Кван Кевин

Проблемы безумно богатых азиатов

Содержание

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Эпилог

Kevin Kwan

RICH PEOPLE PROBLEMS

Copyright © 2017 by Tyersall Park, Ltd.

All rights reserved

Перевод с английского Натальи Власовой

Оформление обложки Виктории Манацковой

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

Кван К.

Проблемы безумно богатых азиатов : роман / Кевин Кван ; пер. с англ. Н. Власовой. — М. : Иностранка, Азбука-Аттикус, 2020.

ISBN 978-5-389-18742-9

16+

Умопомрачительное состояние и вправду может свести с ума! А знаете почему? Потому что у кого-то другого денег еще больше, чем у вас, и этот кто-то мимоходом лишит вас такой привилегии, как любимый столик в эксклюзивном ресторане или экстренный вызов личного — лучшего в мире! — врача. Но что удивительно — находятся люди, которых не волнуют подобные проблемы! Например, Ник Янг, потомок известного рода и наследник грандиозного имения в центре Сингапура. Чудак из-за женитьбы на своей избраннице отказался от богатства и навеки поссорился с любимой бабушкой, могущественной Шан Суи, которая мечтала оставить ему бесценное недвижимое имущество, но, по слухам, переписала завещание. И вот древняя Шан Суи лежит при смерти, а внука, приехавшего помириться с бабушкой перед ее кончиной, даже не пускают на порог. Вокруг лакомого куска роятся вероятные наследники и плетутся немыслимые интриги. Кому же достанется великолепное поместье, будоражащее умы самых богатых людей Азии?

«Проблемы безумно богатых азиатов» завершают трилогию, начатую романом «Безумно богатые азиаты». Права на экранизацию этой книги купила Нина Джейкобсон — продюсер «Голодных игр», и фильм «Безумно богатые азиаты» (режиссер Джон Чу, в главных ролях Констанс Ву и Генри Голдинг) стал в 2018 году одним из лидеров кинопроката, и уже снимаются продолжения.

Впервые на русском!

© Н. Н. Власова, перевод, примечания, 2020

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство Иностранка®

Посвящается моим родителям

и Мэри Кван

Проблема № 1

Вы не можете насладиться привычной едой в великолепном ресторане на эксклюзивном острове, где у вас дом на пляже.

Остров Харбор, Багамы, 21 января 2015 года

Беттина Ортис-и-Менья не привыкла ждать. Бывшая «мисс Венесуэла» (ну и конечно же, «вице-мисс Вселенная»), чрезвычайно загорелая блондинка, сейчас была женой магната Германа Ортис-и-Меньи, занимавшегося в Майами продажей автозапчастей. Если уж Беттина выбирала какой-либо ресторан, чтобы украсить его своим присутствием, то ее всегда встречали с почтением и сажали за тот столик, который она пожелала. Сегодня ей хотелось занять угловой столик на террасе в «Сип-Сип», излюбленном заведении на острове Харбор, упасть в одно из удобных складных парусиновых кресел оранжевого цвета и любоваться легкими нежно-бирюзовыми волнами, вкушая салат цезарь. Но столик, да и всю террасу заняла большая шумная компания — и, похоже, не спешила уходить.

Беттина разозлилась, глядя на туристов, которые радостно наслаждались обедом под палящим солнцем. Только посмотрите, какая безвкусица! Женщины явно пережарились на пляже, кожа в морщинах, обвисло все, что можно и где не нужно, ни у одной нет и следа нормального лифтинга или ботокса. Так и хочется подойти к их столу и раздать визитные карточки косметолога. А мужчины и того хуже! Все до единого — в старых помятых рубашках и шортах, да еще и нахлобучили дешевые соломенные шляпы, которые продавались в магазине безделушек на Данмор-стрит. Как вообще подобный сброд здесь оказался?!

Этот рай длиной в три с половиной мили, с его первозданными розовыми песчаными пляжами, был одним из самых тщательно охраняемых секретов на Карибах, убежищем для богатейших людей, заполоненным причудливыми деревянными домиками оттенков шербета и очаровательными бутиками. На берегу океана расположились шикарные особняки, превращенные в постоялые дворы, и пятизвездочные рестораны, конкурирующие с заведениями Сен-Барта1. Туристы должны сдать экзамен на стиль, прежде чем им разрешат ступить на остров! Чувствуя, что ее терпению пришел конец, Беттина ворвалась в кухню. Бахрома на тунике от «Пуччи» яростно колыхалась, когда «вице-мисс Вселенная» налетела на женщину с кудрявыми светлыми волосами, отдававшую распоряжения у главной плиты. Это была Джули, владелица ресторана.

— Джули, зайка, что за фигня? Я жду свой столик уже больше пятнадцати минут! — заныла Беттина.

— Простите, Беттина, сегодня много клиентов. Компания на террасе нарисовалась как раз перед вашим приходом, — буркнула Джули, подавая официанту чашку с моллюсками, приправленными острым чили.

— Но терраса — лучшее место во всем ресторане! Во имя всего святого, как ты пустила туда этих туристов?!

— Ну, конкретно вон тот турист в красной кепке — герцог Гленкора. Его компания только что приплыла из Уиндермира. Это его «Королевский охотник» на причале у берега. Разве это не самый красивый парусник, который вы когда-либо видели?

— Меня не впечатляют большие лодки, — фыркнула Беттина, хотя в глубине души ее очень даже впечатляли люди с бо-о-ольшими титулами.

Она шагнула к кухонному окну и теперь уже другими глазами взглянула на тех, кто собрался на террасе. Эти британские аристократы — странный народ. Конечно, в шкафах у них пылятся костюмы с Сэвил-роу2 и семейные диадемы, но в каком-нибудь вояже им ничего не стоит вырядиться пугалом!

Только тут Беттина заметила за соседним столом трех загорелых, хорошо сложенных парней в облегающих белых футболках и черных кевларовых брюках. Эти ребята не ели, а просто сидели, потягивая газировку из стаканов.

— Я предполагаю, это телохранители герцога? Что ж они на глаза-то всем лезут? Разве не знают, что здесь, на Брилэнде3, мы все миллиардеры и у нас так не принято? — хмыкнула с досадой Беттина.

— На самом деле это охрана специального гостя герцога. Они еще до приезда всей честной компании обыскали ресторан сверху донизу. Даже мою морозильную камеру. Видите того китайца, сидящего в конце стола?

Беттина покосилась сквозь свои солнцезащитные очки «Диор экстаз» на полноватого лысого азиата лет семидесяти, одетого в невзрачную белую рубашку для гольфа и серые брюки.

— О, я даже не заметила его! А я должна знать, кто это?

— Это Альфред Шан4, — тихо объяснила Джули.

Беттина хихикнула:

— Он выглядит как чей-то шофер. Правда похож на того парня, который возил героиню Джейн Уайман в сериале «Фэлкон-Крест»?

Джули, которая пыталась сосредоточиться на поисках идеального среза для тунца, покачала головой с грустной улыбкой:

— Судя по тому, что я слышала, этот «шофер» — самый влиятельный человек в Азии.

— Как, говоришь, его зовут?

— Альфред Шан. Сингапурец, но живет в основном в Англии — в поместье размером с половину Шотландии, как мне рассказывали.

— Ну, я никогда не видела его имени ни в одном из списков богатейших людей, — фыркнула Беттина.

— Беттина, уверена, вы в курсе, что на этой планете есть люди, которые слишком богаты и могущественны, чтобы появиться в этих списках.

Проблема № 2

Личный врач, который должен отвечать на ваш вызов в любое время суток и получает за это миллион долларов в год, занят другим пациентом.

Сидя на террасе с видом на легендарный пляж острова Харбор, Альфред Шан любовался потрясающим пейзажем, открывавшимся его взору. А ведь не врали — песок действительно розовый!

— Альфред, кесадилья из лобстеров остынет! — Герцог Гленкора прервал его мысли.

— Ты затащил меня сюда ради вот этого?! — спросил Альфред, с сомнением глядя на треугольные ломтики, искусно выложенные на тарелке.

Он не питал особой любви к мексиканской кухне, за исключением тех блюд, что готовил повар его хорошего друга Слима из Мехико.

— Попробуй, прежде чем судить.

Альфред осторожно откусил кусочек и молча жевал, пока сочетание лепешки, лобстера и гуакамоле творило свою магию.

— Чудесно, не правда ли? Я много лет пытаюсь убедить шеф-повара в Уилтоне повторить этот шедевр, — сказал герцог.

— Они ничего не изменили в Уилтоне за полвека, и не думаю, что когда-нибудь включат такое в свое меню.

Альфред, смеясь, подцепил пальцами со стола кусок лобстера, вывалившийся из кесадильи, и сунул в рот. Телефон завибрировал в кармане брюк. Альфред вынул его и с раздражением уставился на экран. Все знали, что Шана нельзя беспокоить во время ежегодной рыбалки с герцогом.

На экране высветилось:

защищенная линия Тайерсаль-парка

Звонила старшая сестра Суи, единственный человек, на чьи звонки Альфред отвечал в любое время дня и ночи. Он немедленно принял вызов, но голос в телефоне неожиданно произнес на кантонском диалекте:

— Господин Шан, это А-Лин!

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это экономка из поместья сестры.

— Ой… Лин-цзе!5

— Хозяйка поручила мне позвонить вам. Она чувствовала себя очень плохо сегодня вечером, и ее только что отвезли в больницу. Мы думаем, это сердечный приступ.

— Что значит «вы думаете»? Так был у нее сердечный приступ или нет? — Встревоженный Альфред внезапно перешел с английского языка на кантонский диалект.

— Ну… не было никаких болей, госпожа обильно потела, а потом ее вырвало. Она сказала, что чувствует учащенное сердцебиение… — А-Лин занервничала и начала заикаться.

— А профессор Уон пришел? — спросил Альфред.

— Я пыталась дозвониться ему по мобильному, но телефон сразу переключился на голосовую почту. Потом я позвонила ему домой, а там сказали, что он в Австралии.

— А почему ты всем названиваешь? Разве Виктории нет дома?

— Господин Шан, Виктория ведь в Англии!

Аламак!6 Он совсем забыл, что племянница, дочь Суи Виктория, которая тоже жила в поместье, сейчас гостила у него в Суррее и, без сомнения, увлеченно сплетничала с его женой и дочерью.

— А что насчет Фелисити? Она не приехала? — Альфред спрашивал о старшей дочери Суи: дом Фелисити располагался неподалеку от Тайерсаль-парка на Нассим-роуд.

— Я не смогла дозвониться до миссис Леонг сегодня вечером. Ее служанка сказала, что она в церкви, а миссис Леонг всегда выключает телефон в храме Божьем.

Черт, никакого от них толку!

— А в «скорую» ты звонила?

— Нет, госпожа отказалась вызывать «скорую». Викрам в сопровождении горничных и двух гуркхов отвез ее в больницу на «даймлере». Но перед отъездом госпожа сказала, что вы знаете, как связаться с профессором Уоном.

— Хорошо-хорошо. Я позабочусь об этом, — раздраженно буркнул Альфред и дал отбой.

Все за столом выжидающе смотрели на него.

— О боже, похоже, что-то серьезное, — сказал герцог и обеспокоенно сжал губы.

— Я отойду на минутку… Пожалуйста, продолжайте. — И Альфред поднялся.

Охранники последовали за ним. Он пересек зал ресторана и вышел в сад. Затем нажал цифровую клавишу быстрого набора: «профессор Уон (дом)».

Ему ответил женский голос.

— Оливия? Это Альфред Шан.

— О Альфред! Вы ищете Фрэнсиса?

— Да. Мне сказали, что он в Австралии.

Зачем, черт побери, они платят миллион долларов этому доктору, которого никогда не застать?!

— Он час назад улетел в Сидней. Завтра выполняет тройное шунтирование тому актеру, который получил «Оскара» за…

— Значит, он сейчас в самолете? — перебил Альфред.

— Да, но он прилетит через несколько часов, если нужно…

— Просто дай мне номер рейса! — рявкнул он, а потом повернулся к одному из своих телохранителей и спросил: — У кого сингапурский телефон? Прямо сейчас звоните в Истану7. — Обращаясь к другому телохранителю, он велел: — И пожалуйста, закажите мне еще одну кесадилью с лобстером!

Проблема № 3

Ваш самолет вынужден приземлиться,

прежде чем вы допьете «Дом Периньон».

Восточная Ява, Индонезия

В люксах первого класса только что опустили шелковые экраны, огромный двухэтажный «Эйрбас A380-800» достиг комфортной крейсерской высоты в тридцать восемь тысяч футов, и большинство пассажиров удобно расположились на своих местах, изучая предложенный каталог фильмов. Через несколько минут самолет оказался в воздушном пространстве Индонезии, и пилоты рейса 231 «Сингапурских авиалиний», выполняющие полет в Сидней, получили совершенно необычные инструкции от авиационно-диспетчерской службы Джакарты.

Авиадиспетчер: Сингапур два тридцать один, вас вызывает Джакарта.

Пилот: Сингапур два тридцать один, говорите.

Авиадиспетчер: Меня проинструктировали: вы должны немедленно развернуться и совершить посадку в сингапурском аэропорту Чанги.

Пилот: Джакарта, вы хотите, чтобы мы вернулись в сингапурский Чанги?

Авиадиспетчер: Да. Разверните самолет и немедленно возвращайтесь в Сингапур. У меня на руках исправленный маршрут.

Пилот: Джакарта, в чем причина изменения курса?

Авиадиспетчер: У меня нет этой информации, но это прямой приказ от Главного управления гражданской авиации.

Пилоты с недоверием переглянулись.

— Мы и правда должны сделать это?! — удивился командир экипажа. — Нам придется сбросить четверть миллиона литров топлива, прежде чем мы сможем приземлиться!

В этот момент на панели системы селективного вызова высветился сигнал входящего сообщения. Второй пилот принял его и, не веря своим глазам, посмотрел на командира:

— Ой-ё! Это от министра чертовой обороны! Он приказывает возвращаться в Сингапур без промедления!

Когда самолет совершил неожиданную посадку в аэропорту Чанги всего через три часа после вылета, пассажиры пришли в полное замешательство. Что за странный поворот событий? По внутренней связи прозвучало объявление:

— Дамы и господа, из-за форс-мажорных обстоятельств нам пришлось экстренно вернуться обратно в Сингапур. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах с пристегнутыми ремнями безопасности, так как полет в Сидней будет осуществлен сразу после заправки.

Два человека в неприметных темных костюмах поднялись на борт и подошли к пассажиру, сидящему в сьюте 3А. Это был профессор Фрэнсис Уон, ведущий сингапурский кардиолог.

— Профессор Уон? Я лейтенант Райан Чэнь из ОБР8. Пожалуйста, пройдемте с нами.

— Мы покидаем самолет? — спросил профессор Уон, совершенно сбитый с толку.

Он только что смотрел «Исчезнувшую», а в следующую минуту самолет приземлился в Сингапуре. Уон даже не успел оправиться от сногсшибательного поворота сюжета.

Лейтенант Чэнь коротко кивнул:

— Да. Пожалуйста, соберите все свои вещи, вы на этот рейс не вернетесь.

— Но… что я сделал? — Профессор Уон внезапно занервничал.

— Не беспокойтесь, вы ничего не сделали. Но вам необходимо покинуть этот самолет.

— Только мне?

— Да, только вам. Мы отвезем вас прямо в клинику «Маунт Элизабет». Вас просят осмотреть ВИП-пациента.

Тут профессор Уон понял: что-то случилось с Шан Суи, ведь только у Шанов была возможность развернуть самолет «Сингапурских авиалиний», на борту которого было четыреста сорок пассажиров.

*

Имеется в виду остров Сен-Бартелеми, престижный курорт, эдакий Сен-Тропе Карибского моря. — Здесь и далее, если особо не оговорено, примеч. перев.

Сэвил-роу — улица в центре Лондона, известная своими старейшими и именитыми ателье по пошиву мужской одежды.

Небольшое преувеличение, но на этом острове, который местные жители ласково называют Брилэнд, действительно проживают двенадцать миллиардеров (по последним подсчетам, в зависимости от того, кто считает). — Примеч. автора.

Азиатские фамилии даны по правилам транскрибирования сингапурских и кантонских фамилий.

Кантонский термин «старшая сестра», который часто используют как фамильярное обращение к помощницам по дому, как иногда используется слово «бой» (мальчик), например «Джонни-бой». — Примеч. автора.

Одно из самых популярных восклицаний в Сингапуре, заимствованное из малайского языка; выражает потрясение или разочарование вроде «боже мой». — Примеч. автора.

Малайское слово, которое значит «дворец». В данном случае Альфред имеет в виду Истану в Сингапуре, официальную резиденцию президента. — Примеч. автора.

Отдел безопасности и разведки, сингапурский эквивалент американского ЦРУ или британского МИ-5, настолько секретное подразделение, что большинство людей даже не знает о его существовании. Но да, человек, который возле супермаркета ест рыбный шарик на палочке, вполне может оказаться сингапурским Джеймсом Бондом, и вы даже не узнаете этого. — Примеч. автора.

Отдел безопасности и разведки, сингапурский эквивалент американского ЦРУ или британского МИ-5, настолько секретное подразделение, что большинство людей даже не знает о его существовании. Но да, человек, который возле супермаркета ест рыбный шарик на палочке, вполне может оказаться сингапурским Джеймсом Бондом, и вы даже не узнаете этого. — Примеч. автора.

Малайское слово, которое значит «дворец». В данном случае Альфред имеет в виду Истану в Сингапуре, официальную резиденцию президента. — Примеч. автора.

Одно из самых популярных восклицаний в Сингапуре, заимствованное из малайского языка; выражает потрясение или разочарование вроде «боже мой». — Примеч. автора.

Кантонский термин «старшая сестра», который часто используют как фамильярное обращение к помощницам по дому, как иногда используется слово «бой» (мальчик), например «Джонни-бой». — Примеч. автора.

Азиатские фамилии даны по правилам транскрибирования сингапурских и кантонских фамилий.

Небольшое преувеличение, но на этом острове, который местные жители ласково называют Брилэнд, действительно проживают двенадцать миллиардеров (по последним подсчетам, в зависимости от того, кто считает). — Примеч. автора.

Сэвил-роу — улица в центре Лондона, известная своими старейшими и именитыми ателье по пошиву мужской одежды.

Имеется в виду остров Сен-Бартелеми, престижный курорт, эдакий Сен-Тропе Карибского моря. — Здесь и далее, если особо не оговорено, примеч. перев.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Единственное, что мне нравится в богатых людях, — их деньги.

Виконтесса Нэнси Астор

1

Давос, Швейцария

Эдисон Чэн уставился на высокий, напоминающий соты потолок огромного белого зала, чувствуя себя на вершине мира. Я здесь. Я наконец-то здесь! После многих лет общения на уровне богов Олимпа Эдди наконец-то добился своего: его пригласили присутствовать на ежегодной встрече Всемирного экономического форума в Давосе. Сюда можно было попасть только по приглашению9 — это престижное мероприятие стало самой элитной тусовкой на планете.

Каждый январь самые могущественные главы государств, политики, благотворители, генеральные директора, лидеры в сфере высоких технологий, видные мыслители, общественные деятели, социальные предприниматели и, конечно же, кинозвезды10 слетаются на этот уединенный горнолыжный курорт высоко в Швейцарских Альпах на своих частных самолетах, регистрируются в роскошных отелях, надевают лыжные куртки и лыжные ботинки стоимостью пять тысяч долларов и вступают в содержательный диалог о таких насущных проблемах, как глобальное потепление и растущее неравенство.

И теперь Эдди удостоился членства в этом ультраэксклюзивном клубе. Его недавно назначили старшим исполнительным вице-председателем отдела по обслуживанию частных клиентов «Лихтенберг груп» — и в настоящую минуту он вдыхает разреженный воздух и ловит осколки собственного отражения в тонкой хромированной ножке кресла посреди футуристического зала в Конгресс-центре. Эдди надел новый костюм «Сарториа Рипенсе», сшитый на заказ и снабженный внутренней подкладкой из десяти слоев кашемира, что позволяло забыть про лыжную куртку. У новеньких замшевых ботинок чакка от «Кортай» были специальные резиновые подошвы, поэтому Эдди никогда не поскальзывался на обледенелых альпийских улицах. На запястье красовалось новейшее приобретение — часы из розового золота «Пур ле Мерит» марки «А. Ланге унд Зёне». Они выглядывали из-под манжеты ровно настолько, чтобы другие «часоманьяки» смогли увидеть, что́ носит Эдди. Ну а поверх великолепного образчика портновского искусства было надето самое главное — черный ремешок, на котором болтался белый бейдж с напечатанным посередине именем: «Эдисон Чэн».

Эдди нежно дотрагивался до пластикового значка, как будто это инкрустированный драгоценными камнями амулет, лично дарованный ему богом Давоса. Бейдж отличал владельца от всяких там прочих: от пиарщиков, журналистов или обычных посетителей конференции. Белый пластиковый прямоугольник с голубой линией внизу означал, что Эдди Чэн был официальным делегатом.

Эдди озирался по сторонам, скользя взглядом по группам людей, которые тихонько о чем-то переговаривались, и силился узнать какого-нибудь диктатора, сатрапа или хотя бы режиссера, чтобы познакомиться с ним. Краем глаза он заметил высокого китайца в яркой парке, со слегка растерянным видом заглядывающего в зал через боковую дверь. Подождите минутку, я знаю этого парня. Это же Чарли У?

— Ой… Чарли! — закричал Эдди чересчур громко, бросаясь к нему. Сейчас он увидит мой значок официального делегата!

Чарли узнал его и улыбнулся:

— Эдди Чэн! Ты только что из Гонконга?

— Вообще-то, из Милана. Я был на осенних модных показах для мужчин, сидел в первом ряду на шоу «Этро».

— Ух ты! Полагаю, быть одним из самых стильно одетых мужчин по версии гонконгского «Татл» — серьезная работа, не так ли? — усмехнулся Чарли.

— На самом деле я попал в Зал славы с лучшим гардеробом в прошлом году, — искренне похвастался Эдди.

Он быстро окинул Чарли взглядом, отметив, что на нем брюки цвета хаки с накладными карманами и темно-синий пуловер под ярко-оранжевой паркой. Какая жалость — он выглядел таким стильным, когда был моложе, а теперь одевается, как типичный айтишник.

— Где твой бейджик, Чарли? — спросил Эдди, сияя от гордости.

— Ох, точно, мы же должны носить их постоянно, да? Спасибо, что напомнил… он где-то тут…

Чарли несколько секунд копался в сумке, висящей на его плече, и наконец выудил свой бейдж. Эдди взглянул на кусочек пластика, и его любопытство превратилось в полное смятение. Чарли держал абсолютно белый значок с блестящей голографической наклейкой. Мать моя женщина, это самый желанный бейджик! Тот, который выдают исключительно мировым лидерам! Единственный человек, у кого я до сих пор видел такой бейдж, — это Билл Клинтон! Как, черт возьми, его получил Чарли? Он всего лишь управляет крупнейшей технологической компанией Азии!

Пытаясь скрыть зависть, Эдди выпалил:

— Ты пойдешь на мою панель11 «Азиатский апокалипсис: как вы защитите свои активы, когда „китайский пузырь“ действительно лопнет?»?

— На самом деле я собираюсь выступить в рамках НСМЭЛ12. Во сколько ты потом будешь выступать?

— В два часа. А о чем твое выступление? — спросил Эдди, надеясь, что он сможет каким-то образом присоединиться к Чарли.

— Я не готовился специально. Думаю, Ангела Меркель и кто-то из скандинавов просто хотят со мной посоветоваться.

В этот момент к ним подошла Элис, помощница Чарли.

— Элис, посмотри, кого я встретил! Я знал, что рано или поздно мы натолкнемся на кого-то из своих, — сказал Чарли.

— Мистер Чэн, как приятно видеть вас здесь! Чарли, можно на пару слов?

— Конечно.

Элис посмотрела на Эдди, который явно надеялся присутствовать при продолжении разговора.

— Не могли бы мы отойти ненадолго? — спросила она дипломатично, увлекая Чарли в приемную, обставленную шезлонгами и журнальными столиками в виде стеклянных кубов.

— Что случилось? Пытаешься прийти в себя, после того как завтракала за одним столом с Фарреллом? — поддразнил Чарли.

Элис натянуто улыбнулась:

— Утром кое-что произошло, но мы не хотели беспокоить вас, пока не узнали больше.

— Ну валяй!

Элис глубоко вздохнула, прежде чем начать.

— Я только что получила последние данные от нашего начальника службы безопасности в Гонконге. Не знаю, как и сказать… Хлои и Дельфина исчезли.

— Что значит «исчезли»?!

Чарли был ошеломлен — дочери находились под круглосуточным наблюдением, проводы в школу и встречи были отработаны с военной точностью специально обученной командой. В их жизни просто не могло случиться никаких «исчезновений».

— Группа «Чунцин» должна была забрать их у Епархиальной школы13 без десяти четыре, но девочек в школе не обнаружили.

— Не обнаружили в школе… — пробормотал шокированный Чарли.

Элис продолжила:

— Хлои не ответила ни на одно из текстовых сообщений, а Дельфина так и не появилась на хоровых занятиях в два. Учителя подумали, что, может быть, она сбежала с одноклассницей Кэтрин Чан в магазин замороженных йогуртов, как в прошлый раз, но потом Кэтрин пришла на урок пения, а Дельфина — нет.

— Кто-нибудь из них активировал свои экстренные коды? — спросил Чарли, стараясь сохранять спокойствие.

— Нет. Их телефоны, кажется, были выключены, поэтому мы не можем их отследить. Команда «2046» уже говорила с командиром Квоком — полиция Гонконга приведена в состояние повышенной готовности. Четыре наших собственных отряда рыщут повсюду, а в школе сейчас проверяются все камеры наблюдения — этим занимается мистер Тин.

— Я предполагаю, кто-то уже поговорил с матерью девочек?

Жена Чарли Изабель, с которой он разошелся, жила на Пике, и дети проводили с ней каждую вторую неделю.

— До Изабель не дозвониться. Она сказала домработнице, что обедает с матерью в коулунском Крикет-клубе, однако та утверждает, что они не разговаривали всю неделю.

В этот момент у Элис зазвонил сотовый, она тут же ответила на вызов, а затем молча слушала, время от времени кивая. Чарли задумчиво смотрел на нее. Этого не может быть. Просто не может быть, и все. Десять лет назад его брата Роба похитили члены триады «Одиннадцать пальцев». Это было словно дежавю.

Элис поблагодарила собеседника на кантонском и дала отбой. Посмотрев на Чарли, она сообщила:

— Это был командир отряда «Ангелов». Они считают, что Изабель могла покинуть страну. Поговорили с горничной, паспорт Изабель отсутствует. Но по какой-то причине она не взяла ни одного чемодана.

— Разве она не проходит какой-то новый курс лечения?

— Да, но, похоже, она пропустила прием у психиатра на этой неделе.

Чарли глубоко вздохнул. Дурной знак.

*

И если вам посчастливилось получить приглашение, просто знайте, что вы все равно обязаны платить 20 000 долларов США за посещение, если только не являетесь одним из людей, перечисленных в следующей сноске. (Красивые люди никогда и ни за что не должны платить.) — Примеч. автора.

Лео, Брэд, Анджелина и Боно тоже присутствовали. — Примеч. автора.

Имеется в виду панельная дискуссия.

Аббревиатура «Неформального собрания мировых экономических лидеров», святая святых конференции. Это мероприятие настолько тайное, что проходит в неизвестном месте в глубинах Конгресс-центра. — Примеч. автора.

Речь о Епархиальной женской школе, которая была открыта в 1860 году и стала одной из первых гонконгских женских школ, постепенно превратившись в элитное учебное заведение.

Имеется в виду панельная дискуссия.

Лео, Брэд, Анджелина и Боно тоже присутствовали. — Примеч. автора.

И если вам посчастливилось получить приглашение, просто знайте, что вы все равно обязаны платить 20 000 долларов США за посещение, если только не являетесь одним из людей, перечисленных в следующей сноске. (Красивые люди никогда и ни за что не должны платить.) — Примеч. автора.

Речь о Епархиальной женской школе, которая была открыта в 1860 году и стала одной из первых гонконгских женских школ, постепенно превратившись в элитное учебное заведение.

Аббревиатура «Неформального собрания мировых экономических лидеров», святая святых конференции. Это мероприятие настолько тайное, что проходит в неизвестном месте в глубинах Конгресс-центра. — Примеч. автора.

2

Отель «Фуллертон», Сингапур

Каждый месяц Розалинда Фан, наследница многочисленной недвижимости, устраивала банкет «Христианская община» для трехсот своих самых близких подруг в роскошном большом зале отеля «Фуллертон». Приглашение на это мероприятие считалось очень желанным среди определенной части сингапурского общества независимо от религиозной принадлежности, так как его одобряла старая гвардия (в поле зрения не наблюдалось ни одного индонезийца китайского происхождения или материкового китайца), да и еда была божественной — Розалинда привлекала личных поваров, которые прямо в кухне отеля готовили огромный фуршет, состоящий из самых аппетитных сингапурских блюд. Самое главное — эта библейская вакханалия была совершенно бесплатной благодаря щедрости Розалинды, хотя гостей просили внести что-то в корзину пожертвований14 сразу после заключительной молитвы.

Стратегически выбрав ближайший к буфету стол, Дейзи Фу вздохнула, глядя на Араминту Ли, стоявшую в очереди за лапшой ми сиам15.

— Ай-я, это же Араминта! — воскликнула Дейзи и добавила на южноминьском: — Как постарела!

— Она не выглядит старой. На ней просто ни грамма косметики, вот и все. Такой типаж супермоделей, которые без макияжа выглядят как серые мышки, — возразила Надин Шоу, пододвигая к себе дымящуюся миску лапши ми ребус16 и принимаясь за еду.

Элинор Янг, поливая жареную лапшу маслом чили, сказала:

— Не в этом дело. Раньше я наблюдала, как Араминта плавает в Черчилль-клубе, и она прекрасно выглядела без макияжа, даже когда вся мокрая выходила из бассейна. Просто лицо поменялось. У нее одно из тех лиц, которые некрасиво стареют, и я всегда это знала. Сколько ей сейчас — двадцать семь, двадцать восемь? Для нее все кончено, лах!17

В этот момент к столу подошли Лорена Лим и Кэрол Тай с тарелками, на которых опасно высились пирамиды всякой снеди.

— Подожди-ка… кто некрасиво стареет? — нетерпеливо спросила Лорена.

— Араминта Ли. Вон она, за тем столом со всеми прочими Ху. Разве она не выглядит измученной? — сказала Надин.

— Аламак, прикуси язык, Надин! Разве ты не знала, что у нее только что был выкидыш? — прошептала Кэрол.

Все посмотрели на Кэрол, разинув рот.

— Опять? Шутишь? Кто тебе сказал, лах? — спросила Дейзи, не переставая жевать лапшу.

— Кто же еще? Китти, лор18. Китти и Араминта сейчас лучшие подруги, и после последнего выкидыша та много времени проводила в доме Китти, играя с Жизель. Араминта просто убита горем.

— И часто ты видишься с Китти и Жизель? — спросила Лорена.

Ее удивило, что Кэрол могла взять и простить бывшую невестку, изменявшую ее сыну Бернарду со старпером, которого подцепила на похоронах мужа Кэрол, и устроившую ожесточенную битву за развод и опеку над дочкой. (Разумеется, Китти повезло, что Кэрол ненавидела новый образ жизни сына — йогу и «нелепую диету юрского периода», которую считала сатанинской.)

— Я навещаю Китти по крайней мере раз в неделю, и Жизель ходит со мной в церковь каждое воскресенье, — гордо сообщила Кэрол.

— Нормально ли, что Араминта играет с твоей внучкой, если она только что потеряла ребенка? — громко удивилась Надин.

— Ай-я, я уверена, что старая миссис Ху, должно быть, слишком давит на Араминту, чтобы та подарила ей внука! Она уже пять лет замужем за Колином! Вот и Ники с Рейчел женаты уже два года, а до сих пор меня не порадовали, — посетовала Элинор.

— Но Араминта еще молода. У нее полно времени, — возразила Надин.

— Не забывайте, что все родственники Дороти Ху лишены наследства, родные Пуана никчемные люди, Найджел Ху сбежал и женился на русской певичке из кабаре, слишком старой, чтобы вообще кого-то родить. Так что Колин и Араминта — последняя надежда продлить род Ху, — прокомментировала Дейзи.

Она родилась в семье Вонг, разбогатевшей на добыче олова, и обладала энциклопедическими знаниями социальной истории Сингапура.

Все дамы покачали головой, с жалостью взирая на Араминту, которая в глазах всех остальных, кроме этих излишне критически настроенных женщин, выглядела совершенно великолепно и мило в своем желтом полосатом мини-платье от Симона Жакмю.

— Ну, Элинор, только что приехала твоя племянница Астрид. Вот она, красотка, которая, кажется, никогда не постареет, — заметила Кэрол.

Все женщины повернулись, чтобы посмотреть, как Астрид спускается по широкой изогнутой лестнице со своей матерью Фелисити Леонг; вместе с ними шла королева высшего света госпожа Ли Юнчэн и еще одна пожилая женщина, укутанная в кобальтово-синий хиджаб с блестками.

— Кто эта малайская дама в огромном рубиновом колье? Центральный камень выглядит огромным даже отсюда, значит вблизи он должен быть размером с личи! — воскликнула Лорена.

Будучи замужем за владельцем ювелирного дома «Л’Ориент» более трех десятилетий, она отлично разбиралась в камнях.

— О, это вдовствующая султанша Перавака. Разумеется, она остановилась у Леонгов, — сообщила Элинор.

— Аламак, когда у тебя гостят особы королевской крови — это такой напряг! — пожаловалась Дейзи.

Лорена, как и большинство женщин в зале, внимательно изучала Астрид с головы до ног, пока та шла к своему столу. На ней было нечто похожее на накрахмаленную до хруста мужскую рубашку на пуговицах, заправленную в изысканные брюки-дудочки из льняной ткани в сине-белую клетку.

— Это правда, Астрид на самом деле выглядит все моложе и моложе каждый раз, когда я ее вижу. Ей ведь уже за тридцать? Она похожа на ученицу Методистской школы19, выходящую из школьного автобуса! Бьюсь об заклад, она, должно быть, где-то тайком оперируется.

— Могу вас заверить, она не прибегала к помощи хирургов. Она не такая, — возразила Элинор.

— Все дело в том, как она сочетает вещи. Другие девушки ее возраста наряжены, как рождественские елки, а она… Вы только взгляните на Астрид! Волосы зачесаны в хвост, балетки, ни капли украшений, кроме крестика… это бирюза? А наряд! Она похожа на Одри Хепбёрн, которая отправилась на кинопробы, — одобрительно сказала Дейзи, пытаясь отыскать в своей новой сумке «Селин» зубочистку. — Проклятье! Видите, что моя чванливая невестка заставляет меня носить? Она всучила мне эту модную вещь на день рождения, потому что ей стыдно находиться рядом, когда у меня на плече небрендовая сумка, но в этой я ничего не могу найти! Адски глубокая, да еще тьма-тьмущая чертовых карманов!

— Дейзи, перестань чертыхаться, а? Ты же в курсе, что мы тут как бы собрались в присутствии Господа, — проворчала Кэрол.

Как будто услышав команду, хозяйка пиршества Розалинда Фан встала из-за стола и поднялась на сцену. Невысокая пухлая женщина лет шестидесяти, с вьющейся спиральной завивкой, Розалинда выбрала сегодня наряд, который мог быть униформой любой немолодой сингапурской наследницы «старых денег»: блузка в цветочек, без рукава, вероятно купленная на распродажной стойке в универмаге «Джон Литл», узкие брюки из эластичной ткани и ортопедические босоножки с открытым носом. Она улыбнулась с трибуны своим подругам, посетившим мероприятие:

— Милые дамы, спасибо всем, что пришли сегодня вечером пообщаться с Христом. Небольшое предупреждение, пока мы не начали. Сегодня лакса20 страшно острая. Я не знаю, как так получилось, но даже Мэри Лау, которая, как все знают, высыпает в каждое блюдо дополнительную горку перца чили, сказала мне, что ей слишком остро. Прежде чем мы продолжим насыщать свои желудки и души, епископ Си Бэйсень откроет нашу программу своим благословением.

Когда епископ начал одну из своих заведомо утомительных молитв, за боковой дверью банкетного зала послышалась странная возня. Казалось, снаружи разгорелся жаркий спор, за которым последовала серия приглушенных ударов. Внезапно дверь распахнулась.

— Я ЖЕ СКАЗАЛА, ВАМ ТУДА НЕЛЬЗЯ! — завопила помощница Розалинды, нарушая тишину.

Кто-то бегал вдоль стены зала, прерывисто вскрикивая, как животное. Дейзи толкнула женщину за соседним столом, которая привстала, чтобы лучше видеть.

— Что там? — с тревогой спросила у нее Дейзи.

— Не знаю… лах… похоже, какая-то сумасшедшая бездомная бродяжка, — последовал ответ.

— Что значит «бездомная»?! В Сингапуре не бывает бездомных! — воскликнула Элинор.

Астрид, сидевшая в дальнем конце рядом со сценой, не понимала, что происходит, пока в зале не появилась растрепанная женщина в заляпанных штанах для йоги и не направилась прямо к ней, таща за собой двух маленьких девочек в школьной форме. Миссис Ли Юнчэн ахнула и крепко прижала сумочку к груди, Астрид же с удивлением поняла, что эти две девочки — Хлои и Дельфина, дочери Чарли У. А невменяемая женщина — бывшая жена Чарли Изабель! В последний раз Астрид видела ее в платье от «Диор» на Венецианском биеннале. Теперь Изабель было не узнать. Что она и дети делают здесь, в Сингапуре?

Прежде чем Астрид успела что-то сказать, Изабель У взяла старшую дочь за плечи и развернула к ней.

— А вот и она! — взвизгнула Изабель, брызжа слюной. — Хочу, чтобы ты увидела ее своими глазами! Ту шлюху, которая раздвигает ноги перед твоим папулей!

Все за столом ахнули, и Розалинда Фан немедленно перекрестилась, словно этот жест мог как-то защитить уши от непристойности. Охранники отеля уже спешили на помощь, но Изабель, пока ее не скрутили, схватила ближайшую миску с лаксой и швырнула в Астрид. Та рефлекторно отпрянула, а миска рикошетом отскочила от края стола, обдав обжигающей острой жижей Фелисити Леонг, миссис Ли Юнчэн и вдовствующую султаншу Перавака.

*

Большинство гостей оставляли по пять или десять долларов, кроме миссис Ли Юнчэн, которая не оставляла ничего. «Я перевожу все свои пожертвования через семейный фонд Ли», — всегда говорила она. — Примеч. автора.

Ми сиам — рисовая лапша, замоченная в остро-сладком соусе из тамаринда. Популярное блюдо в Малайзии и Сингапуре.

Ми ребус — яичная лапша в густом картофельном соусе с добавлением мяса и овощей.

Лах — усиливает высказывание сродни частице «же».

Лор — междометие из южноминьского диалекта, используется для выражения пренебрежения.

Мы, мальчишки из Англо-китайской школы, в шутку называли Методистскую школу для девочек (МШД) «Макакиной школой для девочек». — Примеч. автора.

Лакса — острый пряный суп с толстой рисовой лапшой и моллюсками, подается с рыбным пирогом.

Ми сиам — рисовая лапша, замоченная в остро-сладком соусе из тамаринда. Популярное блюдо в Малайзии и Сингапуре.

Большинство гостей оставляли по пять или десять долларов, кроме миссис Ли Юнчэн, которая не оставляла ничего. «Я перевожу все свои пожертвования через семейный фонд Ли», — всегда говорила она. — Примеч. автора.

Лакса — острый пряный суп с толстой рисовой лапшой и моллюсками, подается с рыбным пирогом.

Лах — усиливает высказывание сродни частице «же».

Ми ребус — яичная лапша в густом картофельном соусе с добавлением мяса и овощей.

Мы, мальчишки из Англо-китайской школы, в шутку называли Методистскую школу для девочек (МШД) «Макакиной школой для девочек». — Примеч. автора.

Лор — междометие из южноминьского диалекта, используется для выражения пренебрежения.

3

Радио-Сити-Мьюзик-холл, Нью-Йорк

Патти Смит как раз пела свою самую известную песню «Because the Night», когда сотовый телефон Николаса Янга засверкал, словно фейерверк, через ткань кармана джинсов. Ник проигнорировал звонок, но, когда огоньки загорелись после финального выхода, он взглянул на экран и с удивлением обнаружил по одному голосовому сообщению от двоюродной сестры Астрид и лучшего друга Колина Ху и пять текстовых — от матери. Его мать никогда не отправляла эсэмэсок. Ник даже не знал, что она умеет это делать.

Элинор Янг: ники»

Элинор Янг: пожалуйста перевзони мне

Элинор Янг: почему ты не овтенчаешь на звоенки?

Элинор Янг: у бабашки сердечный присту

Элинор Янг: позвоин домой!

Ник сунул телефон под нос своей жене Рейчел и опустился на место.

После эйфории на концерте он почувствовал, что кто-то внезапно выбил из него все веселье. Рейчел быстро прочитала сообщения и с тревогой посмотрела на Ника:

— Ты не думаешь, что стоит перезвонить?

— Да, думаю, — ответил Ник. — Давай сначала выйдем отсюда. Мне нужно глотнуть свежего воздуха.

Они поспешили прочь из концертного зала и пересекли Шестую авеню, чтобы избежать толчеи под знаменитым шатром.

Ник обошел площадь вокруг небоскреба Тайм-Лайф-билдинг, уткнувшись в телефон. Первые несколько секунд на другом конце линии возникла знакомая пауза, обычно сопровождаемая характерной сингапурской мелодией, но сегодня голос матери раздался прежде, чем Ник успел подготовиться к этому.

— НИКИ! Ник, это ты?

— Да, мама, это я. Слышишь меня?

— Ай-я, почему ты так долго не перезванивал? Где ты?

— Я был на концерте, когда ты позвонила.

— Концерт? Вы ходили в Линкольн-центр?

— Нет, это был рок-концерт в Радио-Сити-Мьюзик-холле.

— Какой? Смотрел, как эти девицы из «Рокетс»21 дрыгают ногами?

— Нет, мама, рок-концерт, а не шоу «Рокетс».

— РОК-КОНЦЕРТ! Аламак, я надеюсь, ты взял с собой беруши. Я читала, что даже совсем молодые теряют слух, потому что продолжают ходить на эти рок-н-ролльные концерты. Все эти хиппи с длинными волосами глохнут. Так им и надо.

— Громкость была нормальной, мама, там акустика одна из лучших в мире.

— Я только что из больницы. Ахмад везет меня к Кэрол Тай, у нее вечеринка с крабовым чили. Мне пришлось выбираться из больничной палаты, потому что там царит настоящий хаос. Фелисити, как обычно, качает права: она заявила, что мне нельзя к а-ма22, мол, к ней и так устроили настоящее паломничество, и врачи были вынуждены ограничить количество посетителей. Так что я просто немного посидела на улице, а потом перекусила в буфете с твоей кузиной Астрид. Я решила посветить там лицом, чтобы никто не посмел сказать, будто я не выполняю свой долг старшей невестки.

— И как там а-ма? — Ник не хотел признаться в этом самому себе, но ему очень хотелось узнать, жива ли бабушка.

— Им удалось стабилизировать ее, так что она в порядке.

Ник посмотрел на Рейчел и одними губами прошептал: «порядок», а Элинор продолжила рассказывать:

— Ей сделали капельницу с морфием, и а-ма сейчас отдыхает в Королевской палате23. Но жена профессора Уoна сказала, что, похоже, все не очень хорошо.

— Жена профессора Уона — врач? — растерянно спросил Ник.

— Нет, лах! Но она же его жена и слышала из первых уст, что а-ма не протянет долго. Аламак, а чего ты хочешь? У нее хроническая сердечная недостаточность, и ей девяносто шесть лет, тут уже операция не поможет.

Ник насмешливо покачал головой: врачебная тайна явно не занимала первые строчки в списке приоритетов Фрэнсиса Уона.

— Что миссис Уон вообще там делает?

— Разве ты не в курсе? Миссис Уон — племянница первой леди Сингапура! Она провела с собой первую леди, двоюродную бабушку Розмари Цянь и Лилиан Мэй Тань. Весь этаж закрыли для обычных посетителей из-за суперВИП-пациентов, так как там лежат а-ма, миссис Ли Юнчэн и вдовствующая султанша Перавака. Возникла небольшая размолвка из-за того, кого положить в Королевскую палату, поскольку малайский посол настаивал на том, что там нужно разместить султаншу, но затем вмешалась первая леди и сказала главному врачу больницы: «Это даже не обсуждается. Разумеется, Королевская палата предназначена для Шан Суи».

— Подожди минутку, а откуда там взялись миссис Ли и султанша? Что-то я потерял нить.

— Ай-я, ты не слышал, что произошло? У Изабель У случился нервный срыв, она похитила детей из школы, притащила их в Сингапур, ворвалась на христианский банкет Розалинды Фан и запустила в Астрид миской очень острой лаксы, но промахнулась и попала в остальных дам. Слава богу, на Фелисити было одно из ее полиэстеровых платьев в стиле пасар малам24, поэтому суп не причинил ей никакого вреда, просто стек, как по тефлону, зато бедная миссис Ли и бедная султанша получили ожоги первой степени.

— Я вообще не понимаю, что случилось. — Ник раздраженно покачал головой, когда Рейчел вопросительно посмотрела на него.

— Я думала, уж ты-то точно знаешь. Изабель У обвинила Астрид в том, что она раздвинула ноги… я имею в виду, закрутила роман с ее мужем Чарли! Орала об этом прямо перед епископом и всеми присутствующими в банкетном зале! Ай-я, какой позор! Теперь весь Сингапур судачит о том, что Астрид — любовница Чарли!

— Она не его любовница, мама. Большего я не могу сказать, — осторожно возразил Ник.

— Ты и твоя двоюродная сестра всегда скрываете от меня секреты! Бедная Астрид в больнице выглядела совершенно потрясенной, однако все еще пыталась разыгрывать гостеприимную хозяйку перед всеми посетителями. Ближе к делу — когда ты приедешь домой?

Ник замолчал на мгновение, прежде чем сказать решительно:

— Я не вернусь.

— Ники, не говори глупостей! Ты должен вернуться домой! Все возвращаются: твой отец уже едет из Сиднея, дядя Альфред прилетает через несколько дней, скоро прибудут тетя Алекс и дядя Малкольм из Гонконга и даже тетя Кэт из Бангкока. А как ты отнесешься к тому, что, возможно, все твои тайские кузены тоже приедут? Можешь в такое поверить? Эти ваши могущественные, царственные двоюродные братья никогда не снисходили до того, чтобы объявиться в Сингапуре, но, говорю тебе… — Элинор замолчала, взглянув на водителя, а потом прикрыла телефон рукой и зашептала довольно громко: — все они чувствуют, что это конец. И они хотят показаться у постели а-ма, просто чтобы убедиться, что их упомянули в завещании!

Ник закатил глаза:

— Только ты могла сказать что-то подобное! Я уверен, это последнее, что у всех на уме.

Элинор рассмеялась:

— О боже мой, не будь таким наивным. Заверяю тебя, это единственное, что у всех на уме! Все стервятники кружатся как сумасшедшие, так что садись на следующий рейс! Это твой последний шанс помириться с бабушкой… — Она снова понизила голос. — Если ты правильно разыграешь свои карты, то все равно сможешь получить Тайерсаль-парк!

— Я думаю, корабль уплыл. Поверь, мне не будут рады.

Элинор разочарованно вздохнула:

— Ты ошибаешься, Ники. Я знаю, что а-ма не закроет глаза, пока не увидит тебя в последний раз.

Ник закончил разговор и коротко поведал Рейчел о состоянии бабушки, а также об инциденте с Изабель У и горячим супом. Затем он присел на парапет зеркального пруда на площади, внезапно почувствовав себя опустошенным. Рейчел примостилась рядом и молча обняла мужа за плечи.

Она знала, какими сложными были отношения между ним и бабушкой.

Когда-то они были очень близки. Ник был обожаемым внуком, единственным, носившим фамилию Янг, и единственным, кто жил в поместье, но прошло более четырех лет с тех пор, как они в последний раз виделись и разговаривали друг с другом. И все это из-за нее, Рейчел.

Суи устроила засаду во время романтического, как предполагалось, отдыха в Камерон-Хайлендс в Малайзии, приказав Нику разорвать отношения с Рейчел. Но Ник не только отказался — он оскорбил бабушку перед всеми, чего, вероятно, никогда не случалось с этой уважаемой женщиной за всю ее жизнь. За последние годы пропасть только расширилась, поскольку Ник демонстративно женился на Рейчел в Калифорнии, не включив бабушку и большинство многочисленных родственников в число приглашенных на свадьбу.

Эта девочка из неподходящей семьи! Рейчел все еще живо помнила осуждающий тон Суи, и на мгновение легкий холодок пробежал по ее спине. Но здесь, в Нью-Йорке, тень Шан Суи не выглядела такой устрашающей, и в течение двух лет они с Ником наслаждались семейной жизнью вдали от назойливой родни. Рейчел иногда пыталась выяснить, можно ли что-нибудь сделать, чтобы устранить преграды между Ником и его бабушкой, но он упрямо отказывался говорить об этом. Она знала, что Ник не отреагировал бы с такой злостью, если бы не любил бабушку.

Рейчел посмотрела Нику в лицо:

— Как бы ни было больно признать это, но, я думаю, твоя мать права: нужно вернуться домой.

— Нью-Йорк — мой дом, — отрезал Ник.

— Ты же понимаешь, о чем я. Твоя бабушка, судя по всему, в критическом состоянии.

Ник, избегая взгляда Рейчел, смотрел в окна Рокфеллер-центра, которые все еще горели в столь поздний час.

— Слушай, я умираю с голоду. Куда нам пойти на поздний ужин? «Бюветт»? «Блю риббон бэйкери»?

Рейчел поняла, что сейчас давить на мужа бесполезно.

— Давай в «Бюветт». Думаю, кок-о-вен25 — то, что нам нужно.

Ник сделал паузу, а потом буркнул:

— Может быть, сегодня вечером нам следует избегать мест, где подают горячий суп!

*

«Рокетс» — американская танцевальная труппа, основанная в 1925 году, с 1932 года выступает в Радио-Сити-Мьюзик-холле.

Бабушка.

Королевскую палату изначально оборудовала королевская семья Брунея для личного использования, но теперь она открыта и для других суперВИП-персон. — Примеч. автора.

Буквально «ночной рынок» на малайском языке, пасар малам — это странствующий уличный рынок, где торгуют всем подряд. В данном случае Элинор намекает, что специально подобранный наряд Фелисити Янг выглядит как дешевая тряпка с уличного рынка под открытым небом. — Примеч. автора.

Кок-о-вен — петух в вине, классическое блюдо французской кухни.

Королевскую палату изначально оборудовала королевская семья Брунея для личного использования, но теперь она открыта и для других суперВИП-персон. — Примеч. автора.

Буквально «ночной рынок» на малайском языке, пасар малам — это странствующий уличный рынок, где торгуют всем подряд. В данном случае Элинор намекает, что специально подобранный наряд Фелисити Янг выглядит как дешевая тряпка с уличного рынка под открытым небом. — Примеч. автора.

«Рокетс» — американская танцевальная труппа, основанная в 1925 году, с 1932 года выступает в Радио-Сити-Мьюзик-холле.

Бабушка.

Кок-о-вен — петух в вине, классическое блюдо французской кухни.

4

Клиника «Маунт Элизабет», Сингапур

Астрид провела пять часов в отделении интенсивной терапии, то сидя рядом с бабушкой, то распределяя потоки высокопоставленных персон, то успокаивая нервы матери, то разбираясь с рестораторами из «Мин Цзяна», которые устроили фуршет26 в зале для ВИП-посетителей. Сейчас ей требовалась передышка и глоток свежего воздуха. Она спустилась на лифте в лобби, вышла к маленькой пальмовой роще, примыкающей к боковому входу у Джалан-Элок27, и начала переписываться с Чарли по «Вотсапу».

Астрид Леонг-Тео: Извини, не могла раньше. В отделении интенсивной терапии нельзя пользоваться мобильниками.

Чарльз У: Как там а-ма?

Астрид: Отдыхает, но прогноз не очень хороший.

Чарли: Мне жаль это слышать.

Астрид: С Изабель и детьми все в порядке?

Чарли: Да. Их самолет приземлился пару часов назад, и, к счастью, маме Изабель удалось успокоить ее на время полета. Изабель отправили в Гонконгский санаторий, и ею занимаются врачи. Дети в порядке. Немного потрясены. Хлои, как обычно, уткнулась в телефон, а я лежу рядом с Дельфиной, пока она спит.

Астрид: Ну должна сказать, они были просто ангелами. Пытались сохранять спокойствие, пока все это происходило. Дельфина бросилась к миссис Ли Юнчэн, а Хлои старалась успокоить Изабель, когда ту скрутили.

Чарли: Мне дико жаль, что все так случилось.

Астрид: Да ладно, ты не виноват.

Чарли: Еще как виноват. Я мог бы это предвидеть. Изабель должна была подписать соглашение о разводе на этой неделе, и мои адвокаты давили на нее. Вот почему произошел срыв. И моя служба безопасности полностью облажалась.

Астрид: Разве это не школа облажалась? Позволить Изабель войти и вывести девочек из класса в середине школьного дня?

Чарли: Она, по-видимому, разыграла спектакль, достойный «Оскара». Судя по тому, как хреново она выглядела, действительно можно было подумать, будто у нас дома произошло нечто из ряда вон выходящее. Вот что бывает, когда жертвуешь школе слишком много денег, — тебе не станут задавать вопросы.

Астрид: Я не думаю, что кто-то мог предугадать подобный поворот!

Чарли: Ну, моя служба безопасности должна была предусмотреть все варианты. Полный провал. Эти придурки даже не заметили, как выходят Изабель и дети, поскольку у них под наблюдением был только главный вход. Иззи в свое время тоже ходила в эту школу, поэтому знала все секретные ходы, чтобы ускользнуть.

Астрид: О боже, я и не подумала об этом!

Чарли: Она вывела девчонок через дверь прачечной, а потом они спустились в метро и поехали прямо в аэропорт. Кстати, мы обнаружили, как она прознала, где тебя найти. Розалинда Фан отметила тебя в «Фейсбуке» на фотографии с аналогичного прошлогоднего мероприятия.

Астрид: Правда? Я вообще не бываю на «Фейсбуке». Заглядываю туда раз в год.

Чарли: Мама Изабель в друзьях у Розалинды на ФБ. Она отправила ей сообщение три дня назад, спросила, будешь ли ты на этом мероприятии, и Розалинда написала «да» и даже уточнила, что посадит тебя за стол для почетных гостей.

Астрид: Так вот откуда она поняла, как найти меня в этой толпе! Я была потрясена, когда она подскочила ко мне и начала орать.

Чарли: Полагаю, секрет перестал быть секретом. Теперь все о нас наверняка судачат.

Астрид: Понятия не имею. Наверное.

Чарли: Как отреагировала твоя маман? Пришла в бешенство, когда узнала про нас?

Астрид: Пока ничего не сказала. Не уверена, что она вообще сложила два плюс два. Когда все случилось, она была слишком занята, прикладывая салфетки к ожогам миссис Ли и султанши. И посреди всей этой суматохи к нам кинулась Араминта Ли с криком: «Вы слышали? У вашей бабушки сердечный приступ».

Чарли: Да, адский денек.

Астрид: Ерунда по сравнению с тем, что пришлось пережить твоим дочкам. Мне жаль, что им довелось видеть мать в таком состоянии…

Чарли: Ну, они и прежде много чего видели. Просто до такого раньше не доходило…

Астрид: Мне хотелось обнять их. Хотелось вытащить их оттуда и самой полететь к тебе, но там царил такой хаос!

Чарли: Тебе самой нужны объятия.

Астрид: Мм… было бы мило.

Чарли: Я не знаю, как ты терпишь меня и все то дерьмо, которое происходит.

Астрид: Могу сказать то же самое о тебе.

Чарли: Ну, у вас там не такой дурдом, как у меня.

Астрид: Просто подожди немного. Бабушка плоха, и неизвестно, чем все это обернется. Ожидаю вторжения родни на этой неделе, ничего хорошего не предвидится.

Чарли: Типа как в «Американской семейке»?

Астрид: Скорее уж как в «Игре престолов». Красная свадьба!28

Чарли: Ох! Кстати, о свадьбах — кто-то в курсе наших планов?

Астрид: Пока нет. Но я думаю, это отличная возможность начать готовить родных… чтобы самые близкие узнали, что я развожусь с Майклом и в моей жизни появился новый мужчина…

Чарли: А у тебя новый мужчина?

Астрид: Ага, его зовут Джон Сноу.

Чарли: Жаль тебя расстраивать, но Джон Сноу мертв29.

Астрид: Нет! Вот увидишь! 

Чарли: Серьезно. Я буду рядом, если хочешь. Приехать?

Астрид: Нет, все нормально. Ты нужен Хлои и Дельфине.

Чарли: Ты нужна мне. Я в любой момент могу отправить за тобой самолет.

Астрид: Давай посмотрим, что будет дальше у меня дома, а потом сможем строить планы…

Чарли: Буду считать минуты…

Астрид: Я тоже. Целую!

*

Да, легендарная пекинская утка из ресторана «Мин Цзян», приготовленная на дровах, которую подают вместе с порцией хрустящей шкурки, обвалянной в мелком гранулированном сахаре, завернутой в домашние блины со сладким соусом, тертым луком-пореем и огурцами, после чего следует вторая порция — нарезанная утка в жареной лапше, — была частью импровизированного буфета в отделении интенсивной терапии, организованного Фелисити Леонг. — Примеч. автора.

Джалан-Элок — улица, на которой построен один из так называемых зеленых домов, спроектированных как ландшафтная инсталляция.

Красная свадьба — резня, устроенная Уолдером Фреем в качестве мести Роббу Старку за то, что тот не сдержал обещание жениться на одной из его дочерей.

В 2015 году мир был наиболее озабочен тем, чтобы выяснить, будет ли экономика продолжать восстанавливаться, как предотвратить вспышку лихорадки Эбола в Африке, чтобы не началась пандемия, где террористы ИГИЛ нанесут следующий удар после ужасных терактов в Париже, как помочь Непалу после разрушительных землетрясений, кто станет лидером в следующей президентской кампании в США и действительно ли Джон Сноу, один из героев телесериала «Игра престолов», погиб в финале сезона. — Примеч. автора.

В 2015 году мир был наиболее озабочен тем, чтобы выяснить, будет ли экономика продолжать восстанавливаться, как предотвратить вспышку лихорадки Эбола в Африке, чтобы не началась пандемия, где террористы ИГИЛ нанесут следующий удар после ужасных терактов в Париже, как помочь Непалу после разрушительных землетрясений, кто станет лидером в следующей президентской кампании в США и действительно ли Джон Сноу, один из героев телесериала «Игра престолов», погиб в финале сезона. — Примеч. автора.

Да, легендарная пекинская утка из ресторана «Мин Цзян», приготовленная на дровах, которую подают вместе с порцией хрустящей шкурки, обвалянной в мелком гранулированном сахаре, завернутой в домашние блины со сладким соусом, тертым луком-пореем и огурцами, после чего следует вторая порция — нарезанная утка в жареной лапше, — была частью импровизированного буфета в отделении интенсивной терапии, организованного Фелисити Леонг. — Примеч. автора.

Джалан-Элок — улица, на которой построен один из так называемых зеленых домов, спроектированных как ландшафтная инсталляция.

Красная свадьба — резня, устроенная Уолдером Фреем в качестве мести Роббу Старку за то, что тот не сдержал обещание жениться на одной из его дочерей.

5

Рю Буасси д’Англа, Париж

Она стояла на приподнятой зеркальной платформе посреди элегантно обставленного ателье Джамбаттисты Валли, уставившись на сверкающую люстру и стараясь не шевелиться, пока две швеи тщательно прикалывали для подгонки подол нежной юбки из тюля. Глянув в окно, она увидела маленького мальчика с воздушным шаром, шагающего по мощеной улице. Интересно, куда он направляется?

Мужчина с барочной ниткой жемчуга на шее улыбнулся ей:

— Bambolina30, ты не могла бы повернуться?

Она развернулась, а женщины, порхавшие вокруг нее, охали и ахали.

— J’adore!31 — обмерла Джорджина.

— О Джамба, ты был прав! Всего на два дюйма короче — и посмотрите, как юбка оживает. Будто цветок, расцветающий прямо у нас на глазах!

— Как пион! — выдохнула Татьяна.

— Я думаю, на создание этого платья меня вдохновили лютики, — заявил дизайнер.

— Я не знаю, что это за цветок. Но, Джамба, ты гений! Абсолютный гений! — похвалила Татьяна.

Джорджина обошла платформу, разглядывая платье со всех сторон:

— Когда Китти впервые сказала мне, что это платье от-кутюр обойдется в сто семьдесят пять тысяч евро, я, надо признаться, была несколько удивлена, но теперь считаю, что оно стоит каждого цента.

— Да, я тоже так думаю, — тихо пробормотала Китти, оценивая платье длиной до середины икры в зеркале, прислоненном к стене. Зеркало представляло собой образец стиля рококо. — Жизель, тебе нравится?

— Да, мамочка, — отозвалась пятилетняя девочка.

Она устала стоять там в платье под софитом, свет которого был направлен сверху прямо на нее, и задавалась вопросом, когда сможет получить награду. Мама пообещала большую порцию мороженого, если Жизель будет стоять неподвижно во время примерки.

— Хорошо! — сказала Китти, глядя на помощника Джамбаттисты Валли. — Нам нужно три таких.

— Три? — Высокий парень удивленно посмотрел на Китти.

— Конечно. Я покупаю все наряды для себя и Жизель по три экземпляра — по одному для каждого гардероба в Сингапуре, Шанхае и Беверли-Хиллз. И этот должен быть готов к вечеринке по случаю ее дня рождения в Сингапуре первого марта…

— Конечно, синьора Бин, — вмешался Джамбаттиста. — Теперь, дамы, надеюсь, вы не будете возражать, если я оставлю Люка́, чтобы он показал вам новую коллекцию. Я спешу на встречу с фэшн-директором универмага «Сакс».

Женщины послали воздушный поцелуй вслед дизайнеру. Жизель с няней отправили купить мороженое за углом, в шоу-рум принесли еще «Вдову Клико» и эспрессо, и Китти с довольным вздохом растянулась в элегантном шезлонге. Она в Париже всего второй день, а ей уже все здесь нравится! Она приехала сюда на шопинг со своими лучшими сингапурскими подругами: Венди Меггахарто, Татьяной Саварен и Джорджиной Тин, — и в этой поездке все было иначе.

С того момента, как Китти сошла по трапу «Тренты», ВИП-самолета «Боинг-747-81», который недавно отреставрировала, чтобы интерьер выглядел точно так же, как шанхайский бордель в фильме Вонг Карвая32, ей на каждом шагу оказывали немыслимое преклонение. Когда автоколонна «роллс-ройсов» прибыла в отель «Пенинсьюла», все руководство выстроилось в очередь, чтобы приветствовать новых гостей, а генеральный директор лично проводил Китти до президентского люкса. Когда они пошли обедать в «Ледуайен», официанты кланялись так усердно, что Китти казалось: они вот-вот сделают сальто через голову. А вчера во время примерки одежды от «Шанель» на рю Камбон сам личный помощник Карла Лагерфельда спустился вниз с запиской, сделанной рукой великого дизайнера!

Китти понимала: все эти королевские почести обрушились на нее, потому что на сей раз она приехала в Париж в статусе миссис Джек Бин. Она перестала быть просто женой не пойми какого миллиардера, теперь она новая супруга второго человека в списке самых богатых жителей Китая33 и одного из десяти самых богатых людей в мире. Кто бы мог подумать, что Понг Лили, дочь дворников из Цинхая, достигла таких больших высот в сравнительно молодом возрасте — в тридцать четыре года (хотя Китти уверяла всех, что ей тридцать). Не то чтобы это было легко — Китти без передышки трудилась всю жизнь, чтобы оказаться здесь.

Ее мать происходила из образованной семьи среднего класса, но была выслана со своей родней в сельскую местность во время Большого скачка34. Она внушала Китти, что образование — единственный путь наверх. Всю юность Китти пахала, чтобы быть лучшей в классе, лучшей в школе, лучшей на государственных экзаменах, и в конечном счете единственный шанс получить достойный диплом увели у нее из-под носа. Какому-то мальчику с правильными связями досталось «в награду» единственное место в университете от их округа. Место, которое по праву должно было принадлежать ей.

Но Китти не сдавалась, она продолжала сражаться: перебралась сначала в Шэньчжэнь, чтобы работать в караоке-баре, где занималась всякими непотребствами, а затем в Гонконг, где сперва получила небольшую роль в местной мыльной опере, а потом закрепила за собой роль любовницы режиссера. Китти встречалась с несколькими довольно незначительными мужчинами, пока не познакомилась с Алистером Чэном, милым, даже слишком милым невежественным мальчиком, отправилась с ним на свадьбу Колина Ху, подцепила там Бернарда Тая, сбежала с ним в Вегас, выскочила за него замуж, чтобы познакомиться с Джеком Бином на похоронах своего свекра. Затем Китти развелась с Бернардом и наконец, наконец-то вышла замуж за Джека — человека, который действительно стоил всех этих стараний.

И теперь, когда Китти подарила Джеку первого сына35 (Гарвард Бин, 2013 года рождения), она могла делать все, что душе угодно. Она могла улететь в Париж на своем личном «джамбо»36 с одним французским переводчиком, двумя детьми, тремя сказочными подружками (все такие же подтянутые и нарядные, как и она, как на подбор жены богатых экспатов из Шанхая, Гонконга и Сингапура), четырьмя нянями, пятью личными горничными и шестью телохранителями, чтобы снять весь верхний этаж отеля «Пенинсьюла» (что она и сделала). Она могла позволить себе заказать всю коллекцию осень — зима от «Шанель» и пошить каждый наряд в трех экземплярах (она сделала и это). А еще Китти могла отправиться на экскурсию по Версалю с главным куратором, после чего пообедать на свежем воздухе, вкушая блюда, приготовленные Янником Аллено37, в деревне Марии-Антуанетты (такая программа была намечена на завтра благодаря Оливеру Цяню, который все это организовал). Если бы о Китти написали книгу, никто бы не поверил в эту историю.

Китти потягивала шампанское, разглядывала вечерние туалеты, которые выставляли перед ней напоказ, и немного скучала. Да, это очень красиво, но все платья после десятого стали казаться одинаковыми. Бывает ли передозировка красоты? Китти могла скупить всю коллекцию во сне и забыть, что она вообще у нее есть. Нет, ей нужно что-то большее. Пора выбраться отсюда и, может быть, присмотреть себе какие-нибудь замбийские изумруды…

Люка заметил, что Китти заскучала. Ему было знакомо это выражение лица. Он часто наблюдал, как вдруг начинали кукситься самые привилегированные клиентки, женщины, которые имели постоянный неограниченный доступ ко всему, чего желало их сердце, — наследницы, знаменитости, принцессы — словом, все те, кто сидел на этом самом месте. Он знал, что нужно оживить атмосферу в зале, чтобы снова вдохновить богатую покупательницу.

— Дамы, позвольте мне показать вам нечто особенное — над этим Джамба трудился неделями! — Люка нажал на одну из стеновых панелей буазери, открывая внутреннее святилище Джамбаттисты: скрытую от посторонних глаз мастерскую, где на манекене висело платье. — Этот наряд вдохновлен «Портретом Адели Блох-Бауэр I» кисти Густава. Вы знаете эту картину? «Золотую Адель»? Ее купил за сто тридцать пять миллионов долларов Рональд Лаудер, и теперь она висит в нью-йоркской Новой галерее.

«Дамы» с недоверием уставились на шедевр — вечернее платье с открытыми плечами, в котором лиф из тюля цвета слоновой кости переходил в мерцающую юбку-каскад с длинным шлейфом, расшитым золотыми блестками, кусочками лазурита и драгоценными камнями, кропотливо собранными в закручивающийся мозаичный узор. Это действительно выглядело как ожившее полотно Климта.

— Господи! Оно невероятное! — взвизгнула Джорджина, проводя длинным наманикюренным ногтем по инкрустированному драгоценными камнями лифу.

— Ravissement! Combien?38 — прокомментировала Татьяна, весьма самонадеянно пытаясь продемонстрировать программу средней школы по французскому.

— Цена пока не назначена. Это специальный заказ, для выполнения которого пришлось нанять четырех вышивальщиц на три месяца на полный рабочий день, и у нас впереди еще несколько недель работы. Я бы сказал, что это платье со всеми дисками из розового золота и драгоценными камнями обойдется покупательнице в два с половиной миллиона евро.

Китти уставилась на платье, ее сердце внезапно заколотилось сладко-сладко, как бывало всякий раз, когда она видела что-то действительно возбуждающее.

— Я хочу его!

— О, мадам Бин, мне очень жаль, но это платье уже обещано другой клиентке. — Люка виновато улыбнулся.

— Ну сшейте еще одно. То есть еще три, конечно.

— Боюсь, мы не сможем сшить точно такое же платье.

Китти недоумевающе посмотрела на него:

— О, я уверена, что сможете.

— Мадам, я надеюсь, вы поймете… Джамба был бы рад создать для вас другое великолепное платье в той же манере, а именно эту модель повторить нельзя. Это единственное в своем роде произведение, созданное для нашей особой клиентки. Она тоже из Китая…

— Я не из Китая. Я из Сингапура!39 — заявила Китти.

— И что это за «особая клиентка»? — потребовала ответа Венди, ее густая грива бронзового оттенка а-ля Бейонсе дрожала от негодования.

— Какая-то подруга Джамбы. Я знаю только ее имя — Колетт.

Девушки внезапно умолкли, не решаясь озвучить уточняющий вопрос, который нужно было задать. Наконец заговорила Венди:

— Э-э-э… вы говорите о Колетт Бин?

— Я не уверен, что это ее фамилия. Погодите, я проверю спецификацию. — Он перевернул страницу. — И правда, Бин! Какое совпадение! Вы родственники, мадам Бин? — спросил Люка.

Китти выглядела как олень, попавший в свет фар. Люка шутит. Он же наверняка должен знать, что Колетт — дочь ее мужа от первого брака.

Тут быстро встряла Татьяна:

— Нет. Но мы знаем ее.

— А то! — фыркнула Венди.

Она размышляла, стоит ли рассказать, что тирада, в которой Колетт предстала настоящей сукой, набрала тридцать шесть миллионов просмотров только в «Вичате»40, сделав ее печально известным олицетворением дурно воспитанных отпрысков фуэрдай41, и она была вынуждена бежать в Лондон с позором. Венди решила, что лучше всего этого сейчас не рассказывать.

— Значит, это платье для Колетт, — протянула Китти, поглаживая рукав, похожий на паутинку.

— Да, ее свадебное платье. — Люка улыбнулся.

Китти ошеломленно вскинула голову:

— Колетт выходит замуж?

— О да, мадам, все в городе только об этом и говорят. Она выходит замуж за Люсьена Монтегю-Скотта.

— Монтегю-Скотт? Чем занимается его семья? — спросила Венди, поскольку центром притяжения ее вселенной было невероятно богатое индонезийское семейство.

— Я ничего не знаю о его семье, но сам он вроде юрист, — сказал Люка.

Татьяна сразу начала гуглить его имя и прочитала вслух первую появившуюся ссылку:

— «Люсьен Монтегю-Скотт — один из британских юристов-экологов нового поколения. Выпускник колледжа Магдалины…»

— Название произносится как «Модлин», — поправила Джорджина.

— «...в Оксфорде. Люсьен проплыл через Тихий океан на катамаране, сделанном из двенадцати с половиной тысяч утилизированных пластиковых бутылок, вместе со своим другом Дэвидом Майером де Ротшильдом, чтобы привлечь общественное внимание к проблеме загрязнения морской среды. Совсем недавно он освещал экологический кризис в Индонезии и на Борнео…»

— Мне кажется, я сейчас усну, — усмехнулась Татьяна.

— Очень обаятельный джентльмен, приходит с ней на каждую примерку, — заметил Люка.

— Я не могу себе представить, почему в итоге Колетт Бин из всех людей на планете выбрала этого парня. Он даже не юрист по слияниям и поглощениям, так что его годовой зарплаты, вероятно, не хватит и на одно такое платье! Полагаю, она отчаянно хочет родить детей-полукровок, — хмыкнула Джорджина, тайком поглядывая на Китти в надежде, что та не слишком расстроилась из-за новостей.

А Китти просто смотрела на платье с непроницаемым выражением лица.

— О-о-о! Я тоже хочу красивых детей-полукровок! Люка, у тебя есть на примете какой-нибудь сексуальный французский граф или парочка?

— Извините, мадемуазель. Единственный мой знакомый граф женат.

— Это нормально… Я тоже замужем, но с радостью бросила бы скучного муженька ради хорошенького ребенка, наполовину французика! — хихикнула Венди.

— Венди, осторожнее со своими желаниями. Никогда не знаешь, кто у тебя родится, — одернула подругу Татьяна.

— Не-е-е, если залететь от белого мужика, то почти гарантированно родишь хорошенького малыша. Девяносто девять шансов из ста, что он будет выглядеть как Киану Ривз. Поэтому столько азиатских женщин отчаянно ищут белых мужей.

— Во-первых, Киану не наполовину белый, а примерно на три четверти. Его мать с Гавайев, а отец — американец42. Не хочу снимать с тебя розовые очки, но я видела несколько довольно неудачных отпрысков смешанной крови, — настаивала Джорджина.

— Да, но это такая редкость! И всякий раз такая трагедия! О боже, вы слышали о том китайском парне, который подал в суд на жену, потому что у них родились страшненькие дети? Он специально женился на красотке, но оказалось, что она полностью перекроила себя до встречи с ним! Так что все дети выглядели, как она до операции! — Венди прыснула.

— Та история была фейком! — возразила Татьяна. — Помню, когда новость стала вирусной, то оказалось, что газетчики все это придумали и устроили поддельную фотосессию с двумя моделями, позирующими с кучей уродливых детей.

Считая тему непривлекательных детей ужасно неприятной, Люка попытался направить разговор в другое русло:

— Мне кажется, что у месье Люсьена и мадемуазель Колетт родятся очаровательные дети. Они оба такие красивые.

— Ну, рада за них, — буркнула Китти. — После всех этих разговоров про детей мне захотелось посмотреть дневные наряды для Жизель. Можно? А еще… есть у вас что-то забавное в стиле унисекс, чтобы одеть Гарварда?

— Oui, madame43.

Когда они направились обратно в главный шоу-рум, Джорджина взяла помощника Джамбы под руку:

— Скажите мне, Люка, а вы живете на втором этаже?

Тот без промедления ответил с усмешкой:

— Да, мадемуазель, я думаю, вы видели меня раньше.

Венди и Татьяна, остановившись в дверях, наблюдали за Китти, которая задержалась у платья еще на пару секунд. Повернувшись, чтобы уйти, она схватила заднюю часть великолепной юбки, вдохновленной творчеством Климта, и быстро с силой дернула, разорвав ее посередине.

*

Куколка (ит.).

Здесь: восхитительно! (фр.)

См. фильм «Великий мастер». Лично мне больше нравится другая его картина, «Любовное настроение», но декорации были потрясающими. — Примеч. автора.

Или третьего (четвертого, седьмого) в зависимости от того, какому финансовому таблоиду вы доверяете. — Примеч. автора.

Большой скачок — экономическая и политическая кампания в Китае с 1958 по 1960 год, нацеленная на укрепление индустриальной базы и резкий подъем экономики страны и имевшая трагические последствия для китайского народа.

Для китайцев очень важно рождение именно мальчика.

«Джамбо» — так называют «Боинг-747» (Джамбо — кличка слона, жившего в конце XIX века в Лондонском зоопарке).

Янник Аллено — французский шеф-повар, награжденный тремя мишленовскими звездами.

Восторг! Сколько? (фр.)

Китти жила в Сингапуре в течение двух лет, и то не постоянно, но, как и многие другие иммигранты из материкового Китая, называла его своим домом. — Примеч. автора.

«Вичат» — китайский мессенджер.

Так на китайском называются богачи во втором поколении, этот ярлык сродни термину «детки целевых фондов» и передает презрение и зависть. — Примеч. автора.

На самом деле Киану Ривз родился в Бейруте, Ливан, в семье матери-англичанки и отца, в жилах которого текла гавайская, китайская и английская кровь. — Примеч. автора.

Да, мадам (фр.).

Да, мадам (фр.).

Куколка (ит.).

Здесь: восхитительно! (фр.)

См. фильм «Великий мастер». Лично мне больше нравится другая его картина, «Любовное настроение», но декорации были потрясающими. — Примеч. автора.

Или третьего (четвертого, седьмого) в зависимости от того, какому финансовому таблоиду вы доверяете. — Примеч. автора.

Большой скачок — экономическая и политическая кампания в Китае с 1958 по 1960 год, нацеленная на укрепление индустриальной базы и резкий подъем экономики страны и имевшая трагические последствия для китайского народа.

Янник Аллено — французский шеф-повар, награжденный тремя мишленовскими звездами.

Восторг! Сколько? (фр.)

Для китайцев очень важно рождение именно мальчика.

«Джамбо» — так называют «Боинг-747» (Джамбо — кличка слона, жившего в конце XIX века в Лондонском зоопарке).

Так на китайском называются богачи во втором поколении, этот ярлык сродни термину «детки целевых фондов» и передает презрение и зависть. — Примеч. автора.

На самом деле Киану Ривз родился в Бейруте, Ливан, в семье матери-англичанки и отца, в жилах которого текла гавайская, китайская и английская кровь. — Примеч. автора.

Китти жила в Сингапуре в течение двух лет, и то не постоянно, но, как и многие другие иммигранты из материкового Китая, называла его своим домом. — Примеч. автора.

«Вичат» — китайский мессенджер.

6

Нассим-роуд, 11, Сингапур

Проходящая через сердце района Букит-Тимах Нассим-роуд была одной из немногих длинных живописных улиц в Сингапуре, которые все еще хранили дух Старого Света, с его неповторимым очарованием. Здесь можно было увидеть настоящий парад исторических особняков, превращенных в посольства, современные тропические бунгало на подстриженных лужайках и величественные черно-белые особняки колониальной эпохи. Дом № 11 на Нассим-роуд был прекрасным образчиком черно-белой архитектуры, и с момента постройки столетие назад хозяева сменились лишь единожды. Первоначально его отстроили по заказу фирмы «Бустед энд компани», а в 1918 году дом приобрели Леонги, и с тех пор каждая оригинальная деталь с любовью сохранялась тремя поколениями этой семьи.

Когда Астрид по длинной аллее, обсаженной итальянскими кипарисами, подъехала к дому своего детства, парадная дверь открылась, на пороге возник дворецкий Лиат и сделал приглашающий жест. Астрид нахмурилась — она приехала забрать мать, чтобы вместе с ней навестить бабушку в больнице, и они уже опаздывали на утреннюю встречу с профессором Уоном. Оставив свою темно-синюю «акуру» под арочным навесом перед входом в здание, Астрид вошла в холл и натолкнулась на свою невестку Кэтлин, которая сидела на стуле из розового дерева и шнуровала прогулочные туфли.

— Доброе утро, Кэт, — поздоровалась Астрид.

Кэтлин посмотрела на нее со странным выражением лица:

— Они еще едят. Ты уверена, что хочешь сегодня там показаться?

Астрид решила, что Кэтлин говорит о фиаско Изабель У накануне вечером. Всеобщее внимание было приковано к бабушке, и родители не упомянули о случившемся, но Астрид понимала, что это ненадолго.

— Думаю, сейчас или никогда, — сказала Астрид и направилась в зал для завтраков.

— Бог в помощь! — проворковала Кэтлин, схватив потрепанную сумку для покупок «Джонс Гроцер»44, и выскочила за дверь.

Завтрак на Нассим-роуд всегда подавали на застекленной летней веранде, примыкающей к гостиной. Веранда была одним из самых приятных помещений в доме: круглый тиковый стол с мраморной столешницей, из Голландской Ост-Индии, плетеные стулья с обивкой из ситца с узором в виде обезьянок и множество висячих папоротников из теплиц Тайерсаль-парка. Когда Астрид вошла, ее старший брат Генри испепелил ее взглядом и вскочил из-за стола, чтобы уйти. Он пробормотал что-то себе под нос, проходя мимо, но Астрид не разобрала слов. Сначала она взглянула на отца, который, сидя в своем обычном плетеном кресле, намазывал кусочек тоста липкой пастой мармайт, а затем на мать — та комкала бумажную салфетку перед нетронутой миской с кашей. Лицо Фелисити покраснело и опухло от слез.

— Боже мой, что-то с бабушкой? — с тревогой спросила Астрид.

— Ах! Я думаю, лучше задать вопрос так: прикончишь ли ты свою бабушку, у которой случится еще один сердечный приступ, когда она прочитает это? — Фелисити с отвращением бросила на столешницу лист бумаги.

Астрид в смятении схватила его. Это была распечатка самой популярной в Азии колонки сплетен:

ЕЖЕДНЕВНАЯ ВКУСНЯШКА ОТ ЛЕОНАРДО ЛАЯ

Очаровательная наследница стала мишенью

для метания супа

Вниманию тех, кто следит за жаркими разборками, которые чуть не привели к международному скандалу между Малайзией и Гонконгом: вспомните инцидент с участием Изабель У, жены миллиардера Чарли У, и пристегните ремни безопасности, потому что у меня для вас шокирующие новости! Все мы знаем, что Чарли и Изабель объявили о своем расставании в 2013 году, и мои источники сообщают, что с тех пор У обсуждают между собой условия развода. На карту поставлена доля семейного состояния, особняк на Пик-роуд и права на опеку над двумя дочерьми. Близкий друг Изабель рассказал мне: «Ей было ужасно плохо. Недавно у нее произошел срыв из-за эмоционального стресса и другой женщины, с которой у Чарли роман».

Да, вы все правильно расслышали. Сенсация № 1: теперь мы можем подтвердить, что эта другая женщина — не кто иная, как Астрид Леонг-Тео, симпатичная женушка сингапурского венчурного капиталиста Майкла Тео (ой, кажется, я не упомянул, что он был моделью в рекламе белья от Кельвина Кляйна) и мать семилетнего мальчика Кассиуса.

Да, у Чарли и Астрид последние пять лет были жаркие отношения. А вот и сенсация № 2: этот невероятный дом, который знаменитый архитектор Том Кундиг возводит сейчас в Сэкъоу (все думали, что это новый частный музей Лео Мина), станет любовным гнездышком для Чарли и Астрид, как только они смогут ворковать на законных основаниях! (Астрид и Майкл, видимо, тоже направляются в суд по бракоразводным делам.)

Возможно, гонконгские читатели не знают, кто такая сногсшибательная соблазнительница, но у нее необыкновенная родословная: согласно моему доверенному инсайдеру в Сингапуре, Астрид — единственная дочь Гарри Леонга, официально занимающего пост почетного председателя Института по делам АСЕАН. Неофициально же он — одна из самых влиятельных политических фигур Сингапура, этакий серый кардинал, как докладывают мои источники. Гарри Леонг также возглавляет частную компанию с ограниченной ответственностью «СК Леонг холдинг». Этот таинственный корпоративный гигант, по слухам, владеет Банком Борнео, «Селангор майнинг», «Нью-Малайзия пост» и «Палмкор Берхэд», одним из крупнейших в мире сырьевых трейдеров. И это еще не все! Мать Астрид, Фелисити Янг, родилась в одной из самых именитых семей Сингапура. «Янги крутятся в собственной солнечной системе. Будучи двоюродными родственниками Цяней, Танов и Шанов, они связаны узами родства почти со всеми, кто хоть что-то собой представляет, а матери Фелисити, Шан Суи, принадлежит Тайерсаль-парк, крупнейшее частное поместье в Сингапуре», сообщает мой инсайдер.

Получив образование в Лондоне и Париже, Астрид вращается в аристократических кругах и причисляет к своим друзьям свергнутых европейских королевских особ, самых знаменитых дизайнеров и художников. «Как Изабель может конкурировать с ней? Иззи не какая-то богатая до неприличия наследница, она строит карьеру правозащитника, помогая бедным и ущемленным в правах гонконгцам, и занята воспитанием в одиночку двух дочерей, ей некогда колесить по миру и сидеть в первых рядах модных показов. Неудивительно, что она терпит крах! Конечно, Чарли с головой поглотила мегагламурная жизнь Астрид, ведь когда-то он уже клюнул на ее крючок».

Что плавно подводит нас к сенсации № 3! Оказывается, во времена учебы в колледже Астрид и Чарли были помолвлены, но ее семья настояла на расторжении помолвки, потому что эти снобы-сингапурцы сочли какого-то там У из Гонконга недостойным руки их дочери. Похоже, несчастные влюбленные никогда не забывали друг друга, что послужило причиной безобразной сцены. Оставайтесь с нами на «Ежедневной вкусняшке», вас ждет еще больше сенсаций!

Астрид опустилась на стул, пытаясь прийти в себя после прочтения провокационной колонки. Она была так расстроена, что не знала, с чего начать.

— Кто послал тебе это?

— Да какая разница! Эта новость сейчас везде. Все знают, что твой брак на грани, и это твоя вина! — Фелисити застонала.

— Да ладно тебе, мама. Ты же знаешь, что это не моя вина. Ведь последние пару лет, пока мы готовились к разводу, я соблюдала максимальную осторожность и секретность. Эта статейка — поток явных ляпов и лжи. Когда я сидела в первом ряду на показах мод? Слушай, я всегда за кулисами, а эти болваны даже имя Кассиана исковеркали.

— То есть ты все отрицаешь?! И ты не крутишь роман с Чарли У?!

Астрид протяжно вздохнула:

— Но не пять же лет. Мы с Чарли вместе всего полтора года, и все началось после того, как я ушла от Майкла, а он подал на развод с Изабель.

— Значит, правда! Вот почему Изабель У взбесилась и попыталась напасть на тебя… Ты разрушила ее брак… ее семью… — бормотала Фелисити сквозь слезы.

— Мам, их брак с Изабель не задался с самого начала. Я не имею никакого отношения к их разрыву. Если хочешь знать правду, то Изабель на протяжении долгих лет изменяла Чарли, и не с одним мужчиной…

— И все равно у тебя нет оправданий, чтобы строить из себя Анну Каренину. Ты изменяешь мужу! Вы оба все еще состоите в браке с другими в глазах закона и Господа. Боже, что подумает епископ Си, когда узнает об этом…

Астрид закатила глаза. Лично ей было пофиг, что там подумает епископ.

— И что теперь? Вы с Чарли переедете после развода в «любовное гнездышко» и станете жить во грехе?!

— Очередная ложь! Никакое это не любовное гнездышко. Чарли начал строить дом задолго до того, как мы сошлись. Он купил землю после первого разрыва с Изабель — четыре года назад! — Астрид сделала вдох и собралась с силами. Пора все рассказать начистоту родителям. — Но, думаю, вам стоит знать, что мы с Чарли действительно собираемся пожениться, когда оформим разводы, и я, скорее всего, буду проводить больше времени в Гонконге.

Фелисити посмотрела на мужа, ожидая его реакции:

— Ты думаешь, нам стоит знать? То есть ты планируешь в этом году выйти замуж и объявляешь нам о своем решении только сейчас? Поверить не могу, что ты вообще выйдешь за Чарли после такого… Позор… настоящий позор!

— Я правда не вижу в этом ничего позорного, мама. Мы с Чарли любим друг друга. Мы с честью пережили очень сложный период. Просто, к несчастью, так совпало, что у Изабель случился очередной срыв, только и всего.

— Срыв! Она говорила о тебе перед всем миром ужасные непристойности! Я в жизни не испытывала такого унижения! А бедные дамы! Как я теперь взгляну в глаза султану Перавака? Мы чуть не угробили его бедную матушку!!!

— С тетей Зарой все нормально, мам. Я видела сама: ее хиджаб был так плотно усыпан бриллиантами, что внутрь ничего не попало. Скорее, она в шоке оттого, что суп не был халяльным.

— Из-за этого твоего Чарли наши имена изваляли в грязи! — продолжала злиться Фелисити.

Астрид разочарованно вздохнула:

— Я знаю, что ты никогда не любила Чарли и его семью. Именно поэтому ты в первую очередь и настояла на нашем разрыве много лет назад. Но сейчас все изменилось, мам. Никого больше не волнует происхождение У и вся эта ерунда. Они больше не считаются нуворишами. Теперь это вполне влиятельная семья.

— Скажешь тоже! «Влиятельная»! Да отец У Хаоляня торговал соевым соусом, разъезжая на велосипеде!

— Может, они так начинали, но со времен дедушки Чарли проделали долгий путь. Чарли создал одну из самых уважаемых компаний в мире. Посмотри на свой новый телефон — экран, корпус и, я уверена, по крайней мере половина компонентов изготовлены «Майкросистемс У»!

— Меня бесит этот телефон! Никогда не умела пользоваться этой глупой штуковиной. Я елозила по экрану пальцем туда-сюда, но не смогла позвонить, вместо этого постоянно всплывало дурацкое видео с какой-то индийской бабкой, поющей колыбельную про маленькую звездочку. Всякий раз, когда я хочу позвонить, приходится просить Лакшми или Падме! — кипела Фелисити.

— Ну, мне жаль, что ты до сих пор не научилась пользоваться своим смартфоном, но это никак не влияет на отношение к семье У в настоящее время. Посмотри, сколько денег миссис У жертвует той церкви на Баркер-роуд…

— У до жути заурядны — и лишний раз доказывают это, жертвуя церкви непристойные суммы. Они думают, что грязные деньги могут купить им место в раю!

Астрид только покачала головой:

— Ты обвиняешь их без всяких оснований, мама…

— У твоей матери есть основания, — вмешался отец Астрид, подавая голос впервые за это утро. — Посмотри, что случилось. До сегодняшнего дня наша семья могла пользоваться привилегиями конфиденциальности и анонимности. Фамилия Леонг никогда не появлялась в колонках сплетен, и тем более… я даже не знаю, как назвать эту писульку в Интернете…

— И ты винишь в этом Чарли? — Астрид помотала головой, не улавливая логику отца.

— Нет. Я виню тебя. К этому привели твои действия, пусть и неосознанные. Если бы ты не путалась с этими людьми, наша жизнь не оказалась бы в центре внимания…

— Да ладно тебе, пап, ты делаешь из мухи сло…

— ЗАКРОЙ РОТ И НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ, КОГДА Я ГОВОРЮ! — Гарри с силой ударил кулаком по столу, отчего вздрогнули и Астрид, и Фелисити: они не могли припомнить, когда он в последний раз так повышал голос. — Ты подставила себя под удар, а заодно подставила и скомпрометировала всю семью! На протяжении более двухсот лет никто не рассматривал под лупой наши деловые интересы, а теперь лупы уже наготове. Разве ты не понимаешь, как это отразится на тебе самой? Я не думаю, что ты осознаешь, какой ущерб был причинен не только нам, но и твоей матери. В этой статейке упомянуты Шаны. А еще назван Тайерсаль-парк. И все это — в самое неподходящее время, когда твоя бабушка сильно болеет. Скажи, как ты посмотришь в глаза дяде Альфреду, когда он приедет сегодня днем?

Астрид на мгновение растерялась, поскольку не думала о последствиях интернет-сплетен, но в конце концов сказала:

— Я сама поговорю с дядей Альфредом, если ты захочешь. Объясню, что произошло.

— Ну, звезды сошлись так, что тебе не придется этого делать. Эту колонку вместе со всем дебильным сайтом стерли.

Астрид удивленно уставилась на отца:

— Статья вправду исчезла?

— Ее стерли с лица земли! Хотя ущерб все равно был причинен. Неясно, сколько народу успело прочесть этот опус, пока его не изъяли из Сети.

— Ох, надеюсь, утечка была минимальной. Спасибо, папочка, что позаботился об этом, — пробормотала Астрид с облегчением.

— Я тут ни при чем. Благодари своего мужа.

— Статью изъял из Сети Майкл?

— Да. Он купил компанию, которая владела этим адским сайтом, и положил конец всей этой чуши. Вероятно, Майкл впервые сделал хоть что-то полезное, чтобы защитить тебя. Чего я не могу сказать о Чарли У!

Астрид откинулась на спинку стула, чувствуя, как лицо полыхает от гнева. Это дело рук Майкла! Должно быть, он сам известил родителей о колонке сплетен и, конечно, с радостью заверил, что спас всю их семью. Черт! Вероятно, он и есть «сингапурский инсайдер» Леонардо Лая, наслаждающийся шансом подорвать репутацию Чарли и подставить Астрид.

*

Кэтлин Ка-Леонг, жена Генри, старшего сына Гарри и Фелисити Леонг, гордится своей бережливостью. Она партнер в самой уважаемой юридической фирме в Сингапуре, но ежедневно ездит на работу на общественном автобусе. Кэтлин, внучка покойного банковского магната, возит юридические документы в полиэтиленовом пакете из местного гастронома, хотя вполне может позволить себе купить «Гояр». (Не сумку, а компанию.) — Примеч. автора.

Кэтлин Ка-Леонг, жена Генри, старшего сына Гарри и Фелисити Леонг, гордится своей бережливостью. Она партнер в самой уважаемой юридической фирме в Сингапуре, но ежедневно ездит на работу на общественном автобусе. Кэтлин, внучка покойного банковского магната, возит юридические документы в полиэтиленовом пакете из местного гастронома, хотя вполне может позволить себе купить «Гояр». (Не сумку, а компанию.) — Примеч. автора.

7

Западная Четвертая улица, 19, Нью-Йорк

Когда позвонила мама, Рейчел сидела в своем кабинете Нью-Йоркского университета и делила с коллегой Сильвией Ван-Шварц кусок немецкого шоколадного торта из пекарни «Хлеб Эми».

— Привет, мам! Как там Панама? — спросила Рейчел на китайском.

Мама участвовала в традиционном «воссоединении семьи Чу» и вместе со всей родней отправилась в круиз через Панамский канал.

— Не знаю. Я еще ни разу не покидала корабль, — ответила Керри Чу.

— Вы плывете уже четыре дня — и ни одной стоянки не было?

— Нет, корабль причаливал, просто мы не сходили на берег. Никто не хочет! Тетя Джин и тетя Флора желают получить то, за что заплатили, поэтому просто сидят и целыми днями набивают рот у круглосуточного шведского стола. И конечно, дядя Рэй и дядя Уолт больше не разговаривают друг с другом. Торчат в казино, но в противоположных концах зала. Уолт пасется за столами для блек-джека, а Рэй, возможно, проиграет последнюю рубашку в баккара, но не остановится.

— Ну, дядя Рэй может это себе позволить. — Рейчел хихикнула. Она была очень рада, что в этот раз решила пропустить семейный слет.

— Да! Ты бы видела его жену! Она меняет наряды по четыре раза на дню и каждый вечер щеголяет в разных туалетах и с новыми драгоценностями. Не понимаю, она вообще в курсе, что это круизный лайнер, а не церемония вручения «Оскара»?

— Тетя Белинда просто делает то, что ей нравится, мам.

— Она просто пускает нам пыль в глаза — вот что она делает! И конечно, твоя двоюродная сестра Вивиан каждый раз интересуется, что на ней надето, а Белинда всегда отвечает что-то вроде: «О, это платье я купила в Торонто в „Холт Ренфрю“45, а этот наряд от Либераче приобрела на распродаже. Изначально стоил семь с половиной тыщ долларов, уценили до трех»!

— Либераче? Мне кажется, он вообще не шил одежду, мам.

— Ну, тот итальянский дизайнер, которого застрелили в Майами.

— А! Версаче!

— Ай-я! Либераче, Версаче — для меня все едино. Если платье не продается в дисконтном универмаге «Росс дресс фор лесс», то мне плевать, что за бренд.

— Ну, я уверена, что тетя Белинда наслаждается вниманием Вивиан. Это единственный человек на круизном лайнере, с кем тетя Белинда может поговорить о высокой моде. — Рейчел откусила от своей порции шоколадного торта.

— Надо было вам с Ником приехать. Все твои двоюродные родственники обожают проводить с вами время. Ты в курсе, что это первый отпуск Вивиан после рождения Олли?

— Я была бы счастлива со всеми повидаться, мам, но даты вашего плавания не совпадали с моим расписанием. А Ника я не могу представить на круизном лайнере. Мне кажется, он сиганет за борт еще до того, как корабль успеет покинуть порт.

— Ха-ха-ха! Твоему мужу по вкусу только личные яхты!

— Нет-нет, ты все неверно поняла. Он бы выбрал трудный и полный лишений поход вместо роскошного круиза. Я скорее представляю его на каком-то экспедиционном фрегате, направляющемся в Антарктиду, или на рыбацкой лодке в Новой Шотландии, но не на плавучем дворце.

— На рыбацкой лодке! Эти богатенькие детки, которые ни в чем не знали недостатка, теперь хотят жить, как будто они бедны. Как, кстати, дела у Ника?

— Нормально. Но у его бабушки на прошлой неделе случился сердечный приступ.

— Ох, правда? Он возвращается в Сингапур?

— Я не знаю, мам. Ты же помнишь, как он напрягается, стоит только упомянуть бабушку.

— Ему нужно поехать. Ты должна убедить его вернуться. Это, возможно, последний шанс повидаться со старой леди.

Внезапно у Рейчел включился внутренний радар.

— Погоди-ка минутку… Ты говорила с мамой Ника, да?

Повисла слишком долгая пауза, после чего Керри сказала:

— Не-е-е-ет. Мы уже сто лет не общались.

— Не ври мне, мама! Только Элинор называет бабушку Ника старой леди!

— Ай-я! Мне тебя не обмануть, ты меня слишком хорошо знаешь. Да, звонила Элинор. Уже несколько раз. И в покое меня не оставит. Она считает, что ты можешь убедить Ника поехать домой.

— Я не могу уговорить Ника делать то, чего он делать не хочет.

— Ты в курсе, что Ник должен был унаследовать тот дом?

— Разумеется, я в курсе, мам. Именно из-за меня она его и вычеркнула из завещания. Неужели ты не понимаешь, что я последний человек, который станет его уговаривать вернуться?

— Но его бабушке осталось жить несколько недель. Если он правильно разыграет карты, то все равно сможет получить дом.

— Господи, мам, хватит повторять как попугай за Элинор Янг!

— Ай-я, это не из-за Элинор. Я говорю сейчас как твоя мать. Я думаю о тебе! Только представь, как этот дом может изменить вашу жизнь в лучшую сторону.

— Мам, мы живем в Нью-Йорке, и этот дом не сможет изменить нашу жизнь, разве что придется убирать эту махину — вот это настоящий кошмар!

— А я и не предлагаю вам там поселиться. Продайте его. Это ж целое состояние!

Рейчел закатила глаза:

— Мама, нам уже и так повезло по сравнению с остальными жителями планеты.

— Знаю, знаю. Но только вообрази, как ваша жизнь изменится, если Ник унаследует поместье. Мне говорили: оно стоит сотни миллионов. Это все равно что выиграть в лотерею «Пауэрболл»! Сумасшедшие деньги, вам никогда больше не придется так впахивать.

— Мам, я знаю, что ты могла бы выйти на пенсию несколько лет назад, но тебе нравится то, чем ты занимаешься. Ты же три года подряд становилась лучшим агентом по недвижимости в Купертино.

— Я понимаю, но просто хочу, чтобы ты подумала, как можно распорядиться таким огромным состоянием. Сколько хорошего вы смогли бы сделать с Ником с такими деньжищами! Вроде той китаяночки, которая выскочила за основателя «Фейсбука». Они жертвуют миллиарды. Представь, как, должно быть, гордятся ее родители!

Рейчел взглянула на Сильвию, которая опасно откинулась на спинку стула, потянувшись к торту на кофейном столике.

— Не могу сейчас говорить, мам. А то Сильвия сейчас рухнет и сломает шею.

— Перезвони мне! Нам нужно…

Рейчел нажала отбой как раз в тот момент, когда ее подруга соскребла-таки пальцем кусочек шоколадно-кокосовой глазури и снова уселась прямо.

— Ну ты даешь! Использовать меня как повод закончить телефонный разговор с мамой! — фыркнула Сильвия, облизав палец.

Рейчел улыбнулась:

— Иногда я забываю, что ты говоришь по-китайски.

— И куда лучше, чем ты, моя банановая46 подружка! Похоже, твоя мама переключилась в турборежим выедания мозга.

— Да, если она на чем-то зацикливается, то не может остановиться.

— Если она хоть немного похожа на мою маманю, то перезвонит вечером и попробует давить на чувство вины.

— Скорее всего, ты права. А значит, надо увидеться за обедом с Ником.

Несколько часов спустя Рейчел и Ник сидели за своим любимым столиком в ресторане «Чай и симпатия». Владелица заведения Никки Перри показала им забавное видео с Катбертом, ее бульдогом, обед только что подали, был снежный январский полдень, и в уютном зале запотели окна — словом, здесь царила еще более приятная атмосфера, чем обычно, и Рейчел с аппетитом принялась за пирог с курятиной и луком-пореем.

— Отличная идея! Как ты догадалась, что я безумно хочу пойти сюда пообедать? — спросил Ник, приступая к своему любимому сэндвичу с английским беконом, авокадо и томатами.

Воспользовавшись его хорошим настроением, Рейчел сразу перешла к делу:

— Я тут поговорила со своей мамой… Видимо, наши матери пообщались…

— Господи, только не разговоры про внуков!

— Нет, в этот раз про тебя.

— Дай догадаюсь… моя мама заручилась помощью тещи, чтобы убедить меня вернуться в Сингапур.

— Да ты телепат!

Ник закатил глаза:

— Моя мать так предсказуема. Знаешь, мне кажется, ей плевать, что бабушка умирает. Она просто зациклена на том, чтобы я получил поместье. Это ее raison d’être47.

Рейчел подцепила золотистую корочку куриного пирога вилкой, чтобы вышел пар. Она осторожно пробовала горячий сливочный соус, прежде чем снова заговорить.

— Я никогда не понимала, почему все думают, что дом должен достаться тебе. А как насчет отца или тети? Разве они не имеют больше прав на поместье?

Ник вздохнул:

— А-ма, как ты знаешь, старомодная китаянка. Для нее сын всегда главнее дочерей. Предполагается, что о замужних дочерях заботятся семьи мужей, поэтому Тайерсаль-парк должен перейти к отцу. Это искаженное сочетание архаичных китайских обычаев и британских правил наследования по старшинству.

— Но это же несправедливо, — пробормотала Рейчел.

— Я знаю, но так обстоит дело, и мои тети росли, прекрасно зная, что они в пролете. Имей в виду, каждая из них унаследует свою долю от финансовых активов а-ма, так что будет не так обидно.

— Так почему же ты вдруг стал первым в очередь на поместье?

Ник откинулся на спинку стула.

— Помнишь, когда Жаклин Лин приехала в Нью-Йорк пару лет назад и пригласила меня пообедать на свою яхту?

— О да, две шведские блондинки похитили тебя посреди лекции, — рассмеялась Рейчел.

— Да. Жаклин — крестная дочь а-ма, они всегда были очень близки. Жаклин рассказала мне, что в начале девяностых, когда мой отец решил перебраться в Австралию насовсем, бабушка так разозлилась, что изменила завещание, лишив его права унаследовать поместье. Она перескочила через поколение, и я стал наследником собственности. Но когда я женился на тебе, она якобы снова переписала завещание.

— И как ты думаешь, кому она хочет отдать Тайерсаль-парк?

— Честно говоря, понятия не имею. Наверное, Эдди или кому-то из двоюродных братьев в Таиланде, а может, и вовсе оставит все своим любимым гуайявам. Важно то, что а-ма использует наследство, чтобы контролировать семью. Она меняет завещание по собственной прихоти. Никто не понимает, что она выкинет дальше, и меня это больше не заботит.

Рейчел посмотрела Нику прямо в глаза:

— Вот что я тебе скажу… Я знаю, тебе плевать, что произойдет с бабушкиным наследством, но не притворяйся, что тебе плевать на бабушку. И это единственная причина, по которой ты должен поехать в Сингапур.

Ник уставился в запотевшее окно, избегая взгляда Рейчел. Через пару минут он пробормотал:

— Не знаю… думаю, что в глубине души я все еще сержусь на то, как а-ма обошлась с тобой.

— Ник, пожалуйста, не держи зла на нее из-за меня. Я простила твою бабушку давным-давно.

Ник посмотрел на нее скептически.

Рейчел накрыла его ладонь своей:

— Простила. Честно. Я поняла, что злиться — пустая трата времени, поскольку она меня совсем не знает. Она не дала мне ни единого шанса. Я — девушка, которая появилась невесть откуда и украла сердце ее внука. Но с течением времени я даже ощутила благодарность.

— Благодарность?

— Подумай об этом, Ник. Если бы твоя бабушка не противилась так сильно нашим отношениям, если бы не поддержала твою маму во всех ее сумасбродных выходках, я бы никогда не нашла своего настоящего отца и никогда не познакомилась бы с Карлтоном.

Ник смягчился при упоминании сводного брата Рейчел:

— Ну, я могу представить, на что была бы похожа жизнь Карлтона, не познакомься он с тобой. Скорее всего, разбил бы уже с десяток машин.

— Господи, даже не говори! К чему я это веду? Думаю, тебе нужно постараться простить бабушку, поскольку обида явно тебя гложет и, если ты не справишься с собой, сожрет изнутри. Помнишь, как говорит этот радиоведущий? «Прощение — подарок, который мы преподносим самим себе». Если ты сможешь жить дальше, так и не увидевшись с бабушкой, флаг тебе в руки. Я не собираюсь насильно запихивать тебя в самолет. Но я думаю, тебе стоит встретиться с ней, ведь она наверняка тоже хочет тебя увидеть, просто слишком гордая, чтобы признаться в этом.

Ник опустил глаза и уставился в чашку с чаем. Блюдце украшал портрет королевы Елизаветы II, и золотые узоры по краю фарфора внезапно напомнили Нику его жизнь в Тайерсаль-парке… Вот он вместе с бабушкой сидит в богато украшенном французском павильоне восемнадцатого века, возвышающемся над лотосовым прудом. Ему шесть лет, и его учат, как правильно подать чашку чая леди. Ник помнил, каким тяжелым казался чайник из лунцюаньского селадона48, когда он осторожно поднимал его над чашкой. Если дворецкий не замечает, что леди пора долить чай, ты должен сделать это для нее. Никогда не поднимай чашку с блюдца, когда наливаешь чай, и убедись, что носик отвернут от леди, наставляла бабушка.

Вынырнув из омута воспоминаний, Ник сказал:

— Но мы не можем полететь вдвоем в Сингапур в начале семестра.

— Я и не предлагаю лететь вдвоем. Думаю, ты должен отправиться туда один. У тебя сейчас творческий отпуск, и мы оба знаем, что ты не особо продвинулся в написании книги.

Ник со вздохом откинул волосы со лба обеими руками:

— Сейчас в нашей жизни все так прекрасно… Ты действительно хочешь, чтобы я вернулся в Сингапур и открыл очередной ящик Пандоры?

Рейчел раздраженно покачала головой:

— Ник, посмотри вокруг. Ящик уже открыт! Причем с размаху! И стоял открытым последние четыре года! Тебе нужно вернуться и починить этот ящик. Пока не поздно.

*

«Холт Ренфрю» — сеть высококлассных канадских универмагов.

