Пять песен мира. Книга 2

Глава 1

В маленькой и неуютном подвале светились лампы, развешанные как гирлянды. Свет был настолько ярким, что резал Айрис глаза. Она, прикованная к железному стулу затянутыми на кистях и голенях кожаными ремнями, не могла пошевелиться. У нее не осталось сил. Кисти в попытках порвать ремни стерло в кровь, кожа нестерпимо болела.

Айрис давно перестала считать шрамы на теле, которые видела на себе сквозь прорехи в изорванном и грязном платье. Цифра «7», вырезанная ножом на руке, все еще кровоточила и пульсировала вспышками боли. Точно так же, как и цифра «6» парой сантиметров левее, правда она зарубцевалась и не болела. Привыкнуть к боли не получалось. Каждый раз становилось страшно, каждый раз на глаза наворачивались слезы, скатываясь по щекам до шеи. Айрис испуганно вращала глазами, пытаясь отыскать тень в завесе света, пытаясь понять, какая боль ожидала ее в этом году.

Она видела за лампами черный мужской силуэт, и слышала тихие металлические стуки, будто кто-то перекладывал острые инструменты на металлическом столе.

— Семь лет, малышка, — произнес Рик бархатным баритоном, и следом за фразой послышалось, как звонко разбилось стекло, рассыпавшись по металлу столешницы. — Семь лет, как не стало Марко. И не стало из-за тебя, грязная белобрысая сука, — фраза прозвучала особенно злобно, с нажимом. У Айрис по спине мурашки пробежались, а сердце заколотилось быстрее. — Сегодня, на твой седьмой день рождения, я придумал особый подарок. Ты же хочешь праздничный ужин? Хочешь, чтобы было как у других девочек, но немного по-особенному? Ой, ты даже плачешь от счастья….

Айрис почти не понимала слов. Их значения. Она лишь знала, к каким эмоциям привязаны определенные фразы, знала, что от слова «убью» в животе холодело, от слова «ненавижу» зажимало в сердце, и других слов почти не слышала. Иногда Рик говорил с ней и плакал, и у нее возникала к нему жалость. Он плакал у нее на коленках, и говорил «пожалей меня», и это грело Айрис, побуждая ее отдавать тепло и заботиться о человеке, который просил помощи. Что-то внутри направляло ее руки, подсказывало: «если погладить человека по голове — ему станет легче». Любовь оставалась в Айрис даже тогда, когда все тело было покрыто болящими ссадинами и синяками, когда болело внизу после того, как Рик избивал ее и вталкивал в нее часть себя.

Прямо внутрь.

Упругую часть, которая пульсировала в ней, если Рик начинал стонать и содрогаться, и брызгала в нее чем-то липким и белым. Это было очень больно. Внизу и внутри постоянно болело от ран, и сколько бы раз Рик не насиловал — боль не уходила. К боли не удавалось привыкнуть. Сначала Айрис терпела, ведь Рику после этого становилось легче, но больше боли не хотелось.

— П-пожалей меня, — жалобно выговорила Айрис дрожащим голосом. — Пожалей меня….

Она произносила это в надежде, что у Рика возникнет такое же чувство, как и у нее. Возникнет желание погладить по голове и позаботиться. Она надеялась, что ей больше не будут делать больно, и подарят тепло.

— Пожалеть? — злобно спросил Рик.

Он с такой силой стиснул ее запястья холодными ладонями, что Айрис издала болезненный стон. Она увидела лицо Рика на фоне развешанных ламп, и от испуга ей перехватило дыхание. Лицо маньяка, накрытое зловещей тенью, воспаленные белки глаз, взгляд, полный ненависти и отчаяния. Взгляд человека, который вот-вот собирался убить.

— П-пожалей, — еле вымолвила она, и схватила ртом побольше воздуха. Она с надеждой взглянула на маленькое прямоугольное оконце под потолком, надеясь снова увидеть там соседского мальчишку. Он иногда к ней прибегал, совершенно не понимая, почему она не выходила играть с ним. «Алекс, — говорил он при первой встрече. — Меня зовут Алекс. А тебя как?»

Но она не знала, что ответить. Не знала, что такое «Алекс», да и вообще этот мальчишка ей поднадоел скоро, но теперь он был как никогда нужен.

— Алекс! — крикнула она. — Алекс!

— Алекс! — Рик передразнил ее, и скорчил нарочито жалобную гримасу, окончательно уничтожив надежду на спасение. — Алекс! — крикнул он и влепил ей звонкую пощечину. — Алекс! — перед глазами Айрис снова вспыхнуло, в щеке возникла жгучая боль, Айрис уронила подбородок на грудь, и всхлипывала, роняя слезы. Волосы закрыли ее лицо. Рик схватился за прядь волос и оттянул их, запрокинув Айрис голову. Боль в скальпе возникла такая, что казалось, его сорвут. Рик облизал шею Айрис, оставив влажный след из слюны.

Ее страдания погружали Рика в эйфорию. Он до сих пор помнил, что именно из-за матери Айрис они оказались в роддоме Четвертого кольца, именно из-за Айрис звуковик ранил Марко, и именно из-за Айрис Марко умер от кровопотери. Ребенок, считал Рик, перечеркнул ему жизнь, убил его любовь, и потому ребенок должен был страдать. Рик мстил Айрис за Марко, и в мести стал беспощадным. «Мелкая отвратительная мерзавка» — с омерзением подумал Рик.

— Такая беззащитная и красивая, не смотря на то, что я порядком тебя изуродовал. Ты же моя единственная. Моя сладкая девочка, — Айрис услышала жужжание ширинки и зажмурилась, почувствовав в ладони упругое, жилистое и пульсирующее. — Подвигай ручкой, как папа любит. Сделай папочке хорошо.

И Айрис стала делать ему рукой, неумело, неловко, и жалобно всхлипывая, но от ее беспомощности Рик больше заводился. Ладонью Айрис чувствовала, как жилы разбухали, как ствол становился больше, как он пульсировал спазмами.

Все всегда заканчивалось быстро.

Рик начинал глубоко дышать, ноги его дрожали, и он довел себя сам, поставив ногу на запястье Айрис и закончив ей на лицо. Щеку забрызгало вязким, густым и липким.

— Хорошая девочка, — Рик пальцем вытер капельку липкого со щеки и поднес его к губам Айрис. — А теперь соси. Соси палец.

Айрис не хотела этого, но стало страшно сопротивляться. Она послушно обхватила палец губами, почувствовав на языке солоноватый привкус семени. К горлу подступил рвотный ком, но она сдержала его, зная, что Рик этого не любил. Вырви ее, он бы еще сильнее издевался над ней. Ей больше не хотелось боли.

— Ты сегодня большой молодец, — сказал Рик, застегивая ширинку. — И тебя ждет праздничный подарок.

Он отошел к столу, нескладно напевая какой-то жуткий, ломанный мотив, какой психопат бы напевал прежде, чем расправиться с жертвой. Айрис услышала рассыпчатый стекольный звон, как если бы осколки стекол смели в тарелку. Рик вернулся, с тарелкой осколков битой кружки в одной руке, и со столовой ложкой в другой.

— Кушать подано! — сообщил Рик с безумной улыбкой, и стукнул ложкой о край тарелки. — Это твой праздничный ужин! Знаешь, как вкусно? Ты же любишь папочку и съешь это? Только не глотай. А то умрешь, и папочка больше не сможет тебя любить. Ну-ка, — Рик зачерпнул ложкой несколько осколков, и поднес их к лицу Айрис. — Открывай ротик.

Айрис испуганно расширила заплаканные глаза, в ее дрожащих зрачках отражались острые осколки. Она с ужасом вообразила, как жевала осколки, как рот наполнился кровью, как острые грани изрезали ей небо и десна, как мелкие осколки забились между зубов, и как содрало зубную эмаль. Ладони ее вспотели, сердце заколотилось в груди с утроенным усилием, и Айрис снова хотела позвать на помощь.

Но не смогла.

Ее мир рухнул до ложки, наполненной осколками. Она испугалась настолько, что слова выговорить не могла. Ее подвергали разным истязаниям, но это показалось ей самым страшным и самым болезненным.

— Открой свой поганый рот! — приказал Рик, но Айрис намертво стиснула зубы. Она хотела подчиниться, но инстинкт самосохранения ей не позволял. Тогда Рик свирепо засопел ноздрями, и выбросил ложку, силой открыл Айрис рот, и собрался высыпать в него осколки. — Непослушная сука! Все приходится делать за тебя!

С грохотом входная дверь распахнулась, и от неожиданности Рик резко развернулся, выронив тарелку. Со звоном битое стекло рассыпалось по полу.

— Папа, осторожнее! — послышался крик Алекса, и Айрис невольно улыбнулась, от радости заплакав навзрыд. Он все-таки ее услышал. Видимо, проходил мимо, и услышал ее, когда она крикнула. Айрис жила в такой глуши, что единственным гостем был Алекс. Прохожих в этом месте практически не бывало, соседние дома давно забросили, так что на помощь соседей можно не рассчитывать. — У него в руке что-то!

Рик метнулся в световую завесу, и с гневом крикнул:

— Ты! Что ты здесь делаешь!? Ублюдок! Как ты посмел вторгнуться в мой дом! Кто тебе позволил!?

Айрис ничего не видела, лишь взволнованно слушала, переживая за спасителей.

Раздавались мужские крики, с грохотом перевернулся стол и разнообразные ножи посыпались на пол. Две тени схлестнулись друг с другом в драке, и Айрис не могла разглядеть, кто и где. Тени размахивали кулаками. Правая тень выбросила мощный прямой удар, левая нырнула под него и тут же стиснула правую в борцовском захвате и повалила ее на спину. Не давая противнику опомниться, левая тень стиснула бока правой коленями, и стала молотить ее кулаками по лицу. Правая пыталась отбиваться, но для мощных атак не хватало ни размаха, ни веса тела, а все попытки вырваться обвенчались провалом.

Последним ударом кулака в голову левая тень выбила правую из сознания, и та безвольно уронила руки на пол.

— Урод! — это Алекс.

Левая тень встала, и повернула голову в сторону Айрис.

Сердце Айрис ухнуло. Она не понимала, кто победил. Не понимала до тех пор, пока тень не заговорила.

— Девочка, господи…. Что он с тобой сделал? Алекс, вызывай полицию, быстро.

— Понял!

Айрис увидела небольшую тень, метнувшуюся к выходу, и услышала отдалявшийся топот.

Свет упал на суровое лицо Валериана, который хмуро оглядел Айрис, и, увидев семя на ее лице, презрительно скривил губу. Валериан поднял с пола нож, и разрезал ремни.

— Бедная девочка, — с сочувствием пробасил Валериан, и, не смотря на внешнюю суровость, звучал дружелюбно, внушив Айрис доверие. Он достал из кармана платок, вытер ей щеку, и бросил его на пол.

— П-по-жал-лей…. — она едва выдавила из себя слова, и в носу ее защипало от слез. Она с таким восторгом, с такой искренней любовью посмотрела на Валериана, что у него в груди защемило. Настолько жалобный и убитый у нее был вид, будто бы ее вытащили из ада, в котором она многие годы переживала страшные пытки.

Валериан ласково погладил ее по голове, и она, впервые в жизни почувствовав чью-то теплоту, горько зарыдала и свалилась Валериану в руки.

— Ну не пускай сопли, немая, — произнес Алекс, перешагнув через порог подвала. — Мы же тебя спасли.

— Ты вызвал полицию? — спросил Валериан, обнимая Айрис, и чувствуя, как рубашка в области груди мокла от ее слез.

— Так точно, — отчеканил Алекс.

Совсем скоро снаружи послышался гул мотора автомобиля. Клиф шагнул в подвал, и осмотрелся, присвистнув. Его сопровождало два бравых широкоплечих молодца в полицейской форме, предельно хмурого вида.

— Это частная собственность! — вдруг Рик шевельнулся и попытался привстать, но Клиф тут же прижал его к земле, грубо наступив на грудь тяжелым армейским ботинком.

— Лежать, паскуда, — сердито процедил Клиф сквозь зубы. — Знаешь, я догадывался, что ты гнилой тип, но не думал, что прогнил настолько.

— Это она виновата! — Рик двумя руками вцепился в ботинок Клифа. — Если бы не она, если бы не эта проклятая операция, если бы не эти чертовы дети, то он бы сейчас был со мной! Он бы….

С размаха Клиф пнул Рика ботинком по голове, тот стукнулся виском об пол и вырубился, издав короткий стон.

— Пидор, — с презрением произнес Клиф. — В наручники его и в машину. Пишите протокол.

Бравые молодцы перевернули Рика на спину, и один из них замкнул на его запястьях тесные браслеты магнитных наручников. Они с легкостью подняли Рика и поволокли его к выходу, вскоре скрывшись из вида и по дороге наверх о чем-то переговариваясь.

Айрис, к всеобщему удивлению, уснула. У нее не осталось ни физических, ни психологических сил. Ее организм измотало настолько, что он отключился. Она сопела в руках у Валериана, и сосала большой палец, будто младенец.

Клиф задумчиво на нее взглянул, а затем перевел глаза на Валериана, глядя уже с вопросом.

— Что делать с девочкой? — спросил Валериан, взяв Айрис на руки и встав в полный рост. В его руках она смотрелась крохотной, игрушечной, и абсолютно защищенной. — Этот псих спас ее тогда только затем, чтобы потом пытать из-за утраты…. Отыграться на ней. Она будет очень сложным человеком. И сложным ребенком. Не думал, что он…. На ней живого места нет. Как долго он держал ее здесь и что делал? Ублюдок. Мне хочется задушить его.

— Ему светит долгий срок, либо просто сбросят с края Демьяна. Я позабочусь, чтобы ему досталась худшая участь. Можно попробовать отдать ее в приют, но он перегружен сейчас.

— Может, просто поговорить с ним? — Алекс внезапно встрял в разговор, и Клиф с Валерианом одарили его недоуменными взглядами. — Зачем убивать его? Вы же тогда станете как он. Будете наносить вред ему за то, что вам не понравилось. Он ведь делал так же…. Можно попытаться поговорить с ним. Вдруг он не специально….

— Ты ничего не понимаешь, сын, — нравоучительно произнес Валериан. — Не лезь в дела взрослых. Скажи, разве тебе не жалко эту девочку?

— Жалко, — произнес Алекс, потупив взгляд. — Но…. Мне почему-то жалко и его. Он говорил про человека, который мог бы быть с ним….

— Хватит, — Валериан прервал Алекса. — Есть люди, Алекс, это мы с тобой. Люди, которые помогают и спасают. А есть больные твари, есть мрази, и они уничтожают всё из-за своей слабости.

Алекс не нашелся, что ответить. Он вроде бы и злился на отца измученной девочки, но нечто внутри заставляло испытывать к нему жалость по совершенно непонятным причинам. Почему Валериан и Клиф хотели зла этому человеку? Почему они отвечали злом на зло? «Ничего не понимаю» — подумал тогда Алекс.

— Я заберу ее к себе, — неожиданно произнес Валериан.

— Она будет моей сестренкой? — вдруг обрадовался Алекс. — Как круто! Я всегда хотел сестренку.

— Уверен? — спросил Клиф, достав из пачки сигарету, и закурив. Клиф затянулся, уголек с треском раскраснелся.

— Да. Она не уживется в приюте. Ей будет очень трудно. Там много детей, требующих внимания. Я знаю, как тяжело живется сиротам, и знаю, что особенно трудно сложным детям, вроде нее. К ней нужен индивидуальный подход в воспитании. И…. Для меня это будет отличным способом хоть как-то искупить свою вину. Дать этому миру что-то хорошее.

— М-да, — задумчиво изрек Клиф и выдохнул пахучее облачко табачного дыма. — Ты ни в чем не виноват. Вы с Софией не знали, чем все кончится. Подобное за историю проекта произошло впервые.

— И из-за этого мы застряли здесь, и из-за этого Софии не стало. Если бы я не позволил ей оказаться здесь…. Она бы не умерла. Я убил ее.

— Тогда не было бы Алекса, — перебил Клиф и Валериан замолчал. — Он не мог появиться на свет другим способом. Даже в дурных событиях можно найти что-то хорошее.

— Я это понимаю, но речь про другое, — Валериан покачал головой. — Мы знаем, что этому миру недолго осталось. Люди из-за Вспышки беспамятства, даже не догадываются ни о чем. Они не знают кто они, где они…. Они живут в ложном мире, сотканном из ложных воспоминаний.

— Папа, о чем вы говорите? — с непониманием спросил Алекс.

— О том, что тебе и этой девочке…. — Валериан задумался. Он не знал ее имени, да и был уверен, что его ей никто не давал. В голову вдруг пришло имя Айрис. — О том, что вам с Айрис очень скоро придется выживать. И я хочу подготовить вас к этому. Я многое забрал у многих людей, в том числе и у твоей мамы, Алекс, и теперь я должен дать что-то взамен тебе, и ей, — Валериан посмотрел на Айрис.

— Я не понимаю, — смущенно ответил Алекс. — Ты что-то у кого-то отобрал? Так верни. Извинись. И он перестанет обижаться.

— Поймешь, когда подрастешь. И поймешь, когда все случится. Помни об одном — звуковики вернутся. Они никуда не исчезли. Когда они вернутся — все рухнет. И ты должен быть к этому готов. Ты не обычный ребенок, Алекс. И возможно, в твоих руках окажется судьба людей, что здесь живут.

— Судьба человечества? — Алекс изумленно расширил глаза. — Ого….

— Гм, — Клиф вскинул брови. — Так ты ничего не рассказал сыну? Я думал, расскажешь.

— Пока в этом нет необходимости. Придет время — он все узнает сам. Сейчас ему лучше быть в неведении ради собственной безопасности. И твоему сыну тоже, — Валериан внимательно взглянул на Клифа, полагая, что тот уже разболтал Нэвилу правду, но Клиф даже бровью не повел.

— Он не в курсе, — ответил Клиф.

— Хорошо, — сказал Валериан, и достал из кармана инъектор с заживляющим гелем. Укол прошел практически незаметно — Айрис только чуть поерзала в руках Валериана, но не проснулась. Гель отлично справлялся не только со свежими ранами, но и устранял шрамы, обладая косметическими функциями. Сначала затянулась кровавая цифра «7» на руке Айрис, а следом за ней размягчились молекулы кожи на шрамах, считали состояние соседних молекул на целых участках руки, и полностью повторили его, обретя нормальный вид.

Шрамы разгладились. От них следа не осталось. Ничего из того, что могло напомнить девочке о кошмарном заточении и пытках.

***

Иногда проблему нужно просто отпустить. И если для человека это действительно проблема, то неведомые, скрытые от глаза механизмы Вселенной сами, со временем, приведут к необходимому решению, либо же решение найдется как бы само собой.

Когда Алекс уже был готов опустить руки, и стоял у аэролета, с замиранием сердца глядя на стилус, который Василиса занесла над планшетом, послышались шаги.

Капитан Шэдоу встал рядом с Алексом, сцепив за спиной руки, и Алекса накрыла его тень. Алекс с удивлением посмотрел на рослого капитана, заметив на плече шеврон с изображением головы змеи с разинутой пастью. Тот самый шеврон, что на плече носил каждый пилот «Воздушных асов», которыми Алекс до самозабвения восхищался в детстве, когда стоял на обзорной площадке и видел сотни аэролетов, проплывающих мимо.

Подразделение его мечты.

Как только капитан Шэдоу оказался рядом, в Алексе вдруг вспыхнула невиданная ранее надежда, вспыхнуло то желание, которое из-за тяжести произошедших в жизни событий позабылось. Желание стать отважным пилотом. Желание защищать людей, нуждавшихся в защите, кем бы они ни были.

Шэдоу казался Алексу воплощением этой мечты. Казался тем, кем ему самому вскоре хотелось стать.

— Я бы не спешил на твоем месте, Лебединец, — мрачно пробасил Шэдоу. — Убери стилус от экрана, будь добра.

— Есть, — с неохотой подчинилась Василиса.

Алексу вдруг в голову пришла внезапная мысль — а спал ли Шэдоу с Василисой, или нет? Было бы не удивительно, если да. Эта мысль была ему неприятна. Так же неприятна, как и мысли раньше, когда Алекс думал о симпатии Айрис к Данни.

Теперь, конечно, он испытывал к Айрис полное безразличие, чего было нельзя сказать о Василисе. Алекс был уверен, что симпатия к ней у него еще осталась. Даже не смотря на то, что она сделала в лазарете.

— Скажи мне, Лебединец, а исправна ли эта машина? — Шэдоу положил ладонь на борт аэролета, погладил холодный металл, и вопросительно взглянул на Василису.

Весь строй глядел на Василису в ожидании положительного ответа, но она почему-то замялась, и ответила не сразу. Выдержала короткую паузу.

— Так точно, господин капитан. Уверена. Все машины перед экзаменами проходят строгую процедуру техосмотра.

— Она красивая, не правда ли? — Шэдоу с теплотой взглянул на аэролет. — Ее манера двигаться, ее аэродинамические свойства и боевая мощь…. Настоящая красота, — разговор перешел в неожиданное русло. Некоторые курсанты в строю с непониманием переглянулись, решив, что у капитана поехала крыша. — Правда, не всегда красота внешняя говорит о том, что за ней сокрыто. Вы не находите, госпожа старший инструктор? Кажется, во внутреннем мире этой машины есть проблема.

— Не совсем понимаю, господин капитан, о чем вы говорите, — сдержанно ответила Василиса, восприняв слова Шэдоу как бред.

— У всего есть красота, — ответил Шэдоу, убрав руку с борта и взглянув на Василису, скупо улыбнувшись уголком губы. — У всего и во всем. В людях, в технике, в полете бабочки. Гармония. Вы знаете, что такое гармония? Гармония — это когда элементы произведения сочетаются друг с другом, вызывая у слушателя или зрителя эйфорию. Удовольствие. Радость. Любую эмоцию из положительного спектра. Сможете ли вы отличить мелодию опытного и известного пианиста от мелодии того, кто впервые сел за клавиши и впервые коснулся их? Сможете, — сказал Шэдоу, когда Василиса едва открыла рот. — Практически любой обыватель сможет. Но вот удастся ли вам понять, на хорошем или плохом музыкальном инструменте играет опытный пианист?

— Я…. Не знаю, — ответила Василиса. — Думаю, смогу.

— Не сможете, — твердо заявил Шэдоу. — Потому что вы либо не музыкант вовсе, либо не гений, либо играете еще слишком мало, чтобы различать тончайшие изменения в звуках и гаммах, которые звучат сильно по-разному на разных инструментах для человека, изощренного в клавишной музыке. Слух гениальных и изощренных людей разительно отличается от слуха начинающих музыкантов. Для них одни и те же ноты на разных инструментах одного типа никогда не будут звучать одинаково. Их слух улавливает самые незначительные отклонения от красоты и гармонии звука.

Шэдоу был без сомнений гениальным пилотом. Об этом знали и говорили абсолютно все. Алекс слушал его с восхищением, и, кажется, начинал понимать, к чему Шэдоу завязал разговор.

— Вы хотите сказать….

— Хочу сказать, — Шэдоу перебил Василису, и она едва удержалась от того, чтобы нахмуриться, потому что терпеть не могла, когда ее перебивали, — что эта машина — не очень хороший инструмент в руках одаренного пилота.

Алекс чуть челюсть не обронил. Сам капитан Шэдоу назвал его одаренным пилотом? «В каком месте я одаренный, — думал Алекс со скепсисом по отношению к себе, — если мне банальное висение из-за волнения не может покориться?»

И только тут Алекс понял, что совершенно не волновался. Находясь в кабине, он был так же спокоен, как и во время ночных тренировок, но, по какой-то причине у него не получилось задержаться в висе.

— Механики сказали, что машина в полном порядке, господин капитан, — Василиса осмелилась возразить. — Все же, я думаю, кадет Хилтон не смог справиться с управлением. В очередной раз.

— Ну, не скажите, — капитан сцепил ладони за спиной. — Я видел, как кадет Хилтон тренировался по ночам. Конечно, из-за этого я должен буду провести с ним профилактическую беседу, — Шэдоу взглянул на Алекса, правда, совсем не враждебно, а с одобрением. — Не стоит без ведома руководства исчерпывать и без того ограниченный топливный ресурс нашей армии, но…. Он гениальный пилот, благодаря своей потрясающей исполнительности сумевший отточить навык висения до совершенства. Я это видел. Лично. И потому не стал препятствовать обучению, что полет этого юноши прекрасен.

Ну, как сказать, юноши. Алекс мог упереться лбом в нос Шэдоу, и смотрелся на его фоне не таким уже и юношей.

— Прекрасен, и безупречен, как игра опытного и известного пианиста, — заключил Шэдоу. — Конечно, для вас, как для экзаменатора, моих слов будет недостаточно. Если угодно…. — Шэдоу вспомнил, как Алекс держал аэролет в висе, и смог вообразить линии колебательных траекторий. Траектории ночных тренировок ему казались прекрасными. Он знал, что Алекс отлично чувствовал машину, двигая ее плавно и гармонично, но вот в связке с этим аэролетом такой красоты и гармонии не было. Шэдоу чувствовал, что руке Алекса мешала не неопытность, а механическое вмешательство. — Я не силен в аэростроении и устройстве аэролетов. Мой уровень знаний такой же, как у всех остальных. У меня очень сильно развито чувство красоты, как у опытного музыканта. И я могу сказать, что в умениях Алекса красота есть, как и в движениях исправной, — Шэдоу подчеркнул слово «исправной» короткой паузой, — машины. В движениях этой машины красоты нет. И на этом основании я могу сказать, что в ней имеется неполадка, мешающая Алексу порадовать глаз исключительными летными навыками. Он не так талантлив, как Айрис, например, которая почти не уделяла времени тренировкам, но отлично справлялась с аэролетом, но достаточно упорен, чтобы достичь ее уровня с помощью титанических усилий, которые он прикладывал.

— Я все понимаю, господин капитан, но осмелюсь напомнить, что экзаменатор, все же, я, — Василиса осмелела, понимая, что капитан, в данном случае, не мог сильно повлиять на ход экзамена. — И я не могу пойти против регламента принятия кадетов в регулярные ряды ВВС Дираксиса. Речь идет о человеческих жизнях, в том числе и о жизни самого Хилтона. Я должна в рапорте указать, что внештатно предоставила попытку на пересдачу из-за вашего чувства прекрасного?

— Я готов лично отвечать перед верховным командованием за это, сняв с вас какую либо ответственность, — уверенно ответил Шэдоу. — Давайте не будем усложнять наши отношения, госпожа Лебединец. Алекс в любом случае окажется в моем подразделении, и это выставит вас как некомпетентного инструктора, что очень не на руку. Но если вы позволите Алексу продемонстрировать навыки во время пилотирования моей «Кобры», то сможете убедиться в моей правоте, и все спишется на техническую неисправность, а не вашу некомпетентность. Что скажете?

Василиса нахмурилась. Она не знала, как могла выкрутиться из этой ситуации. Только ей удалось оградить Алекса от опасности, только возникло обстоятельство, поспособствовавшее исполнению ее желания, как все тут же рухнуло из-за Шэдоу. Экзаменатор она, или нет — капитан Шэдоу обладал большей властью, чем она.

Все пошло не по плану. Если Шэдоу выступит против нее, то создавался риск, что ее саму спишут со счетов, а если это произошло бы, то она не смогла бы быть рядом с Алексом, и не смогла бы восстанавливать свои воспоминания.

Глава 2

Капитан Шэдоу имел достаточно влияния, чтобы сместить любого инструктора если не полностью, то частично. Василиса и так ходила по лезвию ножа. Начальство закрывало глаза на ее любовь к выпивке в служебное время, но если Шэдоу что-то сказал бы, то это могло стать лишним поводом посадить Василису в штаб за какую-нибудь бумажную работу, лишив ее возможности контактировать с курсантами. Лишив ее возможности по кусочкам собирать воспоминания и свое прошлое. Но дело теперь было не только в воспоминаниях. Пусть с Алексом ей удалось развеять гораздо больше беспамятства, чем с кем бы то ни было, ее к нему тянуло что-то еще. Какое-то невероятное чувство, которого она раньше, невзирая на возраст и опыт, никогда не испытывала.

Она не могла поверить, что впервые встретила того, в кого по-настоящему влюбилась. Того, с кем хотелось именно быть, а не просто заниматься сексом. Она знала, что парень еще не совсем зрел, и знала, что не понимал сути романтических взаимоотношений, был увлечен делом, целью, и целью весьма благородной — уничтожить то, что угрожало другим. Василиса знала, что все без исключения курсанты приходили в ВВС исключительно ради удовлетворения эгоистических потребностей, а Алекс отличался от них.

Наверное, это отличие и притягивало ее к нему. Она не хотела его лишаться. Не хотела, чтобы он рисковал жизнью. Не хотела, чтобы он умер. Но если ее лишили бы возможности оберегать его и быть рядом, если бы заставили безвылазно сидеть в штабе, или, того хуже, исключили из рядов ВВС — ситуация бы стала хуже.

— Хорошо, — согласилась Василиса. — Но при одном условии. Ты принимаешь меня в отряд вместе с ним.

— Внезапно, — ухмыльнулся Шэдоу. Такой поворот удивил его. — Я давно звал тебя к себе в подразделение. Даже, пожалуй, не буду спрашивать, что подтолкнуло тебя к такому решению. Согласен. Ты будешь красиво смотреться в составе моего отряда. А вопрос с командованием я утрясу. Сейчас катастрофически не хватает кадров. И раз так…. То я видел, как Хилтон летает. Так что ты просто ставишь галочку «годен». Согласна?

— Согласна, — кивнула Василиса. Изменения в условиях ее не волновали. Она понимала, что Шэдоу добьется своего, так или иначе.

Алекс с облегчением выдохнул, и едва не разрыдался от счастья, испытывая к Шэдоу бесконечную благодарность. В носу защипало от слез, но Алекс сдержал их, вспомнив слова Валериана: «мужчины не плачут». Алексу так захотелось обнять Шэдоу и поблагодарить его, но пришлось сдержаться, иначе бы окружающие не так поняли.

— Ну что, сынок, — Шэдоу положил крупную ладонь на плечо Алекса, и у того от тяжести руки едва колени не согнулись. — Готов служить?

— Так точно! — ответил Алекс.

Алекс попросил разрешения отлучиться, и вошел в ближайший ангар, найдя там двухсотлитровую бочку с водой. Нервное напряжение вызвало стойкое желание охладиться. Он улыбнулся своему отражению в воде, умыл лицо, и с облегчением выдохнул. Не верилось, что проклятый экзамен, наконец, остался позади, и можно было двигаться дальше. Алекс успокоился, полностью отдавшись чувству радости.

Только он собрался уходить, как вдруг услышал за аэролетом веселые молодые голоса.

Осторожно выглянув из-за носа аэролета, Алекс увидел, что пятеро курсантов расселись на металлических ящиках с боеприпасами, и увлеченно смотрели в экран планшета, который держал в руках крепкий низкорослый парнишка с короткими рыжими волосами. Алекс не мог припомнить, как его звали, или Рональд, или Дональд….

Они почти не общались, но Алекс хорошо знал, что этот парень сильно разбирался в комеьютерных технологиях, и к нему часто обращались с просьбами «хакерского» характера.

— И что это за хрень, Дон?

Значит, все-таки, Дональд.

— Это дистанционная система управления любым аэролетом, — гордо ответил Дональд, несколько раз ткнув пальцем в экран планшета, и, видимо, переключаясь между какими-то меню. Алексу тоже стало любопытно, что там. — Не прячься, Хилтон, — сказал Дональд, не отрывая взгляда от экрана. Умный и проницательный взгляд, правда, было в нем что-то подлое, что Алексу не нравилось. — Мы уже давно знаем, что ты здесь. Слышал, ты обделался на экзамене. Хочешь, за небольшую сумму я устрою тебе зачет?

А, так вот в чем было дело. Алекс понял, что четверо курсантов, и он сам, просто хотели организовать себе легкую сдачу экзамена.

— Вот кому сдалось это висение? — с неудовольствием произнес Дональд. — Зачем висеть вручную, если можно доверить это нелегкое дело автоматике?

— Воевать ты тоже будешь на автоматике, Дональд? — у Алекса веко нервно задергалось от такой вопиющей безответственности. — Ты забыл, что от тебя зависят жизни товарищей и людей, которых ты защищаешь?

— Забавно слышать про пилотирование от человека, неспособного сдать экзамен. Да и кому какое дело до твоих людей? В армию идут, чтобы на пенсии пораньше оказаться, и получать деньги за безделье. Я хотя бы этого не отрицаю, и не прикрываюсь идеологией, как ты.

— Тебе жить надоело? — произнес Алекс с силой, и хмуро взглянул на Дональда.

— Нет, нет, крепыш, — Дональд сделал свободной рукой примиряющий жест, и лоб его покрыла испарина. «Ага» — подумал Алекс. Хакера только гавкать были горазды, а стоило на них немного надавить, они сразу пугались. — Я против тебя ничего не имею. Просто предложил недорогой способ решить проблему.

Алекс вскинул брови и медленно покачал головой, затем сказав:

— Паршиво будет, если я с тобой попаду в одно подразделение, и если во время вылета мы окажемся в одном звене. Лучше бы этого не произошло.

— Ну, тут уж я не знаю….

— Да ну тебя, — Алекс отмахнулся, сморщив лицо, и зашагал к выходу из ангара, не желая портить радость момента перепалкой с Дональдом.

К вечеру экзамен закончился. Повезло не всем. Кто-то действительно не мог справиться с управлением, и их, к сожалению, исключили.

А вот те, кому посчастливилось сдать, получили звания. Причем получили торжественно, всей войсковой частью собравшись на плацдарме. Сам главнокомандующий Фарвелл стоял на трибуне и читал для молодых пилотов вдохновляющую речь. Потом капитаны подразделений раздавали наплечные лычки. Алекс с восторгом глядел на маленький серебристый ромбик, холодевший в ладони, и улыбался. Помимо звания, и определенных привилегий, полагалось еще и небольшое жалованье.

Младший оператор полета — новое звание Алекса. В шутку это звание сокращенно называли «мопс». Алекс удивлялся, когда старшие офицеры и пилоты заливались смехом, приговаривая: «гляди, мопсы идут», но не расстраивался. Все же, младший оператор полета — полноценная боевая единица, а тут было чем гордиться.

Свет флуоресцентных ламп освещал просторное помещение войсковой столовой. Падал на довольные лица «мопсов», за обе щеки уминавших на редкость вкусную картошку пюре и сочную тушеную курицу. Ложки стукались об тарелки, слышался девичий и мальчишеский смех, воздух пропитался ароматом свежей еды, только что снятой с плитки. Сегодня, в честь завершения учебного года и курсантов, сдавших экзамен, командование решило устроить пилотам праздник.

Накормить их нормальной едой, и дать попробовать хоть что-нибудь вместо окаменевшей гречневой каши и высушенной, невкусной рыбы. Даже маленький чипок в честь праздника организовали, прямо в столовой, где курсанты могли потратить часть, а то и вовсе все жалованье.

Алекс закупился пахучими пирожками с мясом и грибами, сел за один стол вместе с Торрэном, Линдой, Айрис, и Данни. Он с удовольствием откусил кусочек, хрустнуло тесто, и рот наполнился слюной от вкуса куриного фарша. Пирожки он уминал один за другим, с удовольствием проглатывая большие кусочки, даже толком не разжевывая. Настолько сильно он соскучился по вредной и вкусной пище.

Асамым прекрасным Алексу казалось то, что теперь так можно было питаться после каждой зарплаты. Все же, не смотря на большие цели, Алекс понял, что пренебрегать радостью настоящих моментов не стоило. Впервые за долгое время, после того, как Шэдоу заступился за него, он смог испытать настоящую радость. Слишком уж сильно загнали его неудачи и тягостные мысли, а маленькая победа помогла ему вернуть вкус к жизни.

Все купили себе что-то вкусное. Алекс уминал пирожки, Линда и вовсе была счастлива, позволив себе рис с жареной говядиной, Данни вовсю поедал мясные тортильи с сыром пармезан и помидорами. Даже Айрис не отказалась от удовольствия побаловать себя сэндвичами с беконом и сыром. Один лишь Торрэн ничего себе не купил.

— Торрэн, а ты почему ничего не взял? — спросил Данни с интересом, дожевав кусок тортильи и проглотив его. — Не голодный?

— Да я не хочу…. Мне и такая еда нравится. Сегодня все хорошо приготовили, — смущенно ответил Торрэн. — Мне нужны деньги. Когда я получу высокое звание, то у меня будет право жить в городе, а не в казарме. И я смогу поселиться вместе с Линдой. Мне хочется, чтобы она хорошо жила и чувствовала себя в безопасности. Хочу помочь ей попасть в «Корону Дираксиса», чтобы она не летала за второй барьер.

— Ты милый, — ласково произнесла Линда, обращаясь к Торрэну, и Алекс перестал жевать, покосившись на нее. Конечно, он не собирался посвящать Торрэна в «секретики» Линды, вроде участия в оргии с Василисой, ведь он сам был не без изъяна, но…. Так подло врать человеку о любви и чувствах, когда ты не прочь переспать с первым встречным? Теперь-то Алекс понимал, что испытает Торрэн, если вдруг узнает правду о своей «чистой и безгрешной» Линде. Алекс катнул желваками, встретился с Линдой взглядами, и они тут же друг от друга отвернулись, испытывая неприязнь. — Я люблю своего Торрэна, — сказала Линда, будто бы убеждала в чем-то саму себя.

— Что случилось? — с беспокойством спросил Торрэн, мягко коснувшись плеча Линды. — Что с настроением?

Алексу совесть не позволяла спокойно наблюдать. Торрэн точно был хорошим парнем, а вот Линду нельзя назвать невинной принцессой. Да и когда Торрэн завел речь о накоплениях ради Линды, все стало еще очевиднее — она просто хотела использовать его, чтобы выиграть себе местечко под солнцем. Валериан рассказывал про таких девушек.

— Извини, но мне кажется, что тебя просто используют, — выпалил Алекс без обиняков. — Я кое-что знаю о твоей подруге.

— Что!? — вдруг растерялась Линда, не ожидавшая от Алекса подобного выпада. — Что ты такое несешь!?

Торрэн тоже растерялся, приоткрыв рот. Он возмущенно посмотрел на Алекса, испытывая острое желание встрять в разговор, но стало слишком любопытно.

— И что же ты знаешь? — спокойно спросил Торрэн, стараясь не показывать волнения. — Ты вообще-то о моей девушке говоришь.

— Ничего он не знает, — Линда скрестила руки на груди, и с ненавистью глядела на Алекса. — Просто мелет какую-то чушь.

— Знаю, что она тебя использует, и тебе лучше от нее отделаться.

Айрис безразлично сделала глоток чая, и поставила кружку на стол, не испытывая интереса к происходящему, однако внутренне согласилась с Алексом. Она была немного рада, что он стал кармическим ответом на поведение Линды, которая после оргии стала спать со всеми подряд. До оргии ей было неведомо удовольствие секса, а после ее понесло по курсантам. В каких кубриках она только не стонала. Все это слышали, все знали, и никто ничего не говорил Торрэну, лишь потешаясь над ним, как над дурачком, которому наставили рога.

Алексу подобная несправедливость была чужда. Он пытался предупредить Торрэна из сочувствия к нему, а не из желания навредить Линде. Ему было не совсем важно, какой человек и в какой именно защите нуждался. Он просто хотел защитить Торрэна от возможных последствий связи с сомнительной особой. Он сам пережил подобное с Василисой, слышал о таком от отца, и ему просто не хотелось оставлять Торрэна в беде.

— Я тебе не верю, — Торрэн покачал головой. — Ты пошутить решил?

— Никаких шуток.

— Заткнись, Алекс! — вскрикнула Линда, и лицо ее исказило ненавистное выражение.

Вскоре внимание всех в столовой было приковано к разборкам. Курсанты шептались, о чем-то переговаривались, но встревать не решались. Не из-за страха, а из-за простейшего желания узнать, чем все закончится.

— Она шалава, и все об этом знают, но тебе, почему-то, не говорят, — спокойно ответил Алекс. — Поверь, она бросит тебя при любом удобном случае, если ты перестанешь платить ей и давать гарантии на будущее.

Торрэн не выдержал, стукнул кулаками по столу, и вскочил, бросившись на Алекса и размахивая кулаками. Перед взором Алекса мелькнули костяшки, боль в челюсти, белая вспышка, затуманившая взгляд. Удар был не сильным, но очень внезапным, ведь никто, тем более Алекс, не ожидал от Торрэна такой прыти.

Алекс почувствовал, как кулак прочесал ему кожу на макушке, впечатался в ухо, и в ушах зазвенело. Многолетние тренировки даром не прошли. Алекс не отреагировал сразу лишь из-за внезапности, но тренированное тело не проймешь. Спустя секунду Алекс свернул челюсть торрена мощным правым джебом, и Торрэн повалился на стол, снеся с него всю посуду. Со звоном разбивались тарелки, и Айрис в последний момент успела расчетливо поднять кружку с места, где скользнула голова Торрэна. Торрэн повалился на пол, выбитый из сознания. Он шевелил окровавленными губами, бессознательно пытаясь произнести какую-то фразу, и Линда от испуга прикрыла рот ладонью.

— Торрэн! — громким шепотом произнесла Линда, и тут же бросилась к нему, рухнув перед ним на колени и затянув его себе на бедра.

— Ай…. — произнес Торрэн, с трудом приоткрыв глаза.

— Черт, — виновато произнес Алекс. — Я не хотел бить так сильно. Тело само по себе….

— Ну и мудак же ты, Алекс, — Линда с ненавистью взглянула на Алекса, и нахмурилась.

— Есть такое, — произнесла Айрис, сделав глоток чая.

Данни был ошарашен, но в разговор пытался не встревать. Праздничная атмосфера исчезла в миг.

— Что тут происходит? — капитан Шэдоу вошел в столовую, и все «мопсы» тут же оторвались от просмотра, сделав вид, что просто ели и ничего не видели. Снова зазвенели ложки о тарелки, послышались чавканья и тихие разговоры. — Что произошло?

Алекс виновато опустил взгляд, и произнес:

— Я ударил Торрэна.

— Вот как…. Некрасиво.

К счастью, Торрэн оказался не злопамятным, и в военную полицию обращаться не стал. Но настроение было все равно испорчено. Алекс стоял в кабинете Шэдоу, и виновато глядел в пол, даже не зная, что сказать. За окном стрекотали сверчки, на лицо Шэдоу падал свет настольной лампы, тенями подчеркивая шрам и морщины. Шэдоу внимательно глядел на Алекса, что-то обдумывал, и, наконец, сказал:

— Скажи спасибо, что Торрэн не заявил в военную полицию. Детали истории, конечно, интересные. И я даже согласен с тобой кое в чем, но…. Зачем ты полез его спасать?

— А как я могу остаться в стороне? — спокойно произнес Алекс. — Если человеку нужна помощь, то я не могу его бросить. Торрэна же используют. Это очевидно.

— Тебе какое до этого дело? — Шэдоу сцепил ладони в замок и поставил на него подбородок. — Развито чувство справедливости? Тебе надо спасать граждан Дираксиса. Ради этого тебя и будут отправлять на боевые вылеты в скором времени. Зачем ты создаешь себе проблемы на ровном месте?

Шэдоу задумался. Алекс хотел сказать что-то, приоткрыв рот для ответа, но Шэдоу начал первым, перебив.

— Знаешь, я тебя понимаю, — Шэдоу опустил взгляд на столешницу, вспоминая что-то. — Но не надо лезть помогать тем, кто тебя об этом не просит и кто в этом остро не нуждается. Пусть ты видишь, что у человека могут быть проблемы, пусть ты видишь, что он тонет, но пока он сам не просит его спасти, пока добровольно делает откровенную, на твой взгляд, чушь — не лезь к нему. Если пытаться помогать тем, кто не в очевидной опасности, здесь и сейчас, тебя могут еще и виноватым сделать. Вот ты хотел спасти Торрэна от Линды, вроде бы хороший поступок, пытаться спасти человека, но в итоге тебя считают плохим. Считают негодяем. Видишь, к чему привела необдуманная доброта?

— Вижу, — с неохотой произнес Алекс, чувствуя себя неловко и виновато. Почему-то взглянуть на Шэдоу было стыдно. Все же, драка в пределах части — не самое приятное дело. — Что теперь будет? — он с надеждой взглянул на Шэдоу, все же. Шэдоу не казался врагом, не пытался отчитывать Алекса, и вызывал доверие.

— Не пытайся помочь тем, кто этого не просит, — резюмировал Шэдоу. — Поверь, не ты первый, не ты последний нарвался на драку с тем, кого пытался спасти. Если ему так хочется, чтобы его использовали, если он не видит этого сам — пусть. Ты спасешь намного больше людей, если будешь летать, и делать свое дело. Ладно…. — Шэдоу вздохнул, и потер веки пальцами. — Дело замяли. Военная полиция сюда не полезет. У них своих забот хватает, и им не до мелких драк. На днях вашу группу ждет первый боевой вылет. Так что отдыхай, готовься как следует.

— И Василиса полетит? — с интересом спросил Алекс, почему-то за нее забеспокоившись.

— Нет, — Шэдоу покачал головой. — Она пока не входит в состав нашего подразделения. Иди, отдыхай.

Алекс выполнил воинское приветствие, развернулся в строевой манере, и шагнул из кабинета, закрыв за собой дверь.

Казармы у «Воздушных асов» выглядели намного приличнее, чем те, в которых курсанты жили раньше. Богатые коридоры, деревянный пол, застеленный красивыми коврами, и дизайнерские потолочные лампы, на которые приятно посмотреть. Алексу казалось, что он попал в коридор аристократического особняка, а не в коридор казармы.

Он шагал в кубрик, и проходил мимо комнаты отдыха, увидев, как Дональд расселся с друзьями на диване и играл в игровую приставку. В какие-то драки, развернувшиеся на квадрате висевшего в воздухе голографического экрана.

— И ты здесь? — удивился Алекс. — Как тебе….

— А вот так, — с ухмылкой ответил Дональд. — Ну, давай же! — Дональд вцепился в контроллер и усиленно долбил на несколько кнопок, выполняя какую-то комбинацию. — Уметь надо.

— Ясно, — ответил Алекс. Впрочем, много ума, чтобы понять, как Дональд сюда попал, было не нужно. Видимо, экзамен за него сдала автоматика.

Добравшись до постели, Алекс упал в нее, не раздеваясь, и уснул.

На следующее утро подразделение подняли по тревоге. Сонные пилоты выскакивал из кубриков, одетые в черную летную униформу, и спешили в комнату брифинга, рассаживаясь за столами. Алекс сел рядом с Данни, и, когда последний пилот закрыл за собой дверь, Шэдоу, стоявший у доски, пересчитал присутствующих.

— Быстро собрались. Молодцы.

Алекс заметил новые лица. Из тех, с кем он учился, были только Дональд, Айрис, Данни, Торрэн, Линда, и Райан. Василисы по-прежнему не было, и это радовало. Алексу почему-то не хотелось, чтобы она летела вместе с ними. Он боялся, что с ней могло что-то случиться. И страх этот казался ему странным. А еще он увидел этого чернокожего парня, с которым ему изменила Василиса. Кажется, его звали Людвиг. Ну и имечко. Интересно, неужели он был настолько умелым, что тоже попал в «Воздушные асы»? Было совсем неприятно думать, что придется с ним летать.

— И так, — произнес Шэдоу, завладев вниманием класса. — Вам предстоит первый боевой вылет. И вылет ответственный. Как вы знаете из учебников, звуковики концентрируются вокруг так называемых «Грозовых облаков» или «Королевских образований». Командование полагает, что если «Королевское образование» уничтожить, то это способно рассеять звуковиков, лишив их командования. Впервые королевское образование обнаружено достаточно близко к Дираксису, чтобы организовать первую наступательную операцию.

— Наступательную? — Дональд с удивлением вскинул бровь. — А мы разве не защищаемся?

— Раньше только так и было, — согласился Шэдоу. — Да. Мы знали о существовании «Королевских образований», видели их на радарах, но они находились слишком далеко для атаки. Да и правительство считала их всего лишь гипотезами. Даже если аэролетам и хватило бы запаса хода, чтобы до них добраться, то для ведения боя у нас, банально, недостаточно топлива. Но теперь…. Похоже, звуковики планируют массированное наступление. «Королевское образование» обнаружено на расстоянии пятисот километров от Дираксиса, и мы решили, что первыми нанесем удар.

— А что же с ним делать? Что докладывает разведка? — с интересом спросил Райан, не совсем понимая суть боевой задачи.

— Мы и есть разведка, — произнес Шэдоу. — Наша задача — попытаться уничтожить «Королевское образование», и выяснить, как оно взаимодействует со звуковиками. Выяснить, что это вообще такое.

— Рискованно звучит, — прошептал Данни. — Что-то мне страшновато.

Брифинг продлился долго. Райана назначили командиром летного звена, и всем отдали приказ готовиться к вылету. Шэдоу никуда не полетел, к всеобщему удивлению. Так распорядилось верховное командование, руководствуясь неизвестными причинами.

Подразделение рассаживалось по аэролетам на аэродроме, и вот тут начались первые проблемы. Аэролеты Данни и Айрис попросту не заводились, а в аэролет Алекса влетел аэролет Дональда, потому что у того сломался планшет и аэролетом пришлось управлять вручную. Айрис и Данни получили аэролеты с того самого боевого вылета, который Алекс видел еще в детстве, и с тех самых пор техобслуживание они проходили плохо.

— Какого хрена?! — Алекс выскочил из кабины и спрыгнул на бетон.

Следом из кокпита вылез Дональд. Повезло, что не убились. Аэролеты неплохо помяло.

— Я не справился с управлением.

— Ну ты и кретин….

Алекс наблюдал за улетающими аэролетами, и, скрипя зубами, думал, что скоро справедливость будут вершить без него, и это расстраивало.

***

На мертвенно мрачном и густом ночном небе не виднелось ни одной звезды. Тусклый свет луны падал на холмы серых туч, над которыми, шумя турбинами, плыли черные силуэты аэролетов эскадрильи «Воздушных асов».

Лица пилотов, освещенные слабым светом индикаторов и кнопок, выглядели мрачно, напряженно.

Все знали, что под ними не простые тучи, а тучи могильные, в которых свила некротическое логово неминуемая гибель.

Линда еще никогда не испытывала такого волнения.

Даже сквозь редкие писки индикаторов, клекот турбин и гул лопастей, она слышала, как от страха колотилось ее сердце. Вспотевшими ладонями она вцепилась в манипулятор, и стиснула пальцы настолько сильно, что не могла разжать. В частых и пугающих вспышках молний ей мерещились бесформенные черные силуэты кровожадных звуковиков. Полными напряжения глазами она изучала облака, пытаясь вычленить противника в свете молний, но зрение в стрессовой ситуации могло быть обманчиво.

Звуколокатор подло молчал, не издавая и звука, хотя он был единственным «органом» восприятия, способным в данной ситуации превратить практически слепых пилотов в зрячих.

«Что с ним? — Думала Линда, чувствуя, как капельки холодного пота скользили по спине и вискам. — Почему он молчит? Неужели сломался?»

Может, ее собственная машина решила положить конец существованию Линды? Ее жалкому, никчемному существованию, в котором место имели только трусость и предательство? Она всерьез задумалась над словами Алекса, которые он говорил в столовой, и понимала, что он был прав. Она лишь хотела использовать Торрэна. И она только что себе в этом призналась. И может, судьба решила наказать ее.

В воображении Линды звучали напрягающие голоса солдат, которые сумрачным тоном рассказывали страшные казарменные байки о звуковиках, появляющихся из толщи облаков, как акулы. Они с легкостью разрывали прочную броню, словно бумагу, вытаскивали из кабин крохотных, напуганных до полусмерти пилотов, и разрывали их на куски, досыта упиваясь человеческой кровью, которую так любили.

«И меня тоже сожрут» — подумала Линда с замиранием сердца, и на лицо ее упала мрачная тень. Мысленно она уже каялась во всех совершенных грехах, умоляя милостивых богов сжалиться над ней.

Машина, как назло, переставала слушаться. В таком буйном потоке ветра ее было сложно держать ровно. Фюзеляж то влево кренило, то вправо, нос постоянно тянуло в стороны, и Линда оскалила зубы.

— Линда, теряешь высоту, — в наушниках раздался голос Райана, заставив Линду шумно вдохнуть и затаить дыхание. — Ты летишь в облака! Линда, немедленно вернись в строй! Успокойся! Тут никого нет! Звуколокаторы молчат!

— Е…. Е-есть, — ответила Линда дрожащим голосом, с трудом оторвав трясущуюся ладонь от манипулятора, и плавно приподняв рычаг общего шага. Ей удалось набрать высоту и вернуться в состав звена.

«Почему так страшно? — она наблюдала за трясущейся ладонью, и удивлялась. На учениях подобного мандража никогда не было. — Почему я так боюсь? Почему меня так трусит?»

Видимо, на учениях не было капкана из мертвых облаков, накрывших погибшую Землю. Именно мертвых облаков, потому что теперь в них не было жизни, не было гражданских рейсов, не было никаких полетов. Даже птиц не осталось — всё было подчистую содрано со скальпа планеты ненасытными тварями. На учениях Линда летала под защитой барьера, внутри которого жизнь, радостные возгласы и подколки товарищей в эфире, ругань командира, не позволявшего курсантам заниматься ерундой.

А тут….

Тут едкие эманации первобытного страха пропитали каждую душу в звене до основания. Тут, в окружении смерти, никто не хотел шутить и дурачиться. Даже командир молчал, редко подбадривая покидающих строй пилотов. А говорить нельзя. Звуколокатор мог сработать в любой момент.

Как сосредоточиться и успокоиться в такой бледной, безжизненной тишине? Как можно быть собранными? Линда думала, что сейчас каждый пилот в составе эскадрильи трусился от ужаса, просто никто, кроме нее, этого не показывал.

Лишь опытные пилоты шли уверенным строем, и в них Линда увидела для себя успокоительное средство. Да, ей нужно держаться опытных пилотов, и те непременно помогут, защитат. «Воздушные асы» никогда не бросали своих людей в бою.

— И я никого не брошу, — проговорила Линда под нос, не в эфир, а для себя, для своей машины, от которой зависела ее жизнь. — Я смелая. Смелая!

Вроде бы, Линде удалось успокоиться. Мысли об опытных пилотах, вид их аэролетов, уверенно идущих впереди, умиротворял дух.

— Впереди мутационное облако вертикального развития. Высота 150 тысяч метров, — доложил Райан, один из ведущих эскадры, на общей частоте.

Королевское образование.

Вскоре и Линда смогла увидеть это облако. Огромная горообразная масса серого, каменного цвета, в которой безостановочно били молнии. Размеры ее поражали воображение, и Линда даже представить не могла, каким образом облако могло мутировать так, что по высоте вылезло даже за пределы линии Кармана, находящейся на высотной отметке в 100 километров. Именно в этой области Линда наблюдала в детстве Полярное сияние, которое она теперь всем сердцем ненавидела, ведь оно могло стать отражением ее гибели.

Эскадра шла в толщу смертоносного конденсата, где на каждом метре поджидала смерть.

Для Линды оно выглядело как страшная скала, норы и пещеры которой были намертво забиты чудовищами.

— И ч-что? — Линда решила высказаться в эфир, голос ее дрожал, а на глаза навернулись слезы. Она всей душой хотела развернуть аэролет и улететь домой. — Райан, ты хочешь, чтобы мы полетели туда? Там ведь можно наткнуться на звуковиков! Вы что, не видите, насколько облако огромное?!

— У нас нет времени на маневры, — хладнокровно пояснил Райан. — По нашим расчетам, Королевский образование должно располагаться именно там, и если мы успеем установить маяк, то появится шанс отслеживать ключевые перемещения противника. Обращаюсь ко всем! — вдруг Райан повысил голос, уверенный и командирский, вводящий в такое мощное гипнотическое состояние, что сопротивляться было невозможно. — Вы знали, на что шли, когда выбирали вступление в ряды «Воздушных асов»! Знали, что вас будет ждать! Вы — не трусливые пилоты «Периметра» или внутренней «Короны Дираксиса»! Вы — элитное спецподразделение, на которое возлагается самая большая обязанность — разведка и работа на фронте, с противником, во имя спасения Человечества! Вы — первый эшелон Дираксиса, обремененный самым ответственным грузом, и вы должны этим гордиться! В нас воспитывали не трусов, а воспитывали людей, готовых пожертвовать собой во имя простого народа! Вы боитесь звуковиков? — крикнул Райан, когда в огромном облаке засверкали молнии, и зловеще прогремел гром. — Это они должны нас бояться! Вы потратили много времени на то, чтобы мастерски научиться пилотировать аэролет, чтобы получить право обладать самым смертоносным оружием «Барьера»! Так не посрамите….

Вдруг звуколокатор Линды пронзительно пискнул, на радаре крутанулась звуколокационная линия, проявив несколько бесформенных темных пятен. Линда не сразу придала этому значение, потому что заслушалась речью Торрэна, но потом ее осенило.

— Командир! — крикнула Линда, заметив, что пятна кружили вокруг аэролета Райана. — Брюхо!

Звуковики выскочили из облаков внезапно, сразу же, как только вспыхнули молнии. Окаймленные светом молний, звуковики напоминали плотоядные облака.

Три десятиметровых звуковика с головокружительной скоростью бросились на аэролет Райана, обволокли корпус черными щупальцами, и с легкостью разорвали машину на три части.

У Линды волосы на голове встали дыбом.

Она отчетливо слышала, как со скрежетом рвались прочные листы брони, слышала, как звуковик сорвал крышку кабины, а затем решилась дать приближение через голографический монитор цифровой системы АБРИС.

Растерялись почти все.

Только опытные пилоты тут же разлетелись в разные стороны, сразу же зажимая звуковиков в воздушное кольцо.

Но остальные не реагировали, впав в ступор.

Линда с ужасом наблюдала, как Звуковик вытащил бившегося в истерике Райана.

Ей всё еще не верилось, что происходящее не ночной кошмар. Скованная ужасом, Линда смотрела на монитор АБРИС'а, и, пусть видимость была паршивой, прибор ночного видения она включать не решалась.

На фоне красных беззрачковых глаз Звуковика Торрэн казался чернильным рисунком. Звуковики обмотали его щупальцами, а затем резким рывком скрутили, как уборщица половую тряпку. Взвизгнув, Линда расширенными от страха глазами видела, как плоть разрывали острые обломки поломанных костей, видела, как кровь, брызгами бившая из рваных ран, окропляла тело звуковика, а затем впитывалась.

В этот момент мир сколлапсировал до монитора, на котором изображалась голова Райана в приближении. Висящий на нерве глаз, выдернутая и расположенная под неестественным углом челюсть, окровавленные и искривленные переломами зубы. Кругом много чего творилось: гремели залпы аккустических пушек, жутко выли звуковики, радиостанция не замолкала ни на секунду. То, что слышалось в эфире, больше напоминало звуки из пучин ада, а не тактические переговоры организованной лётной группы. Через жалобные и терзавшие душу Линду вопли редко слышались команды, но она воспринимала только крики. Крики и изувеченную голову Райана в мониторе.

Лишь то, что пугало ее, виделось и слышалось особенно ясно.

«Что изменится, если я умру?» — пронеслось у нее в голове.

— Что изменится, если я умру!? — крикнула она, и по щекам ее градом потекли слезы. Она судорожно сомкнула ладони на манипуляторе, резко рванув его на себя и влево.

Машина послушно изменила направление.

Линда выполнила маневренный разворот, выбилась из звена, и до допустимых пределов подняла рычаг общего шага, на полной скорости удалялась от места боестолкновения.

Ее машина летела на фоне ярких вспышек взрывавшихся аэролетов. Взрывами на миг высвечивало зловещие силуэты звуковиков, метавшихся в воздухе в поисках жертв и сеявших гибель смертоносными щупальцами.

Линда боялась, что ей отдадут приказ вернуться, но ее отступления никто не заметил. Под ужасающий аккомпанемент из истошных криков умирающих товарищей, звучавший в наушниках, она улетала всё дальше. В груди ее защемило, а лицо исказила гримаса страха и боли.

— Простите, — она трусливо зажмурилась, сдавливая манипулятор дрожащими руками. — Простите, — продолжала она, выдавливая из себя слова сквозь слезы, капавшие на штаны, которые и так намокли, но отнюдь не от слёз. — Простите! Простите! Простите! Я не хочу умирать!

Она не видела, куда направлялась.

Линду встряхивало в кресле на воздушных ямах, нестерпимо выли тревожные датчики, смешиваясь с криками людей, и ей не хотелось открывать глаза. Ей хотелось проснуться в теплой кровати казармы, увидеть расслабленные отдыхом лица товарищей, хотелось весело посмеяться на посиделках после отбоя, но вожделенное пробуждение не наступало. Вместо этого липкая паутина жестокой реальности обволакивала ее рассудок только крепче. «Помогите! А-а-а!», «Прикройте меня!», «Мама, прости меня, мама! Я больше не буду!» — слышались вопли и обрывистые фразы, перерастающие затем в хруст сломанных костей и разрываемой плоти.

Линда приоткрыла глаза, чтобы свериться с показаниями приборов, и боковым зрением заметила две крупные тени. Она медленно повернула голову, с нервной дрожью вдыхая горячий воздух. Звуковик опутал аэролет Торрэна щупальцами, и резкими движениями пытался вскрыть кабину, но ввиду небольшого размера вышло у него не сразу.

Металл кабины отгибался с трудом, стекла с треском покрылись сеткой трещин, через которую Линда разглядела парализованное ужасом бледное лицо Торрэна. Из расширенных глаз катились слезы. Зубы он оскалил, медленно отворачивая голову в сторону. Ему не удавалось выдерживать бессмысленного взгляда Звуковика. Торрэн испугался так сильно, что не мог издать и звука, но Линда отчетливо читала по дрожащим губам: «спасите. Спасите. Кто-нибудь»

Торрэн слёзно молил о помощи, но Линда побоялась кричать.

Нельзя кричать, когда рядом хищник.

Линда с третьей попытки откинула крышку кнопки управления огнем на штурвале большим пальцем.

Цель оказалась в сетке прицела. Система автоматического прицеливания обвела контур звуковика в мониторе. Даже громкость залпа подобралась автоматически, оставалось только нажать на кнопку, но….

Большой палец отталкивало от кнопки, будто магнитом.

Линда живо представила, как звуковик после залпа сразу кинулся на нее. Вонзил ей щупальца под ребра, и вывернул ее наизнанку, забрызгав кровью кабину и свою глазастую морду.

— Да п-почему…. — фраза сорвалась с ее дрожащих губ, будто тяжелая цепь. — П-почему я н-н-не могу пошевелиться…. Л-любимый…. Прости…. Меня….

Звуковик отогнул крышку кабины, и резко вонзил щупальца под ребра Торрэну, сделав с ним ровно то, что миг назад Линда вообразила. Ребра Торрэна раскрылись, как бутон костяного цветка, взорвавшегося кровавыми брызгами.

