, я перепугался. Я был уверен, что что-нибудь пойдет не так. Тень может напасть на нее, а может, заклинание обратится против нее, и она сгорит.

Сейчас Сейди напомнила мне нашу маму. Я никак не мог стряхнуть с себя ощущение, что история повторяется. Наши родители уже однажды попытались остановить Апопа – тогда, возле Иглы Клеопатры, и наша мама погибла. А я потом годами был вынужден смотреть, как отец пытается справиться со своим чувством вины. И если сейчас с Сейди что-нибудь случится…

Зия взяла меня за руку. Пальцы ее дрожали, но я был очень благодарен за эту поддержку.

– Все получится, – пообещала она.

– Слушай свою девушку, Картер, – огрызнулась Сейди, сдувая с лица упавшую прядку волос. – И перестань меня отвлекать.

Голос сестры звучал сердито, но в ее глазах я не заметил раздражения. Думаю, Сейди знала, что я тревожусь за нее, так же хорошо, как знала мое тайное имя. Ей было страшно, как и мне, и она пыталась меня ободрить – на свой невыносимый лад.

– Я могу продолжать? – осведомилась она.

– Удачи, – выдавил я.

Сейди кивнула, потом наклонилась, прикладывая фигурку к тени, и начала читать заклинание.

Я боялся, что волны Хаоса растворят статуэтку или, того хуже, утянут Сейди в океан, но вместо этого тень Змея принялась корчиться, как будто ее било током, постепенно сжимаясь и уменьшаясь в размерах. Фигурка же все темнела и темнела, впитывая в себя черноту. Вскоре тень полностью исчезла, а статуэтка сделалась угольно-черной. Сейди завершила обряд, произнеся над ней заключительное связывающее слово: Хи-нем.

Из моря донеслось громкое шипение – почти как вздох облегчения, – и эхом прокатилось по холмам. Бушующие волны приобрели более светлый красноватый оттенок, как будто из них ушел какой-то темный осадок. И весь океан вдруг стал казаться чуть-чуть меньше.

– Ну вот. Готово, – сказала Сейди, вставая.

Я смотрел на нее во все глаза. Иногда сестра дразнила меня, что со временем догонит и перегонит меня в возрасте и станет старшей. Я, конечно, смеялся. Но вот сейчас я был почти готов ей поверить: такая решимость светилась в ее глазах, так уверенно звучал ее голос.

– Это было потрясающе, – сказал я искренне. – А откуда ты знаешь заклинание?

Она нахмурилась, а я спохватился: это же очевидно… Она услышала его от Уолта, который с помощью того же самого обряда изловил тень Беса. Еще до того, как с Уолтом что-то случилось.

– Провести экзекрацию тоже просто, – сказала она. – Правда, для этого нужно стоять лицом к лицу с Апопом, но в остальном заклинание то же самое, как мы уже использовали.

Зия пнула связанного Сатни ногой.

– Значит, этот червяк опять нам наврал. Кстати, что теперь с ним делать? Конечно, нужно будет достать из-под лент «Книгу Тота», а после того, может, спихнем его в океан?

– М-М-М! – запротестовал Сатни.

Мы с Сейди переглянулись. И молча пришли к согласию, что просто так взять и уничтожить Сатни – каким бы гнусным негодяем он ни был – мы не можем. Может, мы слишком много успели насмотреться ужасов за этот день и не хотели добавлять к ним очередное злодейство. А может, мы сознавали, что вынести приговор Сатни может только Осирис, тем более что мы пообещали доставить призрака обратно в Зал Суда.

И еще может быть, сейчас, стоя возле обелиска Маат посреди Океана Хаоса, мы оба понимали, что должны удержаться от мести, чтобы не уподобиться Апопу. Законы для того и существуют, чтобы их соблюдать. Именно они удерживают нас от распада.

– Тогда тащи его с собой, – решила Сейди. – Он же призрак. Вряд ли он такой уж тяжелый.

Я ухватил Сатни за ноги, и мы зашагали по молу обратно в сторону берега. Голова Сатни постукивала по камням, но меня это не заботило. Сейчас я полностью сосредоточил все мысли и усилия просто на том, чтобы заставлять себя переставлять ноги. Каждый шаг давался мучительно. Оказалось, что идти прочь от Океана Хаоса еще труднее, чем идти к нему.

К тому времени, когда мы достигли берега, я полностью вымотался. Одежда насквозь промокла от пота, мышцы почти не слушались. Мы кое-как одолели склон и поднялись на гребень холма.

– О… – Тут я выдал пару слов, которые ну никак не относились к Божественной Речи.

По изрытому кратерами полю навстречу нам шагали демоны – сотни демонов. Видимо, Сатни не ошибся: тень действительно послала сигнал тревоги всем силам Апопа. И этот сигнал был принят. Мы оказались в западне, зажатые между Океаном Хаоса и полчищем врагов.

В этот самый момент меня и посетила закономерная мысль: «Ну почему именно я?»

Я всего-навсего хотел пробраться в самую опасную часть Дуата, выкрасть тень изначального Повелителя Хаоса и спасти мир. Неужели я просил слишком многого?

От передовых отрядов демонов нас отделяло расстояние примерно в два футбольных поля, и оно быстро сокращалось. По моим прикидкам, их было три-четыре сотни, но все новые полчища продолжали прибывать со всех сторон. Несколько десятков крылатых монстров кружили уже почти над нами, постепенно снижаясь. И против всей этой армии нас было всего четверо: двое Кейнов, Зия и упакованный в розовые ленточки призрак. Соотношение сил уверенности не внушало.

– Сейди, а ты не можешь открыть нам портал на поверхность? – спросил я.

Она закрыла глаза, сосредоточилась, а потом потрясла головой.

– Исида не отзывается. Наверно, потому что мы слишком близко от средоточия Хаоса.

Пугающая мысль. Я напрягся, пытаясь вызвать боевого двойника Гора. Ничего не произошло. Конечно, следовало догадаться, что стать проводником силы бога здесь, внизу, будет очень трудно. Особенно после того, как еще на корабле я попросил его помочь мне с оружием, но все, что он смог прислать мне – это страусиное перо.

– Зия? – позвал я. – Кажется, сила, которую ты черпаешь у Хепри, все еще работает. Ты не можешь как-нибудь вытащить нас отсюда?

Она стиснула свой амулет.

– Не думаю, Картер. Я уже растратила всю энергию Хепри, прикрывая нас от воздействия Хаоса. Больше он ничем не может нам помочь.

Я подумал, не рвануть ли нам обратно к белому обелиску – вдруг нам удастся открыть с его помощью портал. Заманчивая идея, но от нее пришлось тут же отказаться: демоны настигнут нас гораздо раньше, чем мы туда добежим.

– Значит, нам отсюда не выбраться, – пришел я к неутешительному выводу. – А мы не можем провести обряд экзекрации Апопа прямо сейчас?

– Нет, – отозвались Зия и Сейди в один голос.

Я и сам знал, что они правы. Ведь для того, чтобы заклинание сработало, мы должны стоять лицом к лицу с Апопом. Но я никак не мог смириться с мыслью, что мы прошли весь этот невероятный путь лишь для того, чтобы потерпеть поражение сейчас.

– По крайней мере, без боя мы не сдадимся, – решил я, вынимая из-за пояса посох и цеп.

Сейди и Зия одновременно взяли на изготовку жезлы и посохи.

В эту самую минуту стало заметно, что на дальнем конце поля что-то происходит: в рядах демонов явно возникло замешательство. Вместо того, чтобы шагать прямо на нас, они вдруг начали разбегаться в разные стороны. Над марширующей армией полыхнули огненные вспышки, в земле разверзлись новые дымящие кратеры. Почему-то битва разразилась совсем не там, где мы ожидали.

– С кем это они дерутся? – растерялся я. – Между собой, что ли?

– Нет. – Лицо Зии вдруг просияло широкой улыбкой, когда она указала на поле. – Смотри.

Четко различить что-то в дымном воздухе было трудно, однако я заметил другой отряд, который клином ворвался в задние ряды демонов и теперь медленно прокладывал себе путь сквозь арьергард. Числом новых бойцов было заметно меньше – от силы сотня, – но демоны поспешно расступались перед ними. Тех же, кто не успевал отступить, тут же разили мечами, топтали или взрывали огненными снарядами.

– Это же боги! – воскликнула Сейди.

– Быть не может, – не поверил я. – Боги не станут лезть в глубины Дуата ради того, чтобы нас выручить!

– Верховные боги, конечно, не станут, – ухмыльнулась сестрица. – А вот старые и всеми позабытые боги из Дома Покоя станут, и еще как! Анубис ведь говорил, что он пришлет нам подкрепление.

– Анубис? – Я уже окончательно запутался. Когда это она успела пообщаться с Анубисом?

– Вон там! – заорала вдруг Сейди. – О!..

Кажется, сестрица окончательно лишилась дара речи, и теперь только тыкала пальцем в наших нежданных друзей. Ряды сражающихся на мгновение расступились, и на поле боя на полной скорости ворвался длинный автомобиль, сверкающий черным глянцем, за рулем которого сидел какой-то маньяк. Он ринулся прямо на демонов, виляя из стороны в сторону, чтобы сбить их как можно больше, с разгона перескочил через огненные трещины и стал гонять по кругу, слепя врагов фарами и оглушая неистовыми гудками клаксона. А потом двинул прямо на нас, пока передние ряды демонов тоже не стали рассеиваться. Только нескольким крылатым чудовищам хватило нахальства атаковать его.

Когда машина подкатила ближе, я увидел, что это лимузин марки «Мерседес». Он бодро вкатил на холм, не обращая внимания на нападки летучих демонов, и под визг тормозов шикарно затормозил прямо рядом с нами, подняв облако красной пыли. Дверь с водительской стороны распахнулась, и из машины выступил волосатый кривоногий коротышка в одних только голубых плавках.

Я никогда в жизни так не радовался при виде настолько безобразного существа.

Бес собственной персоной, во всем его жутком бородавчатом великолепии, вскарабкался на крышу лимузина и повернулся лицом к осаждающим его крылатым демонам. Глаза его выпучились, рот раскрылся на невообразимую ширину, волосы встали торчком, как иглы дикобраза, и он оглушительно рявкнул: «БУ!»

Хлопающие крыльями твари отчаянно завизжали и рассыпались в прах.

Сейди с воплем «Бес!» кинулась к машине.

Бог карликов расплылся в улыбке и спрыгнул на капот, так что, когда Сейди заключила его в объятия, они были практически одного роста.

– Ах ты моя девочка! – просиял он. – Ну и ты, Картер, тащи сюда свою жалкую задницу!

Меня он тоже крепко обнял, и я даже не стал сопротивляться, когда он потрепал меня по макушке.

– И ты, Зия Рашид! – щедро распахнул объятия Бес. – Давай-ка я тебя тоже…

– Не стоит, – быстро отказалась Зия, отступая на шаг. – Спасибо.

Бес громогласно расхохотался.

– И то верно! Телячьи нежности оставим на потом. А пока, ребята, давайте-ка вытащим вас отсюда!

– Т-тень… з-заклинание… – заикаясь, пролепетала Сейди. – Оно правда сработало, да?

– Еще как сработало, глупышка! – Бес выпятил донельзя шерстистую грудь и тут же оказался облаченным в шоферскую униформу. – Полезайте в машину!

Я повернулся, чтобы прихватить Сатни… и мое сердце куда-то провалилось.

– Гор милосердный…

Маг бесследно исчез. Я внимательно огляделся, надеясь, что далеко он не уполз, но его нигде не было.

Зия запустила огненный шарик в то место, где он только что лежал, но в ответ никто не завопил. Значит, призрак не сделался невидимым, а действительно сбежал.

– Сатни только что был тут! – возмутилась Зия. – Связанный Лентами Хатор по рукам и ногам! Куда он мог подеваться?

– Сатни, говоришь? – нахмурился Бес. – Терпеть не могу этого хорька. Так вы добыли тень Змея?

– Ага, – кивнул я. – Но «Книга Тота» осталась у Сатни.

– А вы сможете провести обряд экзекрации без нее? – спросил Бес.

Мы с Сейди переглянулись.

– Да, – сказали мы в один голос.

– Тогда займемся этим вашим Сатни попозже, – пожал плечами Бес. – А пока у нас и так мало времени!

Если вы когда-нибудь соберетесь в путешествие по Стране Демонов, лимузин – самое то. К сожалению, новенький «Мерседес» Беса оказался ничуть не чище того, который мы весной этого года оставили на дне Средиземного моря. Я даже задумался: может, в соответствии с индивидуальным заказом он получает машины, уже набитые пустыми картонками от китайской еды, замусоленными журналами и грязным бельем?

Сейди сразу же плюхнулась на переднее сиденье, а мы с Зией устроились сзади. Бес тут же втопил педаль акселератора и продолжил игру «задави демона».

– Пять очков, если задавишь вон того чудика с колуном вместо головы! – вопила Сейди.

Р-раз! И демон с треском налетал на капот, под радостные аплодисменты Сейди.

– Десять очков, если сшибешь вон тех двоих, со стрекозиными крыльями, одним махом!

Р-раз! Два! И на ветровом стекле расплющились два особенно крупных насекомых.

Сейди с Бесом хохотали как сумасшедшие. Меня же хватало только на то, чтобы время от времени панически выкрикивать:

– Осторожно, трещина! Огненный гейзер! Бери левей!

Ладно, может, я и зануда, но мне жить еще не надоело. Я схватил Зию за руку и лихорадочно пытался удержаться, чтобы не вылететь с сиденья.

Когда мы оказались в самой гуще сражения, стало ясно, что боги вовсю теснят демонов. Похоже, все способные передвигаться обитатели Пансионата для престарелых богов «Солнечное поместье» решили обрушить свой старческий гнев на силы тьмы. Предводительствовала ими Таурт, богиня-гиппопотамиха, которая в своем тесноватом халатике медсестры и туфлях на высоких шпильках смотрелась с факелом в одной руке и здоровенным шприцем в другой на редкость устрашающе. На наших глазах она огрела одного демона по голове, а второму мастерски вколола шприц в тыловую часть, отчего демон тут же впал в забытье.

Двое старикашек в набедренных повязках ковыляли следом за ней, швыряясь огненными шарами в крылатых демонов. Один из старикашек почему-то непрестанно выкрикивал «Мой пудинг!», ни к кому непосредственно не обращаясь.

Хекет, богиня лягушек, большими прыжками носилась по полю боя и ловко сшибала демонов языком, питая при этом особое пристрастие к монстрам с головами насекомых. В нескольких ярдах от нее престарелая богиня-кошка Мехит направо-налево охаживала демонов своими костылями, сопровождая меткие удары воплями «Мяу!» и сердитым шипением.

– Поможем им? – спросила Зия.

– Чего им помогать, – хмыкнул Бес. – Они уже несколько столетий так не веселились. Теперь у них снова появился смысл жизни! Они прикроют наше отступление, а я довезу вас до реки.

– Но ведь у нас больше не осталось корабля! – возразил я.

– Ты уверен? – осведомился Бес, приподняв кустистые брови. Потом притормозил и, опустив стекло, крикнул:

– Привет, крошка! Ты как, в порядке?

Таурт обернулась, сияя широкой гиппопотамьей улыбкой.

– Все отлично, пупсик! Удачи вам!

– Я скоро вернусь! – пообещал Бес, посылая ей воздушный поцелуй. Таурт от счастья чуть не свалилась.

«Мерседес» сорвался с места и помчался дальше.

– Пупсик? – обалдел я.

– Слушай, парень, – рыкнул Бес, – я ведь не вмешиваюсь в твою личную жизнь, правда?

Мне не хватило мужества взглянуть на Зию, но я почувствовал, как она стиснула мою руку. Сейди, как ни странно, промолчала. Может быть, она думала об Уолте.

Наконец лимузин перелетел через последнюю огненную трещину и со скрежетом притормозил на костяном пляже.

Я указал на жалкие останки «Царицы Египта».

– Вот видишь? Нам не на чем плыть.

– Что, правда? – хмыкнул Бес. – А вон там что такое?

Выше по течению из тьмы к нам приближался какой-то яркий свет.

Зия негромко ахнула.

– Ра, – сказала она. – Это его солнечная барка.

Скоро я и сам уже мог в этом убедиться. Белый с золотом парус ярко сиял, вдоль бортов сновали светящиеся шары. На носу лодки стоял бог крокодилов Собек, деловито разгоняя длинным шестом неосторожных речных монстров. А посреди палубы на своем огненном троне восседал старый бог Ра.

– Приве-е-е-ет! – закричал он нам. – У нас есть пече-е-е-нье!

Сейди с чувством чмокнула Беса в щеку.

– Ты просто гений!

– Ну уж, – пробормотал вконец смущенный карлик. – Хватит, а то мне придется объясняться с Таурт. Ревнивая она, жуть… А нам просто повезло, что мы со временем подгадали. Если бы мы пропустили лодку, то уже никаких шансов.

Я невольно содрогнулся при этой мысли.

Ра тысячелетиями совершал этот ежедневный цикл: спускался в Дуат на закате, проплывал на своей барке по Реке Ночи, а на рассвете снова появлялся в смертном мире. Но это путешествие всегда шло по одному и тому же маршруту, расписание которого соблюдалось очень строго. Когда Ра проходил через каждый из Домов Ночи, их врата закрывались до следующего вечера, так что простые смертные вроде нас уже не могли бы пройти через них. Однажды мы с Сейди уже столкнулись с этим, и нам тогда пришлось очень невесело.

Когда лодка приблизилась к берегу, Бес криво улыбнулся и приглашающе махнул рукой.

– Ну что, готовы, ребятишки? А то чует мое сердце, что там, в мире смертных, дела идут не очень хорошо.

Это оказалась первая новость за сегодняшний день, которая не вызвала у меня удивления.

Светящиеся шары проворно опустили сходни, и мы поднялись на борт, готовясь отправиться к рассвету – возможно, последнему рассвету в истории.

17. Бруклинский Дом выступает на войну

А мне было жалко покидать Страну Демонов.

(Да, Картер, я это серьезно.)

В конце концов, для меня визит туда оказался очень даже успешным. Судите сами. Я спасла Зию и своего братца от этого жуткого призрака, Сатни. Я изловила тень Змея. Я стала свидетельницей Победоносной Атаки Забытых Старикашек во всем их величии и славе, а самое главное – я наконец-то снова увидела Беса таким, каким мечтала. Стоит ли удивляться, что это неприветливое место вызывает у меня самые нежные воспоминания? Пожалуй, я как-нибудь даже устрою пикничок на здешнем пляже, а может, и сниму на пару дней бунгало на побережье Моря Хаоса. А почему бы нет?

К тому же энергичная деятельность всегда хорошо отвлекает от печальных мыслей. Но когда мы вернулись на берег реки и у меня появилась возможность немного перевести дух, на меня тут же нахлынули мысли о том, каким образом я узнала о заклинании, которое помогло спасти тень Беса. И все мое ликование тут же сменилось отчаянием.

Ох, Уолт, Уолт. Ну что же ты наделал?

Я вспоминала, как он лежал, такой холодный и безжизненный, среди развалин древнего храма. А потом вдруг открыл глаза и вздохнул.

«Посмотри», – сказал он мне.

В своем мире я видела Уолта таким, каким всегда его знала. Но когда я заглянула в Дуат… на его месте мерцал силуэт Анубиса в облике шестнадцатилетнего парня, и его призрачно-серая аура поддерживала в Уолте жизнь.

«Это я», – сказали они в унисон, и от этого сдвоенного голоса у меня по коже побежали мурашки.

«Я встречу тебя на рассвете, – пообещали они, – в Первом номе, если ты уверена, что не ненавидишь меня».

Ненавижу я его или нет? Точнее… их. Боги египетские, я даже не знаю, как теперь его называть! И уж точно не знаю, какие чувства я теперь к нему испытываю. И даже хочу ли я видеть его снова.

Я постаралась отвлечься от этих мыслей. Пока что самое главное – это победить Апопа. Даже теперь, когда мы изловили его тень, у меня не было уверенности, что мы сумеем провести обряд как должно. Что-то я сомневалась, что Апоп будет смирно стоять и ждать, пока мы не отправим его в небытие, стерев из мира всякую память о нем. К тому же очень возможно, что экзекрация потребует от нас с Картером больше магической энергии, чем мы способны провести через себя. Ну а если мы сгорим, то проблема моих отношений с Уолтом потеряет актуальность.

И все-таки я никак не могла перестать думать о нем… то есть о них. О том, как удивительным образом совпали их теплые карие глаза, как естественно выглядела печальная улыбка Анубиса на лице Уолта.

Ч-черт! Нет, лучше не стоит.

Мы взошли на борт солнечной барки – я, Картер, Зия и Бес. Мне не хватало слов, чтобы выразить, до чего я рада, что мой любимый карлик отправится на наш последний бой вместе с нами. Чего в моей жизни сейчас не хватало, так это надежного, веселого и уродливого бога.

Торчавший на носу Собек, наш старый недруг, встретил меня широкой крокодильей улыбкой. Впрочем, чего от него и ждать, при такой-то внешности.