«Бананами» (желтая шкурка и белая мякоть) называют китайцев, которые при всей своей азиатской внешности слишком увлечены западной культурой. Антипод «банана» — человек-«яйцо» ( желток прячется в недрах белка), то есть европеец, искренне полюбивший китайскую культуру.

Смысл существования (фр.).

Селадон — ценный вид китайского фарфора; как правило, светло-зеленого оттенка. Лучшими признаны фарфоровые изделия, производимые в уезде Лунцюань.

Селадон — ценный вид китайского фарфора; как правило, светло-зеленого оттенка. Лучшими признаны фарфоровые изделия, производимые в уезде Лунцюань.

«Бананами» (желтая шкурка и белая мякоть) называют китайцев, которые при всей своей азиатской внешности слишком увлечены западной культурой. Антипод «банана» — человек-«яйцо» ( желток прячется в недрах белка), то есть европеец, искренне полюбивший китайскую культуру.

Смысл существования (фр.).

«Холт Ренфрю» — сеть высококлассных канадских универмагов.

8

Бомбей, Индия

Его ногти напоминали оникс. Идеальной формы и слегка отполированы — всего лишь намек на блеск. Суи никогда прежде не видела таких красиво ухоженных ногтей у мужчины и не могла отвести от них глаз, пока он отсчитывал рупии хозяйке тележки, заваленной яркими свечами и странными фигурами из воска — одни в виде младенцев, другие в виде домов, а некоторые были похожи по форме на руки и ноги.

«Для чего нужны эти восковые фигуры?» — поинтересовалась Суи.

«Люди сжигают их в надежде, что их молитвы будут услышаны. Дети — для тех, кто надеется завести ребенка, дома — для тех, кому нужен новый дом, а больные выбирают ту часть тела, которая у них болит. Если хочешь исцелить сломанную руку, нужно вот это, — сказал он, держа восковую форму руки со сжатым кулаком. — Я купил две свечи в бледно-красном и синем цвете. Самые близкие оттенки, которые я мог найти, чтобы представлять британский флаг».

«Ты должен говорить мне, что делать», — с сомнением протянула Суи.

«Все просто. Ставишь фигурку на алтарь, зажигаешь, читаешь молитву».

Они поднялись на холм с прекрасным видом на Аравийское море. Суи взглянула на внушительный готический фасад базилики Богоматери Горной: «Мне точно позволят войти? Я не католичка».

«Конечно. Я тоже не католик, но здесь рады всем. Если кто-нибудь спросит, что мы здесь делаем, можем сказать: зажигаем свечи для Сингапура. Все в курсе, что там происходит сейчас».

Вытянув руку, он галантно указал на арочные входные двери. Суи вошла в храм, смутившись, оттого что высокие каблуки громко зацокали по черно-белому мраморному полу. Она впервые попала в католическую церковь и с восхищением смотрела на яркие фрески на стенах и слова, выведенные золотом над сводом величественной арки: «Отныне будут ублажать Меня все роды». Главный алтарь напомнил ей алтарь в китайском храме, за исключением того, что вместо статуи Будды стояла деревянная фигура Девы Марии в золотисто-синем одеянии, а в руках она держала совсем крошечного младенца Иисуса49.

«Я не знала, что в Индии столько католиков», — шепнула Суи своему спутнику, заметив, что прихожане заполнили первые четыре-пять рядов скамей и некоторые люди молча молятся, преклонив колени.

«Бомбей был португальской колонией в шестнадцатом веке, и колонизаторы обратили в свою веру многих местных жителей. Весь этот район, Бандра, считается местным оплотом католицизма».

Суи его слова впечатлили.

«Ты провел здесь всего несколько месяцев, но уже так хорошо знаешь город?»

«Мне нравится исследовать разные районы. В основном я брожу по городу от скуки».

«Жизнь была такой скучной?»

«До твоего приезда — просто тоска», — сказал он, пристально глядя ей в лицо.

Суи опустила глаза, чувствуя, что начинает краснеть. Они шли по поперечному нефу, пока не достигли бокового придела, где мерцали сотни горящих свечей. Он вручил ей красную свечу и осторожно направил ее руку, чтобы она приложила фитилек к огоньку другой свечи. Весь ритуал казался странно романтичным.

«Так. Теперь просто найди свободное место для своей свечи. Где угодно», — произнес он тихо.

Она поставила свечу на самую нижнюю стойку, рядом с огарком. Когда Суи увидела, как пламя начинает разгораться, то подумала об острове, с которого пришлось бежать. Ей все еще хотелось бросить вызов отцу и остаться там. Но она понимала, что следует быть благодарной ему, а не злиться на него, особенно в свете последних новостей. Вчера утром японцы наконец прорвали линию обороны Кранджи — Джуронг. Японские солдаты, вероятно, заняли уже весь Букит-Тимах и рыскали по району, продвигаясь в центр города.

Она размышляла о том, что могло произойти с Тайерсаль-парком. Разбомбили ли его японцы, или же войска наткнулись на поместье и разграбили его?

Суи закрыла глаза и прочитала короткую молитву за тех, кто остался в Тайерсаль-парке, за своих двоюродных сестер и братьев, за теток и дядьев, за друзей, за всех, кто не смог вовремя выбраться с острова. Когда Суи открыла глаза, Джеймс стоял прямо перед ней, так близко, что она, казалось, ощущала на своей коже его теплое дыхание.

«Господи, ты меня напугал!» — ахнула она.

«Хочешь исповедаться?» — спросил он и потянул ее в сторону деревянной кабинки.

«Я не знаю… нужно?» — пробормотала Суи, ее сердце бешено билось.

Она не была уверена, что ей хочется входить в эту темную будку.

«Думаю, сейчас самое время». Он открыл решетку.

Суи вошла в исповедальню, села и удивилась тому, как удобна подушка на скамейке. Подушка была из бархата, и внезапно Суи почувствовала себя как в салоне «испано-сюизы», которую отец подарил ей на шестнадцатилетие. Каждый раз, когда ее везли по городу, люди с восторгом бежали за машиной. Англичане, жившие в Сингапуре, любопытствовали: что за важная шишка? — и Суи нравилось видеть их ошеломленные лица, когда из шикарного авто вылезала китайская девчонка. Дети пытались ухватиться за капот, а молодые люди пробовали закинуть через окно розы в надежде привлечь ее внимание.

Окошко исповедальни открылось, и она увидела, что по ту сторону сидит Джеймс, изображающий из себя священника.

«Скажи, дитя мое, грешна ли ты?» — спросил он.

Суи не хотелось ни в чем признаваться, но внезапно губы сами зашевелились: «Да, грешна».

«Я не слышу тебя…»

«Я грешна. У меня грешные мысли о тебе…» И снова слова сорвались с языка, хотя она пыталась держать рот на замке.

«Говори, дитя мое. Ты меня слышишь?»

«Разумеется, слышу. Ты сидишь в одном футе от меня», — раздраженно ответила Суи, и внезапно ослепительно-яркий свет ударил ей прямо в глаза через решетчатый экран.

«Вы меня слышите?» — Джеймс внезапно перешел на «вы», и голос его зазвучал искаженно, когда он переключился с английского на южноминьский диалект.

Внезапно яркий свет залил все вокруг, и Суи перенеслась из исповедальни базилики Богоматери Горной в Бомбее в больничную палату, а над ней нависло лицо кардиолога.

— Миссис Янг, вы меня слышите?

— Да, — слабо пробормотала она.

— Хорошо, — кивнул профессор Уон. — Вы знаете, где вы?

— В больнице.

— Да, вы в «Маунт Элизабет». У вас были проблемы с сердцем, но нам удалось стабилизировать вас, и я очень рад тому, что ваше состояние улучшается. Нигде не болит?

— Вроде нет.

— Хорошо, и не должно болеть. Мы даем вам постоянную дозу гидрокодона, поэтому вы не должны испытывать никакого дискомфорта. А теперь я позову Фелисити. Она очень хочет вас увидеть.

Фелисити вошла и на цыпочках довольно неловко приблизилась к кровати:

— О мамочка! Наконец-то ты очнулась. Они давали тебе седативные препараты последние два дня, чтобы твое сердце могло передохнуть. Как себя чувствуешь? Ты нас напугала!

— Где Мадри и Патравади?

— Они у дверей палаты. Девушки все время были рядом, хоть ты этого и не знала. Фрэнсис пускает нас по одному.

— Я очень хочу пить.

— Да-да. Это все из-за лекарства, на котором тебя держат, и кислородной трубки в носу. Из-за этого горло пересыхает. Давай-ка нальем тебе водички… — Фелисити огляделась и увидела кувшин с водой на столике. — Хм… Интересно, это отфильтрованная вода или из-под крана? Господи, у них только пластиковые стаканчики. Ты не возражаешь? Я распоряжусь, чтобы нормальные чашки принесли как можно скорее. Не понимаю, почему здесь только пластиковые стаканчики. Может, так сразу и не скажешь, но, вообще-то, ты в королевском люксе, построенном для правящей династии Брунея. Мы специально тебя сюда устроили. Боже мой, им нужно завести тут нормальные чашки…

— Да мне все равно, — нетерпеливо перебила ее Суи.

Фелисити плеснула воды в стаканчик, подошла к матери, поднесла стакан к ее губам, а наклонив его, заметила, что руки у нее дрожат.

— Вот же я глупая! Нам нужна соломинка. Мы же не хотим пролить воду на тебя.

Суи выдохнула. Даже в полуобморочном состоянии она отметила про себя, что старшая дочь всегда отличалась какой-то нездоровой энергетикой. Фелисити пыталась всем угодить, однако делала это в приторной, подобострастной манере, которая бесила Суи. Фелисити была такой с самого детства. И в кого только она уродилась?

Фелисити нашла пучок соломинок на столике и поспешно вставила одну в стаканчик:

— Вот, так намного лучше.

Поднеся соломинку к губам матери, она взглянула на кардиомонитор и увидела, что цифры постепенно начинают расти: 95… 105… 110. Она поняла, что мать разволновалась из-за нее, и руки снова задрожали. Несколько капель воды брызнуло на подбородок Суи.

— Не дергайся! — прикрикнула та на дочь.

Фелисити крепко держала стакан, внезапно почувствовав себя десятилетней. Вот она сидит на оттоманке в спальне матери, а одна из тайских служанок заплетает ее волосы в причудливую косу. Стоит немного шевельнуться, и мать начинает стонать от раздражения: «Не дергайся! Сири выполняет очень деликатную работу, одно неверное движение — и ты все испортишь! Хочешь быть единственной девочкой с неопрятной прической на чаепитии у графини Маунтбэттен? На тебя будут все смотреть, потому что ты моя дочь. Хочешь прийти неряхой и опозорить меня?»

Фелисити чувствовала, как вены на ее шее пульсируют при этом воспоминании. Где ее таблетки от давления? Она не могла видеть маму в таком состоянии. Неприятно было даже просто смотреть на ее больничную рубашку и растрепанные волосы. Мама не должна выглядеть неопрятной.

Теперь, когда мама пришла в сознание, надо привезти ей вещи из дому, чтобы она могла нормально одеться, и попросить Саймона причесать ее. А еще немного украшений. Где тот нефритовый амулет, что всегда висел у мамы на груди? Фелисити с тревогой уставилась на кардиомонитор: 112… 115… 120. О боже, боже! Она не хотела отвечать за очередной сердечный приступ. Ей нужно выйти из палаты прямо сейчас.

— Знаешь, Астрид просто умирает, как хочет тебя видеть! — выпалила Фелисити и, потрясенная собственными словами, забрала стакан и скрылась за дверью.

Через несколько мгновений появилась Астрид. Яркий свет, хлынув из дверного проема, подчеркнул ее силуэт и окружил его ореолом. Казалось, перед Суи возник ангел, и она улыбнулась. Любимая внучка всегда выглядела спокойной и собранной, несмотря ни на что. Сегодня она пришла в бледно-сиреневом платье с заниженной талией и юбкой плиссе. Длинные волосы были собраны в свободный пучок на затылке, а изящные пряди обрамляли лицо, словно у Венеры Боттичелли.

— Ай-я, какой чудесный наряд! — сказала Суи на кантонском: она предпочитала разговаривать с внуками на этом диалекте.

— Ты не узнаешь платье? Одно из твоих платьев от Пуаре50 из двадцатых! — сообщила Астрид, присаживаясь у кровати, и взяла бабушку за руку.

— Да, разумеется. Вообще-то, это платье моей мамы. Я сочла его дико старомодным, когда она мне его подарила, но на тебе оно смотрится идеально.

— Жаль, что я не видела прабабушку.

— Она бы тебе понравилась. Моя мама была очень красивой, как и ты. И всегда говорила, что мне не повезло, поскольку я похожа на отца!

— Бабулечка, да ты просто красавица! Ты же в свое время была главной дебютанткой сезона!

— Ну, я не уродлива, но никакого сравнения с мамой не выдержала бы. Мой старший брат был похож на нее. — Суи коротко вздохнула. — Жаль, что его давно уже нет.

— Ты про двоюродного дедушку Александра?

— Я всегда называла его китайским именем Ацзи. Он был потрясающе красивым и добрым.

— Да, ты говорила.

— Но умер совсем молодым.

— Из-за холеры, да?

Суи помолчала немного, потом сказала:

— Да, в Батавии бушевала эпидемия, когда отец отправил его туда управлять нашими предприятиями. Знаешь, все было бы по-другому для всех нас, если бы Александр выжил.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, для начала он бы не вел себя как Альфред.

Астрид не совсем поняла, что именно подразумевала бабушка, но не хотелось донимать ее расспросами.

— Ты в курсе, что дядя Альфред возвращается домой? Приедет в четверг. Тетя Кэт и тетя Алекс тоже в пути.

— Почему все слетаются? Думают, что я умираю?

— О нет, ну что ты. Просто все хотят тебя видеть! — Астрид беспечно рассмеялась.

— Хм, если это правда, то я хочу домой. Пожалуйста, скажи Фрэнсису, что я желаю поехать домой сегодня же.

— Я не думаю, что тебе сейчас можно домой. Нужно сначала немного подлечиться.

— Бред какой-то! Где сейчас Фрэнсис?

Астрид нажала кнопку рядом с кроватью, и через несколько секунд в палату влетел Фрэнсис Уон в окружении стайки медсестер.

— Все в порядке? — спросил он с беспокойством. Он всегда нервничал, когда дело касалось Суи.

Астрид заметила пятно от соуса чили в уголке его рта и попыталась отвести глаза. Она обратилась к профессору по-английски:

— Бабушка хочет, чтобы ее выписали.

Профессор Уон склонился над своей пациенткой и заговорил на южноминьском:

— Миссис Янг, пока что мы не можем вас отпустить. Для начала вам нужно окрепнуть.

— Я себя отлично чувствую.

— Ну, мы хотим, чтобы ты стала чувствовать себя еще лучше перед выпиской… — перебила Астрид. — Профессор Уон, мне кажется, бабушке будет куда комфортнее дома. Нельзя ли оборудовать для нее комнату в Тайерсаль-парке?

— Это не так просто. Мы можем выйти на минутку? — В голосе доктора звучало беспокойство.

Астрид вышла вслед за ним из палаты, слегка раздраженная тем, что профессор не проявил должной деликатности. Разумеется, теперь бабушка поймет, что они обсуждают в коридоре ее состояние.

Профессор Уон уставился на Астрид. Эта женщина была такой ослепительно красивой, что, даже просто находясь рядом с ней, он начинал нервничать и чувствовал, что в любой момент может потерять контроль и ляпнуть что-нибудь неуместное.

— Астрид… я должен быть откровенным с вами. Состояние вашей бабушки чрезвычайно… нестабильное. На сердце много рубцов, а фрикции… э-э-э… то есть фракция выброса левого желудочка выросла на двадцать семь процентов. Я знаю, это выглядит так, будто ей становится лучше, но вы должны понимать, что мы поддерживаем ее жизнь колоссальными усилиями. Все эти аппараты, к которым она подключена… они необходимы, и ей требуется круглосуточный уход.

— Сколько ей на самом деле осталось?

— Трудно сказать, но речь идет о неделях. Ее сердечная мышца непоправимо изношена, и состояние ухудшается с каждым днем. Она может покинуть нас в любой момент, это правда.

Астрид протяжно выдохнула:

— Ну тогда еще важнее отправить ее домой. Я знаю, что бабушка не хотела бы провести свои последние дни в больнице. Почему нельзя просто перевезти все эти аппараты? Давайте воссоздадим для нее дома такую же палату. Мы можем разместить в поместье вас и весь медицинский персонал.

— Мы никогда не делали ничего подобного. Организовать в частном доме мобильное кардиоотделение интенсивной терапии со всем необходимым оборудованием, а также круглосуточно дежурящими врачами и медсестрами — тяжелая задача и очень затратное мероприятие.

Астрид склонила голову, бросив на доктора вкрадчивый взгляд, который отметал все его возражения. Правда? Нам действительно нужно это обсуждать?

— Профессор Уон, я думаю, что могу говорить за всю семью. Деньги не проблема. Давайте просто сделаем это, ладно?

— Хорошо, я начну прорабатывать этот вопрос, — кивнул профессор Уон, и лицо его покраснело.

Астрид снова вошла в палату, и Суи улыбнулась ей.

— Я все уладила, бабуля. Тебя перевезут домой как можно скорее. Но сначала там надо все оборудовать.

— Спасибо. От тебя толку куда больше, чем от твоей матери.

— Тсс! Только при ней такого не говори! Да и вообще, тебе нельзя много говорить. Тебе нужно отдохнуть.

— Ох, мне кажется, я уже достаточно отдохнула. Перед самым пробуждением мне приснился твой дедушка, а-е!51

— Бабушка, а тебе он часто снится?

— Редко. И этот сон был очень странным. Отчасти все происходило как в реальности, потому что мне снились воспоминания о событиях времен войны, когда меня эвакуировали в Бомбей.

— Но ведь дедушки не было в Бомбее. Вы же познакомились, когда ты вернулась в Сингапур?

— Ага, когда я приехала домой. — Суи смежила веки и на несколько минут замолчала; Астрид подумала, что бабушка снова заснула, но внезапно та широко раскрыла глаза. — Мне нужна твоя помощь.

Астрид выпрямилась в кресле:

— Конечно же. Что нужно делать?

— Ты должна кое-чем заняться прямо сейчас. Это очень важно…

*

На языке маратхи статуя называется Моти Маули — Жемчужная мать. Легенда гласит, что статую привезли в Индию в XVI веке иезуиты из Португалии, но ее украли пираты. Однажды рыбаку приснился сон, в котором он увидел статую, плавающую в море, и именно так она была заново открыта. — Примеч. автора.

Поль Пуаре — парижский модельер, влиятельнейшая фигура в мире моды первой четверти XX века.

Дедушка.

Дедушка.

Поль Пуаре — парижский модельер, влиятельнейшая фигура в мире моды первой четверти XX века.

На языке маратхи статуя называется Моти Маули — Жемчужная мать. Легенда гласит, что статую привезли в Индию в XVI веке иезуиты из Португалии, но ее украли пираты. Однажды рыбаку приснился сон, в котором он увидел статую, плавающую в море, и именно так она была заново открыта. — Примеч. автора.

9

Тайерсаль-парк, Сингапур

Крышка на эмалированном чайнике загромыхала. А-Лин, старшая экономка, дотянулась до чайника на горячей плите и плеснула немного кипящей воды в кружку. Она расслабилась в кресле и вдохнула мускусный аромат чая индэ, прежде чем сделать первый глоток. Вот уже двадцать лет младший брат каждый год отправлял ей из Китая пакет этого чая, завернутый в слои коричневой бумаги и запечатанный старомодным желтым скотчем. Эти чайные листья росли высоко в горах, и для А-Лин напиток оставался одним из последних связующих звеньев с родными местами.

Как и многие ее ровесницы, Ли А-Лин покинула крошечную деревеньку на окраине округа Индэ, когда ей было всего шестнадцать, и на большой лодке поплыла из Кантона на далекий остров в Наньяне — Южном море.

Она вспомнила, как многие из девушек, набившихся в душную каюту, горько плакали каждую ночь во время плавания, и А-Лин задавалась вопросом: неужели она плохой человек, раз испытывает не грусть, а волнение? Она всегда мечтала увидеть мир за пределами деревни, и ее не тревожило расставание с родными. В семье жилось несладко: отец умер, когда ей исполнилось двенадцать лет, а мать, казалось, обижалась на А-Лин со дня ее рождения.

Теперь, по крайней мере, она могла хоть как-то смягчить сердце матери: в обмен на скромную сумму, позволившую брату пойти в школу, А-Лин оставила родину, приняла обет безбрачия, который требовали от каждой служанки-ама, и обязалась до конца жизни прислуживать неизвестной семье в чужой, новой для нее стране.

В Сингапуре ее взяли на работу в семью по фамилии Тэй. Супруги в возрасте под сорок с двумя сыновьями и дочерью жили в особняке, и подобной роскоши А-Лин не могла себе даже представить. На самом деле семейство Тэй занимало довольно неприглядное бунгало у Серангун-роуд, но в глазах простой деревенской девчонки оно выглядело как Букингемский дворец. Кроме нее, в доме работали еще три ама — все они служили у Тэев уже много лет. А-Лин была новенькой, так что в течение следующих шести месяцев ее усердно учили мелким премудростям домоводства, и для начала ей предстояло освоить чистку лакированного дерева и серебра.

Однажды самая старшая горничная объявила:

— Миссис Тэй считает, что ты готова. Собирайся, поедешь к Янгам.

Только тогда А-Лин поняла, что время, проведенное в семье Тэй, было своего рода учениями, и она прошла какое-то непонятное испытание. А-Лань, младшая горничная, жившая у Тэев, сказала:

— Тебе повезло. Ты родилась с симпатичной мордашкой и проявила талант в полировании серебра. Так что теперь едешь в огромный домище! Но смотри там не задирай нос!

А-Лин понятия не имела, что имеет в виду А-Лань, поскольку не могла себе представить дом больше этого. Вскоре она оказалась на пассажирском сиденье «остина-хили». Мистер Тэй вел автомобиль, а миссис Тэй расположилась на заднем сиденье. Ту поездку А-Лин не забудет никогда в жизни. Они выехали на нечто, похожее на дорогу в джунглях, а потом оказались у огромных кованых ворот, окрашенных в светло-серый цвет. Она подумала, что все это ей снится, — так внезапно из ниоткуда возникли эти странные вычурные ворота.

Из караульной будки показался свирепый индийский яга52 в накрахмаленной до хруста оливковой форме и ярко-желтом тюрбане. Охранник внимательно рассмотрел прибывших через окно машины, а потом торжественным взмахом руки позволил проехать через ворота. Машина долго-долго петляла по извилистой гравийной дороге, прорезавшей заросли деревьев, а потом вырулила на настоящий проспект, усаженный величественными пальмами. И вот впереди возникло самое великолепное здание, которое А-Лин когда-либо видела.

— Что это за место? — спросила она, внезапно испугавшись.

— Это Тайерсаль-парк, поместье сэра Джеймса Янга. Отныне ты будешь работать тут, — сообщила ей миссис Тэй.

— Он губернатор Сингапура? — проговорила А-Лин со страхом.

Она и вообразить не могла, что дом может быть настолько гигантским… Эта махина напоминала одно из величественных старых зданий на набережной Шанхая, которое она когда-то видела на открытке.

— Нет, но Янги куда важнее губернатора.

— А чем занимается мистер… то есть сэр Джеймс?

— Он врач.

— Вот уж не думала, что доктора могут быть такими богатыми.

— Он богатый человек, но дом на самом деле принадлежит его жене Суи.

— Домом владеет леди? — А-Лин никогда не слышала ничего подобного.

— Да, она выросла здесь. Это был дом ее дедушки.

— Он был и моим дедушкой. — Мистер Тэй повернулся к А-Лин с улыбкой.

— Это дом вашего дедушки? Тогда почему вы там не живете? — озадаченно спросила А-Лин.

— А-Лин, перестань задавать столько вопросов! — напустилась на нее миссис Тэй. — Ты узнаешь все об этой семье в свое время. Уверена, другие слуги быстро вывалят тебе все сплетни. Ты быстро поймешь, что здесь всем заправляет Суи. Просто работай в поте лица и никогда ее не огорчай — тогда все у тебя будет отлично.

Получилось даже лучше, чем просто «отлично». За следующие шестьдесят три года она, когда-то всего лишь одна из двенадцати служанок, стала весьма уважаемой нянькой в семействе Янг. А-Лин помогла воспитать младших дочерей Суи, Викторию и Алекс, а потом и ее внука Ника. Теперь она была старшей экономкой, присматривала за остальной прислугой в доме — численность работников когда-то достигала аж пятидесяти восьми, но последние десять лет в Тайерсаль-парке трудились тридцать два человека. Сегодня, когда А-Лин сидела у себя, пила чай и лакомилась крекерами с арахисовым маслом и вареньем из красной смородины производства знаменитой английской фирмы «Уилкин и сыновья» — одна из западных привычек, которую она переняла у Филипа Янга, — в окне комнаты внезапно появилось круглое улыбающееся лицо.

— А-Ток! Боже мой, я тут сидела и вспоминала о твоей бабушке, и вдруг ты появился! — ахнула А-Лин.

— Лин-цзе, разве ты не знала, что мне не оставили выбора, кроме как прибыть сегодня днем? Ее императорское высочество вызвала меня, — напомнил ей А-Ток на кантонском.

— Я забыла. Приходится удерживать в голове миллион всяких дел.

— Могу себе представить. Эй, я не хочу усложнять тебе жизнь, но… ты не против? — А-Ток поднял набитую одеждой сумку с логотипом магазина «Метро». — Мамины платья…

— Конечно-конечно, — закивала А-Лин, забирая сумку.

А-Ток приходился двоюродным братом Янгам со стороны Суи53, и А-Лин знала его мать Бернис Тэй еще маленькой девочкой. Бернис была дочерью той пары, которая взяла А-Лин «для обучения», когда она приехала в Сингапур. Бернис регулярно привозила контрабандой свои лучшие наряды в Тайерсаль-парк, понимая, что здесь ими займется целая команда прачек: они выстирают каждое платье вручную, высушат на солнце и отгладят, опрыскивая водой с ароматом лаванды. На всем острове не было более совершенной прачечной.

— Мама хотела, чтобы я показал тебе эту куртку магуа…54 Крючок оторвался.

— Не волнуйтесь, все пришьем. Узнаю эту старинную куртку. Суи подарила ее твоей маме много лет назад.

Из другой сумки А-Ток достал бутылку китайской водки:

— Вот, от мамы.

— Ай-я, передай матери, что я еще не допила бутылку, которую она передала год назад. Где мне взять время, чтобы насладиться напитком?

— Если бы я управлял этим местом, как ты, то пил бы каждый вечер! — сказал А-Ток со смехом.

— Надо подниматься? — А-Лин встала со стула.

— Конечно. Как сегодня ее императорское высочество?

— Раздражительная, как и всегда.

— Надеюсь, я смогу это исправить, — весело ответил А-Ток.

А-Ток часто бывал в Тайерсаль-парке, и не только потому, что входил в число любимых родственников. Он умел угодить своим более привилегированным кузенам. За последние два десятилетия А-Ток ловко использовал свои семейные связи и основал сайт FiveStarLobang.com, диспетчерский сервис класса люкс, выполнявший прихоти самых избалованных сингапурцев, начиная от приобретения черного «бентли-бентайга» за несколько месяцев до того, как эта тачка появится на рынке, до организации тайной подтяжки задниц для скучающих любовниц.

А-Ток и А-Лин пересекли четырехугольный двор, отделяющий крыло слуг от главного дома, и миновали огород с аккуратными грядками свежих трав и овощей.

— Господи! Только гляньте на красные перчики чили! Уверен, что они о-о-о-очень острые! — воскликнул А-Ток.

— Да. Просто обжигающие! Не забудь потом сорвать парочку для мамы. А еще у нас слишком много базилика, он прямо разросся. Хочешь?

— Не уверен, что мама что-то из него приготовит. Это же трава анг мо55, инострашек?

— Мы его кладем во всякие тайские блюда. Тайцы часто используют базилик в своей кулинарии. А иногда ее императорское высочество требует всяких замысловатых иностранных кушаний. Ей нравится этот отвратительный соус песто. На одну маленькую порцию соуса уходит целый стог базилика, а потом она кушает крошечную тарелку пасты лингвини с песто, а остальное выбрасывают.

Мимо них прошмыгнула юная служанка, и А-Лин скомандовала, переключившись на путунхуа:

— Лань Лань, не могла бы ты собрать большой пакет чили, чтобы мистер Тэй отвез домой?

— Конечно, мэм, — пискнула девушка и умчалась прочь.

— Очень милая. Новенькая? — спросил А-Ток.

— Ага. Долго не продержится. Слишком много времени таращится в телефон, даже когда ей этого не позволено. У этих молодых китаянок совсем иное отношение к работе, чем у моего поколения, — пожаловалась А-Лин, провожая А-Тока через кухню, где полдюжины кухарок расселись вокруг огромного деревянного стола и сосредоточенно что-то лепили из кусочков теста.

— Шиок!56 Они готовят ананасовые тарталетки! — воскликнул А-Ток.

— Да, мы всегда печем целую кучу тарталеток, когда приезжает Альфред Шан.

— Но я слышал, что он привез сингапурского шеф-повара в Англию! Какого-то талантливого хайнаньского парня.

— Да, но тарталетки предпочитает наши. Жалуется, что у Маркуса в Англии получаются не такие… Все из-за того, что мука и вода там другие.

Безумно богатый ублюдок, подумал А-Ток. Он приезжал сюда, сколько себя помнил, однако никогда не переставал восхищаться Тайерсаль-парком. Конечно, А-Току доводилось бывать во многих роскошных, величественных особняках, но никакой другой дом и близко не мог сравниться с поместьем прадеда. Даже кухня производила невероятное впечатление — это была анфилада помещений, напоминающих пещеры со сводчатым потолком и стенами, покрытыми красивой плиткой из майолики; над гигантскими плитами висели ряды мерцающих медных чанов и идеально закаленных от времени сковородок-вок. Это выглядело как кухня какого-то исторического курортного отеля на юге Франции. А-Ток вспомнил, как отец рассказывал ему: «В стародавние времена, еще перед войной, гунгун57 любил развлекаться и каждый месяц закатывал в Тайерсаль-парке вечеринки для трехсот человек, но нам, детям, не разрешалось их посещать, поэтому мы обычно разглядывали гостей с балкона, сидя там прямо в пижамах».

Поднявшись по служебной лестнице на второй этаж, они двинулись по коридору, ведущему в восточное крыло, где А-Ток увидел свою двоюродную сестру Викторию Янг. Она сидела на диване в кабинете, смежном с ее спальней, и просматривала стопки старых бумаг с одной из своих личных служанок. Из детей Суи одна лишь Виктория жила в Тайерсаль-парке, и во многих отношениях она была даже более властной, чем мать, поэтому А-Ток и А-Лин за глаза называли Викторию «ее императорское высочество». А-Ток потоптался в дверях пару минут, но кузина его проигнорировала. Ему было не привыкать к пренебрежительному обращению, поскольку вся его семья вот уже три поколения прислуживала высокопоставленной двоюродной родне, тем не менее он почувствовал себя задетым.

— Линкольн, ты рано. — Виктория наконец на мгновение подняла глаза, чтобы засвидетельствовать его присутствие. Она обратилась к А-Току, назвав его английским именем, и при этом продолжала перебирать какие-то письма. — Эти можно уничтожить, — сказала она, протянув бумаги служанке, и та сразу же скормила их шредеру.

Волосы Виктории, подстриженные до линии подбородка, выглядели еще более седыми и всклокоченными, чем обычно. «Интересно, — усмехнулся про себя А-Ток, — слышала ли она вообще о кондиционере для волос?» На ней был белый лабораторный халат с пятнами краски поверх полиэстеровой блузки с леопардовым принтом и белых шелковых пижамных штанов. Если бы она не была урожденной Янг, все бы подумали, что она сбежала из Вудбриджа58. Сытый по горло ожиданием, А-Ток попытался нарушить тишину:

— У тебя тут, похоже, тонны документов!

— Это мамины личные бумаги. Она хочет их уничтожить.

— Хм… ты уверена, что стоит послушаться? Может, кто-то из историков заинтересовался бы письмами двоюродной бабушки Суи?

Виктория нахмурилась, глядя на А-Тока:

— Именно поэтому я просматриваю их все. Некоторые документы мы сохраним для Национального архива или музеев, если это будет уместно. Но все личные бумаги мама хочет уничтожить, прежде чем умрет.

А-Тока поразило, что Виктория сказала о смерти как о чем-то само собой разумеющемся. Он попытался перевести разговор на более приятную тему:

— Тебя это порадует… Все идет по графику. Поставщик морепродуктов завтра отправляет большой грузовик. Пообещал мне самых лучших лобстеров, гигантских креветок и дандженесских крабов. У них никогда не было такого большого частного заказа.

— Хорошо. — Виктория кивнула.

А-Ток был доволен огромным откатом от поставщика морепродуктов, но все же с трудом верилось, что две тайские невестки его кузины Кэтрин Аакара — второй по старшинству из детей Суи — будут питаться одними только моллюсками.

— И мне удалось приобрести на розлив минеральной воды в Адельбодене, — сообщил А-Ток.

— Воду доставят вовремя?

— Ну, ее везут из Швейцарии, так что это займет около недели…

— Кэт с семьей приедут в четверг. Нельзя было отправить самолетом?

— Так и отправят самолетом.

— Ну, Линкольн, поторопи их. Может, есть какая-нибудь курьерская служба, чтобы получить воду поскорее.

— Это будет стоить целое состояние: за ночь разлить пятьсот галлонов бутилированной воды! — воскликнул А-Ток.

Виктория одарила его взглядом, в котором читалось: Разве я похожа на человека, которого заботит, сколько это будет стоить?

В такие моменты А-Ток не мог поверить, что эти люди приходятся ему родственниками. В голове не умещалось: зачем семейству Аакара всенепременно нужно пить специальную минеральную воду из какого-то малоизвестного источника в Бернском Оберланде, разлитую специально для них? Неужели вода из Сингапура, которая признана официально одной из лучших в мире, недостаточно хороша для этих людей? Или «Перье», ради всего святого? Неужели эти деликатные особы из тайской королевской семьи упадут замертво, если им придется отхлебнуть «Перье»?

— Как дела с помещением? — поинтересовалась Виктория.

— Команда прибудет завтра утром, чтобы все установить. Я также арендовал два дома на колесах, которые мы можем припарковать за стеной французского сада. Там смогут базироваться врачи и медсестры, так как вы не хотите видеть их в доме, — сообщил А-Ток.

— Дело не в том, что мы не хотим видеть их в доме, просто Алекс и Малкольм приедут из Гонконга, а еще Аакара тащат с собой всех своих горничных, поэтому у нас нет места.

А-Ток ушам своим не верил. Это же самый большой частный дом в Сингапуре — А-Ток никогда не мог сосчитать, сколько здесь спален, — а этим фифам не найти места для специальной бригады медиков, которые будут заботиться об умирающей матери?!

— А сколько горничных привозит с собой тетя Кэт?

— Обычно ее сопровождают три личные служанки, пять, если присоединяется Таксин, но с учетом того, что сейчас приедут все ее сыновья с женами, одному богу известно, сколько их будет, — вздохнула Виктория.

— Команда из клиники прибыла утром, чтобы оценить обстановку. Специалисты считают, что лучше всего обустроить палату интенсивной терапии в оранжерее, — попытался он урезонить двоюродную сестру.

Виктория с раздражением покачала головой:

— Нет уж. Мама хочет лежать наверху в своей спальне.

В этот момент А-Лин решила, что пора вмешаться:

— Но, Виктория, оранжерея — идеальное место. Не придется переносить госпожу наверх, не говоря уже о генераторах для всей этой аппаратуры. Оранжерея изолирована от шума в служебном крыле, можно поставить все аппараты в соседней столовой, а проводку проложить через двери оранжереи.

— Тут не о чем спорить. Пару лет назад я предложила маме перебраться вниз, чтобы ей не приходилось подниматься по лестнице, и она ответила: «Я никогда не буду спать внизу. Внизу спят слуги. Единственные члены семьи, которые когда-либо спали внизу, делали это в гробу». Поверьте мне, мама надеется, что всю нужную аппаратуру подключат у нее в спальне.

В этот момент в дверь тихонько постучали, и заглянула одна из горничных.

— Что еще?! — взвилась Виктория.

— У меня сообщение для А-Лин, — тихонько пискнула горничная.

— Ну так войди и скажи, в чем дело! Что за манера прятаться за дверью! — принялась распекать девушку Виктория.

— Простите, мэм, — горничная нервно глянула на А-Лин. — Звонила охрана. Вот-вот приедут миссис Александра Чэн с семейством.

— Что значит «вот-вот»?

— Они уже паркуются у дома.

— Сейчас?! Они же должны были приехать не раньше четверга, как и все остальные, — застонала А-Лин.

— Господи! Они что, перепутали даты?! — Виктория кипела от негодования.

А-Лин посмотрела в окно и увидела, что из машины вышли не только Алекс и ее муж Малкольм. К дому подъехали целых шесть авто, и на улицу высыпала вся проклятая семейка Чэн: Алистер Чэн, Сесилия Чэн-Монкур, ее муж Тони и сын Джейк. А что это за парень в белоснежном льняном костюме? Господи! Быть того не может! Она в панике уставилась на Викторию:

— Там Эдди!

Теперь застонала Виктория:

— Алекс не предупреждала, что он приедет! Куда мы их поселим?!

— Он не один… С ним Фиона и дети.

— Господи! Он опять закатит скандал и будет требовать, чтоб им выделили Жемчужную спальню, а мы зарезервировали ее для Кэтрин и Таксина, которые приедут в четверг.

А-Лин покачала головой:

— Вообще-то, звонила горничная Кэтрин из Бангкока и сообщила, что в Жемчужную спальню надо поселить Адама с женой.

— Но он же самый младший из сыновей! С какой стати селить его в Жемчужную спальню?

— Оказывается, жена Адама — дочка какого-то принца рангом повыше Таксина, поэтому им должна достаться Жемчужная спальня.

— О да, я и забыла обо всех этих глупых протоколах. Что ж, А-Лин, тебе задание: сообщить новости Эдди, — криво улыбнулась Виктория.

*

На хинди означает «сторож», это слово используется для любого охранника. В Тайерсаль-парке, конечно же, служили высококвалифицированные воины-гуркхи, которые могли выпустить кишки противнику всего лишь двумя ударами кинжала. — Примеч. автора.

А-Ток — праправнук Шан Чжаохуэя, деда Шан Суи, но, поскольку он рожден второй из пяти официальных жен патриарха, ни один из потомков ее ветви не унаследовал сколько-нибудь существенного состояния от империи Шанов, и они считаются дальними родственниками, хотя на самом деле не такие уж и дальние. — Примеч. автора.

Магуа — куртка традиционного покроя, надевается поверх халата.

В южноминьском языке это слово имеет буквальное значение «рыжие волосы», этот уничижительный разговорный термин используют для описания чего и кого угодно западного происхождения, для многих китайцев старшего поколения в Сингапуре все западные люди — анг мо коу сай, то есть «рыжее собачье дерьмо». — Примеч. автора.

В сингапурском варианте английского это сленговое восклицание эквивалентно слову «круто». — Примеч. автора.

По-кантонски означает «дедушка». — Примеч. автора.

Первая психиатрическая больница Сингапура, официально известная как Институт психического здоровья, была основана в 1841 году и располагалась тогда на углу Брас-Басах-роуд и Бенкулен-стрит. Сначала она называлась Больницей для безумцев, но в 1861 году учреждение переименовали в Психиатрическую лечебницу, тогда же больница переехала на территорию, расположенную рядом со старым родильным домом Кандан Кербау. В 1928 году было построено новое здание вдоль Ио-Чу-Кан-роуд, и после ряда переименований за лечебницей закрепили название Больница Вудбридж, чтобы избавиться от некоторых предрассудков, связанных с предыдущими названиями. Но для поколений сингапурцев Вудбридж означает только одно: вы окончательно сбрендили. — Примеч. автора.

Первая психиатрическая больница Сингапура, официально известная как Институт психического здоровья, была основана в 1841 году и располагалась тогда на углу Брас-Басах-роуд и Бенкулен-стрит. Сначала она называлась Больницей для безумцев, но в 1861 году учреждение переименовали в Психиатрическую лечебницу, тогда же больница переехала на территорию, расположенную рядом со старым родильным домом Кандан Кербау. В 1928 году было построено новое здание вдоль Ио-Чу-Кан-роуд, и после ряда переименований за лечебницей закрепили название Больница Вудбридж, чтобы избавиться от некоторых предрассудков, связанных с предыдущими названиями. Но для поколений сингапурцев Вудбридж означает только одно: вы окончательно сбрендили. — Примеч. автора.

А-Ток — праправнук Шан Чжаохуэя, деда Шан Суи, но, поскольку он рожден второй из пяти официальных жен патриарха, ни один из потомков ее ветви не унаследовал сколько-нибудь существенного состояния от империи Шанов, и они считаются дальними родственниками, хотя на самом деле не такие уж и дальние. — Примеч. автора.

На хинди означает «сторож», это слово используется для любого охранника. В Тайерсаль-парке, конечно же, служили высококвалифицированные воины-гуркхи, которые могли выпустить кишки противнику всего лишь двумя ударами кинжала. — Примеч. автора.

По-кантонски означает «дедушка». — Примеч. автора.

В сингапурском варианте английского это сленговое восклицание эквивалентно слову «круто». — Примеч. автора.

В южноминьском языке это слово имеет буквальное значение «рыжие волосы», этот уничижительный разговорный термин используют для описания чего и кого угодно западного происхождения, для многих китайцев старшего поколения в Сингапуре все западные люди — анг мо коу сай, то есть «рыжее собачье дерьмо». — Примеч. автора.

Магуа — куртка традиционного покроя, надевается поверх халата.

10

Порто Фино Элит Эстейтс, Шанхай

На ступеньках монолитного гранитно-бетонного сооружения стояли по струнке шесть человек. Пока в доме хозяйничала Колетт Бин, в чем ей потворствовал ее отец Джек, слуги носили черные футболки и черные джинсы от Джеймса Пирса. Но когда новоиспеченная госпожа Бин (бывшая Тай, в девичестве Понг) захватила огромную резиденцию в самом сердце поместья Порто Фино Элит Эстейтс, она нарядила мужчин в костюмы дворецких, а женщин в классические черные платья с белым фартуком, какие носили французские горничные.

Когда колонна черных внедорожников «ауди» подъехала к дому и из машин вышли Китти, ее дочь Жизель, малыш Гарвард и гувернантки, все слуги дружно поклонились, а затем бросились к автомобилям, чтобы забрать багаж.

— О-о-о-о! Как же хорошо дома! — взвизгнула Китти, сбрасывая красные сандалии «Акваззура» с бахромой и кисточками на входе в зал, который превратился в строительную площадку с лесами у стен, пластиковым покрытием на всей мебели и обнаженной проводкой, свисающей с потолка.

Стремясь стереть любые напоминания о Колетт с ее вкусами, Китти провела прошедший год, «сотрудничая» с Тьерри Катру — знаменитым дизайнером интерьеров, который работал только с миллиардерами, — чтобы перепроектировать каждый квадратный дюйм поместья.

— А где мой муж? — спросила Китти у Лорана, управляющего имением.

Она переманила его у какого-то технического магната в Коне, чтобы заменить Уолсли, британского дворецкого Колетт, некогда работавшего в Кенсингтонском дворце у принцессы, супруги Майкла Кентского.

— У мистера Бина ежедневный сеанс массажа, мадам.

Китти направилась в спа-павильон и спустилась по ступенькам к подземному бассейну, окруженному резными мраморными колоннами. Она шла по лакированному киноварно-красному переходу, ведущему в процедурные кабинеты, улыбаясь при мысли о том, что скоро всего этого не будет. Вдохновленный турецкими хаммамами спа-салон Колетт превратится в футуристический египетский фантазийный курорт в духе фильма «Звездные врата». Это была ее собственная идея!

Китти вошла в процедурный кабинет, освещенный ароматическими свечами, и увидела Джека, лежащего на массажной кушетке лицом вниз. Аромат ладана пронизывал воздух, тихонько пела Селин Дион.

Одна из массажисток59 работала с активными точками на ступнях Джека, в то время как другая, пошатываясь, ходила по его позвоночнику, как по канату, держась за прикрепленную к потолку решетчатую конструкцию, чтобы точным образом распределить вес тела на ноющих мышцах пациента.

— Ага, вот тут! Эта точка! — Джек застонал через отверстие в массажной кушетке, пока женщина, стоящая на спине, жала пяткой левой ноги в мышцу под лопатками.

— Похоже, кто-то хорошо проводит время! — хмыкнула Китти.

— Ага… Да-а-а. Вы дома!

— Я-то думала, ты нас будешь ждать.

— Когда я узнал, что рейс задержали, то решил, что… ох… успею на массаж!

— Эти глупые французские чинуши задержали наш вылет на два часа из-за какой-то идиотской угрозы взрыва. Они даже не позволили мне пройти в салон, поэтому пришлось торчать в этом мерзком терминале с простыми пассажирами. — Китти надулась, растянувшись на шикарном шезлонге рядом с Джеком.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое, малышка. Ты хорошо провела время в Париже?

— О да! Знаешь, какую замечательную новость я там услышала?!

— Ай! Полегче! Какую новость?

— Ты будешь рад узнать, что твоя драгоценная дочурка наконец выходит замуж! — Голос Китти сочился сарказмом.

Джек в ответ промычал:

— Мм… правда?

— Ага. За какого-то англичанина. Но ты же наверняка в курсе?

— С чего вдруг? Колетт не общается со мной почти два года — с тех пор как мы поженились.

— Однако ты, кажется, не очень-то удивлен.

— А чего тут удивляться? Должна же она была рано или поздно выйти замуж!

— Но не за англичанина же!

— Ну, Карлтон Бао объявил ей бойкот. Ричи Ян бросил ее. Думаю, выбор женихов в Китае довольно невелик. А кто этот парень?

— Никто и звать никак. Какой-то адвокат на благотворительных началах, который пытается спасти планету. Полагаю, твоей бывшей жене придется поддерживать их обоих всю жизнь. Знаешь, что еще я слышала? Свадебное платье Колетт стоит два миллиона долларов.

— Абсурд. Оно что, из золота?!

— На самом деле в него вшиты золотые пластинки, инкрустированные драгоценными камнями. Это просто возмутительно, — проворчала Китти, понюхала стеклянный флакон с маслом для тела, стоявший на столике, и намазала им руки.

— Думаю, она может как угодно распоряжаться своими средствами.

— Но я считала, что ты перестал давать ей деньги.

Джек помолчал немного, а потом простонал:

— А-а-а-а-а… почему так больно?!

Массажистка надавила на точку на ноге и помассировала ее большим и указательным пальцем, после чего строго сказала:

— Сэр, это все желчный пузырь — он воспален. Я думаю, вы вчера вечером переусердствовали с коньяком и жирной пищей. Снова ели жареные устрицы и лапшу с морским ушком, хотя я строго-настрого запретила?!

— Ой! Хватит! — заверещал Джек.

— Джек, а ну-ка отвечай, что ты имел в виду, когда говорил про «ее средства»? — надавила на мужа Китти, не обращая внимания на то, как ему больно.

Джек облегченно вздохнул, когда массажистка наконец отпустила его ногу.

— Колетт получает доход от трастового фонда. Это было одним из пунктов в моем соглашении о разводе с Лай Ди.

— А почему я об этом впервые слышу?!

— Я не хотел утомлять тебя деталями своего развода.

— Я думала, ты ограничился двумя миллиардами для Лай Ди.

— Так и есть, но, чтобы она тихо-мирно ушла и не поднимала шума, пришлось основать трастовый фонд для Колетт.

— Да? И во сколько же оценивается этот трастовый фонд?

Джек в ответ промямлил что-то неразборчивое.

— Ну-ка громче, милый, я тебя не слышу… это ты в долларах называешь?

— Около пяти миллиардов…

— ТЫ ДАЛ ДОЧЕРИ ПЯТЬ МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ?!!! — Китти резко вскинулась и села на шезлонге.

— Я не давал ей пять миллиардов. Она получает доход от трастового фонда в пять миллиардов. В любом случае все это связано с акциями моих компаний, поэтому доход колеблется ежегодно в зависимости от дивидендов. И он будет пожизненным.

— А после ее смерти что произойдет?

— Доход перейдет к ее детям.

Внезапно перед мысленным взором Китти возникла Колетт и ее будущие дети-полукровки. Она представила Колетт в светлом летнем платье, бегущую босиком по полю близ английской деревеньки в компании смеющихся ребятишек с пшеничными волосами. Китти тихо закипала, пока цифры щелкали в голове. Даже если доходность трастового фонда составляла ничтожный один процент от пяти миллиардов, это означало, что Колетт — которую, как Китти всегда предполагала, поддерживала на плаву ее несчастная мать с жалкими двумя миллиардами — получит по меньшей мере пятьдесят миллионов долларов чистого годового дохода! И ее неестественно фотогеничные дети, которые даже не будут знать своего китайского деда, также останутся в выигрыше.

— А нам что останется? — спросила Китти суровым тоном.

— В смысле?

— Ну, ты отложил такую кучу денег для своей дорогой дочурки, которая, между прочим, с тобой не собирается общаться, и ее детей-полукровок, которые еще даже не появились на свет, а что ты делаешь для своей законной жены и остальных твоих детей?!

— Не понимаю вопроса. Что я делаю для тебя? Да я из кожи вон лезу для тебя, а ты как сыр в масле катаешься и получаешь все, что душеньке угодно. Уж не ты ли только что потратила десять миллионов в Париже?

— Только девять с половиной. Я привилегированный клиент «Шанель», и мне дали специальную скидку, — буркнула Китти, но потом потребовала ответа: — А если что-то случится с тобой? Или со мной?!!!

— Ничего со мной не случится. И не волнуйся, о тебе позаботятся.

— Что значит «позаботятся»?!

— На твое имя открыт трастовый фонд на два миллиарда долларов.

То есть ты оцениваешь меня дешевле своей доченьки, подумала Китти, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— А сколько получит Гарвард?

— Гарвард — мой сын. Он получит все остальное, и позволь мне напомнить, что это куда больше, чем пять миллиардов долларов.

— А Жизель?

— Не понимаю, почему я должен оставлять что-то Жизель. Рано или поздно она унаследует все миллиарды семейства Тай.

Китти поднялась с шезлонга и зашагала к дверям:

— Очень интересно было узнать! Теперь понятно, как ты расставил приоритеты.

— Что это значит?

— На самом деле ты совсем не думаешь обо мне… и о наших детях… — Голос Китти дрожал от переполнявших ее эмоций.

— Разумеется, думаю!

— Нет! Вообще не думаешь!

— Малышка, не глупи… о-о-о-о-ох… не так сильно! — прикрикнул Джек на массажистку, которая вскарабкалась на массажный стол и теперь разминала ему зад босыми ногами, надавливая всем своим весом.

— Сэр, вы проводите слишком много времени сидя… вот почему ягодицы так болят. Я едва их касаюсь, — ласково проворковала массажистка.

— Я поверить не могу, что ты просто так отдал дочери пять миллиардов! После того, как она с тобой поступила! — заверещала Китти.

— О-о-ой… ай! Китти, ты говоришь глупости! Колетт — моя единственная дочка. Какая разница, если ей достанется пять миллиардов, если тебе я даю все, что ты хочешь?! Ой! — Джек застонал.

— Топай сильнее на его заднице! А еще пройдись по его отвисшим яйцам, пока ты на нем! — закричала Китти, в слезах выскакивая из комнаты.

*

Китти, помимо прочего, уволила привлекательных восточноевропейских массажисток, которых Колетт держала в штате, и заменила их китаянками средних лет, похожими на мадам Мао в зрелом возрасте. — Примеч. автора.

Китти, помимо прочего, уволила привлекательных восточноевропейских массажисток, которых Колетт держала в штате, и заменила их китаянками средних лет, похожими на мадам Мао в зрелом возрасте. — Примеч. автора.

11

Гонконг

Хлои наконец уснула, после того как Чарли гладил ей спинку полчаса, и он на цыпочках тихонько удалился в свою спальню.

Чарли сел, прислонившись к изножью кровати, лицом к панорамному окну, откуда открывался потрясающий вид на бухту Виктория, и набрал по выделенной линии номер Астрид в Сингапуре. После нескольких гудков, когда он уж было решил, что звонит слишком поздно, раздался сонный голос Астрид.

— Прости, я тебя разбудил? — спросил Чарли полушепотом.

— Нет, я читала. Ты только что вернулся домой?

— Да нет, был дома весь вечер, просто пришлось тут потушить пару пожаров.

— Опять Изабель достает?

Чарли вздохнул:

— На этот раз она ни при чем. Хлои несколько недель упрашивала меня: мол, разреши посмотреть одно кино, — и сегодня я сделал глупость и позволил им с Дельфиной посмотреть фильм, называется «Виноваты звезды».

— Не смотрела.

— Я-то думал, он детский, но, поверь, недетский от слова «совсем». Современная интерпретация фильма «Любовная история».

— О нет. Юные влюбленные, трагический конец?

— Не то слово. Когда до меня дошло, к чему все идет, я попытался выключить фильм, но девчонки подняли крик, и я дал им досмотреть. Хлои очень понравился главный герой, придурочный блондинчик… Но в конце… Господи…

— Но в конце у тебя на руках плакали две маленькие девочки.

— Скорее заходились в рыданиях. Я думаю, Дельфина получила травму, которая останется с ней до конца жизни.

— Чарли У! Ей всего восемь! О чем ты только думал? — напустилась на него Астрид.

— Да знаю я, знаю. Поленился… посмотрел на обложку диска и прочел две первых строки описания. Все выглядело безобидно.

— Можно было с таким же успехом поставить им «Заводной апельсин»!

— Я плохой отец, Астрид. Вот почему я хочу, чтобы ты была рядом. Ты нужна девочкам. Необходимо, чтобы с ними был такой добрый и разумный человек, как ты.

— Ха! Не думаю, что моя мама согласилась бы с подобным заявлением.

— Они тебя полюбят, Астрид. Я просто знаю это. И Кассиана тоже полюбят.

— Будем азиатской версией «Семейки Брейди», только детей чуть поменьше.

— Жду не дождусь. Кстати, у меня была продуктивная встреча с адвокатами Изабель. Слава богу, у них больше не осталось возражений. Знаешь, странно, но финт, который выкинула Изабель в Сингапуре, в итоге сыграл нам на руку. Ее адвокаты так испугались, что я потребую полной опеки над девочками, что отозвали большую часть претензий и хотят все уладить.

— Это самая лучшая новость за неделю, — сказала Астрид, на миг прикрывая глаза.

Постепенно перед ней начинала проступать перспектива ее жизни с Чарли. Она представляла, что лежит в ним в обнимочку на их новой кровати в прекрасном новом доме в Сэкъоу вдали от толп Гонконга и Сингапура, купаясь в лунном свете и слушая, как внизу волны бьются о рифы. А в домашнем кинотеатре Хлои и Дельфина вместе со своим сводным братом Кассианом смотрят хорошие детские фильмы, передавая из рук в руки большую миску с итальянским мороженым.

Внезапно голос Чарли выдернул ее из грез:

— Эй, завтра я еду в Индию. Осматриваю новые фабрики в Бангалоре, а затем нужно посетить в Джодхпуре благотворительный матч по поло, который мы спонсируем. Почему бы тебе не приехать на выходные?

— На эти выходные?

— Ну да. Мы могли бы остановиться в «Умаид Бгаван паласе». Ты там бывала? Это один из самых роскошных дворцов в мире, а теперь «Тадж груп» превратила его в эксклюзивный отель. Шиврадж, будущий махараджа, — мой хороший друг, и нас будут принимать как королевских особ, — предложил Чарли.

— Звучит заманчиво, но мне не уехать из Сингапура, пока бабушка так сильно болеет.

— Ей не лучше? Ты же говорила, что в Тайерсаль-парк слетелся миллион родственников. Они тебя и не хватятся пару-тройку дней.

— Именно из-за нашествия родни я и нужна там. В мои обязанности входит развлекать всех гостей.

— Прости, я такой эгоист, а ты святая и столько делаешь для семьи! Я просто очень по тебе скучаю.

— Я тоже. Поверить не могу, что мы уже больше месяца не виделись. Но с учетом состояния моей бабушки, всего, что устроили Изабель, Майкл и наши милые команды юристов, не лучше ли нам пока залечь на дно, чтобы нас не видели вместе?

— А кто узнает, что мы в Индии? Я лечу в Мумбай, а ты можешь полететь прямиком в Джодхпур, и мы будем полностью изолированы в отеле. Фактически, если все пойдет по моему плану, мы вообще не выйдем из номера все выходные.

— Если все пойдет по твоему плану?! Что это значит, мистер Грей? — поддразнила его Астрид.

— Я не открою тебе всех деталей, но в плане задействованы шоколадный мусс, павлиньи перья и хороший секундомер.

— Мм. Секундомер? Обожаю.

— Ну же! Будет весело.

Астрид подумала немного:

— Ну… Майкл забирает на выходные Кассиана, а я должна представлять семью на королевской свадьбе в Малайзии в пятницу. Может, мне удастся улизнуть с банкета в Куала-Лумпуре…

— Самолет будет ждать наготове.

— Халида, невеста, — моя хорошая подруга. Я знаю, что она меня прикроет. Можно отговориться, что у меня не осталось другого выбора, кроме как задержаться на выходные на праздновании. Скажу, что меня буквально связали.

— А я держу за другой конец веревки. Мне нужно тебя видеть, — умолял Чарли.

— Ах ты, развратник! Даже когда мы учились в универе и жили в Лондоне, ты всегда заставлял меня делать всякое такое…

— Это потому, что я всегда знал: в глубине души ты плохая девчонка. Признайся, ты хочешь, чтобы я увез тебя в Индию, осыпал драгоценностями и занимался с тобой любовью все выходные во дворце.

— Ну, раз так…

12

Аэропорт Чанги, Сингапур

Ник толкал перед собой тележку с багажом в зале прилета терминала три и увидел знакомое лицо — встречающий держал плакат: «Профессор Николас Янг, доктор наук». Большинство людей в аэропорту решили бы, что парень с табличкой, одетый в выцветшую желтую майку «ACS», темно-синие спортивные штаны «Адидас» и шлепанцы, — какой-то серфер-нищеброд, которого наняли подменить водителя, а не наследник одного из самых больших состояний Сингапура.

— Ты чего?! — спросил Ник, обнимая своего друга Колина Ху.

— Ты не приезжал с две тысячи десятого года, как же я мог не устроить тебе достойную встречу?! — весело воскликнул Колин.

— Ты только посмотри на себя! Загорелый, как всегда, а теперь еще и пучок модный накрутил. А что твой отец думает о твоем внешнем виде?

Колин широко улыбнулся:

— Бесится. Говорит, что выгляжу как курильщик опиума и если бы я прилетел в семидесятых в аэропорт Чанги, то Ли Куан Ю60 лично явился бы в Иммиграционную службу, схватил меня за ухо, притащил в ближайшую индийскую парикмахерскую и заставил побриться наголо — как говорится, ботак!61

Они спустились в стеклянном лифте на уровень В2, где была припаркована машина Колина.

— Что водишь? Это «порше-кайен»? — спросил Ник, когда Колин помог ему загрузить чемодан в кузов внедорожника.

— Нет, это новый «порше-макан» две тысячи шестнадцатого года. На самом деле их официально начнут продавать только в марте, но этот мне дали на тест-драйв.

— Мило, — сказал Ник, открывая пассажирскую дверцу.

На сиденье лежала кашемировая шаль.

— Кинь назад. Это шаль Минти. Всегда мерзнет впереди. Кстати, передает тебе привет. Она сейчас в Бутане, на курорте у своей мамы. Медитирует.

— Звучит неплохо. А почему ты с ней не поехал?

— Да ну, ты ж знаешь, как устроен мой мозг. У меня же синдром дефицита внимания с гиперактивностью. Не умею я медитировать. Моя форма медитации в последнее время — это муай тай, — хмыкнул Колин, выезжая задним ходом с парковки со скоростью эдак миль шестьдесят в час.

Стараясь не вздрагивать, Ник поинтересовался:

— То есть Араминте стало получше?

— Ну… потихоньку… — после некоторой заминки ответил Колин.

— Рад слышать. Я знаю, что вам было непросто в последнее время.

— Да, ты же понимаешь, депрессия накатывает волнами. Очередной выкидыш ее сломил на какое-то время. Она старается вытянуть себя из этого состояния, обращается за психологической помощью и меньше работает. Минти сейчас посещает очень хорошего психотерапевта, и все равно ее родители не в восторге от происходящего.

— По-прежнему донимают ее?

— Ага, папа Минти заставил ее врача подписать целую стопку соглашений о неразглашении, хотя, как ты знаешь, все психологи и так обязаны соблюдать врачебную тайну. Но ему нужно было удостовериться: этот врач никогда никому не признается, что лечит Минти. Чего доброго, ей придется принимать в качестве терапии какой-то препарат, которого можно стыдиться.

Ник покачал головой:

— Поразительно, что у нас тут психические расстройства считаются клеймом.

— Нет, клеймо — это когда что-то существует и общество относится к этому предвзято. А у нас вообще отрицают существование подобных состояний!

— Это объясняет, почему тебя не заперли в психушке! — пошутил Ник.

Колин ткнул его локтем:

— Здорово увидеть тебя и иметь возможность говорить такие вещи вслух!

— Неужели тебе больше не с кем поговорить?

— Никто не хочет слышать, что у Колина Ху и Араминты Ли есть какие-то проблемы. Мы слишком богаты для этого. Мы же золотая парочка, правильно?

— Еще какая! Я даже фотки видел, которые это доказывают.

Колин усмехнулся, вспомнив печально известную фотосессию для «Элль Сингапур», где его вырядили как Джеймса Бонда, а Араминту покрасили золотой краской с головы до пят.

— Та съемка — самая серьезная ошибка в моей жизни. Я никогда не отмоюсь. Знаешь, я как-то раз пошел отлить в «Парагоне», а парень перед соседним писсуаром внезапно уставился на меня, а потом воскликнул: «Ох ты ж! Вы ведь золотой бог?»

Ник расхохотался:

— Ты ему свой номерок нацарапал?

— Иди ты знаешь куда! — беззлобно огрызнулся Колин. — Как ни странно, знаешь, с кем тут Минти в последнее время подружилась?! С Китти Понг!

— С Китти? Правда?

— Ага. Именно она дала Минти контакты своего психотерапевта. Думаю, все дело в том, что Китти не местная и у нее нет такого багажа, как у сингапурцев. Араминте кажется, что с Китти можно говорить открыто, потому что та не входит в наш узенький кружок. Она не была в Раффлз, не посещала Методистскую школу для девочек и не является членом Черчилль-клуба. Китти тусит с иностранными миллионерами.

— Ну, там ей и место. Она же теперь миссис Джек Бин.

— Да. А мне немного жаль Бернарда Тая. Притом каким идиотом он был по молодости, отец из него, по слухам, получился хороший. Вот только с Китти ему чертовски не повезло. Не думаю, что он вообще заметил, когда на горизонте замаячил Джек Бин. Что, кстати, с его дочуркой?

— С Колетт? Да черт ее знает. Мы позаботились о том, чтобы не пересекаться с ней, после того как она отравила Рейчел. Я настаивал на судебном разбирательстве, но Рейчел слышать не захотела.

— Ну… Рейчел всех прощает.

— Правда. Именно поэтому я здесь. Я получил наказ вернуться и помириться с бабушкой.

— А ты сам этого хочешь?

Ник помолчал минутку.

— Если честно, то я не уверен. Отчасти у меня ощущение, что все это было целую вечность назад. Наша жизнь так далека от всего, что тут происходит. С одной стороны, я не могу забыть, как плохо бабушка обращалась с Рейчел, не доверяя моему выбору, а с другой — ее одобрение сейчас будто бы не имеет значения.

— В конечном счете все меркнет перед лицом потери, — философски заметил Колин, стремительно выезжая на бульвар Ист-Коаст. — Тебя сразу домой везти или хочешь сначала перекусить?

— Слушай, уже так поздно, поедем лучше домой. Уверен, там для нас найдется что-нибудь съестное. Вся родня съехалась, так что кухня А-Цин наверняка фурычит без перерыва.

— Без проблем! Следующая остановка — Тайерсаль-парк! Так и вижу сотни шашлычков-сатэ, которые ждут меня там. Знаешь, не хочу на тебя давить, но мне твоя бабушка нравится. Она всегда хорошо ко мне относилась. Помнишь, как я сбежал из дома, когда мачеха пригрозила отправить меня в интернат в Тасмании, и твоя бабушка позволила мне спрятаться в домике на дереве в Тайерсаль-парке?

— Ага, и каждое утро заставляла залезать в этот домик кухарку с корзинкой всякой снеди для завтрака, — поддакнул Ник.

— Вот и я о том! У меня с твоей бабушкой связаны только хорошие воспоминания. Никогда не забуду бамбуковые подносы, а на них — роллы с рисовой лапшой, баоцзы со свининой и роти парата62 с пылу с жару! Мы с тобой там пировали как короли! Когда меня наконец отправили домой, я искал любой повод, лишь бы оказаться в этом домике снова. Наша кухарка вашей и в подметки не годилась!

— Ха-ха! Помню ты то и дело сбегал из дома!

— Ага. Мачеха меня изводила. А ты всего лишь раз сбежал, насколько помню.

Ник кивнул, а в воспоминаниях перенесся в тот день. Ему было восемь лет. Они ужинали втроем: отец, мать и он уселись в зале для завтраков по соседству с кухней, как всегда делали, если родители не принимали гостей в официальной столовой. Он даже помнил, что́ они ели в тот вечер. Бак кут тех63. Ник налил слишком много бульона в рис, и тот, на его вкус, стал слишком водянистым, но мама настояла, что нужно сначала доесть рис в тарелке, а потом уже класть новую порцию. Мама была более раздражительной, чем обычно, и складывалось впечатление, что отношения между родителями были натянутыми уже несколько дней.

Какая-то машина слишком быстро промчалась по подъездной дорожке, но припарковалась не у крыльца, как все гости, а объехала дом по периметру и остановилась перед гаражом. Ник посмотрел в окно и увидел тетю Одри, старую подругу родителей, выходящую из своей «хонды-прелюд». Ему нравилась тетя Одри, она всегда пекла самые вкусные на свете нонья куэ. Интересно, она и сегодня принесла что-то вкусненькое к чаю? Одри ворвалась через заднюю дверь, и Нику бросилось в глаза, что лицо ее опухло и все в синяках, из губы сочится кровь, рукав блузки порван, а сама тетя Одри выглядит совершенно ошеломленной.

— Аламак! Одри! Что случилось?! — ахнула мать, когда в комнату влетели несколько горничных.

Одри проигнорировала вопрос, уставившись на отца Ника Филипа:

— Посмотри, что сделал со мной мой муж! Я хочу, чтобы ты увидел, что сотворило это животное!

Мать подскочила к Одри:

— Это Дезмонд сделал? О господи!

— Не трогай меня! — выкрикнула Одри и рухнула на пол.

Отец встал из-за стола:

— Ники! Наверх!

— Но, папа…

— ЖИВО! — завопил отец.

Лин-цзе поспешила к Нику и увела его из столовой.

— Что случилось? С тетей Одри все хорошо? — взволнованно спросил Ник.

— Не переживай за нее. Пойдем в твою комнату. Сыграем в домино, — ответила няня на убаюкивающем кантонском, быстро поднимаясь по лестнице.

Они просидели в его комнате минут пятнадцать. Лин-цзе разложила костяшки домино, но Ника отвлекали звуки, доносившиеся снизу. Он услышал сдавленный женский плач. Это мама или тетя Одри? Он выбежал на площадку, и в этот момент тетя Одри закричала: «Думаете, Янгам можно трахать всех подряд?!»

Ник ушам своим не верил. Он никогда не слышал это слово на букву «т». Что оно значит?

— Ники, ну-ка вернись в комнату! — заверещала Лин-цзе и потащила его обратно в детскую.

Она плотно закрыла дверь, поспешно опустила жалюзи и включила кондиционер.

Внезапно раздался знакомый кашляющий звук — старое такси с трудом ехало по крутой подъездной дорожке. Ник выскочил на веранду и перегнулся через перила. Из такси выбрался дядя Дезмонд, муж тети Одри. Отец вышел из дому, и Ник слышал, как они с дядей Дезмондом о чем-то спорят в темноте. Дядя Дезмонд умоляюще повторял: «Она лжет! Она лжет!» Отец что-то бормотал в ответ, а потом вдруг повысил голос: «Не в моем доме. НЕ В МОЕМ ДОМЕ!»

В какой-то момент Ник, должно быть, уснул. Он проснулся и не мог понять, который час. Лин-цзе вышла из комнаты и выключила кондиционер, но жалюзи были по-прежнему закрыты. Духота стояла страшная. Ник со скрипом приоткрыл дверь и увидел по ту сторону коридора тонкую линию света под дверью в спальню родителей. Осмелится ли он высунуть нос из детской? Или родители все еще кричат там друг на друга? Он не хотел слышать их ссору, понимая, что происходящее не предназначено для его ушей. Ужасно хотелось пить, и Ник вышел на площадку к холодильнику, в котором всегда было полно льда и стоял кувшин с водой. Ник открыл дверцу, и волна свежести окутала его. Вдруг из спальни родителей донеслись рыдания. Он прокрался к двери их комнаты, и тут раздался крик матери:

— Даже не думай! Завтра твое имя будет пестрить на всех первых полосах!

— Потише! — зло рявкнул в ответ отец.

— Обещаю, я смешаю с грязью твою драгоценную фамилию! Чего только я не натерпелась за все эти годы от твоей семейки. Я сбегу. В Америку! Увезу с собой Ники в Штаты — и ты никогда его больше не увидишь.

— Я тебя убью, если ты заберешь моего сына!

Ник почувствовал, как глухо колотится сердце. Он никогда не видел родителей такими разъяренными. Он помчался в свою комнату, быстро стянул с себя пижаму и надел футболку и шорты, затем вытащил из жестяной коробки все деньги, которые ему надарили в красных конвертах64, — семьсот девяносто долларов, а еще схватил фонарик и сунул за пояс. Ник направился к двери, ведущей на веранду, где огромная гуайява простирала ветви до второго этажа. Он ухватился за большой сук, качнулся и уцепился за ствол, а потом быстро слез вниз, как делал уже сотню раз.

Ник запрыгнул на свой велосипед с десятью скоростями, выехал из гаража и рванул по Тьюдор-Клоуз. Вслед ему залаяли соседские овчарки, и Ник начал крутить педали еще быстрее.

Он буквально слетел по длинному склону Харлин-роуд, пока не достиг Беррима-роуд. У второго дома справа Ник остановился перед высокими стальными электронными воротами и огляделся. У бетонного забора были стеклянные шипы наверху, но Ник все же задумался, сможет ли он вскарабкаться достаточно быстро, чтобы не порезаться. Он все еще задыхался от быстрой езды. Охранник-малаец вышел из караульной будки рядом с воротами, удивившись при виде мальчика в два часа ночи:

— Что тебе нужно, малыш?

Это был ночной сторож, который не знал Ника.

— Мне нужно увидеть Колина. Не могли бы вы передать, что Ники приехал?

Охранник выглядел озадаченным, но уже через мгновение он вошел обратно в свою будку и позвонил по телефону. Спустя несколько минут Ник увидел, как в доме зажглись огни, и металлическая створка ворот отъехала с тихим лязгом. Когда Ник шагал по подъездной дорожке, загорелись лампы на крыльце и открылась входная дверь. Его встретила бабушка Колина, Уинифред Ху, напоминавшая пухлую Маргарет Тэтчер в персиковом шелковом халате.

— Николас Янг! Все нормально?

Ник подбежал к ней и выпалил:

— Мои родители сильно поругались, грозятся убить друг друга, а мама хочет увезти меня!

— Тихо, тихо. Никто тебя никуда не увезет, — успокоила его миссис Ху, обнимая за плечи.

Тут скопившееся за вечер напряжение нашло выход, и Ник зарыдал, сотрясаясь всем телом.

Полчаса спустя, когда он сидел на табуретке в библиотеке наверху, наслаждаясь ванильным коктейлем и компанией Колина, в дом Ху приехали Филип и Элинор Янг. Ник слышал голоса родителей, когда они вежливо разговаривали с Уинифред Ху в комнате для гостей.

— Он слишком бурно отреагировал. Думаю, у него разыгралось воображение.

Ник слышал, как мама смеется и говорит с нарочитым английским акцентом. Она всегда так разговаривала с иностранцами.

— И все равно я считаю, что ему стоит переночевать у нас, — настаивала Уинифред Ху.

В этот момент мальчики услышали, как подъезжает другая машина. Колин включил телевизор, там замелькал экран камеры видеонаблюдения и показался величественный черный лимузин «Мерседес 600 Пульман», припарковавшийся у входной двери. Высокий гуркх в форме выскочил и открыл пассажирскую дверцу. Мальчики метнулись к перилам, чтобы посмотреть, кто поднимается.

— Это твоя бабуля! — взволнованно закричал Колин.

Суи вошла в дом, за ней семенили две горничные-тайки, а еще внезапно откуда-то материализовалась Лин-цзе, няня Ника, с тремя коробками юэбинов65.

Ник решил, что это наверняка Лин-цзе оповестила бабушку о случившемся. Хотя она и работала теперь на его родителей, но всегда хранила верность Суи.

Суи, в своих фирменных черных очках, одетая в шикарный льняной брючный костюм розового цвета и блузку с высоким воротом и рюшами, выглядела так, словно только что вернулась с выступления на Генеральной Ассамблее ООН.

— Приношу извинения за доставленные неудобства, — обратилась бабушка к Уинифред Ху на прекрасном английском.

Ник понятия не имел, что его бабушка так хорошо знает английский. Он увидел, как его родители топчутся в стороне с ошеломленным видом.

Тем временем Лин-цзе вручила хозяйке стопку квадратных жестяных коробок.

— О господи! Знаменитые лунные пряники из Тайерсаль-парка! Слишком щедрый подарок! — воскликнула Уинифред.

— Вовсе нет. Это благодарность за то, что вы мне позвонили. И где же Ники? — спросила бабушка.

Ник и Колин рванули обратно в библиотеку. Они сидели там тихо как мышки, притворившись, что ничего не слышали, пока их не позвала вниз няня Колина.

— Вот ты где, Ники! — сказала бабушка. Она положила руку ему на плечо и велела: — Поблагодари миссис Ху.

— Спасибо, миссис Ху. Спокойной ночи, Колин, — улыбнулся он.

Бабушка вывела его через входную дверь и усадила в «мерседес». Она забралась на сиденье следом за ним, а потом в машину села и Лин-цзе, пристроившись на складном сиденье в среднем ряду вместе с тайками. Дверца уже закрывалась, когда к лимузину бросился отец:

— Мам, ты забираешь Ники…

— Мне плевать! — рявкнула Суи на южноминьском диалекте, отвернувшись от сына, пока охранник закрывал дверцу.

Когда «мерседес» тронулся и отъехал от дома Ху, Ник спросил бабушку по-кантонски:

— Мы едем к тебе домой?

— Да, я отвезу тебя в Тайерсаль-парк.

— И долго я буду жить у тебя?

— Сколько захочешь.

— А папа с мамой будут меня навещать?

— Только если научатся себя вести, — ответила Суи.

Бабушка протянула руку и привлекла его к себе. Ник помнил, как удивил его этот жест и каким мягким был бабушкин бок, к которому он льнул, пока автомобиль, слегка покачиваясь, ехал по ночным улочкам, густо засаженным деревьями.

И теперь Ник внезапно снова оказался на той же самой темной аллее спустя двадцать лет, а за рулем «порше» сидел Колин. Когда машина ехала по Тайерсаль-авеню, Ник как будто узнавал каждый изгиб, каждый ухаб дороги — раз, и ты вдруг подскакиваешь вровень с искривленными древними стволами деревьев, густым навесом листвы, который сохраняет прохладу даже в самый жаркий день… Должно быть, Ник в детстве ходил или катался на велике по этой узкой улочке тысячу раз. Впервые он осознал, что взволнован возвращением домой, и боль, которую он испытывал в последние несколько лет, постепенно исчезла. Сам того не понимая, он уже простил бабушку.

Машина подъехала к знакомым воротам Тайерсаль-парка, и Колин весело объявил подошедшему охраннику:

— Я тут вам Николаса Янга привез!

Гуркх в желтом тюрбане посмотрел на них через лобовое стекло и сказал:

— Простите, но мы сегодня больше не принимаем посетителей.

— А мы не «посетители». Это Николас Янг! И вон там дом его бабушки, — настаивал Колин.

Ник наклонился к водительскому сиденью, чтобы охранник смог его получше рассмотреть. Он не узнал этого человека, — видимо, его наняли уже после отъезда Ника.

— Привет, кажется, мы незнакомы. Я Ник, и меня ждут в этом доме.

Охранник ушел в караульную будку, откуда вернулся с каким-то талмудом и зашуршал страницами. Колин повернулся к Нику и недоверчиво хмыкнул:

— Не, ну ты можешь в это поверить?

— Извините, но я не вижу в списке ни одного из вас, а мы в данный момент в состоянии повышенной готовности. Боюсь, мне придется попросить вас уехать.

— Слушайте, а Викрам здесь? Можете позвонить Викраму?

Ник начал терять терпение. Викрам, возглавлявший службу безопасности в течение последних двух десятилетий, быстро положит конец этому абсурду!

— Капитана Гэйла сейчас здесь нет. Заступит на пост завтра в восемь.

— Ну позвоните ему или тому, кто у вас дежурный.

— Это сержант Гурунг, — сказал охранник, вынимая свою рацию.

Он затрещал по-непальски в рацию, и через несколько минут из темноты вынырнул офицер, вышедший из главного караульного помещения. Ник сразу узнал его:

— Привет, Джои, это я, Ник! Ты скажешь своему другу, чтобы он пропустил нас?

Крепкий охранник в накрахмаленной оливковой форме подошел к пассажирскому окну с широкой улыбкой:

— Ники Янг! Рад вас видеть! Сколько лет мы не виделись? Четыре? Пять?

— В последний раз я был здесь в десятом году. Вот почему твой товарищ со мной незнаком.

Сержант Гурунг наклонился к окну:

— Послушайте, у нас есть конкретные указания. Не знаю даже, как это сказать… но нам приказано не пускать вас.

*

Ли Куан Ю — первый премьер-министр Республики Сингапур, один из создателей сингапурского «экономического чуда».

Малайское слово, которое значит «лысый». По каким-то причинам также стало популярным прозвищем для маленьких мальчиков, стриженных под ежик. — Примеч. автора.

Роти парата — блюдо индийской кухни, лепешки, обжаренные в ароматном масле.

Бак кут тех — свиные ребра, сваренные в бульоне с большим количеством трав и специй.

В красных конвертах по китайской традиции принято вручать деньги детям во время празднования Нового года.

Юэбин (лунный пряник) — китайская выпечка, которую традиционно употребляют на Праздник середины осени.

Юэбин (лунный пряник) — китайская выпечка, которую традиционно употребляют на Праздник середины осени.

В красных конвертах по китайской традиции принято вручать деньги детям во время празднования Нового года.

Бак кут тех — свиные ребра, сваренные в бульоне с большим количеством трав и специй.

Ли Куан Ю — первый премьер-министр Республики Сингапур, один из создателей сингапурского «экономического чуда».

Роти парата — блюдо индийской кухни, лепешки, обжаренные в ароматном масле.

Малайское слово, которое значит «лысый». По каким-то причинам также стало популярным прозвищем для маленьких мальчиков, стриженных под ежик. — Примеч. автора.

13

Тайерсаль-парк, Сингапур

За двадцать четыре часа до этого…

–Три, четыре, пять… — считал Эдди, стоя у окна в холле наверху и глядя на подъездную дорожку.

Кортеж состоял из пяти машин — четырех, если не считать перевозившего горничных микроавтобуса, который тащился позади. Тетя Кэтрин с семейством только что прилетели из Бангкока, и Эдди удивился, что автоколонна так невелика.

Во главе следовал белоснежный «мерседес» S-класса с дипломатическими номерами, явно предоставленный посольством Таиланда, но другие автомобили были подобраны наобум: внедорожник «БМВ X5» позади «бенца», «ауди», которому на вид было не меньше пяти лет, а последний автомобиль — вообще непонятно что, какой-то четырехдверный седан, явно не европейский, словом, не из списка приемлемых автомобилей, в которых можно показаться на людях.

Вчера, когда Эдди приехал с семьей из Гонконга, его помощница Стелла организовала «флотилию» из шести одинаковых «рейнджроверов» цвета «карпатский серый», на которых семья Чэн эффектно подкатила к воротам Тайерсаль-парка. Сегодня он почти устыдился тети Кэтрин и ее родни.

Ее муж М. Ч.66 Таксин Аакара был одним из потомков короля Монгкута, и Эдди вспомнил мельчайшие подробности последнего визита в Таиланд. Ему тогда было девятнадцать лет, а он как будто вчера любовался россыпью исторических вилл в райском саду на берегу реки Чаупхрая. У двоюродных братьев Джеймса, Мэтта и Адама было по три слуги, и каждый из них рвался исполнить любую прихоть хозяина, буквально падая ниц перед ним, будто тот был маленьким божеством. Колонна травянисто-зеленых «БМВ», припаркованных во дворе, готова была в любой момент умчать юных господ в клуб поло, на теннисный корт или к любому из самых горячих танцполов Сукхумвита. А еще Эдди вспоминал, как Джессиана, их сексуальная двоюродная сестрица, однажды ночью отсосала ему в туалете пиццерии в Хуахине.

Ну почему же Аакара притащились в таких убогих машинах? Ой, погодите-ка! Что, черт возьми, там творится? Дворецкий Санджит и весь домашний персонал, включая охранников-гуркхов, одетый в накрахмаленную до хруста форму, собрались вдоль дороги! А-Лин и тетя Виктория тоже участвовали в торжественном приеме. Растак бы их всех и разэтак, почему ничего подобного не устроили вчера в честь его семьи?!

Эдди разозлился, увидев, что родители тоже вышли на улицу, и решил ни за какие блага на свете не присоединяться к ним. Слава богу, Фиона увела детей в зоопарк, иначе они наверняка захотели бы принять участие в этом идиотизме. И тогда Аакара окончательно вознеслись бы над простыми смертными! Эдди отступил от окна, укрылся в служебном коридоре и стал ждать, когда все поднимутся в гостиную: там в Тайерсаль-парке всегда подавали новоприбывшим гостям чай лунган со льдом. Два официанта прокатили мимо тележки, заставленные хрусталем и большими серебряными самоварами с чаем, и посмотрели на Эдди весьма озадаченно. Он метнул на официантов испепеляющий взгляд и прошипел: «Вы меня не видели! Меня здесь не было!»

Когда Эдди услышал голоса своих родственников, поднимавшихся по лестнице, он зашел в гостиную, небрежно сунув руки в карманы брюк лососевого оттенка от Рубиначчи. Тетя Кэтрин первой ступила на верхнюю площадку парадной лестницы, взволнованно треща со столь характерным для выпускниц ее школы акцентом67.

— Какой сюрприз увидеть вас с Малкольмом! — сказала она, обращаясь к матери Эдди. — Я думала, вы только завтра прилетите!

— Так и планировалось, но вчера Эдди удалось привезти нас всех на частном самолете.

— Ого! Восторг! — воскликнула Кэтрин по-кантонски, когда к ним подошел официант с серебряным подносом, на котором стояли высокие бокалы чая со льдом.

Эдди пару минут рассматривал тетю, пока та усаживалась на тахту рядом с его матерью, и удивлялся, какими же разными выглядят сестры. У тетушки Кэт было спортивное телосложение, завидное для женщины за семьдесят, фигура ее разительно отличалась от других тетушек, с их сухопарыми, аристократически истощенными телами. К сожалению, в плане моды она не отставала от своих сестер, и только по доброте душевной Эдди мог бы вежливо описать ее стиль как «эксцентричный». Сегодня она смотрелась просто дико в этом темно-фиолетовом шелковом брючном костюме, явно сшитом на заказ, причем несколько десятилетий назад, в коричневатых сандалиях с открытым носом от «Кларкс» и в бифокальных очках в стиле Софи Лорен с голубоватыми линзами, которые он привык видеть на тете на протяжении десятилетий.

При виде его Кэтрин воскликнула:

— Боже мой, Эдди, я тебя с трудом узнала! Вроде даже схуднул!

— Спасибо, что заметили, тетя Кэт! Да, я сбросил около двадцати фунтов в прошлом году.

— Молодчина! А твоя мама говорит мне, что ты вчера всю семью привез?

— Ну, я присутствовал на Всемирном экономическом форуме в Давосе в качестве официального делегата, и, когда мне сообщили о сердечном приступе бабушки, мой клиент Михаил Хордочевский — да вы знаете, один из богатейших людей России — настоял, чтобы я одолжил его «боинг». Знаете, самолет такой огромный, и я подумал, что обидно лететь в нем единственным пассажиром. Поэтому мы отправились не прямиком в Сингапур, а сначала в Гонконг, чтобы я забрал семью.

Кэтрин обратилась к сестре:

— Видишь, Алекс, не знаю, чего ты все время жалуешься. У тебя сын такой заботливый!

— Да, очень заботливый, — кивнула Алекс, пытаясь не вспоминать, как Эдди верещал вчера по телефону. У вас есть два часа, чтобы добраться до аэропорта, а не то я полечу без вас! Мой особенный друг оказывает нам особую услугу, предоставляя свой особенный самолет, понимаешь! И ради бога, пожалуйста, собери приличную одежду и украшения на этот раз! Я не хочу, чтобы тебя приняли за туристку с материка! В прошлый раз нас из рук вон плохо обслуживали в «Хрустальном дворце» из-за твоего внешнего вида!

— А вы как долетели? — спросил Эдди, которого очень интересовало, какой сейчас частный самолет у Аакара.

— Все просто отлично, «Тайские авиалинии» объявили специальное предложение только на сегодня. Если купить три билета экономкласса, четвертый дают бесплатно. Очень приличная экономия для нашей большой компании. Но потом, когда мы добрались до аэропорта, сотрудники поняли, что перед ними твой дядя Таксин, и перевели нас в первый класс.

Эдди не мог поверить своим ушам. Аакара никогда не летали обычными рейсами, по крайней мере с тех пор, как дядя Таксин стал специальным атташе ВВС Таиланда еще в 1970-х годах. В этот момент Эдди увидел и самого дядю Таксина, который вошел в гостиную с отцом. Последний раз он встречался с дядей много лет назад, но тот, похоже, не состарился ни на йоту — он был старше отца, но выглядел на десять лет моложе. Вечно загорелое лицо было гладким, и он все еще сохранял военную выправку и уверенную походку человека, привыкшего быть в центре внимания. Если бы только папа не сутулился так сильно и одевался, как дядя Таксин!

Эдди всегда восхищался элегантностью дяди и, когда подростком гостил в Бангкоке, старался пробраться в дядин гардероб и осмотреть все ярлыки на одежде — то был настоящий подвиг, поскольку повсюду шныряли толпы надоедливых слуг. Сегодня дядя Таксин был одет в безукоризненно сшитую бледно-оранжевую классическую рубашку — судя по длинноволокнистому хлопку, скорее всего, «Эд & Рейвенскрофт» — вкупе с темно-синими брюками и отполированными до блеска лоферами с декоративными пряжками. «Гацьяно & Гирлинг» или «Эдвард Грин»? Нужно спросить его позже. И самое главное, какие на дяде Таксине часы? Эдди взглянул на манжет, ожидая увидеть под ним «Патек», «Вашерон» или «Бреге», но с ужасом понял, что дядя нацепил на запястье часы «Эппл Вотч». Господи, как низко пали сильные мира сего!

За Таксином следовал его сын Адам, которого Эдди не слишком хорошо знал, потому что тот был на десять с лишним лет моложе. Самый младший в семье, Адам был довольно худощавым и обладал изящными кошачьими чертами лица. Он напоминал одного из тайских поп-идолов и, казалось, оделся под стать — в узкие джинсы и винтажную гавайскую рубашку. Эдди его наряд не особо впечатлил. Но подождите-ка, что это за сексуальная штучка? Эх, прямо сейчас приударил бы за ней! По лестнице поднималась девушка с алебастровой кожей и черными волосами до пояса. Наконец-то хоть кто-то с чувством стиля! На девушке был комбинезон без рукавов от Эмилии Уикстед, синие замшевые ботильоны, а на плече небрежно болталась сумка, за которой, по сведениям Эдди, была очередь на три года. Должно быть, это новая жена Адама принцесса Пия — мать не переставала с упоением рассказывать о ней, с тех пор как в прошлом году побывала на их свадьбе68.

— Дядя Таксин! Рад встрече! Адам! Давно не виделись! — Эдди с энтузиазмом похлопал двоюродного брата по спине.

Адам пояснил своей жене:

— Это старший сын тети Алекс Эдди, он тоже живет в Гонконге.

— Принцесса Пия, какая большая честь! — Эдди наклонился, схватил ее за руку и наклонился, чтобы поцеловать.

Адам еле слышно фыркнул, захихикала и Пия, которую насмешил напыщенный жест Эдди.

— Пожалуйста, зови меня просто Пия. Всякие формальные титулы — для детей и внуков короля. А я — дальняя родственница.

— Вы скромничаете. Я хочу сказать: вам же отдали Жемчужную спальню!

— Это что? — спросила Пия.

Прежде чем Эдди успел ответить, вмешался Адам:

— В этой спальне все стены инкрустированы перламутром. Действительно замечательная комната.

— Да, просторная спальня, идеально подходит для семьи. Мы с женой и тремя детьми обычно останавливаемся там, когда приезжаем, — не удержался Эдди.

— А сейчас вас куда поселили? — поинтересовался Адам.

— В Желтую спальню. Там очень… уютно.

Пия нахмурилась:

— Адам, мне это кажется неправильным. Мы должны перебраться в другую спальню, чтобы Эдди и его семье отдали более просторную комнату.

— Но вы почетная гостья королевской крови. Вы должны занять Жемчужную спальню. Я ничего такого не имел в виду. Константин, Августин и Каллисте развлекаются в одной постели, и Фионе даже удалось поспать три часа прошлой ночью.

— О боже, зная это, я не смогу с комфортом жить в Жемчужной спальне. Адам, тебе нетрудно позаботиться об этом? — настаивала Пия.

— Конечно. Я переговорю с А-Лин, как только увижу ее, — ответил Адам.

Эдди милостиво улыбнулся:

— Вы оба слишком добры. А где твои братья? Я думал, вы всей семьей приедете сегодня. Их ждет восемнадцатиколесная фура, полная морепродуктов.

Адам озадаченно посмотрел на него:

— С мамой и папой приехали только мы с Пией. Джимми, как ты знаешь, врач, ему не так легко вырваться с работы, а Мэтти катается на лыжах с семьей в Вербье.

— Ах! Я тоже был в Швейцарии! В Давосе в качестве официального делегата на Всемирном экономическом форуме!

— О, я тоже была в Давосе два года назад, — прощебетала Пия.

— В самом деле? Что вы там делали?

— Выступала в рамках НСМЭЛ.

У Эдди от удивления открылся рот, и тут Адам гордо объяснил:

— Пия — вирусолог при ВОЗ69 в Бангкоке. Она специализируется на вирусах, которые переносят комары, таких как малярия и лихорадка денге, и считается одним из ведущих и авторитетных специалистов по тропическим болезням.

Пия застенчиво улыбнулась:

— О, Адам преувеличивает, никакой я не авторитет, просто часть команды. А вон тот человек выглядит очень авторитетно.

Эдди обернулся и увидел, что в гостиную входит профессор Уон, все еще в медицинском халате. Кэтрин поднялась со своего места и бросилась к нему:

— Фрэнсис! Очень приятно тебя видеть! Как мама сегодня?

— Ее жизненно важные показатели на данный момент стабильны.

— Можно с ней увидеться?

— Она в сознании. Я впущу четырех посетителей, но по двое за один раз и только по пять минут каждый.

Алекс посмотрела на сестру:

— Иди. Возьми Таксина, Адама и Пию с собой. Я и так провела с ней все утро.

— А я еще не видел бабушку сегодня, — вмешался Эдди. — Доктор, еще один посетитель погоды не сделает?

— Хорошо, я позволю вам войти после остальных, но только на несколько минут. Ей нельзя перенапрягаться, — сказал Уон.

— Конечно. Я не скажу ни слова.

— Эдди, ты помолишься за бабушку, когда будешь рядом? — внезапно спросила Виктория.

— Конечно помолюсь, — пообещал Эдди.

Они впятером двинулись по коридору к частным покоям Суи. Гостиную, примыкающую к ее спальне, переоборудовали в кардиологическое отделение, при этом половина комнаты была превращена в подготовительную зону, а другую половину заставили различными медицинскими аппаратами. Несколько врачей и медсестер сгрудились над кучей мониторов, анализируя каждый всплеск жизненных показателей суперВИП-пациентки, в то время как тайские служанки Суи толкались у входа, готовые выполнить любую прихоть хозяйки по взмаху ее ресниц. Увидев, что приближается принц Таксин, они упали ниц. Эдди почувствовал, как его внутренности сжались от смеси страха и зависти, оттого что тетя и дядя прошли мимо служанок, совершенно не замечая их. Черт возьми, почему он не родился в этой семье?

Пока Кэтрин и Таксин находились в спальне Суи, Эдди ждал в коридоре с Адамом и Пией. Присев рядом с принцессой на бархатном диване от Рульмана, он прошептал:

— Итак, насколько я понимаю, у вас есть бейдж НСМЭЛ?

Пия на мгновение растерялась:

— Извини, ты имеешь в виду Давос?

— Да. Когда вы были в Давосе два года назад, какой у вас был бейдж? Белый с голубой линией или чисто-белый с голографической наклейкой?

— Боюсь, я не помню, как он выглядел.

— А что вы с ним сделали?

— Надела, — терпеливо ответила Пия, размышляя, с чего вдруг двоюродный брат так зациклился на этом бейдже.

— Нет, я про другое: что вы с ним сделали после конференции?

— Ой… наверное, выкинула, когда выезжала из номера отеля.

Эдди уставился на нее с недоверием. Его давосский бейджик хранился в специальном мешочке вместе с дорогущими часами от Роджера Смита70 и драгоценными платиновыми запонками с сапфирами. Эдди не мог дождаться, когда же вернется в Гонконг и повесит свой бейдж в рамочке. Несколько минут он молчал, прежде чем заговорить с Адамом:

— А ты чем занимаешься? Работаешь или бездельничаешь?

Адам едва не поморщился, но был слишком хорошо воспитан и воздержался от проявления эмоций. Почему все считают, что, раз у него королевский титул, ему не нужно зарабатывать на жизнь?

— Я работаю в Е & Н71. У меня свой ресторан в «Центральном посольстве», недавно открывшемся торговом центре, а еще несколько фургонов, с которых мы торгуем аутентичными австрийскими закусками вюрстельстанд — это колбаски братвурст, сосиски с карри и кезекрайнер. Ну знаешь, такие колбаски с кусочками сыра?

— Фургон с сосисками? Ты правда на этом деньги зарабатываешь? — спросил Эдди.

— И очень даже неплохие. Мы паркуем грузовики рядом с центрами ночной жизни по всему городу. Людям нравится перекусить ночью, когда они выходят из баров и клубов.

— А еще колбаски помогают усваивать алкоголь, — добавила Пия.

— Хм. Перекусы для пьяненьких. Как дальновидно, — протянул Эдди с изрядной долей снисходительности. Он ждал, когда Адам или Пия поинтересуется, чем же он зарабатывает на жизнь, но тут из спальни вышли дядя с тетей.

— Она уснула, но можешь войти, — сказала Кэтрин сыну и плюхнулась на диван рядом с Эдди.

Она почему-то выглядела совершенно обескураженной.

— Как бабушка сегодня? — спросил Эдди.

— Трудно сказать. По словам Фрэнсиса, маме капают морфий, так что ей совсем не больно. Я просто никогда не видела ее такой… хрупкой… — пробормотала Кэтрин, ее голос немного дрогнул.

Таксин положил руку жене на плечо, чтобы успокоить ее, и проговорил:

— Надо было прилететь в ноябре, как я и хотел. С мальчиками. Почему мы не заставляли их навещать ее чаще?

— Тетя Кэт, вам стоит пойти в комнату и отдохнуть немного, — мягко предложил Эдди. Он испытывал неловкость, когда женщины рядом с ним давали волю чувствам.

— Да, думаю, это хорошая идея, — согласилась Кэтрин, поднимаясь.

— Позвоню Джимми и Мэтти, чтоб прилетали немедленно. Нельзя терять ни минуты, — на ходу сказал ей Таксин.

Да уж, нельзя терять ни минуты, подумал Эдди. Но тетя Кэтрин только тем и занималась, что тратила время понапрасну. Она провела несколько десятков лет за границей, и его двоюродные братья почти не знали свою бабушку. А теперь, когда а-ма при смерти, они вдруг решили проявиться! Слишком поздно! Или ими движет другой мотив? Может, Аакара испытывают недостаток в деньгах? Иначе зачем лететь обычным рейсом? Эдди не мог представить ничего более унизительного. Тайский принц в экономклассе! И в этот раз с ними прибыли всего пять служанок, а Адам вынужден руководить этими жалкими фургончиками с хот-догами. Теперь все ясно. Дядя Таксин срочно вызывает сыновей в Сингапур, чтобы наложить лапы на Тайерсаль-парк? Эдди знал, что Ника лишили наследства и бабушка не оставит поместье ни одному из Леонгов, — они и так владеют половиной Малайзии. Значит, единственные претенденты: мальчишки Аакара, брат Алистер и он сам.

А-ма вряд ли принимала в расчет Алистера, особенно после того, как он попытался привести в их дом Китти Понг, но вот к семейству Аакара бабушка всегда питала слабость, поскольку они наполовину тайцы. Она любила тайскую кухню, тайские шелка и этих жутковатых тайских служанок — все из этой чертовой страны. Но Эдди не позволит им победить. Они живут себе роскошной королевской жизнью и в ус не дуют, снисходили разве что до коротких визитов каждые три-четыре года, тогда как Эдди старался посещать бабушку по крайней мере раз в год. Да, он был единственным, кто заслужил Тайерсаль-парк!

Адам и Пия вышли из спальни, и Эдди сразу поспешил туда: нельзя терять ни минуты своего времени. Кровать Суи с балдахином и изголовьем, украшенным богатой резьбой в стиле ар-нуво, заменили на одну из самых современных больничных кроватей с электронным матрасом, который постоянно перераспределял вес тела пациента для предотвращения пролежней. Если не считать кислородной трубки в носу и нескольких трубок, воткнутых в вены на руках, Суи выглядела спящей безмятежным сном под роскошными простынями из лотосового шелка72. Рядом с ней тихо пульсировал кардиомонитор, а на экране видно было, как меняется частота сердцебиения. Эдди замер у изножья кровати, думая, не стоит ли ему немного помолиться, или что-то в этом духе. Мысль показалась немного абсурдной, так как Эдди действительно не верил в Бога, — но как же обещание, данное тетушке Виктории? Он опустился на колени рядом с бабушкой, сложив руки, но стоило ему закрыть глаза, как раздался резкий голос, который спросил на кантонском диалекте:

— Какого черта ты тут делаешь?!

Эдди открыл глаза и увидел, что бабушка пристально смотрит на него.

— Черт по… то есть я хотел сказать: ты наконец очнулась! Я тут за тебя молился!

— Ты что, сбрендил? — спросила по-кантонски бабушка. — Хоть ты-то не начинай. Я уже сыта по горло всеми желающими за меня помолиться. Пока я лежала в больнице, Виктория каждое утро подсылала этого своего епископа, чтобы он тянул нараспев свои дурацкие молитвы, а я была слишком слаба, чтобы выставить его вон.

Эдди засмеялся:

— Если хочешь, я позабочусь, чтобы епископа больше не пустили на порог.

— Уж будь так добр!

— А ты уже проснулась, когда Адам и Пия заходили?

— Нет, а что, Адам тут?

— Ага, он привез с собой жену. Она хорошенькая, ну, такая, какими бывают тайки.

— А братья?

— Нет, они не приехали. Мне сказали, что Джимми слишком занят на работе. Думаю, раз он пластический хирург, у него там слишком много подтяжек лица и ринопластик на очереди.

Суи ухмыльнулась, услышав комментарий Эдди.

— А знаешь, чем Мэтти сейчас занят?

— Ну, говори.

— Он в отпуске с семьей. Катается на горных лыжах в Швейцарии! Можешь себе представить?! Я, вообще-то, тоже был в Швейцарии на очень важной конференции с самыми важными бизнесменами, слетевшимися со всего мира, политическими лидерами и даже Фарреллом, но бросил все и рванул в Сингапур, как только услышал, что ты заболела!

Эдди посмотрел на кардиомонитор и увидел, что ритм ускоряется с восьмидесяти до девяноста пяти ударов в минуту.

Суи коротко вздохнула:

— Кто еще здесь?

— Наша семья в полном составе прилетела из Гонконга. Даже Сесилия и Алистер.

— А где они?

— Сейчас в зоопарке. Фиона, Константин, Августин, Каллисте, Сесилия и Джейк. А-Ток раздобыл им ВИП-билеты на речное сафари, но к чаю они вернутся. Дядя Альфред прилетает сегодня вечером… а еще мне сказали, что Ники приедет завтра.

— Ники? Из Нью-Йорка?

— Да, насколько я понял.

Суи помолчала, но Эдди видел, как цифры на кардиомониторе стремительно растут: 100… 105… 110.

— Не хочешь его видеть? — спросил Эдди.

Суи просто закрыла глаза, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке. Эдди занервничал, посмотрев на монитор: 120… 130.

— Я тебя не виню, а-ма. Вот так явиться после того, как он положил на твои желания…

— Нет, — в конце концов сказала Суи.

Внезапно сердечный ритм подскочил до ста сорока пяти ударов, и Эдди посмотрел на нее с тревогой. Когда число ударов дошло до ста пятидесяти, кардиомонитор начал издавать пронзительный писк, и в комнату тут же ворвались профессор Уон с коллегой.

— Кардиоритм слишком быстро растет! — воскликнул второй врач. — Дефибрилляция?

— Нет, дам ей дозу дигоксина. Эдди, пожалуйста, покиньте комнату, — приказал профессор Уон, когда две медсестры бросились помогать ему.

Эдди попятился и ретировался, и тут в гостиную вошла тетя Виктория:

— Все в порядке?

— Не входи. Думаю, у бабушки еще один сердечный приступ. Я упомянул Ники, и она вышла из себя.

Виктория застонала:

— Зачем, ради всего святого, ты заикнулся про Ники?!

— Она хотела узнать, кто уже приехал и кто приедет. Одно знаю точно: а-ма не хочет видеть Ники. И чтоб ноги его в доме не было. Это последнее, что она успела мне сказать.

*

Это аббревиатура мом чао, что переводится как «светлейшество» и является титулом внуков короля Таиланда. Поскольку король Чулалонгкорн (1853–1910) имел девяносто семь детей от тридцати шести жен, а король Монгкут (1804–1868) имел восемьдесят два ребенка от тридцати девяти жен, то титул мом чао носят несколько сот из ныне живущих людей. — Примеч. автора.

Кэтрин Янг-Аакара, как и многие девочки ее поколения и социального положения, посещала монастырскую школу для девочек в Сингапуре, где их учили британские монахини, в итоге у нее выработался прелюбопытный и весьма примечательный акцент, из-за чего она разговаривала, как актриса массовки в исторической драме Би-би-си. — Примеч. автора.

К его огромнейшему огорчению, Эдди не пригласили на свадьбу двоюродного брата с М. Р. Пиярасми Апичатпонгс. На свадьбу, которую устроили в узком кругу на частной вилле на Симиланских островах, пригласили только его родителей. — Примеч. автора.

Всемирная организация здравоохранения является специализированным подразделением Организации Объединенных Наций. Региональное отделение для стран Юго-Восточной Азии расположено в Бангкоке. — Примеч. автора.

Каждые часы от Роджера Смита изготавливаются вручную, это одни из самых востребованных часов в мире, изготовление занимает одиннадцать месяцев, список ожидающих составлен аж на четыре года вперед (вероятно, после выхода книги ожидание растянется на пять лет). — Примеч. автора.

Е & Н — аббревиатура для еды и напитков, в настоящее время одна из самых горячих отраслей в Азии. Все кредитно-рейтинговые агентства, которые раньше работали в сфере слияний и поглощений, сейчас хотят влиться в эту отрасль. — Примеч. автора.

Лотосовый шелк — ткань, для производства которой используются эластичные внутренние волокна стебля лотоса.

Кэтрин Янг-Аакара, как и многие девочки ее поколения и социального положения, посещала монастырскую школу для девочек в Сингапуре, где их учили британские монахини, в итоге у нее выработался прелюбопытный и весьма примечательный акцент, из-за чего она разговаривала, как актриса массовки в исторической драме Би-би-си. — Примеч. автора.

Это аббревиатура мом чао, что переводится как «светлейшество» и является титулом внуков короля Таиланда. Поскольку король Чулалонгкорн (1853–1910) имел девяносто семь детей от тридцати шести жен, а король Монгкут (1804–1868) имел восемьдесят два ребенка от тридцати девяти жен, то титул мом чао носят несколько сот из ныне живущих людей. — Примеч. автора.

Е & Н — аббревиатура для еды и напитков, в настоящее время одна из самых горячих отраслей в Азии. Все кредитно-рейтинговые агентства, которые раньше работали в сфере слияний и поглощений, сейчас хотят влиться в эту отрасль. — Примеч. автора.

Каждые часы от Роджера Смита изготавливаются вручную, это одни из самых востребованных часов в мире, изготовление занимает одиннадцать месяцев, список ожидающих составлен аж на четыре года вперед (вероятно, после выхода книги ожидание растянется на пять лет). — Примеч. автора.

Лотосовый шелк — ткань, для производства которой используются эластичные внутренние волокна стебля лотоса.

Всемирная организация здравоохранения является специализированным подразделением Организации Объединенных Наций. Региональное отделение для стран Юго-Восточной Азии расположено в Бангкоке. — Примеч. автора.

К его огромнейшему огорчению, Эдди не пригласили на свадьбу двоюродного брата с М. Р. Пиярасми Апичатпонгс. На свадьбу, которую устроили в узком кругу на частной вилле на Симиланских островах, пригласили только его родителей. — Примеч. автора.

14

Джодхпур, Индия

Астрид стояла на балконе, вдыхая густой аромат, доносившийся снизу из розовых садов. С этой выигрышной точки открывался потрясающий вид на город. На востоке виднелся невероятно романтичный форт на вершине горы, а в отдалении в раннем утреннем свете сверкали ярко-синие дома, лепящиеся друг к другу, точно соты, — сердце средневекового Джодхпура. Голубой город, подумала Астрид. Она где-то слышала, что все дома здесь были окрашены в этот оттенок кобальта, потому что считалось, что он защищает от злых духов. Цвет напоминал ей о поместье Ива Сен-Лорана и Пьера Берже в Марракеше — парке Мажорель, в котором бо́льшая часть зданий также была окрашена в характерный оттенок синего; единственный дом во всем городе по указу короля разрешили выкрасить в другой оттенок — розовой охры.