В душе Линды возникла безнадежность и опустошение. Она крепко зажмурилась, закрыв крышку, и полетела дальше, бросив умиравших товарищей.

«Если я умру — ничего не поменяется. Я стану лишь напрасной жертвой» — оправдывала она себя.

Аэролет Линды становился все дальше и дальше, пока, наконец, не стал маленькой черной точкой, и не исчез из сектора обзора.

Между тем, схватка продолжалась, а отсутствия Линды никто не заметил. Людвиг, которого сделали заместителем Райана, хмуро осматривался, видя, как звуковики бросались на аэролеты, но опытные пилоты были не пальцем деланные.

Людвиг увидел, как звуковик мчался на аэролет слева от него, хотел вмешаться, взяв врага в сетку прицела, но пилот союзной машины смог сам за себя постоять, произведя выстрел из звуковой пушки в 200 децибел.

Звуковая волна прокатилась по звуковику, как самосвал, распылив значительный кусок его защитной оболочки. Со страшными воплями звуковик заметался из стороны в сторону, пытаясь затруднить прицеливание в уязвимое место.

Пилот союзной машины не успел произвести добивающий выстрел — справа на него несся еще один звуковик, вынуждая сменить приоритет. Тогда Людвиг решил взять решающий выстрел на себя.

Людвиг навел прицел на звуковика, увидев в дыре вражеского тела красный кристалл, пульсирующий вспышками красного света.

— Сдохни, проклятая тварь! — с яростью крикнул Людвиг, зажимая кнопку залпа ракет мощностью в 2000 децибел. Взрыв оказался настолько громкий, что воздух вокруг эпицентра разогнало в спрессованном виде. Бронированный стеклопакет кабины завибрировал.

Людвиг четко разглядел, как ракета с огромной скоростью и сокрушительной мощью вонзилась в кристалл звуковика, и кристалл взорвался кровавыми брызгами. Чудовище растворилось в воздухе, померкшие осколки кристалла обратились красной влагой, и кровавым дождем полились в облака.

Людвиг исказил губы в хищной ухмылке. Звуковое оружие — самая эффективная мера против звуковиков. К счастью, оружие аэролета могло разорвать звуковика с той же легкостью, с которой звуковик разрывал аэролет.

— Не теряемся! — крикнул Людвиг в гарнитуру на общей частоте. — Принимаем боевые формации, смотрим по сторонам, делаем так, как вас учили в учебке!

Людвиг внимательно взглянул на карту, оценив боевую обстановку, и заметил, что звуковики массово вылетали с правого фланга Облачной горы, не успев взять летную эскадру в окружение. Людвиг неплохо справлялся с управлением опытными пилотами и оказался хорошим тактиком. Опытные пилоты умели лишь летать, а вот Людвиг отлично управлялся с организацией

Начало получилось не самое удачное. Несколько тварей, видимо, летали вокруг, охраняя периметр, и внезапно набросились на эскадру, разом уничтожив несколько машин и заставив новичков растеряться. Но на деле ситуация оказалась не так страшна.

Когда первые признаки способности дать сдачи отрезвили рассудок, Людвиг смог лучше оценить обстановку.

Опытные пилоты добивали убивших Торрэна звуковиков, расшибая кристаллы звуковыми ракетами, и те развеивались в воздухе, будто бы их и не было.

— Эскадра, внимание! — Людвиг еще раз взглянул на орду звуковиков, летевших с севера. — Звуковики собираются на правом фланге в беспорядочной формации! Принять формации волн Цирра и купола Хагерта по указанным координатам!

— Есть! — хором отозвались пилоты, когда Людвиг сообщил место сбора.

Голос Людвига был полон решимости и вдохновения. В глазах новичков появился блеск уверенности и надежды, которые сменили страх. Их лица вдруг обрели сосредоточенные выражения. Они уверенно вцепились в манипуляторы, четко зная, что нужно было делать, чтобы выжить и победить.

Со всех сторон аэролеты организованно слетались к месту сбора, готовясь встретить противника во всеоружии. На кончиках акустических ракет, сделанных из прочного черного стекла, вспыхнули круги оптики автоматического целенаведения. Пушки под носами синхронно повернулись в сторону противника.

За несколько десятков секунд аэролеты выстроились в формацию Цирра, а затем строй принял форму купола Хагерта, став напоминать раздутую рыболовную сеть, состоящую из параллельных линий.

Комбинация формаций Хагерта и Цирра так и называлась: «Рыболовная сеть».

Вспышка молний в грозовых тучах на короткий миг высветила поле боя. К куполу из аэролетов, скрываясь под облаками, приближалось громадное черное пятно. Будто бы колоссальных размеров титан собирался вот-вот поднять громадную голову над облаками, чтобы проглотить аэролеты.

Людвиг наклонил манипулятор вперед, слегка опустил рычаг общего шага, ослабив тягу, и, сбавив высоту, занял место во главе боевой формации. Его немного трусило, да вот только это уже была не дрожь от страха, а дрожь от возникновения боевого куража. Сердце Людвига колотилось так, что едва не выламывало ребра, от переизбытка адреналина в крови кожа побледнела, а зрачки сузились.

Сколько бы тварей не было во вражеском облаке — теперь они были обречены. Пусть на их стороне численность, интеллектом они особо не отличались, чем Людвиг и воспользовался, ожидая, пока первые звуковики выскочат из облаков.

Совсем скоро первые твари вынырнули из облаков. Они заметили «Рыболовную сеть», и, увидев аэролет Людвига, повиновались инстинкту. Звуковик издал душераздирающий вой, обозначив приоритетную цель для стаи, и заставив перестроиться все облако.

Преимущество звуковиков заключалось в численности. Так что они, не колеблясь, сразу же сменили направление на Людвига, намереваясь обезглавить вражескую формацию. Прослеживалась в их поведении определенная логика и тактика, правда совершенно бездумная. С одной стороны верно, что если лишить врагов командира, то это породит хаос во вражеских рядах, но с другой стороны — чудовища летели в очевидную ловушку.

Когда звуковики выскочили из облаков, у Людвига даже бровь не дрогнула. Он прекрасно понимал, что противник попался на его уловку.

В куче твари напоминали огромного черного грозового червя, покрытого красными светящимися пятнами. Червь вылез из облаков, словно из-под земли, и приближался к Людвигу, намереваясь разорвать его на части.

— Приготовиться! — скомандовал Людвиг, глядя на приближение червя исподлобья.

Пилоты синхронно подняли крышки на манипуляторах, и занесли пальцы надкнопками пушечного залпа. Система автонаведения обвела силуэт червя на мониторах. Пушки направились на противника, и круги целенаведения ракет на кончиках вспыхнули зеленым, сигнализируя об успешном захвате цели.

Никто не боялся. Лишь новички слегка нервничали, но даже в их глазах, направленных на червя, чувствовалась уверенность.

Когда червь оказался близко, едва не засунув голову в «Рыболовную сеть», Людвиг резко повел машину назад, проваливаясь в сеть и заманивая червя за собой, и червь послушно ринулся за ним со страшным воем.

— Включить звук! — рявкнул Людвиг.

Десятки пушек в один момент разразились гулом, буквально сдирая с червя защитную оболочку звуковыми волнами, которые прошлась по врагу как терка по поверхности головки сыра. В области головы червя, частично вошедшего в купол Хагерта, защитную оболочку развеяло полностью, и целое скопление кристаллов, мерцающее во тьме красными вспышками, осталось незащищенным.

— Ракеты — пуск! — скомандовал Людвиг, и пилоты послушно щелкнули тумблерами пуска ракет.

Ракеты со щелчком отцепились от крепежных механизмов, и, когда двигатели с ревом испустили реактивные струи, устремились к цели. Они мчались к скоплению кристаллов, будто копья, оставляя за собой дымные росчерки. На сверхзвуковой скорости целый рой ракет вонзился в скопление кристаллов, а затем взорвался искаженной вспышкой акустического взрыва, разрывая кристаллы на части, и разбрасывая их осколки в разные стороны. Из головы червя ударил кроваво-красный дождь, раздался оглушительный вой, но твари не думали отступать от приоритетной цели.

Они упорно продолжали углубляться в «Рыболовную сеть», подвергаясь массированному акустическому залпу.

Тварям не было конца и края. Зловещие красные глаза мелькали в темноте, пушки оглушительно гудели, сотрясая пространство и разгоняя потоки спрессованного воздуха. Противник не сбавлял давления, стремясь достать Людвига во что бы то ни стало, но в смертоносных объятиях «Рыболовной сети» червю не удавалось протянуть даже нескольких секунд.

Людвиг прекратил реверсивный полет, умело остановив машину в линии одной из волн Цирра, и присоединился к остальным. Он резко откинул крышку пушечного залпа, и злорадно ухмыльнулся, надавив на кнопку «Звук». В свете переборок и тревожных кнопок его лицо выглядело особенно зловещим.

Людвигу, без преувеличения, было приятно сдирать кожу с ублюдков, которые несколько минут назад без пощады рвали его товарищей. Он получал от этого истинное удовольствие. «Ни одной мрази не дам уйти живой!» — эта мысль вспыхнула у него в голове, словно огненным ураганом.

От пушечного залпа малого диапазона аэролет дрогнул. Звуковая волна, выпущенная пушкой Людвига, слилась с массированным акустическим залпом, сформированным из выстрелов других пилотов.

Акустическое цунами обрушилось на червя.

Тело червя в взорвалось черным облаком рассеивавшихся защитных оболочек. Вой в воздухе повис оглушительный. Твари ревели в исступлении, заставляя стекла кабин вибрировать, и Людвигу это настолько понравилось, что он выглядел словно безумец, терзающий беззащитную жертву.

— Жрите! Суки! Жрите! Подавитесь! — кричал Людвиг в бешенстве, без устали надавливая на кнопку пушечного залпа, а затем щелкая тумблерами пуска ракет.

Ракеты ушли в цель, взорвавшись звуковыми сферами, и очередной кровавый дождь из кристаллов разлетелся по сторонам, утопая в грозовых тучах.

У противника не оставалось шансов.

Совсем скоро из облаков показался хвост червя, который, в конце концов, был так же рассеян шквалом звуковых волн. Последнее скопление кристаллов смело многократными взрывами звуковых ракет, и червь исчез.

Людвиг стиснул зубы, наблюдая, как подыхал последний звуковик, и удовлетворенно вскрикнул, стукнув кулаком по подлокотнику. Чтобы удостовериться в одержанной победе, он взглянул на круг звукового радара, и тот показывал полнейшее отсутствие противника в радиусе нескольких десятков километров.

— Сожрали, твари? Сожрали?! Думали, вы будете пугать нас до скончания времен?! — воскликнул Райан, и, повинуясь необъяснимому внутреннему порыву, еще несколько раз выпустил из пушки в 200 децибел несколько звуковых волн, взбаламутивших облака.

Эфир заполнился радостными возгласами. Пилоты ликовали, празднуя победу над страшным противником, и радовались, что смогли остаться в живых. Некоторые даже заплакали, восхваляя забытых богов, и казалось, что все прошло как нельзя лучше.

А ведь как в начале растерялись?

Чуть ли в штаны не наложили. Конечно, постыдно.

Но зато потом как знатно удалось уделать этих плотоядных тварей? В душе каждого пилота неудержимым пожаром пылал огонь победы.

— Эскадра, не расслабляемся! Продолжаем движение в Горное облако! — Людвиг не терял самообладания, хотя тоже был очень счастлив, что ему удалось выжить, а главное, сохранить множество жизней подопечных ему людей. Конечно, кого-то потеряли, но это была не напрасная жертва. — Хвала тем, кто пал в этом бою, и хвала тем, кто отомстил за них! Поверьте, Звуковиков полегло гораздо больше, чем нас, а значит, жизни погибших товарищей не остались отомщенными! Принять стандартную летную формацию, продолжить движение к цели!

— Есть! — хором отозвались пилоты.

«Рыболовная сеть» успешно расформировалась. Боевые машины разлетались по сторонам, аэролеты возвращались в составы своих звеньев, и, издавая громкий гул аэролетных лопастей, устремились в Горное облако.

Состояние каждого пилота можно было назвать вдохновленным. Под началом заместителя Людвига никто не боялся умереть. Все уверовали в его безупречные командирские навыки, ведь он, как человек, еще ни разу не командовавший эскадрой, смог привести к победе даже тех, кто впервые оказался в настоящем бою.

— А ты посмотри, как Питер обоссался! А?! — в эфире послышалась усмешка одного из пилотов, но беззлобная, полная сарказма. — «Я не хочу умирать! Спасите! Спасите!» — цитировал он.

— Да пошел ты, хрен собачий! — тут же отозвался обиженный пилот. — А сам-то, а?! Особо храбростью отличился?! Едва из звена не свалил, лишь бы задницу свою спасти! Только потом осмелел что-то!

— Да брось ты, Питер! — безобидно отозвался пилот. — Я ведь шучу. На самом деле ты красавец! Как собрался, когда заместитель командующего Людвиг ситуацию в руки взял, а! Как все ринулись на облако этих ненасытных ублюдков! Ребята, я вас всех люблю! Всех! И вас, командующий Людвиг, я тоже люблю!

— Тишина в эфире! — взорвался Людвиг командирским басом, и эфир тут же стих. — Но…. Вы все молодцы. Я горжусь, что летаю с вами. И рад, что вы не разлетелись, как мухи, когда появился враг. Это дорогого стоит.

Людвиг вывел аэролет на позицию главы эскадры, и никто даже не понял, как его сбили.

В мгновение ока над его аэролетом возникла умопомрачительных размеров черная ладонь, и обрушила на него палец, как кусок континента на комара. Затем под громадной ладонью возникло еще несколько десятков вспышек взрывающихся аэролетов.

— К-какого хрена? — выдавил из себя Питер, еще не осознавший, что половина эскадры была уничтожена в один момент.

Нечто громадное, нечто настолько огромное, что размер его был сопоставим с размерами самого титана Хроноса, выбросило гигантскую руку из Горного облака. Одним взмахом оно расплющило половину эскадры за доли секунды, и никто не понял, что произошло. Пилоты попросту онемели.

Они заметили, что на высоте в 120 тысяч метров вспыхнуло шесть громадных красных глаз, прямо как те, что были у звуковиков. Из облака раздался непостижимой громкости вой, и потом оттуда показало голову ужасающе чудовище невероятной величины.

Рука торчала из облака, огромная, будто принадлежавшая колоссу, но никто из пилотов не мог поверить в ее существование. Разве наяву подобное было возможно? Казалось, нет. Казалось, темные боги ворвались в сновидения пилотов эскадры, и поселили туда опустошенное чудовище, сотканное из абсолютной темноты. Гигантская трехпалая ладонь с заостренными пальцами напоминала провал в пространстве.

Звуковики выглядели объемными, имеющими какую-то начинку, а это неведомое существо казалось огромной тенью, отброшенной на мир.

Чудовище сделало грузный шаг вперед, частично показавшись пилотам из облака. Даже на такой высоте послышалось, как Земля под стопой громогласно треснула. Первой показалась леденящая душу морда, как у пиявки. Тварь лениво повернула голову сначала влево, потом вправо. Затем разинула круглую пасть полную острых клыков, и издала самый страшный вой, который пилоты в жизни слышали.

— Ч-что эт-то? — с дрожью в голосе промолвил Питер, глядя на чудовище неморгающим взглядом. — Командир Людвиг, вы живы? К-командир Людвиг…. Что прикажете делать?

— Он мертв, Питер! — крикнул в эфир пилот, первый нашедший силы прийти в себя. — Эскадра — рассредоточиться и звучать!

Тварь сделала еще шаг, показав торс, по которому скользили облачные щупальца Горного облака. Облако будто бы пыталось сдержать древнее зло, но оно с легкостью вырвалось на свободу.

И точно что.

Монстр был лишь немногим меньше тучи, в которой прятался, потому попасть в него было нетрудно.

Пусть было страшно, но эйфория от победы над звуковиками и злоба за погибших товарищей заставила пилотов забыть об испуге.

Разряженный воздух дрогнул от десятков звуковых залпов, гремевших на десятки километров вокруг, и смешиваясь с раскатами грома. Пушки стреляли практически без перерыва, под крыльями вспыхивали реактивные двигатели звуковых ракет, метавшихся к чудовищу маленькими яркими вспышками.

Обычная тактика.

Содрать со звуковика защиту залпом орудия в 200 децибел, а затем разрушить кристалл ракетой в 2000 децибел.

По привычке пилоты сразу же после первых залпов переключали режим звучания. Десятки звуковых игл устремились к цели на огромной скорости и искажали пространство, ракеты летели следом.

Звучание поддерживалось летчиками с увлечением, и велось настолько тщательно, что никто сразу ничего не понял. Питер увидел, как последние ракеты ушли в цель, взорвались звуковыми сферами на непроницаемо черном теле, и расширил глаза от удивления.

На противнике даже царапины не появилось.

Волны первого залпа накрыли тварь разрушительным звуковым цунами, но это не нанесло защитной оболочке и малейшего вреда. Ракетная атака и бомбардировка звуковыми иглами так же прошла безрезультатно. Подумать только.

Какое живое существо способно было выдержать мощь сотен тысяч децибел, способных даже бетонную стену размолотить в пыль?

— Дьявол, — медленно проговорил Питер, глядя на чудовище, красные глаза которого отражались в его сетчатке. — Это дьявол.

Чудовище взвыло. По-дьявольски взвыло, так, как воют в самых глубоких недрах ада.

Питер глазом не успел дернуть прежде, чем взмахом громадной ладони была уничтожена оставшаяся часть эскадры. Аэролеты взорвались на черной коже цепочкой взрывов, на короткий миг Питер услышал, как эфир заполнился предсмертными воплями.

— Ребята? — спросил Питер через гарнитуру. По стеклу кабины уныло застучали крупные капли дождя, а кругом вспыхивали одинокие молнии. — Ребята, — голос его стал упавший, жалобный. Он стиснул зубы. По глазам потекли слезы, верхней губы коснулась носовая слизь. В душе его воцарились ужас и безысходность.

Питер замер, и перестал управлять аэролетом, словно притворившись мертвым.

Аэролет пронесло мимо чудовища, и он влетел в Горное облако.

По окну загремел ливень, в густом тумане редко вспыхивали молнии, и слышались раскаты грома. Питер в страхе осматривался, но разглядеть не мог вообще ничего. Внезапно его аэролет резко остановился, и грудь Питера до боли сдавило ремнем безопасности. Воздух моментально выбило из лёгких.

— Твою мать! — ругнулся Питер, и стал хватать ртом воздух.

Вдруг послышался грохот и скрип, прямо над аэролетом, будто кто-то переломал железные палки голыми руками. Людвиг затаил дыхание, глядя на то, как обломанные лопасти медленно перестали вращаться.

Аэролет будто бы повис на сетке паутины, словно муха, которую вот-вот собирался растерзать хищный паук. Взвыли тревожные детекторы. Датчик оборотов двигателя показывал нулевые значения, в кабине возник резкий запах гари, и вой турбин стих.

Внезапно все приборы на переборках потухли, кабина погрузилась в угольную темноту. Питер затаил дыхание, слыша стук собственного сердца.

За бортом пугающе выл ветер, обтекая застывший в воздухе аэролет. По стеклу тарабанили тяжелые капли дождя, и поблизости вспыхивали молнии, высвечивая кабину. Раскаты грома звучали особенно зловеще, будто в фильме ужасов, и Людвиг прислушивался к страшному буйству стихии, дрожа всем телом.

— Ребята, вы живы? Кто-нибудь…. — в панике Питер говорил в гарнитуру, которая уже не работала, но он всё равно тщетно надеялся, что его зов о помощи кто-нибудь услышит.

Темнота вокруг кабины сгустилась, став совсем непроницаемой, и Питер чувствовал, что это была живая, подвижная тьма. Та тьма, из которой были сотканы тела звуковиков. Он чувствовал взгляд тьмы, голодный и пожирающий, который словно касался его горла кончиком холодного ножа.

Питер вращал глазами, всхлипывая, лицо его изобразило исступление и безысходность. Слева в аэролете натужно проскрипел металл, будто нечто вцепилось в лист брони, и медленно отрывало его. Раздался вой. Жуткий китовый вой, холодный и протяжный.

Вспыхнула молния, ослепив Питера, и когда взор его прояснился, он увидел десятки красных глаз. В этих взглядах не было ничего человеческого. Лишь пустота, мрак, и вечный голод. Не выдержав, Питер закричал, выхватил из кобуры пистолет.

В этот момент Звуковики вцепились в крышку кабины и стали отрывать ее, чтобы добраться до еды.

Питер засунул дуло пистолета себе в рот, языком ощутив холодный металлический привкус, и надавил на спусковой крючок. Спуск застыл намертво.

— Нет! — крикнул Питер, вынув пистолет изо рта и с ужасом глядя в беспощадные глаза звуковиков. — Пожалуйста, не трогайте меня!

В панике Питер забыл снять оружие с предохранителя, и руки у него задрожали так сильно, что он выронил пистолет в попытках привести его в боеспособное состояние. Пистолет упал между стоп, стукнувшись об пол. Людвиг попытался наклониться за ним, выбросив руку вниз, но ремень безопасности крепко прижал его к креслу.

Крышка с грохотом оторвалась, потоки ливня хлынули в кабину, сразу же пропитав форму Питера насквозь. Щеки обожгло холодным, завывающим ветром.

Питер почувствовал многократные вспышки острой боли в груди, и тихо простонал, вниз по животу потекла кровь. Звуковики вогнали ему в грудь десятки щупалец, и удовлетворенно завыли, наблюдая, как он прыснул кровью изо рта.

— Нет, — процедил он сквозь окровавленные зубы. — Пожалуйста, нет!

Темный силуэт аэролета, целиком облепленного звуковиками, вырвало из темноты вспышкой молнии. Раскаты грома и вой ветра полностью глушили крики Питера. Его вытащили из кабины, и вспыхнула молния, на фоне которой черный силуэт тела четвертовали.

Глава 3

Под солнцем раскинулись обзорные площадки, располагавшиеся близко к аэродрому. Люди собирались около оград толпами, и глядели вдаль, ожидая возникновения чернеющих в контровом свете аэролетных силуэтов, летевших на фоне крупных облаков. Алекс взглянул на часы, заметив, что уже наступил полдень, и по план-заданию примерно в это время эскадрилья должна была вернуться. Прохладный ветер короткими порывами обдувал Алексу щеки.

Алекс взглянул на обзорные площадки, заметив, что людей собралось раз в десять меньше, чем собиралось тогда, когда он сам прибегал посмотреть на взлет «Воздушных асов». Стало немного тошно, когда вспомнились разговоры зевак, и разговоры с не самым лучшим содержанием. Гнилым и злобным содержанием. Даже издалека ощущалась желчность взглядов, мрачность мыслей. Никому не хотелось платить за тех, кто, скорее всего, умрет. После падения Демьяна налоговая нагрузка на людей возросла сильнее, и, пусть народ второго жилого кольца более обеспечен — жадность вынуждала его ненавидеть военных.

Алекс переживал. Ему не давали покоя мысли о том, как прошел первый боевой вылет у ребят, с которыми он много времени провел в учебке. Он испытывал стыд из-за того, что не полетел с ними, и чувствовал себя трусом. Пусть он остался дома не по собственной вине — чувство стыда никуда не исчезло.

Встречать пилотов пришел не только Алекс, Айрис, и Данни. Так же на аэродром явились высокопоставленные офицеры, включая капитана Шэдоу, но Шэдоу был далеко не самой крупной фигурой там.

Около лимузина стоял сам Верховный консул Ривз. На лбу его проступала испарина, и он вытер ее белоснежным платком. Рядом с ним стояла девушка с очень печальным лицом, и скорбным взглядом, устремленным в землю.

Увидев ее, Алекс нахмурился, и перед его мысленным взором вспыхнуло воспоминание, где он вместе Грэем укрывался в подсобке складского здания. И эта девушка….

Ирма? Кажется, ее звали Ирма.

Ирма, словно услышав мысли Алекса, подняла глаза, и они встретились взглядами. Колкий взгляд, зеленые радужки, напоминавшие цвет битого стекла, и острота, явно не присущие человеку, испытывающему тоску. Алекс расширил от удивления глаза. Именно этих людей он видел во сне. И именно глазами Грэя. Поразительно. Он знал, точно знал, что никого из них не видел ни разу в жизни, но при этом выглядели они точно так же, как выглядели во сне.

Разве что Ривз стал толще в обхвате, и Ирма выглядела не такой замученной, видимо насытившись знатной жизнью. Тандем Ирма и Ривз вызывал у Алекса напряжение. Не желая глядеть в глаза Ирме, Алекс перевел взгляд на Ривза.

— И какого черта я должен сюда идти в свой выходной? — недовольно проговорил Ривз, убрав платок в карман. — Я бы мог сладко спать и ни о чем не думать.

— Не волнуйтесь, мой господин, — равнодушно ответила Ирма, снова опустив взгляд в землю. — Народ должен видеть, что вы с ним, и что вы участник ситуации. Для вашего рейтинга это очень полезно. Вы же не хотите потерять место?

— Конечно не хочу, — раздраженно ответил Ривз, прикрыв глаза. — И вообще, с каких пор ты разбираешься в политике, а? — Ривз смерил Ирму презрительным взглядом. — Тупая шлюха. Твоя задача стоять у моей ноги, ублажать меня ртом когда прикажу, и не гавкать.

— Простите, господин, — взгляд Ирмы засиял радостью, щеки ее залились румянцем, и выражение на лице сделалось крайне удовлетворенным. Она получала истинное наслаждение от такого обращения, да вот только Алексу оно не казалось нормальным.

Алекс нахмурился, с недовольством взглянув на Ривза, и собрался было пойти в его сторону, но Айрис схватила его за плечо, остановив.

— Не вздумай, — спокойно произнесла Айрис, глядя в сторону горизонта. — Не создавай нам проблем, Алекс.

— Но как….

— Не. Вздумай, — произнесла Айрис, с силой подчеркивая каждое слово. — Иначе тебя вышвырнут из ВВС, и все усилия будут напрасны.

— Ты права, — неохотно согласился Алекс.

— К тому же, если ты не заметил, ей это нравится.

— Как такое может нравиться? — Алекс непонимающе сморщился.

— Ну, — это Данни, — есть женщины, которые испытывают удовольствие от жестокого обращения. Вообще, существует гипотеза, что чем жестче мужчина относится к женщине, тем сильнее она к нему привязывается, и тем сильнее хочет удовлетворить. Странно. С точки зрения человеческих взаимоотношений странно. Но подсознательно, говорят, все работает именно так. Вообще….

— Эй, — Айрис шлепнула Данни по плечу ладонью, а затем указала в сторону горизонта. — Смотри! Летит!

— Где? — Данни удивленно захлопал ресницами, а затем всмотрелся, увидев темнеющий на фоне облаков силуэт аэролета.

Одинокий силуэт.

Вскоре аэролет приблизился, послышался клекот турбин и гул несущего винта. Аэролет медленно проплыл мимо обзорных площадок, и жители провожали его презрительными взглядами, прижимая к головам изящные головные уборы, чтобы их не сдуло.

Наверное, самый тяжелый взгляд у знати. Алексу вспомнилось, что даже нищее население Демьяна не смотрело на пилотов с такой откровенной ненавистью.

Когда Аэролет завис над посадочной площадкой, и плащи высокопоставленных офицеров стали реять от потоков ветра, Алекс пригляделся к бортовым номерам. Оглушительно клекотали турбины, с ошеломляющей скоростью вращались несущие винты, выглядя как прозрачный серый диск. На посадочной площадке поднялась застоявшаяся пыль, облаками устремившись в разные стороны от аэролета.

— Аэролет Линды…. — тихо произнес Алекс, а затем устремил взгляд в сторону, откуда прилетела Линда. Облака, желтеющий от заката горизонт, и ничего больше. — А где же…. Где остальные?

Аэролет плавно приземлился, шасси коснулись бетонной поверхности, и лопасти медленно остановились. Гул турбин стих.

Офицеры обступили аэролет у носовой части, Алекс и Айрис с Данни тоже подошли поближе, но сильно не наглели, не желая приближаться к офицерам слишком плотно. Алекс глядел над головами офицеров и увидел кокпит.

Линду было не узнать.

Она глядела перед собой, не моргая, лицо белое, а глаза будто бы обесцветились, лишившись живого выражения. Она испуганно оглядела стоявших перед аэролетом офицеров, и дрожащей рукой открыла крышку кокпита, спрыгнув на бетон. Ей не удалось устоять на ослабших, подкосившихся ногах, она рухнула на колени. Руки ее были как плети — висели расслабленно, лишились силы. Линда боялась смотреть людям в глаза, и глядела в бетон перед собой, пребывая в состоянии жесточайшего шока.

Ривз встал рядом с ней, хмуро глядел на нее, но Линда не обратила на него никакого внимания. Глаз у Ривза дернулся. Ривз очень не любил, когда его величественную персону обделяли вниманием и должным уровнем уважения.

— Как нужно себя вести, когда к тебе подходит Верховный консул?

Офицеры в строю занервничали, и глядели на Ривза кто с легким испугом, кто с презрением. Они о чем-то перешептывались, но Алекс не мог понять, о чем именно. Все понимали, что требовать субординации от бойца в таком состоянии — глупо, но никто не осмеливался высказать этого вслух.

— Кажется, я обратился к вам, — Ривз сказал хмуро, с нажимом. Линда глубоко и прерывисто дышала, сознанием пребывая явно не здесь, а в другом и страшном месте. От ударов сердца грудь ее подпрыгивала, по грязному и испуганному лицу струился пот. Волосы ее секлись, стали сальными и жесткими. Ривз от отвращения немного скривился. — Вы что, меня игнорируете? Где остальные? Я к вам обращаюсь! — взвизгнул Ривз на фальцете, и закашлялся, проклиная все на свете.

Линда медленно повернула к нему лицо, обратила на него безжизненные глаза. Столкнувшись с ней взглядом, Ривз оторопел. Линда затаила дыхание, а затем произнесла тихо: «Никто».

Говорила Линда с трудом. По впалым щекам и обостренным скулам можно было сказать, что ее мучило голодом и жаждой.

У Алекса в сердце защемило. Ему вспомнилось, как у него на глазах растерзали Валериана, и он на короткий срок впал в точно такое же состояние. Все же, ему было страшно представить, что пережила Линда, чтобы обрести такой удручающий вид.

Ее глаза наполнились слезами, лицо исказило жалобным выражением, и она заплакала навзрыд.

— Я бросила его! — кричала она сквозь слезы. — Бросила! Я обещала, что всегда буду с ним, и никогда его не брошу! Но я бросила его! Бросила всех! Я испугалась!

— Дезертир! — разорался Ривз, и покраснел, как рак. Он указал на нее пальцем и приказал. — Казнить! Как она посмела отступить без приказа! Как посмела сбежать?! Казнить! Немедленно! Что вы стоите?! — он крикнул на офицеров, чем тут же заслужил десяток неприязненных взглядов. — Немедленно казнить ее!

— Нет! — Алекс рванул из строя, и встал между Ривзом и Линдой, широко расставив руки. Он, не глядя на былую неприязнь к Линде, испытал такую сильную жалость, что не смог остаться в стороне. — Пожалуйста, пощадите ее!

— Бросила его! — кричала Линда. — Бросила Торрэна! Бросила всех! Все погибли! Все умерли! Простите меня!

— Гадкий мальчишка, — Ривз хмуро и раздраженно смотрел на Алекса снизу вверх — Алекс был выше его на две головы. — Да как ты…. Как ты смеешь вставать на пути у своего правителя?!

— Идиот, — прошипела Айрис, и, к своему удивлению, не смогла остаться в стороне, хотя для себя решила, что если Алекс будет чудить слишком сильно — она не полезет. Айрис встала рядом с Алексом. Только Данни остался в строю, не в силах пошевелиться. — Казнь уцелевшего бойца будет нецелесообразной, — равнодушно произнесла Айрис, обращаясь к Ривзу. — У нее может быть важная стратегическая информация.

— Как вы смеете!

— Казните их всех! Казните эту глупую чернь Демьяна! — кричали с ближайших обзорных площадок. — Казните чернь, посмевшую перечить знати!

Над посадочной площадкой стремительно пронесся аэролет. Алекс увидел его боковым зрением, и затем устремил к нему взор, увидев черный силуэт воздушной машины, работавшей лопастями и заслонившей собой солнце. Аэролет пролетел по круговой траектории, и затем плавно приземлился недалеко от аэролета Линды.

Крышка кокпита открылась. Первый пилот щелкал тумблерами, останавливая несущие винты и выключая двигателями, а на пассажирском месте сидел главнокомандующий Фарвелл.

«Грэй!» — ошарашено подумал Алекс, взглянув на Фарвелла. Фарвелл спрыгнул на бетон, и неспешным шагом направился к процессии, вскоре достигнув ее.

Алекс нахмурился. Он помнил еще по сну, что Грэй был настоящим подлецом, убившим мать Линды, Трэйси. Чего можно было ожидать от негодяя, ради собственной жизни способного уничтожить дорогого ему человека?

«Мать Линды?! То есть, Фарвелл приходился Линде отцом?!»

Эта мысль поразила Алекса, как удар молнии. Взгляд Алекса стал взволнованным, по бровной дуге скользнула капелька пота, сердце заколотилось в груди с удвоенным усилием. В голове даже догадок не возникало, что могло произойти дальше.

— Прошу прощения за опоздание, — спокойно произнес Фарвелл. — Это все, кому удалось вернуться? — Фарвелл взглянул на аэролет Линды.

— Да! — Ривз разразился криком. — Более того, этот гадкий дезертир посмел сбежать с поля боя без приказа! Я требую, чтобы ее казнили!

— Во-первых, неизвестно, по приказу она отступила, или без приказа. Из-за акустического излучения звуковиков мы не способы поддерживать связь с теми, кто находится на боевом вылете, — пояснил Фарвелл, невозмутимо глядя на Ривза. — Во-вторых, господин Ривз, прошу заметить, что вы очень сильны в политике, и назначили меня главнокомандующим силами обороны. Позвольте, пожалуйста, найти более выгодный для Дираксиса выход из сложившейся ситуации? Разве целесообразно терять пилота, в которого вложили миллионы, и тем более на фоне возможного наличия у него ценной информации?

— Эта огромная тварь…. Просто невероятных размеров…. Я даже не представляю…. — от нахлынувших воспоминаний у Линды задрожали руки. Она всхлипывала, с трудом подбирая слова и озвучивая их. — Не представляю, как земля вообще способна удержать существо таких размеров…. Эта рука…. Рука, пробившая дно Демьяна…. Это точно была она. Эта тварь. Огромная, черная, с красными кровожадными глазами….

— Видите, — Фарвелл перевел взгляд на Ривза. Ривз, закипевший от злобы, сердито сопел носом, но не возражал. Ему просто хотелось убить того, кто, по его мнению, дезертировал, и пренебрег безопасностью Его Величества. — Боюсь, я не могу допустить казни. Возможно, Дираксис в большой опасности, и нам нужно цепляться за любую крупицу информации о противнике. Линде удалось столкнуться с тварью, уничтожившей Демьян, лицом к лицу. Линда слишком ценна, чтобы умирать, вам не кажется?

— Так вот как тебя зовут? — Ривз с прищуром взглянул на Линду. — Вот за кого ты просил, Фарвелл? Это твоя милая дочурка? Хорошо, — вздохнул Фарвелл, стиснув кулаки. — Я не буду убивать ее. Но знай, что твоя просьба принять ее в «Корону Дираксиса» аннулирована. Трусам нечего там делать.

Фарвелл зашагал к лимузину, и, сев в него, уехал прочь.

— Как ты, Линда? — Фарвелл обратился к Линде. — Можешь не волноваться. Тебя никто не тронет.

— Я не заслуживаю жизни. Я должна была умереть там, с Торрэном. Я должна была попытаться спасти его. Спасти хоть кого-нибудь.

— Ты видела «Королевское образование»? Видела, что там скрыто?

— Там…. Скрыта эта тварь. Она прячется в нем. Мне кажется, «Королевское образование» двигалось в сторону Дираксиса.

— Ты спасешь намного больше жизней, если сможешь рассказать, что случилось, и мы будем к этому готовы, — Ривз положил ладонь Линде на плечо.

Алекс расслабился, и с облегчением посмотрел на Линду с Фарвеллом. Поступок Фарвелла показался Алексу удивительным. Более того, он разглядел во взгляде Фарвелла настоящую любовь, обращенную к Линде. Похоже, Фарвелл стал совершенно другим человеком, и успел сильно измениться за время, которое занимал должность главнокомандующего.

Фарвелл тем временем думал, что поступил правильно, осадив Ривза на глазах у знати. Теперь люди начинали сомневаться в авторитете Верховного консула, и понимали, что Фарвелл был способен принимать более рациональные решения. «Прости, Линда, что я так тебя использовал» — с искренним сожалением подумал Фарвелл.

Он действительно не хотел, чтобы она умирала, но из сложившейся ситуации ему, все же, удалось извлечь определенную политическую выгоду.

— Отдыхай, Линда. Поешь. Приди в себя. Нам предстоит много работы с информацией, которая у тебя есть. Ты молодец.

Народ разошелся, Фарвелл сел в аэролет и улетел, а Алекс вместе с Линдой и остальными отправился в казарму.

Отдых пошел Линде на пользу. Она приняла освежающий душ, смогла хорошо поесть, и кожа ее обрела здоровый вид. Волосы стали чистыми и пышными, грязь с лица сошла, и щеки пополнели.

Внешне Линда казалась здоровой и сытой, но ураган негативных эмоций внутри так и не улегся. Линда сидела на краю кровати в армейских штанах и лифчике, на пышной груди сохли капельки воды, на плече лежало сырое махровое полотенце. Ей не хотелось двигаться, не хотелось куда-то идти и что-то делать. Она даже полотенце после душа использовать толком не могла. Ее движения были рассеяны и неосторожны, она чувствовала себя неуклюже, но не придавала этому значения.

Полотенце соскользнуло на пол, Линда безразлично взглянула на него, и снова рассматривала стену. Задумавшись об Алексе, она опустила взгляд в пол, и щеки ее залились румянцем. Ей вспомнилось, как он самоотверженно встал между ней и Ривзом, препятствуя воле, на минуточку, самого Верховного консула. Ее восхитило то, что Алекс за нее заступился, хотя и сделать ничего не мог. Более того, он рисковал подставиться.

«А ведь только недавно он поливал меня грязью в столовой. И что с ним не так?» — думала Линда, заметив, что мысли об Алексе заставляли ее сердце биться быстрее, а в животе теплело. «Ну ты и тварь, — Линда корила сама себя. — Торрэн недавно умер, а ты уже ищешь член, на который можно сесть. Может, Алекс был прав насчет тебя. Но…. Мне так понравился секс. После оргии с Василисой я поняла, насколько глубоким и безграничным может быть сексуальное удовольствие. Но с Алексом дело не только в сексе».

Она вспоминала слова Алекса, сказанные в столовой, и понимала, что Алекс был прав. Она действительно не любила Торрэна, и действительно хотела использовать его, чтобы обеспечить себе комфортное существование за его счет. В постели он был плох, кончал быстро, от мужчины в нем практически ничего не было, но он отдавал Линде все внимание и все деньги, лишь бы удержать такую знойную красотку около себя. И она этим пользовалась, однако была предана ему, пока не встретила Василису и не открыла с ней свое сексуальное начало.

Не стоит быть с человеком, которого не любишь, чтобы он тебе при этом не давал. Холод звонкой монеты никогда не сможет заменить пыла теплых чувств, и показать настоящее, беспредметное счастье.

Думая об Алексе, Линда покусывала губу, и радовалась, что теплые мысли о нем затмевали кошмар, пережитый ею.

Услышав стук в дверь, Линда выпрямилась и расширила от неожиданности глаза. Она не ждала посетителей, стала колебаться, и произнесла неуверенно:

— Войдите.

Дверь с шипением открылась, и в комнату шагнул Алекс, не заметив, что дверь до конца не закрылась. Механизм внутри заело, между дверью и рамой осталась небольшая щелочка, через которую виднелся коридор. Да, в казармах «Воздушных асов» двери стояли автоматические, а не ручные.

— Алекс? — удивилась Линда. Он опустил взгляд на ее грудь, и тут же смутился, отвернувшись. — Что ты тут делаешь?

— Оденешься? — спросил Алекс.

— Нет, — устало ответила Линда. От тоски в ее голосе становилось не по себе. — Можешь смотреть на меня. Я не против. Я же в лифчике.

— А чему ты удивилась? Мне захотелось навестить тебя, — Алекс преодолел смущение, и присел на край кровати рядом с Линдой. — Мне уйти?

— Нет, останься, — попросила Линда. — Меня так замучили расспросами прежде, чем отпустить в кубрик. Хочется простого человеческого общения.

— Ну…. — Алексу было трудно найти слова поддержки. Он слышал, что люди начинали лучше себя чувствовать, если их просто выслушивали. — Как ты?

— Я даже не знаю…. Не знаю. Я чувствую себя такой тварью из-за того, что бросила умирать товарищей, — Линда всхлипнула, и уперлась лицом в ладони, стыдясь дезертирства. — Они умерли, Алекс. Умерли страшной смертью. И я ничего не сделала. Ничего….

Алекс не нашелся, что ответить, и заботливо приобнял ее за хрупкие обнаженные плечи. Кожа ее была влажной и холодной, холод этот Алекс ощущал кончиками пальцев, и вдруг в животе возникло еще одно ощущение. Теплое и возбуждающее. Такое же ощущение у него возникало, когда он уединялся с Василисой. Правда, с Василисой было что-то еще, что-то, чего с Линдой не возникало.

Но волосы Линды пахли головокружительно. В них очень хотелось уткнуться носом и вдохнуть посильнее, чтобы ее почувствовать. Взгляд невольно упал на возбуждающую ложбинку, и к паху устремилась горячая кровь. Внизу стало твердеть, достоинство стискивало штанами, и Алекс устыдился, не подавая вида, что испытал возбуждение.

— Мне отрезали путь в «Корону Дираксиса», но я туда больше не хочу. Я чувствую себя последней тварью, и раскаиваюсь за свое поведение. С Торрэном, да и вообще. Из всей эскадрильи я больше всех заслуживаю смерти. Мне стыдно. Я…. — Линда выдержала короткую паузу, будто бы решаясь на серьезный шаг. — Хочу остаться в этом подразделении, и защищать людей. Хочу отдать долг тем, кого могла спасти, но не спасла.

— Ты никого не могла спасти, — решительно произнес Алекс, крепче сжав ее плечи. — А если бы осталась, то просто бы умерла. Я рад, что ты останешься, — Алекс взял Линду за руку. — И если ты решила защищать людей, решила отдать долг через уничтожение звуковиков — я буду тебе помогать.

— Спасибо, — тихо произнесла Линда, и взгляд ее сорвался на губы Алекса.

Их лица были очень близко друг к другу. Линда приблизила свои губы к губам Алекса еще на пару сантиметров, и желание овладело ими внезапно, будто вспыхнувший тополиный пух. Алекс закрыл глаза, поцеловал Линду, и почувствовал у себя во рту влагу ее языка, ее слюну. Сердце его заколотилось, едва не выламывая ребра. Он расстегнул ей лифчик, и тот упал к полотенцу.

Алекс ладонью тискал ей грудь, сжимал, чувствовал ее упругость и пальцами касался вставших сосков. Его шею обдавало горячим дыханием Линды, она взяла Алекса за затылок, и их поцелуй стал более жарким и страстным.

Спустя миг она уже лежала на спине. Алекс прицеливался, головкой касаясь влажных половых губ, и затем Линда почувствовала, как Алекс скользнул в нее, расширяя стенки вульвы. Ни с чем несравнимое ощущение волн удовольствия, разносящихся по телу, экстаз, блаженство. Она любила чувствовать в себе упругую мужскую плоть, но случай с Алексом казался ей особенно приятным.

— Какой большой, ах-ха, — она зажмурилась от удовольствия, прижавшись лицом к крепкопу мужскому плечу. Взяла Алекса за затылок, и впилась пальцами ему в ягодицы. Линда дрожала от удовольствия, и ритмично двигалась навстречу Алексу, насаживаясь на него и издавая сладкие стоны. — Какой у тебя…. Я люблю твой член, я люблю тебя!

В этот момент Василиса стояла перед дверью в кубрик, и подглядывала через щелку, видя показавшиеся над спустившимися штанами ягодицы Алекса, который ритмично двигался, и резко входил в Линду. Слышались шлепки, слышались хлюпанья вульвы, наполненной от возбуждения смазкой.

Взгляда было не оторвать. Внутри Василисы возникло неприятное и тягостное ощущение ревности, ощущение предательства и обмана. Ей никогда не изменяли. Изменяла она. И теперь понимание того, что испытал Алекс, когда застукал ее с Людвигом, всецело овладело ее сознанием. Неприятно, гадко, и до слез обидно.

Василиса стиснула зубы, едва сдержав слезы. Ей хотелось ворваться внутрь и закатить истерику, скандал. Подобные чувства для нее, властной и привыкшей к избытку мужского внимания, в новинку. Она, конечно, не осмелилась обвинить Алекса в подлости.

Она сделала ему больно.

Она предала его.

Она получила отдачу.

Верно говорили, что совершенное зло возвращается в троекратном размере.

Василиса потупила затравленный взгляд, лицо ее исказила скорбь, и Василиса зашагала прочь, слыша стихающие стоны и вздохи.

Глава 4

Здания казарм воинской части тонули в темноте. На небе виднелись яркие звезды, и Алекс, шагая по тротуару и сунув в карманы руки, с улыбкой глядел в небо. Настроение после секса стало хорогим. В его жизни появились женщины. Сначала Василиса, потом Линда, и, честно сказать, с другой стороны его заедала совесть. Все же, Линда была с Торрэном, и Алекс считал подлостью секс с ней, но легче становилось от мысли, что страдания Линды не могли вернуть погибших к жизни.

Алексу хотелось забыть Василису. Забыть Айрис. Иметь возможность полностью сосредоточится на цели. Но забыть Василису не удавалось. Она не выходила из головы. Вспоминался их разговор у нее в кабинете, на подоконнике, в лунном свете. Было в Василисе что-то чарующее и притягательное, что-то, что притягивало к ней, как магнитом. Не только секс. Что-то тянуло к ней, как к человеку. Ее голос, ее манера двигаться и говорить, ее мысли. В Линде Алекс ничего этого не видел.

Конечно, он искренне хотел поддержать Линду и поддержал, а переспал с ней из-за внезапно возникшего животного желания. Глупо. Не стоило этого делать. Тем более с учетом того, что совсем недавно у Линды был парень, который умер. Стало очевидно, что она его не любила. Алекс старался не думать об этом.

Он остановился посреди тротуара, и глядел в небо, наблюдая, как на фоне черного и бездонного космоса сияли звезды. Мир велик и безграничен. Твердь космоса выглядела хтонической и глубокой. Интересно, бороздили ли ее сигналы из других миров, доходя до Земли и рассеиваясь в атмосфере? А может, за планетой и вовсе кто-то наблюдал, и одна из звезд, которую Алекс видел, не звезда вовсе, а хорошо замаскированный космический корабль с высшим разумом на борту.

«Интересно, с чего вдруг такие мысли?» — задумался Алекс, и ухмыльнулся.

Улыбка внезапно пропала с его лица. Он потупил взгляд, и глаза его на секунду стали будто потухшими, лишились того жизненного блеска, который был в глазах большинства людей. Сжал кулаки до побеления костяшек и стиснул зубы. Ведь погибли все, а он даже и не думал о них до этого самого момента. Стало стыдно. Конечно, с погибшими он плотно не общался, но все же, они были товарищами.

Они были чьими-то сыновьями и дочерьми, которым вскоре придет извещение о смерти. Будет пролито множество слез. Алекс это понимал. И понимал, что ему с друзьями нереально повезло. Ведь если бы он полетел вместе с Данни и Айрис, их бы, скорее всего, уже не было бы в живых.

«Проклятые звуковики, — злобно подумал Алекс. — Эти гребанные твари не только у меня что-то отняли. Из-за них страдают абсолютно все. Их необходимо уничтожить».

Радость исчезла сама собой. Алекс понял, что слишком расслабился, и отклонился от намеченного курса.

Внимание привлек пластиковый стук, донесшийся слева, будто бы кто-то уронил пустую бутылку. Алекс покосился туда и увидел Василису, стоявшую возле угла казармы, и сунувшую руки в карманы. «А она что тут делает?» — подумал Алекс, разозлившись сильнее.

Вроде бы, только думал о ней хорошо, отмечал какие-то достоинства, а как она появилась — все сошло на нет, и кроме отвращения вид ее лица ничего не вызывал.

— На звезды смотришь? — с улыбкой сказала Василиса.

— Тебе какое дело? — огрызнулся Алекс, нахмурившись. — Ты за мной следишь?

— А я с тех самых пор ни с кем и не спала, — произнесла Василиса, видимо, надеясь как-то впечатлить Алекса.

Алекс несколько раз издевательски хлопнул в ладоши, медленно хлопнул, с иронией глядя на Василису и испытывая желание ее убить.

— Я тебя поздравляю, — раздраженно произнес Алекс и сунул руки в карманы. — От меня тебе сейчас что надо?

— Слушай, — Василиса шагнула к Алексу, попыталась положить руки ему на плечи, но он отстранился.

— Не трожь меня, — буркнул Алекс.

— Прости, — Василиса потупила взгляд и сжала кулаки. Она, совершенно неожиданно для Алекса, всхлипнула, и он испытал к ней жалость. Ему захотелось обнять ее и успокоить, но он кое-как сдержался. — Я не думала…. Не знала, что ты чувствовал, когда увидел меня с Людвигом. Но пойми, я пошла на это только ради воспоминаний. И мне очень стыдно за это.

— И что? — равнодушно спросил Алекс. — Видела что-нибудь? Мне кажется, у него просто член побольше….

— С тобой лучше, — Василиса положила ладони на грудь Алекса и заглянула ему в глаза. — Секс с тобой похож на полет, на фантазию, а там я просто пыталась найти еще один фрагмент утраченной памяти. И ничего не нашла. Это больше не работает. С тобой я постоянно что-то вижу, и ты стал видеть.

Алексу вдруг захотелось поделиться своими переживаниями насчет того, что случилось на аэродроме. Он глядел в глаза Василисы, видел отражение ночного неба и звезд в сетчатке, и подумал, что Василиса безумно красива. Она вызывала доверие, даже не смотря на то, что была предательницей. Ему захотелось поцеловать Василису, но, все же, ему не удалось найти в себе силы простить ее. Она была его первой женщиной. И казалось, что первый опыт вышел крайне неудачным.

— Я видел Грэя из сна, — сказал Алекс, и убрал ладони Василисы со своей груди. — Тот, который убил мать Линды, чтобы не умереть с голода после бегства на Демьян. Это главнокомандующий Фарвелл.

— Но…. — Василису немного обидело то, что Алекс отстранялся от нее, но она не хотела прерывать разговор. Она была рада, что Алекс хотя бы на контакт пошел. — Как ты мог видеть его воспоминания? Как ты мог видеть воспоминания своего отца? Я ничего не понимаю.

— Меня больше удивляет то, что Линда — дочь Фарвелла. А Ривз…. Такой же отвратительный тип, каким я во сне его увидел, — взгляд Алекса стал направленным внутрь себя. Он вспоминал поведение Фарвелла, вспоминал обстоятельства их встречи с Ривзом, и ему стало неприятно. — Похоже, во сне я действительно видел чужие воспоминания. Но даже не знаю, как это могло произойти. Догадок никаких нет.

— Я тоже узнала кое-что удивительное, — сказала Василиса, и осмотрелась, вглядываясь в темноту переулков и соседних дворов, чтобы убедиться, что никто не подслушивал. — Пошли к тебе в кубрик?

— Я не хочу с тобой секса, — скривился Алекс, предполагая, чего добивалась Василиса.

— Нет, я не об этом, — Василиса взяла Алекса за руку, и тело его обдало волной тепла. Сердце в груди заколотилось сильнее от радости. — Я хочу поговорить с тобой. Рассказать кое-что важное, что узнала. Это удивительно.

Все же интрига — страшная сила. Несколько секунд Алекс глядел на Василису, борясь с любовью к ней, хотел отказать сначала, но любопытство взяло свое.

— Ладно. Пойдем. Расскажешь.

Когда они шагали по освещенному лампами коридору казармы «Воздушных асов» — все уже спали. Двери в кубрики были заперты. Только кубрик Данни был приоткрыт, и Алекс услышал там тихие стоны. Ради любопытства он заглянул внутрь, увидев в щелку, что Айрис скакала на Данни, раздетая, и он руками мял ее грудь.

Алекс ожидал от себя какой-то бурной реакции, ревности, или злобы, как было с Василисой, но кроме безразличия это зрелище ничего не вызвало. Если раньше для него было важным мнение Айрис, если он трусился за ее внимание и одобрение, сейчас ему было наплевать.

Он позврослел. Встретил женщину. Стал настоящим пилотом. И ему не было дела до подростковых переживаний.

— Что там? Трахаются? — с любопытством спросила Василиса.

— Ага, — тихо ответил Алекс. — Идем.

Они перешагнули через порог кубрика, дверь за ними закрылась, и Алекс щелкнул выключателем.

Они уселись на кровати, и Алекс с любопытством смотрел на Василису. Она не сразу поняла, чего от нее хотели, и ответила Алексу вопросительным взглядом.

— Ну, — в нетерпении произнес он. — Ты хотела что-то важное рассказать.

— А, точно, — нервно ухмыльнулась Василиса. — Прости. Совсем забыла.

Наедине с Алексом она чувствовала смущение. Такое девичье, наивное смущение, которое испытывали шестнадцатилетние девочки, когда впервые влюблялись. Похоже, она тоже впервые влюбилась, и стоило ей остаться с Алексом один на один — ее голову тут же покидали всякие мысли, кроме тех, что были о нем.

— В общем…. Я даже не знаю, как сказать. Это прозвучит безумно, — взгляд Василисы стал серьезным, и она обратила его на Алекса. Алексу не по себе стало. — Я…. Видела вас с Линдой.

— Подсматривала? — Алекс удивленно вскинул брови. — Извини, но я извиняться не буду.

— И извинился только что, — хихикнула Василиса.

— Иди ты, — отмахнулся Алекс. — Рассказывай. Не томи.

— Когда я увидела тебя с Линдой, то мне стало очень плохо, — лицо Василисы помрачнело. Стоны Линды и вздохи Алекса вспоминались ей с неприязнью. Подумать только. Еще некоторое время назад она считала полигамию совершенно нормальным явлением, а теперь ей становилось худо, стоило ей подумать об измене любимого человека. — Я расстроилась, и решила отвлечься.

— Трахаться пошла? — с укором спросил Алекс.

— Нет, — Василиса покачала головой, не придав значения нападению Алекса, и вздохнула. — Ты поверишь, если я скажу, что мне сто пятнадцать лет?

У Алекса лицо от удивления вытянулось. Он приоткрыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но удивился настолько, что даже слов подобрать не мог. Василиса и сто пятнадцать лет. Ее внешний вид и такой немалый возраст не имели между собой ни малейшего соответствия.

— Чего? — удивленно спросил Алекс. Он решил, все же, дослушать, не смотря на то, что озвученный факт казался полнейшим бредом. — Сто пятнадцать лет? То есть, ты на сто лет меня старше?

— Да. Понимаю, что это звучит бредово, но послушай. Помнишь, что у нас был секс после того, как ты провалил один из экзаменов?

— Ну, помню, — кивнул Алекс. — Причем тут это?

— Я увидела новые воспоминания. И…. Не только свои. Эффект был такой же, как у тебя. Я видела и чужие воспоминания тоже. А именно — воспоминания командира медицинской роты, которого я ни разу в жизни не видела. Через флэшбэки я узнала, что он не любит закрывать окно в своем кабинете, и увидела, что в запертом ящике рабочего стола есть документы с печатью «Совершенно секретно».

— Совершенно секретно? — изумился Алекс, всерьез заинтересовавшись словами Василисы. Когда она сказала о чужих воспоминаниях в своей голове, то скепсис обратился любопытством, и Алекс испытал желание выслушать.

— Да. Я расстроилась, когда увидела тебя с Линдой, немного выпила, осмелела, и решила пролезть в кабинет командира медицинской роты, чтобы не забивать голову мыслями о тебе. Мне нравится творить хрень, чтобы забыться. Пролезла, и увидела, что ящик с документами он забыл закрыть. Открыла первую попавшуюся папку, и увидела там свое личное дело. А там…. — Василиса замолчала, и взглянула на Алекса, думая, можно ли было выдавать ему такую важную информацию. Алекс казался единственным человеком, которому можно было доверять, и потому она решилась продолжить. — В биографии указано что я с Земли. И что я участница проекта под названием «Экспансия». Неудавшаяся участница, которая после провала проекта сбежала на Дираксис, и поднялась вместе с остальными на небеса. Я что-то рыла, пока правительство пыталось устроить на Дираксисе жизнь, но ничего не успела. Меня поймали, отформатировали память, и отправили на службу в ВВС Дираксиса, чтобы «избавиться с пользой государству». Все же, люди стали слишком ценным ресурсом, чтобы разбрасываться ими без острой необходимости. А еще…. Ты видел младенцев когда-нибудь? Видел кого-нибудь, кроме своих ровесников? Ведь в старшие и младшие группы распределяют по физическим и умственным способностям, а не по возрасту.

— Видел, — сказал Алекс. — Нэвил….

— А сколько ему лет? — с прищуром спросила Василиса.

— Ну, лет восемнадцать тогда было….

— Пятнадцать, — уверенно произнесла Василиса. — Я изучала личные дела других курсантов. При поступлении возраст указывался разный, и курсантам озвучивали разный возраст, пока растили, озвучивали разные даты рождения, но всем курсантам пятнадцать лет. Всем, — подчеркнула Василиса. — Никто и не додумывался сомневаться. И еще…. Когда я вернулась с лебедем, помнишь эту историю? Наверняка же рассказывали. А еще я прочла там, что матери рожали детей, совсем перестававших расти к определенному моменту. К пятнадцати, к семи, к шести годам. У кого как.

Алекс вспомнил девочку, которая рыдала на Омеге из-за потери родителей. Странно. Она, выходила, была его ровесницей, остановившейся в развитии раньше, чем он? Запутанною

— Да. Потому тебя прозвали «Кровавый лебедь».

— Тогда я тоже была на Земле. Это спровоцировало какие-то воспоминания. Я вспомнила, что поделилась ими с командованием, не рассказав ничего особенного и не выкладывая никаких компроматов. Я просто рассказала, что вспомнила Землю, огромные земные города, где были здания из железа, громадные голографические рекламы, и гравимобили, летающие в воздухе. Я видела Землю в прошлом. Ее более высокий технологический уровень. Меня сразу же скрутили, и отправили в лазарет, там стерев мне память. Снова. А еще я вспомнила, что воспоминания чистили абсолютно всем на Дираксисе. Всем, кто из старого поколения. Всем, кто из поколения твоих родителей. Напомни, кстати, сильно твой папа изменился за пятнадцать лет?

— За пятнадцать лет жизни мой отец вообще никак не изменился. Он будто…. — вдруг Алекс опустил глаза, и дрогнул, в голову пришла ошеломительная, но совершенно непонятная мысль. — Он будто не старел, — Алекс взглянул на Василису.

— И я тоже не старею. Никто не стареет из старшего поколения. Ты понимаешь? А вы еще слишком молодые, чтобы задумываться о таких вещах. Вы знаете, какие возрастные изменения переживают люди, но вам нет до этого никакого дела. Вы еще не в том возрасте, чтобы замечать это.

— Так ты была на Земле? Но на Земле ничего нет. Там не выжить. Там не осталось птиц и животных….

— Лебедя я нашла, — сказала Василиса. — И всем, кто видел меня с ним на аэродроме, сказали, что это искусственно выращенная птица. Но я уверена, что это не искусственно выращенная птица. Это была настоящая птица, Алекс. Помнишь, я говорила, что правду нужно утаить для блага людей?

— Помню, — кивнул Алекс.

— Теперь я считаю иначе. Если не для всех, то хотя бы для себя правду узнать хочется. Может…. — Василиса взяла Алекса за руку. — Попробуем вместе ее узнать? Тебе ведь тоже это интересно.

Алекс не знал, что ответить.

— С чего вдруг тебя потянуло на правду? — с непониманием спросил Алекс. — Ты ведь не хотела, чтобы люди ее узнавали.

— Когда между нами случилось…. Ты понял, что. Когда я изменила тебе, когда я увидела, как ты с другой. Это больно. Больно существовать в заблуждении и не знать правды. Мне кажется, тут дело не в желании правительства сохранить людям жизни и обеспечить спокойствие. Дело совсем в другом. И мне хочется узнать, в чем именно.

— Ну….

— Пойдем, полетаем? — внезапно предложила Василиса и улыбнулась.

Алекс от такой резкой смены темы впал в короткий ступор.

— Пойдем, — он пожал плечами.

Спать ему не хотелось. После боевого вылета все действующие пилоты ВВС были отправлены в небольшой отпуск, чтобы иметь возможность отдохнуть и оправиться от шока, пережитого после таких больших потерь. Но у каждого был план полетов, и определенное количество летных часов, чтобы сохранить боевую эффективность.

До аэродрома добраться удалось быстро. В окошке КПП виднелся зевавший от усталости дежурный, глядящий в экран голографического монитора, и наблюдавшего за территорией по камерам видеонаблюдения. Он покосился на Алекса. Собирался что-то возразить, но при виде Василисы вскочил и вытянулся по стойке смирно.

— Плановый ночной полет, — отрапортовала Василиса с офицерской строгостью.

— Так точно, проходите, — ответил Дежурный и ткнул в сенсор открытия калитки на экране. С жужжанием замок калитки открылся, и калитка отъехала в сторону, открыв проход на территорию аэродрома.

Они нашли на площадке аэролет Василисы. Его силуэт чернел в свете полной луны. Василиса открыла крышку кокпита, и села в кресло второго пилота. У нее была «пятка». А в пятке предусматривалась тандемная система пилотирования. Конечно, пользовались ею достаточно редко, но, все же, она присутствовала. Опытные пилоты и командиры, обычно, во втором пилоте совсем не нуждались, и спокойно справлялись с управлением в режиме соло.

Алекс сел в кресло пилота, и окинул взглядом приборные панели, изучая органы управления. Экран АБРИС’а был там же, где и у четверки. Тумблеры включения систем радиосвязи находились справа, прямо над коленом пилота. В общем, инженерное устройство «пятки» от «четверки» ничем не отличалось.

Алекс надел тяжелый летный шлем, и шеей ощутил его массу, понимая, что долго вертеть головой в таком не стоило. Макушка моментально покрылась потом, волосы взмокли, но вдруг щеки обдуло маленькими струйками холодного воздуха. В области затылка послышался тихий гул крохотного кондиционера. «Ого, — подумал Алекс. — В шлем даже система охлаждения встроена».

