Светлана Людвиг

ДАР КОРОЛЕВЫ

I

Когда грозный ректор без стука зашел на пару, всю группу чуть не хватил удар, затихли как неживые. У меня и у самой едва не остановилось сердце, зато мозг наоборот успел перебрать тысячи вариантов, зачем я ему понадобилась. В итоге Мирослав просто водрузил мне на стол кучу бумаг, и прежде, чем мы додумались хотя бы поздороваться, бросил:

— Ознакомьтесь.

Спросить его, хотя бы до какого числа, я не успела, потому что он уже вышел.

Сверху лежал список преподавателей, для которых надо было расписать обязанности на время нашего большого мероприятия, которое мы в рабочем варианте называли «веселые финиши». Здесь же гордо значилось «Оздоровительная Олимпиада по внутривузовским предметам». Надо Анжеле показать, она любит такие штучки.

— Что там? — робко спросил кто-то, пока шуршала листами.

— Это пакет документов по большому мероприятию академии, — честно призналась я, чтобы они тоже отнеслись к этому серьезно.

— Все?! — студенты оправдали ожидания и серьезно испугались.

— Видимо да. До конца я не досмотрела.

В итоге мне пришлось всю пару повторять, что раскрывать секрет не хорошо и бить по рукам особенно любопытных. Нападки на бумаги на моем столе прекратились только, когда на них сел Игорь.

Вечером же, когда я и так чувствовала себя усталой и разбитой, мне пришлось все эти бумаги перебирать. Конечно, я могла и подождать до завтра, но выбор у меня был небольшой. Либо думать о бумагах, либо о Юре, которого я сегодня видела. Я хотела пригласить его по-дружески вечером к себе, помириться, поговорить, как раньше…но пока собиралась, он ушел, а мне пришлось ругать себя последними словами за такие мысли.

Бумаг оказалось очень много. Наверное, две пачки, которые обычно покупаются для принтера. Кстати, у Мирослава в кабинете, где-то в потайном красном углу действительно стоял компьютер. Поэтому не удивительно, что все бланки были напечатаны. Зная погрешности своего почерка, я бы лучше прямо там и заполняла.

Я попыталась хотя бы перебрать всю кучу. Изначально я создала две кучки: то, что я могу заполнить сама, и то, для чего мне потребуется Анжела, Олег и еще желательно много народу по очереди. Но скоро хорошая бумага закончилась, и началась гора ветхих старых рукописей, с прикрепленной запиской на оранжевом отрывном самоклеящемся листочке.

«Это все, что у нас осталось от королевской семьи. Если есть желание, то почитай».

Первая часть — листы, скрепленные тонкой веревкой в правом верхнем углу. Даже завязка подернута временем, не говоря уже о самой бумаге. К такому творению было страшно прикасаться. К счастью, написанное там, мне уже рассказали. Прилагалась и история от основания мира посреди миров, но она уместилась на первой странице, поэтому я не потревожила все остальное.

Мир, в котором находится Рейхард был таким же как наш, пока одиннадцать незнакомцев не встретились вместе, открыв в себе невиданные возможности в волшебстве. Войной или миром, но они захватили власть, избрав королем сильнейшего, а остальных назначив князьями. Так все и жили, пока обычные люди не нашли в себе похожие способности. Изначально они были слабее, чем у благородных семей, но в дальнейшем разрыв все уменьшался, пока не стал едва заметен. Через пару сотен лет уже почти забыли, кто такие князья на самом деле. Учредили титулы баронов и графов для оборотней и вампиров, которые основали династии. Это усреднение и стало одной из причин восстания против королевы Селены.

Дальше летопись пестрила скучными датами войн, коронаций, договоров и заканчивалась где-то на моем теоретическом дедушке. Почему на этом она прекратилась, нигде указывалось, так что мне оставалось грешить только на нездоровье летописца.

Следом за ней лежали разрозненные листки бумаги, которые оказывались то черновиками приказов и распоряжений, то просто выдранным откуда-то текстом. Самым интересным здесь были обрывки из книги «посещений» дворца, которую вела охрана, и тонкая тетрадка в клеточку.

Из отрывков я поняла, что Мирослав часто заходил в гости к королевской семье. Цель визитов, почти постоянно — «по личным делам к принцессе Селене». Странно, но, похоже, они были близкими друзьями, но я бы никогда не догадалась с его слов. Когда она стала королевой, посещения сократились, хотя, может, мне в руки попался такой период. Но он по-прежнему заглядывал к ней, а иногда и к ее мужу. К принцу и принцессам особо никто не заходил, так что визиты Мирослава в королевскую юность казались тем более странными. Альбины в списках не значилось.

Эдик дежурно заходил раз в два месяца. Если он не появлялся, то на полях стояла пометка: вызвать ректора Знаменова. В ту пору академия находилась полностью под его крылом, он и бегал отчитываться начальству. Мирослав, как я поняла, занимался какими угодно делами, но нисколько не связанными с нашим миром.

Пока я перебирала листки, я все время смотрела на отложенную в сторону тетрадь. Обложка пустовала, но я примерно представляла себе, что это такое. И боялась открывать. Наверное, потому что это единственная вещь, которая не была здесь сухой отчетностью. Как она сюда попала, я могла только гадать, но из нее я явно должна узнать намного больше, чем из всех этих документов.

Переборов свои сомнения, я осторожно взяла ее в руки, убедившись краем глаза, что Игорь не выдержал и уснул. Я не хотела, чтобы о моей находке кто-то знал. Документы в этой стопке никто не перебирал, просто их принесли мне. Наверное, только теперь я поняла, почему они так спокойно назначили меня профессором факультета. Они — практики, сами не слишком обращали внимание на макулатуру, разве что Анжела любила заниматься письменным творчеством и еще пара человек. Хотя большинство докладных имело вид «он напакостил — примите меры».

В правом верхнем углу стояла непривычная дата. Она вообще состояла из четырех двузначных чисел. Дальше, шел корявый, но вполне разбираемый подчерк. Я открыла тетрадь, из которой вывалился отдельный листочек, написанный позже, чем сам «документ». Сердце замерло, пропуская один удар. Пусть это было и давно, но подчерк я узнала безошибочно. Пробежала по тексту глазами, а потом свернула и спрятала в карман. Вряд ли там надежное укрытие… Взгляд непроизвольно наткнулся на кулон. Легко поддев его ногтем, я открыла. Места мало, но бумажку я туда все-таки перепрятала.

Пусть это тайна останется у меня. Я знала, кто выжил из королевской семьи. Странно, что этого не обнаружил никто другой, но теперь я уже сделать этого не дам. Дневник я спрячу подальше от других, а этот листок тем более. А еще я точно знаю, что можно не бояться разоблачения. Может, меня даже поблагодарят, хотя это вряд ли.

Я отдышалась и посмотрела на тетрадку еще раз. Имени нигде не было, но это мне не мешало. Впрочем, как и то, что текст писали на другом языке. Возможно, Лайори, хотя мои сильно развитые способности определить не давали.

Я перелистывала страницы, буквально проглатывая их содержание на ходу. Инстинктивно я качала головой из стороны в сторону, будто в нежелании поверить, то все случилось именно так.

Деянир — любимчик Селены. Замечательный мальчик, на которого она возлагала большие надежды. Больше, чем на собственного сына. Селена хотела, чтобы он стал как минимум первым министром. И даже иногда тайком мечтала, несмотря на родство, женить его на Миранде и сделать королем, ущемив права законного наследника Ареса.

Он удивился, когда Адела расплакалась после очередной его шуточки, а Тереза с тихим обычно Аресом чуть не перегрызли ему глотку. Тогда Деянир первый раз понял, что сестры и братья не оставят его при дворе после смерти Селены. Думал, шутка, недопонимание, но со временем лишь убеждался. Они завидовали, ревновали и ненавидели. Наверное, тогда эта история и началась.

Мирослав любил Селену больше жизни и возненавидел так же страстно после того, как она отдала свое сердце другому. Он приходил к ней, улыбался, всегда мил и учтив. А ночами создавал сетку повстанцев, через чужие руки.

Селена закатывала истерики, когда Давид уезжал по делам. Она не показывалась никому, просто плакала от безысходности. А на следующий вечер снова и снова призывала белый отряд смерти, который разыскивал бунтовщиков, восстающих против короны. Рейхард закутывался в пелену страха, рождая в себе ненависть к еще молодой королеве.

Арес не желал принимать на себя такую же ношу, как и его мать. Он каждый раз хотел подойти к ней, поговорить обо всем этом, но она каждый раз целовала его в лоб и уходила за советом к более взрослому Деяниру. А ее родной сын слышал ее ночные крики намного лучше.

Адела боялась матери. Не потому, что та была жестокой. Просто из-за того, что она видела ее слез больше, чем все остальные. В детстве Деянир донимал тихую девочку больше всех, в то время, когда писался дневник, Арес даже не подпускал его к ней близко.

Миранда еще не понимала, что происходит, но уже стала центром этого мира: за нее боролись родные брат с сестрами и Деянир с Селеной. Она больше всех походила на мать, как внешностью, так и характером.

Тереза сцепилась с матерью из-за того, что нельзя постоянно вызывать белые отряды, держа Рейхард в коконе страха. Услышав об этом, люди тайно, прячась по углам, стали повторять слова старшей принцессы, все больше укрепляя свой настрой.

А потом мать с дочерью из-за того, что она, как старшая, должна стать королевой. Арес — слишком мягок, Миранда — слишком походила на Селену. По характеру, может, Тереза и стала бы хорошей правительницей. Но никто не мог сказать, приняли бы ее политику в подобной ситуации. А потом Тереза дерзко заявила, что во всем виноват Мирослав. Не во всеуслышание, а только маме. Это было почти перед самой «казнью». Они сцепились на таинственных мечах молнии, силу которых могли использовать только дети королевских кровей, она шла у них из самого сердце. Победителей не было. Тереза не стала больше повторять, Селена старалась забыть о словах дочери. Она слишком верила своему другу детства.

Рейхард. Этот город умирал из-за одной единственной женщины, которая любила двух своих палачей. Не потому, что она была жестока. Просто, влюбилась не в того мужчину. Наверное, если бы она вышла замуж за Мирослава, он смог бы ее защитить. По крайней мере, не было бы тех, кто стоял во главе заговора.

— Что ты там читаешь?

Я захлопнула тетрадку и сунула ее под подушку, раньше, чем Игорь успел заметить, что именно я читала. Благо, макулатуры на моей кровати валялось предостаточно.

— Оказывается, в тех бумагах, которые мне дал Мирослав, очень много интересного. Я раньше и не думала, что князья происходят из одиннадцати домов, а не просто потомки первого короля! — я попыталась как-то скрыть свое волнение, приводя дыхание в порядок.

— А что ты так вдруг занервничала?

Последний вдох, и по мне уже не видно, что только что мое сердце бешено стучало, просясь наружу.

— Ты меня напугал. Время позднее, я почти уснула.

— Вижу я, как тебе было интересно. Ложись спать, завтра разберешься и с вашей полосой препятствий, и с количеством грамот, и со всеми королями вместе взятыми.

— Хорошо, — кивнула я, про себя вздохнув с облечением.

Слаба богу, ворон считает меня неопытной дурой, которая все рассказывает ему. Сейчас мне не хотелось говорить обо всем, что я только что узнала из старой исписанной до последней корки тетрадки. Я тогда точно не засну. Хотя, если честно, мне и сейчас совсем не хочется спать. Интересно, насколько эти новости нарушили мой сон? Они взбудоражили намного сильнее чем то, что рассказывали профессора раньше.

Причиной всему стала опять-таки треклятая любовь. И не та, которой прикрывался Мирослав. А самая обычная материнская и дружеская. Она просто любила своих убийц. Я понимаю, почему ее так спокойно победили. И дело тут вовсе не в том, что Алик не успел с сережками. Наверное, если бы меня попытался убить Юра, я бы тоже не смогла ему ответить. И не потому что я такая добрая, а он для меня бесценный. Просто предательство — это убийство духа. Тело уже не сопротивляется, когда его добивают.

Я хлопком выключила свет, укладываясь на бок. Утро должно принести что-то новое. Мне сейчас каждое утро станет преподносить сюрпризы. Скоро я должна занять её место. Если я смогу, я хочу получить ее лицо. Не Миранды, Селены. Я хочу увидеть, как они снова посмотрят в ее, пусть и глаза цвета. Я не знаю, что увижу: страх, испуг, гнев, любовь, ненависть. Просто насколько смогу, я окуну их головой под струю холодного прошлого.

II

Я волновалась, когда шла к Астрид. Хотела прийти раньше, но побоялась, что отвлеку ее от уроков или других важных дел. В итоге из вежливости опоздала на две минуты, но двуликая все равно оказалась занята: с ней напропалую флиртовал мой знакомый Лешка-маг.

— Может, я позже зайду? — деликатно уточнила я, боясь помешать.

— Да нет, что вы! Втроем даже веселее, — с улыбкой поприветствовала меня белокурая красавица.

Я, признаться, от такого заявления даже опешила, Лешка тоже обалдел. Мы с ним обменялись ошарашенными взглядами, и только через минуту я, наконец, поняла, что девушка просто не рассматривает старания парня как ухаживания. Она искренне думает, что Лешка такой на самом деле, а не выпендривается ради нее. Подавив смешок, я мысленно поставила себе галочку рассказать обо всем Леше как-нибудь по секрету. А потом еще одну, чтобы не забыть, что я хочу рассказать.

— А, наверное, пойду, Снежана Алексеевна, — решился он и пулей вылетел из комнаты.

— Такой приятный парень, — улыбнулась мне Астрид, — но совершенно не в моем вкусе. Он мне слегка надоел.

— Зачем тогда он у тебя сидел? — не удержавшись, поинтересовалась я.

Девушка искренне удивилась. Сейчас у нее были голубые, чуть подернутые дымкой широко распахнутые глаза, личико славненькое, но если она чуть не так поворачивала голову, она могла показаться страшненькой. Интересная внешность. Не красавица, но такая милашка.

— Ну, он зашел… как-то выгонять…

Я тут же подумала, что на ее месте без зазрения совести выставила бы наглого парня, как бы хорошо мы с ним не общались. В конце концов, найти безобидный предлог, чтобы он какое-то время меня не раздражал, раз плюнуть. С фантазией в этом плане у меня в общем-то не плохо. Может, у нее наоборот?

— Как?

— Нехорошо что ли. Что его просто взять и выставить за дверь?

Нет, тут случай страшнее: она тактичная. Моя тактичность распространялась только на тех, от кого я хоть маленько зависела. Сейчас в основном на строгое начальство в лице Мирослава. Друзей я могла выставить из комнаты даже без предлога.

— Ой, что же вы стоите! Присаживайтесь! — она подскочила, указала мне на кровать, а сама притащила с другого конца комнаты стул.

Вообще спальня была маленькая, но вместительная. Пять одинаковых кроватей отличались только цветом одеял, рядом с каждой тумбочка. На всю комнату два письменных стола, один из которых завален бумагами. Видимо, рассчитывали, что студентки занимаются по очереди, зато стульев пять. И один, но большой платяной шкаф. Две кровати полностью закидали вещами, так же как и тумбочки, на остальных относительный порядок, если не считать раскрытых рядом сумок.

— Так о чем вы хотели поговорить?

Мне бы смутиться, что она обращается ко мне так вежливо, но я почему-то приняла это как должное. Хоть Астрид фактически и старше меня на два года, мне казалось, что она лет на пять младше.

— Мне нужно получить второе лицо в короткие сроки. Я слышала, что тебе это удалось.

— А почему вы не пошли к магистру Анжею?

— Я, — не слишком хотелось признаваться, но, видимо, другого выбора у меня не было, — с ним поспорила, что у меня за полгода получиться.

— Ой, так вот как оказывается! — ее восторгу не было предела, хотя радоваться тут в общем-то нечему. — Конечно, я вам помогу, чем смогу! Он такой противный, постоянно ко мне придирался. Только вы профессору Волкову не говорите?

— Хорошо, — кивнула я, все еще не понимая эту девочку. Такая непринужденная и такая легкая. Кажется, я знала, что в ней нашел Лешка. — Только ты тоже не говори.

Она кивнула и потянулась под кровать. Достала толстые тома, чуть припорошенные паутиной. Половина из них как раз по обращениям. В моей библиотеке ничего такого не водилось, а заходить в большой читальный зал академии меня не тянуло.

— Вот это можете почитать. А вообще там достаточно просто. Надо только вызвать образ своей души на поверхность и тогда получается второе лицо. Вот так! — она закрыла глаза, углубившись в себя.

— Астрид, я пришел! Как дела? — без стука ввалился какой-то незнакомый мне парень.

Девушка, естественно, вышла из транса без изменений в облике, очаровательно посмотрев на гостя.

— Андрей, привет! Как дела?

— Да все нормально! А как вы тут? — парень замялся, не признав во мне преподавателя.

— Делом занимаемся, — отрезала я.

Я не такая бесцеремонная, но время поджимает, на все про все меньше полугода, а мне толком даже начать не дают. Конечно, может этот молодой человек и нравиться хозяйке комнаты, но я терпеть не могла, когда входили без стука. Если понадобится, я потом извинюсь. Да, это для меня не сложно. Извинюсь и… все припомню при удобном случае.

— Делом! — фыркнул парень складывая руки на груди. — Может, для начала представишься?

— Княгиня Белая Снежана Алексеевна, профессор факультета ведомства и управления природными силами! — оттараторила я, а лицо нежданного гостя медленно вытянулись.

— Извините, я не знал!

— А что стучаться надо, ты тоже не знал?

— В следующий раз обязательно, — и парень быстро выскочил за дверь.

Тут на меня накатил приступ стыда. Видимо, я переобщалась с Анжелой и Арией. Они себя настолько восхитительно нагло вели, и им это сходило с рук, что я постепенно заражалась.

— Извини меня, что я его так…

— Да правильно, правильно! — неожиданно обрадовалась Астрид. — Он вообще достал! Хоть бы раз постучался! Уже двери закрывать приходится, когда переодеваешься. В любой момент влететь может.

— Так почему ты ему это не объяснишь?

Я вон Эразмусу один раз побоялась слово сказать, зато потом как объяснила все, до сих пор у меня на парах молчит.

— Я ему уже говорила, он меня как будто и не слушает.

— Арию тебе сюда в комнату надо, — вслух подумала я, поскольку таких ухажеров могла отвадить только она. Причем напрочь.

Астрид погрустнела, хотела что-то сказать, но на полуслове передумала. Упоминание завхоз вызывала у нее какую-то непонятную тоску. Потом белокурая красавица встрепенулась и, стараясь казаться беззаботной, невзначай бросила:

— Да она их и отваживала. А потом взвилась вдруг, и мы поругались! Истеричка.

С характеристикой трудно не согласиться. Завхоз и правда нервная, хоть и не всегда показывает свой буйный нрав. Но удивило меня совсем не это:

— Вы с Арией общались?

— Да, год мы были лучшими подругами.

У меня аж мозг отключился от таких новостей, все, чайник не варит, пробки выбило. Представить этих двух девушек вместе очень трудно. Астрид — летящая, нежная, которая тактично не отправляет пристающих парней в дальние странствия. Ария же яркая, своевольная, загнавшая весь этот замок с его обитателями под свой каблук. Да что у них вообще общего?