– Ага… – процедил он. – Малыши Кейны все-таки вернулись.

– Ага, – огрызнулась я. – А крокодильему богу, похоже, надоело ходить с целыми зубами.

Собек захохотал, запрокинув зеленую чешуйчатую голову.

– Хорошо сказано, детка! Есть у тебя железо в костях!

Не знаю, что он имел в виду, но решила счесть это за комплимент. Поэтому фыркнула ему в ответ повыразительнее и отошла.

Известное дело – Собек уважает только силу. Когда мы повстречались с ним впервые, он чуть не утопил Картера в Рио-Гранде, а меня чуть не зашвырнул через мексиканскую границу. С тех пор наши отношения особенно не улучшились. Насколько я слышала, он согласился встать на нашу сторону только потому, что в противном случае Гор с Исидой угрожали ему болезненной расправой. Так что на его преданность рассчитывать не приходилось.

Светящиеся шары порхали вокруг меня, и я мысленно слышала их приветливое гудение: «Сейди, Сейди, Сейди». А ведь было время, когда они тоже желали моей смерти; но с тех пор, как я разбудила их старого хозяина Ра, они стали вести себя гораздо дружелюбнее.

– Привет, ребята, – пробормотала я. – Приятно вас видеть. Но простите, мне пора.

Я направилась следом за Картером и Зией к огненному трону. Ра, по обыкновению, приветствовал нас беззубой улыбкой. На вид он был такой же дряхлый и сморщенный, как обычно, но в его глазах что-то изменилось. Раньше он смотрел сквозь меня, как будто я была чем-то вроде мебели, но сейчас его взгляд явно задержался на моем лице.

При нашем приближении он радостно протянул нам тарелку с миндальным и шоколадным печеньем, которое, правда, слегка подтаяло из-за жара от трона.

– Печенье? У-иии!

– Э-э… спасибо. – Картер вежливо подцепил миндальное печенье.

Я, как всегда, проголосовала за шоколад, и очень энергично. Когда мне в последний раз удавалось нормально поесть? Только когда мы были у папы…

Ра отложил блюдо и с трудом поднялся на ноги. Бес сунулся ему помочь, но Ра отмахнулся от него и поковылял прямиком к Зии.

– Зия, – радостно проворковал он нараспев, словно напевая колыбельную. – Зия, Зия, Зия.

Меня словно током тряхнуло: я впервые услышала, как он называет ее по имени.

Старик протянул морщинистую руку к ее ожерелью со скарабеем. Зия с опаской попятилась и вопросительно покосилась на Картера.

– Ничего, все в порядке, – заверил ее Картер.

Глубоко вздохнув, Зия расстегнула цепочку ожерелья и вложила амулет в ладонь старого бога. Амулет вдруг вспыхнул, излучая теплое сияние, которое тут же обволокло Зию и Ра единым золотистым коконом.

– Хорошо, хорошо, – сказал Ра. – Хорошо…

Я ждала, что старый бог почувствует себя лучше. Вместо этого он вдруг начал рассыпаться на части.

За сегодняшний день я всякого успела насмотреться, но это зрелище было самым пугающим. Первым делом у него отвалились уши и тут же рассыпались в прах. Потом его кожа стала осыпаться, как песок.

– Что происходит? – завопила я. – Что нам делать?

Картер застыл, вытаращив глаза от ужаса и разевая рот, как рыба, не в силах сказать ни слова.

Улыбающееся лицо Ра исчезло. Ноги и руки растрескались и отвалились, как у пересохшей на солнце статуи из песка. Ветерок смел его прах в Реку Ночи.

– Быстро он сегодня, – пробурчал Бес, которого происшедшее, похоже, не сильно взволновало. – Обычно на это уходит больше времени.

Я уставилась на него.

– Ты что, видел такое раньше?

Бес криво усмехнулся.

– Эй, я ведь тоже иногда дежурил на солнечной барке в старые времена. Мы все видели, как Ра проходит свой дневной цикл. Правда, давно это было… О, гляди.

Он указал на Зию.

Скарабей в ее руках исчез, но золотой свет остался, окружая ее сплошным ореолом. Она повернулась и посмотрела на меня с лучезарной улыбкой. Я никогда раньше не видела ее такой радостной, такой довольной.

– Теперь все ясно. – Ее голос сделался глубоким и звучным, как будто в нем зазвучал целый хор. – Все дело в равновесии, верно? Мои мысли и его. Или… мои и ее?

Она рассмеялась, легко и победно, как ребенок, впервые прокатившийся на велосипеде.

– Наконец-то возрождение! Вы были правы, Сейди и Картер! После стольких тысячелетий во тьме я наконец возродился через сострадание Зии. Я и забыл, каково это – быть молодым и сильным.

Картер растерянно попятился. И лично я его в этом не винила. Мои собственные воспоминания о том, как Уолт и Анубис слились воедино, были еще очень свежи, так что я вполне понимала чувства Картера: вряд ли ему приятно было слышать, как Зия говорит о себе в третьем лице.

Я еще глубже погрузилась зрением в Дуат. И увидела его. На месте Зии стоял рослый мужчина в доспехах из кожи и бронзы. Отчасти он все еще был похож на Ра: такой же лысый, а морщины на его лице все так же выдавали преклонный возраст, и у него была такая же добродушная улыбка (правда, все зубы теперь были на месте). Но при этом его осанка оказалась ровной, тело бугрилось мышцами, а кожа сияла, как расплавленное золото. В общем, перед нами стоял самый накачанный и самый лучезарный в мире дед.

Бес преклонил колени.

– Владыка Ра.

– Ах, мой маленький друг, – сказал Ра, взъерошив ему волосы ладонью. – Встань! Рад видеть тебя.

Собек на носу лодки тут же встал по стойке «смирно», отсалютовав своим железным посохом, как винтовкой.

– Владыка Ра! Я знал, что ты вернешься.

– Собек, ах ты старый крокодил, – усмехнулся Ра. – Ты бы слопал меня не задумываясь, если бы не боялся, что тебе за это влетит. Небось Гор и Исида долго тебя дрессировали?

– Э-э… хм, – прочистил горло Собек, – вижу, ты все знаешь, владыка. Но такая уж у меня натура, – пожал он плечами.

– Ничего страшного, – улыбнулся Ра, – скоро твои сила и свирепость очень нам пригодятся. Скоро ли рассвет?

– Да, владыка, – сказал Собек, указывая вперед.

Я взглянула и увидела свет в конце туннеля – в самом буквальном смысле. Мы приближались к выходу из Дуата, где Река Ночи становилась шире и спокойнее. Примерно в километре впереди виднелись врата с двумя статуями бога солнца по бокам. За ними ярко сиял дневной свет. Постепенно превращаясь в облака, река изливалась прямо в утреннее небо.

– Прекрасно, – сказал Ра. – Теперь доставь нас в Гизу, бог Собек.

– Да, владыка. – Бог крокодилов окунул свой железный посох в воду и принялся работать им, как гондольер шестом.

Картер так и не сдвинулся с места. Стоял как истукан, бедняга, пялясь на бога солнца со смесью потрясения и восхищения.

– Картер Кейн, – тепло заговорил с ним Ра. – Я знаю, тебе трудно принять это. Но знай – ты очень дорог Зии, и ее чувства к тебе ничуть не изменились.

Я откашлялась.

– Прости, владыка… одна просьба, ладно? Пожалуйста, не целуй его.

Ра рассмеялся. Его образ мигнул, и я снова увидела перед собой Зию.

– Не стану, Сейди, – пообещала она. – Пожалуй, сейчас неподходящее время.

Картер неловко повернулся, бормоча что-то вроде «Гм… Я тут… недалеко», и поплелся на корму, спотыкаясь и наткнувшись на мачту, как слепой.

Зия тревожно нахмурилась.

– Сейди, будь добра, побудь с ним, ладно? Скоро мы достигнем границ смертного мира, и мне нужно сохранять бдительность.

Для разнообразия я не стала спорить, а послушно потопала за братом.

Я нашла его около румпеля, где он сидел с самым сокрушенным видом, обхватив колени руками и уронив на них голову.

– Ты в порядке? – спросила я. Глупый вопрос, я знаю.

– Она – старик, – пробормотал он невнятно. – Девушка, которая мне нравится, превратилась в пожилого дядьку с мышцами как у культуриста и голосом ниже, чем у меня. Я ведь целовался с ней на пляже, а теперь…

Я притулилась рядышком. Светящиеся шары резвились вокруг нас, радуясь приближению к солнечному свету.

– Целовался, говоришь? – сказала я, чуть толкнув его плечом. – Ну-ка, с этого места поподробнее.

Я подумала – может, ему станет легче, если дать ему выговориться. Не уверена, что мой план сработал, но по крайней мере он хоть голову оторвал от коленок. А потом рассказал мне про их с Зией путешествие в серапеум и про то, каким образом была разрушена «Царица Египта».

Тем временем Ра – в смысле, Зия – стоял на самом носу между Бесом и Собеком, тактично повернувшись к нам спиной.

– То есть ты сам сказал ей, что она действует правильно, – подытожила я. – И что она должна помочь Ра. И теперь, выходит, ты передумал?

– По-твоему, я не прав, да?

– Мы же с тобой оба были носителями богов, – напомнила я. – Это ведь не навсегда, верно? И она все еще остается Зией. А кроме того, мы все отправляемся на битву. И если мы все погибнем, то стоит ли тебе тратить последние часы на то, чтобы отталкивать ее от себя?

Он пристально вгляделся мне в лицо.

– А что случилось с Уолтом?

Та-ак… кажется, в фехтовании это называется «туше». Черт… Иногда мне кажется, что Картер знает мое тайное имя не хуже, чем я – его.

– Я… я точно не знаю. Он жив, но только потому, что…

– В него вселился Анубис, – договорил за меня Картер.

– Ты что, знал?

Он помотал головой.

– Сейчас по твоему лицу догадался. Но это действительно многое объясняет. Откуда у Уолта такое мастерство к… ну, к тому, что он умеет. И это его разрушительное прикосновение. Серая магия смерти.

Я не знала, что ответить. Вроде бы я пришла сюда затем, чтобы утешить Картера и убедить его, что все не так уж плохо. А теперь получается, что это он меня утешает. Как-то нескладно вышло.

Он ободряюще похлопал меня по коленке.

– Но это может сработать, сестренка. Анубис может поддерживать в Уолте жизнь, и Уолт может жить нормальной жизнь.

– Ты считаешь это нормальным?

– У Анубиса ведь никогда не было смертного носителя. Вот и у него появился шанс получить настоящее тело, из крови и плоти.

Я поежилась.

– Картер, но ведь это получается не так, как у Зии. Она-то может отделиться от бога в любой момент.

– Ладно, давай я выскажусь прямо, – сказал Картер. – Двое парней, которые тебе нравились и из которых один был при смерти, а другой недоступен, потому что он бог, теперь соединились в одного парня, который не при смерти и не недоступен. И ты все равно недовольна.

– Слушай, не делай из меня дуру! – заорала я. – Потому что я не дура!

Все трое богов дружно на меня оглянулись. Ладно. Хорошо. Прекрасно. Я действительно веду себя, как дура.

– Слушай, – примирительно сказал Картер, – давай отложим переживания по этому поводу на потом, а? При условии, конечно, что мы останемся в живых.

Я резко выдохнула.

– Договорились.

Потом помогла брату подняться, и мы вдвоем присоединились к богам на носу лодки. Солнечная барка как раз покидала Дуат. Река Ночи растаяла позади нас, и теперь мы плыли среди облаков.

В рассветном солнце просторы Египта сияли под нами багрянцем, золотом и зеленью. На западе над пустыней кружили смерчи. На востоке среди кварталов Каира извивался Нил. А под нами, на окраине города, на равнине Гизы возвышались три пирамиды.

Собек постучал своим посохом по носу лодки и громко прокричал, как глашатай:

– Владыка Ра свершил наконец свое истинное возвращение! Возрадуйтесь, верные подданные бога солнца! Приветствуйте вашего владыку, истинно верующие!

Уж не знаю – то ли Собеку положено было так сказать, то ли он хотел подольститься к Ра… а может, наоборот, хотел его уязвить. Как бы то ни было, никаких ликующих толп верных подданных и истинно верующих внизу не наблюдалось.

Вообще пейзаж, конечно, был мне хорошо знаком, но сегодня в нем что-то было не так. То здесь, то там в городе полыхали пожары. Улицы выглядели странно пустынными. И вокруг пирамид тоже – ни туристов, ни торговцев, вообще никаких людей. В жизни не видела Гизу такой безлюдной.

– А где все? – насторожилась я.

– Этого следовало ожидать, – с отвращением прошипел Собек. – Слабые людишки попрятались или разбежались, испугавшись беспорядков. Апоп хорошо все спланировал. Теперь избранное им поле битвы свободно, и никакие смертные не будут ему докучать.

Я содрогнулась. Конечно, я слышала о том, что в Египте в последнее время участились общественные волнения, но мне и в голову не приходило, что они являются частью замысла Апопа.

И если это – избранное им поле битвы…

Я внимательнее всмотрелась в равнину Гизы. А когда потом погрузилась зрением в Дуат, то поняла, что местность не так уж и пуста. Вокруг основания Великой пирамиды обвивалась огромная змея, сотканная из тьмы и красных песчаных вихрей. Глаза змеи горели, как два огня, а клыки мерцали, как молнии. Там, где она касалась земли, пустыня вскипала, а пирамида сотрясалась в угрожающем резонансе. Одно из старейших человеческих сооружений на земле готово было обрушиться в любую минуту.

Даже здесь, на высоте, присутствие Апопа давало о себе знать. Он излучал такую панику и страх, что я чувствовала, как дрожат в своих домах перепуганные жители Каира, боясь даже выйти на улицу. Казалось, весь Египет затаил дыхание, ожидая, что же будет.

Пока мы в ужасе взирали на все это, Апоп поднял свою огромную голову, похожую на голову кобры, и резким выпадом ударил во что-то на земле, выкусив в песке дыру размером с дом. А потом дернулся, свиваясь кольцами, как будто его кто-то ужалил, и яростно зашипел. Поначалу я никак не могла понять, с кем он там воюет. А потом, сообразив, призвала себе в помощь острое зрение коршуна Исиды и только тогда сумела разглядеть крохотную хрупкую фигурку в леопардовом комбинезоне и со сверкающими клинками в руках. Она стремительно мелькала то здесь, то там, с нечеловеческой ловкостью и проворством нанося змее удары и в то же время успевая увертываться от ее клыков. Это Баст, одна-одинешенька, сдерживала Апопа, не давая ему перейти в наступление.

Мой рот наполнился отвратительным медным вкусом.

– Она совсем одна. Где же все остальные?

– Ожидают приказа фараона, – сказал Ра. – Хаос разделил их, вселил в них смятение. Они не вступят в бой, если у них не будет решительного и смелого лидера.

– Так поведи их ты! – потребовала я.

Бог солнца повернулся, его силуэт замерцал, и на мгновение передо мной снова возникла Зия. Я чуть попятилась, решив, что сейчас она испепелит меня на месте. Полагаю, сейчас для нее это не составило бы труда.

– Я вступлю в бой с моим заклятым врагом, – сказала она спокойно, по-прежнему голосом Ра. – Я не оставлю мою верную кошку сражаться в одиночестве. Собек, Бес – вы будете сопровождать меня.

– Да, владыка, – ответил Собек.

Бес хрустнул костяшками, разминая пальцы. Его шоферская униформа тут же испарилась, оставив только знаменитые голубые плавки, окрещенные «Гордостью Карлика».

– Что ж, Хаос… – угрожающе проворчал он, – приготовься ко встрече с Истинным Безобразием.

– Погодите, – встрепенулся Картер, – а как же мы? Ведь у нас тень Змея.

Лодка быстро снижалась, готовясь приземлиться сразу к югу от пирамид.

– Будем действовать по порядку, Картер, – ответила Зия, указывая на Большого сфинкса, расположенного в трехстах метрах от пирамид. – Сначала вы с Сейди должны помочь вашему дяде.

Прямо между лапами сфинкса дымился черный провал туннеля. Мое сердце пропустило удар. Зия ведь говорила когда-то, что этот туннель был давным-давно запечатан магами, чтобы его не раскопали археологи и не проникли в тайну Первого нома. Видимо, кто-то его все-таки взломал.

– Первый ном вот-вот падет, – сказала Зия. Ее облик снова сменился: теперь передо мной стоял бог солнца в его мужественном воплощении. Честное слово, пора бы уже ему/ей/им определиться…

– Я буду сдерживать Апопа так долго, как смогу, – сказал Ра. – Но если вы немедленно не отправитесь на выручку вашему дяде и вашим друзьям, спасать уже будет некого. Дом Жизни погибнет.

Я подумала о бедном Амосе и о наших учениках, которые, должно быть, бьются сейчас в окружении мятежных магов. Нет, мы не можем позволить этим злодеям убивать их.

– Она права, – решила я. – Э-эм… то есть он прав. Оба, короче.

Картер неохотно кивнул и сказал:

– Тебе понадобится вот это, владыка Ра.

Он протянул богу солнца посох и цеп, но Ра покачал головой. То есть Зия покачала. О боги египетские, до чего же все запутано!

– Когда я говорил, что боги ждут своего фараона, – сказал Ра, – я имел в виду тебя, Картер Кейн, Око Гора. Я здесь для того, чтобы сразиться со своим извечным недругом, а не заявить права на престол. Это твое предназначение. Объедини Дом Жизни и богов моим именем, подними их на войну. И ничего не бойся: я задержу Апопа до вашего прихода.

Картер так и стоял, уставившись на атрибуты фараона в своих руках, и лицо у него было такое же испуганное, как в тот момент, когда Ра начал вдруг рассыпаться на части.

Ну, тут его упрекнуть было не в чем. Ведь ему всего-навсего предложили занять престол царя сотворенного мира и повести в бой армию богов и магов. Еще год назад… да что там, даже полгода назад сама мысль о том, что мой братец может взвалить на себя такую ответственность, привела бы меня в точно такой же ужас.

Странно, но сейчас я находила эту идею вполне здравой. Представить себе Картера в качестве фараона было даже естественно. О, не сомневаюсь, что очень пожалею о своих словах и Картер никогда в жизни не позволит мне забыть об этом, но правда есть правда: с тех пор, как мы перебрались в Бруклинский Дом, я во всем полагалась на брата. Я рассчитывала на его силу и доверяла его умению принимать правильные решения, даже когда он сам себе не доверял. А с тех пор как мне открылось его тайное имя, я стала очень ясно различать главную черту его характера: способность к лидерству.

– Ты готов к этому, – сказала я брату.

– Истинно так, – сказал Ра.

Картер уставился на меня слегка ошарашенно, однако я уверена, что он понимал: я говорю то, что думаю, а не издеваюсь над ним. На этот раз нет.

Бес дружески ткнул его в плечо.

– Конечно, ты готов, малыш. Ну давай, хватит время тянуть. Иди и спасай своего дядю.

Взглянув на Беса, я постаралась сдержать слезы. Я ведь уже однажды теряла его… и так не хотела пережить это снова.

Ра, хоть и держался очень уверенно, по-прежнему пребывал в облике Зии Рашид, и меня это немного смущало. Конечно, она очень сильный маг, кто спорит, но в искусстве проводить через себя силу бога она все еще новичок. И если она хоть чуть-чуть оступится или переоценит свои силы…

– Ну, тогда удачи вам. – Картер сглотнул. – Надеюсь…

Он сбился и умолк. До меня дошло, что бедняга, наверное, хотел попрощаться со своей девушкой, которую видел, возможно, в последний раз. Но теперь он даже не мог поцеловать ее, не целуя одновременно бога солнца.

Тем временем сам Картер тоже начал стремительно меняться. Его одежда, рюкзак и даже посох с цепом слились с оперением, тело сжалось, и вскоре вместо него на палубе уже сидел коричневый с белым сокол. Не медля больше, он расправил крылья и слетел за борт.

– А вот это я терпеть не могу, – проворчала я.

Я воззвала к Исиде и заявила ей: «Пора. Настало время действовать как единое целое».

Ее магия тут же хлынула в меня. Ощущение было такое, будто кто-то взял все электростанции, предназначенные для освещения всей страны, и разом переключил их энергию на меня. Я превратилась в коршуна и взмыла в небо.

На этот раз превратиться обратно в человека оказалось легко и просто. Мы с Картером встретились у подножия Большого сфинкса и осмотрели пробитый между его лапами туннель. Мятежники особенно не церемонились: здоровенные каменные блоки размером с автомобиль раскололись в щебенку, песок вокруг почернел и сплавился в стекло. То ли Сара Джакоби и ее приспешники не поскупились на динамит, то ли воспользовались заклинанием «ха-ди».

– А этот туннель… – заговорила я. – Разве он не ведет прямо к Залу Эпох?

Картер мрачно кивнул и взял в руки посох и цеп, которые светились призрачным белым светом. Не говоря ни слова, он решительно нырнул в темноту. Я призвала свой посох и жезл и полезла за ним внутрь туннеля.