Астрид растянулась в шезлонге и налила себе еще одну чашку чая из серебряного чайника ар-деко. Этот монументальный дворец построили по приказу деда нынешнего махараджи в 1929 году, он хотел дать работу людям во время великого голода, и каждая деталь сохранила оригинальный стиль ар-деко, начиная с колонн из розового песчаника в ротонде до голубых мозаичных плиток в подземном бассейне, спроектированном так, чтобы махарани, супруги махараджи, могли плавать в полном уединении. Место немного напомнило Астрид Тайерсаль-парк, и на мгновение она почувствовала сильный приступ вины. Ее бабушка прикована к постели, вокруг хлопочет целая бригада врачей, а Астрид наслаждается тайным рандеву во дворце.

Ее вина немного поутихла при виде Чарли, выходящего на балкон в одних пижамных брюках. Когда это он успел так накачать мышцы? Пока они учились в Лондоне, Чарли был тощим, но теперь его длинный торс приобрел характерную треугольную форму, а пресс выглядел более накачанным, чем у любого из ее знакомых. Чарли встал позади Астрид, лежавшей в шезлонге, наклонился и поцеловал ее в шею:

— Доброе утро, красавица!

— Доброе утро! Хорошо спалось?

— Что-то не припомню никакого сна, но я уверен, что ты выспалась, — поддразнил ее Чарли, наливая себе чашку кофе из кофейника, стоявшего на стеклянной тележке с хромированными деталями. Он сделал первый глоток и протянул удовлетворенно: — Мм… Великолепный кофе?

Астрид спокойно улыбнулась:

— На самом деле, я уверена, у них здесь отличный кофе, но конкретно эти зерна привезла я. Знаю, насколько для тебя важна утренняя чашка кофе, поэтому велела смолоть именно этот. Эфиопский иргачеффе из «Верв кофе» в Лос-Анджелесе.

Чарли с благодарностью посмотрел на нее:

— Вот оно что… Решено, я похищаю тебя и не позволю тебе вернуться в Сингапур. И никуда не отпущу до конца моих дней.

— Похищай сколько хочешь, но тебе придется сражаться с моей семьей. Уверена, что папа отправит на поиски команду спецназа, если я не явлюсь к завтраку на Нассим-роуд в понедельник утром.

— Не волнуйся, я верну тебя вовремя, ты даже можешь захватить с собой большой поднос этих лепешек к столу, — сказал Чарли, откусывая от маслянистого, еще теплого слоистого индийского хлеба.

Астрид хихикнула:

— Нет-нет, это должно быть что-то малайское, иначе они заподозрят неладное. У меня такое чувство, будто я прогуливаю уроки, но я рада, что поддалась на уговоры, это мне правда было нужно.

— Ты так много времени проводишь у постели своей бабушки, разбираясь с этим вашим семейным цирком, и я подумал, что передышка не помешает.

Чарли присел на край балкона, глядя вниз на большую террасу, где человек в богато украшенном тюрбане, устроившись среди подушек, играл неторопливую мелодию на бансури. Вокруг по огромной лужайке лениво бродила стая павлинов.

— Астрид, тебе нужно посмотреть на это. Парень играет на бамбуковой флейте в окружении павлинов!

— Да, я видела. Он был там все утро. Здесь абсолютный рай, правда? — Астрид на мгновение закрыла глаза, слушая чарующую мелодию и наслаждаясь солнечным теплом.

— Погоди! Мы еще даже не высовывались в город! — сказал Чарли с хитрым блеском в глазах.

Астрид улыбнулась про себя, любуясь его лукавым мальчишеским выражением лица. Что задумал Чарли? Он выглядел сейчас точно так же, как Кассиан, когда пытался скрыть секрет. Отдав должное превосходному классическому индийскому завтраку с острой яичницей-болтуньей на лепешке, куриными самосами73 и свежим пудингом из манго, Чарли и Астрид вышли к парадному входу во дворец.

Пока они ждали, когда «Роллс-Ройс Фантом II» махараджи подъедет к ступеням, охранники начали осыпать Астрид комплиментами.

— Мэм, мы никогда не видели, чтобы кто-нибудь выглядел так красиво в джодпурах, — восторгались они.

Астрид застенчиво улыбнулась — на ней была белая льняная туника, заправленная в белые брюки джодпуры, только что сшитые на заказ. Но вместо ремня она продела через петли длинное бирюзовое колье ручной работы от Скотта Диффринта.

Чарли и Астрид в старинном кабриолете привезли в форт Мехрангарх — внушительную крепость из красного песчаника, расположенную на скалистом утесе в четырехстах футах над Джодхпуром. У подножия холма они перебрались в маленький джип, который быстро провез их по крутой дороге к главному входу — красивым арочным воротам, украшенным древними фресками и известным как Врата Победы. Вскоре Астрид с Чарли прогуливались рука об руку по многочисленным дворцам и музеям, связанным переходами в единый комплекс, и восхищались стенами с причудливой резьбой и просторными внутренними дворами, откуда открывался потрясающий вид на город.

— Это невероятно… — произнесла Астрид тихим голосом, когда они вошли в богато украшенную комнату, стены и потолок которой были полностью покрыты зеркальной плиткой.

— Ну не зря же этот форт называют самым красивым в Раджастане, — сказал Чарли.

Пока они осматривали зал для приемов, где все поверхности — стены, пол и потолок — были расписаны головокружительно прекрасными цветочными узорами, Астрид не удержалась от вопроса:

— Здесь так пусто. Где все туристы?

— Вообще-то, форт закрыт для посетителей, но Шиврадж открыл его специально для нас.

— Как мило с его стороны. Значит, этот форт принадлежит его семье?

— С пятнадцатого века. Это один из немногих фортов в Индии, все еще находящийся под контролем правящей семьи, которая его построила.

— Будет ли у меня шанс поблагодарить Шивраджа лично?

— О, я забыл тебе сказать: нас пригласили в резиденцию Умайд-Бхаван сегодня вечером на ужин с его семьей.

— Круто. Интересно, имеют ли они отношение к Сингхам? Ну помнишь подругу нашей семьи Гаятри Сингх — она еще закатывает сказочные вечеринки, где демонстрирует свои драгоценности? Ее отец был махараджей одного из индийских штатов… хотя я не могу вспомнить, какого именно.

— Не исключено. Я думаю, что многие представители королевских семей Индии породнились между собой, — ответил Чарли немного рассеянно.

— У тебя все нормально? — спросила Астрид, заметив, что у него изменилось настроение.

— Да-да, я в порядке. Просто пытаюсь найти одну чудесную комнату… Думаю, тебе понравится. Мне кажется, вот сюда, вверх по лестнице.

Чарли провел ее по крутой лестнице в форме слезы, и они оказались в длинной узкой комнате с арочными окнами в каждой стене. Здесь была выставлена целая коллекция золотых детских колыбелей, одна богаче другой.

— Это детская? — спросила Астрид.

— Нет, вообще-то, это часть женской половины. Это здание называется Подглядывающим дворцом, потому что сюда приходили дамы и подсматривали, что происходит внизу во внутреннем дворе.

— А, ну да. Супругам и наложницам короля нельзя было показываться на публике, да?

Астрид прильнула к окну с характерным карнизом в бенгальском стиле и посмотрела через прорези в виде звезд в экранированном окне. Затем она полностью распахнула ставни, открывая вид на большой мраморный внутренний двор, окруженный с трех сторон дворцовыми балконами.

— Эй, хочешь покрасить руки хной? — спросил Чарли.

— Я бы с радостью!

— Консьерж в отеле сказал, что здесь есть художница, которая рисует просто невероятные узоры хной. Думаю, она работает при сувенирной лавке музея. Схожу за ней.

— Я с тобой.

— Нет, оставайся здесь и наслаждайся чудесным видом. Я сейчас приведу ее.

— Хорошо, — кивнула Астрид, несколько озадаченная, и Чарли умчался прочь.

Она сидела на скамейке в комнате, размышляя о том, каково это — быть супругой махараджи в те времена, когда махараджа являлся единовластным правителем своего королевства. Та жизнь была полна непостижимой роскоши, однако Астрид сомневалась, что ей захотелось бы жить в гареме наряду с десятками махарани и наложниц. Как вообще можно делить с кем-то мужчину, которого любишь? И разрешалось ли женам бродить за стенами дворца или спускаться в элегантный внутренний двор? Астрид услышала чей-то смех, доносящийся издали, и увидела нескольких женщин, выходящих во двор через арочный проем. Как симпатично они выглядели в красно-белых ленга-чоли!74 За ними двигалась в ряд еще одна группа женщин в таких же укороченных блузах и вышитых юбках, и вскоре их собралось во дворе уже больше десятка. Танцовщицы начали движение по кругу, когда из глубины форта раздался звук барабана. Внезапно женщины образовали прямую линию прямо под Астрид. Они воздели руки в воздух, вскинули головы, глядя на нее, и начали ритмично топать ногами под бой барабана. Из арочных проемов на нижнем этаже, где стояла Астрид, выбежала дюжина молодых парней в белых одеяниях. Танцоры промчались между женщинами и встали в дальнем конце двора.

Зазвучал инди-поп, мужчины и женщины начали танцевать друг напротив друга. Вскоре из северных и южных ворот внутреннего двора высыпал еще с десяток танцовщиц в ярких сине-пурпурных сари, а музыка меж тем становилась все громче и громче.

Внезапно песня резко оборвалась, и ставни на противоположной стороне двора открылись. Там стоял человек в золотом шервани75 с вышивкой. Он протянул руки к Астрид и запел на хинди. Затем музыка возобновилась, танцоры продолжали притопывать и кружиться. Астрид рассмеялась, наслаждаясь болливудским шоу, разыгранным перед ней. Должно быть, это дело рук Чарли. Неудивительно, что он ведет себя странно, с тех пор как мы приехали сюда, подумала она. Певец исчез из башни, а через несколько мгновений появился во дворе во главе группы музыкантов. Вся труппа танцевала в такт музыке, двигаясь удивительно слаженно. Астрид посмотрела на красивого солиста, одетого в золото, и была потрясена, поняв, что перед ней не кто-нибудь, а знаменитый Шахрух Хан, кинозвезда Индии. Прежде чем она смогла среагировать должным образом, звуки труб наполнили воздух, а затем раздался странный рев. Астрид повернулась к главной арке, и глаза ее расширились от удивления. Через ворота входил слон, украшенный драгоценными камнями и яркими розово-желтыми узорами, нарисованными на его голове, его вели двое махаутов76 в церемониальных одеяниях королевского двора Джодхпура. На спине слона был закреплен богато украшенный серебряный паланкин, а в нем по-королевски ехал Чарли, одетый в шервани с темно-синим узором пейсли, в соответствующие штаны и с тюрбаном на голове. У Астрид челюсть отвисла. Она выскочила на открытую террасу:

— Чарли! Что все это значит?

Слон приблизился, и Астрид оказалась почти на одном уровне с Чарли, сидевшим на спине гиганта. Погонщики подвели слона так, чтобы он встал рядом с балконом, и Чарли спрыгнул с паланкина на террасу, где стояла Астрид.

— Я хотел устроить тебе сюрприз. Не хотел говорить раньше времени, но Изабель на прошлой неделе подписала бумаги о разводе. — (Астрид тихонько ахнула.) — Да, теперь я свободный человек. Совершенно свободный! И тут я понял, что в нервотрепке последних лет мы говорили о женитьбе, как будто это сделка, но ведь я так толком и не сделал тебе предложение. — Чарли внезапно опустился на одно колено и пристально посмотрел на нее. — Астрид, ты была, есть и будешь любовью всей моей жизни, ты мой ангел, моя спасительница. Не знаю, что бы я делал без тебя. Любимая моя, милая моя, ты выйдешь за меня?

Прежде чем она успела ответить, слон снова заревел, а его хобот взметнулся вверх и выхватил что-то из рук Чарли. Затем слон вытянул хобот в сторону Астрид, помахав красной кожаной коробочкой у нее перед лицом. Астрид осторожно взяла коробку и открыла ее. Внутри сверкал желтый бриллиант в пять карат, окруженный тонкими завитками из белого золота. Необычный дизайн, не то что новодел современных ювелиров.

— Погоди-ка минутку… это… похоже на обручальное кольцо моей бабушки!

— Это оно и есть.

— Но как? — с недоумением спросила Астрид.

— В прошлом месяце я летал в Сингапур и тайно встретился с твоей бабушкой. Я знал, как сильно ты ее ценишь, и хотел убедиться, что она нас благословит.

Астрид недоверчиво покачала головой, глядя на драгоценную семейную реликвию, затем прикрыла рот правой рукой, и слезы потекли по ее щекам.

— Ну так что? Выйдешь за меня? — Чарли жалобно посмотрел на нее.

— Да! Да! Боже мой, да! — Астрид плакала.

Чарли встал и крепко обнял ее, а толпа танцоров и музыкантов ликовала. Они вдвоем спустились во двор, и Шахрух Хан направился к ним, чтобы первым поздравить.

— Удивились? — спросил он.

— Боже мой, да я все еще в шоке! Вот уж не думала, что меня вообще можно удивить, но Чарли это удалось!

В эйфории момента никто не заметил серию ярких вспышек на самой высокой башне в южной части форта. Это солнечный свет отражался от объектива «Кэнон EOS 7D» — камеры, которую обожают папарацци и частные детективы. И нацелена она была прямо на Астрид и Чарли.

*

Самосы — жареные или печеные пирожки.

Ленга-чоли — женская одежда, популярная в Индии и Пакистане со времен империи Великих Моголов.

Шервани — длинное мужское полупальто или пиджак.

Махаут — погонщик слона.

Махаут — погонщик слона.

Шервани — длинное мужское полупальто или пиджак.

Ленга-чоли — женская одежда, популярная в Индии и Пакистане со времен империи Великих Моголов.

Самосы — жареные или печеные пирожки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Я разбогател старомодным способом —

был мил с состоятельным родственником

прямо накануне его смерти.

Малкольм Форбс

1

Лондон, Англия

Венди Меггахарто-Виджава приехала в Лондон со своей матерью Аделин Селим-Меггахарто якобы посмотреть, как ее племянник Кристиан участвует в соревнованиях по фехтованию, но тайком они трижды в год наведывались в клинику доктора Бена Сторка на Харли-стрит. Среди самых искушенных приверженцев филлеров доктор Сторк считался «Микеланджело ботокса». Его руки с потрясающей ловкостью вонзали иглы в крошечные морщинки, хрупкие скулы и деликатные носогубные складки, причем даже у пациентов с тончайшей кожей никогда не оставалось синяков, к тому же действовал доктор Сторк очень умело, и каждый пациент, посещавший его клинику, уходил с гарантией, что сможет полностью закрыть оба глаза, если вдруг захочется моргнуть77.

Венди, в платье от Симон Роша с цветочной вышивкой, ожидала свою мать в элегантном приемном покое, оформленном в голливудском стиле. Той должны были вкатить обычную комбинацию из инъекций «Ботокс»®, «Ювидерм Волюма»®, «Белотеро Баланс»®, «Рестилайн Лифт»® и «Ювидерм Волбелла»®. Венди лениво листала последний выпуск «Бритиш татл». Она всегда заглядывала в конец журнала, в раздел «Очевидец», где печатали фотографии с эксклюзивных вечеринок, — в целом мире лишь они имели значение. Ей нравилось разглядывать английских светских львиц с головы до пят. Все женщины выглядели либо как шикарные лебедушки, либо как неубранные кровати. Третьего не дано.

В этом месяце «Очевидец» стал настоящим разочарованием: ничего, кроме фотографий с двадцать первого дня рождения очередного паренька по имени Хьюго, вечеринки, посвященной презентации еще одной книги Саймона Себаг-Монтефиоре, и скучнейшей деревенской свадьбы. Венди не могла понять, почему эти аристократы так любят сочетаться браком в английских ветхих деревенских церквушках, хотя могут устроить шикарнейшую церемонию в Вестминстерском аббатстве или соборе Святого Павла78. Внезапно глаза Венди сфокусировались на обязательном атрибуте — фотографии жениха и невесты. По традиции свадебных снимков, публикуемых в «Бритиш татл», пара изображалась позирующей под каменной аркой скромного пасторского домика, украшенного анемичными веточками роз. Болезненные ухмылки застыли на лицах молодых, когда по старинному обычаю их осыпали рисом. Но Венди бросилось в глаза, что невеста была азиаткой, и это сразу вызвало тревогу.

Венди принадлежала к особой породе «киндократов»79, и воспитывали ее весьма специфическим образом — она была единственной дочерью индонезийского олигарха китайского происхождения, типичным ребенком третьей культуры80, который вырос настоящим человеком мира. Она родилась в Гонолулу (ради американского паспорта) и раннее детство провела, мотаясь между семейным сингапурским особняком размером с крыло больницы и историческим семейным джогло81 в Джакарте, где посещала детский сад при эксклюзивной Джакартской международной школе (ДМШ). Во втором классе ее отправили в элитную Сингапурскую американскую школу (САШ), откуда в восьмом классе исключили, поскольку она приторговывала поддельными рюкзаками «Прада» в особо крупных размерах, и ее тут же зачислили в Эйглон, элитную школу-интернат для трудных подростков из высшего общества, находившуюся в местечке Шезьер-Виллар, Швейцария. После Эйглона Венди провела два года, изучая маркетинг в Университете Калифорнии в Санта-Барбаре, а затем бросила учебу и выскочила замуж за сына другого индонезийского олигарха китайского происхождения, переезжала туда-сюда между домами в Сингапуре и Джакарте, родила ребенка в Медицинском центре Капиолани в Гонолулу и переживала экзистенциальный кризис, пытаясь решить, куда же отправить своего первенца — в ДМШ, САШ или Англо-китайскую школу82.

Как и у большинства представительниц высшего света Азии, у Венди в мозгу работал врожденный радар на ДАНЗ — других азиатов на Западе. Всякий раз, когда она путешествовала за пределы Азии и, скажем, обедала в «Тэцуя» в Сиднее, или присутствовала на Международном балу Красного Креста в Монако, или зависала в лондонском «5 Хертфорд-стрит»83 и в комнату входил другой гость азиатского происхождения, Венди замечала этого азиата задолго до того, как это делали неазиаты, причем портрет проходил через сканер социальной идентификации в мозгу Венди и процесс состоял из десяти пунктов:

1. Что это за азиат? В порядке убывания важности: выходцы из Китая, сингапурцы, гонконгцы, малайзийцы, евразийцы, американцы азиатского происхождения, проживающие в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, американцы азиатского происхождения, работающие в сфере прямых инвестиций в Коннектикуте, канадские азиаты из Ванкувера или Торонто, австралийцы из Сиднея или Мельбурна, тайцы, филиппинцы из Форбс-Парка, американцы китайского происхождения, тайваньцы, корейцы, материковые китайцы, индонезийцы84.

2. Знаю ли я этого азиата? Может быть, это известный актер/поп-певец/политик/общественный деятель/звезда социальных сетей/доктор/знаменитость без портфолио/миллиардер/редактор журнала. Добавить 50 баллов, если это роялти или Джо Таслим85. Если это Джо Таслим, пусть телохранитель подсунет ему ключ от моей комнаты!

3. Знаю ли я членов семьи этого азиата? Мы встречались/посещали вместе школу/общались/ходили по магазинам/участвовали в торжественном мероприятии/или же я наносила удар в спину любому, кто имеет отношение к этому человеку.

4. Во сколько оценить этого азиата или его/ее семью? Оценить фактическую чистую стоимость активов и опубликованную стоимость. Добавить 25 баллов, если у них есть семейный офис, 50 баллов, если у них есть семейный фонд, 75 баллов, если у них есть семейный музей.

5. Были ли какие-нибудь смачные скандалы с участием этого азиата или его семьи? Добавьте 100 баллов, если это повлекло за собой падение избранного чиновника, политической партии или BFF86 в кафе «Оливье» в ТЦ «Гранд-Индонезия».

6. У этого азиата или его/ее семьи имеется какой-то сказочный отель/авиакомпания/спа-курорт/бренд класса люкс/ресторан/бар/ночной клуб, от которого я могла бы выиграть? Добавьте 25 баллов, если семья владеет частным островом, 500 баллов за крупную киностудию.

7. Насколько привлекательным и стильным кажется этот азиат по сравнению со мной? Оценка внешности женщин проводится в следующем порядке: лицо, белизна кожи, телосложение, украшения, часы, сумочка, обувь, одежда, прическа, макияж. Вычтите 50 баллов за левые бренды или явные следы косметической процедуры. У мужчин оцениваются густота волос, часы, обувь, телосложение, все остальное. Вычтите 100 баллов, если на мужчине ремень с пряжкой от «Эрме», которая хорошо смотрится только на французах или итальянцах с насыщенным загаром и/или с титулом.

8. Насколько привлекательные, хорошо одетые, важные или известные белые люди сопровождают этого азиата? Вычтите 20 баллов, если это деловая встреча с американцами в корпоративной одежде, добавьте 25 баллов, если он в компании европейцев, накиньте еще 50 баллов, если это французы или итальянцы с насыщенным загаром и/или с титулом.

9. Много ли телохранителей у этого азиата? Нужно оценить, насколько пугающий вид у телохранителей, учитывая мышечную массу, униформу, оружие, качество наушников, тип солнцезащитных очков. Возможно ли не заметить этих людей? Чем больше они похожи на воинственных качков, готовых выстрелить из своих «ЗИГ-зауэров» в гостей обеденного зала «Нобу Малибу», тем лучше…

10. Когда этот азиат или его/ее семья в последний раз появлялись в местном издании «Татл», «Пиннакл», «Таун & Кантри»? Добавьте 100 баллов, если они никогда не появлялись в журналах, но вы все равно их узнаете.

На данный момент эта иерархическая диагностика была так четко отработана, что на оценку любого нового азиатского лица уходили наносекунды, и в зависимости от того, насколько Венди ощущала себя красивее, богаче или важнее, чем этот азиат, она определяла и следующий свой шаг — будет ли это зрительный контакт украдкой, кивок узнавания, легкая улыбка или же приветствие в непосредственной близости.

Конечно, сегодня азиатка предстала перед Венди на прямоугольной фотографии размером два на три дюйма, но слишком уж необычен был для азиатского лица такой антураж — английская деревенская свадьба, достойная того, чтобы попасть в раздел «Очевидец», так что Венди просто не могла ее не заметить. Текст в середине страницы гласил:

Зимняя сказка

Неожиданный снегопад не помешал английской знати отряхнуть от пыли меха и отправиться по ледяным дорогам на свадьбу Люсьена Монтегю-Скотта, состоявшуюся в церкви Св. Марии, Чиппинг-Нортон. Естественно, присутствовали множество Гленкора вместе с Девонширами, Баклю и горсткой Ротшильдов и Рошамборами с обоих берегов Ла-Манша. Многие девушки оплакивали тот факт, что Люсьен по прозвищу Каланча покидает ряды холостяков, но вряд ли кто-то винил невесту Колетт Бин, чья фарфоровая кожа и восхитительная улыбка могли отогреть все холодные часовни в шести графствах вокруг Лондона.

Венди не могла поверить своим глазам, снова уставившись на фотографию пары. Невозможно, чтобы невеста в скромном, почти монашеском платье с высоким воротником была той самой Колетт Бин, которая мелькала во всех таблоидах Азии. Куда делись фирменные жирные черные стрелки и убийственно-алая помада? На лице невесты не было явных следов макияжа, ее губы казались призрачно-бледными. Где же то потрясающее золотое платье от Джамбаттисты Валли, которое она заказала для своей свадьбы? И самое важное — почему на ней нет какой-нибудь блестящей диадемы?

Венди порылась в белой сумочке из кожи питона «Марк Кросс» в поисках телефона, быстро сфотографировала страницу и отправила ее через «Вотсап» Джорджине Тин. В этот момент Джорджина бездельничала у бассейна в Американском клубе в Сингапуре, совершенно не глядя в сторону бассейна, в глубоком конце которого плескалась ее дочка.

Венди Меггахарто-Виджава: Посмотри!

Джорджина Тин: Чё там? Плохо одетые британцы?

Венди: Нет!!! Посмотри на невесту!

Джорджина: О боже мой! Где ты это откопала?!

Венди: В «Бритиш татл»!

Джорджина: Свадьба Колетт в «БРИТИШ ТАТЛ»? Вау! Исполнилась ее голубая мечта! Ты послала это Китти?

Венди: Не-а, не хотела ее расстраивать.

Джорджина: Здравая мысль. Всегда винят тех, кто принес дурную весть. А ты ведь не хочешь рисковать своими привилегиями в спа-салоне на борту ее самолета.

Венди: Ну, по крайней мере, я не прикидываюсь — если я веду себя как сука, значит просто тебя ненавижу. А Китти такая непредсказуемая! Помнишь, что случилось в ателье Джамбаттисты Валли в Париже? Она была такой спокойной и собранной, а потом внезапно полоснула по платью Колетт!

Джорджина: Ага. Неудивительно, что Колетт его не надела! Наверное, у них не было времени на починку.

Венди: Да, но я не могу поверить, что она выбрала ЭТО на замену. Какого черта? Она выглядит как фройляйн Мария в монастырской школе. Она неузнаваема! Как думаешь, где ей перекроили лицо — в Сеуле, Буэнос-Айресе или Лондоне?

Джорджина: Думаю, она просто без макияжа. Узнаю этот стиль. Пытается подражать английским аристократкам. Все они в день свадьбы хотят выглядеть как девственницы после пилинга.

Венди: Но жених-то, похоже, голубая кровь.

Джорджина: Мне казалось, он какой-то ботан.

Венди: Нет, адвокат.

Джорджина: Ты разве его не гуглила тогда в Париже?

Венди: Татьяна гуглила.

Джорджина: А она это видела?

Венди: Еще нет.

Джорджина: Секундочку…

Джорджина переслала фотографию Татьяне Саварен, а потом решила тоже погуглить. Через несколько секунд Татьяна, которая отдыхала на острове Мюстик, ответила ей.

Татьяна: Это ЗА НЕГО вышла замуж Колетт Бин?

Венди: Ты можешь поверить?

Татьяна: Симпатяшка! Вовсе не выглядит занудой.

Джорджина: Хреновый из тебя частный детектив, Татьяна. Я погуглила — и смотри, что нашла. Откройте ссылку, леди…

С сайта RANKMYPEER.CO.UK

Лорд Люсьен Плантагенет Монтегю-Скотт, граф Паллизер, старший сын герцога Гленкора. В 2013 году «Татл» включил его в десятку самых привлекательных холостяков Великобритании. Согласно «Списку богатых людей» в «Сандей таймс», герцог Гленкора является пятым крупным землевладельцем Англии с поместьями в Нортгемптоншире, Суффолке и Шотландии. Но подлинные жемчужины в перечне недвижимости этой семьи — это обширные владения в Центральном Лондоне. Вместе с герцогами Вестминстера и Портленда Гленкора считаются крупнейшими лондонскими землевладельцами, им принадлежат роскошные участки в Блумсбери и Челси. Кроме того, мать Люсьена Лилиан родом из французских Рошамборов. C’est formidable!87

Татьяна: Это, наверное, что-то новенькое! Мне этот сайт не попадался!

Венди: Черт возьми!

Джорджина: Колетт — будущая герцогиня Гленкора! Китти от злости будет кипятком писать, если узнает!

Татьяна: Что значит «если»? Я ей только что послала все это.

Джорджина: Что?!

Внезапно у всех трех завибрировали телефоны. Некий шанхайский номер приглашал подруг присоединиться к групповому звонку.

Венди: Это Китти звонит!

Татьяна: Ответим, девочки? А то она поймет, что у нас тут групповой чат!

— Татьяна, сучка ты тупая… — еле слышно пробормотала Джорджина, чиркая пальцем по экрану телефона, чтобы ответить на звонок.

— Привет, Китти, — чересчур весело поздоровалась Венди.

— Привет, девочки. Что это вы мне послали? — спросила Китти.

— Ой, ты посмотрела фотку или зашла по ссылке? Посмотри фотку, а ссылку не открывай! — торопливо встряла Татьяна.

Возникла короткая пауза, пока Китти изучала снимок на экране телефона.

— И что это такое? Какая-то свора седовласых теток с желтыми зубами.

— А невеста тебе никого не напоминает? — спросила Венди.

— Не… — попыталась остановить ее Джорджина.

— Китти, прокрути вниз. Видишь там фотку жениха с невестой?

Повисло молчание, и девушки затаили дыхание, не в силах предугадать реакцию Китти.

— Как интересно, — наконец произнесла Китти пугающе нейтральным тоном.

— Колетт отвратно выглядит, да? Без ее привычного макияжа и кучи цацек прям бледная моль. Ничего особенного, — хмыкнула Венди.

— Похоже, ей несладко пришлось, — заметила Татьяна.

— Могу вас заверить, ей пришлось очень даже сладко. Она просто пытается притвориться скромницей, чтобы впечатлить новую родню. Они похожи на ту породу людей, с которыми пыталась свести меня Коринна Ко-Тун. Ну удачи ей в ее новой английской жизни.

Джорджина немного расслабилась, оттого что Китти с такой легкостью приняла новость, и скрестила пальцы, молясь, чтобы та не прочла статью про жениха.

И тут Китти внезапно спросила:

— А кто такие эти Рошамборы?

Черт, она все прочла, выругалась про себя Венди.

— Никогда о них не слышала, — фыркнула Джорджина.

— Ой, у меня тут вечеринка на острове Мюстик, и одна девочка может подсказать, — предложила Татьяна, добавив весьма опрометчиво: — Та женщина из очень благородного французского рода, как мне говорили.

Татьяна вышла на террасу виллы в балийском стиле и обратилась к подруге делового партнера мужа:

— Люси, я тут разговариваю по телефону с подружками. Ты когда-нибудь слышала о семье Рошамбор во Франции?

— Какая ветвь? — уточнила Люси, потягивая черный кофе из огроменной чашки.

— Хм… Я не знаю. У нас просто одна знакомая вышла замуж за парня, чья мать в девичестве носила фамилию Рошамбор. Я включу громкую связь. Маму зовут Лилиан Рошамбор, — сказала Джорджина.

Глаза Люси расширились.

— Лилиан де Рошамбор? Вы говорите о матери Люсьена Монтегю-Скотта?

— Да! Ты с ним знакома? — с волнением спросила Татьяна.

Люси покачала головой с легким вздохом:

— Лично нет, но, Господь мой Иисус, все девочки во Франции были влюблены в него по уши. Ну он же будущий герцог, а его маман принадлежит к ветви Рошамборов из Бретани, не к парижским Рошамборам — те просто бедная родня.

— И кто такие эти Рошамборы? — не унималась Джорджина.

— Ох, это ancienne famille de la noblesse… как вы говорите… древний аристократический род, представители которого были связаны брачными узами с Бурбонами, и их ветвь восходит к Людовику Тринадцатому. Парижской ветви принадлежат виноградники, вы наслышаны про них, Шато-де-Рошамбор, но бретонские Рошамборы владеют одной из крупнейших оборонных компаний во Франции. Они делают все подводные лодки и корабли для французского флота. Так кто же ваша подруга, которая вышла за Люсьена?

— Колетт Бин. Она, вообще-то, не совсем наша подруга, — замялась Татьяна.

— Она светская львица и модный блогер из Шанхая, которая… — начала было Венди.

— Она избалованная маленькая шлюшка! — внезапно выпалила Китти.

Все были слишком шокированы, чтобы что-то сказать, а потом Джорджина попыталась перевести все в шутку:

— Ой, она прославилась той нелицеприятной сценой, которая стала вирусной, — да, Китти?

Несколько минут никто не отвечал.

— Э-э-э… думаю, Китти дала отбой, — пробормотала Татьяна.

*

Впрочем, улыбаться, смеяться, хмуриться или изгибать брови крайне не рекомендуется. — Примеч. автора.

Вот только Венди не знала, что в Вестминстерском аббатстве могут заключать брак только члены королевской семьи Великобритании, члены ордена Бани и их дети, а также лица, проживающие по соседству с аббатством. В соборе Святого Павла допускается проведение свадебных церемоний только для членов ордена Святого Михаила и Святого Георгия, ордена Британской империи, обладателей медали Британской империи, а также членов Императорского общества рыцарей-бакалавров и их детей (но не внуков!). — Примеч. автора.

Китаец + индонезиец = аристократ. — Примеч. автора.

Дети третьей культуры — дети экспатриантов, у которых формируется новый тип культуры на основе культур страны происхождения и страны пребывания.

Джогло — традиционное яванское жилище.

Уже к трем годам стало понятно, что Хьюго слишком туп, чтоб поступить в Раффлз. — Примеч. автора.

«5 Хертфорд-стрит» — частный клуб в лондонском районе Мэйфер, в 2017 году был назван самым секретным клубом Лондона.

Если они оказались японцами, вьетнамцами или азиатами любого другого типа, не упомянутыми в этом списке, сканер отключался. Не стоят внимания. — Примеч. автора.

Джо Таслим — индонезийский дзюдоист и актер. — Примеч. автора.

BFF — популярная аббревиатура, означающая «лучший друг навсегда» (англ. best friend forever) и давно вышедшая за пределы социальных сетей.

Это замечательно! (фр.)

Уже к трем годам стало понятно, что Хьюго слишком туп, чтоб поступить в Раффлз. — Примеч. автора.

Джогло — традиционное яванское жилище.

Дети третьей культуры — дети экспатриантов, у которых формируется новый тип культуры на основе культур страны происхождения и страны пребывания.

Китаец + индонезиец = аристократ. — Примеч. автора.

Вот только Венди не знала, что в Вестминстерском аббатстве могут заключать брак только члены королевской семьи Великобритании, члены ордена Бани и их дети, а также лица, проживающие по соседству с аббатством. В соборе Святого Павла допускается проведение свадебных церемоний только для членов ордена Святого Михаила и Святого Георгия, ордена Британской империи, обладателей медали Британской империи, а также членов Императорского общества рыцарей-бакалавров и их детей (но не внуков!). — Примеч. автора.

Впрочем, улыбаться, смеяться, хмуриться или изгибать брови крайне не рекомендуется. — Примеч. автора.

«5 Хертфорд-стрит» — частный клуб в лондонском районе Мэйфер, в 2017 году был назван самым секретным клубом Лондона.

Джо Таслим — индонезийский дзюдоист и актер. — Примеч. автора.

Если они оказались японцами, вьетнамцами или азиатами любого другого типа, не упомянутыми в этом списке, сканер отключался. Не стоят внимания. — Примеч. автора.

Это замечательно! (фр.)

BFF — популярная аббревиатура, означающая «лучший друг навсегда» (англ. best friend forever) и давно вышедшая за пределы социальных сетей.

2

Ранакпур, Индия

Суи положила руку на белую мраморную колонну и почувствовала под пальцами замысловатую резьбу на статуе богини, ощущая каждый волнообразный изгиб, такой прохладный на ощупь. Колонну сверху и до самого купола покрывали изображения танцующих юных дев. Суи огляделась и увидела, что со всех сторон окружена тысячами белых колонн, их просто невозможно сосчитать88. И каждая из них была украшена божествами, животными, любовными и военными сценами, вырезанными столь искусно, что мрамор больше напоминал кружево, чем камень. Зрелище было восхитительным, она едва верила своим глазам.

Суи переполняла благодарность к махарани, которая устроила для нее эту поездку в храм Адинатха, скрытый среди отрогов Аравали между Джодхпуром и Удайпуром. Когда она шла по мраморному проходу, ей казалось, что это сон, а за углом храма она наткнулась на красивое дерево, растущее посреди каменного двора. Кругом все навевало умиротворение. Под деревом юноша в простом одеянии шафранно-желтого цвета собирал опавшие листья. Он на мгновение поднял глаза и улыбнулся ей. Суи застенчиво улыбнулась в ответ, прежде чем пройти в очередной потрясающий резной зал, на стене которого было изображено божество, обвитое сотнями змей.

«Простите, вы говорите по-английски?» — раздался чей-то голос за спиной.

Суи повернулась и увидела того юношу. В этот раз она заметила еле заметную золотистую точечку в центре его лба.

«Да», — ответила она.

«Вы из Китая?»

«Нет, я с острова Сингапур. Это британские владения…»

«Да-да, у оконечности Малакки. В Сингапуре проживают несколько джайнов. Пожалуйста, позвольте мне представиться: меня зовут Джай, и я здешний священнослужитель. Мой дедушка — первосвященник этого храма, и однажды мой отец станет первосвященником, а потом храм перейдет ко мне. Но ненадолго».

«Вам очень повезло. Это самый красивый храм, в котором я когда-либо бывала», — промолвила Суи.

«Могу я вас благословить?»

«Это будет честью для меня».

Священнослужитель отвел ее в тихий уголок храма, открытый для посетителей. Они сидели на ступенях мраморного алтаря и смотрели на холмы. В помещение задувал прохладный ветерок. Молодой человек снова улыбнулся Суи.

«У нас тут редко бывают гости из Сингапура. Я заметил вас, когда вы вошли в храм со своей спутницей, — вы так красиво одеты, — но стоило вам улыбнуться, как на меня повеяло сильной грустью».

Суи кивнула и потупилась.

«Я вдали от родных. На моем острове бушует война».

«Да, я слышал, что по всей Южной Азии постепенно расползается война. Я не понимаю ее смысла. Но ощущаю, что ваша печаль еще глубже…»

Он внимательно посмотрел на нее, и впервые Суи заметила, что его радужки имеют голубовато-серый оттенок. Внезапно она ощутила, как ее глаза неудержимо наполняются слезами.

«Мой брат… — еле слышно пробормотала Суи, задыхаясь от слез. — Мой старший брат пропал!»

Она никому не говорила об этом и не понимала толком, почему сейчас у нее вырвались эти слова. Суи сунула руку в сумочку за носовым платком, и тут священнослужитель достал платок словно бы из ниоткуда. Это был шелковый платок, темно-синий с бордовыми «огурцами», который никак не вязался со строгой внешностью юноши. Суи вытерла слезы и посмотрела на него — на его носу внезапно появились очки в металлической оправе, похожие на те, что носил брат.

«Да, твой брат Александр хочет кое-что сказать тебе. Хочешь услышать послание?»

Суи непонимающе взглянула на него, но, прежде чем она успела ответить, он затараторил на южноминьском диалекте: «Семь. Восемь. Девять. Причаливаем к берегу. Черт возьми, их слишком много. Не получится. Ничего не получится».

Холодок пробежал по ее позвоночнику. Это был голос брата, но из уст священнослужителя. Александр нес ту же околесицу, что и в тот раз, когда был очень болен.

«Что не получится? Ацзи, скажи мне, что не получится?» — принялась расспрашивать Суи.

«Я не могу. Это слишком опасно. Нам нужно двигаться очень быстро, а мы не можем отбиться!»

«Ацзи, помедленнее… Кто с кем бьется?» Суи в отчаянии сжала руки, чувствуя, как ладони становятся липкими. Она посмотрела на шелковый платок и увидела, что он покрыт странной паутиной слизи, смешанной с кровью. Внезапно брат заговорил с ней разборчиво:

«Я думаю, ты знаешь, что делать, Суи. Доверяй своим инстинктам. Это единственный способ искупить все, что сделали наши предки. Но ты никому не расскажешь об этом, особенно отцу».

И тут она поняла, что имел в виду брат.

«Но как я справлюсь сама?»

«Я не сомневаюсь в тебе, сестра. На тебя теперь вся надежда…»

— Ты проснулась? Мама, ты не спишь?

Суи почувствовала руку на своем плече, и внезапно исчез и изысканный храм в Ранакпуре, и священник с голубоватыми глазами. Она обнаружила, что проснулась в своей спальне в Тайерсаль-парке, в глаза ей било утреннее солнце.

— Мамочка, ты проснулась? Я привела к тебе епископа Си, — прощебетала Виктория.

Суи тихо застонала.

— Ей, наверное, больно, — посетовал епископ Си.

Суи снова застонала. Настырная дочь только что лишила меня одного из самых ярких моментов в жизни. Ацзи говорил со мной, пытался мне что-то сказать, а теперь он исчез.

— Дайте я позвоню медсестре, — предложила Виктория обеспокоенным тоном. — Ее накачали таким количеством гидрокодона, что она ничего не должна чувствовать. Врачи сказали, что могут быть галлюцинации, вот и все.

— Мне не больно, просто вы меня слишком резко разбудили, — проворчала Суи.

— Епископ Си пришел помолиться за тебя…

— Пожалуйста, воды… — попросила Суи; горло, как обычно, с утра пересохло.

— Да, конечно, вода… Сейчас… Епископ Си, можете оказать мне услугу? В маминой гардеробной рядом с туалетным столиком на подносе стоит несколько венецианских стаканов. Прекрасные стаканы с дельфинами — ручной работы, из замечательного магазина возле Даниели. Просто принесите мне один из них.

— Ай-я, да вон пластиковый стакан. — Суи махнула в сторону тумбочки.

— Ох, вот же я глупая, не заметила. Ой, епископ, видите графин с водой на столе позади вас? Там должен стоять серебряный графин в стиле модерн, украшенный цветками стефанотиса на ручке.

— Просто дай мне этот чертов стакан! — рявкнула Суи.

— Боже, мама, не чертыхайся! Тут же епископ! — сказала Виктория, подавая стакан.

— Ты что, не видишь, что у меня тут все руки утыканы проводами. Помоги мне выпить воды через соломинку! — процедила Суи.

— Дайте мне. — Епископ подошел и забрал стакан у измученной Виктории.

— Спасибо, — поблагодарила его Суи, сделав несколько долгожданных глотков.

— Мамочка, мы тут с епископом переговорили за завтраком, и он напомнил мне, что тебя так и не крестили. Епископ любезно принес с собой небольшой сосуд со святой водой из реки Иордан, и мне интересно, можем ли мы совершить ритуал прямо здесь, в этой комнате.

— Нет, я не хочу креститься, — отрезала Суи.

— Но, мама, разве ты не понимаешь, что, пока не покрестишься, не войдешь в Царствие Небесное?

— Сколько раз повторять, что я не христианка?

— Не глупи, мамочка! Конечно же ты христианка. Как же иначе ты сможешь попасть на Небеса? Разве ты не хочешь быть с папой… и всеми нами в вечности?

Суи не могла придумать ничего хуже, чем застрять в вечности вместе с тупой дочерью. Она просто вздохнула, устав от этого разговора.

— Миссис Янг, могу ли я поинтересоваться, — осторожно начал епископ, — если вы не христианка, то кем вы себя считаете?

— Я уважаю всех богов, — тихо ответила она.

Виктория насмешливо закатила глаза.

— Мой отец Шан Лунма и его люди были буддистами, даосами, поклонниками Гуаньинь… Вся эта мешанина религий… Ну, знаете, как было принято в старину в Китае.

Епископ поправил воротник и выглядел при этом несколько неловко:

— Гм, Виктория, мы действительно не можем крестить вашу матушку насильно, но можем молиться, чтобы она впустила Иисуса Христа в свое сердце. Мы должны позволить Иисусу войти в ее душу мягко, нежно.

— Не нужно мне, чтобы в душу входил Иисус, — возразила Суи с волнением. — Я не христианка. Уж если и выбирать религию, то тогда я выберу джайн.

— Мама, о чем ты вообще? Что еще за Джейн? У тебя помутились мысли, и ты вспомнила свою подругу Джейн Райтсман? — спросила Виктория, глядя на аппарат для внутривенного вливания, чтобы убедиться, что ее матери не передозировали какой-то сумасшедший опиат.

— Джайнизм — это древняя религия, которая является порождением индуизма…89 — начал было объяснять епископ Си.

Виктория в ужасе уставилась на мать:

— Индуизм? Ты не можешь быть индуисткой. Боже мой, наши горничные последовательницы индуизма! Только не говори, что ты индуистка, это разбило бы мне сердце вдребезги!

Суи устало покачала головой и нажала кнопку браслета на правой руке. Через несколько минут ее служанки вошли в комнату.

— Мадри, Патравади, пожалуйста, проводите Викторию, — приказала она.

— Виктория, пойдемте помолимся снаружи, — призвал епископ, нервно поглядывая на кардиомонитор.

— Мама, ты не можешь вот так просто выставить меня из своей комнаты. Твоя душа в опасности! — взвизгнула Виктория, и тут в комнату вошла Алекс.

Суи умоляюще посмотрела на нее:

— Пожалуйста, скажи Виктории, чтобы она ушла. Она раздражает меня до смерти!

— Хорошо, — тихо сказала Виктория, повернулась и бросилась прочь из спальни.

Патравади обратилась к Суи с услужливой улыбкой:

— Мадам, вам, как обычно, кашу на завтрак?

— Да. И пусть положат яйцо, — распорядилась Суи.

Как только ее служанки удалились, Суи издала протяжный вздох.

— Мам, Виктория хочет тебе добра, — дипломатично заметила Алекс.

— Почему она такая зануда? И я терпеть не могу этого толстого идиота-епископа. Знаешь, он постоянно клянчит деньги на строительство своего храма. Виктория каждый месяц выписывает ему так много чеков, что у нее перерасход на счетах.

— Ну, она, может, и надоедливая, но у нее доброе сердце. Она самая щедрая из моих знакомых.

Суи улыбнулась Алекс:

— Ты всегда пытаешься сгладить углы. Даже в детстве ты всегда пыталась помирить сестер. Ты точно сумеешь поддерживать мир, когда меня не станет?

— Конечно, мамочка. Но ты не волнуйся… профессор Уон заверил, что сердце работает все лучше с каждым днем. Даже Малкольм говорит, что доволен твоим прогрессом.

— Может, это и так, но я же понимаю, что не могу жить вечно. — (Алекс не знала, что на это ответить. Она начала поправлять простыни на постели матери.) — Алекс, не нужно за меня бояться. Смерть не страшит меня. Ты даже не представляешь, сколько раз я смотрела ей в лицо. Просто не хочу испытывать боль, вот и все…

— Профессор Уон позаботится об этом, — решительно заявила Алекс.

— Алекс, ты не окажешь мне услугу? Не могла бы ты позвонить Фредди Таню и пригласить его ко мне?

— Пригласить Фредди Таня? Адвоката? — заволновалась Алекс.

— Да. Мне очень важно повидаться с ним как можно быстрее. Его номер есть в адресной книге на моей тумбочке.

— Разумеется. Я сейчас же позвоню ему, — пообещала Алекс.

Суи прикрыла глаза и попробовала расслабиться хоть на минутку. Она все еще пыталась забыть, как скривилось от обиды лицо Виктории, когда мать на нее рявкнула. Глупая девчонка! Эти слова эхом отдавались в глубинах памяти…

«Ты глупая, глупая девчонка! — сердито зарычал отец, когда Суи появилась в подвале магазина на Телок-Эйр-стрит. — Ты в курсе, что я потратил целое состояние и умолял кучу людей об одолжении, просто чтобы вывезти тебя из Сингапура? Какого черта ты здесь делаешь?!»

«То есть, по-твоему, я могла просто сидеть в отеле „Дворец Тадж-Махал“, ежедневно получая новости обо всех ужасных событиях, которые происходят здесь? Обо всех взрывах, пытках и убийствах?!»

«Именно поэтому тебя и выдворили отсюда! На последнем корабле!»

«Но я не знала, что тут происходит, па. Приходили новости обо всех на свете, кроме тебя! Когда Цинь Туань приехал в Индию, он сказал, что от тебя не было вестей. Я решила, что тебя схватили или вообще убили».

«Я же говорил, что не буду связываться с тобой, но пообещал, что со мной все будет нормально!»

«Нормально? Ты посмотри на себя! Прячешься в дыре под полом, одетый в лохмотья!» — воскликнула Суи, и на глаза ее навернулись слезы при взгляде на отца, который стоял перед ней в заляпанной фуфайке и штанах со следами сигаретного пепла. Раньше она видела отца только в костюме-тройке. С бритой головой и измазанным грязью лицом он выглядел неузнаваемым.

«Глупая девчонка! Ты что, не понимаешь, что я специально так оделся? Единственный способ выжить — стать невидимым. Я нарочно вырядился как неграмотный докер. Японские солдаты даже плюнуть не захотят в мою сторону! И как, черт возьми, ты вернулась в страну и тебя при этом не убили и не изнасиловали?!»

Суи указала на свое тайское шелковое платье. «Из Индии в Бирму я добиралась на поезде, а затем проехала через Бангкок в свите тайского посла, замаскированная под горничную принцессы Нарисары Бханубхакди».

Шан Лунма издал флегматичный смешок, глядя на дочь. С одной стороны, он злился за то, что она вернулась на разрушенный войной остров, но, с другой стороны, не мог не восхищаться ее находчивостью. Она тоже научилась быть невидимой и оказалась куда более смелой, чем ее братья.

«И что теперь нам с тобой делать?! Ты же знаешь, в Тайерсаль-парке небезопасно». Он вздохнул.

«Я вернусь в Тайерсаль-парк, нравится тебе это или нет. Я буду жить там и делать все, что от меня зависит, чтобы помочь всем, кто оказался в опасности».

Отец Суи фыркнул. «Японцы контролируют все вокруг. С чего вдруг тебе втемяшилось в башку, что ты можешь кому-то помочь?»

«Мне сказал это священнослужитель, па. Молодой священнослужитель в самом прекрасном храме на земле».

*

На самом деле в храме 1444 колонны в 29 залах, кроме того, он может похвастаться 80 куполами на площади в 48 тысяч квадратных футов. Храм был построен богатым джайнским торговцем по имени Дхарма Шах, строительство началось в 1446 году и заняло более полувека. Если вам доведется побывать в Джодхпуре, сделайте себе приятный сюрприз — отправляйтесь в это удивительное место и не тратьте время и деньги на покупку кашемировых накидок у симпатичных торговцев, которые утверждают, что их «соткали исключительно для „Эрме“ (или „Этро“, или „Кензо“) в соседней деревне, где трудятся восемьсот женщин». Ничего подобного. И Ричард Гир не был там на прошлой неделе и не купил себе сто таких же палантинов. — Примеч. автора.

Вообще-то, епископ Си ошибся. Хотя джайны и индуисты согласны с концепцией кармы, цикла жизни и смерти и некоторых других аспектов освобождения, они исповедуют две совершенно разные религии. — Примеч. автора.

На самом деле в храме 1444 колонны в 29 залах, кроме того, он может похвастаться 80 куполами на площади в 48 тысяч квадратных футов. Храм был построен богатым джайнским торговцем по имени Дхарма Шах, строительство началось в 1446 году и заняло более полувека. Если вам доведется побывать в Джодхпуре, сделайте себе приятный сюрприз — отправляйтесь в это удивительное место и не тратьте время и деньги на покупку кашемировых накидок у симпатичных торговцев, которые утверждают, что их «соткали исключительно для „Эрме“ (или „Этро“, или „Кензо“) в соседней деревне, где трудятся восемьсот женщин». Ничего подобного. И Ричард Гир не был там на прошлой неделе и не купил себе сто таких же палантинов. — Примеч. автора.

Вообще-то, епископ Си ошибся. Хотя джайны и индуисты согласны с концепцией кармы, цикла жизни и смерти и некоторых других аспектов освобождения, они исповедуют две совершенно разные религии. — Примеч. автора.

3

Сингапур

За все годы работы в семье Янг в качестве начальника службы безопасности капитану Викраму Гэйлу никогда не приходилось сталкиваться с такой ситуацией. Перед ним у ворот Тайерсаль-парка стоял Филип Янг, единственный сын Шан Суи. Это был человек, который устроил ему собеседование и нанимал на работу тридцать два года назад, и именно этот человек должен был стать его будущим начальником, если бы по глупости не навлек на себя гнев матери два десятилетия назад, необъяснимым образом переехав в Австралию и потеряв законное право унаследовать дом, в котором вырос.

В обычных обстоятельствах зеленый «ягуар-ванден-плас» Филипа Янга без колебаний пропустили бы через ворота, но проблема заключалась в том, что на переднем сиденье сидел молодой человек — Николас Янг, которого Викрам знал с детства. Еще лет пять назад Ники был любимцем бабушки и предполагаемым наследником поместья. Все считали его молодым хозяином, вот только теперь Викраму строго-настрого приказали не пускать Ники на территорию Тайерсаль-парка.

Викрам понимал, что должен справиться с ситуацией как можно более дипломатично. Его хозяйка слишком непредсказуема, есть шанс, что она передумает в последнюю минуту и восстановит Ники или Филипа в качестве наследника поместья. Ради всего святого, сложный лабиринт из кустов самшита по-прежнему вычерчивал в садах инициалы Филипа, а спальня Ники все еще оставалась незанятой и нетронутой, и ничего не изменилось после его последнего визита.

— Простите, мистер Янг. Понимаете, у меня связаны руки. Простите, ничего личного, — серьезно сказал Викрам, смущенно улыбнувшись Нику.

— Да, я понимаю. Скажи мне, кто распорядился? — Филип говорил вежливым тоном, но явно был раздражен.

Элинор распахнула дверцу машины и выбралась наружу:

— Викрам, что за чушь?! Только не говори, что нам нельзя войти!

— Миссис Янг, я же объясняю: вам и мистеру Янгу будут очень рады. Но мне строго запрещено пускать внутрь Ники. Я еще раз перепроверил это, после того как он первый раз приехал, когда меня вечером не было на дежурстве. Они мне сказали: нет, категорически нельзя.

— Какие такие «они»?! Кто отдал приказ?! Суи практически как овощ, она тебе не могла ничего сказать.

— Простите, миссис Янг, но миссис Янг вовсе не как овощ! — огрызнулся Викрам.

Ник опустил стекло:

— Мама, папа, давайте вы просто заедете внутрь, а я…

— Помолчи, лах! — Элинор помахала рукой перед лицом Ника. — Викрам, сколько денег ты заработал на моих акциях за эти годы? «Сино лэнд», «Кеппел корп», «Сильверлейк». Богом клянусь, я больше никогда не дам тебе ни единого совета! Благодаря мне ты разбогател — и вот чем ты нам отплатил? Мангкали коу сай!90

Викрам вздохнул, пытаясь найти выход из затруднительного положения:

— Давайте я позвоню в дом, и вы переговорите с мисс Викторией напрямую?

Филип потерял терпение:

— Нет, Викрам, с меня хватит. Это и мой дом тоже. И я не подчиняюсь приказам своей младшей сестры! Если моя мать не хочет видеть Ники, она скажет мне сама. Он не войдет к ней в комнату без приглашения. Но я не позволю, чтобы мой сын ждал у ворот, как какой-то нищий. Можешь звонить сколько влезет, но мы все вместе въедем на территорию поместья.

Филип сел на водительское сиденье и завел мотор. Викрам со скрещенными руками стоял перед серыми коваными воротами, пока седан медленно скользил навстречу. Передний бампер почти коснулся коленей капитана. Остальные охранники топтались рядом, не зная, что делать.

Пять, четыре, три, два, один. Викрам считал про себя. Как далеко это зайдет? Филип нормальный мужик, понятное дело, лучше бы не портить с ним отношения. Никакой реальной угрозы безопасности от них троих нет. Это просто семейная ссора, и теперь, когда Викрам исполнил свой долг и устроил настоящее представление, можно уйти с дороги. Он сделал шаг в сторону и приказал своим людям: «Откройте ворота!»

Филип сердито вдавил педаль газа до упора и промчался по гравийной дорожке на всех парах. За поворотом в сторону главного входа перед Янгами открылось прелюбопытное зрелище. На лужайке перед домом в тени разноцветных шелковых зонтиков стояло несколько рядов кованых стульев. Большинство членов семьи, остановившихся в Тайерсаль-парке, — Виктория Янг, Аакара и Чэны — сидели там, наблюдая за парным матчем по бадминтону, вместе с несколькими приглашенными гостями, среди которых были епископ Си, Розмари Цянь и тайский посол. Позади них высилась замысловатая барная стойка, а на ней — огромная хрустальная чаша, наполненная ледяным фруктовым пуншем.

Элинор с презрением покачала головой:

— Ну и стыдоба! Твоя мать на смертном одре, а вся честная компания устроила вечеринку в саду!

— А что ты им прикажешь делать? Стоять на коленях подле ее постели и читать молитвы день-деньской? — спросил Филип.

— Ну, тут же епископ. Он мог бы молиться в доме, а не обжираться мороженым.

— Да мама терпеть его не может. Он здесь только потому, что Виктория все еще влюблена в него. Она втрескалась в этого святошу, когда они вместе учились в Национальном университете.

— Господи… почему я раньше этого не знала? Теперь понятно, почему она ведет себя как стерва с миссис Си.

— Мама, разве ты не заметила, что тетя Виктория так ведет себя со всеми, кто не имеет докторской степени по богословию? — усмехнулся Ник.

Пока «ягуар» огибал дом, Ник увидел Эдди Чэна и его брата Алистера, сражавшихся с дядей Таксином и Адамом Аакара. Таксин, Адам и Алистер были одеты небрежно — в шорты и футболки поло, но Эдди облачился с головы до ног в белое, начиная со свободной льняной рубашки с длинным рукавом и белых льняных брюк со стрелкой до кончиков белых зашнурованных туфель. Ник хмыкнул, заметив, что жена Эдди Фиона и трое их детей тоже потеют под полуденным солнцем в белых льняных костюмах. Более того, семейство Чэн накинуло на плечи бежевые кашемировые свитеры, завязав на груди рукава, — без сомнения, по указке Эдди.

Когда Филип, Элинор и Ник вышли из машины, матч резко прекратился, а группа зрителей на лужайке уставилась на вновь прибывших. На мгновение Ник задумался, станут ли его родственники относиться к нему по-другому теперь, когда его официально отлучили от Тайерсаль-парка. Но тут двоюродный брат Алистер бросил ракетку и кинулся к нему.

— Как я рад тебя видеть, бро! — Алистер заключил его в объятия.

Ник улыбнулся с облегчением. Всегда можно рассчитывать на старого доброго Алистера. Следом за ним подошла и Кэтрин. Из четырех младших сестер именно она была ближе всего по возрасту к отцу Ника, поскольку разница между ними составляла всего два года и их вместе отправили в школу-интернат в Англии.

— Братишка, — тепло обратилась она по-кантонски к Филипу, чмокнув его в щеку. — Вы только что приехали?

— Привет, Кэт! Я прилетел утром. Вся семья в сборе?

— Только Так, Адам и Пия. Но мальчики тоже прилетят.

— У вас тут матч — Таиланд против Гонконга. И какой счет?

— Пять-два в пользу Таиланда. Эдди предложил сыграть в бадминтон, но ему тяжеловато бегать в таком весе. Алистер пытается сопротивляться, но не думаю, что он в курсе, что Так играл за тайскую олимпийскую команду.

— Черт побери! Неудивительно, что он надирает мне зад! — простонал Алистер.

Кэтрин поцеловала Элинор, а потом взглянула на Ника:

— Рада видеть тебя, Ники. Давно не виделись. Рейчел не приехала? Поверить не могу, что мы до сих пор незнакомы.

— Нет, я один, — ответил Ник, обнимая тетушку.

Кэтрин заглянула ему в глаза и хотела что-то сказать, но не успела: к их маленькой группке решительно двинулась Виктория. Она коротко поздоровалась с братом, яростно обмахиваясь резным деревянным веером, а потом заявила Нику:

— Боюсь, тебе нельзя находиться в этом доме. Прошу, не воспринимай это как что-то личное.

— А как я должен это воспринимать? — поинтересовался Ник с кривой ухмылкой.

Тут взвилась Элинор:

— Это смешно! Почему Нику нельзя находиться в доме?! Он просто хочет извиниться перед мамой.

Виктория поморщилась. За четыре десятилетия она так и не привыкла к тому, что невестка называет ее мать мамой.

— Элинор, а что ты прикажешь мне делать? Ты лучше всех знаешь, какой у нашей мамы характер. Я просто исполняю ее волю.

Филип скептически глянул на сестру:

— То есть мама сказала, что не хочет видеть Ника?

— Ну, вообще-то, она сказала об этом Эдди.

— Эдди?! Господи! Ты ему веришь? Да Эдди завидует Ники с детства! — фыркнула Элинор.

Эдди, услышав, что в разговоре мелькнуло его имя, поспешил к ним.

— Дядя Филип, тетя Элли, позвольте мне говорить начистоту. Три дня назад я находился рядом с бабушкой в ее спальне и сказал, что Ники возвращается домой. Я думал, ее порадует известие, что он спешит наладить взаимоотношения, но вместо этого она так расстроилась, что у нее чуть сердце не остановилось. Тетя Виктория свидетель. Мы тогда чуть не потеряли а-ма.

— Ну, это было три дня назад. Я же собираюсь повидаться с мамой прямо сейчас. Она может прямо в лицо сказать мне, что не хочет видеть Ники, — настаивал Филип.

— Вы хотите снова рискнуть жизнью а-ма? — спросил Эдди.

Филип презрительно посмотрел на племянника, который истекал потом, влажная кожа липла к белому льну в самых неприглядных местах. Смешной мальчишка, вырядился так, словно играет в крикет у лорда. Филип не доверял ему ни на секунду.

— Эдди, давай я сам позабочусь о своей маме. Наверное, тебе сейчас больше стоит волноваться о своих детях.

— Что ты имеешь в виду?

Эдди резко обернулся и увидел, что его отпрыски толкутся у бара вместе с двоюродным братом Джейком Монкуром. Константин, Августин и Каллисте радостно лизали вафельные рожки с двумя шариками мороженого, не обращая внимания на то, что лакомство тает у них в руках и капает на белую льняную одежду. Эдди бросился к ним и начал орать:

— ФИ! ФИОНА! ПОСМОТРИ, ЧТО ОНИ ТВОРЯТ! ОНИ ЖЕ СЕЙЧАС ОБЛЯПАЮТ МОРОЖЕНЫМ СВОИ КОСТЮМЫ ОТ БРУНЕЛЛО КУЧИНЕЛЛИ!

Фиона Тан-Чэн, которая беседовала с Пией Аакара и Сесилией Чэн-Монкур, на мгновение подняла голову. Она закатила глаза и вернулась к разговору.

Эдди тут же потащил всех троих на поиски А-Лин и главной прачки. Ник занял его место в игре, а родители пошли в дом с Викторией.

— Вообще-то, ей сегодня больше нельзя принимать посетителей, — пробормотала Виктория.

Она вела Филипа и Элинор по коридору к спальне Суи, переоборудованной в больничную палату.

— Я не посетитель. Я ее сын, — огрызнулся Филип.

Виктория в душе кипела. Да, я знаю, что ты ее сын. Единственный сын. Мама ясно давала мне это понять всю мою жизнь. Ее единственный дорогой сынуля вкушает особый суп из ласточкиного гнезда, который готовят для него каждую неделю на протяжении всего его детства, в то время как мы, девочки, лакомимся им только в день рождения. У ее единственного сына вся одежда была из ателье на Сэвил-роу, мы же своими руками шили себе платья. Ее единственный сын получает собственный «ягуар» с откидным верхом в ту же минуту, как возвращается из университета, а девочки должны делить на всех один-единственный несчастный «моррис-майнор». Ее единственный сын женится на той, кого сам выбрал, хоть она и простушка, а каждый мужчина, которого я привожу домой, считается «неподходящим». Единственный сыночек бросает мамулю, чтобы окунуться в фантазии на тему Крокодила Данди в Австралии, а я вынуждена торчать при маме и заботиться о ней в старости. При всем этом он драгоценный единственный сын.

Когда они вошли в гостиную, смежную со спальней матери, Виктория начала допрос медсестер, а Филип и Элинор направились дальше. Алекс сидела в кресле рядом с изголовьем Суи:

— Братик, ты тут. Мама только что уснула, давление скакало слишком сильно, поэтому ей дали успокоительное.

Филип смотрел на мать, внезапно потрясенный ее обликом. Когда он в последний раз видел ее на Рождество, всего пять недель назад, она прекрасно поднималась по лестнице, чтобы снять старфруты91 с верхушки дерева. Но теперь она казалась такой крошечной на больничной койке, среди путаницы трубок и в окружении приборов. Всю свою жизнь мама казалась такой сильной, такой непобедимой… Филип не мог представить, что однажды ее не будет рядом!

— Думаю, я проведу ночь рядом с мамой, — тихо сказал он.

— В этом нет необходимости. Она проспит до утра, кроме того, здесь постоянно дежурят служанки, да и медсестры проверяют ее каждые полчаса. Приходи утром. Она обычно бодрствует несколько часов после пробуждения, — сказала Алекс.

— Не важно, пусть она спит, я посижу рядом, — настаивал Филип.

— Ты уверен? Судя по виду, тебе и самому не помешало бы вздремнуть… — начала было Алекс.

Элинор согласилась:

— Да, ты толком не поспал в полете, выглядишь измученным, вон какие мешки под глазами. Давай поедем домой и вернемся завтра с утра пораньше.

Наконец Филип поддался на уговоры:

— Хорошо, но… Алекс, можешь оказать мне услугу? Если мама вдруг проснется в ближайшее время, скажешь ей, что я приходил?

— Ну конечно, — улыбнулась Алекс.

— А еще можешь передать, что Ники тоже приезжал? — не отставал Филип.

Алекс замялась на пару минут. Она беспокоилась, что любое упоминание имени племянника снова расстроит маму, но нужно было как-то помирить их. Только тогда мама сможет упокоиться с миром.

— Попробую. Я постараюсь, братик.

*

Южноминьское выражение, которое означает «бенгальское собачье дерьмо». Однако Элинор ошибается, поскольку Викрам, будучи гуркхом, непалец, а не бенгалец. Но для Элинор есть только два типа индусов: богатые, как ее друзья Сингхи, и бедные — все остальные. — Примеч. автора.

Старфруты — одно из названий плодов карамболы, формой напоминающих пятиконечную звезду.

Южноминьское выражение, которое означает «бенгальское собачье дерьмо». Однако Элинор ошибается, поскольку Викрам, будучи гуркхом, непалец, а не бенгалец. Но для Элинор есть только два типа индусов: богатые, как ее друзья Сингхи, и бедные — все остальные. — Примеч. автора.

Старфруты — одно из названий плодов карамболы, формой напоминающих пятиконечную звезду.

4

Суррей, Англия

Все, кому посчастливилось гостить в Харлинскорте, должны проснуться вовремя, чтобы понаблюдать, как солнце встает над садами, подумала Жаклин Лин, потягивая апельсиновый чай, который только что принесли ей и поставили у кровати на изысканном бамбуковом подносе. Прислонившись к подушкам из гусиного пуха, в четыре ряда положенным в изголовье, она изучала прекрасный вид на чистую симметрию цветников, величественные живые изгороди тисов и утренний туман, поднимающийся над холмами. Именно такими моментами тишины, пока все собирались внизу на завтрак, Жаклин наслаждалась больше всего во время ее частых визитов в поместье Шанов.

В разреженной стратосфере, где обитали самые высокопоставленные азиатские семьи, шушукались о том, что Шаны «бросили» Сингапур.

«Стали такими важными, что возомнили себя британцами» — звучало рефреном. Хотя Альфред Шан в своем суррейском поместье в шесть тысяч гектаров и вправду вел куда более пышную жизнь, чем многие маркизы, Жаклин понимала: было бы ошибкой предполагать, что Альфред переметнулся сюда под крылышко королевы. Простая истина заключалась в том, что на протяжении десятилетий трое сыновей (естественно, все окончили Оксфорд) друг за дружкой выбрали себе английских жен (из аристократических семей, конечно же) и предпочли жить в Англии. Таким образом, с начала восьмидесятых Альфред и его жена Мэйбл волей-неволей проводили там бо́льшую часть года — это был единственный способ регулярно видеться с детьми и внуками.

Мэйбл, будучи дочерью Цянь Цайтая и Розмари Янг-Цянь, была куда больше китаянкой, чем муж, записавшийся в англофилы еще в конце пятидесятых годов, до начала своей учебы в Оксфорде. В поместье Мэйбл создала обстановку, вобравшую любимые ею черты Востока и Запада. Чтобы восстановить дом девятнадцатого века, который построил в стиле венецианского возрождения Габриэль-Ипполит Детайёр, Мэйбл вынудила великого китайского мастера, историка декоративно-прикладного искусства Хуан Паофаня уйти в отставку, чтобы работать вместе с легендарным британским декоратором Дэвидом Хиксом92. В результате получились восхитительно смелые сочетания современной европейской мебели с китайскими древностями из частных коллекций.

Вскоре Харлинскорт уже обсуждали везде и всюду. Многие из тех, кто упомянут в Книге пэров Берка, утверждали: жутко вульгарно, что сингапурцы выкупили один из лучших домов в Британии и теперь пытаются управлять им «традиционно», держат умопомрачительный штат прислуги и подстригают кусты и изгороди по-английски. Но местные дворяне все равно принимали приглашения Шанов и после визитов неохотно признавали, что те не испортили поместье. Реставрация проведена великолепно, территория стала еще более роскошной, ну а еда — просто космос. В последующие десятилетия гости со всего мира жаждали получить приглашение к Шанам, потому что стало известно, что шеф-повар Харлинскорта Маркус Сим — вундеркинд из Гонконга, обучавшийся у Фреди Жирарде, — гениально готовит блюда как классической французской, так и китайской кухни. И именно мысль о завтраке заставила Жаклин пусть неохотно, но вылезти из постели.

Она прошла в гардеробную, примыкавшую к спальне, и обнаружила, что там уже заботливо разожгли камин, на туалетном столике в вазе стоят свежесрезанные розы сорта «джульетта», а наряд, который она выбрала на сегодняшнее утро, висит на специальной медной вешалке с подогревом. Жаклин надела облегающее кремовое платье без рукава, с культовой трикотажной отделкой в технике пуантель, поражаясь тому, что оно нагрето до идеальной температуры. Она вспомнила о выходных в других английских поместьях, где по утрам в спальнях было холодно, как в склепе, а одежда казалась ледяной. Даже королева наверняка живет не так шикарно, подумала Жаклин, вспомнив, что, до того как Альфред и Мэйбл перебрались сюда, ее крестная мать Суи отправила команду из Тайерсаль-парка, чтобы помочь обучить британский персонал. Азиатские стандарты гостеприимства соединились с традициями английской усадьбы, и этот высший класс произвел впечатление даже на Виктора, бойфренда Жаклин. Однажды вечером, когда они одевались к ужину, он поднял туфлю от Оберси и с удивлением воскликнул: «Дорогая, черт побери, они погладили шнурки!»

Этим утром Жаклин сидела в конце огромного обеденного стола в зале для завтраков, занесенном в список памятников культурного наследия второго класса. Яичницу от шеф-повара она сочла бесподобной.

— Мм-м-м-м-м! Ну почему только Маркусу удается такая великолепная яичница?! — со вздохом обратилась Жаклин к Мэйбл, наслаждаясь завтраком.

— Разве твой шеф-повар не готовит яичницу так же вкусно? — спросила Мэйбл.

— Омлеты в исполнении Свена великолепны, а еще он чудно готовит пашот. Но эти омлеты — нечто совершенно божественное! Пышные, мягкие, но без лишней жидкости. Потому-то я с нетерпением жду каждого визита к вам. В чем секрет рецепта?

— Понятия не имею, я же их не готовлю. Но ты должна попробовать юй чжук93. Кашу варят с добавлением тихоокеанского малорота, пойманного прямо сегодня утром, — сказала Мэйбл.

— Секрет в сливках. Маркус использует для омлета лучшие сливки из молока наших гернзейских коров, — подхватила двенадцатилетняя Люсия Шан с дальнего конца стола.

— Наконец-то! Первый раз за утро слышу твой голосок, Люсия. Что за книгу ты так увлеченно читаешь? Опять вампирскую сагу из «Голодных игр»? — спросила Жаклин.

— «Голодные игры» — не о вампирах. Я уже давным-давно не читаю их. Я сейчас читаю «Сиддхартху».

— А-а, Гессе. Неплохая книга.

— Что-то индийское, — поморщилась Мэйбл, услышав слова внучки.

— Она о Будде.

— Ай-я, Люсия, зачем ты читаешь о Будде? Ты ж христианка! И не забывай, что мы потомки именитого старинного рода методистов.

— Да, Люсия, со стороны твоей прабабушки Розмари твои предки Янги были фактически первыми христианами в Южном Китае, — согласилась Жаклин.

Люсия закатила глаза:

— На самом деле, если бы не миссионеры, наводнившие Китай после победы Англии в «опиумных войнах», мы все были бы буддистами.

— Помолчи-ка, лах! Не разговаривай так с тетей Жаклин! — одернула ее Мэйбл.

— Все нормально, Мэйбл. Люсия просто говорит то, что думает.

Но Мэйбл никак не хотела угомониться и пробормотала по-кантонски:

— Эта внучка-полукровка сведет меня в могилу!

— А-ма, я же понимаю все, что ты говоришь! — с негодованием воскликнула Люсия.

— Нет, не понимаешь! Замолчи и читай свою книгу!

Тут в комнату вошла дочка Мэйбл Кассандра Шан, которую большинство знакомых ее круга знали под прозвищем Радио Азия Один. Ее щеки все еще горели после утренней верховой прогулки. Жаклин внимательно осмотрела ее с ног до головы. Волосы Кассандры, обычно разделенные на пробор и стянутые в тугой пучок на затылке в стиле Фриды Кало, сегодня были уложены причудливо: она заплела косы с обеих сторон, оставив свободные пряди, струящиеся по спине.

— Касс, я уже много лет не видела у тебя такой прически. Как в те дни, когда ты училась в школе Слейда. Выглядит изумительно!

Мэйбл посмотрела на дочь сквозь бифокальные очки:

— Ты уже не юная девушка, эти косички выглядят нелепо.

Кассандра с трудом переборола соблазн сказать матери, что через реденькие волосы на ее голове видны шрамы от хирургической подтяжки лица. Вместо этого она решила сделать комплимент Жаклин:

— Спасибо, Жаклин. А ты всегда выглядишь идеально. Новое платье?

— Нет, лах! У меня эта старая тряпка уже лет сто.

Кассандра улыбнулась, прекрасно зная, что на Жаклин платье от Аззедина Алайи, сшитое в единственном экземпляре. Хотя, вообще-то, не важно, что было на ней надето, — Жаклин обладала такой красотой, что на ней любой наряд выглядел шикарно. Кассандра направилась к буфету, где положила себе на тарелку тост, порцию мармайта и немного свежего чернослива. Когда она села напротив Жаклин, подоспел лакей, ловко поставив рядом с Кассандрой утренний капучино (он был сварен из обжаренных небольшими партиями зерен чистосортного кофе, выращенного на ферме) и положив на стол айпад.

— Спасибо, Пол. — Кассандра включила айпад и тут же обратила внимание, что для столь раннего часа ящик электронной почты переполнен письмами.

Первое послание пришло от ее двоюродного брата Оливера из Лондона.

otsien@christies.com: Ты уже видела фотки? Могу только представить, что скажет твоя матушка!

casserasera@gmail.com: Какие еще фотки?

Пока она ждала ответа, ей пришло сообщение от ее невестки Индии Хескейт-Шан. Кассандра оторвала взгляд от своего айпада и объявила присутствующим:

— Индия только что отправила мне сообщение. Оказывается, у Казимира сегодня вечером открытие выставки в Сент-Мартинсе, а он никому ничего не сказал. Спрашивает, не хотим ли мы прийти туда и устроить ему сюрприз. Люсия, мама интересуется, не хочешь ли ты рвануть в Лондон и посмотреть на последние фотки своего брата?

— Если это снова будут фотки его друзей, которые блюют карри перед пабами, то нет, спасибо, мне это не интересно, — буркнула в ответ Люсия.

— Ай-я, не смей так говорить! Это же искусство! Казимир выиграл приз за свои фотографии в прошлом году, — сообщила Мэйбл Жаклин, защищая любимого внука.

Кассандра решила, что Оливер, видимо, и имел в виду снимки Казимира:

— Ну… думаю, фотографии довольно… провокационные. Я получила мейл от Оливера, он их уже видел.

— Ох… Оливер вернулся в Лондон? Он тоже придет на выставку? — спросила Мэйбл.

— Не знаю точно, но Индия говорит, что Леонард может прихватить нас на вертолете по дороге из Саутгемптона. Мы можем вместе пойти на открытие, а потом поужинать «У Кларка».

— Аламак, снова эти безвкусные английские ужины, — простонала Мэйбл.

Кассандра проверила стену на «Фейсбуке» и внезапно ахнула:

— О… Мой… Бог.

Она закрыла ладонями рот, уставившись на фотографии на своем айпаде. Оливер говорил вовсе не о дурацкой маленькой выставке Казимира. Вот о каких снимках шла речь!

— На что ты там пялишься? Снова грязные сплетенки от одного из твоих ненадежных «контактов»? — проворчала мать на южноминьском.

— Жаклин, ты должна это увидеть! — взвизгнула Кассандра, протягивая айпад.

Та взглянула на экран и увидела Астрид, стоящую на башенке рядом со слоном.

— Не понимаю. Из-за чего весь сыр-бор? — спросила Жаклин.

— Ой, ты смотришь на последнее фото. Пролистни наверх. Это целая серия.

Жаклин провела пальцем по экрану, и глаза ее расширились, пока она изучала изображения.

— Это настоящие снимки?

— Мне кажется, еще какие настоящие, — хихикнула Кассандра.

— Боже…

— Что у вас тут? — спросила Мэйбл.

Жаклин протянула ей айпад через стол, и Мэйбл прочитала кричащий заголовок:

Эксклюзивные фото:

технологический титан Чарльз У

с помпой делает предложение

своей подруге Астрид Леонг.

Но она еще замужем!

— Аламак! Дай мне посмотреть! Дай! — потребовала Мэйбл.

Лакей без лишних слов подоспел к Жаклин. Она передала айпад, и он услужливо потрусил к другой стороне стола, где сидела Мэйбл. Люсия, явно не настолько поглощенная «Сиддхартхой», как притворялась, бросилась смотреть на фотографии вместе с бабушкой, читая вслух:

Чернила еще не успели высохнуть на документах о разводе гонконгского технологического титана Чарльза У, но это, очевидно, не помешало ему организовать невероятное предложение руки и сердца его потрясающей подруге Астрид Леонг. Предложение на миллион долларов включало в себя аренду сказочного форта Мехрангарх в Джодхпуре, наем более ста музыкантов и танцоров, а также серенаду, которую исполнил суперзвезда Болливуда Шахрух Хан, в то время как дрессированный слон протянул Астрид бриллиантовое кольцо. Судя по фотографиям, Астрид сказала «да», но есть одна ма-а-а-аленькая проблемка — насколько нам известно, эта аристократичная красавица все еще ЗАМУЖЕМ за заклятым врагом Чарли, сингапурским восходящим светилом техиндустрии Майклом Тео.

Мэйбл прищурилась, а потом протянула по-кантонски:

— Стыдоба! Когда это снято?

— Вроде бы в прошлые выходные, — ответила Жаклин.

— В прошлые выходные? Разве Астрид не должна была быть в Сингапуре со своими родными?

— Очевидно, она улизнула из города с Чарли. Господи, можешь представить, как разъярятся Гарри и Фелисити, когда это увидят? — покачала головой Кассандра.

— У Майкла появятся новые козыри. Бедняжка Астрид! — вздохнула Жаклин.

Мэйбл хмыкнула:

— Тоже мне бедняжка! Она должна сидеть у постели бабушки, а не маячить во всех новостях! Как Чарли У вообще осмелился снова что-то там ей предлагать! Вот же ж… все еще пытается пробраться в мою семью! Я-то думала, Фелисити избавилась от него много лет назад!

— Мам, они были влюблены с первого взгляда и не переставали друг друга любить. Если бы Фелисити не вмешалась тогда, то вся эта катастрофа под названием «Майкл Тео» никогда бы не произошла! — кипятилась Кассандра.

— Фелисити имела полное право положить конец этой дури! У никто и звать никак! А эта его вульгарная мамаша! Никогда не забуду, что она тогда мне сделала!

— И что же такого натворила Ирен У? — поинтересовалась Жаклин.

Кассандра закатила глаза:

— Это предания давно минувших дней, мам. Прошу тебя, не начинай снова!

— Эта! Женщина! Пыталась! Украсть! Мою! Швею! Я нашла ту девочку, Минни Пок, золотые ручки. Она держала маленькую лавочку рядом с рестораном «У Фицпатрика» на Дюнарн-роуд, такое удобное место! И эта мастерица умела создавать идеальные копии платьев, которые мне нравились, от Нины Риччи, Жан-Луи Шеррера и Феро.

— Господи, Мэйбл, то есть те платья от Луи Феро — подделки?! А выглядели так, будто их прислали прямиком из его парижского бутика! — солгала Жаклин.

Мэйбл с негодованием кивнула:

— Да, я всех одурачила. Но потом явилась не запылилась Ирен У и попыталась переманить мою швею, чтобы та работала в их отвратительном «особняке» на полную ставку! Тогда мне пришлось пойти и нанять ее на полную ставку!

— Так ты выиграла? — уточнила Жаклин.

— Да, но этого вообще не должно было случиться. Мне пришлось заплатить Минни Пок почти пятнадцать процентов сверх того, что предложила Ирен!

— Это было в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году. Столько воды утекло… — заметила Кассандра.

— Такие люди, как У… они просто не знают меры! Знаете, на что это похоже?! Они снова втаптывают наше честное имя в грязь. Кто тебе вообще послал эту статейку?!

— Миссис Ли Юнчэн запостила на своей стене в «Фейсбуке», — ответила Кассандра.

— Миссис Ли Юнчэн — на «Фейсбуке»?! Ушам своим не верю! Да старая леди даже брови подвести себе не в состоянии! — воскликнула Мэйбл.

— Рози, ее приемная дочь, с которой она обращается как с рабыней, все делает вместо нее. Однажды миссис Ли узнала о существовании «Фейсбука» и с тех пор постит как безумная. Раз в два дня появляются дурацкие фотки ее внуков, которые выиграли какой-нибудь приз, либо снимки похорон, которые она почтила своим присутствием.

— Ай-я, раз об этом знает миссис Ли, значит скоро узнает и весь Сингапур. И ее каки94 по игре в маджонг тоже скоро пронюхают о случившемся! — предположила Мэйбл.

— А-ма, мне кажется, ты не врубаешься. Эта новость — на «Фейсбуке». Ее уже видел весь мир, — сообщила Люсия.

Мэйбл сочувственно поцокала языком:

— Ох как мне жаль Суи! В самое неподходящее время — такой неприятный сюрприз. Я-то думала, что Астрид — ее последняя надежда, но все внуки опозорили свою а-ма. Как она может упокоиться? Неудивительно, что Суи снова изменила завещание!

— Да? — ахнули хором Жаклин и Кассандра.

Жаклин вытянулась в струнку на стуле:

— Поэтому Альфред помчался в Сингапур?

Мэйбл смешалась:

— Ай-я, я не должна ничего говорить.

— Говорить о чем? Что папа сказал тебе? — Кассандра подалась вперед в ожидании.

— Ничего! — упрямилась Мэйбл.

— Мама, ты не умеешь врать. Ты явно что-то знаешь. Давай выкладывай!

Но Мэйбл, насупившись, смотрела в свою миску с кашей.

— О, нет смысла ее заставлять. После стольких лет твоя мама все еще не доверяет нам. Это грустно… — вздохнула Жаклин, бросив на Мэйбл взгляд искоса.

— Посмотри, что ты натворила. Ты оскорбила Жаклин! — набросилась Кассандра на мать.

— Ай-я! Я же знаю, что вы обе не умеете держать рот на замке. Если я расскажу, вы должны поклясться, что никому не проболтаетесь.

Жаклин и Кассандра закивали в унисон, как послушные пай-девочки. Мэйбл, которая росла в окружении слуг и обычно говорила свободно, не задумываясь об их присутствии, поступила вопреки своим привычкам, а именно установила зрительный контакт с Джорджем, старшим лакеем, — и он тут же уловил сигнал хозяйки: слуги должны покинуть помещение. Джордж быстро отдал приказ четырем другим лакеям, и они впятером неслышно выскользнули из комнаты.

Как только дверь закрылась, Мэйбл тихо сказала:

— Я знаю, что твой отец провел большую встречу со всеми адвокатами из бюро Таня и самим Танем два дня назад. Тайно. А затем Фредди Тань отправился на встречу с Суи. Собственной персоной!!!

— Хм-м-м, — протянула Жаклин, переваривая этот интригующий лакомый кусочек.

Кассандра подмигнула ей:

— Не волнуйся, я не сомневаюсь, что ты все еще в завещании!

Жаклин рассмеялась:

— Да ладно, я последняя, кто может оказаться в завещании Суи. Она и так проявляла ко мне щедрость на протяжении многих лет.

— Интересно, что она сделала на этот раз? — размышляла Кассандра.

— Ну, пока эти фотографии не просочились в прессу, я действительно думала, что у Астрид есть все шансы унаследовать Тайерсаль-парк, — сказала Жаклин.

— Астрид? Да ни за что! Суи слишком старомодна и никогда не оставила бы поместье девчонке! Иначе отписала бы дочерям! — возразила Мэйбл.

— Тогда я готова поспорить, что это Эдди. По слухам, он из кожи вон лезет, чтобы стать внучком номер один. Вообще не отходит от бабушки! — предположила Кассандра.

— Я не уверена, что это Эдди. Суи мне сама говорила, что не воспринимает его всерьез, — покачала головой Жаклин.

— Что ж, претендентов вроде больше нет. Она ни за что не оставит дом никому из мальчишек Леонгов. Может, Аакара? — размышляла вслух Мэйбл.

Кассандра фыркнула:

— Это было бы слишком иронично! Неужели она вычеркнет из завещания Филипа и Ники — единственных чистокровных Янгов — в пользу этих заморских внучат и отдаст им Тайерсаль-парк?! Вряд ли.

— Так, может, она передумала? А что, если Ника снова вписали в завещание? — спросила Жаклин.

— Точно нет! Ему все еще запрещен вход в поместье! Мои источники сообщают, что он таскается туда каждый день, чуть ли не на коленях ползает, надеясь увидеть бабушку, и получает от ворот поворот. И тут она вдруг возьмет и отдаст ему Тайерсаль-парк?! — спорила Кассандра.

Мэйбл поморщилась:

— Вот же глупый мальчишка. Отказался от всего из-за этой уродины.

— Да ладно, Мэйбл, лах, Рейчел не уродина. На самом деле она довольно красивая. Но не той красотой… От Ники, так или иначе, ожидали чего-то большего, — дипломатично заметила Жаклин.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Рейчел хорошенькая, но ничего особенного. А отсутствие стиля не идет на пользу, — сказала Кассандра.

Жаклин улыбнулась:

— Жаль, что я не могу посоветовать ей отрастить волосы еще дюйма на четыре. Эта средняя длина выглядит слишком уж по-американски.

Кассандра закивала в знак согласия:

— Да и нос у нее кнопкой. А глаза могли бы быть побольше.

— А вы видели, как она сидит? Нет в ней породы! — фыркнула Мэйбл.

— Брр! Не могу больше это слушать! — в гневе воскликнула Люсия, резко и немного театрально отодвинув стул. — Вы говорите о Рейчел так, будто она собака на выставке! Какая разница, как она выглядит, если они друг друга любят!!! Дядя Ник от всего отказался, лишь бы быть с ней. Это та-а-а-ак романтично! Жду не дождусь, когда же мы познакомимся с ней! И вы ошибаетесь насчет происходящего в Тайерсаль-парке, все совсем не так, как вы думаете!

— Замолчи, Люсия, хватит сочинять! — принялась бранить внучку Мэйбл.

— Бабушка и тетя Касси, вы только кости всем перемываете, болтаете всякую чушь, но понятия не имеете, что на самом деле происходит. Вы вообще слышали, о чем говорили дедушка и папа? — С этими словами Люсия пулей выскочила из комнаты, а дамы уставились девочке вслед, раскрыв рот.

— Что за бессмыслица! — усмехнулась Кассандра.

Мэйбл серьезно покачала головой:

— Только посмотрите, какой грубиянкой стала эта девчонка! Я сразу говорила, что в Бидейлсе ничему хорошему не научат, тамошние учителя только и делают, что подпитывают ее самоуверенность! Боже мой, если бы я такое посмела сказать, то монахини избили бы меня деревянной линейкой!95 — И прибавила на кантонском: — Эта паршивка бесполезна!96

Жаклин прищурилась:

— Напротив, Мэйбл, думаю, все совсем наоборот. Вам досталась очень умная маленькая девочка. И она даже умнее, чем я могла себе представить…

*

В середине 1990-х годов Дэвид Млинарич изумительно подновил интерьеры, сделав косметический ремонт, что совпало с гораздо менее изумительной косметической подтяжкой Мэйбл. — Примеч. автора.

Каша с рыбой. — Примеч. автора.

На малайском сленге так называют приятелей или друзей. Хотя стоит ли называть обманщиков, которые пытаются надуть вас в каждой игре в маджонг, друзьями? — Примеч. автора.

Мэйбл, как и многие другие женщины ее поколения, училась в Школе при монастыре Святого Младенца Иисуса в Сингапуре. В наши дни монахини уже давно вышли на пенсию, и, по общему мнению, телесные наказания более не практикуются. — Примеч. автора.

Это ругательство слышат все кантонские дочери с приснопамятных времен. — Примеч. автора

В середине 1990-х годов Дэвид Млинарич изумительно подновил интерьеры, сделав косметический ремонт, что совпало с гораздо менее изумительной косметической подтяжкой Мэйбл. — Примеч. автора.

Мэйбл, как и многие другие женщины ее поколения, училась в Школе при монастыре Святого Младенца Иисуса в Сингапуре. В наши дни монахини уже давно вышли на пенсию, и, по общему мнению, телесные наказания более не практикуются. — Примеч. автора.

Это ругательство слышат все кантонские дочери с приснопамятных времен. — Примеч. автора

Каша с рыбой. — Примеч. автора.

На малайском сленге так называют приятелей или друзей. Хотя стоит ли называть обманщиков, которые пытаются надуть вас в каждой игре в маджонг, друзьями? — Примеч. автора.

5

Пулау-клуб, Сингапур

Годфри Ло, уважаемый судья Верховного суда, не мог поверить тому, что слышал в соседней кабинке в туалете Пулау-клуба.

— О, очень сексуально! Мать моя женщина! А можно покрупнее? Пли-и-и-из.

Что там происходит, ради всего святого?

— Погоди минутку. Фотка еще загружается! Тут дико медленный вайфай. О господи…. Смотрю… Ой-ой-ой, это так сексуально!

Кто-то рассматривает грязные фотки на телефоне прямо за стенкой. Но кто это? Акцент похож на гонконгский. Неудивительно, в Гонконге мужики сплошь извращенцы. А что вы хотите от города, где порножурналами торгуют прямо в аэропорту!

— Божечки! Влажная кожа! Ох, как красиво, я бы облизал сверху донизу. Давай же, я уже в нетерпении!

Этот козел собирается заняться сексом по телефону прямо в туалете? Годфри слышал достаточно. Он поспешно выскочил из кабинки и подошел к раковине, яростно намылив руки с удвоенным количеством мыла. Он почувствовал себя грязным, просто подслушав тяжелое дыхание этого…

— Так бы и засунул туда ногу прямо сейчас!

КУДА он хочет влезть своей ногой? Этого человека следует арестовать.

Годфри ударил кулаком по двери кабинки и громко сказал:

— Вы дегенерат! Позор уважаемому клубу! Занимайтесь своими грязными делишками в другом месте! Не в наших туалетах!

В кабинке озадаченный донельзя Эдди оторвал взгляд от телефона:

— Извини, я понятия не имею, о чем это. Какой-то чудаковатый старый хрыч — в Сингапуре их полно. В любом случае, когда этот последний слой высохнет? Хватит дразнить меня, Карло. Мне нужны эти ботиночки прямо сейчас!

— Еще несколько дней. Мы ждем, пока последний слой лака высохнет, а затем нанесем еще один. Как только патина станет идеальной, мы сможем за ночь доставить их в Сингапур, — ответил Карло.

— Мой дядя Таксин… ну, ты в курсе, тайский принц… я не могу дождаться, когда он увидит меня в них. Таксин начал носить сшитые на заказ ботинки «Лобб» с пяти лет. Никто другой не оценит их так, как он, — сказал Эдди, с тоской глядя на фотографию новых ботинок «Марини», изготовленных по индивидуальным меркам.

Эти лоферы с кисточками покрыли темно-синим лаком, а весь процесс в обувном ателье в Риме занял почти месяц, и сапожник Карло все это время дразнил заказчика соблазнительными фотографиями.

— До конца недели они окажутся у вас, — пообещал Карло.

Эдди нажал кнопку отбоя, натянул брюки, спустил воду и направился в «Обзор»97 — не слишком помпезную закусочную, зато с потрясающим видом на природный заповедник, где находился самый старый и самый эксклюзивный загородный клуб Сингапура.

Вернувшись к столику, за которым члены его большой семьи собрались на обед, устроенный Фелисити, Эдди спросил Фиону:

— Заказала мне шашлычок из говядины и рис с курицей?

— Никто еще ничего не заказывал, — ответила Фиона, нахмурившись.

И тут Эдди заметил, что за столом никто не разговаривает и все уставились на Фелисити. Ее глаза были красными и опухшими от слез, а его мать Алекс усердно обмахивала ее меню.

— Что случилось? Что-то с а-ма? — прошептал Эдди жене.

— Ай-я! С а-ма все в порядке, но тетя Фелисити только что получила очень неприятное известие.

— Какое? — прошипел Эдди, разозлившийся из-за того, что отлучился в туалет всего на десять минут и умудрился пропустить целиком весь первый акт.

Тетя Кэт говорила тихим, успокаивающим тоном с Фелисити:

— Лично я считаю — много шума из ничего. Новостей особых не было, и пресса просто набросилась на что попало.

— Слушай, Фелисити, через пару дней все забудется, — согласился Таксин.

Эдди, сидевший посреди длинного стола, громко откашлялся:

— Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что происходит?

Алистер передал ему мобильный телефон, и Эдди с энтузиазмом пролистал фотки Астрид и Чарли У, которых папарацци подстерегли в Индии. Он чувствовал, как пульс ускоряется. Ох боже, боже! Его безупречная сестрица наконец-то вляпалась в дерьмо! Что подумает а-ма, когда узнает?! Один за другим все его родственники впадали в немилость, а Эдди остался последним, кто выстоял. Он смотрел на сотни комментариев, оставленных зрителями просочившихся в прессу фотографий.

Вау! Как красиво! Предложение моей мечты!

AngMohKioPrincess

Деньги выброшены на ветер. Бесит, что эти безумно богатые азиаты потратили такую кучу денег, тогда как в Индии у семидесяти пяти миллионов человек нет доступа к чистой питьевой воде!

clement_desylva

Астрид просто секси! Чарли У герой дня!

shoikshoik69

Внезапно эти слова вызвали в памяти Эдди нечто такое, что до настоящего момента ему не приходило в голову. Герой дня. Ранее на этой неделе адвокат его бабушки Фредди Тань, старший партнер самой престижной сингапурской юридической фирмы «Тань & Тань», неожиданно посетил Тайерсаль-парк. Если не считать епископа Си, он был единственным посторонним человеком, которому позволили переступить порог святая святых, спальни а-ма. Авторитетный седовласый джентльмен вошел туда с элегантным портфелем «Данхилл» и довольно долгое время провел за закрытыми дверями наедине с Суи.

В какой-то момент профессора Уона и его помощника вызвали в спальню. Могли ли они засвидетельствовать новое завещание? Когда оттуда появился Фредди Тань, Эдди, разумеется, ошивался возле двери, как собака, ждущая объедков. Смерив Эдди взглядом от галстука и до модельных туфель, адвокат промурлыкал:

— Ты старший сынок Алекс Янг? Я тебя видел в последний раз, когда ты был подростком, а теперь только посмотрите — герой дня!

Затем Фредди мило поболтал с Эдди минут десять, расспрашивая, как дела у жены и какие школы посещают его дети, и тот не сразу догадался, почему человек, который раньше не обращал на него внимания, внезапно заговорил с ним так, словно Эдди был его самым важным клиентом. А теперь вот его осенило… Неужели бабушка отписала ему Тайерсаль-парк?! Поэтому Фредди назвал его героем дня? Пока это прозрение оседало в мозгу Эдди, он вдруг услышал слова Алистера:

— Знаете, нельзя винить Астрид. Откуда она знала, что там будут папарацци? Уверен, она хотела разделить этот момент только с Чарли.

Черт побери, выругался про себя со злостью Эдди. Какого рожна Алистер защищает Астрид? Разве он не понимает, что нужно разыграть эту карту в свою пользу, особенно сейчас, когда они в шаге от того, чтоб унаследовать все до последнего гвоздика. Эдди быстро вмешался, заглушив брата:

— Тетя Фелисити, мне так жаль, что вам пришлось пройти через этот ужасный скандал. Какой позор!

Алекс косо посмотрела на сына, словно бы говоря: не стоит усугублять и без того неприятную ситуацию.

Тут заговорила Виктория:

— Вообще-то, я согласна с Эдди. Это ужасный позор. Я не могу поверить, что Астрид проявила подобную беспечность.

Фелисити вытащила еще один бумажный платок из шелковой сумки «Джим Томпсон», театрально прижала к носу и шумно всхлипнула:

— Моя безнадежная дочь! Мы всю жизнь защищали ее от прессы, потратили кучу денег, ограждая от нежелательного внимания. А теперь посмотрите, чем она нам отплатила!

На другом конце стола Пия Аакара прошептала на ухо мужу:

— Я не понимаю, в чем дело. Ее дочь только что обручилась, и фотографии выглядят замечательно. Разве она не рада за нее?

— Думаю, что тетя Фелисити не одобряет этого парня. Да и моей семье просто не нравится видеть себя в прессе. От слова «совсем», — объяснил Адам.

— Даже в «Татл»?

Подслушав комментарии Пии, заговорила Виктория:

— Особенно в «Татл». Боже мой, это ужасный журнал! Вы знаете, я написала несколько статей для них еще в семидесятых. Но однажды редактор сказал, что мои истории слишком «культурные» — да, именно это слово он использовал. Он заявил, и я никогда этого не забуду: «Нам больше не нужны истории о современных китайских художниках. Мы думали, вы напишете о своих родственниках. Вот почему мы наняли вас». И я сразу написала заявление об уходе!

Эдди решил подлить масла в огонь:

— Попасть в «Татл» или, скажем, в «Таун энд Кантри» — совсем другое дело. Я постоянно появляюсь на страницах этих изданий. Признаюсь, Пия, нас вместе с Фионой сняли однажды для обложки «Гонконг татл», а меня одного — аж три раза. Но засветиться, как Астрид, на дешевых сайтах сплетен — это, конечно, ни в какие ворота не лезет. Как будто она какая-то актриса или, что еще хуже, порнозвезда. Как та девица Китти Понг, с которой Алистер встречался полминуты.

Алистер возмутился:

— В миллионный раз повторяю: Китти не порнозвезда! Это какая-то другая девушка, просто похожая на нее!

Эдди пропустил замечание брата мимо ушей и продолжил:

— И уж тем более невозможно представить, что Астрид рискнула покинуть Сингапур, когда а-ма так плохо. Мы ведь все собрались здесь, чтобы проводить с бабушкой драгоценные минуты…

— Она должна была находиться в Малайзии на свадьбе принца Исмаила — как представитель нашей семьи. Я не могу поверить, что она так нас обманула! Сбежала в Индию! Приняла предложение, считайте, от слона! Кем себя возомнил Чарли У? Махараджей? — Фелисити сердито фыркнула.

— Вульгарный парень. Эти У всегда были такими, и годы их не изменили. — Виктория поцокала языком, качая головой. — Вы слышали историю, как эта отвратительная тетка У пыталась увести швею у Мэйбл Шан? Такая наглость! Слава богу, Мэйбл спасла талантливую девушку из ее цепких лап! Она сшила мне несколько превосходных жаккардовых блузок, идеально повторяя ту модель от Лиз Клайборн, что Лилиан Мэй Тань привезла из Америки. Я подарила одну маме, она ее просто обожала, а другую вроде тебе, Кэт, когда приезжала в гости в девяносто втором?

— Ага! Миленькая, — промурлыкала Кэт, вспомнив, как тут же сунула эту отвратительную тряпку своей горничной.

Эдди нахмурился, стараясь говорить в обеспокоенном тоне:

— Я видел Чарли У в Давосе, и он даже не потрудился надеть нормальный костюм и завязать галстук, выступая на самой важной конференции в мире!!! Господи, а что, если Астрид и Чарли сейчас едут обратно в Сингапур? Что, если она захочет познакомить его с бабушкой?! Или, что еще хуже, представить бабушке его мамашу?! Мы не можем рисковать и расстраивать а-ма, пока она в таком состоянии.

— Она не осмелится привезти этого парня в Тайерсаль-парк! Или его мать — похитительницу швей! — фыркнула Виктория.

— Без шансов. Я лично прослежу, чтобы она даже нос не смела сунуть в Тайерсаль-парк! — со злостью заявила Фелисити.

Эдди, скрывая довольную ухмылку, на мгновение перевел взгляд на поле для гольфа. Ники изгнали из Тайерсаль-парка, а теперь двери поместья закрылись и для его самой рьяной союзницы Астрид. Все вышло даже лучше, чем он планировал. И давайте не будем забывать: его сексуальнейшие, сшитые на заказ ботиночки от «Марини» уже в пути.

*

Если вам показалось, что Эдди не вымыл руки, то вам не показалось. — Примеч. автора.

Если вам показалось, что Эдди не вымыл руки, то вам не показалось. — Примеч. автора.

6

Порто Фино Элит Эстейтс, Шанхай

Голубой «бентли-мюльсан» остановился у ступеней, из задней дверцы выскочил телохранитель. Когда Араминта Ли-Ху выпорхнула из автомобиля, в розовой шелковой тунике «Дельпозо» с открытыми плечами, украшенной контрастным огромным желтым бантом, и розовой мини-юбке с блестками, папарацци неистово защелкали фотоаппаратами, глядя на этот потрясающий ансамбль.

— Араминта! Араминта! Посмотрите сюда!

— Не могли бы вы принять модельную позу, Араминта? Пожалуйста-а-а-а!

Араминта замерла на минуту, мастерски развернувшись к фотографу и держа при этом одну руку на бедре, а второй демонстрируя изысканный миниатюрный клатч «Сьюзи Вонг» от Нила Фелиппа, прежде чем подняться по красной ковровой дорожке, разостланной на лестнице.

У только что покрытых лаком дверей особняка ждали Китти и Джек. Китти облачилась в облако пудрово-голубых перьев, любезно предоставленное «Армани Приве», и сочла сегодняшний вечер достойным, чтобы впервые выгулять свои новые антикварные серьги с бирманскими сапфирами от «Шоме». Джек неловко корчился рядом с ней, в обтягивающих черных джинсах и белом смокинге от Бальмена с шалевым воротником. Смокинг сшили четко по его меркам, однако казалось, что он мал на пару размеров.

— Минти! Ты приехала! — взвизгнула Китти, подаваясь вперед и посылая гостье воздушный поцелуй, когда очередная свора фотографов, дежурившая у входа, запечатлела момент их встречи.

— Мой центр йоги практически по соседству с тобой, в Моганьшане, поэтому я решила, что не повредит улизнуть на одну ночь! — ответила Араминта.

— Я ужасно рада. Наконец-то ты познакомишься с моим мужем. Джек, это моя лучшая подруга из Сингапура Араминта Ли, то есть уже Ху.

— Спасибо, что пришли, — натянуто процедил Джек.

— Как замечательно наконец познакомиться с вами! Столько о вас слышала!

Араминта попыталась чмокнуть Джека, но тот отпрянул, увидев приближавшиеся красные блестящие губы. Китти резко подтолкнула мужа локтем, и он быстро выпрямился, да так, что они с Араминтой столкнулись лбами. Джек застонал. У Араминты, похоже, тоже звезды из глаз посыпались, но она быстро пришла в себя и засмеялась, чтобы перевести все в шутку.

— Прости моего мужа, он просто рад знакомству! Он всегда перевозбуждается при виде знаменитых фотомоделей, — извинилась Китти.

Араминта вошла в дом, а Китти стрельнула глазами в мужа:

— Ты не в курсе, что такое тройной поцелуй в щечку по-европейски?! У нее чуть не случилось сотрясение мозга!

Джек пробормотал себе под нос:

— Скажи мне, зачем мы вообще это устроили?

— Дорогой, нас выбрал китайский «Вог», чтобы принимать самую эксклюзивную вечеринку Шанхайской недели моды. На эту вечеринку придут все самые важные лаоваи98. Знаешь, сколько людей пустило бы своих слуг на органы ради такой возможности? Пожалуйста, хватит жаловаться.

— Пустая трата времени, — еле слышно произнес Джек.

— Пустая? Да ты хоть знаешь, кто моя подруга?

— Какая-то пустоголовая моделька.

— Она не просто, как ты выразился, «моделька»! Она жена Колина Ху.

— Понятия не имею, кто это.

— Да ладно тебе, он же наследник сингапурской империи Ху. Кроме того, Араминта — единственная дочь Питера Ли. Уверена, ты в курсе, кто это. Первый долларовый миллиардер в Китае!

— Когда это было! Сейчас у меня состояние в разы больше, чем у него.

— Может, денег у тебя и побольше, но Ли гораздо влиятельнее, чем ты. Неужели не понимаешь, что я знакомлю тебя с самыми влиятельными людьми в мире.

— Эти люди шьют одежду. С чего они вдруг такие влиятельные?

— Ты ничего не понимаешь. Они контролируют весь мир. И сливки шанхайского общества тянутся к ним. Вспомни, кто уже приехал, — Адель Дэн, Стефани Ши. Вот-вот приедет первая леди.

— Вон она! Похоже, прихватила с собой Моцарта!

— Господи, это не Моцарт, это Карл Лагерфельд. Он очень-очень важная шишка. Кайзер мира моды.

— Что это вообще, черт побери, значит?

— Он настолько могуществен, что может просто раздуть одну ноздрю — и мне будет заказан путь в «Шанель», я с тем же успехом могу умереть. Пожалуйста, будь вежлив!

Джек хмыкнул:

— Постараюсь не пердеть в его сторону.

Поприветствовав суперВИП-лаоваев, Китти торжественно прошла внутрь, а Джек спрятался в кинозале до ужина («Если ты явишься к моему тосту и скажешь Пэн Лиюань99, что в восторге от ее пения, мне все равно, что ты будешь там делать, в этой своей берлоге!» — сказала ему Китти). На самом деле вся вечеринка была лишь предлогом для того, чтобы Китти продемонстрировала всем новое обустройство особняка, и сейчас она осматривала сцену, стоя на верхней ступеньке лестницы в бывшей гостиной, переименованной в Гранд-салон. Раньше ее интерьер был навеян дзенскими настроениями отеля «Пули», но теперь Тьерри Катру создал образ, который сам окрестил так: «Минский император встречает Луи-Наполеона в „Студии 54“100». Урны династии Мин красовались бок о бок с редкими обюссонскими коврами и итальянской кожаной мебелью прямиком из шестидесятых, а однотонные серые кирпичные стены покрыли шкурами тибетского яка, окрашенными в мерцающие оттенки хурмы. Восточная стена длиной восемьдесят футов была закрыта пурпурно-малиновыми решетками — дань Залу рассеивающихся облаков в Летнем дворце в Пекине. Ценнейшую коллекцию черно-белых свитков каллиграфии У Боли, собранную Колетт, сослали в музейное крыло, а на ее месте развесили огромные яркие полотнища в старинных позолоченных рамах рококо — Энди Уорхол, Жан-Мишель Баския, Кит Харинг. Гости Китти подходили и выражали восторг радикальной трансформацией.

— Это невероятно, Китти, — похвалила Пань Тинтин.

— Так оригинально, Китти, — проворковала Адель Дэн.

— Ваше влияние чувствуется в каждом уголке дома, — сказала Стефани Ши и улыбнулась.

— Потрясающая поездка, не хватает только «Квалюда»!101 — провозгласил Майкл Корс102.

В какой-то момент во время этого обмена любезностями рядом нарисовалась Араминта с бокалом шампанского.

— Думаю, тебе это на пользу, — обратилась она к Китти. — Как я вижу, ты общалась без перерыва.