— Так что потом?

— Потом она обиделась на что-то, я толком и не поняла на что именно. Мы разругались, она не захотела больше даже разговаривать.

— Почему?

— Да черти ее знают!

Видя, что Астрид неприятно говорить на эту тему, я быстро вернула беседу в нужное мне русло:

— Кстати, друзьям лучше не говорить, по какому вопросу я к тебе обращалась. Я бы не хотела, чтобы пошли слухи.

— Да, конечно! — с готовностью подтвердила белокурая красавица, кивая головой.

— Теперь вернемся к главной теме.

Она снова попыталась сменить лицо, но в дверь на этот раз ввалилась целая компания. Штук пять парней, двух из них я знала в лицо. У одного точно преподавала. Собственно, они как самые сообразительные и остановились на пороге. Остальные же пошли в наступление:

— Привет, Астрид!

— Как дела?

— Познакомишь со своей подругой? Я ее раньше видел, но как зовут, не знаю.

Тут я про себя подумала, что только окончательные оболтусы могли не запомнить, что я профессор соседнего факультета. Конечно, я не центр вселенной и склероз никто не отменял, но разве возможно не запомнить, что девушка с голубыми волосами постоянно сидит за преподавательским столом?! Ни одной похожей персоны я здесь не встречала.

— Ты знаешь, у меня сегодня горе, я поругался с Анжелкой, и она категорически не хочет мне ставить хотя бы тройку.

— Какая, — Астрид уже было начала утешать его, но осеклась, взглянув на меня, — нехорошая! Но я же знаю, что ты умный! Ты обязательно справишься!

Вижу я, какой он умный. Да я на месте Арии не просто поругалась, а пулемет бы над этой комнатой повесила. Чтобы отстреливал парней на входе. Бедные соседки! Как они только живут в такой атмосфере? Я бы уже давно не выдержала. Впрочем, нервы у меня начали сдавать сразу. Слава богу, что это была не комната Олега, и сюда заходили не преподаватели. Мне бы было очень стыдно за свое поведение.

— А меня Оля бросила! Она сказала, что я ничтожество.

— Ты найдешь себе девушку намного лучше, чем она!

— Спасибо тебе! — и плачущийся парень не преминул прижать к себе Астрид вместе с ее большой и красивой грудью, которая многим могла дать фору.

По мне так он и правда ничтожество. Что же это за девушка такая, которая еще и с ним встречаться решилась? Если Оля из моих ведьм, то я ей лично голову оторву, чтобы при встрече следующего идиота со старших курсов даже думать было нечем. Она и так не блестяще учится, а еще всякое барахло подбирает. Хотя имя не редкое, а как подкатить к своей студентке с личным вопросом, я не знала.

— Привет, Астрид! — в комнату ввалились еще двое. — Ты представляешь, я у Олега пятерку получил! При этом сжульничал!

— Умница! — непонятно чему обрадовалась девушка, а вот меня понесло.

— Фамилия! — рявкнула я, перекрикивая весь гомон.

— Чья? — не понял темноволосый парень с мелированием, хотя я смотрела на него в упор.

— Твоя!

— Резников, — ошалело ответил он. Я сделала себе пометочку, чтобы не забыть, а на заднем плане появились еще три персонажа мужского полу.

— И вообще, какого лешего в комнату девушек возвращаются одни парни, хоть штабелями укладывай?! Быстро на выход, а то к утру на каждого будет лежать жалоба и просьба принять меры, обращенная лично профессору!

Это я, конечно, преувеличила. Всю ночь писать на них бумажки скорее в стиле Анжелы. И к тому же толком предъявить им мне нечего. Но, видимо, «мои» студенты быстро все объяснили остальным, и в комнате не осталось ни одного субъекта мужского пола. Тишина блаженно раскатилась по моим ушам.

— Извини, — еще раз попросила я, но на этот раз уже не чувствовала того смущения, как в первый раз. Даже если среди них и был предположительно ее парень, найти ей другого с такой бешеной популярностью не сложно.

— Да ничего.

— У тебя тут жалобный стол?

— Они меня уже совсем достали! Один двоечник учиться не хочет, у другого с девушками вечная проблема.

— Так какого черта? — нечетко, но все же сформулировала я вопрос.

— А вдруг они что-нибудь с собой сделают!

Я едва удержала руку, чтобы не хлопнуть себя с громким стуком по голове. Она все же не казенная, может и пострадать. Заменить я ее потом смогу вряд ли. Интересно, я так же смотрюсь, когда мне хочется послать Мирослава намного дальше, чем можно дойти пешком, а на самом деле любезничаю с ним?

— У тебя есть ключ? — светлая мысль озарила мой мозг.

— Да, сейчас закрою. Девочки придут — постучаться, — она уже сделала все и возвращалась на место.

Без предупреждения она закрыла глаза и наконец-то начала действительно меняться. Укоротились и потемнели до каштанового цвета волосы. Опустились скулы, сузился и приподнялся подбородок. Нос, чуть скругленный вниз, стал меньше и немного приподнял свой кончик вверх. Глаза стали еще меньше и отливали шоколадным светом из-под угольно черных ресниц, заменивших белесые. Скруглились брови, чуть уже и тоньше стали губы.

Это и правда был другой человек, но трудно поверить, что так выглядит ее душа. Неброская, но приятная. Хотя, может, это ее настоящее лицо, а не ее души?

— Душа сама рисует свое лицо, когда ей позволяют, — объяснила мне Астрид, окунаясь обратно.

— Вот это как раз не очень хорошо.

— Почему? — наивно спросила она, сверкая на меня уже своими голубыми глазками.

— Мне нужно конкретное лицо. Чужое.

— Я никогда таким не занималась, — засомневалась белокурый центр мужской вселенной. — Но, я думаю, что можно попробовать перед зеркалом не выпускать свою душу, а понемногу изменять свои черты лица. Сначала упорно представлять другие губы, потом, например, глаза. И так далее. Может, тогда что-то и получиться. Только надо очень четко представлять тот образ, который должен получиться.

— В общем, надо долго и упорно тренироваться, — заключила я, попутно подумав, что ради пяти минут я устроила парням такой разнос, который они будут припоминать мне при самой скверной памяти полгода.

— Я сейчас больше не могу ничем помочь, — развела она руками, действительно сожалея.

— Сейчас ничего и не нужно.

— Если что — заходите!

Я вышла из ее комнаты. Не оглядывалась, но шестым чувством ощущала, что вся выставленные мной страдальцы сейчас снова забираются на территорию бедной девушки. Странно, что она их не посылает. Еще более странно, что они всей толпой друг друга терпят. Видимо, возможности заходить по одному у них нет.

— Зачем ты общалась с этой стервой? — услышала я знакомый голос за спиной.

— Это кто здесь стерва?! — обернулась я, не дав ничего сказать Астрид. Потому что если она ляпнет что-то ободряющее ему, я придушу обоих. А за нее Олег мне точно голову открутит. — Значит так, студент Резников! Завтра на пересдачу профессору Волковую Я сейчас лично предупрежу его о том, что ты мухлевал. А если попытаешься еще что-то вякнуть, то устрою все так, что ты вообще из академии полетишь. Ясно?

— Да кто ты такая?!

— Профессор соседнего факультета, — четко выплюнула я, направляясь ябедничать прямо к Олегу.

Все-таки я была злая, злопамятная и злотворящая. Здесь я окончательно почувствовала себя в своей стихии и упрямо применяла на практике правило: либо ты их, либо они тебя. Какой кошмар! Вот во что они только превратили тихую и послушную меня? Даже страшно себе представить, что бы здесь творилось, если бы Ария не была завхозом, а преподавала.

— Княгиня! — я подскочила как ошпаренная, глядя прямо в глаза возвышающемуся надо мной Мирославу. — Где документы по мероприятию?

— Завтра же принесу, — чуть замявшись вначале, заверила я, надеясь, что меня не убьют прямо здесь. — Там мелкие недоработочки остались. Но завтра же все будет лежать у вас на столе!

— Хорошо, — спокойно кивнула ректор, удаляясь от меня по коридору.

Я тяжело вздохнула, вытирая со лба почти проступивший холодный пот. Не стоит и говорить, что я даже не доделала ту часть, которую могла осилить самостоятельно. Все-таки есть те вещи, которые не меняются. Я в этом плане просто безнадежна. Как бы я не хорохорилась, нападая на студентов, я так и осталась трусихой. До Анжелы и тем более Арии мне как до луны пешком. И то, если я сама того захочу.

III

Дни летели по своему обыкновению, развиваясь по привычному сценарию и заворачиваясь в замкнутый круг, чтобы начаться снова. Я старалась жить как обычно, забывая о тех проблемах, которые создавала себе сама. Только вот они, несмотря на веселую суету вокруг, никак не хотели позволить мне не помнить о них.

— Если пришел конец света, скажите, что я сплю, — сонно бурчу я с утра, заводя привычную волынку.

— Пришел только я. Профессор, ты опять проспала.

— Отвянь, Богдан! Я еще успеваю одеться, добежать до столовой и поесть там. Лучше студентов предупреди, что я задержусь по уважительной причине.

— Все никак понять не могу, чем это ты ночами занимаешься? — ворчит Богдан, неотступно следуя за мной.

— Бюрократией!

— Какой у нас ректор…

— Доброе утро!

— Доброе утро, барон! А мы как раз о вас говорили!

— И о чем же именно?

— О том, что вы у нас такой замечательный ректор! Только на вас вся академия и держится.

Он довольно улыбается, и эта улыбка режет мне глаза моим враньем. Он знает, что я преувеличиваю. Но даже не догадывается, что после того дневника мне хочется выцарапать ему глаза не меньше, чем Деяниру. Только мы с ним на одной стороне, и Мирослав кажется мне намного страшнее. Я никогда не была поклонницей самоубийства через обезглавливание.

* * *

— Ты же целый? — удивленно спрашивала я у эвакуированного с боевого задания в Рейхарде Олега.

— Целый, — подтвердил он.

— Анжела! — возмутилась я, — он целый!

— Снежана, я же сказала: «Он был ранен».

— Когда? Когда я пару вела?

— Нет, раньше.

— В детстве? Голову разбил? Твою?

— Раньше, тьфу! Позже!

— На меня напали, — вмешался в нашу очень содержательную и весьма познавательную беседу Олег, — какой-то урод ногу разодрал, чуть не сломал. И так чуть-чуть поцарапал.

— Какую ногу?

— Левую!

Я бесцеремонно дернула за левую гачу, чтобы закатать их и посмотреть на рану собственными глазами. Штанина не закаталась, а взлетела вверх свободным полотнищем. Так, брюки порваны, раны нет.

— У меня визуальные галлюцинации или просто глюки?

— Если ты видишь торчащую кость, всю в крови, то галлюцинации, а если ее еще и едят крысы, то это глюки, — ехидно прокомментировала Анжела.

— Странно, но я ничего не вижу.

— То есть как ничего? А моя нога? — испугался оборотень.

— Ногу вижу. Только, как ни странно, целую.

— А если мы ее сейчас сломаем, тебе будет не странно?

— Не странно. Я бы тогда хоть что-то поняла.

— А что тут не понимать? У Олега была повреждена нога. Ядвига ее вылечила.

— Так, то ли вы сильно пьяные, то ли я сильно трезвая. А какого черта меня надо было с пары выдергивать?

— А ты не хотела порадовать больного своим видом?

* * *

Непосредственная в своей бесцеремонности Анжела и более тактичный, но слишком внимательный Олег теперь вообще старались не отходить от меня ни на шаг. Мне бессовестно срывали пары и каждый свободный общий час усаживали за мутную и непонятную работу.

— Мы предупредили магистра Евгения Птицына? — в очередной раз спрашивала я, перебирая документы.

— Нет, конечно!

— А почему? Он же не успеет собрать всех ребят!

— На это надо всего дня два-три!

— Но это же мало! Надо заранее!

— Не надо заранее. Он все равно забудет. Надо впритык!

— Анжела, объясни мне, наконец, пожалуйста…

— Так «наконец» или «пожалуйста»? Ты сразу определяйся, я тебе не толковый словарь!

— В каком смысле?

— Я все подряд слова объяснять не намерена! Могу объяснить только одно. Тебе что больше нужно? Что ты на меня смотришь как удав на кролика, которого он не может съесть?!

Спорить с ней было бесполезно, а на задания ходить даже еще хуже. Лучше бы я сидела и неотрывно занималась со студентами, при этом подрабатывая сиделкой у Олега, на «выписку», которого я молилась как могла. С ним было намного приятнее работать.

— Анжела, тебе когда-нибудь говорили, что ты самоубийца?

— Да, бывало даже не один раз в минуту!

— Какого черта ты сюда на каблуках пришла?

— Я же не думала, что здесь обрыв на обрыве!

— А без обрывов тебе бы за ним было удобнее на шпильке гоняться, чем в кроссовках?!

Ее хотелось душить голыми руками, так что я невольно начала сочувствовать Олегу и графу Василию, пережившим такое стихийное бедствие. Ей были не страшны ни непробиваемые магией существа, ни вражеские шпионы, ни травмы всех частей тела, которые она не получила только, видимо, из-за крайней везучести.

* * *

— Вы не знаете, как от него отделаться в такой ситуации? Он, по-моему, ко мне не равнодушен, а я боюсь его обидеть, — шепот слишком тактичной студентки Астрид.

— Знаю, — мой громкий голос в ответ. И реплика уже парню, который возжелал эту студентку увидеть. — Ты там все прибрал?

— Все и даже больше, — довольно отзывается он.

— «Даже больше» это как понимать?

— Как половой коврик на тумбочке. Я сначала подумал, что скатерть, а потом убирать было лень.

— Идиот! Кому ты вообще такой нужен? В следующий раз, чтобы зайти в эту комнату будешь брать у меня письменное разрешение!

— Спасибо, — тихий голос после звука закрывшейся двери.

— Да не за что. На чем мы закончили? Так вот, у меня плохо с вниманием и художественным зрением. Посмотри, пожалуйста, насколько у нас брови отличаются. Все никак сообразить не могу.

* * *

А потом приходили вечера в обнимку с похожим на человеческого ребенка драконом и драконоподобной Арией. Днем ее бесило все, что только могло раздражать. Я бы могла грешить на критические дни, но они столько не длятся, сколько завхоз гоняла всех подряд. Наверное, я просто стала чаще видеть ее вне наших комнат.

— Из-за чего вы поругались с Астрид? Рэм, тьфу каку!

— Не хочу говорить. Рэм, выплюнь!

— А все-таки? Рэм, тьфу, кому сказали!

— Знаешь, она слишком приторная. Вроде, кажется, что всем добра желает, а на самом деле плевать ей до лампочки на чужие проблемы. Рэм!

— Так вроде и не скажешь. Всем так рада, со всеми мила. Рэм, выплюнь!

— И как только человек выходит, она говорит тебе по секрету, что терпеть его не может, и он уже заколебал. Вот у нее сегодня на паре ручки летали, причем не магическим способом, а студенты их через дырки в старых партах бросали. Рэм, прекрати уже!

— Не то чтобы… Но очень похоже. Но это же к тебе не относилось!

— А я-то откуда знаю? Вряд ли я была каким-то особым исключением. Разве что она не говорила вслух, а думала про себя.

— По-моему, ты преувеличиваешь! Рэм, тьфу! Тьфу эту противную штуку, она несъедобна!

— Да я вообще параноик еще тот! Представляешь, она рассказывает мне что-то, а мне кажется, что врет. Может, конечно, это потому что я наслушалась, как она другим по ушам на тракторе ездит. Но обвинить я ее во вранье не могла. А вдруг мне она правду рассказывает? Рэм, хватит тянуть в рот всякую гадость!

— Проверить как-нибудь?

— Как? Следить за ней? Рассказывает она сказку, а я ей: «Ага, врешь ты все! Не было там тебя в два пятнадцать!» И что бы произошло?

— Это, конечно, перебор. Рэм, отцепись уже от этой заразы! Тьфу каку!

— Иначе никак. Вот я и решила, чтобы и ей и мне легче. Пусть лучше я буду стервой первого разряда, чем у меня продолжит прогрессировать паранойя. К тому же, представляешь что бы случилось, если бы я ее просто так во лжи обвинила? А принять половину ее слов за правду я не могла. Рэм, выплюнь!

— Да уж, тяжелая история. Может, мне с ней переговорить?

— Даже не вздумай! Я специально скандал устраивала, чтобы больше не наступить на эти же грабли! Мне без неё легче стало, намного. Все-таки не дело это общаться с человеком, которому не доверяешь. Это ощущение, что тебе могут в любой момент вонзить нож в спину… бр! Да и ты бы с ней поосторожнее. И вообще, может, мне вас с Юрой помирить?

— Мы же не дети.

Она посмотрела на меня так, что я сразу стушевалась. Детьми она нас обозвала, когда поняла, что мы не помирились, а разругались вдрызг.

— Ладно, я поняла, — пошла я на попятную. — Хорошо, Ария. Тьфу каку!

Завхоз честно выплюнула воду, которую попыталась выпить. Благо она еще не вышла из ванной. Дракон послушно последовал примеру и плюнул палку, которую он у меня нашел неизвестно где. Сама я ее видела в первый раз.

— Дурной пример заразителен.

Мы часто сидели вечерами, разговаривая обо всем на свете. Это были самые спокойные часы в сутках, если Рэму не приходило в голову развлечь чем-нибудь своих нянек.

* * *

— Снежана, а что у вас с Олегом?

— Ничего! А тебе что, Анжела, для спокойствия нужно его срочно пристроить в хорошие руки?

— Нет, просто он весь свой факультет гонять начал, как ты у его ученицы в комнате засела.

— Простое совпадение. Я после ваших докладных тоже факультет гоняла.

— Так ты после докладных. А ему никто не пишет!

— Значит он просто от любви к искусству.

— Кстати насчет искусства! Помнишь, ты мне про книжку говорила, которую выкинуть хочешь? «Любовные зелья» что ли.

— Есть еще такая.

— Дай почитать!

— Зачем тебе эта мерзость?

— Посмеяться!

— Хорошо, я в следующий раз принесу ее к Олегу. Можем развлечься, нам все равно не так много работы осталось.

* * *

Иногда я видела Юру с Арией вместе. Вне зависимости от того, просто они стояли рядом или целовались, мое сердце делало немыслимые акробатические трюки, а потом оседало где-то в уголке, ронять несдерживаемые слезы. Я любила одного, просто обожала другую, но терпеть не могла их вместе. Странно и эгоистично с моей стороны. Я желала счастья обоим и не хотела пожертвовать ради него собой.

* * *

— Так, где же там листочек, — задумчиво листала я книгу, все же добравшись до комнаты Олега.

— Какой? Тайный? — тут же влезла Анжела.

— С заповедями Бога, свежепродиктованый. Ага, нашла! «Яблоко любви» называется!

— Не похоже по названию на заповеди, — смутился оборотень.

— Зато смешно. Зачитываю! В пятницу утром…

— Это завтра можно что ли? — не дал мне и строчку дочитать Олег.

— Если ты в этом так нуждаешься, — съехидничала фея.