Спускаясь, мы наткнулись на первые признаки того, что здесь шел бой. Стены и лестница были опалены взрывами, потолок в одном месте сильно просел. Картер наверняка мог бы расчистить проход, воспользовавшись силой Гора, но пока мы спускались, туннель за нашей спиной окончательно обвалился. Значит, выбираться нам придется другим путем.

Снизу доносились звуки сражения – кто-то выкрикивал слова Божественной Речи, в ожесточенных поединках гремели, сталкиваясь между собой, магии стихий. Слышался львиный рык, металл с лязгом бился о металл.

Через несколько метров мы наткнулись на первую жертву. Молодой парень в изодранной серой военной форме сидел, привалившись к стене, держась за живот и хрипло постанывая.

– Леонид! – вскрикнула я.

Лицо у моего русского приятеля было бледное, обескровленное. Я потрогала его лоб ладонью – он был холодный как лед.

– Внизу, – с трудом выговорил он. – Слишком много. Я пытался…

– Оставайся здесь, – велела я, что было, конечно, очень глупо: он и так едва мог пошевелиться. – Мы вернемся и приведем помощь.

Он храбро кивнул в ответ, хотя, покосившись на Картера, я поняла, что мы думаем об одном и том же: так долго Леонид может и не протянуть. Вся его форменная куртка промокла от крови. Рану на животе он прикрывал руками, но было ясно, что она очень серьезная – не то от когтей, не то от какой-то злой магии.

Я произнесла над Леонидом заклинание «Замедлись», которое поможет ему успокоить дыхание и ослабить кровотечение, но понимала: вряд ли оно сильно ему поможет. Бедный парень… Сначала рискнул жизнью, сбежав из Санкт-Петербурга и проделав длиннющий путь до Бруклина, чтобы предупредить меня о готовящемся нападении. Теперь вот попытался защитить Первый ном от своих бывших хозяев, а они изувечили его и бросили тут на медленную мучительную смерть.

– Мы обязательно вернемся, – снова пообещала я.

И мы с Картером побежали дальше, спотыкаясь на разбитых ступеньках.

Добравшись до подножия лестницы, мы тут же оказались в самой гуще сражения. И для начала прямо мне в лицо метнулся лев. В смысле, шабти.

Исида отреагировала быстрее, чем я, мгновенно подсказав нужное слово: Фах!

В воздухе вспыхнул иероглиф «Пусти»:

Лев, прямо на лету превратившийся в маленькую восковую фигурку, безобидно стукнул меня в грудь и упал на пол.

В подземном коридоре вокруг нас царил полнейший хаос. Куда ни глянь, наши ученики схлестнулись в поединках с мятежниками. Прямо перед нами примерно дюжина магов встали заслоном перед дверями в Зал Эпох, а наши друзья вроде как пытались пробиться через него.

На мгновение я даже растерялась – разве не наши должны оборонять двери? Но потом догадалась, что наверняка произошло следующее: нападение через замурованный туннель застало наших союзников врасплох. Они ринулись на выручку Амосу, но к тому времени, когда они достигли дверей, мятежники уже проникли в Зал. Этот же отряд сдерживал наше подкрепление, не давая ему присоединиться к Амосу, в то время как наш дядя находился в Зале и, скорее всего, в одиночку сражался с Сарой Джакоби и ее отборным штурмовым отрядом.

Пульс у меня резко подскочил. Я ринулась в бой, напропалую швыряясь во врагов заклинаниями из невероятно богатого арсенала Исиды. Должна признаться, это было очень приятно – снова почувствовать себя богиней, однако я старалась расходовать энергию как можно разумнее. Если Исиде дать волю, она, конечно, с легкостью истребит наших врагов в считаные секунды, но заодно и меня сожжет. Так что мне приходилось постоянно сдерживать ее порывы разнести этих жалких смертных в пыль.

Я метнула свой жезл, как бумеранг, и ловко попала в толстого бородатого мага, который что-то орал по-русски, сражаясь на мечах с Джулианом.

Бородач исчез в золотой вспышке света. На его месте возник упитанный хомяк, который испуганно взвизгнул и пустился наутек. Джулиан широко ухмыльнулся мне. Его меч дымился, а отвороты брюк сильно обгорели, однако в остальном он, кажется, был в порядке.

– Вовремя вы! – крикнул он.

Тут на него набросился следующий маг, и нам стало не до разговоров.

Картер уверенно прокладывал себе путь к дверям, орудуя цепом и посохом с такой сноровкой, словно учился этому с пеленок. Кто-то из врагов напустил на него носорога – на мой взгляд, довольно глупая идея, учитывая тесноту, в которой нам приходилось биться. Картер ударил зверюгу цепом, каждая шипастая цепь которого вдруг превратилась в огненный хлыст. Рассеченный на три части носорог тут же рухнул, на глазах превращаясь в мятые комки воска.

Остальные наши друзья тоже справлялись неплохо. Феликс здорово освоил интересное заклинание ледяной магии, которого я раньше никогда не видела в действии: оно превращало его врагов в пухлых снеговиков, по всем правилам оснащенных морковкой и трубкой. Вокруг малыша, по обыкновению, сновала целая толпа пингвинов, щипая мятежников клювами и воруя у них жезлы.

Элисса сражалась с какой-то русской, которая тоже управляла стихией земли, однако и близко не дотягивала в мастерстве до нашей ученицы. Должно быть, до сих пор ей никогда не доводилось сталкиваться с магией Геба во всем ее могуществе. Каждый раз, когда она напускала на Элиссу каких-нибудь каменных монстров или просто швырялась в нее громадными валунами, все ее атаки заканчивались кучами щебня. В конце концов Элисса просто щелкнула пальцами, и ее противница внезапно увязла по самые плечи в зыбучем песке, который откуда ни возьмись образовался прямо у нее под ногами.

В северном конце коридора Жас присела возле всхлипывающей Клио, возясь с ее рукой, которая каким-то образом превратилась в подсолнух. Тем не менее Клио явно отделалась легче, чем ее соперник: у ног девчушки лежал здоровенный, с человека размером, том романа «Дэвид Копперфильд». Нетрудно было догадаться, что раньше он был магом.

(Картер говорит, что Дэвид Копперфильд и есть маг. Почему-то ему кажется, что это очень смешно. Ну что тут поделаешь? Я просто не стала обращать внимания.)

Даже наши самые мелкие ученики и то приняли активное участие в сражении. Крошка Шелби сначала раскидала свои мелки по всему коридору, отчего мятежники то и дело спотыкались. А теперь воинственная малявка шныряла между ног взрослых магов, лупя их своим жезлом по заднице, как ракеткой, и пронзительно вопя: «Умри, умри, умри!»

Ну разве они не прелесть, эти детишки?

Шелби шлепнула жезлом рослого железного воина-шабти, и тот мгновенно превратился в очень пузатую, раскрашенную во все цвета радуги свинью. Девочка так ликовала, что у меня зародилось нехорошее предчувствие: если мы переживем этот день, малявка наверняка захочет оставить эту свинку себе.

Кое-кто из постоянных обитателей Первого нома помогал нам, но их было удручающе мало: всего-то горстка одряхлевших, едва ковыляющих старичков-магов да несколько отчаявшихся торговцев талисманами, которые кое-как отбивались от нападающих, швыряя в них образчиками своего товара.

Медленно, но верно мы пробились к дверям, где основная ударная сила мятежников сосредоточилась на одном-единственном из наших бойцов.

Когда же я увидела, кто это, мне самой захотелось превратиться в хомячка и убежать с пронзительным писком.

Уолт прибыл нам на помощь, как и обещал. И теперь прорывался сквозь вражеский заслон с голыми руками – то с нечеловеческой силой швыряя какого-нибудь мятежника через весь коридор, то одним прикосновением превращая другого в туго забинтованную мумию. У третьего мага он вырвал из рук посох, и тот мгновенно рассыпался в пыль. Под конец он взмахнул рукой, и оставшиеся враги разом уменьшились до размера кукол. Вокруг крохотных магов тут же сформировались канопы – особые горшки, в которых египтяне хоронили внутренние органы мумий, – с крышками в виде звериных голов. Бедные маги отчаянно вопили и бились в своих глиняных темницах, так что те раскачивались, как очень рассерженные кегли.

Управившись с ними, Уолт повернулся к нашим друзьям.

– Все целы?

Он выглядел совсем как нормальный, привычный старина Уолт – высокий и атлетически сложенный, карие глаза смотрят открыто и уверенно, на сильных руках бугрятся мышцы. Вот только из одежды на нем сегодня были джинсы, черная майка с рисунком группы «Dead Weather» и черная кожаная куртка – обычный наряд Анубиса, разве что подогнанный под размеры Уолта. Я только чуть-чуть погрузилась зрением в Дуат, и тут же увидела Анубиса во всем его удручающем великолепии. Оба они занимали в пространстве одно и то же место.

– Приготовьтесь, – велел Уолт своему маленькому войску. – Они заперли двери, но я могу…

Тут он заметил меня и сбился.

– Сейди, – начал он, – я…

– Ты вроде что-то говорил про двери, – подсказала я.

Он молча кивнул.

– Амос там? – спросила я. – Сражается с Кваем, Джакоби и боги знают с кем еще?

Он снова кивнул.

– Тогда прекрати пялиться на меня и открой уже чертовы двери, балбес несчастный!

Обращалась я с этой проникновенной речью к ним обоим. И знаете, это получилось так естественно… К тому же выплеснуть злость оказалось очень даже приятно. Ничего, я еще разберусь с этим… и с этим… в общем, разберусь с ними обоими попозже. А сейчас моему дяде требуется помощь.

Уолту – Анубису хватило наглости улыбнуться.

Он приложил ладонь к дверям, и они словно подернулись серым пеплом. Еще мгновение – и бронза обратилась в пыль.

– После вас, – вежливо сказал он мне, и мы ворвались в Зал Эпох.

18. Мертвец спешит на помощь

Хорошая новость: Амос был не совсем один.

Плохая новость: его партнером выступал бог зла.

Когда мы ворвались в Зал Эпох, наш воинственный натиск немного забуксовал. Никто из нас не ожидал, что кипящая здесь битва будет выглядеть как смертоносный воздушный балет, со вспышками молний и летающими клинками. Парящие в воздухе иероглифы, обычно наполняющие зал, куда-то пропали. Голографические картины между колоннами слабо мерцали, а некоторые и вовсе погасли.

Как я и подозревала, штурмовой отряд магов вломился сюда и запечатал за собой двери, запершись вместе с Амосом. Хотя, похоже, многие уже начали жалеть о выборе такой стратегии.

В центре зала между полом и потолком парил Амос, окруженный самым странным из всех виденных мной боевых двойников. Окружающий его силуэт лишь отдаленно походил на человека: наполовину он состоял из песчаного вихря, наполовину – из огня, и отчасти напоминал фигуру Апопа, которого мы видели наверху. Вот только у этого вид был гораздо более довольный. Огромный красный воин хохотал, лихо крутя перед собой десятиметровый посох из черного железа без всяких видимых усилий. Амос, подвешенный на его груди, копировал движения гиганта. Его лицо блестело от пота. Я не совсем понимала – не то он направляет движения Сета, не то пытается его сдержать. А возможно, и то и другое сразу.

Мятежники летали вокруг него, как осы. Квай, которого было особенно легко узнать по бритой голове и синему одеянию, носился по воздуху наподобие мультяшных обезьян, владеющих искусством единоборств настолько, что даже земное притяжение на них не действовало. Он непрестанно обстреливал Сета красными молниями, которые, впрочем, не причиняли тому большого вреда.

Сара Джакоби с ее торчащими, как колючки, черными волосами и развевающимся белым одеянием была просто вылитая ведьма. Она летала, стоя на темной грозовой туче, заменявшей ей ковер-самолет. В обеих руках она держала по кривому черному ножу, похожему на бритву брадобрея, и неустанно с поразительной сноровкой метала их в двойника Сета, потом снова ловила и кидала снова. Ловкость, с которой она управлялась с ними, напоминала мастерство опытного жонглера. Я уже видела такие ножи раньше – они назывались нетжери и были сделаны из метеоритного железа. В основном их использовали при проведении погребальных обрядов, однако, похоже, в качестве оружия они тоже годились. С каждым ударом они отсекали очередную частицу песчаной плоти двойника, мало-помалу разрушая его. Когда я увидела, как Джакоби мечет свои ножи, злость в моей груди словно сжалась в тугой кулак. Я чувствовала, что это она, Джакоби, изрезала моего русского друга Леонида, а потом бросила его умирать.

Атаки других мятежников особого успеха не приносили, однако приза за упорство они вполне заслуживали. Одни полосовали Сета порывами ветра или струями воды, другие натравливали на него всяческих монстров-шабти, вроде гигантских скорпионов или грифонов. Один толстый дядька упорно обстреливал Амоса кусками сыра. Лично я не уверена, что включила бы Мастера Сырной Стихии в свой элитный штурмовой отряд, но у Сары Джакоби могли быть свои соображения на этот счет. Например, она предпочитала держать его под рукой на случай, если проголодается во время боя.

Сет, кажется, искренне наслаждался происходящим. Исполинский красный воин размахнулся своим железным посохом и ударил Квая в грудь, так что тот кувырком улетел на другой конец зала. Другого мага он толкнул прямо на голографическую картину Римской эпохи, и бедняга рухнул на пол, пуская дым из ушей. Надо полагать, его мозг не выдержал перегрузки от бесконечных видений разнузданных вечеринок в тогах.

Свободную руку Сет протянул к Сырному Мастеру. Толстого мага тут же поглотил песчаный вихрь. Он толком и закричать не успел, как Сет уже отдернул руку. Вихрь мгновенно улегся, а маг повалился на пол, как тряпичная кукла – живой, но без сознания.

– Ба! – взревел красный воин. – Ну же, Амос, дай мне повеселиться как следует! Я хотел лишь содрать плоть с его костей!

На лице Амоса застыло выражение напряженной сосредоточенности. Видно было, что он прикладывает все силы, чтобы удержать бога под контролем, но Сету не терпелось поиграть с остальными недругами.

– А ну брысь! – Красный бог ткнул посохом в каменного сфинкса, и тот разлетелся на куски. Сет захохотал, как безумный, и направил свой посох на Сару Джакоби. – Славная вечеринка, правда, мои маленькие маги? Ну что, остались у вас в запасе еще какие-нибудь трюки?

Не знаю даже, как долго мы торчали у дверей, наблюдая за сражением. Может, всего несколько секунд, но мне они показались вечностью.

Наконец Жас не выдержала и сдавленно всхлипнула.

– Амос… он снова одержим.

– Нет, – возразила я. – Нет, сейчас совсем другое дело! Он все держит под контролем.

Наши ученики воззрились на меня с недоверием. В общем-то, я понимала, почему они так паникуют. Я-то хорошо помнила, как Сет едва не лишил моего дядю рассудка. Трудно понять, как Амос вообще решился стать проводником силы красного бога, но он, кажется, сумел добиться невозможного. Он побеждал.

Но даже Верховный Чтец не способен управлять столь мощной магией долго.

– Да посмотрите же на него! – взмолилась я. – Мы должны помочь ему! Амос не одержим. Он управляет Сетом!

Уолт нахмурился.

– Сейди, это… это же невозможно. Сета нельзя контролировать.

Картер решительно поднял посох и цеп.

– Очевидно, можно, раз Амосу это удается. Ну так что, мы будем сражаться или нет?

Мы бросились в атаку, но все же наши колебания длились слишком долго. Сара Джакоби успела заметить наше присутствие. И теперь во весь голос гаркнула, обращаясь к своему отряду:

– Сейчас!

Может, она и злыдня, но дурой ее никак не назовешь. Все их предыдущие наскоки на Амоса служили лишь для того, чтобы отвлечь и ослабить его. Теперь же, по ее сигналу, маги перешли в настоящее наступление. Квай ударил молнией в лицо Амосу, в то время как остальные маги выхватили магические веревки и метнули их в Сета.

Веревки взвились в воздух и опутали красного воина по рукам и ногам, так что тот замер и пошатнулся. Сара Джакоби спрятала свои ножи, и вместо них в ее руках появился длинный черный аркан. Подняв свое облако прямо над головой воина-двойника, она ловко набросила петлю аркана ему на шею и туго затянула узел.

Сет взвыл от ярости, но его двойник начал стремительно уменьшаться. Не успели мы даже подбежать поближе, как Амос упал на колени посреди Зала Эпох, окруженный лишь слабеньким красноватым сиянием. Магические веревки опутали его крепко-накрепко. Сара Джакоби стояла у него за спиной, одной рукой натягивая аркан, как поводок, а другой прижимая черный нож-нетжери к шее Амоса.

– Стоять! – приказала она нам. – Мы покончим с этим немедленно.

Наши друзья заколебались. Мятежные маги повернулись и с опаской уставились на нас.

В моем сознании зазвучал голос Исиды: «Очень жаль, но нам придется позволить ему умереть. В него вселился Сет, наш заклятый враг».

«Но это же мой дядя!» – возмутилась я.

«Это уже не он, – возразила Исида. – Его поработила злая сила. Его больше нет».

– Нет! – заорала я, и наша связь тут же распалась. Невозможно слиться с божеством, если между тобой и им нет полного согласия. Чтобы быть Оком бога, нужно действовать с ним как единое целое.

Кажется, у Картера начались те же проблемы с Гором. На мгновение ему удалось призвать своего боевого сокологолового двойника, но тот сразу же пропал, а Картер бесславно шлепнулся на пол.

– Ну давай же, Гор! – сказал он с досадой. – Мы должны помочь.

Хохот Сары Джакоби резанул по ушам, как скрежет железа по стеклу.

– Ну что, видите? – сказала она, еще туже натягивая аркан на шее Амоса. – Вот что получается, когда кто-то пытается следовать путями богов! Смятение. Хаос. Сет собственной персоной допущен в Зал Эпох! Даже вы, жалкие, запутавшиеся глупцы, вынуждены согласиться, что этого быть не должно!

Амос хватался руками за веревку на шее, гневно хрипя, но тут голос Сета произнес с негодованием:

– Всего раз я попытался сделать хоть что-то хорошее, и вот ваша благодарность? Зря ты не позволил мне убить их, Амос!

Я шагнула вперед, стараясь не делать резких движений.

– Джакоби, ты не понимаешь. Амос действительно является проводником силы Сета, но он ее контролирует. Он мог бы убить вас всех, но не стал этого делать. Сет – помощник Ра. И если им правильно управлять, он может быть полезным союзником.

– Полезным, да! – фыркнул Сет. – А насчет «правильно управлять» знать ничего не знаю. Пустите меня, жалкие людишки-маги, и я раздавлю вас!

Я сурово уставилась на дядю.

– Сет! Ты мне не очень-то помогаешь.

Выражение лица Амоса тут же сменилось с гневного на встревоженное.

– Сейди! – воскликнул он, на этот раз своим собственным голосом. – Уходите. Сражайтесь с Апопом. Оставьте меня здесь!

– Нет, – отрезала я. – Ты наш Верховный Чтец. И мы будем сражаться за Дом Жизни.

Оборачиваться я не стала, но искренне понадеялась, что все мои друзья со мной согласны. В противном случае мой последний бой будет очень и очень коротким.

Джакоби презрительно усмехнулась.

– Твой дядюшка – прислужник Сета! А ты и твой брат приговорены к смерти. Остальные могут сложить оружие, и я, в качестве вашего нового Верховного Чтеца, обещаю вам помилование. Мы будем сражаться с Апопом вместе.

– Ты же воюешь на стороне Апопа! – заорала я.

Лицо Сары Джакоби окаменело.

– Лжешь, изменница. – Она резко взмахнула посохом. – Ха-ди.

Я успела поднять жезл, но на этот раз Исида мне уже не помогала. Я была просто Сейди Кейн, поэтому действовала слишком медленно. Мощный взрыв сорвал с меня мой слабый оборонительный щит и отбросил меня прямо на световую завесу. На меня нахлынули картины эпохи Богов: сотворение мира, коронация Осириса, битва между Сетом и Гором. Ощущения – как будто смотришь шестьдесят фильмов одновременно, а тебя в это время трясет током. Наконец завеса растаяла; я осталась лежать на полу, оглушенная и опустошенная.

– Сейди! – Картер рванулся ко мне, но Квай метко ударил его красной молнией. Картер рухнул на колени. Мне не хватило сил даже вскрикнуть.

К нему подбежала Жас. Малышка Шелби завопила: «Перестаньте! Перестаньте!» – а остальные наши ученики так и застыли на месте, не в силах пошевелиться.

– Сдавайтесь, – сказала Сара Джакоби. Я сообразила, что она использует Божественную Речь, точь-в-точь как делал призрак Сатни. Это ее магия парализовала моих друзей. – Кейны не принесли вам ничего, кроме бед. Пора с этим покончить.