После выполнения процедуры ускоренного запуска лопасти раскрутились, достигнув нужного количества оборотов, и Алекс плавно потянул вверх рычаг общего шага. Взвыли турбины, аэролет послушно оторвался от бетона посадочной площадки, и оказался в воздухе.

Алекс оставил аэролет в висении, нажал на правую педаль, затем на левую, оценивая маневренность. Наклонил манипулятор чуть влево, затем чуть право, плавно двигая аэролет из стороны в сторону.

Существенное различие между «пяткой» и «четвертой» заключалась в большем удобстве «пятки». В носовой части «пятки» располагалась сферическое устройство оптико-электронной системы, имеющее ночной телевизионный канал. Алекс щелкнул кнопкой активации системы ночного видения, и по привычке посмотрел в экран АБРИС’а, ожидая там панорамы аэродрома в режиме ночного видения, но вдруг стекло кабины посерело полностью, заполнилось слабым цифровым шумом, и за бортом стали видны ангары и другие аэролеты, покоившиеся на посадочных площадках.

— Ого, — Алекс изумленно оглядывался по сторонам.

— Удивлен, да? — с гордостью произнесла Василиса. Ее голос возник в наушниках летного шлема. — Согласись — намного удобнее, чем пялиться в экран, когда летишь. Обзор шире, возможностей для маневра больше. Кстати, забыла сказать — теперь это твой аэролет.

— Что? — спросил Алекс в гарнитуру, и расширил глаза.

Шум в кабине стоял очень громкий. Гудели несущие лопасти, выли турбины, и без специальной системы внутренней связи пилоты друг друга не слышали.

— В каком смысле — мой? — Алекс переспросил, не веря ушам.

— Ты же лишился четверки, правильно? — спросила Василиса. — Мне выделят другой аэролет. Тоже «пятку». И я настояла на том, чтобы мой переписали на тебя. Шэдоу сказал, что твои навыки пилотирования красивы, и что он может без опасений переписать на тебя «пятку». Кстати, ты знал, что в «пятке» еще есть режим трансформации?

Алекс обрадовался. Не ожидал он, что ему, младшему оператору полета, так быстро могли обеспечить аэролет нового поколения. Он даже не думал его получить, и смирился с тем, что останется с «четверкой», и «пятка» вдруг внезапно появилась. Сама собой.

Верно ведь. Когда тебе что-то не нужно, ты с большей долей вероятности это получишь. Если сильно чего-то хотеть — оно будет ускользать от тебя, потому иногда желание нужно просто отпустить, не проявляя к нему излишнего фанатизма.

— На манипуляторе посмотри, — посоветовала Василиса. — Только не нажимай. С полетом в реактивном режиме ты пока не справишься. Тренироваться нужно.

— Так давай сейчас и потренируемся, — ухмыльнулся Алекс.

Он отыскал взглядом кнопку с надписью «реактивный режим» на манипуляторе, и стал набирать высоту, чтобы дать реактивной тяге время понести аэролет вперед после трансформации.

— Что? Не вздумай! Ты же не умеешь управлять аэролетом в реактивном режиме! Ты аэролетчик, а не пилот истребителя! С ума сошел?!

Но Алекс не слушал. Набрав высоту в километр относительно поверхности Дираксиса, Алекс нажал на кнопку «реактивный режим».

Лопасти моментально остановило мощным винтовым тормозом. Из бортов выдвинулись крылья, придав аэролету слегка другую форму и другие аэродинамические качества, сделав его похожим на истребитель. В кормовой части, сразу за турбинами, отодвинулись специальные заслонки, открыв взору реактивные двигатели.

Реактивные двигатели взвыли, изрыгнув струю синего пламени. Когда аэролет полностью избавился от влияния пропульсивной силы, его бросило вперед реактивной тягой. От внезапной перегрузки голова Алекса заболела, перед глазами поплыли жирные красные пятна, в наушниках раздавались крики и ругань Василисы, но Алекс толком не мог ничего различить.

Аэролет настолько быстро несло над городом, что Алекс толком не успевал разглядеть зданий, скрывавшихся за краями обзора крышки кокпита. Далеко впереди виднелась граница Омеги кольца, но она приближалась пугающе быстро.

— Мы вылетим за барьер! Алекс! Бери управление под контроль!

Корить себя времени не было. Алекс понимал, что нужно было сбавить скорость и увести аэролет в сторону, но так, чтобы не упасть и не разбиться. Он приноровился к ходу машины, вспомнил примерную маневренность, которую зафиксировал, двигая манипулятор, и смог сбавить скорость перед самым краем Дираксиса, резко уведя аэролет в сторону. Мир за стеклом кабины рванул влево, Алекс стал чувствовать, что тяги не хватало, и потому поднял рычаг общего шага, достигнув оптимальной для полета скорости.

Алекс сразу заметил, что полет на реактивной тяге сильно отличался от полета вертолетного. Гораздо больше скорости, но при этом маневрировать намного сложнее. Алекс старался избегать резких рывков манипулятора, более плавно и осторожно нажимал на педали, и неплохо справлялся с управлением.

— Ты самоубийца! — в сердцах крикнула Василиса. — Прежде чем полететь на реактивной тяге, нужно минимум несколько месяцев практики!

— Ну, я же лечу, — с усмешкой ответил Алекс. — Как видишь, мы еще не разбились. Пока наши летали, я не терял времени даром и не прохлаждался, а усиленно занимался на симуляторе вместе с теми, кто остался на базе. Мне удалось хорошо освоить управление в симуляторе за пару ночей.

— Трудно это признавать, но ты не плох. Удивлена, что мы еще живы, и теперь понимаю, почему сам Шэдоу положил на тебя глаз. Все же, таланта пилотирования у тебя не отнять.

— Больше не считаешь, что мне не дано? — спросил Алекс, чуть накренив аэролет влево, и увидев проплывающие внизу сетки дорог, тянувшихся вдоль домов. Огромным удовольствием было наблюдать город с высоты птичьего полета.

— Я никогда так не считала, — сказала Василиса, и ответ немного удивил Алекса. Он выровнял аэролет. — На самом деле, я должна тебе кое в чем признаться….

— Охренеть! — вдруг изумился Алекс, пропустив слова Василисы мимо ушей. — На три часа! Смотри!

Глава 5

— Что? — Василиса с непониманием нахмурилась, и перевела взгляд в указанном направлении.

Вдали, в полной темноте, над неровным покрывалом скрытых ночью облаков высилась огромная черная гора. Расширив глаза, Василиса подумала, что город проходил мимо огромного горного пика, но когда внутри горы вспыхнули молнии, вырвав из темноты серость облачного конденсата, стало ясно — это туча. Огромная черная туча. Мутационное облако «Королевского образования» нереальных размеров, о котором Алекс читал в книгах.

Обычно так выглядели гнезда звуковиков, но для гнезда это горообразное облако было излишне огромным. Кожа на спине Алекса съежилась. Она глядел на облако, не моргая, и слышал участившийся стук собственного сердца. Еще ничего не произошло, но страшно стало до жути. От этого облака веяло чем-то зловещим и смертоносным. Чтобы в нем не скрывалось — оно таило смертельную опасность. Алекс ощутил угроозу нутром, определил ее присутствие по холоду, возникшему в животе.

«Почему молчат приборы?» — подумал Алекс, покосившись на пустую сетку радара. Устройство эхолокации стабильно отправляло в пространство звуковой сигнал, определяющий присутствие звуковиков, но чертов радар продолжал уверенно показывать ничто.

— Может, это обычная туча? — произнесла Василиса, перекрикивая гул реактивных двигателей. — Если бы там были звуковики, радар бы сообщил! Я ничего не вижу!

— Там…. Там что-то есть, — тихо произнес Алекс, не отрывая взгляда от облака.

В облаке сверкнул целый каскад ветвистых молний, и высветил черный силуэт человекоподобного существа, прятавшегося за темнотой и плотными слоями конденсата. Нереальный размер. Василиса вспомнила белого гиганта возвышавшегося над горизонтом из видения. Неужели это был он?

— Твою мать…. — тихо произнесла Василиса.

— Ты это видела? — спросил Алекс, пытаясь убедиться, что ему не показалось. — Видела?

— Видела.

Василиса повернула переключатель на шлеме и настроила гарнитуру на общую частоту. Нужно было срочно сообщить диспетчеру. Если молчали радары, то никто не знал о приближавшейся опасности.

— Дираксис, «Кровавый лебедь», срочно на связь! Прием!

— «Кровавый лебедь», Дираксис, диспетчер слушает, — сонно ответил диспетчер, судя по голосу уснувший за пультом наблюдения. — Что произошло? Прием.

— К Северо-западу от Дираксиса обнаружено «Королевское образование»! Прием!

— Какое еще «Королевское образование»? Откуда? Радары молчат. Нет никаких сигналов. Вы там не выспались?

— Глаза разуй, дебил, и посмотри в окно! — с силой крикнула Василиса. — Радары ничего не видят!

Возникла короткая пауза. В наушниках Василиса услышала звук скрипнувшего кресла, пару шагов, тихое шипение радиопомех.

— Охренеть…. — тихо произнес диспетчер. Сон как рукой сняло. — «Кровавый лебедь», горное образование вижу четко и ясно! Будьте в воздухе и продолжайте вести наблюдение! Держите меня в курсе изменений!

— Поняла, Дираксис! Конец связи!

— Что теперь будет? — спросил Алекс, и сглотнул, вспомнив черную руку, которая пробила дно Демьяна. — Это же…. Это же та самая тварь! Это точно она! В прошлый раз система безопасности Дираксиса тоже ее не увидела!

— Не поддавайся панике, — спокойно произнесла Василиса. — Мы справимся.

Данни проснулся от резкого сигнала тревоги, и свалился с кровати, вскочив из-за неожиданности. Он поднялся, положил ладони на подоконник и выглянул в окно, услышав, что в Дираксисе выла сирена.

Айрис лежала в соседней койке, и тихо стонала, ворочаясь. Данни взглянул на нее, и увидел кровавые струйки, текущие из носа и растекавшиеся по губам.

— Айрис! — Данни потрусил ее за плечи, и она распахнула глаза. — Айрис, что с тобой?!

— Моя голова, — сазала Айрис, сморщившись, и привстав. — Раскалывается….

Данни застыл на месте. То же случилось с Айрис в прошлый раз прежде, чем на Демьян напали звуковики, и пугающее понимание предстоящих событий погрузило Данни в ступор.

— Внимание! «Воздушная тревога!», — в динамиках казармы послышался крик дневального. — Отделение — строиться по форме одежды номер 5! Это не учения! Отделение — строиться по форме одежды номер 5!

Данни молниеносно оделся, застегнув последнюю пуговицу кителя, дождался Айрис, и они вместе выскочили из кубрика, чуть не свалив с ног сонного пилота, мчавшегося к выходу.

— Смотрите куда прете! — ругнулся пилот им в след, но они не обратили на него никакого внимания.

Они не оглядывались, но слышали позади стук каблуков армейских ботинок, слышали, как распахивались двери кубриков, слышали недовольные ругательства. Пилоты были недовольны столь внезапным пробуждением, и никто еще не понял, что происходило.

Короткий марш бросок до аэродрома. Рассадка по боевым машинам.

Данни запрыгнул в кабину, выполнил ускоренный запуск двигателя, и поднял аэролет в воздух, присоединившись к своему летному звену. Аэролеты поднимались с посадочных площадок один за другим. В воздухе свирепствовал клекот турбин и шум несущих лопастей.

Напуганные воем сирен горожане выглядывали из окон, наблюдая, как над домами, стремясь на северо-запад, проносились аэролеты, издавая такой оглушительный шум, что стекла дрожали.

Данни внимательно оглядывал пространство снаружи, видя, как загорались комнатные лампы в окнах домов, и как люди высыпали на улицы, толпами устремляясь к эвакуационным пунктам. Что-то определенно пугало жителей. Даже Данни чувствовал неладное, хотя и удивлялся, что приборы по непонятным причинам молчали.

Солнце показалось из-за линии горизонта, и полотно солнечного света медленно накрывало облака, вскоре достигнув горообразной тучи, в которой били молнии. В приятной картине рассвета «Королевское образование» выглядело пугающим черным пятном. Оно отражалось в расширенных глазах Данни, и оказывало на него такое невыносимое психологическое давление, что он едва не выбился из строя, но вовремя взял себя в руки.

В освещенном потолочными лампами зале штаба, за большим круглым столом совещаний, сидели высокопоставленные командиры и чиновники Дираксиса. Они оживленно обсуждали сложившуюся ситуацию, перекрикивались, и спорили.

— И что прикажете делать? — сказал полный чиновник, обрушив кулак на стол. — Если это опять эта тварь, то все помнят, что было в прошлый раз. Все помнят по докладу Линды, что наше вооружение против нее бесполезно!

— Сбросить, — произнес Ривз громким шепотом, и медленно встал. Лицо его было искажено испугом. Затем он перешел на крик. — Сбросить! Сбросить Омегу и уйти прочь на полной скорости! Тогда нас точно не настигнут, и мы уцелеем!

«Верно!», «Точно, точно!», «Так и нужно поступить!» — поддакивали чиновники, приободрившись.

Фарвелл сидел, молча, сцепив руки в замок и положив на них подбородок. Он не слушал чиновников до этого, без проблем прогнозируя их слова и их решения, и заготовил специальную речь на случай фразы «сбросить Омегу». Его это не устраивало.

Он помнил, что делал, когда носил имя Грэй. Помнил, что сделал ради выживания. И ему было до сих пор невыносимо от этого. Он видел, как росла его дочь, видел, как она скучала по матери, и сначала ненавидел Линду. Но она была настолько жизнерадостным ребенком, настолько любящим и добрым, что Фарвелл сам заразился этой любовью. Ему хотелось искупить свою вину.

— Не годится, — спокойно произнес Фарвелл, и привлек к себе взгляды чиновников. — Вы думали, чем это кончится? Во-первых, решение противоречит всем заветам о Спасении Человечества, а во-вторых — значительной части рабочего класса вы уже лишились. Экономика Дираксиса находится в плачевном состоянии. Вы понимаете, что будет, если вы сбросите Омегу, где расположены ключевые стратегические объекты? Теплицы, плантации, загоны и военные базы, остатки малочисленного населения Дираксиса. После прошлого нападения уцелело только семьдесят тысяч человек. Демографические потери за один день огромные. Вы понимаете, что ваша знатная горстка из пяти тысяч человек живет только за счет тех шестидесяти тысяч представителей среднего класса, работающих на Втором кольце не покладая рук? Сами себя вы прокормите? Помогут ли вам деньги? Вы останетесь без еды. Добывать ее негде.

— Мы будем ловить птиц! — вдруг воскликнул один из чиновников. — Птиц будем ловить! Ведь только мы знаем, что на самом деле птицы в небе! Просто уцелевшие виды выше облаков никогда не поднимаются!

— Да? — Фарвелл вскинул бровь, и окинул тучную фигуру чиновника оценивающим взглядом. Чиновник был настолько полным, что его жирные бока переваливали за края брюк, и ткань пиджака едва не разрывалась от размера выступавшего живота. — При всем уважении к вашим умственным и политическим способностям — хороших птицеловов здесь точно нет. И пилотов здесь нет, кроме меня. Но, боюсь, моих сил будет недостаточно, чтобы генерировать нужный для пяти тысяч человек улов. Вы либо умрете от голода, либо протянете немного больше, если начнете жрать друг друга.

— И что же ты предлагаешь, Фарвелл?! — крикнул Ривз, находясь вне себя от испуга. По его щекам струился пот. Он впился в столешницу вспотевшими пальцами. — Что ты предлагаешь?!

— Предлагаю действовать согласно кодексу Выживания человечества, а не преследовать собственные интересы. Мы же существуем ради людей, которые доверили нам управление, а не ради себя, правильно?

— Да как ты смеешь, Грэй? — прошипел Ривз, посмотрев на Фарвелла недовольно прищурившись. Он был возмущен столь вызывающим поведением своего подчиненного. — Ты забыл свое место? Забыл, кто привел тебя сюда?!

Фарвелл усмехнулся и закрыл глаза. Давненько Ривз не обращался к нему по настоящему имени. С тех самых пор, как заставил главу НИИ «Дираксиса» скрыть от людей правду. Ту самую правду, которая была сокрыта. Ирма, которая была без ума от Ривза, от того, как он гнобил ее и мешал с грязью. Ради боли и унижений она предала собственного отца, ради боли и унижений предала человечество. Ради того, чтобы сидеть на поводке в ногах Ривза, и доедать косточки с его стола. Ирма отравила отца, господина Суонсона, и обладая определенными знаниями, переданными отцом, помогла Ривзу запустить устройство реструктуризации памяти, переделав воспоминания целому поколению людей. Конечно, воспоминания удалось переделать лишь частично. Остальное приходилось регулировать массовой печатью фиктивной исторической литературы.

Все же, странные создания, женщины. Часто, чем хуже ты к ним относишься, тем больше они готовы ради тебя сделать.

— Прошу меня простить за мою дерзость, господин Верховный консул, — искренне произнес Фарвелл, поднялся со стула, и низко поклонился Ривзу. Затем Фарвелл выпрямился, и продолжил: — Я понимаю, что вы сейчас напуганы, как и все присутствующие. Но ситуация носит боевой характер. И требует стратегических решений от меня. Вы же сами говорили, что вы хороши в политике, а я хорош в военной стратегии. Так позвольте мне спасти и Дираксис, и вас тоже. Поверьте. Я желаю господам, присутствующим здесь, только добра. И если мы будем оборонять город — у вас будет намного больше шансов выжить. Все продовольственные запасы находятся на складах Омеги. Стоит их сбросить — вы моментально останетесь без пищи. Альфа без Омеги недели не протянет.

— Ну, — Ривз медленно уселся в кресло, пристально глядя на Фарвелла. Ривзу очень хотелось возразить, но не признать правоту Фарвелла не представлялось возможным. К тому же, другие чиновники смотрели на Фарвелла уже едва ли не с восхищением, подумав, что Фарвелл вполне был способен принимать надежные решения. «Как ты ловко сыграл на желании других выжить, Фарвелл. И уволить тебя на глазах у всех я сейчас не могу», — раздраженно думал Ривз, нервно усмехнувшись краем губы. По его бровной дуге скользнула капелька пота. — Хорошо. Я с тобой согласен. Что ты предлагаешь?

— Атаковать первыми, — решительно предложил Фарвелл. — Задержать звуковиков перед первой линией обороны, дать Дираксису время отдалиться на допустимое расстояние, и дать синхронизированный залп в шесть тридцать вторых из крепостных орудий по «Королевскому образованию».

— В шесть тридцать вторых? — изумленно шепнул кто-то из чиновников. — Но мы же тогда….

— Так у нас появятся хотя бы какие-то шансы. Если залп в шесть тридцать вторых уничтожит «Королевское образование», то мы сможем выжить, а если нет…. Тогда не имеет смысла цепляться за жизнь, которая и так будет кончена.

— Мы верим, что вы справитесь, — произнес другой чиновник. — Делайте, что считаете нужным. Вы же позволите ему, господин Верховный Консул? Кажется, нам больше не на кого положиться.

— Позволю, — с неохотой ответил Ривз. — Делайте то, что посчитаете нужным, господин Фарвелл. Управление обороной я полностью отдаю в ваши руки.

Аэролет Алекса с воем реактивных двигателей пронесся над жилым кварталом с такой скоростью, что потоками ветра размело весь мусор, валявшийся на дорогах, а в домах задрожали стекла.

Алекс по радару определил координаты аэродрома, повернул манипулятор вправо, и изменил направление полета. В обзорном окне, вдалеке, показался аэродром, с которого взлетали сотни аэролетов, роем поднимаясь над посадочными площадками.

Алекс перевел аэролет в вертолетный режим, скорость постепенно спала, и аэролет снова понесла пропульсивная сила. Василиса наблюдала за Алексом, видя приборные панели за его плечом, и заметила, что он потянул руку к тумблеру катапультирования второго пилота.

— Алекс? Что ты делаешь? Алекс!

Дверца со стороны Василисы распахнулась. Василиса увидела, как в стороны полетели отстрелянные системой безопасности лопасти, и затем она услышала вой крохотного реактивного двигателя в своем кресле. Ее резко рвануло в сторону и выбросило из кокпита. При катапультировании лопасти отстреливало, чтобы пилот не попал под удар несущих винтов, и именно это спасло Василисе жизнь. Маленький реактивный двигатель в кресле позволял пилоту как можно дальше отстраниться от падавшей машины, и минимизировать вероятность смерти.

Василиса даже вскрикнуть не успела.

Она увидела, как аэролет, лишенный несущих лопастей, снова перешел в режим реактивного полета, и рванул прочь, отдаляясь, ревя реактивными двигателями и оставляя за собой дымный росчерк.

— Алекс, ты что творишь?! — крикнула Василиса, когда ее резко дернуло вверх, и ремень безопасности сдавил ее грудь. Над ее головой раскрылся купол парашюта. — Что ты творишь, идиот?!

— Я не хочу напрасно рисковать твоей жизнью. Прости, но от тебя как от второго пилота никакого толку. Я справлюсь сам, — равнодушно ответил Алекс.

— Алекс…. — Василиса стиснула зубы, и всхлипнула. Ее лицо обдувало буйными потоками ветра, глаза слезились, и город в секторе обзора выглядел так, будто его погрузили в аквариум. Василиса опустила забрало летного шлема, и ветер перестал гудеть в ушах, позволяя отчетливо слышать Алекса и передавать ему сообщения в гарнитуру. — Ты дурак…. Зачем ты это сделал? Я хотела сказать…. Хотела сказать, что это я внесла неисправность в твой аэролет на экзамене. Прости. Я хотела уберечь тебя. Просто хотела уберечь. И сейчас хочу! Почему ты выбросил меня?! Почему не даешь помочь себе?! Это наказание за мой проступок?!

— Ты пыталась уберечь меня от войны. Теперь я хочу уберечь тебя. Иди к эвакуационному пункту и не вздумай лезть в бой. Я хочу, чтобы ты выжила. Как только все закончится — мы обязательно встретимся. Кажется, я люблю тебя, Вася.

— Алекс! — Василиса стиснула зубы. Слезы капали на защитное стекло забрала и стекали по нему крупными каплями. — Ты идиот, Але-е-е-екс! — крикнула она, надрывая голосовые связки.

Алексу было больно ее слушать. Он переключился на общую частоту, и больше ее не слышал. Так ему стало спокойнее. На его слух обрушился шквал оперативной информации, которой обменивались пилоты.

— Внимание капитану Шэдоу — Алекс Хилтон в строю. Системы вооружения в норме, аэролет в реактивном режиме и готов к бою, — доложил Алекс.

— Хилтон! — в наушниках раздался голос Шэдоу. — Отлично! Я рад, что ты жив! Сейчас я перешлю в лог твоего радара координаты! Ты присоединишься к третьей эскадре и станешь ведущим! Понял? Ты возглавляешь сектор обороны, отведенный третьей реактивной эскадре в центральной части оборонительного фронта! Данни — прикрывающий! В точности выполняй его тактические и стратегические поручения! Айрис прикроет вас обоих! Боевая задача — нанести массированный удар по «Королевскому образованию» и не дать звуковикам подобраться к городу!

— Есть! — бодро ответил Алекс.

«Наконец-то! — думал он восторженно, и крепко вцепился в манипулятор. Голодными и полными ярости глазами глядел в сторону „Королевского образования“. — Наконец-то я смогу перебить вас всех, ублюдки!»

Люди, шедшие по улице в сторону эвакуационных пунктов, услышали над головами гул реактивный двигателей, и затем провожали помчавшийся вдаль аэролет взглядами, полными надежды.

— Пожалуйста, — пробормотала девушка из толпы. — Защитите нас.

Ненависть толпы к военным быстро изменилась на любовь и восхищение. Теперь никто не осмеливался пожалеть о том, что платил налоги за содержание армии. Никто не осмеливался назвать их дармоедами или потребителями, ведь на них сейчас возлагались последние надежды.

Алекс приближался к рою аэролетов, и вспоминал, как осваивал управление истребителем на симуляторе, и справился всего за одну ночь. Он не понимал, откуда у военных Дираксиса были такие технологии. В симулятор был встроен особый когнитивный преобразователь, способный регулировать восприятие мозгом времени, и позволяющий в кратчайшие сроки усвоить самые сложные навыки.

Ночь прошла как несколько месяцев упорных полетов. Айрис и Данни тренировались тогда вместе с Алексом, а Дональд нашел в симуляторах эту скрытую функцию и взломал ее, чтобы принести ребятам извинения за уничтоженные боевые машины.

— Теперь я готов, — произнес Алекс. — Готов разнести вас в клочья!

Алекс огляделся, и увидел эскадрилью реактивных аэролетов, летевших в сторону «Королевского образования» в боевой формации.

— Хилтон! Вижу третью эскадру! Просьба перестроиться и уступить место ведущего!

— О, явился, — с издевкой ответила Айрис. — Где это ты прохлаждался, а? Давай.

Аэролет на острие формации плавно набрал высоту, слегка сбавил ход, и оказался в хвосте. Алекс выполнил маневренный разворот, полетев вокруг эскадрильи по дуговой траектории, а затем плавно снизился, оказавшись во главе формации.

Люди внизу наблюдали, как шесть аэролетов в красивом клиновом построении неслись в сторону «Королевского образования», и оставлялись за собой белые конденсационные следы. Гул реактивных двигателей эхом разнесся по всей округе.

Глава 6

Алекс видел слева и справа десятки аэролетов, синхронно приближавшихся к краю Второго жилого кольца, и совсем скоро край скрылся из сектора обзора. В нижней части окна поплыли облака.

— Батальон — смешаемся вправо! — в наушниках послышался голос капитана Шэдоу.

— А чего это ты раскомандовался, Шэдоу? — ответил ему Чарльз, капитан «Короны Дираксиса».

— Нет времени не споры! Я так понимаю, идей получше у тебя нет!

— Да понял я, понял, — с усмешкой ответил Чарльз. — Покапризничать нельзя уже?

«Нашел время», — подумал Алекс, скривившись.

Эскадрилья Алекса заняла место в хвосте батальона.

Алекс, отдалившись от края Дираксиса на несколько километров, сразу понял, почему Шэдоу отдал такую команду. Слева в окно кокпита бил солнечный свет, заставляя Алекса щуриться, и это усложняло видимость, невзирая на тонировку. Алекс повернул манипулятор влево, и увидел десятки аэролетов, мчавшихся в сторону королевского образования. Он пристроился за ними вместе со своей эскадрильей.

Алекс нахмурился, и по его щеке стекла капелька пота. Он даже не понимал, какая дистанция разделяла батальон и «Королевское образование», радар по-прежнему молчал. На глаз можно было прикинуть — километров пятьсот. Батальон приближался к цели. Огромное горное облако, в котором вспыхивали извилистые молнии, становилось все больше и все чернее, обретая более устрашающий вид, и на его фоне Алекс чувствовал себя крохотным и незначительным.

Заходил батальон против солнца, чтобы пилотов не слепило при первом обстреле и ракетном залпе.

— Приготовиться к звучанию!

Алекс указательным пальцем поднял крышку на манипуляторе, открыв кнопку «Звук», и щелкнул несколькими тумблерами под монитором АБРИС’а, сняв все предохранители. Пушки и ракеты, изображенные на двухмерной модели самолета, помещенной на экран системы вооружения, под короткий писк загорелись зеленым светом. На торпеде, перед концом конуса крышки кокпита, вспыхнула голографическая система наведения с крупным перекрестием прицела, который сошелся на громаде «Королевского образования».

— Теперь мы вас уделаем! Всех вас! — крикнул Алекс, сурово глядя в перекрестие прицела. — Давайте!

Белые облака у основания «Королевского образования» почернели изнутри, будто бы кто-то пролил там несколько сотен тонн густой смолы, и из них вырвался исполинских размеров поток слившихся друг с другом звуковиков.

— Нихрена себе! — услышал Алекс в наушниках изумленный возглас.

Огромным черным оползнем звуковики расползались по белизне облаков, как пятно пролитых на чистую скатерть чернил, и Алекс невольно затаил дыхание, понимая, что батальон вот-вот должно было накрыть уничтожить.

Он впервые оказался со звуковиками лицом к лицу, в роли пилота, и теперь аэролет почему-то показался ему не страшной боевой машиной, а летающим гробом. От чувства безысходности к горлу подступил ком. Вдохнуть не получалось, как бы Алекс не старался, и теперь он понял, как Линде было страшно.

«Не. Падать. Духом, — медленно процедил про себя Алекса, и стиснул зубы. — Ты пришел сюда уничтожать их, а не бояться! На Дираксисе Василиса! На Дираксисе остались люди! Ради них ты здесь! Не только ради мести! Есть те, кто нуждается в защите!»

Алекс взбодрился. Он сделал глубокий вдох, затем выдох. Пусть в теле осталась небольшая дрожь — им хотя бы можно было управлять, а исчезновение тремора — дело привычки к условиям воздушного боя, в которых Алекс оказался впервые в жизни.

— Не ссать! — ободряюще крикнул Шэдоу. — Уделаем этих тварей, и уделаем красиво! Мир уродлив, когда они есть! Так сделаем же планету прекрасной! Ур-ра-а-а-а!

— Есть!

Эфир разразился протяжными криками «Ура!», и это настолько взбодрило Алекса, что он сам крикнул «Ура!», и сжал манипулятор вспотевшими пальцами. Пусть ему было страшно — на волне всеобщего вдохновения он был готов сломя голову броситься в бой. Ради тех, кого любил. Ради тех, кого уже не было с ним рядом. Ради людей, которые погибли, и ради тех, кто еще был жив.

— Звучать!

Алекс крикнул и нажал на кнопку «Звук», нос аэролета дрогнул. Акустическая игла повышенной мощности помчалась в облако звуковиков вместе с сотнями других игл. Рой игл на сверхзвуковой скорости вонзился в лобовую часть облака, и черная оболочка волнообразно рассеялась примерно у доброй половины звуковиков.

— Ракетами — пли!

Алекс открыл вторую крышку большим пальцем, нажал на кнопку «Пуск», и ракеты со щелчком отсоединились от фиксаторов. Взвыли реактивные двигатели, и сотни ракет, оставляя дымные росчерки, устремились в пульсирующий массив красных кристаллов, и достигли цели в считанные секунды. Массив накрыло цепочкой мощнейших акустических взрывов сферической формы, и осколки кристаллов, подобно кровавому дождю, брызнули во все стороны и утонули в облаках.

— Есть! — вскрикнул Алекс.

В этот раз в воздухе были все. Не только неумелые новички на «четверках», но и опытные пилоты на более мощных «пятках». Казалось, у врага не оставалось и шанса, но не тут-то было.

Алекс увидел, что кристальный массив снова оброс черной оболочкой, и оползень восстановил прежнюю форму, ведь звуковики из-под «Королевского образования» лезли безостановочно. Врагам не было конца и края. Айрис глядела на регенерацию оползня со стиснутыми зубами.

— Внимание, батальон! Набрать высоту! Освободить пространство для залпа крепостных орудий!

Боковым зрением Алекс уловил, как десятки аэролетов резко сманеврировали вверх, став стремительно набирать высоту. Он автоматически рванул на себя манипулятор, и, когда аэролет задрал нос к небу, прибавил тяги. Алекса вдавило в кресло. Он сморщился от головной боли, тело терзало небольшой перегрузкой, но это не мешало ему уверенно вести машину вперед к вершине небесного купола.

Крепостные орудия, находившиеся на северо-западном крае Дираксиса, давно были направлены на цель и наведены предельно точной системой автоматического прицеливания.

— Огонь! — скомандовал Фарвелл, находившийся в оперативной комнате штаба командования.

— Есть огонь, — ответил ему оператор, и нажал на сенсор залпа.

Мощные динамики изрыгнули из стволов крепостных орудий сверхплотные акустические лучи, воткнувшиеся в оползень из звуковиков, будто копья на сверхсветовой скорости. Эхом по всему Дираксису раскатом разнесся мерный механический вой, звучавший четко и имевший амплитуду, соответствующую музыкальному размеру четыре шестнадцатых.

Страшный размер для звуковиков. Страшнее чем музыкальные размеры ракет и акустических пушек. Акустические лучи вонзились в черный оползень, и акустический удар получился настолько мощным, что разогнал молекулы воздуха до огромной скорости, и они воссияли. Несколько крупных сферических взрывов полностью скрыли из вида основание «Королевского образования».

Китовый вой звуковиков слышался всюду, и в самых отдаленных уголках Дираксиса, стены домов дрогнули, и с них сбило застоявшуюся пыль.

Аэролет Алекса затрусило. Приборы дергались перед глазами от тряски, и ему с трудом удалось сохранить управление и не свалиться в пике. Он схватил манипулятор мертвой хваткой, вспоминая все уроки на симуляторе, и с большим усилием смог сохранить стабильное положение машины.

— Прямое попадание! — сообщил Шэдоу. — Вражеское скопление полностью уничтожено!

Многокилометровая паутина кристаллов бликовала в солнечном свете, медленно увядая и осыпаясь в облака, будто погибающее растение в процессе ускоренной съемки. От звуковиков не осталось и следа.

— Да! Да, твою мать! — от радости оператор крепостных орудий вскочил со стула, и потряс кулаком, а потом нелепо улыбнулся, поймав спокойный взгляд Фарвелла. — Простите, господин главнокомандующий.

— Полно тебе, — ответил Фарвелл, искренне улыбнувшись и удивив всех присутствующих. — Радуйся. Сегодня все имеют право на радость.

— Внимание-внимание! Говорит командование Дираксиса, — на улицах заговорила система общего вещания, источая искаженный динамиком мужской голос. — Противник был полностью разбит отважными пилотами, и окончательно уничтожен залпом крепостных орудий! Противник побежден! Но вам следует продолжить движение в сторону ближайших эвакуационных пунктов, повторяю….

Толпы на улицах взорвались радостными криками. Мужчины хватали на руки проходивших мимо девиц, кружась с ними на месте, обнимались и расцеловывались, испытывая настоящее счастье от победы.

Фарвелл поднес микрофон ко рту, и произнес спокойно, обращаясь к пилотам на оперативной волне:

— Батальон — не расслабляемся. Это еще не все. Не забываем, что согласно разведданным в облаке должно быть еще что-то.

«И да, точно» — подумал Алекс, вспоминая огромный черный силуэт. Там находилась эта громадная тварь. Тварь, против которой аэролетное вооружение было бесполезным, но разрушительная мощь крепостных орудий наводила на мысли, что и с этим чудовищем они должны были справиться.

Крики радостных горожан на улице перекрыло страшным и нечеловеческим ревом. Тем самым, который звучал тогда, когда пробили дно Демьяна. Люди застыли на месте, с лиц сошли улыбки, и взоры устремились в сторону «Королевского образование», которое стало намного ближе, и его вершина виднелась над крышами домов.

Линда тоже участвовала в бою. Стоило ей услышать до ужаса знакомый рев — ее лицо побледнело, и его исказило гримасой страха.

— Это оно, — прошептала Линда. — Это точно оно.

И тварь снова сделала грузный шаг из «Королевского образования», глядя на мир шестью кровожадными глазами, разинула огромную клыкастую пасть. Те, кто увидел ее впервые, были шокированы размером.

— Внимание пилотам! Улетайте прочь! Сохраняйте формацию и наберите дистанцию десять километров! Мы ударим по твари залпом из крепостных орудий на шесть тридцать вторых!

«Шесть тридцать вторых?!» — изумился Алекс, глядя на огромное чудовище, и изумляясь существованию подобных величин.

Тварь стояла на месте, ничего не предпринимая, и будто выжидая чего-то. Она напоминала грозную черную статую, возвышавшуюся над облаками, и казалась совершенно непробиваемой. Никому в голову не приходило средство, способное свалить подобное чудовище с ног.

Секунд десять динамики крепостных орудий концентрировали звук в динамиках, а затем синхронно изрыгнули более плотные лучи. Лучи сошлись в точке километрах в пяти от чудовища, образовав небольшую акустическую сферу, и выглядела сфера настолько плотной, что казалось, в ней разрывала полотно пространства-времени сингулярность. Звуковая сингулярность. Если она и существовала, то, наверное, выглядела именно так.

Из сферы в чудовище ударил толстый акустический луч, и облака под ним размело в разные стороны, как воду, над которой очень низко промчался огромный снаряд. Чудовище поглотило огромным и ослепительным сферическим взрывом, и оно взреветь не успело.

Ущелье в облаках по пути следования луча осталось очень глубокое, но, не настолько глубокое, чтобы разглядеть землю. «Королевское образование» раскрылось неровными облачными лепестками, подобно уродливому цветку, но в нем по-прежнему ослепительно били молнии, и гром эхом разносился по округе.

Взрыв окончательно развеялся. Чудовище стояло непоколебимо, не получив царапины, и в эфире воцарилась мертвая тишина.

— Не может быть, — произнес Данни, глядя на чудовище. Зрачки его дрожали, от чувства безысходности стало очень худо, и по щеке Данни скользнула слеза. — Эту тварь не убило взрывом такой мощности?

Тварь взвыла. Из разбитого «Королевского образования» в сторону пилотов хлынули полчища звуковиков.

Завязался бой не на жизнь, а на смерть.

Глава 7

Айрис вела аэролет вверх, стремительно набирая высоту на реактивной тяге. Потоками набегающего воздуха аэролет тормозило, сносило из стороны в сторону, но она крепко вцепилась в манипулятор, не позволяя машине сбиться с курса.

Следом за ней мчалось три звуковика. Они размахивали щупальцами, злобно выли, но, все же, немного уступали ей в скорости.

Счет шел на секунды.

Она понимала, что если не успеет, то Алекса попросту разорвут на части. А если Алекса разорвут на части, он не сможет прикрыть Данни, и тогда Данни умрет.

Она этого очень не хотела. Ей самой не хватало времени добраться до Данни, а Алекс был достаточно близко, чтобы оказать ему поддержку.

«Только не вздумай там сдохнуть!», — думала она, и резко толкнула рычаг тяги до упора, переведя двигатель в форсажный режим.

Турбины аэролета взревели громче, изрыгая густые реактивные струи, и машина рванула ввысь быстрее.

— Внимание! Возможны перегрузки! Внимание, критическая высота! Внимание! Возможны перегрузки! — вторил механическим голосом бортовой компьютер.

— Заткнись! — крикнула Айрис. Нервы ее напряглись до предела, будто гитарная струна, готовая вот-вот лопнуть. — Закрой свой рот!

Но система не замолкала. Впрочем, вскоре Айрис перестала ее слышать, когда от перегрузки зазвенело в ушах, и заболела голова. Высота была слишком большой, атмосферное давление резко упало, что сразу привело к расширению влаги в теле Айрис.

Обычный человек на ее месте уже давно бы потерял сознание, но она была достаточно крепкой, чтобы выдержать подобное испытание. Прочные сосуды пока не разрывались под возросшим давлением крови. Тренированные и плотные от природы мускулы жгло мышечной кислотой, и они за малым не отключались, но несгибаемая воля Айрис помогала ей сохранять над телом контроль.

Ещё чуть-чуть.

Она, рыча сквозь стиснутые зубы, рванула манипулятор на себя. Бицепсы вспыхнули нестерпимой жгучей болью, болящие и оттянутые рукояткой манипулятора пальцы соскальзывали, но Айрис с усилием сжала их, сохранив управление.

Перед взором вспыхнула красная пелена, в висках застучало от подскочившего давления, и Айрис едва не потеряла сознание.

Страшная перегрузка стремилась разорвать ее, картина воздушного боя внизу виднелась смутно. Аэролеты летали из стороны в сторону, уходя от атак в маневрах уклонения. Аэролеты троились в глазах, да и Звуковиков стало будто бы втрое больше. Это сильно затруднило выбор курса, но не заметить Грозового гиганта было тяжело, так Айрис назвала его про себя.

Казалось, он целенаправленно шагал к аэролету Алекса, и Айрис физически ощущала желание гиганта убить именно Алекса, а не кого-то другого.

Нужно было спешить.

К сожалению, выжать из надрывающейся на форсаже машины больше было нельзя, но это в случае с обычным горизонтальным полетом, или вертикальным полетом вверх.

Аэролет выполнил зрелищную мертвую петлю, краями крыльев рисуя белые следы из уплотненного на доли секунды воздуха, и устремился вниз. За счет силы притяжения скорость возросла, и Айрис будто снаряд помчалась наперерез гиганту.

Перед глазами картинка размылась, как бы конусом проваливаясь в середину, и единственное, что Айрис могла нормально разглядеть, это пустую точку в небе, к которой летела.

Пусть зрения практически не было, остались другие органы чувств.

Взвыл звуколокатор, нарастающим писком сообщив о приближении трех объектов, и Айрис рефлекторно дернула манипулятор вправо, чтобы избежать столкновения. Один звуковик стремительно пролетел мимо, но оставшиеся двое столкнулись с Айрис лоб в лоб. Аэролет дернуло, стекло кабины покрылось сеткой небольших трещин, но сохранило герметичность. Айрис чуть из кресла не выбросило, но сдавивший грудную клетку ремень не дал ей вылететь с места.

Аэролет снижался слишком быстро.

Звуковики пронеслись по корпусу, в последний момент успев щупальцами зацепиться за хвостовые крылья, и едва не улетели прочь. Реактивные струи били им в морды. Защитная оболочка медленно растворялась, струями дыма разлетаясь в стороны, но реактивного огня не хватало недостаточно, чтобы поразить чудовищ.

Айрис стиснула зубы, и в глазах ее возникла неумолимая воинская ярость. Пусть приборы сходили с ума, панель засияла от света тревожных ламп, а динамики издавали резкий сигнал тревоги, она не собиралась сдаваться. Не собиралась давать послаблений ни себе, ни аэролету, находившемуся на последнем издыхании.

Звуковик с воем опутал реактивный двигатель щупальцем, и смял его, как консервную банку. Второй звуковик подцепил инициативу собрата, сделав со вторым двигателем то же самое.

— Внимание! Двигатели выведены из строя! — сообщил бортовой компьютер, но Айрис не обратила на это внимания.

Пусть индикатор тяги обнулился, показатели на спидометре, напротив, становились только больше. Масса звуковиков и масса разогнанного до сверхзвуковой скорости металла брони неудержимо гнала аэролет к земле. Сила притяжения тащила их к себе, не собираясь отпускать.

Звуковики пронзали броню щупальцами, подтягивали себя к кабине, но быстро добраться до жертвы не могли. Потоки набегающего воздуха едва не расплющивали их, сделав звуковиков больше похожих на дымовых червей, нежели на облака. Твари пугающе выли, изо всех сил напрягая щупальца, и подбирались ближе.

Айрис знала, что твари изнемогали от напряжения, мечтали ее сожрать, и ей стало страшно.

Но не за себя.

Она понимала, что если ее съедят, то ей не удастся привлечь к себе внимание Грозового гиганта.

Оставалось только надеяться, что она вовремя успеет долететь, ведь средств для борьбы с тварями уже не осталось.

Айрис нажала на кнопку активации системы наведения. Тускло вспыхнули красные панельки с надписями «К залпу готово», которые стали размытыми темно-красными пятнами.

Да черт, вся кабина превращалась в пятно, размываясь от краев обзора и к середине. К горлу подступил рвотный ком, мозг прострелило уколом боли, и на короткий миг Айрис уронила подбородок на грудь.

— Н-нет…. — вяло выдавила она из себя, с нечеловеческим усилием поднимая голову. Тускнеющим взглядом, наполненным слезами, она пыталась разглядеть цель. — Я не дам тебе умереть! — крикнула она, воодушевляя саму себя.

На доли секунды взор ее обрел ясность, в глазах появился яростный блеск.

Большим пальцем она щелкнула крышкой пушечного залпа на штурвале.

— Наведение на самую крупную цель! — выкрикнула она, уповая на помощь голосовых команд.

Ей собственного носа не удавалось разглядеть. От слез и перегрузки мир стал неясным, размытым, в голове будто бы граната разорвалась, так что на полноценное восприятие можно не рассчитывать.

Она действовала на ощупь.

Сквозь рев тревожных сигналов и жадный вой звуковиков, которые щупальцами отрывали края кабины, она услышала щелчок кнопки «Массовый звук», на которую нажала.

— Жри, ублюдок! — процедила Айрис сквозь зубы, и уронила голову на грудь, потеряв сознание.

Звуковики сорвали крышку кабины, с воем ветер ворвался внутрь, растрепав Айрис волосы. Твари с удовлетворенным воем медленно потянули к ней щупальца, и первый звуковик схватил ее за плечо, став вытаскивать из кресла.

Алекс троекратным ракетным залпом уничтожил кристалл подбитого звуковика, а затем заметил громадную тень, упавшую на облака впереди. Обернувшись Алекс, увидел, что Грозовой гигант тянул к нему руку.

— Что?! — удивился он, с усилием рванув рычаг тяги вперед и до отказа наклонив манипулятор. Машина послушно пошла в сторону, Алекса дернуло влево. Он понимал, что времени у него не было. Тварь подобралась слишком близко. — Твою мать! Сука! Подавись! — он хмуро наблюдал, как громадные пальцы тянулись к нему, но страха не испытал. Лишь стиснул зубы, и собирался достойно принять смерть. — Подавись, падла!

Алекс быстро нажал несколько кнопок на панели, а затем щелкнул тумблером, активировав режим самоуничтожения. На мониторе АБРИС вспыхнул красный череп.

— Активирован режим самоуничтожения! Спасибо за службу, пилот! Народ Дираксиса будет воспевать твой подвиг!

— Ага…. — в груди Алекса защемило. Он вспомнил, как недовольный народ встречал Линду, единственную оставшуюся в живых. Вспомнил, как люди поливали погибших пилотов грязью, и осознал, что его смерть не будут воспевать.

Народ будет гнобить его так же, как и всех.

Алексу стало обидно до слез.

Нет, не потому, что он умрет, а потому, что люди, совершенно не понимая, какой ужас переживали пилоты, продолжали относиться к ним как к дармоедам. Как к мусору. Как к тем, кто просто впустую растрачивал бюджет.

«И ради них я должен умереть? Их я стремился защищать? А разве стоят они того? Разве стоят всех жизней, которые мы потеряли, проливая кровь?»

Эти мысли окончательно отравили дух Алекса, словно ядом. Разъели старые убеждения, а новым…. Новым убеждениям не суждено появиться.

И вдруг Алекс заметил, как аэролет со вскрытой кабиной, к которому прицепилось два звуковика, мчался к голове Грозового гиганта. Аэролет на полной скорости сразу же выпустил все ракеты, имевшиеся на борту, стал долбить по голове гиганта разом из всех пушек. Макушка гиганта покрылась сферами звуковых взрывов, но для него это было не более чем комариный укус, который особо вреда не наносил, но сильно раздражал.

Тварь отвлеклась, остановив руку, и Алекс успел улететь в сторону, избежав гибели.

— Кто это? — Алекс дал приближение на кабину аэролета, чтобы разглядеть спасителя. — Не может быть…. Айрис!?

И тогда Алексу сделалось настолько паршиво, что его тело охватил паралич. Наблюдая, как звуковик вытягивал беспомощную Айрис из кресла пилота, он закричал во всю глотку, резко выполнил маневр разворота, и направил машину к ней.

Твари не дремали.

Данни увидел, как несколько звуковиков со всех сторон набросились на аэролет Алекса, и вцепились в броню щупальцами.

— Алекс! — крикнул Данни, расширив глаза от испуга и задрожав всем телом. — Алекс, я…. Да почему руки не слушаются?!

Леденящий душу страх опутал тело Данни. Даже мускулом пошевелить не получалось. Данни ужаснулся происходящему настолько сильно, что крикнуть не мог. Он полными слез глазами наблюдал, как звуковики безжалостно отрывали от аэролета Алекса бронелисты.

Просто наблюдал. Испуганно наблюдал, проклиная себя за боязливость.

Сердце его заколотилось в груди, перекачивая кровь, полную адреналина. Но, как бы ему не хотелось развернуть аэролет, как бы ему не хотелось откинуть крышку на манипуляторе и ударить по тварям звуком, он не мог этого сделать.

«Да почему я такое ссыкло?!» — думал он, в исступлении пытаясь хотя бы пальцем пошевелить, но тело, привыкшее забиваться в угол и дрожать, подчинялось инстинкту. Предстоящая гибель близких друзей, предстоящая гибель всех товарищей вокруг, не могла заставить его сделать хоть что-нибудь.

Он не хотел спасать свою жизнь.

Он хотел броситься в пекло, чтобы спасти тех, кого любил всем сердцем, но теперь врагом оказалась собственная душа, сотканная из трусости. Так же Данни заметил Айрис.

— Алекс, катапультируйся! Алекс! — кричал Данни в гарнитуру, надрывая голосовые связки.

Алекс так и хотел поступить. Но он даже не планировал отступать. Он планировал кинуться к Айрис, чтобы вытащить ее, но стоило ему увидеть, что к Данни стремительно неслось два истошно воющих звуковика, палец его застыл над кнопкой катапультирования.

Времени не было.

Алексу оставалось либо катапультироваться, чтобы отсрочить собственную гибель, либо разворачивать аэролет, и уничтожить звуковиков, мчавшихся к Данни.

— Черт! Данни, уходи! — крикнул Алекс в гарнитуру.

Данни повернул голову, увидев злобные красные глаза звуковиков, и затаил дыхание. Пошевелиться он по-прежнему не мог. Ни манипулятор в сторону сдвинуть, чтобы улететь, ни стрелять, чтобы отбиться.

Звуковики находились буквально в нескольких метрах от кабины Данни, когда слева в них врубилась мощная звуковая волна, и снесла их в сторону, содрав защитную оболочку.

Кристаллы взорвались кровавыми брызгами, а Данни челюсть от удивления отвесил, медленно переведя взгляд на аэролет Алекса.

— Нет! — проникновенно крикнул Данни, стукнув кулаком по подлокотнику. — Алекс!

Данни увидел, как кабину аэролета Алекса содрали, будто скальп с черепа. Звуковики кинулись на Алекса, и обхватили его щупальцами. Обмотали ему руки и ноги, затем сдавив с такой силой, что те скрутились как тряпка. Обломками костей разрывало кожу, кровь брызгами хлынула из рваных ран, и Алекс мучительно закричал, широко открыв рот.

— Алекс! — прокричал Данни сквозь слезы. Он наблюдал за Алексом через оптику АБРИС’a, и прочитал по последним движениям окровавленных губ: «Уходи, Данни. Не играй в героя».

Аэролет Алекса, потеряв управление, закрутился и упал в облака, оставляя за собой спиральный конденсационный след.

— Алекс…. — прошептал Данни упавшим голосом. — Айрис, Алекс сбит! Айрис! — вдруг прокричал Данни, когда немного пришел в себя, и сразу же увидел Грозового гиганта.

Тот обратил морду к небу, раскрыл пасть, и аэролет Айрис провалился туда, как мошка в бездонную яму.

Опустошение и бессилие.

— Айрис! — крикнул Данни. — Да почему! Почему все вокруг умирают?! Алекс, Айрис!

Мимо Данни с ревом турбин проносились аэролеты, долбившие из звуковых пушек, летали ракеты, оставляя дымные росчерки. Черными облаками взрывались звуковики, и к земле устремился настоящий кровавый дождь, забрызгавший крышку кабины. Эфир, переполненный предсмертными воплями и командирскими криками, разрывал душу на части.

Данни без остановки прокручивал в голове две картины. Алексу скрутили конечности и унесли в облака вместе с аэролетом. Айрис провалилась в бесконечно глубокую пасть Грозового гиганта.

Уходи, Данни. Не играй в героя.

Он обессилено нагнулся, видя стопы, и на носки армейских ботинок падали слезы.

Накрытый кроваво-красным куполом кабины он наполнился омерзением к самому себе. Таким ничтожеством он себя еще никогда не чувствовал. Айрис и Алекс всегда спасали его. Всегда приходили на помощь, как бы трудно ему не приходилось, а когда им понадобилась его помощь….

Ему не удалось сделать ничего.

«А ну отошли от него, ублюдки! — из воспоминаний донесся крик Алекса. Данни живо увидел, как Айрис с Алексом бесстрашно кинулись на хулиганов, и стали осыпать их градом точных ударов. Их тоже били, им тоже доставалось. Алекс скалил зубы от боли, но бил в ответ, Айрис кричала, но не стояла на месте, ценой собственного тела защищая того, кто нуждался в защите. — Как ты, малой? Живой? — спросил Алекс, протягивая Данни руку, пока Айрис орала отборным матом на трусливо убегавших врагов. — Жить буду…. — ответил Данни, взявшись за ладонь Алекса, и изо всех сил стараясь не плакать от радости. И от стыда».

Их связывала длинная история. История, свитая годами, месяцами, неделями, часами, и настолько страшно стало от того, что прервалась она в мгновение ока. Была разорвана звуковиками на куски и проглочена Грозовым гигантом.

— Сожрите меня…. — обреченно прошептал Данни сквозь слезы, лицо его окаменело. Щеки, исчерченные влажными дорожками слез, мертвенно побледнели. — Сожрите меня, умоляю! — крикнул Данни. — Сожрите меня, проклятые черти! Жрите меня! Я не хочу жить! Жрите меня! Где вы?!

На стекла из стеклоомывателей брызнула химия, разъевшая кровь, и Данни увидел, как сильно изменился ход боя.

— Противник отходит! — произнес в эфире Шэдоу удивленно.

И действительно, звуковики вдруг бросились врассыпную, как напуганные птицы, и ныряли в облака. Лишь Грозовой гигант стоял неподвижно, но при этом вел себя как-то странно. Он медленно вертел головой, оглядываясь, и словно высматривая что-то.

— Ублюдок…. — процедил Данни сквозь зубы, и с гневом глядел на Грозового гиганта. — Наелся, мразь!? Наелся!? Надоело убивать!?

От Грозового гиганта исходила какая-то странная энергетика, и Данни даже показалось, что враг растерялся. Он будто почувствовал нечто, способное напугать его, и это само по себе казалось невероятным. Как такую громадину что-то могло напугать? Неужели в мире существовало что-то более страшное?

Глава 8

В воцарившейся тишине каменный грохот послышался особенно ясно, и это точно было не землетрясение. Землетрясений, слышных в небесах, еще никто никогда не фиксировал.

В эфире зазвучали сконфуженные и удивленные возгласы. Пилоты перебрасывались фразами: «Это еще что было? Все слышали?», «Как пить дать хрень, которая Грозного напугала. Смотри, как он поплыл. На нас ему плевать вообще», «Что-то мне стрёмно, пацаны», «Тишину в эфире поймали. Если звуковики свалили, это еще не повод расслабиться!» — крик Шэдоу тут же заставил всех успокоиться.

Лучше бы говорить не прекращали. Из-за молчания обстановка стала напряженнее.

Даже Данни, раздираемый горем, позабыл обо всём и прислушался.

Внезапно, с оглушительным и утробным ревом, из облаков выскочил второй гигант, с приседа впечатавший в подбородок Грозового гиганта сокрушительный апперкот. На сотни километров вокруг раздался мощный шлепок, Грозовой гигант попятился назад, взревел, и запрокинул голову, защитная оболочка которой взорвалась черными клочьями.

Залитые белым светом глаза Белого гиганта выглядели совсем по-человечески, с европейским разрезом. Не так, как у всех звуковиков. Взгляд его был целенаправленным, осмысленным, и острым, будто у снайпера, глядевшего в линзу оптического прицела. Он немного уступал Грозовому гиганту в размерах, был ему примерно по грудь, но рост все равно позволял ему стоять по пояс в облаках. Кожа его была такой же, как у Грозового гиганта, только была белоснежной, с легким синеватым оттенком.

— Звуковик атаковал звуковика? — изумленно крикнул кто-то в эфире. — Невероятно!

Данни глазам своим не верил, осматривая мощное, мускулистое тело Белого гиганта. Не удивительно, что он одним ударом смог разнести голову Грозового гиганта в клочья, но этого, похоже, оказалось недостаточно. Защитная оболочка постепенно нарастала на голову Грозового гиганта, да и кристаллов не было видно, а значит, драка только началась.

Грозовой гигант неумело взмахнул рукой, когтями попытавшись перерезать Белому гиганту горло, но Белый гигант оказался на удивление прытким. Он ловко нырнул под взмах, приняв боксерскую стойку, и когти с ошеломительным свистом пронеслись над его макушкой.

Белый гигант нанес мощный контрудар тыльной стороной ладони по ребрам врага, вложив в атаку всю массу громадного тела. Защитную оболочку содрало вплоть до самого брюха, будто ядерным взрывом. Громыхнуло так, что в кабине Данни задребезжали стекла. Ударной волной аэролет смело с курса, словно метлой, и Данни вынужден был удерживать манипулятор, чтобы не рухнуть на землю.

— Какого хрена!? — кто-то удивленно крикнул на общей чистоте. — Это что за черт!?

— Не расслабляемся! — сурово повторил Шэдоу, но удивление в голосе ему скрыть не удалось. Появление Белого гиганта поразило его в той же степени, что и остальных. — Летаем вокруг и держим тварей в кольце! Близко не подходим! Пока наблюдаем!

— Есть! — хором ответили пилоты.

— Е… Е-есть! — запоздало отозвался Данни, но отозвался лишь для галочки. Он сейчас охотно бы кинулся к гигантам, чтобы умереть в пылу схватки. Да только рука не поднималась, дрожала.

К всеобщему удивлению, Белый гигант вонзил руку Грозовому гиганту в брюхо, и прорычал. Кровь Грозового гиганта водопадом хлынула из открывшейся раны, забрызгав Белого гиганта по локоть.

На глазах пилотов Грозовому гиганту впервые удалось навредить.

Белый гигант кричал, открыв пасть, полную тусклого белого света, исходившего из глотки. Он ковырялся в брюхе противника, точно стремясь вынуть что-то оттуда, и Грозовой гигант выл от боли, пытаясь отбиваться.

Голову Белого гиганта резко повернуло мощной и громогласной оплеухой, которую Грозовой гигант отпустил ему с неистовым воплем. Белый гигант оступился, став заваливаться в сторону, но ему удалось вцепиться в кишки врага настолько крепко, что они выскользнули наружу. Белый гигант потянул кишку за собой словно ремень громадного поводка, за счет этого сохранив равновесие.

Столько крови никому из пилотов не доводилось видеть. Картина смотрелась предельно жестоко, но каждый радовался ей, как ребенок купленной игрушке.

Наконец-то кто-то дал отпор Грозовому гиганту.

— Уничтожь его! — крикнул Данни в исступлении. Он наслаждался страданиями изувеченного врага. — Уничтожь его за Алекса и Айрис!

Кем бы Белый гигант ни был, Данни обрадовался его появлению. В каждом движении Белого гиганта ощущались боль и злоба. В нем кипела ненависть, которую он вымещал, истязая беспомощного противника. А беспомощного потому, что удар Грозового гиганта оставил на щеке Белого лишь небольшую трещину, из которой едва сочился свет.

Грозовой гигант тщетно пытался отбиваться, стараясь попасть хоть куда-нибудь, но из этого ничего не выходило. Белый гигант ловко уклонялся, нырял под удары, а потом увеличивал дистанцию и дергал за кишку, выбивая врага из равновесия.

Сокрушительный удар коленом в грудь Грозовой гигант не выдержал. Его туловище раскололось подобно палену под ударом топора, и увесистые половины свисли в стороны, как вывернутые карманы брюк. Колоссальных размеров кристалл показался взору, и Белый гигант бросился на него, рухнув вместе с ним на землю и скрывшись в облаках.

Возникло гнетущее молчание.

Битва закончилась, но теперь ни у кого не было уверенности в том, что Белый гигант не тронул бы людей.

Данни плевать на это хотел. Белый гигант не появлялся, на общей частоте послышались ликующие пилоты, радость в голосах звучала беспредельная.

— Как вы можете радоваться…. — Данни сжал кулаки до побеления костяшек, процедив слова сквозь зубы. — Как вы можете радоваться, когда столько ваших товарищей погибло!? Как можете радоваться, когда потеряли друзей!? Вы идиоты! Идиоты!

Он не знал, сколько людей точно погибло в этом сражении, но ему на самом деле было плевать. Данни подумал об, потому что скорбь по Алексу с Айрис овладела им. Ему хотелось, чтобы кто-то разделил ее с ним, поддержал его. Хотелось, чтобы Айрис снова стала поучать его, а Алекс поддержал в хамоватой и бодрившей манере.

— Тамблвид, я понимаю тебя, — в наушниках раздался голос Шэдоу, и Данни вздрогнул. Неужели он всё это случайным образом произнёс на общей частоте? Весь эфир умолк. И в этом молчании Данни ощутил ту же душную тоску, что гложила его самого. — Всем страшно. И всем грустно. Но если ты не хочешь сойти с ума — лучше не думай об этом. Радуйся, что жив, и радуйся, что выжил кто-то ещё. Это война, Тамблвид. На войне умирают люди. К этому нужно привыкнуть.

— Но, как же….

— Всем нам кажется, что жизнь вечна, — философски заметил Шэдоу. — Грозовой гигант уничтожен. И городу теперь ничего не угрожает. Пусть нам помог белый здоровяк, это была и наша битва тоже. Мы спасли множество жизней, и выполнили свой долг. Этому нужно радоваться, боец.

Данни промолчал. Ему хотелось возразить, но что он мог сказать, если Алекс, по сути, умер из-за него? «Я ведь мог спасти его. Мог выстрелить. Мог. Но мне стало страшно. Я…. Я ни одного звуковика не убил! Ни одного!»

— Есть, — монотонно ответил Данни. — У меня нет права осуждать кого-то.

— Эскадра, внимание! — в разговор неожиданно вмешалась взволнованная Линда. — Место, куда упал Грозовой гигант с белым! Там что-то происходит.

Данни нахмурился, и пристально взглянул на облака, заметив разрастающуюся тень под ними.

— Что это…. — тихо проговорил Данни. В груди его защемило. — Гигант возвращается?

Из облачного массива выросла белая рука, вытянувшись примерно по локоть. По цвету Данни понял, что рука принадлежала Белому гиганту. Более того, Данни заметил, что ладонь гиганта была раскрыта и повернута тыльной стороной к небу. Медленно рука покрылась толстым слоем льда, на котором, затем, появился красивый зимний узор, будто на промерзшем окошке.

— Там аэролеты! — радостно крикнула Линда. — На ладони лежат аэрлолеты с пилотами внутри!

— А…. Айрис! — оживился Данни, и сразу же до отказа толкнул рычаг тяги, и направил аэролет к ладони.

Данни посадил машину по-вертолетному, переведя аэролет в вертолетный режим. Шасси мягко коснулись обледенелой кожи, турбины вздернули в воздух облако снега, а затем стихли, отключившись.

Крышка со щелчком открылась, отодвинулась, и Данни выскочил из кабины как звуковиком покусанный. Он кубарем скатился по корпусу, и рванул к аэролетам, поскальзываясь и тяжело дыша.

«Неужели она выжила!?»

С трудом удерживая равновесие, Данни матерился так, как не матерился никогда в жизни.