— Мне можно продолжать?

— Продолжай!

— Спасибо, разрешили. Так вот, в пятницу утром до восхода солнца…

— Ничего себе, как рано! — возмутился Олег.

— Это одна из тех причин, почему я считаю рецепт невыполнимым, — решила я все же добавить что-то от себя.

— Да, тебя раньше начала пары не поднимешь. Если, конечно, ты вообще спать будешь, — хитро сообщила мне фея, но я уверенно продолжила читать дальше:

— …пойдите в сад и сорвите самое лучшее яблоко, какое удастся найти.

— Может, лучше шишку? — перебил меня Олег.

— Вряд ли она тебе поможет, особенно зимой, — скептически отвергла я предложение. — На маленьком кусочке бумаги кровью…

— Какой кровью? — встрепенулась рыжая.

— Кровью привораживаемого, — кровожадно пояснил оборотень, делая страшный оскал в сторону феи.

— Да, нет, своей, — опровергла я.

— А если я не хочу себя резать?!

— Не привораживай, — разумно предложил Олег.

— …женщины могут использовать менст… — начала было зачитывать я и осеклась, — а, впрочем, это не важно, потом сама прочитаешь.

— Какую кровь? — живо заинтересовался больной.

— Мне читать дальше или нет?!

— Читай.

— …напишите имя и фамилию человека, любви которого вы жаждете добиться…

— Маразм.

— Я пришла к этому мнению еще на предыдущей фразе, — согласилась я полностью с последним комментарием.

— И как они себе это представляют на маленьком клочке бумаги? — продолжил возмущаться оборотень.

— Хочешь жить — умей вертеться, — спокойно объяснила Анжела.

— По-моему, проще этим не заниматься, — покачала я головой.

— А тебя никто не спрашивает. Твое мнение по этому вопросу на лице написано. Ты, главное, читай.

— Как знаете, — пожала я плечами, — Постарайтесь добыть три его волоса…

— Подойти и выдрать! — коротко объяснил нам Олег.

— Совсем не обязательно, можно и с расчески взять.

— Чтобы взять что-то с расчески, надо взять сначала расческу.

— Ой, не проблема, — отмахнулась рыжая. — Так что там дальше?

— А дальше, их надо связать с тремя собственными волосами, — снова продолжила я, дождавшись конца обсуждения.

— Вау! Я и нитки то плохо связываю, а тут волосы!

— А что делать, если волосы короткие? — задумался Олег.

— Ты меня спрашиваешь? — искренне удивилась я. — Я вообще этот бред только читать умею. Чтобы понимать то, что здесь написано, я не доросла. Смысл слов — еще могу объяснить, а вот со смыслом предложений это не ко мне. А уж про…

— Все, Снежана! Хватит, мы поняли, что ты у нас еще маленькая и невинная! Читай дальше.

— Потом, надо обмотать волосами свернутую в трубочку или квадратик бумажку.

— Так, ну, как трубочку завязывать я еще худо-бедно понимаю, а вот с квадратиком что-то воображение подкачивает, — Олег явно представлял себе все это в красках и сразу же стремился своими представлениями поделиться.

— Я когда-нибудь все это прочитаю? — возмутилась я. прерывая еще не начавшуюся дискуссию.

— Читай!

— …теперь займитесь яблоком. Разрежьте его напополам, выньте косточки и на их место положите записку. Затем, двумя остро заточенными палочками из мирта…

— Из чего? — уточнил Олег.

— Из мирта, — послушно повторила я.

— Мирт. Знаешь, дерево есть такое, — любезно объяснила Анжела.

— И где эти палочки взять?

— Ой, только не говори мне, что никогда зубочисток из деревьев не делал! Все равно не поверю, сама видела, — тут же спалила оборотня фея.

— Ты мне скажи, где этот твой мирт взять!

— С какого это перепоя он мой?!

— Ну, где его взять этот не твой мирт!!!

— Не знаю, съезди в дендрарий на отпуске, найди.

— Анжела, хватит издеваться! Ты же знаешь, что я различаю только два типа деревьев: хвойные и лиственные.

— Возьми Ядвигу, она поможет. Заодно старушке санаторий покажешь.

— Так, на чем это я, — прервала я их, как только они замолчали, — а! вот:…из мирта соедините половинки яблока и положите в укромное место, где оно будет сохнуть.

— Это где?

— Можно просто засушить с помощью заклинания, — пояснила я, правда, не уточняя, что скорее всего это повлияет на «волшебные свойства» яблока. Просто потому, что я их существование вообще не верила.

— Все ясно, продолжай.

— Когда оно высохнет, заверните его в листья мирта…

— Опять мирт! — возмутился Олег.

— Вместе с палками нарвешь листьев, — сразу предупредила Анжела.

— …и ухитритесь спрятать в изголовье кровати своего возлюбленного или возлюбленной, — почти закончила я, но меня снова прервали.

— Класс! А зачем мне это яблоко, если я уже имею доступ к кровати? — разумно заключила фея, смотря на все с практической стороны.

— А еще что-нибудь есть? Дальше по тексту? — спросил оборотень.

— Есть! — гордо ответила я.

— И что ж ты ждешь?

— После этого ждите результата.

— Странный рецепт.

— Приворотная магия — вообще опиум для народа. Те, на ком ее применяют дуреют до невозможности, а те, кто применяет уже дурные.

— Значит, я у тебя эту книжечку могу изъять с чистой совестью, как законная хозяйка, — улыбнулась мне Анжела, забирая экземпляр у меня из рук.

— Почему?

— Она уже дурная, — объяснил Олег, ничуть не стесняясь саму рыжую.

Я думала заняться подробным изучением этой гадости, хотя и откидывала этот вариант в глубокие закрома. Мирт рядом с нами точно не рос, но это было не основной причиной. Приворот — это не честно. К тому же, если я уведу Юру подобным образом, мне будет чудовищно стыдно. Он должен сам выбрать, между нами. Я утешала себя этим, прекрасно зная, что этот вопрос он перед собой даже не ставит.

* * *

А глубоко ночью, чтобы никто не заметил, когда Игорь уже спит, я стояла перед зеркалом, сравнивая себя с портретом королевы Селены. Я была рождена не для того, чтобы иметь с ней хотя бы какое-либо сходство, но упрямо продолжала его в себе искать. И с каждым днем я видела королевское лицо на своем все отчетливей. Только глаза я решила оставить свои. Чуть изменила форму, но оставила тот серый цвет, который был у меня. Раньше, я почти ненавидела его, а сейчас поняла, что он — это единственная роскошь, которую я могу позволить себе сохранить из старой жизни. И белокурые волосы отпустила до колен, переливающиеся словно шелк.

Я не хотела быть в точности такой как Селена, но мне требовалось, чтобы никто не смел сомневаться в том, что я ее дочь. И поэтому, с каждым днем я все больше и больше подгоняла черты лица под лежавший передо мной портрет. Странно, но лицо моей души не проявилось ни в чем, я с такой легкостью принимала чужое обличье, что это даже пугало меня. Я как будто теряла себя с каждым разом, не находя взамен другое лицо, а полностью превращаясь в умершую королеву.

Еще иногда я залезала в зеркала и доставала для себя новую одежду. Я же не могла ходить в том, что у меня было. Для этого облика, который с каждым разом был все четче и держался дольше, подходил разве что сарафан, подаренный Лай-Шин. Я доставала красивые платья из дорогого материала, шелковые рубашки, шляпки, пальто… И полностью забивала новинками свой гардероб. Вещи были черные, кремово-белые, золотые, но в основном кроваво-красные. Пусть помнят, сколько крови они пустили, когда убили королевскую семью.

IV

Накладка произошла только один раз. Вечером Ария снова позволила себе выбраться в город, а поскольку теперь полагаться на то, что Рэм будет тихо сидеть в своей комнате, не следовало, она отдала его мне на посиделки. Мы весь вечер упорно играли в ладушки, а ворон ворчал о моей невменяемости. А с утра меня вытащил взъерошенный Эдик, заявив, что у нас срочный прорыв и надо бежать и всех спасать, ибо я одна не занята.

— Я что одна пойду? — опешила я от радостной перспективы.

Обычно всегда ходили как минимум парами на всякий случай. Идти в одиночку я побаивалась, но с напарником могли возникнуть серьезные проблемы. Как ни глянь, а мне не нравилось.

— Остальные все заняты, — заверил меня начальник операционной группы, зачем-то тряся мою руку. — Анжела говорит, что там что-то очень мелкое, но далеко.

Я задумалась, чуть скривив губы. Мы стояли на лестничной площадке в мою башню, и я как можно тщательней подпирала дверь ногой, чтобы оттуда никто не выполз. Перспектива лететь куда-то далеко меня не радовала. Кота в мешке было легче утаить, чем дракона в комнате.

— Куда лететь-то? — спросила я, еще окончательно не приняв решение.

— Вот, здесь все отмечено, — профессор Знаменов быстро сунул мне в руки непонятный прибор весь в мигающих пятнах и странных синих очертаниях.

По-видимому, Анжела была еще и не плохим физиком. Сомневаюсь, что собирать свои механизмы она могла доверить кому-то. Уважения к ней прибавилось, но на желание работать вместе оно никак не повлияло.

— Как только соберешься — сразу выезжай. Монстр, скорее всего, на месте не усидит. Надо поймать его прежде, чем он доберется до города.

Я хотела возразить, что я еще ни на что не подписывалась, но глаза у профессора были как у побитого щенка. Я вздохнула и ничего возразить не смогла. Еще мысленно сделала себе пометку больше не ругать Астрид даже про себя. В конце концов, я не далеко от нее ушла. Только я в отличие от нее распространяла свою безотказность как-то более выборочно.

— А вы уверены, что маленькое не принесет больше проблем, чем огромное?

— Так Анжела колдовала. Говорит, что оно и по силе маленькое. И вроде магическому воздействию должно поддаваться.

— Черт с вами, — пробурчала я, уже понимая, что никуда это с моих хрупких плеч не перебросить. — С вас упаковка грамот на турнир!

— Хорошо, хорошо, — засуетился Ольгердович, убегая вниз по лестнице, через каждую минуту поглядывая на часы. — А сейчас, Снежаночка, я на пару. Ладно?

Я махнула рукой и, дождавшись, пока он скроется из виду, вошла в кабинет. Рэм сразу же вцепился мне в ногу, так как караулил и уже успел выскрести на двери приличный слой. Надо будет не забыть Арии напомнить, благо от нее не надо скрывать причину появления этих следов, а то на мои «расписанные гарью стены» она до сих пор косо смотрит, но молчит.

Игорь тут же с порога предупредил меня:

— Я с ним сидеть отказываюсь!

— Да уж поняла. Ты его просто здесь не удержишь, даже если я на все замки запру.

— Почему? — неожиданно поменял свою точку зрения ворон.

— Здесь окна большие, мало ли кто заметит. К тому же, половину двери он уже выскреб. Кто знает, сколько времени ему понадобится на оставшуюся часть.

— И что ты тогда будешь делать? Только не говори, что Анжеле отдашь! Я ее, конечно, очень люблю, но этой сумасшедшей точно нельзя никого доверить.

— Я возьму его с собой, — я серьезно задумалась, разглядывая довольную рыжую морду, в то время как сама уже одела почти все, кроме куртки. — Как думаешь, он не простудится? На улице все-таки холодно.

— Это ты с ума сошла или он сам от тебя сбежал? — ворон парил прямо перед моим носом, чтобы я никак не смогла отделаться от него. — Ты понимаешь, что тебе Ария устроит, если с драконом что-нибудь случиться?

— Понимаю, — кивнула я, протягивая руку в зеркало.

Долго шебаршась, я пыталась достать оттуда что-нибудь на собак или на маленьких детей, точно по фигуре Рэма сказать было нельзя. В итоге, штаны я вытащила из зоомагазина, а куртку — из детского мира. Конечно, на животе она не застегнулась, но была на пуговицах, так что свободно позволяла щеголять дракону голым животом без ущерба для верха. Игорь следил за этим еще внимательнее, чем Рэм, и с намного большими сомнениями.

— Не замерзнет он, — уверил меня ворон, когда я скептически оглядела свое творение, — он вообще-то существо огненное, так что ему должно быть потеплее, чем людям.

— Очень надеюсь.

— Ты все еще хочешь его с собой взять?! — снова взвился Игорь, причем заорал так, что я даже подпрыгнула.

— Конечно!

— Ты же сказала, что понимаешь все последствия гнева нашего завхоза?!

— Именно поэтому и возьму.

— Тут хотя бы двери!

— А там хотя бы я! — я топнула ногой, чуть не наступив зачем-то спустившемуся ворону на хвост.

— И как вы поедете?

— На метле, — я уже открывала окно в кабинете, присаживаясь на новый подарок и загребая себе под мышку дракона. Дух сразу же обхватил нас обоих, чем успокоил мои нервы.

Надеюсь, нас никто в таком виде не заметит. Хотя на этой высоте летают только вампиры, и те предпочитают в декабре на мороз не высовываться. Главное, чтобы Рэм не испугался и не начал выпендриваться. Наверное, на старой метле я бы ехать с ним не рискнула — пришлось бы потом подбирать под каждым кустом.

— Следи за кабинетом!

— Большое дело! — каркнул мне вдогонку ворон, важно прохаживаясь по подоконнику.

Все мои опасения по поводу Рэма оказались напрасными. Дракончик, радостно разведя лапами, послушно сидел на метле, оглядываясь вокруг. А оглядывать, признаться, было что. Перед нами расстилалось серое, почти снежное небо, окатившее морозной волной сразу же, как мы взвились в воздух. Метла летела ровно, не раскачиваясь из стороны в сторону, так что можно было даже без особых опасений разглядеть заснеженные макушки леса у нас под ногами, изредка блестящие хвойной зеленью.

Я любила это небо, хотя пальцы даже через перчатки замерзали на рукояти метлы. В нем было свежо, даже до такой степени, что иногда я начинала задыхаться от дозволенной свободы, скорости и летящего в лицо ветра, вперемешку со снежными хлопьями. Вообще, я чувствовала себя странно: до безумия обожая летать, я умудрялась бояться высоты. Я не теряла контроль над собой, у меня не кружилась голова. Просто, когда я смотрела вниз, мне всегда хотелось упасть, но я слишком хорошо знала, что не успею затормозить рядом с землей. По крайней мере, когда лечу над верхушками деревьев.

Дракончик с удивленными распахнутыми во всю ширь глазами смотрел по сторонам, не понимая причину резкой смены обстановки. Но ему нравилось, наверное, настолько, что он боялся произнести хоть звук, а только восторженно улыбался. Вряд ли Ария часто выводила его на прогулку.

Я достала из кармана прибор, который всучил мне Эдик, и этой же рукой обхватила дракончика за живот снова. Дух дерева это, безусловно, круто, но доверять рыжее существо кому-то кроме себя, как показывала практика, крайне опасно. На экране светилась красная точка, приближающаяся к городу. Точно сказать я не могла, но, по-моему, толстая желтая линия обозначала именно его. Сам себя прибор никак не показывал, так что мне оставалось догадываться о том, как мы близко к монстру, только по расположению академии и смутным познаниям в местной географии.

Точка летела перпендикулярно к нам, так что у меня были все шансы его догнать. Для верности я даже прибавила скорость, чуть не задохнувшись ветра. Дракончик же только восторженно протянул:

— Ууууу!

Притормозила я, когда увидела внизу что-то похожее на пожар, причем чуть не пролетев мимо. Пригляделась — вроде, существо.

Не подумав как следует, я на полной скорости спустилась к земле. От пламени в ответ я едва увернулась, резко развернула метлы. Была бы на обычной — ни за что бы не проскочила! Едва не потеряв управление, я затормозила в метре от дерева, проворно соскочила на снег. Страх-то какой!

Рэм только радостно заявил:

— Уууу! — и захлопал в ладоши. Кажется, я только что нашла ребенку новое развлечение, чтобы он не скучал в моей комнате.

— Сиди здесь, — улыбнулась я и прислонила метлу к дереву.

Существо походило на змею, только с оттопыренными большими ушами, чем-то напоминавшими веера.

Скользнув, оно быстро заструилось вперед. Я отпрыгнула, смягчив приземление ветром. Змей развернулся и снова на меня. Я уклонилась, припав на колено, и выпустила вслед струю воды — бестолку. Целый фонтан хлестал из рук, но тварь пролетела насквозь, и не думая гаснуть. Запрокинулась, чуть не упав на спину, лицо обдало жаром. Лишний сантиметр и поджарилась бы.

Вода не подходит. Огонь? Сдуру выстрелила и самой же пришлось падать на землю. Откатиться не успела, змеиная морда оказалась в двух ладонях от меня. Но она почему-то была без уже привычного огненного ореола и в дикой истерике.

Аккуратно встав, я все же разобралась в ситуации. Где-то на хвосте у твари висел Рэм и усиленно жевал попавшуюся в его рот дрянь. Змея, оказавшаяся на самом деле бордовой, попыталась извернуться, но, видимо, ее позвоночник не позволял.

— Рэм, — осторожно попросила я, создавая и занося для удара металлическую палку, — тьфу каку!

Дракон по команде выплюнул тварь. Она взвилась, снова загораясь, и полетела на меня. Я отбила ее длинной палкой, как битой, благо промазать было невозможно. Она снова ринулась ко мне, и опять «перегорела». Дракончик непослушно жевал вражеский хвост, доводя тварь до истерики. Я облегченно вздохнула и со всей дури насадила ее на штырь. Наверное, впервые я радовалась, что Рэм не послушался.

— Рэм, выплюнь. Это уже мертвечина, — сказала я и сама передернулась. Почему-то эта идея не понравилась.

Рэм тоже послушно отпустил, потеряв интерес к не замершей добыче. Я вытащила из земли и снега штырь с нанизанной змейкой. Висела она на нем плотно.

На всякий случай я сверилась с показаниями датчика Анжелы, как и полагалось, красное пятно погасло.

Убрав все, я провела рукой по шкурке, ничего интересного. Зато, шаркнув по снегу, шкура сама по себе заискрилась огнем, хотя и не так сильно, как на живой хозяйке.

— Так, — сказал я сама себе и внимательно наблюдавшему за мной дракончику, — похоже, это все неспроста. Это неправильная змея, значит, у нее неправильная шкура.

Рэм одобрительно кивнул и впился в нее зубами снова, как будто решив проверить неправильность на вкус. Дракончик был непостоянен в своих решениях, но долго без чего-то на зубах он точно сидеть не любил.

— Рэм, отдай, — я потянула на себя, но он замотал головой.

Я печально вздохнула, не зная, что делать. Дракон, сосредоточенно пережевывая один и тот же кусок, смотрел на меня во все глаза. А ведь я уже успела пожалеть о том, что раскидываюсь хорошей кожей.

— Хочешь, мы приедем, я тебе что-нибудь вкусненькое куплю?

Рэм не отвечал, продолжая манипуляции с трупом ящерицы. Какой он оказывается кровожадный. Даже, в какой-то степени каннибал, хотя сам он на эту живность не очень походил.

— Хочешь яблок куплю?

— А-ам! — послушно кивнул Рэм, на минуту разжимая свои челюсти. Видимо, это означало, что как только я куплю яблоки, то он тут же с удовольствием вернем мне мои будущие перчатки лично в руки.