Она отняла нож-нетжери от горла Амоса и с быстротой молнии метнула его в меня. При виде летящего клинка мой мозг заработал с усиленной быстротой. За какую-то миллисекунду я уже поняла, что Сара Джакоби не промахнулась. И конец моей жизни будет таким же мучительным, как у Леонида, который сейчас истекает кровью в наружном туннеле. И защититься мне нечем.

Передо мной мелькнула неясная тень. Кто-то голой рукой схватил нож прямо в полете, и черное метеоритное железо рассыпалось серым пеплом.

Джакоби выпучила глаза и торопливо схватилась за второй нож.

– Кто ты такой? – спросила она.

– Уолт Стоун, – последовал ответ, – наследник крови фараонов. А также Анубис, бог мертвых.

Он шагнул вперед, заслоняя меня от врагов. Может, я сильно приложилась головой и от этого у меня двоилось в глазах, но сейчас я видела их обоих одинаково четко: оба красивые и могущественные, и оба очень рассерженные.

– Мы говорим единым голосом, – сказал Уолт, – особенно по данному поводу. Никто не смеет причинять вред Сейди Кейн.

Он повел рукой в ту сторону, где стояла Сара Джакоби. Пол под ее ногами разошелся широкой щелью, из которой потянулись, как мерзкие черные щупальца, души умерших – иссохшие руки, тускло светящиеся лица, клыкастые тени и крылатые ба с когтями на изготовку. Они лавиной нахлынули на вопящую от ужаса Сару Джакоби, мгновенно окутали ее призрачным саваном и уволокли в бездну. Трещина в полу снова сомкнулась, как будто ее и не было.

Черный аркан соскользнул с шеи Амоса, по залу разнесся довольный смех Сета:

– Молодчина, сынок!

– Заткнись, папа, – ответил Анубис.

В Дуате Анубис выглядел как обычно: все те же взлохмаченные черные волосы и красивые карие глаза… вот только я никогда не видела его в такой ярости. Не сразу, но до меня дошло: любому, кто посмеет обидеть меня, придется испытать на себе всю силу его гнева. Ну и Уолт, надо понимать, тоже отставать не станет.

Жас помогла Картеру подняться на ноги. Рубашка у него обгорела, но в остальном он не пострадал. Пожалуй, удар молнии оказался далеко не худшим из тех испытаний, которые выпали ему за последнее время.

– Маги! – Картер выпрямился, расправил плечи, и заговорил открыто и уверенно, обращаясь сразу и к нашим ученикам, и к мятежникам. – Мы понапрасну теряем время, пока Апоп там, наверху, разрушает наш мир. Несколько отважных богов сейчас рискуют собой, пытаясь сдержать его – ради нас с вами, ради Египта и ради всего смертного мира. Но в одиночку им не справиться. Джакоби и Квай обманули вас, сбили с истинного пути. Освободите Верховного Чтеца. Мы должны действовать сообща.

Квай зарычал от ярости, красный разряд с треском проскочил между его пальцами.

– Никогда. Мы не склонимся перед богами.

Я кое-как поднялась, придерживаясь за колонну.

– Послушайте моего брата, – сказала я. – Вы не доверяете богам, да? Но ведь они уже помогают нам. Это Апоп хочет, чтобы мы дрались друг с другом. Как вы думаете, почему ваша атака была назначена именно на это утро – утро, когда Апоп должен восстать? Квай и Джакоби предали вас. Ваш враг находится прямо перед вами!

Теперь даже мятежники повернулись и уставились на Квая. С Амоса упали последние путы.

– Вы опоздали, – бросил Квай, презрительно усмехнувшись. Теперь его голос звучал иначе – ниже, мощнее. Одеяние сменило цвет с синего на кроваво-красный, в горящих глазах прорезался вертикальный змеиный зрачок. – В эту самую минуту мой хозяин уничтожает старых богов и смешивает с прахом самые устои вашего мира. Он проглотит солнце. А вы все умрете.

Амос вскочил. Красные песчаные вихри закружили вокруг него, но я-то точно знала, кто ими управляет. Одежды Амоса сияли белизной, на плечах мягко мерцала леопардовая мантия Верховного Чтеца. Он воздел посох, и разноцветные иероглифы потоком хлынули в зал.

– Дом Жизни, – воскликнул он. – В бой!

Квай не собирался так легко сдаваться.

Наверно, так и бывает, когда Змей Хаоса захватывает твой разум, наполняя всю душу беспредельной яростью… и могучей магией.

Квай выпустил по всему залу целую очередь красных молний, которые тут же положили большую часть магов, включая и его собственных последователей. Должно быть, Исида снова защищала меня, потому что электрические разряды скользнули по мне, не причинив вреда. Амоса, окруженного песчаным вихрем, тоже не задело. Уолт пошатнулся, но устоял. Даже Картер, хоть и сильно ослаб, сумел отбить молнию фараоновым посохом.

Другим повезло куда меньше. Сначала упала Жас, за ней – Джулиан, потом Феликс и вся его пингвинья команда. Вскоре все наши ученики и мятежники, с которыми они дрались, без чувств лежали на полу. Массовое наступление сорвалось.

Я призвала силу Исиды и начала читать связывающее заклинание, но Квай еще не исчерпал запас своих фокусов. Подняв руки, он вызвал собственную песчаную бурю. Десятки смерчей закружили по залу, на глазах делаясь все плотнее и превращаясь в разных песчаных монстров – сфинксов, крокодилов, львов и волков. Они атаковали нас со всех сторон, иногда набрасываясь даже на наших беззащитных друзей.

– Сейди! – крикнул мне Амос. – Защищай их!

Я тут же занялась другим заклинанием, чтобы поскорее накрыть наших учеников защитными чарами. Амос взрывал монстров одного за другим, но они тут же восстанавливались и нападали снова.

Картер призвал своего боевого двойника и двинулся на Квая, но красный маг отбросил его новым зарядом молний. Мой бедный братец со всей силы врезался в каменную колонну, которая тут же обрушилась ему на голову. Все, что я могла сделать, – это понадеяться, что двойник примет на себя основной удар.

Уолт привел в действие сразу все свои амулеты – сфинкса, верблюдов, ибиса, даже Филипа Македонского, – и те тут же атаковали песчаных чудовищ, отгоняя их от лежащих на полу магов.

Затем Уолт повернулся к Кваю.

– Анубис, – прошипел Квай, – сидел бы ты лучше в своем похоронном бюро, мальчишка. Тебе со мной не справиться.

Вместо ответа Уолт развел руки. По обеим сторонам от него в полу возникли глубокие трещины, из которых выскочили два здоровых оскаленных шакала. Силуэт Уолта зарябил, меняясь, и через мгновение он уже стоял одетый в египетские боевые доспехи, вертя в руках посох уас со скоростью вентилятора.

Квай взревел и ударил шакалов волнами песка. Потом снова осыпал Уолта молниями и заклинаниями, но Уолт легко отбил их своим посохом, и все атаки Квая захлебнулись серым пеплом.

Шакалы набросились на него с двух сторон, тут же запустив зубы ему в ноги, а Уолт шагнул вперед и замахнулся посохом, как клюшкой для гольфа. Удар, доставшийся Кваю, оказался до того мощным, что он, должно быть, эхом разнесся по всему Дуату. Маг упал. Его песчаные монстры сгинули.

Уолт отозвал своих шакалов, Амос опустил посох. Картер выбрался из-под обломков колонны – оглушенный, но вроде бы целый и невредимый. Мы все столпились возле поверженного мага.

Я была уверена, что Квай мертв. Изо рта у него стекала струйка крови, глаза остекленели. Но пока я вглядывалась в его лицо, он вдруг дернулся, резко вздохнул и издал слабый смешок.

– Идиоты, – прохрипел он. – Са-хеи.

Против его груди вспыхнул кроваво-красный иероглиф:

Его одежда загорелась, и он прямо на наших глазах исчез, превратившись в кучку песка. Волна холода – сила Хаоса – прокатилась по Залу Эпох. Колонны зашатались, с потолка посыпались куски камня. Здоровенная плита рухнула на ступени постамента, едва не раздавив трон фараона.

– Сокруши, – произнесла я, только сейчас осознав, что означал тот иероглиф. Кажется, последнее заклинание Квая привело в ужас даже Исиду. – Са-хеи означает «сокруши».

Амос с чувством выругался по-древнеегипетски – я плохо расслышала, но там точно было что-то про ослов, которым поручалось растоптать призрак Квая.

– Он потратил на это заклинание весь остаток своей жизненной силы. Зал уже распадается. Нужно уходить, пока нас не похоронило здесь заживо.

Я охватила взглядом лежащих без сознания магов. Кто-то из наших учеников уже начал приходить в себя, но мы все равно не успели бы вытащить отсюда их всех.

– Нужно прекратить это! – воскликнула я. – С нами здесь четверо богов! Неужели все вместе мы не сможем прекратить разрушение?

Амос нахмурил брови.

– Сет в этом не помощник. Ты же знаешь, он может только разрушать, а не созидать.

С треском обвалилась еще одна колонна, едва не придавив одного из распростертых на полу мятежников.

Уолт – к слову, доспехи смотрелись на нем очень даже неплохо, – помотал головой.

– Анубис такого не умеет. Прости.

Пол задрожал и пошел трещинами. У нас оставались считаные секунды, чтобы спастись. После этого зал уже ничем не отличался бы от очередного египетского захоронения.

– Картер? – позвала я.

Брат ответил мне беспомощным взглядом. Он все еще был очень слаб, да я и сама понимала, что боевая магия Гора едва ли сейчас пригодится.

– Значит, опять все придется делать мне, – вздохнула я. – Как всегда. Вы трое, прикрывайте всех остальных как можно надежнее. А если не сработает, быстро уходите.

– Что не сработает? – спросил Амос, с опаской глядя, как вокруг нас с потолка сыплются камни. – Сейди, что ты задумала?

– Всего одно словечко, милый дядя.

Я воздела посох и призвала силу Исиды.

Она сразу поняла, что мне нужно, и мы вместе попытались отыскать крупицу покоя среди Хаоса. Я сосредоточилась на самых мирных, самых упорядоченных моментах своей жизни – не сказать, чтобы их было много. Сначала я вспомнила свой день рождения, когда мне исполнилось шесть лет. Мы справляли его в Лос-Анджелесе все вместе: я и Картер, мама и папа. Последнее четкое воспоминание о том времени, когда мы жили всей семьей. Потом я представила себе, как слушаю музыку в своей комнате в Бруклинском Доме, а Хуфу на комоде хрупает своими хлопьями. Еще я представила, как мы с друзьями сидим на веранде и мирно завтракаем, а рядом плещется в бассейне Филип Македонский. Я вспомнила воскресные вечера в квартире моих бабушки с дедушкой – у меня на коленях мурлычет Пышка, дедушка уставился в экран телевизора, где передают очередной матч регби, а бабушка выставляет на стол блюдо с подгоревшими печеньями и разливает жидкий чай. Славные были времена…

Потом я переключилась на свой собственный хаос. Я признала свое смятение по поводу того, кто есть я сама: англичанка или американка, маг или обычная ученица средней школы. Я – Сейди Кейн, и если сегодня мне предстоит выжить, я уж как-нибудь разберусь и со своими проблемами. И да, я приняла Уолта и Анубиса… и гнев и обида покинули меня. Я представила себе, что теперь они оба со мной. Конечно, это очень странная ситуация, но что поделать, у меня вся жизнь довольно странная. Я подумала об этом – и примирилась с собой. В конце концов, Уолт остался жив. Анубис обрел плоть и кровь. А я смирила свое беспокойство и прогнала последние сомнения.

– Маат, – произнесла я.

Это слово словно задело чудесный камертон в самых недрах земли. Глубинная гармония отозвалась резонансом через все уровни Дуата.

Зал Эпох на мгновение замер, а затем начал восстанавливаться. Колонны сами собой поднимались, трещины в полу и потолке затягивались. Световые завесы засияли по обеим сторонам зала, мелькая голографическими картинами разных эпох, разноцветные иероглифы снова заполнили пространство.

Я обессиленно свалилась – прямо на руки Уолту. В глазах у меня все плыло, но я все-таки разглядела, что он улыбается мне. И Анубис тоже. Я видела их обоих одновременно, и вдруг поняла, что мне больше не приходится выбирать между ними.

– Сейди, ты все-таки это сделала, – сказал он. – Ты просто чудо.

– Угу, – пробормотала я. – Спокойной ночи.

Потом мне говорили, что я отключилась всего на несколько секунд, но лично мне они показались столетиями. Когда я очухалась, все прочие маги уже стояли на ногах. Амос улыбнулся, стоя надо мной:

– Ну вот ты и очнулась, моя девочка.

Он помог мне встать, а Картер так расчувствовался, что даже кинулся ко мне с объятиями. Кажется, он первый раз в жизни почти оценил меня по достоинству.

– Мы еще не закончили, – предупредил нас Картер. – Пора подниматься на поверхность. Вы готовы?

Я кивнула, остальные тоже, хотя всем нам крепко досталось. Во время схватки за Зал Эпох мы растратили слишком много энергии. Вряд ли мы были сейчас в состоянии противостоять Апопу, даже если боги нам помогут. Но выбора у нас не было.

– Картер, – произнес Амос официальным тоном, указывая на пустой трон. – Ты наследник крови фараонов, Око Гора. В твоих руках посох и цеп, дарованные тебе самим Ра. Трон фараона принадлежит тебе по праву. Готов ли ты повести нас, богов и смертных, на битву с врагом?

Картер застыл. Я видела по его глазам, что он испуган. Но возможно, что заметила это только я одна – ведь я знала его тайное имя. А со стороны он выглядел именно так, как полагается царю: уверенный в себе, сильный, взрослый. Настоящий правитель.

(Да, так я и сказала. Только не задирай нос, братец. Все равно ты ужасный болван.)

– Я поведу вас, – сказал Картер. – Но трону придется подождать. Ра нуждается в нас прямо сейчас. Мы должны подняться на поверхность. Можешь показать нам самый короткий путь?

Амос кивнул.

– А что скажут остальные?

Остальные маги отозвались одобрительным гулом – даже бывшие мятежники.

– Но нас совсем мало, – заметил Уолт. – Каков будет твой приказ, Картер?

– Для начала я отправлюсь за подкреплением, – сказал брат. – Пора призвать богов на войну.

19. Добро пожаловать в комнату смеха

Сейди сказала, что у меня был уверенный вид?

Ничего себе.

На самом деле от поступившего мне предложения объявить себя царем вселенной (ну или верховным главнокомандующим над богами и магами, неважно) у меня душа ушла в пятки.

Я только благодарил судьбу, что это случилось прямо перед нашим выступлением на битву, так что у меня не оставалось времени на размышления или переживания.

«Действуй, – сказал Гор. – Используй мою храбрость».

На этот раз я был только рад уступить лидерство ему. В противном случае, стоило бы мне увидеть, как плохо обстоят дела на поверхности, я бы тут же помчался обратно вниз, хныча, как детсадовец.

(Сейди возмущается, что я несправедлив. Наши детсадовцы вовсе не хныкали. Наоборот, они рвались в бой с гораздо большим пылом, чем я.)

Как бы то ни было, наш небольшой отряд магов выбрался из потайного туннеля через скрытый проход в средней части пирамиды Хафры и воззрился на творящийся внизу конец света.

Сказать, что Апоп был огромен, – все равно что сказать, что «Титаник» слегка подмок. Пока мы находились в подземелье, Змей успел заметно подрасти. Теперь его кольца протянулись по пустыне на многие мили, оплетая пирамиды и скрываясь в песке под пригородами Каира, так что равнина местами встопорщилась, как старый ковер.

Над поверхностью земли находилась только голова Змея, однако она сейчас поднималась почти вровень с пирамидами. Как и описывала Сейди, она состояла из пыльных вихрей и молний, а когда исполинская кобра раздувала свой капюшон, на нем горел иероглиф, который не осмелился бы начертать ни один маг: Исфет, знак Хаоса:

Четверо богов, ведущих сражение, казались по сравнению с Апопом совсем крохотными. Собек взобрался Змею на спину, то и дело впиваясь в него могучими крокодильими челюстями и колотя его посохом, однако его неутомимые атаки не причиняли Апопу большого вреда.

Бес приплясывал перед ним в своих плавках, размахивая деревянной дубинкой и вопя «Бу!» до того оглушительно, что бедные жители Каира наверняка уже попрятались под кроватями. Однако гигантский Змей Хаоса ничуть его не пугался.

Наша подруга Баст тоже пока не добилась больших успехов. Она ловко вспрыгивала Змею на голову, полосовала ее своими ножами и успевала соскочить обратно на землю прежде, чем Апопу удавалось стряхнуть ее, но Змей почти не обращал на нее внимания: сейчас его интересовала только одна мишень.

Зия стояла между Великой пирамидой и Сфинксом, окруженная до того ярким золотистым сиянием, что на нее было почти невозможно смотреть. Однако огненными шарами она палила с равномерностью римской свечи, и каждый такой шар, взрываясь, разрушал тело Змея. Змей отвечал молниеносными выпадами, выкусывая огромные куски пустыни, но никак не мог найти Зию. Ее светящийся силуэт все время смещался, как мираж, и каждый раз оказывался в нескольких футах от того места, где Апоп наносил удар.

Но вечно так продолжаться не могло. Погрузившись зрением в Дуат, я увидел, что у всех четверых богов ауры потускнели и ослабли, в то время как Апоп становился все крупнее и сильнее.

– Что будем делать? – нервно спросила Жас.

– Ждите моего сигнала, – ответил я.

– Какого сигнала-то? – встряла Сейди.

– Пока не знаю. Ждите, я скоро вернусь.

Я закрыл глаза и отправил свой ба в небеса. В следующий миг я обнаружил себя в тронном зале богов. Вокруг возвышались резные каменные колонны, у стен горели магические светильники, отбрасывая блики на сверкающий мраморный пол. В центре зала на сходнях покоилась солнечная барка Ра с пустующим огненным троном.

Я был здесь совершенно один – пока не прозвучал мой призыв.

– Все спешите сюда, – хором произнесли мы с Гором. – И исполните свою клятву верности.

Боги откликнулись на зов, прибывая кто в виде сияющих комет с хвостами из мерцающего дыма, кто в виде вихрей света среди колонн и материализуясь вокруг меня.

По полу прокатилась лавина скорпионов, которая быстро собралась в силуэт высокой женщины. Богиня Серкет недоверчиво воззрилась на меня из-под короны в виде огромного скорпиона с загнутым хвостом. Баби, бог павианов, ловко спустился с ближайшей колонны и оскалил клыки. Нехбет, богиня стервятников, примостилась на носу солнечной барки. Бог ветра Шу ворвался в зал в виде пыльного смерча, а затем принял облик пилота времен Второй мировой войны, целиком состоящего из мусора, сухих листьев и обрывков бумаги.

Набралось и с десяток других богов: среди них был бог луны Хонсу в своем серебристом костюме, богиня неба Нут, на синей коже которой сверкали созвездия, развеселый хиппи Хапи в зеленой юбке из рыбьей чешуи и со слегка безумной улыбочкой. Еще там была сурового вида женщина в охотничьем камуфляже, с луком за спиной, с разрисованным грязью лицом и двумя торчащими над головой пальмовыми листьями, которые в тронном зале смотрелись довольно нелепо, зато позволили мне догадаться, что это Нейт.

Я надеялся увидеть больше дружеских лиц, хотя понимал: Осирис едва ли сможет покинуть Нижний мир, Тот наверняка застрял в своей пирамиде, осажденной демонами, да и многие другие боги, которые с охотой пришли бы мне на помощь, тоже вынуждены держать оборону против сил Хаоса. Что ж, значит, придется обойтись теми, что есть.

Я оглядел собравшихся богов, надеясь, что они не заметят, как трясутся у меня коленки. Я все еще чувствовал себя неуверенным мальчишкой, хотя понимал: они в моем лице видят не Картера Кейна, а Гора-Мстителя.

Я воздел посох и цеп и заговорил:

– То, что вы видите – это символы власти фараона, которые вручил мне сам Ра. Он же назвал меня вашим предводителем, в то время как сам сейчас ведет поединок с Апопом. Мы должны присоединиться к этой битве. Идите за мной и исполните свой долг.

– Мы последуем только за сильным вождем, – прошипела Серкет. – Достаточно ли ты силен?

Я с быстротой молнии взмахнул боевым цепом и обрушил его на богиню, мгновенно превратив ее в дымящуюся кучку горелых скорпионов.

Несколько уцелевших членистоногих поспешно отползли прочь и начали громоздиться друг на друга, снова формируя силуэт богини, съежившейся за бронзовым светильником с голубым пламенем.

– Он силен, – прокаркала Нехбет, встряхивая черными крыльями. – Силен.

– Тогда вперед, – приказал я и открыл глаза. Мой ба вернулся на землю.

Над пирамидой Хафры сгустились грозовые тучи. Ударила молния, проткнув тучи, и боги ринулись в атаку – кто на боевых колесницах, кто на летающих кораблях, а кто на спинах огромных соколов. Павианий бог Баби спрыгнул с неба прямо на верхушку Великой пирамиды и оглушительно заревел, барабаня себя лапами в грудь.