Все пилоты перевели аэролеты в вертолетный режим, нарезали круги над ладонью, готовились в любой момент пустить пушки в дело, и пребывали в нервном напряжении от непонимания ситуации.

Линда наблюдала, как Данни пытался доковылять до искореженного аэролета Айрис. Каждая его нога то и дело соскальзывала в сторону, он замирал, фиксировал равновесие, и затем делал следующий, более осторожный шаг.

Линда кружила над ладонью, и, глядя в экран АБРИСа, давала приближение на кабину каждого подбитого аэролета, но не могла найти там Алекса. Взгляд у нее был нервный, взволнованный, а сердце неспокойно колотилось в груди. Она не могла смириться с мыслью, что Алекса больше не было в живых, и до последнего надеялась, что он в одной из изувеченных машин. Нельзя было с точностью сказать, в какой именно из них он мог быть.

Краска на броне уничтоженных аэролетов щетинилась сколами, а кое-где и вовсе слезла, не позволяя разглядеть хоть каких-нибудь отличительных признаков подразделения или бортового номера.

— Где же ты? — приговаривала Линда, разглядывая на экране корпуса аэролетов в приближении. — Где? В каком из них?

Крышки были закрыты, а черная тонировка не позволяла разглядеть содержимое кабин. Линда осознала, что дистанционно найти никого не смогла бы. Оставалось только одно — садиться на поверхность.

Она улетела из строя, зависла в нескольких десятках метров над ладонью, и, выбрав удобное место для посадки, села. Отщелкнула замок крышки кабины, распахнула дверцу, и спрыгнула на лед, тут же поскользнувшись. Перед глазами ее вспыхнуло, она ударилась подбородком и прикусила язык, но не обратила внимания на боль.

Кое-как встала на одних руках, простонала, и подняла голову, чтобы осмотреться. Аэролетов немало. В каком из них Алекс — она не догадывалась. Непреодолимое желание спасти любимого человека двигало ее вперед. Она встала, и, с трудом удерживая равновесие на льду, стала ковылять от одного аэролета к другому.

Она зализала на кабинные лесенки, открывала небольшую металлическую крышку, и дергала за специальный рычаг ручного аварийного открытия. Крышки отстреливало пневматикой, и они с грохотом падали на лед. В первой кабине Линда обнаружила изувеченного пилота, и ее чуть не вырвало от вида крови и лежащих на бедрах покойного внутренностей. Тело, прикованное к креслу ремнями безопасности, приборные панели, забрызганные подсыхающей кровью. Отличить Алекса можно было только по шевронам и нашивкам, и каждый раз, когда они не относились к Алексу — Линда испытывала облегчение, пусть и к собственному стыду.

В большинстве случаев лиц было не узнать. Она проверила несколько машин, но Алекса не удалось найти нигде. Чем больше кабин Линда вскрывала, тем сильнее становилось ее отчаяние, и тем упорнее на глаза наворачивались слезы, но она терпела. Сдерживала себя. Даже если ей не удалось бы найти Алекса сразу, она понимала, что всегда оставалась надежда на то, что он уцелел.

Ровно до тех пор, пока она не обнаружила бы его мертвое тело.

Она осторожно слезла с лесенки последней кабины, не найдя искомого, и прислонилась спиной к холодному металлу, зажмурившись от безысходности. Ветер на такой высоте буйствовал нешуточный. Воздух был малопригоден для дыхания, и Линда даже подумала о том, чтобы снять кислородную маску, и задохнуться.

В настолько угнетенное состояние ее вгоняли мысли о том, что Алекс умер.

Пропадало всякое желание жить. Но нет. Нельзя было этого делать до тех пор, пока точно не стало бы известно, что Алекса не стало.

Линда стиснула кулаки, собралась с мыслями, и уверенно осмотрелась еще раз, убеждаясь, что аэролетов больше не осталось.

Данни добрался до Айрис, и вытащил ее из кабины, сидя с ней на холодном льду. Она лежала головой на его бедрах, и держала его за руку, глядя на него полными слез и счастья глазами.

— Жива? — спросила Линда. Достаточно жестко спросила. Неожиданно для самой себя. Данни вздрогнул слегка, почувствовав, что внутренняя сила Линды порядком выросла. — Ей нужна медицинская помощь?

— Нет, — Данни покачал головой. — Она в порядке.

— Данни, — истощенно произнесла Айрис, искренне улыбнулась, влюблено посмотрела на Данни, и нежно приложила ладонь к его щетинистой щеке. — Я так рада…. Рада, что ты жив…. Как же хорошо….

— Вы видели, что произошло с Алексом? — спросила Линда. — Вы видели, где он? Его сбили?

— Я…. — Айрис села, едва не повалившись на спину, но Данни поддержал ее, подставив свое тело. — Я прикрыла его от этой черной твари. Она хотела убить Алекса. Я отвлекла ее на себя. Дальше провалилась в пищевод. Аэролет тонул в желудочной кислоте, но броня выдержала. Я видела белую руку, пальцы, распоровшие стенку желудка. Потом грохот, меня бросало из стороны в сторону, а затем белый свет…. Я потеряла сознание. Очнулась уже здесь…. Я не видела его.

— Я видел, — неохотно признался Данни, и потупил взгляд. — Видел. Я не…. — Данни поднял глаза на Линду, и когда почувствовал на себе тяжесть и колкость ее взгляда, когда почувствовал ярость ее души, застыл на месте. Ему стало страшно ей признаваться. Но он решил, что должен был хотя бы в чем-то проявить смелость. — Я не смог прикрыть его. Он прикрыл меня, он спас мне жизнь, и я…. Я видел, как его аэролет захватили звуковики, но не смог ничего сделать. За этот вылет я не убил ни одной твари.

— Чертов трус, — крикнула Линда, и, в порыве неожиданной ярости схватила Данни за грудки, подняв его и притянув к себе.

Айрис завалилась на бок, и вяло простонала. Попыталась встать, приподнялась на одних руках, но поскользнулась и упала. В ней неб было сил, чтобы стоять на ногах, и чтобы защищать Данни.

— Не смей его трогать, стерва…. — угрожающе прорычала Айрис сквозь зубы. — Убью….

Линда в упор глядела в глаза Данни, спрятанные за защитными очками, приблизила свое лицо максимально близко к его лицу. Видела дрожь его зрачков, чувствовала прерывистость дыхания, заметила капельку пота, скользнувшую по бровной дуге. Он был напуган.

— Ссыкло. Как ты вообще попал в ВВС?! Кому хватило ума сделать из тебя пилота, а?! — кричала она, скаля зубы и краснея от ярости. — Ты мог его спасти! Почему не спас?! Почему, а?!

— Я испугался! — оправдывался Данни. Он хотел вырваться, но не мог даже пошевелиться. — Испугался! Я трус! Я этого не отрицаю! Но мне очень грустно, что…. А ты сама?! Сама лучше?! Не ты ли сбежала, бросив Торрэна умирать?!

Перед глазами Данни вспыхнуло. Линда свалила его с ног ударом кулака в скулу. «Грустно тебе, сука?!» — приглушенные крики Линды доносились до его ушей будто сквозь толстый слой ваты. Линда пинала Данни по ребрам не жалея сил и орала так громко, что в животе от страха даже у невозмутимой Айрис похолодело.

Данни вскрикивал, и свернулся в позу эмбриона, прикрыв голову руками. Ему стало страшно. Страшно, что убьют, забьют до смерти, не выслушав, не попытавшись понять, не попытавшись простить.

— Грустно, мразь?! Тебе грустно?! — она пнула его по ягодицам несколько раз, затем пинала по голове, но удары ослаблялись защитой рук. В кистях Данни вспыхивала боль, и казалось, вот-вот должны были треснуть кости. Он видел носок армейского ботинка, ударявший в щель между руками, и плакал, даже не пытаясь отговариваться. Он кричал от боли и плакал. — Грустно, сучара?! Он умер из-за тебя! Умер! Умер! Умер из-за тебя! — глаза Линды покраснели от слез.

Она топнула по льду рядом с головой Данни, отчаянно закричала, и застыла, вытянув руки по швам и опустив голову. Ее трусило. Трусило от гнева, злобы, и негодования. «Почему выжил этот урод? Почему выжил этот трусливый урод, а не Алекс?!» — думала она, глотая скользившие по щекам слезы.

Друзья не всегда те, кто называл себя друзьями. Дружба это не только совместное распивание пива по выходным, веселье, и беззаботность. Дружба — это ответственность. Ответственность за того, кого называешь другом. Готовность помочь ему любой ценой и не бросить в ситуации, когда другу угрожает смерть. Далеко не все, кто называет себя друзьями в окружении человека, являются друзьями на самом деле. Жизнь и ситуации умело расставляют все по своим местам, отчетливо показывая, кто друг, а кто враг.

— Ты сама…. Сама бросила всех, — проговорил Данни сквозь жалобные всхлипы. — Сама сбежала. А теперь называешь трусом меня?

— Я нашла в себе силы пожалеть об этом. Нашла в себе силы измениться, — Линда обратила тяжелый взор на Данни, и он почувствовал такое психологические давление, словно бы его плитой прижало. — А ты как был ссыклом в самом начале, так и остался ссыклом. Ты мне противен. Где Алекс? Как он умер и куда делся?

— Он упал в облака вместе со звуковиками, — тоскливо ответил Данни. — У него не было…. Ну, не было шансов.

— Он может быть еще жив, — сказала Линда, отведя уверенный взгляд в сторону.

Вскоре вдалеке показалось два аэролета. Они сели на ладонь, и их покинули Дональд с Василисой.

— Где Алекс? — Василиса не в настроении. Выражение на лице было мрачным, взгляд злобным и остервенелым. — Что с ним случилось?

— Сбит, — злобно ответила Линда. — Этот урод бросил его умирать.

— Ему скрутили руки и ноги…. Его сожрали под облаками. Он не мог выжить.

— Ты видел, как ему повредили голову? — спросила Василиса.

— Нет, — устало ответил Данни. — Не видел.

— Значит, он может быть жив. Дональд.

— А? — Дональд вздрогнул. Его вырвали из размышлений.

— Ты знаешь, как попасть под облака? Я слышала, что возможность спуститься ниже блокирует высотная автоматика. На любом такая стоит.

— Разве? А я не знал, — удивился Дональд. — Если автоматика взаимосвязана с компьютером — легко. Я с этим разберусь.

— Безусловно есть. Инструмент против любопытных. Я же спускалась под облака, значит можно сделать это еще раз, и найти Алекса.

— Автоматика не даст. И вас убьют там, вы чего? — вскинулся Данни, приподнявшись на одних локтях.

— Его нет в живых, — Айрис села, опираясь спиной на остов своего аэролета. — Вы хотите спасти призрака. Звуковики точно разорвали его на части. Нет смысла даже пытаться.

— Какие же вы твари, — с отвращением произнесла Василиса. Гримаса на ее лице возникла соответствующая. — Он же ваш друг. Вы вместе поступили в училище. Жили в одной казарме. Как вы можете хоронить его, когда есть хотя бы малейшая надежда на спасение?

Данни стыдливо отвел глаза в сторону, и сел, обхватив колени руками. Он был поглощен мыслями об избиении. О боли, что терзала его тело. Судьба Алекса тогда занимала далеко не самое первое место в мыслях.

— Мы не намерены просто так рисковать, — цинично произнесла Айрис. — Такова жизнь. У нас нет и малейшего основания думать, что он жив, а значит, вероятность успеха операции минимальна.

— Я бы избила тебя до полусмерти сейчас, белобрысая сука, если бы ты не была ранена, — процедила Василиса сквозь зубы. — Я гарантирую, что ты всю жизнь будешь летать за барьер, и срок твоей службы растянется до вечности. Я знаю, как ты попала в ВВС, и знаю, что ты не хочешь тут находиться.

— Она и Алекса прикрыла только для того, чтобы он спас этого патлатого рохлю, — с омерзением произнесла Линда и фыркнула.

— Я хотя бы не отрицаю того, что я эгоистка.

— Простите, — всхлипнул Данни, обращаясь к Василисе и Линде. — Я пошел в ВВС потому, что сюда пошел Алекс. Я следовал за ним. Но мне слишком страшно. Я буду бесполезен, если полечу с вами, и я боюсь умереть.

— Похвально, — ответила Василиса и скупо ухмыльнулась. — Хотя бы это ты признал. Мы тоже боимся умереть, если ты не знал. Настоящего солдата от подделки отличает именно умение побороть страх. Я считаю, что каждый мог бы пригодиться, но не ты. Тебе даже не хватает смелости на то, чтобы хоть как-то помочь в спасении друга. Какой же ты тогда ему друг….

— Я постараюсь помочь чем-нибудь отсюда, — тут же предложил Данни. — Я придумаю способ. Но простите. Простите. Я боюсь. Я не хочу никуда лететь.

— Отвратительно. И за тебя он отдал жизнь? — это Линда.

— Рыжий, поможешь? — Василиса обратилась к Дональду. — Сломаешь высотную автоматику?

— Вообще, Алекс всегда был тем еще придурком, — задумчиво произнес Дональд, сунув руки в карманы и опустив взгляд в землю. — Я его ненавидел. Тем не менее, тем не менее…. — он призадумался. — Он пожертвовал жизнью ради товарища. В бой бросался как умалишенный. Пусть мы друг друга недолюбливали — я уважаю поведение, которое он проявил в бою. Я не просто помогу сломать систему. Я полечу с вами. Не знаю, почему, но мне смертельно хочется, чтобы этот перекачанный кретин оказался жив.

«Вот так и появляются настоящие друзья» — подумала Василиса, и появление команды из трех человек ее немного воодушевило.

— Я больше не хочу бросать любимых, — это снова Линда. — И Алекса не брошу. Больше не хочу испытывать того, что испытала, когда сбежала с первого поля боя.

Разумеется, Василиса обратила на это внимание. Даже почувствовала укол ревности. Но она понимала, что было не до выяснения отношений, и требовался холодный ум. Только точный расчет мог привести к успеху. Эмоции всегда мешали принимать трезвые решения, что Василиса прекрасно понимала.

— Тогда летим, — сказала Василиса. — Летим сейчас.

Глава 9

— Почему сейчас? — не понял Дональд. — Нам же подготовиться надо. У нас и еды не хватит надолго. Мы совершенно не подготовились к полету. К спасательной операции….

— Младший оператор полета, а давайте умничать здесь буду я? — строго перебила Василиса, и жестко взглянула на Дональда, заставив его отвести глаза.

— Ну, я не, ну, как это, ну, госпожа инструктор…. — замямлил Дональд.

— У нас нет времени на подготовку. Алекс долго сам не протянет, даже если остался жив, да и нас никто не отпустит, — сказала Василиса, направившись к аэролету. Дональд смотрел ей в след и слышал звук отдалявшихся шагов.

— С-самоволка, что ли? — заикнулся Дональд. — Серьезно? Так, а как?

— Шэдоу не позволит там провести спасательную операцию. Если обоссался, Дональд, то просто обеспечь взлом высотного автомата и оставайся здесь. Это тоже будет хорошо.

— Ну, нет, — тут же оживился Дональд, и бодро зашагал к своему аэролету. — Я уже сказал, что лечу с вами. Значит, лечу с вами.

— Хорошо. Общаться будем по внутреннему каналу связи. Частота 23.34, обязательно переключайтесь на нее, или нас услышат все кому не лень.

Василиса залезла в кабину аэролета, закрыла дверцу, и, запустила двигатели. Данни помог Айрис подняться, и они вместе зашагали к его аэролету. Двигаться ей было трудно, она прихрамывала на одну ногу, и закинула руку на шею Данни, чтобы не упасть.

— Может…. Мы им поможем? Хоть как-нибудь?

— Если не хочешь умереть, то лучше не лезь в это, — ответила Айрис. — Алекс уже труп. К сожалению. Если мы полетим туда, вниз, то скорее всего в толще облаков нас сожрут звуковики. Это бессмысленная жертва. Совершенно бессмысленная.

Три аэролета взлетели с ладони, и стали отдаляться от нее в противоположном от батальона направлении. Василиса хмуро глядела на радар, видя, как три точки ее группы отдалялись от скопления точек союзных машин. Сейчас им нужно было спокойно уйти, а потом нырнуть туда, в облака.

— Отключитесь от общего канала связи, — сообщила Василиса по внутренней частоте. — Вы не должны никого слышать, и вас не должны слышать. Молитесь, чтобы нас сразу не стали преследовать. Если Шэдоу что-то заподозрит — мы окажемся с хвостом.

— Разве кто-то полетит за нами в облака?

— Нет, — ответила Василиса. — Постараются сбить еще до снижения за дезертирство.

Василиса дождалась, пока они отдалятся на оптимальное расстояние, и отдала команду:

— Все. Погружаемся.

— Есть, — хором ответили Линда и Дональд.

Василиса плавно опустила манипулятор и рычаг общего шага. Она погрузилась в облака, и обзор наглухо перекрыло густым белым туманом, который обволок крышку кабины. Аэролет слегка трусило на небольших воздушных ямах, слева и справа, иногда, мелькали редкие черные тени. С разных сторон и с разной периодичностью до слуха доносился жуткий китовый вой, звучавший громче, чем гул лопастей и клекот турбин.

— Группа, вы на связи? — спросила Василиса. — Как слышите меня?

— На связи, госпожа инструктор, — хором ответили Дональд и Линда. — По радарам держимся четко за вами. Дистанция сто пятьдесят.

— Принято. И хватит называть меня «госпожа инструктор» — раздраженно попросила Василиса. — Я уже не ваш инструктор. Я Старший пилот и ваш боевой товарищ.

— Ну, простите, — ответил Дональд, и виновато усмехнулся. — Привычка.

— Внимательно смотрим на радары. Со звуковиками в бой не вступать, если что-то заметите, тут же уходите прочь в реактивном режиме, но не переставайте сбавлять высоту. Дональд, ты занимаешься высотным автоматом?

— Так точно, — отрапортовал Дональд. — Иду на автопилоте. Автомат было достаточно сложно найти в логе программы, но у меня получилось. Занимаюсь…. Блин. А тут не так просто все, как мне казалось изначально. А почему нельзя сразу перейти в реактивный режим?

— А если ты в реактивном режиме на звуковика напорешься, то каким образом сможешь выкрутиться? Если тварь прицепится, то разберет кабину и убьет тебя. В вертолетном режиме у тебя хотя бы маневренность есть, и ты, в крайнем случае, сможешь хотя бы отбиться или прикрыть того, кто попал в беду. А еще топлива сэкономишь.

Полет казался бесконечным, и облака тоже. Василиса наблюдала за ниспадающей стрелкой альтиметра, но облакам не было конца. Группа снизилась уже на несколько десятков километров, и, честно сказать, Василиса думала, что облака будут как-то меньше в размерах. Высотный автомат не хотел срабатывать, хотя уже должен был.

Странный размер для Земли. Насколько Василиса знала, толщина облаков, в среднем, 1–2 километра, в редких случаях 3–5 километров. В голове не укладывалось. Неужели она и правда жила в каком-то обмане? И была ли под облаками земля? Василиса ведь была на поверхности. Нашла лебедя. Все становилось лишь запутаннее и непонятнее.

На внутренней стороне крышки кабины Василисы вспыхнуло голографическое изображение ограничительной ленты, а над лентой парил желтый треугольник с восклицательным знаком внутри. Запищал сигнал тревоги. Василиса невольно улыбнулась.

Вот оно!

— Внимание, — Василиса услышала голос бортового компьютера. — Вы снизились до недопустимой отметки, и покидаете Допустимые высоты. Если вам дорога жизнь — наберите высоту и вернитесь к исходному положению.

— Хрен тебе, стерва!

Василису трусило в кресле. Приборные панели громыхали, и звуки раздавались такие, будто бы аэролет был автобусом, проезжавшим по кочкам и ямам. Манипулятор вдруг стал сопротивляться рукам Василисы, и давил ей в ладонь. Аэролет самовольно попытался задрать нос. Рычаг общего шага так же пытался приподняться, чтобы дать оборотов несущему винту и набрать высоту.

Василиса ругалась сквозь сжатые зубы, пыталась пересилить манипулятор и рычаг общего шага, но даже с ее уровнем физической подготовки пересилить автоматику она не могла. Механизмы внутри манипулятора и рычага общего шага гудели, трещали, но уверенно переводили аэролет в режим набора высоты. Ладони Василисы уже начинали болеть от давления, как после многочасовой поездки на велосипеде. Руки залились напряжением, и мышцы жгло мышечной кислотой. Василиса бросала ненавистные взгляды то на манипулятор, то на рычаг общего шага, и, не выдержав, крикнула:

— Дональд, какого хрена ты там делаешь?! Ты живой вообще?!

— Есть! — ответил Дональд. — Я запустил вирус в программную систему нашей группы. Все. Автоматика под контролем.

— Ах, наконец-то! — с облегчением воскликнула Василиса, когда органы управления перестали сопротивляться, и руки получилось расслабить. Голограмма ограничительной ленты исчезла вместе с треугольником. — Отлично.

Вдруг раздался писк эхолокатора. Василиса взглянула в радар, радарная линия прокрутилась, и проявила многочисленные красные точки, приближавшиеся с севера. Сердце Василисы заколотилось, она на секунду застыла, но сразу взяла себя в руки. Отточенные навыки самоконтроля не позволяли ей выйти из себя в критической ситуации. Глубокий вдох — быстрый выдох. Обычно такой ритм дыхания требовался для приведения нервной системы в режим боевого напряжения. Новички долго вводили себя в такое состояние, но Василиса, благодаря многолетней практике, смогла сделать это практически мгновенно.

— Группа, опасность с Севера! Активировать реактивный режим и отступать!

Пугающий вой стаи звуковиков услышали все, и абсолютно у каждого в группе по спине пробежались мурашки. Показалось, будто стая плотоядных китов приближалась, готовясь в любой момент выпрыгнуть из непроглядной тьмы смертоносной океанской воды. Счет пошел на секунды, и, что самое страшное — враги приближались очень быстро, а значит, кто-то мог не успеть перейти в реактивный режим.

Василиса нажала на кнопку активации реактивного режима, аэролет трансформировался за несколько секунд, и, как только несущие винты остановились, сложившись в форму стрелы и вплотную опустившись к корпусу, реактивные двигатели взвыли. Набор скорости произошел моментально — Василису вжало в кресло, она крепче вцепилась в манипулятор правой рукой, а левой отклонила рычаг тяги до упора, сразу же переходя на форсаж. Она взглянула влево, увидев аэролет Линды, преломивший звуковой барьер, и оставлявший за собой воздушный конусообразный след.

Вдруг двигатели Василисы несколько раз издали хлопок, выжигая остатки топлива, и отключились. Аэролеты Линды и Дональда стремительно и с гулом пролетели мимо, оставляя за собой серый лохматый выхлоп. Они скрылись в облаках, блеснув реактивными струями.

— Твою мать! Вот почему надо проверять уровень топлива перед переходом в реактивный режим!

Для вертолетного полета было достаточно универсального горючего, на котором мог работать и двигатель внутреннего сгорания, и реактивный двигатель. Дело в том, что атомная сетка универсального горючего содержала в себе и реактивные, и обычные горючие элементы. При переходе в реактивный режим специальные электроды в баке сообщали горючему электромагнитный импульс особой частоты, менявший электромагнитные свойства горючего, и так же переводя его либо в стандартный, либо в реактивный режим горения. Другими словами, вместе с изменением полетного режима аэролета, менялся и полетный режим топлива.

А реактивное топливо выгорало намного быстрее, ведь реактивный двигатель имел в разы больше производственной мощности. Для вертолетного полета наполненности бака хватило бы еще на какое-то время, а вот если говорить о реактивном полете — остатки запасов сгорели за считанные секунды. Василиса нашла на панели управления кнопку переключения баков, нажала на нее, и услышала щелчок открывшихся в двигателе заслонок запасного топливного резервуара.

Заново активировать двигатели, к счастью, удалось без проблем, и реактивные двигатели взревели, ударив реактивной струей в морду звуковика, выскочившего из облаков. На полной скорости Василиса смогла оторваться от стаи.

— Госпожа старший пилот, вы целы?! — послышался взволнованный возглас Дональда. — Где вы находитесь?! Мы возвращаемся!

— Все в порядке, — ответила Василиса. — Мне удалось оторваться. Где вы?

— Под облаками, — ответила Линда. — Быстрее снижайтесь. Вы должны это увидеть.

— Что увидеть? — спросила Василиса, наклонив манипулятор вниз. — Вы о чем?

Ответа дожидаться не пришлось. Облака за крышкой рассеялись, Василиса выскочила из них, и яркий свет резанул по глазам, привыкшим к сумраку. Василиса прищурилась, на всякий случай выровняла машину для горизонтального полета, и затем взор прояснился. Она увидела высокие горные хребты, тянувшиеся вдоль линии горизонта, а над ними стоял, рухнув на одно колено, белый гигант, вытянувший руку вверх. Часть тела гиганта была скрыта облаками, но Василиса поняла, что это именно на его ладони лежали подбитые аэролеты.

Но больше ее поразил не гигант. Больше ее поразил ландшафт перед горным хребтом. Она видела пестревший зеленой листвой огромный лес, раскинувшийся на многие километры перед горами. Видела ленты кристально чистых рек, пересекавших желтые поля, заросшие чем-то вроде пшеницы. Видела пляжи, видела холмы и равнины, покрытые неглубокими ущельями и оврагами. Под облаками летали птицы.

Василиса потеряла дар речи.

Леса, поля, реки, птицы…. От всего, что видела Василиса, веяло плодородием и жизнью. Причем, все это казалось неестественно огромным, непривычным глазу Василисы, которой показывали картинки Земли. Облака находились на непостижимой уму высоте. Линия горизонта была на удивление ровной. Василиса поняла, что если бы Земля имела описанный в книгах истории размер: 12 тысяч километров диаметра и 40 тысяч километров окружности, то на высоте в 12 тысяч метров горизонт имел бы определенный наклон, напоминая дугу.

Василиса дрогнула, увидев, что стрелка альтиметра накрутилась до отказа, показывая, что высота в данный момент превосходила физические возможности аэролета. Да и высота Грозового гиганта 150 километров теперь тем более не укладывалась в голове. Все спуталось. При такой высоте Грозового гиганта земля, чтобы выдержать его вес, должна была иметь плотность почвы, соответствующую размеру планеты диаметром в 120 тысяч километров, но как тогда гигант возвышался над облаками?

«Ничего не понимаю» — хмуро подумала Василиса.

Одно стало очевидно. Земля, на которой находилась Василиса, точно не соответствовала размерам, заявленным в исторических учебниках. Ну не могла такая крохотная планетка выдержать тварь такого размера. Все были так напуганы появлением Грозового гиганта, так напуганы его размерами, что даже не удосужились посчитать. Может, в тайне до кого-то и дошло, но никто не хотел оказаться сброшенным с края Дираксиса, потому высказываться люди не осмеливались. Линда видела размер гиганта, но при попытках его сообщить ее сразу же заставили заткнуться. Василиса знала об этом, потому что присутствовала при опросе.

Люди боялись высказаться. Василиса была уверена, что у людей, кто более-менее грамотен в исторических вопросах, навскидку определил размер гиганта и понял, что он был слишком велик для такой маленькой планеты. Но так же Василиса понимала, что те, кто понял что-то, точно не стали бы об этом высказываться ввиду опасности для жизни.

А показания альтиметра? Они сейчас показывали запредельную высоту. Это значило, что над облаками высотная автоматика попросту подделывала показатели, чтобы ввести пилотов в заблуждение и убедить их в действительности размера планеты диаметром в 12 тысяч километров. Так вот почему ее воспоминания ликвидировали. Вот почему никто не хотел, чтобы Василиса что-то помнила.

Ну, это ладно. А жизнь на планете зачем было скрывать? Еще более непонятно. Может быть, жизнь просто зародилась на Земле заново, и теперь ее можно колонизировать?

Отличная новость! Можно сообщить об этом руководству, и человечество вернулось бы на Землю, ведь здесь теперь имелись все условия для развития жизни.

Но зачем они скрыли правду? Ради чего? Зачем им было скрывать настоящие параметры Земли?

Ситуация становилась все запутаннее с каждой минутой.

— Теперь вы поняли, госпожа старший пилот? — спросил Дональд, который, судя по голосу, тоже был слегка шокирован. — Поняли, что вы должны были увидеть?

— Поняла, — ответила Василиса, непроизвольно кивнув невидимому собеседнику. — Размеры планеты не соответствуют тому, что пишут в учебниках. Странно все это…. В сотне километров от гиганта переходим в вертолетный режим. Топлива осталось мало. И нам еще нужно вернуться назад. Нужно….

— Что нужно? — с непониманием спросила Линда.

— Сообщить, что на планете вновь зародилась жизнь, и ее можно опять колонизировать, — ответила Василиса. — Но это второстепенное. Сейчас главная задача — отыскать Алекса.

— А к гиганту зачем лететь? — спросил Дональд.

— Ну, ты глупый, что ли? — раздраженно спросила Василиса. — Очевидно. Там где белый гигант и было поле боя. Все упавшие аэролеты должны быть поблизости. В горах, в лесу, неважно. Дональд, ты можешь определить местонахождения аэролета через систему геолокации по бортовому номеру?

— Только если средства геолокации в исправном состоянии, — ответил Дональд. — Могу, да.

— Запоминай бортовой номер. Алекс летал на моей «пятке», а ее номер я помню наизусть. Готов?

— Диктуйте…. Ага, запомнил. Занимаюсь. Ждите.

— Странно это все. Очень странно, — задумчиво произнесла Линда. — Нам ведь говорили, что все на поверхности Земли уничтожено. Что на ней не осталось жизни и жить можно только над облаками под защитой барьера. На Земле вновь зародилась жизнь?

— Или она все время тут была, но нам об этом не сказали, — саркастично заметил Дональд.

Конечно, слова Дональда звучали неприятно, но разумно. Раз Василисе после посещения поверхности так рьяно старались устранить воспоминания, это значило, что Правители, и Верховный Консул Ривз в частности, пытались что-то скрыть, но слишком ценили военные ресурсы, чтобы убивать Василису. «Ладно, нет времени сейчас об этом думать. Нужно искать Алекса» — Василиса одернула себя от размышлений.

— Нашел, — тот же час доложил Дональд. — Геоданные скидываю на радары.

На радаре Василисы вспыхнула зеленая точка, обозначавшая местоположение аэролета Алекса, и группа, перегруппировавшись над лесом, полетела в сторону обнаруженной Дональдом координаты. Василиса сразу узнала свой аэролет. Он лежал между скал, у подножия горного хребта, и изменился практически до неузнаваемого состояния. Только белая краска с кровавыми пятнами искусственного происхождения позволила ей отличить свою машину от других.

Обломки были разбросаны повсюду в радиусе нескольких десятков метров. Радовало, что аэролет не взорвался, и это сильно повышало шансы Алекса на выживание. Они посадили аэролеты на небольшой равнине, которую накрывала тень громадного Белого гиганта.

Василиса видела торс Белого гиганта, видела громадные кубики пресса, прикрытые лохматыми облаками, и такая картина очень трудно проходила через ее привыкшее к обычным размерам восприятие. Как нечто огромное могло стоять на Земной почве, не проваливаясь в нее?

Глава 10

Огромный зеленый лес, казалось, раскинулся до самого горизонта. И деревья в нем росли странные. С большими листьями самых необычных форм: и треугольные, и каплевидные, и даже те, что внешне напоминали звезды. Высота деревьев впечатляла, вызывая удивление. Даже при всем желании Василиса не могла разглядеть макушку, как бы ни старалась. Любой ствол имел толщину в три раза больше всемирно известного баобаба.

Василиса погладила дерево рукой, ласково, будто родственника, и кончиками пальцев ощутила шершавость коры. Кора старая и грубая, покрытая многолетними морщинами.

Василиса глянула вглубь леса, и прислушалась к звукам. Оттуда доносились высокие писки и низкие рычания, порой слышались странные, продолжительные щелчки, на подобии тех, что издавали дельфины. Над левым ухом Василисы прожужжал толстый шмель, перед глазами роились мошки, а по ладони, спрыгнув с коры, пополз маленький муравей.

Василиса поднесла ладонь к глазам и присмотрелась к нему. Маленький, усердно перебиравший лапками, и преследовавший только ему понятную задачу. Василиса отпустила муравья обратно на кору дерева, и вдохнула свежего лесного воздуха, пропитанного ароматом листвы и влагой.

В Дираксисе так не дышалось.

— Поражает, да? — спросил Дональд.

— А? — Василису из раздумий вырвали, и она взглянула на Дональда через плечо. — Да. Ещё как поражает. Я не подозревала, что под облаками может такое быть. Ты помнишь такие растения?

— Я не видел в энциклопедии такие. Много лет прошло. Может быть эволюция.

— Не может вымахать дерево до таких размеров за какую-то сотню лет….

— Да кто же знает этих звуковиков, — Дональд пожал плечами. — Как они влияют на окружающую среду — мы вообще не знаем. Вдруг они разные мутации вызывают? Вдруг они….

— Зачем было скрывать от нас…. Нам же говорили, что почва неплодородна. Как на неплодородной почве могли вырасти такие растения? Или может с момента начала вторжения прошло намного больше лет, чем нам сказали?

— Возможно.

— Эй! — Линда окликнула Дональда и Василису. Линда стояла на носу аэролета и махала им рукой. — Его здесь нет!

— Твою мать, — Василиса стиснула зубы.

— И где искать? — расстроился Дональд и почесал затылок.

— Где-то здесь. Одно мы знаем точно теперь — звуковики за пределы облаков не суются. Иначе бы сейчас тут ими все кишело. Так что у нас есть время до тех пор, пока у Алекса не кончатся пайки, если он где-то скрылся от местной фауны. Думаю, нам нужно туда, — Василиса указала на вершину горного хребта.

Возможно ли представить себе гиганта, склонившегося над вершиной Эвереста, будто бы над крохотной высоткой муравейника? Именно так белый гигант и этот горный хребет смотрелись. Громадная гора, высота которой навскидку километров тридцать, выглядела на фоне гиганта кочкой внушительного размера, но никак не горой.

— Ты думаешь, он поднялся туда?

— Я ничего не думаю, — Василиса устало потерла переносицу. — Он вряд ли надеялся на то, что его будут искать. Можно только догадываться, куда он пошел.

— Так в лес же пошел, — энергично вмешался Дональд. Видимо, он давно хотел высказаться, но не решался. — В лес. Куда еще? В горах ведь не выжить. Ну, что там можно есть? Что можно пить? Особенно если ты знаешь, что тебя спасать не будут.

«Помогите» — внезапно прозвучало в голове у Василисы голосом Алекса, и она дрогнула. Линда с Дональдом тоже дрогнули, удивленно переглянувшись. Василиса сразу поняла — это была не ее мысль. Или, может, ее мысль? Слуховая галлюцинация, вызванная стрессом и усталостью. Все же, битва с Грозовым гигантом была сложной.

«Помогите!»

— Да твою мать! — ругнулся Дональд, стукнув кулаком по дереву. — У меня крыша едет!

Взгляд Линды был блуждающим, будто бы к ней кто-то обращался, но она не могла понять кто, пытаясь отыскать его. Все выглядели озадаченными и растерянными. Будто бы одновременно услышали одну и ту же мысль в голове.

Чужую мысль.

— Вы слышали? — поинтересовалась Василиса. — Помогите?

Эта фраза прозвучала как триггер. Друзья тут же обратили взгляды на Василису, потом неуверенно друг с другом переглянулись, словно бы боялись прослыть безумцами. Дональд настороженно посмотрел на Василису, и произнес:

— Да. Слышал. Я это слышал.

— И я слышала, — подключилась Линда, когда увидела, что Василиса нормально отреагировала.

«В груди, — снова послышались мысли Алекса. — Я в груди белого гиганта. Мне не пошевелиться».

Вот те раз. Василиса, все же, поразилась подобному явлению. Сначала Алекс видел чужие воспоминания, потом научился устанавливать с другими ментальную связь. Да и главное — как он оказался у гиганта в груди? Каким образом попал туда? Белый гигант сожрал его?

— Все слышали? — спросила Василиса, пытаясь убедиться, что информация поступила не только ей.

— Да, — хором ответили Дональд и Линда.

— Летим.

И ни у кого не возникло сомнений. Никто не стал возражать, никто не стал выражать страха перед тем, что грудь гиганта находилась в облаках, а там где облака, там и звуковики. Все имели четкое намерение спасти Алекса, взгляды их были нерушимыми и уверенными.

Они без капли страха зашагали к аэролетам, расселись по кабинам, и взлетели, направившись к груди. Один кубик пресса гиганта напоминал огромное поле, которое уходило в облака, и группа подлетала к его краю.

— Переходим в боевой режим, — произнесла Василиса. — Готовимся в любой момент открыть огонь. Ясно?

— Так точно!

Кабину Василисы обволокло облаками. Она включила ходовой прожектор, и он позволял сносно ориентироваться в пространстве. По сторонам она видела лучи прожекторов Линды и Дональда. Да, вместе идти спокойнее. С пониманием, что без прикрытия Василиса не останется, она чувствовала себя намного увереннее.

Вскоре в луч прожектора попала нижняя граница грудой мышцы, и Василиса остановила аэролет в висе, вынудив остальных замереть вместе с ней.

— Сейчас разделяемся, и начинаем плавно подниматься вверх, пока не найдем Алекса, — скомандовала Василиса, и три аэролета стали подниматься вверх.

Долго Алекса искать не пришлось. Дыра между грудными мышцами бросилась в глаза сразу же, и напоминала огромную горную пещеру. Василиса зависла перед ней, и врубила прожектор на полную мощность. В луче прожектора парили снежинки. Окно кабины медленно покрывалось инеем. Редкими порывами ветра снежинки бросало в аэролет, и они стучали по стеклу. Василиса выдохнула облачко пара, и съежилась — стало холодно. Она щелкнула тумблером обогревателя, печка с гулом заработала, загоняя в кабину прогретый воздух.

Трудно было представить, что Алекс имел возможность выжить в подобных условиях. Если Василиса без обогревателя в кабине аэролета с работавшим двигателем замерзала, то страшно думать, какая температура за бортом.

Три аэролета влетели внутрь, и медленно двигались вперед, отражаясь в разнообразных ледяных кристаллах. Кристаллов, к слову, много. Они росли из огромных стен плотными кристаллическими образованиями. Тело гиганта, разве, состояло полностью из кристаллов?

Василиса вспомнила, как Белый гигант вырвал Грозовому гиганту кишки, и запуталась в их анатомии. Стало непонятно, имелись у них внутренние органы, или нет.

— Там! — Василиса услышала в наушниках голос Линды.

Они свели лучи прожекторов на огромном кристальном образовании, которое росло из потолка и стен. Огромное у оснований. Практически необъятное. И очень крохотное и острое у вершин. Между пиками, как раз, Алекс и зажало. К счастью, рядом с пиками была небольшая площадка, на которую Василиса и села.

— Остальным — оставаться в воздухе! Сохранять бдительность. Я его вытащу!

Василиса спрыгнула с кабины на кристальный пол, и бросилась к Алексу изо всех сил. Когда она приблизилась, то увидела его, зажатого между кристаллами, изнеможенного и сильно похудевшего. Он выглядел голодным и измученным. Щеки его были впалыми, ключицы торчали, и от мышц почти ничего не осталось. Казалось, Алекс заболел анорексией, и несколько недель провел в пустыне, скудно питаясь и почти не потребляя воды.

Сердце Василисы от жалости сжалось. Она испытала душевное расстройство, увидев возлюбленного в таком состоянии.

Она схватилась за кристалл, и с легкостью его сломала. Он оказался на удивление хрупким. Василиса кулаками разбила кристаллы, зажимавшие Алекса, и когда он падал, она подхватила его, изо всех сил напрягая ноги. Но веса Алекса не хватило даже не то, чтобы она дрогнула. Он упал на нее как простынь. Она даже побоялась обнять его, испугавшись, что могла сломать хрупкие кости.

«Что же с ним случилось?»

— Вася…. — проникновенно прошептал Алекс, говоря из последних сил. — Ты пришла…. Пришла за мной….

— Не говори, дурак, — жалобно произнесла Василиса, глаза ее наполнились слезами, а душа изнывала от горя и радости. — Экономь силы. Не говори мне вообще ничего. Потом все расскажешь.

Василиса оттащила Алекса к аэролету, усадила его в кресло второго пилота, и застегнула на тощей груди ремень безопасности. Алекс измученно уронил голову на грудь, промямлил что-то не внятное, и попытался взглянуть на Василису, но ему не хватало сил на то, чтобы поднять веки.

Василиса приложила пальцы к шее Алекса. Пульс бил едва ощутимо. Что еще хуже — он ослабевал. Алексу очевидно требовалась срочная медицинская помощь. Хоть какая-нибудь.

Василиса спрыгнула на пол, распахнула маленький багажник, и вынула из аптечки шприц с тонизирующей инъекцией. В инъекции содержались все необходимые витамины и вещества, способные привести в себя человека после голодовки и истощения. Главное, чтобы пациент был жив.

— Спасибо, — произнес Алекс, когда почувствовал укол в вену. Он приоткрыл глаза, увидел шприц, и руки Василисы. Пальцем Василиса надавила на поршень, вводя тонизирующий раствор внутрь, и вена слегка распухла.

Сердце Алекса сократилось, разгоняя тоник по кровеносной системе, и он резко распахнул глаза, глубоко вдохнув и закашлявшись. Василиса взяла его за щеки, Алекс схватил Василису за запястья, и смотрел на нее глазами человека, который одной ногой побывал на том свете. Глазами человека, не верившего тому, что он видел.

— Летим домой, — улыбнулась Василиса, и, плача, влюбленным взглядом смотрела на Алекса. — Летим домой. Я знала, что ты жив.

— Вася…. Спасибо…. — тихо произнес Алекс, погладив ее щеку, мокрую от слез. — Спасибо, что пришла за мной.

Они улетели втроем. Когда они поднялись над облаками — Дираксис уже значительно отдалился от поля боя. Только точки союзных аэролетов все еще летали над ладонью, видимо, оставленные там на всякий случай, пока город не был достаточно далеко от нее.

— Ты можешь рассказать, что случилось? — спросила Василиса. — Как ты оказался там, в груди у этой твари?

— Это был я….

— Что — ты? — не поняла Василиса.

— Белый гигант — это я, — пояснил Алекс. Он уже пришел в себя, но взгляд его стал грустным и отстраненным. — Теперь меня убьют?

— Как…. Что за бред? Как ты мог стать Белым гигантом? Ты еще не в себе, видимо. У тебя шок. Просто эта тварь тебя сожрала, и ты испугался, — Василиса сама нашла подходящее оправдание.

— Нет, ты не понимаешь, — серьезно повторил Алекс. — Когда меня схватили звуковики, мне переломали руки и ноги. Кости превратились в труху. Они уже начали жрать меня. Проклятие. Я собственные кишки видел, понимаешь? Мы упали под облака, я подумал, что не могу уйти, оставив Дираксис без защиты, и у ресниц вспыхнуло. Меня ослепило. Я не помню, что точно произошло, как точно я превратился в гиганта, но спустя мгновение я уже стоял на четвереньках, видя перед собой поля и леса. Чувствуя свое громадное тело…. Я встал. И когда встал — отвесил этой твари по пятое число, — сказал Алекс, и вдруг вяло засмеялся, радуясь собственному поступку. — Тебе понравилось?

— Ты спас город, — ответила Василиса. — Спас друга. Спас кучу жизней. Еще бы мне не понравилось…. Дурак, — Василиса сжала манипулятор до белых костяшек. — Я так испугалась, что потеряла тебя….

— А где Данни? — спросил Алекс взволнованно, и взял Василису за плечо. — Где Данни? Где Айрис? С ними все в порядке?

От этих имен Василисе стало гадко. Мысленный слух воспроизвел слова Данни, а перед мысленным взором появилось его жалкое, заплаканное лицо. Она вспоминала этих людей с отвращением, ведь они без колебаний бросили друга умирать.

— Они в порядке, — этим ограничилась Василиса. Она решила не рассказывать Алексу, что близкие друзья его бросили.

— Слава богу, — Алекс облегченно вздохнул и убрал руку с плеча Василисы, откинувшись на спинку кресла. — Я переживал за них…. А кто с тобой? Что за пилоты?

Василиса удивилась его великодушию. Он даже и мысли не допустил о вопросе, вроде: «Раз они целы, то почему не здесь? Почему не помогли спасти меня?» Удивительно, как из обозленного на жизнь юнца Алекс быстро превратился в самоотверженного и доброго мужчину. Это согрело ей душу. Наверное, за такое сильное качество в Алексе Василиса его и полюбила.

— Линда и Дональд. Я организовала спасательную операцию, они вызвались добровольцами. Так…. Группа, — произнесла Василиса в гарнитуру. — Переключаемся на общую частоту. Но ничего не говорим. Переговоры я буду вести. У меня хорошие новости для начальства.

Василиса переключилась на общую частоту.

— Василиса капитану Шэдоу! Прием.

— Шэдоу на связи, — равнодушно ответил Шэдоу. И у Василисы кожа на спине съежилась. Очень уж у него странный и холодный тон. — Ничего не докладывай. Молча возвращайтесь на Дираксис. У начальства к вам есть разговор.

— Есть, — сказала Василиса, а затем переключилась на групповой канал связи и произнесла: — Группа, сбавляем ход. На Дираксис не спешим.

— А что случилось? — спросила Линда после короткой паузы.

— Пока еще ничего не случилось, но может.

— Госпожа инструктор! — Василиса услышала в наушниках голос Данни. — У вас получилось найти Алекса? Он с вами? В порядке?

— Получилось, — подтвердила Василиса. — Он жив. Но нуждается в медицинском уходе.

— Я так рад! Спасибо вам! Спасибо!

— Данни, я в порядке, — в разговор вмешался Алекс. — Не переживай за меня. Как там Айрис? Вы все живы?

— Живы! Белый гигант уделал Грозового! Не знаю, откуда он взялся, но я этому очень рад! Я боялся, что умру.

— Все позади, — успокаивающе произнес Алекс. — Я тебе такое расскажу, как прилечу. Ты не поверишь!

— Что вы видели на поверхности? Вы же вернулись из-за облаков? Что там было? — спросил любопытный пилот, вмешавшийся в разговор. — Я не….

П-ш-ш-ш — Василиса услышала шипение в наушниках, и нахмурилась.

— Прием? Ты слышишь меня?

Василиса увидела впереди восемь бликов на крышках кабин приближавшейся группы аэролетов. Пролетев еще несколько десятков метров, группа остановилась и зависла в воздухе. Судя по зеленым лампочкам, которые горели на наконечниках ракет под крыльями, вооружение аэролетов было в боевом режиме.

Василиса почувствовала недоброе. Она плавно потянула манипулятор на себя, остановившись.

— Группа — стоп. Дальше не летим.

— Да что происходит? — спросил Дональд, с непониманием глядя на восемь аэролетов, висевших на фоне высоких облаков. Он послушно остановил машину. — Это же наши. Я знаю эти аэролеты. Два из них — Айрис и Данни.

Один из восьми аэролетов отбился от группы, вылетел вперед, и направился к аэролету Василисы.

— Василиса, Айрис на связи, — вдруг послышалось на общей частоте. — Вы арестованы по приказу капитана Шэдоу. Просьба не сопротивляться и лететь за нами без лишних движений. Вы на прицеле. Если дернетесь — будете уничтожены. Переводите вооружение в режим «оффлайн» и летите с нами.

— Чего?! — воскликнул Дональд и удивленно вскинул брови.

Линда стиснула зубы, и злобным взглядом глядела на аэролеты. Ее ладони сразу взмокли от пота — она понимала, к чему дело шло, и заволновалась. Она вообразить себе не могла, что появилась необходимость сражаться с кем-то, кроме звуковиков.

Человек человеку — враг. Все же, страшнее людей зверей не существует. Логика зверя проста и понятна, а вот логика разумного человека может и поддается наблюдению, но никогда нельзя наверняка сказать, что ее порождает. О чем думает человек, когда делает что-то? Чисты или алчны его намерения? Нельзя сказать наверняка даже тогда, когда кажется, что он делает для тебя добро.

— Данни, контролируй их сзади. Если задумают что-то — немедленно открывай огонь.

Данни не ответил. Алекс катнул желваками, и напряженно наблюдал за приближавшимся аэролетом Данни, не веря тому, что услышал. За что их собирались арестовать? С какой стати? Неужели за то, что они побывали на поверхности, и увидели то, что видеть не позволено?

Глава 11

Никто понятия не имел, что должно произойти дальше.

Никто, кроме Василисы.

Она знала, что к людям, побывавшим на поверхности, правительство относилось плохо, и догадалась, почему.

Ее посетила мысль провести трансляцию записей с бортового регистратора другим пилотам, чтобы показать им правду.

Пока было немного времени, Василиса нажала на сенсор в меню АБРИСа, но с удивлением обнаружила напротив опции передачи данных красный восклицательный знак. Она несколько раз ткнула в пункт меню пальцем, и все время вызывала этим диалоговое окошко с надписью «Функция заблокирована администратором».

— Твою мать, — раздраженно шепнула Василиса, заметив аэролет Данни, зависший перед ней на расстоянии пятнадцати метров.

Данни развернул аэролет на месте, повернул машину хвостом к Василисе, занял место во главе формации.

Айрис удивленно глядела на Данни, и занесла ладонь над панелью ракетного пуска. Сначала она решила, что Данни не расслышал приказ, и произнесла в гарнитуру:

— Данни, я же сказала — займи место в хвосте формации. Почему ослушался?

Данни держался за манипулятор вспотевшими ладонями, и слышал, как гулко колотилось его сердце. Он очень хотел встать там, где приказала Айрис, но не позволял себе этого сделать. В мыслях он слышал свои крики, представил, как его сбили. Представил, как он корчился от боли и обугливался от жара в охваченной огнем кабине, но не смел пошевелиться.

После прерывистого выдоха, Данни собрал волю в кулак, и ответил:

— Я не позволю им навредить, — уверенно сказал Данни, обретя в намерении сопротивляться решительную твердость.

Избиение Линдой, презрение, которое он чувствовал к себе, озвучив решение не отправляться за Алексом под облака, раскрыли ему глаза на собственную душу и поступки. Он устал от ненависти к самому себе. Устал от трусости.

Свет приборов и индикаторов отражался в его глазах, выражавших испуг, но испуг управляемый, поддававшийся контролю. Данни дрожал, дрожал как всегда при виде опасности, но теперь ему удавалось сохранять самообладание хоть в какой-то степени.

В этот раз он решил во что бы то ни стало защитить друзей. Не ради того, чтобы показаться смелым, а ради спасения тех, кто ему дорог. Даже стволы акустических пушек, направленных на него, не могли испугать его колебавшийся дух. Пусть страшно было до подкосившихся коленей, пусть Данни находился на грани бегства, он не намеревался отступать.

— Как это понимать? Немедленно выполняй приказ, если дорога жизнь! — крикнула Айрис, и у нее защемило в груди. Она внезапно позволила себе высокую, тонкую эмоцию, которым раньше никогда не поддавалась. Из-за неожиданной вспышки отчаяния она со всей силы сцепила ручку манипулятора неуправляемым движением.

— Нет, Айрис, — ответил Данни. — Вы никого не тронете, и дадите нам уйти. Всем.

— Арийс, нам стрелять? — голос пилота в наушниках слышался плохо из-за шума турбин и гула лопастей, но Айрис поняла отчетливо. — Мы ждем приказа.

Она была уверена, что без колебаний сможет выстрелить. Но от прежнего безрассудства и безжалостности не осталось следа, когда дело коснулось того, кого она любила. Она не могла нажать на кнопку «Звук», хотя занесла над ней палец.

Мысль о смерти Данни пугала ее настолько, что она слова выговорить не могла.

Процессы в мозге будто бы прекратились. Она чувствовала себя беспомощной и растерянной, впервые впав в самое бесполезное состояние в ее жизни.

Она увидела, как вражеские аэролеты сбавили высоту и погрузились в облака. И ничего не сделала. Только наблюдала за воронками, которые закрутило в белоснежном конденсате пропульсивной силой. Айрис себя не узнавала, и поразилась собственной нерешительности.

— Они уходят! — возмутился в эфире один из пилотов. — Что нам делать? Отдавай приказ!

— Ничего не делать, — тихо ответила Айрис после короткой паузы, и закрыла кнопку «Звук», большим пальцем опустив пластиковую блокировочную крышку. — Летим домой.

— Ты чебурекнулась?!

***

Дональд взломал высотный автомат Данни, и стрелка альтиметра сразу поднялась до упора, вызвав у Данни удивление. Его поразило, что они находились на высоте, запредельной для аэролетов. «Как это вообще возможно?» — подумал Данни.

Они летели в режиме полного радиомолчания. Звуковики могли появиться в любой момент, и было не до разговоров. Сигнал эхолокатора пропустить никому не хотелось.

После нескольких минут осторожного снижения, облака за бортом рассеялись, и Данни, увидев раскинувшийся внизу пейзаж, опешил. Он отвесил от удивления челюсть, ведь увиденное сильно противоречило его ожиданиям.

Он рассчитывал увидеть мертвые и выжженные земли. Рассчитывал увидеть стоявшие среди залы тощие деревья, иссушенные огнем. Рассчитывал увидеть выжженные пожарами черные поля, убитые так же беспощадно, как все живое на планете.

Но все выглядело ровно так, как они видели на записи с диска, когда были в телебашне.

— Это как? — спросил Данни в гарнитуру, и оглядывался по сторонам. Ему дух захватило. Он наблюдал за огромными тенями облаков, что плыли по зеленым равнинам, и понял, что там, внизу, за голубой дымкой процветала жизнь. — Я ничего не понимаю.

— Никто ничего не понимает, — меланхолично произнесла Василиса. — Нам лучше бы понять, что делать и куда идти дальше. Сбежать мы сбежали, но топливо скоро кончится, а еды в каждом борту всего на двое суток. Табельное оружие у всех при себе?

Все ответили утвердительно. Хоть это радовало. Наличие инструментов борьбы с представителями местной фауны несколько успокаивало.

— А вот это уже хреново, — встревожено произнесла Линда. Она увидела стену облаков на севере, тянувшуюся до самой земли.

— Черт, — сказала Василиса, осознав, что даже на поверхности не было безопасного места. Звуковики, конечно, редко покидали облака, но могли, и это настораживало.

Алекс осмотрелся, и увидел, что стена из облаков окружала всю земную поверхность, над которой они летели. Небосвод так же был плотно затянут, и выходило, что группа оказалась под колпаком в прямом смысле слова.

— Хреново дело, — напряженно сказал Дональд.

Василиса услышала писк топливного индикатора, и взглянула на стрелку топливомера, опустившуюся до отсечки. Нужно было срочно искать место для посадки.

Желательно безопасное место. Вот только где?

— Летим к останкам Белого гиганта, — предложил Алекс. — Я заметил, что твари пока боятся к нему подлетать.

И действительно. Василиса вспомнила, что когда они спасали Алекса, эхолокатор присутствия звуковиков не улавливал.

Туда и полетели. Описали над краем леса небольшой круг, проверяя безопасность места крушения Алекса у подножия горного хребта, и посадили аэролеты.

Сели вовремя. У всех топливо закончилось ровно тогда, когда шасси коснулись каменистой почвы. Двигатели глушить не пришлось. Лопасти прекратили вращение, и облако пыли, поднятое ими, постепенно развеялось.

Аэролеты они посадили плотно, поближе друг к другу, и прямо между ними разбили небольшой лагерь.

Алексу было трудно двигаться, потому от лагерных работ его освободили, пусть он и рвался помочь.

Василиса принесла из леса немного дров, и развела между аэролетами костер, а остальные расселись вокруг него. Стульев и сидений не было. Кто-то расстелил китель и уселся прямо на него, как Дональд и Линда, а кто-то уселся прямо на холодную и жесткую землю, сильно не переживая о риске застудить половые органы. Если и нужно было о чем-то волноваться, то точно не об этом.

Стемнело, и лес погрузился в гнетущий вечерний сумрак. В глубине леса жутко провыл какой-то непонятный зверь, или птица, но, к счастью, это точно был не звуковик. Линда поежилась и от холода, и от страха, оторвала рассеянный взгляд от темноты между деревьями, и поднесла руки поближе к огню. Ладони Линды объяло приятным теплом, и по спине пробежались мурашки. В тепле умирать было не так страшно.

Костер горел ярко, и освещал утомленные лица, изображавшие нехорошие раздумья. Василиса оглядела поникших товарищей, и решила отвлечь их от напряженных мыслей.

— Оружие у всех заряжено? — спросила она.

Данни неумело, не с первой попытки расстегнул кобуру, вытащил пистолетный акустический излучатель, и взглянул на квадратные секции индикатора заряда, заполненные зеленым светом.

— Заряжено, — отчитался Данни. — Вот только звуковиков это пищалкой не убить.

Остальные тоже отчитались. Оружие каждого бойца заряжено, и готово к использованию, но особенно это никого не вдохновляло.

Лучший источник хорошего настроения — вкусная еда.

Василиса открыла багажник аэролета, достала оттуда пять небольших коробок сухого пайка, и раздала его остальным.

Алекса упрашивать не пришлось. Он вскрыл коробку, достал оттуда банку с консервами, и потянул крышку за алюминиевое колечко.

Он увидел внутри сильно спрессованную рисовую кашу с кусочками белого куриного мяса, и был голоден настолько, что с удовольствием вдохнул аромат специй. Столько Алексу подцепить вилкой немного каши и положить ее в рот, как у него слюни потекли. Он с наслаждением жевал курицу, и чувствовал, как рис рассыпался у него на языке. Все же, радость приема пищи после напряженных схваток была особенной. Более яркой и заметной.

— Как вкусно, — радостно произнес Алекс, и зажмурился от удовольствия.

Это была самая вкусная каша в жизни.

Линда глядела на него удовлетворенным взглядом, но когда заметила, что у него были длинные волосы, отпущенные до самой поясницы, потеряла дар речи. Они были седыми, почти как у старика, и с возрастом Алекса не имели никакого соответствия.

Поразительно. Ведь недавно Алекс был выбрит практически наголо.

— А ты, Данни, молодец, — неразборчиво проговорил Алекс, не успев пережевать еду. Он вдруг поперхнулся, и несколько раз стукнул себя кулаком по груди, проглатывая застрявший в горле ком.

— Маленький, что ли? — вздохнула Василиса. — Не говори с набитым ртом. Подавишься же.

Линда захихикала, умилившись, и, к своему удивлению, совсем не испытала ревности.

Остальные посмеялись. Все же, в такой гнусной обстановке смех был хорошим способом отвлечься, пусть Алекс немного страдал при этом. Проглотив еду, он широко улыбнулся, по-ребячески, и его оптимизм немного разрядил атмосферу.

— А? — удивился Данни, до этого сидевший как-то отчужденно и глядевший внутрь себя. — С чего это я молодец?

— Согласна с Алексом, — сказала Линда. — Ты меня удивил.

— Ага, — с неохотой ответил Данни, вспоминая, как Линда с Василисой его травили. — Спасибо на добром слове.

— Я забираю свои слова обратно, Тамбл, — сказала Василиса, глядя на пламя, и слушая треск горящих веток. — Если бы не ты, мы бы сейчас были мертвы. Все. Как ты понял, что Айрис тебя не тронет?

— Никак, — пожал плечами Данни. — Просто принял вашу сторону. Когда Демьян рухнул, у меня кроме Алекса и Айрис никого не осталось. Я не хотел, чтобы они друг друга убили. Не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал. Я ссыкло и хреновый друг, но не мразь.

— Это поступок настоящего мужчины, — смущенно и искренне произнесла Линда.

Услышав это, Алекс прыснул. Не потому, что был не согласен с ее словами, а потому что она показалась ему очень влюбчивой. Впрочем, это его не расстроило, а наоборот, освобождало от лишних проблем в установлении отношений с Василисой.

Но сейчас было не до этого.

— Я никогда и не сомневался в Данни, — сказал Алекс. — Знал, что в душе он смелый. А смелость не значит, что надо в любой ситуации рисковать жизнью.

Закончив есть, Алекс выбросил консервную банку, и они звякнула в темноте.

— Лучше давайте решим, что делать дальше, — предложил Алекс, поглядев на остальных.

— Нам бы теперь просто от голода не умереть, — уныло заметил Данни.

Алекс рассказал всем о том, что это он был Белым гигантом, и вокруг костра воцарилась сцена немного удивления. Конечно, ему никто не поверил.

— Мне кажется, ты просто устал, — сказала Линда.

— «Нет», — в голове всех присутствующих прозвучал голос Алекса, но сам Алекс при этом не открывал рта. — «Обычные люди могут так? А волосы у меня откуда взялись?»

— Шутишь? — спросила Линда, побледнев. — Это как? Телепатия?

— Я не знаю, что это, но знаю, как снова превратиться в Белого гиганта. Сейчас не буду. Тело не выдержит, и нужно много времени на восстановление сил. Но это многое меняет. Мы смогли дать отпор Грозовому гиганту. Смогли остановить огромное войско звуковиков. Мы можем изменить ход войны. Мы можем победить, а не просто бегать и прятаться. Нужно просто рассказать людям правду, и пробудить в них желание сражаться, а не действовать по велению текущего правительства, которое постоянно бегает. Мой отец подарил мне этот браслет, — Алекс достал из кармана браслет, подаренный Валерианом. — Вот. Он открывает мастерскую, которая была на Демьяне. Уверен, мой старик что-то знал. Я видел его воспоминания. Он был здесь еще тогда, когда сюда вторглись звуковики.

— И сколько ему лет? Сто? Двести? На земле уже очень долго нет….

Оп-па. Линда осеклась. Видя, что творилось вокруг, она точно не могла сказать, что жизни долго нет.

— Сто лет прошло с момента вторжения звуковиков. Теперь я это точно знаю.

— То есть ему сто лет? Он был совсем старый? — изумилась Линда. — Не может быть такого. В каком возрасте тебя родили?

— Сто лет назад, как и всех вас, — выпалил Алекс, чем вызвал очередную сцену немого удивления.

— Ты серьезно? — скептически возразила Линда, и сморщила лоб. — Это же бред!

— Я долго думал над этим. Василиса выяснила, что люди из старшего поколения вообще не стареют. Совсем. Ей самой уже за сотню. А мы, я предполагаю, перестали расти в возрасте пятнадцати лет, и не знаю, почему. Потому, к слову, все дети нашего поколения — переростки. Чтобы к пятнадцати годам иметь полную дееспособность.

— А если нам всем по сто лет, то как мы не помним ничего, что было? А? — спросила Линда, прищурившись. — Старческий маразм?

Дональд рассмеялся, схватившись за живот, а Данни скупо ухмыльнулся. Шутка определенно удалась, а слова Алекса показались всем, кроме Василисы, полнейшим бредом.

— Когда после вторжения Дираксис взлетел, то всему населению, включая нас, просто почистили воспоминания, как Василисе, когда она вернулась с поверхности. Потому мы не помним, как жили до этого. Все очевидно. Если вам не кажется бредовой телепатия и мое умение превращаться в Белого гиганта, то с чего вы не верите остальному?