— Ладно, — мне пришлось повиноваться, так что я взяла метлу в одну руку, дракона в другую и начала собираться в путь.

Всю дорогу за нами развевался хвост от багровой змеи, который Рэм ответственно не выпускал из зубов, даже прикусив посильнее, когда я прибавила скорость. Приятно видеть, что кожу, которую я наметила себе на перчатки, оценил хоть кто-то еще, правда больше в гастрономических интересах.

Со двора, где Мирослав гонял студентов даже в студеную зимнюю пору, на нас попытались посмотреть косо. Но дракончика точно не видно, хвост — моя законная добыча (таскать всякую дрянь к себе никому из преподавателей не запрещалось), а Мирослав слишком зол, чтобы кто-то посмел отвлекаться на летающих на метле ведьм.

В комнате нас ждал порядком продрогший ворон, который так и не смог до конца закрыть старое замковое окно.

— Это что у вас за дрянь? Опять Рэм таскает в рот что попало? — встретил он нас, хотя и не без радости в глазах, когда я закрыла створку.

— Это мои новые перчатки. Или сапоги. Или ремень. Смотря на сколько кожи хватит, после того, как над ней Рэм поработает. Кстати, посиди с ним пару минут, пока я сбегаю ему за яблоками.

— Эй! — крикнул ворон уже после того, как я успела схватить кошелек и закрыть дверь. — Так нечестно!

Но я уже бежала в столовую, чтобы найти дракону более подходящую пищу, чем приличная кожа. После моих попыток найти мармелад и копченую колбасу, просьбе о трех килограммах яблок обрадовались как снисхождению небес. Хотя мармелад и колбаса уже лежали на витрине, поэтому и их я тоже прикупила.

Рэм с радостью обменял уже надоевшую ему змею, у которой, к тому же, была проткнута голова чем-то тяжелым, на большой пакет уже мытых яблок. Поэтому до вечера, когда в нашу комнату залетела взъерошенная Ария, мы занимались своими делами. Я даже успела выяснить, что кожа этой летучей змейки вспыхивает, стоит ее потереть.

— Ты сегодня на задании была?!

— Была, — кивнула я.

— И куда ты Рэма девала? Кстати, где он? — дракон, заслышав голос хозяйки и свое имя, выполз из-за моей кровати с очередным не сжеванным яблоком. Я давненько думала провести эксперимент, когда они ему надоедят, даже если мне придется сбегать за фруктами еще раз.

— Мы с ним ходили.

— Ты совсем с ума сошла на задание его брать? С ним же могло что-то случиться!

— А с ним и случилось, — но, видя реакцию завхоза, я быстро поправила свою шутку: — Ты знаешь, как ему понравилось эту дрянь ползучую жевать? — я пихнула носком туфли лежавшую передо мной шкуру.

Мяса в ней уже не осталось, так как Олег, несмотря на все свои маты по поводу ее «вспыльчивости», все же выпотрошил змею и выделал кожу. Я при этом процессе стояла за дверью, чтобы меня не стошнило. Рэм, обложившись яблоками, из которых, оказывается, можно даже строить домик, сидел в моей комнате тише воды и ниже травы.

— Кстати, — добавила я, пока блондинка ошарашено молчала, — я бы без него не справилась. Оказывается, он умеет «тушить» подобных гадин одним укусом.

Ария села на кровать рядом со мной, с громким хлопком закрыв книгу, которую я держала. Лицо спокойное, хотя нельзя с уверенностью утверждать, что она не вспыхнет через минуту:

— С ним все в порядке?

— Даже лучше, чем со мной.

— А с тобой все в порядке?

— Руки ноги целы, — подумала я, — разве что пара синяков и царапин. Еще немного замерзла.

— Голова! — заорал Игорь, подскакивая на шкафу. — Головы у нее нет! Ну, или скоро не будет…

Книжкой, которой я, благо, не слишком дорожила, Ария попала в ворона, выбив его из игры. А потом сквозь зубы доложила:

— Не смешно.

Завхоз перегнулась через кровать, но увидев большой пакет яблок и довольного Рэма все-таки решила:

— Черт с ним. Пусть дожует, а то я его со всем приданным не дотащу. Надеюсь, подобного больше не повторится?

— Я тоже, — вспомнила я ошарашенное лицо Эдика, «обрадовавшее» меня с утра, — надеюсь, что больше ничего экстренного не случиться. Кстати, а как ты отнесешься к тому, что мы иногда с Рэмом будем летать на метле?

— Ты точно совсем у ума сошла? Так, стоп! Ты что с ним и туда на метле летала?!

— Не ори ты так, — попыталась я успокоить завхоза, протянув пакетик мармеладок. — Все же нормально. Ему очень понравилось.

Ария мармелад взяла, прожевала, но сменять гнев на милость не спешила. Даже «добро» она дала достаточно злобным голосом:

— Но только ночью и под моим присмотром!

— Я не возражаю, — поняв, что буря отменяется, я откинулась на кровать.

Мы помолчали немного, разглядывая старую обжитую колдовскую башню. Всегда считала, что ведьмам положено жить в землянках, а башни только для похищенных принцесс. Хотя, может, скоро мне эта башня будет как нельзя лучше подходить. Но вряд ли, став принцессой, я перестану быть ведьмой. Придется для верности строить себе землянку с башней.

Ария ушла поздно, когда поняла, что моя голова не так сильно пострадала, как хотел сказать Игорь. За сегодняшний день я успела привыкнуть к постоянному хрусту яблок спиной, так что сейчас пришлось заново привыкать к тишине. Я, не спеша, отмеряя каждый шаг, подошла к окну и подняла кинутую Арией книгу. Бесполезная, конечно, но одну мою сегодняшнюю идею она подтвердила. Бережно положив ее на стеллаж, я выбрала место посвободнее. Надеюсь, что не сверну здесь ничего.

Я глубоко вздохнула и, со страхом опершись на руки, сделала ровное «колесо». Все как положено. Движение к движению, даже ничего себе не повредила.

— Неплохо, — похвалил меня ворон, который не пропускал ни один мой шаг. Почти ни один. — Ты не говорила, что раньше занималась гимнастикой. Тебе даже туфли и юбка не помешали. Кстати, ее ветер придерживал.

— Меня всю придерживал ветер, — объяснила я, немало удивив ворона, — и гимнастикой я никогда не занималась. Даже не пробовала. Я делала колесо в первый раз.

— Каким образом?

— Меня всю держал ветер, — еще раз повторила я. — Раньше, этот способ весьма часто использовался княгинями. Когда не хватает своей ловкости, то можно спокойно заставить ветер двигать твоими руками и ногами, как тебе вздумается. Кстати, тоже самое и о силе. Поднять за тебя меч, приложить силу к удару рукой. Это очень удобно, для таких слабачек, как я.

— Тогда почему, если это так удобно, этим никто не пользуется?

— Слишком большую силу это не даст, — пожала я плечами, измеряя шагами комнату. — А Мирослав их готовит как борцов. В спокойном состоянии я могу быть выше, быстрее и сильнее их с этой маленькой хитростью. Но во время боя, тело намного быстрее реагирует, чем разум.

— Я, кстати, слышал, что сейчас в академию без базовых навыков физической культуры не принимают. Вроде как, для того чтобы колдовать, нужно выносить немаленькую физическую нагрузку.

— Да? — я удивленно моргнула глазами, а потом успокоилась и не стала ничего говорить смутившемуся Игорю. Просто я нашла еще одно отличие.

Я подошла к кровати и только сейчас заметила на ней скомканный тетрадный листик, исписанный подчерком нашего завхоза. Странно, что при таком небрежном отношении к своим стихам, она еще не попалась.

Серым пеплом вдоль дороги

Мои крики и страданья.

Я обязана вам многим,

Что прошла сквозь испытанья.

Я готова поклониться

За всю боль и все мученья,

Что во снах мне ваших снится,

Превращая в привиденье.

Я готова петь от боли

Песню радости и счастья.

У меня такие роли

Беззаботного ненастья.

Я готова выпить яду,

Отравиться ради жизни,

И глазами цвета ада

Телом стать чужой отчизне.

Все для вас предельно просто:

Вы насквозь меня глядите,

Но средь вороха вопросов,

Сквозь века, друзья, смотрите.

Я как феникс, как бессмертный,

Вечной жизнью наделенный,

Но, увы, я лишь легенда,

Я клинок свой раскаленный.

Вам не выжить и не скрыться,

Потому что мстить не буду.

Перестанут вам молиться,

Всех со временем забудут.

Словно кот больной, чеширский,

Растворюсь и я во мгле.

Но останется улыбка,

Будто в память обо мне.

— Что там? — нетерпеливо спросил Игорь, когда я свернула листок и спрятала к себе в карман.

— Ничего, просто расчеты.

— Расчет? А почему столбиком?

— Человек что, не имеет права расчеты столбиком записывать? Надо будет вернуть, как можно быстрее.

И желательно так, чтобы она ничего не заметила.

V

Лайори блистал передо мной всеми оттенками красок, которые успокаивали после пересечения Рейхарда. Конечно, казалось бы я уже должна привыкнуть к этому блеклому городу, но на пакет в моих руках косо посматривали. Особенно, когда оттуда начинало пахнуть паленым полиэтиленом. Это придавало городу какие-то новые, более острые ощущения, помимо уже привычной неприязни к пленочно-серому небу.

Сегодня меня сопровождали всего лишь два рядовых пограничника, которых выделил лично Рай-Карт. Сам он не пошел, да я и не наставала. Странно, но я чувствовала себя здесь как дома, хоть и была в этом мире всего лишь второй раз в жизни.

Все окна напоминали маленькие мозаики из соборов, порой разноцветные, а чаще однотонно пестрые. Как это у них получалось, я не знала, но все равно улыбалась, глядя в каждое стекло столицы. Мне улыбались в ответ сотни тысяч отражений, вместе с несчетным количеством людей, проходивших мимо. Даже начинало иногда казаться, что мы все здесь знакомы лично, но потом я спохватывалась и… улыбалась еще шире. Потому что я прекрасно знала, что мешок у меня в руках воняет паленым, а этому улыбаться не так уж и легко.

Мэтр Герберт встречал меня уже перед воротами в дворцовый сад: вести в этом мире доставлялись почти молниеносно. Рядом с ним, немного хмурясь, стоял парень, чуть старше Эрика, но безумно на него похожий. Только волосы длиннее и аккуратно собраны в короткий хвост. В обиходе Наташки он назывался «чахлой пальмочкой».

— Добрый день, Миранда, — старик обнял меня как родную, ничуть не смущаясь странной поклаже в моих руках.

— Добрый день, ваше величество, — я присела в шутливом реверансе.

— К чему такие формальности? — рассмеялся старик мне в ответ. — Ты же здесь почти что дома.

Я только улыбнулась в ответ. Мне правда хотелось остаться здесь и не бежать никуда, наконец-то почувствовать свой дом. Странно, но когда я жила нормальной жизнью, я не чувствовала такого же ощущения родных мест.

— Кстати, познакомься, — мэтр указал рукой на молодого человека, стоящего в паре шагов от нас, — это мой старший внук Карл.

— Очень приятно, — улыбнулась я, но парень только надменно кивнул, и ушел во дворец.

Мы с Гербертом шли чуть позади, тихонько переговариваясь. Я рассказывала о том, чем я в этом месяце занималась. В основном, конечно, живописала свою преподавательскую деятельность, благо рассказать там было что. Он вспоминал свою молодость. Учился король, правда, на дому, но баловался почище моих подопечных. Наверное, только во время этого разговора я поняла, что мне глобально повезло с тем, что студенты старше меня. Сосредоточить внимание малышей на себе достаточно сложно, а студенты меня отчасти жалели. Некоторые даже заботились, чтобы маленькая профессор была накормлена, напоена и уложена спать. Встречались, конечно, и исключения, но они быстро воспитывались моими опытами. Что ни говори, в магии я разбиралась все же на уровне преподавателя.

Сегодня мы устроились в рабочем кабинете короля. У той стены без окон располагался большой красный камин, рядом висели шкуры, напротив — не подходящие к месту станки. Ковер, расстеленный в комнате, аккуратно загнули перед ними, чтобы не запачкать. Мы присели на высокие деревянные табуретки за длинный и широкий, явно рабочий, стол, а Карл, оставшись с нами, устроился в удобном мягком кресле возле камина. Кабинет рабочего аристократа поражал своим несоответствием.

— Я к вам не просто в гости, но еще и по делу, — я говорила полушепотом, потому что мне не слишком хотелось, чтобы Карл обращал на нас внимания больше, чем нужно.

Чувствовало, что он напряжен и недоволен, и это настораживало меня. Я не пришлась ему по душе. Он вообще показался мне странным среди улыбчивых жителей Лайори, которые тепло принимали меня, вне зависимости от того, кто я.

— Видимо, вы собираете войска, — он вмешался в наш разговор, не поворачивая головы. Неприятный и неучтивый тон, такой, какого я ожидала здесь в первый раз.

— Этим пусть занимается Мирослав, — я сделала вид, что не обратила внимания, — я пришла по другому вопросу.

Я осторожно, стараясь ни обо что не шоркать, достала из пакета широкий лоскут кожи той странной змеи и выложила его на стол. Даже неторопливо расправила.

— О! — восхитился метр Герберт. — Это же кожа Файшнека! Причем неплохо обработанная. Давненько я ничего подобного не видел. Неужели вы, помимо подготовки к восстанию, еще и охотитесь в других мирах? И кто же те профессионалы, которые достали этого зверя?

— Кхм, — я смутилась, не зная, как рассказать о своих достижениях. — Он попал в мир, где находится академия, так что охотились не специально.

— И кто же его поймал? Селена рассказывала, что это очень противное существо, так что она сама старалась с ними не сталкиваться.

— Вообще-то я, — смутилась я ее больше.

— Надо же! — подал все тот же пренебрежительный голос Карл. — Принцесса допустила вымазать руки в крови?

Меня передернуло от того, как он это сказал. Он не знал ни меня, ни мою предполагаемую семью, так что подобное заявление для него было просто глупым, но не менее оскорбительным для меня. Я решила пропустить его высказывание мимо ушей, так что просто спросила у мэтра Герберта:

— Насколько я поняла, шкура воспламеняется при трении.

— Я думаю, твой пакет это понял даже лучше тебя, — улыбнулся мне мэтр, который уже успел внимательно осмотреть все, что я принесла. — А вообще, да. Ты, наверное, в том мире не сталкивалась с подобным. Есть много тварей с весьма любопытными свойствами. Раньше их завозили в Лайори почти оптом, но во времена падения середины миров, они стали редкостью.

— Скажите, а можно ли из этой кожи сделать мне перчатки? И будут ли они после этого обладать прежними свойствами?

Мэтр хотел ответить, но его внук неожиданно поднялся со своего кресла, легко держа в руке бокал нежно розового вина. Карл подошел к нам и остановился где-то в метре от стола.

— Как вы несведущи в таких простых вещах, принцесса Миранда.

Король уже хотел его оборвать, но я жестом показала, что хочу дослушать.

— Кстати, вы знаете, по Рейхарду ходят слухи, что Мирослав нашел фальшивку, которую хочет выдать за принцессу. Однако помните, что настоящие бриллианты со стекляшками перепутать нельзя.

В первую секунду я растерялась, не зная как на это реагировать. По Рейхарду уже начали бродить слухи о моей фальшивости еще до моего появления? Ничего себе! Нужно доказать хотя бы этому сопляку, что я настоящая принцесса. Хотя вряд ли то, что сделала бы настоящая Миранда в подобной ситуации уместно, когда я нахожусь в гостях на таких условиях…

— Да, как ты посмел поставить под сомнение королевское слово?! — я еще не успела додумать, а слова уже сами летели с губ. Я вскочила на ноги и яростно посмотрела ему в глаза. — И откуда ты вообще знаешь рейхардские сплетни?

Я редко что-то делала, прежде чем додумала мысль до конца. Конечно, этот вариант я обдумать успела, но вот одобрить его я уже не смогла. Не знаю, откуда у меня вдруг взялась такая вспыльчивость, ведь, по сути, он сказал правду. Наверное, я начинаю меняться под дурным влиянием Арии. Она всегда говорила, что главное во вранье — верить самой себе.

Юный принц побледнел и выронил бокал с рубиновым напитком, испортив дорогой ковер. Я осознала, что стало причиной его внезапной смены поведения, только когда увидела упавшую мне на плечо длинную белую прядь волос. Дернулась, испугалась, ведь образ еще не закончен. Я попыталась быстро вернуть себе привычное лицо, мне хватило и того, что Карл понял свою ошибку. Но неожиданно мэтр Герберт, тоже смотревший на меня с удивлением, попросил:

— Не надо. Разреши старику полюбоваться тобой. Ты так на нее похожа…

Из его глаз неожиданно пропал тот огонь и азарт, который я видела при встречах. Их место заняла скорбящая вечность с вкраплениями искорок давних воспоминаний. Он относился ко мне как к внучке, принимая любую. Но этот облик разбередил в старике давние раны, уже зарубцевавшиеся течением времени.

Я вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Не дававшийся мне в последнее время овал лица, размер щек, выражение красивых губ — все это легло мигом ярости на мое лицо, став именно таким, как у нее. Даже что-то из уже сделанного мной как будто бы отдернулось, расправилось как непослушное платье, и легло идеально ровно. Я не знала, почему так произошло. Может, я слишком часто смотрела на ее фотографию, представляя на себе ее лицо, а может, она действительно поступила бы сейчас именно так, сказав те же слова.

— Простите, госпожа, за мою бестактность и глупость, — Карл опустился передо мной на одно колено и склонил голову, боясь показать глаза, — я совершил ужаснейшую ошибку, решив проверить вас придуманной мной уловкой.

— Встань, — коротко сказала я, присаживаясь обратно на стул. — Королям не пристало унижаться друг перед другом. Это всего лишь мелочная ошибка. Но, надеюсь, других проверок не последует.

Он встал, чуть удивленно глядя на меня. Конечно, даже если я и сказала что-то не то, это легко можно списать на мое воспитание, проходившее не в королевском замке. Сейчас моя внешность не давала никому права усомниться в том, что я чудом спасшаяся принцесса Миранда, дочь королевы Селены.

— Действительно. Бриллианты нельзя перепутать со стекляшками. Наверное, я ослеп от своей подозрительности, — Карл уже встал и даже, пододвинув к столу еще один высокий табурет, присел рядом.

— Я не вижу в этом ничего странного в нынешней ситуации, — вздохнула я, желая вернуться к теме моих будущих перчаток.

Старый король смотрел на меня немного тоскливо, но все-таки счастливо. Я успела пожалеть, что мое второе лицо настолько напоминает королеву. Наверное, это плохая идея, пускай все вопросы и отпадаю сами собой.

— Из такого хорошего куска можно сделать не только перчатки, но и сапоги, — мэтр, казалось, сам хочет побыстрее уйти от своих воспоминаний. Он стал внимательно рассматривать кожу, пробегая пальцами по всем складочкам материала. — Его очень хорошо обработали, после того, как ободрали. Где ты нашла такого умельца?