Я повернулся к Сейди.

– Как по-твоему, это сойдет за сигнал?

И мы полезли вниз с пирамиды, чтобы подключиться к сражению.

Хотите совет по поводу драки с исполинским Змеем Хаоса? Не делайте этого.

Даже имея в союзниках богов и магов, вы вряд ли сможете рассчитывать на победу. Чем ближе мы оказывались к полю сражения, тем больше я в этом убеждался. Казалось, весь мир трещит по швам. Только сейчас я осознал, что Апоп пронизывает своими кольцами не только пустыню вокруг пирамид – он пронизывает и весь Дуат, разбивая реальность на разные слои. И пытаться найти среди них настоящего Змея было все равно что бежать через бесконечную «комнату смеха» с тысячами кривых зеркал, каждое из которых ведет в другую такую же комнату, наполненную еще большим количеством зеркал.

Наш отряд начал распадаться. Повсюду вокруг нас боги и маги сражались сами по себе, погружаясь на разные уровни Дуата. Вроде бы враг у нас был один, но каждый из нас бился лишь с небольшой частью его силы.

В основании пирамиды змеиные кольца опутали Уолта. Он пытался вырваться, поражая Змея лучами призрачно-серого цвета, от которого его чешуя обращалась в пепел, но Апоп почти сразу восстанавливался, сжимая кольца все плотнее. В паре сотен футов от него Джулиан призвал боевого двойника Гора – исполинского зеленого воина с головой сокола и мечом-хопешем в каждой руке. Ему удалось отсечь змеиный хвост – точнее, ту его версию, которая существовала в данном осколке реальности, но хвост не успокаивался, а извивался и хлестал воздух, пытаясь пронзить воина насквозь. Еще глубже в Дуате богиня Серкет стояла почти на том же самом месте. Она превратилась в гигантского черного скорпиона и сражалась с другой копией змеиного хвоста, отражая его удары собственным жалом. Апоп умудрился заморочить даже Амоса: дядя смотрел в пустоту (по крайней мере, так это выглядело для меня) и грозно размахивал посохом, выкрикивая заклинания, хотя перед ним никого не было.

Я надеялся, что наш объединенный натиск хотя бы ослабит Апопа, но Змей пока не подавал ни малейших признаков усталости.

– Он разделяет нас! – крикнула Сейди. Она стояла рядом со мной, но ее голос доносился как будто из невообразимой дали.

– Хватайся! – Я протянул ей конец посоха фараона. – Мы должны держаться вместе!

Она ухватилась за него, и мы одновременно ринулись вперед.

Чем ближе мы подбирались к голове Змея, тем труднее нам было двигаться. Ощущения были такие, словно мы прокладывали себе путь через слоистый прозрачный сироп, каждый новый слой которого плотнее предыдущего. Оглядевшись, я обнаружил, что почти все наши союзники оказались где-то очень далеко от нас. Некоторых я уже и не видел – до того Хаос исказил окружающее пространство.

Впереди приглушенно, как сквозь воду, сиял яркий свет.

– Мы должны добраться до Ра, – сказал я. – Сосредоточься на нем!

Про себя я подумал немного иначе: «Я должен спасти Зию». Но я почти не сомневался, что Сейди догадалась об этом без всяких пояснений.

Я уже слышал голос Зии, призывающей на своего врага волны огня. Значит, она не может быть далеко. По меркам смертного мира – футов двадцать, не больше. Хотя в Дуате это может быть расстояние в тысячи миль.

– Почти дошли! – крикнул я.

«Вы опоздали, ничтожества, – грянул в моей голове голос Апопа. – Сегодня Ра послужит мне завтраком».

Кольцо змеиного тела толщиной с поезд едва не сокрушило нас, вздыбив песок у наших ног. От энергии Хаоса, которую излучала красная чешуя, меня чуть не вырвало. Наверное, если бы Гор меня не прикрывал, я бы просто-напросто испарился от такой близости к Змею. Я с силой замахнулся цепом, и три огненных хлыста рассекли змеиную шкуру, превратив часть рептильей плоти в красно-серый туман.

– Ты в порядке? – спросил я Сейди.

Она кивнула, хотя видок у нее был бледный. Мы двинулись дальше.

Несколько самых могучих богов продолжали сражаться неподалеку. Павиан Баби оседлал змеиную голову (точнее, очередного ее двойника), и яростно молотил ее пудовыми кулаками между глаз, но у Апопа это вызывало разве что легкое раздражение. Богиня-охотница Нейт притаилась за грудой камней, расстреливая другую копию головы из лука. Должен сказать, маскировка при помощи пальмовых листьев скорее выдавала ее среди пустыни, чем скрывала, и к тому же она оглушительно орала что-то насчет мирового заговора желебонов. Чуть дальше еще одна змеиная голова вонзила клыки в Нехбет, которая пронзительно заверещала от боли и взорвалась облачком черных перьев.

– Так у нас скоро все боги закончатся! – воскликнула Сейди.

В конце концов мы проникли в самое сердце песчаной бури. Вокруг нас со страшной скоростью вращались стены из красно-серого тумана, но здесь, в центре циклона, было неожиданно тихо: рев бури отступил, воздух утратил свою вязкость. А прямо над нами возвышалась настоящая голова Змея – или по крайней мере та ее копия, в которой сосредоточилась основная сила Хаоса.

Откуда мне это известно? Ну, эта голова казалась более материальной, что ли: гладкая красная чешуя сверкала золотым отливом, пасть напоминала оснащенную клыками розовую пещеру. Глаза змеи горели, а когда она раскрыла свой капюшон кобры, он заслонил четвертую часть неба.

Прямо перед Змеем стоял Ра – сияющий силуэт, на который, как на солнце, невозможно было смотреть. Но если поглядеть уголком глаза, то можно было увидеть в центре этого ослепительного сияния Зию. Теперь на ней был наряд египетской принцессы – белое с золотом шелковое платье, золотое ожерелье и браслеты. Даже ее посох и жезл сверкали позолотой. Ее образ дрожал и расплывался от жара, так что змея никак не могла попасть в нее, все время промахиваясь.

Зия продолжала обстреливать Апопа огненными снарядами, слепя ему глаза и прожигая шкуру, однако все раны Змея заживали почти сразу же. С каждой минутой он становился все больше и сильнее. У Зии дела обстояли иначе. Если как следует сконцентрироваться, то можно было почувствовать, что ее жизненная сила, ее ка, начинает слабеть. Источник яркого сияния в центре ее груди постепенно уменьшался и тускнел, как притушенный огонек.

Тем временем Баст делала все возможное, чтобы отвлечь противника на себя. Она снова и снова прыгала ему на спину, полосуя ножами толстую шкуру Змея и злобно мяукая, но Апоп просто стряхнул ее, зашвырнув обратно в бурю.

Сейди с тревогой оглянулась.

– А где Бес?

Бог карликов и впрямь куда-то пропал. Я уже начал опасаться самого худшего, как вдруг от самой границы урагана донесся сдавленный, но весьма сварливый голос:

– Эй, помочь не хотите?

До сих пор я не слишком внимательно разглядывал лежащие вокруг нас руины. Равнины Гизы довольно густо усеяны большими каменными блоками, траншеями и древними фундаментами, обнаруженными археологами при раскопках. В нескольких метрах от нас валялась здоровая, размером с автомобиль, глыба известняка, из-под которой торчала знакомая курчавая голова.

– Бес! – вскричала Сейди, когда мы подбежали поближе. – Ты в порядке?

Взгляд Беса трудно было назвать смиренным.

– А как на ваш взгляд, ребятки, я в порядке? Если вы не заметили, у меня на груди лежит каменюка весом в десять тонн. Эта проклятая чешуйчатая гадина чуть не вышибла из меня дух, да еще и навалила на меня эту тяжесть. Вопиющий пример жестокого обращения с карликами, вот что я скажу!

– А ты не можешь сдвинуть камень? – спросил я.

Взглядом, которого я удостоился, можно было отпугивать тигров.

– Надо же, Картер, а я об этом даже как-то и не подумал. Здесь ведь так удобно… Конечно, я не могу его сдвинуть, балбес несчастный! Его ведь не напугаешь, верно? Ну что, вы собираетесь помочь бедному задавленному карлику или нет?

– Ну-ка, отойди, – велел я Сейди и призвал силу Гора.

Мои руки окутало голубое сияние, и я лихим ударом каратиста расколол камень надвое. Он треснул ровно посередине, развалившись по обеим сторонам от Беса.

К сожалению, я немного смазал впечатление, когда, жалобно поскуливая, принялся баюкать ушибленную руку. Пожалуй, решил я, надо будет еще поработать над этим каратистским трюком, потому что сейчас рука горела так, будто я окунул ее в кипящее масло. Наверняка кости переломал, идиот…

– Ты в порядке? – озабоченно спросила Сейди.

– Ага, – неубедительно соврал я.

Бес тем временем поднялся на ноги.

– Спасибо, ребятишки. Ну что, пора задать этой змеюке взбучку.

Мы бросились на помощь Зие, но идея оказалась не самой удачной. Она оглянулась, заметила нас… и всего на мгновение потеряла концентрацию.

– Картер, хвала богам! – Ее голос звучал в двух тональностях сразу: одна была ее, а вторая, гораздо более низкая, командная – Ра, и смириться с этим было не так-то легко. Можете считать, что мне недостает широты взглядов, однако тот факт, что моя девушка говорит голосом пожилого мужчины-бога возрастом в пять тысяч лет, определенно не входит в мою личную десятку Самых Приятных Вещей На Свете. Но сейчас я был до того рад ее видеть, что почти не обратил внимания на подобную мелочь.

Она ударила Апопа в грудь очередным огненным шаром.

– Вы как раз вовремя. Наш чешуйчатый приятель становится все силь…

– Берегись! – взвизгнула Сейди.

На этот раз Апоп не дал себя отвлечь. Он сделал молниеносный выпад – и теперь уже не промахнулся.

Когда Апоп снова поднял голову, Зии уже не было. На том месте, где она только что стояла, в песке зияла огромная яма, а сквозь шкуру змеи в ее глотке просвечивал светящийся комок размером с человека, который опускался все ниже и ниже, прямо в желудок.

Сейди говорит, я в тот момент вроде как совсем слетел с катушек. Я, честно говоря, не помню, что со мной было. Но когда я немного опомнился, горло у меня осипло от крика, а сам я, пошатываясь, отступил наконец от Апопа, лишившись последних остатков магии. Сломанная рука набрякла пульсирующей болью, посох и крюк исходили красно-серым дымом – кровью Змея.

На шее Апопа виднелись три глубокие раны, которые никак не желали затягиваться. Впрочем, в остальном он вполне уцелел. Трудно судить о выражении лица, если речь идет о Змее, но я не сомневался, что на чешуйчатой морде было написано злобное торжество.

– Предсказанное свершилось! – прогремел он, и земля тут же затряслась. По поверхности песка побежали трещины, словно пустыня вдруг подернулась льдом. Небо почернело, освещенное одними только звездами и красными вспышками молний. Температура стремительно падала. – Судьбу не обманешь, Картер Кейн! Я проглотил Ра. Конец света уже близок!

Сейди упала на колени, громко всхлипывая. На меня накатило чувство безнадежности – еще более мучительное, чем холод. Сила Гора покинула меня, и я снова стал просто Картером Кейном, ничтожным и слабым. Вокруг нас, на разных уровнях Дуата, боги и маги прекращали сражаться, охваченные ужасом и оцепенением.

Рядом со мной с кошачьей ловкостью приземлилась Баст, тяжело дыша и отфыркиваясь. Волосы у нее стояли дыбом, как иглы у морского ежа, которого к тому же здорово изваляли в песке, леопардовый комбинезон был сильно изорван. На левой скуле богини виднелся жестокий ожог. Ножи в ее руках казались изъеденными кислотой и слегка дымились от змеиного яда.

– Нет, – твердо заявила она. – Нет, нет и нет. Какой у вас план?

– План? – до меня никак не доходило, о чем она толкует. Зия погибла. Мы проиграли. Древнее пророчество сбылось, и теперь я умру, ощущая себя полным и окончательным неудачником. Я посмотрел на Сейди, но она была так же раздавлена, как и я.

– Эй, ребятишки, ну-ка очухайтесь. – Подскочивший ко мне Бес чувствительно пнул меня в коленку – выше просто не достал.

– Оу! – взвыл я.

– Ты вроде как наш вожак, – рыкнул он, – так что лучше бы тебе иметь хороший план. Я только-только вернулся к жизни и не собираюсь умирать снова!

Апоп зашипел. Земля продолжала трескаться, сотрясая основания пирамид. Стало так холодно, что дыхание вырывалось у меня изо рта облачками пара.

– Слишком поздно, бедные детишки. – Красные змеиные глаза смотрели на меня в упор. – Маат погибал на протяжении многих веков. Весь ваш мир – лишь мимолетный блик на волнах Океана Хаоса. Все, что вы создали, не имеет никакого смысла. Я ваше прошлое и будущее! Склонись предо мной, Картер Кейн, и, может быть, тогда я пощажу тебя и твою сестру. Я только порадуюсь, что свидетели моего триумфа останутся в живых. Разве это не лучше бесславной смерти?

Мои ноги словно налились свинцом. В глубине души я оставался испуганным мальчиком, который очень хотел жить. Я потерял родителей. На меня взвалили ответственность, которая оказалась для меня непосильной. Зачем же продолжать войну, если она все равно безнадежно проиграна? А если мне еще и удастся спасти Сейди…

Тут перед моими глазами снова оказалось светящееся пятно проглоченного солнца, которое медленно опускалось в глотку Апопа. Зия пожертвовала своей жизнью ради того, чтобы защитить нас.

«Ничего не бойся, – сказала она. – Я задержу Апопа до вашего прихода».

От охватившего меня гнева в голове слегка прояснилось. Апоп нарочно заставлял меня сомневаться, подкупал и соблазнял меня, как он делал с Владом Меньшиковым, Кваем и Сарой Джакоби. Ему удалось охмурить даже Сета, самого бога зла. Чему удивляться – ведь Апоп мастер вносить смятение и ложь туда, где правят разум и порядок, и разрушать все, что есть на свете прекрасного и доброго. Он думает только о себе и хочет, чтобы я тоже вел себя под стать ему.

Мне тут же вспомнился белый обелиск, выступающий из Океана Хаоса. Он простоял там уже тысячи лет, вопреки всем козням Змея. Он воплощает собой отвагу и цивилизацию, способность сделать трудный, но правильный выбор вместо более легкого, но неправильного. И если сегодня я сдамся, то обелиск рухнет. Все, что люди сумели создать со времен строительства первой пирамиды в Египте, обратится в ничто.

– Сейди, – сказал я. – Тень у тебя с собой?

Она тут же вскочила на ноги, на лице вместо растерянности проступило привычное раздражение.

– Я уж думала, ты никогда не спросишь.

Покопавшись в сумке, она достала гранитную статуэтку, теперь чернильно-черную из-за обитающей в ней тени Апопа.

Змей отпрянул, злобно зашипев. Кажется, я заметил, как в его глазах промелькнул страх.

– Не глупите, – прорычал Апоп. – Это смехотворное заклинание не сработает – не сейчас, когда я на вершине триумфа! К тому же вы слишком слабы и ничтожны. Вам не выжить, если вы попытаетесь повредить мне.

Как и во всякой действенной угрозе, в его славах была частица правды. Мои резервы магии почти истощились, да и Сейди едва ли пребывала в лучшем состоянии. Даже если боги сумеют нам помочь, обряд экзекрации настолько мощный, что мы все равно наверняка сгорим.

– Готов? – спросила меня Сейди, с вызовом вздернув подбородок.

– Только попробуйте, – снова зашипел Апоп, – и я буду вытаскивать ваши души из Хаоса снова и снова, чтобы убивать вас медленно и мучительно. И сделаю то же с вашим отцом и вашей матерью. Вы узнаете, что такое вечная боль.

Я как будто проглотил один из огненных шаров Ра. Мои пальцы сжались, крепче хватая посох и цеп. Пульсирующая боль в руке уже не мешала. Сила Гора потекла в меня могучим потоком – мы снова сделались единым целым. Я был его Оком. Я был Мстителем.

– Ошибочка вышла, – сказал я Змею. – Не стоило тебе угрожать моей семье.

Уверенным броском я запустил посох и цеп прямо в морду Апопу. В небо ударил огненный столб, похожий на атомный взрыв.

Змей взревел от боли, бешено извиваясь среди огня и дыма, однако я понимал, что для полной победы этого мало. Хорошо, если я сумел выиграть для нас хотя бы несколько секунд.

– Сейди, – сказал я, – ты готова?

Она кивнула и протянула мне статуэтку. Мы вместе взялись за нее и приготовились читать заклинание, которое обещало стать последним в нашей жизни. Нам уже не нужно было сверяться со свитком: к этой экзекрации мы готовились месяцами, так что знали слова заклинания наизусть. Сейчас важно было только одно: насколько тень усилит его действенность. Начав обряд, остановить его уже нельзя, и независимо от того, преуспеем мы или потерпим неудачу, мы наверняка погибнем.

– Бес и Баст, – позвал я. – Сможете вы вдвоем удержать Апопа на расстоянии?

Баст с ухмылкой выхватила ножи.

– Всегда готова защищать моих котяток, – мурлыкнула она. – Можно было и не просить. – Она искоса взглянула на Беса. – На случай, если он меня все-таки достанет… прости, что я иногда играла твоими чувствами. Ты заслуживаешь лучшего.

– Да все в порядке, – фыркнул Бес. – Я тоже, знаешь, поумнел немножко. Теперь я точно знаю, какая подруга мне нужна. А что касается тебя… ты же кошка. Для тебя естественно считать себя центром мироздания.

Баст непонимающе уставилась на него.

– Но ведь я и есть центр мироздания.

Бес расхохотался.

– Удачи вам, ребятишки. Пора устроить настоящее безобразие.

– СМЕРТЬ! – взревел Апоп, возникая из облака пламени и с горящими глазами кидаясь на нас.

Баст и Бес – наши лучшие в мире друзья и защитники – ринулись ему навстречу.

А мы с Сейди начали читать заклинание.

20. Я занимаю свое место

Как я уже говорил, я не слишком силен в заклинаниях.

Их исполнение требует полной сосредоточенности, безупречного произношения и хорошего чувства времени. В противном случае вы рискуете уничтожить все вокруг в радиусе десяти футов, включая самого себя, или превратиться в какое-нибудь сумчатое или невесть что еще.

Исполнение магического обряда совместно с другим магом – вдвойне трудная задача.

Конечно, слова мы с Сейди знали хорошо, но ведь обряд экзекрации никак нельзя отрепетировать. С такого рода заклинаниями у мага всегда есть всего одна попытка.

Когда мы начали, я видел, как Баст и Бес бьются со Змеем, как остальные наши союзники продолжают сражаться с ним на разных уровнях Дуата. Воздух становился все холоднее, трещины в земле расползались все шире. Красные молнии рассекали черный небосвод, как будто он тоже готовился вот-вот рухнуть.

Я еле сдерживался, чтобы не стучать зубами, и изо всех сил старался сосредоточиться на черной фигурке Апопа у нас в руках. По мере чтения заклинания она начинала потихоньку дымиться.

Я старательно гнал мысли о том, как я стал свидетелем этого обряда в последний раз. После его проведения Мишель Дежарден умер, а ведь ему тогда пришлось иметь дело только с частичным воплощением Змея, а не с Апопом в полной его силе, только что проглотившим Ра.

– Сосредоточься, – велел мне Гор.

Легко ему говорить. Попробовал бы он сам сосредоточиться при таком шуме и холоде, да еще когда вокруг все время что-то взрывается и бьют молнии. Все равно что пытаться вести обратный отсчет от ста до единицы, когда кто-то постоянно выкрикивает тебе в уши случайные числа.

Баст пролетела над нашими головами и врезалась в каменный блок. Бес издал грозный вопль и хватил Змея своей дубинкой с такой силой, что у того глаза разъехались в стороны.

Апоп метнулся на Беса с раскрытой пастью, но карлик умудрился ухватиться за один из клыков и повиснуть на нем. Змей яростно затряс головой, пытаясь стряхнуть помеху.

Мы с Сейди продолжали нараспев читать слова заклинания. Статуэтка у нас в руках разогрелась, испуская черный дымок. Вокруг нас закружился вихрь голубого и золотого света: это Гор и Исида старались защитить нас. Пот заливал мне глаза. Несмотря на мороз, меня охватил сильный жар, как при лихорадке.

Когда мы дошли до самой важной части заклинания, той самой, где надо было произнести имя недруга, на меня снизошло подлинное понимание того, что собой представляет тень. Занятно получается: иногда полный смысл чего-то постигаешь только тогда, когда пытаешься это что-то уничтожить. Шеут, понял я, это не просто двойник или отражение, или даже «резервная копия» души.