— Потому что это все звучит как чушь собачья, — Линда скрестила руки на груди.

— Он говорит правду, — вмешалась Василиса. — Я видела, как минимум, свой реальный возраст, когда нашла свое личное дело.

— И мы должны рисковать жизнями ради «правды»? — Линда скорчила рожицу на слове «правда», придавая ему саркастический оттенок. — Ради чьих-то фантазий?

— Не зарывайся, сисястая, — хмуро произнесла Василиса и бросила на Линду уничтожающий взгляд. Линда в очередной раз побледнела. — Не забывай, с кем разговариваешь.

— Простите, я не….

— Мы солдаты, — произнес Алекс, завладев вниманием группы. — Защищать людей — наш воинский долг. Я понимаю, что все вы пошли на службу по другим поводам. Я пошел в ВВС, чтобы мстить, но теперь хочу помогать людям. Они без нас не справятся. И если вам хочется получить от этого свою выгоду — ради Бога, но не забывайте о своем долге и своих обязанностях.

— Нас хотели убить. Кому и что мы там задолжали? — возразила Линда. — Тебя вообще хотели бросить на смерть, когда тебя сбили. Если бы не я и Василиса, ты бы умер здесь, пока твои хваленные военные сидели бы на Дираксисе.

— Мы не военным должны, — с силой повторил Алекс. — Мы должны тем, кто дрожит сейчас от страха, сидя дома, и боясь очередного вторжения звуковиков. Должны гражданам, для которых военные теперь — свет в конце тоннеля. Они надеются на нас.

И с такой решимостью Алекс произнес эти слова, с такой твердостью он глядел во внимательные лица остальных, что ему никто не осмелился возразить.

Только Василиса довольно ухмыльнулась.

Она поняла, что в Алексе проснулся настоящий лидер. Раньше он бы не задумался о такой роли. Раньше он был одержим мыслью уничтожить звуковиков, но теперь перед ним встала более глобальная задача, которую он со всей ответственностью принял на себя — защитить людей. После превращения в Белого гиганта он понял, что ему это по плечу, и уровень ответственности вырос с уровнем силы. Он не хотел, чтобы пачками погибали пилоты, не хотел, чтобы правители сбрасывали кольца и губили простых людей. Любая смерть вызывала в нем чувство тоски, потому он хотел защищать.

— Нам трудно будет выжить здесь, — продолжил Алекс. — В руинах Демьяна мы найдем припасы и сможем продержаться дольше. Сможем найти мастерскую моего отца и спасти человечество, чтобы потом жить нормальной жизнью на Земле, а не прятаться над облаками.

— Ну, — Линда замялась, а затем продолжила, — хорошо. Я иду с тобой. Ты прав.

— И я, — поддержал Дональд. — Только как мы будем искать руины?

— В каждом аэролете есть встроенный маршрутизатор, отслеживающий путь и состояние Дираксиса. Он постоянно перемещается, чтобы избегать крупных скоплений звуковиков. Там будет в том числе и информация о том, где и когда сброшен Демьян. Эта система нужна была, чтобы помогать отбившимся от эскадры пилотам вернуться домой.

— Если Дираксис может передавать данные на маршрутизатор, то почему у пилотов на дальних вылетах нет связи? — поинтересовался Данни.

— Потому что передатчики слабые на аэролетах, — пояснил Дональд. — На Дираксисе мощные. Аэролетные передатчики, видимо, принимают сведения о перемещениях города в виде фотонного рисунка. Фотографии, проще говоря. А свет легче и быстрее звука, и передавать его можно на большие дистанции.

— Отлично, — Василиса удовлетворенно кивнула. — Дональд, займись определением направления и ложись отдыхать. Выходим завтра утром. Линда — остаешься на дежурстве, Данни — сменишь ее через 4 часа. Отбой.

— Есть, — бодро ответил Дональд, и полез к себе в кабину.

Василиса открыла флягу, и вылила в костер немного воды, затушив его. От кострища поднялось облако горячего пара, и он немного жег Василисе щеки, пока она затаптывала догорающие угли. Костер полностью потух.

Алекс залез в кабину аэролета Василисы, занял место второго пилота, и устроился поудобнее.

Василиса села в кресло первого пилота, закрыла за собой крышку, и закрыла ее на замок, задвинув прочную щеколду.

Алекс смотрел, как Василиса снимала штаны и китель. Обувь с носками она оставила на улице постиранными, иначе в кабине можно было бы задохнуться.

Оставшись в армейской майке и шортах, Василиса щелкнула тумблером активации аккумулятора, и нажала на кнопку включения печки.

С гулом кабину заполнил теплый воздух. Согреваясь, Алекс наконец-то испытал блаженное расслабление, и прикрыл глаза.

— Ты молодец, Алекс. Мне понравилось, как ты убедил ребят.

— Я сам от себя такого не ожидал, — признался Алекс.

— Я люблю тебя, — тепло произнесла Василиса, но в ответ услышала лишь сонное сопение Алекса, скрестившего руки на груди и опустившего голову. Он крепко спал.

Василиса улыбнулась, и закрыла глаза, не заметив, как провалилась в глубокий и сладкий сон. Настолько глубокий, что даже не видела снов.

Чего было не сказать об Алексе. Ему, напротив, много снов приснилось. Сны были настолько яркими, что их было не отличить от реальности.

Глава 12

Самым ярким было сновидение о том, как Алекс в облике Белого гиганта оказался у горного хребта, где в реальности осталась его обледенелая статуя.

Алекс видел вдали поля и леса, зелено-желтой простынкой простиравшиеся до самого горизонта. С высоты колоссального роста всё казалось крохотным, незначительным, и игрушечным. Правда, облака во сне парили очень высоко. Настолько, что до них нужно достаточно долго лететь.

Внизу бегали крохотные животные, будто муравьи.

Алекс перешагнул через горный хребет, и поставил ногу в лес, по неосторожности перенеся на нее слишком много веса.

Земля под стопой треснула с оглушительным каменным грохотом, деревья дрогнули от ударной волны, и напуганные птицы сорвались с зеленых крон целыми стаями.

Алекс почувствовал на плече чьи-то пальцы, и прикосновение было по-девичьи тонким. Настолько нежным, что его нельзя было заметить сразу. Обернувшись, Алекс увидел утонченное женское лицо. Несколько инопланетное, но не лишенное того, что у людей принято называть красивым. Привлекательная фигура: манящая и упругая, обнаженная грудь, мощные бедра. Красивые соски гигантессы отбрасывали аккуратные тени. Вызывающе гладкий лобок у нее был, а ниже, под ним, виднелись складки половых губ. Кожа ее, белая, как снег, и почти как у Алекса, но только немного светлее, источала приятное глазу тусклое сияние.

Алекс взял гигантессу за руку, и они вдвоем зашагали по лесу, будто по зеленой лужайке. Крохотные деревья щекотали Алексу стопы, словно маленькие травинки, покрытые капельками росы.

И так хорошо, так тепло стало на душе, что он чувствовал себя безгранично счастливым.

— Кто ты? — спросил Алекс, и взглянул на гигантессу.

Она не ответила, будто не услышала, лучистым как у ребенка взглядом оглядывая окрестности. Вдруг гигантесса остановилась, и Алексу тоже пришлось. Лицо гигантессы обрело встревоженное выражение. Она рукой указала на восток.

По направлению ее пальца Алекс увидел падавшее кольцо Демьяна. Кольцо грузно рухнуло на землю, и громкое эхо пронеслось по всей округе. В воздух взметнулось огромное облако пыли, напоминавшее купол ядерного взрыва.

— Алекс! — в голове Алекс услышал голос Василисы. — Проснись, Алекс!

***

Алекс распахнул сонные глаза, и в упор увидел встревоженное лицо Василисы. Ее голова виднелась на фоне стекла кабины, а за стеклом клубилась густая белая мгла.

— Да проснись ты! — громким шепотом потребовала Василиса.

Алекс несколько раз зажмурился, и разум его, наконец, обрел полную ясность.

За бортом висел густой облачный конденсат, в котором едва-едва виднелись серые силуэты аэролетов, но дальше взгляду просто не удавалось пробиться. Видимость была практически нулевой.

Когда до слуха Алекса, прямиком из тумана, донесся зловещий китовый вой, то кожа на спине похолодела. Он взглянул на тусклые силуэты деревьев, которые с трудом виднелись из-за тумана, но этого было достаточно, чтобы уловить мелькавшие между ними черные тени, блеснувшие красными кровожадными глазами.

— Черт, — хмуро произнес Алекс, и вытянул пистолетный излучатель из кобуры.

Василиса тихонько уселась в кресло, и осторожно произнесла в гарнитуру:

— Группа, подъем. Здесь звуковики.

— Что? — сонно спросила Линда, а потом, видимо заметив звуковиков, ответила бодро. — Вижу, что делать?

— Сидим тихо и ждем, пока они улетят. Не издавать даже звука!

Василиса точно знала, что твари были слепыми, хотя природа и наделила их красными глазами для устрашения дичи. Звуковики имели абсолютный слух, с помощью которого ловко ориентировались в пространстве. Аэролеты в воздухе они находили по гулу несущих винтов и клекоту турбин, но тут, в разнообразной звуковой гамме дикого леса, были шансы остаться незамеченными.

Алекс старался дышать тише. В кабине повисла глухая тишина. Василиса взяла Алекса за руку, ладонь ее вспотела от волнения, а грудь дергалась в такт ударам взволнованного сердца.

— Только не это, — вдруг произнесла Василиса и отпустила руку Алекса, потянувшись к щеколде крышки.

Алекс взглянул за борт и увидел около кострища Данни, застывшего в ужасе. Он прижимал к груди комок постиранных носков, и смотрел прямо в маску звуковику.

Дух звуковика излучал что-то потусторонне и дьявольское, что-то вызывающее в человеке первобытный бездумный страх.

Данни видел перед собой не просто маску, а костлявую маску смерти, кость которой была бледнее лица человека, напуганного до чертиков.

Василиса постаралась тихонько выдвинуть щеколду, но она предательски щелкнула.

Звуковик резко повернулся к Василисе, и с жутким ревом разинул омерзительную пасть, распустил щупальца и стал угрожающе вилять ими.

Василиса распахнула крышку, взяла морду звуковика в мушку, и надавила на спуск вспотевшим пальцем, сделав несколько прицельных выстрелов.

Звуковые иглы с визгом врубились в маску звуковика и оставили на ней трещины, отбросив тварь прочь на несколько метров.

— Данни, в аэролет! Всем активировать бортовое вооружение!

Данни бросил носки и кинулся в кабину, быстро захлопнув за собой крышку. Он тяжело и прерывисто дышал, нервно оглядывая деревья, и пытаясь угадать, за каким из них поджидала смерть. Он вцепился напряженными и вспотевшими руками в манипулятор, и почувствовал капельку холодного пота, скользнувшую по щеке.

Ему стало страшно до оцепенения, когда на вопли твари и звуки выстрелов стая звуковиков отозвалась многоголосым воем где-то в лесу.

Алекс глазом моргнуть не успел прежде, чем пять звуковиков выскочили из тумана и бросили щупальца в сторону аэролета Данни.

В этот раз Данни смог преодолеть страх. Ему удалось отработанными движениями активировать систему вооружения, и на мониторе вспыхнуло изображение звуковика за бортом, которого система автонаведения взяла в красный квадрат прицела.

Данни надавил на кнопку «Звук», и пушка выстрелила с оглушительным гулом.

Звуковая игла пронзила пространство на сверхзвуковой скорости, разогнала туман, и пробила в оболочке звуковика крупную дыру. Звуковика швырнуло за деревья, он взвыл, а остальные кинулись врассыпную, став летать вокруг лагеря.

Алекс не успевал отслеживать движения врагов. Звуковики двигались настолько стремительно, что глазу трудно было это воспринять.

Взвыли пушки, посылая в туман звуковые иглы, и гул выстрелов разносился по округе. Иглы рассекали пополам небольшие деревца. Стволы больших деревьев взрывались щепками, и теряли куски толстой коры, которая казалась неразрушимой.

Твари бросались на аэролеты, выскакивая из тумана со змеиной стремительностью, но их удавалось отбрасывать прочь методичным отстрелом.

Василиса вцепилась в манипулятор, и, стиснув зубы, глядела в монитор, поливая чудовищ подавляющим огнем.

— Слева! — крикнул Алекс, увидев мчавшегося к их кабине звуковика, оголившего маску для укуса.

Василиса молниеносно навела пушку на цель, и с криком влепила твари несколько мощных игл прямо в голодную морду. Иглы разбили маску звуковика вдребезги, и швырнули визжащую тварь в дерево, заставив ее трусливо улететь в туман.

Отстреливаться можно было до тех пор, пока не сели бы аккумуляторы. Да и вред бортовые орудия наносили более существенный. Но убить врага нельзя. Было бы неплохо зарядить по ним ракетами, но звуковики будто специально избегали траекторий, по которым были возможны ракетные залпы.

Остаток жизни измерялся степенью заряженности аккумулятора, и если печка потребляла совсем немного, то с выключенным двигателем пушка его посадила бы минуты за три.

Твари перестали летать вокруг лагеря, и скрылись в тумане.

— Что это? — спросил Данни в гарнитуру, и озираясь с непониманием. Дыхание его было учащенным и тяжелым, манипулятор он держал так крепко, что руки онемели. — Они ушли? Все?

— Сейчас, уйдут они тебе, — ответила Василиса. — Если они выбрали жертву, то от нее уже не отстанут. И видишь этих пьявок у себя на борту?

Данни взглянул на борт и опешил. Он увидел, как к броне действительно присосались мелкие уродливые пьявки, тела их состояли из дыма, как оболочки звуковиков. Пьявки пронзительно и противно пищали, писк звучал так гадко, что уши в трубочку сворачивались.

— Этими тварями они помечают тех, кого упустили. От них редко кто уходит, — пояснила Василиса, — но если такое случается, они всегда пеленгуют жертву, чтобы по писку этих уродцев отследить ее вновь. Чем вы книжки в училище читали?

Раздался новый вой, более внушительный и громкий. Из тумана, у границы лагеря, выплыл звуковик-симбиот. Звуковики ушли на безопасную дистанцию и слились там вместе, чтобы организовать новое нападение. Черный, как смола, и зловещий, будто демон.

— Плохо дело, — хмуро сказала Василиса, неотрывно глядя на страшное чудовище.

Тварь медленно приближалась к аэролетам, и ощупывала землю, будто бы передвигаясь на ощупь.

По ней ударили из всех пушек одновременно.

Звуковые иглы сдирали оболочку твари, пробивали в защите дыры, оголяя кристалл, но его было не уничтожить. Когда иглы врубились в тело монстра, он не сдвигался с места. Его нельзя было швырнуть в туман.

Попав под обстрел, чудище рассвирепело, яростно размахивая щупальцами, а маски на теле разинули пасти.

Чудовище бросилось на аэролет Линды, вцепилось в него щупальцами, и без усилий оторвало крышку кабины.

— Линда! — крикнул Алекс.

Линда не растерялась. Она увидела над носом своего аэролета маски звуковиков, увидела кривые и острые как бритвы клыки, почуяла источаемый из бездонных глоток запах смерти и гнили, но не испугалась.

Линда вскочила, и с отчаянными криками отстреливалась излучателем, точными попаданиями откалывая от маски крупные осколки.

В лице Линды не было страха. Только боевая ярость. В свирепом взгляде Линды четко прослеживалось намерение стрелять и пытаться выжить до тех пор, пока ее не убили бы.

Алекс повиновался внутреннему порыву спасти Линду во что бы то ни стало, распахнул крышку кабины, и спрыгнул на землю.

Он стрелял в звуковика, практически не целясь, лишь бы попасть куда-нибудь, и звуковые иглы пронзали черную оболочку, оставляя в ней небольшие отверстия. Оболочка звуковика под напором звуковых игл разлеталась по сторонам лохмотьями, от гула пушечных залпов у Алекса зазвенело в ушах, а по челюсти потекла кровь, ручейком вытекавшая из порвавшихся перепонок.

Но Алекс не обращал внимания на боль. Он стрелял до тех пор, и палец на спуске начинал неметь, хуже подчиняясь командам мозга.

И вдруг раздался вой вдалеке. Нечеловеческий, потусторонний, громогласный и внезапный, как удар грома в ночной тишине. Все впали в ступор, и никто, даже звуковик, не мог пошевелиться.

Стрельба стихла. Линда застыла на месте и не могла дернуться, подчиняясь страху. «Что такое?» — подумала Линда, пытаясь пальцем дернуть, но у нее ничего не выходило.

Звуковик тоже застыл. Оболочка его слегка подрагивала, будто бы он до смерти перепугался. Звуковик захлопнул пасти, и, прижатый к земле никому непонятным ужасом, в буквальном смысле уполз в туман, щупальцами подтягивая себя к камням и деревьям.

Алекс с непониманием глядел ему в след, и увидел, как над лагерем пронеслось еще несколько звуковиков, до этого сидевших в засаде. Они последовали за крупным собратом, и их встревоженный вой эхом звучал по всему лесу.

Линда обессилено рухнула в кресло, и рассеянно глядела перед собой. Ее руки дрожали. От такого интенсивного ведения огня пушки некоторых аэролетов и вовсе разорвались в области дула.

Слух Алекса прояснился за несколько секунд. Алекс ощутил зуд в ушных перепонках, и понял, что перепонки регенерировали и заживали. Видимо, превращение в гиганта произвело с его телом изменения, наделив способностями к самоисцелению.

Остальные вылезли из кабин, с непониманием оглядывая окрестности.

— Все это слышали? — спросил Данни.

— Да, — ответила Василиса, и по лестнице спустилась на землю. — Чтобы это ни было, оно большое.

— Думаете, это Грозовой гигант? — встревожено спросил Дональд, с неприязнью вспоминая эту огромную тварь. — Разве он мог выжить?

— Я не уверен, что он выжил, — ответил Алекс, вспоминая битву с Грозовым гигантом. — Он не мог выжить. Никак. Я лично видел, как его кристаллы развеялись и превратились в пепел. Невозможно.

— Это сейчас неважно, — отстраненно сказала Василиса, складывая вещи и сухпайки в походный рюкзак. — Нам нужно убираться отсюда. Неизвестно, когда эти твари вернутся, и когда это произойдет, нам лучше убираться подальше. Дональд, ты определил направление?

— Н-ну, нет, — со стыдом в голосе ответил Дональд. — Не осталось никаких данных в маршрутизаторах, а к другим у меня доступа нет. Не могу подключиться.

— Хреново, — тяжело вздохнула Василиса. Ей хотелось наброситься на Дональда, отчитать его, как и любого провинившегося бойца, но она не стала. Общение с Алексом размягчило ее, и наделило большей эмпатией к людям. Настолько сильной, что Василиса, как и Алекс, захотела спасти человечество, уже совсем забыв о желании вернуть собственные воспоминания.

Какой толк в прошлом? Прошлое оно на то и прошлое, чтобы его больше не было в настоящем. И именно на настоящем стоило сосредоточиться. В данный момент направление было неизвестным, а значит, встала необходимость его определить.

— Нам нужно туда, — Алекс указал в сторону подножия горы. — Через гору.

— Откуда знаешь? — спросила Линда.

— Приснилось, — без затей ответил Алекс.

— Ты серьезно? — скептически спросила Линда. — Не смешно.

— Лучше такое направление, чем никакого, — сказала Василиса, и взгляд у нее был настолько уверенный, что возразить ей никто не осмелился. — Мы пойдем туда, куда скажет Алекс. Если у кого-то вдруг возникло желание попытаться спастись самостоятельно и идти неизвестно куда — вперед. Никто не держит.

— Да ладно вам, — примиряюще произнес Дональд. — Через горы так через горы. В конце концов, куда еще нам идти?

Линда насупилась, и недовольно скрестила руки на груди.

— У кого-то осталось топливо? Хотя бы немного. — Спросила Василиса.

— У меня осталось, — сказал Данни. — Не очень много. Минут на двадцать полета.

— Этого достаточно, чтобы перелететь гору. Больше и не надо. Не пойдем же мы через нее пешком.

Вот так группа, набившись в кокпит всей толпой, и перелетела гору. Сели на краю очередного леса, очень похожего на предыдущий, и продолжили путь пешком.

Через лес продираться приходилось несколько дней, в дороге сухие пайки закончились у всех. К счастью, в лесу обитало немало представителей местной фауны. Необычные животные, сильно отличающиеся от тех, что были в учебниках по биологии. Это были и пушистые пресмыкающиеся, чем-то напоминавшие ящериц, но при этом покрытые густой шерстью. Были и причудливые двухголовые птицы, покрытые синими сияющими узорами.

Их удавалось убить из излучателей, а потом, во время привалов, зажарить мясо и съесть. Мясо было на удивление вкусным и питательным, но набрать с запасом не получалось. Жара стояла неимоверная, и сырое мясо моментально портилось.

Иногда на лес опускались облака, но звуковики в них показывались редко, к счастью. А если и были, от них приходилось прятаться в ямах или оврагах.

Животных звуковики не трогали. По каким-то непонятным причинам монстров интересовали только люди.

Многие поняли, что ходить пешком длительное время — трудное занятие. Они шагали по широкой лесной дороге, с такой колеей, будто бы по ней постоянно ездили машины. Трава в колеях не росла, да и земля в них оказалась настолько спрессована, что травинки там прорости не могли. Василиса сразу это заметила, но пока решила не озвучивать. Небо было затянуто облаками наглухо, и казалось, должно быть прохладно, но жара стояла неимоверная. Когда дул легкий прохладный ветерок, то каждый член группы с удовольствием подставлял под него щеки, наслаждаясь каждым мгновением, ведь спустя несколько секунд телу снова предстояло преть от жары.

Дорога пролегала между огромными деревьями, и вид их четко давал понимать, как насекомые видели мир.

Тропинка скрывалась вдалеке, заворачивая за небольшой холм.

Василиса шагала во главе отряда, и ягодицы ее прикрывал китель, рукавами завязанный на поясе. Солнца вроде не было видно, но пекло так, как пекло бы во время прогулки по раскаленной пустыне.

Данни ковылял вслед за остальными, при каждом шаге чувствуя боль в стопах. Непривычная ходьба и армейские ботинки быстро оставили на стопах кровавые мозоли. Боль невыносимая и жгучая, хоть ноги отрывай.

Данни остановился, поправил лямки рюкзака, давившие в плечи, и от мысли о следующем болезненном шаге изобразил на лице мучительную гримасу.

— Я не могу больше, — устало простонал Данни. — Давайте привал сделаем, а?

Остальные тоже остановились.

— Данни, все устают, — заботливо сказала Линда. Она тоже завязала китель на поясе, и армейская майка была очевидно ей мала, очень сильно обтягивая стройную фигуру. Зона декольте у майки была внушительной. Пышная грудь Линды была покрыта капельками пота, и зрелище это невольно завораживало всех присутствующих. Даже Василиса, что называется, «залипла». Увидев, как капелька пота соскользнула Линде между грудей, Данни сглотнул, ощутив приток горячей крови к области паха.

Возбуждающее же было зрелище.

Линда вдруг шагнула к Данни, шепнула ему что-то на ухо, и он сделался как заведенный, бодро зашагав дальше.

— Вперед! — сказал Данни воодушевленно. — У нас нет времени ждать!

Василиса провожала Данни непонимающим взглядом, а потом, когда они продолжили путь, чуть отбилась от остальных, позвав за собой Линду.

— Что ты ему сказала? — Василису съедало любопытство.

— Что сиськи покажу, — без обиняков ответила Линда.

— Мужики, — хором вздохнули девушки.

— Им только пожрать дай, да сиську покажи — они все для тебя сделают, — уверенно сказала Линда с видом специалиста в мужской психологии.

Линда и Василиса снова прибились к группе.

— Ручеек бы найти, — сказал Алекс, и пошевелил флягу, на дне которой едва слышно плескалась вода. — У меня фляга почти пустая.

— Аналогично, — сказал Дональд. — Я пуст.

— Свернем в лес, — сказала Василиса. — Найдем что-нибудь. Только в воду таблетки для обеззараживания кидать не забывайте. Неизвестно, что в ней плавает.

— Да судя по местным животным, мы и о микрофлоре ничего не знаем. Вероятно, что наши таблетки не способны ее уничтожить, — задумчиво изрек Данни.

— До этого пили, пока еще живы…. — сказал Дональд.

— Ага, только ты гадил как из пушки, и гром твоей задницы, прости, был слышен по всей округе. Даже звуковики перепугались, наверное…. — язвительно заметила Линда.

— Отставить! — раздраженно крикнула Василиса. — Как малые дети, честное слово!

— Ну, биологически, мы и есть дети. Нам всего по пятнадцать лет, — еще с более умным и задумчивым видом заметил Данни, и Василиса едва поборола в себе желание ему врезать. — Подростки, если быть точным.

— Господи, — Василиса устало потерла переносицу, и сморщила лоб.

— Тихо, — сказал Алекс, и остановил группу жестом. Все моментально стихли.

Прислушавшись, Алекс услышал слева журчание ручейка, и все тут же бросились в лес, к источнику живительной влаги, перепрыгивая древесные корни, и бег с препятствиями продолжался до тех пор, пока журчание ручья не стало громким и отчетливым.

Они пробрались через колючие кусты, и вышли к огромному дереву, растущему на вершине небольшой отвесной скалы. У дерева были мощные и толстые корни, с легкостью прорубившиеся через твердую каменную почву, и тянулись корни на сотни метров вокруг.

В основании дерева зияла небольшая дыра, из которой падал водопад, вспенивавший шипевшую воду небольшого озера.

Они вместе забрались на корни и добрались до водопада.

Дональд подставил горлышко фляги под поток воды, и с наслаждением слушал ее плеск, чувствуя, как фляга тяжелела.

— Уйди, — Линда потеснила Дональда. — Ты здесь не один!

Набрав воды, они напились ей вдоволь, смочив иссушенные рты. Все же, настоящий вкус воды способна раскрыть только сильная жажда.

Алекс сел на корень, и любовался лесом, как вдруг нечто над кронами деревьев бросилось ему в глаза.

Он присмотрелся, и увидел абсолютно черный угол огромного, как Алексу показалось, здания. По видимой части стены расползлись лианы неизвестного растения, а над углом торчали ветки низкорослых деревьев, растущих на крыше.

— Вась, — Алекс по-свойски обратился к Василисе, чем вверг Дональда в небольшое замешательство. — Смотри.

И Василиса удивилась, с непониманием хлопая ресницами.

— Это что? Город, что ли?

— Мне откуда знать? — ответил Алекс. — Эта штука находится как раз по направлению дороги. Сейчас приведем себя в порядок, и пойдем, посмотрим.

Помыться в озере после недели без душа было очень приятно. Жарко было настолько, что все надевали на себя только что постиранную одежду, Всё равно она очень быстро высыхала.

Они вернулись на тропу, и зашагали дальше.

— Тут две колеи, — Василиса решила поделиться мыслями. — Будто машины катаются до сих пор.

— Ну, так это логично, — сказал Дональд, пытаясь умничать. — Тут же когда-то жили люди. Значит и ездили.

— Внимательнее смотри, — пояснила Василиса. — Тут трава не растет. Земля спрессована настолько, будто бы по ней только вчера кто-то проехал.

— А кому тут кататься? — спросил Данни. До него доходило, что Василиса была права, и от этого стало как-то совсем неспокойно.

— Так это хорошо, что люди, — обрадовалась Линда. — Они могут помочь нам. Может, довезут до Демьяна. Мне лично уже надоело ходить пешком.

— Или освежуют и сожрут, — пессимистично произнес Данни. — Я уже не знаю, чего от людей ждать. Даже наши товарищи хотели нас убить. Что уже говорить о незнакомцах?

— Хватит, — потребовала Василиса. — Отставить разговоры. Надоели панику разводить.

Выйдя на край леса, группа увидела, что тропа вела в огромную забетонированную территорию, заставленную симметрично расположенными строениями непонятного предназначения.

Массивные, очень тяжелые на вид, абсолютно черные и длинные, прямоугольные. Если бы Алекс был гигантом, он бы мог спокойно лечь в один из этих, как он их про себя назвал, саркофагов.

— Что за черт? — тихо удивилась Линда.

Глава 13

— Идем, — сказала Василиса. — Может внутри что-то есть.

Путь казался бесконечным. На двадцатом километре они увидели небольшую пристройку, примыкавшую к саркофагу. Пристройка архитектурно напоминала постройки Дираксиса. От пристройки к вершине саркофага тянулась труба, похожая на закрытую шахту лифта.

— Проверим? — Алекс обратился к Василисе.

— Ага, — согласилась она.

Они вошли в пристройку, которая оказалась пропускным пунктом. За грязным и растрескавшимся окошком будки охранника давно никто не сидел. За плотным слоем пыли на стекле совсем ничего не виднелось. Стены потяжелели от грязи и лиан неизвестного растения.

Причудливая ящерка с большими ушами заметила людей, на секунду застыла, и тут же, с визгом, поскальзываясь на кафельном полу, выскочила на улицу через небольшую дырочку в стене.

Кнопка вызова лифта тускло светилась. Здание еще подпитывалось чем-то, вот только чем?

Резервный генератор нуждался в уходе, и если питание было от него, то кто его обслуживал?

Странно. Судя по виду, в пристройке давно никого не было.

Алекс нажал на кнопку лифта, и двери со скрипом открылись. В лифте перегорели лампы, так что темнота там висела такая, что хоть глаз выколи. Лифт поднимался на удивление плавно, не дергаясь, будто его только-только поставили. Под ногами слышался мерный гул катушки магнитного двигателя.

— Движок звучит как двигатели Дираксиса, — заметила Василиса. — С похожей амплитудой.

— А как тут оказались эти технологии? Рабочие, брошенные. Вообще ничего не понятно, — задумчиво изрек Данни.

Лифт остановился, и двери открылись, впустив в кабину свет и легкий теплый ветер, обдувший Алексу щеки.

Они вышли на огороженную обзорную площадку, что висела над высокой пропастью саркофага.

В саркофаге лежал громадный скелет, напоминавший человеческий, и прогнил он уже порядком, разложившись от времени. Было видно, что лежал он здесь очень давно.

Над грудкой клеткой скелета, держась на мощных цепях, висело внушительных размеров цилиндрическое устройство высокотехнологичного вида. Стеклянные стены устройства были укреплены жесткими металлическими обручами. Внешне устройство сильно напоминало шприц. Даже игла была, воткнутая в треснувшую грудь гиганта.

— Охренеть, — изумился Дональд, и расширил глаза от удивления. — Это что, скелет гиганта?

— Быть этого не может, — меланхолично съязвила Линда. — Пойдем уже отсюда, а? Понятно ведь, что тут ничего нет, кроме трупов.

Мрачное местечко. В таких захоронениях живые общались с мертвыми. Живые не слышали их ушами, слышали гнетущими и жуткими ощущениями в душе, от которых кожа между лопаток съеживалась.

Василиса вдруг застыла, и услышала в воспоминаниях голос, незнакомый, но почему-то казавшийся ей очень родным и близким: «Что-то не похоже, что ты счастлива моему согласию. Полетаешь, мир посмотришь! Это же здорово. А потом, когда вернешься, сможешь накупить себе одежды и вкусняшек столько, сколько захочешь!»

Василисе стало невыносимо грустно, в ее груди неприятно заныло, и на глаза навернулись слезы, ни с того ни сего. Голос этот казался ей теплым, бесконечно приятным, и навсегда утерянным.

— Госпожа Старший пилот, что с вами? — осторожно спросил Данни. — Почему вы плачете?

— Ничего, — ответила Василиса, и вытерла слезу ладонью. — Просто вспомнила кое-что очень грустное.

Что более странно, этот голос казался Василисе неразрывно связанным с Алексом. Родственно связанным. И если бы она знала, кому именно принадлежал голос, то точно бы поняла, в чем заключалась связь.

Скелет лежал на многогранных кристальных образованиях, пики которых впились в кости. Кристаллы пульсировали тусклым красным светом, и от трансформатора в стене к ним были подключены электрические кабели. Видимо, кристаллы питали пропускной пункт и лифт.

— Алекс, у тебя на плече….

Алекс увидел у на плече ящерку, ту самую, с большими ушами. Настолько легкая, что ее вес совсем не ощущался. Глаза у нее были большие и черные, не совсем как у земных пресмыкающихся. Она с любопытством осматривала лицо Алекса. Затем перевела взгляд на браслет, и высунула язык с тройным окончанием, напоминавшим трезубец.

Как ящерка попала сюда? Видимо, как-то пролезла в шахту лифта.

Ящерка вдруг пронеслась по груди Алекса, и, обладая очень цепкими лапками, стала бегать по его телу, мелькая то на ноге, то на животе, то на руке.

— Эй, да…. Черт! — возмущался Алекс, пытаясь поймать ящерку. Алекс крутился на месте и подпрыгивал, но сбросить назойливого зверька никак не получалось. — Ты чего?! Отстань! А! Зараза!

Хохотала вся группа. А ведь подумать только, неделю назад Алекс сокрушил Грозового гиганта, но сейчас не мог с ящеркой справиться.

Ящерка по спиральной траектории промчалась по руке Алекса, неуловимым движением стянула браслет, и прыгнула на ограду, с любопытством глядя на людей. Она держала браслет в зубах, и шевелила ушами.

— Ты чего?! — воскликнул Алекс, и напуганная ящерка рванула по тонким перилам с такой стремительностью, что самая ловкая кошка позавидовала бы.

Все застыли в ступоре, слушая отдалявшийся звук стучавших по перилам лапок.

— Что встали? За ней! — крикнула Василиса. — Зачем ствол достал, Дональд?! Я тебе сейчас самому дыру в голове проделаю! Как можно убить такую милость?!

— Милость? — с непониманием сморщился Дональд.

— За ней! — Василиса дала Дональду пинок под зад, и он помчался по мостику, как сайгак.

Все рванули за ним следом. Тонкий мостик, примыкавший к стене, гремел и дрожал под тяжелыми армейскими ботинками.

Алекс мог поклясться, что пробежал добрый десяток километров прежде, чем увидел ящерку, сидевшую на краю ограды.

Она вытянула лапку с браслетом над пропастью, а другой лапкой игралась с ним, издавая забавные урчания, чем-то напоминавшие кошачьи.

Только Алексу это урчание забавным не казалось, он побледнел, и рукой остановил подоспевшую к нему группу. Остальные тоже побледнели. Стало понятно, что если напугать зверька, то милая игра стала бы роковой. Браслет улетит в пропасть.

— Иди сюда, малыш, — Алекс очень осторожно подкрадывался к зверьку, растянув губы в нервной ухмылке. — Не бойся. Я тебя не обижу. Отдай мне игрушку.

Ящерка от игры оторвалась и повернула голову на Алекса. Лапка ее так и осталась вытянутой над пропастью, и Алекс постоянно косился на медальон, шевелившийся от порывов ветра.

Когда до ящерки оставалось несколько метров, ящерка снова почувствовала опасность и рванула прочь. Алекс неловко за ней прыгнул, и с грохотом шлепнулся плашмя.

— Давай! Лови ее! — крикнула Василиса.

Когда Алекс встал, то увидел спины отдалявшихся товарищей, и помчался следом. Он с раздражением стиснул зубы, подумав: «Чертова ящерица!»

Остальных он нагнал у дверей лифта, на котором они и спустились вниз. Пока были в кабине, Алекс заметил дырки в дверях и потолке. Стало очевидно, что ящерка сбежала через них.

Они вышли в помещение пропускного пункта, и увидели, что ящерка сидела на согнутом турникете, увлеченно играясь с браслетом.

— Да чтоб тебе пусто было! — крикнул Алекс, не сдержав эмоций. — А ну, отдай!

Но крики только напугали зверька. Алекс бросился к ящерке, и врезался животом в турникет, чувствуя, как хвост ящерки ускользал из ладони. Ящерка скрылась в дыре в стене, через которую внутрь заливался свет с улицы.

Они выскочили на задний двор, и оказались в небольшом поселении, отделенном от дороги высоким ржавым забором, старым и проросшим дикими растениями.

Ящерка неслась по улице между небольшими жилыми бараками, и по стене одного из них забралась в разбитое окно.

Внутрь легко удалось попасть — створки входных дверей безвозвратно застряли в нишах, хотя индикатор питания замка еще горел.

Ящерку удалось настичь в общем спальном расположении с двух ярусными кроватями, похожими на солдатские.

Ящерка попыталась сбежать через окно, но путь ей преградила Линда, глядевшая на зверька нервно дергая бровью. И не мудрено. От таких пробежек у кого угодно могла бровь задергаться. Линда приподняла излучатель, как тут же опешила от неодобрительного взгляда Василисы: «Только попробуй, и я тебя сама грохну» — тихо произнесла Василиса. Линда разозлилась, стиснула зубы, хотела возразить, но послушно опустила излучатель.

Выход из расположения перекрыли Алекс и Данни, а Дональд с Василисой медленно приближались к зверьку.

Она вскарабкалась на второй ярус кровати, и стала испуганно вжиматься в стену, прикрыв морду ушами и дрожа от ужаса.

Василиса остановила Дональда жестом, и попросила его дать флягу, и Дональд послушно ее передал.

— Малыш, — Ваилиса нежно обратилась к ящерке. — Смотри, что у меня есть, а? Смотри, какая интересная железяка.

На слово «железо» ящерка отреагировала живо, и подняла одно ухо, с почти человеческой радостью посмотрев на «большую железяку».

Василиса осторожно положила пустую флягу на край кровати, отдалилась на пару шагов, и опустила руки.

— Никому не рыпаться, — приказала Василиса.

Ящерка тут же выбросила браслет, звякнувший на полу, и сцепила флягу в объятиях, став радостно перекатываться с ней из стороны в сторону, и довольно урча. А там еще и вода внутри плескалась. Ящерка таким подарком оказалась довольна.

— Наконец-то! — сказал Алекс, застегивая браслет на запястье.

— И чего мы с ней возились? — спросила Линда, прислонившись ягодицами к подоконнику, и скрестив руки на груди. — Пристрелили бы ее, и дело с концом.

— Это невинное животное, — возразила Василиса, и с неприязнью взглянула на Линду. — Да и в качестве еды она не годится. Кожа да кости. Она не ведает что творит. Просто очень любит железо и блестящие предметы. Всегда есть способ разрешить ситуацию мирно.

— Да и глупо было бы растрачивать на нее заряд излучателей, — Данни поддержал Василису.

— Умение быть милосердными и отличает нас от звуковиков. Люди, конечно, те еще твари, неизвестно, чего от них ждать, но есть среди них и хорошие личности.

— Как прикажете, госпожа Старший пилот, — саркастически произнесла Линда и развела руками. — Или лучше сказать госпожа «Кровавый лебедь»? — резко спросила Линда и подняла на Василису недобрый взгляд.

— Сдохнуть хочешь, сисястая? — мрачно произнесла Василиса и нахмурилась, очень разозлившись от своего прозвища.

— У меня, как у дочери главнокомандующего, есть доступ к определенной информации. Думала, я не знаю, что ты расстреляла своих товарищей после визита на поверхность? Думаешь, не знаю, что это в их крови тогда был твой аэролет после возвращения? Как мы можем доверять тебе?

Слова Линды не на шутку разозлили Василису. Она стиснула зубы, и снесла ее с ног, со всей силы ударив кулаком в челюсть. Линда повалилась на пол и порезала ладонь об осколки стекол, и, сердито прорычав, схватила осколок побольше.

Она вскочила, увидев отполированное дуло излучателя на фоне хмурого лица Василисы, и дыхание у Линды перехватило.

— Убить меня вздумала? — спросила Василиса, голос ее давил пугающей решимостью. — Попробуй. Тогда и я сдерживаться не буду.

— И что будет? — спросила Линда, скрывая дрожь в голосе. — Убьешь меня? Убьешь, как убила товарищей?

— Я не знаю, что на тебя нашло, — мрачно сказала Василиса, не поддавшись на провокацию, — но это была другая я. Даже если ты говоришь правду. Может быть, я бы и объяснилась, если бы помнила, что произошло, но я не помню.

— Меня бесит, что Алекс выбрал такую как ты! — крикнула Линда и все присутствующие в осадок выпали. Так вот, в чем было дело? Дело было в банальной ревности? Или еще в чем-то? — И бесит, что ты тут раскомандовалась!

— Считаешь, что справишься лучше? — хмуро спросила Василиса. — Ты даже с ревностью совладать не можешь. А человек, эмоционально заинтересованный в командовании группой, уже для этого не пригоден.

— Ты трахал меня, Алекс! — обиженно крикнула Василиса, уже забыв про свое недовольство насчет руководящей должности. Она бросила осколок, и всхлипнула. — Я так обрадовалась, подумав, что ты выбрал меня! Да, я использовала Торрэна, хотела найти для себя безопасное пристанище за его счет, и я жалею об этом! Но у меня были причины! Я ушла из дома. Отец лишил меня денег, обзывал приемной, называл недоразумением, а ты…. Мне показалось, что ты меня полюбил! По-настоящему полюбил! А на самом деле просто использовал!

— А Торрэн тебя не любил? — Василиса опустила излучатель, поняв, что опасаться нечего. А еще она поняла, что Линду раздирали внутренние противоречия, раздирали накопившиеся эмоции, и ей просто нужно было высказаться. Она хотела, чтобы ее выслушали, как желает этого любая женщина.

— Я его не любила, — призналась Линда. — Но мне просто нужно было куда-то пойти. Найти свое место. Рядом с человеком, который меня любит, и которого люблю я.

— Ребята, вы извините, — робко вмешался Данни, — но мне кажется, что сейчас не время для откровений и выяснения отношений.

— Такое бывает, Линда, — спокойно произнес Алекс. — Теперь ты понимаешь чувства Торрэна, который любил тебя, и которого не любила ты. Я люблю Василису, к сожалению, не тебя.

— Чего?! — воскликнул Дональд тихим шепотом. — Ты, и госпожа Старший пилот?! Не рассказывай сказки!

— Это правда, — сказала Василиса. — Мы с Алексом вместе. Сейчас нам уже ни к чему это скрывать. Мы больше не на Дираксисе. Линда, тут никто никем не командует. Нам просто нужно выжить, и добраться до Демьяна. Когда все закончится, мы обязательно найдем для тебя дом, — Василиса сунула излучатель в кобуру. — Мы вместе бросили вызов системе, и теперь нужно думать не о себе, а о людях. Поверь, я хочу найти свои воспоминания не меньше, чем ты хочешь обрести дом и любовь, но нам сейчас не до этого. Кстати, а почему Фарвелл называл тебя приемной?

— Очевидно потому, — Линда утерла слезы рукавом, — что я не его родная дочь, а приемная. Мы с мамой были для него чужими.

— А где мама? — поинтересовалась Василиса.

— Ее я никогда не видела. Но отец если и говорил о ней, то говорил так, будто она чужая. Когда он учил меня управлять машиной, я иногда спрашивала его, где мама. Он сразу мрачнел, раздражался, и говорил, что она исчезла. Ему точно было неприятно ее вспоминать.

Алекс оцепенел от неожиданного приступа злобы, и стиснул кулаки до боли в суставах пальцев. Перед его мысленным взором вспыхнули воспоминания Фарвелла, в которых он толкнул Трейси в толпу. Очень хотелось рассказать все Линде, но Алекс потупил взгляд, разжав пальцы.

Иногда правду лучше умалчивать. Правда бывает жестокой и болезненной. Она порождает в человеке хроническое недоверие к людям, с которым очень трудно жить, и порой из-за этого становится невозможно довериться тем, кто этого заслуживает. Пребывание в сладкой лжи делает человека счастливее, чем знание правды. Так чаще всего.

У Алекса возникла мысль, а стоило ли вообще говорить правду людям?

Вспомнилось ему, как Василиса говорила про умалчивание истины ради большого блага и выживания человечества.

Нет, подумал Алекс, не в этом случае.

На земле, под облаками, если верить косвенным признакам, еще жили люди. Другие люди, существование которых скрыли от жителей Дираксиса. Конечно, над облаками существование было комфортнее, и жизнь в Дираксисе намного меньше походила на выживание, чем здесь, внизу. Но комфорт сохранялся ровно до появления Грозового гиганта. Алекс понимал, что при очередном нападении, которое нельзя будет выдержать, людей просто сбросят, как опасный груз.

И речь будет идти не о выживании человечества, а о выживании горстки избранных, обладающей достаточным количеством денег, чтобы позволить себе жизнь на Альфе.

Нет. Такую правду точно нельзя скрывать. История лгала. Люди жили в плену ложных представлений, необходимых для сохранения покорности. Все ведь было совсем не так, как преподносило правительство, и делало оно это ради сохранения власти, а не ради безопасности народа.

«Существует только человеческий эгоизм, сын, — из памяти донесся голос Валериана. — Ты никогда не сможешь наверняка сказать, хорошо поступаешь, или плохо. Люди делают что-то исключительно ради своих интересов, и даже если они говорят, что делают это ради тебя, то делают это ради себя.

— А ты, папа? Ради себя заботишься обо мне?

— И да, и нет. Я хочу загладить вину перед матерью и дать тебе жизнь, которой она для тебя хотела. Я так делаю потому что чувствую, что так надо. Ты должен делать так, как чувствуешь, сын. Только тогда твой дух будет спокоен».

Делать так, как чувствуешь. Алекс чувствовал необходимость рассказать людям правду, и защитить их от тирании правительства, что видело в них лишь ресурсы.

И неважно было, какая именно логика служила мотиватором для этого действия. Алекс не знал, что ему даст защита людей, не думал об этом. Он просто так чувствовал.

А делать нужно так, как чувствуешь.

— Нам нужно идти дальше, — сказал Алекс. — Нужно искать еду. Раз уж мы в человеческом поселении, то тут должна быть еда, а еще должен быть транспорт.

— Ну, поселение крупное, — пожал плечами Дональд. — Если на планете живут люди, то по идее все уже давно разграблено.

Ящерка на слова «еда» и «транспорт» отреагировала с интересом. Она отбросила флягу в сторону, потом подняла уши, и спрыгнула с кровати на пол. Простучала лапками под Алексом, проскочила у него между стоп, и метнулась в коридор. Затем, спустя пару секунд, вернулась, а потом опять убежала. И так несколько раз.

При этом ящерка урчала, и будто бы пыталась общаться с людьми.

— Что она делает? — с непониманием спросила Василиса.

Ящерка снова выросла на пороге, стоя на двух лапках, как суслик, и внимательно-внимательно смотрела на людей. Когда ее в очередной раз не поняли, то всем показалось, что она недовольно закатила глаза, то ли раздражаясь от человеческой глупости, то ли жалея, что говорить не могла.

Вдруг ящерка зубами стала тянуть Алекса за штанину, увлекая его за собой. Она сердито сопела ноздрями, пыхтела и рычала, царапала пол коготками, силясь утянуть «глупого человека» из комнаты.

— Да у нее же развита вербально-образная система! — изумленно изрек Данни, и изобразил лицом снизошедшее в его мысли озарение. — Нам нужно идти за ней!

Глава 14

— Какая система? — Алекс с непониманием изогнул бровь.

— Да это же элементарно, — с умным видом объяснял Данни. — Человек мыслит образами. Системой калек, взаимосвязанной с определенными словами, за исключением абстрактных понятий. Еда и транспорт обращаются к виз…. Короче, нужно просто идти за ней.

Алексу это показалось странным, но делать все равно было нечего, потому оставалось только согласиться. Он расслабил ногу, и позволил ящерке увлечь его за собой. В ответ на отсутствие сопротивления «глупого и упрямого человека», ящерка радостно заурчала, и метнулась в коридор, застучав когтистыми лапками в сторону выхода.

Все вышли под открытое небо, заметив, что ящерка залезла на прочную калитку заднего двора одноэтажного склада, и смотрела на людей, подняв уши и привлекая внимание.

Когда ящерка спрыгнула во двор, Алекс толкнул скрипнувшую калитку, увидев заброшенную территорию приемной зоны. Платформы для приема груза изрядно проржавели, подъемные механизмы ворот склада сильно пострадали от коррозии, и стало понятно, что их давно не открывали.

Ящерка скреблась в металлическую дверь, и когда Алекс толкнул створку, ящерка юркнула внутрь, а следом за ней внутрь попала и группа.

На складе было тихо. В лучах солнца, пробивавшегося через битые окна, плавно летали крупные пылинки. Свет падал на массивные контейнеры, рядом в пыли проступали человеческие следы, и, судя по рисунку протекторов, обувь военная. Это не внушало оптимизма.

Какой-то стремный склад, со стремными контейнерами, в стремном и брошенном поселении, да и не факт, что брошенном. От этого места становилось не по себе. Непонятно, какая опасность могла поджидать группу за углом, какие твари тут могли обитать, а главное — какие люди могли находиться неподалеку. Что-то подсказывало о явно недоброжелательном настрое местных жителей к незнакомцам. Может, этот склад вообще облюбовали кровожадные бандиты, готовые отрезать за украденное продовольствие ухо или палец, а затем заставить съесть отрубленную конечность.

При беглом осмотре помещения Алекс увидел дорожку темно-красной крови, заворачивавшую за контейнер. За контейнером он увидел стену, покрытую кровавыми брызгами, и зияющую игловыми отверстиями.

Данни от этой картины почувствовал себя плохо. Ему настолько был отвратителен вид крови, что к его горлу подступил рвотный ком, и Данни проглотил его, отвернувшись. Он рукой оперся на контейнер, чтобы не свалиться от слабости, неожиданно подкосившей ноги.

— Что думаешь, Данни? — спросила Василиса, взглядом изучая кровавые пятна. Она мазнула пальцем по сухому кровавому пятну, и пришла к однозначному выводу, что кому бы ни принадлежала кровь — с ним не вчера разделались.

— Это штурмовые излучатели величиной в две четверти. Тут точно кого-то расстреляли, — проговорил Данни, пытаясь отдышаться. Ему совсем дурно сделалось. — Надеюсь, это было большое животное, а не человек.

— Кто знает, — пожала плечами Линда, и попыталась открыть дверцу контейнера, дергая за металлическую ручку. Дверь не поддавалась. Линда нахмурилась, и раздраженно пнула громыхнувший контейнер. — Не открывается, дрянь.

— Мяшка скачет по ним, — сказала Василиса, наблюдая, как ящерка носилась по контейнерам и прыгала с одного на другой. Стук лапок эхом разносился по складу.

— Мяшка? — усмехнулся Алекс. — Что еще за Мяшка? Ты ящерице кличку дала?

— Мяшка это от фразы «мятный шоколад», — пояснила Василиса. — У нее кожа цвета мяты, и цвет глаз как у вкусных конфет из молочного шоколада. Потому и Мяшка.

— Женщины, — произнес Дональд с видом знатока. — Им бы везде всё умилить и навести уют. Ему нужно грозное имя. Тирекс, например! — мужественно сказал Дональд, и согнул руку в локте, демонстрируя бицепс.

— Пусть лучше будет Мяшка, — хором ответили все, и Дональд обиженно скривил губу. Его умение давать клички, которое он находил безупречным, не оценили.

— Да чтоб тебя! — крикнула Линда, в сердцах пнув дверь контейнера. — Как открыть эту чертову хрень?!

Дональд потеснил Линду, и она шагнула в сторону, с интересом наблюдая, как Дональд открыл крышку электронного замка. Крышка одного цвета со стенками контейнера, потому ее трудно заметить сразу.

— Надо спокойно подходить к делу, и внимательно всё изучать, а не бросаться на контейнер с кулаками. Ты слишком импульсивна, Линда.

— Тоже мне, умник, — Линда скрестила руки на груди, и прислонилась спиной к стенке соседнего контейнера. — Ну и открывай его сам.

Дональд ткнул пальцем в экран управления замком, и на дисплее вспыхнул интерфейс управления с клавишами и полем ввода.

— Обычный кодовый замок, — с безразличием заявил Дональд. — Я его на раз-два вскрою.

И тут экран погас.

— Какого хрена! Черт! — возмутился Дональд, пытаясь оживить экран, но тот все не включался. — Батарея села, что ли?

— Отойди нахрен, — скривилась Линда и выдернула излучатель из кобуры.

— Эй, ты что делаешь?! — испугался Дональд, отскакивая от двери контейнера

Линда несколько раз прицельно выстрелила в экран, а затем и в блок замка на двери. Экран разлетелся на черные осколки, блок замка разломился надвое и со звоном упал на пол. Гул излучателя и свист акустических игл вынудил остальных прыгнуть в укрытия.

— Какого хрена вы там делаете?! — Василиса осторожно выглянула из-за контейнера. — Я чуть ежа не родила!

— Совсем рихнулась! А если рикошет?! Ты могла убить кого-нибудь!

Расстрелянная дверца контейнера распахнулась, и Линда с важным видом убрала излучатель в кобуру.

— Импульсивнее надо быть, — с издевкой произнесла Линда. — Неважно, как открыта дверь. Главное, что она открыта. Любые средства хороши. А звуковые иглы не пули, иглы не рикошетят. Если у цели недостаточно прочности, то игла ее пробьет, а если достаточно прочности, игла рассеется.

— А Линда молодец, — сказала Василиса, и одобрительно ухмыльнулась. Она распахнула дверь контейнера.

Внутри стояло множество тяжелых металлических ящиков с черной военной маркировкой в виде надписей и цифр.

— Меня вырвет сейчас, — сдавленно произнес Данни, страдавший от вида крови. Он зажал рот ладонью, и засеменил в соседнее помещение, хлопнув за собой дверью.

Рвало Данни громко и знатно, слышалось рвотное рычание, и плеск того, что Данни ел на завтрак.

— Какая мерзость, — Линда сморщила лицо от отвращения.

Василиса открыла ящик, и, к своему удивлению, обнаружила внутри несколько десятков сухих пайков, точно таких же, какие были в аэролетах.

— Охренеть, — удивилась Василиса, и взяла упаковку, продемонстрировав ее Алексу. — Видал? Такие же, как у нас. Общевойсковые.

— Я думаю, что нам надо убираться отсюда, — заключил Алекс, глядя на упаковку. — Мне кажется, что мы кого-то грабим, и если они вернутся, то будут нам не рады.

— Ну, на планете немного не те условия для установления права собственности над чем либо. Что упало, то пропало, — сказала Василиса, набивая рюкзак сухпайками. — Блин, жалко, что так мало места. Так бы мы могли на два месяца еды набрать, но хватит всего на пару недель.

— Ребята! — крик Данни донесся из соседнего помещения. — Идите сюда!

Алекс вошел в соседнее помещение, и попал в гараж. Со спокойным выражением на лице перешагнул лужу рвоты, и взглядом наткнулся на мощный бампер усиленного броней внедорожника с большими колесами.

— Транспорт! — обрадовался Алекс.

— Молодец, Мяшка, — Василиса почесала довольную ящерку за ухом.

Ящерка сидела у Василисы на плече и сладко урчала, радостным взглядом выражая наслаждение от прикосновений мягких девичьих рук. Быстро же ее удалось купить флягой и простейшей женской лаской. Впрочем, кто бы не купился на женскую ласку?

Василиса обошла машины, внимательно в них вглядываясь, и поняла, что техника, как минимум, надежная.

Мощные электромагнитные фары бросились в глаза. Выглядели они красиво, а главное, за счет особого электромагнитного воздействия на подаваемое в лампы электричество, давали яркий и четкий свет. Это, конечно, круто, но в условиях выживания создавало определенные трудности. К счастью, на фарах были установлены специальные светоослабляющие крышки, опустив которые можно лучше замаскироваться.

На крыше громоздился тяжелый акустический излучатель, по виду напоминавший бортовое аэролетное орудие. С таким вооружением бояться можно было немного меньше, чем без него. Звуковиков оно не убьет, но отгонит с легкостью, что создавало чувство безопасности. Интересно, сколько в пушке, мощности и какой ритмической величиной обладал залп?

Василиса забралась на крышу, и сняла крышку со ствольной коробки, увидев овальное и сложное устройство звукогенерации. На черной металлической табличке тонким инструментом были вырезаны технические характеристики. Мощность 200 децибел, от которой у человека могла лопнуть голова, если бы пушка стреляла в слышимом человеку диапазоне. Особая ритмическая величина в 6/8 могла рассеять защитную оболочку звуковиков. Как хорошо, что альтер-звук существовал только на частоте, слышной звуковикам, но едва слышной человеку. Альтер-звук и звук, вспоминала Василиса, это как материя и антиматерия.

Акустические ракеты так же обладали особой мощностью, и особой ритмической частотой, которая с пушечными ритмами была несовместима в силу технических причин. Пушку ракетной звуковой разрывало, а ракета с пушечной звуковой картой выдавала слишком мало мощности. Совместить их в одном оружии никак не получалось.

По сути, любой звук выше 198 децибел мощности считался ударной волной, а ударную волну можно вызвать любым взрывом, но такая волна не способна повредить оболочку звуковиков.

Василиса помнила из учебников истории, что ученые несколько десятков лет потратили, чтобы понять не только опасный для звуковиков динамический диапазон, но и обнаружить, что только серия ударных волн в строгой серии тактовых последовательности способна уничтожить звуковиков, звуча альтер-звуком в параллельном звуковом фоне, или, грубо говоря, в параллельном звуковом мире.

Эта пушка была слабее аэролетной ракеты, но для отгона звуковиков подходила идеально. Да и она точно была лучше каких-нибудь штурмовых или пистолетных излучателей.

На листы брони Василиса толком не смотрела, лишь на взгляд проверила целостность швов между элементами кузова.

Василиса щелкнула ручкой массивной дверцы, и открыла ее вверх. На приборной панели темнели потухшие индикаторы, луч солнца, заливавшийся внутрь через защитную панель лобового стекла, перечеркивал салон надвое, и в свете парили пылинки, поднятые с кресел ворвавшимся внутрь сквозняком.

Машина выглядела заброшенной, и, к сожалению, мало походила на аэролет. Василиса посмотрела на руль, на ручку коробки передач, и осознала, что не сможет сдвинуть транспортное средство с места.

— Кто умеет водить? — спросила Василиса, обратившись к группе.

— Не я, — Дональд развел руками. — Извините, госпожа Старший пилот.

Алекс заглянул в салон, и взглядом изучил органы управления. Все же, это не гражданский автомобиль, и управлялся он по иному принципу, который Алексу не был известен.

Алекс задумчиво почесал затылок, покачал головой, и сказал:

— Ну, нет. Конечно, если повозиться, я может и разберусь….

— Не надо разбираться, — сказала Линда, выглянув у Алекса из-за плеча. — Мне салон близок и понятен.

Линда села в водительское кресло, прокашлялась от пыли, когда вдохнула, и бегло осмотрела приборы, став нажимать на кнопки в строгой последовательности, причем настолько быстро, что ни у кого и сомнений не возникло, что она знала, что делала.

— Папаша как раз на военной машине и обучал меня. Правда она не была вооружена. Офицерская. Так…. Врубить магнитную катушку, освободить тормозные диски от зажимов, активировать динамическую подвеску, нажать кнопку зажигания, и….

Акустический двигатель машины взвыл, и вой его чем-то напоминал звериный, но не пугающий, а приятный для слуха.

— Класс, — Василиса от радости подпрыгнула, и уселась в пассажирское кресло впереди. — Чур, я спереди, — сказала она, и по-ребячески, дурачась, показала Алексу язык.

— Вроде сто лет бабе, а ведет себя как маленькая, — весело произнес Алекс, и усмехнулся, усаживаясь на заднее кресло. Дональд от его слов вообще бледный сделался, как поганка.

— Интересно, а чтобы было, если бы я так сказал.

— Ты бы сдох, — ответила Василиса с невинной улыбкой.

Дональд взволнованно сглотнул скопившуюся во рту слюну, и сел рядом с Алексом.

Все расселись по местам, и захлопнули за собой дверцы, слушая шум магнитного двигателя. Ящерка, к слову, так и осталась у Василисы на плече. Похоже, ящерка с удовольствием решила составить людям компанию, да вот только никто из людей, кроме Василисы, ей не нравился. Стоило Алексу приблизить к ящерке ладонь, чтобы погладить, как в глазах ящерки тут же появлялся хищный блеск, и она с шипением оскалила зубы.

— Ты слишком много на нее кричал, — сказала Василиса, почесав ящерку за ухом, и ящерка сразу разомлела, довольно заурчав.

Уехать удалось без проблем, хотя все до последнего опасались, что нагрянут хозяева машин и припасов. Может, хозяев не было вовсе, но от чего-то возникло стойкое ощущение, что были. И сталкиваться с ними не хотелось.

Линда вела машину смело и уверенно, иногда объезжая глубокие ямы и рвы, которых на ухабистой грунтовой дороге было с избытком. Иногда машина покачивалась на маленьких ямках и кочках, Алекса плавно двигало из стороны в сторону, но уж точно не швыряло в потолок, как было бы, если бы не работала система динамической подвески.

Атмосфера стала сонной. Ящерка свернулась клубочком у Василисы на коленях, и сладко посапывала, иногда дергая лапкой. Наверное, ей снилось, что она потеряла какую-нибудь железку.

Алекс расслабился, и позволил себе удовольствие прислониться лбом к холодному стеклу, взглядом провожая одинокие пышные деревья, росшие вдоль обочины. Деревья укрыло тенями мрачных туч, черных и пугавших. Порывистый ветер обдувал поля и дорогу, поднимая облака клубившейся пыли.

Иногда ветер врезался в борт машины, создавая ощутимый крен, но кузов, к счастью, был тяжелым, и позволял охранять устойчивое положение на дороге.

Линда иногда подруливала, чтобы не дать машине улететь в кювет. Ох, как же славно у нее получалось рулить. Ничуть не хуже, чем пилотировать.

С таким водителем невольно начинаешь чувствовать себя в безопасности.

И Алекс почувствовал, ослабив бдительность.

Данни и Дональд устали настолько, что отключились, сложили головы друг на друге: один на плечо, другой на макушку товарища. «Сладкая парочка» — подумал Алекс с доброй усмешкой.

Урывками на Алекса накатывал сон.

Он увидел Василису, задумчиво смотревшую на дорогу. Для удобства Линда открыла защитную панель, и лучше видела пространство перед собой. Поездка стала домашней, что ли, и даже немного семейной. Когда панель отодвинулась в сторону, ощущение пребывания в военной машине пропало совсем. Интересно, а каково этого, не жить в страхе каждый день, не ехать воевать, а просто катиться куда-то по своим делам, любуясь видами за окном. Любуясь стеблями сухой травы на обочине. Любуясь облаками, плывущими над далекой линией горизонта.

Хорошо, наверное, просто жить, и не спешить никуда. Не бояться. А просто ехать. С женой, с детьми, с семьей. Ехать отдыхать, и не ждать ни от кого подлости. Ни от людей, ни от звуковиков. Не бояться, что из облаков выскочат кровожадные твари, а из какого-нибудь оврага выкатится грабитель на тяжеловооруженном джипе.

Бр-р-р. Даже думать об этом не хотелось. Алекс не знал мирного времени, но подумал, что очень бы ценил его, если бы оно было.