— Это Олег, он был со мной в прошлый раз в Лайори, — я только подивилась своей интуиции.

— Весьма и весьма, — еще раз похвалил труды оборотня король. — Кстати, для общего развития, это будет не просто кожа, а, как ты, наверное, уже догадалась, самовоспламеняющаяся. Тебе достаточно шаркнуть обо что-то, чтобы вызвать столб пламени.

Я деловито кивнула, думая, что это и правда весьма полезно. Таким образом, я могу держать сразу три заклинания. Да и, если ветром направлять огонь, эффект будет лучше, а затраты силы в несколько раз меньше.

— Главное, самой руки и ноги не спалить, — вслух подумала я.

— Этого не должно случиться, — вмешался в беседу Карл, тоже внимательно разглядывающий принесенный мной лоскут. — Я, конечно, в материи не слишком разбираюсь, но если ее внутренняя сторона прикасается к твоей кожей, то она принимает тебя за хозяина и не обжигает. Кстати, здесь есть кое-какие повреждения на конце. Очень похоже на зубы дракона. Где вы, говорите, нашли файшнека?

— У нас в мире, — быстро затараторила я, чуть выдавая свое волнение, — я не знаю, где он до этого успел полетать.

— Странно, что он долетел до вас, если нарвался до дракона. Это их любимое лакомство.

Я печально вздохнула, и поругала себя, что не додумалась использовать эту огнепышащую ящерицу совсем уж безотходно. Рэм, наверное, очень бы обрадовался, если бы я принесла ему на блюдечке мясо. Или он у нас с Арией вегетарианец и предпочитает яблоки всяким летающим тварям?

Домой я добралась под вечер, но большая часть студентов и не думала спать. Герберт долго уговаривал меня не «снимать» королевский облик, но, представив, что со мной произойдет, если в Рейхарде слетит капюшон, я решительно отказалась.

В своей башне я все же попробовала снова стать Селеной. Лицо сложилось в общую мозаику. Из зеркала на меня смотрела умершая королева, без единого изъяна в облике. Только по глазам я смогла признать себя. И еще длинные волосы, почти до колен. Я всегда мечтала о подобных, но мои настоящие были слишком тонкими и слабыми, чтобы дорасти до такой длины. Раньше, я думала, что магия — это отчасти обман. Волосы лучше естественные, глаза, ресницы… Но вот сейчас я понимая, что это не так плохо, когда я нравлюсь себе сама. Пусть даже отчасти это и ложь.

— Опа, — вместо приветствия каркнул мне Игорь, оглядывая в новом образе, — ты когда успела?

— Я сегодня зашла в Лайори, — дальше я не знала, что говорить, поэтому бросила коротко: — Там все случайно получилось. Правда, похоже?

— Безумно. Я думаю, когда тебя увидит Деянир, он сойдет с ума. Призраков ведь не существует.

— Да уж, — я вздохнула и выбрала из своего гардероба короткое красное платье с длинным рукавом и воротником-стойкой. — Значит, это не простое совпадение.

Теплым, что хорошо для зимы. А еще классически строгое, какое, на мой взгляд, и подобает носить королеве. Только я снова вернула себе облик девочки с голубыми волосами, поэтому оно не шло мне.

— И чего ты добиваешься? — деликатно уточнил Игорь, когда я вышла из ванной, в которой и переодевалась обычно. — Тебе не идет сейчас это платье.

— Ничего, — коротко бросила я, сама немного не понимая свои действия. Это второе лицо как-то выводило меня из равновесия. И я сама не понимала чем именно.

Я заколола короткие голубые локоны шпильками, собрав в аккуратную ракушку. Так это хоть как-то скрадывало несоответствие. И, надев туфли на высоком каблуке, до этого послушно ожидавшие своей очереди, вышла из комнаты.

Ужин я пропустила, так что все мои встреченные по дороге студенты, деликатно уточняли, как я выспалась.

В кабинете Мирослава сидели Альбина и Эдуард, когда я зашла туда, почти неслышно постучавшись. Разговор, даже, наверное, спор, они тут же прекратили. Я на минуту стушевалась, а потом взяла себя в руки и попросила:

— Можно мне поговорить с бароном с глазу на глаз?

— Мы тебе сильно мешаем? — возмутилась Альбина, которая после того решения стала относиться ко мне совсем уж невыносимо.

— Я бы хотела поговорить только с магистром Мирославом, — еще раз уточнила я уже более жестко. В конце концов, я принцесса или кто? Вывод, что «или кто» напрашивался сам собой, но я упорно продолжала доказывать себе и окружающим обратное.

Эдик послушно пошел к двери, темновласая княгиня дождалась того, как ректор кивнет, и, фыркнув, словно рассерженная кошка, вышла из кабинета.

Несколько минут мы молчали. Барон жестом предложил мне присесть, и я устроилась и подождала, когда он нальет себе янтарного цвета коньяк. Сразу видно, что это не Эдик вытаскивал из зеркал. Скорее всего, его Ария покупала, уж она в таких вещах разбиралась.

— Вы будете?

— Да, пожалуй, — кивнула я, понимая, что у меня затряслись коленки.

Я волновалась неизвестно почему, хотя думала, что знаю, на что иду. Сейчас я просто хотела показать Мирославу то лицо, которое неожиданно приобрела.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — барон сел в свое рабочее кресло, напротив меня. Бокал плавно опустился на стол рядом.

Я отхлебнула, чуть передергиваясь от вкуса конька. Я не слишком его любила, но это намного лучше, чем дешевый коктейль, сильно напоминающий разведенный спирт.

— Я хотела вам кое-что показать… Точнее спросить вашего совета…

В итоге я выдохнула, почти залпом допила остаток крепкого напитка и закрыла глаза, чтобы снова надеть на себя королевскую маску. Волосы не осыпались водопадом, как обычно. Я удивленно провела рукой по макушке, ощутив объемную ракушку, а потом взглянула на короткий локон, обрамлявший мое лицо. Все-таки обернулась.

И только теперь я заметила пристальный, пораженный взгляд Мирослава. Он смотрел на меня не мигая, но не как хищник, а как затравленный зверь. Первый раз я видела его таким и, наверное, последний. Вряд ли его сможет еще что-то так удивить.

— Я так понимаю, похоже?

Ректор вздрогнул, отгоняя от себя виденье, и пристально заглянул в мои туманные глаза. Его дыхание успокоилось, сам он как будто пришел в норму и расслабленно вздохнул:

— Безупречно. Как тебе удалось меньше, чем за месяц сделать это?

— Не знаю, — честно ответила я, — вообще, я думала, что мне придется еще пару месяцев провозиться, но сегодня я зашла в Лайори, слегка вспылила… Все получилось само.

— Она часто бесилась, но очень недолго, — неожиданно начал рассказывать Мирослав. — Вообще она была очень своевольной. Мне всегда казалось, что она достойна стать королевой больше, чем ее брат. Жалко, что король ее не готовил к этому. Может, она могла стать лучшей правительницей. И лучшим человеком.

— Странно слышать это от ее друга, — неожиданно для себя ляпнула я, будто фраза сама прыгнула с языка. Последнее время, я начинаю хуже себя контролировать.

Ректор резко оторвал свой взгляд от стола. Повисло молчание, но потом какая-то невидимая нить оборвалась, и он решил отвечать откровенно. По крайней мере, мне так показалось.

— Откуда ты знаешь, что мы были друзьями?

— Вы же сами мне дали материалы о королевской семье ознакомиться, — пожала я плечами, когда он плеснул мне еще коньяка. Хотя сам за это время уже успел выпить в два раза больше.

— Там такое было?

— Записи прихода: «Мирослав Буревой. К принцессе Селене по личным делам», «Барон Мирослав Буревой. К королеве Селене по личному вопросу».

— Надо же… я совсем про них забыл.

Он выпил еще, я лишь пригубила. В голове у меня все плыло, пусть и не так, когда я в первый раз попала в Рейхард.

— Знаешь, я ведь сейчас даже не могу тебе надменно врать. Да что там, я на тебя даже смотреть не могу. Как будто она сейчас сидит передо мной и обвиняющее смотрит, мол…

— Зачем ты это сделал?

Он дернулся от моего голоса, который прозвучал приглушенно и низко. Но не смог перевести на меня взгляд. Барон закусил губу, выпил еще коньяка. Похоже, что я правда действовала на него угнетающе. По крайней мере, пока он не привык.

— Я ведь не хотел ее убивать! Сначала думал, что потреплю нервы ее муженьку. Он ничего из себя не представлял. Так, выскочка, даже нельзя сказать, что хоть в чем-то хорош. Вот и заговорами он не стал заниматься, все на ее плечи легло. Я уже отошел от всего этого, хотел остановить, но все крутилось само. Люди ополчились на нее, начали сами вести подполья. Так и остался с ними, думал удержу.

Он налил себе еще, хотя у него тряслись руки. То, что он говорил, не оправданье. Чтобы там он не сделал, он мог спасти королеву. И к тому же, заводить такое, чтобы просто пощекотать сопернику нервы, это совсем не дело. Каждый должен расплачиваться за свои поступки сполна.

— А потом присоединился Деянир, и все стало еще хуже. Перед самым переворотом, я хотел ее спасти. Ее, детей, кого угодно! Я думал, у меня будут еще сутки, я спланировал все на них. Но напали на день раньше. Я ничего не успел…

Он еще помолчал. Странно, но барон сейчас умудрился напиться. К тому же, ему было очень плохо. Он шептал что-то про себя, а потом снова начал говорить в голос, обращаясь ко мне.

— А она глупая была. Я думал, она поймет, что я стою в верхах заговора. Я ведь был так близко, так часто попадался. Убила бы она меня — и все бы сразу заткнулись. Или же вытянула бы из меня все, и разгромила муравейник. Знаешь, Миранда, — я дернулась, когда он назвал меня чужим именем, но, сохранив дыхание, поняла, что с этим лицом он больше не может называть меня Снежаной, — я ведь трус. Я столько раз хотел ей во всем признаться, но боялся смерти. Хотя нет, я, скорее, боялся увидеть ее глаза…

— Наверное, это действительно было бы самое страшное, — кивнула я, пока ректор снова молча допивал свой коньяк. Мне даже стало его безумно жалко. Наутро у него чудовищно разболится голова. — Она ведь вам доверяла, — но, несмотря на мою жалость, мне хотелось добить его. Он здесь, живой и невредимый интриган. А королева, которая считала его другом, убита практически его руками. — Вы знаете, из-за чего она тогда дралась с Терезой на мечах молний?

Он поднял на меня заинтересованный взгляд, но старался смотреть только в глаза. Похоже, я добилась этим лицом даже больше, чем хотела. Не знаю, кому из нас повезло, что у Миранды были папины глаза.

— Тереза сказала, что это вы заговорщик. Селена ей не поверила. Она доверяла вам больше, чем собственной дочери, — я осторожно встала, пока он не отрывал от меня испуганных и затравленных глаз. Я чувствовала, что он не знал. Эта информация не та, которую рассказывают всем и каждому. — Разрешите, я пойду? Уже поздно.

— Откуда? Откуда ты знаешь? — как завороженный повторял он. Он не читал тот дневник, язык действительно чужой. А мне скинул кучу бумаг, которые нашел в королевском письменном столе без разбора, даже не подумав, что я могу узнать что-то из исписанной непривычными буквами тетради.

— У меня же могут быть свои источники информации? Я бы не хотела о них много говорить, — попросила я, когда он, наконец, опустил глаза.

— Лайори, — тихо шепнул ректор, сейчас не напоминавший себя прежнего.

— Я могу идти? — еще раз спросила я, хотя была вправе без спроса пойти к себе. Я же теперь почти королева. Почти Селена.

День икс наступил как шаловливый пацан кошке на хвост. Конечно, ждали мы его долго, и все приготовления уже почти закончили, но, тем не менее, проснувшись, я подскочила как ошпаренная. Натянула на себя что попало и полетела ни свет ни заря в кабинет в ректору.

Мирослав встретил меня злой, не выспавшийся и в коричневом махровом халате, чтобы окончательно напомнить мне медведя, разбуженного во время спячки. Я ловко пригнулась под его рукой и проскочила в кабинет, первым и, видимо, последним делом подбегая к компьютеру.

Ректор моргнул, не совсем понимая, что только что произошло. Но надо отдать человеку должное: несмотря на то, что его подобным образом разбудили, он все же сообразил в какую сторону орать:

— Какого черта тебя здесь надо в субботу в семь утра?!

Я не струсила, но, все же остерегаясь реакции, ответила:

— Мы не напечатали бланки регистрации.

Не знаю, о чем я думала. Но этот факт в семь утра казался мне намного важнее, чем злой и страшный ректор. Только сейчас я начала понемногу осознавать, что ректор все-таки страшнее, а бланки можно напечатать и потом. А можно и вообще написать от руки, благо, ручками завхоз исправно всех снабжала, а вместо линейки можно использовать даже дверные косяки, при условии, что ручка пишет в горизонтальном положении.

Мирослав, похоже, не собирался убивать меня прямо сейчас, но только потому, что он еще не придумал спросонья достойной реакции на мое поведение. Он думал минут пять, я уже успела загрузить все необходимые программы и начать быстро набирать нужный текст, чтобы прикинуться дико занятой. После такого продолжительного перерыва орать на меня было бесполезно, поэтому недовольный барон только и спросил:

— И ты только ради этого меня разбудила?

— Вы можете идти спать дальше, — ляпнула я, даже не успев прикусить язык. Интересно, это называется заторможенной реакцией или наоборот?

— Наглеешь с каждым днем, — прокомментировал ректор, но в сторону спальни все же пошел. Затормозил на половину пути и решил добавить: — Бумага в верхнем ящике стола. Думаю, как правильно ее поставить, ты разберешься.

Я кивнула, но не успел он уйти в спальню, как в дубовую дверь кабинета что-то с силой стукнулось, а потом очень сильно опешило оттого, что эта самая дверь поддалась. В дверном проеме стояла ошарашенная Анжела, которая, впрочем, увидев меня, тут же воспаряла духом:

— А, Снежаночка, доброе утро! Ты уже здесь!

— Доброе утро, Анжела Игоревна! — гаркнул Мирослав, видимо в попытке испортить настроение кому-то помимо себя.

— Доброе утро, барон! Вы представляете, мы же сценарий не напечатали вчера!

— Какой сценарий? — опешила я.

— Как какой? Мы же с тобой ведем! Нам надо знать, что говорить!

— А ты разве так не скажешь?

— Я, конечно, могу своими словами, но я же все перепутаю и скажу неправильно.

В очередной раз постучали, но на этот раз более деликатно, чем Анжела. Мирослав яростно вернулся обратно к двери и почти со стуком о стену открыл ее перед испугавшимся Олегом.

— С добрым утром, — после некоторого молчания кивнул вновь прибывший в наши ряды.

— Здрасте! И ты к моему принтеру?!

Олег выглянул из-за плеча Мирослава, чтобы увидеть упорно печатающую меня и весело махающую Анжелу.

— Видимо, да. Мне надо путевые карты размножить.

— Замечательно, проходи!

Но не успел он даже приблизиться к нам, как дверь снова открылась, но более робко:

— Здравствуйте, Мирослав Борисович! Я вижу, вы уже не спите. А можно я на вашем компьютере распечатаю себе шпаргалочку небольшую? У меня картридж закончился, — вежливо попросил Эдик, просачиваясь в кабинет.

— И ты туда же, — взвыл Мирослав хватаясь за голову. Сна у него не осталось уже ни в одном глазу.

Я сейчас могла только радоваться тому, что пришла первой. Заявись я сейчас, мне бы крупно не повезло. Помимо того, что меня обругали бы нехорошими словами за то, что я забыла все это сделать заранее, еще бы добавили за то, что они все сюда пришли из-за «моего» мероприятия.

— Снежаночка, вот я дискетку с файлами принес, можно мне вне очереди распечатать? — робко протянул Эдик мне черный квадрат с информацией.

Я вставила и стала ждать, пока компьютер ее переварит. Сама я уже давно с такими носителями не работала, но, видимо, до академии новшества докатывались с опозданием.

В это время дверь снова подала признаки жизни, точнее в ней заворочался ключ, который удивленно замер, поняв, что все открыто. Альбина стояла уже при полном параде, в отличие от всех остальных, которые пришли в чем бог послал, начиная от тапочек и заканчивая байковым халатом. Княгиня огляделась и, увидев подозрительное скопление личностей вблизи компьютера, недоуменно вздернула бровь.

— О, Альбиночка! — обрадовался Мирослав и, несмотря на посторонних, обнял свою пассию. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— С добрым утром, — кивнула она, все еще поглядывая в нашу сторону. Дискета по-прежнему не загружалась. — Что здесь творится?

— Заговор! — в сердцах признался вновь раздражающийся барон. — Они устроили здесь заговор!

— Что, против тебя прямо в твоем же кабинете? Да еще и на твоем же компьютере его готовят? — Альбина нас не слишком жаловала в последнее время, но к такому предположению все же отнеслась скептически.

— Да нет! Компьютер это причина заговора.

— Объяснись.

— Они все проснулись ни свет ни заря и пришли в субботу в мой кабинет, чтобы распечатать что-то для сегодняшнего мероприятия! Это же явный заговор, чтобы не дать мне выспаться.

— Ах, так ты об этом, — Альбина выглядела не то облегченно, не то настороженно. Странное сочетание этих двух чувств я поняла, только тогда, когда она деликатно спросила у нас: — И кто последний? Мне надо жребий распечатать.

— И ты с ними?! — не дал нам ответить Мирослав, укоризненно глядя на княгиню.

— Почему с ними? Я же осторожно открывала своим ключом, чтобы тебя не потревожить.

Ректор фыркнул, отвернулся от нашей заговорческой компании и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Дверь, не выдержав такого издевательства, жалобно открылась, так что Мирославу пришлось хлопать ей снова, но уже чуть тише.

— Так кто последний?

Все задумались, а я скептически подытожила, глядя на уже минут пять белеющий неприятным цветом монитор:

— Никто, он завис.

— Вы сломали мой компьютер! — немедленно вернулся Мирослав, хлопая дверью уже так, чтобы она потом не закрылась вовсе.

— Никто ничего не сломал, — живо выпихнула его из кабинета Альбина, — сейчас я все налажу!

А потом обратилась ко мне:

— Ну и что ты за ним сидишь, как мартышка перед зеркалом? Жми alt-cntrl-delete!

Я, опомнившись, тут же исполнила команду, чем заработала восхищенные взгляды всех остальных. Анжела, Олег и тем более старенький Эдик, выросшие в Рейхарде не представляли себе даже такой возможности. Зато Альбина, видимо, здесь вместо проректора по информационным технологиям. То есть она единственная знала до конца возможности этой странной печатной машинки. Что она и продемонстрировала, когда махом вытащила дискету и недовольно всучила ее Эдику:

— Профессор Знаменов, будьте так любезны, запишите, пожалуйста, информацию, которую вы хотели бы распечатать, на диск.

— Как это? — Эдик удивленными глазами смотрел на княгиню, которая в длинном платье с развевающимся подолом походила больше на вампира, правда, из Африки.

— Хорошо, запишите на другую дискету. Желательно на две, чтобы лишний раз не бегать в случае неполадок, — Альбина буквально искрила недовольством.