Для любого существа тень – это его наследие, его способность влиять на мир. Некоторые люди, можно считать, вообще не отбрасывают тени. А у некоторых тень такая длинная, что ее хватает на многие века. Я подумал о тех словах, которые сказал мне Сатни, – насчет того, что нам обоим пришлось расти в тени наших знаменитых отцов. И сейчас до меня дошло, что это была не просто фигура речи. Мой папа отбрасывал такую могущественную тень, что она все еще продолжала влиять на меня, да и на весь мир.

Тот, кто не отбрасывает тени, не может считаться по-настоящему живым, потому что его существование не имеет никакого смысла. Экзекрация Апопа путем уничтожения его тени полностью разорвет его связь с миром смертных, и он уже никогда не сможет восстать снова. Теперь мне стало ясно, почему он так спешил сжечь все свитки Сатни и почему он так боялся этого заклинания.

Мы уже дошли до последних строк. Апоп сумел наконец стряхнуть Беса со своего клыка, и бедный карлик впечатался в стену Великой пирамиды.

Змей повернулся к нам в тот самый миг, когда мы хором произнесли последние слова:

– Мы изгоняем тебя за пределы мироздания. Тебя больше нет.

– НЕТ! – взвыл Апоп.

Статуэтка ярко засветилась и рассыпалась у нас в руках. Тень испарилась облачком пара, и тут взрывная волна тьмы сбила нас с ног.

Наследие Змея на земле зашаталось и исчезло. Войны, убийства, мятежи и анархия, которые Апоп насаждал на земле с глубокой древности, лишились силы, не отбрасывая больше тени в будущее. Души умерших вырвались из заточения – тысячи и тысячи призраков, которых поглотила тень Хаоса. «Картер», – шепнул в моем сознании родной голос, и я чуть не заплакал от облегчения. Видеть маму я не мог, но знал, что она теперь на свободе, и ее дух может вернуться обратно в Дуат.

– Близорукие глупцы! – Апоп бешено извивался, распадаясь на части. – Вы не только меня убили. Вы обрекли на изгнание всех богов!

Дуат под нами сжимался и схлопывался – слой за слоем, пока равнины Гизы снова не стали единой и неделимой реальностью. Наши друзья-маги стояли вокруг нас, ошеломленно оглядываясь по сторонам. Но богов и впрямь нигде не было видно.

Змей шипел и бесновался, чешуя осыпалась с него, обращаясь в дым.

– Безумцы! Маат и Хаос неразделимы. Нельзя изгнать из мира меня, не изгоняя богов. А Ра умрет вместе со мной. Я медленно переварю его…

Тут он был вынужден прерваться, потому что его голова взорвалась. Да уж, зрелище не из приятных: разбросанные повсюду горящие куски змеятины, ошметки шкуры… Из шеи Змея выкатился огненный шар, после чего тело Апопа превратилось в мешанину из песка и какой-то дымящейся дряни, а из-под всей этой пакости выбралась Зия Рашид.

Ее платье превратилось в лохмотья, золоченый посох сломался, но она была жива.

Я бросился к ней. Она пошатнулась, почти не держась на ногах, так что я едва успел подхватить ее.

А потом из-под дымящихся останков Апопа появился еще кое-кто.

Силуэт Ра мерцал, как мираж, но в нем вполне можно было разглядеть высокого мускулистого старика с золотой кожей, в царственном наряде и короне фараона. Он шагнул вперед, и небо снова озарилось светом дня. Воздух потеплел, трещины в земле сами собой затянулись.

Бог солнца посмотрел на нас и улыбнулся.

– Молодцы, Картер и Сейди. Сейчас я должен удалиться, как сделали остальные боги, но я не забуду, что обязан вам жизнью.

– Удалиться? – Я не узнал собственного голоса: он звучал ниже и как-то мужественнее, хотя и на голос Гора был не похож. По всей видимости, бог войны покинул мою голову раз и навсегда. – В смысле… насовсем?

Ра усмехнулся.

– Когда вы доживете до моих лет, то поймете, что со словом «насовсем» нужно обращаться крайне осмотрительно. Когда я отказался от престола в первый раз, я тоже думал, что ухожу навсегда. Но сейчас я должен удалиться на небо – хотя бы на время. Мой старый враг Апоп не ошибся: когда Хаос изгоняется из мира, то боги Порядка, боги Маат, тоже должны оставить его. Мироздание должно пребывать в равновесии.

– Тогда… ты должен забрать вот это, – сказал я, снова протягивая ему посох и цеп.

Ра покачал головой.

– Сохрани их для меня. Теперь ты – законный фараон. И позаботься о моей любимице… – Он кивком указал на Зию. – Она поправится, но ей будет нужна поддержка.

Вокруг бога солнца засиял яркий свет, а когда он погас, бога уже не было. Только две дюжины магов в растерянности топтались возле огромного дымящегося пятна в форме змеи, поглядывая на встающее над пирамидами Гизы утреннее солнце.

Сейди сунула руку мне под локоть.

– Братец?

– А?

– Еще бы чуть-чуть – и мы бы не выкрутились.

Я даже не нашел, что ей возразить. Редкий случай.

Остаток дня прошел как в тумане. Помню, как я помог Зии дойти до лазарета Первого нома. На лечение моей сломанной руки понадобилось всего минут десять, но я продолжал торчать возле Зии, пока Жас наконец не выставила меня вон. Ей и остальным целителям пришлось заниматься еще целой кучей раненых магов, в числе которых оказался и тот русский парень, Леонид. Каким-то чудом он все-таки остался жив и даже, по мнению целителей, должен был полностью поправиться.

Не зная, куда себя деть, я болтался по главной пещере и с изумлением смотрел, как она стремительно наполняется народом. Порталы по всему миру наконец заработали, и маги валили сюда целыми толпами, чтобы помочь с уборкой и засвидетельствовать свою преданность Верховному Чтецу. Что ж… все любят попраздновать, особенно когда вся тяжелая работа уже проделана.

Я старался подавить чувство горечи по этому поводу. Ясно же, что многим номам приходилось все это время сражаться за свою собственную безопасность. Апоп приложил немало усилий, чтобы разделить нас и завоевать поодиночке. Однако на душе все равно оставался какой-то осадок. Многие люди с изумлением таращились на посох и цеп Ра, которые так и болтались у меня на поясе. Кто-то поздравлял меня и называл героем, но я, не останавливаясь, проходил мимо.

Возле тележки продавца магических посохов кто-то окликнул меня негромким «Псссст!».

Заглянув в ближайший переулок, я увидел Сатни: он стоял, небрежно прислонившись к стене, и махал мне рукой. Я до того оторопел, что сначала принял его за галлюцинацию. Откуда он здесь взялся? Все в том же своем кошмарном наряде – пиджак, джинсы, безвкусные украшения. Набриолиненные волосы тщательно причесаны «под Элвиса», «Книга Тота» торчит из-под мышки.

– Ты молодец, парень, – сказал он. – Я бы обстряпал все немного иначе, но и так неплохо получилось.

Я наконец вышел из оцепенения.

– Тас!

Сатни только ухмыльнулся.

– Ага, как же. С этой игрой уже покончено, парень. Но ты не грусти. Еще увидимся.

И он исчез в облачке дыма.

Не знаю, как долго я стоял там, пока Сейди на меня не наткнулась.

– Ты в порядке? – спросила она с подозрением.

Я рассказал ей, что произошло. Она поморщилась, но, кажется, не особенно удивилась.

– Думаю, рано или поздно нам еще придется заняться этим жуликом, но сейчас тебе лучше пойти со мной. Амос созывает всех на общее собрание в Зале Эпох. – Она подхватила меня под локоть. – И знаешь, братец, постарайся улыбаться. Знаю, это нелегко. Но ты у нас теперь образец для всеобщего подражания, как бы ужасно это ни было с моей личной точки зрения.

Я старался изо всех сил, хотя выкинуть из головы Сатни оказалось не так-то просто.

По пути к залу мы видели, как наши друзья помогают приводить Первый ном в порядок. Элисса вместе с командой других магов, владеющих магией земли, занимались укреплением стен и потолков, чтобы своды пещер не обрушились.

Джулиана мы застали, когда он сидел на ступеньках у входа в Гадательный Чертог, болтая с несколькими девчонками из Скандинавского нома.

– Да что Апоп, – вещал он, – Апоп как увидел моего здоровущего боевого двойника, так и понял, что ему крышка.

Сейди закатила глаза и потащила меня дальше.

Малышка Шелби вместе с остальными нашими малявками выкатилась нам навстречу, сияя во весь рот. Они только что устроили набег на оставленную без присмотра лавочку с амулетами и прочим магическим снаряжением и теперь были счастливы, как будто на них свалилось внеплановое Рождество.

– Я убила змею! – сообщила нам Шелби. – Большую-большую змею!

– Правда? – спросил я. – Сама справилась?

– Да, да! – заверила меня Шелби. – Убила, убила, убила!

Она потопала ногами, выбив туфельками разноцветные искры, и помчалась дальше, догоняя своих друзей.

– У малышки большое будущее, – с чувством высказалась Сейди. – Напоминает мне саму себя в детстве.

Я поежился, отгоняя эту неуютную мысль.

По туннелям прокатился гул бронзового гонга, созывая всех в Зал Эпох. К тому времени, когда мы подошли, в зале уже было не протолкнуться от магов. Одни были в льняных одеяниях, другие – в обычной современной одежде, третьи и вовсе в пижамах, как будто их только что вытащили из постели. По обеим сторонам от ковровой дорожки, как раньше, мерцали между колоннами световые завесы с голографическими картинами прошлого.

Навстречу нам выбежал Феликс, как всегда, с оравой пингвинов (или не оравой… стаей? стадом? косяком? ну, неважно).

– Смотрите, смотрите! – радостно завопил он. – Это я в последнем бою так научился!

Он произнес короткое заклинание. Поначалу мне оно послышалось как «шиш-кебаб», но потом он научил меня, что правильно будет «Ше-кебеб» – Заморозь.

На заледеневшем полу белым инеем проступили иероглифы:

В считаные мгновения участок пола в двадцать футов шириной оказался сплошь покрыт толстым слоем льда. Пингвины ковыляли по нему, похлопывая крыльями, и явно чувствовали себя как дома. Какой-то невезучий маг шагнул не глядя на край льда и тут же шлепнулся, уронив посох.

Феликс ликующе вскинул кулак.

– Да! Я нашел свой путь. Это будет путь бога льда!

– А откуда в Египте бог льда? – засомневался я, почесывая в затылке. – Тут же сплошная пустыня.

– Понятия не имею! – ухмыльнулся Феликс и, лихо прокатившись по льду, скрылся куда-то вместе со своими пингвинами.

Мы зашагали дальше. Маги оживленно болтали, переходя от одной группки к другой и радостно здороваясь со старыми знакомыми. В воздухе парили разноцветные иероглифы, крупные и яркие, как никогда.

В конце концов присутствующие заметили нас с Сейди, и гул в зале усилился. Все лица обернулись к нам. Маги расступались, пропуская нас к трону.

Большинство магов провожало нас улыбками. Кое-кто шепотом поздравлял и благодарил нас. Кажется, даже бывшие мятежники были искренне рады нас видеть. Но были и те, кто при нашем появлении поджимал губы и гневно хмурился. Неважно, что мы победили Апопа: для части магов мы так и не стали своими, а кое-кто продолжал нас люто ненавидеть. Ну что ж, значит, семейке Кейнов придется и дальше присматривать за своей спиной.

Сейди напряженно вглядывалась в толпу, и я понял, что она ищет Уолта. Я сам был настолько поглощен мыслями о Зии, что даже не подумал, до чего, наверное, встревожена сестра. Уолт исчез сразу после битвы, вместе с богами, и сейчас его нигде не было видно.

– Уверен, что с ним все в порядке, – сказал я.

– Ш-ш-ш. – Сейди улыбалась, но в ее глазах ясно читалось: «Только попробуй смутить меня перед всей этой толпой, и я тебя придушу».

Амос ждал нас у ступенек, ведущих к трону. Он уже успел облачиться в темно-красный костюм, который неожиданно гармонично сочетался с его леопардовой мантией. В заплетенных в косички черных волосах поблескивали гранатовые бусины, и даже стекла темных очков отливали красным. Мне показалось, что этим демонстративным пристрастием к цвету Хаоса он хотел подчеркнуть свою связь с Сетом – о которой, несомненно, все присутствующие маги уже были наслышаны.

Получалось, что впервые в истории Верховный Чтец находится на «быстрой связи» с богом зла, силы и Хаоса. С одной стороны, это должно было вызвать к нему недоверие… а с другой – маги, они ведь как боги: больше всего уважают силу. Так что я сомневался, что у Амоса еще возникнут какие-либо трудности с признанием его главенства.

Увидев, как мы подходим, он улыбнулся.

– Картер и Сейди, от имени всего Дома Жизни выражаю вам благодарность. Вы восстановили Маат! Апоп изгнан за пределы мира, а Ра снова удалился на небеса, но на этот раз его вознесение стало триумфальным. Молодцы!

Зал разразился аплодисментами и приветственными криками. Десятки магов вскинули свои посохи, устроив небольшой фейерверк.

Амос крепко обнял нас, а затем шагнул в сторону и указал мне на трон. Я надеялся, что Гор скажет мне что-нибудь ободряющее, но сейчас я совсем не ощущал его присутствия.

Я помедлил, успокаивая дыхание. Этот трон пустовал уже тысячи лет. Откуда мне знать, вдруг он так обветшал за это время, что не выдержит моего веса? Если великий трон фараонов возьмет да и развалится под моей царственной задницей… да, это будет великое знамение.

Сейди пихнула меня в бок.

– Ну иди уже. Не будь дураком.

Я поднялся по ступенькам и уселся на просторное сиденье. Старое кресло скрипнуло, но устояло.

Я оглядел наполнившую зал толпу магов.

Гора со мной не было. Но почему-то меня это не очень беспокоило. Я глянул на мерцающую световую завесу Новой Эры, переливающуюся глубокими оттенками багрового, и подумал: вполне возможно, что нас ждет время самых замечательных вещей.

Мои мышцы понемногу расслабились. Я чувствовал себя так, словно вышел наконец из тени бога войны – точно так же, как вышел из тени моего отца. Нужные слова пришли сами собой.

– Я принимаю этот трон, – сказал я, воздевая посох и цеп. – Ра дал мне власть возглавлять богов и магов во времена потрясений, и я приложу все усилия, чтобы действовать наилучшим образом. Апоп изгнан, но Океан Хаоса по-прежнему никуда не исчез. Я видел его собственными глазами и знаю, что силы Хаоса никогда не прекратят своих посягательств на Маат. Мы не должны думать, что наши недруги исчезли навсегда.

Толпа взволнованно загомонила.

– Но сейчас, – продолжил я, – мы установили мир. У нас есть время восстановить и расширить Дом Жизни. Если же снова придет война, я буду здесь – как Око Гора и как ваш фараон. Но как Картер Кейн…

Я встал, пристроил посох и цеп на сиденье и сошел с постамента.

– Как Картер Кейн, я просто обычный парень, который должен кучу всего наверстать. И у меня есть собственный ном в Бруклинском Доме, который требует моего руководства. И еще я должен получить аттестат об образовании. Поэтому текущую рутину я намерен переложить на того, кто и должен ею заниматься – на Верховного Чтеца, преданного и мудрого советника фараона, Амоса Кейна.

Амос поклонился мне, что было для меня довольно странно. Толпа зааплодировала еще более рьяно. Уж не знаю почему: то ли они действительно с таким одобрением восприняли мою речь, то ли испытали большое облегчение, что им не придется каждый день выслушивать указания от какого-то мальчишки, сидящего на троне. Меня это в любом случае устраивало.

Амос снова обнял меня и Сейди.

– Я так горжусь вами обоими, – сказал он. – Скоро у нас появится возможность обо всем поговорить, но сейчас… – он указал на темный проем, внезапно возникший в воздухе рядом с постаментом. – Вас очень хотят видеть ваши родители.

– Ой-ой, – сказала Сейди, бросив на меня нервный взгляд.

Я молча кивнул. Странно было из фараона, правителя всего мироздания, моментально превратиться в мальчишку, боящегося получить нагоняй от родителей. Конечно, я был страшно рад их увидеть, но ведь я нарушил данное отцу обещание… и упустил очень опасного пленника.

Зал Суда превратился в зал Торжеств. Амат-Пожирательница, возбужденно повизгивая, носилась вокруг весов с цветным бумажным колпаком на крокодильей голове. Демоны-стражники благодушно облокотились на свои копья, держа в лапах бокалы с чем-то пузыристым – наверное, шампанским. Не знаю, как они собирались его пить, если вместо голов у них гильотины, но выяснять мне не хотелось. Даже синекожий брюзгливый судья по имени Возмутитель Спокойствия и то пребывал в хорошем настроении. Его парик в стиле Клеопатры слегка съехал набок, а длиннющий папирусный свиток развернулся чуть ли не на весь зал, но он продолжал оживленно болтать и перешучиваться с другими богами правосудия, вернувшимися из Дома Покоя. Огнехват и Пылконог то и дело роняли на злосчастный папирус пепел, но Возмутитель то ли не замечал этого, то ли ему было все равно.

В дальнем конце зала на троне сидел папа, держа за призрачную руку нашу маму. Слева от постамента играл джаз-банд, состоящий исключительно из привидений, среди которых я довольно уверенно опознал Майлса Дэвиса, Джона Колтрейна и еще кое-кого из папиных любимцев. Что ж, в должности бога загробного мира есть свои преимущества.

Папа сразу заметил нас и кивнул, чтобы мы подошли. Сердитым он не выглядел – хороший знак. Чтобы добраться до него, нам пришлось проталкиваться через толпу развеселых демонов и заметно расслабившихся богов правосудия. Амат с громким тявканьем подскочила к Сейди и блаженно заворчала, когда та почесала ее под подбородком.

– Дети, – поприветствовал нас папа, распахивая объятия.

Так странно было снова услышать это обращение – дети. Лично я больше не чувствовал себя ребенком. Детей обычно не просят сражаться со змеями, воплощающими Хаос, и им не приходится вести в бой армию, чтобы предотвратить конец света.

Мы с Сейди обняли папу. Маму я обнять никак не мог, потому как она призрак, но зато я был очень счастлив ее увидеть. Если не считать сияющей вокруг нее ауры, она выглядела точь-в-точь такой, какой мы видели ее в жизни: в джинсах и майке с рисунком в виде анха, светлые волосы повязаны банданой. Если внимательно не присматриваться, я запросто мог бы перепутать ее с Сейди.

– Мам, так ты уцелела, – сказал я. – Но как…

– Все благодаря вам обоим, – ответила мама, блеснув глазами. – Я держалась как могла, но тень оказалась слишком сильна и в конце концов поглотила меня вместе с остальными духами. И если бы вы не уничтожили шеут Змея и не освободили нас, я бы навсегда… да ладно, не стоит об этом. Вы совершили невозможное. Мы так гордимся вами!

– Да уж, – сказал папа, стискивая мои плечи. – Все, ради чего мы трудились, на что мы надеялись… все это вы совершили. И превзошли наши самые смелые ожидания.

Я замялся. Неужели он еще не знает про Сатни?

– Пап, – начал я. – Понимаешь… гм… на самом деле нам удалось не все. Мы потеряли твоего пленника. Я до сих пор не могу понять, как ему удалось сбежать. Он ведь был связан, и…

Папа поднял ладонь, останавливая меня.

– Я слышал. Возможно, мы никогда не узнаем, каким образом Сатни устроил свой побег, но вам не стоит винить себя.

– Не стоит? Правда? – оживилась Сейди.

– Сатни уже тысячелетия умудряется сбегать от правосудия, – сказал папа. – Ему удавалось одурачить и богов, и магов, и смертных, и демонов. Позволив вам забрать его с собой, я почти не сомневался, что он так или иначе сбежит. Я только надеялся, что вы сумеете удержать его под контролем достаточно долго, чтобы воспользоваться его помощью. И вам это удалось.

– Да, он привел нас к тени, – признал я. – Но зато он спер «Книгу Тота».

Сейди хмуро прикусила губу.

– Опасная штука, эта книга. Может, Сатни и не в состоянии сам провести все описанные в ней обряды, из-за того что он призрак, но все равно он способен натворить кучу бед.

– Мы непременно отыщем его снова, – пообещал папа. – Ну а сейчас давайте праздновать вашу победу.

Мама потянулась к Сейди и провела своей призрачной рукой по ее волосам.

– Можно тебя на минутку, дорогая? Я хотела бы обсудить с тобой кое-что.

Я не понял, о чем у них разговор, но Сейди тут же отправилась с мамой в ту сторону, где играл джаз-банд. Я проследил за ними взглядом и только тут заметил, что среди призрачных музыкантов двое выглядят очень знакомыми… хотя я явно видел их при каких-то других обстоятельствах. Высокий, по-ковбойски одетый рыжеволосый мужчина лихо наяривал на стил-гитаре, улыбаясь и притоптывая сапогом в особо зажигательных соло, которые они исполняли на пару с Майлсом Дэвисом. Симпатичная блондинка рядом с ним с не меньшим увлечением играла на скрипке, время от времени наклоняясь, чтобы поцеловать рыжего верзилу в лоб. Вот как, догадался я. Джей-Ди Гриссом и его жена Энни из музея в Далласе наконец-то нашли возможность хорошенько повеселиться на вечеринке, которую уже никто не испортит. Наверное, Амос прав: и музыка, и магия нуждаются в том, чтобы в порядке было немного хаоса.