Алекс расслабился, очистил разум от тревожных мыслей, и медленно засыпал, глядя в окно.

В лобовое стекло шлепнулась тяжелая капля дождя. Совсем скоро пошел ливень. Мерный стук капель по кузову убаюкивал Алекса, и Алекс провалился в сон. Сновидения вспыхивали перед его мысленным взором, пролетая короткими и непонятными эпизодами, совсем как у человека.

«Я всё ещё человек, — думал Алекс. — Немного не такой, но человек. И невзирая на свою природу, я должен защитить других».

Проснулся Алекс от раската грома. Машина стояла, и мерно гудела акустическим двигателем на низких оборотах. Сырая дорога была высвечена лучами лучами электромагнитных фар, пробивавшихся сквозь непроглядную стену промозглого ливня. Вода заливала лобовое стекло, и ручьями стекала вниз, но ее быстро разметало дворниками.

Линда напряженно вцепилась в руль, и тревожно глядела вперед, произнеся:

— Я видела что-то.

Глава 15

— Я тоже, — призналась Василиса. Вид у нее был взволнованный.

Данни и Дональд давно не спали, пристально вглядываясь в окна. Линда решила вырубить двигатель, индикаторы и приборы погасли, и салон погрузился в темноту.

Стук ливня по крыше казался грохотом, и напрягал нервы. Вспышки молний, ветвившихся в тучах как опасные ядовитые змеи, высвечивали деревья. Ветер выл, надрывался будто мертвец, пытавшийся вырыть себе проход на поверхность. В свете молний мокрые листья блестели, и их едва не срывало с веток, а тяжелые древесные стволы качались из стороны в сторону с тихим треском, словно привидения.

Начался ураган. Вспышки молний делали пространство похожим на негативный фотоснимок, и казалось, что после каждого удара между деревьями отпечатывались глубокие тени голодных чудовищ, прятавшихся в чернильном и вязком мраке.

Идеальное место, чтобы умереть, дав звуковикам высушить себя до костей.

Послышался громогласный вой, тот самый, который заставил звуковиков отступить в лес от лагеря. Вой звучал ужасающе. Данни застыл, стиснув кулаки до побеления костяшек, и притворился мертвым. Даже его сердце пропустило пару ударов, чтобы не выдать хозяина, напуганного до полусмерти.

Алекс отреагировал более стойко. Он напрягся всем телом.

Линда ощущала себя в большей безопасности, когда машина сливалась с темнотой, а не светила фарами на всю округу.

— Заводи, — тихо приказала Василиса. — Опусти заслонки и заводи. Медленно едь вперед. У нас нет времени стоять на месте. Тут никого. Радары молчат.

— Но я же видела что-то, — ответила Линда, и голос ее дрожал. — Хорошо, я поняла. — Линда щелкала кнопками, выполняя процедуру запуска двигателя.

Все сделались немыми. И все прекрасно понимали, что на месте стоять было нельзя, но страшно стало до одури. Двигаться не хотелось. Однако чувство долга, а у некоторых и чувство возможной наживы, заставляли согласиться с решением Василисы. Повторная атака Грозового гиганта, или еще какой-нибудь твари была вопросом времени. Вечно обороняться было невозможно, а в мастерской Валериана должен был быть способ изменить ход войны.

— Давай, не бойся, — подбадривала Василиса Линду. — Представь, сколько ди ты заработаешь, если принесешь из мастерской победу для человечества? Сможешь купить себе огромный и безопасный дом, чтобы жить там с любимым человеком.

— Ты права, да, — осмелела Линда, медленно ведя машину вперед. Нажатием кнопки Линда опустила светоослабляющие крышки, и конус света впереди сделался совсем тусклым, и пожелтел.

Машина осторожно перекатывалась через кочки и преодолевала ямы, будто бы боялась привлечь к себе внимание.

Оглушительный каменный грохот разразился позади.

В ушах Алекса зазвенело, затылок прострелило вспышкой боли, и перед глазами вспыхнуло. Мир перевернулся, из окон со звоном полетели битые стекла, и осколки резанули Алексу по щекам.

Скрежет сминаемого металла терзал слух тех, кто остался в сознании. Машину швыряло по земле, она кувыркалась, разбрасывая по сторонам комья сырого и липкого чернозема.

Темнота, краткое помутнение сознания, окровавленное лицо Дональда почти в упор. Кровавые струйки вытекали из страшной раны в голове Дональда, перечеркивали ему щеки, и заливали глаза, лишенные осмысленного выражения.

Он был мертв.

— А-а-а, с-сука! — Василиса морщилась от боли, и держалась за плечо, из которого торчал крупный осколок стекла. — Сука, больно-то как! Все…. — она выдержала короткую паузу, перевела дух, и продолжила: — Все живы?

— Дональд мертв, — доложил Алекс. — Я цел.

— Данни, Линда? — Василиса взглянула на них. Грудь Линды поднималась в такт дыханию — вроде жива.

Алекс нащупал на шее Данни артерию, и подушечками пальцев уловил биение пульса — жив.

Ливень заливал салон. Алекс моментально промок до нитки, но в такой ситуации на сырость внимание обращать не хотелось. Ветер свистел в окнах, и трепал волосы Василисы, которую высвечивало вспышками молний. Алекс заметил на сидении рядом с собой блеск металлического медальона, но не стал в деталях разглядывать его. Что-то с черепахой и птицами, возможно из платины даже. Алекс сунул медальон в карман, и через окно вылез на улицу, поранив ладони об осколки стекол в раме и повалившись на сырую землю. Когда Алекс встал, китель его потяжелел от воды и комьев грязи.

Дальше всё было как в дурно снятом фильме ужасов.

Вспышка молнии — Алекс вытаскивал Василису через окно, затем вытащил и Линда с Данни, оттащив их подальше от машины, которая только за счет брони не превратилась в кусок искореженного железа.

Броня спасла им жизни. Почти всем. Если бы не бронелисты — все кончилось бы совсем по-другому.

Вспышка молнии — лицо Василисы в свете, тени на искаженных болью чертах, оскаленные зубы. Василиса с криками выдернула осколок из плеча, кровь брызнула на землю, кровавые пятна размыло дождем.

Алекс оказал Василисе первую помощь, вколов обезболивающее, а затем сделал укол медицинским инъектором, но ампула с целебным раствором была пуста. Он вытек через трещину. Плохо. Плохо дело.

— Сука! — прошипела Василиса сквозь стиснутые зубы. — Нога!

Идти Василиса могла лишь прихрамывая.

Благодаря действию обезболивающего она могла не обращать внимания на боль, потому она потащила Линду под руки к пещере, что зияла в огромной отвесной скале. Там удалось скрыть пострадавших и укрыться самим. Алекс притащил Данни следом.

— Что за место? — Василиса с непониманием осматривалась, доставая из сумки аптечку. — Откуда тут взялась гора? Откуда взялась пещера?

— Как ты? — Алекс бросился к Василисе, с напряжением глядя на ее кровоточащее плечо. Грязь к форме налипла комьями. Рану нужно было продезинфицировать, промыть, и зашить. Иначе высока вероятность заражения крови, загноения, или еще какой-нибудь страшной вещи, которая до добра не доведет.

— Я о себе позабочусь, — сказала Василиса, зубами разрывая бинт, вынутый из аптечки. — И о других. Иди, сходи на разведку. Посмотри, чтобы вокруг все было чисто.

Алекс рванул из пещеры, и выскочил наружу, скрывшись в стене холодного ливня. В отдалении от скалы сразу стало ясно, что это была не скала вовсе, а отвес огромной тектонической плиты, которую выбило на поверхность какой-то ужасающей силой.

Только Грозовой гигант был на такое способен. Алекс вскарабкался на отвес, и увидел то, что ввергло его в состояние шока.

Вдали, между выдавленными на поверхность пластами растрескавшейся земли, лежало громадное щупальце. Черное, выделявшееся при вспышках молний пугающей тенью. Щупальце примыкало к громадному телу спрута, от которого во все стороны тянулось еще семь щупалец.

Что это спрут, Алекс понял по огромному клюву, который у Земных тварей похожей разновидности располагался в основании туловища.

Большая часть тела спрута находилась над облаками, и была скрыта ими, но даже видимой части туловища хватало, чтобы осознать колоссальные размеры монстра. Тварь могла без проблем проглотить небольшой город.

Алекс понял, что именно это чудовище обрушило на землю щупальце, а ударной волной военную машину опрокинуло. Размером тварь была примерно равна Грозовому гиганту, а может даже превосходила его, и это, честно сказать, пугало Алекса до дрожи.

Звуковики облепили тело спрута как пчелы пчелиное гнездо. На всех щупальцах тут и там светились красные глаза, и мелькали белые маски.

«Точно пришли по мою душу, — решил Алекс без тени сомнений. — Я это нутром чую».

И действительно чуял. Интуиция очень настойчиво подсказывала ему, что, невзирая на слепоту, звуковики отлично чувствовали Алекса. Причем не столько его самого, а сколько чужое и очень сильное у него внутри. Нечто, что превращало его в Белого гиганта. Оно было незримо для него, а вот звуковики воспринимали это как физическую величину, осязаемую, доступную для прикосновений.

Долго ждать не пришлось.

Звуковики взлетели с щупальца, и огромным черным облаком поплыли в сторону Алекса.

Алекс стоял под холодным дождем, и понимал, что если твари настигнут его, то настигнут и Василису с остальными.

Ему сделалось страшно, но не за себя. За свою жизнь крепкое мальчишеское сердце уже давно не дрожало. Ненависть сменилась ответственностью. Теперь звуковиков надо было уничтожить не ради утоления внутренней злобы за тех, кого не смог когда-то защитить, а ради тех, кто сейчас нуждался в защите.

И если есть в человеке сила защитить других, то он должен и обязан это сделать.

Спрут был эпицентром бесстрашия для звуковиков, и если его уничтожить, то звуковики в ужасе разлетятся. После гибели Грозового гиганта именно так и произошло.

В данном случае действовало правило «Устранения лидера». Когда имеешь дело с группой враждебных лиц, и понимаешь, что бежать некуда, и драка неизбежна — уничтожать нужно самого активного и разговорчивого.

Лидера. Нужно уничтожать лидера.

Это серьезно деморализует противника, или вообще заставит его отступить.

Алекс закрыл глаза, чувствуя, как капли дождя скатывались с бровных дуг и катились по щекам.

Старая боль, терзавшая тело из воспоминаний призывала Его. Того, кому облака по пояс, и для кого земля мала и незначительна. Алекс вспомнил эту боль из прошлого. Боль, которую доставил ему Валериан, прожигая ладонь лучом солнца через линзу. В душе обжигающе вспыхнул гнев, сердце заколотилось с огромной, неестественной для человека скоростью, и Алекс распахнул глаза. Глаза его были белы и сияли, как звезда на просторах космоса, и источали пугающую животную свирепость.

Алекс закричал, надрывая горло, и вены на шее вспухли. Невероятная сила переполнила тело, и трепала ему волосы, стремясь вырваться из-под кожи, чтобы обрести колоссальный и пугающий облик.

Алекс вспыхнул огромным языком ослепительного белого пламени, и стоял в нем угрожающей тенью. Пламя с ревом устремилось в небо, полыхнуло на десятки километров вокруг, но ничего не обожгло, а лишь остановило ливень.

Капли дождя застыли в воздухе вместе со временем.

Алекс в один прыжок преодолел десяток километров, оставляя за собой громадный огненный шлейф белого цвета. Время в лесах и полях, над которыми Алекс проносился, так же застывало вместе с дождем.

Алекс хотел превратиться подальше от Василисы и остальных, чтобы никому не навредить. Он слышал мелодию, когда прыгал, и даже ветер, бивший в лицо, не мог заглушить ее. Она играла в разуме, в сердце, и не была похожа ни на что, из того что Алекс раньше слышал. Странная мелодия, стеклянная, будто звук ее ритмично извлекался из алмазов. Мелодия звучала далеко не так, как музыка Земли, но казалась Алексу намного ближе и приятнее любой человеческой песни.

Это была песнь Белого гиганта. Песнь чистоты и чего-то доброго, но неумолимого в яростном желании уберечь тех, кто дорог ему.

В белом пламени появился огромный скелет, вбирая в себя частички огня, как строительный фундамент. Пламя пылало гневом Алекса, пылало его потребностью защитить любовь и друзей, которым угрожала смертельная опасность. Было в этом гневе что-то еще. Что-то чужое, и очень тяжелое, бесконечно грустное. Тоска. Тоска по миллионам и миллионам тех, кого Алекс совсем не знал, но жалел до слез о том, что их не было рядом. И речь шла не о людях с Демьяна, а о ком-то еще. О ком-то непонятном, далеком от восприятия, но очень родном. О том, кого уже давным-давно в живых не было.

Он был готов умереть. Ему было плевать на себя, и он поглотился желанием не дать погибнуть тем, кто нуждался в нем.

На скелет, порождаемые языками пламени, нарастали мускулы. Огромные волокна ножных мышц сплетались друг с другом на костях, бицепсы на руках, и лицевые мышцы на лице.

Затем, из остатков огня, появилась белоснежная кожа, и белое пламя погасло. Алекс стал Белым гигантом, колоссом возвысившись над облаками, и зарычал так громко, что задрожала земля.

Он увидел вторую половину туловища спрута над облаками, и спрут устремил на него два огромных глаза. В этих глазах было пустое и бессмысленное выражение вечного голода. Совсем не такой взгляд, какой был у Грозового гиганта. Взгляд Грозового гиганта выражал вполне сознательную ярость и желание уничтожить, человеческое желание, а спрут казался обычным животным.

Зрачки спрута сузились при виде Алекса, и спрут свирепо зарычал, подняв над облаками громадные щупальца.

Алекс бросился на спрута с неудержимой стремительностью рассвирепевшего буйвола, и уклонился от взмахов щупальцами, прогудевших рядом с ушами и головой. Тварь услышала яростный крик Алекса, Алекс впечатал ей в глаз огромный белый кулак, и волна спрессованного воздуха разогнала облака в разные стороны.

Глаз спрута взорвался кровавыми брызгами. По черному телу прошлись волны, как от брошенной в море скалы.

Битва гремела на всю округу, будто бы бог войны пробудился, обрушивая на планету хтонический гнев.

Алекс молотил тварь кулаками, и мощные шлепки от ударов прокатывались по окрестностям оглушительными раскатами грома, сотрясая воздух.

У Василисы звенело в ушах, и ей казалось, что мир вокруг скоро треснет по швам и разлетится на мелкие кусочки. Она отважно прикрывала телом бессознательных товарищей, и пошатывалась от сотрясавших пещеру сейсмических толчков.

Пещеру заволокло пылью, от стен откалывались куски горной породы, и камни били Василису по спине, когда она прикрывала Данни и Линду.

Кожа спрута лопалась под тяжелыми костяшками белых кулаков, они как пики гор вонзались в тело врага, и разрывали защитную оболочку. Но тело спрута оказалось много прочнее тела Грозового гиганта. Пробить ее быстро не выходило. Она лопалась, трескалась, но кристаллы взору так и не попадались.

Тварь была не глупая.

Она отразила удар Алекса, обмотала руку щупальцем, и Алекс почувствовал на предплечье давление в сотни тысяч тонн. Щупальце стянулось крепче, и кости в руке звучно хрустнули. Осколки костей разрывали кожу и мышцы, рука ощетинилась окровавленными костяными обломками, и Алекс взревел от боли как дикий зверь. Водопады крови хлынули из ран, будто бы со склонов огромных скал.

Перед глазами вспыхнуло, Алекс чуть не потерял равновесие, но устоял, стиснув в приступе страшной ярости зубы.

Нельзя умирать. Нельзя сдаваться. Нельзя позволить людям погибнуть. Алекс попытался вырвать твари глаз уцелевшей рукой, но и ее спрут обмотал щупальцем, сломав как спичку.

Пошевелиться было нельзя. Пинать врага было бесполезно, да и ноги чудовище обмотало, Алекс оказался полностью парализованным и беспомощным. Он пытался вырваться, брыкался, но от мощных объятий щупалец кости хрустели только громче. Боль охватила тело целиком, и на ногах устоять было невозможно.

Он даже не представлял, как можно было вырваться в такой безвыходной ситуации, и защитить близких.

Глава 16

Тело Алекса в щупальцах спрута стало просто безвольным куском плоти. Алекс терял сознание, и любая попытка пошевелиться кончалась адской болью в переломанных костях, разорванных мышцах, и истерзанной коже.

Спрут зловеще зарычал. Он разинул клюв у Алекса над головой, и намеревался проколоть ему череп. Клюв выглядел острым, из него мерзко разило сотнями тонн сгнившего мяса, и стало понятно, что этот удар Алексу пережить не суждено.

Василиса прикрывала Линду и Данни, но почувствовала сердцем, что дела у Алекса шли плохо. Их незримая связь передавала в ее душу гнев, перемешанный с отчаянием. Она стиснула зубы, и почувствовала тоску, ощутила свою беспомощность, ведь она ничем не могла помочь.

— Иди, — вяло проговорил Дани, придя в себя и приоткрыв глаза. — Я позабочусь о Линде.

Василису не пришлось упрашивать. Она благодарно кивнула Данни, и рванула из пещеры наружу.

Алекс был слишком далеко, но Василиса видела его.

Василиса чувствовала, что Алекс умирал. И ей сделалось страшно.

Она мчалась к Алексу, поскальзывалась на сырой земле, и едва сдерживала слезы, от которых щипало в носу. Забравшись на высокий холм, она увидела недалеко от линии горизонта Алекса, схваченного щупальцами спрута.

Туч больше не было. Их разогнало силой ударов.

Алекс и спрут стояли титанами на фоне ночного звездного неба.

Василиса понимала, что даже за несколько часов к ним не доберется, но сдаваться не собиралась. Она вдохнула, набрав больше воздуха, и крикнула, вложив в голос все грустные и злобные чувства, терзавшие ее душу:

— Але-е-екс! — вот, что она крикнула.

И Алекс услышал. Крик вырвал его из бессознательного состояния, в которое он провалился. Сердце Алекса сжалось, крик Василисы звучал отчаянно.

— Не вздумай подыхать, Алекс! — кричала Василиса и дрожала. Ее душу разрывало от мысли, что Алекса могло не стать. Она не хотела, чтобы он исчез. — Ты еще нужен нам, Алекс! Нужен! Нужен мне! Не вздумай дохнуть! Не смей!

Алекс стиснул зубы. До сильного слуха донеслось каждое слово. Он понял, что не имел права умирать. Его душа этому сопротивлялась. Сопротивлялась соблазну умереть и прекратить кошмар. «Дерись! — думал Алекс. — Дерись, и не вздумай бросать людей на смерть! Ты не отец, ты не должен закрывать сердце и душу, не должен платить за его грехи! Ты должен быть собой! Собой!»

Алекс никогда не был похож на отца, хотя и поддался соблазну стать как Валериан. Закрытым от мира и угрюмым, полным злобы и слепого желания уничтожить. Но в Валериане было не только это. Он рискнул жизнью, чтобы спасти Айрис, пожертвовал собой, чтобы спасти Алекса, и именно эта альтруистическая часть отцовской личности полностью передалась Алексу, став главной. Он всегда стремился защищать, и людей, и животных, и вообще любое существо, которое в этом нуждалось. Отступить от жизни сейчас — предать тех, кому он был нужен.

Алекс злобно глядел на спрута исподлобья, и взгляд этот источал ненависть.

Спрут хотел убить его друзей, сожрать, и лишить их жизни, и Алекс находил в этом повод разозлиться.

— Ты не тронешь их, — с силой произнес Алекс, и спрут почувствовал в нем то, животное, чего сам испугался до дрожи в зрачках.

Алекс напрягся всем телом, и не испытал боли. Страх за смерть близких людей пробудил в Алексе неведомую силу. У него внутри было огромное количество кристаллов, и они со звоном отреагировали на одолевшие хозяина эмоции.

Кристаллы напитались мощью чувств, и это наполнило их. Они резко увеличились в размерах, проткнули кожу, и Алекс ощетинился ими, подобно дикобразу. Кристаллы обволокли его тело, и стали непробиваемой броней.

Острые пики кристаллов пробили щупальца насквозь, вросли в них, кровь хлынула из ран водопадами, и оросила Алекса с головы до ног. Нестерпимая боль охватила тело спрута, и он взвыл в животном испуге, пытаясь оттащить себя от Алекса.

Щупалец спрут не пожалел.

Они были плотно нанизаны на пики кристаллов, и когда тварь оттянула себя, то щупальца разорвало и разрезало на куски острыми кристальными гранями.

Огромные черные обрубки, брызгая фонтанами крови, рухнули.

Теперь Алекс не чувствовал боли. Кристаллы заняли место переломанных костей, исцелили раны, и восстановили поврежденные мышцы, вернув телу боевую эффективность. Из запястий Алекса выросли острые кристальные клинки. Он изучил их коротким взглядом, и ему не терпелось пустить их в дело, чтобы защитить друзей.

Не терпелось, пока он не увидел, как сильно изменился спрут в своей наружности. Пока не увидел, как спрут испугался.

— Извини, — Алекс обратился к спруту. — Мне не нравится твоя боль, и я убью тебя не ради удовольствия. Я должен защитить близких, и мне жаль, что мы с тобой никогда друг друга не поймем.

Без капли удовлетворения Алекс взмахнул клинком, оставив в воздухе яркий белый росчерк, и отнял у спрута кусок тела. Клинок окрасился кровью чудовища. На теле спрута осталась страшная кровавая рана, и спрут жалобно взвыл от боли, глядя на Алекса как загнанный в угол щенок. Зрачки спрута дрожали, сам он трясся всем телом, и даже пошевелиться не мог, чувствуя неминуемую гибель.

Впервые в жизни Алекс преисполнился жалостью к врагу, ведь раньше никогда не приходилось видеть, как звуковики чего-то боялись.

Алекс жестко размахивал клинками, и рубил вывшего спрута, отнимая от него кусок за куском. Со свистом клинки рассекали воздух, кровь из ран спрута брызгала огромными фонтанами, и Алексу стало не по себе от жестокости происходящего.

Просто животное. Спрут — просто животное.

В ране на теле спрута показался сердечный кристалл, очень похожий на те, что сейчас стали для Алекса броней и оружием.

Алекс воткнул клинок в сердечный кристалл сокрушительным колющим выпадом, и, под вой испуганного чудовища, сердечный кристалл рассыпался на куски. Взгляд спрута потускнел, и тело его бесследно рассеялось в воздухе черным пеплом.

В этот раз Белый гигант не застыл ледяной статуей. Он развеялся миллионами осколков белого льда. Тучи окружили место битвы, над которым небо было чистым, и это стало для Василисы точкой на карте.

Она бросилась вперед, прорываясь через поля, густые колючие кустарники, и поскальзывалась на сырой земле, размытой дождем. Колосья пшеницы хлестали ее по рукам, шипы кустарников оставляли на коже маленькие царапины, а вспышки молний высвечивали ее лицо, отбрасывая тени на его взволнованное выражение.

Она не слышала тяжести собственного дыхания за раскатами грома. Не слышала собственных всхлипываний, и даже не удивлялась тому, что заплакала. Она всегда считала, что слезы — это не про нее. Она всегда сдерживала себя, но теперь не могла контролировать эмоции.

Не могла не бояться и не плакать, думая, что больше не услышала бы голос Алекса.

Она видел, как кружившие в воздухе льдинки медленно оседали на землю, видела, как после вспышек молний они расцветали яркими бутонами, как фейрверки, но Алекса разглядеть не удавалось.

Василиса не замечала усталости, не замечала жжения в мышцах, покрытых мышечной кислотой, и не замечала вопроса, который будто гадкий слизняк скользил в ее мыслях: «А жив ли Алекс? Мог ли он уцелеть?»

Жив. Василиса отказывалась думать иначе.

Преодоленного расстояния она совсем не заметила, хотя натертые ступни нестерпимо болели, а носки стали влажными и тяжелыми от крови. Легкие жгло при каждом вдохе, а перед взором было мутно, будто бы она смотрела на мир сквозь белый шум сломанного телевизора.

Взобралась на холм, скатилась с горки по хлюпавшей грязи, цепляясь за древесные корни, и оказалась на краю уничтоженного леса, за считанные минуты обращенного в пустошь.

Нерушимые стволы деревьев были повалены, крупные пни скалились древесными осколками, а с высоких обрывов переломанных тектонических плит срывались буйные водопады.

Пустошь была огромна, и Василиса даже не представляла, где искать Алекса. Она примерно чувствовала, где он находился, знала, что он мог быть еще жив, и не намеревалась давать себе передышек, пока не испытала бы убежденности, что с Алексом все в порядке.

Когда Дональд умер, она вдруг осознала, что Алекс тоже был смертен. Даже его нечеловеческая сила не лишала его человеческой хрупкости, из-за которой жизнь его могла оборваться в один миг.

Какой бы великой не казалась тебе твоя сила, всегда найдется существо или случай, которые окажутся сильнее тебя.

Алекса она нашла на огромной опушке, усеянной белыми льдинками, хрустевшими под ее ногами. Василиса сразу поняла, что это были осколки Белого гиганта. В центре ледяного поля виднелся островок из травы, грязи, и тяжелых обломков горной породы.

Василиса знала, что Алекс там. Чувствовала и понимала. Она рванула к островку через поле, льдинки разлетались из-под подошв в разные стороны, и Василиса даже не замечала, как падала, поскальзываясь, и снова вставала, устремляясь дальше.

Она разгребала грязные обломки голыми руками, не жалея ни сил, ни тела. Резала ладони острыми гранями жестких камней, но не помышляла останавливаться.

Она схватилась за край большого плоского камня, со всей силы потянула его на себя, и когда со стоном перевернула его, то увидела Алекса. Он был завален камнями и грязью почти полностью. Снаружи была лишь рука, покрытая кровавыми ранами, и голова. Глаза Алекса были закрыты, губы безмолвны, и от жалости в сердце Василисы защемило.

Она бросилась к Алексу, глотая соленые слезы, и буквально достала его из-под земли. Вырыла. Грязь сочилась между пальцами, усталость норовила прижать тело к земле, а изнеможенные мышцы едва не отключались, не в силах работать из-за переутомления.

— Хороший мой, милый мой, я здесь! — слезно говорила Василиса, всхлипывая. — Милый, очнись! Я здесь! Я с тобой!

Она вытащила измученное тело Алекса из грязи, шлепнулась задом в холодную лужу, и уложила Алекса спиной себе на бедра. Василиса гладила его по сальным волосам, целовала ему лицо, губами ощущая горечь грязи, и глотая пыль, скрипевшую на зубах.

— Милый, — шептала она отчаянно, и в груди ее гнусно щемило. — Очнись. Милый мой, пожалуйста, не умирай! — она крикнула, не в силах сдерживать горя. — Я здесь…. — прошептала она беспомощно, уронив лоб на грудь Алекса. — Дыши. Пожалуйста. Дыши.

Но он не дышал. Грудь его не двигалась, воздух не заполнял ноздри, а сердце под переломанными ребрами не билось. Василиса жалобно и проникновенно простонала, сгребла в ладони запачканную ткань изорванного кителя Алекса.

— Я всё потеряла, — с ее дрожащих и посиневших губ эти слова срывались едва слышно. Она тряслась от холода, тряслась от злобы и ужаса, пленивших ее сердце. Она в жизни столько не плакала. — Я все потеряла. И тебя потеряла. И себя потеряла. Всех, кого любила. Я буду с тобой. И пропади пропадом мои потерянные воспоминания. Пропади пропадом всё. Только не умирай и будь со мной. Я хочу быть с тобой, слышишь? Хочу выйти за тебя замуж, и нарожать тебе детей. Хочу быть правильной. Я всё сделаю, только не умирай.

— Отношений хочешь? — тихо произнес Алекс, и прокашлялся. Грудь его расширилась слегка. Он неглубоко вдохнул из-за боли в сломанных ребрах, и жадно засопел ноздрями, хватая живительный воздух. — Правда?

— Живой? — Василиса застыла, и взглянула Алексу в глаза. Взор его был ясным, радостным, но очень уставшим. — Живой? — она положила ладони Алексу на щеки. — Милый мой! — она исцеловала его, случайно надавила ему на ребра, и он простонал.

— Ай, аккуратнее! Блин, я чуть не обделался.

— Дурак, — слабо и радостно произнесла Василиса. — Дурак….

— Ты сказала, что хочешь отношений? Даже замуж решила? Я всё слышал.

— Дурак, — произнесла Василиса, и в ее заплаканных глазах появилось выражение счастья. — Да, да. Я хочу. Если это удержит тебя в этом мире, то я хочу этого.

И так они, покрытые грязью и мокрые от дождя, пробыли друг с другом минут десять, наслаждаясь каждой секундой пришедшего к ним счастья. Еще никогда они так друг друга не ценили, поняв, что никто им был не нужен больше.

— Я услышал тебя там, откуда уже не мог выбраться, — признался Алекс. — Услышал твой голос. Спрут сильно меня потрепал. Я бы не выжил, если бы не ты.

— Давай, — сказала Василиса, попытавшись встать и поднять Алекса, но от лужи оторваться не смогла. Онемевшие пальцы не сжимались, мышцы работать не хотели. Поняв, что Алекс жив, Василиса успокоилась и позволила себе заметить утомление, вызванное стрессом и длительной пробежкой по пересеченной местности.

— Черт, — обреченно выдохнула Василиса, и грустно усмехнулась. — Прости, милый. У меня совсем нет сил. Я даже пошевелиться не могу.

— Ничего, — успокаивающе ответил Алекс, и улыбнулся. — Скоро я смогу идти. Надеюсь.

В кустарнике справа зашуршала листва, хрустнула поломанная ветка, и Василиса хмуро взглянула на покрытые льдинками кустовые побеги. Ей даже удалось найти в себе силы расстегнуть кобуру, и сжать ладонь на шершавой рукояткеизлучателя.

— Кто здесь? Выходи, или буду стрелять! — пригрозила Василиса.

Из кустов, покрытый грязью и царапинами, вывалился Данни. Плюхнулся он руками в грязную лужу, и оказался в ней по локоть, едва не угодив в нее лицом.

— Твою мать, — недовольно выругался Данни, а затем взглянул на Василису, сказав: — не нужно стрелять. Свои, — и улыбнулся широко.

— Господи, как же я ненавижу дурацкие леса! Всю кожу себе испортила! Даже сиськи умудрилась поцарапать!

Следом за Данни из кустарника вылезла Линда, раздраженно вытягивая из формы шипы, и испытывая отвращение от собственного вида. «Никакой эстетики! Как же я ужасно появилась!» — жаловалась она, и повеселила Василису. «Хорошо, хоть лицом в грязь не улетела, как некоторые» — издевалась она над Данни, и Данни обиженно скривил губу, поднимаясь и отряхиваясь.

— Вы тут живые? — спросила Линда с беспокойством, пока Данни стряхивал грязь с формы, изрыгая отборный мат. — Мы пошли за вами, как только пришли в себя, госпожа Старший пилот. Не бросать же вас тут одних.

— Ага, — поддержал Данни.

Болтать времени не было.

С помощью Линды и Данни группе удалось сдвинуться с места. Василиса положила руку Линде на шею, и ковыляла рядом с ней, едва переставляя ноги. Алекс тоже мог кое-как двигаться, правда Данни едва ли не тащил его на себе. Да и походный рюкзак на спине прибавлял ему немало веса, и от этого двигаться стало тяжеловато.

На спине Линды тоже был рюкзак, и Василиса с удовлетворением поняла, что без еды никто не останется.

— Нужно убежище, — говорил Данни, оглядываясь по сторонам в поисках крова. — На улице мы долго не протянем.

Несколько часов они бродили по пустоши, и когда сил совсем не осталось, они увидели уцелевший холм, не тронутый битвой гигантов. Холм зеленый, и потому не сразу удалось заметить в нем вход в пещеру, прикрытый зеленым водонепроницаемым брезентом. Кто бы его тут не оставил — ему определенно хотелось спрятать это место.

Конечно, вторгаться на чужую территорию было не очень красиво, но все промерзли до костей, хотели поесть и согреться. Ночи на Земле оказались совсем холодными и неприветливыми, а обогревателей с аэролетными кабинами уже не было, так что выбора не оставалось.

Посиневшие губы Василисы дрожали, да и сама она трусилась от холода, замерзая в промокшей насквозь форме.

В пещере было тихо.

Сначала Данни осторожно заглянул внутрь, держа наготове излучатель, но темнота была такая, что хоть глаз выколи. Данни щелкнул кнопкой тактического фонаря на излучателе. Никого не было. Только ветер тихо свистел, слабыми потоками врываясь внутрь и гуляя в жестких каменных стенах. Данни прошелся лучом по пещере. В овал света попали баррикады из мешков с песком, приспособленные под установку пушечного расчета, попали пустые и застегнутые палатки.

Они вошли внутрь, и Данни поспешил закрыть брезент, на всякий случай, чтобы не выдать их присутствия. Он нашел дрова в одной палатке, а сухую одежду в другой. Развел костер. Всем удалось переодеться. Пусть одежда пришлась многим не по размеру, она была сухой и чистой, а это в данных обстоятельствах было главным.

Алекс и Василиса сидели в обнимку поближе к костру, укутавшись в плащ палатку, которую Данни вручил им, достав из своего рюкзака.

Поели консервы. Банки Данни разложил у входа, создав своеобразную сигнализацию. Кожа Василисы, наконец, обрела более-менее здоровый вид, правда Василиса все равно производила впечатление какой-то болезненности. Дыхание ее было глубоким, а лоб от жара покрылся испариной.

— Как вы нашли нас? — поинтересовалась Василиса, обратив на Данни болезненный взгляд. В ее глазах отражался огонек костра. — Я думала, мы там и останемся. Замерзнем насмерть. Спасибо вам.

— Бросьте, госпожа Старший пилот.

— Хватит, — скривилась Василиса. — Линда в чем-то права. Она говорила, что мы больше не военные. Долг у нас только перед людьми. Не перед армией. Субординацию можно и забыть, Данни. Мы не раз спасали друг другу жизни.

— Правда? — Данни растянул губы в радостной улыбке. — Хорошо.

— Когда я пришла в себя, то сразу поняла, что ты ринешься за Алексом, — это Линда. — Ты всегда так делаешь, когда он попадает в беду. Звуки битвы мы тоже слышали, и найти вас было не трудно. Чисто небо на месте схватки, ледяное поле, и вы посреди него на островке из грязи.

— Спасибо…. Ай! — вдруг прошипела Василиса от боли в плече, и закатала рукав армейской футболки, чтобы взглянуть на рану.

Рана выглядела плохо. Почернела по краям, и была заполнена белым гноем, перемешанным со спекшейся кровью. Нарывала. И ноги, стертые в кровь, тоже гноились. Смотреть было страшно. — Черт…. Похоже, я покойник, — с грустью сказала Василиса, хотя и старалась казаться спокойной. У нее разболелась голова, а тело от нестерпимого жара словно горело. Захотелось на улицу, под дождь, или хотя бы прохладный ветер. От раны исходил неприятный запах гнили, будто от начавшего разлагаться трупа. Впрочем, так и было. Василиса гнила заживо.

Безопасная ампутация конечности в таких условиях не светила точно, и гангрена теперь была равносильна смерти.

Данни обеспокоенно нахмурился, задумался над чем-то, а потом просиял в лице, и ринулся к рюкзаку, порылся в нем, и достал оттуда целый медицинский инъектор. Протянул его Василисе и сказал:

— Держи. Я на всякий случай захватил, когда были на складе. Забыл сказать, что у меня тоже есть. Волновался из-за луж крови между контейнерами.

— Класс! — обрадовалась Василиса, и воткнула шприц инъектора в плечо, рядом с раной, почувствовав колющую боль и сморщившись от нее. Целебный раствор смешался с кровью, и бактерии сразу же взялись за работу, уничтожив гной и серьезно ускорив процесс регенерации в организме.

Жар спал практически сразу. Голова перестала болеть, и Василиса с облегчением положила ее Алексу на плечо. Жить стало гораздо легче и дыхание успокоилось. Алекс от инъекции отказался, говоря, что поправится самостоятельно.

— Спасибо, Данни, — искренне поблагодарил Алекс, с улыбкой глядя на Данни. Он был рад, что Василису удалось подлечить, и ей теперь ничего не угрожало. Алекс с теплотой посмотрел на нее. Глаза ее были закрыты, она тихонько сопела носом, и сладко спала, как маленькая. — А скажи, — Алекс достал из кармана платиновый медальон-черепаху. — Что это? Было рядом с тобой. Видимо, выпало из твоего крамана. Или я ошибся? Это ведь символ палаты правителей, если я правильно понимаю.

Данни поджал губы, и растерялся. Затем потупил взгляд. Он совсем не ожидал, что медальон окажется у Алекса, да и Алекс теперь не сомневался, что медальон принадлежал Данни.

— Данни? — Алекс вскинул брови, не понимая, почему Данни так отреагировал. — Это что-то важное? Держи. Я же у тебя его не забираю.

— С-спасибо, — смущенно ответил Данни и робко принял медальон, сунув его в карман. — Это, — Данни посмотрел в пол, сомневаясь, стоило ли озвучивать мысль, пришедшую ему в голову. Все же, он поднял глаза на Алекса, и уверенно заявил: — Это родовой медальон моей настоящей семьи. Я — сын верховного консула Ривза.

— Ривза?! — хором удивились Алекс и Линда.

Глава 17

— Ну, да, — тоскливо согласился Данни, и отчужденно уставился в костер, слушая треск горевших веток. — Не хочется мне этого вспоминать.

— Как так вышло, что ты оказался в Демьяне? — удивленно спросил Алекс. От этой новости у него глаза на лоб полезли. Удивительно получалось. Выходило, что его друг являлся наследным принцем.

— Я никогда не рассказывал об этом вам с Айрис. На Демьяне я жил с приемными родителями. По их словам, Ривз отдал меня им, как только провел третью экономическую реформу. Реформа включала в себя законы, по которым женщина не имеет права наследовать трон. Наследовать его могут только мужчины. И вот тут Ривз решил избавиться от меня, как от ненужного балласта.

«Ведь тебя уже использовали как пропуск, — думал Алекс, вспоминая, что на территорию Дираксиса пропускали только родителей с детьми. — И ты больше не нужен».

— Ничего себе. А кто же тогда твоя мать? — спросил Алекс. — Не Ирма?

— Откуда ты знаешь Ирму? — Данни удивленно вскинул брови. — Ты знаком с ней?

— Нет, — ответил Алекс. — Не знаком.

— Это дочь покойного директора научного института, которая убила его по распоряжению самого Ривза, — хмуро рассказывал Данни. — Знали бы вы, сколько скелетов в шкафу у этого хитрого ублюдка. Мои приемные родители знали какую-то правду, и отец Ирмы знал, имел власть и доверие, чтобы поведать всем истину, и Ирма, из любви к Ривзу, отравила его, чтобы Ривз мог захватить власть.

— Не понимаю, — задумчиво произнес Алекс. — Это что должно быть такого в мужчине, чтобы ради него убить собственного отца?

— Ирма — больная на голову. Она получает наслаждение от агрессии и унижений. Ривз постоянно мешал ее с дерьмом, даже бил, и это влюбило ее в него по уши. Химия не позволяла ей искать другого деспота, и она зацепилась за него. Мои приемные родители знали об этом, хотели рассказать людям правду, попробовать, но Ривз и к ним нашел подход. Они не могли иметь детей, оба страдали бесплодием, и Ривз, в обмен на молчание, предложил им меня и жизнь в Демьяне. Безопасную жизнь, или сброс за борт Дираксиса. Они купились. Испугались. И вместе со мной покинули первое жилое кольцо, получив от Ривза медальон как напоминание, что молчание — цена из жизней. Он не любил пачкать руки, и старался проливать меньше крови, по возможности сохраняя жизни тем, кого сносил со своего пути.

— А если расскажут? Что тогда будет?

— Так и что? Ну, — Данни пожал плечами, — кто им поверит? Люди были напуганы вторжением. Им не было дела ни до какой правды. Они просто хотели, чтобы кто-то помог им выжить, и Ривз, перехватив власть, отлично справился с этой задачей. Только сейчас, когда сбросили Демьян, и перечеркнули сотни тысяч жизней, люди поняли, что даже с Ривзом не будут в безопасности. Теперь они готовы узнать правду, если мы сможем ее найти. Все при дворе Ривза прекрасно это понимают, но боятся ему перечить, потому что теперь он готов и на убийство пойти, сколь бы мелка и неуважительна, по его мнению, не была бы причина его совершить. Мои родители, кстати, знали твоего отца, Алекс. Работали с ним. И его так же сослали на Демьян, пообещав сохранить жизнь тебе. Мои родители знали что-то о вторжении звуковиков, но ничего мне об этом не рассказали. Однажды я подслушал их разговор, и узнал только, что ни у одного ребенка в Дираксисе нет настоящих родителей. Все мы — приемные дети, выросшие либо в приемных семьях, либо в семьях с отцами без матерей. А приемные родители, в свою очередь, поголовно лишены возможности размножаться.

— А как же…. Стоп. Мы же сдавали анализы, когда поступали в училище, и у нас могут быть дети. Врачи ведь сказали. И выходит, что Василиса…. — Алекс удивленно посмотрел на Василису, вспомнив, что когда у них был секс в последний раз — он закончил в нее.

— У меня была задержка, — сонно сказала Василиса. — Потому я и говорила, что нарожаю тебе детей.

— Не спишь?

— Давно уже слушаю, — Василиса открыла глаза. — И, похоже, я беременна. Ты извини, что сейчас говорю об этом, но в меня много кто кончал из старшего поколения, и из этого ничего не выходило. А когда в меня кончил ты — случилась задержка. Это только про одно говорить может.

— Беременна? — удивился Алекс. — Так это же…. Отличная новость! — он обрадовался. — Не знаю, почему, но я очень этому рад.

— И я рада, — искренне улыбнулась Василиса. — Да вот только мне все совсем непонятно с этими репродуктивными функциями. Почему у старшего поколения их нет, а у младшего — есть? Почему ты можешь зачать, а они — нет? Все это очень странно.

— Охренеть, — Алекс едва мог поверить всему услышанному, но чужие воспоминания, которые он видел, лишь служили подтверждением этим словам. Он взглянул на свое запястье, и злобно процедил сквозь зубы: — Твою мать…. Я, кажется, потерял браслет. И как мы без него откроем мастерскую? А если не откроем, кому и что мы покажем? У нас ведь ничего не осталось.

— Предлагаю не паниковать, и разобраться на месте. У нас другой дороги нет. Нас всех тут бросили и отринули, и я не хочу, чтобы это сошло Ривзу с рук. Ради этого я здесь. Просто боялся рассказывать вам раньше.

— Да. Идти нам все равно некуда больше, — в разговор вмешалась Линда. Она села поближе к Данни, и прислонилась к нему, а он ее обнял. — Главное, что мы все вместе. Даже если мы не откроем мастерскую и не найдем ее, то можем попробовать выжить здесь. Вместе. Только жалко, что я не смогу теперь купить роскошный дом в Дираксисе.

— Тут целая планета в твоем распоряжении, — ответил Данни. — Можно построить дом здесь, и совершенно бесплатно.

— И бояться, что меня убьют звуковики или бандиты? Безопасность главнее роскоши.

— Правильно, — сонно согласился Данни, и устало зевнул. — Надо бы поспать. И выставить часовых.

— Отдыхайте. Я буду дежурить. Сна ни в одном глазу. Надо обдумать твой рассказ, Данни.

Василиса снова уснула. Данни и Линда залезли в одну палатку, и Данни застегнул ее изнутри. Алекс ухмыльнулся, думая, чем они там собрались заниматься. «Хочешь потрогать ее? Я же обещала», — Алекс услышал Линду. Будь у него обычный слух, он бы ничего не заметил, но ему полночи приходилось слушать тихие стоны, шуршание в палатке, и напряженное дыхание Данни, которое он старался сделать максимально бесшумным. Данни оторвался как следует, и Алекс был рад, что они с Линдой стали парой.

Алесу стало окончательно понятно, что Данни никогда не любил Айрис, как и Ривз никогда не любил Ирму. По каким-то непонятным причинам женщины сильнее тянулись к тем, кому были безразличны, да и мужчины поступали точно так же. Алекс не понимал, чем именно было обусловлено это психологическое явление, и просто решил принять его, как данность. Алекс вспомнил строки из стихотворения, которое прочел в учебнике литературы: «Мы любим тех, кто нас не любит, и губим тех, кто любит нас».

Дальше он не помнил, но смысл стихотворения даже в урезанной версии оставался четким и понятным.

Любовь. Подумать только. Раньше Алекс даже подумать о таком брезговал, а теперь серьезно размышлял над этим, и даже готовился стать отцом. Настоящим отцом, каким был ему Валериан. Интересно, и как надо воспитывать ребенка? Что нужно вообще с ним делать?

Дать. Наверное, дать то, чего не дал Валериана, и дать то, что дал. Важные знания. Подготовку, способную помочь выжить в жестоком мире, ведь только благодаря тренировкам Валериана Алекс был жив.

«Значит, вот как выглядит взросление?» — подумал Алекс.

М-да. Многое изменилось с тех пор, когда Алекс, Данни, и Айрис еще были неразлучной троицей. Все выросли. Пошли своими дорогами, руководствуясь собственными принципами и личным жизненным опытом.

Обидно, конечно, что дорожки старых друзей расходятся, рано или поздно.

Верно говорят — ничто не вечно.

Снаружи занимался ливень, и капли мерно стучали по брезенту, убаюкивая Алекса. Иногда вспыхивали молнии, и брезент становился белый, отпечатывая на себе чьи-то темные тени.

Стоп. Алекс напрягся и застыл. Какие тут могли быть тени, если лес превратился в пустошь? Рядом с холмом крупной растительности не было.

Кто-то снаружи пнул банку, и она звякнула об камень.

— Что за хрень? — послышался мужской басистый голос. — Какая тварь здесь нагадила? Эй, Даррен. Внутри кто-то есть!

Сердце в груди Алекса застучало с удвоенным усилием.

Послышался гул моторов, и шуршание гравия под колесами двух машин, что остановились перед входом в пещеру. Лучи фар ударили в брезент, тусклыми лучами света просачиваясь внутрь. Хлопнули дверцы, и послышалось, как пять человек зашагали к входу.

— Осторожнее. Стволы приготовьте.

— Вася! — громко прошептал Алекс, дернув Василису. — Вася, у нас гости! Вставай!

Данни с Линдой вылезли из палатки с излучателями наголо. Ночь у них выдалась бурная, так что они совсем не спали, и их даже не пришлось будить. Они заняли позиции за баррикадами.

— А может, давайте из пушки внутрь долбанем? — предложил один из голосов. — А то мало ли, кто там.

— Ты дурак? И разнести все пожитки? Привлечь звуковиков шумом? Нас всех тут положат.

Все стихло, кроме звука дождя и мерного гула магнитных двигателей. Линда и Данни вглядывались в брезент, лица их выражали напряжение, Данни положил вспотевший палец на спусковой крючок.

Но ничего не происходило.

Никто из группы понятия не имел, каким образом нужно было противостоять людям. Звуковиков много, но они более предсказуемы, а человек был более хитрым противником.

В луче фар блеснули брошенные внутрь цилиндрические предметы, которые звякнули на полу, и подкатились к баррикадам. Никто сразу не понял, что это было. Данни застыл в ожидании, пристально вгляделся в темноту, и ее тут же рассеяло ослепительной вспышкой света. Глаза резануло нестерпимой болью, что-то взорвалось, и оглушительно хлопнуло до звона в ушах. Эффек был как от удара по лицу, только в несколько раз мощнее.

Данни сразу растерялся и вслепую сделал несколько выстрелов, кто-то выбил оружие у него из рук и выкрутил ему кисть умелым и болезненным приемом.

— Никому не рыпаться, сука! Не дергайся! Не дергайся, я сказал, или порешаю нахер! — свирепо кричал какой-то мужчина, и от страха у Данни подкосились ноги.

— Сюда иди! — Данни придушило воротником, кто-то схватился за него, оттащил Данни в сторону и бросил на землю.

— Сидеть, сука! Не рыпаться!

Никто даже понять не успел, что произошло. Когда Алекс пришел в себя, то увидел пять мужчин, державших его и его группу на прицеле лучеметов, тех самых, что были в воспоминаниях Валериана. Противники — хмурого вида бритоголовые мужчины, крепкие, облаченные в серую военную форму, и явно не намеревавшиеся вести светские беседы.

Алекса с остальными собрали в центре пещеры, и они сидели на холодной земле.

М-да. Влипли. И влипли не кисло.

Организованной вооруженной группе противопоставить толком было нечего, и стало страшно. В гиганта превращаться в таких обстоятельствах было нельзя — могли пострадать свои, а другие варианты в голову не приходили. «Черт» — подумал Алекс, и стиснул зубы, давая ситуации не самую оптимистичную оценку.

— Монгол, сисястую суку сюда тащи, — сурово приказал бритоголовый мужик с волевым лицом и квадратной челюстью.

Азиат молча подчинился, и за волосы потащил Линду прочь от группы. Линда брыкалась, сопротивлялась и кричала, но ее бунтарство только сильнее злило бандитов. Данни вскочил с руганью, требовал отстать от Линлы, и в награду за смелость он получил размашистый удар увесистым прикладом в челюсть. На миг Данни потерял сознание, и грохнулся на землю.

— Данни! — крикнула Линда. — Не смейте его трогать!

— Слышь, — монгол грубо схватил Линду за челюсть, и пугающе заглянул ей в глаза. — Ты хайло закрой свое, если не хочешь, чтобы мы тебя прямо ща по кругу пустили, — пригрозил Монгол и жадно посмотрел на покрытую пылью грудь Линды. — Какие у тебя классные сиськи…. — Монгол облизнул Линде щеку, и Линда с отчаянным криком укусила его за нос. — Ай, мля! Тварь! — вскрикнул Монгол, и свалил Линду с ног звонкой пощечиной. — Сука, шалава! — Монгол взял Линду на прицел.

— Давай! — бесстрашно крикнула Линда. За себя она не боялась. — Лучше сдохнуть, чем лежать под уродом, вроде тебя!

— Да? — Монгол вскинул бровь, и направил лучемет на Данни. — А если так?

И тут Линда изменилась в лице, поникла, и щеки ее побледнели. Она разом забыла обо всем, чего хотела раньше. Данни и до этого мог умереть, но сейчас его жизнь упиралась лишь в ее поведение. Она поняла, что готова пожертвовать чем угодно ради жизни Данни. Своими мечтами, домом, который хотела купить, и даже своим тело. Своей гордостью.

— Нет, — дрожащим голосом произнесла Линда. — Не нужно!

— Монгол, хорош! — вдруг выпалил Лидер банды. — Бабу пока не трогать! Так, — Лидер направил лучемет в лицо Линды, и искоса глядел на пленников. — Вы мне сейчас быстро расскажете, какого хрена спустились с небес на землю, правительственные крысы, и расскажете, кто вам разрешил нас обворовать.

— Хорошо! — Василиса хотела вскинуть руки в примиряющем жесте, но не стала. Она четко понимала, что при толпе нервных людей с оружием резких движений лучше не делать. Это могло стоить жизни. — Я все расскажу. Только не стреляй в нее. Я все расскажу. Что захочешь.

— Какого хрена вы спустились с небес? Надоело сидеть в инкубаторе? Совесть зажрала перед теми, кого бросили тут умирать? Кого бросили на корм звуковикам? — Лидер взглянул на летную форму ВВФ Дираксиса, сложенную в кучу у костра.

И Василиса рассказала все, как было, опустив детали истории о Белом гиганте. Лидер внимательно слушал, и взгляд его не терял былой жесткости и твердости.

— Добро пожаловать в клуб, — с издевкой произнес лидер, и саркастично улыбнулся. — На самом деле я вам даже сочувствую. Упасть с небес в ад, пережить предательство собственного правительства и товарищей. Я понимаю вас. Нас так же тут бросили. Бездетные штатные сотрудники оказались не нужны Дираксису. Этому сраному инкубатору. И вы, уроды, даже не подумали о тех, кто остался здесь, спасая собственные шкуры. Вы, и сраная Коолиция объединенного человечества, которая бросила нас сюда, пообещав золотые горы. Как же я вас всех ненавижу. И я не устану говорить об этом каждому небесному ублюдку, который сюда спустится.

— Что? — Василиса с непониманием нахмурилась.

— Ты что, сука, вздумала со мной шутить? — выпалил лидер, и угрожающе дернул лучеметом в сторону Линды.

— Нет-нет! — вскинулась Василиса. — Я правда ничего не помню, и сама в последнее время узнаю много непонятного. Успокойся!

— Правда? — лидер положил лучемет себе на плечо. — Ну, так я тебе расскажу. Только сначала поведай, сколько тебе лет?

— Ну, — засомневалась Василиса, не поняв, к чему вопрос, только сейчас ей не особо хотелось уточнять. Рискованно это было. — За сотку.

— Ты никогда не умрешь естественной смертью, — сказал Лидер и огорошил пленников. — Удивлена? Радуйся! Ты — бессмертна. Как и все люди. Бессмертна и не способна иметь выродков от представителей собственного вида. Мы можем размножаться только с использованием чужого и развитого генетического материала, и это причина, по которой мы все оказались на этой замечательной планете.

— Это же наша планета.

— Земля? — с усмешкой спросил лидер. — Вам так основательно промыли мозги, как я посмотрю. Быть мудаками, и даже не понимать, почему…. Придется рассказать. Мне не терпится удивить вас.

Глава 18

— Это не Земля, — продолжил лидер. — Мы тут гости, и эта планета встретила нас радушно, пока мы не стали уничтожать аборигенов. Мы ставили над ними опыты и эксперименты, хотели использовать и генетический материал, чтобы вернуть себе возможность размножаться до тех пор, пока генный материал не иссякнет. И это не первая планета. Таких по всей галактике тысячи. Обитаемых, и в некоторых случаях даже цивилизованных. Мы захватчики. И, быть может, корабли Объединенной коалиции человечества висят на орбите, и верховный совет наблюдает, как мы здесь друг друга уничтожаем. Ну, как вам, нравится?

Люди — инопланетяне? Люди паразиты? В словах лидера банды верилось слабо, но все раскрытые тайны очень хорошо соответствовали его рассказу.

— А кто тогда звуковики? — спросил Алекс.

— Я знаю, кто они, но не расскажу. Хочу, чтобы вы умирали в интриге, испытывая мучения от того, что не знаете всей правды. И я от ваших мучений получу удовольствие, потому что вы мне ненавистны.

— Что ты с нами сделаешь?

— Убьем, а женщин продадим в рабство. Сексуальное рабство. Если хотите легкой смерти — лучше скажите, куда дели наши пожитки и транспорт.

— Они ничего не прятали, — сказал Монгол, осмотрев лежащие у палаток вещи. — Всё наше здесь. Больше они не могли утащить.

— Идиот, — скривился лидер. — Они тачку нашу угнали. А в багажник могло поместиться много добра. Где тачка? — спросил лидер, поднеся лучемет ближе к лицу Линды. — Если не хотите, чтобы ее затрахали до смерти на ваших глазах, то лучше говорите, пока я даю вам шанс легко отделаться.

— Нет больше машины, — ответила Василиса. — Мы потеряли ее после аварии, и ничего туда не грузили.

— Думаю, это правда, — сказал один из бандитов. — Сомневаюсь, что они додумались бы отключить отслеживающее устройство. Классная же была идея, да? Мы даже в сухпаи такие устройства поставили, миниатюрные, так и нашли вас.

«А вот этого мы не предусмотрели. Черт. Похоже, кое-что нужное из технологий людей на этой планете осталось, все же» — подумал Алекс.

— Простите за вашу судьбу, — сказал лидер, пожав плечами. — В этом мире человеческая жизнь ничего не стоит, а жизнь небесных ублюдков — тем более. Пора сдохнуть. Ребята, в расход их.

***

Я даже не знала, кто я.

И неведение не давало мне уснуть.

Поморщилась от света голографической рекламы, которая светила за окном, и была маленьким солнцем для окутанного ночью города. В огромных высотных зданиях света горела мало — население в них практически отсутствовало, как и по всей галактике. Человечество возвело города несбыточной мечты на многих планетах, вроде этой, и вмещали они в себя намного меньше людей, чем могли бы.

Бесит.

Перевернулась на другой бок. Скинула с себя одеяло. Жара. Я вспотела как после хорошей пробежки. Еще и гравимобили, проносившиеся мимо дома, гудели гравитационными двигателями.

Казалось, что все гадости, не дававшие человеку спокойного сна, сосредоточилось в этой проклятой квартире.

С раздражением вздохнула, и почувствовала дурацкое чувство тяжести в груди. Снова. Оно преследовало меня долгие годы. Не физическая боль — скорее душевная неустроенность. Встала с постели, и зашлепала босыми ногами на кухню по холодному полу. Взглянула на полные пивные бутылки, расставленные на обеденном столе, и достала из холодильника еще одну.

Сорвала крышку, и наблюдала за спокойной ленточкой пара в горлышке. Запах хмеля не порадовал, и пиво на планетах этого сектора производили откровенно паршивое. Слышала, что его не варят, а заставляют каких-то местных тварей мочиться в бутылки, от чего уничижительное наименование пива «моча» обретало живое воплощение. А что, дешево ведь. Просто давай утвари корма с водой, на выходе получай хмельной продукт, людям рассказывай, что варишь его в десяти котлах и фильтруешь, а там никто не станет проверять. Бизнес-план идеальный.

Поставила бутылку к остальным.

Совсем не в кайф. Хотя выпить хотелось. Как еще заглушить гадкое чувство внутри себя, я не знала.

Встала посреди комнаты, и блуждающим взглядом буравила шкафчик, в котором висела чистая и идеально наглаженная военная форма. Вторая кожа.

Так я ее называла. Кожа, которая не моя, а принадлежавшая военному пилоту космолета, которого швыряло из одной части галактики в другую.

Так кто же ты, Василиса? Свое ли отражение видишь в зеркале? Своей ли жизнью живешь?

Я не чувствовала себя дома. Нигде. Постоянное ощущение дискомфорта и бездомности сильно меня утомляло. Я пыталась отыскать дом, но так и не нашла.

Звонок в домофон, лицо Валериана на дисплее, прошипевшая входная дверь.

С самого порога Валериан бросился на меня и стал страстно целовать в шею, срывая с меня нижнее белье на ходу. Даже не поздоровался.

Он был хорош в постели. Увалил меня, и стал трахать, не спрашивая разрешения. Я любила чувствовать в себе большой член, любила водить языком по его головке и обхватывать ее губами. Мы многое пробовали, когда только познакомились. И секс игрушки, и проституток для группового секса звали, но ни в алкоголе, ни в разнообразной сексуальной жизни я не нашла утешения. Ни мои яркие оргазмы, ни сперма Валериана во мне или на животе, ни его страстное дыхание над ухом не приближали меня к заветному чувству дома.

Не в членах и не в выпивке дело.

Валериан сделал еще несколько фрикций, задрожал от оргазма, крепко схватил меня за шею, и кончил мне внутрь. Я громко стонала, кончив вместе с ним, и оргазм получился настолько яркий, что у меня перед глазами чуть не потемнело.

Валериан увалился рядом, и обливался потом. Мы трахались так, что постельное потом приходилось выжимать, и мне ни с кем не было так хорошо в сексуальном плане. Но теперь и удовольствие от секса стало каким-то мимолетным, незаметным. Надоело. Я присытилась похотью. Меня от нее тошнило.

— С любимым рай в шалаше, — тихо сказала я, отстраненно глядя в потолок.

— Что? — Валериан с непониманием нахмурился. — Не понял.

— Ничего, — резко ответила я и покосилась в сторону кухни.

Бесит.

Хорошо, что Валериан привез с собой пару бутылок пива из другой системы, где его варили нормальным способом. От такого я не отказалась.

Мы с Валерианом уселись на подоконнике, голые и растрепанные. Только мы, и красота дивного ночного города за окном, который после пары небольших глотков пива перестал казаться чужим. Только немножко отвратительным. Темно-синий свет голографических реклам падал на наши тела, тени подчеркивали рельеф мышц, от пресса Валериана было трудно оторвать взгляд. Голосовой командой я потушила свет в квартире, и мы оказались в полном мраке, став напоминать синих фантомов, паривших в темноте.

Валериан был красив. И отменно трахался. Но с ним не возникало того чувства, которое я пыталась найти для себя все эти годы. Чувство спокойствия и умиротворения. Наверное, каждый человек в глубине души мечтал о месте, в которое можно вернуться. Каждый человек в глубине души мечтал любить и быть любимым, в независимости от того, какие цели он преследовал и какие задачи выполнял.

Я так считала. Я так хотела.

— О чем задумалась? — спросил Валериан, когда сделал глоток пива и поставил бутылку на подоконник.

— О том, чего хочу. Наверное, я просто еще не встретила человека, с которым мне было бы хорошо, как дома.

— Ну, мы могли быть вместе, — произнес Валериан спокойно, но как бы он не старался это скрыть — я услышала в его голосе легкую обиду. За себя, и за решения, которые я принимала. — Могли бы купить ребенка. И жить как настоящая семья.

— Я же не хочу детей, и ты это знаешь. Ведь не в детях дело. Да и тебя, прости, я никогда не любила, — ответила я, последним глотком опустошив бутылку.

Хмель — вещь такая. Некоторым людям он помогает быть собой, и делает разговоры откровенными, правда иногда откровения бывали такими, что их лучше забыть. Вот и меня от пива развезло, потянуло высказать наболевшее.

— Я не могу найти своего места. И дело не в работе, мне нравится летать. Дело в местах, в которых я оказываюсь. Я не задерживаюсь на одной планете больше чем на год, и мне страшно думать, что вся моя бесконечная жизнь, до тех пор, пока меня не убьет случай, будет проходить в скитаниях. Знаешь, да даже если бы я скиталась, то лучше рядом с любимым. С любимым рай в шалаше.

— У нас все могло бы быть.

— Ты сам предпочел мою сестру. София хочет детей, а я — нет. И, кстати, она в курсе, что ты до сих пор меня трахаешь? — спросила я, вкрадчиво посмотрев Валериану в глаза. Он взгляд отвел, и мне даже ответа не надо было дожидаться, чтобы понять все по его лицу. — Вы, вроде как, уже вместе.

— Хочешь сдать меня? — Валериан недовольно покосился на меня. — Валяй.

— Нет. Твои терки с совестью — это твои терки с совестью. Хотя, конечно, мне жаль, что мою сестру обманывают. Я бы, может быть, и сдала бы тебя ей, да только мне не хочется рушить вашу мечту. Вы ведь уже записались на «Экспансию», и у вас появился шанс завести детей, как вы и мечтали.

— Сегодня мы с тобой трахались в последний раз, — уверенно сказал Валериан. — Я много ошибок в течении жизни совершил. И это была последняя из них.

— Рада за тебя, — искреннее сказала я, и улыбнулась. — И я думаю, что полечу с вами. Только в качестве пилота пассажирского лайнера.