Эдик послушно выбежал из захваченного организаторами ректорского кабинета так, что пятки сверкали. А княгиня вернула свое внимание маленьким и бедным нам.

— Так, у меня немного. Ты… быстро печатаете? — она говорила с той же скоростью, как и думала, поэтому где-то на середине вспоминала, как ко мне надо обращаться.

— Достаточно.

— Тогда диктую. Таблица один столбец 15 строк, Arial Rounded MT Bold 48, жирно, выравнивание посередине, междустрочной интервал двойной.

Я послушно выполняла все ее подготовительные указания, в то время как мои напарники смотрели на нас страшными глазами. Второй раз на их памяти я разговаривала на другом языке. Только если тот был хотя бы приблизительно понятно чей, то этот не оставлял ни малейшего шанса на разгадку.

Писать и правда оказалось немного, так что самая большая проблема встала когда мы начали распечатывать. Первое, что меня поразило, это объявление повешенное над принтером. Скромно устроившись в углу комнаты, оно опасливо гласило: «Правила работы с принтером». Далее шрифтом поменьше шли более подробные, но не слишком обнадеживающие строки: «1. С первого раза он точно не будет работать. 2. Со второго раза он тоже не будет работать. 3. Как только вы отойдете, он зажует бумагу».

— Это что? — неуверенно обратилась я к Альбине, так и не успев вставить бумагу в лоток.

— Как что? Человеческим языком же написано «правила». Нажимай на печать!

Я послушно положила стопку и нажала на кнопочку. Принтер загудел, собираясь принять за работу, но потом вдруг задумался и умолк. Зато на экране выползло сообщение, что бумаги в лотке нет.

— Не поняла! — удивленно смотрела я на наглую надпись. — Только что же положила.

Альбина деловито кивнула, подтолкнула листы поглубже, и предложила мне:

— Давай, еще раз.

Я снова нажала, все повторилось с точностью до минуты, вот только сообщение теперь было другое: «Замятие бумаги в лотке».

— Он же еще ее не взял! — возмутилась Анжела, которая тоже шалела от происходящего, но уж слишком долго она делала это тихо.

Альбина с видом мастера открыла крышку, потом закрыла ее, даже не посмотрев, что твориться внутри. Но принтер послушно загудел снова и проглотил первый лист. Дело сдвинулось с мертвой точки. Альбина довольно осмотрела дело рук своих и удовлетворенно кивнула. Зато я бы на ее месте так не радовалась:

— Он же полосу по краю начертил.

— Ну и что? Там все равно ничего нет. Я просто обрежу. А вот вы примите к сведенью. Это у него такая своеобразная печать на документах. Ладно, я пошла, а вы здесь сами со всем разбирайтесь.

С дискетой Эдика дальше проблем не возникло, но наш старичок очень расстроился, когда увидел злосчастную «печать» на своем документе. Поэтому мне пришлось перепечатывать еще раз, изменив размер полей. И дальше мы продолжили наши мытарства. Олег, сообразив, что ксерокс-то от нас не зависит, стал с ним разбираться. Главная проблема была в том, что ему требовалось распечатать с двух сторон. После долгих проб и ошибок, он в итоге выяснил, как это сделать правильно, но запортил двенадцать казенных листов.

Наши творческие изыскания прервала Ария, которая залетела в кабинет Мирослава с криком, что завтрак уже стынет. Ректор, который услышал это из своей личной комнаты, только сухо поблагодарил за заботу. Видимо, после нас он уже ничего не боялся.

За завтраком споры не утихали. Долгое время весь преподавательский стол решал, где же собираться студентам. Были вариант сразу морозить их на улице или все же запустить в куртках в зал, чтобы упарились. В итоге решили, что при более чем часовых разборках на природе пятнадцать минут роли не сыграют.

Как только мы поели, сразу же помчались обратно на рабочее место. Но забыли одну маленькую деталь: Мирослав нашей спешки не поддерживал, поэтому доедал свой завтрак, пока тарелки не начали убирать со стола. А мы все это время раскачивались под дверью, обдумывая новые варианты. Олег для компании стоял с нами, ибо заявил, что «двух девушек оставлять за таким занятиях без присмотра небезопасно».

Когда мы закончили писать, с чувством выполненного долга, мы перечитали все наше творение. Но вывод был неутешителен. Все втроем сошлись на мнении, что это бред собачий. Однако Мирослав в своей комнате уже начала собираться, а время неумолимо приближалось к началу спортивного праздника.

— И что будем делать? — я мысленно прикидывала, кого тащить Игоря или Арию, хотя ни в ком из них не была уверена.

— Списать бы, — честно призналась Анжела.

— Тебе бы только списывать. Я вообще не понимаю, как ты академию закончила, что тебя сразу профессором взяли, — едко поддел Олег, которому наше творение понравилось меньше всего. Мы-то могли себя хотя бы утешать, что это наше родное, а оборотень в процесс беспристрастно не вмешивался.

— А магические материи списывать было не у кого!

— Нет, между прочим, мысль насчет списать не лишена смысла, — признала я, после небольшой переоценки ценностей. — Только вот неоткуда.

— Почему неоткуда? — удивился Мирослав, вдруг пришедший нам на помощь. — Мы в прошлом году эстафету для первых курсов проводили. Там в папке «документы» должно приветствие лежать.

Я начала щелкать мышкой быстрее, чем могла бы сама бежать к этому файлу, если бы была в компьютере. Естественно старая машина тормозила и ругалась, но в итоге документ я все же открыла. Мы дружно пробежались глазами, придя к единодушному мнению, что это то, что надо.

— Как вы хорошо пишите, Мирослав Борисович, — попыталась подмазаться Анжела, которая понимала, что нам только что спасли первую партию нервов.

— Это не я, — честно ответил Мирослав, отыскивая что-то у себя в ящиках, — это Альбина книжечку у подруги одалживала «Школьные праздники».

Я даже не стала пожимать плечами, пока интегрировала найденное спасение с приблизительным смыслом нашего мероприятия. Надо признать, правила мы все-таки описали здесь доступно.

Принтер приятно загудел, когда я нажала на кнопочку. Прямо бальзам на душу.

— Вы идете? — сказал Мирослав, уже с ключами наготове. — Между прочим, вам еще бы что-нибудь потеплее накинуть не мешало.

Естественно, мы опоздали, пока забегали к себе. Но, как ни странно, начинать никто не спешил. Анжела, пришедшая последней, на ходу завязывая последние бантики на сапогах, непонимающе оглядывалась по сторонам.

— Нет, народ, я не поняла, почему еще не начали?

— Потому что еще не все собрались, — спокойно ответила девушка немного старше меня, записывая с милой улыбкой имя следующего участника команды, за которую она отвечала.

Рука покраснела на морозе, но упорно выводила замерзающими чернилами фамилию в списке. Девушка иногда подносила ее к губам, отогревая левой рукой в рукавице или теплым дыханием. Она работала в академии, как и я, первый год, но она-то ее закончила.

— От конца завтрака до начала был целый час! — возмутилась Анжела, украдкой оглядываясь по сторонам, и исподтишка достала сигарету.

Она курила редко, в основном, когда нервничала. И всегда следила, чтобы ее не увидела Ария, хватало и гонений с подоконников.

— Вот и я думаю, — протянула девушка, отбирая у Анжелы одну сигарету, пока фея не спрятала пачку в карман, — как вы умудрились опоздать?

— Не будь занудой, Катя! Мы работали.

— А почему тихо и без пожара? Твои эксперименты, обычно, так спокойно не проходят.

— Слушайте, — возмутилась я, когда на меня попало первое облако дыма. Я ненавидела, когда курили. Конечно, это дело сугубо личное, но вот дымить на меня им никто не разрешал. — Между прочим, у нас мероприятие, а вы тут перекур устроили!

— Так, — Анжела стряхнула пепел и, схватив Катю свободной рукой, потащила от меня подальше. — Снежаночка, буквально пять минут посиди на регистрации, а мы за это будем дымить не на тебя.

— Анжела, а что она такая вредная?

— Не, она хорошая. Просто она подруженция нашего завхоза.

— А, ну тогда все запущено!

Я хотела высказать свое мнение по этому вопросу, но только скривила поджатые губы. Все равно легче не спорить и ничего не доказывать, пока они не прекратят дымить этими мелкими трубочками. А то, не дай Бог, они еще решат, что торопиться некуда, и затянутся по второй. Никогда не понимала этой привычки у людей старательно пачкающих свои легкие, но факт оставался фактом. Пока докурившие ждали докуривающих, они от нетерпения брались за следующую сигарету.

Потихоньку подобрались «отстающие» участники, и мы начали читать по бумажке свои тексты. Я сопротивлялась до конца, но, рыжая оказалась права, утверждая, что всего запомнить невозможно. Пару раз оторвавшись от листочка и сбившись, я поняла, что лучше принять ее стратегию.

— Здравствуйте, дорогие участники!

— Мы рады приветствовать вас на конкурсе, который проводит Общемагическая Академия Области «Магистр», «Выпускник 007», — название было дурацким, но, поскольку после непрерывной трехчасовой борьбы половины педагогического состава его предложил Мирослав, оставалось только смириться.

— Как сказал барон Р. Г. Буревой: «Настоящий маг — должен разбираться не только уметь колдовать, но и достигать большего, работая в команде с тем, кто развил свои таланты в другой области магии», — сначала я подумала, что Мирослав страдает гигантизмом, но судя по инициалам, можно сделать вывод, что это какой-то неизвестным мне родственник нашего ректора.

— И мы полностью согласны с его высказыванием! — потому как нам просто не оставили выбора.

— В связи с этим мы решили провести конкурс, который поможет развить нашим выпускникам навыки работы в команде.

— Итак, теперь о правилах. Все вы разбиты на команды по семнадцать человек. Капитанам, которых вы выбрали, роздали маршрутные листы. Вы должны пройти все указанные в нем станции. Все они разбросаны в лесу, так что сложность еще и в том, что вам придется их искать. Помимо этого, между студентами младших курсов оборотней, колдунов и некромантов объявлен отдельный конкурс.

Тут «зал», до этого методично шуршавший в попытке перетереть нам кости, резко замолчал. Кажется, вести об этом подвохе до них дойти не успели. Воспользовавшись минуткой, я быстро завершила:

— Поэтому будьте предельно осторожны! Желаем вам удачи!

— Ни пуха ни пера, цыплятки! — как-то особо подло пожелала Анжела, и все приняли ее заявление как команду на старт.

Ребята побежали в лес, даже быстрее, чем мы засекли время. Мы с Анжелой остались одни перед входом в замок, в окружении покосившихся на сугробах столов. Это были те остатки мебели, которые Ария разрешила вынести на мороз без вреда для здоровья. Для нашего, естественно.

Рыжая сонно потянулась, зевая так, что почти свернула челюсть. Заметив в руке уже ненужный листочек, фея смяла его и кинула на снег. Увидев мой укоризненный взгляд, она осторожно носком сапога закопала, а потом, оправдываясь, объяснила:

— Это же бумага, она сделала из целлюлозы, а это почти дерево. Дерево не должно принести вреда окружающей среде.

Я покачала головой под недовольное ворчание о том, что я переобщалась с Арией, и попыталась усесться на один из столов. Но он опасно пошатнулся.

— Слушай, и что нам теперь до церемонии награждения здесь мерзнуть? И ждать, кто каким по счету придет?

— Да, а потом мы вручим подарки и пойдем греться, — подтвердила я, почти не глядя на нее. — Хотя можно, конечно, внутрь зайти и там подождать.

— Подарки, — почти про себя пробормотала Анжела, а потом привлекла мое внимание коротким словом: — Ой!

Я обернулась, как будто на нас собирались напасть прямо сейчас, хотя «ой» моей напарницы вовсе не наводило на подобные выводы. Оно было смущенным, слегка затравленным и очень печальным.

— Что случилось? — в руках Анжела держала какой-то листок, только он был еще более помят, чем выброшенный ей до этого сценарий.

— Ты знаешь, я, по-моему, не отдала список подарков Мирославу.

Я выдернула у нее из рук бумажку. Сердце остановилось в таком же странной «ой», когда не знаешь, что делать. Я прокрутила в голове сразу же все варианты, а потом резко спросила:

— Как думаешь, я за час обернусь до ближайшего города и обратно?

— До ближайшего, да, — обнадежила меня Анжела, чтобы потом мгновенно расстроить, — но только это сарай, там ты ничего приличного не найдешь. Есть, конечно, твой, но туда только час дороги притом, что ты будешь без груза.

— Что же делать? — задала я риторический вопрос, от волнения расхаживая в разные стороны.

Шансы все успеть у меня, конечно, были. Но только при том, что я сейчас же садилась на метлу и летела. С каждой новой мыслью, сопровождающейся кучей бесполезных шагов, время переходило на сторону противника. В общем, с места я стартанула резко, только совсем не в город, а в замок.

— Эй!

— Подожди меня здесь! — попросила я не уследившую за ходом моих мыслей Анжелу. — Я скоро вернусь!

— Что-то я сомневаюсь, — предположила рыжая, но с места послушно не сдвинулась, только достала из кармана новую сигарету.

Единственной, кто мог помочь мне в этой ситуации — Ария. Она оказалась в комнате и на мой грозный стук радушно открыла дверь. Одновременно произошли несколько событий: мы поздоровались, меня схватили за ноги, и я упала на пол. Несмотря на мою маленькую комплекцию, звук получился смачным. Потирая ушибленное бедро пострадавшей рукой, я деловито кивнула:

— И тебе привет, Рэм. Извини, что не вспомнила о тебе сразу.

Дракончик широко распахнутыми глазами смотрел на меня, не сдерживая улыбку от уха до уха.

Ария деловито затащила его в комнату:

— Я бы на твоем месте тоже в проходе не разлеживалась. Здесь, конечно, никого нет, все сильно заняты. Но такое чудо не стоит светить даже перед стенами.

Я зашла, чуть прихрамывая, села на диван, но от неторопливости хозяйки комнаты, которая наливала мне чай, могла только ерзать на нем. Внимательная Ария деликатным намеком уточнила:

— Что у вас там стряслось? Моя помощь нужна, — вот насчет этого она не спрашивала. Видимо, мы не первые из тех, кто без завхоза как без рук.

— Понимаешь, мы, оказывается, не успели купить подарки…

— Вы за такое время не успели?

— Не вспомнили.

— Не вспомнили?

— Ну, вспомнили, все даже записали, но умудрились забыть.

Рэм, словно подбадривая меня, забрался ко мне на колени и начал как заправский кот ластиться.

— Это была Анжела, — безошибочно определила Ария, глубоко вздохнув. Конечно, ее лично эта проблема не сильно касалась, но можно с уверенностью утверждать — завхоз сейчас сдерживает бешенство. — У вас список-то остался, что нужно дарить?

— Есть, но разве это сейчас имеет значение? — я все же достала бумажку, отдавая ее в руки завхозу.

Зато пока она принялась ее внимательно изучать, тут же стянула другую, опрометчиво валявшуюся на столе. По крайней мере, будет, чем вечером забить себе голову. Хотя можно еще на раз перечитать дневник и свернуть себе мозг окончательно.

— Если честно, мне не очень хочется заново придумывать, что кому дарить. Итак, посмотрим. Первое место: семнадцать медалей и флешек на восемь гигабайт. Зачем магам флешки? — философски пожала она плечами и направилась к одному из множества своих шкафов.

Я хотела объяснить, что мы подумали, что в хозяйстве флешки всегда пригодятся, особенно в нашем мире. К тому же, доступа к магазинам в Рейхарде у нас почти нет, а здесь ничего подобного не купишь. Но все слова застряли у меня в горле, когда я увидела, как Ария стала отсчитывать флешки, извлекаемые из ящика. Похоже, что после семнадцатой, у нее еще что-то там осталось, но она уже перешла к медалям.

Я хотела уточнить, откуда у нее столько всякого добра, но решила ничего не говорить, чтобы не спугнуть чудо.

Хотите верьте, хотите нет, но Ария через пятнадцать минут выложила передо мной на стол все заранее придуманные нами призы. А потом еще достала пакеты и аккуратно все сложила, чтобы ничего не разбилось.

Поблагодарив и почти поклонившись в ноги, я вышла из ее комнаты, нагруженная по уши. Благо я додумалась тащить это все с помощью магии. Поверить в случившееся было действительно сложно. Ария сейчас в моих глазах стала просто богом всех завхозов, который решил отдохнуть от своих обязанностей в нашем скромном замке.

Анжела ждала меня уже в холле. Оглядев все принесенное мной добро, она живо начала раскидывать его по разным кучам. Рыжая весело щебетала что-то, заставляя меня отходить от загруженного состояния:

— Все-таки умница ты, Снежа! Я вот, только когда ты пришла, сообразила, что можно все через зеркала достать. Жалко, что ты еще грамоты не прихватила.

Я замерла на месте как вкопанная. Такой дурой я себя чувствовала очень редко.

— Да уж, — протянула я, намекая лишь на свои умственные способности.

Постепенно академия оживала. Освободились младшекурсники и преподаватели. Правда, все они толпились возле холла, как будто боясь расходиться, и делились впечатлениями. Оставив Ядвигу с Альбиной караулить призы, мы с Анжелкой выскочили на улицу, прикидываясь, что там мы и стояли. Но не тут-то было: нас уже благополучно поджидала команда Богдана и Николая.

— Вы опять уснули, профессор? — ехидно спросил мой студент, только завидев меня.

— Ага! Прямо в туалете! — Анжела оказалась более сообразительной, не захотела признаваться, что мы коварно грелись. Проверила маршрутный лист и предварительно поздравила с победой.

Олег вернулся недовольный:

— В следующий раз, я сам буду участвовать! У них столько шансов было кого-то стащить, а они половину пропустили! Халтурщики!

Но, с моей точки зрения, результаты неплохие. Победителем стал третьекурсник, которые «собрал» пять человек.

Мирослав наоборот вернулся чрезвычайно довольный. Как бы он не извращался с препятствиями, ни для кого они большой проблемой не стали. Кстати, он пришел последний, поэтому сразу же завершил мероприятие: затянул жуткую речь на пятнадцать минут, после чего вручил подарки, которые мы с Анжелой таскали лично, чтобы не перепутать. Когда мы раздали все призы, я, на последнем издыхании, прочитала:

— В нашей игре нет проигравших, просто кому-то сегодня повезло чуть больше! Мы благодарим вас за участие и надеемся встретиться на этом же мероприятии в следующем году! А теперь, всех ждет праздничный обед!

— Упаси Бог, — шепнула мне на ухо Анжела.

VI

Я неуверенно стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Казалось, что все хорошо, но мне не нравилось. Повернувшись очередной раз, я поняла, что с удовольствием бы вплыла на этот праздник с лицом Селены, к которому уже потихоньку начала привыкать. Но сейчас не время.