Издалека я видел, как мама разговаривает с Сейди и как глаза сестренки раскрываются все шире и шире. Сначала лицо у нее было очень серьезное, а потом она вдруг робко улыбнулась и залилась румянцем. Совсем не похоже на Сейди.

– Картер, – заговорил со мной папа. – Ты отлично держался в Зале Эпох. Из тебя получится отличный правитель, сынок. Мудрый правитель.

Понятия не имею, откуда ему известно про мою речь, но у меня как будто ком встал в горле. Вообще-то мой папа не слишком щедр на похвалу. Снова оказавшись рядом с ним, я вспомнил, до чего хороша и проста была моя жизнь, когда мы путешествовали вместе с ним по свету. Он всегда знал, что нужно делать, и я всегда мог рассчитывать на его спокойную уверенность. Я даже сам не понимал, насколько привык на него полагаться – до того самого сочельника в Лондоне, когда он исчез.

– Я знаю, что это нелегко, – продолжал папа, – но не сомневаюсь: ты достойно поведешь семейство Кейн в будущее. Теперь ты по-настоящему вышел из моей тени.

– Не совсем, – возразил я. – И не очень-то хочу делать это. Для отца ты… гм… довольно тенистый.

Он рассмеялся.

– Я всегда здесь, если вдруг понадоблюсь. Можешь не сомневаться. Но, как сказал Ра, теперь, когда Апоп изгнан в небытие, богам тоже будет гораздо сложнее вступать в контакт с миром смертных. Когда Хаос отступает, Маат должен сделать то же самое. И все же я не думаю, что тебе понадобится существенная помощь. Ты многого сумел добиться своими собственными силами. И теперь ты сам отбрасываешь очень длинную тень, сынок. Дом Жизни будет помнить о тебе много-много лет.

Он снова обнял меня. Я и забыл почти, что он бог царства мертвых. Сейчас он был просто мой папа – такой живой, теплый, сильный.

К нам подошла Сейди. Вид у нее был слегка ошарашенный.

– Что? – спросил я.

Она хихикнула без всякой видимой причины, но потом снова посерьезнела.

– Ничего.

Мама подплыла по воздуху и остановилась рядом с ней.

– Вам обоим уже пора, мои милые. Бруклинский Дом ждет.

Возле трона распахнулась еще одна темная дверь. Мы с Сейди шагнули в черноту, и я, кажется, впервые не волновался о том, что ждет меня на той стороне портала. Я знал, что мы возвращаемся домой.

Жизнь вернулась в норму на удивление быстро.

Сейди пусть сама вам расскажет о событиях в Бруклинском Доме и ее бурных личных переживаниях, ну а я сразу перейду к более интересным вещам.

(Оу! Мы же вроде договорились: не щипаться!)

Через две недели после битвы с Апопом мы с Зией сидели в ресторанном дворике торгового центра «Американский Молл» в Блумингтоне, штат Миннесота.

Почему именно там? Просто я слышал, что «Американский Молл» – крупнейший в стране, и решил сразу начать по-крупному. Добраться туда через Дуат оказалось проще простого. Теперь довольный Фрик сидел на крыше и лопал мороженых индеек, а мы с Зией осваивали этажи торгового центра.

(Все верно, Сейди. Я повез Зию на наше первое настоящее свидание в лодке, которую тащил психически неуравновешенный грифон. И что? Хочешь сказать, что твои свидания проходят менее странно?)

Когда мы дошли до ресторанного дворика, Зия так и застыла с открытым ртом.

– Боги египетские…

Выбор ресторанов был настолько огромен, что мы никак не могли решить, чего же нам хочется больше, а потому попробовали всего понемногу: китайскую кухню, потом мексиканскую («Мачо Начос», разумеется), пиццу, а потом мороженое. Мы заняли столик с видом на парк развлечений в центральном холле и сидели, глядя, как веселятся детвора и взрослые.

В ресторанном дворике было полно молодежи. И многие глазели на нас. Ну… не на меня, конечно, а на Зию. И наверняка задавались вопросом, что такая девушка, как она, делает рядом с таким парнем, как я.

Она уже полностью поправилась после битвы. Сегодня на ней было простое бежевое полотняное платье без рукавов и черные сандалии – никакой косметики, никаких украшений, кроме золотого скарабея на цепочке. И при этом она выглядела гораздо красивее и гораздо взрослее, чем все остальные девчонки вокруг.

Ее длинные черные волосы были собраны в «конский хвост» на затылке, и только одна выбившаяся прядка завивалась за правым ухом. Ее янтарные глаза мягко лучились, как прежде, а с тех пор, как в нее вселился Ра, ее гладкая кожа цвета кофе с молоком как будто слегка светилась. Даже через стол я чувствовал исходящее от нее тепло.

Она улыбнулась мне поверх тарелки с китайской лапшой.

– Значит, именно так проводят время типичные американские подростки?

– Ну… вроде того, – отозвался я. – Правда, не думаю, что мы с тобой можем сойти за «типичных».

– Надеюсь, что нет.

Я почти переставал соображать, когда смотрел на нее. Если бы она сейчас попросила меня перепрыгнуть через перила, я бы наверняка сделал это, не задумываясь.

– Картер, – начала она, ковыряясь вилкой в лапше. – Мы ни разу не разговаривали по поводу… ну, по поводу того, что я была Оком Ра. Я догадываюсь, что для тебя это очень странно…

Вот видите? Самый обычный разговор двух подростков в торговом центре.

– Эй, я все понимаю, – сказал я. – Это не было странно.

Она недоверчиво приподняла бровь.

– Ладно, согласен, это было странно, – признался я. – Но Ра не мог обойтись без твоей помощи. И ты держалась просто потрясающе. А ты… гм… разговаривала с ним с тех пор?..

Она покачала головой.

– Он удалился из мира, как и собирался. Вряд ли мне еще когда-нибудь придется стать Оком Ра снова – если только не наступит очередной конец света.

– Значит, если повезет, в ближайшие пару недель этого не случится?

Зия рассмеялась. Как мне нравилось, когда она смеется. И как мне нравилась эта ее прядка за ухом.

(Сейди говорит, что я веду себя как дурак. Уж ей бы помалкивать.)

– Я тут виделась с твоим дядей Амосом, – сказала Зия. – У него в Первом номе теперь хватает помощников, и он подумал, что мне будет полезно провести некоторое время где-нибудь в другом месте и попробовать пожить более… обычной жизнью.

Мое сердце замерло на мгновение и с удвоенной частотой заколотилось о ребра.

– То есть ты хочешь уехать из Египта?

Зия кивнула.

– Твоя сестра предложила, чтобы я пожила в Бруклинском Доме, походила в обычную школу. Она сказала… как же она выразилась? «Американцы все чокнутые, но к ним постепенно привязываешься».

Зия обошла стол и взяла меня за руку. Я почувствовал на себе жгучие завистливые взгляды пары десятков парней, сидевших за другими столиками.

– Ты не против, если я поживу в Бруклинском Доме? Я могла бы помочь вам с обучением ребят. Но если ты считаешь, что мне не стоит…

– Нет! – сказал я, пожалуй, с излишним жаром. – В смысле, нет, я не буду против. Я буду очень даже за. Отличная идея. Супер. Просто замечательно.

Зия улыбнулась. Кажется, температура в ресторанном дворике подскочила сразу градусов на десять.

– То есть ты согласен?

– Да. В смысле, если ты сама считаешь, что тебе это подходит. Я бы не хотел, чтобы ты чувствовала неловкость или…

– Картер, – мягко сказала она, – заткнись.

А потом она наклонилась и поцеловала меня.

Я сделал, как она сказала. Даже никакой магии не понадобилось. Я заткнулся.

21. С богами все ясно; с моими чувствами – нет

Ах, мои самые любимые в мире слова: Картер, заткнись.

Зия и вправду прошла долгий путь с тех пор, как мы впервые с ней встретились. И думаю, она небезнадежна, хоть ее и угораздило влюбиться в моего брата.

Что касается Картера, то он поступил очень мудро, поручив конец рассказа мне.

После битвы с Апопом я чувствовала себя совершенно ужасно, причем во всех отношениях. В физическом смысле я превратилась в дохлую клячу. В магическом – я растратила всю энергию до последней искорки, и даже боялась, что во мне что-то непоправимо испортилось: по крайней мере, у меня появилось какое-то неприятное жжение в груди – не то следствие полного исчерпания магического резерва, не то изжога.

В эмоциональном плане дела обстояли ничуть не лучше. Я видела, как Картер бросился обнимать Зию после того, как она выбралась из-под дымящихся останков Змея. Конечно, все это было просто чудесно, и я очень за них радовалась, но это трогательное зрелище только лишний раз напомнило мне о моих собственных терзаниях.

Куда же подевался Уолт? (Я решила, что буду называть его так, иначе сойду с ума, пытаясь разобраться в его раздвоении личности.) Когда бой закончился, он стоял рядом, а потом взял и пропал.

Может, он исчез вместе с остальными богами? Я и так уже тревожилась из-за Беса и Баст. Очень уж не похоже на них: вот так взять и исчезнуть, не попрощавшись. И вообще мне не понравилось то, что Ра сказал о богах – что они должны теперь тоже покинуть землю.

«Нельзя изгнать из мира меня, не изгоняя богов», – вспомнила я предостережение Апопа.

Проклятый гад мог бы сказать об этом и пораньше, до того, как мы провели обряд экзекрации. Только я смирилась со всей этой нелепой ситуацией относительно Уолта – Анубиса – ну, почти смирилась – и вот, пожалуйста: Уолт куда-то испарился. И если теперь окажется, что он опять для меня недоступен, я просто пойду, залезу в какой-нибудь саркофаг, накроюсь крышкой и никогда-никогда больше не вылезу.

Картер остался трястись над Зией в лазарете, а я отправилась бродить по коридорам Первого нома, но Уолта нигде не было видно. Тогда я попробовала связаться с ним через амулет шен. Никакого ответа. Я даже попыталась спросить совета у Исиды, но богиня тоже никак не отозвалась. И мне все это страшно не нравилось.

При этом я неплохо развлеклась в зале Эпох, где Картер держал свою скромную тронную речь: «Хочу от всего сердца поблагодарить всех присутствующих за то, что сделали меня фараоном», и т. д. и т. п.

И конечно, я была рада побывать в Нижнем мире и встретиться с мамой и папой. Что ж, хотя бы с ними связь потеряна не окончательно. Но я очень огорчилась, не обнаружив Уолта и там. Если уж ему заказан путь в смертный мир, разве он не должен находиться в Зале Суда, исполняя служебные обязанности Анубиса?

Я как раз думала об этом, когда мама отвела меня в сторонку. (Не в буквальном смысле, конечно. Будучи привидением, отвести меня куда бы то ни было она не могла.) Мы стали слева от помоста с троном, неподалеку от музыкантов-покойников, играющих очень даже живую музыку. Джей-Ди Гриссом и его жена Энни улыбнулись мне. Вид у них был счастливый, так что я от души за них порадовалась, но все равно не могла смотреть на них без чувства вины.

Мама потеребила свой кулон – призрачную копию моего амулета тиет.

– Сейди… у нас так никогда и не было возможности как следует поговорить друг с другом… посекретничать.

Пожалуй, это слабо сказано, учитывая, что, когда она умерла, мне было всего шесть лет. Но я поняла, что она имела в виду. Даже после того, как прошлой весной у нас появилась возможность видеться, нам ни разу не выпадала возможность просто поболтать. Навещать ее в Дуате было непросто, а электронной почты, скайпа или даже мобильных телефонов у призраков не бывает. Хотя даже если бы в Нижний мир провели Интернет, «френдить» в Фейсбуке свою умершую маму было бы как-то уж слишком…

Но вслух я ничего этого говорить не стала, только кивнула.

– Ты стала такой сильной, Сейди, – сказала мама. – Тебе пришлось быть храброй так долго, что теперь тебе трудно перестать все время защищаться. Ты боишься, что можешь потерять еще кого-то, кто тебе дорог.

У меня даже голова закружилась. Неужели я стала прозрачной, как моя мама-призрак? Меня так и тянуло сказать, что нет, ничего подобного, или возмутиться, или отшутиться. Мне совсем не хотелось слушать мамины комментарии на этот счет, особенно если они бьют не в бровь, а в глаз.

И в то же время у меня было так муторно на душе из-за Уолта, и я так волновалась за него, что мне ужасно хотелось перестать сдерживаться и разреветься у мамы на плече. Хотелось, чтобы она обняла меня, погладила по голове и утешила, приговаривая, что все будет хорошо. К сожалению, поплакать на плече у привидения еще никому не удавалось.

– Я знаю, – с грустью сказала мама, как будто снова прочтя мои мысли. – Меня не было рядом с тобой, пока ты росла. А твой папа… ты же понимаешь, ему пришлось оставить тебя у бабушки с дедушкой. Они очень старались обеспечить тебе нормальную жизнь, но ведь в тебе самой столько всего, выходящего за грань нормальности, правда? А теперь ты вот какая стала… совсем взрослая. – Она вздохнула. – Я пропустила столько важных событий в твоей жизни, что теперь и не знаю, нужны ли тебе мои советы. Но я все-таки скажу тебе самое главное: доверяй своим чувствам. Не могу обещать тебе, что ты никогда больше не будешь страдать, зато твердо обещаю: риск того стоит.

Я вглядывалась в ее лицо, совсем не изменившееся с тех пор, как она умерла: те же пушистые светлые волосы, синие глаза, чуть лукавый изгиб бровей. Мне много раз говорили, что я очень на нее похожа. А сейчас я и сама это видела. Чем старше я становилась, тем заметнее проявлялось сходство между нами. Добавьте маме пару лиловых прядей – и нас с ней вообще не отличишь.

– Ты имеешь в виду Уолта, да? – выдавила я наконец. – То есть мы с тобой вроде как секретничаем о парнях?

Мама сморщила нос.

– Ну… боюсь на самом деле, что ни черта на это не гожусь. Но должна я хотя бы попробовать! Когда я была в твоем возрасте, то на советы твоей бабушки не полагалась. Никогда не решалась поговорить с ней по душам.

– Да уж наверное.

Я попыталась представить себе нашу с бабушкой беседу об отношениях с парнями под вопли дедушки, бурно сопереживающего очередному матчу по телевизору и требующего еще чая и подгоревших печений.

– Мне казалось, – отважилась продолжить я, – что мамы обычно предостерегают своих дочерей от того, чтобы они шли на поводу у своих чувств. Ну чтобы они не водились с не теми парнями. У которых плохая репутация и все такое.

– А. – Мама сокрушенно покивала. – Но понимаешь, ничего такого я посоветовать тебе не могу. Почему-то я не беспокоюсь, что ты сделаешь плохой выбор, Сейди. Я только опасаюсь, что ты побоишься кому-нибудь довериться – даже самому правильному человеку. Но конечно, это твое личное дело, а не мое. Могу только сказать, что Уолт переживает еще больше, чем ты. Будь с ним помягче, ладно?

– Быть с ним помягче? – я чуть не рассмеялась. – Да я даже не знаю, где он! И к тому же в него вселился бог, который… который…

– Который тоже тебе нравится, – закончила за меня мама. – Согласна, есть от чего запутаться. Но сейчас они действительно стали одним целым. У Анубиса с Уолтом так много общего… По отдельности ни один из них не смог бы жить нормальной жизнью. А вместе у них есть шанс.

– Ты хочешь сказать… – Противное жжение у меня в груди притупилось, хоть и совсем чуть-чуть. – Хочешь сказать, что я еще увижусь с ним? Что он не удалился за пределы мира, или куда там деваются боги?

– Ты обязательно с ним увидишься, – заверила меня мама. – Потому что сейчас они оба стали единым существом, обитающем в смертном теле. И они теперь способны ходить по земле, как это делали прежние боги-фараоны Египта. И Уолт, и Анубис – они оба хорошие юноши. Правда, оба очень ранимые и чувствительные. Они оба чувствуют себя в смертном мире немного неловко и опасаются, что люди не примут их как должно. И оба испытывают к тебе одни и те же чувства.

Наверное, я ужасно покраснела. Картер то и дело поглядывал на меня со своего трона – удивлялся, наверное, что это со мной творится. А я даже не решалась поднять на него глаза. А то бы он наверняка обо всем догадался.

– Все это так до невозможности трудно, – пожаловалась я.

Мама нежно рассмеялась.

– Это точно. Не знаю, утешит ли тебя… но раздвоением личности страдает чуть ли не каждый достойный мужчина.

Я покосилась на папу, в облике которого то и дело сменялись доктор археологии Джулиус Кейн и Осирис, бог загробного мира.

– Кажется, я поняла, к чему ты клонишь, – сказала я. – Ну и где же он, этот Анубис? То есть Уолт. Ох! Ну вот опять.

– Скоро ты с ним увидишься, – пообещала мама. – Я просто хотела, чтобы ты была готова к этой встрече.

Разум тихо нашептывал мне: «Все это слишком сложно, слишком несправедливо. Я не готова к таким отношениям».

Но сердце возразило: «Заткнись! Конечно, готова!»

– Спасибо, мам, – сказала я, стараясь выглядеть спокойной и собранной. Жалкая попытка, конечно. – А насчет того, что боги должны уйти из мира… Это значит, что мы уже не сможем видеться с тобой и с папой так часто?

– Возможно, – призналась она. – Но ведь вы знаете, что делать. Продолжайте обучать новых магов пути богов. Верните Дому Жизни его величие и славу. Вы с Картером и Амосом сделаете египетскую магию сильнее, чем когда бы то ни было. И это замечательно… потому что у вас непременно будут новые трудности.

– Сатни? – догадалась я.

– И Сатни тоже, – кивнула мама. – Но не только он. Даже умерев, я не совсем утратила дар прорицания. И у меня бывают неясные видения каких-то других богов или враждебной магии.

А вот это действительно было плохо.

– О чем ты говоришь? – встревожилась я. – Какие другие боги?

– Не знаю, Сейди. Но Египет всегда был вынужден бороться с внешними угрозами – магами или богами из других мест. Просто будьте начеку, ладно?

– Прекрасно, – проворчала я. – Лучше бы мы сплетничали о парнях.

Мама рассмеялась.

– Когда вернетесь в смертный мир, вам предстоит еще одно путешествие через портал. Ждите его сегодня вечером. Кое-кто из старых друзей хотел бы перекинуться с вами словечком.

Кажется, я догадалась, кого она имела в виду.

Мамины пальцы потрогали призрачный кулон у нее на шее – тиет, символ Исиды.

– Если я тебе понадоблюсь, – сказала она, – воспользуйся своим амулетом, чтобы позвать меня. Он будет работать так же, как ваш с Уолтом и амулет шен.

– Жалко, что я не знала об этом раньше. Очень бы пригодилось, – заметила я.

– Раньше наша связь не была такой сильной, – возразила мама. – А сейчас… думаю, она достаточно прочна. – Она поцеловала меня в лоб, хотя я ощутила ее прикосновение лишь как порыв прохладного ветерка. – Я горжусь тобой, Сейди. У тебя впереди вся жизнь. Так проживи ее как можно лучше!

Как и обещала мама, вечером на террасе нашего Бруклинского Дома открылся портал – вращающаяся воронка песка.

– Это для нас, – сказала я, выбираясь из-за стола. – Пойдем, братец.

Шагнув в портал, мы очутились на берегу Озера Огня. Баст ждала нас, перебрасывая из одной руки в другую клубок шерстяной пряжи. Сегодня ее комбинезон был сплошь черным, под цвет ее волос. В ярких кошачьих глазах плясали красные огоньки – отражение пылающих волн.

– Вас там ждут, – сказала она, указывая на лестницу, ведущую к Дому Покоя. – Поговорим, когда вернетесь.

Мне не нужно было спрашивать, почему она не идет с нами. Голос ее звучал меланхолично, даже немного уныло. Ясно же, что из-за Беса они с Таурт никогда не смогут поладить. Очевидно, Баст не хотела мешать богине-гиппопотамихе. А еще я невольно задумалась – уж не начала ли моя старая подруга понимать, какого классного парня упустила.

Я поцеловала ее в щеку, и мы с Картером потопали по ступенькам наверх.

В пансионате для престарелых богов царила самая праздничная атмосфера. Стойку медсестринского поста украшали свежие цветы. Хекет, богиня лягушек, лазала вниз головой по потолку, развешивая яркие гирлянды, а кучка стариков с собачьими головами отплясывала и с подвыванием распевала хоки-поки – правда, в замедленном ритме, но все равно очень мило. Старушка Мехит покачивалась в медленном танце в паре с высоким пожилым богом, положив львиную голову ему на плечо и громко мурлыча.