— О, спасибо. Да, все были так милы, за исключением того ужасного англичанина, что разговаривал с Хун Хуаном.

— Филип? Он обычно очень мил! — Араминта удивленно нахмурилась.

— Мил? Знаешь, что мне заявил этот сноб?! Я поинтересовалась, чем он занимается. А этот тип мне в ответ: «Я миллионер!»

Араминта стиснула локоть Китти и согнулась пополам от смеха. Пытаясь перевести дух, она сказала:

— Нет-нет, ты ошибаешься!

Но Китти продолжила гневную тираду:

— Ну, я такая ему в ответ: «А я миллиардерша, и что?»

Утирая слезы смеха, Араминта объяснила:

— Китти, это Филип Трейси, он не миллионер, он «миллинэ», то есть шляпник. Я уверена, он сказал тебе именно это. Он один из лучших дизайнеров шляп в мире, вот сейчас ты можешь увидеть его шедевр на Перринеум Ван.

Китти посмотрела на молодую шанхайскую светскую львицу, на голове которой красовался гигантский розовый диск с украшенной драгоценными камнями морской звездой из розовых рубинов в центре. Шляпа скрывала ее лицо на добрых три четверти.

— Неудивительно, что он так странно на меня посмотрел.

— Китти, ты вечно как ляпнешь!

Араминта все еще смеялась, когда кто-то подошел сзади и закрыл ей глаза рукой.

— Кто это? — хихикнула Араминта.

— Угадай с труа раз, мон шер! — прошептал ей на ухо мужской голос с весьма заметным французским акцентом.

— Бернар?

— Нет.

— Антуан?

— Нет.

— Ну уж точно не Дельфин? Сдаюсь!

Араминта резко обернулась и увидела улыбающегося китайца в классическом костюме-тройке и маленьких круглых очечках в черепаховой оправе.

— Оливер Цянь, вот негодник! Задурил мне голову этим нелепым акцентом! — Араминта засмеялась. — Оливер, ты уже знаком с хозяйкой этого великолепного поместья Китти Бин?

— Я надеялся, что ты меня представишь, — промурлыкал Оливер.

— Китти, это Оливер Цянь, мой старинный приятель из Сингапура и… мы ведь теперь какая-то родня через Колина? Оливер приходится родней почти всем азиатам, а еще он консультант в «Кристис».

Китти вежливо пожала ему руку:

— Рада знакомству. Вы работаете на аукционный дом «Кристис»?

— Именно так.

— Оливер — один из ведущих специалистов по азиатскому искусству и предметам антиквариата, — продолжила Араминта.

— Хм… тогда я хотела бы показать вам маленькую статуэтку лошади в библиотеке. Муж убежден, что она датируется временами династии Тан, но кажется, это подделка. Приобретение его бывшей супруги, — насмешливо произнесла Китти.

— Я к вашим услугам, мадам, — сказал Оливер, протягивая руку.

Они вошли в библиотеку, и Китти повела его к великолепному шкафу с инкрустацией из черного дерева и габона — творению великого мастера-резчика Андре-Шарля Буля. Она нажала на дверцы из черепахового панциря и позолоченной бронзы, за которыми обнаружился скрытый вход в личный сигарный салон Джека Бина.

— О, это великолепно! — воскликнул Оливер, оглядывая обстановку.

Как только за ними закрылись двери, Китти опустилась на украшенное кистями бархатное кресло для курения в стиле Луи-Наполеона и вздохнула с облегчением:

— Я так рада, что мы наконец наедине! Как там все движется?

Никто из ее гостей, а особенно такие друзья, как Араминта, не были в курсе, что, вообще-то, Китти довольно хорошо знала Оливера. Он тайно консультировал ее вот уже пару лет и помог приобрести «Дворец Восемнадцати Совершенств», набор ценнейших китайских свитков, цена на которые два года назад побила аукционные рекорды, сделав лот самым дорогим произведением искусства из когда-либо проданных.

— Вам не о чем беспокоиться. Все под впечатлением. Вы заметили, что Анна на мгновение сняла свои солнцезащитные очки, чтобы тщательно рассмотреть сосуд эпохи Цяньлуна?

— Нет, я упустила этот момент! — взволнованно воскликнула Китти.

— Лишь на миг — и тем не менее это произошло. А еще я говорил с Карлом и — давайте скрестим пальцы! — думаю, у вас будет место в первом ряду в следующем сезоне в Париже.

— Оливер, да ты волшебник! А казалось бы, достаточно тратить по девять миллионов долларов в год на «Шанель», чтобы получить место в первом ряду на этих чертовых показах!

— В следующем сезоне вы будете сидеть в центре первого ряда. Не о чем беспокоиться. Надо вернуться на вечеринку, пока никто ничего не заподозрил. Уж слишком долго нас нет ради какой-то танской лошади. Кстати, она не подделка, просто таких скульптур слишком много. В каждой гостиной на Парк-авеню по крайней мере одна такая пылится на стопке настольных книг. Просто выбросьте или отдайте на аукцион «Сотбис», какой-нибудь обыватель с радостью купит.

Когда Оливер и Китти собирались выйти из потайного салона, в библиотеку вплыло трио гостей. Оливер выглянул в щелку и прошептал Китти:

— Это Адель Дэн, Стефани Ши и Перринеум Ван!

Стефани заявила:

— Что ж, Китти определенно преуспела в том, чтобы стереть все следы Колетт с лица этого дома. Что думаете о Пикассо над столом?

— Меня уже тошнит от Пикассо. Его полотна есть у каждого начинающего миллиардера в Пекине. А вы знали, что последние две недели своей жизни этот парень малевал по четыре картины в день, как какая-то отчаявшаяся шлюха. Рынок заполнен посредственными Пикассо, а вот нормального Гогена, как в музее моего отца, днем с огнем не сыщешь, — фыркнула Адель Дэн.

— Концепция Колетт была идеальна, а теперь все разрушено, — посетовала Стефани.

— Не важно, что скажут остальные, для меня этот дом навсегда останется домом Колетт, — встряла Перринеум.

Адель подошла к шкафу и провела пальцами по инкрустации:

— На самом деле хороший шкафчик, но какого черта он делает в углу? Если вы спросите меня, я скажу: Китти отчаянно пытается произвести впечатление. Каждый предмет в этом доме — музейный экспонат. Все кричит: «Посмотри на меня! Посмотри на меня!» Китти не поняла бы всей утонченности этого шкафа, даже если бы он рухнул на ее фальшивую грудь. Как говорила Марелла Аньелли103: «Чтобы понять ценность плетеной мебели, ей понадобится целая жизнь».

— Ай-я, что ты хочешь от порнозвезды! У нее никогда не будет такого утонченного вкуса, как у Колетт, с этим надо родиться, — буркнула Перринеум, в миллионный раз поправляя гигантскую шляпу.

— А что, если мы тайком прокрадемся в спальню? Посмотрим, что она там сотворила, — предложила Стефани.

— Наверняка повесила зеркала на потолок, — хохотнула Перринеум.

— Ага, зеркала Людовика Четырнадцатого, украденные из Версаля, — поддакнула Адель, пока троица направлялась к выходу.

Нахохлившись в углу сигарного салона, Китти не могла скрыть своего расстройства.

— Моя грудь не фальшивая! — воскликнула она.

— Не слушайте их, Китти.

— Адель Дэн сказала мне, что дом «такой оригинальный». Почему она врет в лицо?!

Оливер помедлил секунду, думая, что Адель в одном была права насчет Китти: та, конечно, не улавливала тонких намеков.

— Они просто завидуют обрушившемуся на вас вниманию. Не берите в голову. В игнор их!

— Не так-то просто игнорировать этих дамочек. Адель Дэн и Стефани Ши всем тут рулят. Если они действительно так думают, то успеха мне не видать.

— Китти, послушайте, вы уже покорили мировую арену. Эти девушки вам больше не соперницы, разве вы не понимаете?

— Понимаю. Но я понимаю и еще кое-что. Что бы я ни предпринимала, этот дом всегда будут ассоциировать с Колетт. И этот город останется ее городом, хоть она и уехала. Она здесь родилась, и это ее компания. Я всегда буду чужой в Шанхае, несмотря на все старания. Зачем я вообще потратила два года, заново обставляя этот дом? Нужно жить в том месте, где тебя уважают.

— Всецело согласен. У вас дома́ по всему свету, вы можете выбрать любое место, создавая свою собственную вселенную. Если честно, я не понимаю, почему вы не обосновались в Гонконге. Это мой любимый город в Азии.

— Коринна Ко-Тун утверждает, что нужно как минимум одно поколение, чтобы пробиться в гонконгское общество. У Гарварда будет шанс, если я пристрою его в нужный детский сад, а для Жизель поезд уже ушел. Знаешь, единственное место, где ко мне нормально относились, — это Сингапур. Посмотри, какой милой была со мной Араминта Ли, да и мои подружки Венди, Татьяна и Джорджина часть времени проводят там.

Оливер решил не напоминать Китти, что Араминта родилась в материковом Китае, да и Венди, Татьяна и Джорджина не были коренными сингапурками, зато он понял, что забрезжила новая возможность.

— Слушайте, вы уже владеете одним из старейших зданий на одной из лучших улиц Сингапура. Я думал, вы будете после покупки проводить там больше времени.

— Да я сама так думала. Но когда я забеременела Гарвардом, Джек настоял, чтобы я рожала в Штатах, а потом мы много времени торчали в Шанхае, потому что нужно было переделывать этот дом.

— Но бедное творение Фрэнка Брюэра в Сингапуре совершенно заброшено. Дом только наполовину оформлен. Подумайте, чего бы вы могли достичь, если бы сосредоточили на этом свое внимание. Подумайте обо всех хвалебных эпитетах, которыми наградили бы вас любители старины, если бы вы действительно вернули дому былую славу. Боже мой, я уверен, что мой друг Руперт станет настаивать на статье в «Мире интерьеров»!

Шестеренки в мозгу Китти пришли в движение.

— Да-да… Я могла бы преобразить тот маленький дом. Сделать его еще более потрясным, чем это проклятое место! И это будет стопроцентно мое! Ты мне поможешь?

— Конечно. Но вы знаете, есть еще кое-что, помимо дома. Думаю, для вас тоже пришло время радикальной трансформации. Вы нуждаетесь в новом образе, который поможет вам правильно войти в общество Сингапура. Боже мой, читатели «Татл» будут в восторге! Давайте устроим вам фотосессию и интервью. Черт, я уверен, что смогу выбить для вас обложку!

— Ты правда так думаешь?

— Абсолютно. Я ее прямо так и вижу… Пригласим Брюса Вебера вас сфотографировать. Вы, Жизель и Гарвард гуляете по своему историческому поместью в Сингапуре в окружении дюжины золотистых ретриверов. Все в «Шанель»! Даже собаки!

— А может, лучше пригласим Найджела Баркера? Он тако-о-о-о-ой романтичный!

— Конечно, дорогая. Любого, кого пожелаете.

Глаза Китти загорелись.

*

Уничижительный термин для обозначения иностранца. — Примеч. автора

Пэн Лиюань — известная певица и первая леди в Китае.

«Студия 54» — культовый ночной клуб и всемирно известная дискотека.

Имеется в виду торговая марка метаквалона, снотворного средства, запрещенного к применению в некоторых странах, в том числе в России. «Клубный» наркотик 1960–1970-х.

Майкл, «Проект Подиум» уже не тот без вас. Возвращайтесь. Пожалуйста-а-а-а. — Примеч. автора.

Марелла Аньелли (1927–2019) — дизайнер, супруга некоронованного короля Италии, икона стиля, модель и муза знаменитых фотографов ХХ века.

Майкл, «Проект Подиум» уже не тот без вас. Возвращайтесь. Пожалуйста-а-а-а. — Примеч. автора.

Марелла Аньелли (1927–2019) — дизайнер, супруга некоронованного короля Италии, икона стиля, модель и муза знаменитых фотографов ХХ века.

Имеется в виду торговая марка метаквалона, снотворного средства, запрещенного к применению в некоторых странах, в том числе в России. «Клубный» наркотик 1960–1970-х.

«Студия 54» — культовый ночной клуб и всемирно известная дискотека.

Уничижительный термин для обозначения иностранца. — Примеч. автора

Пэн Лиюань — известная певица и первая леди в Китае.

7

Резиденция на Кэрнхилл-роуд, 1, Сингапур

Кухарка привезла с рынка самые вкусные блюда, которые в Сингапуре обычно подают на завтрак. В меню были паровые рисовые пироги с маринованной редькой и соусом чили; свежеприготовленная на гриле хрустящая маслянистая индийская лепешка роти парата, которая подается с соусом карри; чай тау куэ — редька дайкон, обжаренная с яйцом, креветками и зеленым луком, и пампушки с начинкой из свинины гриль.

Элинор и Филип радостно разворачивали пакеты из коричневой вощеной бумаги, когда в белую кухню, отделанную мрамором калакатта, вошел Ник. Он направился к элегантной банкетке, которая соответствовала общему стилю столовой со стеклянной стеной, — гости Элинор могли любоваться работой шеф-повара, не беспокоясь о том, что их дорогущая одежда или идеальная укладка пропахнет дымом.

— Ох, хорошо, что ты пришел. Садись поешь, пока не остыло, — сказала Элинор, обмакивая кусок роти парата в острое куриное карри с кокосовым молоком.

Ник молча стоял у стола.

Элинор взглянула на сына и увидела гримасу отвращения на его лице.

— Что такое? У тебя запор? Так и знала, что не стоило идти в тот итальянский ресторан прошлым вечером. Такой переоцененный и такой отвратный.

— Лично мне понравилась паста лингвини с белыми трюфелями, — прокомментировал Филип.

— Ай-я, ничего особенного, лах. Я могла бы открыть банку грибного крем-супа «Кэмпбелл» и вылить на лапшу, вы и не почувствовали бы разницы! Не стоит тех денег, пусть даже платил Колин, ну а обилие сыра забивает пищеварительный тракт!

— Я просто иногда поверить не могу! — Ник вытащил стул и плюхнулся рядом с банкеткой.

— Во что ты не можешь поверить? Съешь зрелый банан; если не поможет, то я тебе дам слабительное…

— У меня нет никакого запора, я просто зол! Только что закончил говорить с Рейчел по телефону.

— И как она? — веселым голосом поинтересовалась Элинор, накладывая щедрую порцию чай тау куэ на тарелку «Астье де Виллат».

— Ты точно знаешь, как она. Вы с ней вчера говорили.

— О, она тебе сказала?

— Она моя жена и все мне рассказывает, мама. Я не могу поверить, что ты правда спросила ее о том, какие средства контрацепции мы используем!

— А что такого? — удивилась Элинор.

— Ты вообще ку-ку, что ли? Она не какая-нибудь сингапурская девчонка, которую можно с пристрастием допрашивать о любой физиологической функции! Она американка, а американцы не обсуждают физиологию с каждым встречным и поперечным!

— Я не каждый встречный. Я ее свекровь и имею право знать, когда у нее овуляция! — огрызнулась Элинор.

— Нет, не имеешь! Она пришла в ужас и так смутилась, что не могла найти слов.

— Неудивительно, что она так быстро повесила трубку.

— Мама, хватит уже давить на нас с внуками. Мы не собираемся обзаводиться потомством просто потому, что ты этого возжелала!

Элинор раздраженно бросила палочки:

— Это я-то на вас давлю? Да ты понятия не имеешь, что такое давление! Когда мы с твоим отцом вернулись из свадебного путешествия, твоя драгоценная а-ма приказала горничным обыскать наш багаж. Там обнаружились «французские письма»104, и она так расстроилась, что заявила: мол, если я не забеременею в течение полутора месяцев, она выставит меня из дома. Знаешь, как мне удалось забеременеть? Нам с твоим отцом пришлось…

— Хватит! Это уже слишком! Я не хочу про это слышать, — застонал Ник, бешено размахивая рукой перед лицом матери.

— Поверь мне, я не пытаюсь давить на вас. Я лишь стараюсь помочь.

— Каким образом? Снова разрушая мой брак?

— Ты что, не понимаешь? Я думаю, если подловить нужный момент цикла Рейчел, то можно было бы срочно привезти ее в Сингапур. Тетя Кэрол уже предложила взять ее новенький «Гольфстрим G650». Он очень быстрый, и Рейчел была бы здесь через восемнадцать часов. Например, в эти выходные. А мой человек в «Капелла резорт» поможет выбить хороший люкс с видом на океан.

— И что потом?

— Просто сделай ей ребенка, и мы тут же объявим об этом. И тогда, может быть, не точно, но может быть, а-ма все-таки согласится с тобой увидеться.

Ник удивленно посмотрел на отца:

— Ты можешь поверить своим ушам?

Филип просто положил на тарелку Ника пампушку, молчаливо выражая сочувствие.

— А что такого? Я пытаюсь сделать все возможное, чтобы ты попал в этот чертов дом! Твой лучший шанс сейчас — беременность Рейчел. Мы должны доказать Суи, что ты способен произвести следующего наследника Тайерсаль-парка!

Ник вздохнул:

— Не думаю, что это имеет сейчас какое-то значение, мам.

— Ах, ты просто плохо знаешь свою бабушку. Она такая старомодная. Разумеется, для нее это имеет значение. Она сменит гнев на милость и согласится повидаться с тобой, у нее просто не останется выбора!

— Слушай, мам. Рейчел не будет беременеть только для того, чтобы я повидался с а-ма. Это самый нелепый план, который мне доводилось слышать. Хватит уже плести свои интриги, пытаясь правдами и неправдами протащить меня в Тайерсаль-парк. Так только хуже. Я уже сделал все от меня зависящее. Я приехал в Сингапур. Я предложил увидеться с а-ма. Если она не хочет меня видеть, я переживу. Как минимум, я попытался.

Но Элинор его не слушала. Ее глаза сузились, поскольку на ум пришло очередное предположение.

— Только не говори мне, что ты… э-э-э… грабишь банки105, Ники…

— Граблю банки? О чем ты, мам? Я провожу все банковские операции онлайн.

— Ай-я, когда ты в последний раз был у врача? У тебя хоть есть нормальный уролог в Нью-Йорке? — требовательным тоном спросила Элинор.

Филип хихикнул, поняв, о чем толкует его жена:

— Она имеет в виду, что ты стреляешь вхолостую, Ники.

— Да, именно! Ты вообще делал спермограмму? Ты в юности мутил со столькими девчонками, может, у тебя уже сперма выгорела?! И вся нормальная потрачена?!

— Боже, мама! Боже! — Ник приложил ладонь ко лбу и в ужасе покачал головой.

— Не мамкай мне тут. Я совершенно серьезно! — с негодованием буркнула Элинор, не переставая жевать.

Ник раздраженно встал из-за стола:

— Я не собираюсь больше отвечать на подобные вопросы. Это так странно и неуместно! И не смей говорить об этом с Рейчел. Имей хоть какое-то уважение к нашей частной жизни!

— Ладно-ладно. Не будь таким чувствительным. Жаль, что мы отправили тебя в школу в Англии, непонятно, в кого тебя там превратили. Это личное, то личное, даже медицинские проблемы. Ты мой сын — я видела, как няньки тебе меняли подгузники, понимаешь! Почему ты не ешь то, что мы купили? Паровые рисовые пироги — просто объедение.

— Ну, для начала я потерял всякий аппетит и, вообще-то, собираюсь позавтракать с Астрид.

— Ай-я, бедняжка. Слышал самую свежую сплетню этим утром?

— Нет, мам, я не обращаю внимания на сплетни, — ответил Ник и пулей выскочил из комнаты.

*

Женщинам поколения Элинор, особенно богобоязненным девушкам, учившимся в МШД, привили такой странный термин для обозначения презервативов. — Примеч. автора.

Выражение на кокни для обозначения онанизма.

Женщинам поколения Элинор, особенно богобоязненным девушкам, учившимся в МШД, привили такой странный термин для обозначения презервативов. — Примеч. автора.

Выражение на кокни для обозначения онанизма.

8

Изумрудный холм, Сингапур

После расставания с Майклом Астрид переехала в один из старинных домов на Изумрудном холме, унаследованный от двоюродной бабушки Матильды Леонг. Пока Ник брел по улице к особняку, он то и дело останавливался, чтобы полюбоваться декоративными фризами, деревянными окнами и вычурными воротами прекрасно отреставрированных домов с террасами в перанаканском стиле, которые делали эту улицу столь уникальной106.

Здесь не было двух одинаковых фасадов — каждый из них сочетал различные элементы китайского барокко, позднего викторианского стиля и ар-деко. Когда Ник был ребенком, многие из этих шопхаусов, где жили и работали старые перанаканские семьи, оказались в запустении, и тут веяло былым, ныне поблекшим величием, но теперь, когда цены на недвижимость взлетели до абсурдных высот и окрестности обозначили как заповедную территорию, эти дома стали желанной собственностью, которую продавали за десятки миллионов. Многие из них превратились в модные бары или уличные кафе, в итоге некоторые чванливые родственники Ника насмешливо называли Эмеральд-Хилл-роуд улицей, куда рыжеволосое собачье дерьмо ходит приложиться к бутылке, но Нику этот райончик казался довольно милым.

У красивого белого особняка с дымчато-серыми ставнями он остановился и позвонил в дверь. Белокурая девушка чуть за двадцать выглянула в богато украшенную резную дверь — пинту пагар, — которая была типичной чертой подобных домов, и спросила с сильным французским акцентом:

— Вы Николас?

Ник кивнул, она открыла замок и впустила его.

— Я Людивин, няня Кассиана.

— Salut. Ça va? Привет, как дела? — с улыбкой спросил Ник по-французски.

— Comme ci comme ça. Более или менее, — кокетливо ответила Людивин, удивляясь, как это она раньше никогда не встречалась с сексуальным двоюродным братом мадам, который к тому же говорит по-французски.

Войдя в холл, Ник увидел, что обстановку тщательно восстановили в первоначальном облике. Напольное покрытие представляло собой сложную мозаику из керамической плитки, выложенной по рисунку Уильяма Морриса, а причудливые резные экраны из позолоченной древесины создавали перегородку между передней комнатой и остальной частью дома. Главным украшением типичной перанаканской гостиной было святилище предков, и Астрид решила соблюсти традицию, установив сложный викторианский алтарь у задней стены. Но вместо того чтобы помещать туда изображения мертвых родственников или фарфоровых богов, она нахально повесила внутри маленький рисунок обнаженной мужской фигуры кисти Эгона Шиле.

Людивин провела Ника из парадного холла через темный тамбур в чимчай — внутренний двор под открытым небом, который обеспечивал естественную вентиляцию и освещение, необходимые для этих длинных узких особнячков. Здесь Астрид отошла от традиций и полностью преобразила пространство: крышу застеклили, помещение оснастили кондиционерами, в то время как обычный бетонный пол был теперь покрыт обсидиановыми черными плитками, благодаря чему переливался, словно лужа черных чернил. Но pièce de résistance107 стала восточная стена внутреннего двора, над которой Астрид поработала с новатором французского ландшафтного дизайна Патриком Бланком, чтобы установить вертикальный сад высотой в три этажа. Ползучие растения, папоротники и экзотические пальмы, казалось, вырастали из стены, бросая вызов гравитации. На фоне этой эффектной растительной композиции стояло несколько бронзовых диванов, на которых лежали мягкие подушки из ослепительно-белого льна. В этом пространстве царила тишина, и посреди всего этого зеленого великолепия на диване сидела, скрестив ноги и поставив чашку чая на колени, Астрид, одетая в скромную черную майку и пышную черную юбку108.

Астрид встала и заключила Ника в объятия:

— Я скучала по тебе!

— И я тоже! Так вот в какие трущобы ты забралась!

— Ага! Нравится?

— Невероятно. Я помню, как приходил сюда ребенком и твоя бабушка угощала нас нонья. Поверить не могу, во что ты превратила этот дом!

— Сначала думала, что перекантуюсь тут временно, но в итоге просто влюбилась в это место и решила, что можно над ним поработать. Такое ощущение, будто бабушка рядом.

Астрид жестом пригласила Ника сесть рядом с ней на диван и налила ему чай из чугунного чайника:

— Это чай нилгири с плантации Дансандл в Южной Индии… Надеюсь, тебе понравится.

Ник сделал глоток чая, наслаждаясь его чуть подкопченным ароматом:

— Фантастика!

Он с удивлением смотрел на узорчатое окошко над головой:

— Ты превзошла самое себя в обустройстве этого дома!

— Спасибо, но это не моя заслуга, все это спроектировал удивительный парижский дуэт «Студия КО».

— Ну, я уверен, что ты вдохновила их гораздо больше, чем думаешь. Я никогда прежде не был в таком доме, похоже на Марракеш двести лет тому назад.

— Хотела бы я оказаться в Марракеше двести лет тому назад, — улыбнулась Астрид с легким вздохом.

— Да? У меня такое чувство, что утро не задалось. Что это за сплетня, про которую говорили? — спросил Ник, проваливаясь в мягкие подушки.

— А ты не видел?

Ник покачал головой.

— Ну, я теперь очень знаменита, — насмешливо сообщила Астрид, протягивая ему газету.

Это была «Саут Чайна морнинг пост» с кричащим заголовком на первой полосе:

Майкл Тео требует выплатить ему

отступные в пять миллиардов долларов

при разводе с наследницей состояния

Астрид Леонг

Сингапур

В течение последних двух лет тридцатишестилетний венчурный капиталист-миллиардер Майкл Тео вел бракоразводный процесс с наследницей одной из богатейших семей Сингапура Астрид Леонг. Они должны были разойтись тихо-мирно, но дело приобрело новый оборот, поскольку команда адвокатов господина Тео в настоящее время требует отступные в пять миллиардов долларов в свете недавних событий.

На прошлой неделе международные сайты сплетен пестрели снимками тридцатисемилетней госпожи Леонг. На фотографиях изображена миссис Леонг, которой делает предложение ее ровесник, техмагнат из Гонконга Чарльз У. Все это происходило в форте Мехрангарх в Джодхпуре, Индия. Вокруг столпились сто индийских танцоров и двадцать музыкантов, не считая двух слонов. Присутствовал и суперзвезда Болливуда Шахрух Хан, который, как сообщается, исполнял для влюбленной парочки индийскую версию любовной баллады Джейсона Мраза «Я твой».

Господин Тео в своих последних требованиях обвиняет госпожу Леонг в «невыносимой жестокости и прелюбодеянии». Он утверждает, что имеет неопровержимые доказательства того, что жена крутила роман с господином У аж «с 2010 года». Это печальный конец некогда романтической истории о Золушке, но только в мужском обличье: мистер Тео, сын школьных учителей, вырос в семье со средним уровнем дохода в Тоа-Пайо. Он встретился со своей будущей супругой, наследницей одного из самых больших состояний в Азии, на дне рождения армейского друга. После стремительного романа эта потрясающе фотогеничная пара сочеталась браком в 2006 году. Этот союз поверг в шок многих в азиатском обществе. Госпожа Леонг — единственная дочь Генри Леонга, президента скрытого конгломерата, который, по некоторым данным, является ведущим в мире поставщиком пальмового масла. До того как Астрид Леонг вышла замуж за мистера Тео, она была помолвлена с Чарльзом У. Кроме того, Астрид связана родственными узами с одним арабским шейхом и несколькими представителями европейской знати.

Как и ее семья, госпожа Леонг не афиширует свою личную жизнь, не дает интервью и не присутствует в социальных сетях. Согласно отчетам, семья Леонг занимает третье место в списке богатейших семей Азии; по оценкам, личное состояние госпожи Леонг «превышает 10 миллиардов долларов». Теперь под угрозой находится половина состояния госпожи Леонг вместе с опекой над семилетним сыном Кассианом. «Мой клиент — миллиардер, который всего добился сам, и дело не в деньгах, — утверждает адвокат Майкла Тео Джексон Ли из адвокатского бюро „Глэдвелл и Малкольм“. — Это дело принципа. Майкл Тео, верный и преданный муж, унижен перед всем миром. Вообразите, что бы вы почувствовали, если бы женщине, на которой вы все еще женаты, сделал предложение другой мужчина, да еще так публично и в отвратительно кричащей манере».

Сингапурские эксперты по правовым вопросам сомневаются, что Майкл Тео добьется успеха, из-за того, что активы госпожи Леонг скрыты в лабиринтах трастовых фондов ее семьи. Но все равно инцидент уже нанес ущерб. Инсайдер из высшего света Сингапура комментирует: «Леонгам никогда не нравилось быть упомянутыми в новостях. Это ужасный позор для них!»

— Черт! — выругался Ник, с отвращением бросая газету на пол, и Астрид слабо улыбнулась. — Как солидное издательство могло опуститься до публикации такого?! За всю свою жизнь я никогда не читал подобной чуши.

— Ага, рассказывай. «Миллиардер, который всего добился». Хрен там был!

— Если у тебя действительно в кубышке десять миллиардов, где, скажи на милость, выпущенный ограниченным тиражом набор дисков Дэвида Боуи, который я хочу на день рождения? На «Амазоне» всего-то восемьдесят девять долларов девяносто пять центов!

Астрид рассмеялась, а потом покачала головой:

— Всю свою жизнь я старалась делать все возможное, чтобы не попасть в газеты, но теперь такое впечатление, что чем сильнее я стараюсь, тем чаще оказываюсь на первой полосе. Мои родители кипят от ярости. Они и так уже разозлились, когда в Интернет просочились фотографии, а эта статья и вовсе их довела. Мама слегла и пьет горстями ксанакс, и я никогда не слышала, чтобы папа так громко кричал, как сегодня утром, когда пришел с газетой. У него на висках прямо жилы вздулись, я думала, его хватит удар!

— Неужели они не понимают, что это не твоя вина? Они же должны догадываться, что все это дело рук Майкла?

— Ну, мне-то это очевидно, но для них не имеет никакого значения. Я непослушная девчонка, которая сбежала в Индию. Слушай, мне тридцать семь, я уже сама мать, а все еще должна спрашивать у родителей разрешения, чтобы уехать на выходные. И все это моя вина. Это я «подставила» семью. И обесчестила наше доброе имя на тысячу поколений.

Ник покачал головой с сочувствием, а потом вдруг щелкнул пальцами, когда ему пришла в голову одна мысль:

— Надо отдать должное Майклу… Он понимал, что сингапурские газеты даже длинной палкой не дотронутся до этой истории, поэтому намеренно слили все в гонконгское издание.

— Да, разыграно четко. Он попытался нанести максимальный ущерб нашей с Чарли репутации в Гонконге и нашей будущей жизни там.

— Готов поспорить, Майкл распорядился и насчет этих фотографий.

— Чарли тоже так думает. Он поставил на уши всю свою службу безопасности, чтобы выяснить, как Майкл меня выследил.

— Знаю, это вотчина Джейсона Борна, но не мог ли Майкл прицепить на тебя какое-то устройство слежения, прежде чем ты уехала? Он же однажды взломал твой мобильный телефон.

Астрид покачала головой:

— Мы не виделись почти год. Теперь общаемся исключительно через адвокатов. И это его инициатива, не моя. С тех пор как он нанял этого Джексона Ли, который, по слухам, совершенно чумовой юридический гений, ситуация только накаляется.

— А как часто Майкл видит Кассиана?

— Ну, формально он должен забирать его на три дня в неделю, однако Майкл редко выдерживает до конца, так что чаще он просто водит Кассиана куда-то пообедать раз в неделю, а иногда они по две-три недели не видятся. Такое впечатление, что он забывает о сыне, — с грустью заметила Астрид.

Горничная вошла во двор и поставила поднос с завтраком на кофейный столик.

— Тосты с кайя! — радостно воскликнул Ник, увидев идеально поджаренные треугольники хлеба, намазанные толстым слоем кокосового джема кайя. — Как ты догадалась, чего мне хочется сегодня с утра?

Астрид улыбнулась:

— Разве ты не в курсе, что я читаю твои мысли? Это домашний джем, который приготовила А-Цин в Тайерсаль-парке.

— Восхитительно! — Он откусил кусок пышного белого хлеба.

Астрид заметила, как легкая грусть блеснула в его глазах:

— Ник, я слышала, что тебя отлучили от Тайерсаль-парка. Это нелепо. Жаль, что не получилось помочь тебе в тот момент. Но теперь, когда я здесь, попробую что-нибудь разведать.

— Да ладно тебе, Астрид. У тебя самой хлопот полон рот. Не волнуйся. Знаешь, что выкинула моя мама? Она велела мне по-быстренькому заделать ребенка Рейчел, чтобы объявить новость а-ма в надежде, что та захочет меня видеть.

— Шутишь!

— Она позвонила Рейчел и потребовала доложить, какой у нее день цикла. А еще зафрахтовала самолет Кэрол Тай, чтобы доставить Рейчел в эти же выходные в Сингапур. Даже заказала номер для новобрачных на курорте в Сентозе, лишь бы Рейчел забеременела.

Астрид зажала рот ладонью, чтоб не рассмеяться в голос:

— Господи! Я думала, только у меня сумасшедшая мать.

— Никто не переплюнет Элинор Янг в ее безумии.

— Ну, по крайней мере, она все еще пытается позаботиться о тебе. Делает все, чтобы вернуть расположение а-ма.

— Маме важен дом. Но ты понимаешь, я просто хочу повидаться с бабушкой. Я долго не приезжал, но теперь понимаю, что нужно извиниться.

— Очень великодушно с твоей стороны, Ники, ведь она вела себя отвратительно по отношению к вам с Рейчел.

— Знаю, но и мне не стоило говорить все то, что я сказал. Я понимаю, как это ее ранило.

Астрид с минуту задумчиво смотрела в свою чашку, а потом перевела взгляд на двоюродного брата:

— Я просто не понимаю, с чего она вдруг наотрез отказывается тебя видеть. Я всю неделю сидела в больнице у ее постели. А-ма знала, что ты едешь сюда, и ни словом не обмолвилась, что не желает с тобой встречаться. Дело тут нечисто. Думаю, тетя Виктория, Эдди или еще кто-нибудь настроил ее против тебя, когда я ушла со сцены.

Ник с надеждой посмотрел на Астрид:

— Может, ты сумеешь поговорить с ней… деликатно? Ты всегда умела ладить с бабушкой лучше других.

— Ты не в курсе? Я теперь персона нон грата в Тайерсаль-парке. Родители не разрешили показываться в доме, да и вообще на публике, пока скандал чуток не утихнет.

Ник не мог не рассмеяться:

— Итак, нас обоих отлучили от церкви как истинное дьявольское отродье.

— Ага. Мы чертовы дети кукурузы. Но что мы можем сделать? Мама вообще не хочет, чтобы а-ма что-то расстраивало.

— Думаю, а-ма куда больше расстроится, что тебя нет у ее постели, — с негодованием сказал Ник.

Глаза Астрид наполнились слезами.

— Мы теряем драгоценное время, которое могли бы провести с ней, Ники. С каждым днем она угасает.

*

Эмеральд-Хилл, то есть Изумрудный холм, изначально, в колониальную эпоху, был засажен садами и плантациями мускатного ореха, а в начале XX века превратился в жилой район для перанаканских семей. Эти перанаканцы, или «китайцы пролива», как их тогда называли, получили образование на английском языке (многие из них учились в Оксфорде и Кембридже) и были очень лояльны к британскому колониальному правительству. Будучи посредниками между англичанами и китайцами, в результате они стали богатыми и могущественными, что ясно видно по роскошным особнякам, которые они здесь выстроили. — Примеч. автора.

Гвоздь программы (фр.).

Ансамбль был обманчиво прост — при ближайшем рассмотрении Астрид оказалась в прекрасно сконструированном топе из рубчатой ткани бренда «Зе Роу» поверх винтажной черной шелковой юбки от Джаспера Конрана. — Примеч. автора.

Эмеральд-Хилл, то есть Изумрудный холм, изначально, в колониальную эпоху, был засажен садами и плантациями мускатного ореха, а в начале XX века превратился в жилой район для перанаканских семей. Эти перанаканцы, или «китайцы пролива», как их тогда называли, получили образование на английском языке (многие из них учились в Оксфорде и Кембридже) и были очень лояльны к британскому колониальному правительству. Будучи посредниками между англичанами и китайцами, в результате они стали богатыми и могущественными, что ясно видно по роскошным особнякам, которые они здесь выстроили. — Примеч. автора.

Гвоздь программы (фр.).

Ансамбль был обманчиво прост — при ближайшем рассмотрении Астрид оказалась в прекрасно сконструированном топе из рубчатой ткани бренда «Зе Роу» поверх винтажной черной шелковой юбки от Джаспера Конрана. — Примеч. автора.

9

Тайерсаль-парк, Сингапур

Эдди шел по восточному коридору в спальню бабушки, любуясь множеством старых фотографий, которые были вывешены над диваном, покрытым узорчатым дамастом. В центре красовался огромный портрет его прадеда Шан Лунма, позирующего бок о бок с махараджей в тюрбане, усыпанном драгоценными камнями. Рядом лежало несколько огромных слоновьих бивней — фото было сделано после сафари в Индии. Висел тут и студийный портрет деда, сэра Джеймса Янга, настоящего красавца с норвич-терьером на руках, датированный концом тридцатых. На сэре Янге был пиджак в гусиную лапку и белая фетровая шляпа. Как же стильно он выглядел! Кто сшил этот пиджак? Может, «Хантсман» или «Дэвис и сын»? Эдди задумался. Жаль, что я не знал его. Из всех внуков я, очевидно, единственный, кто унаследовал его стиль. Ниже было прямоугольное фото: бабушка Суи, в элегантном платье, изящно раскинулась на пледе для пикника. Кажется, это Люксембургский сад. Рядом с ней застыли две француженки, сжимавшие замысловатые кружевные зонтики, которые, казалось, рвал из рук ветер. Две дамы смеялись, но Суи смотрела прямо в камеру, идеально собранная. Какой красавицей она была в юности!

Эдди внимательно изучил подпись в нижней части снимка: «Ж. А. Лартиг». Черт возьми, неужели великий французский фотограф Жак Анри Лартиг и правда сделал портрет а-ма? Господи, этот снимок бесценен. Надо повесить его у себя в офисе. Он отлично смотрелся бы рядом с фотографией Картье-Брессона, изображающей мальчика, который держит бутылки с вином. Никто не оценит этот раритет так, как я. Если подменить этот снимок другим фото с той стены, никто ведь и не заметит?

Эдди выглянул за угол — не пасется ли там кто-то из горничных? Повсюду шныряет целая куча чертовых горничных, никуда от них не укроешься. И тут он услышал протяжный стон из приоткрытой двери чуть дальше по коридору.

Эдди быстро понял, что стон доносится из комнаты, где поселили его двоюродного брата Адама с женой. Он знал, что тайцы еще те извращенцы-затейники, но оставлять дверь приоткрытой, пока у них утренний секс?! Любой, кто шел по этому коридору, мог их услышать. Хотя если б эта сексуашка Пия была его женой, он бы задавал ей жару всю следующую неделю, пусть хоть весь дом слышит. Эдди прокрался к двери. За ней хихикала женщина. А потом раздалось: «А-а-а-а!» Погодите-ка, там два мужика! Второй мужчина стонал: «Вот так! Посильнее! А-а-а-а! О-о-о!» У Эдди глаза округлились, когда он узнал обладателя этого голоса. Это был его брат Алистер. Что за чертовщина? Алистер устроил «тройничок» с тайскими кузенами прямо под крышей бабулиного дома, пока она отходит в мир иной! Кощунство! Всякий раз, когда он, Эдди, приезжал навестить бабушку, ему хватало воспитания заселить последнюю любовницу в отель «Шангри-Ла» поблизости. Он никогда бы не посмел переспать с кем-то, кроме собственной жены, в доме дорогой а-ма. Эдди в праведном гневе ворвался в комнату.

— Что вы, во имя всего святого, тво… — начал было Эдди, но с удивлением осекся.

Пия сидела в шезлонге, потягивая утренний капучино, очень элегантная в блузке из зеленого шелка без рукава в комплекте с брюками-дудочками от Рози Ассулин. Эдди обернулся и обнаружил самое прелюбопытное зрелище. У изножья посеребренной кровати с балдахином сидел Алистер, раздетый до пояса, а склонившийся над ним дядя Таксин нажимал локтями на его плечи. Адам лежал голым на кровати лицом вниз, в то время как его мать сидела сверху, натирая его поясницу кокосовым маслом.

— О-о-о-о… — Адам застонал от боли.

Пия продолжала хихикать.

— Я говорила вам, ребята: сделайте растяжку перед матчем, — но вы же не слушали? — упрекнула Кэтрин, энергично растирая нижнюю часть спины Адама.

— Бро-о-о-о-о, дядя Таксин делает лучший тайский массаж на планете! Тебе стоит попробовать, — сообщил Алистер.

Эдди уставился на них, глазам своим не веря. Тайский принц массирует его брата!

— Разве не горничные должны это делать?

— Нет… мамуля лучше всех, — вздохнул Алистер, уткнувшись в подушку.

Пия засмеялась:

— Мальчики Аакара избалованы с детства, поскольку родители всегда делали им массаж. Адаму не нравится, когда я предлагаю ему свои услуги массажистки. Нет, только мама!

Кэтрин подняла голову и посмотрела на Эдди, энергично разминая ягодичные мышцы Адама. У нее на подбородке блестела капля кокосового масла.

— А ты не хочешь массаж? Я почти закончила.

— Э-э-э… нет, спасибо, со мной все в порядке. У меня ничего не болит… я же только первый сет сыграл, помните? — пробормотал Эдди, которому было неловко смотреть, как тетушка дотрагивается до задницы собственного сына.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — выдохнул довольный Адам.

— Я просто шел проведать бабушку, — буркнул Эдди, попятившись, и покинул комнату с максимально возможной скоростью.

Эти Аакара — такие странные люди! Только представьте, сами делают массаж детям, когда у них целая армия слуг! Он едва мог поверить, что развязная Кэтрин и его мать были сестрами, — они же полные противоположности! Его мать всегда оставалась уравновешенной и женственной, в то время как Кэт, с ее мальчишескими ухватками, была лишена всяческих сантиментов. Ее руки, ее лицо, да и вся она спереди перепачкалась кокосовым маслом, пока делала массаж сыну. Его мама даже увлажняющие средства сама себе не наносит. Каким образом Кэт удалось заарканить принца? Из всех сестер его маме достался наихудший муж, если, конечно, не считать старую деву тетю Викторию, у которой нет и такого.

Эдди вошел в кабинет бабушки и увидел, что его отец оживленно беседует с профессором Уоном. Малкольм Чэн, один из самых уважаемых кардиохирургов в Азии, только недавно ушел в отставку с поста руководителя кардиологического центра в Гонконгском санатории.

Профессор Уон был одним из его протеже, и отец, очевидно, внимательно следил за состоянием Суи.

— Как пациентка сегодня? — весело спросил Эдди.

— Не перебивай, когда я говорю! — Отец нахмурился и обратился к профессору Уону: — Меня беспокоит скопление жидкости в ее легких.

— Я знаю, Малкольм, — пробормотал явно встревоженный профессор Уон.

Эдди пошел в спальню и обнаружил, что его мать переставляет вазы с цветами, которые доставили Суи. Каждый день в дом привозили десятки новых букетов и коробок лечебного питания.

— Мама ненавидит гортензии. Кто их послал? — проворчала Алекс, открывая толстый кремовый конверт, чтобы посмотреть на карточку. — О боже, это от Широв. Ну, я полагаю, надо оставить цветы, пока мама не проснется и не увидит их. Она была так дружна с Бенджамином. Именно он помог мне появиться на свет…

— Ой, смотри, мне кажется, она проснулась! — взволнованно воскликнул Эдди, подбегая к постели и присаживаясь. — Бабуленька, как ты сегодня?

У Суи так сильно пересохло горло, что она не могла говорить, но умудрилась прошелестеть одними губами:

— Воды…

— Конечно же! Мам, бабушка просит воды.

Алекс огляделась и схватила первый попавшийся кувшин.

— Почему пустой?! — раздраженно бросила она и побежала в ванную, чтобы наполнить его, а потом вернулась и налила немного воды в пластиковый стаканчик с прикрепленной соской.

— Это вода из-под крана? Ты что, пытаешься убить а-ма? — накинулся Эдди на мать.

— В смысле? Водопроводная вода в Сингапуре совершенно безопасна! — возразила Алекс.

— В таком состоянии а-ма может пить только стерилизованную воду. Где эта чертова швейцарская вода, которую Аакара поглощают нон-стоп? Почему ее тут нет? И где эти чертовы тайки, когда они нужны?!

— Я их отправила готовить ей завтрак.

— Ну так позвони и распорядись принести заодно швейцарской воды.

Суи вздохнула и раздраженно покачала головой. Почему дети не способны выполнить простейшую просьбу? Алекс заметила раздражение на лице матери и быстро решила взять бразды правления в свои руки:

— Отойди в сторону, Эдди, дай мне напоить ее.

— Нет уж, дай мне, — настаивал Эдди, выхватив стакан из ее рук и наклонившись к бабушке с таким участливым выражением, что позавидовала бы сама Флоренс Найтингейл.

Когда Суи после глотка воды почувствовала себя лучше и немного ожила, она огляделась, словно что-то искала:

— Где Астрид?

— Э-э-э…. Астрид сейчас нет, — уклончиво ответила Алекс, не желая упоминать о скандале, развернувшемся вокруг племянницы. Она посмотрела в глаза Эдди, молча предупреждая, чтобы тот помалкивал.

— Астрид тут на днях съездила в Индию, — ухмыльнулся Эдди.

Алекс взглянула на сына в смятении. Зачем он пытается взволновать бабушку?

— Съездила, вот и умница.

Эдди не мог скрыть своего удивления:

— Ты знала об этом? И о предложении Чарли У?

Суи ничего не ответила. Она опустила веки, и ее губы изогнулись в легкой улыбке. Внезапно она снова открыла глаза и вопросительно посмотрела на Алекс:

— А Ники?

— Что — Ники? — осторожно уточнила Алекс.

— Разве он не должен быть здесь?

— То есть ты хочешь увидеть Ники?

— Разумеется. Где он?

Прежде чем Алекс успела ответить, Эдди затараторил:

— А-ма, Ники, к сожалению, пришлось отменить поездку в последнюю минуту. Что-то там с работой, и он пока не смог вырваться. Ты же знаешь, как важна для него должность профессора истории. Нужно было прочитать лекцию о межгалактических войнах.

— Ох, — только и ответила Суи.

Алекс уставилась на сына, пораженная этому неприкрытому вранью. Она собиралась было что-то сказать, но тут тайки принесли подносы с завтраком.

— Мамочка… — начала Алекс, но Эдди схватил ее за локоть и силком утащил в гардеробную.

Оттуда он увлек мать на балкон и крепко закрыл за собой стеклянные двери.

— Эдди, я не понимаю, что за бес в тебя вселился? Что за чушь ты наплел про Ники? В какую игру ты играешь на этот раз? — потребовала ответа Алекс, прищурившись от утреннего солнца.

— Никаких игр, мам. Я просто позволяю природе взять свое.

— Эдди, я хочу знать правду! А-ма действительно говорила, что не хочет видеть Ники в доме?

— У нее чуть сердечный приступ не случился, когда она услышала его имя! — выпалил Эдди.

— Тогда почему она только что спросила о нем?

Эдди прошелся по балкону в поисках укрытия от солнца.

— Ты что, не видишь, что Ники хочет вымолить у нее прощение?

— Вижу. Так почему нельзя дать им помириться?

— Ты нормальная или как? Или тебе нужно все разжевывать? Я борюсь за то, что принадлежит мне по праву.

Алекс в раздражении воздела руки:

— Спустись на землю, Эдди! Ты что, правда решил, что мама изменит завещание и оставит тебе Тайерсаль-парк?

— Она уже это сделала! Ты разве не заметила, как давеча любезничал со мной Фредди Тань?

— Это его обычная дружелюбная манера.

— Ну, может, с тобой он обычно и дружелюбен, но со мной раньше так никогда себя не вел. Он едва ли обменялся со мной парой слов за последние тридцать лет, а тут вдруг болтал без умолку так, будто я его самый важный клиент. Даже назвал меня героем дня. А потом еще необычно долго обсуждал мою коллекцию часов. Тебе это о чем-то говорит?

— Только о том, что Фредди Тань такой же часоманьяк, как ты.

— Нет, мамуля! Фредди Тань пытался намекнуть, что я герой нового завещания а-ма. Он уже к нам подлизывается, ты что, не понимаешь? А теперь ты хочешь все это испортить и позволить бабушке отдать дом Нику? Дом, в котором ты выросла?

Алекс устало вздохнула:

— Дом и так достанется ему. Мы все это знали с того дня, как Ники появился на свет. Он же Янг.

— Правильно, он Янг! Сколько раз, черт побери, мне говорили, что он Янг, а я всего-навсего Чэн. И все это твоя вина!

— Моя вина? Порой я тебя не понимаю…

— Кто тебя заставил выходить за папу — он же ноль без палочки из Гонконга! Почему ты не могла найти кого-то типа Аакара или Леонга? Кого-то с респектабельной фамилией? Ты не думала, как это отразится на детях? Не думала, что испоганила мне всю жизнь?!

Алекс посмотрела на злое лицо сына и на мгновение почувствовала желание ударить его. Вместо этого она глубоко вздохнула, присела на одно из кованых кресел и сквозь стиснутые зубы процедила:

— Я рада, что вышла замуж за твоего отца. Возможно, он не унаследовал империю и не родился принцем, но ради меня сделал куда более впечатляющий рывок. Он создал себя из ничего, чтобы стать одним из ведущих кардиологов в мире, и благодаря его тяжелому труду вы ходили в лучшие школы и мы смогли жить в прекрасном доме.

Эдди рассмеялся:

— Прекрасный дом? Да ваша квартира — убожество!

— Я думаю, девяносто пять процентов населения Гонконга с тобой не согласится. И не забывай, после окончания университета мы даже купили тебе квартиру, чтобы было с чего начать.

— Ха! Лео Мину подарили на выпускной техкомпанию стоимостью в сто миллионов.

— И к чему это привело, Эдди? Я не вижу, чтобы Лео многого добился, растет разве что список его бывших жен. Мы помогли тебе достичь успеха на твоих собственных условиях. Не могу поверить, что ты не ценишь всех преимуществ, которые мы с отцом тебе дали. Как нам удалось воспитать тебя таким неблагодарным? Я не слышала, чтобы Сесилия или Алистер жаловались на жизнь или на фамилию…

— Они оба — законченные неудачники! Сесилия так одержима своими лошадьми, что ее стоило назвать Екатериной Великой! А Алистер и его дерьмовое кино! Кто в Гонконге вообще видел хоть один из тех странных артхаусных фильмов, которые снимает его друг-режиссер? «Падшие ангелы»? Тут больше подходит название «Скучища»! Я единственный из ваших детей, кто чего-то добился! Ты правда хочешь знать, что для меня значила фамилия Чэн? А то, что меня не пригласили на день рождения Робби Ко-Туна в Оушен-парк во втором классе. А еще меня не выбрали в дискуссионный клуб в Епархиальной школе. А на свадьбе Эндрю Ладури не попросили быть шафером. Я знал, что никогда не получу нормальную работу в одном из банков Гонконга, и мне пришлось потратить половину жизни, облизывая яйца всех в нашей конторе, чтобы пробиться наверх.

— Никогда не думала, что ты к этому так относишься, — с грустью покачала головой Алекс.

— А все потому, что ты не потрудилась узнать получше своих детей. У тебя не было времени разбираться, что нам нужно!

Алекс наконец потеряла терпение и вскочила с кресла:

— Не собираюсь тут сидеть на солнцепеке и выслушивать твое нытье про то, как ты рос беспризорником! А ведь сам сейчас колесишь по миру и с трудом находишь время для собственных детей.

— Совсем как вы, разве нет? Бо́льшую часть моего детства отец летал на медицинские конференции в Швеции или Свазиленде, а ты занималась скупкой недвижимости в Ванкувере. Ты никогда не слушала меня! Никогда не спрашивала, чего бы я действительно хотел! ТЫ НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛА МНЕ МАССАЖ ЯГОДИЦ! — взвыл Эдди, а потом рухнул в одно из кресел, содрогаясь в рыданиях.

Алекс уставилась на сына, решив, что у него временное помешательство. Эдди вытер слезы и посмотрел на мать:

— Если тебе не наплевать на своих детей, если ты действительно любишь нас так, как говоришь, то ты ничего не скажешь а-ма о Ники. Разве ты не видишь, что это прекрасная возможность для нас? А еще нужно убедить тетю Фелисити, что Астрид тут тоже не рады! Мы можем сказать дяде Филипу, что а-ма слишком слаба, чтобы принимать посетителей. Я буду дежурить у дверей ее спальни, чтобы никто не вошел и не вышел без моего согласия.

— Это безумие, Эдди. Ты не можешь запретить другим членам семьи видеться с а-ма.

— Нет, не безумие! ЭТО ТЫ БЕЗУМНА, если позволишь нам упустить такую возможность, наш единственный шанс заполучить Тайерсаль-парк. Подчеркиваю — НАШ. Я всегда думаю о том, что лучше для семьи, и делаю это не только для себя, но для Алистера, Сесилии и всех твоих драгоценных внучат. Если мы станем новыми владельцами Тайерсаль-парка, никто больше не скажет, что Чэны в подметки не годятся Янгам или Шанам. Прошу, не разрушай наше будущее!

10

Тайерсаль-парк, Сингапур

–Какая бутылка? — спросила по-кантонски Цзяи, стоя на третьей ступеньке деревянной лестницы.

— Мм… поищи что-нибудь старше пятидесятого года, — проинструктировала ее А-Лин.

Горничная прищурилась, глядя на пожелтевшие этикетки, прикрепленные к передней части больших стеклянных емкостей, и изучая даты. Она помнила, как ходила в лавку травника в Шэньчжэне, когда была подростком, и видела драгоценную золотистую бутыль с ласточкиными гнездами под замком в стеклянном шкафу на почетном месте за кассовым аппаратом. Ее мать объяснила, что там съедобные птичьи гнезда — один из самых дорогих деликатесов в Китае. Теперь Цзяи смотрела на целый стеллаж с такими бутылками.

— Не верится, что все они наполнены яньво. Это же целое состояние!

— Вот почему мы держим эту кладовую запертой, — кивнула А-Лин. — Эти бутылки достались от отца миссис Янг. Господин Шан владел компанией, которая поставляла самые качественные яньво, собранные в самых ценных пещерах на Борнео.

— И вот так они разбогатели?

— Ай-я, на одних яньво такое состояние, как у Шанов, не сколотить. Это лишь одна из компаний, которой владел господин Шан.

Горничная спустилась с лестницы, держа обеими руками огромную емкость размером с половину ее тела. Она смотрела сквозь мутное стекло на то, что напоминало сухую белую шелуху, поражаясь драгоценному сокровищу внутри.

— Вы когда-нибудь пробовали это?

— Конечно. Миссис Янг всегда готовит для меня целую миску на мой день рождения.

— И как на вкус?

— Ну… не могу описать. Ни на что не похоже. Все дело в текстуре… Чем-то напоминает ледяной гриб, но гораздо нежнее. А-Цин делает из гнезд суп на десерт. Она готовит яньво в пароварке с сушеным лонганом и сахарной пудрой в течение сорока восьми часов, а затем кладет в него колотый лед. Это изумительно. А теперь третья стойка снизу вон на той полке. Принеси мне три чашки сушеного лонгана, — велела А-Лин, записывая точное количество яньво, которое она взяла из бутыли, в специальной книге учета.

— А сейчас чей день рождения? — поинтересовалась Цзяи.

— Ничей. Но брат миссис Янг Альфред Шан собирается прийти на ужин в пятницу. А мы знаем, как ему нравится яньво.

— И он может есть ласточкины гнезда когда пожелает?

— Разумеется. Это же и его дом тоже!

— Жизнь такая несправедливая штука… — ворчала Цзяи, силясь открыть крышку на банке с сушеным лонганом.

Тут в дверь постучали, и в кладовку заглянул Викрам. Он улыбнулся А-Лин:

— Вот ты где! А-Ток сказал, что ты в кладовой, но не уточнил, в какой именно. Я уже две успел обыскать, пока нашел тебя.

— Я хожу только в кладовку с сушеными деликатесами, потому что больше ни у кого нет ключа, а в остальные и не заглядываю. Чего хотел?

Викрам взглянул на молоденькую горничную, которая высыпала из банки сушеный лонган в чашку, и сказал главной экономке:

— Можно пару минут поговорить с тобой наедине?

А-Лин посмотрела на Цзяи и распорядилась:

— Отнеси все это А-Цин. Если будешь мила с ней, то, может, она даст тебе попробовать капельку яньво в пятницу.

Как только горничная упорхнула, А-Лин спросила усталым голосом:

— Что опять за проблема?

— Я тут пару дней кое-что обдумываю… — начал Викрам. — Ты же помнишь, что Джои отпросился, поскольку у него маму оперируют. Я дежурил вместо него, на днях залез на крышу и услышал кое-что очень интересное с балкона миссис Янг.

А-Лин навострила уши:

— И что же это, такое интересное?

— Разговор Эдди Чэна с его матерью. Судя по тому, что я слышал, миссис Янг никогда не говорила, что не хочет видеть Ники. Думаю, Эдди все это выдумал.

А-Лин криво улыбнулась:

— Я с самого начала это подозревала. Суи никого не стала бы отлучать от дома, и уж точно не Ники.

— Мне тоже казалось: дело тут нечисто, — но что я мог сказать? У Эдди явно свои мотивы, и это он спровоцировал запрет. А Виктория клюнула на уловку.

— Что ответила Алекс? Я удивлена: неужели она вот так все это проглотила? Обычно мать и сын не ладят.

— А она вообще мало что говорила. Он так орал на нее, что бедняжка и рта открыть не могла. Видимо, Эдди долго копил обиду на мать, ругался: мол, она не массировала ему зад!

— Что? — А-Лин скривилась.

Викрам не удержался и хихикнул:

— Да, странная семейка. А чего ты хочешь от гонконгцев? Короче, Алекс пыталась урезонить сына, но Эдди полон решимости не допустить встречи миссис Янг с Ники. Он вбил себе в башку, что должен унаследовать Тайерсаль-парк, вот почему сидит у дверей ее спальни, как цепной пес, чтобы никто не нарушил его планы.

А-Лин смачно выругалась по-кантонски.

Викрам выглянул за дверь, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает, а потом понизил голос и продолжил:

— А теперь, насколько я понимаю, миссис Янг считает, что Ники пришлось отменить поездку из-за лекций про межгалактические войны. Она в полном неведении и не знает, что он вернулся на остров. Астрид тоже к ней не пускают, и, как ты понимаешь, никто из дочерей ничего ей не скажет! Нам нужно что-то предпринять.

А-Лин издала протяжный вздох:

— Не знаю, можно ли вмешиваться. Дело семейное. Не по душе мне это — лезть в их разборки. Не хочу навлекать на нас неприятности… когда Суи уйдет.

— Миссис Янг никуда не уйдет! — рявкнул Викрам.

— Викрам, нам обоим придется принять этот факт. Миссис Янг недолго осталось. Я вижу, как она угасает с каждым днем. Мы понятия не имеем, кому достанется Тайерсаль-парк. Не дай бог, Эдди. Нужно проявлять особую осторожность. Я уже была свидетелем всякого в этой семье. Ты просто не работал здесь, когда умер Цянь Цайтай. Вот уж там драма развернулась, всем драмам драма.

— Не думаю, что развернется какая-то драма. Но ты же практически вырастила Ники. Неужели ты не хочешь, чтобы он стал хозяином дома?

А-Лин жестом поманила Викрама в дальний угол кладовки и зашептала:

— Разумеется, хочу.

— Мы оба понимаем, что это был бы идеальный расклад. Он — наша надежда сохранить все как есть. Вот поэтому мы должны что-то предпринять, чтоб он увиделся-таки с миссис Янг.

— Но что делать? Как провести Ники в дом и в ее спальню, чтобы никто ничего не узнал? И не лишиться при этом работы?!

Викрам почувствовал, как в горле встал комок, но продолжил:

— А-Лин, я давал клятву — клятву гуркха, — что буду служить миссис Янг и защищать ее ценой своей жизни. У меня такое чувство, что я предам госпожу, если не исполню ее волю. Ты же только что согласилась, что она хочет увидеться с Ники, правильно?

А-Лин кивнула:

— Не просто хочет, а жаждет!

— Тогда мой долг — сделать все, чтобы это случилось. Пусть даже я потеряю работу.

— Ты благородный человек, — сказала А-Лин, присев на деревянный табурет и задумавшись.

Она пристально смотрела на ряды стеклянных бутылок, содержащих самые редкие в мире ингредиенты — дикий горный женьшень, морское ушко, кордицепс, драгоценные травы, которые хранились здесь еще до Второй мировой войны, — и внезапно вспомнила один день еще в начале восьмидесятых годов.

Суи достала из сейфа кожаную шкатулку со старыми медалями, чтобы А-Лин отполировала их с особой тщательностью. Большинство из них были наградами, скопившимися за долгие годы у мужа Суи, — орден Британской империи, медаль госпитальеров, различные награды от малайских королевских особ. Среди наград выделялась одна — восьмиконечный мальтийский крест из олова с большим аметистом в центре.

«А за что доктору Янгу вручили этот крест?»

«Ой, это не его. Это мне королева вручила после войны. Его можно не полировать», — ответила Суи.

«Как же так — я и не знала, что вы удостоились награды из рук королевы!»

Суи фыркнула. «Ну, для меня это не особо важно. С чего мне переживать, что там подумает королева Англии. Британцы бросили нас во время Второй мировой. Вместо того чтобы послать сюда дополнительные войска и защитить колонию, которая помогала им богатеть, они ретировались как последние трусы, не оставив нам даже оружия. Столько молодых парней — среди них мои двоюродные и сводные братья — полегло, пытаясь сдержать натиск японцев».

А-Лин печально кивнула. «А за что вы получили медаль?»

Суи криво улыбнулась. «Однажды ночью в разгар оккупации я проявила беспечность. Я гуляла в Ботаническом саду с небольшой группой друзей, хотя никто из нас не должен был находиться там. На острове ввели комендантский час, а по вечерам сады были закрыты, особенно те, что за пределами города.

Патруль Кэмпэйтай — так называлась злобная японская военная полиция — появился из ниоткуда и застал нас врасплох. Для некоторых моих друзей попасть в плен означало погибнуть, они уже были в розыске, поэтому я дала им убежать, а меня схватили японцы. Видишь ли, у меня были охранные документы. Друг нашей семьи Лим Бункэн раздобыл мне специальный значок с надписью „Зарубежный китайский офицер связи“, что позволяло мне беспрепятственно перемещаться по острову.

Но солдаты не купились на мои россказни, хотя я их увещевала: мол, мы с вами хорошие друзья. Меня арестовали и отвезли к командующему. Увидев, что меня ведут к его дому в Дэлви-Эстейт, я заволновалась. Полковник был известен своей жестокостью. Однажды он застрелил молоденького парнишку только за то, что тот неправильно отдал честь. И вот мне предстояло встретиться лицом к лицу с этим зверем после серьезного проступка.

Когда мы подошли к входной двери, солдаты вытащили оттуда труп, прикрытый окровавленной простыней. Я решила, что мне конец, сейчас меня изнасилуют, или пристрелят, или и то и другое. Сердце бешено билось. Меня толкнули в гостиную, где моему взору открылось неожиданное зрелище. Полковник, высокий и элегантный мужчина, сидел за пианино и играл Бетховена. Я молча стояла, а когда он доиграл, почему-то решила заговорить первой, хотя это строго запрещалось. Я сказала ему: „Концерт для фортепиано с оркестром номер пять ми-бемоль мажор. Один из моих любимых“. Он повернулся, пронзил меня взглядом и произнес на идеальном английском: „Ты знаешь это произведение? Умеешь играть на пианино? Сыграй мне что-нибудь“. Он поднялся с табуретки, а я села за инструмент в полном ужасе, понимая, что от моего исполнения зависит, жить мне или умереть. Я сделала глубокий вдох и подумала: а что же сыграть напоследок, если уж мне суждено погибнуть? Пусть будет „Бергамасская сюита“ Дебюсси. Я вложила в музыку всю душу, а когда закончила и подняла взгляд, то увидела, что у полковника в глазах стоят слезы. Оказалось, до войны он служил в дипломатическом корпусе в Париже и больше всего любил Дебюсси. Полковник тогда меня отпустил, но весь следующий год я должна была приходить к нему домой дважды в неделю и играть для него на пианино».

А-Лин покачала головой, не веря своим ушам.

«Вам повезло, легко отделались. А зачем вообще вы с друзьями пошли тогда в Ботанический сад?»

Суи улыбнулась загадочно, словно пыталась решить, доверить А-Лин что-то сокровенное или нет. А потом поделилась своим секретом…

Именно история, рассказанная тогда Суи, и натолкнула А-Лин на одну идею. Она посмотрела на Викрама и сказала:

— У этого дома есть одна тайна. Даже ты не в курсе. Еще со времен войны.

Викрам удивленно взглянул на нее, а А-Лин между тем продолжила:

— У тебя есть знакомые в поместье Ху?

— Конечно, я хорошо знаю главу службы безопасности.

— Вот что нужно сделать…

Ник и Колин торчали в магазине «Ред пойнт рекорд» на Плейфер-роуд, вспомнив прежние времена, — подростками они проводили здесь бесчисленные часы, слушая малоизвестные записи. Ник, роясь в ящиках, содержимое которых было тщательно классифицировано, позвал Колина:

— Ты знал, что «Кокто Твинс» сотрудничали с Ван Фэй?

— Быть того не может!

— Смотри сюда! — Ник протянул ему диск.

Пока Колин читал примечания к редкому альбому «Парк развлечений», записанному гонконгской дивой, на телефон пришло текстовое сообщение. Он взглянул на экран и прочитал послание от Алоизиуса Пана, главы службы безопасности его семьи, тот просил Колина приехать в дом отца, чтобы как можно скорее забрать какую-то посылку. Колин удивился: странно, Алоизиус никогда вот так его не «вызывал».

— Слушай, Ник, мне надо сгонять к папе и срочно что-то забрать. Поедешь со мной или останешься?

— Поеду. Иначе скуплю весь магазин, — ответил Ник.

Они понеслись на Лидон-роуд, к величественному особняку, который выглядел так, будто его вывезли прямо из престижного лос-анджелесского района Бель-Эйр.

— Господи, я тут не был уже много лет, — заметил Ник, когда они вошли в дом.

В круглом холле громко тикали напольные часы, шторы в гостиной были задернуты, чтобы защититься от дневного солнца.

— Кто-нибудь дома?

— Папа и мачеха на сафари в Кении, — сказал Колин и, когда в коридоре появилась горничная-филиппинка, спросил у нее: — Алоизиус здесь?

— Нет, но вам доставили пакет, сэр Колин, — ответила женщина.

Она пошла в кухню и вернулась с большим мягким конвертом, на котором не было отметок какой-либо курьерской службы.

— Кто привез? — спросил Колин.

— Мистер Пан, сэр.

Он разорвал конверт, и внутри оказался другой, коричневый, поменьше, с надписью: «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ЛИЧНО В РУКИ». На лицевой стороне был наклеен стикер, на нем тоже было что-то написано. Колин удивленно посмотрел на Ника:

— А посылочка-то не для меня, а для тебя!

— Правда?

Взяв послание, Ник прочел на стикере:

Пожалуйста, передайте лично в руки своему другу Николасу Янгу.

Обязательно вручить до полуночи.

— Ну, удобно устроились! Кто бы ни послал это, он знает, что я торчу у тебя, — сказал Ник, надрывая запечатанный конверт.

— Подожди! Ты уверен, что хочешь это сделать?

— Почему бы нет?

Колин с подозрением покосился на посылку:

— Я не знаю… Что, если там сибирская язва или что-то в этом роде?

— Не думаю, что моя жизнь такая захватывающая. Почему бы тебе самому не открыть?

— Нет, увольте!

Ник засмеялся, продолжая открывать конверт:

— Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя слишком развитое воображение?

— Чувак, я не из тех, кому на дом доставляют таинственные посылки для лучшего друга! — И Колин предусмотрительно отступил на несколько шагов назад.

11

Клуни-Парк-роуд, 28, Сингапур

Найджелу Баркеру доводилось фотографировать самых знаменитых и красивых женщин в мире, начиная с Иман и заканчивая Тейлор Свифт. Но никогда ранее клиентка не посылала за ним через полмира личный «Боинг 747-81 VIP», и ему никто до этого не предлагал лимфодренажный массаж и обертывание морскими водорослями в частном спа частного самолета. А когда он прибыл в великолепный особняк Китти Бин на Клуни-Парк-роуд со своей командой из четырех ассистентов, перед ним развернулась еще одна, доселе невиданная драма.

Какой-то китаец, одетый в потрепанную черную марокканскую джеллабу109, стоял на пороге и орал:

— ЧУАААААААААНЬ! Куда, черт возьми, делся Оскар де ла Рента?! Если ты его забыл упаковать, то я с тебя живого шкуру спущу, так тебя и растак! ЧУАААААААААНЬ!

Не переставая вопить, он подпрыгнул на несколько сантиметров над землей и выглядел при этом как обезумевший джедай. В двадцати футах от главного дома была установлена огромная палатка, и Найджел увидел, как десятки помощников в белых халатах мечутся между домом и палаткой с различными предметами одежды, в то время как другая группа ассистентов уже в самой палатке снует среди вращающихся стоек, заполненных сотнями вечерних туалетов прямиком с парижских подиумов.

Паренек в белом джинсовом комбинезоне выскочил из палатки:

— Мы его еще отпариваем! Доставили из Нью-Йорка тридцать минут назад!

— Мне нужно это платье прямо сейчас, черепашье ты отродье!

Найджел осторожно подошел к разъяренному «джедаю»:

— Я так полагаю, здесь будет площадка для фотосессии «Татл»?

Китаец ахнул, закрыв рот руками, внезапно вытянулся в струнку, а выражение лица за наносекунду от маниакального стало умиротворенно-дзенским, и в речи послышались псевдоанглийские нотки:

— Найджел Баркер, это и правда вы! Вживую вы просто огонь! Как такое возможно? Я Патрик, модный консультант. На этой съемке буду стилистом.

— Рад знакомству, — ответил Найджел на настоящем английском.

Патрик осмотрел его с ног до головы:

— Какая честь работать с вами! Я работал с Мертом и Маркусом, Инез и Винудом, Брюсом и Нан, Алексис и Тико — со всеми самыми знаменитыми фотографами! Теперь идите со мной. У нас сейчас мини-кризис, но я думаю, что ваше присутствие поможет сдвинуть процесс с мертвой точки!

Они вошли в дом, который заполонили целые толпы различных ассистентов, отчаянно бегающих вокруг на скорости света.

— Как вы знаете, миссис Бин не пожалела денег на эту съемку. Оливер Цянь позаботился о том, чтобы сюда прибыли ведущий парикмахер из Нью-Йорка, лучший визажист из Лондона и лучшие декораторы из Италии. Все крутые, и нам приходится отвоевывать пространство у этих топов. Мне так не слишком нравится работать, — посетовал Патрик, выгнув бровь.

Они поднялись по красивой деревянной лестнице в стиле «искусств и ремесел»110, и Патрик подвел Найджела к двери библиотеки.

— Приготовьтесь, — предупредил Патрик, медленно открывая дверь.

Внутри Найджел увидел женщину с заплаканным лицом, сидящую перед множеством освещенных зеркал в окружении полдюжины стилистов.

— Китти… Китти… посмотри, кого я привел… — промурлыкал Патрик.

Китти вскинула голову и увидела вошедших в зеркале:

— Найджел! Найджел Баркер! Не так я представляла себе нашу первую встречу. Посмотрите на мои волосы! Посмотрите, что они наделали! Это ужас!

Найджел быстро взглянул на усыпанный локонами пол. От былой копны волос на голове осталось едва ли больше десятой части. Теперь у Китти была стрижка гарсон, которая на самом деле выглядела невероятно шикарной.

— Китти, рад знакомству. Мне кажется, что вы великолепны.

— Видите? Мы хотели радикальных перемен, и эта прическа просто класс. Смотрится очень задорно! — Оливер попытался переубедить ее спокойным голосом.

— Вы похожи на Эмму Уотсон. Подождите, пока мы закончим окрашивание, — поддакнул парикмахер Джо.

— Нет-нет! Я перестала быть желанной! Я выгляжу как… как мамаша! Найджел, что скажете? Вы бы захотели заниматься со мной любовью в таком образе? — Китти резко крутанулась на стуле и уставилась на него пронзительным взглядом.

Найджел замялся.

— Не смущайте Найджела, он женат! — сказала какая-то блондинка с британским акцентом.

— Привет, Шарлотта, не знал, что застану тебя здесь! — Найджел быстро обнял визажистку.

— Китти, Джо Блэквелл-Престон покрасит ваши волосы, Шарлотта Тилбери закончит макияж, я облачу вас в удивительное платье, а когда Найджел сотворит свою магию, вы будете воплощением «горячей мамочки» в том самом смысле. Все мужчины от четырнадцати до ста четырех, увидев вас на фотографиях, захотят взять с собой журнал в ванную, поверьте мне!

— Китти, вспомните, что мы обсуждали, — сказал Оливер. — Основной смысл съемки в том, чтобы показать вас в новом свете. Вы больше не должны выглядеть как соблазнительница из мира высокой моды. На снимках вы предстанете как чрезвычайно элегантная хозяйка благородного дома, которая не слишком старается произвести впечатление. Законодательница мод и начинающий гражданский лидер. Шарлотта, вспомни о тех фотографиях Виктора Скребнески, когда он снял графиню Жаклин де Риб в ее парижской квартире, или фото прославленной актрисы Люси Дуглас, наклоняющейся, чтобы погладить своего пуделя, или Марину Раст в день свадьбы. Мы хотим, чтобы вы выглядели молодой, царственной и… комильфо.

— Олли, да сделаем мы тебе комильфо! Китти, ну-ка высушите слезы. Нужно нанести на лицо один из моих экстренных бустеров с гиалуроновой кислотой прямо сейчас, пока оно не опухло, — приказала Шарлотта.

— А потом мы собираемся добавить тончайшие солнечные блики на ваши волосы. Вы будете выглядеть так, будто только что вернулись после лета на Сейшельских островах! — провозгласил Джо.

Два часа спустя Китти усадили на кушетку с изогнутой спинкой перед «Дворцом Восемнадцати Совершенств» — великолепными китайскими свитками, приобретенными два года назад за рекордные сто девяносто пять миллионов долларов. Китти была одета в бледно-розовое вечернее платье с открытыми плечами от Оскара де ла Рента, только что доставленное из модного дома, пышная атласная юбка окружала ее мягким облаком, а на голове красовалась нежная жемчужная повязка в стиле Эдвардианской эпохи. Жизель, в очаровательном васильковом платье «Мишка Аоки» с перьями и каскадными оборками, лежала на диване, свесив одну ногу и положив голову на колени матери. Гарвард стоял по другую сторону, обхватив шею матери руками, и выглядел потрясающе в белом матросском костюмчике с темно-синим кантом и в белых гольфах. Перед кушеткой лежала пара ирландских сеттеров с блестящей шерстью.

Найджел запланировал снимок на обложку как своего рода современное воспроизведение портрета кисти Ватто и с этой целью привез из Нью-Йорка огромный поляроид 20 × 24. Во всем мире существует всего шесть таких уникальных камер ручной работы, и эти драгоценные негативы были так ценны, что каждый кадр, снятый Найджелом, стоил пять сотен долларов. Камера творила неописуемую алхимию, создавая удивительно четкие и в то же время потусторонние изображения. Чтобы придерживаться своей концепции, Найджел добился причудливого микса мощного студийного и естественного света, воссоздавая рассеянное дневное освещение художественной мастерской восемнадцатого века.

— Жизель, у тебя потрясающе красивая улыбка, — заметил Найджел, глядя в видоискатель. Гарвард отвлекся на собак и потянулся, пытаясь погладить их. — Гарвард, поцелуй маму! — велел мальчику Найджел, а затем, в тот самый момент, когда Жизель расслабленно улыбнулась, Гарвард чмокнул мать в щеку, а солнечный свет под прямым углом упал на свитки, Найджел спросил: — Китти, о чем вы задумались?

Ее лицо приобрело отстраненное выражение, и Найджел нажал кнопку затвора, зная, что только что подловил тот самый кадр. Через несколько минут гигантский поляроид закончил свою работу, и Тоби, правая рука фотографа, осторожно положил снимок на специальный мольберт в задней части комнаты, чтобы все могли рассмотреть, что получилось.

— Ох, вот это фото! Такое впечатление, что снова воскрес сэр Джошуа Рейнольдс! Разве это не самая прекрасная сцена, которую вы когда-либо видели? — обратился Оливер к Патрику.

— Если бы только к ним мог присоединиться сам Найджел. И снять рубашку. Тогда было бы идеально, — шепнул Патрик.

— У меня нет слов! Это обалденно, я прямо глазам не верю. Найджел, это будет наша лучшая обложка! — защебетала Вайолет Пун, главный редактор «Сингапур татл». — Оливер, признаюсь, я решила, что ты сбрендил, когда заявил, что хочешь отчекрыжить все ее волосы. Но это гениальное решение! Китти выглядит такой изысканной! Как Эмма Стоун! Теперь она смотрится царственно, так и вижу заголовок на обложке: «Принцесса Китти»! Я собираюсь сфотографировать этот великолепный принт для моей подруги Иоланды, раз уж она любезно позволила одолжить ее ирландских сеттеров для съемки.

Вайолет сделала снимок на телефон и сразу же отправила его в мессенджер. Через несколько минут она с волнением сообщила:

— Иоланда без ума от фотографии!

— Ты говоришь про Иоланду Амандживо? — уточнил Оливер.

— Про нее, единственную и неповторимую.

— Это та претенциозная женщина, что повесила Пикассо в уборной прямо над писсуаром, чтобы гости уж точно заметили его, пока мочатся?

— Ну, на самом деле она не такая, Оливер. Вы незнакомы?

— Не думаю, что она когда-нибудь снизойдет до меня, у меня ведь нет ни титула, ни личного самолета.

— Да ладно тебе, Оливер. Иоланда была бы счастлива с тобой познакомиться. Она сегодня закатывает один из своих знаменитых ужинов. Посмотрим, может, выбью тебе приглашение. — Вайолет с бешеной скоростью стала набирать текст, а через пару минут посмотрела на Оливера. — Угадайте, что? Иоланда приглашает нас всех. Тебя, Найджела и особенно Китти.

— Не сомневаюсь, она прознала, что у Китти целых три самолета, — хмыкнул Оливер.

— Оливер Цянь, прекрати ерничать! — приструнила его Вайолет.

Оливер подошел к Китти, которая теперь томно позировала в образе мадам Рекамье — в винтажном изумрудно-белом полосатом вечернем платье от Анушки Хемпель. Найджел и его команда переставили освещение для более драматичного вечернего образа.

— Думаете, это подходящая поза? — спросила Китти.

— Знаете, какой заголовок к фото на обложку «Татл» они поместят? «Принцесса Китти»!

Глаза Китти расширились.

— Круто! Мне нравится!

— И… угадайте, кто только что пригласил вас к себе сегодня на ужин? Иоланда Амандживо!

Китти ушам своим не поверила:

— Та самая дама, которую «Татл» провозгласил Королевой приемов?

— Та самая, — взволнованно закивала Вайолет. — Я отправила ей фото с вашей съемки, и она сгорает от нетерпения. Вот видите, ваш портрет еще даже не появился на обложке, а вы уже нарасхват, принцесса Китти! Пожалуйста, соглашайтесь!

— Разумеется, я поменяю свои планы, — сказала Китти.

Вообще-то, она запланировала ужин под луной на яхте наедине с Найджелом, но, похоже, это приглашение куда важнее.

— Великолепно! Ровно в восемь. Строгий дресс-код. «Белый галстук»!

— В Сингапуре — да и «белый галстук»?! — Оливер нахмурился.

— О да. Вот увидите. Иоланда все делает с размахом. Ничьи приемы не сравнятся с теми, что устраивает она.

Через несколько часов Оливер, Найджел и Китти оказались в гостиной Иоланды Амандживо — огромном пространстве с черным травертиновым полом, которое больше походило на вестибюль курортного отеля, чем на жилой дом. Половину зала занимал зеркальный бассейн, он продолжался и за пределами помещения, а в его центре высилась огромная собака из золотистых воздушных шаров, произведение Джеффа Кунса. Иоланда и ее муж Джои стояли в дальнем конце зала перед широким мраморным блоком, где была представлена коллекция древних ваз Апулии. Пока Китти томилась в очереди за другими гостями, чтобы поздороваться с хозяевами, она поняла, что сделала правильный выбор, надев черное винтажное платье от Живанши с открытыми плечами, белые атласные перчатки и не слишком вычурное ожерелье из бриллиантов, нанизанных по мере возрастания от застежки к желтой бриллиантовой капле в сорок карат. Когда Китти подошла к хозяевам в сопровождении своих галантных кавалеров, в смокингах с белыми бабочками, дворецкий объявил высоким гнусавым голосом:

— Достопочтенный Оливер Цянь, мистер Найджел Баркер и миссис Джек Бин.

Иоланда, высокая худая женщина с пышной прической, нарушающей законы гравитации, была в эффектном алом платье без бретелек. «Кристиан Диор», как определила Китти. Хозяйка дома явно тщательно подбирала пластического хирурга, поскольку у нее было одно из тех лиц, которые в состоянии покоя кажутся подтянутыми и скульптурными, — но ни одна мышца не шевельнулась, когда она открыла рот. Очень жаль, потому что Иоланда говорила, вернее, тараторила с очень приятным индонезийским акцентом:

— Оливер Цянь, наконец-то мы познакомились, я горячая поклонница вашей семьи, ваш дедушка был таким великим человеком, а вот и многоуважаемый Найджел Баркер, как приятно встретить вас, боже мой, какая чудесная получилась съемка сегодня, могу ли я поручить вам сделать портрет моих ирландских сеттеров?

— Да я уже пофотографировал их и распечатал вам в подарок.

— Господи, Джои, ты слышал? Найджел Баркер сделал портрет Лиама и Ниалла, и нам даже не пришлось платить ему миллион баксов! — Иоланда без конца тыкала в бок мужа, причем тот выглядел так, будто только-только очнулся после долгой комы, а потом застрочила как пулемет: — А вы, должно быть, божественная Китти Бин, я столько о вас слышала, о боги, какое великолепное платье, должно быть, классика от Живанши, а та вечеринка, которую вы устроили во время Шанхайской недели моды, о-ля-ля, жаль, что меня не было, Карл Лагерфельд сказал, что ваша новая вилла просто умереть не встать, а еще у вас огромный самолет со спа на борту, господи, какая гениальная идея, мне непременно нужно там побывать, всенепременнейше!

— Благодарю. Разумеется, вы просто обязаны побывать в моем спа. Мы его называем «спа на высоте».

— «Спа на высоте»! Ха-ха-ха! Вы такая забавная, Китти, о боже мой, мы с вами станем добрыми-добрыми подругами.

Чета Амандживо продолжила приветствовать прибывающих гостей, а Китти расплылась в улыбке, заметив среди них Венди Меггахарто-Виджава.

— Китти! — завизжала Венди на всю комнату, и они обнялись так крепко, будто и не виделись буквально вчера.

— Что ты здесь делаешь? — живо спросила Китти.

— Джои мой двоюродный брат. Меня всегда зовут на эти вечеринки, поскольку Иоланда сажает меня рядом с ним, чтоб я не давала ему спать. Посмотрите-ка на нее! Мне нравится твоя новая прическа! Ты похожа на Эмму Томпсон! Как прошли съемки?

— Чудесно! Я счастлива!

— А я счастлива, что ты здесь. Мы отлично повеселимся! Знаешь, сегодня для гостей готовит знаменитый Хуан Рока, сейчас у него самый лучший ресторан в мире — «Эль Сельер де Кан Рока». Туда вообще не просочиться, нужно убить кого-то, чтобы попасть в лист ожидания. Интересно, кого еще пригласила Иоланда? О, смотри, кто здесь! Это первая леди Сингапура!

Китти повернулась и увидела, что Оливер и первая леди поздоровались так, словно были смущены этой встречей.

— Ты среди сливок сингапурского общества, Китти. Эти вечеринки настолько эксклюзивны, что сюда даже фотографам вход запрещен, — заявила Венди, и в этот момент фотограф в черном смокинге направил на них камеру. — Это личный фотограф Иоланды. Это не для публики, — быстро объяснила Венди. — О, смотри, идут лакеи — это означает, что пора двигаться в сторону столовой!

Несколько двойных арочных дверей распахнулось, и, когда Китти прошла через арки, ее глаза расширились от удивления. Такое чувство, будто она перенеслась на королевский банкет во Франции восемнадцатого века. Зал был украшен разнообразными золотыми безделушками в стиле барокко, зеркалами в рамах из позолоченной бронзы от пола до потолка и десятками хрустальных канделябров. В центре красовался длинный обеденный стол на тридцать персон, он был заставлен мейсенским фарфором, блестящим столовым серебром и высокими золотыми клетками с белыми голубями. Комната сверкала в свете тысячи свечей, а за стульями, обитыми амьенскими гобеленами, застыли лакеи в напудренных белых париках, наряженные в черные ливреи с золотистым шитьем.

— Хештег мадам-так-ее-растак-помпадур! — прошептал Оливер.

— Иоланда спасла эту столовую из старого рушащегося дворца в Венгрии и перевезла сюда по частям. Чтобы вернуть былое величие, потребовалось три года, — гордо объявила Венди.

— Ой, а можно и у меня такое сделаем? Найдем какой-нибудь старый дворец и перевезем по частям? — прошептала Китти Оливеру.

Оливер бросил на нее неодобрительный взгляд:

— Ни за что на свете! Алексиса де Реде111 стошнило бы фонтаном прямо в могиле, если бы он увидел эту пародию.

Китти понятия не имела, что он имеет в виду, да и была слишком взволнована, когда красивый лакей показал ей ее место, где карточкой служило старинное позолоченное зеркальце с ее именем, выгравированным на стекле. Китти собиралась было усесться, но сосед по столу тут же ухватил ее за локоток.

— Мадам, еще рано. Нельзя садиться, пока не села первая леди. Иоланда соблюдает официальный протокол, — сказал он со скандинавским акцентом.

— Ох, простите, я не знала, — пробормотала Китти.

Она стояла рядом со стулом, глядя, как все гости застыли у своих мест. Наконец дворецкий торжественно объявил:

— Первая леди Республики Сингапур!

Первую леди проводили на место. Пятидюймовые каблуки от Джанвито Росси убивали Китти, и она не могла дождаться, когда разрешат сесть, но первая леди осталась стоять возле стола. Почему, черт возьми, никто не садится? Дворецкий снова вплыл в зал и снова зашелся в крике:

— Граф и графиня Паллизер!

Глаза Китти расширились от изумления: в комнату вошел высокий белокурый мужчина, небрежно одетый в рубашку с пуговицами, свободные брюки цвета хаки и мятый темно-синий пиджак, а рядом с ним вышагивала Колетт, в длинном белом платье из хлопкового шитья, с волосами, собранными в хвост. На ней не было косметики, а единственным украшением служила пара жемчужных сережек с кораллами. Оправившись от шока при виде ее заклятой врагини в Сингапуре, Китти с трудом сдержалась, чтобы не заржать в голос: как же неадекватно выглядит Колетт! Падчерица ее позорит. Знает ли та, куда вообще пришла? А потом, к ужасу Китти, первая леди Сингапура сделала глубокий реверанс. Иоланда Амандживо и остальные дамы тут же последовали ее примеру, мужчины же низко кланялись, пока графа и графиню Паллизер провожали к почетному месту.

*

Джеллаба — традиционная берберская одежда, представляющая собой длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат с пышными рукавами.

«Искусства и ремесла» — английское художественное движение Викторианской эпохи, участники которого следовали идеям об эстетическом и художественном превосходстве изделий ручного ремесла над продуктами промышленного производства индустриальной эпохи.

Алексис де Реде — барон, банкир, миллионер, эстет и коллекционер живописи, устроивший бал, который был признан одной из самых великолепных вечеринок XX века.

Алексис де Реде — барон, банкир, миллионер, эстет и коллекционер живописи, устроивший бал, который был признан одной из самых великолепных вечеринок XX века.

«Искусства и ремесла» — английское художественное движение Викторианской эпохи, участники которого следовали идеям об эстетическом и художественном превосходстве изделий ручного ремесла над продуктами промышленного производства индустриальной эпохи.

Джеллаба — традиционная берберская одежда, представляющая собой длинный, с остроконечным капюшоном свободный халат с пышными рукавами.

12

Ботанический сад, Сингапур

Ник и Колин добрались до Ботанического сада112, когда еще не рассвело. Они следовали инструкциям в таинственном письме, которое получил Ник: оставили автомобиль на парковке частной больницы «Глениглс» и пересекли Клуни-роуд, чтобы войти в сад через малоприметные боковые ворота. Их оставили незапертыми, как и было условлено. Молодые люди шли по тропе среди деревьев, слыша, как обезьяны перекрикиваются и прыгают в зарослях, без сомнения встревоженные внезапным появлением людей в уединенной части сада.

— Господи, я тут не бывал много лет, — прокомментировал Ник.

— А с чего тебе тут бывать? У тебя по соседству собственный ботанический сад! — хмыкнул Колин.

— Мы с папой иногда прогуливались здесь для разнообразия, и я всегда канючил, чтобы мы пошли к озеру с двумя островками посередине. Называл это место «мой секретный остров». Погоди, дай-ка посмотрим еще разик инструкцию. — Ник развернул карту, вытащив ее из конверта, и принялся изучать; Колин подсветил ему айфоном. — Ага, фигурно подстриженные кусты остались справа, поэтому, думаю, мы должны свернуть в рощу прямо здесь.

— Хм, но тут нет вообще никаких троп, — засомневался Колин.

— Да, но стрелочка показывает сюда.

Освещая себе путь телефонами, они рискнули углубиться в чащу. Колину стало немного не по себе.

— Темно — хоть глаз выколи! У меня такое ощущение, будто я снимаюсь в «Ведьме из Блэр»!

— Может, нам встретится понтианак!113 — пошутил Ник.

— Не шути так. Многие говорят, что в этой части Ботанического сада водятся призраки, ты же знаешь. Ну, японцы пытали и убили кучу народа.

— Хорошо, что мы не японцы, — буркнул Ник.

Вскоре деревья расступились, показалась узенькая тропинка, и по ней через несколько минут они вышли к небольшому домику, притулившемуся под кроной огромного дерева.

— Думаю, мы на месте. Это какая-то насосная станция, — сказал Ник, пытаясь заглянуть в темные окна.

Внезапно из-за дерева вынырнула чья-то темная фигура.

— Понтианак! — завопил Колин и от испуга выронил айфон.

— Это всего лишь я, — раздался женский голос.

Ник посветил в ту сторону телефоном, и внезапно перед ними, освещенная бело-голубым светом, предстала Астрид в безразмерном худи «Вэтман» с супердлинным рукавом и в узких камуфляжных брюках.

— Господи, Астрид! Я чуть не обделался! — воскликнул Колин.

— Прости! Я тоже перепугалась, когда вас увидела, а потом поняла, что это вы.

Ник улыбнулся с облегчением:

— Полагаю, ты получила такую же записку, что и я, про возможность повидать а-ма?

— Да! Очень загадочно. Я была дома у родителей. Кассиан купался в бассейне. Наверное, я задремала в шезлонге на минутку, а потом проснулась, смотрю — на подносе чай со льдом и пирожное, а под блюдцем с пирожным записка. Кассиан клянется, что не видел, кто ее положил.

— Забавно. Ты как? В порядке?

— Нормально. Не то чтоб очень испугалась.

В этот момент в домике зажегся свет, и все трое от ужаса отпрянули. Заржавевшая дверь с громким скрипом открылась, и оттуда высунулась голова в тюрбане.

— Викрам! — с волнением воскликнул Ник.

— Внутрь. Быстро! — велел Викрам.

— Что это за место? — спросила Астрид.

— Это насосная станция, которая обслуживает два бассейна, — пояснил Викрам и повел гостей к дальней стене, где работало множество машин. Позади большой круглой трубы, идущей в землю, отъехала в сторону едва различимая панель, за которой зияла темная пустота. — Нам сюда. Идите гуськом. Там ступеньки у внутренней стенки этой трубы.

— Это то, о чем я думаю? — спросил пораженный Ник.

Викрам в ответ улыбнулся:

— Давай, Ники, ты первый.

Ник протиснулся в узкое пространство и преодолел дюжину ступенек, ведущих вниз. Оказавшись на твердой поверхности, он помог спуститься Астрид. Наконец все четверо оказались в небольшой комнатке со стальными стенами. У одной стены был прибит старый плакат на английском, китайском и малайском языках:

ОПАСНО! НЕ ВХОДИТЬ!

ПОМЕЩЕНИЕ БУДЕТ ЗАТОПЛЕНО

ПРИ СПУСКЕ ВОДЫ!

Викрам толкнул одну из стеновых панелей, и она сдвинулась, открывая хорошо освещенный туннель. Ник, Астрид и Колин вошли туда, раскрыв рот, ошеломленные наличием потайного хода.

— Елки-палки, быть того не может! — ахнул Колин.

Пока они шли по туннелю, Ник с удивлением осматривался. На некоторых бетонных стенах зацвели пятна плесени, пол был покрыт слоем грязи, но в целом туннель отлично сохранился.

— Когда я был маленьким, отец рассказывал мне о тайном ходе в Тайерсаль-парк, но я думал, что он просто вешает мне лапшу на уши. Я умолял отца показать мне подземный ход, но он всегда отнекивался.

— А ты всегда знал о его существовании? — поинтересовалась Астрид у Викрама.

— Даже не подозревал до вчерашнего дня, — ответил он. — А-Лин мне рассказала о нем. Этим потайным ходом пользовался ваш прадедушка Шан Лунма. Именно так он курсировал туда-сюда, поэтому японцы не сумели его схватить.

— Да, я слышал о таких туннелях. Якобы существует потайной ход из дома дяди Куана на Оксли-роуд в Истану, но я даже представить не могла, что и в Тайерсаль-парке есть свой туннель.

— Невероятно! Даже не представляю, что вы разработали такой сложный план, только чтобы Ник повидался с бабушкой, — заметил Колин.

— Прошу прощения за все эти шпионские страсти. Нам с А-Лин нужно было придумать способ, чтобы послать сообщения вам обоим, не выдав себя. В течение последних дней Тайерсаль-парк полностью перекрыли, как вам хорошо известно, — сказал Викрам с усмешкой.

— Я так благодарен, Викрам, — улыбнулся Ник в ответ.

Они добрались до конца туннеля и снова оказались перед лестницей. Ник поднялся первым, потом обернулся и посмотрел на следовавшую за ним Астрид:

— Поверить не могу — неужели мы здесь?

Астрид вылезла наружу и увидела вокруг заросли орхидей. Это была бабушкина оранжерея, а стоявший посреди нее большой круглый каменный стол с резными грифонами у основания отъехал в сторону, открывая выход из туннеля.

— Сколько часов мы провели за этим столом, гоняя чаи с а-ма! — воскликнула Астрид.

В дверях оранжереи возникла А-Лин:

— Давайте заходите, а то сейчас рассветет и все начнут просыпаться.

Когда все благополучно скрылись в комнате А-Лин в крыле для слуг, она не стала терять времени даром и изложила план:

— Колин, ты посидишь в моей комнате, подальше от чужих глаз. А я отведу Астрид и Ники в спальню а-ма. Я знаю потайной ход через балкон из ее гардеробной. Астрид, ты пойдешь первой и подождешь, пока а-ма проснется. Она обычно сразу открывает глаза, как только раздвигаются шторы. Суи тебе обрадуется, и ты скажешь, что Ники ждет снаружи. Ведь если а-ма внезапно увидит его рядом, она будет шокирована, и надо уберечь ее от этого.

— Хорошая идея.

— Мадри и Патравади в курсе. Они будут сторожить у дверей. Обычно медсестры заходят проведать госпожу каждые пятнадцать минут, но девочки преградят им путь. Профессор Уон появляется только в половине восьмого. Астрид, полагаюсь на тебя. Ты должна перехватить его в семь тридцать. Он к тебе неровно дышит.

Астрид кивнула:

— Не волнуйся. Профессора Уона я беру на себя.

— Остается Эдди. В последние дни у него вошло в привычку навещать Суи с утра. Но сегодня я распорядилась, чтобы А-Цин напекла на завтрак его любимых блинчиков с сиропом, я скажу Эдди, что их нужно есть горячими, и постараюсь задержать его на завтраке как можно дольше.

— Может, подмешать в масло для блинчиков какое-нибудь успокоительное? — предложил Ник.

— Или что-нибудь такое, чтобы его пронесло, — вставил Колин.

Они рассмеялись, потом А-Лин встала:

— Все готовы?

Ник и Астрид на цыпочках поднялись за А-Лин по лестнице для прислуги на второй этаж. Дальше она со знанием дела провела их по коридорам, и они оказались на балконе, ведущем в гардеробную бабушки. Астрид тихонько открыла дверь и прокралась внутрь.

Прохладное пространство с мозаичной плиткой, примыкающее к спальне Суи, пахло жасминовой и лавандовой водой. Астрид заглянула в спальню бабушки и увидела, как горничные молча готовят комнату к наступающему дню. Мадри подливала воду в красивый горшок с орхидеями, а Патравади делала уборку в кабинете медсестер. При виде Астрид тайки кивнули и раздвинули шторы. Затем горничные выскользнули из спальни, закрыли за собой дверь и встали на посту снаружи. За дверью раздался голос медсестры:

— Миссис Янг еще спит? Вы идете за завтраком?

Одна из горничных ответила:

— Она захотела поспать чуть подольше. Мы подадим завтрак в начале девятого.

Астрид подошла к столу, открыла бутылку воды из Адельбодена и налила в чашку, после чего отнесла ее к кровати Суи и села на стул рядом.

Веки Суи затрепетали. Глаза открылись, и взгляд сфокусировался на Астрид.

— Доброе утро, а-ма, — весело прощебетала Астрид. — Вот, попей водички.

Суи с благодарностью глотнула воды и, промочив пересохшее горло, огляделась:

— Какой сегодня день?

— Четверг.

— Ты только что вернулась из Индии?

— Да, — коротко ответила Астрид, не желая волновать бабушку.

— Дай-ка взглянуть на кольцо.

Астрид протянула руку, демонстрируя помолвочное кольцо. Суи внимательно взглянула на него:

— На твоей руке смотрится просто идеально.

— Не знаю, как тебя благодарить, а-ма.

— Все прошло по плану? Чарли удалось тебя удивить?

— Я была поражена!

— А слоны были? Я сказала Чарли, что нужно приехать на слоне. Именно так мой друг, махараджа Биканера, делал предложение своей супруге.

— Да, слон был! — Астрид засмеялась, поняв, насколько активное участие принимала в организации помолвки бабушка.

— А есть фотографии?

— Мы не фотографировали… ой, погоди-ка немного.

Астрид вытащила телефон, быстро погуглила снимки папарацци, которые просочились в Сеть. Раньше ей не приходило в голову, что эти фотографии могут пригодиться. Как странно, что остальных родственников так расстроил один из самых счастливых моментов в ее жизни, подумала Астрид, показывая снимки бабушке.

Суи вздохнула:

— Красиво. Жаль, что меня там не было. Этот наряд очень идет Чарли. Скажи, он сейчас в Сингапуре?

— Завтра приедет. Он каждый месяц навещает маму.

— Хороший мальчик. Я, когда его увидела впервые, сразу поняла, что он о тебе позаботится. — Суи посмотрела на размытый снимок, на котором Чарли надевал кольцо на палец Астрид. — Знаешь, из всех моих украшений это кольцо самое особенное.

— Знаю, а-ма.

— Я так и не спросила дедушку, кто купил кольцо: он или кто-то другой?

— В смысле? А кто еще мог купить это кольцо, если не дедушка?

— У твоего дедушки было не так уж много денег, когда мы познакомились. Он только-только окончил медицинский факультет. Как, ради всего святого, он мог себе позволить подобный желтый бриллиант?

— Ты права. Кольцо наверняка стоило целое состояние.

— Я всегда подозревала, что его купил дядя Цянь Цайтай, раз уж он устроил эту свадьбу. Бриллиант не идеален, но это кольцо всегда напоминало мне, что жизнь порой может нас удивить. Иногда что-то может показаться некачественным, но оборачивается настоящим чудом для тебя. — Суи помолчала пару минут, а потом внимательно посмотрела на внучку. — Астрид, пообещай мне кое-что.

— Да, бабушка.

— Если я умру до дня твоей свадьбы, обещай, что ты не будешь носить траур и соблюдать все эти идиотские правила. Я хочу, чтобы свадьба состоялась, как и планировалось, в марте. Обещаешь?

— Бабушка, ничего такого не случится. Ты… будешь сидеть на церемонии в первом ряду, — затараторила Астрид.

— Да, я так и планирую, но мало ли. На всякий случай.

Астрид отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Несколько минут она молча сидела, держа бабушку за руку, а потом сказала:

— Бабушка, знаешь, кто приехал в Сингапур повидаться с тобой? Ники.

— Ники дома?

— Да. Он здесь. Вообще-то, он прямо за дверью. Хочешь с ним увидеться?

— Зови его скорее. Я думала, он приедет еще на прошлой неделе.

Астрид поднялась и собралась было на балкон, но бабушка окликнула ее:

— Погоди-ка. А его жена тоже здесь?

— Нет, он один.

Астрид постояла секунду, ожидая услышать следующий вопрос, но бабушка принялась жать кнопки на пульте, поднимая спинку кровати до нужного угла. Астрид вышла на балкон, где Ник томился за кованым столом.

— Проснулась?

— Да.

— Как она?

— Нормально. Даже лучше, чем я ожидала. Пошли, твоя очередь.

— Мм… она правда хочет меня видеть? — с трепетом спросил Ник.

Астрид улыбнулась двоюродному брату. Он будто бы на миг превратился в шестилетнего мальчишку.

— Не смеши меня. Разумеется! Она готова к встрече с тобой.

*

В 2015 году Сингапурский ботанический сад, объявленный объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, любим местными жителями так же, как Центральный парк — жителями Нью-Йорка, а Гайд-парк — лондонцами. Это зеленый оазис посреди острова, заполненный удивительными растениями, павильонами колониальной эпохи, где собрана одна из самых удивительных коллекций орхидей на планете. Неудивительно, что так много сингапурцев хотят, чтобы здесь развеяли хотя бы горстку их пепла. По секрету, конечно, так как это незаконно. (Все подчиняются закону в Сингапуре, даже мертвые.) — Примеч. автора.

Если вы читали «Безумно богатую китайскую девушку», то в курсе, о чем речь. Но на случай, если вы не читали (и почему, черт возьми?), призовем на помощь доктора Сэнди Тан, ведущего «понтианаколога» мира, чтобы просветить вас: «Тропическая помесь вампирши и дриады, часто принимающая форму очаровательной девы, задрапированной в саронг, которая обитает в темных уголках джунглей Юго-Восточной Азии. Но она может явить и свою подлинную суть: гниющая серая плоть, полный рот зубов и отвратительный запах. Ее традиционная добыча — нерожденный плод беременной женщины, который она пожирает на месте, хотя во время сильных приступов голода подойдет любой живой человек, даже весьма потрепанный дедушка. Ее можно вызвать, натянув белую нить между двумя банановыми деревьями и произнеся заклинание, но она вполне может появиться и сама по себе. Не следует путать ее с деревенскими родственницами, еще двумя кровопийцами: пенанггалан (бестелесный летучий демон с длинными немытыми волосами и вываливающимися внутренностями) и пелесит (рабыня, преданная своему заклинателю и ни на что без него не способная)». — Примеч. автора.

Если вы читали «Безумно богатую китайскую девушку», то в курсе, о чем речь. Но на случай, если вы не читали (и почему, черт возьми?), призовем на помощь доктора Сэнди Тан, ведущего «понтианаколога» мира, чтобы просветить вас: «Тропическая помесь вампирши и дриады, часто принимающая форму очаровательной девы, задрапированной в саронг, которая обитает в темных уголках джунглей Юго-Восточной Азии. Но она может явить и свою подлинную суть: гниющая серая плоть, полный рот зубов и отвратительный запах. Ее традиционная добыча — нерожденный плод беременной женщины, который она пожирает на месте, хотя во время сильных приступов голода подойдет любой живой человек, даже весьма потрепанный дедушка. Ее можно вызвать, натянув белую нить между двумя банановыми деревьями и произнеся заклинание, но она вполне может появиться и сама по себе. Не следует путать ее с деревенскими родственницами, еще двумя кровопийцами: пенанггалан (бестелесный летучий демон с длинными немытыми волосами и вываливающимися внутренностями) и пелесит (рабыня, преданная своему заклинателю и ни на что без него не способная)». — Примеч. автора.

В 2015 году Сингапурский ботанический сад, объявленный объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, любим местными жителями так же, как Центральный парк — жителями Нью-Йорка, а Гайд-парк — лондонцами. Это зеленый оазис посреди острова, заполненный удивительными растениями, павильонами колониальной эпохи, где собрана одна из самых удивительных коллекций орхидей на планете. Неудивительно, что так много сингапурцев хотят, чтобы здесь развеяли хотя бы горстку их пепла. По секрету, конечно, так как это незаконно. (Все подчиняются закону в Сингапуре, даже мертвые.) — Примеч. автора.

13

Аэропорт Чанги, Сингапур

Оливер только что сел в самолет до Лондона и собирался украсть дополнительную подушку с сиденья позади, когда позвонила Китти.

— Доброе утро, Китти, — весело сказал он, морально приготовившись к шквальному огню. — Хорошо спалось?

— Ты шутишь, черт побери? Да это была самая ужасная ночь в моей жизни!

— Думаю, несколько миллиардов людей с радостью поменялись бы с вами местами, Китти. Вы попали на один из легендарных ужинов Иоланды Амандживо. Самый знаменитый шеф-повар приготовил для вас потрясающее меню из двенадцати блюд. Вам не понравилась еда? Мне лично показалось, что лангустины просто супер…

Китти фыркнула:

— Этого так называемого гениального шефа из погреба114 стоило бы запереть в его же погребе и выкинуть ключ.

— Да ладно, не слишком ли вы резки? То, что вам не по душе молекулярная сюрреалистическая каталонская кухня фьюжн, не означает, что вы должны отправить шефа в утиль. Я мог бы съесть еще десять тарелок замороженного жареного риса с хамоном иберико!

— Как я вообще могла наслаждаться едой, если это была пытка! Да меня никогда в жизни так не унижали.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, Китти, — легкомысленно сказал Оливер, вытащил пачку журналов из кармана переднего сиденья и, освобождая себе дополнительное пространство для ног, засунул их к соседу, пока тот не подошел.

— Все присутствующие кланялись Колетт! Этот сопливый посол из Швеции впился в меня взглядом, ведь я не шелохнулась, но, будь я проклята, не хватало еще приседать в реверансе перед падчерицей!!!

— Ну, Торстен, очевидно, не знал, кто вы. И, Китти, все эти реверансы — просто полный фарс. Я не знаю, какое издание «Дербетта»115 читает Иоланда Амандживо, но она была абсолютно не права. Британский граф не имеет приоритета перед первой леди страны, где он не более чем посетитель. Это Паллизеры должны были кланяться ей. Но эти сингапурцы так пугаются любого британца с двойным титулом, что кланяются и шаркают лапкой, как подобострастные маленькие жабы. Я помню время, когда графиня Маунтбэттен приехала с визитом в Тайерсаль-парк, а Суи даже не спустилась вниз, чтобы принять ее.