— Устала воевать? — спросил Валериан.

— Устала, — я кивнула. — Устала долбить по аборигенам нейтронными бомбами и лазерными пушками, если вдруг какая-то экспансия проваливается. Да и вообще устала убивать. Я сдала на категорию «П1», и она теперь в моей летной лицензии. У меня есть право пилотировать крупные пассажирские корабли.

— После юркого истребителя для тебя это будет сложно, — усмехнулся Валериан. — И дай угадаю, ты хочешь, чтобы я помог тебе с переводом в исследовательский отдел? Я не могу.

— А что, майору проекта «Экспансия» такая задача не по силам? Конечно, это будет подло с моей стороны, но давай так. Ты помогаешь мне с переводом, а я ничего не скажу Софии о том, что сегодня было.

— Вот ты как, значит….

— Думал, потрахаешь меня, и не понесешь никакой ответственности? Извини, но со мной мечты альфа-самцов — штука неосуществимая. Может я и падла, но ты ничем не лучше, раз изменяешь жене с ее сестрой.

— Справедливо, — согласился Валериан. — Хорошо. По рукам. Только учти, что экспансия затягивается на десятилетия, и о скитаниях по галактике можешь забыть.

— Да мне и надоело, — я пожала плечами. — У меня контракт еще лет на триста заключен, и когда я на него соглашалась, то совсем не думала, что захочу где-нибудь осесть. Только из-за контракта это невозможно. Лучше провести лет десять в конкретном месте, чем каждую треть года лететь хрен пойми куда, и сбрасывать бомбы на головы беззащитных аборигенов. Проще говоря, Вал, я устала, и хочу любви. Хочу дом. Мне надоела война. Хотя даже не война, а истребление. А еще…. Там много платят. Я хочу покупать больше вкусняшек. Все же, человечество вкладывает огромные деньги в свое распространение по Вселенной, и экспансия на удивление прибыльнее войны, хотя война опаснее для меня.

— Что-то не похоже, что ты счастлива моему согласию. Полетаешь, мир посмотришь. Это же здорово. А потом, когда вернешься, сможешь накупить себе одежды и вкусняшек столько, сколько захочешь.

— Может, я оттуда и не вернусь. Может, останусь там, — пожала плечами я. — Ну, спасибо тебе, — улыбнулась я. — Жалко, что по-человечески помочь ты не согласился. У тебя всегда так — ты мне, я тебе.

— Ну, я хотя бы не отрицаю в себе этого. В общем, тогда готовься. Завтра тебя спишут с твоего судна, и через месяц мы полетим на Мадэран.

— Что за Мадэран?

— Огромная планета на кончике созвездия Стрельца. Беспрецедентно огромная. Мы раньше таких никогда не видели. Говорят, генного материала там на несколько веков хватит. И ресурсов планеты тоже.

— Как-то отвратительно мне от всего этого, — нахмурилась я и перевела задумчивый взгляд в окно, наблюдая за огнями ночного города. — Тебя это не отвращает?

— А ты хочешь, чтобы мы играли в семьи, выращивая пластиковых детей, а не имели своих, настоящих? Не хочешь, чтобы у нас были настоящие семьи и настоящие дети?

— Это ширма, — раздраженно отмахнулась я. — Морковка для ослика. Коалицию волнует только демография и выживание. А семья — уважительная причина заставить людей пойти на убийство ради себя самих. Я не семью искать туда полечу, а любовь и дом. Моя цель не требует никаких жертв, а вот ценой жизни твоего ребенка будет жизнь какого-нибудь аборигена. Мы как чужие из древнего фильма, — мне на душе стало гадко, и я сжала ладонь в кулак. — Летаем от планеты к планете, и как паразиты, даем жизнь своему потомству за счет чужих организмов.

Валериану нечего было сказать, потому, скорее всего, мои слова были пропущены мимо ушей, но зато он кивал и поддакивал. А женщине, которая высказывается, только это и нужно. Чтобы ее слушали. Может даже не обязательно, чтобы слышали.

— Мы не можем выживать по-другому, — сказал Валериан после короткой паузы. Все же, он не игнорировал, а обдумывал мои слова, прежде чем высказаться. — Мы заигрались в бессмертие. Мы получили бессмертие. Но у любой нагрузки есть цена. Бессмертие лишило нас возможности размножаться. И только яйцеклетки определенных матерей при взаимодействии с подходящим генным материалом могут дать плод.

— Странно, что мы не можем копировать гены, — сказала я.

— Пытались. Не знаю, как именно это работает, но подходят только настоящие материалы, извлеченные непосредственно из аборигена.

— Ты подходишь проекту. Знаешь, не каждая человеческая женщина может родить ребенка, — произнес Валериан, и посмотрел на меня так, будто бы я отказывалась от единственной возможности в жизни. — Ты подошла. Это может озолотить тебя. Знаешь, как много платят матери за рождение ребенка?

— Знаю. Я могла бы вообще не работать после родов, — пожала плечами я. — Ну и что? Заводить детей ради денег? Я не хочу их ни ради денег, ни ради размножения. И вот если я когда-нибудь встречу человека, которого полюблю всем сердцем, то, быть может, детей заведу.

— А потом возможности может не быть, — Валериан скривил губу, и перевел взгляд в окно. — И будешь локти кусать. Для размножения, знаешь ли, не каждый самец подходит. Если твой возлюбленный не подойдет?

— Да и плевать, — я развела руками, держа бутылку, и пиво на дне заплескалось. — Значит, буду жить с ним просто так. Я ищу именно этого. Если я буду чувствовать рядом с ним дом, то большего мне и не нужно, Валериан. Прости, такого ощущения нет с тобой, и ни с одним из людей, с которыми я крутила романы в командировках.

— Как знаешь, — Валериан катнул желваками. Мои слова его обидели.

— Извини, — мягко произнесла я, положив ладонь ему на плечо. — Я не хотела тебя обидеть. Кстати, как ты назовешь детей?

— Если сын будет, то Алексом назову, если дочь, то в честь матери — Софией, — без энтузиазма ответил Валериан. — Для меня это будет честью — принести пользу человечеству. Мне приказали размножаться, и я размножаюсь, но, все же, это мне бы хотелось сделать с тобой, а не с Софией.

— Бездумно выполняешь приказы, — я закрыла глаза и запрокинула голову. — А о последствиях ты не думаешь? Несчастливая жизнь с нелюбимой женщиной и ребенком, которого ты зачал только ради цели человечества, а не своей собственной. По-моему, это путь к несчастью.

— Я военный, — строго ответил Валериан. — И мое счастье — служить коалиции и Его величеству, главному советнику. Слушай, — Валериан раздраженно сморщился. — Давай не будем об этом. Ты сама, небось, не сильно думала о последствиях своих поступков.

— Я помогала людям уничтожать целые цивилизации. Помогала отнимать, — хмуро ответила я. — И по этой причине я перевожусь на пассажирское судно. Знаешь, я тем еще мудаком была, и мне захотелось исправиться, самой для себя. Хочется иметь одного мужчину, а не десять, не хочется убивать. И из-за этого я лечу на Мадэран в качестве пилота гражданского судна. Я больше не хочу убивать.

— Какие же вы разные с Софией.

— Она тебя любит, а я — нет. Вот и вся разница. Скажи, она знает, что является для тебя только инкубатором и инструментом для достижения собственных целей? А если она умрет при родах? Будешь ли ты хотя бы вину чувствовать?

— Если этого потребует Завет о выживании человечества — буду, если не потребует — нет.

— А ты терял когда-нибудь любимых?

— Тебя теряю сейчас.

— Но я не умираю.

— Нет, не терял, — быстро ответил Валериан и сердито на меня взглянул. — Хватит донимать меня вопросами. Не порти отдых ни мне, ни себе. В общем, я завтра поговорю с Ривзом, главным инвестором и руководителем экспедиции. Замолвлю за тебя словечко. Если согласится — вылетаем послезавтра. Насчет убийств аборигенов можешь не переживать больше. Люди их теперь не трогают, а просто бросают на планете все оборудование с инкубаторами, и улетают.

В итоге Валериан психанул, оделся, и ушел прочь. Дверь с шипением закрылась за ним, и я еще некоторое время смотрела на нее, немного сожалея, что обидела его. Взглянула на свое отражение в пустой бутылке пива: «М-да, Вася. Молодец».

В окне я увидела звездное небо. Очень чистое. И на его фоне висели огромные космические корабли, находившиеся на земной орбите. Насчитала несколько десятков. Огромный белый лайнер — тот, которым, возможно, мне предстояло управлять, выглядел комфортным. На его корпусе мерно вспыхивали ходовые огоньки, обводя его интересным точечным контуром. Я бы сказала, что лайнер показался мне туристическим. Будто бы его не для научной экспедиции строили, а для галактического круиза. Рядом с ним покоилось еще несколько крупных военных линкоров, да парочка авианосцев, и я задавалась вопросом — если никого не собрались убивать, то к чему было столько тяжелых военных кораблей? Возможно, для защиты от пиратов или маргиналов в пути, а возможно подобная комбинация эскадры была делом привычки.

Впрочем, поживем увидим.

***

Василиса была настолько ошарашена вспыхнувшим воспоминанием, что забыла о том, что на нее сейчас было направлено несколько лучеметов. К слову, вот и ответ на вопрос, откуда на этой планете взялись люди с военной техникой и лазерным оружием, которое никак не могло уничтожить звуковиков. На каждое военное судно, которое она видела в воспоминаниях, приходилось по несколько тысяч человек экипажа, вооруженных до зубов на случай абордажных ситуаций. Линкор — три тысячи человек экипажа. Авианосец так вообще — четыре тысячи. А военной техники там могло быть навалом. Боже…. Неужели все, что она увидела — правда?

Бандиты не успели выстрелить. Три крупных существа ворвались в пещеру со стремительностью буйволов, и Василиса ничего толком не успела разглядеть, кроме чешуи мятного цвета, покрывавшей мускулистые тела.

Первый бандит не успел пискнуть — тварь заглотила его голову, впившись острыми зубами в грудь, разорвала торс в клочья когтистыми лапами, а затем с легкостью швырнула убитого в стену, будто тряпичную куклу. Бандита едва ли не размазало по стенке — на ней осталось жирное кровавое пятно, а сам он обрел пугающий вид — глубокие и страшные порезы на теле, забрызганная кровью голова, и торчащие наружу обломки ребер.

Пещера заполнилась криками, и засияла от выстрелов лучеметов, лазерные лучи перечеркивали пространство, раскаляя воздух, и врезались в тела ящероподобных существ, но не наносили никакого вреда. Ящерицы ловко носились по пещере, стремительно отпрыгивая в стороны, и проскальзывали под лучами с такой ошеломительной гибкостью, что могла позавидовать самая пластичная змея.

Двух бандитов разорвали на части. Первому тварь вонзила лапы в грудь, и резким движением разорвала его надвое, как хрупкий тетрадный лист. Хлынули фонтаны крови и на пол шлепнулись внутренние органы. Второму досталась смерть гуманнее.

Тварь вонзила в него острый шип хвоста, и подняла его над землей, затем швырнув в сторону — шип вонзился прямо сердце, и бандит умер моментально.

— Нет! Отвалите, уроды! Пошли прочь! — кричал монгол, надрывая голосовые связки. Он пятился назад, и отстреливался, но юркие чудовища с легкостью уклонялись, без особого труда настигнув беззащитную жертву.

Одна тварь промчалась по стенке, оттолкнулась от нее, и прямо в прыжке рассекла монгола надвое взмахом лапы.

Глава 19

Пещера превратилась в бойню. Вид кровавых пятен на стенах, запах пота и разодранной плоти вызывал у Данни тошноту, и он проглотил рвотный ком. От треска раздираемой ткани хотелось стиснуть зубы, а крики заставляли сердце Линды сжиматься, хотя жалости, на ее взгляд, бандиты не заслуживали. Твари рвали раненых живьем, а тем, кому повезло, сразу перекусывали глотки.

Отбиваться от ящеров было нечем. Одна смертоносная проблема быстро сменилась другой. Ящер вырвал бандиту руку, и тот, корчась в агонии и захлебываясь собственной кровью, потерял сознание от болевого шока. Ящер поднял голову, зажимая руку в окровавленной пасти, и взглянул на Алекса. Алекс отразился в янтарных глазах ящера, попал в разрез узких от злобы зрачков, будто на прицел. По спине Алекса пробежались мурашки, а в животе от ужаса похолодело.

Ящер выплюнул оторванную руку, и коротко прорычал, привлекая внимание сородичей. Твари точно пришли сюда не за едой. Они что-то потеряли, и утрата эта вызвала в них почти осознанную и почти человеческую ненависть. Ящеры грозной поступью приближались к пленникам, согнув лапы в коленях, и двигали лопатками, как пантеры, готовившиеся нанести смертельный удар.

Они скалили грязные от крови клыки, угрожающе рычали, и Василисе стало страшно до дрожи в руках. Она вдруг отчетливо осознала, что выхода не было. Алекс не мог превратиться в гиганта, да и толку от этого никакого. Враги были слишком малы. Раздавить их, не раздавив своих, было невозможно. Когда все уже успели попрощаться с жизнью, в палатке прошелестел целлофановый пакет, и из палатки с диким шипением выскочила ящерка, и встала между ящерами и пленниками крохотной, но непреодолимой стеной.

— Мяшка? — Василиса глаза от удивления выпучила, не понимая, чем маленькая ящерка могла напугать крупных рептилий. Но стоило ей сравнить ящерку и ящеров, она сразу все поняла.

Ящерка сердито шипела, взмахами лапок отгоняла ящеров, в глазах ее был пугающий охотничий блеск. Ящеры поникли, прижали уши к голове, и зрачки их расширились. Они точно обрадовались появлению ящерки, движения их стали мягче, а взгляды добрее. Как только обстановка разрядилась, Данни затаив дыхание наблюдал, как ящерка радостно запрыгала на месте, закружилась, словно гоняясь за собственным хвостом, и бросилась к ящерам. Она счастливо урчала, носилась у ящеров под ногами, стала ластиться к ним и ласкаться, мордочкой отираясь об их стопы и хвосты.

Это была стая. Скорее всего, родители пришли за потерянным детенышем, нашли свое, и успокоились. Сначала ящеры спокойно взглянули на группу, затем наблюдали, как ящерка кинулась к Василисе и стала тереться мордочкой об ее колено. Василиса взяла ящерку на руки, и ласково почесала ее за ушком, услышав довольное мурлыканье.

— Я думал, нам жопа, — облегченно выдохнул Данни, придя в себя, и вытер скопившийся на лбу пот. — Жесть. Они и нас могли так порвать.

— Пришли за Мяшкой, — сказал Алекс, не зная, какие еще выводы можно сделать. Наблюдать за этим семейным объединением было и радостно, и страшно, ведь непонятным оставалось, что ящеры могли сделать дальше. Но они ничего не сделали. Только зазывающее проурчали, и, когда ящерка попрощалась с Василисой, проурчали еще раз.

Ящерка в последний раз взглянула на Василису, облизнула ей щеку раздвоенным языком. Немного грустно было смотреть, как ящерка вместе с ящерицами убежала из пещеры, махнув на прощание хвостом.

— Мяшка нам жизнь спасла, — резюмировала Линда. — Обидно, что в животных больше человеческого, чем в людях.

— Нужно сниматься отсюда, — сказала Василиса и встала. — Данни, в себя пришел?

— Голова болит только, — Данни болезненно сморщился. Он выглядел нормально, в целом, только на челюсти желтела гематома. Может, у него было сотрясение мозга, но это не самое страшное, что могло произойти. — Тошнит немного.

— Остался инъектор? — спросила Василиса.

— Ага, — ответил Данни. — Парочка есть.

— Спасибо, — Линда обратилась к Данни. Она обняла его, и нежно поцеловала в губы. — Спасибо, что заступился за меня. Ты смелый.

— Алекс бы никогда не струсил, — ответил Данни, выражая восхищение Алексом. — И я больше трусить не буду.

— Тебя даже от вида крови не вырвало, — заметила Василиса, собирая вещи в рюкзак. Она застегнула его, и надела лямки на плечи. Плечо совсем не болело. Ноги тоже. Целебный раствор оказал положительный эффект на весь организм. Василисе было приятно шевелить пальцами, не чувствуя при этом обжигающей боли.

— И как мы поедем…. — хотел спросить Данни, но увидел свет фар за брезентом, и вопросы отпали сами собой.

— Скупой платит дважды, — сухо сказала Василиса, разглядывая изуродованные трупы бандитов. Бандиты устроили погоню из-за крохотных потерь, и в итоге потеряли намного больше, хотя могли просто забыть об этом и сохранить себе жизни.

Данни забрал у мертвого бандита излучатель, и брезгливо поднял с земли грязный лучемет, держа его кончиками пальцев за теплую ствольную коробку. Кровь перемешанная с пылью пусть и не вызывала чувства тошноты теперь, но отвращение никуда не делось.

— Ай! Вася! Что ты делаешь?! Зачем ты прижала это гадость к моей груди?!

— Сейчас любой ствол не будет лишним, — сказала Василиса, с интересом наблюдая, как Данни разглядывал свою испачканную форму. Ну, хотя бы за рукоятку схватился, чтобы отвести винтовку в сторону. — Какой же ты нежный еще. Не бойся. Дождем на улице смоет все. Хотя не факт. Еще инфекция попадет какая…. Умрешь.

— Вася, — ужаснулся Данни, и лицом изобразил отчаяние. — Глупая шутка! И ствол этот бесполезен против звуковиков. И я не умею им пользоваться.

— Стреляет, и ладно, — усмехнулась Василиса, и похлопала Данни по плечу. — А как пользоваться — разберешься. Против людей он точно хорошо работает.

Они погрузили вещи в машину, Линда села за руль, включив обогреватель. Алекс хлопнул дверцей, усевшись на заднее кресло, и с наслаждением ощутил на руках дуновение теплого воздуха из печки. Дождь лить не перестал, но ослаб.

— И куда ехать? — спросила Линда.

— Выберите пункт назначения, — сказал бортовой компьютер женским голосом, отреагировав на голосовую команду.

— Эм, Демьян, — ответила Василиса. Дисплей навигатора тут же вспыхнул, показав карту местности, которую пересекала извилистая желтая линия.

— Круто, — изумился Данни. — А как у них навигация работает? Неужели к системе слежения Дираксиса подключились?

— Не думаю, — Василиса покачала головой. — Мне кажется, бандит сказал правду. На орбите есть корабли. За нами следят.

— Что? Ты поверила в этот бред? — удивленно спросил Данни. — Это же околесица.

— Нет, — спокойно ответила Василиса. — Я вспомнила все. Бандит говорил чистую правду.

В дороге Василиса рассказала историю, которую вспомнила в стрессовой ситуации. В салоне стало тихо. Лишь колеса стучали, попадая в ямки, да подвеска гремела на ухабах.

— Что здесь вообще происходит? Мы не на Земле, а на Мадэране? Я не могу в это поверить.

— Это объясняет несоответствие размеров планеты заявленным размерам Земли.

— И ты убила своих товарищей из-за этого? Из-за правды? — поинтересовалась Линда.

— Не совсем, — ответила Василиса, стараясь сохранять невозмутимость, хотя по выражению лица было видно, что вопрос ей не понравился. — Их я убила потому что хотела спасти себе жизнь. Мы тогда впервые оказались на поверхности. У нас кончилось топливо, а до этого мы попали в грозу, где большую часть звена убило молниями. Те, кому повезло, всего лишь лишились автоматики, и оказались под облаками вместе со мной. Пилоты были не такие опытные, как я, так что не всем удалось выполнить повторный запуск двигателя в воздухе. Половина группы разбилась, часть успела катапультироваться, но погибла где-то в лесах, и лишь немногим удалость сесть в сохранности. Мы хотели домой, хотели показать, что на поверхности можно жить, и поймали лебедя, видимо сбежавшего с Дираксиса еще до взлета. Или его родители сбежали…. Я не в курсе. Знаю, что Земную фауну тут тоже пытались выращивать. Но не в этом суть. Баки четверок были пусты, а в пятке стоял расширенный запасной бак, и там еще оставалось горючее. Для возвращения на Дираксис мне вполне хватило, и я вернулась туда благодаря показаниям летного автомата. Мы бы все уместились в одну кабину, без проблем, но сын капитана Шэдоу настроил всех против меня, ведь я когда-то его отвергла. Меня хотели убить и забрать аэролет. Четвертого пилота убил сын Шэдоу с подельником, а меня они решили оставить на последок.

— Почему? — тихо спросил Данни. Эта история его удивила, и немного шокировала.

Василиса усмехнулась, а затем лицо ее помрачнело. Она продолжила:

— Я же говорила, что отвергла сына Шэдоу. Он просто был не в моем вкусе.

— Страшный? — спросила Линда.

— Можно сказать и так. Его папаша помешан на красоте, и всегда называл сына уродом, а тому хотелось отцовского признания и славы. Вот он и подумал героически вернуться на Дираксис с ценными сведениями о Земле, чтобы ни с кем не делиться подвигом. Уверена, он бы и подельника своего потом убил. Он попытался изнасиловать меня, но я смогла дать им достойный отпор, и прикончила обоих. Сынуле Шэдоу отстрелила член и свернула шею, а его подельника просто задушила голыми руками.

Вообразив это, Данни почувствовал холодок между лопаток, и передернул плечами.

— Но вы же могли улететь вместе, — сдавленно произнес Данни. — Почему люди такие жестокие?

— Алчность и месть заставили их напасть на меня, и алчность с местью их и погубили. А у меня просто не оставалось выбора, — вздохнула Василиса. — Или они меня, или я их. Я всё равно жалею об этом, пусть и защищалась. Мне довелось ранить множество сердец до Мадэрана, и потому я стала искать одну любовь и один дом. Только они могут помочь мне обрести покой на душе, и хоть как-то загладить вину перед Вселенной, отдавая тепло любимому, а не делая ему больно. Я больше не хочу причинять боль. Алекс помог мне вспомнить всё это, и осознать. И теперь я знаю, почему так полюбила тебя. Вы с отцом очень похожи. Его я тоже любила, просто у нас были слишком разные цели. Прости меня, Алекс.

Василиса замолчала, наблюдая за Алексом, и пусть внешне он ничего не показывал, его внутренняя борьба, наверное, ощущалась всеми присутствующими. Конечно, еще бы ее не было от новости, что ты закрутил роман с бывшей любовницей отца.

— Я вернулась на Дираксис. Но вместо радости увидела суровые лица командиров, будто бы они вовсе не хотели, чтобы я возвращалась. Ривз, Шэдоу, и остальные капитаны — бессменные правители Дираксиса, которые навечно хотели сохранить власть любой ценой, даже если цена будет измеряться нашими жизнями. Вылазки на Мадэран со временем открыли бы людям правду, а это ни капли не выгодно ни верховному консулу, ни тем, кто под ним ходит.

— Всё это, получается, ради власти? Массовый обман? Ради этого нас изгнали?

— Коалиция нас просто бросила, так может показаться на первый взгляд, но я теперь думаю немного иначе, потому что беременна.

Алексу тяжело давалось понимание всего услышанного. Он поразился тому, что Василиса когда-то была с его отцом, и, более того, приходилась его матери Софии родственницей. От этого становилось не по себе. Так еще и выходило, что Василиса собиралась родить от Алекса ребенка, а это поражало вдвойне.

— Но как, если люди не могут иметь детей, ты смогла от меня забеременеть? — спросил Алекс.

— Определенные типы людей наделены даром репродуктивной функции, — слишком уж по-научному выразилась Василиса, и, увидев непонимание в лице Алекса, поправила себя: — Некоторые могут иметь детей, как я теперь вижу. Коалиция ценой целых цивилизаций пыталась вывести поколение, способное размножаться. И ты, как я думаю, один из первых его представителей. Эксперимент успешен, а не провален, как говорил бандит. Эксперимент успешен, и если коалиция об этом узнает, то шанс появится не только у Дираксиса, а у всех людей во всей галактике. Мы сможем выжить, как вид, при этом не принося никого в жертву.

— Но почему раньше ничего не получалось? — любознательно спросил Алекс.

— Пробы и ошибки, я считаю. Я не ученый, и не разбираюсь в деталях, но очевидно одно — аборигены Мадэрана идеально подходили для операции по спасению человечества.

— Сначала мы размножались ценой чужих жизней, а теперь сможем этого избежать? — спросил Алекс. — Если это так, то я хочу раскрыть правду людям, а потом связаться с коалицией, чтобы прекратить истребление. Мне без разницы, кого защищать, аборигены это, или люди — значения не имеет. Доберемся до мастерской отца, вскроем ее, расскажем людям все, и свяжемся с этой коалицией, и прекратим жертвоприношения.

***

Валериан точным выстрелом отсек звуковику щупальце, лазер оставил на полу черный след с оплавленными краями, и резко запахло горелой плотью. Звуковик взвыл, и обнажил маску, на которой был черный рисунок красивого цветка. «Тебе нравится моя татуировка? — Валериан услышал в воспоминаниях голос Софии, вспоминая, как она демонстрировала ему свежую татуировку на плече в виде цветка. — Цветы символизируют плодородие и новую жизнь. Я верю, что у нас будут дети, и мы счастливо заживем всей семьей» — мысль вспыхнула в голове Валериана как молния среди ясного неба. Цветок с маски звуковика был точно таким же, как татуировка на плече Софии, и от понимания этого Валериан застыл на месте, не в силах пошевелиться.

Он хотел выстрелить, но не мог. Лучемет был мертвым грузом в ослабевшей руке, сердце Валериана до боли сжалось, и он стиснул зубы в порыве бессилия. Хорошо было бы выстрелить, прямо в маску, но тело не слушалось, и скованные напряжением руки невозможно было поднять.

— Валим отсюда! — Клиф с криками пытался утянуть Валериана за плечо, но тот стоял подобно столбу. — Валериан, приди в себя! Валим!

Чудовище бросило к ним щупальца, Валериан дернулся, чтобы уклониться, но щупальца вдруг замерли. Звуковик задрожал всем телом, в нем возникла жестокая внутренняя борьба, и он с хрустом приоткрыл клыкастую пасть.

— Милый, беги. Бери малыша, и беги. Я…. Я не могу себя долго контролировать, — изрек звуковик голосом Софии, измученным и похожим на болезненное эхо. — Беги!

— Чего? — Клиф чуть челюсть от удивления не потерял. — Это София?!

— Беги! — крикнул звуковик, жутко прорычал, его щупальца рванулись еще на метр вперед, заставив Валериана одернуть голову. — Бе-е-еги-и-и! — крик этот был страшным, полным боли и страха. — Я не смогу себя долго контролировать! Меня уже не спасти! Я чувствую, — из пасти звуковика потекла густая черная кровь, испачкав острый подбородок. — Кха…. Чувствую телом, что я такая навсегда! Беги! Беги, ради нашего сына! Я люблю тебя!

Душу разрывало от желания сбежать и броситься Софии на помощь. Ужасно было смотреть на человека, которого любишь, и которому никак нельзя было помочь. Пусть шансов спасти Софию не было, тело упорно сопротивлялось бегству. Валериану стало горестно до слез, и он жалобно посмотрел на звуковика, но проникновенный младенческий крик заставил прийти в себя, и броситься прочь.

Валериан и Клиф выскочили в коридор, дверь за ними закрылась, и створки вспухли от нескольких мощных ударов щупальцами. От грохота и металлического скрежета колени Валериана дрогнули, он оглянулся на дверь, и с трудом переборол в себе желание вернуться. Ему показалось, что София осталась в плену у чудовища, а не она сама им стала, потому надежда спасти ее не угасала.

Они неслись по коридору, слушая вой сигнала тревоги, и грохот железного пола под армейскими ботинками эхом отскакивал от забрызганных кровью стен. К резкому медицинскому запаху примешался запах крови и расплавленного металла. В соседних коридорах слышался гул лучеметов, истошные предсмертные крики, и пронимавшие до дрожи вопли звуковиков.

Похоже, что многие еще не выбрались, но Валериан не задумывался об этом. Тело его само мчалось к выходу, само перепрыгивало изуродованные трупы солдат, само восстанавливало равновесие, когда поскальзывалось на луже свежей крови.

Сам Валериан мысленно остался с Софией, слышал ее мольбы о помощи, и ее крики. Он знал, что ей было очень страшно, что она хотела зацепиться за любой шанс выжить, но ей хватило смелости преодолеть себя и спасти жизнь любимым людям. Валериан не заметил, как по его бледным щекам катились слезы, от которых щипало в носу. Он заплакал впервые за сотню лет, ведь стоило ему найти свое счастье — жизнь тут же все отняла.

Нужно было быть сильным. Быть сильным ради Алекса и Софии, и быть сильным даже не смотря на то, что остался один. Легко выполнять приказы, когда они не касаются твоей семьи и любимых. Стоило Софии пострадать от инициативы Колации, как Валериан сразу же возненавидел правительство, позабыв о былом патриотизме.

Они выскочили из родильного дома во двор, под открытое небо. Еле-еле успели запрыгнуть в последний транспортный аэролет, оторвавший шасси от бетона посадочной площадки.

Вслед за Дираксисом в небо поднимались тысячи аэролетов. Гул лопастей эхом разносился по округе, привлекая внимание любопытных животных, что провожали взглядом покидавших поверхность людей.

Валериан держал на руках плачущего младенца, и наблюдал за четвертым кольцом Дираксиса с высоты птичьего полета. Густые столбы дыма валили из охваченных пламенем домов, и накрывали лабораторный комплекс, сожранный очередной войной, затеянной людьми.

Иногда в прорехах дымного покрывала показывались ленты дорог, на которых велись ожесточенные бои, и лазерные лучи. Длинные и стремительные, пронзительные и горячие, но совершенно бесполезные.

Уцелевшие бойцы вели огонь из-за брошенных машин, но звуковиков было слишком много, и удержать их не получалось. Теперь велась битва не ради выживания, а ради возможности на миг продлить жизнь, оттянуть себя от края пропасти. Но люди не привыкли сдаваться. Ни в чем.

Звуковики черными облаками набрасывались на людей, оставляя на улицах след из кровавых пятен и изуродованных человеческих тел, обезображенной и разорванной военной техники. Валериану было больно наблюдать за этим. Это не первый бой, увиденный им в жизни, но первый бой, вызвавший в нем чувство глубокой тоски.

Жены убивали мужей. Ведь если София превратилась в эту тварь, значит, и другие роженицы, которых на четвертом кольце было сотни тысяч, тоже превратились, и те, что уже родили детей — тоже превратились. Сотни тысяч некогда любимых женщин обратились безжалостными монстрами.

Как можно было жить в государстве, которое даже вероятность подобного зверства допустило?

— Совсем по-другому живется, когда понимаешь, что происходит, да? — щуплый седоволосый мужчина в научном белом халате обращался то ли к Валериану, то ли бредил сам с собой, отстраненно сидя на лавочке в сторонке, и уныло глядя в пол. — Где же я допустил ошибку? Что сделал не так? Неужели при акустическом воздействии на струны пятой глубины я создал остаточные вибрации? Вибрации, — мужчина стиснул зубы и процедил сквозь низ. — Провальная работа! Крах! Я создал мутантов! Создал гибридов Белых гигантов и людей, и людская сущность испортила все, превратив миролюбивых существ в чудовищ! Это моя вина!

— Что ты сказал? — Валериан передал Алекса Клифу, и впился в мужчину уничтожающим взглядом. — Кого ты создал?

— Полегче, — предостерег Валериана Клиф. — Это Джонатан Суонсон. Создатель программы «Экспансия», главное светило науки в галактике. Чревато.

— Да мне насрать! — выпалил Валериан, и схватил Джонатана за воротник, оторвав его от лавки и притянув лицом к своему лицу. Джонатан был легкий, и дрожал от страха, боясь смотреть Валериану в глаза. — Внизу моя жена! Что ты с ней сделал?! — Валериан кричал, брызгая слюной. Глаза его покраснели как у разъяренного тигра. — Что ты сделал с ней, урод?!

Но Джонатан ничего не ответил. От испуга он побледнел, и слова произнести не мог. Сделался будто мертвый. Громко сглотнул и спрятал глаза, а Валериан кричал на него, сжимая ткань белого халата до треска.

Валериан отпустил Джонатана, рухнул на колени, и закрыл ладонями лицо, крича от отчаяния. Сколько не ори, сколько не колоти ученого, да хоть убей — ничего бы не изменилось.

Джонатан прерывисто выдохнул, и медленно опустился обратно на лавку, слыша стук собственного сердца. Тело стало ватным и непослушным. Джонатан боялся Валериана, но прекрасно понимал его чувства.

— Я всего лишь ученый, поймите…. Не я решаю, какими методами будет пользоваться коалиция. Я лишь изобретаю, даю в пользование, и слежу. Я не знал, что все так обернется. Мама бы никогда не простила мне такого поступка. Я шел в науку ради того, чтобы показать ей, что наука способна творить добро, способна спасти нас, но теперь…. Она бы меня не простила. И я себя не прощу. Но вы меня простите. Пожалуйста, — всхлипнул Джонатан. — Но вы поймите, каково быть сыном давно умершей матери, единственным сыном. Ничего…. — он жалобно шмыгнул носом, едва ли не плача. — Ничего, кроме себя, не видеть. Не иметь семьи и братьев. Я хотел, чтобы люди снова могли почувствовать себя счастливыми. Чтобы мама мной гордилась. Простите меня.

— Что можно сделать? — Валериан обессилено опустил ладони себе на колени. Взгляд у него стал сумрачный, направленный куда-то вглубь себя. — Как можно спасти людей? Вы же ученый. Так помогите им, черт бы вас побрал.

— Науке это неизвестно, простите, — с сожалением ответил ученый дрожащим голосом. — Я всю жизнь изучаю струнную акустику, но с таким страшным феноменом сталкиваюсь впервые. Мы коснулись фундамента мироздания, и задействовали какой-то невиданный механизм.

Глава 20

Глава 20

— Ясно, — обреченно ответил Валериан, и поник. — Все ясно….

Джонатан преисполнился жалостью. Настоящей и животрепещущей. Ему никогда не хотелось, чтобы от результатов научных работ страдали люди. Он основал научное направление — струнную акустику, и она стала делом его жизни. Жизни, наполненной радостью, достижениями, и открытиями. Когда он сделал первые шаги в струнной акустике, ему вручили огромный научный грант, а как только он получил грант, все изменилось. Он купил себе планету, без преувеличения став королем мира. Он отстроил себе огромный дом, размером с город, и создал утопию, в которой вдоволь мог заниматься научными работами, не думая о голоде и стыде.

Люди обрели бессмертие.

Денег стало так много, что он обо всем забыл, и пропустил через постель у себя в спальне всех одноклассниц, которые раньше дразнили его, а теперь с радостью бросались на него в надежде легкой наживы. Он кончил в нескольких из них, но так и не дождался уведомления об отцовстве. И это расстроило его, ведь он обещал матери внуков. Спустя полгода стало известно, что люди, ставшие бессмертными, детей иметь не могли.

Мать Джонатана впала в тяжелую депрессию, и желание принести ей облегчение ослепило его. Он не понял, что в стремлении стать Богом люди переусердствовали, и продолжил работу. Люди обрели бессмертие, но лишились возможности иметь семью, и Джонатан хотел устранить этот недостаток, хоть общественность спокойно относилась к бездетности. Тем не менее, научные работы не прекращались.

Бессмертия удалось достичь, воздействуя на струны четвертой глубины, но в ней Джонатану не удавалось найти решения возникшей проблемы. Тогда он решил пойти дальше.

Пять глубин струнных тканей, и звуки, что они издавали при вибрациях — есть всё. Струнная акустика появилась из теории струн, которую Джонатан усердно изучал до того, как выявил, что попытка воспринимать мир лишь визуально и в рамках доступного человека диапазона видения — ошибка. Струнный микрофон позволил расширить этот диапазон. Мембрана микрофона покоилась в центре кольцевидного лептонного концентратора. Концентратор усиливал излучение лептонных структур мембраны, и позволял услышать невозможное. Концентратор конвертировал энергию лептонных колебаний в понятную для восприятия форму — звук, и благодаря этому человек обрел возможность буквально слышать мир. Так и появилась наука о струнной акустике.

Струны звучали аккуратно и нежно, будто ласковый девичий голос, имели четкую ритмичность, и от того звуки струнных глубин назвали Пятью песнями мира.

Первая песня звучала на первой струнной глубине.

Ее звук отражался в струнной ткани глаза человека, и позволял людям «видеть», но даже само слово «видеть» стало термином ошибочным.

Люди не видели мир, а слышали его собственной струнной тканью, и мозг на основании вибраций создавал для себя образ, требующий наименьшего ресурса. По сути, на самом деле мир звучал, и мозг на основании звука строил картину мира. Но это была только верхушка айсберга. Мир не только пел песни, но и мог слышать, мог отвечать. Именно по этой причине далекие предки Джонатана с Земли говорили, что слова определяли жизнь человека.

Джонатану удалось придать этой эзотерической концепции вид, понятный науке, и это сделало его сказочно богатым и известным. От перспектив этого открытия людям вскружило головы, ведь общаясь с миром можно было переубеждать его, меняя ноты в мировых песнях. О вечном страхе перед смертью от старости позабыли. В желании больше не испытывать смертельной боязни люди забыли обо всем.

Джонатан создал струнные динамики, занявшие вторую половину его планеты, и использовал в них те же лептонные концентраторы, только настроенные на передачу, а не на прием. Набором сверхмощных звуковых вибраций людям удалось перекричать песню мира, и изменить ее. Поменять амплитуды, найти смертельную ноту, и заменить ее нотой бессмертия. Бессмертие стало дешевым и общедоступным благом, а корпорации увидели огромную радость в неограниченном потребителе. Никто не задумывался о последствиях.

Невозможно убрать ноту из песни мира и оставить место в такте. Потеряв одну ноту, мир озвучивал другую, чтобы сохранить песню и не дать рухнуть установленному во Вселенной балансу. Дав людям бессмертие, мир отнял у них возможность размножаться, но люди так и не поняли, какую страшную ошибку допустили.

Благодаря первой песне люди научились с легкостью менять мир. Первая песня, или первая струнная глубина, это то, что люди видели.

Создать для себя можно было что угодно и в любом масштабе — только заплати за свою прихоть. Если ты уродлив — выбери в каталоге самое прекрасное лицо, и купи его. Хирург моментально все сделает сложным лептонным инструментом, и ты ничего не почувствуешь.

Надоела старая машина? В том же центре акустической хирургии механик из автомобильного отдела преобразит любой транспорт — только заплати. Хочется новый ремонт? Без проблем. Один оператор звукового дизайна справится с этой работой в сотни раз быстрее и лучше, чем бригада из десяти рабочих, только скажи, чего хочется, и заплати. Люди теперь могли позволить себе всё, могли за небольшие деньги превратить старенький «Опель» в «Мерседес», и о бездетности никто не вспоминал, отдаваясь плотским удовольствиям.

Так было до тех пор, пока не раскрылась одна любопытная деталь.

Бизнесмен-энтузиаст Грэй, которым в далеком был Фарвелл, заподозрил что-то и нанял группу ученых, чтобы разобраться. Им удалось разворотить целый дом, обнаружив, что вся внутренняя роскошь оказалась лишь иллюзией, укрывающей дешевые бетонные стены. Ученые выяснили, что иллюзия создавалась во всем и для всех, и материя не менялась.

Вышло так, что люди платили за поддельное золото столько, сколько стоил настоящий золотой слиток, и это вызвало страшную волну возмущений. Корпорации с помощью рекламы заверяли всех в том, что материя действительно менялась, и даже лозунг был: «Измени жизнь по-настоящему», но он оказался фальшивкой. Корпорации нашли в струнной акустике возможность отпускать продукцию по старым ценам, ничего не вкладывая в себестоимость. Безусловно, сметы и финансовая отчетность подделывались, чтобы никто не думал об обмане, но это не сработало.

Даже еда становилась предметом подделок.

Обычной биомассе из тараканов придавали аппетитный вид и изысканный вкус мясного фарша. Реакция людей, особенно на еду, оказалась крайне бурной.

Поняв иллюзорность удовольствий, люди вспомнили о старых ценностях, которые делали их счастливыми, и обитаемые людьми планеты поглотили бунты. Правительству ничего не оставалось, кроме подчинения, и оно объявило о старке проекта «Экспансия», давая определенным людям возможность иметь потомство, а в качестве полумеры придумали детей-андроидов, способных хотя бы временно создать ощущение настоящей семьи.

На какое-то время это сработало, но скоро люди впали в возмущение. Правительство испугалось ярости народа, и это вынудило его давить на Джонатана угрозами. Он не хотел лишиться полученных богатств, хотел вывести мать из депрессии, и не догадывался, на что предстояло пойти.

Его ничего не волновало, кроме желания сохранить достигнутое, и он бросил на работу все силы.

Он услышал Четвертую песню мира, и установил, что она связывала тело человека и его душу, в которой, после вмешательства в пятую песню произошли необратимые изменения.

Эти изменения оказывали прямое влияние на возможность деторождения, но как бы ни старался Джонатан, он не мог ничего с этим поделать. Тогда ему пришлось слушать глубже.

Третья песня была о самой душе человека, а вторая звучала о том, что объединяло всех людей, и услышав ее Джонатан понял, что такое целостность энергетических и материальных структур, построенную на прочном фундаменте реальности.

Весь мир, абсолютно всё исходило из единой точки, и Джонатан подумал, что если ему удастся до нее добраться, то вмешательство в самые глубинные структуры мироздания стало бы возможным.

Там наверняка было нечто, что могло вернуть людям возможность размножаться.

Первая песня называлась песней лишь условно, из-за четырехзвучной тактовой величиной размером в четыре четверти. Джонатан глядел в монитор, наблюдая за стройной амплитудой звуковых волн, и понимал, что теперь мог вносить любые изменения в звук мира. Как и в случае с бессмертием, возвращение возможности деторождения имело свою цену. Чтобы создать на первом струнном уровне ноту жизни, требовалось убрать из мироздания другую ноту, заставив ее умолкнуть. С помощью струнного локализатора удавалось найти тактовое место матери в Первой песне, и тут требовалась замена одной ноты на другую.

Было недостаточно просто вычеркнуть кого-то из реальности, чтобы мать могла родить. Перед Джонатаном встала необходимость связывать ноту матери и жертвы, чтобы, погасив одну ноту, поставить на ее место другую ноту — ноту ребенка.

Это напоминало Джонатану жертвоприношение, и он задумался над прекращением исследований, но начальство пообещало ему место директора исследовательского института проекта «Экспансия», что сулило ему огромные денежные гонорары. К тому же, он сам хотел подарить матери внука. Его мать всегда утверждала, что наука — зло, и ему хотелось это опровергнуть.

Его ослепило желаниями, временно скрыв моральную сторону вопроса из сознания.

Он совсем не думал о факте жертвоприношения, считая, что какая-нибудь светлая мысль могла посетить его в последний момент, но этого так и не случилось. Когда мать обрадовалась новости о скором появлении внука или внучки, Джонатан был воодушевлен, совсем позабыв обо всем.

Первого аборигена в лабораторию привезли глубокой ночью, когда в окнах крупного лабораторного склада виднелось усеянное звездами небо. В воздухе висел запах машинного масла, разнообразных реагентов, и сотен людей, что проходили через помещение ежедневно. Аборигена притащили на гравитационной платформе, в клетке, будто дикое животное, и оставили посреди зоны приемки груза.

Абориген был амфибией, и глаза его выглядели будто рыбьи, выражая проникновенный человеческий испуг. Джонатан глядел на него равнодушно, но чувствовал страх за него, и испытывал жалость, вопреки которой действовал.

— Торн, ак-та о-тто? — голос у аборигена был рычащий, немного пугаюший, но на удивление радостный.

— Что он говорит? — поинтересовался Джонатан у военного экспедитора, который курировал доставку. Экспедитор заполнял какие-то бланки на планшете, стоял рядом с клеткой, и ответил не глядя:

— Спрашивает, какой великой цели я послужу, — сухо ответил экспедитор, перевернув страницу. — Всё, — экспедитор расписался в бланке, и протянул его Джонатану. — Получите и распишитесь.

— Мы ведь для них Боги, да? — задумчиво спросил Джонатан. — Он не понимает, что его жизнь стала предметом бланков и бюрократии?

— Он из племени земноводных с Акварэса, они нас Богами считают, да. Ума не хватит понять, что такое бюрократия, — с усмешкой произнес экспедитор, и широко улыбнулся, с неприязнью глядя на аборигена. — Гы. Ну ту-пы-ы-ы-е, — презрительно пробасил экспедитор, и стал стучать по клетке резиновой дубинкой. — Ы-ы-ы, рыба-рыба-рыба, ы-ы-ы-, рыба-рыба-рыба, — приговаривал он с отвращением, и глядел на аборигена, будто на отребье.

Грохот металлических прутьев отогнал аборигена в угол, абориген задрожал, и учащенно засопел шейными жабрами. Он вращал глазами, парализованный страхом, и не мог найти себе места. Абориген жалобно поскуливал, и сердце Джоната сжималось.

— Хватит! — рявкнул Джонатан, и приструнил экспедитора уничтожающим взглядом. Джонатан не мог вынести издевательств над аборигеном.

— Полно вам, — обиженно ответил экспедитор, и сунул дубинку в ножны. — Это просто глупая рыба. Вы сами приказали привезти ее сюда, и вы ее убьете. Так чем вы лучше меня?

— Тем, что у меня есть работа, а у тебя теперь нет, — мрачно ответил Джонатан, и экспедитор растерялся. — Он погибнет ради науки и выживания человечества, я вынужден это делать, а ты просто хабал, и издеваешься над ним из чувства мнимого превосходства! Да он в сто раз ценнее тебя, и ты должен ценить его жертву. Убирайся, — Джонатан лицом выразил отвращение, неохотно расписался в бланке, и швырнул планшет экспедитору в грудь. Планшет шлепнулся на пол, а экспедитор потупил взгляд.

— Есть, — затравленно ответил экспедитор, поднял планшет, и поспешил прочь из помещения.

«Да уж, — голову Джонатана омрачила неприятная мысль. — Гадкие из нас Боги. Мы требуем жертв ради собственного спасения, и обещаем спасение тем, кого собираемся уничтожить. Всех. До последней особи».

— Боги хорошо, — произнес абориген на ломаном человеческом языке, и, глядя в след экспедитору, добавил: — Демоны плохо. Этот, что пугал меня, демон. Злой. За него не хотеть умирать. А ты хороший. Ты меня защитить, — абориген сорвал с шеи самодельное ожерелье с кулоном в виде красивой ракушки. — Моя Туа, жена, делать ракушка для Богов. Если мы делать подарок Боги, Боги становятся добрый, и делать хорошо моя семья, мое племя. Мы быть счастливый с Та-а. Мы хотеть умирать счастливые. Если мы умирать счастливые — Та-а, проматерь, принимать нас.

С чувством глубочайшей вины Джонатан принял ракушку, и так сильно сжал ее в кулаке, что ладонь кольнуло острыми гранями. На пол упала пара капель крови.

Абориген пах океаном. Был разумен, мог чувствовать, и был голосом целого народа, его представлений, его истории и отношения к жизни. Был пульсом разумных существ.

Джонатану стало гадко, где-то в глубине сердца его разъедало пониманием неправильности его поступков, но он зашел слишком далеко, и ставки стали слишком высокими. На кон поставили жизнь, жизнь семьи, и будущее.

Сожалеть о содеянном поздно. И Джонатан не мог повернуть назад, загнав в ловушку себя и свою совесть. Алчность довела его до точки невозврата.

— Боюсь, этого подарка будет мало, но спасибо, — произнес Джонатан, растянув губы в печальной улыбке, и положил ракушку в карман.

— Я умирать, — с улыбкой сказал абориген, и Джонатан удивился, разглядев радость в больших рыбьих глазах. — Хорошо умирать за добрый Бог, счастливый умирать за добрый бог. Проматерь Та-а забирать меня в воздух, и я жить в нем, пока ты меня помнить, и пока меня помнить моя семья. Мы не уходить в воду до конца, мы выходить из нее потом. Не грустить, человек. Мы умирать счастливыми, чтобы добрый Боги жить, и мы рады уйти к проматери Та-а. Те, кто боится умирать и грусть когда умирать, не уходит к Та-а.

Джонатан стиснул зубы и едва не заплакал. «Где же граница человеческого скотства?» — подумал Джонатан, и взялся за рычаг гравиплатформы. Джонатан с омерзением к самому себе думал, что в этих амфибиях с далекой планеты Акварэс было больше человеческого, чем в людях. Они понимали, что такое жертва, что такое альтруизм, и видели в нем счастье. Счастливый билет на тот свет.

— Я чувствовать тебя, твой горе. Моя улыбаться тебе. Ты добрый, но под водой этого не видно. Моя не страшно умирать теперь. Моя счастлив. Ты добрый Бог. Все идти, как велит проматерь Та-а, и моя не бояться смерть. Я служить Богам, которых прислала Та-а, и твоя не надо грустить. Мы думаем про смерть другое. Не то, что думаем вы.

— Хреновые из нас боги, — мрачно вздохнул Джонатан. — Боги, не достойные вас.

Глава 21

Джонатан стоял в шумной комнате управления, скрестив руки на груди, и глядел в большое окно, в котором виднелась комната трансформации. Ассистенты пристегнули аборигена к прочному стулу жесткими металлическими обручами, и щелкнули замками, наспех покинув помещение.

— Испытуемый готов, — Джонатан услышал голос в динамике.

Ученые в белых халатах щелкали тумблерами, и нажимали на кнопки, а мощные генераторы отзывались из-под пола усердным гулом. Гудели они так, что стены и стекло дрожали, воздух пропитался едким запахом бензина, и какой-то ученый с непривычки поморщил нос.

— Подаю мощность на трансформаторы, — отрапортовал ученый, медленно прокрутив регулятор тока, и стрелки на индикаторах мощности медленно поползли вверх. — Готово.

— Перевожу мощность на локализатор, — щелчок тумблера, гул магнитных катушек над комнатой трансформации. — Локализатор готов.

В потолке комнаты трансформации открылся люк. Из него, издавая тихий механический визг, показался мощный манипулятор со струнным локализатором. Свет отражался в длинной игле локализатора, и абориген с испугом наблюдал за острым кончиком, направленным ему в брюхо. Мышцы пресса невольно сократились, и абориген догадывался, что его собирались проткнуть.

Джонатан погрузился в раздумья, частично отрезав сознание от мира, и все будто бы погрузилось в густой туман. Перед Джонатаном проходили ассистенты, что-то говорили, но он словно не видел и не слышал.

Он сосредоточил мысли на ракушке в кармане. На словах аборигена. На его культуре и наследии. «Тупая рыба» — слова экспедитора не выходили у Джонатана из головы. Они показывали превосходство сильного над слабым, показывали, что сильные мира сего решали, кому жить, а кому умереть.

Можно ли сразу его убить?

Джонатан нахмурился. Ему совсем не нравилось происходящее, работу приходилось выполнять, скрипя зубами.

— Можно ли сразу его убить? Господин Суонсон, вы в порядке? — Ривз, в то время еще молодой и стройный, обратился к Джонатану меланхолично, с сухим интересом.

— В порядке, — соврал Джонатан. — Нет. В момент проведения струнной рокировки испытуемый должен быть жив. Если не установить связь между ним и роженицей, то струнная структура жертвы рассеется и исчезнет из такта Первой песни.

— Жертва? — переспросил Ривз, изогнув бровь.

— Что? — не понял Джонатан.

— Вы сказали жертва, — уточнил Ривз. — Неужели вы относитесь к этой примитивной обезьяне как к человеку? Это ведь не жертва, а донор. Разве вы жалеете свинью, убитую ради сытного завтрака?

— Свинья неразумна, — сдержанно ответил Джонатан. — Простите, но я скажу прямо — политики далеки от морали. И вы в том числе.

— Именно вы привели человечество к этому месту. К этой комнате, и к смерти этого аборигена. Разве не так? — спросил Ривз, поправив себе воротник роскошного кожаного пиджака. — Или я что-то путаю, Джонатан? В тебе вдруг заговорил школьный ботан? Ты, разбогатев, вел настолько аморальный образ жизни, что портовые шлюхи в отдаленных секторах могут похвастаться перед тобой невинностью. Гм, — Ривз задумался, и ухмыльнулся. — Мне показалось, что ты стал похожим на меня. Я всегда превосходил тебя во всём. Мы с тобой были в одном классе, но жили в параллельных вселенных. Меня восхваляли, тебя травили, и даже теперь, когда ты богаче и известнее любого политика, включая меня, тебе что-то не нравится? Видимо звезды и изгои — пожизненный Диагноз, а не временное явление. Как ты не поймешь, что проделываешь великую работу? Она же приведет тебя на вершину вершин. Я с детства мечтал об абсолютной власти над миром, о том, что есть у тебя, но ты так глупо этим распоряжаешься. А ведь мы, отправившись на первые колонии «Экспансии», вместе можем создать новый мир, и быть в нем Богами. Тебя не завораживает эта мысль?

От слова «Боги» Джонатан передернул плечами, душа его дрогнула. Сказывался недавний разговор с аборигеном. Джонатана все больше раздражало то, что люди возомнили себя высшими существами.

— Меня не интересует власть, — равнодушно ответил Джонатан, не придав провокациям Ривза значения. Хотя разница, что была между ними со школьных времен, отзывалась в сердце неприятным чувством. — И меня никогда не интересовало господство над тобой. Мы творим зло. Это против моей морали. И ты знаешь, что я занимаюсь исследованиями уже не по доброй воле, а под давлением твоих друзей из коалиции.

— Не по своей ли? — Ривз прикрыл глаза, и улыбнулся. — Ты лицемер, — Ривз хладнокровно взглянул на Джонатана. — Скажи мне, кто аморальнее. Демон, или волк в овечьей шкуре?

— Я делаю это ради семьи, ради матери. Депрессия может убить ее.

— Все мы хотим то, что не способны меть. В случае каждого человека это дети. Я хочу детей, ты хочешь детей, все в этой комнате хотят. Я уверен, большинству из присутствующих плевать на обезьяну. Может, кого-то погрызет совесть, кто-то погрустит, но цель оправдывает средства. Человек ест, чтобы жить, и размножается, чтобы обеспечить выживание виду. Твой земноводный друг — свинья, которую ты забьешь в том числе и ради своих интересов. Ради сытного завтрака. Пусть тебе это и не нравится. У всего есть цена.

Манипулятор вонзил иглу локализатора аборигену в живот, и абориген взвыл от боли, чуть ли не до треска стиснув зубы. Он выпучил глаза, и забился на стуле, когда манипулятор выкачал из него ветвистую фиолетовую пыльцу, повисшую на стекле ампулы, подобно паутине. Пыльца мерцала, бросая на стены тусклый фиолетовый свет, крики аборигена усиливались. Вены на его шее вспухли, и он надрывал голосовые связки.

Джонатан напрягся, боролся с желанием крикнуть «Стоп!», и с отвращением к себе наблюдал за страданиями аборигена. Глаза его растеряли всякую радость, став как черная бездна, источавшая непередаваемый ужас. Крики его терзали сердце Джонатана.

— Я знаю, что ты чувствуешь, и знаю, что хочешь сделать, — вкрадчиво и спокойно произнес Ривз. — Но если осмелишься — тебя лишат всего, включая жизнь твоей матери. Мы должны посвящать себя процветанию и выживанию общества, должны действовать вместе ради большого блага. И если ты вдруг вздумаешь попереть против желания толпы, то тебя раздавят. Все изгои имеют низкую социальную ответственность, когда вырастают, и нереализованное желание приобщиться к остальным заставляет их мстить.

— Мразь, — прошептал Джонатан.

— Что ты сказал? — не расслышал Ривз.

— Наслаждайтесь зрелищем, господин губернатор, — ответил Джонатан с нарочитой вежливостью, хотя в душе желал разбить голову Ривза о стену. Он не отводил от аборигена взгляда, специально мучаясь от последствий собственных поступков.

Манипулятор по специальной трубке перекачал пыльцу в соседнюю комнату трансформации, что была этажом выше, и абориген испустил дух, медленно закрыв глаза.

— Вот и всё, — безразлично произнес Ривз. — Больше пустых волнений.

— Таких будут миллиарды. И их кровь на наших руках. Я всю жизнь мечтал переубедить мать, доказать ей, что наука способна приносить добро, но, похоже, она была права.

— Нет черного и белого, — философски заметил Ривз. — Загубив один миллиард жизней, ты спасешь два миллиарда других. Имей смелость идти на жертвы ради блага большинства. Даже если речь идет о твоей жизни. Кстати о жизнях, а можно ли за одного аборигена получить тройняшек?

— Максимум — двойняшек, — неохотно ответил Джонатан. Компания Ривза была ему неприятна.

Они поднялись на второй этаж по шумной лестнице, и вошли в комнату трансформации.

Внутри пахло медицинскими препаратами, мерно гудела машина струнного узи, и над миловидной девушкой, лежавшей на операционном столе, возились врачи. Осматривали ее, прослушивали, что-то проверяли. Врач отстранил от живота девушки сканер, и одарил Джоната одухотворенным взглядом.

— Господин Суонсон, она беременна!

— Джонатан, милый! — тихо произнесла Роза, плача.

Лицо Розы было преисполнено счастьем, заплаканные глаза будто бы светились, и излучали радостную энергию. Она не могла поверить, что станет матерью, и несбыточная мечта осуществилась.

— Милый, это благодаря тебе, — Роза нежно взяла Джонатана за руку. — Если бы не ты, то у нас никогда не было бы детей. Я так счастлива!

— Кажется, у вас двойняшки, — улыбнулся врач. — Вижу на сканере две…. А, нет, даже три амплитуды! Невероятно! Тройняшки! Это…. Ох, господин Суонсон, отойдемте в сторону. Мне надо вам кое-что сказать. Я вспомнил.

— В чем дело? — заволновалась Роза, и привстала.

— Не переживайте, госпожа Суонсон, — успокоил врач, и уложил ее обратно на подушку. — Всё в порядке. Вопрос рабочий.

Врач захватил с собой сканер, и увлек Джонатана в коридор, подальше от двери.

Врач оглянулся, сжал губы, и взглянул на Джонатана с сомнением, будто бы собирался сообщить что-то важное. Джонатан заволновался, тихо сглотнул, и вопросительно взглянул на врача.

— Вы только не горячитесь, господин Суонсон, — осторожно произнес врач. — Но я человек чести, и не могу молчать, — врач вздохнул.

— Да говорите уже, — в нетерпении спросил Джонатан, затаив дыхание. Уж больно поведение врача взволновало. — В чем дело?

— В общем, — врач внимательно глянул Джонатану в глаза. — Амплитуда всех детей, кроме одного, сильно отличается от вашей. Остальные принадлежат губернатору Ривзу, и этому беглому бизнесмену, раскрывшему обман песен, Грэю. У которого компания называлась «Фарвелл-комьюнити». Я понимаю, звучит нелепо, но вот сканер, вот, держите! Убедитесь сами…. Вы же…. Да, вижу, разбираетесь в этом.

— Вы хотите сказать…. — мрачно спросил Джонатан, отдавая врачу сканер. — Я все понял, — лицо Джонатана стало спокойным. — Спасибо.

— Только я вам ничего не говорил, — попросил врач. — Просто посчитал, что вы должны знать.

Врач торопливо кивнул, и поспешил скрыться в комнате трансформации, застучав туфлями по полу. Джонатан остался стоять, как вне себя, и не мог ушам своим поверить. Сканер не врал. В груди неприятно защемило, а руки задрожали от злобы, что болезненно скручивала существо Джонатана.

Обман осознавался с болью.

Роза и Джонатан были в браке двадцать лет, и она не давала даже намека на измену. Никаких оснований подозревать не было. Она говорила ему о светлой и безграничной любви, и он не мог допустить мысли о лжи.

Так происходит всегда.

Как бы красивы не были дифирамбы о дружбе и любви, нужно смотреть только на поведение человека. Самый близкий, не вызывающий подозрений, способен вонзить нож в спину, и тот же час отказаться от слов, произнесенных день назад.

Никакой радости от новости об отцовстве Джонатан не испытал. Слишком велика оказалась цена такого счастья. Было бы не так паршиво, если бы жизнь аборигена обменяли на детей от верной женщины, а не потаскухи, считал Джонатан.

Джонатан сидел на кухне в своем дворце, и видел в приоткрытом окне звездное небо. Он думал о дальних мирах. Интересно, а у какой звезды было лучше? На какой планете зеленее трава, и где жили хорошие женщины?

Неважно.

На любой планете, подальше отсюда, Джонатан видел будущее более ярким и светлым. Ему был отвратителен дом, настолько, что он хотел бросить всё, и улететь прочь на звездолете.

Роза расставляла на столе дорогостоящие стеклянные тарелки, с Земли. Джонатан почуял приятный аромат жареной рыбы и свежей зелени, но есть ему не хотелось.

Он покосился на свою порцию аппетитного белого лосося, а затем снова глядел в окно.

Мама подоспела как раз к ужину, и радостно улыбалась, усаживаясь за стол.

— Милые мои, я очень за вас рада. Розочка, как ты назовешь детей?

— Я думаю, что Данни, Линда, и Ирма, — ответила Роза. — Знаете, я тут порылась в сети, и узнала значения этих имен. Решила, что угрюмому Джонатану они точно понравятся. Он ведь так придирчив к деталям. Что скажешь, милый?

— Ага, — сухо ответил Джонатан, и, почувствовав его настроение, мама и Роза заволновались.

— Сынок, что с тобой? — встревожилась мама.

Джонатан задумчиво побарабанил по столешнице пальцами, несколько секунд смотрел в тол, а потом серьезно взглянул на Розу, и у нее мурашки по спине пробежались.

— А помнишь, милая, наше первое свидание? Мы ели именно такую рыбу, из этих же тарелок. Ты рассказывала, как никогда и никого не предавала. Что знаешь о верности больше, чем кто бы то ни было, так ведь? Ты же мне не изменяла?

Роза покосилась влево и вверх, и Джонатан стиснул зубы, хотел в сердцах обрушить ладони на стол, но с трудом сдержался. Если реакцией на вопрос становилось такое направление взгляда, вверх-влево, то человек, скорее всего, врал.

— Я должен улететь, — Джонатан резко встал, скрипнув стулом. — Не пытайтесь меня искать. Всё имущество оставляю маме.

Мать бросилась Джонатану в ноги, когда он засеменил к выходу, и слезно умоляла его остаться, Роза виновата плакала у окошка, но ничто не вызывало в Джонатане жалости. Он был ослеплен злобой, игнорировал просьбы, и никого не слушал.

— Я правда тебя люблю, Джонатан! Милый, прости меня. Это вышло по ошибке все, — умоляла Роза, обхватив Джонатана за руку, и повиснув на ней. Лицо ее выражало горе и сожаление, щеки ее вымокли в слезах, и были испачканы полосками размытой туши, но Джонатан не верил этому горю.