– Картер, погляди, – шепнула я. – Это… кто?

– Онурис! – радостно сообщила Таурт, проворно подбегая к нам в своем обычном халатике и шапочке. – Муж Мехит! Разве не здорово? Мы были уверены, что он уже давным-давно угас, но когда Бес стал созывать богов на войну, Онурис тоже приковылял. Оказывается, все это время он провел в одной из здешних кладовок. И еще много кто появился, про кого мы уже и не вспоминали. Потому что они наконец-то почувствовали себя нужными! Война с Апопом придала смысл их существованию.

Гиппопотамиха восторженно обняла нас с Картером, едва не сломав нам ребра.

– Ах, мои милые! Только посмотрите, до чего все счастливы! Вы снова вернули их к жизни.

– А мне казалось, раньше их было больше, – заметил Картер.

– Некоторые вернулись на небеса, – сказала Таурт. – Или решили отправиться в свои старые дворцы и храмы. Ну и, разумеется, ваш добрый отец, владыка Осирис, забрал всех богов правосудия обратно в Зал Суда.

При виде того, как веселятся старые боги, на душе у меня потеплело, но тревога все же не отпускала меня до конца.

– А они такими и останутся? В смысле, они не впадут обратно в беспамятство?

Таурт развела толстыми руками:

– А это уж от вас, смертных, зависит. Если вы будете вспоминать их и дадите им почувствовать собственную значимость, они будут в полном порядке. Но пойдемте же, вы наверняка хотите повидаться с Бесом!

Он сидел в своем обычном кресле, оцепенело глядя в окно на Озеро Огня. Картина была до того привычная, что я перепугалась: неужели он снова потерял свой рен?

– Он в порядке? – вскричала я, подбегая к Бесу. – Что с ним не так?

Бес обернулся, удивленно вытаращив глаза.

– Кроме того, что я самый уродливый в мире? Ничегошеньки, малышка. Прости, я просто задумался.

Он поднялся (на высоту карлика) и обнял нас обоих.

– Очень рад, что вы справились, ребятишки, – сказал Бес. – Знаете, мы с Таурт собираемся построить себе домик тут, на берегу озера. Как-то я привык к этому виду. Ей будет удобно и дальше присматривать за Домом Покоя, ну я побуду немного домашним гномом. А там – кто знает? Может, у нас еще пойдут карликовые бегемотики, буду за ними ухаживать!

– О, Бес! – Таурт мощно покраснела, усиленно трепеща ресницами.

– Да, ребятки, жизнь хороша, – усмехнулся бог. – Но если я вам вдруг понадоблюсь, только позовите. Мне всегда удавалось проникать в мир смертных гораздо легче, чем прочим богам.

Картер насупился.

– А почему ты думаешь, что нам понадобишься? То есть… в смысле… конечно, мы всегда рады тебя видеть! Я просто хотел узнать…

Бес хмыкнул.

– Слушай, я уродливый карлик. У меня есть шикарная машина, изысканный гардероб и выдающиеся способности. Так почему ты решил, что я вам не понадоблюсь?

– И верно, – тут же согласился Картер.

– Только, гм, не зовите меня уж слишком часто, – попросил Бес. – В конце концов, нам с моей крошкой нужно наверстать несколько тысячелетий приятного времяпровождения.

Он взял Таурт за руку, и мне впервые пришло в голову, что название этого места – «Солнечное поместье» – вовсе не наводит тоску. Совсем наоборот.

– Спасибо тебе за все, Бес, – сказала я.

– Шутишь, что ли? – фыркнул он. – Вы вернули меня к жизни. И я имею в виду не только свою тень.

Тут меня посетило отчетливое чувство, что сладкой парочке нужно некоторое время побыть вдвоем, поэтому мы попрощались с ними и потопали обратно к озеру.

Песчаный портал все еще висел в воздухе. Баст стояла рядом, полностью поглощенная своим клубком: растягивала на пальцах переплетенные прямоугольником нитки, как будто мастерила «колыбель для кошки». (Нет, я не имела в виду буквально, просто к слову пришлось.)

– Развлекаешься? – поинтересовалась я.

– Да вот подумала, что вам стоит на это посмотреть, – ответила она, поднося «колыбель» к нашим глазам. На ней, как на экране, замерцала картинка.

Я увидела Тронный зал богов с возносящимися ввысь колоннами и полированными полами. Бронзовые светильники, как всегда, сияли сотнями разноцветных огней. Посреди зала вместо солнечной барки стоял огненный трон. На нем восседал Гор в человеческом обличье: мускулистый, наголо бритый парень в полном боевом доспехе. На коленях у него лежали атрибуты фараона – посох и цеп, глаза ярко сияли – один золотом, другой серебром. По правую руку от него, гордо улыбаясь, стояла Исида с переливающимися радужными крыльями за спиной. А по левую руку стоял Сет – краснокожий бог Хаоса с железным посохом в руках. Судя по выражению его физиономии, он от души веселился, замышляя всякие пакости. Как только Гор заговорил, остальные боги преклонили колени. Я же всматривалась в толпу, выискивая Анубиса – с Уолтом или без него, – но опять никого из них не увидела.

Слов я толком не расслышала, но в общих чертах уловила, что тронная речь Гора мало отличалась от той, которой Картер услаждал нас в Зале Эпох.

– Он все за мной повторяет, – возмутился Картер. – И речь мою спер! Плагиатор несчастный…

– Ну а что ж ты хочешь, – пожала плечами Баст. – Очень часто то, что фараон делает на земле, получает зеркальное отражение в мире богов. В конце концов, вы вместе с Гором правите силами Египта.

– И это, – изрекла я, – поистине ужасающая новость.

Картер шлепнул меня по руке, но несильно.

– Просто поверить не могу, что Гор ушел, даже не попрощавшись. Вроде как попользовался мной, а потом выбросил и забыл.

– Да нет же, – покачала головой Баст. – Боги так не поступают. Просто ему пришлось уйти.

Но я всерьез задумалась. Боги вообще довольно эгоистичные существа, даже те, которые не имеют отношения к кошкам. Исида ведь тоже покинула меня, не сказав ни слова – ни тебе «спасибо», ни «до свиданья».

– Баст, но ты-то ведь останешься с нами, да? – взмолилась я. – К тебе ведь это глупое всеобщее изгнание богов не относится? Мы в Бруклинском Доме не сможем обойтись без инструктора по кошачьему сну!

Баст подбросила клубок и дала ему скатиться вниз по ступенькам. Лицо у нее было грустное – особенно для кошки.

– Ах вы мои котятки! Если бы я могла, я бы только и делала, что таскала вас за шкирку, вылизывала и всячески опекала, хоть всю жизнь. Но вы уже выросли. Коготки у вас острые, глазки зоркие. А кошки должны сами прокладывать себе путь в жизни. Так что пришла нам пора проститься. Хотя я уверена, что мы еще встретимся.

Мне очень хотелось возразить – сказать, что я еще совсем маленькая и что когтей у меня вообще нет.

(Картер не согласен, но что он вообще понимает?)

Но в глубине души я понимала, что Баст права. Нам очень повезло, что она была с нами так долго, но теперь действительно настала пора становиться взрослыми кошками… людьми, то есть.

– Ох, Пышечка… – Я крепко-крепко обняла ее и почувствовала, как она мурлычет.

Она взъерошила мне волосы, а Картеру потерла ладонью уши, что выглядело довольно забавно.

– Ну все, идите, – сказала она. – А то я сейчас размяукаюсь еще. И к тому же… – Она не отрываясь следила глазами за клубком, укатившимся по лестнице. Ее спина сгорбилась, плечи напряглись. – Мне пора поохотиться.

– Мы будем скучать по тебе, Баст, – сказала я, стараясь не разреветься. – Удачной охоты.

– Клубок, – пробормотала она отсутствующим тоном, крадучись спускаясь по ступенькам. – Очень опасная тварь, этот клубок…

Мы с Картером шагнули в портал. На этот раз он перенес нас прямиком на крышу Бруклинского Дома.

Там нас ожидал очередной сюрприз: рядом со стойлом Фрика стоял Уолт. Увидев меня, он улыбнулся, а я резко почувствовала слабость в коленках.

– Ну, я пойду… гм… в дом, – поспешно сказал Картер.

Уолт направился мне навстречу, а я мучительно вспоминала, как снова начать дышать.

22. Последний вальс (на сегодня)

Он снова изменил имидж.

Из всех его амулетов остался только один – шен, такой же, как у меня. Одет он был в черную майку без рукавов, черные джинсы, черный кожаный плащ и черные же армейские ботинки, и это сочетание стилей Уолта и Анубиса каким-то образом придавало ему совершенно новый облик. Зато глаза были те же самые – теплые, темно-карие… очень красивые. И когда он улыбнулся, мое сердце привычно затрепетало.

– И что, – сказала я, – очередное прощание? По-моему, с меня уже хватит на сегодня.

– Вообще-то, – возразил Уолт, – я хотел сказать «привет». Меня зовут Уолт Стоун, я из Сиэтла. И хотел бы к вам присоединиться.

Он протянул руку, все еще застенчиво улыбаясь – то есть в точности повторил все то, что сказал и сделал, когда впервые появился у нас в Бруклинском Доме минувшей весной.

Вместо того чтобы пожать ему руку, я треснула ему кулаком в грудь.

– Оу, – пожаловался он. Хотя не думаю, что я правда сделала ему больно. Довольно крепкая у него оказалась грудь.

– Думаешь, ты можешь вот так вот взять, слиться с богом и предъявить мне это как свершившийся факт? – задала я вопрос. – Ах да, кстати, нас вообще-то двое в одном теле. Я знаешь ли, не люблю, когда меня застают врасплох!

– Но я правда хотел сказать тебе, – заговорил он. – Несколько раз. И Анубис тоже пытался. Просто нас каждый раз перебивали. Обычно ты сама.

– Это не оправдание. – Я скрестила руки на груди и нахмурилась как можно суровее. – Кажется, моя мама считает, что я должна обращаться с тобой помягче, потому что для тебя это, видишь ли, тоже в новинку. Но лично я считаю, что это нечестно. И без того все очень сложно, когда тебе кто-то нравится, а если он еще и позволяет себе превращаться в бога, который тоже нравится…

– Так, значит, я тебе нравлюсь.

– Прекрати сбивать меня! А ты серьезно спросил… насчет остаться здесь?

Уолт кивнул. Он стоял очень близко, и я чувствовала его запах – очень приятный, похожий на ванильные свечи. Я пыталась вспомнить, чей это запах – его или Анубиса, и так и не смогла.

– Мне еще многому нужно учиться, – сказал он. – Теперь мне не обязательно заниматься только амулетами. Я мог бы изучать более серьезную магию, скажем, путь Анубиса. Раньше этого никто не делал.

– Ага. То есть собираешься постигать новые магические способы вывести меня из себя.

– О, я умею делать всякие потрясающие штуки с саванами. Например, могу создать кляп, если кто-то очень много говорит…

– Только попробуй!

Он взял меня за руку. Я приняла неприступный вид, но руку не отняла.

– Я все еще тот же Уолт, – сказал он. – И я все так же смертен. Анубис сможет находиться в этом мире только до тех пор, пока я остаюсь его носителем. Я надеюсь прожить долгую, хорошую жизнь. Никто из нас не думал, что это окажется возможно. И я не собираюсь никуда уходить… если только ты этого не захочешь.

Возможно, в моих глазах ясно читалось: «Нет, пожалуйста. Никогда-никогда». Но не могла же я доставить ему такое удовольствие, сказав это вслух, правда же? Мальчишки и так слишком много о себе воображают.

– Ладно, – проворчала я. – Как-нибудь потерплю.

– Я задолжал тебе танец. – Уолт положил другую руку мне на талию. Очень традиционно и очень старомодно, точь-в-точь как делал Анубис, когда вальсировал со мной в Бруклинской академии. Бабушка бы одобрила.

– Ты позволишь? – спросил он.

– Здесь? – удивилась я. – А твой надзиратель Шу не примчится наводить порядок?

– Я же сказал, что я теперь простой смертный. Так что он, конечно, позволит нам потанцевать. Хотя наверняка будет присматривать, чтобы мы вели себя как следует.

– Чтобы ты вел себя как следует, – ввернула я. – Я, между прочим, приличная девушка.

Уолт рассмеялся. Должна признать, это и впрямь звучало смешно. Приличная – едва ли первое слово, которое приходит на ум в отношении меня.

Я снова ткнула его в грудь, но не очень сильно. А потом положила руку ему на плечо.

– Позволь напомнить, – сказала я строго, – что мой папа – твой начальник в Нижнем мире. Так что следи за манерами.

– Слушаюсь, мэм, – ответил Уолт. А потом наклонился и поцеловал меня. Вся моя злость тут же куда-то испарилась.

Мы стали танцевать. Не было ни музыки, ни призрачных танцоров вокруг, и наши ноги не порхали в воздухе – одним словом, никакой особой магии. Фрик с интересом таращился на нас, видимо, гадал, когда мы уже закончим заниматься глупостями и покормим его индейками. Гудронное покрытие крыши похрустывало у нас под ногами. Я была ужасно усталая после пережитых сражений, и к тому же мне не мешало бы умыться и переодеться. В общем, выглядела я наверняка кошмарно. И мне очень хотелось растаять в объятиях Уолта, что я, в общем-то, и делала.

– Так, значит, ты не против, если я буду болтаться поблизости? – спросил он, дыша теплом мне в волосы. – И если я попробую жить обычной жизнью обычного смертного?

– Возможно. – Я подняла глаза. Мне не составляло труда погрузиться зрением в Дуат и увидеть Анубиса – прямо здесь, у самой поверхности. Но на самом деле в этом не было никакой необходимости. Рядом со мной был совсем новый парень… и он был именно то, что мне нужно. – Кстати, не подумай, что я строю из себя эксперта по жизни обычных смертных, но есть одно правило, на котором я категорически настаиваю.

– И какое же?

– Если кто-нибудь однажды спросит, занят ли ты, – сказала я, – отвечай «да».

– Уверен, с этим я как-нибудь справлюсь, – пообещал он.

– Вот и хорошо, – решила я. – Ты же не захочешь, чтобы я разозлилась.

– Слишком поздно.

– Заткнись и танцуй, Уолт.

И мы танцевали – под истерические вопли неуравновешенного грифона, отдаленный вой бруклинских полицейских сирен и гудки машин вместо музыки. Очень романтично.

Вот, в общем-то, и все.

Мы вернулись в Бруклинский Дом. Количество разнообразных катастроф и бедствий, сотрясающих мир, слегка уменьшилось, а нам в связи с началом нового учебного года пришлось справляться с наплывом новых учеников.

Теперь вы понимаете, почему эта наша запись наверняка последняя. Ближайшее время мы будем очень заняты проведением занятий, посещением школы, да и просто обычной жизнью, так что вряд ли у нас будет возможность, да и причина, рассылать новые призывы о помощи.

Эту запись мы собираемся послать тому же человеку, который занимался расшифровкой сообщений о наших прошлых приключениях. Картер хотел послать кассету обычной почтой, но я склоняюсь к тому, чтобы поручить Хуфу доставить ее через Дуат. Ну какие тут могут быть осложнения?

Что касается нас, то не думаю, что отныне наша жизнь превратится в сплошное веселье. Амос, конечно, не мог позволить себе оставить толпу подростков без присмотра, а раз Баст больше не с нами, то Амос прислал к нам в Бруклин несколько взрослых магов, чтобы нас учить (а скорее, следить за порядком). Но мы-то с вами понимаем, кто на самом деле заправляет всем в этом доме: я, конечно. Ну да, и еще Картер, совсем чуть-чуть.

Разумеется, на этом наши трудности не кончились. Я все еще волнуюсь из-за призрака-убийцы Сатни, который шляется где-то на свободе, угрожая миру своими извращенными замыслами, полным отсутствием чувства стиля и весьма опасными знаниями, заключенными в «Книге Тота». Еще мне немного не по себе от маминых намеков насчет какой-то враждебной магии и других богов. Понятия не имею, что за этим кроется, но звучит неприятно.

Тем временем по всему миру то и дело возникают очаги злой магии и активности демонических сил, которые вызывают у нас серьезное беспокойство. Иногда мы получаем донесения о необъяснимых вспышках магической деятельности совсем близко от нас, на Лонг-Айленде. Думаю, в ближайшее время нам придется разбираться, что там и как.

Но в данный момент я собираюсь наслаждаться жизнью, доставать всеми способами своего брата, чтобы не расслаблялся, и работать над Уолтом, воспитывая из него достойного бойфренда, а заодно отгоняя от него других девчонок – скорее всего, с помощью огнемета. Тут мне точно работы хватит.

Ну а что касается всех вас, кто сейчас слушает эту запись, – помните: у нас всегда есть место для новых учеников. И если в ваших жилах течет кровь фараонов, то чего вы ждете? Не растрачивайте магию попусту, а приходите к нам. Бруклинский Дом всегда открыт для вас.

Глоссарий

Заклинания и слова силы, использованные Картером, Сейди и прочими героями

Другие египетские термины

Анх – иероглифический символ жизни.

Ба – одна из пяти частей души, определяющая личность человека.

Барка – лодка фараона.

Дуат – магическое пространство, сосуществующее с нашим миром.

Иб – одна из пяти частей души: сердце.

Иероглифы – система письменности, принятая в Древнем Египте, в которой различные предметы, понятия или звуки изображались в виде символов или рисунков.

Исфет – символ абсолютного Хаоса.

Ка – одна из пяти частей души: жизненная сила.

Канопа – сосуд для хранения внутренних органов мумии.

Криосфинкс – чудовище с телом льва и головой барана.

Маат – порядок мироздания.

Нетжери – ритуальный нож, изготовленный из метеоритного железа и использовавшийся для обряда Отверзания Уст.

Пер Анх – Дом Жизни.

Рен – одна из пяти частей души: тайное имя, личность.

Рехет – целитель.

Саркофаг – каменный гроб, обычно украшенный резьбой и иероглифическими надписями.

Сау – мастер, изготавливающий магические амулеты.

Систрум – бронзовая трещотка.

Скарабей – навозный жук.

Тиет – символ Исиды.

Тшезу-херу – змея с двумя головами на разных концах тела и лапами дракона.

Уас – власть, могущество; посох мага.

Фараон – правитель в Древнем Египте.

Хопеш – меч с клинком, загнутым в виде крюка.

Шабти – магическая статуэтка из глины или воска.

Шен – символ вечности.

Шеут – одна из пяти частей души: тень; иногда обозначает изваяние, статую.

Египетские божества, упомянутые в книге «Тень Змея»

Анубис – бог смерти и погребальных обрядов.

Апоп – божество хаоса.

Баби – бог павианов.

Баст – богиня кошек.

Бес – бог карликов.

Возмутитель Спокойствия – бог правосудия, работающий у Осириса.

Геб – бог земли.

Генген-Вер – бог гусей.

Гор – бог войны, сын Исиды и Осириса.

Исида – богиня магии, супруга своего брата Осириса и мать Гора.

Мехит – второстепенная богиня-львица, супруга Онуриса.

Нейт – богиня охоты.

Нехбет – богиня стервятников.

Нут – богиня неба.

Осирис – бог загробного мира, супруг Исиды и отец Гора.

Ра – бог солнца, бог порядка, иначе называемый Амон-Ра.

Серкет – богиня скорпионов.

Сет – бог зла.

Сехмет – богиня-львица.

Собек – бог крокодилов.

Таурт – богиня гиппопотамов.

Тот – бог знаний.

Хапи – бог Нила.

Хекет – богиня лягушек.

Хепри – бог скарабеев, утренняя ипостась бога Ра.

Хонсу – бог луны.

Шу – бог воздуха, дед Анубиса.

Примечания

1

Павианчик (португ.).

2

В США принята буквенная система оценок, D соответствует «тройке», или «удовлетворительно».

3

Монах из легенд о Робине Гуде – толстяк и весельчак.

Content

Рик Риордан
Наследники Богов. Книга 3. Тень змея

Предупреждение

1. Мы устраиваем взрыв и пожар на вечеринке

2. Я перекидываюсь словечком с Хаосом

3. Мы добываем ящик с пустотой

4. Я советуюсь с голубем войны

5. Танец со смертью

6. Амос играет в солдатики

7. Удушающие объятия старого друга

8. Моя сестра – цветочный горшок

9. Зия пресекает драку в лаве

10. «Рабочий день для дочки» не удался

11. Будь Хапи, будь счастлив

12. Быки с лазерными пушками

13. Дружеская игра в прятки (с призовыми очками за особо мучительную смерть!)

14. Раздвоение личности: не смешно

15. Я превращаюсь в лилового шимпанзе

16. Сейди пускают на переднее сиденье (Худшая. Идея. В мире.)

17. Бруклинский Дом выступает на войну

18. Мертвец спешит на помощь

19. Добро пожаловать в комнату смеха

20. Я занимаю свое место

21. С богами все ясно; с моими чувствами – нет

22. Последний вальс (на сегодня)

Глоссарий

Другие египетские термины

Примечания