— Ты не прав! Во время ужина все обращались с Колетт как с особой королевских кровей. Эта парочка была одета по-крестьянски, и все равно к ним подлизывались. Идиот, что сидел справа, даже не притронулся к еде, пока Колетт не взяла вилку. Когда она покончила с ужином, мы тоже должны были отложить приборы. Флан с ароматом от Каролины Эррера — первое, что мне вообще понравилось, но тут ужин внезапно завершился, и венценосная пара отчалила.

— Последнее, что я захотел бы съесть, так это десерт с ароматом от Каролины Эррера, но он был превосходен, не так ли? Ну разве вы не рады, что ужин прошел без происшествий? Колетт не пыталась вас оскорбить или закатить сцену!

— Хуже! Она вообще не заметила моего присутствия! А я, на минуточку, замужем за ее отцом! За человеком, который оплачивает ее счета, хотя она с ним даже не разговаривает! Знаешь, как ему обидно! Неблагодарная избалованная маленькая тварь!

— Китти, на вашем месте я не стал бы принимать это на свой счет. В этом ужасном зале нас было тридцать, даже шестьдесят, если считать нелепых лакеев, к тому же Иоланда в присутствии Люсьена и Колетт ежеминутно привлекала к себе внимание. Поверьте мне, я сидел прямо напротив них. Вы были на другом конце стола, спрятанного за этими нелепыми центральными клетками для птиц… честно говоря, я не думаю, что Колетт вообще вас видела.

— Очень даже видела, уверяю. Она сделала вид, будто ничего не происходит. Что она вообще забыла в Сингапуре?!

— Люсьен — эколог, и следующий месяц они проведут в Сингапуре, вот и все. А потом поедут на Суматру, чтобы изучить ситуацию с орангутангами.

— Что еще за ситуация?

— О, это настоящая трагедия. Тысячи орангутангов умирают из-за вырубки лесов в их естественной среде обитания. Колетт активно участвует в спасении сирот-орангутангов.

— Вы об этом говорили? Не упоминали меня? Или ее отца?

— Китти, уверяю, все, кого называли по имени, как оказалось впоследствии, были орангутангами.

— Она не знает о нашем сотрудничестве?

— Нет. Да и какое это имеет значение? Почему вы не подошли и не поздоровались первой? Проявили бы великодушие и поприветствовали бы ее в Сингапуре. Думаю, это был бы умный ход, — сказал Оливер, изо всех сил пытаясь запихнуть кожаную сумку под соседнее кресло.

— Я ее мачеха! Она должна представиться мне, а не наоборот!

— Погодите-ка минутку… вы хотите сказать, что никогда не встречались с Колетт? — Оливер был в шоке.

— Разумеется, нет! Я же говорила, она не виделась с отцом с того момента, как все узнали о нашем романе. Она не приехала на нашу свадьбу, да и вообще носа в Китай не показывала больше двух лет. А еще заявила Джеку, что он… женится на шлюхе.

Оливер по голосу понял, что Китти готова разрыдаться, а ситуация меж тем предстала перед ним в совершенно новом свете. Неудивительно, что Китти так расстроилась, когда Колетт вчера вечером эффектно появилась. В Китае Китти заочно затмила Колетт, а здесь, в Сингапуре, падчерица заткнула мачеху за пояс, и куда более эффектным образом. Бортпроводник жестом попросил Оливера выключить телефон.

— Китти, мой самолет в Лондон выруливает на взлетную полосу, нужно отключаться.

— Правда? Мне кажется, в первом классе всем плевать на телефоны.

— Ох, вы не в курсе, но я один из авиагиков, которые любят смотреть демонстрацию спасательного оборудования на борту.

— Я не знала, что ты опять собрался в Лондон. Надо было мне сказать, я бы одолжила тебе один из моих самолетов.

— Очень любезно с вашей стороны, Китти. Следующие четырнадцать часов я проведу в полете. Обещаю, Колетт больше никогда вас не унизит!

— Обещаешь?

— Сто процентов. Но посмотрите на все позитивно… у вас впереди столько хорошего. «Татл» с вами на обложке выйдет в следующем месяце. Вы станете настоящей сенсацией, говорю вам. А еще вы теперь закадычная подружка Иоланды Амандживо. Сейчас для вас все только начинается, Китти. Колетт придется вернуться в старую усадьбу в Англии, в то время как мы проектируем для вас самый впечатляющий дом, который когда-либо видел Сингапур.

Китти вздохнула. Оливер прав. Столько всего впереди. Она положила трубку и посмотрела в маленькое позолоченное зеркало, которое ей подарили на вечеринке прошлой ночью. Она и правда чуть похожа на Эмму Уотсон, ту актрису, которая сыграла Гермиону Грейнджер. А Оливер с большими круглыми очками напоминает Гарри Поттера. Оливер действительно был своего рода волшебником. И теперь он собирался взмахнуть палочкой и привнести еще больше чудес в ее жизнь.

А на борту лондонского рейса SQ 909 Оливер выключил телефон и сунул его в карман сиденья. Стюардесса внезапно наклонилась к нему.

— Простите, это у вас дополнительная подушка? Боюсь, она мне нужна, — сказала она с извиняющейся улыбкой.

— Ой, простите, я и не заметил, — соврал Оливер.

— Прошу прощения, это ваш кожаный чемодан? Вынуждена попросить вас поместить его под ваше собственное кресло. Проследите, чтобы ручки не торчали. У нас полная рассадка в салоне экономкласса.

— Да-да, конечно, — буркнул Оливер и наклонился, чтобы переложить чемодан, сквернословя про себя. Это будет о-о-очень долгий полет.

*

В названии ресторана Хуана Рока в Жироне есть слово «celler», что на каталанском языке означает «погреб, винодельня».

«Дербетт» — ежегодный каталог пэров, баронетов, рыцарей Британии.

«Дербетт» — ежегодный каталог пэров, баронетов, рыцарей Британии.

В названии ресторана Хуана Рока в Жироне есть слово «celler», что на каталанском языке означает «погреб, винодельня».

14

Тайерсаль-парк, Сингапур

Вутреннем свете, пробивающемся сквозь окна, мебель из красного дерева в спальне Суи засияла, словно янтарь, и Ник был потрясен тем, какой крошечной и хрупкой выглядит бабушка на больничной койке. Вокруг нее стояло множество аппаратов, словно армия роботов-захватчиков. Ник не виделся с Суи почти пять лет, и теперь его охватило сильнейшее чувство раскаяния. Как он упустил столько времени? Потерял пять драгоценных лет из-за ссоры, из-за своей гордости. Подойдя к постели, он лишился дара речи. Астрид потопталась рядом с Ником, а затем объявила нежным голосом:

— Бабушка, Ники тут.

Суи открыла глаза и посмотрела на внука. О Небо! Он с годами все больше становится похожим на деда, подумала она.

— Ты стал даже краше, чем раньше. Я рада, что ты не растолстел. Большинство парней расплываются после женитьбы. Посмотри, как округлился Эдди.

Ник и Астрид рассмеялись, и обстановка в комнате разрядилась.

— Я на минуту, — сказала Астрид, выскальзывая наружу.

Как раз вовремя, поскольку стоило ей закрыть за собой дверь, как в приемную вошел профессор Уон.

— Доброе утро, профессор, — весело поздоровалась Астрид, преграждая ему путь.

Доктор на мгновение опешил. Прошло больше недели с тех пор, как он видел Астрид, и сегодняшний наряд просто снес ему крышу. Святая Аннабель Чонг!116 Астрид выглядела еще сексуальнее, чем он мог себе представить, в этом панковском прикиде и в этих темных брючках с камуфляжным принтом. Это было лучше, чем любой порносайт с японскими школьницами. Интересно, у нее надет спортивный бюстгальтер под этой безразмерной толстовкой? Ее тело — произведение Бога. Опомнившись, профессор Уон заговорил профессиональным тоном:

— О Астрид! Добро пожаловать обратно! Я совершаю утренний обход, чтобы проверить жизненные показатели вашей бабушки.

— Ох, это ведь подождет минутку? Не могли вы коротко посвятить меня в курс дела. Что тут случилось после моего отъезда? А-ма довольно хорошо выглядит сегодня. Она идет на поправку?

Профессор Уон нахмурился:

— Это возможно. Я посадил ее на новый коктейль из бета-блокаторов, и ей пошел на пользу отдых.

— Я та-а-а-а-ак вам благодарна за все, что вы сделали, — тепло сказала Астрид.

— После того как взгляну на ее последнюю ЭКГ, я смогу дать вам более точный прогноз.

— Скажите, доктор, вы слышали о специалисте в медицинском центре Святого Луки в Хьюстоне по имени Дэвид Скотт? Доктор Скотт разработал новый экспериментальный метод лечения застойной сердечной недостаточности, — мурлыкала Астрид, не отпуская его с крючка.

Ух, красота и мозги! Эта женщина может так соблазнительно говорить о болезнях сердца, подумал профессор Уон. Чертову Чарли У несказанно повезло. Если бы только Астрид была из другой семьи, если бы не была так чертовски богата, она могла бы стать его любовницей. Он поселил бы ее в своей тайной квартире и смотрел бы днями напролет, как она нагишом наворачивает круги в бассейне.

А в спальне Ник размышлял, что же сказать бабушке. Для начала он спросил по-кантонски: «Как ты?» — но тут же смутился, что задал такой тупой вопрос.

— Не очень. Но сегодня лучше, чем много недель до этого.

— Рад слышать. — Ник присел рядом с кроватью на колени и посмотрел бабушке в лицо. Он понимал, что настал момент принести извинения. Как бы сильно она его ни обидела, как бы ни обошлась с Рейчел, он понимал, что его долг — просить прощения, а потому откашлялся и заговорил: — Бабушка, прости меня за то, как я себя вел, мне очень жаль. Надеюсь, ты найдешь в себе силы извинить меня.

Суи отвернулась от внука и издала протяжный медленный вздох. Ники дома. Ее почтительный внук снова рядом, стоит коленопреклоненный у постели и молит о прощении. Если бы он только знал, что она чувствует на самом деле! Она помолчала пару минут и снова повернулась к нему:

— Тебе удобно в твоей спальне?

— В моей спальне? — Вопрос тут же сбил Ника с толку.

— Да. Ее для тебя приготовили?

— Я остановился не у нас дома, а у Колина.

— На Беррима-роуд?

— Нет. Семья Колина продала тот особняк несколько лет назад. Они живут в районе бухты Сентоза.

— Почему, ради всего святого, ты остановился у них, а не здесь?

И тут до него дошло: бабушка понятия не имеет, что он вернулся уже больше недели назад. Очевидно, она не отдавала приказа не пускать его на порог Тайерсаль-парка. Ник сначала растерялся, не зная, что ответить, но быстро сообразил:

— Тут такая толпа народа, не думаю, что мне найдется место.

— Чушь. В твою спальню не могли никого заселить. — Суи нажала кнопку, и буквально через несколько минут в комнату впорхнули горничные-тайки. — Пожалуйста, попросите А-Лин приготовить комнату Ника. Понять не могу, почему он живет черт-те где.

— Разумеется, мэм, — кивнула Мадри.

В этот момент Ник понял: таким образом бабушка давала понять, что простила его. Он почувствовал облегчение, словно с его плеч свалилась тяжелая ноша. Горничные удалились, и, пока дверь не закрылась, его присутствие успели заметить Адам и Пия, которые вошли в приемную. Астрид помахала им рукой с диванчика, где сидела с профессором Уоном:

— Адам! Рада встрече!

— Ой, Астрид, прости, не заметил. Пия, это моя двоюродная сестра Астрид. Дочь тети Фелисити.

— Наслышана, — улыбнулась Пия.

— Это Николас там с бабушкой? Мы хотели заглянуть на минутку перед завтраком, — продолжил Адам.

— Николас Янг? — встрепенулся профессор Уон. — Он в спальне? Но нам строго-настрого приказано…

— Фрэнсис, минутку! — сказала Астрид, положив руку ему на колено, ее пальцы почти коснулись внутренней поверхности бедра. Доктор задрожал от неожиданного прикосновения и немедленно замолчал. Астрид повернулась к Адаму и Пии и произнесла: — Я уверена, что а-ма захочет повидаться через некоторое время. Сегодня утром ей намного лучше. Почему бы вам не отправиться на завтрак? Я слышала, что А-Цин печет свои знаменитые блинчики.

— Ох, не отказалась бы от вкусного блинчика, — закивала Пия.

— И я! А-Цин делает особый соус из бельгийского шоколада и светлой патоки. Профессор Уон, вы когда-нибудь ели блинчики с шоколадной начинкой, сбрызнутые патокой?

— Н-н-нет, — запинаясь, произнес доктор, на висках которого обильно выступили крошечные капельки пота.

— Тогда нужно попробовать. Почему бы вам не присоединиться к нам прямо сейчас? Давайте спустимся и поедим блинчиков. Уверена, вся семья была бы счастлива послушать краткую сводку о здоровье а-ма. — С этими словами Астрид поднялась с диванчика.

Они втроем ждали доктора.

— Минуточку, — жалобно проблеял профессор Уон, понимая, что вставать ему сейчас ну никак нельзя.

А в спальне Суи велела Нику подойти к комоду, выдвинуть верхний ящик и кое-что ей принести.

— Видишь бледно-синюю шкатулку?

— Ага.

— Там на дне шелковые мешочки. Принеси мне желтый.

Ник отщелкнул металлическую застежку на синей кожаной коробке с тиснением и поднял крышку. Внутри чего только не было! Винтажные черепаховые гребни и монеты различных валют вперемешку с письмами и выцветшими старыми фотографиями. Он наткнулся на небольшую стопку фотографий, обмотанную обрывком ленты, и понял, что это снимки, которые он когда-либо посылал бабушке со времен учебы в Англии. На дне коробки лежало несколько мешочков для украшений, сделанных из мягкого шелка, какие можно увидеть в магазинах китайских безделушек по всему миру. Он нашел желтый мешочек и вернулся к кровати. Суи дернула завязки, достала пару серег и положила на ладонь Ника:

— Я хочу отдать тебе их. Для твоей жены.

У Ника встал комок в горле, когда он понял всю значимость этого подарка. Бабушка впервые признавала Рейчел его женой. Он посмотрел на сережки. Это были простые жемчужные гвоздики со старомодными золотыми штифтами, но яркость жемчужин казалась ошеломляющей — они словно светились изнутри.

— Спасибо, а-ма. Уверен, Рейчел понравится.

Суи посмотрела внуку в глаза:

— Мне их подарил отец, когда я бежала из Сингапура перед войной. Японцы тогда заняли Джохор, и мы поняли, что все пропало. Это особенные серьги. Берегите их.

— Да, бабушка.

— А теперь мне пора принять мои утренние пилюли. Не мог бы ты позвать Мадри и Патравади?

В зале для завтраков А-Цин поставила горелку в конце длинного обеденного стола. Она не стала пользоваться блинной сковородкой, чтобы воплотить любимый рецепт. Вместо этого она готовила блины в своем верном воке, умело наклоняя и крутя большую черную сковороду с покатым днищем, чтобы получились идеальные круглые тонкие блины. Эдди разбудил Фиону и детей, чтобы полакомиться блинчиками. Кроме них, в комнате собрались в ожидании лакомства с пылу с жару его мать, Виктория, Кэтрин и Таксин.

— А можно мне с сыром и ветчиной? — попросил Таксин. — Я предпочитаю несладкие блины, особенно по утрам.

— Дядя Таксин, вы многое потеряете, если не попробуете сказочный соус, который готовит А-Цин, — сказал Эдди.

— А я хочу с мороженкой! — попросил Августин.

— Август, ты будешь есть блинчики так, как я тебе велел! — прикрикнул Эдди на сына.

Кэтрин переглянулась с Алекс, а та просто закатила глаза и покачала головой. Пока они приступили к первой порции блинчиков, в комнату вошли Астрид, Адам, Пия и профессор Уон.

— Ты что тут делаешь?! — Эдди поразило внезапное явление его вроде как опальной кузины. Он-то думал, что родители запретили ей появляться в доме бабушки после скандала с помолвкой в Индии.

— Пришла поесть блинчиков, — весело отозвалась Астрид.

— Некоторые совсем совесть потеряли, — пробормотал еле слышно Эдди, но Астрид пропустила его слова мимо ушей и чмокнула в щеку каждую тетку.

Виктория заметно напряглась, когда Астрид поцеловала ее, и спросила:

— Как твоя мать? Я слышала, она была прикована к постели последние два дня.

В ее неодобрительном тоне слышался намек, что именно Астрид ответственна за болезнь матери.

— Учитывая тот факт, что вчера она умудрилась пять часов кряду играть в бридж с миссис Ли Юнчэн, Дианой Юй и Розмари Е, мне кажется, с ней все нормально, — ответила Астрид.

Алекс удивилась: что доктор Уон делает за их столом? Но, будучи воспитанной дамой, улыбнулась своему однокласснику и проворковала:

— Фрэнсис, как мило, что ты к нам присоединился.

— Э-э-э… Астрид настояла, чтобы я попробовал знаменитые блинчики А-Цин.

— Ты уже поднималась наверх? — с тревогой спросил Эдди, испугавшись, как бы Астрид не проболталась, что Ники в городе.

Астрид взглянула ему прямо в глаза:

— Да, я посидела немного с бабушкой. Она хотела посмотреть фотографии с помолвки, поскольку помогала ее спланировать. Хорошо, что кто-то заснял все происходящее.

У Эдди от удивления отвисла челюсть.

— Поздравляем с помолвкой, Астрид, — сказала Фиона.

— Да, поздравляем! — радостно присоединились Кэтрин и Алекс.

Виктория была единственной, кто не стал поздравлять Астрид, вместо этого она обратилась к профессору Уону:

— И как мама сегодня утром?

— Ну, у меня пока не было возможности осмотреть ее, поскольку сейчас с ней Николас.

— ЧТО?!!! Вы хотите сказать, что Ники наверху с бабушкой? — заверещал в голос Эдди.

— Успокойся, Эдди, — пыталась остудить его Фиона.

Астрид одарила двоюродного брата сладчайшей улыбкой:

— А что тебя смущает? Почему Ники нельзя увидеться с а-ма? С каких это пор ты заделался местным вышибалой?

— Ему же запрещено появляться в доме! — настаивал Эдди.

— А кто конкретно ему запретил? По мне, так а-ма была счастлива видеть его, — заметила Астрид, поливая соусом блинчик на тарелке.

— Ты уверена? — уточнила Виктория.

— Да, я была в комнате, когда а-ма распорядилась позвать его.

Эдди сердито затряс головой и вскочил со стула:

— Если никто не собирается ничего предпринять, то придется мне! А не то из-за Ника у нее случится еще один сердечный приступ.

— Это ты про кого?

Эдди резко повернулся и увидел бабушку в инвалидном кресле, которое Ник закатил в комнату. За ними следом ехал кислородный баллон и еще несколько медицинских приборов, которые аккуратно направляли тайские горничные. Замыкали процессию стайка медсестер и дежурный помощник кардиолога.

— Мамочка, что ты тут делаешь? — взвизгнула Виктория.

— В смысле? Хочу позавтракать в моем собственном зале для завтраков. Ники сказал, что А-Цин печет свои вкуснейшие блинчики.

Молодой помощник беспомощно посмотрел на профессора Уона, но протянул боссу несколько компьютерных распечаток:

— Профессор, она настояла на том, чтобы спуститься, но я успел проверить кое-какие показатели.

Профессор Уон изучил распечатки, и глаза его расширились.

— Господи… Браво, миссис Янг! Я потрясен, что вы так отлично себя чувствуете с утра!

Суи проигнорировала доктора, ее взгляд сфокусировался на Эдди.

— Какое интересное место ты выбрал, — заметила она.

— Ой, прости, — сказал Эдди, быстро вскакивая со стула во главе стола.

Ники подкатил туда бабушку.

— Садись рядом, — велела Суи Нику, постучав по столу.

Одна из горничных проворно подставила стул, и Ник, заняв место во главе стола рядом с бабушкой, не смог удержаться от широчайшей улыбки. Впервые после приезда в Сингапур он снова ощутил себя дома. В комнату вошла А-Лин и поставила перед хозяйкой чашку и чайник:

— Это ваш любимый да хун пао117.

— Чудно! Целую вечность не пила чая. А-Лин, тебе передали, что нужно подготовить комнату для Ники? Он почему-то остановился в бухте Сентоза.

— Комната уже готова, — объявила торжественно А-Лин, пытаясь сдержать смешок при виде вен, вздувшихся на шее Эдди.

— А младший брат придет завтра на пятничный ужин? — спросила Суи.

— Да. Готовим для него его любимые ласточкины гнезда.

— Отлично. Астрид, не забудь пригласить и Чарли.

У Астрид от радости зашлось сердце.

— Уверена, он будет рад прийти, а-ма.

— Все видели помолвочное кольцо Астрид? — спросила Суи.

Кэтрин, Алекс и Виктория вытянули шею, чтобы изучить бриллиант на пальце Астрид, и удивленно поняли, что перед ними старинное помолвочное кольцо их матери. Алекс, совершенно равнодушная к драгоценностям, тут же вернулась к блинчикам, но Виктория не могла скрыть разочарования. Она всегда мечтала, что в один прекрасный день кольцо достанется ей.

— Астрид, тебе идет, — сказала Кэтрин, а потом добавила: — Ты планируешь вечеринку по поводу помолвки?

Суи с энтузиазмом перебила:

— Отличная идея! А-Лин, позвонишь Цяням и Таням, чтоб тоже приходили завтра вечером. Давайте устроим вечеринку!

— Разумеется, — кивнула А-Лин.

— Мамочка, мне кажется, тебе вредны такие волнения. Ты только-только стала чувствовать себя лучше. Нужно отдохнуть, — возразила Виктория официальным тоном.

— Чушь! Отдохну после смерти, а завтра хочу всех увидеть. Давайте отпразднуем помолвку Астрид и возвращение Ники! — объявила Суи.

Фиона заметила, что Эдди побагровел. Она ткнула его локтем под ребра и прошипела:

— Эдди, ослабь галстук, чтобы был доступ воздуха. И дыши, дорогой. Глубоко дыши.

*

Аннабель Чонг — американская порноактриса китайского происхождения.

Произрастающий в горах Уи в провинции Фуцзянь, чай да хун пао (в переводе «большой красный халат») считается одним из редчайших сортов чая. Цена некоторых категорий составляет 1400 долларов за грамм, то есть в тридцать раз дороже золота. — Примеч. ред.

Произрастающий в горах Уи в провинции Фуцзянь, чай да хун пао (в переводе «большой красный халат») считается одним из редчайших сортов чая. Цена некоторых категорий составляет 1400 долларов за грамм, то есть в тридцать раз дороже золота. — Примеч. ред.

Аннабель Чонг — американская порноактриса китайского происхождения.

15

Особняк У, Сингапур

–Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — строго сказал охранник, когда Астрид опустила стекло.

Астрид порылась в сумочке, достала удостоверение личности и передала его охраннику. Он поднял документ до уровня глаз, чтобы сравнить фотографию с ее лицом, и, прищурившись, изучал каждую деталь.

— В тот день волосы не лежали, — пошутила Астрид, но охранник не улыбнулся даже краешком губ, забрал карточку в будку и просканировал.

Астрид с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Конкретно этот охранник, которого выписали с материка, отлично знал ее. Сколько раз она бывала тут за последние несколько месяцев! Благодаря этим визитам Астрид поняла, почему семейство У приобрело не слишком хорошую репутацию среди представителей сингапурского истеблишмента, когда отец Чарли У Хаолянь впервые разбогател в начале 1980-х годов. Семейство У казалось претенциозным, этого нельзя отрицать. В то время, когда богачи предпочитали заселяться в элегантные бунгало, спрятанные в зеленых анклавах Девятого, Десятого и Одиннадцатого округов, У Хаолянь приобрел большой участок земли рядом с одной из самых оживленных магистралей Сингапура и отгрохал огромный особняк на обозрение всему миру. Он обнес дом высокой белой стеной, а поверх ее шли острые красные глазурованные плитки, похожие на зубцы чешуи на спине дракона, — у главных ворот они заканчивались двумя резными драконьими головами, отлитыми в бронзе. По всему периметру с интервалом в тридцать футов в нишах развесили прямоугольные золотые таблички, и на них были выгравированы иероглифы, написанные вычурным каллиграфическим почерком:

Особняк У

Обычным сингапурцам, девяносто девять процентов которых жило в многоквартирных домах, семья У казалась самой богатой во всем Сингапуре. У возили на вечно меняющихся «роллс-ройсах», всегда в сопровождении охранников на «мерседесах». Эта семья одной из первых обзавелась частным самолетом и проводила каникулы в Европе, где у Ирен У и ее дочерей развился непомерный аппетит на туалеты от-кутюр и драгоценности. Ирен всякий раз появлялась на публике в вычурных платьях, увешанная таким количеством украшений, что остальные светские львицы за глаза окрестили ее Рождественской Елкой.

Но все это было давным-давно, думала Астрид, когда высокие стальные ворота, украшенные стилизованным фамильным знаком У, отъехали в сторону и машина устремилась по короткой подъездной дорожке к дому в палладианском стиле, с портиком и белыми колоннами, увитыми бугенвиллеей. У отошли на задний план, особенно после того, как отец Чарли скончался и в начале 2000-х годов на сцену ворвалось новое поколение дерзких миллиардеров. Они возвели еще более величественные дворцы, соревнуясь за внимание в светской хронике. В те дни в Сингапуре оставалась только мать Чарли, которая не хотела расставаться с домом.

Астрид припарковалась за серым «мерседесом» — этот внедорожник только что остановился перед портиком. Она увидела, как Линкольн Тай, ее дальний родственник, вышел из автомобиля и направился к багажнику.

— А-Ток, забавно, что мы здесь встретились! — окликнула его Астрид, выбираясь из машины.

— Ну что сказать? Ты всегда тусишь с богатыми и знаменитыми, а я всего лишь на них работаю, — отшутился он. — А теперь объясни-ка мне, Астрид, почему ты все еще водишь старенькую «акуру»? Твоя старушка хоть техосмотр проходит?

— Это самая надежная машина из всех, что у меня были. Буду ездить на ней, пока не заставят сдать в металлолом.

— Да ладно тебе. У тебя денег куры не клюют, надо апгрейдиться до ILX. Или же Чарли мог бы прикупить тебе всю компанию «Акура», чтобы они спроектировали для тебя машину с чистого листа.

— Ха-ха-ха, очень забавно. — Ей пришло на ум, что каждый раз, когда она видится с этим своим дальним родственником, он обязательно заводит разговор о ее деньгах.

— Иди покажу кое-что особенное, — сказал А-Ток, открывая багажник.

Внутри была закреплена огромная термосумка, откуда А-Ток осторожно вытащил большой пластиковый пакет, наполненный кислородом. Внутри плавала похожая на дракона рыба длиной около двух футов.

— О, это арована, — сказала Астрид.

— Не просто арована. Его зовут Валентино, это очень ценная красная суперарована миссис У. Стоила как минимум сто семьдесят пять тысяч, а сейчас будет стоить четверть миллиона долларов.

— С чего вдруг?

— Я только что свозил Валентино к пластическому хирургу. У него стали опухать глаза, и ему сделали подтяжку, а еще челюсть немного подправили. Видишь, какой стал красивый?

— Пластический хирург для рыб? — недоверчиво спросила Астрид.

— Лучший на всем белом свете, и прямо тут, в Сингапуре. Специализируется по арованам118.

Прежде чем Астрид смогла полностью погрузиться в эту невероятную историю, дверь открылась и из дому выскочила Ирен У. Пухлая женщина лет семидесяти была одета в ярко-оранжевый топ в марокканском стиле, расшитый крошечными осколками зеркала и блестками, а еще на ней были белые капри и мягкие белые шлепанцы с логотипом отеля «Фор сизонс». На одном пальце сверкал перстень с изумрудом, на другом — кольцо, состоящее из трех переплетенных полос из белого, желтого и розового золота с бриллиантами; а еще на руке дамы красовалось перламутровое кольцо с бриллиантом размером почти с реальный фрукт.

— Как моя рыбусенька? Как мой крошка Валентино? — Ирен бросилась к А-Току и пластиковому пакету.

— Миссис У, он себя чувствует нормально, но еще немного вялый после наркоза. Давайте побыстрее выпустим его в аквариум.

— Конечно-конечно! Ой, Астрид, я тебя не заметила. Проходи! Прости, я сегодня тут малость паникую из-за операции Валентино. Господи, ты прекрасна! Что это на тебе? — спросила Ирен, с восторгом рассматривая платье Астрид, явно созданное по мотивам кимоно.

— О, это платье, которое Ромео Джильи сшил для меня много лет назад, тетя Ирен, — сказала Астрид, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Ну да. Какое хорошенькое! Тебе не кажется, что сейчас самое время начать называть меня мамой, а не тетей Ирен?

— Мам, отстань от Астрид. — В дверях возник Чарли.

Астрид просияла при виде жениха и взбежала по ступенькам, чтобы заключить его в объятия.

— Ай-я, сейчас расплачусь, и тушь потечет. Только посмотрите на этих голубочков! — счастливо вздохнула Ирен.

Они вошли в дом, и Чарли увлек Астрид по широкой лестнице в стиле «Унесенных ветром» в гостиную.

— Куда это вы? — спросила Ирен.

— Мы на минутку, мам, — сказал Чарли немного усталым тоном.

— Но Грейси сегодня весь день пекла для вас нонья куэ. Приходите ко мне, выпьем чая, ладно?

— Разумеется, придем, — ответила Астрид.

Когда они поднялись по лестнице, Чарли негромко произнес:

— Мама становится все более капризной.

— Она просто скучает. Наверное, ей довольно одиноко, когда никого из детей нет в Сингапуре.

— Она окружена слугами в количестве двадцати человек.

— Это не одно и то же, ты же понимаешь.

— У нее ведь есть дом в Гонконге, могла бы там жить, но нет, настаивает, что хочет остаться здесь, — посетовал Чарли.

— С этим местом у нее связано много воспоминаний. Как и у тебя, — сказала Астрид, входя в спальню Чарли.

Комнату отремонтировали несколько лет назад, покрасив стены в прохладные «мужественные» тона и обставив изготовленной на заказ современной деревянной мебелью от нью-йоркской мебельной компании «BDDW», но Чарли сохранил одно напоминание о своей детской. Потолок украшала роспись, изображающая созвездия, и в детстве Чарли каждый вечер ложился спать, уставившись на светящиеся звезды, которые меняли свое положение согласно зодиаку. Сегодня он не стал терять зря времени, потянул Астрид на кровать и накинулся с поцелуями.

— Ты не представляешь, как сильно я скучал по тебе, — прошептал Чарли, целуя нежную кожу над ее ключицей.

— Я тоже, — вздохнула Астрид, обнимая Чарли и чувствуя, как напряглись мышцы его спины.

Они еще какое-то время целовались, а затем лежали обнявшись, глядя на сверкающее ночное небо.

— Чувствую снова себя подростком, — хихикнула Астрид. — Помнишь, как ты тайком приводил меня сюда после собраний юных методистов по субботам?

— Еще бы, у меня сейчас ощущение, что я делаю что-то неприличное, оставшись с тобой здесь.

— Дверь открыта чуть ли не нараспашку, и мы ничем эдаким не занимались, — хохотнула Астрид.

— Приятно видеть тебя в чудесном настроении, — сказал Чарли, запуская пальцы в ее волосы.

— Такое чувство, будто буря утихла. Ты не представляешь, как было здорово вчера сидеть за столом в зале для завтраков, когда туда же спустилась и бабуля.

— Могу себе представить.

— Она заставила всех посмотреть на мое кольцо. Как будто бросала вызов остальному семейству.

— У тебя крутая бабушка. Жду не дождусь, когда увижусь с ней сегодня. Она и мою маму пригласила, ты в курсе?

— Правда? — удивленно спросила Астрид.

— Да, приглашение доставили утром. Мама глазам своим не поверила. Она и не думала, что ее когда-нибудь пригласят в Тайерсаль-парк. Наверное, повесит приглашение в рамочке.

— Вот уж будет всем вечеринкам вечеринка. Не могу дождаться, когда увижу некоторые кислые мины, когда войду в комнату с твоей мамулей.

— Ты о ком?

— Да есть у меня пара надменных тетушек. А еще один двоюродный братец изойдет на дерьмо.

— Рико Суаве119, самый большой модник в Гонконге? — поддразнил ее Чарли.

— Он сам тебе все расскажет, — усмехнулась Астрид. — Слушай, пошли вниз, а то твоя мама решит, что мы тут занимаемся каким-нибудь непотребством.

— Да я даже хочу, чтобы она так думала.

Они с неохотой поднялись с кровати, привели в порядок одежду и рука об руку спустились по ступенькам. Пройдя через арку под лестницей, Астрид и Чарли оказались в большой гостиной, обставленной во французском имперском стиле с вкраплениями китайского антиквариата музейной ценности. Посреди зала тянулся большой пруд, где прямо из воды произрастала роща тропических деревьев, доходящая почти до остекленного купола. В пруду плавали крупные карпы, но центральным объектом гостиной являлась главная стена, в которую был утоплен черный аквариум на двести галлонов.

— Похоже, Валентино рад оказаться дома! — сказал Чарли, когда они подошли к аквариуму.

Арована радостно плавала в гордом одиночестве, а благодаря розоватой подсветке ее чешуя светилась еще более ярким оттенком красного. Астрид посмотрела на кофейный столик, который ломился от красочного изобилия десертов на темно-синих лиможских тарелках.

— Куэ ляпис! Мои любимые! — Чарли плюхнулся на мягкий диван из золотой парчи и схватил пирожное руками.

— Может, стоит подождать твою маму?

— Думаю, она вышла на минутку. Давай начнем. У нас тут без церемоний. Ты же знаешь, какая у меня простая мама.

Астрид начала наливать в чашку Чарли чай из серебряного чайника.

— Это мне всегда в ней нравилось. Она не напускает на себя важный вид. Простая и дружелюбная женщина.

— Ага, скажи это ребятам из «Булгари», — фыркнул Чарли, и тут в гостиную вошел А-Ток. — Линкольн, выпьешь с нами чая? А где, кстати, мама?

— У себя. Пошла прилечь, — сказал Линкольн, не отлипая от телефона.

— А чего это она решила прилечь? — поинтересовался Чарли.

Астрид подняла голову:

— Ей нездоровится?

— Мм… нет… — А-Ток стоял посреди комнаты с очень странным выражением лица. — Астрид, думаю, тебе нужно позвонить домой.

— Зачем?

— Твоя бабушка… только что умерла.

*

Азиатская арована — самая дорогая аквариумная рыбка в мире, особенно желанная для коллекционеров в Азии, которые готовы выложить сотни тысяч за прекрасный образец. На китайском языке рыба называется лун юй — «драконова рыба». Эта длинная рыба, покрытая большими мерцающими чешуйками и выступающими из нижней губы усами, напоминает мифологического китайского дракона. Специалисты считают, что рыба приносит удачу, и даже ходят слухи о том, будто арованы жертвуют жизнью, выпрыгивая из аквариумов, чтобы предупредить своих владельцев о неизбежной опасности или неудачных коммерческих сделках. Неудивительно, что любители этой рыбы готовы раскошелиться, чтобы подправить их драгоценные глаза, плавники или челюсть. Пока неизвестно про ботокс для арованы, но и это не за горами. — Примеч. автора.

Рико Суаве — персонаж американского телесериала «Ханна Монтана».

Рико Суаве — персонаж американского телесериала «Ханна Монтана».

Азиатская арована — самая дорогая аквариумная рыбка в мире, особенно желанная для коллекционеров в Азии, которые готовы выложить сотни тысяч за прекрасный образец. На китайском языке рыба называется лун юй — «драконова рыба». Эта длинная рыба, покрытая большими мерцающими чешуйками и выступающими из нижней губы усами, напоминает мифологического китайского дракона. Специалисты считают, что рыба приносит удачу, и даже ходят слухи о том, будто арованы жертвуют жизнью, выпрыгивая из аквариумов, чтобы предупредить своих владельцев о неизбежной опасности или неудачных коммерческих сделках. Неудивительно, что любители этой рыбы готовы раскошелиться, чтобы подправить их драгоценные глаза, плавники или челюсть. Пока неизвестно про ботокс для арованы, но и это не за горами. — Примеч. автора.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Человек, который умирает богатым, умирает с позором.

Эндрю Карнеги, 1889

1

Тайерсаль-парк, Сингапур

Мадри Висудхаромн, горничная Суи с 1999 года

Обычно мадам утром приносят чашку рисового отвара, иногда в кипящий отвар разбивают сырое яйцо, иногда подают с хрустящими пряными анчоусами икан билис. Сегодня она потребовала фуцзяньскую лапшу ма ми, довольно необычный выбор для завтрака. Эту лапшу А-Цин готовит особенным образом: берется плоская желтая лапша ручной работы, которую госпожа любит, и обжаривается в густом устричном соусе с примесью бренди. На обед мадам велела принести свежие старфруты и гуайяву с ее деревьев. Она попросила фрукты целиком, не хотела, чтобы они были порезаны. Сидела в постели, глядя на фрукты и держа их в руках, но не ела. В этот момент я поняла, что случилось что-то ужасное.

Филип Янг, единственный сын

Я видел маму после завтрака. Впервые, насколько я помню, она хотела узнать, как я живу в Сиднее. Я рассказал, что каждое утро еду в свое любимое кафе в Розовой бухте, чтобы насладиться утренним кофе флэт-уайт. Затем находится куча мелких дел или же нужно починить что-то по дому, потом я обедаю в городе в одном из моих клубов или играю в теннис с кем-то из друзей. По вечерам люблю посидеть на пристани с удочкой. Рыба всегда клюет. На ужин я часто ем то, что поймал. Микки, наш шеф-повар, всегда готовит что-то вкусное из рыбы: жарит ее на гриле и подает с ризотто, или готовит тартар, или припускает на пару в китайском стиле и сервирует с рисом или лапшой. Иногда я просто иду в местный ресторан и ужинаю в пабе. (Мамочка покачала головой со смесью грусти и недоверия, она не может понять, как это я сижу в пабе и ем гамбургер, словно обычный работяга.) Но мне нравится питаться скромно в отсутствие Элинор. Когда Элинор приезжает сюда, Микки приходится корпеть над дюжиной блюд к каждому ужину. А потом мама сказала кое-что очень странное. Она спросила, простил ли я Элинор. Я был потрясен. Все эти годы мама не поднимала эту тему. Она долго-долго смотрела на меня, а потом произнесла: «Ты совсем как твой отец».

Я сказал маме, что собираюсь встретиться с несколькими школьными приятелями, чтобы пропустить по стаканчику в Крикет-клубе, но вернусь до того, как начнут прибывать гости, приглашенные на ужин. Покидая мамину спальню, в глубине души я чувствовал, что мама не хочет меня отпускать. На мгновение я засомневался, может, отменить встречу и остаться у ее постели, но потом решил: «Филип, ты смешон, ты же вернешься всего через пару часов».

А-Лин, главная экономка

Примерно в половине пятого я поднялась, чтобы представить Суи окончательный вариант меню для сегодняшней вечеринки. Когда я зашла в спальню, Кэтрин сидела у кровати госпожи. Я заметила, что открыты все окна и раздвинуты занавески. Суи предпочитает, чтобы окна были зашторены во второй половине дня, поскольку антикварную мебель нужно защитить от лучей заходящего солнца, — и я начала задергивать занавески.

— Не трогай, — сказала Кэтрин.

Я посмотрела на нее и хотела было спросить почему — и тут поняла, что Суи больше нет. Прямо-таки видно было, что душа покинула тело. Я была шокирована и сначала запаниковала, затараторила:

— А где доктора? Почему сирена не сработала?

— Она сработала. Доктора приходили, но я их отправила обратно, — произнесла Кэтрин неестественно спокойным голосом. — Я хотела побыть с мамой наедине в последний раз.

Профессор Фрэнсис Уон, бакалавр медицины и бакалавр хирургии, член Королевской коллегии врачей (Лондон), магистр медицинских наук, член Академии медицинских наук (Эдинбург), член Американской коллегии кардиологов, личный кардиолог Суи

Когда мне позвонили, я развлекал Дебру Аронсон, издателя из «Посейдон букс», у себя дома в винном погребе. Видите ли, я коллекционирую современное китайское искусство, и «Посейдон» пытается раскрутить меня на иллюстрированный каталог моей коллекции. Когда мой коллега доктор Чиа позвонил со срочными новостями из Тайерсаль-парка, я сразу сказал: «Не реанимируйте». Я знал, что это безнадежно. В ее сердце столько рубцов, что пытаться ее оживить бессмысленно. Ей пора. Случившееся не стало неожиданностью для меня. На самом деле, просмотрев показатели предыдущим утром во время этого сказочного завтрака с блинчиками, я удивился, что она вообще смогла встать с постели. Частота сердечных сокращений, кровяное давление, фракция выброса — все было далеко от нормы. Но знаете, я видел подобное много раз. За день или два до кончины у пациента наблюдается внезапный всплеск энергии. Организм собирается с силами, как будто знает, что это последний рывок. В ту минуту, когда я увидел Суи за завтраком, я предположил, что случится неминуемое. Несмотря на все наши медицинские достижения, человеческое тело остается для нас непостижимой загадкой. И сердце в первую очередь.

Александра «Алекс» Янг-Чэн, младшая дочь

Я была в библиотеке с Фионой и Каллисте, показывала Каллисте первые издания Энид Блайтон, когда вдруг завыли собаки. Должно быть, было около половины третьего. Выла не только наша стая эльзасцев, патрулировавшая территорию, — казалось, каждая собака в радиусе двух миль начала пронзительно выть. Я многозначительно посмотрела на Фиону, и она поняла, о чем я думаю. Не говоря ни слова, она вышла из библиотеки и поднялась проведать маму. Вой к тому моменту прекратился, но я помню охватившее меня чувство ужаса. Сердце бешено билось. Я не сводила взгляда с двери. Почему-то мне хотелось, чтобы Фиона никогда больше не входила сюда. Я не желала слышать плохие новости. Я пыталась сосредоточиться на малышке Каллисте, которая живо интересовалась, можно ли ей забрать все книжки из серии «Башни Мэлори», поскольку тоже обожала их, когда была помоложе. Затем вернулась Фиона. Я застыла на месте, пока она не улыбнулась и не сообщила шепотом: «Все в порядке. С ней тетя Кэт». Я испытала огромное облегчение, мы снова принялись изучать стеллажи. Где-то через час в библиотеку примчалась А-Лин и велела мне срочно подниматься. Выражение ее лица все мне сказало. Видите, собаки сразу знали, что так будет. Они предчувствуют приход смерти.

Кассандра Шан, племянница

Я уже лежала в постели в нашем поместье, читала последний роман Джилли Купер, и тут мой телефон начал вибрировать в беззвучном режиме. Я сразу узнала номер, звонила «Своя», мой доверенный источник информации в Тайерсаль-парке. Сначала она просто сказала по-кантонски: «Всё». Я спросила: «Что — всё?» Своя была взволнована, но смогла справиться и уточнила: «Суи умерла. Наверху ужасный скандал. Мне пора». Разумеется, я первым делом позвонила отцу и спросила: «Ты в Тайерсаль-парке?» Он промямлил что-то невразумительное, мол, не совсем. Думаю, я застала его в квартире у любовницы, уж слишком тяжело он дышал. Я сказала: «Тебе стоит немедленно туда поехать. Кое-что приключилось с твоей сестрой».

Линкольн «А-Ток» Тай, дальний родственник

Мне позвонил дядя Альфред. Думаю, по пути в Тайерсаль-парк. Он велел предупредить всех родных с нашей стороны, что Суи только что скончалась, но не желал никого из нас видеть в доме сегодня вечером. «Вели отцу оставаться дома, я дам знать, когда можно будет приехать. Сегодня — только семья». Как будто мы не часть этой же семьи, чертов придурок! А потом он добавил: «Начинай заказывать тенты и складные стулья. Нам потребуется целая уйма». Я в тот момент все еще был в доме Ирен У, чтобы проследить, как чертова рыба будет себя чувствовать в аквариуме. Я сообщил ей новости, и она запричитала: «О, аламак! Как я скажу Астрид?» С этими словами она рванула в спальню. Я вернулся в гостиную и увидел, что Астрид сидит там и разливает чай, как принцесса Диана. До меня дошло, что эта избалованная сучка понятия не имеет, что ее бабушка только что сыграла в ящик. Черт, пришлось ей сказать. Разумеется, она была шокирована, но мне не жаль ее ни на грамм. В мгновение ока она стала в миллион раз богаче, чем уже была.

Виктория Янг, третья дочь

Первое, что пришло на ум, когда я увидела тело матери, над которой бился в истерике Эдди: «Спасибо, Господи, спасибо Тебе». Она свободна, и я тоже. Наконец-то. Я просто положила руку на плечо Алекс и попыталась похлопать в знак утешения, пока сестра стояла и смотрела на маму. Я подумала, что, наверное, мне положено плакать, но не плакала. Я взглянула на Кэт, которая сидела и держала маму за руку. Она тоже не плакала, а просто уставилась в окно со странным выражением лица. Наверное, в тот день мы все странновато выглядели. Я начала обдумывать шторы: интересно, как мамины шторы с алансонскими кружевами будут выглядеть на окнах дома, который я куплю в Лондоне? Я явственно увидела, как переезжаю в один из этих прекрасных таунхаусов в Кенсингтоне, возможно, на Эгертон-кресент120 или на Турло-сквер, всего в двух шагах от Музея Виктории и Альберта. Я бы каждый день пользовалась великолепной библиотекой музея и ходила полдничать в отель «Кэпитал» или «Горинг». По субботам я бы посещала церковь Всех Душ и даже, может быть, организовала собственный кружок по изучению Библии.

Я могла бы пожертвовать деньги кафедре теологии в Тринити-колледже Оксфорда. Возможно, я бы даже перестроила старый дом священника в каком-нибудь очаровательном городке в Котсуолде. И чтоб там жил умный и красивый священнослужитель, похожий на Сидни Чемберса в сериале «Гранчестер». Боже мой, один взгляд на него в этом облачении — и у меня колени становятся ватными!

Миссис Ли Юнчэн, почетная председательница благотворительного фонда Ли, партнерша Суи по игре в маджонг

Я, как обычно по пятницам, играла в Истане в маджонг с первой леди, Фелисити Леонг и Дейзи Фу, и вдруг Фелисити позвонили. Сначала она ничего не сказала, просто принялась рыться в сумочке от «Лонер», только буркнула, что ей нужно найти таблетки от давления. Потом она заглотила свои таблетки и заявила: «Дамы, мне ужасно жаль покидать вас в середине игры, но я должна идти. Моя мама только что покинула нас». Господи, первая леди так заволновалась, что я уж было решила, что она хлопнется в обморок прямо за столом. Когда Фелисити ушла, первая леди сказала, что ей нужно подняться в кабинет и сообщить новость президенту. Дейзи заявила: «Аламак, надо позвонить Элинор! Раз она мне не звонит, готова поклясться, она еще не в курсе». Потом все дамы вернулись, и мы решили выпить в память о Суи. В конце концов, она превосходно играла в маджонг. Мы все знали, что не стоит делать серьезные ставки, когда Суи за столом. Теперь, когда она покинула нас, мой счет по вкладу с процентами не почувствует потери, но я знаю, что ее родные очень даже ощутят уход Суи. Она была связующим звеном, на ней держалась вся семья. У нее не дети, а позор. Филип — простак, Алекс — бесполезная гонконгская домохозяйка, Виктория — синий чулок… а еще та, что вышла замуж за тайского принца… я с ней толком и незнакома, но наслышана, что она ужасно чванливая, как и большинство моих знакомых тайцев. Думают, что они самые лучшие, раз их страну ни разу не захватывали. Только у Фелисити мозги на месте, потому что она старшая. Внуки тоже оторви и выброси. Вот что бывает, когда слишком много денег обрушивается на слишком привлекательных ребят. Эта Астрид — просто куколка, но ее единственный талант — тратить на одежду суммы больше, чем ВВП Камбоджи. Посмотрите на моих внуков. Четверо из них — доктора, трое — юристы, причем один из них является самым молодым судьей, когда-либо назначенным в Апелляционный суд, а еще один внук — архитектор, получивший кучу наград. (Не станем упоминать о внуке, живущем в Торонто, который работает парикмахером.) Так грустно за Суи. Она не может похвастаться ни одним из своих потомков. Сейчас они точно спустят все в унитаз.

Николас Янг, внук

Едва я успел добраться до Тайерсаль-парка и начал распаковывать вещи, как за дверью раздался какой-то шум. Служанки сновали по коридорам, будто сработала пожарная сигнализация. Я спросил, в чем дело. Одна из девушек на бегу прокричала в отчаянии: «Ваша а-ма!» Я тут же бросился в комнату бабушки. Дорогу мне преграждала целая толпа людей. Кто-то отчаянно рыдал. Виктория, Алекс, Адам и Пия сгрудились вокруг кровати, а дядя Таксин обнимал тетушку Кэт, которая все еще сидела в кресле рядом с бабушкой. А-Лин стояла ближе всех ко мне. Она повернулась, лицо ее было опухшим от слез. Когда Адам и Пия посторонились, пропуская меня, я увидел, что Эдди лежит в постели, обнимая бабушку, дрожа всем телом и взвизгивая, как измученное животное. Он заметил меня, внезапно вскочил с кровати и завопил: «Ты убил ее! Ты убил ее!» Я еще толком не понял, что происходит, а он уже повалил меня на пол и уселся сверху.

Ее высочество мом раджавонсе Пиярасми Аакара, жена внука Суи

Что за странная семейка у моего мужа! Тетушки Адама похожи на персонажей какого-нибудь фильма производства «Мерчант-Айвори». Снуют внутри этого огромного дворца, одетые как бедные госслужащие, а когда открывают рот, все до одной звучат, как Мэгги Смит. Тетя Фелисити кудахчет наседкой, критикуя всех, в то время как тетя Виктория провозглашает себя экспертом-универсалом, хотя не работала ни дня в своей жизни. Она даже пыталась спорить со мной о происхождении хантавируса! А еще гонконгские кузены… Алистер Чэн… милашка, конечно, но… как бы помягче выразиться, не шибко умный. Его сестра Сесилия и Фиона Тан-Чэн — обе вежливые, но такие зазнайки. Почему все гонконгские девицы считают, что солнце светит у них из задницы? Они постоянно болтают друг с другом на кантонском и каждый день отправляются в гастрономические туры со своими детьми. Я подозреваю, что они приехали в Сингапур, только чтобы пожрать. Каждый раз, когда они рядом, я чувствую, что они оценивают меня с головы до пят. Не думаю, что Сесилия одобряет модный дом «Бальмен». Ох, еще ж Эдди. Это просто был звездец. Бабушка только что умерла, и вот все ее дочери торчат там, уставившись на труп, и не могут выдавить ни единой слезинки. Плачут только горничные, охранники-сикхи и Эдди. Боже, никогда не видела, чтобы взрослый парень так рыдал. Ползал по постели и обнимал мертвую бабушку. Одетый при этом в бархатную куртку-смокинг! Тут в комнату вошел Ник, единственный относительно нормальный человек во всем этом дурдоме, и Эдди набросился за него. Тетушки заорали как резаные. Потасовка вышла довольно жалкой, поскольку Эдди дрался, как девчонка, а Ник просто стряхнул его и пригвоздил к земле.

«НУ-КА УСПОКОЙСЯ, ЧТОБ ТЕБЯ!..» — закричал Ник, но Эдди продолжал визжать, дрыгать ногами и руками, и Нику ничего не оставалось, кроме как врезать ему по носу. Кровь была ВСЮДУ. Особенно на моих новых ботинках из лягушачьей кожи от Рика Оуэнса. А теперь мне сказали, что мы должны провести еще одну неделю с этими людьми. Лучше убейте меня.

Капитан Викрам Гэйл, начальник службы охраны Тайерсаль-парка

А-Лин позвонила мне в панике: «Ай-я, скорее сюда! Они дерутся! Эдди пытается убить Ники!» Я бросился наверх с двумя гуркхами, но к тому времени, как мы прорвались в комнату, все было кончено. Эдди сидел у кровати с окровавленным лицом. Он причитал: «Ты сломал мне нос! Ты оплатишь мне пластическую операцию!» А Ник просто стоял и ошарашенно смотрел на него. Алекс улыбнулась мне как ни в чем не бывало и самым спокойным тоном проворковала: «Ах, Викрам, ты тут. Не знаю, какие нужно соблюсти формальности. Кому мы звоним? Полицию вызываем?» Я сначала растерялся. «Вы хотите заявить о драке?» Она покачала головой: «Нет. Мама умерла. Что нужно делать?» В этой суматохе я и не заметил, что миссис Янг ушла от нас. Тут я не сдержался и зарыдал прямо перед всеми.

Фелисити Леонг, старшая дочь

Сколько бы лет вам ни было, пусть даже вы считаете, что справитесь, к потере родителей подготовиться нельзя. Папа умер много лет назад, а я все еще не могу в это поверить. Всю неделю мне твердили: «Твоя матушка дожила до почтенного возраста, и тебе повезло: ты столько времени провела с ней». Мне хотелось плюнуть этим доброхотам в лицо и заорать: «Заткнитесь!» Мама умерла. Не стоит говорить, будто мне повезло, что она столько прожила. Всю жизнь мама была где-то рядом — и вдруг ее нет. Нет от слова «совсем». Я теперь сирота. Да, она была непростой женщиной, очень часто выводила меня из себя, я никогда не могла соответствовать ее высоким стандартам, и это разбило мне сердце. Я буду скучать по ней каждый день и каждый час до конца жизни. Я жалею лишь о том, что не была рядом в момент ее ухода. Кэт — единственная свидетельница маминой кончины. Я спрашивала ее что и как, но она, похоже, в шоке. Ни слова мне не сказала.

В разделе некрологов в «Страйтс таймс» появилось коротенькое незаметное объявление о кончине Суи.

ШАН СУИ,

миссис Джеймс Янг (1919–2015)

Любимая жена и мать

Сын — Филип Янг

Дочери — Фелисити Янг, Кэтрин Янг, Виктория Янг, Александра Янг

Зятья — тан сри Гарри Леонг, мом чао Таксин Аакара, д-р Малкольм Чэн

Невестка — Элинор Сун

Внуки и их супруги — Генри Леонг-младший (жена Кэтлин Ка), доктор Питер Леонг (жена д-р Глэдис Тан), Александр Леонг, Астрид Леонг, мом радж. Джеймс Аакара (жена Линн Чакрабонгсе), мом радж. Мэтью Аакара (жена Фабиана Русполи), мом радж. Адам Аакара (жена мом радж. Пиярасми Аакара), Николас Янг (жена Рейчел Чу), Эдисон Чэн (жена Фиона Тан), Сесилия Чэн (муж Тони Монкур), Алистер Чэн

Правнуки — Генри Леонг III, Джеймс Леонг, Пенелопа Леонг, Анвар Леонг, Ясмин Леонг, Константин Чэн, Каллисте Чэн, Августин Чэн, Джейк Монкур, Кассиан Тео

Брат — Альфред Шан (жена Мэйбл Цянь)

Посещения начинаются сегодня вечером в Тайерсаль-парке, строго по приглашению. Похороны пройдут в соборе Святого Андрея в субботу в 14:00, строго по приглашению. Без цветов, пожалуйста. Можно сделать пожертвования для Ассоциации скорой помощи.

*

Эгертон-кресент — улица в Челси, является самой дорогой по стоимости жилья в Великобритании.

Эгертон-кресент — улица в Челси, является самой дорогой по стоимости жилья в Великобритании.

2

Тайерсаль-роуд, Сингапур

Го Пейк Лин повернулась к Рейчел с водительского кресла своего «Астон-Мартина Рапид»:

— И как ты?

— Я в самолете глаз не сомкнула, так что сейчас для меня половина восьмого утра по нью-йоркскому времени, и мне предстоит заявиться на похороны женщины, которая не одобряла то, что ее внук на мне женился, и столкнуться нос к носу с враждебно настроенными родственниками, которых я не видела пять лет. Так что у меня все отлично.

— Ты не собираешься «заявиться» на похороны, Рейчел. Ты принадлежишь к этой семье и прилетела поддержать мужа. Это правильный поступок, — попыталась заверить ее Пейк Лин.

Она была самой лучшей подругой Рейчел еще со времен учебы в Стэнфорде и всегда приходила на выручку. Сидя рядом с Рейчел на заднем сиденье спортивного седана, Карлтон сжал ее руку в знак ободрения. Рейчел положила голову на плечо брата и сказала:

— Спасибо, что примчался из Шанхая. Знаешь, не стоило этого делать.

Карлтон скривился:

— Не глупи. Тебя в кои-то веки занесло в это полушарие, разве я мог остаться в стороне?

Рейчел улыбнулась:

— Что ж, я рада, что смогу провести пару минут с вами обоими, прежде чем меня засосет в матрицу. Большое спасибо за то, что встретила меня, Пейк Лин.

— Даже не говори. Бедняжка Ник. Я знаю, что он хотел приехать, но застрял на этих ночных бдениях.

— А что это еще за ночные бдения такие?

— Ну, это типа «сидящего Шивы»121, только по-сингапурски. Официально на церемонию приглашают только родных и ближайшее окружение, чтобы они простились с усопшим, но на деле стягивается всякая шушера, чтобы сплетничать и плести интриги. Могу поклясться, все обитатели Тайерсаль-парка гадают, что же будет с домом теперь, когда Суи отошла в мир иной, так что всякие махинации планируются буквально на каждом углу.

— Боюсь, ты права. — Рейчел состроила гримасу.

— Еще бы! Когда дедушка умер, все мои дяди и тети явились не запылились и во время бдений шастали по дому, наклеивая стикеры со своими именами на картины и под старинные вазы, чтобы потом заявить, что дед собирался это им оставить, — хохотнула Пейк Лин.

Вскоре они оказались в веренице машин, которые ползли буквально бампер к бамперу, так как на контрольно-пропускном пункте скопилась очередь автомобилей, подъезжающих по Тайерсаль-роуд к воротам поместья. Взглянув на полицейских, заглядывающих в машины впереди, Рейчел почувствовала, что желудок сжимается.

— Столько охраны… наверное, президент или премьер-министр почтили Тайерсаль-парк своим присутствием, — заметила Пейк Лин.

Миновав все КПП, автомобиль ускорился на длинной подъездной дороге, и за последним поворотом взору открылся дом.

— Держите меня семеро! — ахнул впечатленный Карлтон.

Огромный особняк переливался огнями, дорога напоминала парковку, на которой стояли шикарные автомобили, многие с дипломатическими номерами. Гуркхи в форме и полицейские сновали повсюду, пытаясь справиться с транспортным потоком. Когда Рейчел, Карлтон и Пейк Лин вышли из машины, над домом пролетел большой черный военный вертолет и грациозно опустился на ухоженный газон. Двери открылись, и первым вышел толстый китаец лет восьмидесяти, одетый в черный костюм с темно-фиолетовым галстуком. За ним следовала женщина в черном коктейльном платье с узором в стиле ар-деко. Рейчел повернулась к Пейк Лин:

— Это президент и первая леди?

— Не-а. Я понятия не имею, что это за чуваки!

Затем появился китаец средних лет в черном костюме, и тут Карлтон воскликнул:

— Это председатель КНР!

Пейк Лин была потрясена до глубины души:

— Ого, сам глава Китая прибыл засвидетельствовать свое почтение!

К их удивлению, из вертолета выбрался долговязый худой парнишка-студент с длинными засаленными каштановыми волосами до плеч, одетый в обтягивающие черные джинсы, черные сапоги со стальными заклепками и черный пиджак. Потом вышли другие пассажиры: китаянка в костюме в тонкую полоску, белокурая женщина средних лет в черном платье с бледно-зеленой шалью, накинутой на плечи, и симпатичная девчушка лет двенадцати.

— Целая куча незнакомцев, — констатировала Пейк Лин.

Небольшая толпа стояла возле дома, наблюдая за прибывающими высокопоставленными лицами, и, подойдя поближе, Рейчел заметила, что ей машет рукой двоюродный брат Ника Алистер. Он сгреб в охапку Рейчел, а затем от души обнял Карлтона и Пейк Лин:

— Пейк Лин, я не видел тебя после свадьбы Рейчел. Тебе идет красный цвет волос! Ох, ребята, как я рад, что вы наконец приехали, а то внутри такая скучища. Все только и перетирают, кому же достанется дом, и обстановка накаляется. — Он махнул рукой в сторону новоприбывших шишек.

— А что это за люди с председателем КНР? — спросила Рейчел.

Алистер удивился:

— А ты их еще не видела? О! Это царственные Шаны. Вон те старые пердуны — мой дядя Альфред и тетя Мэйбл. Пердунята помоложе — мой двоюродный братец Леонард и его шикарная жена Индия, которая происходит от шотландской королевы Мэри, или что-то в этом духе, а это их дети Казимир и Люсия. Разве Каз не похож на Гарри Стайлса из группы «Уан дирекшн»?

— Не, Гарри пониже ростом, — возразила Пейк Лин.

— Они только что из Китая?

— Нет. Шаны только что отужинали с председателем в китайском посольстве. Председатель приехал исключительно из-за Альфреда. Он, разумеется, и не был знаком с а-ма.

— Мне кажется, мой отец его знает, — заметила Рейчел.

— Они дружили еще с университетских времен, и папа служит в ЦК, — встрял Карлтон.

— Разумеется. Все время забываю, что твой отец Бао Гаолян, — кивнул Алистер.

— И последний вопрос… Кто вон та девушка?

Последней из вертолета вышла полукровка удивительной красоты, чуть за двадцать. Ее волосы ниспадали до пояса, одета прекрасная незнакомка была в длинное черное льняное платье без рукава от «Роша» и золотые сандалии от «Да Констанцо». Такое чувство, будто она только что вернулась с пляжной вечеринки на Майорке.

— Думаю, я только что встретил свою будущую жену, — заявил Карлтон, наблюдая, как волосы девушки красиво развеваются в вихре воздуха, поднятом вращающимися винтами вертолета.

— Удачи, приятель! Это моя двоюродная сестренка Шехеразада Шан. Корпит над диссертацией в Сорбонне. Умна и прелестна. Знаете, я слышал, что один чувачок годами пытался получить ее номер, но безуспешно. Звали его принц Гарри.

Когда Шаны направились в дом вместе с председателем КНР, Рейчел, Карлтон и Пейк Лин последовали за ними, отставая на несколько шагов. В большом холле они натолкнулись на Оливера Цяня — тот неодобрительно взирал на толпы посетителей, пробиравшихся между сотнями венков, которыми было завалено все помещение. Некоторые венки были больше, чем шины «Мишлен».

— Рейчел! Как я рад тебя видеть! Кошмар, да? — прошептал Оливер ей на ухо. — Сингапурцы обожают посылать эти страшные похоронные венки.

Рейчел взглянула на карточку на ближайшем венке: «Страховая компания „Великий Восток“ выражает свои соболезнования по поводу смерти мадам Шан Суи». Когда они шли мимо столовой, где был накрыт огромный шведский стол, Рейчел увидела длинную очередь, хвост которой выходил на улицу. Гости ждали, когда смогут отведать деликатесы.

Какой-то мелкий пацаненок промчался мимо Рейчел с воплем:

— Тетя Дорин хочет еще чили с крабом!

— Вау! — Рейчел с трудом увернулась от парнишки, который нес целую груду морепродуктов.

— Не то, что ты ожидала? — спросила Пейк Лин со смехом.

— Не совсем. Это все так… празднично, — отметила Рейчел.

— Это похороны года! — проворчал Оливер.

— Разве найдутся те, кто не хочет оказаться здесь? Чуть раньше довольно настойчивая молодая особа Серена Тан попыталась сделать селфи с гробом Суи. Ее, конечно, выкинули вон. Давайте срежем путь.

Он провел их через боковую дверь, и там уже атмосфера полностью изменилась. Они словно бы оказались в великолепном андалузском монастыре, во внутреннем дворе, окруженном резными колоннами, под открытым небом. Ряды стульев с белыми чехлами были расставлены вокруг зеркального бассейна в центре двора, и собравшиеся здесь гости тихо переговаривались под шум струящейся воды. Старинные шелковые лампы стояли в каждой арочной нише по периметру внутреннего двора, мерцающие свечи внутри каждой лампы усиливали сходство с монастырем. В дальнем конце двора, перед резным фонтаном с цветущим лотосом, в простом гробу из черного тикового дерева на мраморном возвышении лежала в окружении орхидей Суи. В соседней нише Ник, его родители и другие члены семейства Янг выстроились в линию. Ник был в белой рубашке и черных брюках, и Рейчел отметила про себя, что все присутствующие мужчины — отец Ника, Алистер Чэн и несколько других незнакомых ей мужчин — были одеты так же.

— Рейчел, почему бы тебе не подойти к Нику. Не хочется мешать вашему воссоединению, — предложила Пейк Лин.

Рейчел кивнула и по нескольким ступенькам спустилась во дворик. Она шла к Нику, и от беспокойства у нее сжималось сердце. В тот момент Ник обнимал Люсию Шан, и его собирались представить председателю КНР, но тут он заметил приближение жены. Он немедленно «нарушил строй» и бросился к ней.

— Дорогая! — Ник сжал ее в объятиях.

— О боже, ты только что проигнорил председателя КНР? — ахнула Рейчел.

— Разве? Да ладно! Кого это волнует? Ты гораздо важнее! — Ник засмеялся и, взяв Рейчел за руку, подвел к своей родне и гордо объявил: — Внимание! Приехала моя жена!

Рейчел почувствовала, как все взгляды тут же обратились к ней. Филип и Элинор приветствовали Рейчел, а дальше на нее обрушилась лавина официальных представлений. Дяди, тети и двоюродные братья Ника из разных ветвей встретили ее гораздо теплее, чем она ожидала, и внезапно Рейчел оказалась лицом к лицу с председателем КНР. Она не успела и рта открыть, как Ник выступил вперед и сказал на путунхуа:

— Это моя жена. Насколько я знаю, ее отец Бао Гаолян — член ЦК?

Председатель удивился, а потом расплылся в улыбке:

— Вы дочь Гаоляна? Профессор экономики из Нью-Йорка? Как я рад наконец-то познакомиться с вами. Вы очень похожи на своего брата Карлтона.

— Кстати, он вон там, — ответила Рейчел на идеальном путунхуа, жестом подозвав брата.

— Карлтон! Наш пострел везде поспел! Разве мы не встречались на дне рождения моей дочери всего пару дней назад? Надеюсь, ты расплачиваешься авиамилями? — сказал председатель с напускной серьезностью.

— Конечно, сэр! — ответил Карлтон. Он улыбнулся родным Ника, поймав взгляд Шехеразады.

Альфред Шан, который молча наблюдал за происходящим, с любопытством взглянул на Рейчел и Карлтона.

Рейчел повернулась к Нику и спросила шепотом:

— Могу я проститься с твоей бабушкой?

— Разумеется.

Они подошли к гробу, окруженному изысканными орхидеями в селадоновых горшках.

— Моя бабушка больше всего гордилась своими орхидеями. Я не думаю, что когда-либо видел ее счастливее, чем в тот день, когда Национальное общество орхидей назвало в ее честь один из гибридов.

Рейчел не сразу заставила себя посмотреть в гроб, но с удивлением увидела, как великолепно выглядела Суи. Она величественно лежала в одеянии из мерцающего желтого шелка, причудливо расшитого мелкими цветочками, а ее волосы венчал эффектный перанаканский головной убор из золота и жемчуга. Рейчел на мгновение склонила голову, а когда взглянула на Ника, то увидела, что его глаза наполнились слезами. Она обняла мужа за талию и сказала:

— Я так рада, что вы успели повидаться перед ее уходом. Она выглядит очень умиротворенной.

— Это правда. — Ник тихонько шмыгнул носом.

Рейчел заметила, что между зубами Суи что-то поблескивает.

— Что это у нее во рту?

— Это черная жемчужина… старинная китайская традиция. Чтобы облегчить переход в мир иной, — объяснил Ник. — Видишь футляр от Фаберже рядом с ней.

— Ага. — Рейчел заметила небольшую прямоугольную шкатулку рядом с Суи на подушке.

— Там ее очки, чтобы она увидела следующую жизнь во всей красе.

Рейчел не успела ничего сказать, как вдруг из одной ниши раздался странный звук. Они повернулись и увидели, что Алистер и его отец Малкольм поддерживают с обеих сторон какого-то слабого человека, который медленно брел в их сторону. Рейчел с удивлением поняла, что этот немощный человек — двоюродный брат Ника Эдди, и позади него вышагивают его жена Фиона и трое их детей в одинаковых траурных одеяниях.

— Кайзер Вильгельм прибыли-с, — сказал Оливер, закатывая глаза.

Эдди рухнул у гроба и забился в хриплых рыданиях.

— Бабулечка! На кого же ты меня покинула! — подвывал он, размахивая руками, и чуть не опрокинул горшок с орхидеей.

Фелисити Леонг прошептала своей сестре Алекс:

— Надеюсь, он не раскокает одну из этих ваз! Они стоят целое состояние!

— Какой почтительный внук, — заметил председатель КНР.

Услышав комплимент, Эдди взвыл пуще прежнего и заплакал еще горше:

— Как я буду жить без тебя, бабуленька!

Слезы градом катились по его лицу, смешиваясь с ниточками соплей. Он так и продолжал лежать возле бабушкиного гроба. Двое младших детей Эдди, Августин и Каллисте, опустились на колени по обе стороны от отца и стали успокаивающе гладить его спину. Он быстро толкнул детей локтем, и те заревели, как по сигналу.

Стоявший чуть поодаль Алистер шепнул Пейк Лин:

— Даже не пришлось нанимать профессиональных плакальщиц122.

— Ну, твой брат справляется с этим профессионально. Да и детки тоже молодцом!

— Уверен, он заставил их отрепетировать эту сцену миллион раз, — хмыкнул Алистер.

Эдди внезапно развернулся и уставился на старшего сына:

— Константин! Первенец мой! Подойди! Поцелуй прабабушку!

— Фиг тебе, папа! Сколько бы ты мне ни заплатил, я не собираюсь целовать труп!

Ноздри Эдди раздулись от гнева, но, поскольку сейчас все на него смотрели, он просто улыбнулся Константину улыбкой, в которой читалось: «Дома я тебе еще надеру зад», — и поднялся с земли. Он одернул свой льняной костюм с традиционным китайским воротником и заявил:

— У меня сюрприз в честь а-ма! Идите за мной.

Эдди вывел группу родственников в окруженный стеной розарий, который граничил с восточным крылом дома.

— Каспар, мы готовы! — крикнул он.

Внезапно цепочка прожекторов осветила темный сад, и все ахнули. Перед ними была трехэтажная постройка из дерева и бумаги. Это была уменьшенная копия Тайерсаль-парка, тщательно продуманная до последней детали.

— У Каспара фон Моргенлатта, моего личного декоратора, целая команда мастеров корпела несколько недель над этим произведением искусства, — с гордостью объявил Эдди, кланяясь толпе, которая уже собралась перед точной копией особняка.

— Я не декоратёр! Я архитектёр интерьеров и художественный консультант! — обиженно воскликнул высокий тощий парень с соломенными волосами, зачесанными назад, одетый в белый свитер и белые льняные брюки с высокой талией. — Дамы и господа, пожалуйста, внимание! Интерьер этого великолепного замка открывается!

Четверо одинаковых белокурых помощников выбежали из тени. Они расстегнули несколько петелек вдоль боковых колонн, открыв весь передний фасад дома и продемонстрировав внутренние помещения, декорированные до мельчайших деталей, но, к сожалению, не повторяющие настоящее убранство Тайерсаль-парка.

— Стены — сусальное золото в двадцать четыре карата, все ткани — «Пьер Фрей», хрустальные люстры — «Сваровски», мебель изготовлена вручную теми же людьми, которые создавали декорации для фильма Уэса Андерсона «Отель „Гра-анд Будапешшшшт“»! — продолжил Каспар.

— Какое оскорбление для Уэса, выглядит как бордель, — прошептал Оливер на ухо Рейчел. — Слава богу, его сожгут.

Рейчел рассмеялась:

— Я понимаю, тебе все равно, но не кажется ли, что это уже слишком?

— Оливер не шутит, — перебил ее Ник. — Это бумажное подношение. Люди сжигают всякие бумажные предметы, чтобы они могли порадовать покойного на том свете. Это древний ритуал.

— Ну, это скорее ритуал… рабочего класса, — заметил Оливер. — Семьи покупают бумажные аксессуары, которые покойный не мог себе позволить в этой жизни. Бумажные особняки, «феррари», айпады, сумочки от Гуччи123. Но бумажные особняки, как правило, довольно маленькие… как кукольные домики. Эдди, конечно, должен был довести все до крайности… — добавил Оливер.

А Эдди тем временем расхаживал перед трехэтажным макетом, демонстрируя припасенные для бабушки дары.

— Загляните в ее шкафы! Я заказал крошечные платьица из ее любимого лотосового шелка. И даже велел изготовить точные копии сумочек «Эрме Биркин», чтобы у а-ма был выбор сумок на том свете!

Члены семьи уставились на всю эту конструкцию в удивленном молчании. Наконец мать Эдди произнесла:

— Мамочка никогда не носила сумки «Эрме». Она вообще не носила сумки, для этого у нее были горничные.

Эдди бросил на мать свирепый взгляд:

— Ты просто не понимаешь! Я в курсе, что у нее не было «Эрме». Просто я пытаюсь дать а-ма самое лучшее!

— Это очень впечатляет, Эдди. Мама была бы тронута, — сказала Кэтрин, пытаясь быть дипломатичной.

— Нет-нет, все это неправильно! — внезапно встряла Виктория. — Это невероятно безвкусно и, более того, абсолютно не по-христиански.

— Тетя Виктория, это китайская традиция, она не имеет никакого отношения к религии, — спорил Эдди.

Виктория в ярости трясла головой:

— Я не хочу больше слышать эту чушь! Нам, христианам, не нужны материальные вещи в Царствии Небесном! Убери это безобразие немедленно!

— Ты вообще в курсе, сколько я потратил на этот домик? Он мне обошелся в четверть миллиона долларов. Мы его сожжем, и немедленно! — заверещал Эдди и подал знак Каспару.

— Вольфганг! Юрген! Хельмут! Entzündet das Feuer! — скомандовал Каспар. — Поджигайте!

Арийские миньоны сновали вокруг строения, обливая его керосином. Эдди театральным жестом взял длинную спичку и поднял высоко над головой, чтобы все могли видеть.

— Не смей! Не смей сжигать это здесь! Это сатанизм! — взвизгнула Виктория и попыталась вырвать горящую спичку из рук Эдди.

Он швырнул спичку в конструкцию, и та мгновенно вспыхнула, пламя взметнулось и чуть было не опалило обоим волосы. Огонь поглощал огромную копию Тайерсаль-парка, а гости высыпали из дома и окружили его, как костер, вытащили телефоны и принялись фотографировать. Эдди в победоносном молчании взирал на горящий дом, Виктория же рыдала на плече у председателя КНР, пока Кассиан, Джейк, Августин и Каллисте радостно носились вокруг.

— Вообще-то, довольно красиво, — заметила Рейчел.

Ник встал за ее спиной, обнял, и они вместе смотрели на огонь.

— Ага. Вынужден согласиться с Эдди. Думаю, а-ма бы это понравилось. И почему бы ей не щеголять с сумочками «Биркин» на небесах?!

Карлтон взглянул на Шехеразаду, удивляясь тому, что ее волосы, казалось, переливаются оттенками золота на фоне пламени. Он глубоко вздохнул, поправил пиджак и направился туда, где она стояла.

— Je m’appelle Carlton. Je suis le frère de Rachel. Ça va?124

— Ça va bien125, — ответила Шехеразада, впечатленная его идеальным французским произношением.

Перейдя на английский, Карлтон продолжил:

— Такого в Париже не увидишь, да?

— Это точно, — ответила она с улыбкой.

Когда бумажный особняк и все бумажные предметы роскоши обратились в черный пепел, толпа хлынула в сторону дома. Прогуливаясь по розарию, миссис Ли Юнчэн покачала головой и наклонилась к уху Лилиан Мэй Тань:

— Что я тебе говорила? Тело Суи еще не остыло, а в этом семействе уже дым коромыслом!

— Это еще цветочки. Ягодки будут, когда они узнают, кто получит дом! — ответила Лилиан, ее глаза горели предвкушением.

— Думаю, их ждет настоящий шок, — прошептала миссис Ли.

Пять дней подряд в разделе некрологов все в той же «Страйтс таймс» появлялось огромное цветное уведомление на всю страницу:

Председатель совета директоров

и сотрудники «Лихтенберг груп»

выражают глубочайшие соболезнования

нашему уважаемому и очень ценному партнеру

Эдисону Чэну,

ВИЦЕ-ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ОТДЕЛА

ПО ОБСЛУЖИВАНИЮ ЧАСТНЫХ КЛИЕНТОВ,

в связи с кончиной его любимой бабушки

Шан Суи

«Сладка горечь расставания»126.

— Уильям Шекспир —

По вопросам управления вашими капиталами посетите

www.liechtenburg.com/myoffshorecapital/edisoncheng

*

Имеется в виду шива — недельный траур в иудаизме для ближайших родственников, которые возвращаются после похорон в дом усопшего и садятся на низенькие скамейки или на пол.

Если вы хотите подзаработать, многие семьи в Сингапуре будут рады нанять вас плакальщиком на похоронах своих близких. Чем больше скорбящих на похоронах, тем более впечатляюще это выглядит. Профессиональные плакальщики обычно приходят группами и предлагают различные пакеты услуг (просто плач, истерические стенания, рыдания с пеной у рта и ползание перед гробом). — Примеч. автора.

В 2016 году фирма «Гуччи» разослала предупреждающие письма о нарушении прав на товарный знак в несколько магазинов в Гонконге, которые продавали бумажные похоронные принадлежности. После негативной реакции со стороны китайских покупателей и лавины антирекламы представители «Гуччи» извинились. — Примеч. автора.

Меня зовут Карлтон. Я брат Рейчел. Как дела? (фр.)

Все хорошо (фр.).

Фраза из «Ромео и Джульетты».

Все хорошо (фр.).

Меня зовут Карлтон. Я брат Рейчел. Как дела? (фр.)

В 2016 году фирма «Гуччи» разослала предупреждающие письма о нарушении прав на товарный знак в несколько магазинов в Гонконге, которые продавали бумажные похоронные принадлежности. После негативной реакции со стороны китайских покупателей и лавины антирекламы представители «Гуччи» извинились. — Примеч. автора.

Если вы хотите подзаработать, многие семьи в Сингапуре будут рады нанять вас плакальщиком на похоронах своих близких. Чем больше скорбящих на похоронах, тем более впечатляюще это выглядит. Профессиональные плакальщики обычно приходят группами и предлагают различные пакеты услуг (просто плач, истерические стенания, рыдания с пеной у рта и ползание перед гробом). — Примеч. автора.

Фраза из «Ромео и Джульетты».

Имеется в виду шива — недельный траур в иудаизме для ближайших родственников, которые возвращаются после похорон в дом усопшего и садятся на низенькие скамейки или на пол.

3

Клэймор, Сингапур

Китти позвонила в самый разгар утреннего бритья, поэтому Оливер Цянь включил громкую связь.

— Увидимся сегодня! Я собираюсь на похороны бабушки Алистера Чэна днем, — прощебетала Китти.

— Вы получили приглашение? — Оливер попытался скрыть удивление в голосе.

— Ну, я решила, раз уж Алистер — мой бывший парень и мы с его бабушкой разик встречались, стоит выразить соболезнования лично. Да и здорово будет снова повидаться с его семьей.

— Откуда вы вообще узнали про эти похороны? — поинтересовался Оливер, выгибая шею к зеркалу и сосредоточенно сбривая кустики волос под подбородком.

— Да вчера об этом все только и говорили на вечеринке у Венди Меггахарто-Виджава. Несколько ее знакомых даже собираются прилететь на похороны из Джакарты. Венди сказала, что это будут похороны века!

— Немудрено! Но, боюсь, туда можно будет попасть исключительно по приглашениям.

— Ну, ты ж мне достанешь приглашение, да? — В кокетливом тоне Китти явственно читалось: «Я же тебе плачу́, голубчик».

Оливер стер пену для бритья.

— Китти, боюсь, это единственный раз, когда помочь вам действительно не в моих силах.

— Что, если я выберу очень консервативное черное платье от Ролана Муре и красивую шляпку? Я даже пересяду в «бентли», а не в «роллс» и возьму с собой нескольких телохранителей. Меня же не выгонят?

— Китти, просто доверьтесь мне. Это те похороны, на которые точно не стоит врываться. Это стало бы ошибкой эпических масштабов. Церемонию устраивают только для семьи и самых близких друзей. Уверяю вас, там не будет никого из знакомых, так что никто и не узнает, что вы туда не попали.

— А ты гарантируешь, что Колетт не припрется?

— Китти, она, скорее всего, вообще слыхом не слыхивала о моей семье.

— Но это необязательно означает, что она не придет! Я слышала, что она два дня назад прилетела в Сингапур. Про нее пишет Хони Чай в своем блоге со сплетнями: «Графиня Паллизер остановилась в отеле „Раффлз“. Она оставила несчастных орангутангов ради похорон?»

Оливер устало закатил глаза:

— Совершенно точно, Колетт, леди Мэри, или как там она сейчас себя именует, даже близко не подойдет к похоронной процессии, обещаю.

— Тогда я проведу день на новой яхте Татьяны Саварен. Ее построил тот же парень, что сделал яхту Джорджио Армани.

— Отличный день для морских прогулок. Почему бы вам не надеть самое сексуальное бикини «Эрис», свои бриллианты для прогулок и не провести день, потягивая «Апероль» на яхте? Хватит тратить драгоценное время на размышления об этих тоскливых похоронах, которые лично я пропустил бы с удовольствием.

Оливер наврал. Во-первых, он обожал Суи, а во-вторых, сегодня и правда будет самое знаменательное событие столетия.

— Ладно-ладно! — Китти засмеялась и дала отбой.

Оливер наклонился над раковиной, методично нанося лосьон после бритья на щеки и шею. Тут снова зазвонил телефон.

— Да, Китти!

— Слушай, а что такое «бриллианты для прогулок»? Мне надо такие приобрести?

— Это просто выражение, Китти. Я его сам придумал.

— Но ты считаешь, что нужно надеть бриллиантовое ожерелье с бикини? Я бы выбрала ожерелье от «Шанель», ну то, с цветочными розетками. Бриллианты водонепроницаемы, верно?

— Разумеется. Отличный выбор. Мне пора бежать, Китти, а не то я опоздаю на похороны.

Спустя две секунды после того, как он повесил трубку, в комнату вошла его мать Бернадетта.

— Мама! Я не одет! — простонал Оливер, запахивая поплотнее полотенце на талии.

— Ай-я, чего я там у тебя не видела! — фыркнула Бернадетта. — Скажи мне, нормально я выгляжу?

Оливер внимательно посмотрел на свою шестидесятидевятилетнюю мать, слегка раздражаясь при виде заметных седых корней. Ее парикмахерская в Пекине плохо справляется с поддержанием цвета. Бернадетта, урожденная Лин, происходила из семьи, где все женщины славились своей красотой. В отличие от родных и двоюродных сестер — Жаклин Лин являла собой яркий пример того, как можно отлично сохраниться, — Бернадетта выглядела на свои годы. Да и этот сшитый на заказ темно-синий шелковый костюм с воротником-галстуком старил ее. Вот, что бывает, если двадцать пять лет впахивать в Китае, подумал Оливер.

— Это единственный темный наряд, который ты с собой привезла?

— Нет, я привезла три, но остальные два уже надевала.

— Тогда придется, видимо, идти в этом. Это тебе в Пекине твоя портниха сшила?

— Ай-я, этот костюм куда дороже. Девчонка, работавшая на Мэйбл Шан в Сингапуре, сшила мне его больше тридцати лет назад. Копия костюма какого-то известного парижского дизайнера. Вроде Пьера Кардена.

Оливер засмеялся в голос:

— Мам, никто не стал бы копировать Пьера Кардена. Это, наверное, один из тех обожаемых Мэйбл дизайнеров восьмидесятых. Шеррер, Феро. Или «Ланвен». Ну, по крайней мере, костюм все еще сидит как перчатка. А шляпку колокольчиком ты привезла?

— Не-а. Я же паковала вещи в расчете на сингапурскую погоду. Оливер, а про это что думаешь? — спросила Бернадетта, указывая на впечатляющую брошь в виде бабочки из нефрита и рубинов, прикрепленную к лацкану.

— О, это потрясающе.

— Ты уверен, что никто не поймет? Боже, не дай бог сесть рядом с бабушкой, а то она заметит, — взволновалась Бернадетта.

— Не думаю, что со своей глаукомой она вообще увидит, что у тебя брошь. Поверь мне, реплику создал лучший ювелир из всех, кого я знаю в Лондоне.

— Нельзя было упускать оригинал, — вздохнула Бернадетта.

— Ну, у нас не было выбора, правда? Просто забудь о случившемся. Брошь все еще у тебя. Вот она, родимая. Нефрит выглядит безупречным, рубины кажутся вполне себе реальными, а бриллианты сверкают так, будто над ними корпел Лоуренс Графф. А раз я не вижу, что это подделка, то и никто не поймет.

— Хорошо, если так. А вот еще что! Можешь одолжить галстук папе? Тот, который он привез, в пятнах от шоколадного торта. Жаль прощаться с Тайерсаль-парком. Я буду скучать по их шоколадным тортам.

— Разумеется. Открой шкаф и выбери тот, что тебе нравится. Мне кажется, подойдет галстук от Боррелли. Слушай, дай мне секундочку, и я сам это сделаю.

Когда мама ретировалась, Оливер подумал: «Это мне урок. В следующий раз поселю их в отеле, даже если будут визжать и сопротивляться127. Эта квартирка слишком мала для троих».

*

Когда азиатские родители навещают взрослых детей, которые живут в других городах, то ВСЕГДА НАСТАИВАЮТ на том, чтобы остановиться у своего чада, независимо от того, живет ли дитятко в квартире-студии, или дом уже трещит по швам от трудных подростков с гормональной бурей, и даже если родители могут себе позволить выкупить целый этаж в «Риц-Карлтон». И пусть вам сорок шесть лет, пусть вы страдаете от апноэ во сне и хроническим воспалением седалищного нерва, все равно придется уступить спальню родителям и спать на жестком матрасе в гостиной. Потому что так положено. — Примеч. автора.

Когда азиатские родители навещают взрослых детей, которые живут в других городах, то ВСЕГДА НАСТАИВАЮТ на том, чтобы остановиться у своего чада, независимо от того, живет ли дитятко в квартире-студии, или дом уже трещит по швам от трудных подростков с гормональной бурей, и даже если родители могут себе позволить выкупить целый этаж в «Риц-Карлтон». И пусть вам сорок шесть лет, пусть вы страдаете от апноэ во сне и хроническим воспалением седалищного нерва, все равно придется уступить спальню родителям и спать на жестком матрасе в гостиной. Потому что так положено. — Примеч. автора.

4

Собор Святого Андрея, Сингапур

В«мерседесе», возглавляющем похоронный кортеж из Тайерсаль-парка до собора, Гарри Леонг уставился в окно, стараясь не обращать внимания на трещавшую без умолку жену Фелисити, которая решила в последний момент поспорить с сестрой Викторией насчет деталей церемонии.

— Нет, президент Сингапура должен выступить первым. Так положено по протоколу!

— Но тогда султан Борнео ужасно оскорбится. Особа королевских кровей важнее выборных должностей, — возразила Фелисити.

— Чушь! Это наша страна, и у нашего президента преимущество. Ты заботишься о султане исключительно из-за плантаций Леонгов на Борнео.

— Я забочусь только о том, чтобы он не обмочился прямо за кафедрой собора. Его величество — пожилой диабетик со слабым мочевым пузырем. Он должен говорить первым. Кроме того, он знал маму еще до рождения президента.

— Преподобный Бо первым произнесет речь. Он собирается прочитать молитву.

— Что? Ты еще и Бо пригласила? Сколько пасторов будет на этих похоронах? — недоверчиво спросила Фелисити.

— Только три. Преподобный Бо произнесет благословение, епископ Си прочтет проповедь, а пастор Тони Чи — заключительную молитву.

— Какая жалость. Уже слишком поздно просить Тони прочесть проповедь вместо преподобного Си, он справится куда лучше.

Гарри Леонг застонал:

— Слушайте, можно потише? У меня от вас уже голова разболелась. Если вы собираетесь спорить всю дорогу, то я пересяду в машину к Астрид.

— Ты же знаешь, что тебя не пустит охрана. У нее в машине стекла не из пуленепробиваемого стекла, — сказала Фелисити.

За ними в «Ягуаре XJL» (тоже, кстати, не пуленепробиваемом) Элинор Янг внимательно изучала лицо сына.

— Я думаю, что на следующей неделе надо записать тебя к моему дерматологу. Что это за мешки под глазами! Они мне не нравятся. Доктор Тео может творить чудеса с помощью лазера.

— Мам, все в порядке. Я просто не выспался, — буркнул Ник.

— Он всю ночь писал прощальные слова для бабушки, — объяснила Рейчел.

— Что там писать всю ночь? — спросила Элинор.

— Этот текст дался мне сложнее всего. Я пытался уместить всю жизнь а-ма в тысячу слов.

Рейчел ободряюще сжала руку Ника. Она знала, с каким трудом он написал эту речь, корпел над текстом почти до рассвета и несколько раз вскакивал с постели — что-то подправить или добавить еще один смешной эпизод. Элинор не унималась:

— А зачем вообще нужно было ограничивать себя количеством слов?

— Тетя Виктория сказала, что у меня будет всего пять минут. Это примерно тысяча слов.

— Пять минут? Что за чушь! Ты ее любимый внук и единственный Янг. Можешь говорить сколько хочешь.

— Очевидно, будет много речей, поэтому я просто придерживаюсь генеральной линии партии, — сказал Ник.

— Ох, а что это за дама в машине позади нас? — внезапно спросила Рейчел.

Все обернулись, чтобы взглянуть на «роллс», пытавшийся их обогнать, в нем сидела женщина в черной шляпе с эффектной черной вуалью, закрывавшей лицо.

— Похожа на Марлен Дитрих, — усмехнулся Филип, не переставая рулить.

— Ай-я, Филип! Смотри на дорогу! — закричала Элинор. — Но она и впрямь выглядит как Марлен Дитрих. Интересно, кто это — жена султана?

Ник присмотрелся и засмеялся:

— Нет! За этой вуалью скрывается всего-навсего Фиона Тан!

На заднем сиденье «Роллс-Ройса Фантом» — единственного «роллса» в величественной процессии автомобилей — Фиона неловко поправила шляпку.

— Я не понимаю, зачем ты меня заставил нацепить эту дурацкую вуаль. Я ничего не вижу и с трудом могу дышать!

Эдди фыркнул:

— Не понимаю, о чем ты. Каллисте как-то дышит, а ты не можешь?

На дочери Эдди была надета шляпка с вуалью, похожая на ту, что была у ее матери, и она смотрела прямо перед собой, не отвечая отцу.

— Каллисте, Я ГОВОРЮ: ТЫ МОЖЕШЬ ДЫШАТЬ?

— Да у нее же наушники. Она ничего не слышит. Она сейчас, как Хелен Келлер128, — сказал Августин.

— По крайней мере, Хелен Келлер могла говорить, — проворчал Эдди.

— Вообще-то, нет, пап. Она была немая, — отозвался Константин с переднего пассажирского сиденья.

Эдди протянул руку и отдернул вуаль на шляпке дочери:

— Ну-ка сними наушники. И не смей пользоваться ими в церкви!

— А какая разница? Под этой вуалью их никто и не заметит. Почему нельзя в церкви послушать Шона Мендеса?! Обещаю, от его песен у меня слезы польются рекой, как ты и хотел.

— Никакого Шона Мендеса! А заодно Марио Лопеса, Рози Перес и Лолы Монтес! Дети, вы будете сидеть в церкви навытяжку, петь все гимны и рыдать. Плачьте так, как будто я лишил вас карманных денег на следующую неделю!

— О да! Это сработает, папочка. У-у-а-а, что ж я буду делать без двадцати долларов?! — с сарказмом заметил Константин.

— Отлично, только что ты лишился карманных денег до конца года! И если ты не будешь плакать, пока у тебя кровь не польется из глаз, особенно когда я буду петь свою песню…

— Эдди, ХВАТИТ! Зачем заставлять детей плакать, если они не хотят! — взорвалась Фиона.

— Сколько раз повторять… Нам нужно горевать сильнее всех на этих похоронах. Нужно показать собравшимся, что нам не все равно, поскольку к нам будут прикованы все взгляды. Все же понимают, что мы выиграем больше остальных.

— А как они это узнают?

— Фиона, ты что, всю неделю в облаках витала?! А-ма умерла, не успев изменить завещание! Мы получим львиную долю. Через пару дней мы по праву станем членами клуба «трех запятых»!129 Поэтому нужно лезть из кожи вон, чтобы продемонстрировать горе!

Фиона с отвращением покачала головой. В этот момент ей реально хотелось зарыдать.

— Лорена! Лорена! Я тебе тут местечко забила!130 — закричала Дейзи, помахав со стратегически выбранного места у прохода.

Лорена подошла к Дейзи и увидела пачку бумажных платочков, которую та положила рядом на деревянную скамью.

— Спасибо, что заняла место. Я, вообще-то, собиралась сесть рядом со свекром и свекровью. Муж еще паркуется?

— Ай-я, ты же знаешь, он терпеть не может похороны. От одного вида гроба у него расстройство желудка.

В этот момент в сумочке Дейзи что-то громко зажужжало.

— Погоди минутку. Вытащу айпад. Надин велела мне сделать видеозвонок с похорон. Она вне себя от гнева, что ее не пригласили!

— Что? Им с Ронни не прислали приглашения?

— Не, старик Шоу получил приглашение, но, разумеется, притащил сюда молодую жену. Вон они, через два ряда от нас.

Лорена вытянула шею, чтобы посмотреть на свекра Надин, восьмидесятипятилетнего сэра Рональда Шоу, благополучно пережившего удар, и его новую двадцатидевятилетнюю женушку, привезенную из Шэньчжэня.

— Должна сказать, она хорошенькая. Я, кстати, удивлена, что у сэра Рональда еще не… рисовая лапшичка.

— Ай-я, в наши дни можно закинуться виагрой, и даже, как ты говоришь, рисовая лапшичка превратится в чар куай131.

Дейзи хихикнула и нажала на иконку видеозвонка. На экране появилось недовольное лицо Надин.

— Аламак, Дейзи! Я ждала целую вечность. Кто приехал? Кого там видишь?

— Ну, твой свекор тут с… твоей новой свекровью…

— Да плевать мне на них. Как выглядит Элинор? Что надела Астрид? — засыпала подругу вопросами Надин.

— Элинор выглядит потрясающе. Мне кажется, она одета в черный костюм «Акрис» с зубчатыми лацканами, который купила, когда мы все пошли на распродажу в «Харродс» пару лет назад. Астрид еще не явилась, — во всяком случае, я ее нигде не вижу. Боже мой! Кто это? Только что вошла какая-то невеста Франкенштейна!

— Что? Кто?! Подними айпад, дай мне посмотреть! — взволнованно затараторила Надин.

Дейзи втихаря развернула айпад в направлении центрального прохода.

— Аламак, это жена Эдди Чэна, многострадальная Фиона Тан. Одета, как королева Виктория, — в полном траурном облачении, в большой черной шляпе с вуалью до пола. И смотри, их дочь одета так же! А сыновья — в черных парчовых пиджаках Неру132. Боже мой, они выглядят как адепты культа самоубийств!

Рейчел вместе с родителями Ника пошла по центральному проходу к красиво отполированным деревянным скамьям, отведенным для членов семьи, удивляясь прекрасным неоготическим деталям старейшего собора Сингапура. Ник тем временем направился в капеллу за алтарем, чтобы посоветоваться с тетей Викторией, которая занималась координацией всех выступающих. Он пожал руку президенту и терпеливо ждал указаний. Наконец Виктория заметила его:

— О Ники, хорошо, что ты тут! Слушай, надеюсь, ты не будешь возражать, но пришлось убрать твою речь из программы. У нас просто нет времени из-за обилия выступающих.

Ник с тревогой уставился на нее:

— Надеюсь, ты шутишь?

— Боюсь, нет. Пожалуйста, пойми, мы и так уже перебираем по времени. Три пастора, султан Борнео и президент. А потом специальное послание от главы Таиланда, а еще куда-то надо вклинить песню Эдди…

— Эдди собирается петь? — Ник ушам своим не верил.

— О да. Он целую неделю репетировал какой-то там особый христианский гимн под аккомпанемент знаменитого музыканта, который только что прилетел.

— Правильно ли я понял: шесть человек собираются говорить речи, но ни у кого из членов семьи не будет возможности сказать теплые слова об а-ма?

— Ну, кое-кого еще добавили в последнюю минуту. Генри Леонг-младший тоже намерен выступить с речью.

— Генри-младший? Да он едва знаком с а-ма! Он бо́льшую часть жизни провел в Малайзии, где купался в любви дедушки и бабушки Леонг.

Виктория смущенно улыбнулась, глядя на президента, который с интересом слушал их диалог.

— Ники, я хотела бы напомнить, что твой кузен Генри — самый старший из внуков. У него есть право выступить с речью, кроме того… — Виктория понизила голос, — он в этом году баллотируется в парламент. Фелисити сказала, что мы ДОЛЖНЫ дать ему слово. Разумеется, и президент этого хочет!

Ник пару минут смотрел на тетку, а потом, не говоря ни слова, повернулся и пошел обратно на свое место.

Майкл Тео — почти уже бывший муж Астрид — шагал по центральному проходу собора Святого Андрея, в совершенно новом костюме от Рубиначчи и начищенных до зеркального блеска модельных туфлях «Джон Лобб». Он повертел головой, ища глазами, где сидят Леонги, и через пару рядов впереди заметил Астрид, которая возилась с виндзорским узлом галстука Кассиана, но тут два здоровяка в темных костюмах внезапно преградили путь Майклу.

— Простите, мистер Тео. Здесь сидят только члены семьи, — процедил парень с гарнитурой, прицепленной на ухо.

Майкл открыл было рот, чтобы что-то возразить, но понял, что все взгляды устремлены на него, а потому кивнул, вежливо улыбнулся и занял ближайшее свободное место. Напротив него сидели Цяни.

— Видели? Жестко его, — прошептал Оливер своей тете Нэнси.

— Так ему и надо! Вообще не понимаю, как он получил приглашение, — процедила Нэнси, а про себя подумала: Такого мужика профукала. Ох, я бы с ним отожгла… Нэнси обратилась к матери Оливера: — Бернадетта, как ты мило выглядишь в этом… фраке. — Брр. Пахнет нафталином.

— Спасибо. А ты всегда такая модница! — ответила Бернадетта, разглядывая платье от Готье. Тратишь мужнины денежки. Но сколько бы ты ни отвалила за это платье, все равно выглядишь как овца, переодетая ягненком.

— Всегда приятно видеть, когда выгуливают яшму Цяней.

Нэнси рассматривала брошь на Бернадетте. Брошь должна была достаться мне. Какая жалость видеть это произведение искусства прицепленным к нелепой тряпке, которую Бернадетта считает одеждой. Реликвию мать Цянь Цайтая отдала Бернадетте, своей любимой внучке. По слухам, украшение принадлежало вдовствующей императрице Цы Ань. Нэнси наклонилась вперед и прошептала свекрови:

— Гляньте-ка на брошь Бернадетты! Нефритовая бабочка кажется еще более прозрачной и яркой, чем раньше.

Розмари улыбнулась:

— Это же императорская яшма. Чем чаще ее носишь, тем лучше она выглядит. — Я рада, что брошь досталась Бернадетте. Настоящий подарок — видеть, как Нэнси завидует, даже по прошествии стольких лет.

Бернадетта нервно улыбнулась обеим родственницам и отчаянно попыталась отвлечь от себя внимание:

— Ай-я, Нэнси, это пустяки по сравнению с тобой. Только посмотри на эти жемчуга! Господи, никогда не видела так много жемчужин в одном ожерелье. — Она выглядит как сумасшедшая, которая только что ограбила Микимото.

Нэнси дотронулась до ожерелья из восьми ниток шри-ланкийского жемчуга с фермуаром из сапфиров и бриллиантов:

— Это? Ой, да оно у меня уже лет сто. Дики купил в подарок, когда нас с ним пригласили на свадьбу принца Иордании Абдаллы и прекрасной Рании. Конечно, это было задолго до того, как Абдалла понял, что будет королем.

Подслушав их диалог, Оливер добавил:

— Я не думаю, что Абдалла вообще ожидал такого поворота событий. Следующим королем должен был стать его дядя, но Хусейн на смертном одре назначил сына преемником. Это был шок для всех.

Нэнси сидела и думала, какой шок ждет Янгов. Что будет с украшениями Суи? Говорят, что этой коллекции нет равных во всей Азии, так что наверняка развернется королевская битва за сокровища.

Сидя в середине ряда, Астрид услышала, как мобильник настойчиво пискнул. Она достала тайком телефон и прочла.

Майкл Тео: Во-первых, как ты смела исключить мое имя из некролога в «Страйтс таймс», а теперь еще и отсадила от собственного сына! Ты за это заплатишь.

Она быстро набрала ответ.

Астрид: О чем ты? Некрологом занимались мать и дядя, я даже не знала, что ты придешь сегодня.

Майкл: Я не чудовище. Мне нравилась твоя бабушка.

Астрид: А где ты? Ты опоздаешь!

Майкл: Я уже тут. По диагонали от тебя.

Она повернулась и увидела Майкла через проход.

Астрид: А что ты там делаешь?

Майкл: Вот только не нужно притворяться, что ты не в курсе. Чертовы телохранители твоего папаши не пропустили меня.

Астрид: Клянусь, я тут ни при чем. Иди к нам.

Майкл встал, но, прежде чем он успел покинуть свой ряд, группа гостей, идущих по проходу, заблокировала движение. Их направили в сторону Майкла, и рядом с ним уселась дама в шикарном темно-сером шелковом платье, серебристо-сером пиджаке из пряжи букле и в черных перчатках. У Астрид отвисла челюсть. Она развернулась к Оливеру, который сидел позади нее:

— У меня глюки, или вон та дамочка с ног до головы в «Шанель» — та, о ком я думаю?

Оливер повернулся и увидел леди, которая заняла свое место напротив него через проход.

— Святая Анита Саравак!133 — пробормотал он себе под нос.

Это была Колетт. Она сидела рядом с мужем, графом Паллизером, и британским послом. Оливер упрекнул себя в глупости: конечно, граф должен здесь присутствовать. Его отец, герцог Гленкора, дружит с Альфредом Шаном.

Нэнси, у которой был глаз как у орла, наклонилась к Оливеру и зашептала:

— А что там за девушка?

— Какая девушка? — переспросил Оливер, притворяясь, что не понимает.

— Красивая китаянка рядом с теми иностранцами.

Они вдвоем уставились на Колетт, а та вдруг откинула волосы в сторону, продемонстрировав огромную нефритовую бабочку, прицепленную к левому плечу. Оливер побелел как простыня. Нэнси почти ахнула, но сдержалась, а вместо этого сказала:

— Какая восхитительная брошь… Мамочка, видишь нефритовую брошь вон на той леди? — И она с силой ткнула Розмари в бок.

— Ага. — Розмари помолчала немного, а потом узнала украшение. — Очень милая.

В этот момент за кафедрой появился преподобный Бо, который забубнил слишком близко к микрофону, из-за чего его голос гремел:

— Ваши величества, ваши высочества, господин президент, дамы и господа, позвольте мне представить любимого внука Шан Суи, Эдисона Чэна, в сопровождении единственного и неповторимого Лан Лана!

Собравшиеся взволнованно зашушукались, услышав имя знаменитого пианиста-виртуоза; все глаза были устремлены на главный алтарь. Лан Лан подошел к роялю и начал играть вступительные аккорды до боли знакомой мелодии. Двери собора распахнулись, и у арочного входа возникли силуэты восьми гуркхов из Тайерсаль-парка, которые несли на плечах гроб с телом Суи.

Капитан Викрам Гэйл возглавлял процессию, и, пока верные стражи Суи медленно двигались в неф собора, Эдди вышел из тени трансепта и занял место перед роялем в круге света прожектора. Присутствующие почтительно поднялись, когда гроб плыл мимо них по центральному проходу, а Эдди завел дрожащим тенором:

— Должно быть, холодно в моей тени, когда на лик твой не падает све-е-е-е-ет…

— Да вы шутите! — Ник спрятал лицо в ладонях.

— Твою речь вычеркнули ради этого? — Рейчел злилась, но при этом отчаянно пыталась не засмеяться.

— Говорил ли я, что ты мой геро-о-о-о-ой… — подвывал Эдди, не совсем попадая в ноты.

Виктория нахмурилась и повернулась к Фелисити:

— Что это вообще такое?

Фелисити прошептала Астрид:

— Ты знаешь этот христианский гимн?

— Это не гимн, мам. Это песня «Ветер в моих крыльях» Бетт Мидлер.

— Кто это?

— Одна певица. А-ма тоже о ней не слышала.

Охранники шествовали по проходу, и внезапно все в соборе замолчали, увидев двух преданных служанок Суи. Облаченные в темно-серые шелковые платья с единственной черной орхидеей на груди, тайки шли за гробом хозяйки, отставая на пять шагов, а по щекам их струились слезы.

*

Хелен Адамс Келлер — американская писательница, лектор и политическая активистка. В возрасте девятнадцати месяцев Келлер перенесла заболевание, в результате которого полностью лишилась слуха и зрения.

Просто пересчитайте запятые, и поймете, что имел в виду Эдди: $1,000,000,000. — Примеч. автора.

В сингапурском варианте английского это слово обозначает «занять место». Сингапурцы «забивают» места на концертах, в торговых центрах и других общественных местах, помещая на сиденье пачку салфеток. — Примеч. автора.

То есть в популярное блюдо уличной сингапурской кухни — нарезанную крупными кусками традиционную китайскую рисовую лапшу, которую до хруста обжаривают в густом соусе с кусочками сала, рыбы или моллюсками. — Примеч. автора.

Пиджак Неру — вид пиджака, созданный в Индии в 1940-е годы и названный в честь Джавахарлала Неру, вошел в моду на Западе в 1960-е.

Анита Саравак — знаменитая сингапурская актриса и певица.

Анита Саравак — знаменитая сингапурская актриса и певица.

Пиджак Неру — вид пиджака, созданный в Индии в 1940-е годы и названный в честь Джавахарлала Неру, вошел в моду на Западе в 1960-е.

То есть в популярное блюдо уличной сингапурской кухни — нарезанную крупными кусками традиционную китайскую рисовую лапшу, которую до хруста обжаривают в густом соусе с кусочками сала, рыбы или моллюсками. — Примеч. автора.

В сингапурском варианте английского это слово обозначает «занять место». Сингапурцы «забивают» места на концертах, в торговых центрах и других общественных местах, помещая на сиденье пачку салфеток. — Примеч. автора.

Просто пересчитайте запятые, и поймете, что имел в виду Эдди: $1,000,000,000. — Примеч. автора.

Хелен Адамс Келлер — американская писательница, лектор и политическая активистка. В возрасте девятнадцати месяцев Келлер перенесла заболевание, в результате которого полностью лишилась слуха и зрения.