Голубые волосы заколола невидимками с бирюзовыми камнями, немного накрасилась. Платье классическое, но мне очень нравилось: верх без бретелей корсетного типа и пышная юбка чуть ниже колен, темно-синее, как мои глаза сейчас, и сверкает блестками, как ночное небо звездами. Я улыбнулась себе, но как-то неуверенно. Сердце бешено колотилось, даже чаще, чем когда меня принимали сюда на работу. В тайне, я мечтала, что сегодня Юра заметит, что я совсем не та, кем он меня считает, и влюбится. Но одновременно понимала — чудес не бывает. Только вот надежда все не хотела таять, находя укромный уголок внутри меня.

Как ни печально, но на мое появление в главном зале никто не обратил внимания. Я была такой же, как сотни других девушек, смешавшихся в толпе. Хотя, Анжела, например, сияла, размахивая полами насыщенного фиолетового платья. Да и Астрид была в центре внимания парней. Оглядев зал чуть внимательней, я нашла всех своих знакомых. Когда взгляд наткнулся на Юру, хотелось подойти к нему, но я потупила глаза и сделала шаг в сторону окна. Там было посвободнее и стояли столики с напитками и закусками.

Я взяла стакан апельсинового сока и стала смотреть сквозь стекло. За окном темнело, так что трудно было что-то разглядеть, а в небольших полосках света кружился пушистый снег, окутывая все вокруг своим покрывалом. Он искрился и сверкал, в странном танце под музыку ветра сливаясь между собой. Хорошо, если завтра будет такой же снег. Жаль, что сегодня только тридцатое число.

Почувствовав оживление в зале, я обернулась. Походкой королевы зашла Ария, в коротком облегающем коктейльном платье без бретелек, расшитом красными цветами. Изюминкой наряда стал длинный шлейф за спиной, напоминающий сложенный крылья.

— О, Ария!

— Ты сегодня как всегда великолепна!

— Наша королева бала явила себя народу!

Завхоз в мгновение ока стала центром магической вселенной. Она улыбалась, раздавая свою благосклонность, как настоящая королева. Вьющиеся волосы забраны в высокий хвост, который дополняла диадема, сверкавшая вместе с серьгами и колье в свете ярких люстр. Юра рядом и под руку увел свою девушку в центр зала. Мне оставалось только печально вздохнуть.

— Скучаешь? — раздался голос рядом со мной, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

— Вовсе нет, Богдан, — фыркнула я.

— Тебя можно пригласить на танец?

— Подмазываешься к профессору? — съехидничала я, осматривая тем временем вальсирующие пары. Танцевать так я точно не умела.

— Вовсе нет! Я тебя приглашаю не как профессора, а как мою хорошую подругу Снежану! — от такой наглости я опешила еще больше.

Однако в сердце потеплело. Ослабло напряжение, в котором я пребывала последние несколько часов. И я, поддавшись внезапному порыву откровенности, ляпнула:

— Не поверишь, я абсолютно не умею танцевать.

— Тоже мне большая проблема! — фыркнул парень, протягивая мне руку. — Если захочешь, я тебя научу!

Я, на минуту закрыв глаза, будто перед прыжком в бездну, подала ему свою руку. Он вывел меня на «паркет» и с важным видом начал объяснять:

— Танцевать мы будем венский вальс. Итак, начнем с теории! — торжественно заявил он с ехидной улыбкой на губах.

— Ты сейчас дразнишься?

— Ну, почти, — усмехнулся он и снова вернулся к теме, — в венском вальсе музыка разбита на доли по три такта, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

— Смешно, насчет этого-то я в курсе, — даже немного обиделась я.

— Так это прекрасно! Первый шаг с правой ноги вперёд — это раз. Далешь с левой ноги шагаем в сторону — два. И, наконец, подставляем правую ногу к левой — три.

— Вроде легко, но, по-моему, это обманчивое ощущение, — высказалась я, улыбнувшись.

Он руководил, я послушно выполняла его команды, хотя ноги даже в таких простых движениях пытались заблудиться. С ритмом все было намного проще, хотя и он иногда в этой сложной мелодии терялся.

Мимо нас к столикам с закусками прошла Ария, под руку с Юрой. Она довольно улыбнулась мне, ехидно спросив:

— Что, учишься у студентов танцевать? Молодец! Делаешь успехи.

Я грустно и устало улыбнулась, провожая пару взглядом. Мы обе знали, что мне больно видеть их вместе. Но пытаться что-то менять глупо и почти безнадежно.

— Что это ты расслабилась? — одернул меня Богдан, так что я даже слегка вздрогнула. — Тебе еще учиться и учиться, так что все твои мысли должны быть о танце!

Он на долю секунды прижался чуть плотнее ко мне, чтобы поставить меня в нужное ему положение, и осторожно шепнул на ухо, обжигая мою душу своим голосом:

— О них ты еще успеешь подумать. Пожалуйста, будь в этот вечер счастливой.

А дальше он без скидок и поблажек продолжил экзекуцию. Ко мне успели придраться раз тридцать к ногам, чуть меньше к корпусу и около десятка раз к тому, что я почти не слушаю его черепаший счет. Только когда я уже переставляла ногами на полном автомате, мой студент разрешил мне попробовать быстрее и под музыку. Я путалась, запиналась, но постепенно привыкала, думая только о том, куда поставить ногу. Надеюсь, в Лайори я буду танцевать уже сносно.

— Можно, я тебя сменю?

Рядом с нами стоял незнакомый парень с золотистыми волосами «шапочкой» и приветливо улыбался. Я удивилась такому вниманию, а сердце почему-то предательски забилось. Правда, я не могла понять от чего.

— Вы знакомы? — за меня спросил Богдан, не спешивший давать разрешение, однако, уже отпустивший меня от себя.

— Нет, поэтому я и хочу потанцевать с такой очаровательной преподавательницей. Очень хороший повод познакомиться! — улыбнулся незнакомец, сверкнув идеально ровными зубами.

— Я не умею танцевать, — скромно призналась я, пытаясь как-то отбить его желание общаться. Было немного страшно. — Богдан меня учит.

— Вот я и хотел бы сменить его, — он улыбался широко, открыто и неискренне. Хотя, может, это только мне так казалось. Богдан, похоже, сомневался только в том, соглашусь ли я, а к парню относился не плохо.

— Хорошо, — улыбнулась я, делая шаг вперед.

Богдан кивнул и, подмигнув своему знакомому, скрылся в толпе. Я нерешительно начала двигаться, улавливая ритм и стараясь не перепутать ноги. Партнер относился к моим потугам философски, предпочитая поправлять меня «на будущее». А потом и вовсе заговорил:

— Если я не ошибаюсь, вас зовут Снежана Алексеевна и вы профессор на факультете ведьм?

— Да, совершенно верно, можно просто Снежана. К сожалению, я не знаю, кто вы.

— Меня зовут Евгений, я сейчас только на третьем курсе, так что можно сказать, что еще никто.

— Что же вы так, — я немного замялась, чем тут же поплатилась, едва успев убрать непослушную ногу. — Вы студент, будущий специалист, а никто это совсем другой человек.

— У вас интересное чувство юмора, — улыбнулся он мне, заставив спрятать глаза. — Но вы ведь никогда не были студенткой?

— Нет, у меня домашнее образование. Но я же тоже училась.

— Действительно, — он неожиданно остановился, отходя от меня на шаг. — Скажите, вам не надоело вальсировать?

— И как вы догадались? — ехидно спросила я, осторожно убирая руку из его ладони.

— Не сочтите за дерзость, но у вас уже ноги заплетаются и глаза в кучу. Не хотите ли немного прогуляться, пока программа не началась?

— А не холодно ли гулять? — я отошла к облюбованному мной месту возле окна, чтобы перехватить стакан сока.

Евгений абсолютно правильно заметил насчет моих «симптомов», но помимо всего этого, у меня еще и жутко кружилась голова. Того разочарования, что я не умею танцевать, уже не было. Наоборот, танцующие пары вызывали острый приступ жалости.

К предателю Богдану напросилась в пару Маша. Удивительно приставучая девица. В «нашей» компании, где почти все знакомы с детства, ее не очень жалуют, но она прилипла как банный лист. И ведь не сказать, что ей сильно нравится общаться с ребятами. Просто они дети «золотого выпуска» — так окрестили их родителей другие преподаватели — и окружающие относятся к ним…с уважением, что ли. Они вроде местных знаменитостей — ничего странного, если учесть, что для них ректор как родственник. Вот Маша и буквально лезет из себя, чтобы удержаться с ними.

— По случаю праздника открыт зимний сад на крыше, мы там не замерзнем.

По дороге Женя рассказывал много интересных историй, он оказался очень эрудирован. Правда, в некоторые из его рассказов я верила с трудом, но останавливала себя тем, что магии, которую я преподаю, по всем законам физики не существует. Я отвечала вяло, не слишком хотелось вообще двигать чем-либо, даже губами. А парень только и успевал развлекать меня и улыбаться, как будто соблазняя меня спрыгнуть с трамплина в незнакомый омут. Просчитался только в том, что я уже напрыгалась.

Сад, окруженный черным сиянием ночи, казался больше сказочным лесом. Деревья достигали невидимого купола, припорошенного блуждающим по воздуху снегом, и слегка огибали его ветками. Наверное, скоро их либо придется подрезать, либо увеличивать высоту верхнего экрана. Странно, что до сих пор я не знала об этом месте.

Дорогу освещали маленькие фонари, спрятавшиеся в кустах и траве. Евгений, судя по всему, бывал здесь не впервые, так как сразу куда-то уверенно меня повел.

Я мгновенно расслабилась в этой атмосфере, даже ноги перестали болеть. И шуршание влюбленных по кустам, в наивной надежде, что их не слышно, тоже раздражало не так сильно, как обычно. А когда меня усадили на лавочку, затесавшуюся в кустах с удивительного бирюзового цвета розами, так я вообще разомлела и была готова заснуть прямо тут, как Герда из сказки про Снежную королеву.

— Знаете, несмотря на то, что я сама ведьма, мне почему-то сложно окончательно принять этот мир, о существовании которого я раньше не знала, — неожиданно для самой себя разоткровенничалась я.

Я полностью разомлела и постепенно проникалась доверием к почти незнакомому парню. Хотя сейчас это не очень умно. Раньше я могла рассказывать о себе все что угодно направо и налево, а теперь моя прежняя судьба обязана покрыться пеленой тайны, чтобы не дай Бог кто-то не узнал чего лишнего. Постепенно, с каждым днем понемногу я должна становиться принцессой Мирандой, спрятав в далекий темный ящик стола свое прошлое обычной ведьмы.

— Ко всему привыкаешь, — пожал плечами Женя, присаживаясь рядом. — Кстати, можете звать меня просто Женя, без всяких заморочек. Вы ведь преподавательница, а я так…

— Только не надо вот этого начинать, — поморщилась я и, беззаботно скинув туфли, забралась с ногами на лавочку, пряча их под пышной юбкой. — В конце концов, ты старше меня, так что можешь звать меня просто Снежа.

— Да как я могу?

— Ну, Богдан же как-то может, — пожала я плечами. — И попрекать меня тем, что я пары проспала может… Так что я не думаю, что это так страшно. К тому же, я у тебя даже не преподаю.

— Ладно, как хочешь, — он улыбнулся и придвинулся, беря мою ладонь в свои руки. — Можно? — и он поглаживающими движениями начал массировать мне пальцы.

Я довольно откинулась, запрокинув голову. На небе не было звезд, только снежинки нескончаемым потоком падали на купол. А потом улетали под порывами грозного ветра, не смевшего добраться сюда. Почему-то безмерно захотелось сейчас к эльфам, у которых всегда тепло и можно танцевать не вальс, а что-то из того безумства, которое не поддается логике и привычному смыслу.

— Слушай, — неожиданно спросила я, в первый раз задумываясь о такой простой вещи, — а почему главная «база» магов в этом мире находится именно здесь? Ведь есть же вся Европа, Азия, Америка в конце концов! Мне кажется, там намного удобнее развивать подобную структуру.

— А вот и не угадала! — Женя ехидно щелкнул меня по носу, будто на него опустила снежинка. Я только фыркнула в ответ, недовольно сморщившись. — Где самый удобный выход, там и устроились, да и больше их здесь. Другие в основном находятся в больших городах или степях. Согласились, замок в степи как-то плохо смотрится?

— Смотрится-то он хорошо! Только прячется плохо, — улыбнулась я, самовольно меняя руку на «процедурах».

— Вот и я о том же. Самая первая академия, которая ещё в Рейхарде стояла, с помпой взорвалась, разнесло полгорода. Вот и перенесли быстренько сюда. Раньше здесь вообще людей не было, только редкие племена со своими шаманами. Переселенцев потом приучали к доверию, к терпению… Заметила же, что в твоем городе люди не в пример добрее? Так что даже если мага кто засечет, скорее всего, камнями не закидают.

— Да, заметила, — подтвердила я. — Да и чего закидывать-то? Мы ведь такие же люди, как и все остальные. Разве не так?

— Конечно, так, — он улыбнулся мне, будто подбадривая.

И на минуту с меня спал груз, который я уже возложила себе на плечи. Стало неимоверно легко и захотелось бежать по краю ветра, пока не взлетишь высоко в облака. Я потянулась к Жене, как доверчивая школьница к старшекласснику. Но в последний момент меня как будто дернул кто-то сидящий внутри. Я чмокнула его в щеку, шепнув только:

— Спасибо!

— Эй, голуби! — перед нами появилась Ария, в гордом одиночестве пробирающаяся через кусты. — Там скоро «концертная программа» начнется.

— А ты что тут делаешь? — отчего-то я ни капли не смутилась, хотя и вся романтика этого места мгновенно изменилась в моих глазах.

Теперь оно казалось мне не романтичной сказкой про Снежную королеву, а, скорее, пристанищем группы заговорщиков, скрывающихся в ночи от главного злодея. Ария быстро умела менять атмосферу своим присутствием.

— Как что? Я тебя ищу!

— А как же Юра? — я уже соскочила со скамейки, надевая скромные бальные туфельки. Только вот возвращаться в зал не хотелось.

— Я решила оставить его одного. Я его, наверное, уже достала, — поделилась она со мной своим мнением. — Я же спокойно развлекаться не могу: то забеспокоюсь, что вино не то налили, то увижу, что салфетки закончились… он весь изворчался.

Одновременно она поддерживала меня, пока я пыталась влезть во второй туфель. Поразительно, но Женя сразу как будто бы перестал вообще существовать. Он — не более чем интересный собеседник, а Ария все-таки моя подруга. Не знаю, как она ко мне относится, но я, после всего, пришла для себя именно к такому решению.

— Да, молодой человек, вы не могли бы оставить нас вдвоем посплетничать? — нагло попросила она, поспешно уводя меня по дорожке вглубь сада. Я даже ничего сказать не успела.

— Разумеется, — улыбнулся он в ответ. Хотя, надо признать, выглядел растерянно.

— Было приятно пообщаться, — все же успела сказать я, прежде чем Ария окончательно утащила меня.

Мы шли по саду, блуждая и теряясь между разноцветными тропинками. Я не следила за дорогой, полностью доверяя Арии. К тому же можно было вдоволь полюбоваться на диковинные растения, которых нет ни в одном парке мира. Только маги способны вырастить нечто подобное.

— Ты же сказала, что скоро начнется концерт? — не удержалась я, когда заметила, что мы вышли к боковому парапету. Оттуда вниз уходили четыре этажа, запыленные сверкающим снегом.

— Мы на него успеем, — кивнула она, присаживаясь на камень и жестом приглашая меня сесть рядом, — просто я кое-что услышала на балу и хотела с тобой немного посплетничать.

— Всегда, пожалуйста, — я села в пол-оборота к ней, но смотрела на черное небо, скрывающее в себе деревья. Камень под нами отдавал холодом, но не зимним, а, скорее, ночным.

Ария смотрела на меня, в то время как я пыталась игнорировать ее взгляд. Становилось страшно оттого, что завхоз могла услышать.

— Скажи мне, пожалуйста, с каких это пор вокруг тебя стали виться подобные типы? Ладно еще на задание с такими бегать.

— Женя вампир? — удивилась я. Обычно они не страдали от приступов своей ничтожности.

— Хуже! Он же инкуб! Как ты могла не заметить?

— Он какой-то слабенький, — вслух задумалась я, вспоминая про себя Деянира. Вот от того сущностью аж за километр разило.

— Ни черта себе слабенький! Он же лучший студент на потоке!

Я прикусила язык, пока Ария сверлила меня своим взглядом.

— Значит, я какая-то невнимательная стала, — осторожно подбирая слова, я пошла на попятную.

— Кстати, я тебе советую быть поосторожнее. Мало того, что отношение Мирослава к тебе стало лучше…

— Это что плохо?

— Как ни странно да. Ты раньше не относилась к тем людям, которым симпатизирует Мирослав. Если он изменил отношение, значит, ты начала ему чем-то нравится. Хотя это не самое страшное!

— Да, ну! — передразнила я, чуть не покатившись с парапета от смеха. — Что же страшнее того, что Мирослав стал ко мне лучше относиться?

— Нет, я, между прочим, серьезно, — фыркнула Ария, отворачиваясь от меня. — На тебя обращает внимание граф Австрийский, а это уже не шуточки.

— Боишься, что Вася утащит меня к вампирам в логово и покусает? — я соскочила с места и, повинуясь поднявшемуся настроению, закружилась на месте, заложив руки за спину.

— Я серьезно, говорю! Кусать он тебя может сколько угодно, мне это безразлично, — Ария сложила руки на груди и отвернулась от меня.

Сейчас, на фоне заснеженной темноты, она смотрелась истинной королевой. Такой прекрасной, такой надменной и отчего-то безумно грустной. А снег все падал, не достигая купола, и ему все равно, что сейчас где творится и кто кем заинтересовался. Ария тоже как снег: не обращает внимания на все их разборки, хоть и знает побольше многих. Только обо мне заботится. Я почувствовала себя перед ней виноватой. Ведь я лезу в этот водоворот событий, а она, пусть и по своей воле, но бессознательно попадает в него за мной.

— Ты очень красивая и, несмотря на взрывной характер, очень холодная. Я надеюсь, что когда-нибудь ты найдешь то место, где сможешь оттаять.

Ария на мой шепот резко обернулась, пару раз непонимающе моргнув глазами, потом, войдя в свой привычный образ, в очередной раз фыркнула и опустила руки на парапет.

— Если возвращаться к теме. Наш граф интересуется людьми с одной позиции — когда они могут быть ему полезны. Не думаю, что он желает закрутить с тобой роман.

— Я такая страшная?

— Нет. Просто рядом с тобой вертится Анжела, а он не такой старый, чтобы безумно влюбляться. Да и я слышала иные разговоры. Скажи мне, пожалуйста, чем ты привлекла столь бурное внимание к своей персоне?

— Скажем так, их интересует некоторые мои таланты как ведьмы, — уклончиво ответила я, подойдя к ней ближе. Но садиться я не захотела, так же как и смотреть на реакцию завхоза.

— Как ведьмы? Я, конечно, понимаю, что воспитание тебя в домашних условиях дает тебе некоторые форы по сравнению с остальными. Но ты же не думаешь, что сможешь убедить меня в приоритетности твоих ведовских умений в сравнение с Альбиной?

— Хорошо, — вздохнула я, на этот раз отворачиваясь от нее и вовсе, — как потомка эмигрантов.