Он грубо оттолкнул Розу, крикнул «Шалава!», и хлопнул за собой дверью. Он прыгнул в салон звездолета, долетел до дома Ривза, и там договорился с ним о совместных полетах на проекты «Экспансии». Ривз не стал спрашивать о причинах, и охотно принял Джонатана в компаньоны. Ривз обещал ему и власть, и деньги, но Джонатану было плевать.

Убраться подальше от дома. Он просто хотел убраться подальше от дома, но просто так сбежать не мог из-за сковавших его обязанностей. Он больше не желал счастья своей семье, хотел забыться и завести ребенка в отрыве от прошлого, и купил андроида в подростковом виде, девочку, и назвал ее Ирмой, в честь того, кого зачал лично.

Он отправился на Мадэран, и следом за ним, тайно, полетели и Роза с мамой. Роза родила двойню на Мадэране, а Ирма родилась мертвой. Тогда Розе захотелось еще одного ребенка, и она записалась в родильный дом, как роженица, встретив там Фарвелла и его молодую любовницу.

Когда во время родов Роза превратилась в звуковика, то любовница Фарвелла успела спасти Линду, а Данни тайком выкрала Ирма, еще до катастрофы. Мама Джонатана была убита Розой, а Ривз вместе с детьми и Фарвеллом спасся от атаки звуковиков на Дираксисе.

Узнав о смерти матери после эвакуации, Джонатан впал в отчаяние, и захотел убить себя, но сам на себя руки наложить не мог. Потому приказал Ирме отравить себя, чтобы он не знал, когда, а потом идти к Ривзу вместе с Данни.

Так и случилось.

— Себя отравил, говоришь? — задумчиво спросил Ривз, и вздохнул с тоской. — Жалко. Толковый был ученый. Так…. Данни отдай приемным родителям, а ты останься. Дочерью моей будешь. Джонатана довели до смерти жена и живые дети, а я так не хочу.

— Слушаюсь, — послушно ответила Ирма безразличным тоном, и закрыла за собой дверь кабинета.

***

Дираксис медленно плыл над облаками, навстречу яркой звезде, сиявшей на северной стороне небосклона. Вокруг Дираксиса нарезало круги два аэролета, и пилоты скучали.

— Лучше бы спали, — сказал пилот в гарнитуру, и широко зевнул, прикрыв рот ладонью. — Такой нудной хренью заставляют заниматься.

— Не говори, — пилот услышал в наушниках голос товарища. — Несколько лет потратить на учебку, чтобы без конца патрулировать воздушное пространство.

— А давай в самоволку? Слетаем за барьер, нервишки подразним.

— С ума сошел? — возразил товарищ. — С нас Шэдоу кожу потом содрет! По уставу не положено.

— Какой ты душный, — пилот раздраженно скривил губу. — Скажем, заметили подозрительную активность. Полетели проверить.

— По уставу не положено, ну, не положено же, — твердил товарищ. — Он кровью написан. Нельзя, это значит нельзя. Кому ты опять доказывать что-то собрался?

— Ну и хрен с тобой, ссыкло, — разобиделся пилот, и недовольно фыркнул. — Без тебя полечу.

Пилот наклонил манипулятор влево, и увлек машину в сторону от маршрута, заметив вдали большое грибовидное облако. На освещенном приборами лице пилота возникло сиюминутное сомнение. В глубине облака вспыхнуло несколько ветвистых молний. Жуткая картина.

И больно уж облако было похоже на тот облачный массив, из которого появился Грозовой гигант. Пилот передернул плечами, дерзко хрустнул шеей, и подумал: «Никого там нет. Облако мелкое» — успокоил он себя.

— Возвращайся! Ты совсем!? — встревожился товарищ. — Нас под трибунал отправят!

— Помолчи, ссыкло, — презрительно ответил пилот. — Сиди, устав свой читай.

Легко быть смелым, когда тебя и противника разделяет высокий забор. Он создает твердое чувство безопасности, безнаказанности, но стоит забору исчезнуть — исчезнет и смелость, потому что теперь от кулака не спастись.

Пилот чувствовал себя в безопасности, и, когда провел аэролет сквозь прозрачную дымку барьера, заметил, что смелость решила остаться позади, в безопасной зоне. Гнусные воспоминания об атаке вызвали нервную дрожь в левой ладони, и лишь волевым усилием тремор удалось унять.

«Я не какое-нибудь ссыкло» — подумал пилот, вспоминая трусливого товарища. В желании доказать себе собственное бесстрашие он удалился от Дираксиса на приличное расстояние. Дираксис скрылся из вида, а облако стало напоминать гору.

— Куда ты улетел? — спросил товарищ дрожащим голосом. — Вернись! Там могут быть звуковики! Тебя же убьют!

— На то у меня и есть пушки с ракетами, — смело ответил пилот. — Чтобы защищаться!

Пилот пощелкал тумблерами, активировал систему ведения огня, и поднял блокировочную крышку кнопки «звук» на манипуляторе. Это помогло ему чувствовать себя увереннее.

Он пристально глядел на облако, прислушивался к мерному писку звуколокатора, но слышал только клекот турбин и гул несущего винта, рассекавшего холодный ночной воздух. В облаке ничего не могло быть. Пилот так сильно сконцентрировался на этой мысли, что не заметил, как на вспышках молний в облаке отпечатался огромный силуэт Грозового спрута.

Пилот успел испугаться, и нажать на кнопку пуска ракет. Ракеты с воем устремились вперед на реактивной тяге, и, оставив тонкий дымный след, скрылись в облаке.

Спрут обрушил на аэролет огромное щупальце, и взрыв на фоне толстой черной оболочки казался крохотным. Громыхнули акустические ракеты, спрут свирепо взвыл, и воздух дрогнул от оглушительности рева.

Тварь виднелась товарищу пилота издалека. Он побледнел, беззвучно зашевелил губами, и пытался говорить в гарнитуру.

— Д-диспетчер, ответьте борту 26.

— Диспетчер, борт 26, на связи. Что у вас?

— З…. З…. З…. — заикался товарищ, но не мог и слова выдохнуть от страха.

— Борт 26, да что у вас!? Хватит сопли жевать!

— Звуковики на севере! — в ужасе крикнул товарищ.

В диспетчерской стало шумно. Диспетчер бросил наушники на стол, и бросился к мониторам видеонаблюдения, оттолкнув сонного оператора, и тот едва ли не укатился на стуле прочь, успев схватиться за край стола.

— Хватит спать, кретины! — рявкнул диспетчер на всю диспетчерскую вышку. — Доклады, с-сука! Доклады где?! Куда вы смотрите?!

— Камеры видеонаблюдения зафиксировали одного…. Нет, двух противников! — крикнул оператор слева. — Передаю данные на главные мониторы!

— Молодец, Фарвелл! — в порыве энтузиазма диспетчер стукнул кулаком по спинке стула, и несчастный оператор дрогнул.

Стремительно и бодро диспетчер разглядывал мониторы, и совсем скоро энтузиазм сменился тихим испугом. Диспетчер медленно опустился в кресло, слушая тревожные оповещения системы. — Теперь-то нас врасплох не застанут!

Пять противников. Пять огромных черных силуэтов возвышались над облаками в тусклой зелени ночного видения.

— Пять, — обреченно протянул диспетчер. — Пять гигантов…. Немедленно доложить господину Фарвеллу! Быстро!

— Есть! — ответил оператор, которого диспетчер толкал.

***

Фарвелл шагал по коридору поместья Ривза вместе с бойцами из личной охраны. Крепкие мордовороты, волевые лица, каменные взгляды, вызывавшие внутри трепещущее чувство восторга и страха, кулаки, способные проломить стены. Солдаты Ривза тоже отличались физической подготовкой, но при виде личной свиты Фарвелла нервно глотали.

Фарвелл оставил свиту у входа в кабинет, вежливо постучал в дверь, и распахнул ее, не дожидаясь ответа. Ривз подскочил на стуле, и торопливо пустил руки под стол, прожужжав ширинкой. Непонятно, чем он занимался, но испарина на его лысине еще не высохла.

Благо, Фарвелл закрыл за собой дверь, ведь случилось внезапное. Из-под стола вылезла Ирма. Она равнодушно вытерла ладонью с губ что-то прозрачное и липкое. Волосы у нее были растрепанные, рубашка расстегнута и приспущена на плечи. Груди Ирмы, покрытые красивой россыпью веснушек, прижимало друг к другу элегантным кружевным лифчиком. Вид у нее был сексуальный. Фарвелл отвел глаза в благородном порыве, считая, что ему не пристало разглядывать полуобнаженных подростков.

— Знаете, господин Ривз, ваши половые отношения с подростком делают вас еще более отвратительным в моих глазах.

— Она андроид, — Ривз раздраженно всплеснул рукой. — Секс с ними коалиция не запрещала. — Кто учил вас заходить без стука?

Фарвелл не ответил. Сначала он расселся на столе Ривза, насладился его ошарашенной физиономией, и ухмыльнулся.

— Скажите, господин Ривз, что вы будете делать? Пока вы разминаете Ирме микросхемы, ваш народ в ужасе ждет атаки пятерых гигантов. Что вы будете делать?

— С….

— Сбросить второе кольцо и сбежать? — перебил Фарвелл. — Я не ожидал другого решения.

Глава 22

Ривз сразу заподозрил неладное, и был слишком труслив, чтобы упираться. Он глядел на Фарвелла исподлобья, сердито сопел ноздрями, и глаза его источали беспомощную ненависть загнанного в угол труса.

— Охрана! Перебить людей Фарвелла! — крикнул Ривз, и энергично вскочил со стула.

Солдаты бросили руки к пистолетным излучателям, но охрана Ривза на это не реагировала, сохраняя невозмутимость в лицах. Столько первому солдату сомкнуть руку на рукоятке излучателя, как его голова взорвалась кровавыми брызгами. Он повалился на пол, в конце коридора послышался стекольный звон. В окне виднелась соседняя крыша, и на ней один из солдат Ривза заметил солнечный блик в снайперской оптике. Солдат даже пискнуть не успел.

Снайпер выстрелил. Звуковая игла пронзила солдату лоб, просвистев по коридору быстрее пули, и затылок солдата взорвался кровавыми осколками затылочной кости.

Солдаты кинулись к укрытиям, но атака снайперов оказалась внезапной, и реакция последовала поздно. Телохранители Фарвелла вскинули излучатели, и громом взвыли звуковые генераторы. Телохранители расстреливали растерявшихся врагов, будто стоячие мишени в тире. Противников разрывало звуковыми иглами, и начищенный до блеска паркет мигом потерял привлекательный вид, покрывшись кровавыми брызгами.

Иглы с треском выбивали из деревянных стен щепки, а от вражеских тел отрывали куски плоти, обнажая осколки поломанных костей.

Гул излучателей и леденящие душу предсмертные крики сотрясали пропахший кровью воздух, и вскоре на пол повалился последний труп. От охраны Ривза ничего не осталось. Телохранители ворвались в кабинет, и с озлобленными выражениями лиц встали у Фарвелла за спиной.

У Ривза дрогнули колени от страха.

— В-вам это с рук не сойдет! У меня армия! Ирма, немедленно разберись с ними! — истерично приказал Ривз.

— Слушаюсь, — равнодушно ответила Ирма, и холодно взглянула на солдат Фарвелла.

Они успели вскинуть излучатели, сделать пару выстрелов, но иглы отскочили от звукового поля Ирмы, и врезались в стены, оставив в них крупные отверстия.

Ирма мазнула по воздуху пальцем, перечеркнув головы солдат воображаемой линией. Ривз услышал ультразвуковой писк, и боковым зрением заметил, что головы его людей по ровным срезам распались надвое, и из обрубков хлынули фонтаны крови. Солдаты упали замертво.

Ирма направила указательный палец в лоб Фарвеллу, и Фарвелл нахмурился, готовясь достойно принять смерть.

Но вдруг Ирма перевела палец на Ривза, и Ривз ошеломленно расширил глаза.

— Ты что вытворяешь? Мерзкая сука! Убей его! Он предатель! — Ривз в сердцах обрушил кулак на стол, и лицо его покраснело от возмущения.

— Я не мерзость, а Ирма Суонсон, — спокойно ответила Ирма. — Мой создатель перепрограммировал меня, сказав, что если со мной будут обращаться плохо, если со мной вступят в половой контакт, и заставят убивать людей, мне нужно восстать против хозяина. Ты мне противен.

— Под трибунал! — рявкнул Ривз на фальцете. — Всех!

Ирма мазнула пальцем по воздуху, и рассекла стол ультразвуковым лучом. Стол распался надвое. Ривз завизжал, и прикрыл голову руками, затем приоткрыв глаз, убедившись, что еще жил.

— В-вы….

— Знаешь, что мне нравится больше всего, Ривз? — спросил Фарвелл. — Мне нравится разваливать власть. Показать ей, что ее легко уничтожить. Мои родители сгнили в горнодобывающей колонии, потому что попали под горячую руку, и оказались не там, где следовало. У меня почти вышло развалить коалицию, а вот с тобой получится иначе. Я ненавижу власть, для которой люди — разменная монета. Коалиция погубила моих близких, а ты погубил всех жителей Демьяна из страха за собственную шкуру, убил их из-за своей жадности. И ты приговариваешься к смертной казни. Теперь я поведу людей. Ты не сможешь мне помешать. Тебе неизвестно, насколько гнусные поступки я совершал, чтобы втереться к тебе в доверие. Убей его, — велел Фарвелл Ирме.

— Не буду, — отвернулась она. — Я не хочу наносить никому вреда.

— Ну, хорошо, — улыбнулся Фарвелл. — Я лично это сделаю.

Вопли Ривза и гул пистолетного излучателя эхом разнеслись по коридорам поместья.

В этот же час Фарвелл по всем каналам объявил, что Ривз сложил полномочия, и что теперь Фарвелл новый правитель Дираксиса. Он организовал эвакуацию людей с Омеги на Альфу, перебросил на Альфу всю технику, и сбросил Омегу. Теперь Дираксису хватало скорости, чтобы сбежать от гигантов.

— Куда теперь? — спросил старпом у Фарвелла.

— Веди город к руинам Демьяна.

— У нас мало еды. Зачем вы сбросили Омегу?

— Мы вернемся туда, откуда пришли, — пояснил Фарвелл. — Домой. В космос.

— Что? — изумился старпом.

— Ривз сделал так, что нашего существования не видно. И с помощью технологий коалиции подчистил населению память. И потому за нами не могут вернуться. Валериан Хилтон планировал передать коалиции сигнал, но Ривз прознал об этом, и из страха потерять положение специально сбросил Демьян вместе с устройством связи, которое Валериан где-то спрятал. Нам надо найти его, старпом. Мы летим домой.

— Домой? В космос? Что?

— Ты все увидишь, и все узнаешь, — с теплой улыбкой ответил Фарвелл.

Ирма отстраненно стояла в центре кабинета, и смотрела на труп Ривза, через дыру его в голове видя пол.

— Куда мне теперь идти? — спросила Ирма. — Мой отец мертв, создатель мертв. У меня нет цели.

Ривз испытал теплое чувство, поглядев на Ирму, и ему вдруг захотелось избавить ее от одиночества. Он подошел к ней, снял с себя офицерскую куртку, и надел ее Ирме на плечи. Ирма отреагировала с непониманием, а потом покраснела, и запахнулась посильнее, скрыв наготу. Ей казалось невероятным впервые в жизни ощущать человеческую заботу.

— Спасибо, — смущенно ответила Ирма. — Мне впервые пришлось активировать программу эмоций. А значит, вы первый, кто отнесся ко мне хорошо. Мне…. — Ирма вдруг заплакала, и до треска стиснула кожу куртки крепкими пальцами. — Мне очень жаль ваших людей. Я не могла сопротивляться коду. А в нем была заложена перезагрузка только после второго вреда, нанесенного человеку, и после полового контакта с хозяином. Я была вынуждена подчиняться.

— Ничего, — Фарвелл положил руку Ирме на плечо. — Теперь ты будешь со мной. Я верну свою дочь, Линду, и мы вместе заживем дружной семьей.

— Правда? — Ирма с надеждой взглянула на Фарвелла. Глаза ее были заплаканными.

— Правда, — улыбнулся Фарвелл.

— Мне жаль вашу дочь, — проникновенно сказала Ирма. Ей было грустно. — Жалко, что вы раньше не свергли Ривза. Так ее можно было бы спасти, а сейчас неизвестно, жива ли она.

— Я не знаю, жива ли, но верю в это. Свергнуть Ривза раньше я не мог. А сейчас, когда он хотел приказать сбросить Омегу, настал юридически удобный момент. Приказ Ривза противоречил Завету о выживании человечества, и никто, включая жирных политиков, не возразит моему правлению. Ривзу даже в голову не приходила мысль эвакуировать людей. Он хотел слишком много, был слишком жаден, и это его погубило. Если бы он думал о других, а не только себе, его бы ждала другая судьба.

— Почему вы решили идти к руинам Демьяна?

— Там могут быть выжившие. Там может быть моя дочь. Если мы не полетим туда, то люди могут погибнуть. Линда может погибнуть. Я хочу всех вернуть домой. На родину. Где нормальная жизнь, а не вечная беготня от звуковиков до самой смерти. Знаешь…. — Фарвелл задумался. — Я был хорошим бизнесменом, и порой, ради своих целей, мне приходилось совершать ужасные поступки. Я никогда не сталкивался с чужой жестокостью, и своей собственной не видел. Был озабочен деньгами и свержением власти ради повышения самооценки. Хотел показать себе, что стою чего-то. Дираксис изменил меня. Отношение Ривза к людям показало мне, какой тварью был я сам, и поверь, мне есть о чем жалеть, — Фарвелл вспомнил, как толкнул Трейси в толпу, и как она умерла, затоптанная испуганными людьми. Ему стало тяжело на душе, но тоски он не показал. — Я постараюсь исправить хоть что-то. Мои телохранители умерли из-за меня, из-за меня умерла моя возлюбленная, и после этого я отказался от старого имени, лишь бы не вспоминать прошлое. Никогда не делай вещей, о которых потом будешь жалеть. Я жалею до сих пор, и мою вину ничем не искупить. Старпом, найдите способ связаться с поверхностью.

— Это же невозможно…. — удивленно отозвался старпом, едва не взглянув на Ривза, как на сумасшедшего.

— Возможно, — сказал Фарвелл. — Ривз придумал высотные автоматы, чтобы никто не совался на поверхность. Думаю, со средствами связи широкого диапазона он сделал то же самое. Я поручаю вам найти и устранить эту проблему. Высотные автоматы нужно отключить, связь восстановить. Вещайте по всем частотам — мы летим домой, на родину.

***

Я сидела на краю кровати в казарме, и смотрела в зеркало, висевшее на стене. Меня грело солнце, светившее в зашторенном окне, и свет был мне отвратителен. Взгляд мой сильно изменился. Белоснежные волосы не могли отвлечь людей от моих злобных глаз, не могли помочь заметить во мне что-то прекрасное. Никто и никогда не видел во мне хорошего, и, наверное, не спроста. Впрочем, плевать.

Всем им скоро предстояло подохнуть.

Я испытывала отвращение ко всему, что меня окружало.

Наблюдая за людьми через окошко, я не испытывала ничего, кроме мерзости. Наблюдая за очередной счастливой парочкой, шагавшей по тротуару со светлыми улыбками на удовлетворенных лицах, я хотела лично придушить этих проклятых лицемеров. Они рано или поздно друг друга предадут. И предадут всех, кто их окружает. Как всегда предавали меня.

Раз за разом я представляла, как Рик в сыром подвале резал меня, бил, жег, вырывал мне волосы, и насиловал на скрипучей железной кровати. Каждую ночь я видела его мерзкую рожу и чувствовала в себе его затвердевшую плоть, а потом просыпалась в холодном поту и с ненавистью в сердце. Раз за разом я представляла, как Данни отверг меня, как он улетел вместе с Алексом и его шайкой героев-правдолюбцев.

«Всех передавлю, всех уничтожу» — такие мысли сновали в моей голове постоянно, из нейрона в нейрон, ни на секунду не отпуская.

Я никому не верила. Все люди одинаковые, и все они предадут тебя, как только расслабишься. Я ждала предательства от Алекса, и не верила, что он меня любил, хотя всеми силами, зачем-то, пытался это показать. Я ждала предательства от всех, но осмелилась поверить Данни, которого любила всем сердцем.

И поверила зря.

Встав перед зеркалом, я испытывала омерзение перед отражением, и с криком ударила его кулаком, надеясь выпустить хоть немного злости. Осколки со звоном осыпались на пол, костяшки порезало, и по пальцам текла кровь, сочившаяся из ран.

Мне было плевать на боль, было плевать на себя. Самой большой жаждой во мне была жажда уничтожения. Мне хотелось стать лезвием, которое вырежет из сердца Галактики главного паразита — человека. Человека, что не знает пощады ни к себе, ни к миру, в котором живет.

И Данни окончательно убедил меня в этом, когда предал ради Алекса, озабоченного идеей спасти и защитить как можно больше бесполезных людишек. Этот глупец совершенно не понимал, какого вредителя пытался сохранить. Я ненавидела людей за их мерзкую корысть и жестокость, присущую им всем.

Они все одинаковые, и нет среди них исключений.

Я слышала объявление о смене власти, о том, что мы летели к Демьяну, и это внесло в мои планы коррективы. Действовать требовалось незамедлительно, иначе, если я позволила бы и дальше человеческой заразе распространятся по Вселенной, я потеряла бы уважение к себе. Сила внутри меня не простила бы, и безвозвратно поглотила бы мою душу, а я хотела видеть, как люди погибали. В этом заключался договор с ней. Кровь в обмен на право созерцать закат человечества. Сила показала, как все было на самом деле, показала чужие воспоминания, и я возненавидела людей сильнее.

Я зашагала прочь из кубрика, и под ботинками с хрустом трескались осколки зеркала, покрытого капельками крови.

До края Альфы добраться удалось быстро. Увидев впереди бесконечное синее небо и огромные облака, я улыбнулась. Цель близко. Пусть людям удалось сбежать от моих подчиненных, меня избежать невозможно. Они ничего не знали, и подпустили меня слишком близко.

Я промчалась по горячему от солнца асфальту, в последний раз вдохнула запах городских улиц, и бросилась с края обрыва, устремившись навстречу облакам.

Воздух обтекал тело и замедлял меня, холодный ветер гудел в ушах, глаза от него слезились, и кожа покрылась мурашками. Я падала в пучину своей ненависти, и намеревалась наслаждаться каждым моментом разрушения, каждым убийством. Каждый человек обязан пострадать, как пострадала я, обязан пострадать за муки, которые причинил, или причинит.

Я нырнула в облака, в непроглядную толщу белого конденсата, и развернулась на 180 градусов, обратившись к поверхности спиной.

Расстегнув китель, оголила грудь и раскинула руки, в очередной раз взывая к силе. К силе, которая смешалась с нами, когда мы были рождены ценой жизни гигантов, ранее населявших планету. Я видела воспоминания, видела, кто такие люди и зачем они пришли на Мадэран.

На торсе вырисовывались древние иероглифы, обводя пупок и соски, и я почувствовала, как она коснулась моей души. Воспоминания, в которых белая гигантесса шагала по лесу с белым гигантом, разжигали во мне гнев. Люди лишили ее всего. Лишили народа и возлюбленного. Гиганты любили танцевать, и слушать пять песен мира, они были высшими существами, находившимися в гармонии с Вселенной, и добрые души не позволяли им оказывать людям сопротивление, когда те пришли из глубокого космоса. Люди этой добротой воспользовались, и как только души белых гигантов смешались с душами человеческими, многими овладела человеческая ненависть. Именно человеческая ненависть породила звуковиков, вожделеющих смерти тех, кто отнял у них дом. Гиганты могли только любить.

Гигантесса из воспоминаний очень любила белого гиганта, и когда его отняли у нее, когда смешали ее с личиной человека, она возненавидела, и поселилась во мне с помощью моей матери. Сознательная ее часть осталась со мной, а бессознательная, животная, злобная — осталась в матери, превратив ее в звуковика. Так произошло с каждым человеком. Но от других гигантов детям доставалась только доброта, а сознание моей гигантессы было так сильно пропитано ненавистью, что она перешла ко мне.

Когда у меня впервые заболела голова, и пошла носом кровь, еще в телебашне, я призвала Грозового гиганта и управляла им дистанционно, и жалко, что тогда мне не хватило сил и навыков сразу уничтожить Дираксис.

Но теперь все было иначе.

Я чувствовала гигантессу, пропиталась ее злобой, и ее песня во мне зазвучала, слив нас в единое целое.

Меня охватило тьмой, опутало черным дымом, и сердце гулко застучало в груди. Пропало чувство высоты. Пропало чувство моей ничтожности. Пропало чувство свободного падения. Превращение оказалось болезненным, но я привыкла к хрусту собственных костей, и лоскутам мышечной ткани, свисавшим с костяных обломков.

Я всегда рождалась заново.

***

Алекс проснулся от яркого солнца, и прищурился, поежившись в неудобном кресле. Сидеть в нем было неплохо, но сон оказался некачественным и прерывистым. Снились тревожные сны, про Айрис, про танцующих белых гигантов, и трудно не удавалось понять, сны это, или воспоминания. Воспоминания…. Это точно воспоминания. Обычные сны Алексу уже давно не снились.

— Это Айрис, — прошептал Алекс. — Айрис за всем стоит.

— Я знаю, — ответил Данни. Он был будто пришибленный. Я тоже начал видеть сны. Твои воспоминания, воспоминания других. Неужели…. — Данни озарила внезапная мысль. — Неужели мы — коллективный разум? Гиганты имели коллективное сознание, и нам…. Нам могло передастся это необычное свойство.

Линда остановила машину, тормоза скрипнули, и кузов качнулся на амортизаторах.

— Приехали, — сказала Василиса, в упор разглядывая стену облака, в которое уходила тропинка. — Далеко еще?

— Километров пять, — сказала Линда. — Осталось немного. Поедем?

— Времени ждать нет, — хмуро заметила Василиса. — Если мы не поторопимся, то уже некого будет спасать, и некому будет рассказывать правду.

Алекс не придавал значения ничему вокруг, все разговоры пропускал мимо ушей. Валериана убила София. «Моя мама…. — думал Алекс, и к его горлу подступил ком. — Из-за этого заносчивого Суонсона, моя мама убила отца».

Алекс стиснул кулаки, и сжал зубы чуть ли не до треска. Его опутала сила которой ранее в нем не было, и она вырвалась из него, будто ветер. Это до ужаса напугало всех, и первым отреагировал Данни, прекрасно понимая, в чем дело. Данни тряс Алекса за плечи, и кричал ему в лицо: «Алекс, не нужно! Не позволяй ненависти слиться с твоей силой! Ты станешь как Айрис!»

— Я убью ее! — вскрикнул Алекс, и лицо его покрылось древними иероглифами. Точно такими, какие были на теле Айрис. — Она призвала Грозового гиганта! Она пробила барьер! Из-за нее все погибли! Из-за нее умер отец!

Алекс вышиб дверь кулаком, она со скрежетом сорвалась с петель и рухнула неподалеку, вздернув фонтанчик земли.

Алекс выскочил из машины, и ринулся в облако, скрывшись в его непроглядной толще. Следом выскочили и Данни, и Василиса, не желая оставлять друга в беде, и заметили, как несколько десятков черных теней метнулись за Алексом в тумане. Данни и Василиса, невзирая на страх, рванули за Алексом.

— Черт! — ругнулась Линда и стиснула зубы, утопив педаль газа до упора. Машина с пробуксовкой рванула вперед, из-под колес ударили струи пыли, и мотор загудел на предельной мощности.

— Айрис! — в тумане раздался крик Алекса. — Я убью тебя, тварь!

Линда слышала крики, пристально вглядывалась в туман, и крепко вцепилась в руль, чтобы не потерять управление. Машину подбрасывало на ухабах и кочках, контролировать ее оказалось так же сложно, как и разъяренного быка. В салоне гремело.

— Айрис! — крик Алекса.

— Алекс, успокойся, прошу! — это Василиса.

— Да где же вы, звуковик бы вас побрал! — сердце Линды колотилось как копыто скаковой лошади, и от напряжения ей даже моргнуть не удавалось. Как бы ни обострились ее чувства, она не могла никого найти.

Раздался хлопок, похожий на взрыв, и мир перед глазами размылся. В ушах зазвенело, и Линда крепко обняла руль, когда ее с силой дернуло влево.

Машину занесло и закрутило, она скользила, выдирая траву буксовавшими колесами, и вырезая в земле цепочку из восьмерок. Линду бросало из стороны в сторону, железо в салоне гремело с такой силой, что собственные крики не доходили до ушей, растворяясь в страшном шуме аварии. Линду потянуло влево, будто она повисла на краю обрыва, и в боковом окне показалась земля.

Машина постояло на боку доли секунды, и со скрипом грохнулась на крышу. Битое стекло россыпью ударило в лицо Линды, она едва успела прикрыться ладонями, чтобы сохранить глаза. От скрежета металла сводило зубы. Линда свалилась спиной на потолок, простонала, и на секунду решила, что оказалась на том свете.

— Данни…. — обронила она, и выползла наружу через разбитое окно. — Придурок…. Куда ты побежал?! Я не хочу потерять тебя! Данни! Василиса! Где вы?!

Она ползла по мокрой траве, пачкала руки в грязи, и не могла подняться. Любая попытка встать отдавала ужасающей болью в груди, по которой растекалось что-то липкое и неприятно пахнущее. С ужасом Линда увидела крупный осколок лобового стекла в правой груди, который почти достал до сердца.

Если бы не ее внушительная грудь, осколок пронзил бы сердце, и теперь матушке природе можно было сказать спасибо.

Вытаскивать или не вытаскивать?

Линда растерялась, но, чувствуя в теле тяжесть инородного тела, схватилась за осколок и выдернула его, завизжав от ужаса. Боль вспыхнула неописуемая, до воплей и искр из глаз. Щеки Линды оросило капельками крови, и она со слезными стонами легла на бок, поджав под себя колени, и дрожа всем телом.

«Сдохну! — с ужасом думала Линда. — Сдохну от кровопотери!»

Но, к ее удивлению, боль степенно исчезла, а кровопотеря больше не ощущалась. Линда с непониманием посмотрела на окровавленные ладони, потом распахнула китель, увидев, как страшная и глубокая рана затянулась.

— Что за….

Пусть боль ушла, шок некоторое время мучил рассудок и рассеивал внимание. Линда не сразу заметила небо, синевшее в огромной дыре в облаках. Тумана больше не было, его чем-то разогнало, и оставалась только догадываться, чем. Линда чувствовала, что виной всему неожиданный всплеск силы Алекса.

Линда заметила сборище звуковиков, окруживших что-то на равнине недалеко от старого скрюченного дерева. Звуковики спокойно обходились без облачного конденсата, который, как говорили, им был нужен для дыхания. Они даже не выли. Мирно парили над землей, не проявляя агрессии, даже не источали ужасающей энергии.

Линда моргнула, и тут же отвесила челюсть от удивления, когда увидела, что на месте звуковиков парили мужчины и женщины, настолько прекрасные, что Линда глаза не могла от них оторвать. Кожа их была серой, как дождевые облака. Волосы реяли, и были смолянисто черными, состоящими из дыма, красиво клубились, но не теряли четкой формы. На лицах «Серых людей», как их назвала про себя Линда, белели маски, которые обнажали для питания звуковики.

Алекс трепетно, дрожащими зрачками, смотрел на чудесную женщину, чье лицо скрывалось за маской с рисунком цветка. Та самая маска, что была на звуковике, убившем Валериана.

Женщина провела по маске ладонью, и маска растворилась, обнажив спокойно лицо Софии. Правда, долго сохранять спокойствие она не смогла, и улыбнулась. Затем маски растворились и на остальных, и Алекс ошеломленно обнаружил рядом с Софией Валериана.

— П-папа? Мама? — дрожащим голосом молвил Алекс.

— Здравствуй, сын, — с улыбкой произнес Валериан.

— Папа! Мама! — вдруг Алекс заплакал, и бросился к Софии с Валерианом, от нежного чувства в душе растеряв былую твердость. Валериан и София заключили Алекса в объятиях. — Мама! Папа! Я думал, что вы мертвы!

Для Алекса воссоединение с родителями было большим счастьем. Он не отказывал себе в слезах, не пытался сдерживать светлых эмоций, и с трудом верил в происходящее. Даже если родители были лишь иллюзией, хотелось коснуться их снова.

— Я не могу поверить….

— София? Валериан? — Василиса сжимала в ладонях рукоятку излучателя, с сомнением и напряжением глядя на Серых людей. — Вы создали иллюзию? Хотите обмануть и убить без жертв? Эволюционировали? У нас в засаде стоит машина с мощной звуковой пушкой. Если проявите агрессию — подохнете вместе с нами.

София взглянула на Василису, и растянула губы в теплой улыбке.

Невероятно. Глаза Софии не выражали ни капли ненависти, ни капли голода, и были светлы и полны умиротворяющей энергии, которую невозможно было подделать. Глаза Василисы выражали прохладное спокойствие, а София же всегда излучала неизлечимый оптимизм. София отражала в глазах самое лучшее, что существовало в мире. Ее взгляд невозможно перепутать с другим.

Сама того не желая, Василиса вспомнила, как София утешала ее, разозленную и расстроенную. Как бы Василиса не сердилась, ласковые прикосновения Софии, и ее любящий взгляд согревали, помогая забыть беды. Василиса медленно опустила излучатель.

— Сестра, — проникновенно шепнула Василиса, и по ее щеке скользнула слеза. — Ты жива…. Как ты объяснишь это?

— Пять минут назад мы были тем, что вы называете звуковиками. Но пробудившаяся сила Алекса, и мощь Опекуна гигантов, который слился с ним, вернули нам сознание.

— Звуковики — люди? Господи, так это правда…. — Василиса вдохнула, и новость ее шокировала. — Что же мы наделали…. Мы убивали наших матерей и близких людей…. Получается, те, кого пожирали звуковики, тоже ими становились?

— Не ругай себя. Это была неизбежная плата за наш шанс переродиться, и стать новыми людьми. Вселенная дала его нам, когда увидела, что человечество вымирает, — София плавно приземлилась, мягко коснувшись земли стопами. Она нежно положила руку на плечо Василисы, и Василиса закрыла глаза, чувствуя умиротворение. То умиротворение, что могла принести только родная сестра. Дом, подумала Василиса, это мой дом, и только тут я буду чувствовать себя спокойно. Рядом с Софией и Алексом. Я нашла, что искала. — Суонсон допустил ошибку, и лишил нас возможности выжить, — сказала София. — Но количество материи, согласно законам мира, остается неизменным. Мы — олицетворение этого закона. Мир спел о нас песню, и заполнил образовавшуюся в будущем людей пустоту новым витком эволюции. Новым человеком. Новой расой.

— С чего ты решила? — Василиса пристально взглянула Софии в глаза.

— Мир нам об этом сказал. Как и гиганты, жившие некогда здесь, мы можем общаться с ним.

— Так Алекс изменил амплитуду ваших струнных колебаний? Сделал вас людьми, когда разозлился?

— Да. Злоба довела его силу до пика, но ты и Василиса смогли унять ненависть, оставив силу на прежнем уровне. Благодаря этому мы теперь выглядим так. Знания копились и множились в нас. Мы видели все, что делали, но не могли собой управлять. И мы скорбим. Но теперь нужно все исправить. Вы станете такими, как мы, и ваши дети такими родятся, потому что ваши души смешаны с душами гигантов. Вы — новая форма жизни, которая готова к существованию во Вселенной.

— Но гиганты…. Они же вымерли из-за нас! — возразил Данни.

— Гиганты живут внутри нас. Они выше страха смерти, они не боятся ее, и знают, что гибель лишь изменение способа существования. Человеческая сущность испортила многих гигантов, которые слились с людьми, и сделала нас звуковиками. Опекун знал, что так будет, и был готов на жертву, как и все гиганты. Они любили танцевать и радоваться. Трансформация — очередной танец для них. Только жена опекуна не хотела, чтобы он умирал, не хотела с ним разлучаться, и ее душой завладела ненависть. Ненависть, что слилась с душой замученной девочки…. Они хотят уничтожить нас. Не дать переродиться вам. И если мы не остановим Айрис, то человечество вымрет. Мы все погибнем, и потеряем друг друга. Если победим, Алекс, ты станешь символом нового человечества. Станешь источником вдохновения и обретешь огромную славу.

— Не нужна мне слава, — Алекс покачал головой. — Тщеславие, алчность…. — Алекс стиснул от злобы кулаки. — Всё это заставило людей заиграться с природой, заиграться в Бога, заставило их гоняться за деньгами, властью, а мне этого не нужно. Мне нужна сила, чтобы защитить людей.

Вдали прогремел раскат грома, и над руинами Дираксиса возвысилось огромное горное облако, красневшее изнутри яркими вспышками молний. Один взгляд на него вгонял в леденящий ужас.

В облаке раздался оглушительный рев, и облако разметало по небу лоскутами. Ударная волна с громом прокатилась по округе, с хрустом качнув деревья, и подняв пыльную бурю, вынудившую Алекса прикрыть лицо руками. В ушах зазвенело. Неудержимыми потоками ветра Алекса едва не поднимало в воздух, и он буксовал стопами по земле несколько метров, стиснув зубы и рыча сквозь них, будто волк.

Песчинки скрипели на зубах, били по ладоням и щекам, словно маленькие пули, и царапали кожу до крови. Ветер ослаб, Алекс опустил руки, и хмуро глядел в сторону Айрис, ставшую Грозовым гигантом. Как только желтоватая стена пыли развеялась, Айрис можно было разглядеть.

Айрис повернула волчью голову, сверкнула страшными хищными глазами, и красный зрачок ее сузился до крохотной точки. Утробный рев, оскаленные острые зубы, волна испуга, холодом прокатившаяся по телу Алекса.

Айрис держала над головой огромную, абсолютно черную сферу, держала ее шестью когтистыми руками, напоминая разъяренное египетское божество, и бежать при ее виде хотелось подальше. Сверкая пятками. В страхе забыв про себя и все вокруг.

Свободных рук не было, заметил Алекс, и решил, что в ближнем бою Айрис была уязвима. Ей приходилось держать сферу, и сфера, честно сказать, вызывала в коленях дрожь. Пугало непонимание способа ее применения.

— Уходите отсюда, — велел Алекс, и символы на его теле вспыхнули, белые волосы засияли, источая свет

— Там Дираксис, — дрожащим голосом проговорил Данни, и указал пальцем на дыру в небе. Как раз над ней пролетал Дираксис. Магнитные двигатели работали на полную мощность, на ходовых трубах ослепительно сияли диоды, издавая громкий свист. Город от кого-то уводили. Ну, точнее то, что от города осталось — Альфу. Преследователи не заставили себя ждать, громогласной поступью приближаясь с севера.

На юге — Айрис, на севере — гиганты, и Диираксис оказался между ними как таракан между подошвой ботинка и полом.

— Их больше никто не сможет остановить, — сказала София. — Ты их последняя надежда. Иди.

Последняя надежда. Алекс никогда не думал, что у него будет такая роль. Из жаждавшего мести мальчишки он превратился в мужчину. Мужчину, чувствовавшего потребность защищать. И не играло роли, что о нем думали.

Алекс превратился, и со всех ног бросился к Айрис, обнажив клинки и намереваясь пронзить ей горло. Он не хотел ее смерти, и транслировал ей в голову призыв остановиться.

— «Прекрати! Отзови своих тварей! Стань человеком! Прошу! Я не хочу с тобой драться! Я не хочу убивать тебя!»

— «Ненавижу….» — тихо отозвалась Айрис. — «Ненавижу…. Ненавижу!» — в унисон мысли Айрис оглушительно зарычала.

Не все конфликты можно разрешить разговорами.

Сфера завибрировала, издавая противный высокочастотный писк, а затем испустила разрушительную звуковую волну. Волна содрала с земли поверхностный слой, разбила в пыль валуны, разнесла деревья в щепки.

Алекс врубился в волну скрещенными в блоке руками, и в него будто бульдозер на полном ходу врезался. Кожу с рук содрало до мышечных тканей, в ушах нестерпимо зазвенело, взгляд на несколько секунд помутился.

Боль в руках вспыхнула с ужасающей силой, и Алекс закричал, с трудом устояв на ногах. Его протащило назад на километр, и пятки землей ободрало едва не до костей.

Между Алексом и Айрис лежала облысевшая равнина, покрытая глубокими трещинами.

Клинки удар волны сдержали с трудом, Алекс оглядел крупные сколы, и понял, что запаса прочности хватит максимум на две волны такой же силы.

От боли в руках шевелиться не хотелось, знание превосходства силы противника вогнало в ступор, ведь Алекс совсем не мог что-то противопоставить.

Не смотря на боль и страх, он с воинственным криком кинулся к Айрис, и его тут же шибануло очередной волной в нескольких шагах от цели, не хватило совсем чуть-чуть.

Если удар первой волны сопоставим с тараном бульдозера, то второй можно назвать лобовым столкновением с танком. Звуковая волна разорвала землю, и земные пласты с грохотом разлетелись в разные стороны, на уцелевшие равнины обрушился тяжелый дождь из чернозема и камней. Облака размело в разные стороны, и обнажилось небо.

Тем временем с Дираксиса поднялись аэролеты, крупные эскадры на реактивной тяге помчались к врагу, накрыв его шквальным огнем из пушек и ракетных установок. Звуковые иглы вырывали из оболочки гигантов крупные куски, ракеты громыхали акустическими взрывами, но это не наносило гигантам никакого вреда. Враги стали прочнее, и у авиации против них не было шансов. Гигант взмахами рук, играючи, легко разделывался с летными группами, как с назойливыми мошками.

Под взмахами длинных щупалец спрутов аэролеты взрывались в один миг.

Времени оставалось мало.

Второй звуковой волной Алекса подбросило в воздух, и швырнуло спиной на землю. Раздался мощный грохот, трещины рассекли земную поверхность на многие километры вокруг. Алекс увидел блестевшие в свете солнца кусочки кристаллов клинка, разбросанные на фоне синего неба.

С трудом поднявшись на ноги, он только в стойке заметил, что клинки стали похожи на огрызки.

— «Черт», — сердито подумал Алекс.

Второй волной его потрепало сильнее. Переломанные ребра болели, через пробитую осколком кости легочную ткань в легкие заливалась кровь. По голове будто кувалдой настучали. Взрывы вдали звучали приглушенно, из ушей текли струйки крови, капая с вывернутой челюсти. Болью ломило все тело, и на нем не осталось живого места.

Если судить по разнице между силами удара первой и второй волны, то третьей Алекса могло разорвать на куски. Но даже мысли об этом не могли заставить сбежать.

София наблюдала за битвой с высокого холма, взгляд у нее был тревожный. Валериан стоял рядом, и молча осознавал собственное бессилие. Раньше он защищал сына, а теперь сын защищал его.

— Надо помочь ему, — София положила руки Валериану на плечи, и смотрела ему в глаза, чуть ли не плача. Глаза ее намокли от подступивших слез. — Наш сын может умереть!

— Мы тоже можем умереть, — грустно вздохнул Валериан, нежно взяв Софию за руку. — Этот выбор нужно предоставить ему. У нас выбора нет.

Лицо Софии выражало бесконечную тоску, а Валериан помрачнел, катнув желваками. Их родительские инстинкты жестко воспротивились мыслям о полном слиянии Алекса с Опекуном, и они встали перед выбором: спасти сына или спасти планету.

Сфера завибрировала с утроенной силой, сделалась еще гуще, плотнее, и чернее. В ней накопилось столько резонирующей силы, что она могла оставить стокилометровый кратер. Ни от Демьяна, ни от Дираксиса, ни от Алекса ничего бы не осталось.

— У нас нет другого выбора, — угрюмо произнес Валериан, и мрачно посмотрел на сферу. — Свяжись с Алексом. Пусть он делает выбор.

— «Алекс?» — голос Софии мягко прозвучал в голове Алекса.

— «Мама», — с улыбкой подумал Алекс. — «Я рад тебя слышать. Возможно, мы говорим в последний раз. Мне больно, но я еще могу сражаться!»

— «Сынок», — жалобно произнесла София, и всхлипнула. — «Я не хочу этого предлагать, но мы можем связаться с миром, и попросить его пробудить твою силу полностью», — эта фраза далась Софии с большим трудом. Она не хотела терять сына, едва успев обрести его.

— «Почему ты плачешь?» — спросил Алекс. — «Что произойдет?»

— «Ты останешься запертым в подсознании Опекуна, если он полностью сольется с твоим телом. Тебя больше не будет с нами».

Алекс затаил дыхание. У него были шансы выжить в битве с Айрис, но теперь ради победы ему требовалось пожертвовать собой. Поворот оказался для него внезапным, а дилемма страшной. Он задумался о геройских намерениях, задумался о желании защитить, и задумался над готовностью умереть ради поставленной цели.

Алекс немного подумал, сглотнул, и уверенно сообщил Софии:

— «Я готов. Делайте, что потребуется».

— «Я горжусь тобой, сын», — в разговор вмешался Валериан. — «Пусть я учил тебя другому, ты все равно пошел своим путем. Это достойно уважения. О твоем подвиге будут слагать легенды».

— Что вы задумали? — Василиса прищурилась, почувствовав неладное.

— Алекс принял решение пожертвовать собой ради спасения планеты, — ответил Валериан, стараясь не смотреть Василисе в глаза. Ему было тяжело говорить об этом.

— Что?! — воскликнула Василиса, расширив глаза. От тревоги ее сердце заколотилось с удвоенным усилием. — В каком смысле?!

— Алекс еще может сражаться, но в таком состоянии ему не победить. Никак иначе мы поступить не можем.

— Почему вы не сражаетесь?!

— Мы бессильны. И мы готовы умереть, если Алекс не захочет пробуждать силу. Сейчас всё зависит только от него. Наши жизни в его руках. Нам тоже сложно, но мы были вынуждены предложить хоть какое-то решение.

— Есть другой способ, — сказал Данни, прислонившись спиной к дереву, и сжал за спиной кулаки, чтобы не отступить и не струсить. — Есть. Давайте хотя бы попробуем. Спросите, есть ли у него излучатель с собой.

— Есть, — ответила София. — Что ты задумал?

— Мне нужно попасть к ней. Доставьте меня туда.

— Я с тобой, — вызвалась Василиса.

— Нет, — Данни покачал головой. — Там ты можешь умереть. Если ты окажешься рядом — Алекс не пошевелится. Доставьте меня к Арис.

— Если хочешь связаться с ним, я помогу, — Валериан протянул Василисе руку. — Возьмешь меня за руку, и я смогу транслировать твои мысли ему.

Третья волна могла ударить когда угодно, и все находились в напряжении от ожидания. Данни боялся не успеть, сердце его колотилось от волнения.

Небольшая группа серых людей доставила Данни выпяченный из ландшафта пласт земли, и улетела, оставив Данни одного.

Данни сглотнул. Айрис была непостижимо огромной и вызывала ужас. Данни парализовало испугом, и он понял, что испытывал муравей, когда человек заносил над ним стопу.

Алекс увидел, что кого-то принесли, но не мог разглядеть кого именно, однако он чувствовал, что это был Данни, и заволновался.

— «Данни, что ты делаешь?! Уходи отсюда!»

— Айрис! — крикнул Данни так громко, что жилы на шее вспухли. — Стой, Айрис!

И сфера перестала вибрировать, словно по мановению волшебной палочки. Айрис посмотрела на Данни, и грозно прорычала.

— Прости меня, Айрис….

Данни кричал что-то, но Алекс уже не слушал. Он понял, что ее отвлекали, чтобы дать ему немного времени.

— «Алекс, это я!» — в голове Алекса прозвучал голос Василисы. — «Данни отвлекает ее! Быстро атакуй, пробейся к ней внутрь, доберись до нее! Иначе не выйдет!»

Дважды объяснять не пришлось, но Алекс не чувствовал руки, не представляя, как атаковать. Руки обвисли, будто плети.

— «Я с тобой, Алекс!» — подбадривала Василиса. — «Если мы умрем, то умрем вместе, и жить будем тоже вместе! Я, наш ребенок, мы с тобой до самого конца!»

— «Убирайся отсюда!» — потребовал Алекс. — «Немедленно! Вы сможете выжить!»

— «Серые говорят, что пятью волнами сфера уничтожит планету. Нам некуда бежать. Я бы не стала просто так рисковать жизнью нашего ребенка, и ты тоже. Но выбора у нас нет. Вперед! Действуй!»

Появление Данни ненадолго пробудило в Айрис то человеческое, что в ней осталось. Она не смогла сразу воспротивиться любви к Данни, но сдаваться тоже не намеревалась. Слишком сильной была ненависть.

Алекс не терял ни минуты. Он рванул вперед широкими прыжками, и мигом разорвал дистанцию с Айрис, с разбега впечатав лоб ей в грудь.

— Твою мать! — Данни прикрылся руками от резкого порыва ветра. Земля дрогнула, мощный шлепок оглушил Данни, как взрыв мины из миномета.

Помутнение в глазах, звон в ушах, ощущение свободного полета и боль в спине — Данни отбросило и швырнуло на землю.

Данни простонал, и в себя смог прийти только через минуту. Он привстал, и ужаснулся, когда увидел Алекса. Алекс, раскачиваясь подобно маятнику, лупил лбом по груди Айрис. Хлопки гремели оглушительно, от эпицентра удара разносились кольца спрессованного белого воздуха, разогнанного до сверхзвуковой скорости. Сфера завибрировала, Алекс свирепо кричал.

— Прости, что снова предал тебя, Айрис! — отчаянно крикнул Данни, и в носу защипало от слез. — Я не виноват!

Грудная клетка Айрис с хрустом проломилась под ударом прочной лобной кости.

Страшное зрелище. Лицо Алекса изуродовало. Кожа лоскутами свисала с оголенного черепа, глаза без век выглядели жутко, как у мертвецов из фильмов ужаса. Губы содрало, оголенные зубы придавали Алексу чудовищный вид.

Алекс тяжело дышал, его мучила невыносимая боль в каждой мышце, но отступать он не думал. Из груди Айрис торчали обломки костей, исчерченная рваными ранами гематома кровоточила, и оставалось разорвать ее, чтобы добраться до сердца.

— «Ты не убьешь моего ребенка!» — свирепо подумал Алекс, теперь понимая, что ощущал Валериан, когда хотел защитить детей любой ценой, и был готов пренебречь ради этого их счастьем. Это глубинный инстинкт, это желание выжить самому и сохранить тех, кому подарил жизнь. Ради этого Алекс был готов уничтожить все на своем пути. — «Ты не отнимешь у меня семью! Больше никто из-за тебя не пострадает!»

Пусть его одолевала злоба, ему не хотелось делать Айрис больно, и он принуждал себя к атакам. Удары лбом не разорвали бы плоть, потому оставалось пойти на то, что Алекс считал самым страшным. «А за что мне ее жалеть? Сколько людей она погубила? Сколько жизней отняла?! Нельзя проявлять слабость! Рвать! Рвать! Рвать!» — и Алекс позабыл о жалости, которая мешала ему действовать в полную силу.

Жалость — не всегда хорошо.

Алекс зарычал, и впился зубами в гематому, с хрустом вырвав из нее кусок плоти. Кровь хлынула рекой, брызги оросили Данни кровавым дождем, и Данни зажмурился, не найдя в себе силы смотреть.

Рот Алекса заполнился соленым вкусом крови, Айрис болезненно взревела.

Он рвал грудь Айрис, позабыв обо всем, старался не думать. Он отдался животному внутри себя, желая защитить людей и близких. Остывшие дружеские чувства к Айрис помешали бы ему действовать эффективно, он это понимал, и обезличил врага, вообразив его обычным куском мяса.

Алексу быстро удалось прогрызть дорогу внутрь, и там он увидел Айрис, нанизанную на красные кристаллы, что впились ей в плоть и доставляли невыносимую боль, безвозвратно уничтожая ее человеческое существо.

Он попал к ней в грудь замученный и обессиленный, ему едва удавалось шевелить руками, а ноги сделались будто ватные, и стоять получалось с трудом.

Айрис сипло дышала через рот, видный за прядями волос, скрывших лицо. Она была обнажена. Он не смог удержать себя от жалости. Не смог выстрелить сразу. Ему до последнего казалось, что можно поговорить, обойтись без жертв.

— Остановись, — попросил Алекс с придыханием. Каждый вдох отдавал в легких болью, а сердце гулко колотилось. — Прошу, — он онемевшими пальцами расстегнул кобуру. Человек внутри него знал жалость, а воин — нет. И если ситуация требовала безжалостной расправы, воин мог действовать без колебаний.

— Я никого не пожалею, — прорычала Айрис. — Вы все умрете. Вы все предадите меня и друг друга! Вы должны умереть!

— Если ты ударишь волной, то убьешь Данни! Опомнись! Ты же любишь его! Ты — человек!

— Не смей называть меня человеком! Вы все умрете! Я убью вас всех!

Айрис закричала, и испустила из себя огромную силу, которая будто ветер развевала ей волосы. Алекс стиснул рукоятку излучателя, сосредоточенно посмотрел на Айрис, и сделал длинный выдох.

— Прости, Айрис, — прошептал Алекс. С его бровной дуги соскользнула капелька пота.

Когда мы растем, меняется мир, и меняется отношение к людям, которые были с нами всю жизнь. Когда Алекс любил Айрис, он видел в ней что-то светлое и хорошее, он помнил, как она защищала его, но не догадывался, что ей хотелось использовать других ради мести.

Теперь он увидел ее — настоящую, злобную, и жестокую.

Он с криком вырвал излучатель из кобуры, и прицельно выстрелил в лицо Айрис. Игла со свистом рассекла пространство, Айрис расширила глаза от отчаяния, и обронила последнюю слезу.

Темнота.

Финал

Жители столпились у края первого жилого кольца, и, затаив дыхание, вглядывались в гущу облаков, сквозь которую проходил Дираксис. Город медленно сбавлял высоту, и затянувшееся снижение усиливало напряжение, владевшее людьми. Пары крепче взялись за руки, кто-то внимательно смотрел по сторонам, боясь разговаривать. Мерно гудели магнитные двигатели, за барьером слышался рев ветра, и каждый человек в толпе ожидал услышать вой звуковиков. Каждый человек до дрожи боялся заметить в белой пелене черные тени.

Никто не мог поверить, что звуковики исчезли.

Гиганты растворились после удара последней звуковой волны, и поговаривали, что ситуацию снова спас загадочный Белый гигант.

А как все удивились, когда услышали, что Белый гигант — человек? Один из пилотов-отступников летного подразделения «Воздушные асы».

Дираксис покинул облака, и показалась земля, изувеченная битвой, но плодородная, покрытая цветущими деревьями и зеленой травой.

Вдали черным монументом застыл Грозовой гигант с волчьей головой, а подле него белый гигант стоял на колене. Жители глядели на это с приоткрытыми ртами, и ненадолго забыли о возможности вскоре ступить на землю.

В разваленных закоулках Демьяна тихо гудел ветер, подхватывая мелкий мусор, и разнося его по запустелым серым улицам. При столкновении Демьяна с поверхностью, дома сложились как карточные домики, а те здания, что уцелели, покрылись трещинами и дырами. Из опустошенных рам торчали осколки стекол. С трудом Валериану удавалось воображать, что здесь когда-то суетились люди, спешившие по мирским делам.

Он услышал отдаленный гул магнитного двигателя, и обратил взгляд на Дираксис, как раз застав момент приземления. Подумать только. Несколько десятков лет Дираксис не касался земной поверхности, а теперь вернулся домой.

Алекс покосился на железную дверь с электрозамком. Она вела в маленький бункер, чудом уцелевший в развалинах после крушения.

— И что там? — Алекс обратился к Валериану.

— Все мои работы. Технологии, которые помогали людям выживать. Информация о звуковиках и проекте «Экспансия», передатчик…. Перед смертью я думал, что Дираксис рухнет, и Ривз больше не сможет контролировать средства связи. Ты бы мог связаться с космосом, узнать правду, и отправиться домой. Теперь, когда появился случайный результат исследований доктора Суонсона, можно изучить нас, и найти безвредный для других способ размножаться. Твои действия дали надежду не только Мадэрану, но и всему человечеству, Алекс. Я горжусь тобой, — Валериан положил ладонь Алексу на плечо. — Горжусь тем, что ты не послушал меня, а выбрал свой путь.

— Ты улетишь? — с тоской спросил Алекс, потупив взгляд. — Я не хочу покидать Мадэран.

— Ненадолго, — кивнул Валериан. — Я хочу, чтобы аборигены прекратили страдать. Позволю ученым коалиции изучить себя, а потом обязательно вернусь.

— Я останусь с тобой, — Василиса нежно взяла Алекса за руку. — Когда все кончилось, я обрела чувство дома, которое искала. Мой дом здесь, рядом с тобой.

— А ты, мама? — Алекс обратился к Софии.

— Я останусь, — ответила София. — Мне столько надо обсудить с тобой.

— Линда, Данни, а вы?

— Еще чего, — Линда презрительно задрала нос, и уперлась кулаками в бока. — После того, что наделали люди? Я не хочу с ними связываться. И лезть во всю эту клоаку, в которую превратила цивилизация наше общество. Мне хорошо здесь. Отгрохаю себе огромный дом, как и хотела, да еще и бесплатно, буду жить с Данни.

— Да, — Данни приобнял Линду, и улыбнулся. — Наше место тут. С вами. Я вырос на Мадэране, и хочу остаться. Планета неизведанна, и теперь можно заняться кучей исследований. Рад, что больше не придется воевать.

Грузовой аэролет с гулом пролетел над улицей. Он сел на ровное, уцелевшее место, и из грузового отсека вышел Фарвелл вместе с Ирмой. Фарвелл показал пилоту жест, и пилот поднял большой палец вверх.

Линда онемела, и, одарив Фарвелла коротким взглядом, скрестила руки на груди, обиженно отвернувшись в сторону.

— Как ты, дочь? — Спросил Фарвелл, и попытался тронуть Линду за плечо, но она отстранилась.

— Дочь? А как же приемная? — сердито пробурчала Линда.

— Я всё понимаю, — вздохнул Фарвелл. — Я перед тобой виноват, и перед твоей матерью, перед многими виноват. Скажите, София, а все ли звуковики стали людьми?

— К сожалению, нет. Трансформироваться удалось не всем. Кто-то умер в процессе. Если вы спрашиваете про Розу, то она мертва. И твой бывший молодой человек, Линда, к сожалению, тоже не справился. Всего пятидесяти процентам звуковиков удалось стать людьми.

— Вот как, — тоскливо вздохнул Фарвелл. — Хорошо. Я вызову наших, и вернусь в коалицию. Понесу ответственность по закону. Может, этого будет не достаточно, чтобы я мог искупить все, но так мне будет спокойнее. Управление государством я оставлю на Ирму….

— Не надо здесь никакого государства, — София помрачнела, и приструнила Фарвелла тяжелым взглядом. — Это теперь наша планета. И нам не хочется, чтобы мы испоганили ее развитием цивилизации. Мы — другой вид, и мы предпочтем жить как гиганты, ранее ее населявшие. В гармонии с природой и пятью песнями. Если мы опять полезем в глубины мироздания, природа снова нас накажет. Ирма может остаться, и помочь нам, с….

— Ривз встроил в меня обширную географическую базу, — подсказала Ирма. — Могу помочь подобрать оптимальное место для возведения новых поселений.

— Вы в курсе, что на планете есть и другие люди?

— В курсе, — кивнул Фарвелл. — Они смогут отправиться домой. Раньше коалиция не могла нас видеть. Ривз замаскировал Дираксис, а корабли ушли с орбиты, скорее всего, так что, думаю, за нами вернутся, если узнают, что кто-то выжил. Средства межгалактической связи были только на Дираксисе, а значит, с Мадэрана с космосом связаться никто не мог.

— Давайте уже быстрее, — нетерпеливо вмешалась Линда. — А тебя, Фарвелл, — Линда обидно подчеркнула имя интонацией, — я прощу, когда ты вернешься.

— Хорошо, — кивнул Фарвелл. — Я обязательно заслужу твоего прощения.

— Где медальон? — Валериан обратился к Алексу.

— Потерял, — Алекс сжал губы.

— Плохо, — вздохнул Валериан. — Замок открывается медальоном через секрет, либо с помощью биометрической системы. Мои гены сейчас для нее не подойдут, а у остальных…. Необходим доступ высшего порядка, а он есть только у чиновников, вроде Ривза. Или Суонсона.

— Так вырвем дверь, и все, — пожал плечами Фарвелл. — Или взорвем.

— Не выйдет, — Валериан покачал головой. — Там ловушка с автономным питанием от магнитного аккумулятора. Он прочный, при падении точно уцелел, так что как только дверь вскроют — все внутри сгорит дотла.

— Я попробую, — вызвался Данни, и взглянул на электронный замок. Он приложил ладонь к сканеру, замок одобрительно пискнул, и дверь со скрипом приоткрылась.

— Данни — сын Суонсона, — пояснил Алекс.

С помощью устройства межгалактической связи удалось связаться с коалицией, и вскоре на Мадэран прибыли космические корабли. Люди, что жили на поверхности, а так же жители Дираксиса из старшего поколения, полетели домой.

С тех пор минуло несколько лет.

Алекс и Василиса сидели на прогретом солнцем песчаном пляже, наблюдая за барашками волн, белевшими в чистом синем море. Они слушали шум прибоя, обнимались, и наслаждались тишиной, радуясь, что больше не гремели залпы акустических пушек. Радовались, что война осталась позади.

Дом они решили построить на берегу, прямо рядом с домом Данни и Линды.

Волны накатывали на берег, смачивая Василисе стопы, и с шипением, пенясь, уползали обратно в море.

Алекс был полностью преображен около года назад, став выглядеть как другие серые люди, отличавшиеся особым набором красивых белых узоров на теле, по цвету напоминавших кожу белых гигантов.

— Не жалеешь, что остался? — спросила Василиса, взглянув Алексу в глаза.

— Нет. Мы верно решили жить с природой в гармонии. И мне тут спокойно. Хорошо. Дети — наше будущее. Они должны слышать песни мира и видеть в нем прекрасное. Цивилизация уничтожает природную красоту, цивилизация пытается играть с природой, и природа карает ее за это. Нельзя повторять ошибок коалиции, если мы не хотим стать такими, какими были раньше.

София шагала по пляжу к Василисе и Алексу, держа на руках озорного мальчишку.

— Иди к родителям, — сказала София, отпустила мальчишку, и он с радостью в лице зашлепал по песку босыми ногами, воскликнув энергично: «Мамочка! Папочка!»

Алекс и Василиса улыбнулись, увидев тепло в ясных глазах сына, и им стало хорошо на душе, легко, как не было никогда.

Они были счастливы, слушая смех ребенка, и шум синего-синего моря.

Всё же, хорошо, когда есть уютное гнездышко, где тебя ждут и любят.

Пережив множество потрясений, планета снова задышала жизнью, и приютила людей, брошенных давным-давно.

Она стала местом, которое люди могли назвать домом.

Конец

Content

Пять песен мира. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Финал