5

Собор Святого Андрея, Сингапур

После поминальной службы гостей пригласили в белый шатер, установленный рядом с собором, чтобы они пообщались за изысканным чаепитием. Шатер декорировали так, чтобы воспроизвести оранжерею Суи в Тайерсаль-парке. Сотни горшков с орхидеями в цвету свисали с потолка, а на каждом столе высились композиции из роз, выращенных в саду Суи. Столы застелили баттенбергским кружевом, и целый батальон официантов развозил старинные серебряные тележки, на которых теснились дымящиеся чашки чая дарджилинг и бокалы охлажденного коктейля из аперитива «Лилле» с шампанским, в то время как повара в белых колпаках накрывали столы по стандартам послеобеденного чая, расставляя крошечные сэндвичи на один укус, булочки с кремом и десерты нонья куэ.

Ник, Рейчел и Астрид сидели в тихом уголке, предаваясь воспоминаниям вместе с Алистером, Шехеразадой и Люсией.

— Знаете, я дико боялся а-ма, когда был маленьким, — признался Алистер. — Думаю, все из-за того, что взрослые дрожали перед ней, и мне передался их страх.

— Да? А мне она всегда казалась доброй феей-крестной, — сказала Шехеразада. — Помню, давным-давно летом я бродила в одиночестве по Тайерсаль-парку и наткнулась на двоюродную бабушку Суи, стоявшую на берегу пруда с огромными лилиями. Увидев меня, она подозвала: «Чжи И, подойди сюда». Она всегда называла меня моим китайским именем. Она посмотрела на небо и поцокала языком. И вдруг невесть откуда два лебедя спустились с небес прямо на пруд. Суи сунула руку в карман синего халата, в котором всегда работала в саду, и вытащила крошечные сардины. Лебеди подплыли к ней и осторожно съели сардины из рук. Я была поражена до глубины души.

— Да, эти лебеди жили на озере в Ботаническом саду. А-ма частенько говорила: «Все думают, что лебеди живут там, но, вообще-то, вот их пруд, а в Ботанический сад они летают только потому, что разжирели и избалованы многочисленными туристами, которые их подкармливают…» — вспоминал Ник.

— Это нечестно! Такое чувство, что ты знала двоюродную бабушку Суи куда лучше, чем я, Шехеразада! — Люсия надула губки.

Рейчел улыбнулась девочке и тут заметила Карлтона, который небрежной походкой направлялся в их сторону.

— Карлтон! Как ты прорвался через Форт-Нокс?

— Ну, может, кто-то просто передал мне приглашение. — Карлтон подмигнул, а Шехеразада покраснела. — Астрид, можно тебя на пару слов?

— Меня? — Астрид удивленно вскинула голову.

— Ага!

Астрид поднялась с кресла, и Карлтон отвел ее за угол.

— У меня для тебя послание от одного друга. Иди к капелле за северным нефом собора прямо сейчас. Верь мне.

— Ладно, — протянула Астрид, слегка нахмурившись: уж больно таинственным выглядел Карлтон.

Она вышла из шатра и направилась в собор через боковую дверь. В небольшой уединенной нише царил полумрак, и глаза не сразу привыкли к нему. Из-за колонны внезапно вынырнула чья-то фигура.

— Чарли! Господи! Что ты тут делаешь? — воскликнула Астрид, бросаясь к нему в объятия.

— Просто не мог оставить тебя одну. — Чарли крепко обнял ее, целуя в лоб. — Как ты?

— Вроде нормально.

— Это последнее, о чем ты думала, но выглядишь ты потрясающе, — сказал Чарли, разглядывая черное платье длиной до колена, с белым греческим орнаментом по подолу и на воротнике.

— Это бабушкино, еще с тридцатых годов.

— Красивая была служба?

— Я бы не назвала ее красивой… Это было великолепно, но странно. Султан Борнео говорил о войне и о том, как мой прадед помог спасти его семью. Он говорил по-малайски, так что той бойкой женщине пришлось все переводить. Потом слово взял мой брат, он был загадочен и высокопарен, как «маньчжурский кандидат»134. Самый эмоциональный момент наступил, когда гроб моей бабушки впервые внесли в храм. Когда я увидела Мадри и Патравади, идущих за гробом, я разревелась.

— Знаю, это был очень печальный день. Я кое-что принес для тебя. Долго думал сначала, нужно ли вообще это тебе сегодня показывать, но, может, это тебя даже развеселит.

Чарли достал из кармана маленький конвертик и протянул Астрид. Она развернула письмо, написанное от руки:

Дорогая Астрид!

Я надеюсь, что ты простишь мне вторжение в твою жизнь, но я хочу выразить соболезнования по случаю смерти твоей бабушки. Она была великой женщиной, настоящей леди, и я знаю, что она много значила для тебя. Я была очень близка с моей собственной а-ма, поэтому могу представить, что ты сейчас чувствуешь. А еще я хочу извиниться за свое неподобающее поведение несколько месяцев назад в Сингапуре. Я очень сожалею, что причинила тебе и твоей семье боль и поставила тебя в неловкое положение. Думаю, ты в курсе, что я была не в себе в тот день. С тех пор я полностью поправилась, и остается лишь надеяться и молиться, чтобы ты приняла мои искренние извинения. В последние несколько месяцев у меня было много времени. Много времени, чтобы вылечиться и прийти в себя, много времени, чтобы переосмыслить свою жизнь. Теперь я понимаю, что не хочу стоять между тобой и Чарли, даю вам свое благословение, хотя ты в этом и не нуждаешься. Чарли был очень добр ко мне на протяжении многих лет, и я желаю ему всего наилучшего. Мы редко осознаем, что жизнь драгоценна и слишком коротка, и я хочу пожелать вам обоим вечного счастья.

С уважением,

Изабель У

— Как мило с ее стороны! — Астрид оторвалась от письма. — Рада, что ей намного лучше.

— И я. Она вручила мне записку вчера, когда я завозил девочек. Беспокоилась, что ты вообще не захочешь прочесть.

— Почему?! Я рада, что ты мне ее показал. Это лучшее, что случилось за сегодняшний день. Прямо груз с плеч! Знаешь, на протяжении всей поминальной службы я думала о последнем разговоре с бабушкой. Она хотела, чтобы я была счастлива. Призывала презреть траур и всякие правила и пожениться как можно скорее.

— Так и будет, Астрид. Я обещаю.

— Вот уж никогда не думала, что Майкл будет ставить палки в колеса. — Астрид вздохнула.

— Мы с этим справимся. У меня есть план, — успокоил ее Чарли.

Внезапно их разговор перебило эхо чьих-то голосов. Астрид высунулась на минутку.

— Это моя мать, — пробормотала она.

Виктория, Фелисити и Алекс вошли в капеллу с противоположной стороны. Посреди зала стоял гроб Суи.

— А я говорю, ей криво вставили челюсть, — бубнила Фелисити.

— Мне так не показалось, — возразила Виктория.

— Сама сейчас увидишь. Косорукий работник морга не вставил протез как следует.

— Это плохая идея… — начала было Алекс.

— Мы должны сделать это ради мамы. Я не смогу спокойно спать, если позволю кремировать маму с косой вставной челюстью. — Фелисити отщелкнула крышку гроба. — Помогите.

Они втроем медленно подняли крышку. Взглянув на мать, одетую в золотое платье, сестры, обычно дисциплинированные и решительные, начали тихо плакать. Фелисити протянула руку, чтобы обнять Викторию, и они расплакались еще сильнее.

— Мы должны быть сильными. Теперь мы остались одни. — Фелисити шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки. — Забавно. Мама выглядит такой красивой. Цвет лица ровнее, чем когда-либо.

— Пока мы здесь… мы правда хотим вместе с мамой кремировать футляр от «Фаберже»? — спросила сквозь слезы Виктория. — Пустая трата денег!

— Мама оставила такие распоряжения относительно похорон. Нужно уважать ее решение, — настаивала Алекс.

Виктория напустилась на младшую сестру:

— Не думаю, что мама действительно задумывалась о последствиях, когда писала распоряжения. Она определенно хотела бы, чтобы мы забрали «Фаберже» после церемонии. Так же как забрали золотую тиару. Вы же знаете, она ненавидела пускать деньги на ветер.

— Ладно-ладно, уговорила, только достань очки из футляра и положи у подушки. А теперь помогите мне приоткрыть ей рот! — Фелисити нагнулась над гробом и подергала одеревеневшую челюсть матери, а потом внезапно пронзительно взвизгнула.

— Что такое? Что случилось? — ахнула Виктория.

Фелисити запричитала:

— Жемчужина! Таитянская черная жемчужина! Я открыла маме рот, и жемчужина закатилась ей в горло!

*

«Маньчжурский кандидат» — название романа Ричарда Кондона, а также выражение, очень популярное среди американских политиков и означающее «свой среди чужих».

«Маньчжурский кандидат» — название романа Ричарда Кондона, а также выражение, очень популярное среди американских политиков и означающее «свой среди чужих».

6

Изумрудный холм, Сингапур

Ввоскресенье Кассиан окончательно угомонился только в половине двенадцатого. Астрид наконец пошла в свою спальню и устало вытянулась на кровати. Это были долгие выходные после недели, показавшейся бесконечностью из-за похорон бабушки, и Астрид думала, что Кассиан, который провел день со своим отцом, даст ей шанс хоть немного прийти в себя. Но сын вернулся домой и бо́льшую часть времени пытался бузить. Астрид набрала сообщение Майклу.

Астрид Леонг: Очень простая просьба: когда Кассиан проводит день у тебя, пожалуйста, не давай ему играть в «Воркрафт» по семь часов подряд. Он возвращается настоящим зомби и ведет себя просто невыносимо. Мне казалось, мы договорились по поводу игр.

Через несколько минут Майкл ответил.

Майкл Тео: Не преувеличивай. Он не играл семь часов.

Астрид: Ну не семь, а шесть. Все равно много. Завтра ему в школу, а он еще не спит.

Майкл: Не уверен, что проблема в этом. Он всегда отлично спит у меня.

Астрид: Потому что ты разрешаешь ему пойти в постель, когда ему хочется. В итоге у него полностью сбивается режим. Но ты понятия не имеешь об этом, поскольку мучиться с Кассианом всю неделю приходится мне.

Майкл: Ты сама так захотела. Он мог бы учиться в Гордонстауне.

Астрид: Закрытая школа в Шотландии — не вариант. Не собираюсь даже спорить с тобой по новой. Не понимаю, зачем ты вообще его забираешь, если даже не хочешь проводить с ним время.

Майкл: Чтобы избавить от твоего дурного влияния.

Астрид разочарованно вздохнула. Она знала, что Майкл снова пытается ее затравить, но она не клюнет. Он просто мстил за то, как несправедливо, по его мнению, с ним обращались на похоронах бабушки. Она собиралась выключить телефон, когда появилось его следующее сообщение.

Майкл: Но в любом случае скоро все изменится. Я получу полную опеку над Кассианом.

Астрид: Ты бредишь.

Майкл: Отнюдь, ты лживая неверная шлюха.

Мессенджер в телефоне Астрид на мгновение задумался, а затем в нем появился файл с высоким разрешением. Это была фотография Астрид и Чарли, сидящих вместе на подушках на палубе старинного китайского сампана, катавшего их по Южно-Китайскому морю. Голова Астрид покоилась на груди Чарли. Астрид узнала фотографию пятилетней давности, когда Чарли пытался подбодрить ее, после того как в Гонконге она узнала ошеломляющую новость, что Майкл хочет положить конец их браку. Затем пришло следующее сообщение.

Майкл: Теперь ни один судья не даст тебе опеку.

Астрид: Этот снимок ничего не доказывает. Чарли просто утешал меня, когда ты ушел.

Майкл: «Утешал». В это понятие входят минеты?

Астрид: Обязательно быть таким грубым? Ты же знаешь, что я тебе не изменяла. Это ты имитировал измену, желая вырваться из пут семейной жизни, а я была подавлена. Чарли в тот момент был мне просто другом.

Майкл: Просто, да не просто. У меня тонны фотографий. Ты даже себе не представляешь.

Астрид: Не знаю, что ты там еще мог наснимать. Я ничего плохого не делала.

Майкл: Ага, так судья тебе и поверит. Погоди, вот увидишь, что у меня есть.

Астрид уставилась на текст, ее лицо пылало от ярости. Она сразу же набрала номер Майкла, но телефон тут же переключился на голосовую почту. «Привет, вы позвонили Майклу Тео. Это моя частная линия, так что вы, должно быть, чертовски важная персона. Оставьте сообщение, и я свяжусь с вами, если это и впрямь окажется достаточно важно. Ха-ха-ха». После гудка Астрид сказала: «Майкл, это уже не смешно. Я не знаю, какой совет дал тебе адвокат, но эта тактика в итоге только навредит. Пожалуйста, хватит. Давай попробуем прийти к разумному соглашению. Ради Кассиана».

Астрид ткнула в кнопку отбоя, положила телефон на тумбочку у кровати и выключила свет. Она лежала в темноте и злилась на Майкла, но еще сильнее на себя за то, что угодила в его ловушку. Не стоило вообще писать ему. Майкл хотел вывести ее из себя. Он вел себя так всякий раз, когда они общались. Телефон снова пискнул, и Астрид поняла, что наверняка пришло очередное провокационное послание от Майкла. Она решила, что не будет его читать. Нужно хоть немного поспать, поскольку завтра ровно в десять состоится оглашение воли бабушки. Телефон настойчиво пискнул еще раз, а потом еще… Астрид отвернулась и зажмурилась, и тут вдруг ей пришло в голову… а что, если это не Майкл? Вдруг это Чарли, который только что вернулся в Гонконг? Она вздохнула, потянулась за телефоном и включила его. В мессенджере ее ждали три сообщения. Сюрприз, сюрприз — все от Майкла.

Первое короткое: «Ради Кассиана».

Во втором сообщении все еще грузился какой-то файл, зато третье опять было текстовым: «Пять миллиардов. Или ты его потеряешь навеки».

Через несколько секунд загрузка завершилась, и Астрид, не удержавшись, нажала на иконку. Это был тридцатисекундный видеоролик. Зернистый, поскольку снимали прибором ночного видения. Астрид всмотрелась в светящийся экран в темноте и смогла разглядеть спину обнаженной девушки, оседлавшей мужчину, который лежал на кровати. Пара совершенно точно занималась сексом, женщина подпрыгивала на своем партнере и раскачивалась, а когда ее голова на мгновение сместилась, Астрид поняла, что на кровати лежит не кто иной, как Чарли. В этот момент она в ужасе осознала, что девушка на видео — она сама. Астрид ахнула и выронила телефон, словно он обжег ей руки: «Обожемойобожемой!» Затем подобрала мобильный и попыталась позвонить Чарли, но дрожащими пальцами не смогла переключить меню и вместо этого опять запустила видео. Наконец ей удалось перейти в «Контакты» и нажать на «ЧУ1» в списке.

После нескольких гудков Чарли взял трубку:

— Детка, а я только что о тебе думал.

— Боже, Чарли!

— Что случилось? Ты в порядке?

— Я даже не знаю, как тебе сказать…

— Просто отдышись, я подожду. — Чарли пытался говорить ободряюще, поскольку явственно слышал ужас в голосе Астрид.

— Майкл прислал мне видео. На нем мы с тобой.

— Какое видео?

— Прислал в мессенджере. Мы… занимаемся сексом.

Чарли чуть не выпрыгнул из кресла:

— Что? Где?

— Не знаю, не всматривалась. Когда увидела твое лицо, я перепугалась.

— Пришли мне видео прямо сейчас.

— А это безопасно?

— Да черт его знает. Давай по «Вотсапу». Наверное, так будет безопаснее.

— Хорошо. Лови.

Астрид нашла файл и переслала Чарли. Он замолчал на несколько бесконечных минут, и она знала, что он изучает видео. Наконец его голос снова зазвучал, причем необычайно спокойно:

— Майкл только что отправил его тебе?

— Да. Мы ругались по переписке. Из-за Кассиана, конечно. Чарли, это действительно мы?

— Да. — Чарли казался мрачным.

— Но где это было снято? Как…

— Это моя спальня здесь, в Гонконге.

— Значит, его сделали в течение года. Я ведь начала ночевать у тебя только спустя три месяца после официального разрыва с Майклом.

Чарли внезапно застонал:

— Черт, ведь он, может быть, следит за мной прямо сейчас. Давай-ка я выйду из квартиры и перезвоню тебе.

Астрид мерила шагами спальню в ожидании звонка. Внезапно ее охватила паранойя. Майкл работал на Министерство обороны, был высококлассным экспертом по безопасности. Он каким-то образом умудрился спрятать скрытую камеру и в этой комнате? Она схватила телефон, выскочила за дверь и помчалась вниз, во двор. Должно быть, тихое место поможет ей успокоиться. Когда она опустилась на белый диван, ей вдруг пришло в голову, что дом может быть нашпигован жучками. Астрид больше не чувствовала себя здесь под защитой. Она сунула ноги в сандалии и вышла из дому. Была полночь, и несколько кафе на Эмеральд-Хилл-роуд все еще гудели, посетители болтали и выпивали. Астрид прогуливалась по улице, когда перезвонил Чарли.

— Чарли, все в порядке?

— Да. Я спустился и теперь говорю из машины. Прости, что так долго. Просто нужно было зарядить свою службу безопасности. Они перероют квартиру.

— Ты разбудил Хлои и Дельфину?

— Нет, они сегодня ночуют у подружки.

— Слава богу, что их нет дома.

— Что вообще Майкл затеял? Он понимает, что это незаконно? — Чарли был в бешенстве.

— Он всю неделю пребывал в отвратном настроении, после того как телохранители отца не пустили его на похоронах сесть с родственниками. Он хочет получить отступные. Пять миллиардов. Грозится обнародовать это видео. Майкл уверен, что меня лишат опеки над Кассианом, и понимает, что я этого боюсь больше всего на свете.

— То есть этот козел использует сына как разменную монету?

— Что нам делать, Чарли? Думаю, мой дом прослушивается вдоль и поперек.

— Я отправлю к тебе своих спецов прямо завтра. Они все сделают. Мы докопаемся до сути. А теперь иди домой. Все будет нормально. Даже если в твоем доме жучки и камеры, по крайней мере, мы знаем, кто это. Не какая-нибудь шайка воров, которая пытается тебя обнести.

— Да, всего лишь недоносок, который хочет обокрасть меня на пять миллиардов, — вздохнула Астрид.

— Знаешь что? Нужно приставить к тебе охрану. У меня лучшая команда в мире.

— Ты сейчас говоришь, как мой отец. Он постоянно пытается приставить ко мне охрану. Но я не хочу жить в клетке, Чарли. Ты же знаешь, я пытаюсь быть невидимкой. Если я не могу чувствовать себя в безопасности в собственном доме и в родном городе, то не вижу смысла здесь оставаться.

— Ты права, ты права… Просто у меня паранойя разыгралась.

— Ну, я брожу по улицам Сингапура практически в белье и домашних сандалиях, и никто даже не замечает меня.

— Ошибаешься. Готов поклясться, каждый парень на улице ломает голову, кто же эта полуобнаженная красотка.

Астрид рассмеялась:

— Чарли, я тебя люблю. Даже среди всего этого безумия ты можешь меня рассмешить.

— Смеяться очень важно, а не то этот засранец победит.

Астрид вернулась к своему дому и села на маленькую приступочку всего в паре метров от ворот.

— Победит, проиграет… Почему наши отношения превратились в битву? Я всего лишь хотела, чтобы мы нашли свое счастье.

Чарли вздохнул:

— Ну, мне ясно, что Майкл не хочет быть счастливым. Он хочет находиться в постоянном состоянии войны с тобой. Вот почему он преследует нас на каждом шагу и втягивает тебя в переговоры о разводе.

— Ты прав, Чарли. Он послал это видео сегодня вечером, потому что хотел напугать нас и выгнать из собственных домов.

— И он, черт возьми, почти преуспел. Но знаешь что? Нас так просто не возьмешь. Мы оба сейчас вернемся домой. А потом запрем двери и больше никогда не впустим его.

7

Адвокатское бюро «Тань & Тань», Сингапур

Бизнес-центр OCBC на Чулиа-стрит прозвали в народе «Калькулятором» из-за того, что само здание было плоским, а окна напоминали кнопки. Архитектор Бэй Юймин задумал огромную серую башню как символ силы и постоянства, поскольку здесь размещалась штаб-квартира «Банковской корпорации зарубежных китайцев» (OCBC), старейшего банка острова. Мало кто знал о том, что тридцать восьмой этаж башни занимает адвокатское бюро «Тань & Тань» — небольшая фирма, которая никогда не бралась за громкие дела, но, несомненно, была одной из самых влиятельных юридических компаний в стране. Фирма почти исключительно представляла интересы сливок сингапурского общества и не брала новых клиентов, разве что по особой рекомендации. Сегодня светящуюся стойку регистрации из стекла и красного дерева дополнительно отполировали до зеркального блеска, в гостевых туалетах поставили свежесрезанные розы и каждому сотруднику приказали выглядеть как можно более элегантно. Примерно без четверти десять двери лифтов начали постоянно открываться, так как массово прибывали потомки Шан Суи.

Сначала появились Леонги — к Гарри, Фелисити, Генри-младшему, Питеру и Астрид135 примкнули Виктория Янг и Аакара. Без пяти десять Филип, Элинор и Ник присоединились к остальным в уютной приемной, где стояли реплики кожаных диванов Ле Корбюзье. Садясь напротив Астрид, Ник спросил:

— У тебя все нормально?

Он всегда чувствовал, когда у двоюродной сестры на душе скребли кошки.

Астрид улыбнулась и попыталась успокоить брата:

— Да. Просто не выспалась, только и всего.

— Да, я тоже толком не поспал. Рейчел думает, что так мой организм реагирует на горе, но все это похоже на какой-то странный сон, — сказал Ник.

Когда он произнес эти слова, высокие напольные часы в вестибюле начали отбивать десять часов и в приемной появилась Алекс Янг-Чэн вместе со своим мужем Малкольмом, Эдди, Сесилией и Алистером. Эдди откашлялся, как будто собирался произнести речь, но его прервала Кэтлин Ка136, которая вышла, чтобы поприветствовать семью.

Кэтлин пригласила всех пройти по коридору и дальше через двустворчатые двери в главный конференц-зал. В помещении доминировал массивный стол из темного дуба, поставленный напротив ряда окон, из которых открывался панорамный вид на залив. На одном конце стола сидел Фредди Тань, давний адвокат Суи, и пил кофе с Альфредом Шаном, Леонардом Шаном и Оливером Цянем.

Я знал, что дядя Альфред будет участвовать, подумал Эдди, но какого черта Леонард и Оливер здесь делают?

— Всем доброе утро! — весело сказал Фредди. — Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее.

Все заняли места за столом, сбиваясь в кучки более или менее по семейному признаку, кроме Эдди, который царственно восседал во главе стола.

— Давеча было настоящее откровение, да? Эдди, я и не догадывался, что ты так хорошо поешь, — заметил Фредди.

— Благодарю. Можем начинать? — с нетерпением спросил Эдди.

— Расслабься, сынок. Мы просто ждем еще одного человека.

— А кто еще будет? — встревожился Эдди.

В этот момент за дверью по мраморному полу зацокали дорогие дизайнерские каблучки. Секретарь распахнула дверь в конференц-зал:

— Сюда, пожалуйста, мэм.

В комнату влетела Жаклин Лин, в темно-фиолетовом платье с запа́хом, не успевшая снять итальянские солнцезащитные очки, в накинутом на плечи ярко-синем пальто.

— Извините, что заставила вас ждать! Вы не поверите, но мой водитель отвез меня по ошибке не туда! Он думал, что мы зачем-то едем в «Лэнд тауэр».

— Не нужно извиняться. Всего десять минут десятого, так что вы не опоздали, а стильно задержались, — пошутил Фредди.

Жаклин уселась рядом с Ником, который по-дружески чмокнул ее в щеку. Фредди обвел взглядом обеспокоенных посетителей и решил, что пора положить конец их страданиям:

— Ну, вы все в курсе, зачем мы собрались, давайте начнем.

Элинор задумчиво улыбнулась, а Филип откинулся на спинку стула. Альфред пристально посмотрел на великолепную лакированную древесину, размышляя, уж не Дэвид ли Линли137 изготовил этот стол. Ник подмигнул Астрид, и она улыбнулась в ответ. Фредди нажал кнопку на телефоне рядом с ним:

— Туань, принеси документы, пожалуйста.

В комнату вошел элегантный ассистент в красном трикотажном жилете и полосатом галстуке, торжественно держа пергаментную папку большого размера. Туань положил папку на стол перед Фредди, а затем вручил ему канцелярский нож с ручкой из оленьего рога. Каждый мог увидеть личную сургучную печать Суи на конверте. Фредди взял нож и театральным жестом сунул лезвие под алый воск. Эдди громко вздохнул. Фредди осторожно вытащил из конверта документ и поднял так, чтобы все могли ясно видеть, что это, а затем начал читать:

Последняя воля и завещание Шан Суи

Я, Шан Суи, проживающая в Тайерсаль-парке, Тайерсаль-авеню, Сингапур, настоящим отменяю все прежние завещания и распоряжения, сделанные мной ранее, и объявляю это моей последней волей.

1. Назначение исполнителей. Я назначаю моего племянника сэра Леонарда ШАНА и моего внучатого племянника Оливера ЦЯНЯ соисполнителями моей воли.

(Эдди бросил взгляд на своих двоюродных братьев, немного встревоженный. Почему из всех жителей планеты а-ма выбрала их в качестве исполнителей? Оливера я еще как-то потерплю, но теперь должен смириться с этим претенциозным Леонардом!)

2. Конкретные денежные суммы. Я распоряжаюсь из моего наследства сделать следующие выплаты:

a. 3 000 000 долларов моей домработнице ЛИ А-Лин, которая с юности служила моей семье верой и правдой.

(Виктория улыбнулась: О, хорошо, она этого заслуживает.)

b. 2 000 000 долларов моей личной кухарке ЛИМ А-Цин, радовавшей нас своими прекрасными кулинарными талантами с 1965 года.

(Виктория покачала головой: А-Цин психанет, когда узнает, что получила меньше, чем А-Лин. Лучше не есть суп сегодня вечером!)

c. 1 000 000 долларов моему главному садовнику Джейкобу ТЕСЕЙРА, который с такой любовью ухаживал за Тайерсаль-парком. Далее я завещаю ему все права и будущие роялти, связанные с гибридами орхидей, которые мы выводили вместе в течение пяти десятилетий.

d. 1 000 000 долларов каждой из моих дорогих горничных Мадри ВИСУДХАРОМН и Патравади ВАРОПРАКОРН вместе со старинными перанаканскими золотыми и бриллиантовыми браслетами, помеченными их именами в хранилище Тайерсаль-парка.

e. 500 000 долларов начальнику службы безопасности, капитану Викраму Гэйлу, который самоотверженно защищал меня с 1983 года. Я также завещаю ему пистолет «Намбу тип 14», подаренный мне маршалом Тэраути Хисаити перед его отъездом из Сингапура в 1944 году.

(Элинор: Вау, такая щедрая! Интересно, знала ли старушка, что он заработал целое состояние благодаря торговле на бирже?)

f. 250 000 долларов моему шоферу Ахмаду БИН ЮССЕФУ. Также я завещаю ему кабриолет «Испано-Сюиза тип 68 J12» 1935 года138, подаренный мне отцом в мой шестнадцатый день рождения.

(Альфред: Черт, я хотел себе «испано»! Думаю, я могу перекупить его у Ахмада.)

g. Я завещаю каждому сотруднику Тайерсаль-парка, не упомянутому выше, сумму в 50 000 долларов.

3. Конкретные указания касательно личной собственности

a. Я распоряжаюсь, чтобы моя ювелирная коллекция передавалась в соответствии с подробным списком, приведенным в Приложении 1 к этому завещанию, имена наследников помечены на конкретных украшениях в моем хранилище в Тайерсаль-парке.

(Сесилия Чэн-Монкур: Интересно, зачем вообще этот пункт. Все и так знают, что Астрид достались все стоящие цацки.)

b. Я даю указание, чтобы все произведения искусства, антиквариат и другие предметы домашнего обихода, специально не указанные в завещании, были бы поровну распределены исполнителями между моими выжившими детьми в практически равных долях, насколько это возможно, за исключением следующего:

i. Моей дочери Фелисити ЯНГ я завещаю свою коллекцию селадонов, которую, я уверена, она будет беречь и сохранять в безупречной чистоте до конца своих дней.

(Алекс: Ха-ха-ха! Фелисити, с ее неврозом навязчивых состояний! Мама, конечно, проявила чувство юмора, когда составляла завещание!)

ii. Моей дочери Виктории ЯНГ я завещаю маленькую картину с изображением женщины кисти Эдуарда Вюйара, которая висит у окна в ее спальне. Я знаю, что Виктория всегда ненавидела эту картину, поэтому надеюсь, что она немедленно избавится от нее и на вырученные средства купит дом мечты в Англии, о котором всегда говорила.

(Виктория: Критикуй меня из могилы сколько хочешь, но я уже изучала таунхаусы на Sothebysrealty.com.)

iii. Моему сыну Филипу ЯНГУ я завещаю все предметы в Тайерсаль-парке, принадлежавшие его отцу сэру Джеймсу Янгу.

(Филип: Интересно, не забыл ли я запрограммировать видеомагнитофон для записи нового сезона «Стрелы»? Не могу дождаться возвращения в Сидней. Это такая колоссальная пустая трата времени!)

iv. Моей дочери Александре ЯНГ-ЧЭН я завещаю свою коллекцию именных резных печатей из слоновой кости, поскольку она — единственная из моих детей, кто на самом деле знает китайский.

v. Моей невестке Элинор СУН я завещаю коробку миндального мыла «Санта-Мария Новелла».

(Все женщины в комнате громко ахнули, в то время как Элинор просто разразилась смехом. Ник непонимающе взглянул на свою мать. Жаклин шепнула ему: «Она дает всем понять, что считала твою мать грязной женщиной».)

vi. Моей любимой внучке Астрид ЛЕОНГ, которая во всех отношениях продолжает стиль моей матери, я завещаю свою коллекцию ципао, парадных нарядов, винтажного текстиля, шляп и аксессуаров.

vii. Моей дорогой внучке Сесилии ЧЭН-МОНКУР, чемпионке по конному спорту, я завещаю китайский свиток с изображением скачущего табуна лошадей периода Северной Сун работы Ли Гунлиня.

viii. Моему преданному и безмерно забавному внучатому племяннику Оливеру ЦЯНЮ я завещаю пару настольных ламп Жак-Эмиля Рульмана из моей гардеробной и подписанное первое издание «Дальневосточных сказок» Уильяма Сомерсета Моэма.

(Оливер: Ми-и-и-ило.)

ix. Моему преданному внуку Эдисону ЧЭНУ я завещаю пару платиновых запонок с сапфирами от «Аспри», подаренных моему мужу сэру Джеймсу Янгу на нашу золотую свадьбу султаном Перавака. Джеймс был слишком скромен, чтобы носить эти запонки, но я знаю, что Эдисон не будет таким застенчивым.

(Эдди: А то, бабуля! Но хватит этой мелочовки, не пора ли просто перейти к главному блюду?)

x. Я не сделала никаких указаний касательно моих внуков Генри ЛЕОНГА-младшего и Питера ЛЕОНГА, к которым я испытываю глубокую привязанность, потому что они получили щедрое наследство по завещанию моего покойного мужа сэра Джеймса Янга и поскольку мне известно, что они достаточно обеспечены трастами семьи Леонг.

(Генри Леонг-младший: Какое еще щедрое наследство? Дедушка оставил всего один миллион долларов, а я был совсем маленьким!)

4. Собрание исторических архивов, фотографий, документов, личных писем и различных памятных вещиц. Я завещаю право собственности, все авторские права и права интеллектуальной собственности на мой личный архив в Тайерсаль-парке, включая все семейные фотографии, письма, записи и документы, моему дорогому внуку Николасу ЯНГУ, известному историку в нашей семье.

5. Акции. Я завещаю свои привилегированные акции «Лин холдингс» в размере 1 000 000 акций, которые Лин Иньчао проиграл мне во время эпической битвы в маджонг в 1954 году, моей любимой крестной дочери Жаклин ЛИН. Если она не переживет меня, я завещаю акции ее дочери Аманде ЛИН. Я надеюсь, что это исправит дисбаланс сил внутри клана Лин.

(Прохладное выражение лица Жаклин не выдавало чувств, бушевавших внутри: Милая моя Суи, ты освободила меня! Боже мой, как я хотела бы обнять тебя прямо сейчас! Фелисити и сестры слегка нахмурились, не совсем понимая, что все это означало, но Элинор, которая отлично разбиралась в акциях, сразу же начала мысленно подсчитывать: Один миллион акций, сегодня их стоимость около ста сорока пяти долларов за акцию. Господи, Жаклин получает целое состояние!)

6. Остаток моего имущества. Остаток моего имущества состоит из: денежных средств и других финансовых инструментов, находящихся в моих банках (OCBC в Сингапуре, HSBC в Гонконге, Бангкок-банк в Таиланде, «C. Hoare & Co.» в Лондоне, «Landolt & Cie» в Швейцарии). Я предписываю, чтобы все средства, находящиеся в этих учреждениях, использовались для выплат денежных сумм, указанных в пункте 2.

После выполнения всех конкретных указаний я прошу использовать оставшиеся средства для финансирования нового благотворительного фонда под названием «ЯНГИ», учрежденного в память о моем муже сэре Джеймсе Янге. Я назначаю Астрид Леонг и Николаса Янга соучредителями фонда.

7. Недвижимость

а. Я завещаю свою собственность в КАМЕРОН-ХАЙЛЕНДС, Малайзия, и все содержимое участка в восемьдесят акров моему дорогому внуку Александру Леонгу. Если он не переживет меня, то имущество должно достаться его жене Салиме ЛЕОНГ и моим правнукам Джеймсу, Анвару и Ясмин ЛЕОНГ, с которыми мне, к сожалению, так и не удавалось познакомиться, в равных долях.

(Гарри Леонг был ошеломлен. Это настоящая пощечина! Фелисити не смела взглянуть на своего мужа, зато Астрид не смогла сдержать улыбку. Не могу дождаться, чтобы позвонить по скайпу Алексу. Я хочу видеть выражение его лица, когда он узнает, что а-ма оставила невероятное наследство в Малайзии ЕМУ — сыну, от которого отец отрекся из-за брака с малайской девушкой.)

b. Я завещаю свою собственность в городе ЧИАНГМАЙ, Таиланд, и все содержимое поместья площадью в триста акров моей любимой дочери Кэтрин ЯНГ-ААКАРА. Если она не переживет меня, то имущество достанется ее детям Джеймсу, Мэтью и Адаму ААКАРА в равных долях.

(Кэтрин начала рыдать, в то время как Фелисити, Виктория и Алекс вытянулись по струнке, уставившись на нее в шоке. Какое поместье в Чиангмае?) Фредди Тань на мгновение остановился и без намека на фанфары прочитал заключительный пункт завещания.

c. Я завещаю недвижимость в СИНГАПУРЕ следующим членам семьи в указанных ниже долях:

Мой единственный сын ФИЛИП ЯНГ: 30 процентов

Моя старшая дочь ФЕЛИСИТИ ЯНГ: 12,5 процента

Моя вторая дочь КЭТРИН ЯНГ-ААКАРА: 12,5 процента

Моя третья дочь ВИКТОРИЯ ЯНГ: 12,5 процента

Моя младшая дочь АЛЕКСАНДРА ЯНГ-ЧЭН: 12,5 процента

Мой внук НИКОЛАС ЯНГ: 10 процентов

Мой внук АЛИСТЕР ЧЭН: 10 процентов

Подписано ШАН СУИ

Фредди отложил документ и посмотрел на собравшихся. Фелисити, Виктория и Алекс все еще пытались переварить удивительную новость о том, что их матери принадлежало секретное поместье в Таиланде.

— Продолжайте! — нетерпеливо поерзал на стуле Эдди.

— Я закончил, — ответил Фредди.

— Что значит «закончили»? А как насчет Тайерсаль-парка?

— Я только что прочитал вам этот пункт.

— В смысле? Не было же речи про Тайерсаль-парк! — не унимался Эдди.

Фредди вздохнул и еще раз озвучил последний пункт. Когда он закончил, комната на миг погрузилась в молчание, а потом все заговорили одновременно.

— То есть у всех нас доля в Тайерсаль-парке? — уточнила Фелисити, сбитая с толку.

— Да, конкретно у вас двенадцать с половиной процентов, — объяснил Фредди.

— Двенадцать с половиной процентов… что это вообще значит? — проворчала Виктория.

Элинор триумфально улыбнулась Нику, а затем прошептала Филипу на ухо:

— Твоя мать может оскорблять меня, сколько ей вздумается, но в итоге вы с Ники получили бо́льшую часть, и это главное!

Ник посмотрел через стол на своего двоюродного брата Алистера, который недоверчиво качал головой:

— Не могу поверить, что а-ма действительно отписала мне что-то в завещании.

— И не просто «что-то», — сказал Ник с усмешкой.

Услышав их диалог, Эдди разъярился. Внезапно он вскочил со стула и закричал:

— Это полная хрень! Где моя доля в Тайерсаль-парке? Дай мне посмотреть завещание! Вы уверены, что это самая последняя версия?

Фредди спокойно посмотрел на него:

— Я могу заверить вас, что это последняя воля и завещание вашей бабушки. Я присутствовал, когда она подписала бумаги.

Эдди выхватил документ из его рук и пролистал до последней страницы. Там внизу стояла нотариально заверенная печать со следующими словами: «Подписано в присутствии ФИОНЫ ТАН-ЧЭН и АЛЬФРЕДА ШАНА 9 июня 2009 года».

У Эдди чуть глаза из орбит не вылезли.

— Елки-палки, моя жена засвидетельствовала завещание?

— Именно так, — кивнул Фредди.

— Эта сучка и словом не обмолвилась. Завещание было подписано в две тысячи девятом году? Как такое возможно? — Эдди почти срывался на визг.

— Хватит задавать идиотские вопросы, гоблок!139 Она взяла ручку и подписала! — напустился на него Альфред, которому уже опостылела эта сцена.

Эдди проигнорировал своего двоюродного деда:

— Но это значит, что она не меняла завещание?! Даже после того, как Ники женился на Рейчел?

Ник понял, что Эдди прав. После всех бесконечных предположений о лишении наследства оказалось, что бабушка ни разу не отказывалась от первоначального плана. Она оставила самую большую долю Тайерсаль-парка его отцу, понимая, что однажды эта доля перейдет по наследству ему. Внезапно он почувствовал, как его окатило с ног до головы чувство вины. Почему он потратил столько лет, злясь на а-ма? Но Эдди не закончил свою тираду. Он подскочил к креслу Фредди Таня и с обвиняющим видом уставился на него в упор:

— Когда вы навещали бабушку, вы сказали, что я буду основным наследником!

Фредди опешил:

— Понятия не имею, о чем речь. Такого не было!

— Вы ж мне сказали, что я герой дня!

Фредди чуть было не расхохотался, но, видя выражение лица Эдди, попытался смягчить удар:

— Конечно герой! В моих глазах! Потому что на запястье — одна из моих любимых моделей часов, выпущенная в честь стопятидесятилетия «Патек Филипп». Это шутка была!

Эдди недоверчиво посмотрел на него, а потом смущенно плюхнулся на стул. Алекс с жалостью посмотрела на сына, а затем обратилась к адвокату:

— Фредди, я не совсем поняла, как будут разделены остальные активы моей матери. А как насчет других ее акций и ее доли в «Шан энтерпрайз»?

Фредди смутился и развернул кресло в сторону Альфреда.

— У вашей матери не было других акций, кроме «Лин холдингс», — сказал Альфред.

— Но у мамы был огромный портфель акций. Она сама говорила, что у нее есть все голубые фишки! Разве она не была крупнейшим частным акционером «Кеппел лэнд», «Робинсонс» и «Сингапур пресс холдингс»? — возразила Фелисити.

Альфред покачал головой:

— Нет, крупнейший акционер я.

— Но разве у нее не было доли наравне с тобой? Как у совладелицы «Шан энтерпрайз»?

Альфред откинулся на спинку кресла и посмотрел на Фелисити:

— Тебе нужно кое-что понять… «Шан энтерпрайз» — это транспортная компания, торговая фирма, все наши деловые интересы по всему миру контролируются трастом Шан Лунма. Ваша мать являлась бенефициаром трастового фонда, но никогда не была совладельцем.

— Тогда кому принадлежит «Шан энтерпрайз»? — спросила Алекс.

— Еще раз, «Шан энтерпрайз» принадлежит трасту, и я являюсь главным хранителем траста. В завещании вашего дедушки предусматривалось, что траст будет передаваться по мужской линии. Только наследники линии Шан могли его наследовать. Как вы знаете, Шан Лунма был очень старомодным.

— Тогда откуда у мамы был доход? — не унималась Алекс.

— А у нее не было никаких доходов, все ее расходы оплачивал трастовый фонд. В своем завещании отец отдельно оговорил, что все потребности, желания и прихоти Суи при ее жизни оплачиваются из трастового фонда. Что мы и делали.

— То есть за все платил трастовый фонд? — Фелисити никак не могла поверить в услышанное.

Альфред вздохнул:

— За все. Как вы хорошо знаете, у вашей мамы не было понятия о деньгах. Она родилась принцессой, и она продолжала жить как принцесса в течение девяти десятилетий. Поддерживая всех вас, сохраняя привычный образ жизни в Тайерсаль-парке, в Камерон-Хайлендс, везде, где путешествовала. Как вы думаете, во сколько обошелся персонал в течение семидесяти лет? А грандиозные вечеринки каждую пятницу вечером? Поверь мне, Фелисити, твоя мама спустила целое состояние.

— А за что теперь будет платить трастовый фонд?

Альфред снова откинулся в кресле.

— Ну… вообще-то, ни за что. Трастовый фонд выполнил все свои обязательства перед вашей матерью.

Виктория посмотрела на своего дядю, почти боясь задать следующий вопрос:

— То есть мы ничего не наследуем от трастового фонда Шан?

Альфред торжественно покачал головой. Комната на минуту погрузилась в тишину, все переваривали смысл сказанного. Фелисити молчала, до нее медленно доходила важность слов дяди. Все это время она думала, что ее мать по праву наследования была совладелицей империи стоимостью в сотни миллиардов, и теперь выясняется, что она никогда не была даже частью уравнения. Это, в свою очередь, означало, что Фелисити ничего не унаследует от «Шан энтерпрайз». Она вовсе не богатая наследница. Ей досталось только двенадцать с половиной процентов поместья, как и остальным сестрам. Но это неправильно! Она же самая старшая! Как мама могла так поступить с ней? Собравшись с духом, Фелисити посмотрела на Альфреда и спросила:

— Сколько у мамы на банковских счетах?

— Немного, правда. Некоторые из ее счетов абсолютно древние. На лондонском счете всего около трех миллионов фунтов — она унаследовала этот счет от матери, это был мамин счет для покупок, когда она заказывала что-то в «Харродсе». В Швейцарии Суи держала золотые слитки, на тот случай, если вдруг мир окажется в аду. По моим прикидкам, у нее может быть от сорока пяти до пятидесяти миллионов.

— Но эти деньги автоматически пойдут на выплаты по завещанию — А-Лин, А-Цин и так далее.

Виктория нахмурилась, глядя на Фредди с обвиняющим видом:

— Я не верю этому! Не верю, что все это время у мамы было денег с гулькин нос!

Фредди вздохнул:

— У нее был один основной доходный актив, и это были ее привилегированные акции «Лин холдингс». У нее был миллион акций, которые приносили немалые дивиденды, но она реинвестировала все это в покупку большего количества акций. Ее акции сегодня оцениваются примерно в полмиллиарда долларов, но, как вы все знаете, акции переходят конкретному наследнику.

Сестры в ужасе уставились на Жаклин. Красивая крестница Суи автоматически унаследовала больше денег от матери, чем родные дети.

— Значит, вы утверждаете, что единственный актив, который мы наследуем от матери, — это Тайерсаль-парк? — Фелисити растягивала слова, как будто не совсем верила в то, что говорила.

— Да, но это не совсем «ничего». Тайерсаль-парк, если выставить его сейчас на торги, уйдет примерно за миллиард долларов, — заметил Фредди.

— Даже за два, — перебил Альфред.

Виктория яростно покачала головой:

— Но мы никогда не сможем продать Тайерсаль-парк! Поместье должно остаться в семье? Что в сухом остатке? Мы ничего не получаем! Я должна жить на доход с одного несчастного Вюйара?

Фелисити посмотрела на мужа со слезами на глазах и дрожащим голосом сказала:

— Если мы будем вынуждены продать Тайерсаль-парк, я получу несколько сотен миллионов. Теперь я никто и звать никак!

Гарри ободряюще сжал ее руку:

— Дорогая, ты моя жена, пуан сри Гарри Леонг, и у нас есть свои деньги. Ты никогда не будешь «никем».

Филип резко встал из-за стола и впервые подал голос:

— Очевидно, что мама так сразу и планировала. Если бы она хотела, чтобы кто-то из нас получил Тайерсаль-парк, то отписала бы поместье конкретному наследнику. Но раз она разделила его между нами, значит понимала, что у нас не останется другого выхода. Она хотела, чтобы мы продали чертов дом!

*

Третий сын Леонга, Александр, который женился на малайке и родил с ней троих детей, живет в Брентвуде, штат Калифорния. Он не приезжал в Сингапур и не общался с отцом одиннадцать лет. — Примеч. автора.

Никто из супругов внуков не был приглашен на эту встречу, за исключением жены Генри Леонга, Кэтлин Ка. Возможно, это связано с тем, что она является старшим партнером в этой юридической фирме и происходит из выдающейся семьи, которая обеспечивает фирме сорок процентов оплачиваемых часов. — Примеч. автора.

Дэвид Линли — британский дизайнер и предприниматель, член британской королевской семьи.

Для сравнения: кабриолет «Испано-Сюиза тип 68 J12» 1936 года был продан на аукционе в Скоттсдейле, штат Аризона, в 2010 году за 1 400 000 долларов. — Примеч. автора.

Индонезийский сленг, означающий «тупица». — Примеч. автора.

Третий сын Леонга, Александр, который женился на малайке и родил с ней троих детей, живет в Брентвуде, штат Калифорния. Он не приезжал в Сингапур и не общался с отцом одиннадцать лет. — Примеч. автора.

Никто из супругов внуков не был приглашен на эту встречу, за исключением жены Генри Леонга, Кэтлин Ка. Возможно, это связано с тем, что она является старшим партнером в этой юридической фирме и происходит из выдающейся семьи, которая обеспечивает фирме сорок процентов оплачиваемых часов. — Примеч. автора.

Индонезийский сленг, означающий «тупица». — Примеч. автора.

Дэвид Линли — британский дизайнер и предприниматель, член британской королевской семьи.

Для сравнения: кабриолет «Испано-Сюиза тип 68 J12» 1936 года был продан на аукционе в Скоттсдейле, штат Аризона, в 2010 году за 1 400 000 долларов. — Примеч. автора.

8

Демпси-Хилл, Сингапур

«Пи. Эс. Кафе» было оазисом, расположенным в парковой зоне бывших казарм Демпси-Хилл, и Ник, войдя в это тихое заведение вместе с Астрид, сразу почувствовал, что ему легче дышать. Как будто читая его мысли, Астрид произнесла:

— Я так рада, что нам удалось сбежать.

— Два часа с родственниками в адвокатском бюро… Думаю, мне теперь год придется в себя приходить! — засмеялся Ник, ища глазами Рейчел и Карлтона. — А вон они, в уголочке!

— Значит, завтра тебя ждет классное свидание? — поддразнила Рейчел брата, пока они устраивались за столиком, залитым проникающими в гигантские окна солнечными лучами.

— Я надеюсь, что классное! Знаешь, иногда на свидании все идет наперекосяк, — сказал Карлтон, делая глоток содовой с лимоном и личи.

— Вы с Шехеразадой не расставались всю неделю. Не думаю, что ты сможешь все испортить. — Рейчел подняла голову и увидела, что Ник и Астрид курсируют между столиками в их сторону. — А вот и они. Давай спросим Астрид…

— Не-е-е-ет! — Карлтон смутился.

— Спросим о чем? — Астрид наклонилась и чмокнула Рейчел в щеку.

— Интересует твое экспертное мнение: стоит ли Карлтону пригласить твою двоюродную сестру на свидание?

— Прям свидание-свидание? А я-то думала, что они уже на полпути в Вегас, чтоб пожениться! — подколола Карлтона Астрид.

— Хватит. Не уверен, что я ей нравлюсь, — проворчал Карлтон.

— Карлтон, если бы ты ей не нравился, то не смог бы даже близко подойти.

— В самом деле? — спросил Карлтон с сомнением.

Астрид села рядом с ним:

— Прежде всего, родители патологически защищают ее. Ты же видел ее охрану. Мне сказали, что в Париже ее тайные агенты следят за ней повсюду, куда бы бедняжка ни пошла, и даже сама Шехеразада не знает, кто они. А еще Шехеразада разбила вдребезги множество сердец. Я никогда не видела, чтобы столько прыщавых подростков бегали за девочкой, роняя слюни. Но вы, мистер Ямочки-на-щечках, прорвались через преторианскую гвардию.

— И куда же ты поведешь ее? — поинтересовался Ник.

— Ну, я думал, все по-простому… типа прогуляемся, а потом пропустим по стаканчику в «Левел тридцать три», а?

Астрид состроила гримаску:

— Думаю, нужно придумать что-то поинтереснее.

— Надо мыслить масштабнее. Шехеразаду Шан не так легко впечатлить, — предупредил Ник.

— Ладно, принял к сведению, — засмеялся Карлтон.

Тем временем Рейчел подвинулась на краешек стула. Ей безумно хотелось послушать, что произошло на оглашении завещания.

— Слушайте, хватит про личную жизнь Карлтона. Вы-то сами как? Все прошло… нормально?

Ник уставился в окно. С его места казалось, будто бы кафе было стеклянным домиком на дереве, и ему хотелось нырнуть из окна в густую листву.

— Я даже не знаю, что сказать. Мой мозг перегрелся. Как все прошло, по-твоему, Астрид?

Астрид откинулась на стуле и вздохнула:

— Прежде мне не приходилось бывать в помещениях, где так сконцентрировалось напряжение. Нас ждало множество сюрпризов, и думаю, в какой-то момент все были в шоке. Особенно Эдди.

— А что с Эдди? — спросила Рейчел.

Ник хохотнул:

— Бедняжка решил, что унаследует Тайерсаль-парк. — Ник понимал, какой вопрос сейчас звучит в голове у Рейчел, а потому продолжил: — Но и я тоже унаследую лишь маленькую долю поместья. Тайерсаль-парк разделят, словно гигантскую головку сыра, между отцом, его сестрами, мной и… Алистером, как оказалось.

У Рейчел открылся рот.

— Алистером? Господи! Неудивительно, что Эдди в шоке.

— Сегодня шок, а завтра братоубийство, — встряла Астрид.

— А ты, Астрид? Ты удивилась, что тебе не досталась доля поместья? — спросила Рейчел.

— Я никогда и не думала о том, что мне что-то достанется. Я рада, что бабушка оставила мне несколько вещиц, которые я по-настоящему буду любить и беречь. — У Астрид зазвонил телефон. Она увидела, что звонит Чарли, поднялась из-за стола и сказала: — Отлучусь на минутку. Если подойдет официантка, закажите мне газировку с персиком и личи.

Когда Астрид вышла, Рейчел спросила:

— Как дом собираются разделить между таким количеством людей?

Ник пожал плечами:

— Думаю, именно это все и пытаются понять. Остальная родня сейчас в особняке, устроили большую сходку за обедом.

Рейчел потянулась через стол и сжала руку мужа. Как же, наверное, ему было тяжко сидеть в адвокатской конторе, где выяснилось, что вся жизнь бабушки будет разобрана на запчасти. Чтобы сменить тему, она весело сказала:

— Давайте уже сделаем заказ. Я умираю с голоду. Слышала, здесь очень вкусно готовят тигровую рыбу в кляре.

Астрид стояла в патио и, волнуясь, слушала, как Чарли пытается объяснить ситуацию.

— Моя служба безопасности перерыла все вверх дном. Они обыскали каждый квадратный сантиметр квартиры, но ничего не нашли. Ни скрытых камер, ни жучков, ничего. Я только что получил новости от группы, работавшей в Сингапуре. В твоем доме тоже все чисто.

Астрид нахмурилась:

— И что это значит?

— Я пока не знаю. Самое тревожное, что есть видеосъемка — мы с тобой в постели, — но никто не понимает, как это записано.

— А могла запись вестись с дрона? — спросила Астрид.

— Нет. Угол не тот. Мы изучили видео досконально, так можно снять только с расстояния фута от моей кровати, а не из окна. Какое-то устройство было у меня в комнате, но сейчас его нет.

— Очень обнадеживающе, — хмыкнула Астрид саркастически. — Кто бы ни установил камеру, он вернулся, чтобы ее забрать.

— Именно так. Я выписал еще экспертов из Израиля, чтобы еще раз перепроверить. Пусть прочешут все снова. А потом отправлю эту же команду в Сингапур, чтобы еще раз проверили твой дом. До этого момента, думаю, тебе не стоит туда возвращаться, пока мы не разберемся, в чем дело.

Астрид прислонилась к колонне и вздохнула:

— Не могу поверить в происходящее. Я чувствую себя оскорбленной, словно для меня теперь здесь нет безопасного места. Как будто у Майкла глаза повсюду в этом городе.

— Почему бы тебе не прилететь в Гонконг? Я перебрался временно в люкс отеля «Пенинсьюла». Здесь останавливаются главы государств. Сейчас именно это место самое безопасное.

— Мне кажется, если я сейчас уеду, то признаю поражение. Майкл поймет, что сумел запугать нас.

— Астрид, послушай. Помнишь, что я тебе сказал вчера вечером? Мы не дадим Майклу победить. Мы не позволим ему диктовать нам правила. Ты вовсе не сбегаешь из города. Ты летишь в Гонконг проведать меня, хорошо провести время и начать подбирать варианты для нашей свадьбы. Похороны бабушки позади, пора вернуться к жизни.

— Ты абсолютно прав! Мне нужно полететь в Гонконг. Пора планировать свадьбу! — заявила Астрид, и в ее голосе снова послышался жар.

9

Тайерсаль-парк, Сингапур

Вопли Эдди были слышны даже в крыле для слуг. А-Лин, А-Цин и еще с десяток служанок тянули шею, прильнув к кухонному окну, — их загипнотизировал шум, доносившийся из спальни, где разместили Эдди и Фиону.

— Так тебя и растак! Ты все это время была в курсе завещания моей бабки и ничего мне не сказала! — верещал Эдди.

— Еще раз повторяю: я ничего не знала. Мое дело было засвидетельствовать подписание, как ты не понимаешь! Я же не сидела там и не перечитывала ее завещание! — спорила с ним Фиона.

— А почему?!

— Потише, Эдди, нас весь дом слышит.

— Да мне плевать, кто там нас слышит. Пусть весь мир услышит, что я взял в жены идиотку! У тебя был шанс прочесть завещание, а ты этого не сделала!

— Я уважаю личное пространство твоей бабушки!

— Да засунь ты в задницу свое уважение! А обо мне ты подумала? Почему мне не оказывают должного уважения, черт тебя побери? — продолжал вопить Эдди.

— Я не собираюсь сидеть тут и выслушивать оскорбления. Прими велаксин и успокойся!

Фиона поднялась с дивана, но Эдди грубо схватил ее:

— Ты что, вообще не догоняешь? Ты разрушила жизнь своих детей и мою заодно! — Эдди, не переставая орать, принялся трясти ее за плечи.

— Ну-ка отпусти меня, Эдди! — взвизгнула Фиона.

— Ай-я! Эдди перегибает палку, — посетовала А-Цин, слушая их перебранку и качая головой.

— Судя по всему, дом ему не достался, да? Слава богам!

— Он последний идиот, если вдруг возомнил, что Суи отпишет ему поместье, — встряла А-Лин.

И тут раздался приглушенный стук, словно что-то упало на пол. Цзяи, молодая китаянка, вздрогнула в ужасе:

— Ой! Он ее ударил? Кажется, Фиона рухнула на пол… Сделайте что-нибудь! А-Лин, что делать?!

А-Лин вздохнула:

— Не вмешиваться. Помни, Цзяи, мы ничего не видим и ничего не слышим. Вот что нам положено делать. А теперь выносите первые пять блюд в столовую, да побыстрее. Эти животные проголодались.

Остальные служанки заметались по кухне, но Цзяи поднялась в спальню Эдди и Фионы. Фиона была так добра к ней, Цзяи не позволит никому ее обижать. Она прокралась по ступенькам, на цыпочках прошла по коридору и на подходе к их комнате услышала, как кто-то стонет. Цзяи медленно приоткрыла дверь и прошептала:

— Мэм, с вами все нормально?

Она заглянула и увидела, что Эдди лежит на полу в позе зародыша, положив голову жене на колени, а Фиона сидит рядом с ним, спокойная, как Богоматерь, и гладит Эдди по головке, пока он сотрясается в рыданиях, будто маленький мальчик. Она подняла голову, посмотрела на Цзяи, и служанка тут же захлопнула дверь.

В столовой Тайерсаль-парка за огромным обеденным столом из красного дерева, созданным в мастерской прославленного шанхайского художника Хуан Паофаня, собралось все семейство. Понимая, что трапеза затянется надолго, А-Лин и А-Цин разработали меню, в которое включили любимые с детства блюда всех детей Суи: тыквенный суп с лапшой и креветками (любимое блюдо Кэтрин), жареный рис с китайскими сосисками лап чон и яйцом (любимое блюдо Филипа), лещ на пару с имбирным соусом (выбор Фелисити), лор май кай140 (любимое блюдо Алекс) и йоркширский пудинг (ему отдавала предпочтение Виктория). В итоге получилась безумная сборная солянка, но никто этого и не заметил, кроме вторых половин. Виктория отправила в рот первую вилку пудинга и открыла заседание:

— Филип, ты же пошутил насчет продажи Тайерсаль-парка?

— Не вижу иного выбора, — ответил Филип.

— Почему бы тебе не выкупить наши доли? У тебя, скажем так, контрольный пакет, а свои доли мы продадим тебе со скидкой. Тогда можно сохранить наши комнаты, и Тайерсаль-парк станет нашим частным семейным отелем.

Алекс оторвалась от ароматного риса с курицей. Что, ради всего святого, несет Виктория?! Она не намерена уступать свою долю ни с какими скидками. Филип, жуя жареный рис, покачал головой:

— Ну, для начала, я не могу себе позволить выкупить ваши доли, но дело даже не в этом. Что мне делать с домом? Я бо́льшую часть года живу в Сиднее, так что этот дом мне нужен как собаке пятая нога.

— Кэт, а ты не хотела бы оставить себе Тайерсаль-парк? Ты ведь можешь себе это позволить? — с надеждой спросила Виктория сестру.

— Здесь все напоминает мне о маме. Мне здесь будет очень грустно, — ответила Кэтрин, без особого аппетита ковыряя лапшу.

Тут подала голос Алекс:

— Кэт права. После маминого ухода дом перестал быть прежним. Слушайте, мама точно хотела, чтобы мы его продали. Она знала, что никто не захочет оставить его себе.

Виктория выглядела расстроенной:

— А со мной что? Я должна переехать в квартиру? Боже мой, я чувствую, что внезапно стала частью «новой бедноты»!

— Виктория, это никого больше не волнует, — заявила Алекс безапелляционным тоном. — Посмотри на всех наших друзей, наших двоюродных братьев — Цяня, Тана, Шана. Никто из наших знакомых не живет в своем родовом особняке. Все великие поместья давно исчезли. Даже Комманд-хаус передали Университету бизнеса. Я жила в квартире с тремя спальнями в течение десятилетий, и мне это по душе!

Гарри кивнул в знак согласия:

— Я мечтаю обосноваться в какой-нибудь маленькой квартирке, типа социального жилья! По слухам, в многоквартирных домах в наши дни даже лифты есть141.

Алекс обвела взглядом родственников:

— Недвижимость такого масштаба не появлялась на рынке почти столетие. Это все равно что выставить на продажу Центральный парк в Нью-Йорке. В этом районе недвижимость стоит от тысячи долларов за квадратный фут. У нас здесь более двух миллионов восьмисот тысяч квадратных футов, значит в сумме мы имеем две целых восемь десятых миллиарда долларов. Но я думаю, что застройщики заплатят еще больше и будут перебивать цены друг друга. Поверьте мне, я уже несколько лет покупаю недвижимость в Гонконге. Мы должны все методично спланировать, потому что это наш единственный шанс сорвать куш.

Виктория театрально вздохнула, хотя втайне уже мечтала о милых кустиках в горшках, которые поставит на крылечке своего таунхауса в Лондоне.

— Хорошо, давайте продадим дом. Но мы не можем продать его в ближайшее время. Это было бы неприлично.

— Думаю, нужно подождать как минимум шесть месяцев. Мы же не хотим быть похожими на жадных свиней, — заявила Фелисити, обсасывая рыбную кость.

Филип сделал глоток кофе и поморщился:

— Хорошо, тогда я лечу сегодня вечером в Сидней. Не смогу пережить еще один день без нормального флэт-уайта. Я вернусь через шесть месяцев, и мы сможем официально выставить дом на продажу.

В этот момент А-Лин вошла в столовую и сообщила:

— Там кое-что доставили, думаю, вы должны это увидеть.

Двое охранников вкатили в комнату большую плоскую тележку, на которой высилась. гора разноцветных коробок, перевязанных лентами, все из парижской кондитерской «Ладуре»: коробки шоколадных конфет и трюфелей, миндальное печенье и пирожные — всевозможные кондитерские изделия от легендарного производителя десертов. Венцом этой тщательно продуманной композиции был крокембуш142 с большой тисненой золотой карточкой, прикрепленной спереди. А-Лин взяла карточку и передала Филипу. Он открыл ее и начал смеяться.

— Что там? — спросила взволнованно Элинор.

Филип прочитал вслух:

— Компания «Брайт стар пропертиз» желает семье Янг процветания и всего доброго в наступающем году Козы. Можем ли мы предложить вам один миллиард восемьсот восемьдесят миллионов долларов США наличными за Тайерсаль-парк?

Фелисити ахнула, а Алекс повернулась к Виктории с ухмылкой:

— Вряд ли нам стоит беспокоиться о том, чтобы не выглядеть как жадные свиньи.

*

Клейкий рис на пару с курицей, завернутый в лист лотоса, обожаю. — Примеч. автора.

Гарри Леонг, очевидно, никогда не бывал в социальном жилье, которое распределяет Совет по жилищному строительству и развитию, но, как и многие другие богачи, не имеющие представления о реальной жизни реальных людей, всегда мечтает о переезде в крошечную социальную квартирку, «раз уж мне положено». — Примеч. автора.

Крокембуш — французский десерт, представляющий собой высокий конус из профитролей с начинкой, скрепленных карамелью или сладким соусом.

Крокембуш — французский десерт, представляющий собой высокий конус из профитролей с начинкой, скрепленных карамелью или сладким соусом.

Клейкий рис на пару с курицей, завернутый в лист лотоса, обожаю. — Примеч. автора.

Гарри Леонг, очевидно, никогда не бывал в социальном жилье, которое распределяет Совет по жилищному строительству и развитию, но, как и многие другие богачи, не имеющие представления о реальной жизни реальных людей, всегда мечтает о переезде в крошечную социальную квартирку, «раз уж мне положено». — Примеч. автора.

10

Клуни-Парк-роуд, 28, Сингапур

Китти, в соблазнительном купальнике на одно плечо от «Аракс», плавала на надувном матрасе в своем бассейне. Она услышала, что к дому подъехала машина, и оживилась. Прошел уже час, с тех пор как горничная отправилась в книжный магазин, чтобы купить целую пачку свежего номера «Татл», который вышел этим утром. Китти подгребла к краю бассейна, наблюдая, как горничная сбегает по каменным ступенькам со стопкой журналов, а за ней торопится водитель, тоже нагруженный журналами.

— Почему так долго?! — спросила Китти.

— Простите, мэм. Мы приехали еще до открытия магазина, сотрудникам пришлось при нас распаковать коробки и сканировать журналы на компьютер. Но купили все сорок экземпляров, — сказала горничная, протягивая Китти верхнюю копию из своей стопки.

Журнал был упакован в пластик, внутрь была вложена большая золотистая карточка с громким заголовком: «НАШ САМЫЙ ДИКИЙ НОМЕР ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ!» У Китти гулко забилось сердце. Она вцепилась в упаковку, отчаянно пытаясь разорвать ее и добраться до журнала. Ей невтерпеж хотелось увидеть на обложке свою фотографию с надписью: «Принцесса Китти». Матрас раскачивался на воде, и влажные пальцы скользили по пластику.

— Давайте я вам помогу, — предложила горничная, которой передалось волнение хозяйки.

Она разорвала пластик, вытащила глянцевый журнал и протянула его Китти. Та уставилась на обложку, и выражение лица сменилось с предвкушения на абсолютный ужас. С обложки «Татл» на нее смотрела фотография Колетт и ее мужа Люсьена, сидящих за столом для завтрака с огромным орангутангом.

— А-а-а-а-а! Что это?! Это не тот выпуск! — заверещала Китти, все так же лежа на матрасе.

— Нет, мэм. Это новый выпуск, сегодняшний. Я своими глазами видела, как их доставали из коробок.

Китти внимательно рассмотрела обложку, на которой значилась тема номера: «ЛОРДЫ ДЖУНГЛЕЙ. ГРАФ И ГРАФИНЯ ПАЛЛИЗЕР».

— Нет, нет, нет! Это не может быть правдой!

Китти села на матрасе и начала маниакально листать журнал в поисках своей истории. Страницы быстро намокли. Что случилось с ее прекрасным фото от Найджела Баркера? Где снимок, на котором Гарвард целует ее?! Их нигде нет. Вместо этого — главная статья номера, занимавшая десять страниц и посвященная визиту Колетт и Люсьена в центр охраны природы в Индонезии. Вот фотографии Колетт, устраивающей чаепитие для семьи орангутангов за кованым столом на берегу реки, а вот Колетт, прогуливающаяся по дождевому лесу с группой специалистов по приматам, и еще Колетт, качающая на руках крошку-орангутанга.

К этому моменту матрас Китти снова отнесло на середину бассейна, и она взвизгнула, обращаясь к горничной:

— Быстро неси телефон!

Китти сердито потыкала в экран, набрав номер Оливера Цяня. Он ответил только после нескольких гудков.

— Служба психологической помощи Олли, — в шутку ответил он.

— Ты уже видел последний номер «Татл»? — спросила Китти дрожащим от ярости голосом.

— Не-а. Вышел? Я эту неделю в Гонконге, так что не видел. Мои поздравления! Как вы смотритесь на обложке?

— Поздравления? А ты сходи посмотри на журнал и скажешь мне потом, как я, черт побери, выгляжу на обложке! — заорала Китти, прежде чем бросить трубку.

Господи, ну что еще, подумал Оливер. В редакции поместили снимок, который не так сильно льстил ее переделанному хирургами носику? В Гонконге журнал не найти, но, может быть, номер уже есть онлайн. Оливер открыл браузер, вышел на сайт tattle.com.sg. Через пару секунд загрузилась страница, и открылась обложка «Татл».

Оливер выругался самыми нехорошими словами, а потом прокрутил страницы до главной статьи.

ПРИНЦЕССА-ЭКОАКТИВИСТКА:

ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ С КОЛЕТТ, ГРАФИНЕЙ ПАЛЛИЗЕР

Графиня Паллизер входит в сад британского посольства в Сингапуре без помпезности и особых церемоний, без личного помощника или пиарщика. Она пожимает мне руку и сразу начинает беспокоиться, что я сижу прямо на солнце. Не жарко ли мне? Не хочу ли я поменяться с ней местами? Не нужно ли принести мне попить? Я ожидала встретить совсем не такую девушку. Колетт, в девичестве Бин, некогда одна из самых влиятельных модных блогеров Китая с более чем 55 миллионами подписчиков, сегодня сидит передо мной в простом, милом платье в цветочек. Ни грамма косметики на лице, полное отсутствие украшений, за исключением простенького обручального колечка. Я спрашиваю, кто дизайнер платья, а она в ответ смеется: «Это платье от Лоры Эшли, которое я достала из корзины в комиссионном магазине в деревеньке, где я живу». Это первый намек на то, что, какой бы обычной ни казалась жизнь графини, все не так уж и заурядно. Деревенька, о которой она говорит, — Барчестер, возможно, одно из самых очаровательных мест во всей Англии, а семейное гнездышко графини и ее мужа Люсьена Монтегю-Скотта, графа Паллизера, — очаровательный дом священника с десятью спальнями на территории Гатерэм-Касл, барсетширского поместья143 площадью тридцать пять тысяч акров, которое принадлежит ее свекру, герцогу Гленкора. До меня дошли слухи, что дизайнер интерьеров Генриетта Спенсер-Черчилль из Бленхеймского дворца Спенсер-Черчиллей занята превращением коттеджа в райский уголок, но, когда я спрашиваю об этом графиню, она просто отмахивается: дескать, дом ремонтируют, — и переходит прямо к делу. «Моя жизнь не особо интересна. Давайте поговорим про Индонезию», — говорит она с улыбкой. Именно поэтому в последнее время граф и графиня проводят в этих краях столько времени. Граф, известный защитник окружающей среды, и графиня познакомились именно там. «Я чувствовала себя неприкаянной и в одиночестве скиталась по разным спа-курортам в течение нескольких месяцев, — признается графиня. — Мы с Люсьеном познакомились на Бали, и он сказал мне, что едет в отдаленную часть Северной Суматры. Я от нечего делать решила последовать за ним». Это решение изменило жизнь Колетт навсегда. «Люсьен привез меня в центр спасения орангутангов, и так состоялось мое первое знакомство с ужасной экологической трагедией, которая здесь развернулась. Суматранские орангутанги классифицируются как „находящиеся под угрозой исчезновения“, а популяция уничтожается вместе со множеством других видов из-за вырубки лесов и незаконного браконьерства. Детенышей орангутангов продают, при этом убивают мать. По оценкам, в процессе поимки каждого детеныша гибнет от шести до восьми взрослых особей. Можете такое представить?» — говорит графиня, а ее обычно жемчужные щеки вспыхивают от ярости. Благодаря увиденному на Суматре будущая графиня выбрала особую жизненную миссию: распространять информацию об этой экологической трагедии и ратовать за перемены. «Люди переживают об Амазонке, но посмотрите, какой ужас творится в этой части Юго-Восточной Азии. Во всем виновата индустрия пальмового масла. Мы должны прекратить употреблять продукты, содержащие пальмовое масло! Чтобы открыть еще больше плантаций, древние леса сжигаются, уничтожаются полностью, и мы теряем очень много видов, которые больше никогда не появятся. Орангутанги, одни из самых ценных животных нашей планеты, могут вымереть в дикой природе в течение двадцати пяти лет, — говорит графиня со слезами на глазах. — И помимо этого, посмотрите, какой экологический урон нанесла вырубка лесов, задумайтесь, что происходит с качеством воздуха прямо здесь, в Сингапуре! Вы можете почувствовать последствия лесных пожаров уже сейчас, если просто сделаете глубокий вдох».

В этот момент на террасу выходит муж графини, чтобы присоединиться к нам. Это высокий, ослепительно красивый белокурый парень, который сразу напоминает мне Уэстли из «Принцессы-невесты». Я удивлена, насколько прост в общении граф, а когда он говорит о молодой жене, его лицо сияет, как у влюбленного подростка.

«Меня удивила та отдача, с которой Колетт занималась с детенышами орангутанга. Она ловко управлялась с ними, не боялась запачкать руки и готова была отказаться от всего ради дела. Именно поэтому я влюбился в нее. Я понял, что нашел свою принцессу-экоактивистку, и не хотел расставаться с ней после дней, проведенных вместе в лагере».

«Наша миссия только начинается. Здесь очень много работы, а потому мы решили на ближайшие пару лет перебраться в Сингапур», — открывает карты графиня, а граф добавляет: «Это будет отличной базой для работы в регионе». Собираются ли граф и графиня обзавестись фешенебельным домом в Сингапуре? «Я не знаю, будем ли мы проводить здесь много времени, поэтому думаю, что ограничимся арендой небольшой квартиры в самом центре», — говорит графиня.

Вы заблуждаетесь, думая, что Паллизеры убрали на дальнюю полку горностаевые шубы и диадемы, переодевшись в брюки карго и кроссовки. Колетт рассказывает, что сейчас организует мероприятие, которое, несомненно, заставит каждого читателя этой статьи вытащить из закромов лучшие драгоценности. «Я вместе со своими подругами, герцогиней Оксбриджской и Корнелией Гест, собираюсь устроить сбор средств для спасения орангутангов. Обе они преданные зоозащитницы, которые творят настоящие чудеса: Алиса занимается исчезающими морскими черепахами, Корнелия — миниатюрными лошадьми. Надеемся, наши друзья со всего мира слетятся на этот бал — его прообразом послужил легендарный бал Мари-Элен де Ротшильд в Шато-де-Феррье». Если история повторяется, то вечер обещает стать самым ожидаемым праздником весеннего благотворительного сезона и, надеюсь, положит начало многим великолепным мероприятиям, организованным этой чудесной, аристократической и сознательной парой.

Дочитав статью, Оливер тут же набрал номер Вайолет Пун:

— Будьте так любезны объяснить, что эта гребаная обезьяна делает на обложке вашего журнала вместо Китти Бин?!

— Ох, Оливер, а я как раз собиралась звонить. Решение в последнюю минуту было принято боссом. В этом месяце такая обложка на всех «татлах» в мире. Ведь это такая важная история!

— А что случилось с важной историей Китти?

— Ну, поскольку в этом месяце на обложке Колетт, мы проявили, как бы это сказать… дипломатичность. Нельзя размещать статью о Китти в том же номере. Ну, она же ее мачеха. Мы не хотим обижать ни одну из них. Но ты же знаешь, что я в восторге от фотографий Китти. Работа Найджела выше всяческих похвал. Прибережем и опубликуем чуть позже. Осенью, как думаешь? Сказочная обложка для сентябрьского выпуска!

Оливер помолчал немного, размышляя, как лучше объяснить все это Китти.

— Надеюсь, Китти не слишком расстроилась? Мы подсветим ее, как звезду. Обещаю. Закатим вечеринку по случаю выхода номера в каком-нибудь бутике!

— Расстроилась? Вайолет, да вы даже представления не имеете, что натворили. Вы только что развязали Третью мировую войну.

— О боже…

— Мне пора. Нужно проверить, смогу ли я обезвредить ядерную боеголовку.

Оливер нажал отбой, сделал глубокий вдох и набрал номер Китти. Она казалась устрашающе спокойной, пока он объяснял ей ситуацию.

— Я действительно думаю, что так будет намного лучше для вас, Китти. Обложка осеннего номера куда престижнее. Вспомните сентябрьский номер «Вог». Это всегда самый важный выпуск в году. Вы усилите свое воздействие. Гораздо меньше людей прочтут мартовский выпуск, и, честно говоря, это ужасная обложка. Посмотрите на эту орангутангиху и ее обвисшие коричневые соски.

— А ты статью-то читал? — тихо спросила Китти.

— Читал.

— Значит, в курсе, что Колетт переезжает в Сингапур с мужем. Королевская чета!

— Китти, они не королевская чета.

— Да что ты? Тогда расскажи, почему с ними обращались как с королевскими особами на похоронах твоей двоюродной бабушки, а? Не пытайся отрицать, я видела фотографии Колетт с вдовствующей султаншей Перавака в официальном королевском «Инстаграме»! Ты солгал мне! Ты же обещал, что ее там не будет.

— Китти, я понятия не имел, что семья ее мужа знакома с семьей моего двоюродного дедушки Альфреда. Это не заговор.

— Разве? Почему же мне кажется, что она делает все, лишь бы затмить меня. Ее приглашают на похороны века, она крадет мою обложку «Татл», а теперь закатывает масштабный благотворительный бал, чтобы собрать деньги на этих чертовых обезьян.

— Орангутангам действительно нужна помощь, Китти.

— Не в этом дело. Колетт устраивает бал с размахом, чтобы все сингапурское общество могло выйти и склониться к ее ногам, словно она гребаная царица Савская! Ты же понимаешь, она мне мстит? Пытается снова и снова унизить меня.

Оливер устало вздохнул:

— Китти, вам не кажется, что вы делаете из мухи слона? Вы с Колетт даже не встречались лично. Вы понятия не имеете, что творится у нее в голове. Я не думаю, что эта девушка правда хочет вас оскорбить.

— Разумеется, она меня оскорбила, а заодно и моего мужа. Ты заметил, что она ни разу не упомянула Джека? Как думаешь, кто финансирует ее увлечение обезьянами?!

— Китти, вы просто выдумываете всякое, а потом сами себя загоняете в угол.

— О нет! Я собираюсь загнать в угол тебя. Я хочу, чтобы ты достал мне титул. Королевский титул — выше, чем у Колетт.

Оливер вздохнул:

— Китти, чтобы «достать титул», нужно время. Живя в Сингапуре, можно получить почетный титул от одной из малайских королевских семей, но придется насасывать, простите за выражение, всем подряд. В лучшем случае если вы правильно разыграете свои карты, то сможете получить титул в течение нескольких лет.

— Я не могу так долго ждать. Мне все равно, как ты это сделаешь и сколько это будет стоить. Мне срочно нужен титул, еще до этого тупого обезьяньего бала, который устроит Колетт!

— Это просто нереально, Китти. Ну да, я знаю нескольких бисексуальных итальянских принцев, которые могли бы — в обмен на определенные финансовые стимулы — жениться на вас, но для этого придется развестись с Джеком.

Китти фыркнула:

— О чем ты? Я не намерена разводиться с Джеком.

— Тогда, боюсь, получить королевский титул в течение месяца невозможно.

— В таком случае ты уволен! Я не собираюсь больше выплачивать тебе гонорар. На самом деле я прямо сейчас перестаю оплачивать счета. Гонорар Найджела Баркера за фотографии, все деньги, которые ты потратил на украшение моего дома, да и все прочее.

— Китти, образумьтесь. Там натикало под сто миллионов долларов. Вы знаете, мне придется возмещать все из собственного кармана, если вы откажетесь оплачивать счета, — пробормотал Оливер в тревоге.

— А то, голубчик! Короче, достань мне титул. Что выше, чем графиня?! Принцесса? Императрица? Меня не волнует, придется ли подкупать какого-нибудь корейского принца Пибимпапа144, я просто хочу, чтобы Колетт поклонилась мне при следующей встрече. Я хочу вытереть ее мордой об пол! — заорала Китти.

— Китти, пожалуйста, успокойтесь. Китти? — Оливер понял, что она прервала разговор.

Волна страха внезапно прокатилась по его телу. Он не мог рисковать и потерять такую клиентку, как Китти. Только ее гонорары спасали Оливера от напастей. Янги, Шаны и весь остальной мир не знали, что семья Оливера переживала тяжелые времена, с тех пор как в 1995 году банк «Бэринс» обанкротился. Бо́льшая часть денег семейства Цянь была вложена в легендарную инвестиционную компанию в Лондоне, которая приумножала средства аристократических семей Великобритании, включая королеву. Но после того как фирма обанкротилась — по иронии судьбы из-за трейдера-мошенника, базирующегося в Сингапуре, — Цяни, как и все инвесторы «Бэринса», были раздавлены. На других счетах остались буквально крохи, около десяти миллионов, и все это пошло на поддержание привычного образа жизни его бабушки Розмари. Это были ее деньги, и она имела право прожить последние годы в комфорте, но это означало, что пяти ее детям почти ничего не осталось. Цяни были одними из крупнейших землевладельцев Сингапура в 1900-х годах, но сейчас у них осталось только бунгало бабушки на Далви-роуд, которое стоило, возможно, тридцать пять миллионов, сорок, если рынок когда-нибудь восстановится. Если разделить эту сумму поровну между детьми, его отец получит после продажи дома максимум шесть или семь миллионов. Этого не хватало даже, чтобы покрыть их долги. В течение многих лет родители брали ссуду за ссудой, и Оливер провел свою юность, как сыр в масле катаясь, как и положено сыну богача. Его отправляли за границу в лучшие школы, в которых можно было учиться платно, — от Ле Розе до Оксфорда. Но после банкротства «Бэринса» он оказался в немыслимом положении — нужно было зарабатывать на жизнь. Оливер всегда вращался среди богатейших людей планеты, и очень немногие понимали, каково жить в мире, где каждый из окружающих баснословно богат, а вы — нет. Никто не знал, на какие уловки пошел Оливер, чтобы поддерживать видимость богатства ради семьи и карьеры. По всем их банковским кредитам выплаты росли как на дрожжах. У него было десять кредитных карт, с которыми приходилось играть в русскую рулетку месяц за месяцем. А еще на нем висели ипотечные кредиты за хутун145, где жили родители в Пекине, за квартиру в Лондоне и квартиру в Сингапуре. Прошлый год выдался наихудшим. Его мать была вынуждена продать нефритовую брошь вместе с другими семейными реликвиями, чтобы оплатить непредвиденные медицинские расходы. А счета продолжали приходить, и не было им конца и края. Теперь же Китти угрожала отречься от гигантских счетов, на которых красуется его подпись. Если он не сможет сотворить чудо и раздобыть где-то титул для Китти, то рухнет все — вся его жизнь, семья, карьера и репутация.

*

Автор намекает на роман Энтони Троллопа «Барчестерские башни» из цикла «Барсетширские хроники». Действие в романе происходит в вымышленном кафедральном городке Барчестер в таком же вымышленном графстве Барсетшир. Романы этого цикла — настоящая энциклопедия викторианской Англии.

Пибимпап — на самом деле популярное корейское блюдо.

Хутуны — это кварталы старого Пекина, переулки и дворы, соединенные между собой. Сейчас многие хутуны превращены в фешенебельные рестораны, магазины и квартиры.

Хутуны — это кварталы старого Пекина, переулки и дворы, соединенные между собой. Сейчас многие хутуны превращены в фешенебельные рестораны, магазины и квартиры.

Автор намекает на роман Энтони Троллопа «Барчестерские башни» из цикла «Барсетширские хроники». Действие в романе происходит в вымышленном кафедральном городке Барчестер в таком же вымышленном графстве Барсетшир. Романы этого цикла — настоящая энциклопедия викторианской Англии.

Пибимпап — на самом деле популярное корейское блюдо.

11

Тайерсаль-парк, Сингапур

Явившись к обеду на следующий день, Ник и Рейчел обнаружили, что столовую превратили в оперативный штаб. Повсюду расставили информационные доски, на обеденном столе лежали стопки документов и различные брошюры, семь или восемь молодых сотрудников корпели над электронными таблицами перед своими ноутбуками. А-Лин вошла в гостиную с очередной посылкой и заметила растерявшуюся парочку.

— Ох, Ники, сегодня обед накрыт на террасе.

— Э-э-э… а кто все эти люди? — прошептал Ник.

— Они из офиса дяди Гарри. Помогают разобраться с предложениями о покупке дома, — ответила А-Лин и выразительно посмотрела на Ника — в ее взгляде явственно читалось неодобрение.

Ник и Рейчел вышли на террасу и обнаружили заметно поредевшие ряды родственников. Аакара улетели утром в Бангкок, большинство Чэнов уехали накануне. Из приезжих гостей остались только Алекс и Алистер, поскольку они оба наследовали долю после продажи поместья. Когда Ник и Рейчел остановились у шведского стола, ломившегося от множества разных блюд, Виктория заговорила, просматривая какой-то проспект:

— Это предложение с Дальнего Востока — оскорбление! Два с половиной миллиарда, которые выплатят за пять лет. Они думают, что мы с луны упали?

— Даже не утруждай себя ответом, — заявила Алекс. — Она подняла глаза, когда Ник и Рейчел сели за кованый стол со своими тарелками. — Ники, ты знаешь, когда подойдет твой отец? Нам нужно с ним переговорить.

— Папа вернулся в Сидней.

— Что? Когда?

— Вчера вечером. Он же сказал, что возвращается домой.

— Ага, но я думала, что он поменял планы, когда посыпались предложения о покупке дома. Безответственный мальчишка. У нас тут война ставок, а он знает, что мы не сможем предпринять какие-либо шаги без него, — вздохнула Фелисити.

— Папа очень расстроился, и ему очень не хватало кофе из этого кафе, куда он ходит каждое утро в Розовой бухте, — попытался объяснить Ник.

— На кону миллиарды долларов, а он не может потерпеть некоторое время без своего кофе? Как будто растворимый для него недостаточно хорош! — Виктория усмехнулась.

Рейчел включилась в разговор:

— Некоторые люди действительно не могут обойтись без кофе. В Нью-Йорке я обязана была купить чашку в кафе «Джо» по дороге на работу, иначе просто не смогла бы пережить утро.

— Я никогда не пойму вас, кофеманов! — Виктория с досадой поцокала языком, осторожно помешивая чай, заваренный из правильных листьев категории ГФБОП146, которые ей каждый месяц доставляли из особого заповедника в Танзании.

— Позвони отцу. Передай, что тут битва ставок и дом можно продать до конца недели, — велела Фелисити.

Ник посмотрел на тетушку с удивлением:

— Вы правда намерены так быстро продать Тайерсаль-парк?

— Надо ковать железо, пока горячо. Сейчас канун китайского Нового года. Все мнят себя особо процветающими и отважными. Знаешь, что сейчас нам максимум предлагают свыше трех миллиардов? — с волнением сообщила Алекс.

Ник поднял брови:

— А кто конкретно? Эти люди сохранят дом?

— Да ты что, Ники, никто не будет сохранять дом! — рассмеялась Фелисити. — Застройщикам интересна только земля, так что дом снесут.

Ник уставился на нее в ужасе:

— Погоди-ка! А как же можно его сносить? Разве это не историческое наследие, которое охраняется по закону?

Виктория покачала головой:

— Историческим наследием считаются дома в перанаканском стиле или колониальные черно-белые особняки, но наш дом — просто смешение стилей. Он был построен неким голландским архитектором — его выписал из Малайзии султан, которому изначально принадлежало это место. Вот такая архитектурная нелепица.

— Но именно это делает его столь ценным. Собственность без каких-либо ограничений в отношении наследия или зонирования. Да это мечта каждого застройщика! Вот, посмотри на самое привлекательное предложение, — сказала Алекс, протягивая Нику глянцевую брошюру.

Сион Эстейтс

ЭЛИТНОЕ ХРИСТИАНСКОЕ СООБЩЕСТВО

Представьте себе эксклюзивное закрытое сообщество для состоятельных семей, которые разделяют веру во Христа. Девяносто девять великолепных вилл, построенных по мотивам Висячих садов Вавилона, площадью от 5000 до 15 000 квадратных футов на участках площадью в полакра, окружат Галилею, роскошную искусственную лагуну с самым высоким в мире искусственным водопадом, снабжаемым только водой, которую будут импортировать из реки Иордан. В центре расположатся «Двенадцать апостолов» — уникальное поле для гольфа с двенадцатью лунками, спроектированное нашим верным братом Тайгером Вудсом, и изысканный клуб — «Царь Давид», в котором будет три ресторана мирового класса, управляемых шеф-поварами, обладателями звезд Мишлен, а еще «Иерихон», — без сомнения, он станет лучшим спа-центром и современным оздоровительным клубом Сингапура.

Добро пожаловать в Сион! Живите роскошно, спасая ваши души!

Ник в недоумении оторвал взгляд от брошюры:

— Ты серьезно говоришь, что вот эти товарищи считаются первыми претендентами? Элитная христианская община?

— Разве это не здорово? Это компания Розалинды Фан — твоя мать ходит на банкеты Христианского братства в Фуллертоне. Они предложили нам три миллиарда триста миллионов долларов и построят виллу каждому из нас! — Виктория задыхалась от восторга.

Ник едва мог скрыть свое отвращение:

— Тетя Виктория, если ты забыла, Иисус служил бедным.

— Конечно, а как же! К чему ты клонишь? — вмешалась Фелисити. — Иисус сказал: «Стать богатым — это почетно».

— Вообще-то, это сказал Дэн Сяопин, покойный лидер Китая! — парировал Ник. Он резко встал из-за стола и обратился к Рейчел: — Пойдем отсюда.

Когда они сели в старинный кабриолет «Ягуар XKE», принадлежавший отцу Ника, и помчались по подъездной дорожке, Ник обратился к жене:

— Извини, я потерял аппетит, сидя там с тетками. Я просто не мог больше слушать их ни минуты.

— Поверь, я понимаю. Куда мы едем?

— Я думал отвезти тебя в свой любимый ресторанчик и нормально пообедать. Это небольшая лапшичная «Сан Ик», которая существует с тридцатых годов.

— Фантастика! Я как раз проголодалась.

Через пятнадцать минут они добрались до Чайна-тауна и, припарковав машину, прогулялись по Клаб-стрит с ее живописными старыми магазинчиками к Энн-Сян-роуд, а по дороге Ник начал рассказывать Рейчел, куда они направляются:

— Это настоящая забегаловка, даже столики пластиковые не меняли годов так с пятидесятых. Но здесь подают самую лучшую лапшу в Сингапуре, поэтому сюда приходят все. Бывший главный судья Верховного суда каждый день обедал здесь, потому что подсел на их лапшу. Ты язык проглотишь, когда попробуешь. Это яичная лапша, которую готовят вручную, у нее просто невероятная структура. Лапшу подают с тушеной курицей, которая часами томилась в чесночном соусе. О, этот соус! Интересно посмотреть, решишь ли ты, что сможешь повторить его. Обеденный перерыв уже закончился, поэтому нам, вероятно, не придется ждать слишком долго сто… — Ник осекся, глядя на фасад, обнесенный металлическим забором.

— Что такое?

— Лапшичная! Куда она делась?

Они пересекли улицу и подошли к небольшой табличке, прикрепленной к металлическому листу.

ТОРИ БЕРЧ147

Открытие летом 2015

Ник побежал в магазин по соседству, и Рейчел увидела, как он неистово жестикулирует, беседуя со сбитым с толку продавцом. Несколько мгновений спустя Ник вышел на улицу, на лице его застыло изумление.

— Все, Рейчел. Нет больше лапшичной. Этот район стал настолько модным, что сын владельца, очевидно, продал здание за безумные деньги и решил уйти на покой. И теперь здесь будет чертов бутик!

— Мне очень жаль, Ник!

— Вот дерьмо! — закричал Ник и со злости пнул металлический лист, а потом опустился на тротуар и мрачно закрыл лицо руками. Рейчел никогда раньше не видела мужа таким расстроенным. Она присела рядом и обняла его за плечи. Ник просидел молча несколько минут и наконец заговорил: — Все, что мне нравилось в Сингапуре, исчезло. Или стремительно исчезает. Каждый раз, когда я возвращаюсь, оказывается, что все больше и больше моих любимых местечек закрылось или их снесли. Рестораны, магазины, здания, кладбища… Не осталось ничего святого. Тот облик острова, который я знал в детстве, почти полностью уничтожен.

Рейчел просто кивнула.

— Эта лапшичная была как раз таким местом. Мне казалось, она будет всегда. Богом клянусь, они подавали лучшую лапшу в мире. Все ее просто обожали. А теперь она закрыта навсегда и больше не откроется.

— Мне кажется, люди осознают свои потери, когда уже слишком поздно, — заметила Рейчел.

Ник пристально посмотрел жене в глаза:

— Рейчел, я обязан спасти Тайерсаль-парк! Я не могу позволить, чтобы особняк снесли и превратили в это гротескное закрытое сообщество, куда впускают только христиан-миллионеров.

— Да, я тоже об этом думала.

— Какое-то время мне казалось, что я это переживу, что мне плевать, пусть даже я не унаследую поместье, лишь бы оно досталось кому-то из семьи и его поддерживали в должном состоянии. Но теперь я понимаю, что это не так.

— Знаешь, я тоже беспокоилась за тебя, не могла представить, что ты чувствуешь, потеряв дом.

Ник подумал минуту и ответил:

— Мне кажется, подсознательно я всегда негодовал, потому что все меня ассоциировали с этим домом и я не мог отделаться от этого клейма. Думаю, именно поэтому мы с Колином так сдружились. Я всегда был «парнем из Тайерсаль-парка», а он — «тем самым, из „Ху энтерпрайз“». Хотя мы были просто мальчишками…

— Своего рода проклятье, да? Удивительно, что вы оба не дали этим обстоятельствам сформировать ваши характеры, — отметила Рейчел.

— Ну, в какой-то момент я примирился с таким положением вещей, и отъезд также помог мне увидеть Тайерсаль-парк в новом свете. Я осознал, что это место во многом меня воспитало, ведь я открыл в себе склонность к авантюрам, лазая по деревьям и строя форты. А часы, проведенные в библиотеке за чтением книг моего деда — мемуаров Уинстона Черчилля, писем Сунь Ятсена, — подарили мне любовь к истории. Но теперь я будто вижу, как мое детство продают по высокой цене.

— Знаю, Ник. Было больно смотреть на это даже со стороны. Просто не могу поверить, что все так быстро случилось и твои тети, которые тоже выросли здесь, похоже, с легкостью готовы проститься с домом.

— Несмотря на то что завещание бабушки недвусмысленно говорит о необходимости продать дом, она вряд ли хотела, чтобы Тайерсаль-парк снесли и предали забвению. Лично у меня это совершенно не укладывается в голове.

— Ну, мне ее решение тоже кажется подозрительным, но, считаю, выступать по этому поводу не мое дело, — нахмурилась Рейчел.

— Жаль, что у меня нет времени покопаться и выяснить, почему бабушка захотела, чтобы дом вот так взяли и продали. У моих тетушек процесс идет слишком уж быстро.

— Погоди минуточку. Твои тетушки могут бежать вприпрыжку, сколько им влезет, но ты же своими ушами слышал: ничего не произойдет без твоего отца, а он, насколько я знаю, сейчас где-то в Сиднее попивает нормально сваренный капучино. А Алистер? У него ведь тоже есть доля.

— Хм-м… если подумать, то Алистера в последние дни и дома не бывает… — протянул Ник.

— Если вы с Алистером и твоим отцом объединитесь, то у вас хватит голосов, чтобы заблокировать любую продажу.

Ник взволнованно чмокнул жену и вскочил с тротуара:

— Ты умница — знаешь об этом?

— Не уверена, что здесь требуется какой-то особый ум.

— Нет, ты просто гений! Ты только что подала отличнейшую идею! Давай-ка позвоним папе!

*

Любой чайный эксперт сразу же скажет вам, что это означает «голден флауэри брокен оранж пеко», но от этого не легче. — Примеч. автора.

«Тори Берч» — американский модный бренд.

«Тори Берч» — американский модный бренд.

Любой чайный эксперт сразу же скажет вам, что это означает «голден флауэри брокен оранж пеко», но от этого не легче. — Примеч. автора.

12

«Хелена Мэй», Гонконг

Астрид вошла в столовую в историческом частном женском клубе Гонконга «Хелена Мэй», и Изабель У, сидевшая за столом у окна, помахала ей рукой. Астрид с некоторой робостью направилась к бывшей жене Чарли. Они встречались в третий раз, и предыдущая встреча в Сингапуре, мягко говоря, прошла не очень.

— Астрид, спасибо, что согласилась пообедать со мной. Я знаю, что завтра ты уезжаешь и наверняка будешь очень занята, — сказала Изабель, поднимаясь со стула и целуя Астрид в щеку.

— Спасибо, что пригласила меня. Мне здесь нравится.

— О, это особенное местечко. Сейчас таких мало.

Астрид огляделась, рассматривая других элегантно одетых дам, обедающих вместе. Столовая с мебелью в стиле королевы Анны и с ботаническими иллюстрациями на стенах словно переносила посетителей в другую эпоху, когда Гонконг был колонией британской короны и этот клуб считался эксклюзивным пристанищем для всех жен высокопоставленных чиновников и экспатриантов. Все было очень цивилизованно. Астрид порадовалась, что бывшая жена Чарли так тепло ее приветствовала. Ей приятно было видеть, что Изабель выглядит здоровой и так шикарно смотрится в белых джинсах, кашемировом свитере розового цвета и стеганом жилете. Она казалась воплощением потомственного гонконгского богатства.

— Что делала в Гонконге?

Астрид замялась на мгновение. Вряд ли стоит рассказывать Изабель, что большую часть недели она планировала предстоящую свадьбу, а вчера Чарли отвез ее в потрясающий новый дом, который построил для них в Сэкъоу.

— Да так, просто перезагрузка. Хорошо уехать из Сингапура ненадолго.

— Последние недели выдались трудными. Прими мои соболезнования по поводу смерти бабушки. Насколько я знаю, она была великой женщиной.

— Спасибо.

— Как я тебе тогда написала, мы были очень близки с моей а-ма. Раз в месяц она меня приводила сюда на чаепитие. Так что это место на самом деле полно воспоминаний.

— Моя бабушка тоже брала меня с собой на чай. Думаю, одно из моих самых ранних воспоминаний — чай с ней в отеле «Раффлз» в Сингапуре. Но вскоре после этого она перестала выходить в свет.

— Она стала отшельницей? — спросила Изабель.

— И да и нет. Бабушка мало где бывала, но лишь потому, что повсюду «недотягивали до стандарта», и она это понимала. У нее были очень строгие требования, и ей не особо нравилась еда в ресторанах, поэтому она посещала только своих друзей, которые, как она знала, держат хороших поваров. И конечно, приглашала гостей. Ей нравилось, когда в доме полно народа, и она была очень общительной вплоть до конца жизни.

— Похоже, она отличалась сильным характером. Все женщины ее поколения, как и моя бабушка, были такими. А-ма прославилась своей любовью к шляпам, собрала невероятную коллекцию головных уборов и без шляпки никогда не выходила из дому.

К столику подошла официантка и приняла у них заказы. После того как Астрид заказала крем-суп из спаржи, Изабель посмотрела на нее через стол почти смущенно:

— Должна признаться, я нервничала все утро из-за этого обеда. Я все еще так огорчена тем, что натворила тогда в Сингапуре…

— Все хорошо. Я рада видеть, что ты снова в норме.

— А те женщины, на которых я выплеснула суп… Одна из них была монашкой или кем-то в этом роде? С ней все в порядке? У меня остались странные воспоминания об этом дне… Я все помню, но в тот момент себя не контролировала.

— Монашка? — Астрид сперва не поняла, о ком речь.

— Я помню выражение ее лица, когда я плеснула в нее супом. Ее глаза стали такими огромными, а на ресницах — десять слоев туши в стиле Тэмми Фэй. На голове у нее была накидка, как у монахини.

— Ой, так ты говоришь о вдове султана Перавака! На ней был хиджаб. Она не пострадала, суп почти не попал на нее. Не волнуйся, это, наверное, самое захватывающее событие в ее жизни за последние десятилетия.

— Спасибо за понимание. А еще я хочу поблагодарить, что ты позаботилась о моих дочерях в трудную минуту.

— Не стоит благодарности. Хлои и Дельфина — милые девочки.

Изабель замолчала на мгновение и посмотрела в окно на парк. Астрид было ясно, что собеседница переживает целую гамму эмоций.

— Скоро ты станешь их мачехой. Ты будешь проводить с ними гораздо больше времени, а я… Я рада, что в их жизни, кроме сумасшедшей мамаши, появится нормальная женщина.

Астрид накрыла ее руку своей:

— Не говори так. Ты проделала огромную работу по их воспитанию. Ты их мать, и я не буду пытаться заменить тебя. Лишь надеюсь, что мы подружимся.

Изабель улыбнулась:

— Астрид, я так рада, что мы выбрались пообедать. Теперь я знаю, какая ты на самом деле.

После обеда они немного постояли на Гарден-роуд перед входом в клуб «Хелена Мэй», прощаясь друг с другом. Изабель спросила:

— Что собираешься делать сейчас? Шопинг в «Сентрал»? Может, мой водитель тебя куда-нибудь подбросит?

— Нет, я улетаю в Сингапур через несколько часов, но сначала собираюсь встретиться с Чарли. Я думаю, что он в доме, ждет меня, чтобы кое-что решить по поводу декора.

— Новый дом в Сэкъоу? Хотелось бы когда-нибудь его увидеть. В конце концов девочки будут половину времени проводить там.

— Конечно. Вообще-то, если ты свободна, почему бы тебе не поехать со мной прямо сейчас?

— Ох, ну… я не хотела мешать… — Изабель замялась.

— Нет-нет, уверена, все нормально. Я только Чарли напишу.

Астрид быстро отправила сообщение.

Астрид Леонг: Эй, заканчиваю с Изабель. Все прошло ОТЛИЧНО.

Чарли У: Привет! Я очень рад.

Астрид: Слушай, Изабель хотела бы посмотреть дом. Можно привезти ее?

Чарли: Конечно, если ты не возражаешь.

Астрид: Разумеется, нет. Увидимся.

— Поехали! — сказала Астрид, отрываясь от телефона.

Они запрыгнули на заднее сиденье «рейнджровера» Изабель, за рулем которого сидел шофер, и отправились в путь. Когда автомобиль объехал южную часть острова Гонконг, ландшафт резко изменился, поскольку небоскребы, густым лесом спускавшиеся по склону горы, уступили место живописным бухтам и океанским перспективам. Извилистое шоссе проходило через Рипалс-Бей, с ее серповидными пляжами, повторяя береговую линию в районах Дип-Уотер-Бей и Стэнли. Наконец машина прибыла в Сэкъоу, бывшую рыбацкую деревушку на юго-восточном краю острова Гонконг, где сейчас раскинулся один из самых престижных районов мира.

— Чарли всегда хотел здесь жить, а я не соглашалась. Предпочитала жить поближе к городу. Я бы не смогла поселиться в этом глухом углу, я городская до мозга костей, — заметила Изабель, когда они припарковались перед внушительными металлическими воротами, рядом с которыми виднелась будка охранника.

— Там никого нет, — сообщил водитель.

— Мы пока не обзавелись охраной. Просто нажмите на панели две единицы, два нуля и еще раз две единицы, — велела Астрид, сверившись с инструкциями, присланными Чарли.

Ворота бесшумно открылись. Автомобиль покатил по длинной дорожке, свернул — и впереди показалась вилла на берегу океана, примостившаяся на скалистом утесе.

— Это место прямо для Чарли! — рассмеялась Изабель, когда они подъехали к внушительной серии современных конструкций из стали, известняка и стекла, спроектированных Томом Кундигом.

— Твой дом на Пике более традиционный? — спросила Астрид.

— Не знаю, кто тебе так сказал, — это классика от Андреа Палладио, постройка двадцатых годов. Я обустроила дом во французском провинциальном стиле. Хотела, чтобы было похоже на поместье в Провансе. В следующий раз приглашу тебя.

— Я слышала, что это один из самых элегантных домов в Гонконге, — заметила Астрид.

Они выбрались из машины и вошли в большой двор с зеркальным прудом. С этой стороны стены главной виллы были целиком из стекла, из-за чего стиралась граница между улицей и интерьером. Войдя в дом, Астрид в очередной раз поразилась потрясающим видам на океан со всех точек. В большом зале огромное окно идеально обрамляло крошечный остров прямо за береговой линией, из гостиной панорамные окна открывались на террасу, где бассейн с открытой перспективой тянулся вдоль всей стены дома к линии горизонта, сливаясь с Южно-Китайским морем. Когда Чарли появился из-за угла, чтобы приветствовать гостей, Изабель любезно сказала:

— Чарли, ты превзошел себя. У тебя наконец появился дом твоей мечты у моря.

— Я рад, что ты одобряешь, Иззи. Мы все еще далеки от завершения, только-только получили первые крупные предметы мебели. Давай-ка пока покажу тебе крыло Хлои и Дельфины.

Чарли провел для Изабель экскурсию по комнатам дочерей, а затем пригласил бывшую жену и Астрид в столовую, куда только что доставили огромный старинный обеденный стол от Джорджа Накашимы. Стоя рядом с композицией, напоминающей огромный кусок коряги, Чарли посмотрел на Астрид:

— Что думаешь? Тихоокеанский Северо-Запад? Не слишком ли?

Астрид несколько минут рассматривала стол:

— Мне нравится! Отлично смотрится под люстрой Линдси Адельман.

— Уф, я так рад! — сказал со смехом Чарли.

Изабель молча уставилась на бронзовую люстру, которая напоминала пузыри из дутого стекла на ветке дерева. В прошлой жизни, будучи миссис Чарльз У, Изабель наложила бы вето на все это безобразие, но теперь, когда они втроем направились к входной двери, просто сказала:

— Я думаю, что Хлои и Дельфина полюбят это место.

— Ну, здесь тебе всегда будут рады, — сказала Астрид. Ее сердце и правда билось от радости, что Изабель так легко со всем соглашается.

День выдался неожиданно приятным. Когда они вышли во двор, телефон Астрид пискнул несколько раз и на экране появилось сразу четыре текстовых сообщения.

Людивин Долан: Я пошла забрать Кассиана из школы, но оказалось, что его уже забрал отец.

...

Фелисити Леонг: ГДЕ ТЫ? КОГДА ТЫ ПРИЛЕТАЕШЬ? СРАЗУ В ТАЙЕРСАЛЬ-ПАРК! СТОЛЬКО ВСЕГО СЛУЧИЛОСЬ! ТЫ НАМ НУЖНА!

...

Оливер Цянь: Ты дружишь с принцем Алоизом из Лихтенштейна? Еще вроде был принц Фазза из Дубая? Можешь познакомить нас? Позвони, объясню.

...

Людивин Долан: Только что поговорила с мистером Тео, спросила, не нужно ли помочь с Кассианом, но он дал мне выходной до конца дня. Не понимаю, что происходит.

...

Астрид сунула телефон обратно в сумочку, внезапно почувствовав приступ тошноты. Неужели обязательно возвращаться в Сингапур?

13

Бонди-бич, Сидней

–Ты рыбачишь на своем причале? — спросил Ник, когда отец взял трубку. Он слышал, как волны бьются о берег.

— Нет, прогуливаюсь по скалам от Бонди до Куги.

— Классный поход!

— Да, отличный день для пешей прогулки. Ты в курсе, что твоя мать пригласила Дейзи, Надин, Лорену и Кэрол в Сидней? Вся банда здесь. Вторжение фурий, постоянно опускающих стульчак. Мне нужно было сбежать из дому. Дамы плетут какой-то заговор… полагаю, насчет Тайерсаль-парка.

— Я поэтому тебе и звоню, пап. Похоже, процесс пошел слишком быстро. Твои сестры намерены продать дом тому, кто предложит самую высокую цену, и я даже не хочу тебе говорить, что хотят сотворить с поместьем эти застройщики.

— А какая разница? Когда мы его продадим, новые владельцы могут делать что угодно.

— Но у меня такое ощущение, что все перестали видеть общую картину, — заспорил Ник. — Тайерсаль-парк — уникальное место, и мы должны убедиться, что оно сохранится для потомков. Вот сижу я в доме и просто смотрю в окно на сад, а там на рамбутанах алеют плоды. Нигде больше нет ничего подобного.

— Мне кажется, ты слишком сентиментален, — буркнул Филип.

— Может, и так, но я удивлен, что судьба дома заботит только меня. Все остальные видят значки доллара, а я вижу некую редкость, которую нужно защищать.

Филип вздохнул:

— Ники, я знаю, что тебе этот дом казался сказочным королевством, но для многих из нас это была тюрьма. Жить во дворце совсем не весело. Я рос, подчиняясь правилам. Кругом куча комнат, но туда не пускают, на стулья нельзя присесть, потому что они слишком дорогие… Ты понятия не имеешь об этом, поскольку к моменту твоего появления на свет моя мама стала совсем другим человеком.

— Да, наслышан. Но ведь должны же быть и хорошие воспоминания?

— Лично для меня это сплошная головная боль. Не забывай, меня отправили в школу-интернат, как только я научился ходить, так что это место никогда не было мне настоящим домом. Сейчас одна только мысль, что нужно вернуться в Сингапур и иметь дело со всеми этими агентами по недвижимости, наполняет меня ужасом. Знаешь, сколько мальчишек в школе вдруг ни с того ни с сего приглашали меня пообедать, поиграть в гольф и все такое? Люди, которых я не видел целую вечность, внезапно набивались в друзья просто потому, что чуяли запах денег.

— Мне очень жаль это слышать, пап. Но позволь мне задать тебе один вопрос. — Ник сделал глубокий вдох, приготовившись пойти с козырей. — Если бы я сумел каким-то образом собрать деньги, не мог бы ты взять свои тридцать процентов и присоединиться ко мне и, возможно, к Алистеру, чтобы выкупить доли у всех остальных? Если ты дашь мне немного времени, то я придумаю, как получить выгоду от владения поместьем.

В трубке стало тихо на какое-то время. Ник не знал наверняка, то ли отец расстроен, то ли минует какой-то особо опасный отрезок пути. Внезапно Филип снова заговорил:

— Если ты так заботишься о Тайерсаль-парке, почему бы тебе самому не заняться продажей? Делай то, что считаешь нужным. Я дам тебе разрешение выступить в качестве моего доверенного лица, или как там это называется. На самом деле я передам свою долю тебе прямо сейчас.

— Правда? — Ник не верил своим ушам.

— Ну да. Все равно рано или поздно это перейдет к тебе.

— Не знаю, что и сказать.

— Делай все, что нужно, только меня не впутывай, — сказал Филип, шагая вдоль края красивого кладбища на склоне утеса, с которого открывался вид на южную часть Тихого океана. — Ники, я сейчас на том кладбище у Бронте. Убедись, что…

— Да, пап, ты мне говорил тысячу раз. Ты хочешь быть похороненным там, чтобы, уйдя в вечность, смотреть, как резвятся горбатые киты.

— А если тут не будет мест, найдешь для меня другой уголок на берегу океана? Новая Зеландия, Тасмания, где угодно, только не в Сингапуре.

— Разумеется, — рассмеялся Ник.

Он нажал отбой и заметил, что Рейчел смотрит на него с любопытством.

— Судя по тому, что я слышала, разговор получился странный.

— Да уж, один из самых странных звонков в моей жизни. Вроде как отец только что передал мне свою долю в Тайерсаль-парке.

— ЧТО?! — У Рейчел расширились глаза.

— Он обещал отписать мне свою долю, чтобы я мог делать что захочу, лишь бы его не трогали.

— А сумма?

— Просто так. Отца вообще не интересуют финансовые вопросы. Он не желает, чтобы ему досаждали этим.

— Ну, когда рождаешься в такой семье… — Рейчел пожала плечами.

— Именно! В любом случае поверить не могу, что я так легко убедил отца. Я-то думал, придется лететь в Сидней и ползать на коленях.

— Доля отца у тебя в руках. Теперь ты самый крупный дольщик! — взволнованно воскликнула Рейчел.

— Не я, а мы. И это дает нам рычаг, чтобы притормозить торги и выиграть время.

— Хочешь спуститься вниз и сообщить новости тетушкам?

Ник улыбнулся:

— А чего кота за хвост тянуть!

Они вышли из спальни и направились в гостиную, где Фелисити, Виктория и Алекс сидели в несвойственной их обществу тишине.

— У меня для вас объявление, — бодро начал Ник.

На лице Фелисити застыло необычное выражение.

— Ники, мы только что закончили телефонный разговор. Такое впечатление, что у нас на горизонте новое предложение.

— Я тоже хочу кое-что предложить.

— Ну, это очень необычное предложение… Покупатель хочет сохранить дом в первозданном виде и обещает ничего больше не возводить на территории поместья, — сказала Алекс.

Ник и Рейчел обменялись удивленными взглядами.

— В самом деле? И они предлагают больше, чем те ребята из Сиона? — с сомнением спросила Рейчел.

— Намного больше. Этот покупатель предлагает десять миллиардов долларов.

Ник ахнул:

— Десять МИЛЛИАРДОВ?! Кто, ради всего святого, готов отвалить такую кучу денег и не застраивать территорию?

— Какой-то мужик из Китая. Хочет приехать и посмотреть дом завтра.

— Из Китая? А как зовут покупателя? — спросила Рейчел.

Фелисити нахмурилась:

— Если я правильно помню, Оливер называл его Джеком… Джек Тин? Или Пин…

Ник в смятении прижал руку ко лбу:

— О господи! Джек Бин!

За двадцать четыре часа до этого

Куала-Лумпур, Малайзия

— Она королева?

— Нет, Китти, она — мать нынешнего султана Перавака, так что фактически она королева-мать, но ее называют вдовствующей султаншей, — объяснил Оливер через микрофон гарнитуры, пока они вместе летели на вертолете.

— Мне придется ей кланяться?

— Определенно. Она-то как раз особа королевских кровей. И помните: говорить можно, только когда к вам обращаются.

— В смысле?

— В прямом. Вам нельзя с ней говорить. Султанша сама начнет разговор и сама направит его в нужное русло, а вы просто держите свой прелестный ротик на замке и отвечайте лишь в том случае, когда вам зададут вопрос. Если вдруг вам приспичит зачем-то покинуть комнату — вообще-то, нельзя уходить раньше королевской особы, но мало ли вдруг замучит внезапный рвотный позыв, — убедитесь, что вы выходите лицом к ней. Султанша не должна ни при каких условиях видеть ваш зад, так что не поворачивайтесь к ней спиной. Поняли?

Китти старательно покивала:

— Да поняла я. Не болтать, не блевать, не поворачиваться задницей.

— Ну и не питайте особых иллюзий. Это просто представление, возможность ее величеству познакомиться с вами.

— Ты хочешь сказать, что она не посвятит меня в рыцари прямо сегодня?

— Китти, для начала женщин в Малайзии в принципе не посвящают в рыцари. Тут другая система. Султанша может даровать титул, когда ей вздумается, но не надейтесь, что это произойдет сегодня.

— Такое впечатление, что ты на меня злишься, — надулась Китти.

— Я не злюсь, просто пытаюсь перекричать шум вертолета.

По правде сказать, Оливер был на грани нервного срыва, после того как Китти выдвинула ультиматум, и очень волновался, чтобы сегодня все прошло по плану.

Пытаясь немного успокоить ее, он продолжил:

— Я просто пытаюсь объяснить вам, что титулы, дарованные королевскими особами, такими как султанша, — это настоящая честь. Они отмечают действительно достойных людей, которые внесли огромный вклад в развитие Малайзии в течение жизни. Это люди, которые строят больницы и школы, создают компании, поддерживают целые города и предоставляют работу тысячам местных жителей. Подобные почести значат намного больше, чем титул Колетт. Ей-то всего лишь пришлось раздвинуть ножки перед тем мажором-простофилей.

Вертолет пролетел над горизонтом Куала-Лумпура, минуя знаменитые башни Петронас, и начал снижаться.

— Так вот где живет султанша? — спросила Китти, глядя на эксклюзивный зеленый район Букит-Тунку.

— Чисто место для ночевки во время визитов в столицу. У нее есть резиденции по всему миру: дом в садах Кенсингтонского дворца, вилла с видом на Женевское озеро и, конечно же, гигантский дворец в Пераваке, — сообщил ей Оливер, когда вертолет коснулся огромной лужайки.

Они выбрались из вертолета, внизу их ждал офицер в полном обмундировании.

— Добро пожаловать в Истану Аль-Нур, — приветствовал он их и повел к огромному белому дворцу, напоминающему свадебный торт.

Войдя через парадные двери, Оливер и Китти оказались в огромной приемной с девятью гигантскими пирамидальными люстрами, которые свисали с кессонного потолка с золотым покрытием, словно перевернутые версии рождественской елки Рокфеллер-центра.

— Чисто переночевать, говоришь? — хмыкнула Китти.

— Ой, вы просто не представляете, в Пераваке у нее дворец раза в два побольше Букингемского.

Их оставили ждать в гостиной с эффектным черным мраморным полом и стенами, окрашенными в мерцающий алый оттенок. Пространство было заполнено бесценными старинными перанаканскими изделиями из позолоченного дерева, бок о бок с фантастической бронзовой мебелью Клод Лаланн, а прямо перед гостями на стене висел яркий розово-желтый триптих кисти Энди Уорхола, изображающий вдовствующую султаншу в ее молодые годы.

— Вау, такого я не ожидала! — Китти явно поразила окружающая обстановка.

— Да, эта вдовушка в семидесятые была настоящей возмутительницей спокойствия, — заметил Оливер, когда они присели на бархатный диван без спинки.

Рядом с диваном стоял круглый столик из мастерской Лаланн с фотографиями в золотых рамочках. На снимках султанша позировала с узнаваемыми персонажами. Китти посмотрела на фото, опознала королеву Англии, папу Иоанна Павла II, Барака и Мишель Обама, Индиру Ганди, а потом обратила внимание на женщину с огромной шапкой светлых кудрей.

— А это что за блондиночка? Лицо знакомое. Какая-то королева? — спросила Китти.

Оливер покосился на фотографию и рассмеялся:

— Нет, но ее обожают многие королевы. Это певица Долли Партон.

— А-а, — протянула Китти.

Внезапно двустворчатые двери распахнулись и вошли два гвардейца почетного караула в парадной форме. Они развернулись, щелкнули каблуками и дважды в унисон стукнули основанием длинных штыков по мраморному полу.

— Нужно встать, — сказал Оливер.

Китти быстро вскочила, разгладила складки на подоле длинной юбки от сербского бренда «Роксанда», а затем приняла надлежащую позу. Охранник справа рявкнул по-малайски:

— Сама-сама, маджу кехадапан. Пандай чари пеладжаран!

Они снова стукнули об пол штыками, и тут в комнату в сопровождении четырех помощниц вплыла султанша в яркой шелковой кебайе фиолетового цвета. Голова ее величества была покрыта сине-бело-фиолетовым платком, и сама она напоминала королеву Марию, усыпанную драгоценными камнями до пояса. Поверх хиджаба прямо на лбу была прицеплена гигантская брошь с центральным розовым бриллиантом в сорок пять карат. В ушах сверкала пара бриллиантовых серег с жемчугами, а на шее висело бриллиантовое ожерелье из десяти, а то и двенадцати нитей. У Китти отвисла челюсть от этого великолепия, и она присела в таком глубоком реверансе, что Оливеру показалось, будто она собирается исполнить танец лимбо. Оливер учтиво поклонился.

— Оливер Цянь, какая радостная встреча!

— Я счастлив снова видеть вас, мэм. Могу ли я представить миссис Китти Бин, жительницу Шанхая, Лос-Анджелеса и Сингапура?

— Большая честь оказаться в вашей прекрасной стране, ваше величество! — выпалила Китти раньше, чем вспомнила, что ей нельзя говорить первой.

Вдовствующая султанша поджала губы и пару секунд молча смотрела на Китти. Затем села на кресло бержер, похожее на трон, а Оливер и Китти снова заняли свои места. В комнату влетела целая армия горничных с подносами, покрытыми золотым лаком и уставленными малайскими десертами и дымящимися чайниками. Когда горничные начали разливать чай, султанша улыбнулась Оливеру:

— Не стесняйся! Я знаю, как сильно ты любишь онде-онде148.

— Вы хорошо меня знаете, — улыбнулся Оливер, накладывая себе в тарелку ярко-зеленый рисовый шарик.

— Что привело вас в наши края сегодня?

— Китти заворожила Малайзия, и, раз мы в городе, я решил, что будет неплохо познакомить ее с величайшей живой легендой этой страны.

— Ох, Оливер, ты так говоришь, будто я динозавр какой-то. Скажи мне, деточка, что же тебе нравится в моей стране?

Китти тупо уставилась на султаншу. Раньше нога ее не ступала на землю Малайзии, и, вообще-то, она ни черта не знала о стране.

— Э-э-э… мне больше всего нравятся… люди, ваше величество. Такие доброжелательные и… работящие, — промямлила Китти, вспомнив с полдюжины горничных, работавших у них на Клуни-Парк-роуд.

Султанша снова поджала губы:

— Правда? Не ожидала такое услышать. Чаще всего говорят, что любят наши пляжи и традиционные шашлычки-сатэ. Ты намерена пустить здесь корни, детка?

— Я была бы рада, если бы смогла найти такой же прекрасный дворец, как ваш.

— Что ж, спасибо, только это не дворец, а просто дом.

— Муж Китти Джек Бин один из ведущих промышленников Китая. Они хотели бы инвестировать средства в экономику Малайзии.

— Ах, у нас чудесные отношения с Китаем. Я обожаю вашу первую леди, — промурлыкала султанша, подцепляя онде-онде пальцами и медленно жуя.

— Ох, вы встречались? — взволнованно спросила Китти, снова позабыв о протоколе.

— Ну да. Я принимала ее в своем дворце в Пераваке. Такая образованная женщина, а какой голос!149 Теперь скажи-ка мне, Оливер, как поживает твоя дорогая бабушка?

— Все отлично, мэм. Но я должен признаться, в последнее время она грустит. Как вы знаете, смерть моей двоюродной бабушки Суи сильно повлияла на нее.

Китти заскучала и стала рассматривать фото, на котором султанша позировала с Мишель Обамой. Интересно, кто автор красного платья первой леди Америки — Изабель Толедо или Джейсон У? Бедняжка вынуждена носить одежду только от американских дизайнеров.

Султанша продолжила:

— Да, похороны были очень красивые. Тебе понравилась речь моего сына в память о Суи?

— Безусловно, незаурядная речь. Я даже не знал, что султан год прожил в Тайерсаль-парке.

— Он проходил специальное обучение в Национальном университете Сингапура, и Суи любезно его приютила. Я боюсь, его не устроили условия в посольстве Малайзии, а в Тайерсаль-парке он почувствовал себя как дома. Ты же в курсе, что его прапрадедушка — тот самый султан, что построил поместье?

— Простите, мэм, запамятовал. Неудивительно, что он почувствовал связь с этим местом. Осмелюсь спросить, была ли Суи удостоена какого-то титула?

Китти навострила ушки.

— Насколько мне известно, нет. Мне кажется, в семидесятых годах Агонг150 — что-то позабыла, кто это тогда был, — пытался почтить ее титулом, но она любезно отказалась. Она уже была леди Янг и даже этот титул не использовала. Аламак, для чего Суи вообще титул? Никто не сомневался в ее положении. Она же владела Тайерсаль-парком, какие еще нужны доказательства?!

— Что правда, то правда, — кивнул Оливер, размешивая чай.

— Скажи-ка, Оливер, а что теперь будет с этим великолепным дворцом? — Султанша нахмурилась.

— Все как раз гадают. Мою родню засыпали предложениями. Каждый день до меня долетают новости, что кто-то перебил очередное предложение. Счет уже идет на миллиарды.

— Не удивлена. Если бы я была помоложе, то сама задумалась бы, не приобрести ли Тайерсаль-парк в качестве сингапурского пристанища. Разумеется, он не будет уже прежним без Суи, но кто бы там в итоге ни поселился, ему чертовски повезет.

Оливер театрально вздохнул:

— К несчастью, не думаю, что этому суждено случиться. Дом почти наверняка снесут.

— О боже! Как такое возможно?! — Потрясенная султанша прижала руки к груди, демонстрируя кольцо с голубым бриллиантом в пятьдесят восемь карат.

Китти следила за камнем взглядом, как кошка, увидевшая блестящую игрушку.

— Земля слишком дорогая. Застройщики, предлагающие выкупить поместье, имеют свои планы на Тайерсаль-парк, и, боюсь, в эти планы не входит сохранение старого дома.

— Но что это за бред! Тайерсаль-парк считается одним из самых элегантных поместий в Юго-Восточной Азии. Этот розарий и великолепный салон — воплощенная изысканность! Кто-то должен спасти его от жадных застройщиков.

— Всецело согласен, — сказал Оливер.

Китти с интересом слушала их беседу. Она впервые узнала о значимости старинного дома.

— Ох, Оливер, ты же наверняка знаешь кого-то, кто захотел бы приобрести поместье и поддерживать его в соответствии с высокими стандартами Суи. Что насчет этой новой герцогини — не помню ее имени, — которая переехала в Сингапур спасать шимпанзе? Мы познакомились на похоронах.

Китти с тревогой вскинула голову, оторвавшись от чая.

— Вы про графиню Паллизер? — уточнил Оливер, нервно поглядывая на Китти.

— Да, про нее. Ей следует приобрести дом. Тогда она станет настоящей королевой Сингапура! — заявила вдовствующая султанша, отправляя в рот очередной рисовый шарик.

После аудиенции, пока они летели обратно в Сингапур, Китти молчала. Выбравшись из вертолета, она обратилась к Оливеру:

— Слушай, а сколько стоит тот дом, о котором говорила султанша?

— Китти, я знаю, вы слышали ее слова своими ушами, но хотелось бы пояснить, что султанша живет в мире фантазий. Колетт не сможет купить Тайерсаль-парк.

— Почему же?

— Потому что мои родственники ни за что не продадут его ей.

— Да что ты? Помнится, ты говорил, что она не появится на похоронах твоей бабушки, а она взяла да и притащилась туда. А еще ты говорил, что она не представляет угрозы, а потом — бац! — и она увела у меня обложку «Татл». Я тебе больше не верю.

— Хорошо, признаю, я не дельфийский оракул. Но есть некоторые вещи, которые даже Колетт неподвластны. Для начала, она не может позволить себе этот дом.

— Да? А сколько он стоит?

— Как мне передали, сейчас самая высокая ставка четыре миллиарда. Насколько я знаю, у Колетт нет таких денег.

Китти нахмурилась:

— Нет, зато у нее есть трастовый фонд в пять миллиардов. Может оттуда одолжить, если ей приспичит купить дом. А что-то мне подсказывает, что ей приспичит. Она отчаянно хочет стать королевой Сингапура и, чтоб ее, королевой вселенной!

— Слушайте, Китти, если это не даст вам сойти с ума из-за нелепого соперничества, попробуйте купить дом. Я даже пойду к своим кузенам с вашим предложением. Но просто для справки: чтобы Янги сочли ваше предложение серьезным, надо перебить все остальные.

— Предложим им пять миллиардов.

— Не сработает. Вы должны кое-что понять, Китти. Вы жительница материка, которая вышла замуж за магната с огромным состоянием, и это так называемые новые деньги. Вы еще не достигли той степени респектабельности, которую ценят эти люди. Если хотите перехватить самое дорогое поместье Сингапура у этой надменной семьи, надо играть по-крупному. Вы должны шокировать всех и заставить трепетать перед своими деньгами.

— Сколько?

— Десять миллиардов.

Китти ахнула:

— Ну ладно, предложи им десять миллиардов.

Оливер поразился, как быстро она согласилась:

— Вы серьезно?! Не хотите сперва обсудить покупку с Джеком?

— Своего мужа я беру на себя. А ты позаботься, чтобы мне достался дом, причем раньше, чем эта гадючка Колетт приползет туда, высунув язычок. Если она уведет особняк у меня из-под носа, я тебя никогда не прощу. Ты же понимаешь, что это значит, — пригрозила Китти, садясь в ожидавшую ее машину.

Проводив Китти, Оливер достал мобильник и нажал кнопку быстрого набора номера.

— Алло-о-о-о-о? — раздался тягучий голос.

— Сработало! Черт побери, сработало! — Оливер выдохнул с облегчением.

— Эта твоя Китти выкупит дом?

— Надеюсь. Тетя Зара, я готов целовать вам ноги.

— Не думала, что будет так легко, — сказала султанша Перавака.

— Как только вы заговорили о Тайерсаль-парке, она напрочь забыла о дурацком титуле. Вы просто молодец!

— Да?

— Не думал, что в вас скрыты такие актерские таланты.

Султанша захихикала, как школьница:

— Давно я так не развлекалась. Боже, а как ты со мной официально разговаривал! Ха-ха-ха! «Осмелюсь спросить»! Как герой романа Джейн Остин. Пришлось прикусывать губу, чтоб не расхохотаться. Ох, теперь дико болит шея от этих чертовых бриллиантов. Думала, они меня удушат!

— Если бы вы не были так одеты, Китти не потеряла бы голову. Она сама уже испорчена обилием драгоценностей, так что надо было навести шок и трепет!

— Воистину шок и трепет! А знаешь, что я велела охранникам выкрикнуть перед тем, как эффектно появилась?

— Ой, я чуть не описался со смеху. Это же слова сингапурской детской песенки?

— Ха-ха-ха! Помнишь, как твоя мамуля заставила тебя исполнить ее для меня, когда ты пришел домой из школы. Ты так гордился тем, что спел по-малайски. А как я ловко ввернула первую леди, оценил?

— О да! Очень к месту, тетя Зара!

— Вообще-то, я никогда с ней не встречалась.

— Вы заслуживаете «Оскара», тетя Зара. Я ваш должник.

— Просто пришли мне банку тех ананасовых тартов, которые печет твоя кухарка, и мы в расчете.

— Тетя Зара, не банку, а ящик!

— Ой нет, не надо! Аламак, я же на диете. Во время этого представления я так перенервничала, что съела слишком много сладких рисовых шариков, теперь придется заставить себя пойти в бальный зал на занятие по зумбе вместе с внучкой.

*

Онде-онде — традиционный десерт, рисовые шарики зеленого цвета, наполненные жидким пальмовым сахаром и покрытые тертым кокосовым орехом.

Пэн Лиюань — супруга председателя КНР Си Цзиньпина, исполнительница народных песен.

Агонг (Ян ди-Пертуан Агонг) — выборный монарх Малайзии. В девяти малайских штатах есть свои наследственные правители и королевские семьи, и Агонг избирается из числа этих правителей каждые пять лет.

Онде-онде — традиционный десерт, рисовые шарики зеленого цвета, наполненные жидким пальмовым сахаром и покрытые тертым кокосовым орехом.

Пэн Лиюань — супруга председателя КНР Си Цзиньпина, исполнительница народных песен.

Агонг (Ян ди-Пертуан Агонг) — выборный монарх Малайзии. В девяти малайских штатах есть свои наследственные правители и королевские семьи, и Агонг избирается из числа этих правителей каждые пять лет.

14

Водохранилище Макритчи, Сингапур

Они долго-долго шагали по жаре, отбиваясь от комаров, и Карлтон, поднимаясь на очередной крутой склон, размышлял, каким местом он думал, когда предложил этот план Шехеразаде. Рубашка промокла от пота, и он понимал, что даже изрядное количество одеколона «Серж Лютан» не могло замаскировать неприятный запах. Карлтон обернулся, чтобы проверить, как там Шехеразада, и увидел, что девушка присела на корточки и что-то разглядывает на земле. Трое телохранителей в спортивных костюмах наблюдали за ними, стоя на почтительном расстоянии.

— Смотри! Это варан!

— Крупный парень, — сказал Карлтон, глядя на трехфутовую рептилию, отдыхавшую под кустами.

— Думаю, это девочка, — поправила его Шехеразада. — У нас был довольно большой зверинец, когда я была маленькой. Я больше всего любила рептилий.

— Это было в Суррее?

— Вообще-то, на Бали. Моя семья жила там примерно три года. Я тогда была дикаркой, шныряла босая по всему острову.

— Вот почему ты даже не потеешь, — сказал Карлтон, изо всех сил стараясь не пялиться на ее божественную фигурку, которую подчеркивали легинсы с сетчатыми вставками и эластичный спортивный топ.

— Да, это забавно. Я вообще не потею. Никогда. Я слышала, что королева Елизавета тоже не потеет.

— Тогда ты в хорошей компании, — заметил Карлтон, когда они наконец добрались до двухсотпятидесятиметрового подвесного моста, который соединял Букит-Пирс и Букит-Каланг, две самые высокие точки заповедника.

Когда они шли по узкому мосту, конструкция закачалась под ногами, и внезапно им показалось, будто они парят над деревьями. Молодые люди добрались до середины моста и некоторое время стояли в тишине, любуясь замечательным видом. Тропический лес простирался вокруг, на сколько хватало глаз, и ветер доносил эхо хрипловатых птичьих криков.

— Невероятно! Спасибо, что привел меня сюда! — сказала Шехеразада.

— Не похоже на Сингапур, да?

— Да. Впервые за долгое время я оказалась в том месте, которое напоминает мне о детстве. Какое утешение — видеть, что дикая природа все еще существует… — Шехеразада уставилась на спокойное водохранилище чуть поодаль. Вода блестела в лучах заходящего солнца.

— Остров так сильно изменился? Я начал приезжать сюда только пять лет назад.

— Карлтон, ты даже не представляешь, сколько изменений произошло. Каждый раз, когда я возвращаюсь, я едва узнаю его. Былая атмосфера мало где сохранилась.

— Наверное, поэтому тебе нравится жить в Париже?

— Отчасти. Париж великолепен, потому что каждая улица, по которой ты идешь, похожа на разворачивающийся перед тобой роман. Я действительно люблю Париж, там все вокруг дышит историей, однако это не моя история. Понимаешь, о чем я?

— Конечно. Мой родной город — Шанхай, но там я перестал чувствовать себя дома. Когда я приезжаю туда, мне кажется, что прошлое неотвратимо преследует меня. Все о тебе всё знают и помнят — и историю твоей семьи, и твои ошибки. — Карлтон на миг помрачнел, а потом снова обратился к девушке: — Но ты ведь не про это.

— Не совсем. Париж как бы нейтральная территория, это не Сингапур и не Англия. Знаешь, хоть я и родилась в Сингапуре, и прожила тут до десяти лет, но всегда чувствовала себя здесь чужой. Может, из-за внешнего вида. Я была очень светленькой, так что окружающие считали меня иностранкой. Мама тоже внесла свою лепту, воспитывая меня как англичанку. Если не считать китайских кузенов, мы общались исключительно с британцами. Я не виню ее. Мама очень скучала по родине и сначала была в шоке от семьи отца. Таким образом, мы вращались в закрытом кругу экспатов, и первые десять лет жизни я считала себя англичанкой до мозга костей.

Карлтон понимающе улыбнулся:

— А потом испытала потрясение, когда приехала в Англию, да?

— Ага. Когда мы наконец перебрались в Суррей, я поняла, что англичане-то меня своей не считают. Для них я экзотическая штучка, полукровка. Вот такая непруха на обоих фронтах. Я не была толком ни сингапуркой, ни англичанкой.

Карлтон кивнул в знак согласия:

— Бо́льшую часть своей жизни я провел в Англии, и теперь я не могу общаться с китайцами дома. В Шанхае меня считают слишком прозападным. Здесь, в Сингапуре, ставят клеймо нецивилизованного материкового китайца. Но в Лондоне я ощущаю, что могу быть самим собой, и никто не судит о каждом моем шаге. Я думаю, с Парижем у тебя то же самое. Ты чувствуешь себя свободной.

— Именно! — Шехеразада улыбнулась, одарив Карлтона такой очаровательной улыбкой, что ему пришлось отвернуться.

С другого конца на мост вошла группа мужчин, и, когда они подошли ближе, Шехеразада заметила, что все эти люди с виду итальянцы и безупречно одеты в белые куртки и галстуки-бабочки.

— Похоже, к нам присоединились статисты из фильма Феллини, — пошутила она.

— Да, из «Сладкой жизни». И как раз вовремя, — сказал Карлтон.

Мужчины начали прямо перед ними сооружать бар, расставляя коллекцию спиртных напитков, принадлежностей для коктейлей и бокалы.

— Это ты все организовал? — Глаза Шехеразады расширились от удивления.

— Ну, не мог же я потащить тебя на утомительную прогулку на закате и при этом не угостить вечерним коктейлем.

Тут его помощники вытащили бас, саксофон и небольшую барабанную установку и заиграли мелодию Майлза Дэвиса.

— Могу ли я предложить вам коктейль «Негрони», синьорина? — Бармен протянул Шехеразаде высокий бокал со смесью кампари, джина и вермута с кубиками льда и украшением из завитка кожуры апельсина.

— Grazie mille, — промурлыкала Шехеразада. — Большое спасибо.

— Salute! — воскликнул Карлтон, чокаясь своим бокалом с «Негрони». — Твое здоровье!

— Как ты догадался, что это мой любимый напиток? — спросила Шехеразада, потягивая коктейль.

— Ну… я внимательно изучил кое-чей «Инстаграм».

— Но у меня закрытый аккаунт.

— Э-э-э… я зашел через «Инстаграм» Ника, — признался Карлтон.

Шехеразада засмеялась, совершенно очарованная. Карлтон посмотрел ей в глаза, а затем оглянулся через плечо на охранников, слоняющихся у края моста.

— Это будет ужасно, если я тебя поцелую? Твои охранники не собьют меня с ног через две секунды?

— Будет ужасно, если ты меня НЕ поцелуешь, — сказала Шехеразада и сама поцеловала его.

После долгого поцелуя они стояли, обнявшись, в центре моста, наблюдая, как заходящее солнце мерцает над верхушками деревьев, расплескивая янтарное сияние над горизонтом.

Около половины восьмого Карлтон привез Шехеразаду к ее дому. Он не хотел прощаться и надеялся пригласить ее на ужин и провести вместе весь вечер. Но чувство приличия взяло верх. Пусть девушка сама решит, с какой скоростью дальше будут развиваться их отношения. Шехеразада улыбнулась, было очевидно, что она тоже не хочет, чтобы свидание заканчивалось.

— Почему бы тебе не зайти? Родители обычно в это время наслаждаются коктейлями.

— Ты уверена? Я не хотел бы врываться без спроса.

— Все нормально. Они были бы рады с тобой познакомиться. Им очень любопытно.

— Ну, если тебе не кажется, что я выгляжу не слишком презентабельно в перепачканной спортивной одежде…

— Ты отлично выглядишь. Очень непринужденно.

Карлтон вручил ключи от винтажной «тойоты-лендкрузер» 1975 года охраннику на подъездной дорожке, и они прошли через элегантный холл стеклянной башни. Для семьи, которая, вероятно, контролировала большую часть ВВП страны, Шаны в Сингапуре жили весьма скромно. Альфред давно распродал все свои земельные владения на острове, но построил этот дом на Грейндж-роуд, где каждому из детей выделили по несколько этажей.

— Добрый вечер, мисс Шан, — хором поздоровались охранники за стойкой.

Один из них проводил их до лифтов и прошел внутрь, чтобы ввести код безопасности на клавиатуре. Шехеразада и Карлтон поднялись в пентхаус, и, когда двери открылись, Карлтон услышал голоса прямо у входа в холл. Они вышли в круглую, похожую на атриум гостиную, а затем Карлтон застыл как вкопанный. В середине комнаты, в переливающемся сиренево-синем коктейльном платье, стояла его бывшая девушка Колетт. Они не виделись и не общались почти два года, после того как выяснилось, что она ответственна за попытку отравления Рейчел.

— Ой, привет. Похоже, у нас больше гостей, чем я думала, — улыбнулась Шехеразада.

Отец повернулся к ним со словами:

— Ах, наконец вернулась моя блудная дочь! Шехеразада, познакомься с Люсьеном и Колетт, графом и графиней Паллизер.

Шехеразада подошла, чтобы поздороваться, а затем представила всем Карлтона. Все еще пребывая в шоке, Карлтон вяло пожал руки Леонарду и Индии Шан, разодетым в пух и прах и с явным неодобрением смотревшим на его походный наряд. Затем наступил неизбежный момент, когда пришлось встретиться лицом к лицу с Люсьеном и Колетт. Она изменилась. Ее волосы были стянуты в элегантный узел на затылке, косметики на лице было гораздо меньше, чем Карлтон помнил, но его удивила собственная реакция: внезапно внутри заклокотал гнев. В последний раз, когда они виделись, Карлтон обвинил Колетт в том, что она пыталась отравить его сестру.

— Привет, Карлтон, — сказала Колетт и глазом не моргнув.

— Колетт, — пробормотал он в ответ, стараясь сохранять спокойствие.

— Ох, вы знакомы! — воскликнула удивленная Индия Шан. — Ну да, вы же какое-то время жили в Шанхае.

— Да, какое-то время, — кивнула Колетт.

— Вы должны остаться на ужин, — настаивала Индия.

— Оставайся, правда, — ласково поддакнула Колетт.

Карлтон выдавил из себя улыбку:

— С удовольствием присоединюсь к вам за ужином, миссис Шан.

Вскоре они уже сидели в столовой и наслаждались меню из двенадцати блюд, приготовленных Маркусом Симом, личным шеф-поваром Шанов. Карлтон посмотрел на изысканные минималистские картины, окружавшие их, и прокомментировал:

— Это работы Агнес Мартин?

— Да, — ответил Леонард Шан, впечатленный тем, что Карлтон узнал художника.

— Вы коллекционируете произведения искусства? — поинтересовалась Индия.

— Нет, — покачал головой Карлтон.

— Карлтон собирает машины, — сказала Колетт с блеском в глазах.

— Правда? А какие? Я сейчас восстанавливаю «Эм-Джи Миджет», — похвастался Люсьен.

— Мне тоже нравится «Эм-Джи». На самом деле я занимаюсь импортом автомобилей в Китай. Мы специализируемся на всякой экзотике типа «макларенов», «бугатти» и «кенигсеггов».

— Господи, это ведь все очень быстрые автомобили, да? — прокомментировала Индия.

— Это невероятные автомобили — настоящие произведения искусства — и да, они созданы для скорости, — спокойно ответил Карлтон.

— Карлтон любит ездить очень быстро. Он раньше участвовал в гонках.

Колетт откусила кусочек осьминога, приготовленного на гриле, и невинно посмотрела через стол. Шехеразада взглянула на Карлтона, заметив напряжение на его лице.

— О боже! Вы попадали в аварии? — ужаснулась Индия, мысленно сделав заметку, что нужно запретить дочери ездить с этим молодым человеком на его машине.

— Вообще-то, попадал.

— И что произошло? Надеюсь, вы не разбили какой-нибудь из спортивных автомобилей за миллион долларов? — засмеялся Люсьен.

— Это был очень неприятный случай. Но он научил меня быть очень-очень осторожным. Я больше не гоняю.

— Я рада, что с тобой все в порядке, — улыбнулась Шехеразада.

— Да, когда из-за тебя погибла одна девушка, а вторая парализована ниже пояса, то лучше завязать с гонками, правда же? — подала голос Колетт, в глазах которой плясали чертенята.

Леонард Шан подавился вином, его жена застыла, превратившись в соляной столб, а Колетт широко улыбнулась Карлтону. Ох, он слишком хорошо знал эту ее улыбочку. В тот момент он понял, что Колетт Бин может называть себя графиней Паллизер сколько влезет, но она ни черта не изменилась.

15

Пик, Гонконг

Хлои звонила из ванной, включив душ на полную:

— Пап, ты просил звонить… ну, ты знаешь… если мама снова начнет вести себя странно…

Чарли ощутил, что внутри все сжалось:

— Что случилось? С тобой и Дельфиной все нормально?

— Мы в порядке. Но возможно, тебе стоит приехать…

Чарли взглянул на часы. Уже двенадцатый час.

— Выхожу из офиса. Буду через пятнадцать минут. Сделай мне одолжение, милая. Побудь с мамой, ладно?

— Хорошо.

Чарли слышал страх в голосе дочери. Он помчался в сторону дома, где жила Изабель с детьми, на «Порше 911», спортивный автомобиль несся на опасных скоростях по крутым склонам с резкими поворотами до самого Пика. Он быстро набрал номер начальника службы безопасности Изабель, Джонни Фана, но телефон сразу же переключился на голосовую почту. Все это время сердце Чарли бешено колотилось, он боялся того, что может обнаружить, когда войдет в дом. Изабель отлично справлялась. Это очередное ухудшение или она перестала принимать лекарства? В нескольких кварталах от дома Чарли попал в пробку. Он с тревогой посигналил, но потом плюнул и выехал на полосу встречного движения, а когда промчался мимо очереди из автомобилей, то понял, что все они едут в одно и то же место — к дому Изабель.

Остановившись, Чарли увидел, что перед воротами толпятся какие-то люди. Он выпрыгнул из машины и подошел к охранникам, дежурившим у ворот:

— Что, черт возьми, происходит?

— Частная вечеринка, — ответил один из них по-кантонски.

— Вечеринка? Сейчас? Дайте пройти.

— Минуточку. Вы есть в списке? Как вас зовут? — спросил второй охранник с детским лицом, который держал в руках айпад со списком гостей.

— Как МЕНЯ зовут? А ну пошел вон!

Чарли прорвался мимо охранников, но, как только добежал до навеса перед входом, три телохранителя в черных костюмах внезапно появились из ниоткуда и навалились на него сверху.

— У нас незваный гость! — пробубнил один из здоровяков в микрофон, прицепленный к уху, прижимая голову Чарли к земле.

— А ну-ка слезьте с меня. Это мой дом! — просипел Чарли.

— Ага, конечно, — усмехнулись телохранители. Они не давали ему подняться, зафиксировав колени.

— Немедленно позовите мистера Фана! Я Чарли У! Это я подписываю ваши чеки!

При упоминании имени босса один из громил начал встревоженно что-то говорить в гарнитуру. Через пару мгновений из дома выскочил начальник службы безопасности и принялся орать:

— Это господин У! Ну-ка отпустите его, балбесы!

Чарли поднялся и вытер грязь с лица.

— Джонни, что, черт побери, происходит? Почему ты не берешь трубку?

— Простите, я был внутри, а там очень шумно, — извиняющимся тоном пролепетал Джонни. — Миссис У днем вдруг решила устроить вечеринку. Сбор средств для жертв землетрясения в Юньнани.

— Да ты, наверное, шутишь, — пробормотал Чарли себе под нос, входя в дом.

В холле тусили как минимум пятьдесят человек. Какой-то парень внезапно схватил его сзади и сжал так, что кости хрустнули.

— Чарли! Ты тут! — Это был Паскаль Пан, с напудренным до белизны лицом и нарумяненными щеками. — А я только что говорил Тильде, что никогда не видел, чтобы люди так цивилизованно развелись, как вы с Изабель. Смотри-ка, ты даже приглашен на ее вечеринку! А мои бывшие жены на звонки не отвечают, ха-ха-ха!

Чарли был сбит с толку, когда бледная худая женщина с андрогинными чертами лица, одетая в серебряный комбинезон, мило улыбнулась ему.

— Так вы Чарли! Астрид так много рассказывала о вас, — произнесла она с резким британским акцентом.

— Да? Простите, мне нужно кое-кого найти.

Чарли протиснулся сквозь толпу в просторную гостиную, которая приобрела совершенно похоронный вид. Вся красивая французская мебель Изабель была затянута черной тканью, траурные драпировки закрывали стены. Гости сидели за маленькими черными столиками, залитыми светом красных свечей, а женщина в длинном темно-красном бархатном платье лежала на рояле с микрофоном в руке. Пианист стучал по клавишам, а она пела глубоким хриплым голосом:

— Снова влюбля-я-я-яюсь, хоть не хотела-а-а-а, что же мне делать…

За одним из столиков Чарли увидел Изабель: волосы гладко зализаны назад, мужской фрак. Она сидела на коленях у парня модельной внешности, не старше двадцати пяти. Хлои и Дельфина маячили за спиной матери в одинаковых нарядах, состоящих из черных жилетов, черных шорт с подвязками для чулок и черных шляп-котелков, и, судя по виду, им было крайне неловко. Лицо Хлои просветлело от облегчения при виде отца. Чарли подошел к Изабель и потребовал:

— Можем поговорить?

— Тсс! Уте Лемпер поет! — Изабель отмахнулась от него.

— Нам правда надо поговорить, — сказал Чарли как можно более спокойно, схватил ее за руку и отвел в дальний конец комнаты.

— В чем проблема? К нам приехала одна из величайших певиц в мире, а ты не даешь дослушать!

От Изабель разило водкой, и Чарли посмотрел ей в глаза, пытаясь выяснить: она просто пьяна или же обострилась мания.

— Изабель, сегодня четверг. Почему ты вдруг решила закатить вечеринку для двухсот человек и что, черт возьми, нацепила на девочек?!

— Разве ты не понимаешь? Это Веймарская республика. Берлин тридцать первого года, и мы в кабаре «Кит-Кат». Хлои и Дельфина одеты, как Салли Боулз!

Глубоко вздохнув, Чарли сказал:

— Я прямо сейчас собираюсь их забрать. Им завтра в школу, и у них уже глаза слипаются!

— О чем ты? Они веселятся! Я специально пригласила Гао Юньсяна, поскольку Хлои в него влюблена. — Изабель жестом указала на стройного парня, чьи колени она только что согревала. — Ты просто завидуешь, что ли? Не волнуйся, думаю, у тебя член побольше.

В этот момент Чарли понял, что Изабель не в себе. Она могла, конечно, творить странные вещи, но никогда не скатывалась в похабщину.

— Я не ревную… — спокойно начал Чарли.

— Пффф! Тогда не порти всем нам веселье! — заявила Изабель и направилась обратно.

Она оседлала парня и начала раскачиваться в такт музыки. Чарли стало ясно, что у нее обострилась мания, рано или поздно маятник качнется в обратную сторону, и тогда неизвестно, что она может устроить. У входной двери Чарли шепнул Джонни Фану:

— Не выпускай Изабель из виду, понял? Не давай ей покидать дом, пока я не вернусь утром с врачами.

— Разумеется, — кивнул начальник службы безопасности.

В три часа ночи Чарли разбудил телефонный звонок. Увидев, что это Изабель, он со вздохом перекатился на спину и ответил.

— Где мои дочери? — спросила Изабель необычайно спокойным голосом.

— Они у меня. Крепко спят.

— Почему ты их утащил?

— Я их не тащил. Они были рады покинуть странное шоу и поехать домой со мной.

— Ты лишил их возможности дослушать Уте. Ее трижды вызывали на бис. Она пела «Non, Je Ne Regrette Rien»151. И я хотела, чтобы Хлои встретилась с Тильдой Суинтон. Когда еще у нее будет такой шанс?

— Прости, Изабель. Мне жаль, что Хлои не познакомилась с Тильдой. Но они явно дружат с Астрид, так что, может, шанс еще все-таки будет…

— Да плевать я хотела на твою Астрид! Неужели ты не видишь, что люди страдают! Ты в курсе, что мы собрали два миллиона долларов для помощи жертвам землетрясения?! Только подумай обо всех детях, которым мы помогаем.

Чарли раздраженно рассмеялся. Он знал, что спорить с Изабель во время обострения болезни бессмысленно, но не мог ничего с собой поделать.

— Можно начать со своих детей.

— Значит, ты думаешь, что я плохая мать, — сказала Изабель, внезапно погрустнев.

— Нет, я так не думаю. Я считаю тебя замечательной матерью, но просто у тебя выдался неудачный вечер.

— Ничего подобного! У меня был сказочный вечер! Я устроила неординарный благотворительный вечер и пытаюсь помочь нашим детям… — Изабель запела проникновенным голосом: — «Я верю, что дети — наше будущее, воспитайте их достойно и позвольте им вести вас за собой…»

— Иззи, сейчас три часа утра. Может, перестанешь изображать из себя Уитни Хьюстон? — устало сказал Чарли.

— Я никогда не перестану! Эти негодяи сломили дух Уитни, но не смогут сломить мой, слышишь?!

— Иззи, мне нужно поспать. А завтра я первым делом приеду к тебе. Я привезу девочек перед школой, чтобы они переоделись.

— Не смей вешать трубку, Чарли У! — потребовала Изабель.

Но было поздно. Он бросил трубку, чего раньше никогда себе не позволял! Настроение стремительно портилось, пока она смотрела в окно на океанские волны. Без ведома Чарли она сидела в спальне его нового дома. Она обвела вокруг пальца охрану, поменявшись нарядами с Уте Лемпер после второго вызова на бис, незаметно выскользнула из своего дома в темно-красном бархатном платье, села в первый же автомобиль и на бешеной скорости рванула к дому Чарли, где набрала код на воротах: 110011. И теперь она бродила по пустому дому, спроектированному Томом Кундигом, а внутри нарастала ярость.

Так вот оно что. Тебя, значит, ждет новая жизнь в этом прекрасном стеклянном доме у моря. Эти скучные буржуазные фантазии, как со страниц старого журнала «Архитектурный дайджест», со скучной мебелью середины века и этой скучной штучкой, с которой ты собрался просыпаться каждое утро. Да потому что именно такая она и есть. Эта Астрид Леонг и ее лжеэстетика. Ну, надевает она на обед «Алекси Мабий» и сразу мнит, что вся такая сексуальная и оригинальная. А сама-то просто лощеная кукла, совершенно пустая. Все думают, что Астрид изысканная и элегантная, но я-то знаю правду. Я знаю, какая она на самом деле.

Изабель прислонилась к обеденному столу, достала мобильный телефон и принялась яростно елозить пальцем по экрану, пока не нашла то, что искала. Это был видеоклип, который она сохранила в заблокированной папке и в котором Чарли и Астрид занимались любовью. Сейчас их стоны эхом разносились по огромному пустому дому.

Посмотрите на нее. Шлюха обыкновенная. Вон как оседлала Чарли, скачет на его хрене, как будто катается на одном из своих чистопородных жеребцов. Нет, этой бабе мало будет просто «подружиться» с Хлои и Дельфиной. Она из тех, кому нужно все и сразу. Думает, все можно купить с ее деньгами. Она купила Чарли, а теперь хочет купить моих девочек, купить их любовь и превратить их в маленькие копии самой себя с длинными балетными шеями и идеальными нарядами. Она хочет поселиться в этом прекрасном доме, наслаждаться чудесным видом на океан с моими дочерьми, гладить их по волосам под золотым солнечным светом, кружить их вокруг сада, как будто в чертовом фильме Терренса Малика, и убедить их, что именно эта жизнь им нужна, и никакая другая. «Тебе всегда будут рады». Да хрен там был. На следующий день после свадьбы она меня вычеркнет из их жизни. Я просто знаю это, и все. Но я не дам этому случиться. Никогда!

Дрожащими пальцами Изабель набрала на странице светской колумнистки Хони Чай в «Вичате»:

Астрид Леонг украла мою жизнь. Она — неверная шлюха, уводящая чужих мужей. Просто посмотрите на это распутство. Астрид — пустая богатая девушка, наследница грязных денег, из-за которых разрушается наша планета. Я проклинаю ее! Я проклинаю Чарли У! Я проклинаю этот дом, построенный на обмане и грехе! До конца времен в этом доме не будет покоя!

Изабель прикрепила видео и нажала «опубликовать». И вот уже видео транслировалось миллионам пользователей «Вичата» по всему миру. Затем Изабель взобралась на деревянный обеденный стол, как будто это была гигантская доска для серфинга, сняла бархатное платье, свернула его в тугую веревку и привязала один конец вокруг вычурной люстры Линдси, а другой накинула на белую нежную шею и медленно двинулась к краю стола, шаг за шагом, глядя в окно на залитое лунным светом море. А потом прыгнула.

*

«Нет, я не жалею ни о чем» (фр.). Знаменитая песня Эдит Пиаф.

«Нет, я не жалею ни о чем» (фр.). Знаменитая песня Эдит Пиаф.

16

Тайерсаль-парк, Сингапур

–Это был грандиозный провал, катастрофа титанических масштабов… — вздыхал Карлтон, когда рассказывал по телефону сестре про свидание с Шехеразадой.

— Мне очень жаль, Карлтон, звучит тревожно, — посочувствовала Рейчел. — И что случилось после того, как Колетт нанесла удар?

— Ну, ужин был испорчен окончательно и бесповоротно. Шехеразада перестала есть, а я откланялся сразу после десерта. Мне было ясно: задержись я еще на минуту — и родители Шехеразады подадут в суд, чтобы мне запретили к ней приближаться.

— Уверена, все не так страшно.

— Нет, наверняка дальше стало хуже. Они потом пошли в гостиную, чтобы выпить кофе, и Колетт — я просто знаю ее — не терпелось поведать в красочных подробностях, что именно произошло в Лондоне. Уверен, она развернула целую кампанию, чтобы открыть глаза Шанам, какое я чудовище. Шехеразада проводила меня до машины, и я попытался рассказать ей всю версию, но вышло невнятно. Я торопился и нервничал и думаю, она была слишком потрясена, чтобы вообще меня услышать.

— Многовато для первого свидания, Карлтон. Дай ей немного оклематься, — ласково сказала Рейчел.

— Ну, теперь у нее полно времени. Я слышал, что она сегодня утром улетела в Париж. Игра окончена.

— Ничего подобного. Может, ее отъезд никак с тобой не связан.

— Вот уж не думаю. Она уже сутки не отвечает на мои сообщения.

Рейчел закатила глаза:

— Ох уж эти миллениалы! Если хочешь завоевать ее, лети в Париж, отправь ей тысячу роз, пригласи на ужин на какую-нибудь романтическую крышу в Маре, просто сделай что-нибудь еще, кроме того, что ты завалил ее сообщениями.

— Это не так просто. Рядом с ней постоянно находятся телохранители. Если она не отвечает на мои сообщения, то зачем же становиться жутким преследователем, который внезапно возникает на пороге?

— Карлтон, даже если ты очень постараешься, то не станешь жутким преследователем. Девушка просто взбешена, поскольку наслушалась этой чуши от Колетт. Так что тебе нужно показать Шехеразаде, какой ты на самом деле. Она ждет, когда ты это сделаешь, разве не видишь?

— Я думаю, что она вернулась в Париж и живет своей жизнью. Вероятно, уже встречается с французским графом с трехнедельной щетиной.

Рейчел вздохнула:

— Знаешь что, Карлтон? Ты просто избалован. Тебе повезло — а может, наоборот, не повезло — родиться красивым, и девушки всю жизнь кидались тебе на шею. От тебя ничего не требовали, не надо было и пальцем пошевелить. Шехеразада — первая девушка, которая бросает тебе вызов, заставляет тебя попотеть. Ты встретил девушку своей мечты. Отступишься?

Карлтон помолчал немного.

— И что мне предпринять, Рейчел?

— Это ты сам должен придумать. Я не смогу тебе вручить шпаргалку. Нужно снова покорить ее безумным романтическим жестом. Слушай, мне пора. Сегодня утром потенциальный покупатель приедет на экскурсию в Тайерсаль-парк, но боюсь, ты не обрадуешься, если я тебе скажу, кто это.

— Почему? — спросил Карлтон.

— Потому что это Джек Бин.

— Черт! Да ты прикалываешься надо мной?

— Если бы! Он предложил кучу денег за дом.

— Черт побери, еще и папаша до кучи. Бины явно решили порезвиться в Сингапуре. Не продавайте ему дом.

Рейчел вздохнула:

— Если бы все зависело от меня. Мы с Ником пытаемся избежать встречи с ним. Ой, мне кажется, кто-то приехал…

— Ладно, звякни попозже.

Джек Бин стоял посреди закрытого дворика и дымил сигарой, глядя на богато украшенные колонны.

— Это невероятно. Я никогда не видел такого роскошного дома за всю свою жизнь, — сказал он на путунхуа.

— Мне очень нравится внутренний двор! Можно заменить зеркальный водоем на настоящий бассейн, — предложила Китти на английском языке.

Фелисити, Виктория и Алекс вздрогнули, но ничего не сказали.

Оливер дипломатично вмешался:

— Китти, этот зеркальный водоем облицован плиткой из Кордовы, Испания. Видите эти сине-коралловые мавританские плитки на дне? Огромная редкость, произведены в тринадцатом веке.

— Ой, я ж не знала, тогда мы их должны сохранить, — сказала Китти.

Джек уставился на розовый кварц в форме лотоса посреди фонтана, оттуда медленно била гипнотическая струйка воды.

— Нет, мы не должны ничего менять. Этот дом, может, и уступает нашему особняку в Шанхае, но тут все четко по правилам фэншуй. Я прямо чувствую, как везде циркулирует энергия ци. Неудивительно, что ваша семья достигла здесь такого процветания, — сказал Джек собравшимся дамам.

Сестры Янг вежливо покивали, но никто из них толком не говорил на путунхуа, так что они поняли только процентов тридцать сказанного. Джек посмотрел на трех старомодно одетых сестер, думая про себя: «Только женщинам, которые выросли в таком чудесном доме, может сойти с рук полное отсутствие стиля. И они даже не могут сказать ни слова на путунхуа. Совсем как птицы додо, бесполезный вид. Неудивительно, что они теряют дом». Они прошли через аркаду в библиотеку. Джек посмотрел на книги, стоящие в высоких книжных шкафах и разложенные на гладком столе из индийского розового дерева.

— Мне нравится такая мебель. Ар-деко, не так ли?

— На самом деле это библиотека сэра Джеймса, вся мебель изготовлена под заказ Пьером Жаннере в конце сороковых годов, — сообщил Оливер.

— Ну, это немного напоминает мне старые шанхайские клубы, в которых раньше играл мой дед, — заметил Джек. Обращаясь к дамам, он пояснил: — Мой дедушка трудился на заводе, а в свободное время играл на трубе. Каждый вечер, чтобы подзаработать, он играл в джаз-банде, который выступал во всех клубах, куда ходили европейцы. Когда я был маленьким, моей обязанностью было начищать до блеска его инструмент. Приходилось плевать и тереть, а потом опять плевать и тереть…

Фелисити нервно попятилась, боясь, что сейчас он прямо рядом с ней даст мастер-класс по плевкам.

— Сколько стоит мебель? — спросил Джек.

— А что конкретно вы имеете в виду? Есть вещи… с которыми мы никогда не сможем расстаться, — сказала Виктория на ломаном путунхуа — на нем она общалась со слугами. — Оливер, как сказать на путунхуа «семейная реликвия»?

— Чуань цзя бао, — подсказал Оливер.

— О, мне нравятся столы, стулья и особенно этот фиолетовый с синим ковер. — Джек указал на пол.

Фелисити уставилась на шелковый коврик и внезапно вспомнила историю, которую поведала ей тетя Розмари Цянь.

Знаешь, что однажды твоя мать, глядя в глаза японскому генералу, подначивала его выстрелить в нее? Это произошло прямо здесь, в этой библиотеке, где Суи устроила вечер за картами для некоторых высокопоставленных офицеров. Япошки во время оккупации постоянно заставляли Суи привечать их на этих ужасных развратных вечеринках. Моего мужа — твоего дядю Цайтая — только что арестовали по какому-то смехотворному обвинению, и, когда генерал проиграл твоей матери в кункен152, она потребовала, чтобы взамен он освободил Цайтая. Конечно, генерал был возмущен подобной дерзостью, выхватил пистолет и приставил к ее виску. Я сидела рядом и решила, что ей конец. Суи оставалась совершенно невозмутимой и сказала с достоинством: «Генерал, если вы сейчас меня застрелите, то испортите прекрасное ципао Розмари. Мои мозги разлетятся, попадут на ципао, а заодно испачкают этот красивый ковер ар-деко из Парижа. Знаете, сколько он стоит? Это творение очень известного французского художника по имени Кристиан Берар, и оно станет прекрасным подарком для вашей жены, если только на нем не будет пятен моей крови. Вы ведь не хотите разочаровать свою жену, правда?» Генерал помолчал немного, а потом расхохотался, убрал пистолет, унес с собой коврик, а на следующий день освободил моего мужа из тюрьмы. Цайтай не забывал о том, что сделала для него Суи. Ай-я, я столько могла бы рассказать тебе о годах войны, но Суи запретила. Знаешь, она спасла очень многих людей, и большинство даже не знают, что обязаны жизнью именно ей. Она сама так захотела. После окончания войны мы узнали, что генерала казнили за военные преступления по приговору военного трибунала в Маниле. Однажды твоя мама позвонила мне и сказала: «Ты никогда не догадаешься, что сейчас прислали в длинной коробке. Тот фиолетовый коврик ар-деко, который генерал увез с собой в Японию. Видимо, его жене он все же не приглянулся».

Фелисити вынырнула из воспоминаний и решительно произнесла:

— Мистер Бин, этот ковер не продается. Но некоторые вещи мы могли бы продать вместе с домом.

— Хорошо. Оливер, не могли бы вы оценить, сколько стоит все вместе? Я возьму все «чуань цзя бао», которые позволят приобрести мне эти милые дамы, — сказал Джек, обращаясь к сестрам Янг с легкой улыбкой.

— Разумеется, — кивнул Оливер.

— Леди, мне нравится этот дом, и думаю, моя семья с радостью будет здесь останавливаться во время визитов в Сингапур. Спасибо, что провели экскурсию, мое предложение в силе, пожалуйста, не торопитесь и спокойно все решайте, — сказал Джек.

Затем он вышел, затушил сигару о гравийную дорогу и сел на заднее сиденье черного внедорожника «ауди». Китти забралась в автомобиль следом, телохранители запрыгнули в свои внедорожники, и автоколонна исчезла из виду.

— Это было мучительно, — проворчала Виктория, когда они опустились на диваны в гостиной.

— Оливер, где ты вообще откопал этих людей? — с презрением бросила Фелисити.

— Хотите верьте, хотите нет, они далеко не худшие претенденты. Джек считается довольно проницательным коллекционером произведений искусства — у Бинов один из лучших частных музеев в Шанхае, — а вкус Китти значительно развился. Плюс она хочет учиться. Не волнуйся, они ничего не сделают с домом без моего разрешения.

Виктория удивленно подняла голову и увидела, что Ник и Рейчел входят в гостиную:

— Я не знала, что вы дома! Почему вы не вышли к этим людям? Рейчел, нам бы пригодился переводчик с китайского.

Ник плюхнулся на одно из кресел в стиле ар-деко.

— О, так мы уже встречались. Я познакомился с Джеком в Шанхае пару лет назад и надеялся, что никогда больше не увижусь с ним, а его жену мы все уж точно должны знать — она была на свадьбе Колина.

— Подожди минуту… эта дамочка приходила на свадьбу Колина Ху? — Фелисити выглядела озадаченной.

— Тетя Фелисити, она даже бывала у тебя дома. Это бывшая подружка Алистера, — раздраженно процедил Ник.

— Боже мой, так это она? Та, что пришла с просвечивающим выменем?! Кисуля Пинг — или как ее там звали? — выпалила Алекс.

— Ее зовут Китти Понг, — сказала Рейчел.

— Господи, я ее вообще не узнала. У нее совершенно новое лицо! Неудивительно, что Алистер внезапно улетел в Гонконг первым же утренним рейсом! Но я думал, что она замужем за непутевым сыном Кэрол Тай? Тем, что перекроил себе лицо с помощью пластической хирургии? — продолжала Алекс.

— Это было сто лет назад, тетя Алекс. Китти изменилась.

— Определенно. Сегодня мне даже понравилось ее миленькое платье в цветочек. Она в нем не выглядела такой уж вульгарной, — заметила Виктория.

— Невозможно выглядеть вульгарно в платье от Дриса ван Нотена, — заявил Оливер.

— Значит, вы действительно хотите продать им дом? — резко спросил Ник.

— Ники, скажи мне, как можно сказать «нет» десяти миллиардам долларов? Это в три раза больше, чем наше главное предложение. Было бы чистой глупостью отказываться от таких денег! — рассуждала Фелисити.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — добавил Оливер.

Ник с раздражением взглянул на Оливера:

— Легко тебе говорить. Ты же не рос в этом доме. Для некоторых из нас все упирается не только в деньги.

Оливер вздохнул:

— Слушай, Ники, я знаю, ты мной недоволен, но я никоим образом не хотел тебя расстроить. Я любил твою бабушку и люблю этот дом больше, чем ты можешь себе представить. Я думал, ты хочешь сохранить Тайерсаль-парк в его первозданном виде, а когда услышал, что Бины ищут себе новое жилье в Сингапуре, я просто сложил два и два. Этим людям понравился дом, они намерены сохранить его архитектурную целостность, и у них действительно есть суммы, которые требуются, чтобы восстановить дом и поддерживать его в идеальном состоянии для будущих поколений.

Тут заговорила Рейчел:

— А эти будущие поколения включают Колетт Бин?

Лицо Оливера вспыхнуло, а Фелисити уточнила:

— А кто такая Колетт Бин?

— Колетт Бин — дочь Джека. Два года назад ее личная помощница Роксана пыталась отравить Рейчел по поручению Колетт, — резко ответил Ник.

— ЧТО?! — в ужасе взвизгнули Фелисити и Виктория.

— Господи, я совсем забыла, что это были они. — Алекс застонала, закрыв лицо руками.

— Рейчел, это очень неприятный инцидент, но ты должна знать, что Джек и Китти больше не общаются с Колетт, — сказал Оливер.

Лицо Ника пылало от гнева.

— Это не был «неприятный инцидент». Моя жена чуть не погибла! Сколько лично ты заработаешь на этой сделке, Оливер? Помимо комиссии за продажу, которая исчисляется миллионами, сколько всякой ерунды ты и твой аукционный дом втюхаете этим нетерпеливым Бинам?

Оливер встал с дивана и виновато улыбнулся:

— Знаете, думаю, я вас всех сейчас оставлю. Я вижу, что изрядно потрепал вам нервы. Предложение в силе, и я с нетерпением жду вашего ответа.

Как только Оливер вышел из комнаты, заговорила Виктория:

— Знаете, я тут подумала… это все настолько странно, что невозможно поверить. Наверняка это знак. Ники, невероятное предложение Бинов, я думаю, отчасти связано с тем, что они искупают вину за случившееся с Рейчел. Полагаю, это все дело рук мамочки. Она присматривает за нами с небес.

Ник закатил глаза в отчаянии.

— Трудно представить, что кто-то готов заплатить цену намного выше рыночной за Тайерсаль-парк… — начала Алекс.

— Мама все это спланировала. Она знала, что мы не получим денег от трастового фонда Шанов, и поэтому хотела, чтобы мы выручили как можно больше за Тайерсаль-парк. Вот почему она так разделила поместье и теперь сотворила чудо для нас. — Голос Виктории переполняла уверенность.

Ник неожиданно встал и смерил тетушек взглядом:

— Послушайте, можете пичкать себя любыми сказками, если это поможет спокойно спать по ночам. Лично мне противна мысль, что дом перейдет в руки людей, чья родственница чуть было не отправила на тот свет мою жену! Я не думаю, что мы можем доверять им, не верю, что они сдержат слово и сохранят дом в первозданном виде. Уверен, Китти только и ждет, когда сможет вцепиться в особняк и перестроить все сверху донизу. Но если я смогу предложить столько же, сколько и Джек, вы продадите поместье мне?

Рейчел с удивлением уставилась на мужа, а Алекс сказала:

— Ники, не глупи. Абсурдно покупать этот дом по такой высокой цене. Мы тебе не позволили бы этого сделать.

— Вы не ответили на мой вопрос. Если я раздобуду десять миллиардов, то мы заключим сделку?

Тетушки переглянулись.

— Хорошо. Даем тебе месяц, — смилостивилась Фелисити.

*

Кункен — азартная карточная игра родом из Мексики.

Кункен — азартная карточная игра родом из Мексики.

17

Остров Сентоза, Сингапур

Дважды в год комиссия по закупкам Сингапурского музея современного искусства собиралась для рассмотрения потенциальных приобретений для постоянной коллекции. Комиссия состояла из молодых коллекционеров, в основном принадлежащих к сливкам общества, из самых влиятельных семей страны. Как и в случае с большинством именитых отпрысков, они не могли выполнять обязанности в симпатичных, но довольно заурядных офисах музея, поэтому для заседания всегда выбиралось какое-то новое сказочное заведение с изысканной кухней от звездного шеф-повара.

Сегодня встреча состоялась за завтраком в «Капелле на Сентозе», курортном отеле на южном побережье. Когда куратор музея Фелипе Сюй прибыл в великолепную приемную с видом на красивый многоуровневый бассейн, то обнаружил, что среди десятка собравшихся царит оживление.

— Я просто поверить не могу! Совершенно не могу поверить! — нашептывала Лорен Ли-Лян (жена Родерика Ляна из «Финансовой группы Лян» и внучка миссис Ли Юнчэн) Сарите Сингх (бывшей болливудской актрисе и невестке Гаятри Сингх).

— Как можно оправиться от подобного? — Сарита покачала головой, перебирая перламутровые бусины на своем ожерелье «Ван Клиф & Арпельс», как четки.

— Ну, единственное утешение, что ее сиськи выглядели великолепно. Интересно, она делала операцию? — Лорен прикрыла рот клатчем «VBH».

Фелипе подошел к буфету, чтобы взять два яйца всмятку и несколько тостов. Патрисия Лим (из «Лим раббер»), стоявшая рядом с ним и делавшая мучительный выбор между яйцами бенедикт и яйцами по-норвежски, посмотрела на него:

— Ну и утро, да?

— Да, кажется, все накачаны кофеином и готовы к работе! Хорошо, у нас сегодня довольно длинная повестка дня.

— Вы сделаете какое-то объявление или планируете соблюдать молчание?

— Не совсем понимаю, о чем вы, Пэт, — нахмурился куратор.

— Не прикидывайтесь дураком, Фелипе! О господи, ВОТ И ОНА!

Когда вошла Астрид, зал погрузился в молчание. Она поздоровалась со своей двоюродной сестрой Софи Ху153 (из «Ху энтерпрайз»), взяла булочку с шоколадом и села во главе длинного мраморного стола, пока все занимали свои места. Затем Астрид резко встала:

— Доброе утро всем. Прежде чем мы погрузимся с головой в повестку дня, я должна кое в чем признаться.

Большинство членов совета громко ахнули и во все глаза уставились на Астрид.

— Если говорить про Аниша Капура, я полностью предвзята. Я обожаю его работы уже много лет, и, как вы, наверное, знаете, мне принадлежат несколько его произведений, и да, я была анонимным инвестором, помогала финансировать новую инсталляцию в Антверпене. Поэтому, когда мы будем обсуждать две его работы на предмет возможного приобретения, я воздержусь от голосования. — Астрид улыбнулась присутствующим и села.

— Черт побери, это невероятно… — пробормотала Лорен Ли себе под нос.

Сарита Сингх постучала по кофейной кружке ложкой, и все посмотрели на нее, когда она заговорила тоном праведницы:

— Я ожидала, что наша председатель пристыженно объявит о своей отставке, но, поскольку она не собирается этого делать, я хотела бы инициировать немедленное исключение Астрид Леонг из состава совета.

Астрид в шоке уставилась на Сариту.

— Поддерживаю, — сразу поддакнула Лорен Ли.

— Какого черта? — выпалил Фелипе, едва не подавившись яйцом всмятку, а собравшиеся взволнованно загалдели.

— Сарита, с чего вдруг ты требуешь моей отставки? — спросила Астрид.

— Астрид, давай будем честны. Мы лишимся финансирования из-за твоего поведения. Из-за тебя пострадает репутация всего музея. Не верится, что ты осмелилась появиться здесь сегодня утром.

— Я не понимаю… это из-за моего развода? — недоумевала Астрид, пытаясь сохранять такт и спокойствие.

С другого конца стола поднялась Софи Ху и подскочила к Астрид.

— Пойдем со мной, — прошептала она, взяв ее за руку.

Астрид последовала за Софи из зала.

— Что там происходит? — спросила она, совершенно сбитая с толку.

— Астрид, насколько я понимаю, ты даже не в курсе.

— Не в курсе чего?

Софи закрыла глаза и глубоко вдохнула:

— Одно твое видео просочилось вчера в Сеть и стало вирусным.

— Видео? — Астрид все равно не понимала.

— Да, ты и… Чарли У.

Краски схлынули с лица Астрид.

— О боже…

— Мне очень жаль… — начала было Софи.

Астрид постояла несколько минут неподвижно, а затем перешла в режим антикризисного управления.

— Мне надо идти. Нужно забрать Кассиана из школы. Пожалуйста, объясни им, что я должна уйти, — бросила Астрид уже на бегу, направляясь к своей машине.

Когда автомобиль мчался в Сингапур по мосту, Астрид казалась необычайно спокойной и собранной. Она попыталась позвонить Чарли через блютус, но его сотовый упрямо переключался на голосовую почту. В конце концов она оставила сообщение:

— Чарли, я подозреваю, что ты уже слышал об утечке видео, раз не отвечаешь. Я узнала об этом несколько минут назад. Я в порядке, не волнуйся, еду сейчас в школу за Кассианом. Я бы посоветовала тебе забрать из школы Хлои и Дельфину. Если они еще не в курсе, то лучше пусть узнают от нас, чем от одноклассников. Ты же знаешь, какими жестокими бывают дети. Я тебе позвоню.

Астрид закончила разговор, и в ту же минуту телефон зазвонил снова.

— Чарли?

На другом конце повисло короткое молчание, а затем салон автомобиля заполнил пронзительный голос:

— Боже мой, ты еще и разговариваешь с этим ужасным извращенцем! Я не могу поверить!

Это была ее мать.

— Мама, пожалуйста, успокойся.

— Домашнее порно! Господи, даже в худшем кошмаре я не могла представить, что когда-либо услышу эти слова, сказанные о ком-то из моих детей! Я только что вернулась домой — мы показывали Тайерсаль-парк этим ужасным китайцам — и тут слышу ужасную новость от Кассандры Шан! Твой отец так зол! Боюсь, как бы его удар не хватил! — причитала Фелисити.

Астрид не могла не отметить про себя, что матери удавалось истерически рыдать, ругать дочь и внушать ей чувство вины одновременно.

— Мама, мы не сделали ничего плохого! Майкл тайно снял нас на видео дома у Чарли и теперь разослал видео повсюду. Это преступление, мама.

— Преступление — спать с Чарли.

— С чего вдруг?

— Ты развратница! Твоя репутация коту под хвост, это же клеймо на всю жизнь!

— Ты хоть видео смотрела? Это десять секунд размытых кадров…

— Обожетымой, если бы я действительно посмотрела видео, я бы ослепла! Как ты могла переспать с мужчиной до свадьбы? Это тебя Бог наказывает!

— Ой, прости. У меня был секс до свадьбы. Да, у меня был секс с Чарли, с которым, кстати, я потеряла девственность и который был моим женихом больше десяти лет назад.

— Вы двое навлекли на нас позор. Ты опозорила отца и меня, опозорила свою семью на несколько поколений вперед! А еще разрушила жизнь бедного Кассиана! Как он теперь покажется в школе?

— Я как раз еду за ним.

— Мы его уже забрали. Людивин съездила за ним в школу и сейчас везет к нам.

— Отлично. Я приеду через десять минут.

— Ни в коем случае! Ты что это удумала? Даже рядом с домом не смей показываться!

— Не будь смешной, мам…

— Смешной? Да я вообще не знаю, оправлюсь ли я от всего этого. Тебе нужно уехать из Сингапура, пока все не уляжется. Ты не понимаешь, как этот скандал скажется на репутации отца? Боже мой, это может повлиять на грядущие выборы! Это может поставить под угрозу продажу Тайерсаль-парка! Господи, цена может упасть! Я прям чувствую, как повышается давление. Боже мой, мне нужны таблетки. Сунали, где мои таблетки? — заверещала Фелисити, обращаясь к одной из своих горничных.

— Успокойся, мам. Я не понимаю, как это связано с Тайерсаль-парком.

— Не понимает она! Ты запятнала семейное наследие! Не приближайся к Нассим-роуд, слышишь? Твой отец не хочет тебя видеть! Он говорит, ты для него умерла!

На пару мгновений нападки матери выбили почву у нее из-под ног. К счастью, телефон подал звуковой сигнал, и на экране высветился номер Чарли.

— Хорошо, мама, не волнуйся, я не приеду. Я не собираюсь позорить тебя ни минутой дольше, — сказала Астрид и переключилась на Чарли.

После короткой запинки раздался его голос:

— Астрид, ты в порядке?

— Слава богу, это ты, — выдохнула Астрид.

— Ты за рулем?

— Да, ехала забирать Кассиана из школы, но…

— Можешь припарковаться? — Голос Чарли звучал странно.

— Хорошо. Я как раз на Танлин-роуд. Сейчас припаркуюсь у «Эссо». — Она остановилась на заправке и расслабилась в кресле. — Ну вот, я припарковалась.

— Хорошо. Для начала скажи, ты в порядке?

— Ну, мама в жизни так не вопила на меня, велела срочно покинуть страну. В остальном жизнь прекрасна и изумительна. А как твой день?

— Я не знаю, как тебе сказать… — произнес Чарли дрожащим голосом.

— Дай догадаюсь… Ты выяснил, почему Майкл слил в Сеть видео?

— Вообще-то, это не Майкл.

— Не он?

— Нет. Это Изабель.

— ИЗАБЕЛЬ? Как она получила это видео?

— Мы не уверены… мы еще пытаемся сложить все кусочки пазла, но видео было послано с ее телефона. Она запостила его в блоге сплетен.

— Но зачем?

— У нее снова обострилось психическое заболевание, Астрид. В этот раз она пыталась повеситься.

— Что?!!! — Астрид оцепенела.

— Она пыталась повеситься в нашем новом доме на люстре в столовой. Хотела проклясть дом и наш брак.

— И что произошло? — У Астрид заплетался язык.

— Люстра сломалась, и это спасло ее, но теперь она в реанимации. В коме, и врачи не знают, выйдет ли она когда-нибудь из нее… — Голос Чарли дрожал от горя.

— Нет! Нет! Нет! — закричала Астрид и зашлась в судорожных рыданиях.

*

Софи — сестра Колина Ху, и Астрид приходится им двоюродной сестрой по линии их покойной матери, которая была сестрой Гарри Леонга. Да, Сингапур — очень маленький мир, и он еще меньше, когда речь идет о богачах. — Примеч. автора.

Софи — сестра Колина Ху, и Астрид приходится им двоюродной сестрой по линии их покойной матери, которая была сестрой Гарри Леонга. Да, Сингапур — очень маленький мир, и он еще меньше, когда речь идет о богачах. — Примеч. автора.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я часто думаю, как иногда несправедливо распределяется счастие жизни.

Лев Толстой. Война и мир

Что такое «столовая для нуждающихся»?

Пэрис Хилтон

Через четыре дня после того, как Изабель попыталась свести счеты с жизнью, в «Дейли пост» появился эксклюзивный репортаж.

Наследница подтолкнула соперницу

к самоубийству

после утечки секс-видео!

Сенсационный развод с отступными в пять миллиардов роскошной сингапурской наследницы Астрид Леонг с венчурным капиталистом Майклом Тео продолжает наносить ущерб по ходу развития процесса. Очередная жертва — Изабель У, бывшая жена нынешнего бойфренда Астрид, техномиллиардера Чарльза У. По-видимому, откровенное видео госпожи Леонг в постели с мистером У вызвало у госпожи У такое нервное потрясение, что, запостив его в популярный китайский блог сплетен, она попыталась повеситься прямо в гостиной спроектированного Томом Кундигом потрясающего нового особняка, который бывший муж возвел в Сэкъоу.

Изабель в коме в психиатрической лечебнице Гонконга более недели, тамошние источники сообщают, что господин У предпринял попытку сохранить трагедию в тайне. Однако мать Изабель, достопочтенная судья Дейрдре Лай, требует дальнейшего расследования попытки самоубийства ее дочери. «За это ответственны Чарли и Астрид, и я хочу, чтобы весь мир узнал, что они сотворили с моей девочкой!» — захлебываясь слезами, поведала судья Гонконгского Верховного суда.

Скандал стал основной темой разговоров в Азии, разделив общество, друзей и семью на два противоположных лагеря. Инсайдер из группы поддержки Чарли говорит: «Изабель больше двадцати лет страдала от психического заболевания. Съемка была тайком сделана уже после того, как брак Изабель и Чарли распался, и Изабель слила видео в Сеть во время очередного обострения. Настоящие жертвы здесь Чарли и Астрид». Однако инсайдер из числа сторонников Изабель категорически не согласен: «Чушь! Иззи была раздавлена этим видео. Его сняли в тот момент, когда Изабель и Чарли еще были счастливо женаты, и она дошла до ручки, узнав, что муж так долго изменял ей». Дейрдре Лай заявляет: «Мои бедные внученьки Хлои и Дельфина! Сначала узнали, что их папаша — доморощенная порнозвезда, а теперь могут лишиться мамочки! Вы можете поверить? Этой падшей женщине хватило наглости заявиться в больницу, где моя дочь лежит в коме!»

Журналисты «Дейли пост» попробовали связаться с мисс Леонг, чтобы получить комментарии, но после появления в психиатрической лечебнице мисс Леонг словно бы испарилась. Когда мы обратились в компанию ее семьи «Леонг холдингс» за комментариями, пресс-секретарь Зои Цюань ответила: «Астрид Леонг не играет никакой роли в компании, и у нас нет комментариев». Мы спросили о местонахождении Астрид, и мисс Цюань поспешно рявкнула: «Понятия не имею, лах! Она покинула страну на неопределенный срок».

1

Площадь Фюрстенберг, Париж

Шехеразада вошла в сверкающую современную кухню своей квартиры в квартале Сен-Жермен, сняла крышку со сковороды и потрогала корочку пальцем. Еще не готово. Она снова накрыла сковороду крышкой, вернулась в гардеробную и сняла прозрачную блузу с оборками от «Дельпозо». Она только что вернулась с вечеринки в лофте четы модных фотографов, где угощали множеством вкуснейших блюд, приготовленных бывшим шеф-кондитером «Нома». И все же на протяжении всего ужина Шехеразада мечтала вернуться в свое гнездышко, разогреть позавчерашнюю пиццу на сковороде154, открыть бутылку красного вина и посмотреть последний из вышедших эпизодов «Ходячих мертвецов».

Переодевшись в пижаму, она принесла тарелку с пиццей в гостиную, опустилась на серый замшевый диван и включила телевизор, чтобы насладиться просмотром последней серии. Начался любимый сериал, но диалог на экране внезапно перекрыла музыка за окном. Шехеразада усилила звук, надеясь заглушить шум, однако музыка стала только громче. На улице возмущенно загудели машины, из окна донесся крик соседа. Раздраженная Шехеразада остановила сериал, подошла к балкону и распахнула стеклянные двери. Внезапно рев музыки с силой ударил по перепонкам, а когда Шехеразада перегнулась через перила, ей открылось весьма любопытное зрелище. Карлтон Бао стоял на крыше «рейнджровера», припаркованного возле ее дома, держа в руках магнитофон, из которого Питер Гэбриел горланил свою песню «В твоих глазах».

— Карлтон? Какого черта ты делаешь? — заорала Шехеразада в полном ужасе.

— Пытаюсь привлечь твое внимание!

— Что тебе нужно?

— Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Хочу, чтобы ты знала, что я не какой-то там безжалостный убийца. Я виноват лишь в том, что я в тебя…

— Что? Выключи музыку! Я тебя не слышу!

Карлтон не послушался и вместо этого заорал еще громче:

— Я виноват лишь в том, что я в тебя влюбле-е-ен!

В этот момент четверо телохранителей в штатском внезапно схватили его за ноги, сдернули с машины, и он плюхнулся на землю.

— О черт! — Шехеразада начала хихикать.

Она выбежала за дверь, спустилась на четыре этажа и вышла на улицу.

— Оставьте его в покое! — приказала она охранникам, которые сгрудились над поверженным Карлтоном.

— Мисс Шан, вы уверены?

— Да. Он нормальный. Это мой друг, — настаивала Шехеразада.

Самый мощный телохранитель нехотя убрал колено со спины Карлтона, и, когда тот поднялся с земли, Шехеразада увидела, что вся левая сторона его лица разбита об асфальт.

— О нет. Давай-ка поднимемся наверх и продезинфицируем рану, — велела Шехеразада. Когда они вошли в дом и поехали наверх в богато украшенном кованом лифте, она снова оглядела Карлтона с ног до головы. — И что это было?

— Это безумно романтический жест в моем исполнении.

— То есть это задумывалось как романтика? — нахмурилась Шехеразада.

— Я постарался изобразить Джона Кьюсака.

— Кого?

— Ну, ты же знаешь. «Скажи что-нибудь»!

— Что тебе сказать?

— Ты не видела этот фильм, да? — Карлтон внезапно сник.

— Не-а, но ты выглядел мило, стоя на крыше той машины, — сказала Шехеразада, притянув его к себе для поцелуя.

На другом конце Парижа Чарли возвращался в отель «Георг V» после ужина со старым другом Астрид Грегуаром Лерм-Пьером, который принес сплошное разочарование. Грегуар был более очарователен, чем обычно, и Чарли подозревал, что француз знал о местонахождении Астрид гораздо больше, чем говорил. Грегуар предположил, что она пробыла в Париже, вероятно, дня три, а затем куда-то уехала. Нет, она не казалась расстроенной. Я просто решил, что она совершает свою обычную поездку в город раз в полгода для подгонки модных туалетов. За последние две недели Чарли неистово обшаривал земной шар в поисках Астрид. Обезумев от беспокойства, он начал с Сингапура, затем продолжил поиски в Париже и Лондоне, посещая все их знакомые места и разговаривая со всеми ее друзьями. Затем он направился в Венецию, чтобы узнать, не прячется ли она в палаццо своей подруги Домиэллы Финци-Контини, но Доми, как и многие из друзей Астрид, молчала как партизан. Нет, Астрид мне не звонила и не писала, но я же была в Ферраре в течение последнего месяца. Мы всегда проводим зиму в Ферраре. Нет, я вообще не слышала о скандале. Теперь он вернулся в Париж, пытаясь отследить передвижения своей невесты и понять, как она могла отказаться от всей своей жизни и почему ее семье, похоже, нет дела до того, что она пропала месяц назад. Войдя в отель, он подошел к стойке регистрации, чтобы проверить, не оставили ли ему сообщения. Нет, месье, ничего для вас сегодня вечером.

Чарли поднялся в номер и открыл двери на балкон, впуская свежий холодный воздух. Холодный воздух держал в тонусе, помогал мыслить ясно. Париж ничего не дал. Да, она была здесь, но явно не возвращалась. Надо попробовать сгонять дальше, в Лос-Анджелес. Хотя Алекс, брат Астрид, заверил, что ее там нет, он все еще подозревал это. Его служба безопасности и частные сыщики, которых он нанял, с самого первого дня следили за всем происходящим. Астрид была аккуратной. Она не оставляла никаких следов, обходилась без банковских переводов, не снимала денег с кредитки и не расплачивалась ей более пяти недель. Кто-то должен был помогать ей. Кто-то из ближнего круга. Чарли вышел на балкон и оперся на перила, глядя на мягкое золотистое сияние, которое, казалось, всегда окутывало Париж по ночам. Город, как всегда потрясающе красивый, внезапно показался таким унылым… Нельзя было позволять ей прилетать в Гонконг. Она настояла. Хотела помочь ему справиться с кризисом, но, когда увидела Изабель в реанимации, подключенную ко всем этим аппаратам… Он понимал, что Астрид пытается быть сильной ради него и девочек, однако ее это просто раздавило. А потом мать Изабель, увидев Астрид в больнице, как с цепи сорвалась: вывалила историю репортерам «Дейли пост», и разразился настоящий скандал. Это его ошибка. Тупая ошибка. Чарли вернулся в номер и сел на кровати, затем открыл ящик тумбочки и вытащил пухлый коричневый конверт.

Конверт доставили ему по почте из этого самого отеля несколько недель назад. Внутри лежала коробочка с помолвочным кольцом Астрид. А еще написанное от руки письмо, которое он перечитал сотни раз.

Дорогой Чарли,

я очень долго думала обо всем в последние дни. Пять лет назад я вернулась в твою жизнь и с тех пор приношу тебе одни несчастья. Я втянула тебя в свои проблемы с Майклом, в наш ужасный развод, а теперь навлекла на тебя и твоих дочерей немыслимую беду. Хлои и Дельфина едва не потеряли мать, и виновата в этом лишь я одна.

Как бы я ни старалась, что бы ни делала, ничего хорошего не выходит. И чувствую, никогда не выйдет. Поэтому лучшее, что я могу предпринять, — просто уйти, чтобы не причинить вам еще больше неприятностей. Не думаю, что когда-нибудь смогу стать твоей женой, остается лишь надеяться и молиться, чтобы ты и твоя семья со временем смогли снова обрести счастье и покой.

С любовью,

Астрид

P. S. Пожалуйста, отдай кольцо моему брату Ники, когда вы в следующий раз увидитесь. Он должен подарить его Рейчел.

Чарли отложил письмо и откинулся на кровати, глядя в потолок. Астрид лежала на этой же кровати и точно так же рассматривала потолок. Это был ее любимый номер в «Георге V», и именно Чарли впервые показал Астрид эту комнату, когда привез в Париж еще в студенческие годы. Казалось, это было целую жизнь назад, и он хотел бы просто вернуться в то время и сделать все по-другому. Чарли перевернулся и уткнулся лицом в подушку, сделав глубокий вдох. Он думал, что если втянет воздух посильнее, то сможет уловить аромат любимой.

*

Действительно лучший способ разогреть двухдневную пиццу. Корочка становится хрустящей, а сыр расплавится, если в конце подержать пиццу минуту под крышкой. — Примеч. автора.

Действительно лучший способ разогреть двухдневную пиццу. Корочка становится хрустящей, а сыр расплавится, если в конце подержать пиццу минуту под крышкой. — Примеч. автора.

2

Тайерсаль-парк, Сингапур

Рейчел шла по розовому саду, глядя на распустившиеся цветы и вдыхая их глубокий, опьяняющий аромат, когда вернулся Ник. Он встречался с Альфредом Шаном, надеясь на его помощь. Это был шанс собрать нужную сумму, чтобы выкупить поместье у теток.

— Как все прошло? — спросила Рейчел, когда Ник появился в розарии, хотя по выражению лица уже знала ответ.

— Мы прошлись по всему предложению. Я рассчитывал, что он отстегнет хоть сколько-нибудь, ведь Тайерсаль-парк — имение его отца. И знаешь, что он мне сказал? Дескать, вот-вот лопнет очередной финансовый пузырь и, как результат, рухнут все азиатские рынки недвижимости. Он заявил: «Если этот идиот реально хочет заплатить вам за Тайерсаль-парк десять миллиардов, то ты будешь еще большим идиотом, если не возьмешь эти деньги. Бери их и вкладывай в золото. Это единственный актив, который стоит хранить в долгосрочной перспективе». — Ник наклонился к одному из кустов роз и проронил: — Это, наверное, третий раз, когда я стою тут и нюхаю розочки. Забавно, что человек воспринимает вещи как должное, пока они рядом…

— Мы посадим собственный розарий, — ободряюще произнесла Рейчел. — Думаю, теперь мы можем позволить себе небольшой загородный дом, правда? Может быть, в Вермонте или даже в штате Мэн. Я слышала, Норт-Хейвен прекрасен.

— Ну… не знаю, Рейчел. С четырьмя миллиардами долларов будет сложновато подобрать там что-нибудь, — невозмутимо ответил Ник.

Рейчел улыбнулась. Она все еще не могла осознать, какие деньжищи приходят в ее жизнь, тем более Ник провел последний месяц, отчаянно пытаясь собрать средства и не приблизившись к нужной сумме. Теперь, когда крайний срок истек и последняя попытка уговорить дядю Альфреда провалилась, не оставалось другого выбора, кроме как подчиниться требованиям его тетушек. Взяв красивый цветок, свисавший с поломанного стебля, Рейчел посмотрела на Ника:

— Пойдем внутрь?

— Да, давай.

Ник взял жену за руку, и они вместе поднялись по каменным ступенькам в дом, где тетушки Ника в задумчивости сидели за столом в библиотеке. Алекс взглянула на племянника:

— Можем сделать звонок?

Ник кивнул. Фелисити взяла трубку телефона, стоявшего в центре стола, и набрала номер Оливера.

— Ай-я! Это его международный сотовый телефон. Теперь еще придется платить за роуминг, — проворчала она.

Пришлось подождать. Через несколько гудков Оливер наконец взял трубку.

— Оливер, ты нас слышишь? Включили тебя на громкую связь! — заорала Алекс в телефон.

— Да-да, потише. Я отлично вас слышу.

— А ты сейчас где, Оливер?

— Вернулся пока в Лондон.

— Очень мило. Как там погода?

— Ай-я, не ходи вокруг да около! — напустилась на сестру Виктория по-кантонски. — Ближе к делу!

— Ох, хорошо… передаю слово Ники, поскольку технически он основной дольщик, — сказала Алекс.

— Привет, Оливер. Я просто хотел сообщить, что мы достигли консенсуса… — Ник замялся на минутку, потом сделал глубокий вдох и продолжил: — Мы готовы принять предложение Джека Бина на сумму в десять миллиардов за Тайерсаль-парк.

— Хорошо. От имени Бинов принимаю ваш ответ. По рукам!

Фелисити наклонилась к телефону:

— И еще, Оливер, мы хотели бы, чтобы ты оценил мебель. Мы продадим ему бо́льшую часть мебели и предметов интерьера, кроме некоторых вещей, которые хотели бы оставить себе.

— Он определенно не получит мамины кружевные баттенбергские салфетки, — пробормотала Виктория.

— Супер. Бины будут в восторге. Я знаю, вам всем нелегко далось решение, но могу заверить, что вы заключили превосходную сделку. Это рекордная сумма для недвижимости, и я не думаю, что вы получили бы такую цену от кого-либо еще на планете. Бабушка Суи порадовалась бы!

Ник закатил глаза, а Виктория и Алекс закивали.

— Тогда позвонишь им, Оливер? — спросила Фелисити.

— Разумеется. Позвоню сразу же, как закончим разговор, а потом напишу по электронке Фредди Таню, чтобы готовил проект контракта.

— Хорошо. Пока! — Ник повесил трубку.

Тетушки хором вздохнули.

— Вот и все, — пробормотала Фелисити. У нее было ощущение, будто она только что утопила целый помет щенков.

— Это был правильный шаг! Десять миллиардов долларов! Мама нами гордилась бы, — сказала Алекс, промокнув глаза бумажным платочком.

Фелисити посмотрела на сестру. Интересно, она сказала правду? Мама вообще когда-либо гордилась ею?

Ник поднялся из-за стола и вышел через застекленные двери в сад. Рейчел хотела было последовать за ним, но Алекс положила руку ей на плечо.

— С ним все будет нормально, — сказала она Рейчел.

— Да, я понимаю, — тихо ответила Рейчел.

Я только что сунул в его карман четыре миллиарда долларов, а этот козел даже не поблагодарил меня, подумал Оливер, после того как Ник резко бросил трубку. Оливер снова взял телефон и набрал номер мобильного Китти:

— Китти! Готово! Янги приняли предложение… Да, правда… Нет, вы не сможете переехать на следующей неделе, на оформление уйдет как минимум несколько месяцев… Да, они продадут кое-что из мебели… Разумеется, я посоветую, что стоит купить, не волнуйтесь… Нет, не думаю, что можно заплатить больше, чтобы они выехали прямо завтра… Это был дом их семьи более века, Китти. Им нужно время, чтобы все уладить и разобрать имущество. Позитивный момент в том, что у вас будет время спланировать новые интерьеры… Генриетта Спенсер-Черчилль? Да, я знаю ее, но, Китти, зачем вам тот же дизайнер, который уже занимается новым домом Колетт?.. Я знаю, что она родственница принцессы Дианы, но у меня есть идея получше… На ум приходит только один человек, когда я думаю о переделке Тайерсаль-парка. Можете ли вы встретиться со мной в Европе на следующей неделе?.. Нет, не Париж. Мы собираемся в Антверпен, Китти… Нет, это не в Австрии. Это город в Бельгии… О, вы прилетите в Лондон, чтобы забрать меня? Ужасно мило с вашей стороны… Отлично. Жду с нетерпением!

Оливер дал отбой и несколько минут смотрел в экран компьютера. Затем нажал на иконку «iTunes» и пролистал свои альбомы, пока не нашел нужную композицию. Щелкнул «Play» — и зазвучала третья ария Калафа из «Турандот» Пуччини155. Оливер сидел и слушал первые несколько куплетов. Когда голос певца зазвучал крещендо, Оливер внезапно вскочил со стула и начал как безумный танцевать по квартире. Это было невероятное облегчение. Потом он рухнул на пол и разрыдался. Все, он в безопасности. Наконец-то. С комиссией от продажи Тайерсаль-парка долгий кошмар последних двух десятилетий наконец закончится. Полтора процента комиссии превратятся в сто пятьдесят миллионов долларов. Этого достаточно, чтобы погасить все его студенческие ссуды и огромные долги родителей. Они не будут богаты, но, по крайней мере, у них хватит денег, чтобы выжить. Его родные снова достигнут прежнего уровня респектабельности. А Оливеру никогда больше не придется летать экономклассом.

Оливер лежал на ковре лондонской квартиры, глядя на потрескавшуюся штукатурку на потолке, которую нужно было отремонтировать десять лет назад, и радостно горланил:

— All’alba vincerò! Vincerò, vincerо-о-о-о! С зарей мне побеждать! Побежда-а-а-ать! Побежда-а-а-а-ать!

*

Разумеется, в исполнении Паваротти. — Примеч. автора

Разумеется, в исполнении Паваротти. — Примеч. автора

3

Отель «Пенинсьюла», Лос-Анджелес

–Да я недоумеваю не меньше твоего, — сказал Алекс Леонг, помешивая кубики льда в бокале для виски прямо пальцем. — Астрид никогда не оставляла Кассиана так надолго. Я не могу представить, что у нее на уме.

Со своего места в баре на крыше Чарли смотрел на пальмы, — казалось, они росли на каждой улице в Беверли-Хиллз. Он не знал, говорил ли брат Астрид искренне или ломал комедию, тем более что Алекс, от которого отреклись родители, был особенно близок с сестрой.

Чарли решил испробовать другую тактику:

— Я боюсь, что у Астрид нервный срыв, а она не может получить профессиональную помощь. Ее никто не видел уже целых пять недель. Увы, ваших родителей это совершенно не волнует.

Алекс с негодованием покачал головой, и в солнцезащитных очках от «Персол» отразились отблески заходящего солнца.

— Я последний, кому можно задать этот вопрос, я же годами не общался с отцом.

— Но ведь ты знаешь родителей достаточно хорошо, чтобы понимать, как они могут отреагировать? — не отставал Чарли.

— Меня всегда считали паршивой овцой в благородном семействе, и, когда родители объявили мне войну, я был, полагаю, готов к этому. Но Астрид всегда была их маленькой принцессой. Из нее всю жизнь лепили само совершенство, не дай бог ей сделать что-то не так! Поэтому ситуация, когда все пошло наперекосяк, должно быть, очень сильно по ней ударила. Признаться, на фоне скандала, в который оказалась втянута Астрид, я выгляжу почти святым. Не могу представить, как родители отреагировали, что должны были сказать…

— Она мне говорила, что родители приказали ей убираться с глаз долой. Но если они обожают Астрид так сильно, как я думаю, то не понимаю, откуда столько бессердечия? Ну, то есть она же не сделала абсолютно ничего плохого! В случившемся нет ее вины, — рассуждал вслух Чарли.

Алекс откинулся на спинку стула и взял горсть орешков с васаби из маленькой плошки на столе.

— Ты должен понять одну вещь про моих родителей: им важна только их репутация. Они заботятся лишь о том, как выглядят со стороны. Отец провел свою жизнь, создавая свое наследие, будучи важным государственным деятелем, и разгребая все это дерьмо, а маму волнует только тот факт, что она первая дама из истеблишмента. Так что все в их мирке должно соответствовать их строгим стандартам. Они отреклись от меня из-за того, что я пошел наперекор их желаниям и женился на девушке, чей оттенок кожи показался им слишком темным.

— Я до сих пор не могу поверить, что они отвернулись от тебя из-за брака с Салимой. Ради бога, она же педиатр, получила образование в Кембридже! — воскликнул Чарли.

— Им плевать, насколько она успешна. Никогда не забуду, что отец сказал мне, когда я объявил, что женюсь на Салиме, пусть даже без его благословения. «Если ты не заботишься о своем будущем, подумай о детях, которые у вас будут с этой женщиной. Еще одиннадцать поколений кровь будет грязной». И это был мой последний разговор с отцом.

— Невероятно! — Чарли покачал головой. — Тебя удивило, что он питал подобные чувства?

— На самом деле нет. Мои родители всегда были расистами и снобами, как и многие их знакомые. Отбросьте богатство и видимую изысканность — и под маской обнаружите чрезвычайно провинциальных, недалеких людей. Проблема в том, что у них слишком много денег, им все легко дается, в итоге они мнят себя гениями, которые всегда правы.

Чарли рассмеялся, сделав глоток пива.

— Мне повезло. Отец всегда говорил, что я идиот, который во всем ошибается.

— По чистой случайности отца угораздило родиться в нужном месте в нужный момент времени, когда регион переживал настоящий бум. И да, вдобавок он унаследовал империю, которая была создана за четыре поколения до него. Я думаю, что он смотрит свысока на таких людей, как твой отец, — людей, которые всего добились сами, — потому что в глубине души он очень уязвимый человек. Он знает, что абсолютно ничего не сделал, чтобы заслужить свое богатство, и поэтому остается только смешивать с грязью тех, у кого хватило смелости заработать состояние самим. Его друзья все одинаковы — их пугают так называемые новые деньги, поэтому они варятся в собственном соку в своих закрытых сообществах. Я так рад, что сбежал от этих людей.

— Если Астрид когда-нибудь вернется ко мне, то ей не придется терпеть давление со стороны родителей, раз она этого не хочет. Я мечтаю построить для нас совершенно новую жизнь. Астрид сможет обосноваться в любом уголке мира, где только пожелает, — сказал Чарли, и его голос задрожал от переполнявших его чувств.

Алекс поднял бокал.

— Знаешь, я всегда сожалел, что вы тогда не поженились. Вы слишком легко дали родителям себя запугать. Клянусь тебе, если бы я знал, где сейчас Астрид, то тебе первому рассказал бы. Но моя сестра умная девочка. Она знает, как испариться, и понимает, что сейчас все наверняка ее ищут. На твоем месте я бы искал в самых неожиданных местах, а не в ее прежних домах или городах, где живут ее лучшие друзья.

Проводив Алекса, Чарли вернулся в номер и обнаружил, что дворецкий уже подготовил постель ко сну. В комнате задернули занавески, на телевизоре был включен канал с тихой музыкой в стиле нью-эйдж. Чарли сбросил туфли, расстегнул рубашку и лег на кровать, затем заказал гамбургер с доставкой в номер, сунул руку в карман, вытащил письмо, которое Астрид прислала из Парижа, и стал в очередной раз перечитывать. Когда Чарли уставился на знакомые строчки, свечение, исходящее от экрана телевизора у подножия кровати, озарило листок, и Чарли впервые увидел на плотной бумаге кое-что, чего раньше не замечал. В правом нижнем углу виднелся еле различимый водяной знак — монограмма с вычурными вензелями. Три буквы: «ДСА».

Чарли вдруг пришло в голову, что, хотя конверт был из парижского отеля «Георг V», само письмо было написано на дорогой заказной канцелярской бумаге. Кто такой этот таинственный ДСА? Шутки ради Чарли решил позвонить в Гонконг своей подруге Дженис, одной из тех, кто, казалось, знает всех на планете.

— Чарли, не могу поверить, что это ты. Сколько лет, сколько зим! — промурлыкала Дженис в трубку.

— Да, давненько не созванивались. Я тут пытаюсь разгадать маленькую загадку!

— Ох, я люблю загадки!

— У меня есть лист бумаги с монограммой, и я хочу выяснить, кому она принадлежит. Может, ты могла бы помочь?

— А вышли-ка мне фотку, а? Покажу всем знакомым.

— Ну, это нужно держать в секрете, если ты не возражаешь.

— Хорошо, тогда буду опрашивать не всех подряд, а только нескольких ключевых персон. — Дженис рассмеялась.

— Сейчас сделаю фотку и отправлю тебе, — сказал Чарли.

Он нажал отбой, выбрался из постели и отдернул шторы. Заходящее солнце хлынуло в комнату, чуть было не ослепив его, пока он держал на свету бумагу. Он сделал несколько фотографий и отправил самый четкий снимок Дженис. Тут в дверь позвонили. Чарли выглянул в глазок. Это было обслуживание номеров — принесли гамбургер. Когда Чарли открыл дверь, чтобы впустить официанта с тележкой, телефон снова зазвонил. Он увидел, что это Дженис, и поспешил принять вызов.

— Чарли, тебе повезло! Я собиралась отправлять фотку по знакомым, но сама узнала бы монограмму за версту. Я знаю, чьи это инициалы.

— Да? И чьи же?

— Есть только один ДСА, который играет важную роль в мире. Это Диего Сан-Антонио.

— А кто такой Диего Сан-Антонио?

— Один из ведущих общественных деятелей Филиппин. Владеет многочисленными объектами недвижимости в Маниле.

Чарли повернулся к официанту в тот момент, когда тот поднял серебряную крышку, демонстрируя гостю восхитительный сочный бургер.

— Ой, вообще-то, мне пора!

4

Тайерсаль-парк, Сингапур

Рейчел и ее лучшая подруга Пейк Лин стояли на веранде, глядя на удаляющуюся фигуру Ника. Еще миг — и он исчез в зарослях.

— Сам не свой последнюю неделю. Ходит один гулять во второй половине дня. Я думаю, что он так прощается с этим местом, — сказала Рейчел.

— Неужели больше ничего нельзя сделать? — спросила Пейк Лин.

Рейчел грустно покачала головой:

— Нет, вчера мы согласились на продажу. Я знаю, глупо так говорить, ведь на нас нежданно-негаданно свалились большие деньги, но у меня сердце все еще болит за Ника. Как будто я с ним на одной волне — ощущаю каждую его эмоцию.

— Хотела бы я найти кого-то, с кем можно быть на одной волне, — вздохнула Пейк Лин.

— А мне показалось, на горизонте появился какой-то новый Мистер Совершенство, о котором ты обещала рассказать, «когда придет время»?

— Да, я тоже так думала. Считала, что в конце концов встретила парня не из пугливых, но, как и все остальные неудачники, он свинтил без объяснения причин.

— Жаль.

Пейк Лин оперлась на перила веранды и зажмурилась от лучей полуденного солнца.

— Иногда мне кажется, что было бы гораздо проще не говорить парням, что я училась в Стэнфорде, управляю огромной девелоперской компанией и мне действительно нравится то, чем я занимаюсь.

— Пейк Лин, это полная чушь, и ты это знаешь. Если парень не может принять девушку такой, какая она есть, он явно ее не заслуживает! — усмехнулась Рейчел.

— Чертовски верно! Теперь давай напьемся вдрызг. Где хозяева держат водку? — спросила Пейк Лин.

Рейчел повела Пейк Лин обратно в свою спальню и показала маленькую кнопку на стене.

— Вот по чему я действительно буду скучать в Тайерсаль-парке. Нажимаешь на эту кнопку, и где-то внизу раздается звонок. И прежде чем успеешь сосчитать до десяти…

Внезапно в дверь тихонько постучали, и в комнату с поклоном вошла молодая служанка:

— Да, миссис Янг?

— Привет, Цзяи. Мы хотели бы выпить. Можешь принести две порции водки с мартини и льдом?

— И дополнительные оливки, пожалуйста, — добавила Пейк Лин.

Ник шел по тропинке мимо пруда с лилиями, забираясь в самую чащу леса в северо-западной части поместья. В детстве он не решался сюда ходить, вероятно, потому, что один из старых слуг-малайцев сказал, будто здесь обитают духи деревьев и их нельзя тревожить. Птица на верхушке дерева издала странный пронзительный крик, какого Ник никогда раньше не слышал; он уставился в густую листву, пытаясь определить, что это было. Внезапно белое пятно промелькнуло у него перед глазами, напугав на секунду. Собравшись с духом, он присмотрелся и снова увидел что-то белое и блестящее среди зарослей.

Ник прокрался туда, раздвинув кусты, и увидел А-Лин — она стояла перед огромной фагреей, сжимая в руках несколько амулетов. Она молилась, кланяясь в пояс, вокруг нее вился дымок от ароматических палочек, а ее белая блузка мерцала в лучах света, проникающих сквозь низко висящие ветви.

А-Лин закончила молитвы, взяла палочки и вставила их в старую жестяную банку в дупле, потом обернулась и улыбнулась, увидев Ника.

— Я не знал, что ты ходишь сюда помолиться. Я всегда думал, что ты молишься в саду за служебным крылом, — сказал Ник.

— Я молюсь в разных местах. Это особое дерево. Надеюсь, молитвы не останутся без ответа, — пояснила А-Лин по-кантонски.

— Не возражаешь, если я спрошу, кому ты тут молишься?

— Иногда предкам, иногда обезьяньему богу, иногда своей матери.

Нику подумалось, что А-Лин виделась с матерью меньше десяти раз с тех пор, как еще подростком переехала в Сингапур. Внезапно он вспомнил одно событие из своего детства. Как-то раз он вошел в спальню А-Лин и наткнулся на чемодан, набитый всякой всячиной, — там было диетическое печенье «Маквити», конфеты «Раунтри», упаковки мыла «Люкс», несколько дешевых пластиковых игрушек. Он спросил ее, для чего все это, и А-Лин ответила, что это подарки для ее семьи. Она собиралась на месяц в Китай проведать родных. Ник закатил тогда истерику, не желая, чтобы она уезжала. Прошли десятилетия, но теперь Ник стоял посреди леса с няней, охваченный чувством вины. Эта женщина почти всю свою жизнь посвятила служению их семье, оставив своих родителей, братьев и сестер в Китае, и встречалась с ними всего раз в несколько лет, когда удавалось скопить достаточно денег на дорогу. А-Лин, А-Цин, их кухарка, садовник Джейкоб, шофер Ахмад — все эти люди служили его семье бо́льшую часть жизни. Это был их дом, и теперь они его тоже потеряют. Ник подвел их всех. Как будто читая мысли, А-Лин подошла и взяла его лицо в ладони:

— Не переживай так сильно, Ники. Это не конец света!

Внезапно у него из глаз неудержимо хлынули слезы. А-Лин обняла его, утешая, как делала много раз в детстве, погладила по затылку, пока он тихонько плакал, уткнувшись ей в плечо.

Ник не пролил ни слезинки в течение недели, пока занимался организацией похорон бабушки, и теперь просто дал себе выплакаться. Придя в себя, он спокойно зашагал рядом с А-Лин по лесистой тропе. Они дошли до пруда с лилиями и сели на каменную скамью у кромки воды, наблюдая, как одинокая белая цапля осторожно ступает по болотцу в поисках мелкой рыбешки.

— Ты останешься в Сингапуре?

— Сначала поеду в Китай не меньше чем на год. Хочу построить дом в своей родной деревне и провести какое-то время с семьей. Мои братья стареют, и у меня целая куча внучатых племянников и племянниц, с которыми я даже незнакома. Теперь я наконец могу стать богатой старой тетушкой, которая их будет баловать.

Ник засмеялся при этой мысли:

— Я очень рад, что бабушка упомянула тебя в завещании.

— Твоя а-ма была очень щедра ко мне, и я не устану во веки веков благодарить ее. Работая в поместье, я боялась ее до смерти, причем не один десяток лет. Ей не так-то просто было угодить. Но последние лет двадцать, или около того, она скорее воспринимала меня как подругу, а не как прислугу. Я тебе говорила, что несколько лет назад она даже пригласила меня занять комнату в большом доме? Суи решила, что я слишком стара, чтобы таскаться взад-вперед из крыла слуг в дом и обратно. Но я отказалась. Мне было бы некомфортно в одной из этих огромных спален.

Ник молча улыбнулся.

— Знаешь, Ники, я правда не думаю, что твоя бабушка хотела, чтобы в поместье продолжалась прежняя жизнь после ее ухода. Именно поэтому она все подготовила, позаботилась обо мне, А-Цин и всех остальных. Продумала каждую деталь.

— Ну, может, она и продумала каждую деталь, но для меня очень много вопросов осталось без ответа. Я корю себя за то, что упрямо отказывался вернуться и помириться с ней. Тянул до самого конца. Я потратил впустую столько времени! — сетовал Ник.

— Мы никогда не знаем, сколько времени у нас осталось. Твоя а-ма могла бы прожить еще много месяцев или даже лет, кто же знает. Не жалей ни о чем. Тебе повезло, что ты вернулся вовремя и успел попрощаться, — успокаивающе произнесла А-Лин.

— Я знаю. Просто жаль, что мы уже не можем поговорить с бабушкой. Как теперь понять, чего же она на самом деле хотела? — вздохнул Ник.

А-Лин внезапно вскочила со скамьи:

— Аламак! Вот же голова пустая! Чуть не забыла, что у меня есть для тебя пара вещиц от а-ма. Пойдем-ка со мной!

Ник последовал за А-Лин в ее комнату, где из дальнего угла шкафа экономка достала старый чемодан «Самсонит». Тот самый, который всегда брала с собой, когда уезжала в Китай. А-Лин открыла чемодан на полу, и Ник увидел, что внутри лежат стопки разноцветных тканей, из которых А-Лин создавала красивые шелковые лоскутные одеяла, висевшие у изножья кровати в каждой комнате для гостей. На дне чемодана лежал пакет из темно-синего атласа.

— А-ма в больнице попросила Астрид собрать несколько вещиц из хранилища и различных тайников, что у нее были. Астрид принесла их мне на хранение. Я думаю, что твоя а-ма не хотела, чтобы кто-нибудь из твоих тетушек заполучил эти предметы. — А-Лин протянула сверток Нику.

Он развязал узел и нашел внутри маленький прямоугольный кожаный ящик. Там лежали старинные карманные часы «Патек, Филипп и компания» на золотой цепочке, шелковый кошелек для монет, набитый золотыми соверенами, и небольшая стопка старых писем, перевязанных пожелтевшей лентой. На дне ящика нашелся новый хрустящий конверт с надписью «Ники», сделанной изящным почерком бабушки. Ник разорвал конверт и принялся читать:

Дорогой Ники!

Я чувствую, что время мое на исходе, и не знаю, увидимся ли мы снова. Я столько всего хотела бы рассказать тебе, но не было возможности или не хватило смелости. Передаю тебе кое-какие вещи. Они принадлежат не мне, а джентльмену по имени Джирасит Сирисиндху. Пожалуйста, верни их ему от моего имени. Он живет в Таиланде, и тетя Кэт знает, как его найти. Я поручаю тебе эту миссию еще и потому, что ты сам захочешь встретиться с Джираситом лично. Когда меня не станет, он сможет снабдить тебя необходимыми ресурсами. Я знаю, что могу рассчитывать на него: он окажет тебе всяческую помощь.

С любовью,

бабушка

— Спасибо, что сберегла для меня эти вещи! — сказал Ник, чмокнув А-Лин в щеку.

Он простился с А-Лин, прошел через двор к главному дому и поднялся по лестнице в свою спальню, где обнаружил, что Рейчел работает за ноутбуком.

— Хорошо погулял? — Рейчел вскинула голову.

— Ты не поверишь, но мне в руки попало кое-что очень необычное! — Ник взволнованно помахал перед ней конвертом, а потом присел на край кровати и прочитал ей письмо.

Рейчел нахмурилась, слушая загадочное послание:

— Интересно, что все это значит? Ты знаешь этого человека? Как его там? Джирасит!

— Бабушка никогда не произносила при мне его имя.

— Давай поскорее погуглим, — предложила Рейчел.

Она вбила в строку поиска имя, и почти сразу же высветилось то, что нужно.

— М. Ч. Джирасит Сирисиндху — внук тайского короля Чулалонгкорна, чрезвычайно скрытный человек, но считается одним из самых богатых людей в мире, с интересами в банковской сфере, недвижимости, сельском хозяйстве, рыболовстве… — Глаза Ника внезапно загорелись. — Боже мой, разве ты не понимаешь? «Он сможет снабдить тебя необходимыми ресурсами». Он один из самых богатых людей в мире, и я думаю, что этот человек — наш ключик к Тайерсаль-парку!

— Я не уверена, что прочла именно это между строк, — осторожно возразила Рейчел.

— Ты просто не знаешь бабушку так хорошо, как я. Она ничего не делает без умысла. Она хотела, чтобы я поехал в Таиланд и встретился с этим человеком. В письме прямо говорится, что тетя Кэт в Бангкоке знает, как его найти. Рейчел, это часть плана а-ма!

— А как же сделка, которую мы собираемся заключить с Бинами?

— Ну, разговор был только вчера, и мы пока не подписали никаких соглашений. Еще не поздно все отыграть назад, особенно если этот человек сможет нам помочь! Следующим рейсом вылетаем в Таиланд!

— На самом деле, может быть, это тебе стоит срочно лететь в Таиланд, а мне лучше остаться, чтобы притормозить процесс тут? Ты же не хочешь, чтобы твои тетушки что-то подписали до твоего возвращения, — предложила Рейчел.

— Ты совершенно права! Дорогая, ты ангел, что бы я без тебя делал! — воскликнул Ник, хватая дорожную сумку с буфета.

5

Чиангмай, Таиланд

После приземления в Чиангмае, древнем тайском городе, известном как Северная Роза, Ника встретил водитель на джипе и отвез его в поместье, расположенное в предгорьях Дойинтанона. Туда вела длинная крутая дорога, с которой резиденция не просматривалась; она была надежно скрыта от посторонних глаз, как и многие другие великолепные имения в этих местах. Но, миновав высокую стену, похожую на крепостную, Ник словно оказался в раю. Резиденция состояла из восьми деревянных павильонов в традиционном стиле, расположенных вокруг искусственного озера и соединенных между собой мостами и пешеходными дорожками. Ника повели через пышные сады, а потом по деревянной плавающей дорожке, и благодаря тонкому слою тумана над неподвижными водами он все сильнее ощущал, что путешествует во времени. В открытом павильоне с видом на центр озера мужчина весьма преклонных лет, аккуратно одетый в твидовые брюки и темно-бордовый кардиган, сидел за изящным деревянным столом и чистил внутреннюю часть старой камеры «Лейка» маленькой кисточкой. На столе лежали еще три или четыре разобранные старые камеры. Когда Ник приблизился, старик поднял голову и широко улыбнулся. Его волосы под фуражкой были белоснежными, и, хотя ему уже наверняка перевалило за девяносто, черты лица все еще оставались красивыми. Хозяин поместья отложил камеру и поднялся с ловкостью, удивившей Ника.

— Николас Янг, какая радость! Хорошо ли добрался? — спросил старик по-английски, с еле слышным намеком на британский акцент.

— Да, ваше высочество, спасибо.

— Пожалуйста, зови меня просто Джирасит. Надеюсь, я тебя не слишком рано поднял?

— Вовсе нет! Здорово начать день пораньше, а ваш самолет приземлился, как только взошло солнце.

— Я попросил твою тетю Кэтрин так организовать. Горы краше всего на рассвете, да и, должен признаться, я очень ранняя пташка. Я в свои годы привык вставать в пять и к середине дня уже ни на что не гожусь.

Ник улыбнулся, а Джирасит взял его руки в свои:

— Рад, что мы встретились. Ведь я столько слышал о тебе.

— Правда?

— Да, твоя бабушка очень гордилась тобой. Только о тебе и говорила все время. Проходи, садись. Будешь чай или кофе? — спросил Джирасит, когда появилась шеренга слуг с подносами напитков и еды.

— Я не отказался бы от кофе.

Джирасит произнес несколько слов по-тайски, и слуги начали сервировать изысканный завтрак на широком каменном выступе павильона.

— Прошу извинить за беспорядок, я проводил время за своим любимым занятием, — сказал Джирасит, отодвигая камеры к краю стола, чтобы освободить место для кофе.

— У вас чудесная коллекция, — заметил Ник.

— О, они все изрядно устарели на данный момент. Сейчас я предпочитаю снимать на цифровую камеру «Кэнон EOS», но мне нравится чистить эти раритеты. Это очень медитативно.

— Значит, вы часто общались с моей бабушкой? — спросил Ник.

— Время от времени. Вы знаете, как бывает иногда со старыми друзьями… могли не видеться год, но старались оставаться на связи… — Джирасит на мгновение замолчал, уставившись на старую двойную линзу «Роллейфлекс» на столе. — Эх, Суи… Я буду скучать по ней.

Ник сделал глоток кофе.

— А как вы познакомились?

— Мы встретились в Бомбее в сорок первом году, когда оба работали в Министерстве по делам Индии.

Ник с удивлением выпрямился на стуле:

— Погодите-ка, это индийское отделение военного министерства? Моя бабушка работала там?

— О да. Она не рассказывала тебе? Твоя бабушка начала работать в отделе дешифровки, а я трудился в отделе картографии, помогая составить подробную карту Таиланда. Картографы не очень хорошо знали Таиланд, особенно в отдаленных северных районах недалеко от границы, и нам нужны были точные карты на случай вторжения.

— Ого, как здорово. Я всегда думал, что а-ма нежилась во дворце какого-нибудь махараджи во время японской оккупации…

— Ну и это тоже, но британцы завербовали ее, чтобы выполнять деликатные дипломатические поручения, как только поняли, на что она способна.

— Я понятия не имел…

— Твоя бабушка обладала бесспорным и вместе с тем неуловимым очарованием. Она никогда не была одной из типичных красавиц, однако мужчины вокруг падали штабелями. Это очень пригодилось в военное время. Она умела склонить раджей в нужную сторону.

Ник сунул руку в сумку, достал кожаный ящик, который Суи доверила ему, и положил на стол:

— Что ж, вот причина, по которой я здесь. Бабушка хотела, чтобы я вернул вам это.

— Ах, мой старый «Данхилл»! Вот уж никогда не думал, что воссоединюсь с этой вещицей после стольких лет! — воскликнул Джирасит, как взволнованный ребенок. — Знаешь, твоя бабушка была очень упрямой женщиной. Настояла на том, чтобы вернуться в Сингапур в разгар войны — прямо скажем, полное безумие, — и я тогда подарил ей несколько своих самых ценных вещей. Часы моего отца, и эти золотые соверены, и еще что-то, даже уже толком не помню. Я думал, мой подарок пригодится, чтобы подкупить кого нужно по пути в Сингапур. Но, видишь, ничего и не потребовалось… — Джирасит начал заводить карманные часы, а затем поднес их к уху. — Слышишь? Все еще отлично ходят после стольких лет! Надо рассказать об этом моему другу Филиппу Стерну! — Джирасит взял пачку старых конвертов, перевязанных лентой, и некоторое время изучал их. — Это что такое?

— Понятия не имею. Я думал, что это ваши, и не открывал, — сказал Ник.

Джирасит развязал ленточку и просмотрел письма:

— Боже! Это мои письма, написанные ей после войны. Она все их сохранила!

Его светло-серые глаза заволокло слезами, но он быстро справился с волнением. Ник привез с собой свою схему выкупа Тайерсаль-парка и собирался было вытащить бумаги из сумки, чтобы показать Джираситу, но тут старик резко встал и объявил:

— Пойдем, надо разобраться с нашим вопросом!

Ник понятия не имел, о чем идет речь, но последовал за Джираситом, который так быстро припустил к павильону на другой стороне озера, что Ник только диву давался.

— Джирасит, я надеюсь, что буду таким же проворным в вашем возрасте!

— Да, я тоже на это надеюсь. Для своих лет ты довольно медлительный! Не отставай! Я занимался йогой, пока жил в Индии, и никогда не бросал ежедневную практику. Кроме того, важно, чтобы тело было щелочным, молодой человек. Вот ты ешь курицу?

— Я люблю курицу.

— Разлюби. Цыплята поглощают собственную мочу, и поэтому их мясо чрезвычайно кислотное, — сообщил старик, ускоряя темп.

Когда они добрались до павильона со стеклянными стенами, Ник заметил двух охранников, стоящих у входа.

— Это мой личный кабинет, — пояснил Джирасит.

Они вошли в комнату, в которой не было ничего, кроме древней золотой статуи Будды в нише и красивого черного с позолотой стола напротив окна с видом на озеро. Джирасит подошел к двери у задней стены и положил руку на планшет для сканирования. Через несколько секунд замок автоматически разблокировался, и старик жестом пригласил Ника проследовать за ним. Внутри было помещение, напоминающее хранилище со встроенными шкафами вдоль каждой стены. В углу стоял старый антикварный сейф «Уэллс Фарго», приваренный к полу. Джирасит повернулся к Нику и сказал:

— Какой код?

— Простите, это я вам должен сказать код?

— Ну да. Это же сейф твоей бабушки из Сингапура.

— Если честно, я понятия не имею, — признался Ник, удивленный подобным поворотом событий.

— Ну, если ты не умеешь взламывать сейфы, требуется код. Почему бы нам не позвонить в Бангкок, вдруг твоя тетя Кэтрин знает. — Джирасит достал телефон и через пару секунд уже общался с Кэтрин. Они оживленно беседовали по-тайски несколько минут, а потом Джирасит взглянул на Ника. — Ты привез сережки?

— Э-э-э… какие сережки?

— Жемчужные сережки твоей бабушки. Код на них!

— Ах эти! Давайте позвоним моей жене! — воскликнул удивленный Ник. Он быстро набрал номер Рейчел, и через пару гудков она ответила сонным голосом. — Дорогая, прости, что разбудил. Да, я сейчас в Чиангмае. Помнишь те серьги, которые я тебе подарил? Жемчужные серьги моей бабушки?

Рейчел вылезла из кровати, подошла к туалетному столику и открыла ящик, где хранила украшения.

— Что конкретно искать? — спросила она, все еще полусонная.

— Видишь какие-нибудь цифры, вырезанные на жемчужинах?

Рейчел поднесла гвоздики к свету:

— Ничего такого, Ник. Совершенно гладкие и переливающиеся.

— Да? Можешь взглянуть повнимательнее?

Рейчел закрыла один глаз и, прищурившись, посмотрела на каждую жемчужину так пристально, как только могла.

— Прости, Ник, я ничего не вижу. Ты уверен, что мы говорим об этих серьгах? Они такие крошечные, что я не представляю, где тут можно спрятать какую-либо информацию, если только не внутри самой жемчужины.

Ник вспомнил, о чем сказала ему бабушка, вручая серьги: «Мне их подарил отец, когда я бежала из Сингапура перед войной. Японцы тогда заняли Джохор, и мы поняли, что все пропало. Это особенные серьги. Берегите их». Слова приобрели совершенно новое значение. Он уставился на сейф, размышляя о том, что же там внутри. Золотые слитки, пачки старых облигаций или какие-то другие финансовые документы, которые помогут ему обеспечить безопасность Тайерсаль-парка? Что там такого ценного для его бабушки, раз она пошла на все, лишь бы защитить содержимое сейфа?

— Рейчел, я уверен, что это те самые серьги. Может быть, нам нужно вскрыть их. Или, возможно, цифры появятся, если положить их в воду? Я не знаю, попробуй что-нибудь сделать, — взмолился Ник в отчаянии.

— Ну, прежде чем мы уничтожим эти прекрасные жемчужины, дай-ка я попробую трюк с водой.

Рейчел вошла в ванную и включила кран, чтобы наполнить раковину. Она снова посмотрела на сережки — простые жемчужные гвоздики с золотыми штифтами, каждый с небольшим золотым диском в качестве крепления. Прежде чем окунуть одну из серег в воду, Рейчел решила отодвинуть заднюю часть застежки и внезапно ахнула. На оборотной стороне диска были вырезаны крошечные китайские иероглифы.

— Ник, не думала, что когда-то придется говорить эти слова, но… ЭВРИКА! Я НАШЛА! Тут малюсенькие иероглифы.

Рейчел тут же прочитала цифры: 9, 32, 11, 17, 8. Ник поворачивал ручку к соответствующим цифрам, его сердце колотилось, когда замки по очереди со щелчком открывались. Он наконец повернул рычаг, чтобы открыть сейф, и задержал дыхание, гадая, что же найдет внутри. Дверца сейфа со скрипом распахнулась, Ник заглянул в него и… не увидел ничего, кроме маленьких тетрадок в красном кожаном переплете, аккуратно сложенных в стопки. Он взял одну из них и принялся листать. Страницы были исписаны иероглифами, и Ник понял, что просматривает личные дневники своей бабушки, начиная с детства и до совершеннолетия.

— Почему они здесь? — Ник был совершенно сбит с толку.

Джирасит одарил Ника спокойной улыбкой:

— Твоя бабушка была очень закрытым человеком, наверное, она сочла, что это единственное место, где можно оставить дневники на хранение, без риска, что кто-нибудь их увидит или подвергнет цензуре, после того как ее не станет. Она всегда была против того, чтобы эти тетради находились в Сингапуре, и категорически не желала, чтобы они покидали это поместье. Насколько я знаю, ты историк, поэтому твоя бабушка хотела передать записи в твои руки. Она предупреждала, что однажды ты придешь за ними.

— А больше ничего нет? Только дневники? — спросил Ник, нагибаясь и заглядывая поглубже в темное нутро сейфа.

— Кажется, да. А ты искал что-то другое?

— Не знаю. Наверное, вообразил, что бабушка хранила здесь какие-то сокровища, — сказал Ник с некоторым разочарованием.

Джирасит нахмурился:

— Тебе нужно прочесть дневники, Николас. Возможно, множество неожиданных сокровищ ждет тебя на страницах. Я тебя пока оставлю. Встретимся за обедом, ладно?

Ник кивнул, взял тетради и направился к столу. Решив читать дневники в хронологическом порядке, он вытащил из стопки нижнюю тетрадь, осторожно раскрыл ее, и переплет заскрипел после десятилетий покоя, а строки зазвучали голосом молодой бабушки:

1 марта 1943 года

Такое чувство, что мы едем верхом уже неделю, но Кен сказал, что прошло всего три дня. Всякий раз, когда мы добираемся до нового аванпоста, я спрашиваю его, находимся ли мы еще в наших владениях, а он разочарованно вздыхает. Да, еще тут. Судя по всему, семья моей матери является крупнейшим землевладельцем на Западной Суматре, и для пересечения этого поместья потребуется ехать верхом целую неделю. Горная местность великолепна — кругом дикая природа. В другой раз это могло бы показаться романтичным. Если бы я только знала, что мы будем столько дней ехать до дома моего брата, то взяла бы собственное седло!

2 марта 1943 года

Наконец-то мы на месте. Меня отвели наверх повидаться с А-Джитом. Я сначала даже не поняла, что происходит. Мой брат лежал без сознания, его красивое лицо опухло и было покрыто синяками, я едва узнала его. Справа на челюсти зияла глубокая кровавая рана, которую постоянно обрабатывали, чтобы не началось нагноение. Я спросила, что случилось. Разве эпидемию холеры не взяли под контроль? «Мы не хотели говорить, пока вы не придете сюда. Это не холера. У него внутреннее кровотечение. Его пытали японские агенты. Они пытались заставить его раскрыть местоположение некоторых ключевых фигур. Они изувечили его тело, но не смогли сломить его дух».

5 марта 1943 года

А-Джит умер вчера. Он очнулся ненадолго, и я знаю, что он был рад меня видеть. Он пытался что-то сказать, но я остановила его. Я обнимала его и шептала на ухо: «Я знаю, я все знаю. Не беспокойся. Все хорошо». Но все плохо. Мой любимый брат покинул этот мир, и я понятия не имею, что делать. Этим утром я вышла в сад и увидела, что за одну ночь расцвели все рододендроны. Внезапно на них распустились цветы таких оттенков розового, о которых я даже не подозревала. Их было так много, что они касались моего лица, пока я шла по саду, не в силах сдержать слез. А-Джит знал, как сильно я люблю эти цветы. Он сделал это для меня. Я знаю, что это он.

Ник уставился на дневник, чувствуя себя совершенно сбитым с толку. Это все очень странно. Его двоюродного дедушку А-Джита замучили японцы, а бабушка была там? Но разве она не должна была спрятаться в Индии во время войны? Он пролистал еще несколько страниц, и из тетради выпало письмо. Когда Ник взглянул на пожелтевшую бумагу, по его спине пробежал холодок. Он не мог поверить своим глазам.

6

«Дом из „Звездного пути“», Сингапур

Элинор беспокойно ходила по комнате:

— Она опаздывает. Может быть, она передумала.

— Ай-я, Элинор, не будь ты такой занудой. Она не опаздывает. Сейчас только две минуты второго. Не волнуйся, я уверена, что она появится, — попыталась успокоить ее Лорена, бездельничавшая на одном из шикарных белых диванов в огромной спальне Кэрол с видом на бассейн.

— Сегодня просто ужасные пробки! Моему водителю дважды пришлось делать крюк, чтобы добраться сюда! Я не знаю, в чем дело. Такое чувство, что транспортная ситуация становится все хуже и хуже. В чем смысл всех этих ЭДЦ156, когда дороги везде так чертовски перегружены? Я собираюсь попросить Ронни позвонить нашему местному депутату и пожаловаться! — посетовала Надин.

Дейзи снова прошлась по плану, как командир батальона:

— Все ведь помнят, что мы делаем? Сначала подадим шампанское, а потом я просто быстренько проскочу через очень короткий библейский стих, что-нибудь из Притч. Потом нас прерывают на обед. Сегодня мой повар добавил в рис побольше куриного жира, так что, надеюсь, после шампанского, риса и нонья она станет сытой, пьяной и сомлевшей. Идеальное сочетание! Так, значит, пока мы едим, Надин, ты знаешь, что делать!

Надин заговорщицки улыбнулась:

— Да-да, я только что отправила очень конкретные инструкции няньке.

— Дамы, я вынуждена снова повторить: думаю, что это очень плохая идея, — предупредила Кэрол, нервно ломая руки.

— Нет! Нам просто повезло, что моя племянница Джеки приехала из Брисбена на этой неделе! У нас никогда больше не будет такой возможности! — Элинор взволнованно потерла ладони, когда ее племянница вернулась в спальню.

— Все нормально? Мне обещали, все будет на должном уровне!

— Не волнуйся, тетя Элли, все уже готово, — заверила Джеки.

— Слушай, Джеки, а ты не нарушишь тем самым клятву этого Гиппокрита?

— «Гиппократа» — вы хотели сказать? Нет. Пока человек не возражает, проблем нет, — ответила Джеки.

Надин лениво листала последний выпуск «Татл».

— Эй, вы все пойдете на этот костюмированный бал, который устраивает графиня Колетт? Кажется, что все стекаются в город на это значимое событие.

— Кто — все? — спросила Лорена.

— Все сливки общества из Европы и Америки, голливудские знаменитости и экологи. Говорят, что ведущие мировые дизайнеры сходят с ума, пытаясь справиться с обилием заказов на костюмы для бала. Всем же надо одеться, как Пруст!

— Ха-ха-ха! Сомневаюсь, что все решат нарядиться под Пруста, ведь он был маленьким одутловатым мужчинкой. Гости облачатся в костюмы героев его книг! — поправила Лорена.

— Ох, я не читала его книг. Это же он написал «Код да Винчи»? Я смотрела кино и ничегошеньки не поняла, — сказала Надин. — Во всяком случае, ходят слухи, что некая британская принцесса станет почетным гостем! Я слышала, что Иоланда Амандживо купила пять столов и это обошлось ей в пол-лимона.

— Эта твоя Амандживо может стоять в ду́ше и рвать стодолларовые купюры хоть весь день, но я бы не заплатила ни цента за билет на костюмированный бал! — фыркнула Дейзи.

Надин бросила на подругу умоляющий взгляд:

— Но это же ради орангутангов! Тебя не волнует бедственное положение этих милых животных?

— Слушай, Надин, когда А-Мэн157 умер, ты плакала? — спросила Дейзи.

— Нет…

— Вот и я — нет, так с какой стати платить десять тысяч долларов, просто чтобы сидеть в комнате, полной англичан, поедая их заморскую еду, чтобы спасти кучу таких же А-Мэнов? — не унималась Дейзи.

— Дейзи, ты просто не любишь животных так сильно, как я. Бейонсе и Рианна, мои два шпица, приносят мне столько радости, что ты даже представить себе не можешь, — сказала Надин.

В этот момент горничная провела Рейчел в спальню Кэрол Тай.

— Рейчел, ты пришла! — взволнованно вскричали дамы хором.

— Конечно пришла! Ник так много рассказывал о вашем кружке по изучению Библии по четвергам, что мне всегда было любопытно поприсутствовать! Извините, я опоздала. Я сама была за рулем и немного заблудилась, пытаясь найти нужное место. Гугл-карты не предусматривают всех этих объездов.

— Аламак, почему Ахмад не отвез тебя? Он мается весь день без дела в Тайерсаль-парке, с тех пор как умерла старая леди, — заметила Элинор.

— Как-то я не подумала об этом! — призналась Рейчел.

— Ладно, Рейчел. Познакомься с моей племянницей Джеки. Она врач, живет в Брисбене, — продолжила Элинор.

— Приятно познакомиться, — сказала Рейчел, пожимая руку симпатичной молодой женщине лет тридцати и присаживаясь рядом в шезлонге.

Горничная тут же сунула ей огромный бокал шампанского.

— Не знала, что вы, леди, пьете на занятиях по изучению Библии! — удивилась Рейчел.

— Разумеется, пьем. В конце концов, сам Иисус превращал воду в вино, — изрекла Элинор. — Рейчел, это очень дорогое шампанское из винного погреба дато. Нельзя оставлять ни капли! Пей до дна!

— Ну вы прямо руки мне выкручиваете, — весело откликнулась Рейчел, а Кэрол между тем протянула ей Библию.

— Сестра Дейзи подготовит нас к чтению Писания, — начала Кэрол, и дамы быстро открыли свои книги на Притчах.

— Итак. Притчи. Тридцать первая глава, стих десятый. «Кто найдет добродетельную жену? Цена ее выше жемчугов». Что эти слова значат для вас всех? — спросила Дейзи.

— Ой, ну цена выше жемчугов много у чего, например у хороших боливийских изумрудов, — заметила Лорена.

— Ты просто не видела мои жемчужные сережки от Карне. Это просто умереть не встать, стоят подороже изумрудов, — перебила Надин.

— Надин, ты все еще покупаешь украшения? В твоем-то возрасте? Может быть, уже хватит?

Надин недобро взглянула на нее:

— Позвольте. Что значит «хватит»?

Тут в комнату влетела целая армия горничных, каждая несла лакированный поднос, на котором стояла коробка-бенто, наполненная рисом с курицей по-хайнаньски.

— Ай-я, слишком поторопились с обедом сегодня. Я же предупредила дворецкого, что раньше половины второго мы обедать не будем! — притворно пожаловалась Кэрол.

— Ну нельзя же, чтоб остыло! — высказала свое мнение Лорена.

— Ладно! — согласились дамы, отшвыривая свои томики с Писанием в сторонку и с удовольствием приступая к содержимому бенто.

— Подождите, и это все? — Рейчел догадывалась, что сегодняшнее занятие с этими женщинами, вероятно, вряд ли предполагает какие-либо богословские дискуссии, но все равно удивилась, что разбор Библии так стремительно закончился.

— Тебе очень повезло, Рейчел. Тетя Дейзи узнала, что ты собираешься сегодня прийти на заседание нашего библейского кружка, поэтому она лично велела своей кухарке приготовить знаменитый рис с курицей по-хайнаньски, — объяснила Элинор, быстро сунув в рот нежный, сочный кусочек курицы.

— Ого! Спасибо, тетя Дейзи! Я пристрастилась к такому рису с тех пор, как Ник впервые рассказал про это блюдо. Жаль, что в Нью-Йорке нигде его по-нормальному не готовят, — сказала Рейчел.

Тут как по сигналу загудел айпад Надин.

— Аламак, я совсем забыла! Пришло время для моего ежедневного звонка, чтобы пожелать спокойной ночи внучку в Лондоне. — Она достала айпад из вместительной сумки «Боттега Венета Хобо», нажала на видеозвонок и засюсюкала: — Джоши, Джоши, это ты?

На экране возникла белокурая девушка с круглым лицом.

— Миссис Шоу, я только что получила ваше срочное письмо. Вы хотели, чтобы я включила…

Надин быстро перебила ее:

— Да-да, Светлана. Не нужно пересказывать мое письмо. Просто включи Джошуа на весь экран.

— Но он принимает ванну.

— Нестрашно, просто включи! — настаивала Надин.

Няня наклонила телефон, и на экране появился голый малыш, сидящий в воде посреди огромной мраморной ванны.

— Аламак, какой он хорошенький! — хором умилились дамы.

— Это мой маленький Джоши!

— Слушай, не такой уж и маленький. Тебе не кажется, что у него просто гигантская пипирка для его возраста? У моих мальчишек таких не было, — прошептала Дейзи Лорене.

— Так разве у него отец не араб? У арабских мужиков и должны быть шланги, как у верблюдов! — прошептала в ответ Лорена.

— Нет, у него отец не араб, а сирийский еврей. И мы не должны обсуждать детородные органы во время занятия по изучению Библии! — Кэрол посмотрела на подруг с отвращением.

— Ай-я, а что такого? Да в Библии полно пенисов. Куча эпизодов об обрезании мальчиков и прочей ерунде! — заявила Дейзи.

— Знаете, а мы в Австралии больше не делаем мальчикам обрезание, — встряла Джеки. — Это устаревшая практика, нарушающая права человека. Мальчикам должно быть предоставлено право самим принимать решение о крайней плоти.

Рейчел безмерно наслаждалась обедом, но из-за всех этих разговоров о крайней плоти лоснящиеся кусочки куриной кожи на тарелке внезапно стали неаппетитными. После того как дамы, передавая друг дружке айпад, поохали и поахали над пухлым малышом, Надин наконец нажала отбой, а горничные внесли подносы, полные греховно вкусных нонья куэ. Съев куэ дадар158, Дейзи заговорила:

— Этот твой внучок — такой милашка, так бы и ущипнула эти толстенькие щечки.

— После Бейонсе и Рианны он моя самая большая радость в жизни, — призналась Надин.

Рейчел с любопытством взглянула на Надин, размышляя, правильно ли она расслышала.

— Ох, тебе надо сейчас нянчить внука в Лондоне. Это самый чудесный возраст! — предложила Кэрол.

— Я обожала своих внуков в этом возрасте. Потом приходится приучать их к горшку, а заодно отучать сквернословить! — Дейзи рассмеялась.

— А ты, Рейчел? Когда ты сделаешь Элинор гордой бабушкой? — спросила Лорена в лоб.

Рейчел увидела, что все взгляды в комнате прикованы к ней:

— Мы с Ником надеемся в один прекрасный день обзавестись детьми.

Лорена наклонила голову:

— А когда может настать этот «прекрасный день»?

Рейчел заметила, что Элинор пристально смотрит на нее, но молчит, а потом тщательно подобрала слова:

— Последние несколько лет были такими… насыщенными… мы просто ждем подходящего времени.

— Поверь мне, время никогда не бывает подходящим. Просто берешь и рожаешь. У меня трое сыновей появились на свет за три года. Отстрелялась — и готово! — весело сказала Дейзи.

— Сейчас чуть сложнее иметь детей, чем в ваше время, тетя Дейзи. Особенно если растишь детей в Нью-Йорке. Приходится…

— Так рожай в Сингапуре. Тут широкий выбор нянь — с Филиппин, Шри-Ланки, из Индонезии. Можно даже раскошелиться на няню из Восточной Европы, — перебила Лорена.

— И мы все будем рады посидеть с малышом! — предложила Надин.

Рейчел пришла в ужас от этой идеи. Надин не могла бы присмотреть даже за пакетами с покупками. Она улыбнулась всем леди и дипломатично ответила:

— Большое спасибо за ваши советы, тетушки. Я возьму все на вооружение и обсужу с мужем.

— Это Ник не дает тебе завести ребенка? — строго спросила Дейзи.

— Э-э-э… не совсем…

— То есть дело в тебе? Ты беспокоишься, что не сможешь выносить ребенка в твои годы?

— Нет, не беспокоюсь. — Рейчел сделала глубокий вдох, стараясь не злиться на этот допрос.

— Ай-я, тетушки, хватит давить на бедную Рейчел, — внезапно заговорила Джеки. — Решение завести ребенка — самое ответственное в жизни женщины.

— Ладно-ладно. Нам просто хочется, чтобы Элинор побыстрее присоединилась к клубу бабушек, — засмеялась Дейзи, разрядив напряжение в комнате.

Рейчел с благодарностью посмотрела на Джеки.

Та встала и сказала Рейчел:

— Пойдем. Давай немного проветримся.

Рейчел отодвинула поднос в сторону и вышла за Джеки из спальни. Джеки быстро повернула за угол и открыла дверь в частную молитвенную комнату Кэрол:

— Сюда.

Прямо с порога Рейчел увидела в центре комнаты гинекологическое кресло.

— Знаешь, Рейчел, я ведь работаю гинекологом в Брисбене, и, если у тебя есть какие-либо проблемы с репродуктивной системой, можно все решить прямо сейчас, — предложила Джеки, нажимая на переключатель.

Комнату внезапно залил яркий флуоресцентный свет.

Рейчел несколько секунд смотрела на Джеки, потеряв дар речи от удивления.

Джеки улыбнулась, протянув ей бледно-зеленый халат, какой выдают в больницах пациентам:

— Держи, почему бы тебе не надеть это и не забраться в кресло, а я проведу быстрый осмотр таза?

— У меня все в порядке, спасибо.

Рейчел попятилась. Джеки вытащила из кармана хирургические перчатки и начала их натягивать:

— Это займет всего несколько минут. Тетя Элли просто хочет знать, как поживают твои яичники.

— Да отвали ты от меня! — Рейчел метнулась к двери.

Она вбежала в спальню Кэрол Тай и молча схватила сумочку.

— Ай-я, так быстро? — спросила Надин.

— Все нормально? — ласково поинтересовалась Кэрол.

Рейчел, покраснев от ярости, повернулась к Элинор:

— Только я решила, что ты почти нормальная свекровь, а ты выкидываешь этот фортель?

— О чем ты говоришь? — спросила Элинор невинным тоном.

— Да тут целая чертова смотровая комната по соседству! Вы спланировали всю эту засаду, да? Только потому, что у нас с Ником пока нет детей, ты подозреваешь у меня проблемы со здоровьем?

— Ну, нельзя винить Элинор за такие мысли. Мы же все понимаем, что проблема не в Нике, у него превосходные гены, — сказала Лорена.

— Опомнитесь, что с вами?

Элинор внезапно вскочила и принялась орать:

— Что со мной? Посмотри на мои руки, Рейчел! Они пусты! — Она протянула открытые ладони. — Почему я не нянчу малыша? Уже два года прошло, пять, если считать, сколько ты спишь с моим сыном. Так где мой внук? Сколько еще этим рукам пустовать?

— Элинор! ЭТО КАСАЕТСЯ ТОЛЬКО НАС! Мы с Ником заведем ребенка, когда будем готовы!

Дейзи вступилась за подругу:

— Не будь эгоисткой, Рейчел! Вам бы с Ником только веселиться. Пора исполнить свой долг и подарить Элинор внука. Сколько лет им с Филипом еще осталось, чтобы насладиться внуками? В следующий раз, когда мы увидимся в Сингапуре, надеюсь, ты будешь держать пухленького младенчика.

Рейчел рассвирепела:

— Думаете, это так просто? Я щелкну пальцами — и ребенок появится как по волшебству?

— Разумеется! В наши дни завести ребенка раз плюнуть! — воскликнула Надин. — Вон моя Франческа даже сама не беременела. Она так боялась растяжек, что наняла какую-то красотку из Тибета, чтобы та выносила ребенка. На следующий день после рождения Джоши она уже улетела на вечеринку в Рио.

Кэрол попыталась всех утихомирить:

— Дамы, давайте успокоимся. Думаю, нам стоит прочесть совместную молитву…

— Хотите молитву? Будет вам молитва! Господи, спасибо, что я сваливаю отсюда! Аминь!

С этими словами Рейчел выскочила из комнаты.

*

Внушительная сингапурская система электронного дорожного ценообразования (ЭДЦ), используемая для управления заторами на дорогах, которая вызвала шквал критики со стороны граждан. — Примеч. автора.

А-Мэн был неугомонным орангутангом, который в течение нескольких лет в 1980-х считался главной достопримечательностью Сингапурского зоопарка. — Примеч. автора.

Сладкий блинчик с пальмовым сахаром складывается особым образом, так что напоминает маленький необрезанный пенис. — Примеч. автора.

Сладкий блинчик с пальмовым сахаром складывается особым образом, так что напоминает маленький необрезанный пенис. — Примеч. автора.

А-Мэн был неугомонным орангутангом, который в течение нескольких лет в 1980-х считался главной достопримечательностью Сингапурского зоопарка. — Примеч. автора.

Внушительная сингапурская система электронного дорожного ценообразования (ЭДЦ), используемая для управления заторами на дорогах, которая вызвала шквал критики со стороны граждан. — Примеч. автора.

7

Манила, Филиппины

Ежедневная колонка сплетен

Томми Йипа

Вчера манильские матроны пришли в восторг от того, что случилось в разгар потрясающе элегантной вечеринки в божественном особняке Чайны Круз в Дасмариньясе. По-видимому, в то время как Крис-Эммануэль Ям (одетая в пышное платье от «Клоэ») пела «Любовь сохранит нас вместе», песню дуэта «Капитан и Теннайл», в сопровождении оркестра, громкий грохот заставил одетых от-кутюр гостей выскочить из бального зала в фойе. Там они обнаружили, что наш весельчак Диего Сан-Антонио борется на мраморном полу с каким-то нарушителем спокойствия. «Это был китаец, довольно красивый, но явно совершенно ненормальный. Он схватил Диего за воротник и рычал: „Отвечай, где она!“ — поведала мне, задыхаясь от волнения, Дорис Хо (выбравшая для вечеринки очаровательное изумрудное платье от ливанского дизайнера Эли Сааба). — Это был какой-то сюр! Они катались по полу, среди осколков фиолетового стекла, а рядом валялась огромная жареная свинья!» По-видимому, разборки начались наверху, где Диего впервые столкнулся со злоумышленником в библиотеке Чайны. Завязалась драка, и они в итоге скатились вниз по лестнице в стиле «Унесенных ветром», снеся заодно стол для фуршета, на который только что выставили огромного лечона159, и врезались в стеклянную скульптуру Рамона Орлины.

«Это была скульптура, изображавшая мою грудь», — причитала Чайна (на ней было платье в обтяжку с открытыми плечами от Сен-Лорана). «Как жаль! Я с таким нетерпением ждала лечона! Говорили, что это была особая свинья, она родилась в Испании и всю жизнь питалась только трюфелями», — вздохнула Джози Натори (разумеется, в драпированном платье собственного дизайна). К счастью, прежде чем злоумышленник смог нанести большой ущерб сказочному пиджаку Диего от Бриони, Бруномарс — китайский тибетский мастиф весом двести пятьдесят фунтов — прыгнул на него и, по сообщению наблюдателей, «укусил его за задницу».

Но бесстрашная журналистка Карен Давила (удивительно привлекательная в «Армани») опровергла эту историю. «Томми, проверь свои факты, пожалуйста! Бруномарс не кусал его за задницу! Он все еще щенок и прыгнул на мужчин на полу, потому что пытался попробовать лечона! Именно его он и укусил за задницу!»

Чья бы задница это ни была, Бруномарс спас положение, поскольку злоумышленник внезапно угомонился, когда увидел, что все гости собрались вокруг, наблюдая за ними, словно за Мэнни Пакьяо на боксерском ринге. (Кстати, Мэнни тоже присутствовал на вечеринке, но в тот момент находился в подвале, где у него состоялся напряженный шахматный матч с сыном Чайны.) Хулиган без слов выбежал из парадной двери, прыгнул в ожидающую черную «тойоту-альфард» и рванул прочь прежде, чем охранники Чайны сумели его остановить…

Чарли прислонился к раковине в ванной комнате в номере отеля «Раффлз Макати», прижимая к лицу полотенце со льдом, чтобы спала опухоль. Как он докатился до такого? Он незаметно пробрался на вечеринку Чайны Круз и сумел привлечь внимание Диего, когда начали петь. Диего предложил пойти наверх в библиотеку, чтобы все спокойно обсудить, но ситуация накалилась, когда Диего отказался сообщить местонахождение Астрид.

— Смею заверить, мистер У, вы можете прочесать всю Манилу и семь тысяч островов на Филиппинах, но не найдете ее. Если бы Астрид хотела, чтобы вы знали, где она, то сообщила бы вам, — бесстрастно заметил Диего.

— Вы не понимаете! Если бы она знала, что происходит, то вышла бы из укрытия. Ситуация изменилась, ей нужно знать кое-что очень важное! — взмолился он.

— А кто вообще виноват в случившемся? Насколько мне известно, все то плохое, что происходило в жизни Астрид в последние несколько месяцев, так или иначе связано с вашим вмешательством в ее жизнь. Просочившиеся в прессу фотографии. Видео, которое слили в Сеть. Инцидент с вашей бывшей супругой. Простите, но мой долг — защищать Астрид от вас.

Вот в этот момент все и вышло из-под контроля. Чарли знал, что не должен был бросаться на Диего, но какая-то внутренняя сила вдруг поработила его тело. И теперь он стал причиной очередного скандала, на этот раз среди самых элитных кругов высшего общества Манилы. Эти люди наверняка будут перемывать ему кости. Новости облетят весь город, всю Азию и молниеносно достигнут ушей Астрид. Эти пересуды лишь загонят Астрид еще глубже в ее норку. Черт, он снова все испортил. Чарли высыпал подтаявший лед из полотенца в раковину и плеснул в лицо немного холодной воды. Закрыв кран, он вдруг услышал тихий стук в дверь. Он вышел из ванной и заглянул в глазок. В коридоре стояла миниатюрная филиппинка в золотом коктейльном платье.

— Кто там?

— Меня зовут Энджел. У меня для вас послание.

Чарли распахнул дверь и уставился на девушку. Ей было чуть за двадцать — волосы до плеч, открытое дружелюбное лицо.

— Сэр Чарли, у меня инструкции для вас от моего босса. Завтра утром поезжайте в частный терминал на Эндрюс-авеню в Пасай-Сити и отправляйтесь в полет в семь тридцать. Ваше имя будет в списке.

— Подождите минутку, откуда вы меня знаете?

— Я была сегодня на вечеринке у Чайны. Я сразу узнала вас.

— Кто ваш босс? Откуда он знает, что я остановился здесь?

— Мой босс знает все, — загадочно улыбнулась Энджел, прежде чем уйти.

На следующее утро Чарли, следуя инструкциям, оставленным загадочной девушкой, отправился в частный терминал в Пасай-Сити, где обнаружил, что его ждет чартерный самолет, облетающий разные курорты на юго-западном побережье Филиппин. Чарли поднялся на борт самолета, забитого туристами, которые жаждали начать пляжный отдых. Самолет полетел низко над побережьем и через сорок пять минут приземлился на небольшой пустынной взлетно-посадочной полосе на берегу. Когда Чарли сошел с самолета, накрапывал дождь. Всех пассажиров усадили в яркий автобус и по грязной тропе подвезли к деревянным домикам под открытым небом. «Аэропорт Эль-Нидо» — гласил очаровательный расписной деревянный знак.

Несколько филиппинок выстроились в ряд под дождем и пели приветственную песню. Чарли вышел из автобуса и уже собирался следовать за туристами в хижину, когда к нему подскочил спортивного вида молодой филиппинец в белой футболке поло и темно-синих брюках карго. Он держал большой белый зонтик для гольфа.

— Сэр Чарли? Меня зовут Марко. Пойдемте со мной, пожалуйста, — сказал парень с американским акцентом.

Чарли последовал за ним по тропинке к частному доку, где их ждал элегантный катер «Рива». Они зашли на палубу, и Марко включил двигатель.

— Сегодня дождь с утра. Под сиденьем для вас есть плащ, — сказал Марко, умело развернув катер и помчавшись в открытое море.

— Все нормально, мне нравится дождь. А куда мы едем? — Чарли перекрикивал ветер и шум волн.

— Нам надо преодолеть двадцать пять морских миль на юго-запад.

— Как вы узнали меня?

— О, мой босс показал мне вашу фотографию. Вас легко заметить в толпе американских туристов.

— Похоже, вы и сами провели некоторое время в Америке, — заметил Чарли.

— Я учился в Калифорнийском университете в Санта-Крузе.

— Бесполезно спрашивать, кто ваш босс?

— Скоро сами увидите, — с легким кивком ответил Марко.

Примерно через тридцать минут серые тучи уступили место голубому небу и пышным белым облакам, а океан приобрел сапфировый оттенок. Пока быстроходный катер продолжал бороздить море Сулу, Чарли смотрел на горизонт, где фантастические скальные образования поднимались из воды, как призраки. Вскоре сотни крошечных островков, омываемых ослепительно-лазурными водами, окружили судно. Каждый остров представлял собой монолитную скалу, из которой высекли какую-то фантастическую форму, изобиловал пышной тропической растительностью и песчаными белыми пляжами.

— Добро пожаловать на Палаван, — объявил Марко.

Чарли с восхищением разглядывал мистический пейзаж:

— Такое чувство, будто я сплю. Эти острова выглядят как нечто потустороннее, словно бы это часть Атлантиды.

— Им более четырнадцати миллионов лет, — сказал Марко, когда они мчались мимо высокой скалы, сиявшей на утреннем солнце. — Это все часть морского заповедника.

— Большинство из них необитаемо? — поинтересовался Чарли, когда они миновали остров с первозданно-прекрасным пляжем в форме полумесяца.

— Некоторые, но не все. На том, который мы только что прошли, отличный маленький пляжный бар, который открывается только после захода солнца. Там смешивают лучшие «маргариты», — пояснил Марко с широкой улыбкой.

Катер пролетел мимо нескольких маленьких островков, прежде чем приблизиться к крупному.

— У вас плавки с собой? — поинтересовался Марко.

Чарли покачал головой:

— Я понятия не имел, куда еду.

— В отделении под вашим сиденьем лежит пара, которая должна вам подойти. Вам они понадобятся.

Пока они огибали другую сторону острова, Чарли поспешно натянул пару сине-белых полосатых плавок «Парк & Ронен», которые подошли ему идеально.

Марко бросил якорь у скалистой бухты и протянул Чарли маску и трубку:

— Сейчас прилив, поэтому придется побыть немного под водой. Вы же не против чуток поплавать в океане?

Чарли кивнул:

— А куда мы направляемся? Хотя… позвольте догадаться. Я скоро сам все узнаю?

Марко снова блеснул белоснежной улыбкой:

— Это единственный способ встретиться с боссом.

Он снял с себя одежду — под брюками обнаружились красные плавки «Спидо» — и нырнул в воду. Чарли нырнул следом, и, пока они плыли вдоль борта, Марко сказал:

— Эти скалы действительно коварны, когда о них ударяются волны. Как только вы погрузитесь под воду, то увидите пещеру. Нужно будет проплыть через нее, придется задержать дыхание максимум на пятнадцать-двадцать секунд.

— Прямо сейчас?

— По моему сигналу. Дождемся, когда пройдет большая волна, а не то нас размажет о камни. Понятно?

Чарли кивнул, нацепил маску и трубку.

— Сейчас! — скомандовал Марко.

Марко нырнул, и Чарли последовал за ним. Они проплыли вдоль обрывистых утесов, и внезапно камни расступились, открывая большой вход в пещеру. Марко плыл вольным стилем без маски, показывая Чарли дорогу через подводный проход. Через несколько мгновений они снова поднялись на поверхность. Чарли перевел дыхание, и, когда сорвал маску, от увиденного перехватило дух. Он оказался посреди спокойной лагуны, полностью окруженной высокими известняковыми скалами. Единственный вход в это секретное место был через подводную пещеру. Мелкие кристально чистые бирюзовые воды изобиловали разноцветными рыбами, кораллами и морскими анемонами, а вдоль одной стороны лагуны тянулся идеальный скрытый пляж — сверкающий белый песок в тени развесистых пальм. Чарли был поражен невероятной красотой, окружавшей его, и несколько минут молча вертел головой, как новорожденный ребенок, который только что пришел в новый для себя мир. Марко поймал его взгляд и кивнул:

— Вон там мой босс.

Чарли повернулся к пляжу. Под пальмами стояла Астрид.

*

Традиционная жареная свинья, одна из отличительных черт филиппинской кухни. — Примеч. автора.

Традиционная жареная свинья, одна из отличительных черт филиппинской кухни. — Примеч. автора.

8

Тайерсаль-парк, Сингапур

Еще до того, как Рейчел полностью проснулась, она почувствовала запах кофе. Аромат зерен эфиопского кофе «Homacho Waeno», который она так любила: зерна обжаривали, мололи и заливали во френч-прессе кипящей водой. Но подождите минутку! Она все еще в Сингапуре, и единственное, что не достигало совершенства в Тайерсаль-парке, — это кофе. Рейчел открыла глаза и увидела привычный поднос для завтрака на пуфике рядом с креслом, красивые серебряные изгибы чайника «Маппин & Вебб», сверкающего в утреннем свете, и своего роскошного мужа, который сидел в кресле и улыбался ей.

— Ник! Что ты тут делаешь? — Рейчел резко села.

— Ну, в последний раз, когда я заходил сюда, это вроде была наша спальня, — засмеялся Ник, поднимаясь и целуя ее.

— Но когда ты вернулся из Таиланда?

— Час назад прилетел на самолете принца Джирасита. Угадай, какой кофе они подают на борту?

— Господи! А я-то думала, мне приснился запах! — воскликнула Рейчел.

Ник протянул ей чашку и присел рядом на кровати, скрестив ноги.

Сделав первый глоток, Рейчел довольно замычала.

— Здорово видеть тебя удовлетворенной, — широко улыбнулся Ник.

— Я думала, ты планируешь остаться в Чиангмае до конца недели?

— Знаешь, я поехал в Чиангмай, ожидая встречи с мужиком, который одолжит мне несколько миллиардов долларов. Но в итоге обнаружил сокровища, ценность которых выходит далеко за пределы моего воображения, — ничего подобного я и представить не мог. Я читал дневники а-ма, и то, что нашел в них, настолько важно, что я не мог ждать больше ни дня. Нужно было срочно с тобой поделиться.

Рейчел села, откинувшись на подушки. Она давно уже не видела Ника таким воодушевленным.

— И что же ты нашел?

— Очень много всего, даже не знаю, с чего начать. Думаю, первым откровением стало то, что принц Джирасит — бабушкина первая любовь. Они познакомились в Индии, куда а-ма бежала незадолго до вторжения японцев в Сингапур во время Второй мировой войны. Ей было двадцать два года, у них завязался страстный роман, и они вместе путешествовали по Индии.

— Это не слишком удивительно. Я имею в виду: она же доверила ему свои самые личные записи, — прокомментировала Рейчел.

— Да, но вот тебе первый сюрприз. В разгар японской оккупации Сингапура моей бабушке действительно удалось пробраться обратно на остров с помощью Джирасита. Это было чистое безумие, потому что японцы неистовствовали, но она все равно это сделала. А когда она воссоединилась со своим отцом, то узнала, что ее сосватали за человека, с которым она никогда раньше не встречалась.

Рейчел кивнула, вспоминая историю, которую рассказала ей сама Суи.

— Когда мы пили чай пять лет назад, а-ма сказала, что ее отец выбрал ей в мужья Джеймса и она благодарна ему.

— Ну, вообще-то, отец силком притащил ее к алтарю, а она отбивалась и кричала — и первые несколько лет ненавидела моего дедушку и относилась к нему отвратительно. После войны она встретилась с Джираситом в Бангкоке, и хотя они к тому моменту оба обзавелись семьями, но не могли удержаться от возобновления отношений.

Глаза Рейчел расширились.

— Правда?

— Ага.

— Но настоящий шок ждет тебя впереди. На пике этого романа она забеременела.

— О нет! — Рейчел чуть не расплескала кофе. — А ребенок?

— Моя тетя Кэтрин.

— Господи, теперь все становится ясно. Вот почему тетя Кэт знакома с принцем и почему ей оставили поместье в Чиангмае. Ты единственный, кто об этом знает?

Ник кивнул.

— Я вчера летал в Бангкок, и у нас с тетей состоялся очень интересный разговор. Мы сидели в ее саду с видом на реку Чаупхрая, и тетя рассказала мне всю историю. Конечно, моя бабушка была в ужасном положении, когда узнала, что беременна. Джирасит не мог оставить свою жену: он был принцем и его ограничивала семейная политика, кроме того, у них было двое маленьких детей. Поэтому перед а-ма стоял выбор: она могла либо развестись с моим дедушкой и жить как мать-одиночка с незаконнорожденным ребенком, презираемая обществом, или же сказать ему правду и попросить принять ее обратно.

— Даже не могу представить, как, наверное, тяжко ей пришлось тогда, особенно с учетом ее происхождения. — Рейчел внезапно стало жаль Суи.

— Я всегда знал, что мой дедушка был святым, но не догадывался, до какой степени. Он не просто принял а-ма обратно, но никогда не припоминал ей эту измену. Он знал, что ее выдали замуж за него насильно, и намеревался завоевать ее сердце. Это ему в итоге удалось. Будучи христианином, он простил а-ма и относился к тете Кэт как к родной дочери. На самом деле мне всегда казалось, что она его любимица.

— Ты думаешь, твоя бабушка сумела его полюбить? — спросила Рейчел.

— По словам тети Кэт, бабушка полюбила его по-настоящему и очень сильно, когда узнала, какой он прекрасный человек. Знаешь, перед уходом тетя Кэт поведала мне то, о чем никому не рассказывала, — о случившемся в день смерти бабушки. Она же была с ней наедине, когда а-ма скончалась.

Голос Ника слегка дрожал, когда он пересказывал слова тети.

Когда я приехала в Сингапур, твоя бабушка сообщила, что ее посещают духи. Якобы старший брат А-Джит приходил к ней, а отец и вовсе с ней в комнате. Разумеется, я решила, что у нее галлюцинации из-за морфина. В день ее смерти я сидела рядом с кроватью, и тут дыхание мамы стало затрудненным. Я посмотрела на мониторы, но показатели были в норме, и я не хотела зря поднимать тревогу. Вдруг мама открыла глаза и схватила меня за руку:

— Будь хорошей девочкой, уступи ему кресло.

— Кому? — спросила я и увидела это выражение на ее лице — оно сияло чистой неподдельной любовью.

— Джеймсу! — весело сказала она и испустила дух.

Клянусь тебе, Ник, я ощущала его присутствие. Я чувствовала, что мой отец был в той комнате, сидел на том кресле, а потом они вместе удалились.

Рейчел сидела на краю постели, смахивая слезы:

— Ух ты! У меня прямо мурашки по коже. Теперь все складывается… Понятно, почему твоя бабушка была настроена против нашего брака.

— Она считала, что отец сделал для нее правильный выбор и нужно было сразу подчиниться его желаниям. Вот почему она так хотела, чтобы я уступил ее воле! — сказал Ник.

Рейчел медленно покивала:

— К тому же она узнала, что у моей матери был роман на стороне и я плод этой любви. Наверное, это всколыхнуло ее собственные страхи и чувство вины из-за той измены.

Ник вздохнул:

— Хоть это и в корне неправильно, но бабушка пыталась защитить меня. Дай я тебе кое-что покажу. Этот документ выпал из ее дневника.

Ник вытащил небольшое сложенное письмо и протянул Рейчел.

Под красным гербом были выбиты красным слова:

ВИНДЗОРСКИЙ ЗАМОК

Моя дорогая Суи,

я не смогу выразить свою благодарность за все, что Вы и Ваш брат Александр сделали в самые мрачные дни войны. Тайерсаль-парк стал безопасным убежищем для некоторых из наиболее важных британских и австралийских офицеров, и это сыграло немалую роль в спасении бесчисленных жизней. Ваших подвигов слишком много, чтобы перечислять их здесь, и героизм ваш не будет забыт.

С уважением,

Георг R. I.160

— Георг… — Рейчел недоверчиво посмотрела на Ника.

— Ага, отец королевы Елизаветы. Он правил во время войны. Рейчел, в дневниках бабушки порой описываются события, в которые сложно поверить. Знаешь, в детстве мне рассказывали много историй о том, как мой дедушка был героем войны, как спасал бесчисленное количество жизней, будучи хирургом. Но оказывается, моя бабушка и ее брат также сыграли важную роль в спасении людей. Когда началась оккупация, Александр находился в Индонезии — по официальной версии, с целью контролировать деловые интересы моего прадеда, а на самом деле тайно помогал вывозить важных людей из страны. Он помог спрятать на Суматре некоторых значимых сингапурских активистов антияпонского Сопротивления, среди них были Тан Ка Ки и Нг Айк Хуан. В конце концов Александра замучил до смерти японский агент, который пытался выяснить его секреты.

— О нет! — ахнула Рейчел, прикрыв рот рукой.

— Да, и как выясняется, бабушка в самый разгар японской оккупации тайком вернулась в Сингапур. И она совершила смелую поездку, чтобы увидеть Александра в Индонезии перед его смертью. Она обожала брата, и эта трагедия заставила ее продолжить его дело. Тайерсаль-парк стал своего рода подпольной железной дорогой для всех оперативников, перебирающихся из Малайзии через Сингапур, чтобы оказаться потом в безопасности в Индонезии и Австралии. Это стало местом для секретных встреч на высоком уровне и убежищем для некоторых ключевых персон, на которых охотились японцы.

— Как удивительно! А казалось бы, этот дом — слишком уж приметное место, — сказала Рейчел.

— Это так, но командир оккупационных японских войск генерал Хисаити Тэраути захватил Тайерсаль-парк и занял главный дом. Поэтому мою бабушку и всех слуг выслали в дальнее крыло, и именно так ей удалось спрятать столько народу прямо под носом у генерала. Она замаскировала их под слуг, штат прислуги был настолько огромным, что японцы не обращали на них особого внимания. Ей удавалось проводить людей туда и обратно через тайный ход, ведущий из оранжереи в Ботанический сад.

— Тот самый, через который ты тайком проскользнул в дом! — воскликнула Рейчел.

Ник потряс перед ней письмом:

— Теперь это не просто утрата дома, где прошло мое детство, но и обрыв моей связи с прошлым. Это куда серьезнее. Особняк должен стать исторической достопримечательностью, достоянием всех сингапурцев. Он сыграл слишком важную роль, для того чтобы его можно было каким-то образом перестроить, и я считаю, что защитники исторических памятников будут ратовать за его сохранение.

— Значит ли это, что можно наложить запрет на продажу дома?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. Зная Джека Бина, уверен, он без боя не сдастся.

— Как и тетушки. Они хотят получить деньги от продажи поместья. Что произойдет, если ты лишишь их законного наследства?

— А что, если я найду другой способ, чтобы никто не был обижен? Я обдумывал это последние несколько дней, и у меня есть план, который может спасти историческое здание и превратить его в нечто жизнеспособное в будущем.

— В самом деле?

— Да, но нам нужны люди с очень толстым кошельком, которые поверили бы в нас.

Мозг Рейчел заработал с бешеной скоростью.

— Мне кажется, я знаю именно таких людей.

*

Сокращенно от Rex Imperator. Так подписывается действующий монарх.

Сокращенно от Rex Imperator. Так подписывается действующий монарх.

9

Остров Матинлок, Палаван

Чарли и Астрид стояли на пляже лагуны, крепко обнявшись.

— Я тебя больше никогда не отпущу! — счастливо вздохнул Чарли, а Астрид просто улыбнулась.

Они сели на песок, вытянув ноги, так что тихие волны нежно целовали их, и, любуясь невероятным видом скал, окружающих это тайное местечко, просто держались за руки и молчали. Астрид заговорила первой:

— Я не хотела тебя беспокоить. Не понимала, что ты будешь сильно волноваться, пока не услышала о драке с Диего на вечеринке Чайны. Как челюсть? Синяк прям фиолетовый!

— Нормально, — ответил Чарли, рассеянно потирая челюсть. — Если честно, я даже не вспомнил ни разу об этом случае. Как ты могла не понимать, что я волнуюсь? Ты же пропала на целых шесть недель!

— Я не пропадала. Я созванивалась по видеосвязи с Кассианом через день, и моя семья в курсе, что все в порядке. Но мама, видимо, тебе не передала, да?

— Нет! В последний раз, когда я звонил ей, она заявила, что не получала от тебя никаких известий и не особенно хочет слышать о тебе. А потом бросила трубку!

— Ясно, — улыбнулась Астрид, качая головой. — Со мной все нормально, Чарли. И даже лучше, чем просто нормально. Мне нужно было побыть какое-то время наедине с собой. Знаешь, именно тут мне стало ясно, что прежде я никогда этого не делала. Любая моя поездка была как-то связана с семьей, будь то командировка, свадьба или какие-то другие социальные обязательства. Я никогда никуда не ездила только ради себя.

— Понимаю. Конечно, тебе нужно было побыть в одиночестве. Но я боялся, что ты с ума сходишь от беспокойства, не зная, что творится дома.

— А я не хотела знать, Чарли. И не уверена, что хочу знать сейчас. В этом все дело. Мне нужно было добраться до уголка, где можно от всего отключиться, просто чтобы понять, что происходит в собственной голове.

Чарли смотрел на спокойные воды, приобретавшие насыщенный синий оттенок по мере того, как солнце поднималось.

— Как ты вообще нашла это место?

— Я владею здесь островком уже много лет. Не этим, не думай, это Матинлок, он принадлежит государству. Но у меня есть небольшой кусочек земли неподалеку. Двоюродная бабушка Матильда Леонг завещала его мне, но втайне. Знаешь, она была немного эксцентричной… Сторонница теории заговора. Она действительно думала, что однажды мир погибнет в ядерной войне, поэтому купила островок на Палаване и построила дом. «Абсолютно безопасное убежище», — говорила она, желая, чтобы в крайнем случае это стало и моим убежищем. Я раньше никогда здесь не бывала, поверить не могу, что тянула с приездом так долго!

— Здесь настоящий рай. Так и жду, что сейчас из воды выйдет обнаженная Брук Шилдс!

— Размечтался!

— На самом деле картинка, которую я вижу сейчас, даже лучше, — сказал Чарли, восхищаясь загорелым телом Астрид, слегка просвечивающим сквозь белую тунику.

Как будто читая его мысли, Астрид встала.

— А ты когда-нибудь плавал нагишом в скрытой лагуне? — спросила она, снимая тунику.

— Ой. А Марко не вернется в обозримом будущем? — встревожился Чарли.

— Марко не будет еще пару часов, — ответила Астрид, сбросила крошечное белое бикини и нырнула в лагуну.

Чарли поначалу оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что они одни, потом снял плавки и нырнул следом за Астрид. Некоторое время они скользили по кристально чистой воде, всматриваясь в глубину. Разноцветные рыбки резвились среди коралловых рифов, морские анемоны умиротворенно покачивали своими щупальцами, гигантские моллюски прятались в песок и открывали раковину на секунду, чтобы всосать воду и снова с силой захлопнуться. Чарли и Астрид плавали на спине посреди лагуны, глядя на проплывающие облака, а затем он взял ее на руки, вынес на берег и занялся с ней любовью на гладком блестящем песке, их стоны наслаждения разносились эхом в лагуне, пока они сливались в экстазе с природой, с морем и небом.

После этого Чарли лежал на спине на мягком песке. Он начал клевать носом, разморенный на солнце и убаюканный шелестом пальмовых листьев над головой. Внезапно воздух наполнился гулом голосов.

— Что это? — лениво спросил Чарли.

— Туристы, наверное, — ответила Астрид.

— Туристы? Что?! — Чарли резко сел и увидел, как через пещеру, которая после отлива показалась над водой, в лагуну заплыла целая группа людей в ярко-желтых футболках.

— Черт! Где мои плавки! — Чарли принялся шарить по песку в поисках плавок. — Ты мне не говорила, что здесь могут быть туристы!

— А как же без них?! Это одна из самых популярных достопримечательностей Палавана. — Астрид рассмеялась, глядя, как Чарли в чем мать родила судорожно пытается найти плавки.

— Эй, бро! Ты это ищешь? — крикнул с другого края лагуны австралийский серфер, помахав сине-белыми плавками Чарли.

— Да, спасибо! Это наше! — крикнула Астрид в ответ. Она повернулась к Чарли, который все еще смеялся, прячась за пальмой. — Давай выходи! Тебе нечего стыдиться!

— Ты правда изменилась. Не уверен, что прежняя Астрид согласилась бы заняться любовью прямо на пляже или разгуливать нагишом перед группой австралийских туристов, — сказал Чарли, когда они обедали на террасе потрясающей белой виллы Астрид на вершине ее частного острова.

— Знаешь, это прозвучит как клише, но избавление от всего этого преобразило меня. Я поняла, что многие из моих страхов на самом деле не мои. Это страхи мамы, папы, бабушки и дедушки. Я просто неосознанно переняла их и позволила этим страхам влиять на любое мое решение. И вот несколько человек видят меня голой на уединенном пляже в одном из самых отдаленных мест на земле. Ну и что? Я горжусь своим телом, мне нечего скрывать. Но конечно, голос в моей голове по привычке зудит: «Астрид, оденься. Это неправильно. Ты же Леонг. Ты опозоришь семью». Мне-то ясно, что бо́льшую часть времени я слышу неодобрительный голос матери.

— Ну, твоя мама всегда выводила меня из себя, — буркнул Чарли, накладывая еще одну большую порцию гинатаанг-сугпо161 на чесночный рис.

— Я знаю. Но это не ее вина. Она говорила мне ужасные вещи, но я уже ее простила. Она сама себя разрушает. Мама родилась во время Второй мировой войны, в разгар самых невообразимых ужасов, творившихся в Сингапуре. Как могла она не впитать весь опыт моих бабушек и дедушек? Моего деда японцы бросили в тюрьму, и он чудом избежал расстрела, а бабушка тайно помогала Сопротивлению, при этом только-только родила и с трудом удерживалась от самоубийства.

Чарли покивал:

— Все детство моей матери прошло в концлагере Эндау в Малайзии. Ее семья была вынуждена питаться подножным кормом, они чуть не умерли от голода. Я уверен, что именно поэтому моя мама стала такой, как сейчас. Она заставляет повара экономить, покупая в супермаркете трехдневный хлеб со скидкой, но потратит тридцать тысяч долларов на пластическую операцию для своей любимой рыбы. Это совершенно иррационально!

Астрид смотрела на мирную бухту под террасой.

— Ученые говорят о том, как мы наследуем проблемы со здоровьем от наших родителей через гены, но мы также наследуем всю эту боль и страх, поколение за поколением. Я понимаю, что реакция моей мамы связана с ее страхами, но главное — я не несу ответственности за ее боль. Я больше не буду делать ее страхи своими, и я не хочу передавать их своему сыну!

Чарли смотрел на Астрид, размышляя над ее словами.

— Мне нравятся твои рассуждения, но вынужден спросить — кто ты, прекрасная незнакомка? Ты говоришь на совершенно ином языке.

Астрид загадочно улыбнулась:

— Должна признаться, я провела тут последние пять недель, но не в одиночестве. Уехав из Сингапура, я рванула в Париж повидаться со своим старым другом Грегуаром. Он рассказал мне об одной своей приятельнице, которая живет на Палаване. Вот почему я сюда приехала. Вообще-то, я стремилась быть подальше от Азии, меня манило Марокко, одно местечко в горах Атласа. Но Грегуар настоятельно рекомендовал увидеться с его приятельницей.

— Кто это?

— Ее зовут Симона-Кристина де Айала.

— Она связана с Педро Пауло и Эванджелиной в Гонконге?

— Оказалось, они двоюродные родственники, это большой клан. Я не знаю, как описать ее. Некоторые люди называют ее целителем-энергетиком. Для меня она просто очень мудрая женщина, и у нее красивый дом на соседнем острове. Мы встречались почти каждый день с тех пор, как я приехала сюда, и вели потрясающие разговоры. Она помогала мне во время сеансов медитации, которые привели к невероятным прорывам.

— Типа? — Чарли забеспокоился, что Астрид попала под влияние какой-то шарлатанки.

— Ну, самое главное — я прожила всю свою жизнь, пытаясь предугадать страхи моих родителей и быть идеальной дочерью любой ценой, выверяя каждый свой шаг, никогда не общаясь с прессой. И посмотри, что в итоге? Прячась за этим фасадом совершенства, стараясь сохранять свою личную жизнь и свои отношения в тайне, я на самом деле причинила гораздо больше вреда, чем если бы просто жила своей жизнью.

Чарли кивнул с облегчением:

— На самом деле не могу не согласиться. Мне всегда казалось, что ты всю жизнь прожила в тени. Ты безумно умна и талантлива и могла бы добиться потрясающих успехов.

— Знаешь, сколько моих планов в самом зародыше было растоптано родителями? Когда я окончила колледж и получила прекрасное предложение от Ива Сен-Лорана о работе в Париже, мне велели вернуться домой. Тогда же родители не позволили мне открыть свой модный бренд — эта профессия казалась им слишком заурядной. Ладно, я решила заняться чем-то вне мира моды, например ужасными проблемами торговли людьми и детской проституции в Юго-Восточной Азии, но отец с мамой и слышать не желали об этом. Единственное приемлемое занятие для Астрид Леонг — просиживать штаны в совете директоров некоторых хорошо проверенных учреждений, да и то лишь в суперзакрытых комитетах, подальше от глаз общественности. Такое впечатление, что моя семья на протяжении поколений стеснялась собственного состояния, боялась обвинений в том, что мы богатые и вульгарные показушники. Для меня же деньги означают, что нам повезло и мы можем творить добро для этого мира, а не прятаться от него!

Чарли взволнованно захлопал в ладоши:

— Поехали домой, Астрид. Поехали, мы сделаем это вместе. Я знаю, ты была немного не в себе, когда писала то письмо, и я вообще забуду, что получил его. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты стала моей женой, жила своей жизнью и была той женщиной, какой пожелаешь сама.

Астрид на мгновение отвела глаза, окидывая взглядом прекрасную белую виллу, сияющую на солнце.

— Это не так просто… Я не уверена, готова ли вернуться. Я думаю, что мне нужно немного прийти в себя, прежде чем я смогу встретиться с миром, который оставила.

— Астрид! Мир, который ты оставила, сильно изменился. Могу ли я рассказать тебе, что происходит? Думаю, это поможет, — умолял Чарли.

Астрид сделала глубокий вдох:

— Ладно, расскажи.

— Ну, для начала Изабель вышла из комы. Судя по всему, она на пути к выздоровлению. Страдает от потери памяти и понятия не имеет, что произошло в ту ночь, но с ней все будет нормально.

— Слава богу, — пробормотала Астрид, закрывая глаза.

— Вторая важная вещь, которую тебе нужно знать: Майкл подписал бумаги о разводе без всяких условий.

— Что? — Астрид вытянулась в струнку, шокированная его словами. — Как это случилось?

— Запутанная история, но давай начнем с того видео. Оказалось, что источником видео была Изабель, а вовсе не Майкл. Она следила за нами. Папарацци в Индии, видео в моей спальне — все это ее рук дело.

Астрид недоверчиво покачала головой:

— А как ей это удалось?

Чарли улыбнулся:

— Ты не поверишь. Помнишь потрепанного старого плюшевого жирафа Дельфины?

— Да! Того, без которого она не может уснуть.

— Это подарок Изабель. Оказалось, что внутри навороченная камера и звукозаписывающее устройство.

— О господи…

— Дельфина таскала чертову игрушку с собой, так что Изабель знала о каждом моем шаге. Та съемка вышла случайно, просто накануне Дельфина ночевала в моей комнате и оставила жирафа на тумбочке у кровати.

— Неудивительно, что съемка велась под таким странным углом, — усмехнулась Астрид. — Но как Изабель сумела изготовить такую продвинутую радионяню?

— Майкл помогал ей. Они с самого начала вступили в сговор. Все вскрылось после попытки самоубийства Изабель, полиция начала расследование, чтобы выяснить, откуда на ее телефоне взялось то видео.

Астрид с грустью покачала головой:

— Они спелись… двое несчастных бывших супругов…

— Да. Но у их партнерства есть и позитивная сторона. Я летал в Сингапур несколько недель назад и долго беседовал с Майклом. Я сказал ему, что он может отозвать иск, подписать документы о разводе и продолжать наслаждаться жизнью миллиардера-холостяка или может выбрать следующее: во-первых, он попадет в тюрьму за помощь и подстрекательство Изабель к незаконной слежке. Во-вторых, его упекут за вымогательство, поскольку он имел глупость отправить тебе видео с текстовым сообщением, требуя пять миллиардов долларов. И в-третьих, его посадят в связи со злонамеренной утечкой видео. Когда судебная система Сингапура разберется по всем предъявленным обвинениям, он вполне может провести остаток жизни в тюрьме Чанги или, что еще хуже, его могут экстрадировать в Гонконг, а затем отправить в колонию в северо-восточном Китае, недалеко от российской границы, где таким красавчикам, как Майкл, приходится несладко.

Астрид откинулась на стуле, переваривая услышанное. Чарли широко улыбнулся:

— Майкл поклялся, что никогда не доставит неприятностей вам с Кассианом. Никогда. Как только ты поставишь подпись на бумагах о разводе, ты будешь свободной женщиной.

— Свободной женщиной, — тихонько повторила Астрид. — Чарли, я люблю тебя. Я так благодарна за все, что ты сделал для меня за последние несколько недель. Я буду честна по отношению к себе — к новой себе — и совершенно честна с тобой. Не знаю, хочу ли я замуж прямо сейчас. Не уверена, что готова вернуться в Сингапур. Я исследовала острова, познакомилась с местными жителями и очень привязалась к этим местам. Думаю, что могла бы многое сделать прямо здесь, чтобы помочь коренным народам. Я действительно хочу провести здесь еще некоторое время и собираюсь отправить кого-нибудь за Кассианом. Я видела, как счастливы дети на этих островах… они живут в полной гармонии с природой, они так свободны и любят приключения: бегают по узким маленьким носам деревянных лодок, как моряки, взбираются на деревья, как акробаты, и сбивают спелые кокосы. А еще они много смеются. Это напоминает мне мое детство в Тайерсаль-парке. Вся жизнь Кассиана сейчас ограничена заданиями на дом, контрольными, уроками китайского языка, занятиями по теннису и фортепианными конкурсами, а в свободные минуты он просто прилипает к экрану компьютера, играя в эти жестокие игры. Я не помню, когда в последний раз слышала, как он смеется. Если я собираюсь жить новой жизнью, наслаждаясь истинной свободой, я хочу такой же свободы и для него.

Чарли заглянул в глаза Астрид:

— Послушай, я хочу, чтобы у тебя была именно та жизнь, о которой ты мечтала, для себя и для Кассиана. Мой единственный вопрос: в этой новой жизни найдется место для меня?

Астрид посмотрела на Чарли, не зная, что сказать.

*

Свежие, только что пойманные гигантские креветки в кокосовом молоке, деликатес Палавана. — Примеч. автора.

Свежие, только что пойманные гигантские креветки в кокосовом молоке, деликатес Палавана. — Примеч. автора.

10

Антверпен, Бельгия

Китти стояла посреди зала, впитывая изысканную алхимию пространства, сотканную из различных объектов, природы и света. В каждом предмете интерьера чувствовалась элегантная чистота, и зал излучал спокойную и бодрящую энергию.

— Вот чего я хочу! Я хочу видеть Тайерсаль-парк таким, — сказала она Оливеру.

Они прогуливались по «Канаалу», промышленному комплексу девятнадцатого века, рядом с бывшим зернохранилищем на канале Альберта. Бывшую фабрику самым потрясающим образом превратили в ателье и частный выставочный зал Акселя Вервордта, одного из самых уважаемых в мире дизайнеров интерьера.

— Мы уже на полпути к цели, Китти. У Тайерсаль-парка удивительный костяк, та прекрасная патина возраста, которую нельзя купить ни за какие деньги. Нам не придется импортировать старинные полы или возводить стены, чтобы казалось, будто они появились в семнадцатом веке. Взгляните, как этот бронзовый топор эпохи неолита меняет всю атмосферу комнаты. А как эти простые папоротники красиво вянут на столе. Все дело в композиции, и Аксель мастерски владеет этим искусством.

— Я хочу познакомиться с ним прямо сейчас! — воскликнула Китти.

— Не переживайте, он скоро придет. Вы же слышали, что сказал его помощник. Аксель сейчас обедает с королевой Бельгии Матильдой, — прошептал Оливер.

— Ой, я не разобрала его акцент. Я думала, он сказал, что Аксель читает «Матильду». То-то я не поняла, с чего вдруг он читает детскую книгу, когда я проделала весь этот путь ради встречи с ним!

— Работы Акселя очень ценятся, среди его клиентов много тех, чью голову венчает корона, — сообщил Оливер Китти, когда они забрели в ярко освещенный зал, который по совпадению заполняли древние головы Будды, вырезанные из камня.

— Можем ли мы сделать это где-нибудь в саду? А еще было бы здорово прогуляться по лесу и повсюду натыкаться на головы Будды, — предложила Китти.

Оливер про себя хихикнул, представляя, как на подобное зрелище отреагировала бы Виктория Янг. Хотя идея Китти не так уж плоха. Возможно, выпустить Китти в социальную стратосферу можно одним способом: сделать ее сингапурским ответом Пегги Гуггенхайм162, а Тайерсаль-парк — пристанищем современного искусства, как арт-центр «Сторм Кинг» в Нью-Йорке или «Чайнати фаундейшен» в Марфе. Можно пригласить лучших мировых художников для создания инсталляций для каждой точки поместья. Христо мог бы обернуть весь дом в серебристую ткань, Джеймс Таррелл создал бы световую проекцию в оранжерее, и, возможно, Ай Вэйвэй сотворил бы что-нибудь весьма спорное с прудом, где растут лилии. В разгар его мечтаний пространство внезапно ожило — сюда ворвался Аксель Вервордт, безукоризненно одетый в серый костюм с черной водолазкой и окруженный свитой помощников.

— Оливер Цянь, рад новой встрече! — сказал легендарный антиквар.

— Ох, я тоже безмерно счастлив. Позвольте представить миссис Джек Бин.

— Добро пожаловать! — воскликнул Аксель с вежливым поклоном.

— Благодарю вас, Аксель. Я в восторге от ваших творений. Никогда не видела ничего подобного. Прямо так и хочется переехать сюда немедленно, — разливалась соловьем Китти.

— Спасибо, миссис Бин, раз нравится то, что вы видите здесь, я пригласил бы вас навестить меня в моей частной резиденции Кастил-ван’с-Гравенвезель, пока вы в Антверпене.

— Соглашайтесь, Китти. Это один из самых красивых замков в мире, — объяснил Оливер.

Китти взмахнула ресницами:

— С удовольствием!

— Если бы знать раньше, что вы придете сегодня, я бы пригласил вас на обед. Ее величество королева почтила нас своим присутствием и привела с собой восхитительную пару.

— Я надеюсь, вы прекрасно провели время, — сказал Оливер.

— О да! Эта молодая пара только что приобрела самую великолепную собственность в Сингапуре. Это, очевидно, самая большая частная усадьба на острове.

Лицо Китти побледнело, Аксель же продолжил:

— Погодите, совсем выскочило из головы, вы ведь и сами из Сингапура, Оливер?

— Именно так. — Оливер выдавил из себя улыбку.

— А вы слышали об этой усадьбе? Какая-то архитектурная нелепица — смесь стилей и эпох, зато на шестидесяти пяти гектарах. Вроде бы называется Тиволи-парк. — Аксель склонил голову набок.

Китти спокойно вышла на балкон выставочного зала, и было видно, как она с яростью тычет в экран своего айфона.

— Полагаю, вы имеете в виду Тайерсаль-парк, — поправил его Оливер.

— Да, его! Судя по всему, отец подарил молодой леди поместье в качестве свадебного подарка, и она хочет, чтобы я помог ей с ремонтом. Гонорар там будет о-го-го.

Оливер посмотрел в окно, где Китти что-то орала в трубку на китайском и дико жестикулировала.

— Я знаю, что вы никогда не обсуждаете своих клиентов, но догадываюсь, что у вас в гостях были английский лорд и его китайская жена?

Аксель улыбнулся:

— Ничто не ускользает от вас, правда? Я раньше не делал ничего подобного в Азии и думаю, что придется призвать вас на помощь.

— Поздравляю, Аксель. Было бы здорово, — сказал Оливер, чувствуя, что его сейчас вырвет.

— Так что я могу сделать для вас и миссис Бин?

Оливер смотрел, как Китти швыряет свой мобильный телефон с балкона в канал.

— О, мы просто оказались по соседству. Я собираюсь отвезти ее на встречу с Дрисом в «Хет Модепалейс», поэтому решил заскочить.

— Он сказал, что Колетт теперь совсем другая. Она изменила свою жизнь, и он гордится тем, что она творит добро. Вот почему ей нужен дом в Сингапуре. Как можно быть таким доверчивым? — причитала Китти.

— Да выпустите пар, выпустите, — прошелестел над ней ласковый голос.

— Он сказал, что Колетт тайком ездила к нему в Шанхай, упала в ножки и молила о прощении. Черт побери, ты можешь в это поверить?

Китти лежала на массажном столе, положив голову в специальное углубление, а массажистка Елена раскладывала ряд горячих камней вдоль позвоночника клиентки.

— Хорошо, хорошо. Я кладу этот камень на самую нижнюю часть спины. Хочу, чтобы вы действительно почувствовали, как он впивается в вашу вторую чакру, разожгите свой гнев и выпустите его, — уговаривала ее Елена.

— Он сказал: «Не заставляй меня выбирать между тобой и дочерью, потому что ты проиграешь. Дочь у меня только одна, а жен может быть сколько угодно». Ненавижу его, ненавижу его! — верещала Китти, а слезы текли по ее щекам и капали на пол, покрытый татами.

Внезапно пол завибрировал, и пара камней скатилась обратно на край стола. Оливер, сидя в кресле рядом с массажным столом, застегнул ремень безопасности.

— Это была не турбулентность, Китти. Это ваш гнев, выпущенный во вселенную. Каково это? — спросила Елена, растирая ноги Китти горячим полотенцем.

— Это чертовски здорово! Я хочу приказать пилотам направить самолет прямо в этого урода! — снова закричала Китти, а потом всхлипнула.

Оливер вздохнул, глядя в иллюминатор спа-салона на втором этаже «Боинга-747-81 VIP», принадлежащего Китти. Они летели над Ла-Маншем и скоро должны приземлиться в Лондоне.

— Не уверен, что молниеносная месть поможет, Китти. Нужно просчитать партию на много шагов вперед. Посмотрите, какую жизнь обеспечил вам Джек. В вашем распоряжении три самолета, замечательная Елена, которая предложит вам массаж с горячими камнями, когда вам это нужно больше всего, и красивые дома по всему миру. И давайте не будем забывать о Гарварде. Вы подарили Джеку сына, и когда он вырастет, то затмит Колетт по важности. Китти, вы знаете историю вдовствующей императрицы Цыси?

— Это та старушенция, которая умерла в первой сцене «Последнего императора»? — тихим голосом сказала Китти.

— Да, вдовствующая императрица Цыси была одной из наложниц императора Сяньфэна, после его смерти совершила дворцовый переворот и стала правительницей Китая. Цыси оказала большее влияние, чем, возможно, любой другой император в истории страны, превратив ее из средневековой империи в современное государство, открыла страну для перемен, идущих с Запада, и отменила обязательное бинтование ног для девочек. И она провернула все это, Китти, хотя технически у нее не было никакого влияния, ведь она была женщиной.

— Так как ей это удалось? — поинтересовалась Китти.

— Она управляла через своего пятилетнего сына, который вступил на престол как император. А после того как он умер в юном возрасте, усыновила другого мальчика и посадила его на трон, чтобы править через него. Вдовствующей императрице придворный этикет запрещал видеть мужчин, поэтому она проводила все встречи со своими министрами из-за шелковой ширмы. Знаете, вы могли бы многому научиться у Цыси. Нужно с умом тратить свое время и укреплять положение, быть самой лучшей матерью для Гарварда, какой только возможно. Нужно стать самым влиятельным человеком в его жизни, и он со временем будет править империей Бинов, а вы превратитесь в незримую власть, стоя за его троном. На протяжении истории, Китти, люди, которые обладали наибольшим влиянием, оставались в тени. Вдовствующая императрица Цыси, кардинал Ришелье, Козимо Медичи. Это исторические личности, которые в свою эпоху вроде как и не были в центре внимания, но накапливали силу и влияние, используя терпение, ум и хитрость.

— Терпение, ум и хитрость, — повторила Китти.

Внезапно она перекатилась на массажном столе, горячие камни попа́дали со спины на пол, и Елена бросилась поднимать их.

— А с ним ведь не подписали соглашение на продажу Тайерсаль-парка?

— Нет, мне кажется, адвокаты все еще составляют этот документ.

— То есть фактически сделка пока не заключена?

— Нет. Это устное соглашение. Официально сделка будет считаться заключенной только после подписания бумаг. — Оливер недоумевал, к чему клонит Китти.

— Ты мне говорил, что были и другие стороны, заинтересованные в покупке Тайерсаль-парка, до того как нарисовался Джек.

— Да, мой двоюродный брат Ник пытался выкупить поместье, но ему не удалось наскрести денег, чтобы перебить предложение Джека.

— И сколько ему нужно?

— Ну, ему не хватает примерно четырех миллиардов долларов.

Глаза Китти блеснули.

— А что, если я стану тайным инвестором? Что, если я вложу деньги, чтобы увести поместье из-под носа Джека?

Оливер уставился на нее с удивлением:

— Китти, у вас есть такие деньги?

— После развода я получила отступные от Бернарда в размере двух миллиардов и вложила все в акции «Амазона». Знаешь, насколько эти акции взлетели за год? Короче, у меня больше пяти миллиардов, все деньги лежат на счете «Лихтенберг груп», — с гордостью объявила Китти.

Оливер откинулся в кресле.

— Вы правда хотите инвестировать такую сумму в сделку с моим двоюродным братом?

— Ты же все равно получишь свою комиссию, правда?

— Получу. Но я просто обеспокоен, что вы вложите так много личных средств в рискованное предприятие.

Китти мгновение помолчала, тронутая заботой Оливера.

— Это будет стоить каждого цента, лишь бы дом не достался Колетт!

— Хорошо, позвольте мне сделать несколько звонков.

Оливер расстегнул ремень безопасности и вышел из спа. Пять минут спустя он вернулся с ухмылкой на лице.

— Китти, события получили очень интересное развитие. Я только что говорил с моим двоюродным братом Ники. Оказывается, Тайерсаль-парк теперь считается национальной исторической достопримечательностью, и Ники вместе с группой партнеров составляет новое предложение, чтобы перебить Джека Бина.

— Значит ли это, что Колетт тоже не получит поместье?

— Ну, это весьма вероятно. Однако им очень нужен еще один инвестор. Не хватает трех миллиардов долларов.

— Всего-то? Пфф! Ерунда!

— Мне набрать пилотов и велеть развернуть самолет?

— Почему бы и нет?

Оливер взял трубку с консоли:

— Изменение планов. Нам нужно быстро добраться до Сингапура.

— Не-е-е… гнать не надо. Я хочу вернуться к массажу горячими камнями, — промурлыкала Китти, вальяжно растягиваясь на массажном столе.

*

Пегги Гуггенхайм — американская галеристка, меценат и коллекционер искусства XX века.

Пегги Гуггенхайм — американская галеристка, меценат и коллекционер искусства XX века.

Эпилог

Тайерсаль-парк, Сингапур

Год спустя

–Не могу дождаться, когда увижу невесту. Интересно, платье какого дизайнера она выбрала, — сказала Жаклин Лин Оливеру Цяню на приеме перед скромной свадебной церемонией «для своих».

Двести гостей, приглашенные семьями счастливой пары, гуляли по внутреннему дворику, наслаждаясь коктейлями и канапе и любуясь завораживающей световой инсталляцией, созданной художником Джеймсом Тарреллом в колонных арках по периметру дворика.

— Давай поспорим, — предложил Оливер.

— Ты сейчас просто купаешься в деньгах, не уверена, хочу ли я делать ставки против тебя. Кстати, поздравляю с гонораром за заказ в Абу-Даби.

— Спасибо. Пока это только один дворец. Принцесса была настолько впечатлена тем, что мы сделали, что поставила меня в неловкое положение. В любом случае давай поспорим на обед в «Дафни», проигравший проставляется в следующий раз, как окажемся в Лондоне. Держу пари, что это Джамбаттиста Валли, — сказал Оливер.

— Ладно, давай на обед в «Дафни». Я ставлю на то, что платье невесты создал Алекси Мабий. Я знаю, как сильно она обожает его работы.

Струнный квартет внезапно прекратил играть, дверь в дальнем конце двора открылась, и в проеме появился стильный молодой парень в смокинге, прижимающий скрипку к подбородку.

— О, смотри, это Чарли Сием! Его сейчас приглашают везде и всюду, да? — прокомментировал Оливер, пока потрясающе красивый виртуоз прогуливался вдоль аркады, играя «Приветствие любви» Элгара.

Двери на другом конце медленно открылись, и Чарли, не переставая водить смычком, прошел через них, обернувшись, чтобы подать гостям знак следовать за ним. Снаружи тропа, освещенная тысячами свечей, вела из розария мимо потрясающего нового бассейна с морской водой, выложенного мавританской плиткой тринадцатого века, в лес на территории усадьбы. Последовав за музыкантом, весело играющим на скрипке, гости принялись охать и ахать при виде знаменитого пруда с лилиями, вдоль которого полумесяцем расставили черные деревянные стулья. Сотни бледно-розовых фонарей каскадом свисали с деревьев вперемешку с тысячами виноградных лоз, украшенных белыми орхидеями, пионами и белым жасмином. Красивый арочный мост, построенный исключительно для свадьбы, тянулся от одного края пруда до другого, полностью увитый разноцветными розами, отчего создавалось впечатление, будто он нарисован импрессионистскими мазками, как один из мостов Моне в Живерни.

Гости заняли свои места, и четыре виолончелиста, рассаженные по сторонам света, заиграли сюиту для виолончели Баха № 1 соль мажор, ознаменовав выход невесты. Очаровательная маленькая девочка, одетая в тонкое белое платье от Мари-Шанталь, шла, разбрасывая лепестки роз, вдоль центрального прохода, а за ней следовал Кассиан Тео, в белом льняном костюме (но босиком), сосредоточенный на том, чтобы не уронить бархатную подушку с обручальными кольцами. После него рука об руку появились Ник и Рейчел. Элинор надулась от гордости, глядя на Ника, который выглядел потрясающе в темно-синем смокинге от Генри Пула. Элинор вынуждена была признать, что и невестка смотрелась неимоверно красиво в простом розовом шелковом платье, созданном Нарсисо Родригесом.

— Ай-я, прямо как будто снова их свадьба, — прошептала Элинор мужу, смахнув пару слезинок.

— Ну, не хватает только твоего безумного вертолетного вторжения, — заметил Филип.

— Вовсе не «безумного». Я спасла их брак, вот неблагодарные дети!

Ник и Рейчел разделились в конце прохода, заняв свои места в качестве шафера жениха и подруги невесты на противоположных сторонах моста. Внезапно загорелась яркая подсветка на рояле, создавая эффект, будто инструмент парит посреди пруда. За роялем сидел молодой человек со слегка растрепанными пшеничными волосами.

Ирен У громко ахнула:

— Аламак, это тот Эд Целлофан! Я люблю его музыку!

Когда Эд Ширан (Ирен У самую малость промахнулась с фамилией) начал исполнять свою дико популярную любовную балладу «Мысли вслух», жених, очень модно смотревшийся в смокинге от «Дживз & Хоукс», сшитом на заказ, вышел на мост с американским пастором из Стратосферной церкви Гонконга. А затем, когда на той стороне пруда собрался целый оркестр, аккомпанировавший Эду, на тропу шагнула и сама невеста. Гости разом повскакивали со своих мест, когда гордый отец невесты Го Вай Мун нервно вел свою дочь Пейк Лин по проходу. На невесте было платье с открытым облегающим белым лифом и длинным шлейфом, украшенное аппликациями из бледно-розовых шелковых роз. Ее волосы были собраны в сложный узел и увенчаны винтажной жемчужно-бриллиантовой тиарой от бренда «Коллинз и сыновья».

Жаклин и Оливер переглянулись и в унисон сказали: «Маккуин!» Когда Пейк Лин скользила мимо них, Жаклин одобрительно кивнула:

— Величественно. Сара Бертон163 снова в деле!

— Никто не выиграл, но мы все еще можем пообедать в «Дафни». Конечно, ты платишь, Жаклин, у тебя больше денег, чем у меня, — подмигнул ей Оливер.

Пейк Лин подошла к середине моста, где ее встретили пастор, до боли напоминающий Криса Хемсворта, и ее будущий муж — Алистер Чэн. Ник и Рейчел радостно улыбнулись, когда пара обменялась клятвами, а Нина Го, одетая в платье от Го Пэй с золотыми блестками и глубоким вырезом, с шумом разрыдалась. Сестры Янг — Фелисити, Кэтрин, Виктория и Алекс — с разной степенью неодобрения взглянули на мать невесты, но сами тайком смахивали скупые слезы.

— Я не могу поверить, что мой Алистер женится, — шмыгнув носом, сказала Алекс сестрам. — Казалось, только вчера он залезал в мою кровать, потому что боялся спать в темноте, и только посмотрите на него сейчас.

— Ну, мальчику хватило мозгов выбрать в жены такую умничку, как Пейк Лин! Должна признаться, меня впечатлило то, что она и Алистер сделали с Тайерсаль-парком, — сказала Фелисити.

— Я впечатлена тем, что все они сделали! — вмешалась Кэтрин.

В конце концов именно Кэтрин отдала решающий голос год назад, когда Ник пришел к тетушкам с радикально новым предложением за несколько часов до того, как они собирались подписать договор купли-продажи с Джеком Бином.

Результатом стало недавнее открытие отеля и музея-усадьбы Тайерсаль-парк, в котором главный дом остался в качестве исторической достопримечательности. В него вдохнули новую жизнь, превратив в потрясающе элегантный бутик-отель, которым управляют Колин Ху и Араминта Ли. Среди пышных садов, занимающих девятнадцать акров, в непосредственной близости от главного дома расположились сорок гостевых вилл, спроектированных Оливером Цянем в сотрудничестве с Акселем Вервордтом. Помимо этого, на сорока пяти акрах территории поместья появился Тайерсаль-Виллидж — поселок экологически чистого жилья, специально разработанного для художников и семей со средним уровнем дохода и возведенного строительной компанией, принадлежащей семье Пейк Лин.

— Я думаю, что отец гордился бы Ники. Скорее всего, ему было неловко каждый вечер возвращаться в этот дворец, когда он целый день работал врачом для самых бедных людей на острове, — одобрительно сказала Алекс.

Сидевшая позади них Кассандра Шан наклонилась и прошептала:

— Мне сказали, что все дома в Тайерсаль-Виллидж ушли в первый же день, потому что никто не мог позволить себе дом с садом в Сингапуре меньше чем за десять миллионов долларов! Но очевидно, люди, живущие в этих огромных особняках на Галлоп-роуд, в ярости оттого, что простолюдины стекаются в прежде фешенебельный район!

— Я не возражаю против Тайерсаль-Виллидж, но вот головы Будды нужно убрать из сада! — проворчала Виктория. — Интересно, уж не Пейк Лин ли подала эту идею? Ее родители смахивают на буддистов.

Фелисити покачала головой:

— Вот уж не думаю, что это Пейк Лин. Должно быть, идею подал тайный инвестор, который внес Нику недостающие три миллиарда. Хотелось бы знать, кто это!

Когда церемония завершилась, гости приступили к свадебному банкету в ресторане «Александр» — восхитительном новом заведении в бывшей оранжерее. Рестораном тоже управляла компания Араминты Ли «Саблайм хоспиталити». Гибриды орхидей Суи, за которые она в свое время получала призы, стали центральной темой в интерьере, но теперь они росли из выдувных стеклянных сосудов, подвешенных к потолку. Освещенные свечами, сотни орхидей, казалось, танцевали в воздухе, как небесные создания, над длинными деревянными столами семнадцатого века.

Эдди первым поднял тост за молодоженов:

— Дорогая Пейк Лин, хочу официально приветствовать тебя как нового члена семьи Чэн, хотя ты уже давно занимаешь место в наших сердцах. Алистер, братишка мой родной, я никогда не гордился тобой больше, чем сегодня, и просто хочу сказать тебе, как сильно я ценю тебя и люблю! — Эдди сжал Алистера в объятиях и разрыдался, уткнувшись ему в воротник.

Астрид, сидевшая за столом для близких родственников, спросила у Фионы:

— С Эдди все нормально?

Фиона улыбнулась:

— С ним все прекрасно. После смерти а-ма я вынудила его обратиться к психотерапевту. Выдвинула ультиматум: или он идет к специалисту, или мы расстаемся. Сначала он воспринял эту идею в штыки, но потом терапия полностью изменила его жизнь. Да и нашу тоже. Он бросил всех своих любовниц, предан только мне и детям, и он учится управлять своими эмоциями.

— Ну, я не видела его больше года. Разительная перемена! — заметила Астрид, наблюдая, как Эдди продолжает орошать плечо Алистера слезами.

— Ты же знаешь моего Эдди. Если уж он за что-то берется, то выкладывается по полной. Ты-то как? Жизнь на острове пошла тебе на пользу, ты выглядишь потрясающе! — воскликнула Фиона, любуясь золотистым загаром Астрид, выгоревшими на солнце волосами и новым стилем, который казался идеальным сочетанием непринужденного пляжного шика с имперским великолепием.

Астрид была в простом платье-саронге цвета индиго и в невероятном колье — оно состояло из перекрещивающихся жемчужных нитей, охватывающих шею и спускающихся до середины груди.

— Жемчуг — просто отпад! Это украшение от а-ма?

— Да нет! Это «Шантеклер Капри». Подарок Чарли на день рождения.

— Должна спросить: где ты достала такое платье? Изысканное и при этом непринужденное.

Астрид улыбнулась почти смущенно:

— Вообще-то, я сшила его сама.

— Ты шутишь? А я-то думала, ты сейчас скажешь, что это Ив Сен-Лоран из какой-то малоизвестной курортной коллекции восьмидесятых годов.

— Нет, это Астрид Леонг. Коллекция одежды для отдыха две тысячи шестнадцатого года. Я научилась шить и создаю собственные ткани. На самом деле это бамбуковая ткань, окрашенная вручную в океанской воде.

— Боже мой, Астрид, это потрясающе! Могу я заказать у тебя наряд?

Астрид засмеялась:

— Разумеется, я сошью и тебе платье, если захочешь.

— Значит, тебе не скучно в раю.

— Нет. Мне очень нравится моя жизнь на Палаване — каждый день как приключение. Мы с Чарли организовали там школу в партнерстве с чудесной бруклинской школой Святой Анны. В программе основное внимание уделяется художественным дисциплинам. Чарли открыл в себе новую страсть — преподавание. Он ведет математику и естествознание, и Кассиан — один из учеников. Он счастлив учиться в классе без стен, где постоянно дует океанский бриз. Привози как-нибудь детей в гости!

Чарли подошел к ним с двумя бокалами шампанского.

— Спасибо, Чарли. Сегодняшняя свадьба вдохновляет вас? — поддразнила их Фиона.

— Ха-ха! Разве что самую малость. Но сейчас я просто наслаждаюсь жизнью во грехе с моим великолепным любовником. Плюс это бесит моих родителей до бесконечности, — сказала Астрид и одарила Чарли долгим и нежным поцелуем, когда ее мать оглянулась в их сторону.

После банкета невеста встала на верхней ступеньке розария спиной к толпе возбужденных девушек, готовых поймать ее букет. Пейк Лин с удовольствием подбросила его в воздух, и букет из ландышей, описав почти идеальную дугу, упал прямо в руки Шехеразады Шан. Собравшиеся возликовали, а Шехеразада покраснела. Заметив испуганное выражение лица Карлтона, Ник пошутил:

— Теперь не отвертишься!

— Ясен перец. — Карлтон мрачно кивнул, а потом расплылся в улыбке.

На большой лужайке соорудили богато украшенный бальный зал под открытым небом: настелили полы и установили по периметру огромные барочные зеркала, чтобы танцующим парам казалось, будто они кружатся в бальном зале дворца в Петергофе. Оркестр заиграл. Гости высыпали на танцпол, а Ник, Рейчел и Китти отошли в сторону, сюсюкая с Обероном, двухмесячным сыном Колина и Араминты.

— Он такой милый! — ворковала Китти, глядя на сучившего ручками и ножками младенца. — Послушай, Гарвард, ты был таким же не так давно.

— Я был маленьким? — спросил трехлетний сын Китти.

— Конечно, дорогой! Ты был моей маленькой горошинкой!

— Я думаю, что мы, вероятно, должны отвезти Оберона домой. Он начинает нервничать, да и вообще не засыпает под музыку, — с тревогой сказала Араминта Колину.

— Ладно-ладно. Жаль отчаливать так рано, ребята, но мамочка приказала ехать домой. — Колин обвел всех извиняющимся взглядом. — Но этот вечер знаменует собой благоприятный старт нашего предприятия, согласны? Двое наших партнеров поженились с размахом, и все прошло без сучка без задоринки! Комплекс «Тайерсаль-парк» станет основной площадкой для проведения светских мероприятий в Сингапуре!

— Бери выше — во всей Азии! — настаивала Китти.

— Ой, забыла сказать, я получила запрос от одного европейского принца, который хочет выкупить весь отель на неделю, чтобы с размахом отметить день рождения! — сказала Араминта.

— Мы уже привлекаем королевских особ. Может быть, графиня Паллизер тоже снимет зал для следующего большого торжества, — произнесла Рейчел с озорной улыбкой.

— Как она, кстати? — спросила Араминта у Китти.

Все знали, что Колетт стала жертвой ужасного несчастного случая на прошлогоднем балу «Спасем орангутангов» в историческом отеле «Гудвуд-парк». Колетт настояла на том, чтобы воссоздать атмосферу французского замка, где в 1971 году проходил первый бал Пруста, причем с аутентичным освещением. В середине ее речи электропроводка на лампе родом из семидесятых на подиуме закоротила, и все бы ничего, вот только Колетт нарядилась по случаю бала в то самое платье от Джамбаттисты Валли, покрытое восемью сотнями дисков из розового золота в восемнадцать карат, стоившее несколько миллионов долларов.

— По словам ее отца, ей становится лучше с каждым днем. Она все еще находится в том замечательном заведении в Англии. Слюна уже перестала течь, когда она разговаривает, однако пройдет еще некоторое время, прежде чем она сможет снова добраться до Суматры, — елейным голоском сообщила Китти.

Гарвард потянул ее за рукав:

— Мам, я проголодался.

— Хорошо, детка, — сказала Китти.

Она пошла с сыном в тихий уголок леса, расстегнула специально разработанный лиф на своем черном комбинезоне от Рафа Симонса и высвободила левую грудь. Китти стала убежденной сторонницей воспитания привязанности, и, пока ее сын счастливо сосал молоко, она восхищалась ослепительно освещенными древними головами Будды, смотрящими на нее в упор, очень довольная своей идеей по декорированию пространства. Все эти Будды, несомненно, принесут этому месту хорошую карму.

В другом конце сада Ник и Рейчел прогуливались, чтобы посмотреть, как идет строительство.

— Невероятно, как быстро они работают, — сказал Ник, заглядывая в бунгало.

— Да, когда мы приезжали на прошлое Рождество, здесь была гигантская стройплощадка, а теперь появились эти очаровательные маленькие виллы, словно они были здесь всегда! — восхищенно сказала Рейчел, поглаживая плющ, ползущий вдоль каменной стены.

— Знаешь, ничего этого не было бы без тебя. Именно ты подала идею собрать вместе Пейк Лин, Алистера, Колина и Араминту, чтобы создать команду мечты и посмотреть, что у них получится. Всего за год они разработали проект и начали строить экопоселок, причем Араминта даже успела родить ребенка! Разве Оберон не милашка?

— Он очарователен… — Рейчел замялась, словно не могла решиться сделать мужу признание. — Я рада, что у нее родился малыш… поскольку он будет чудесным другом для нашего.

У Ника глаза стали размером с чайные блюдца.

— Ты сейчас намекаешь на то, о чем я подумал?!

Рейчел кивнула с улыбкой. Ник взволнованно обнял ее:

— Когда? Почему ты мне ничего не сказала?

— Ждала подходящего момента. Я сделала тест пару дней назад. Примерно шесть недель.

— Шесть недель! — Ник опустился на резную каменную скамейку возле виллы. — Господи, у меня аж голова закружилась!

— Все хорошо? — забеспокоилась Рейчел.

— А то! Меня переполняет радость! — Внезапно он посмотрел на жену. — Послушай, нельзя говорить об этом моей матери.

— О черт возьми, ни в коем случае!

Ник встал, взял Рейчел за руку, и они пошли по тропинке туда, где праздновали свадьбу.

— Если мама будет нормально себя вести, то можно познакомить ее с нашим ребенком, когда ему исполнится восемнадцать.

Рейчел немного подумала:

— Стоит подождать до двадцати одного года.

Ник проводил Рейчел на танцпол как раз в тот момент, когда музыкальная группа исполняла балладу. Он крепко прижал Рейчел к себе, на мгновение закрыл глаза, думая, что почти чувствует биение сердца своего ребенка, а потом снова открыл их, глядя на свою прекрасную жену, на Астрид и Чарли, державших друг друга в блаженных объятиях, а потом на окна большого дома, в которых горел яркий, живой, возрожденный свет.

*

Сара Джейн Бертон — английский модельер, креативный директор модного бренда «Александр Маккуин».

Сара Джейн Бертон — английский модельер, креативный директор модного бренда «Александр Маккуин».

Кевин Кван родился в Сингапуре, в семье, принадлежащей к верхушке «азиатской аристократии»: его прадед был одним из основателей старейшего сингапурского банка, его дед – видным офтальмологом и первым сингапурским специалистом, получившим образование за рубежом. Его родители, инженер и пианистка, переехали в США, когда Кевину было 11 лет. Он получил степень магистра медиаисследований в Университете Хьюстона, учился в Манхэттенской школе дизайна, работал в основанном Энди Уорхолом журнале Interview, затем открыл собственную творческую студию, обслуживавшую таких престижных клиентов, как Музей современного искусства и газета Nеw York Times.

Его трилогия, начатая романом «Безумно богатые азиаты», стала международным феноменом: перевод на два десятка языков, многомиллионные продажи, экранизация под руководством такого опытного продюсера, как Нина Джейкобсон, прославившаяся «Голодными играми»; при бюджете 30 миллионов долларов фильм «Безумно богатые азиаты» (режиссер Джон Чу, в главных ролях Констанс Ву и Генри Голдинг) собрал в мировом прокате 240 миллионов, и уже снимаются продолжения.

В 2014 году Кван вошел в список «5 самых перспективных авторов» по версии журнала Hollywood Reporter, а в 2018-м — в список «100 наиболее влиятельных людей», публикуемый журналом Time.

Благодарности

Особая благодарность

Я очень благодарен следующим ангелам-хранителям за то, что они любезно поделились своим опытом, талантом, советом, вдохновением и поддержкой во время написания этой книги:

Найджел Баркер

Райан Чан

Джон Чиа

Клео Дэвис-Урман

Тодд Даути

Дэвид Эллиотт

Ричард Ю

Грант Герс

Симона Герс

Корнелия Гест

Дорис Магсайсай Хо

Джордж Ху

Дженни Джексон

Джуди Джекоби

Ва Гуан Лим

Лидия Лук

Алисия Любовски

Александра Мачинист

Джулия Никсон

Антон Сан-Диего

Дэвид Сангалли

Александр Сэнджер

Дженнет Уотсон Сэнджер

Шейн Сувикапакорнкул

Нелли Свасти

Сэнди Тань

Джейми Таррис

Линн Висудхаромн

Эрик Винд

Джеки Зиркман

Content

Кван Кевин Проблемы безумно богатых азиатов