— И что они задумали? — резко спросила она, скрипнув зубами. Интересно, я имею право на тайны от нее? Или мне они обойдутся дороже, чем доверие?

— Все в куче или каждый по отдельности?

Ария смачно матюгнулась, чем заставила меня все-таки к ней повернуться. Не дразните нервного дракона — это девиз общения с ней.

— Ты мне скажешь, каким боком ты ко всему этому причастна и что тебе предлагается делать?!

— Пока мои действия ограничиваются дипломатическими визитами в Лайори.

Ария выдохнула, успокаиваясь. Интересно, а она меня сразу убьет, когда узнает, что именно здесь затеяли? В любом случае, сейчас она спокойно встала и жестом позвала меня за собой. Она возвращалась в свое стандартное состояние, когда делала вид, что ее ничто в мире магов не интересует.

— Когда следующий? — блондинка вернулась к тону безобидной светской беседы. Без объяснений встала и пошла куда-то. Я засеменила за ней.

— Надеюсь, что на Новый Год, если Мирослав отпустит.

— О, можешь не сомневаться! В Лайори он тебя хоть на постоянное место жительства отпустит, если ты обеспечишь ему поддержку Лай-Шин.

— Это хорошо.

— Ну, это как посмотреть. У меня вот, например, встает неразрешимая задача.

— Какая?

— Как объяснить Юре, что я не смогу поехать к нему справлять Новый Год, потому что мне не на кого оставить своего ручного дракона, о котором он знать не должен?

— Никак, — усмехнулась я, обгоняя ее, и первой нырнула в маленькую арку кустов. — Я в Лайори не более чем на сутки. Даже, наверное, меньше. Думаю, Рэм сможет это время прожить один. Ну, или под присмотром Игоря.

Ария от души рассмеялась, и мы вышли из зимнего сада.

— Ладно, мнение твоей вороны мы спросим чуть позже. И лучше делать это поздно ночью, чтобы он был готов на все ради здорового и крепкого сна.

— Да, кстати, — я достала из очень интимного места, как из единственного «кармана» своего платья сложенный вчетверо листок бумаги.

— Что это?

— Ложь, как дуновение ветра. Пролетит — заметишь — не поймаешь. Но она не оставляет света и в руках твоих тихонько тает.

— Поразительно, — покачала головой завхоз, перепрятав бумажку к себе в декольте. — За все эти годы, никто не видел моих стихов. А у тебя на них нюх! Еще и таскаешь их постоянно с собой.

— Просто никому в голову не приходило хватать с твоего стола разные бумажки в клеточку.

— Действительно, обычно это карается расстрелом.

— Даже для Юры? — мне почему-то захотелось сейчас почувствовать свою особенность для нее. Хотя, может я просила слишком много.

Ария снисходительно улыбнулась, бессовестно погладила меня по голове, а потом, чуть смущенно уточнила:

— Я не проверяла. У него руки в моей комнате тянутся не к тетрадным листочкам.

VII

Мы зашли в зал, где все уже прекратили кружиться обратили внимание на сцену. В длинном голубом халате, отделанном по краям мехом, в русском народном кокошнике, из-под которого торчала маленькая рыжая косичка, выплыла Анжела.

— У! — недовольно протянула Ария, разглядев что-то в толпе. — Юра со Степой почти у самой сцены. Сразу видно первокурсники. Значит, он обломится, и я с тобой здесь постою.

— Там так страшно?

— Нет, там просто конкурсы, которые я не слишком люблю, — пожала плечами Ария, устраиваясь возле столика на свободном кресле. Я села рядом, хоть мне и пришлось обустраиваться на подоконнике.

— Добрый вечер, ребятишки! — начала Анжела задорным голосом, перекрикивая без микрофона весь зал. — Позабыты седня книжки, все вставайте в хоровод! Мы встречаем Новый Год!

— А разве новый год не завтра? — поинтересовалась я, разглядывая потягивающую сок Арию. Если бы я была художницей, наверное, я писала бы с нее картины.

— Завтра им будет не до этого.

— Это еще почему? — спросила я, наблюдая, как под дружные аплодисменты, перекрывающие даже крик Анжелы, на сцену выходит Ядвига, тоже во всем голубеньком, но только в шапочке.

— Они выпивки на завтра взяла в два раза больше, чем на сегодня. И это при том, что почти все ученики уедут с утра к себе домой.

— Какой кошмар!

— С другой стороны удобно, — Ария пожала плечами.

— Почему? — удивилась я, поймав себя, что как маленькая болтаю ногами.

— Мой подарок для всех одинаковый и самый актуальный с утра.

— И какой же?

— Холодная минеральная вода, — ехидно усмехнулась она.

Наконец, сквозь притихший зал до нас донесся нежный голос Ядвиги:

Вы читали и писали,

За семестр все устали.

Развлечем же детвору!

Предлагаю я игру!

— Это вообще кто писал? — ехидно спросила я, даже невооруженным взглядом замечая разницу между стихами Арии и текстом этого сценария.

— Как кто? Анжела, конечно! Это она вечно извращается, будто ей на стул гвоздь подложили, но непременно надо туда сесть.

Десять нужно ребятишек:

Пять девчонок, пять мальчишек.

Кто смелее всех вокруг

Становитесь с нами в круг!

Пока Анжела начала с видом весьма маньячной Снегурочки вытаскивать участников на сцену, чрезвычайно довольный собой Богдан в костюме гнома, вынес из-за кулис букет из пяти шариков.

— А гнома-переростка тоже Анжела придумала? — не удержавшись, прыснула я в кулак.

— Гнома — Анжела, а переростка — уже сам Богдан. Он тоже побаивается ее конкурсов.

— Там все так страшно?

— Вроде нет, — пожала плечами Ария, а потом тише и более поспешно добавила: — но раз на раз не приходится.

На сцене из знакомых мне оказались Степочка и Виолетта, с которой я раньше не пересекалась в академии. Судя по возрасту, девять человек были первокурсниками, а десятый Витькой. Парень вызвался сам, причем последним.

— А Витька, похоже, не боится, — решила я, — и это даже при том, что у них с Анжелой натянутые отношения.

— Нет, просто он очень предусмотрительный.

— В смысле?

— Если Анжела ама его не вытащила, то конкурс не самый страшный. Значит лучше выйти самому, пока она не припрягла его на что-то пострашнее. Не в ее правилах давать человеку права два раза участвовать в играх.

Ядвига командовала, лично расставляя участников в соответствие с ее воззрениями.

Все по парам становитесь, —

И под музыку кружитесь.

Между вами будет шар.

Кто не лопнет — проиграл.

Буквально через пять секунд, после того, как дали команду к началу конкурса, раздался первый оглушительный хлопок. Витька, оказавшийся в паре с Летой, крепко прижал ее к себе, подбородками зафиксировав шар на одном месте, и укусил. Бедный нежно-желтый шарик, не выдержав подобного святотатства, естественно, лопнул. Зал взорвался дружными аплодисментами, а Ария покатилась со смеху.

Мы наблюдала за следующим конкурсом, когда Витька довольно спросил:

— Видела, как мы их всех сделали, профессор?

Я аж подпрыгнула. И не заметила, как он подошел, да еще и с Леттой.

— Видела, только больше так не пугай.

— Тебе в вампиры с таким укусом надо было идти, — ехидно заметила завхоз и прокомментировала, — а Николя сейчас окосеет! Слабак! О, их противники уже выиграли!

— Вы договаривались о том, как шарик лопать будете или нет? — решила я поддержать беседу, пока Анжела разводила студентов на очередной конкурс.

— Нет, как-то само получилось, — ехидно улыбнулся Витька, прижимая Летту к себе. Девушка только сдержанно улыбалась, не привыкнув столь бурно выражать эмоции. — Кстати, это Виолетта. А это профессор моего факультета княгиня Снежана Алексеевна Белая.

— И как вас теперь стоит величать? — хитро уточнила Лета все тем же спокойно-рассудительным тоном.

— Теперь? — не понял Витька, оглядывая нас. Даже Ария, видимо, сочтя конкурс не слишком забавным, повернула голову в нашу сторону.

— Как больше нравится. Только не надо брать пример с Богдана и орать на весь школьный коридор: «Профессор, ты опять проспала завтрак!», а то меня наш ректор точно за дверь выставит, — ответила и пояснила Арии и Витьке: — Мы раньше жили в одном дворе. И последние два года вместе учились.

— Эть, — выдавил Витька, а я, уже смирившись, ироничным тоном спросила:

— А ты что думал? Я у вас очень молодая профессор!

— Юра говорил, ты специально внешность изменила, чтобы… — моя старая знакомая затеяла неприятный разговор, но я оборвала ее на полуслове:

— Правильно говорил, но Нина Алексеевна меня все равно сдала, так что теперь уже без разницы.

— Я Наташе говорила, еще когда в первый раз увидела тебя на общем собрании, что похожа, но она только отмахнулась и сказала, что я из-за имени выдумываю.

— Все хорошо, — отрезала я слишком резко.

— Кстати, я прошу прощения, но может представишь мне свою приятельницу? — Летта намек поняла и деликатно перевела тему.

— Ты ее еще не знаешь? Странно, — я иронизировала чуть свысока, как привыкла это делать в своей компании. Но меня немного трясло, как и в любой неудачной ситуации. Вот я только успокоилась, а она опять по старым ранам с солью! — Это моя подруга Ария, по совместительству управляющая этого замка.

— Как громко сказано, — прицокнула языком блондинка, оборачиваясь к нам полностью. — По мне так завхоз и в Африке завхозом останется.

— Очень приятно, Виолетта. Можно просто Летта, — и немного замявшись, моя старая знакомая спросила: — Вы же девушка Юры, я правильно помню?

— Да, правильно.

Летта чуть удивленно и одновременно смущенно посмотрела в мою сторону, заставив меня только закатить глаза. Мол, мне все равно. А если и не так, то в душу мою я тебе не пущу. И никого не пущу. Потому что я пока держусь. Потому что я скоро стану законной наследницей королевского трона. Потому что я ничего не буду делать сама. Потому что я только надеюсь. Потому что знаю, что напрасно.

— Странно как, — Летта нахмурилась. Она не часто теряла спокойствие, но сейчас, кажется, начинала закипать и не сдержалась, хотя голос не повысила: — Я думала, ты с Юркой поругалась потому, что не смогла его с девушкой пережить. И внешность сменила из-за этого. Не хочешь себя расстраивать и поэтому не общаешься. Но вы с ней лучшие подруги, как это понимать?

— А ты в курсе, что я для него маленькая девочка, которая заперлась в собственном мирке и вцепилась в него мертвой хваткой? — выпалила я, не подумав. Обидные слова до сих пор звенели в ушах, будто вчера их слышала. — Не хочу больше навязываться, уж извини.

— А ты в курсе, что ты для него лучший друг? Снежа, это с нами он общался, потому что у нас родители знакомы, тут хочешь, не хочешь, а все равно никуда не денешься. Он тебя сам нашел, привел в свою компанию и везде с собой таскать старался, как бы ты не сопротивлялась, что идти никуда не желаешь, с тобой больше всех времени проводил, когда обижался на весь мир к тебе бежал. Стал бы он так себя вести, если бы ты ему навязывалась? Я тебя не понимаю.

— Нечего меня понимать, не я виновата и извиняться не мне.

— Ой, ладно! Сейчас самое интересное будет! — прервала нас Ария. Фраза, брошенная невзначай шутливым тоном, мигом заставила заткнуться.

Встаньте, дети, в дружный круг!

Руку другу даст пусть друг!

И встречаем дружным хором

Дедушку Мороза скоро!

— По-моему, это самый корявый ее стих, — недоверчиво посмотрела я в сторону завхоза, но та только махнула рукой:

— Не придирайся! Главное не стихи, а то, что за ними скрывается!

Тут по залу загрохотали спецэффекты, на минуту погас свет, а потом в центре сцены появился Мирослав, из-под ватной белой бороды которого торчали каштановые усы. На голове красовалась красная шапка, а сам он был завернут в красный халат, великоватый даже ему. Если бы я была уверенна в своей безнаказанности, я бы со смеху упала с подоконника. А так от нашего ректора можно ожидать всего, поэтому смехом я давилась молча.

Добрый вечер, ребетня!

Вас ждут подарки от меня!

Я, добрый Дедушка Мороз,

Сегодня вам их все привез!

Вставайте все в широкий круг,

Проверим ваш спортивный дух!

Тяните руки все вперед,

Но только кто не уберет,

Когда пройду я мимо вас,

Того схвачу я сей же час!

Пошире раздвигайте круг!

Сейчас начнем с вами игру!

— О, как загнула! — уважительно кивнул головой Витька. — Целых четыре строчки ровно и по делу!

— А я бы на твоем месте вообще помолчала, — вежливо предупредила его завхоз, когда наш Мирослав пошел на заход по первому кругу.

— Почему?

— Потому что она вполне может тебе все еще припомнить.

— Ария, да брось ты, — как-то неуверенно отмахнулась я, делая соответствующий жест рукой.

И не успела я понять, что вообще со мной происходит, как уже оказалась на сцене. И за руку меня держит ректор с очень довольной ухмылкой:

— Вот и первую поймал!

И он снова пошел ловить своих жертв, оставляя меня в оцепенении.

Рядом со мной выстроились: пара незнакомых парней, две моих первокурсницы ведьмы, Лешка, кто-то из преподавателей, которых я знала только в лицо, Альбина, безмерно удивленная этим фактом, Астрид, с милым видом не успевшая убрать руки, парень, который ее терроризировал в тот момент, и Ария, пребывающая в полном шоке, что она тоже плохо спряталась.

Ждет игра сейчас нас классна:

Ровно «тридцать три оргазма»!

Стоящие в кругу побелели, как мел. Наверное, теперь я поняла, о чем именно Ария предупреждала. Дальше стихи я уже не воспринимала, оставляя только суть игры. В общем, нам надо было издавать определенные звуки, как во время обозначенного в названии действия. Как только мы доберемся до тридцати трех, мы выиграли. Но проблема в том, что игрокам нельзя во время смеяться, иначе счет начинался по новой.

В общем, когда с горем пополам на четырнадцатой попытке мы все-таки закончили, рассмешив весь зал до колик в животе, Анжела вручила нам каждому по подозрительной конфете. Ария, самая красная из нашей компании, вылетела из зала первой, видимо, чтобы больше не попасть Мирославу под морозную руку. Остальные выползали потихоньку уже после того, как Анжела зажгла елочку «волшебным заклинанием», старательно оберегая ее от практического применения знаний студентов.

— Ну, как тебе? — подскочила ко мне «снегурочка» уже на лестнице.

— Кхм… вообще очень интересно… но можно и погуманнее! — в вкратце высказала я свое впечатление. Конечно, было очень смешно, но щеки у меня до сих пор горели со стыда.

— Это еще что! У меня на завтра такая программа заготовлена! Поможешь? — Анжела, так и не сняв кокошника и «униформы» скакала вокруг меня.

— Вообще-то вряд ли, — смутилась я, поняв, что так еще ни с кем и не обговорила свои планы на новогоднюю ночь.

— Ага! — раздалось за спиной у меня увесистое и ехидное слово. — Значит как ректор в костюме Деда Мороза каждый год бегай позорься — это нормально! А как самим помочь, так позориться не хотим?

Мирослав стоял позади меня, с сильно красным носом и такими же щеками. По-моему, перед выступлением Анжела влила в него бутылочку для храбрости. Тогда даже понятно, что он «поймал» Альбину и Арию.

— Вообще-то я просто хотела справлять в другом месте, — неуверенно начала я, стараясь не сильно раздражать пьяного Деда Мороза.

— Домой что ли хочешь? — удивилась Анжела, попутно отправляя кого-то от нас подальше.

— А ну да, ты же еще маленькая! — Мирослав довольно гоготнул, но тут я спокойно ответила:

— Вообще-то я хотела справлять праздник в Лайори. Я получила приглашение от мэтра Герберта, и, думаю, неправильно отказываться.

Ректор сразу посерьезнел, прогоняя напускной хмель из своей головы. Правда, нормальный алкоголь в крови все-таки остался, поэтому думалось плохо:

— Так, ну, я думаю, в приличный вид ты себя сама приведешь…

— Мирослав Борисович, вы совсем с ума сошли? В какой она себя приличный вид приведет? Она же скромница, даже вот сейчас на бал, так простенько оделась! — влезла в разговор Анжела, которая тоже, видимо, Новый год отметила заранее. Точнее, начала отмечать.

— Совсем не достойно королевы, — выплыла откуда-то из-за угла Альбина, поправляя черное сверкающее боа на шее.

Вот же начинающая старая карга! Она что, после того разговора между мной и ректором наедине, жучок на него поставила для спокойствия?

— А я сказал — сама! — гаркнул Мирослав, стукнув рукой по стене, отчего перепугались и кинулись в сторону не только проходящие мимо студенты, но и шапка на голове нашего академического Деда Мороза. — Но только одну тебя отпускать нельзя, вдруг что-то случится.

— Но приглашали-то меня одну, — нерешительно заявила я, все же побаиваясь спорить с ректором, который сейчас даже свою пассию гоняет.

— Ничего страшного! Ты же все-таки принцесса. Тебя без охраны отпускать не правильно, в Лайори это понимают. Я тоже пару раз там бывал, пока Селена замуж не вышла.

Альбина скрипнула зубами. Надо же, она умудряется ревновать его даже к мертвой. Кем же ты была, Селена?

— Поэтому, — задумался ректор, оглядываясь по сторонам, — с тобой пойдет Олег.

Бедный профессор удивленно моргнул. А ведь он просто проходил мимо и попался под руку Мирославу. Почему-то в голову пришло, что так и выбираются герои, когда кому-то надо отправить их на подвиги.

— Куда я пойду?

— Пойдешь сопровождать нашу принцессу в Лайори.

— Ага.

— А тебя никто не спрашивает! — весело загоготал Мирослав, упиваясь моментом своей полной власти. Сейчас с ним даже Игорь из моей башни спорить не рискнет.

Я смотрела на них, и у меня на лице заиграла невольная улыбка. Что бы кто ни говорил, я все-таки уже принцесса. И Деянира сейчас опасаться бессмысленно. Просто потому, что завтра Новый год и мне еще есть, чем заняться накануне праздника.

VIII

Первой в мою комнату забежала Ария, бессовестно разбудив в несусветную рань. Она была уже при полном параде, только почему-то ее штаны и куртка больше напоминали мне камуфляжную форму. Девушка, мило улыбнувшись, всучила мне ключи, строго настрого наказав накормить Рэма перед тем, как я смотаюсь. Потом зачем-то объяснила моей сонной голове, что она уезжает пораньше, чтобы купить подарки Юре и всей его семье и даже его с собой не берет. Я кивнула, сообразив только после того, как дверь за гостьей закрылась, что как-то подозрительно она неподготовлена. Но, поскольку очень хотелось спать, только и отметила очередной плюсик в холостяцкой жизни.

Второй раз меня разбудил Олег, с вопросом не надо ли что-то брать с собой. Однако в этом случае, пока шла до двери, я уже успела расчесаться и выгляделане так страшно. Всучив ему пакет с подарками, я сказала ему одеться поприличнее и договорилась о времени выхода. Оборотень деловито кивнул, а потом легким движением руки превратил пакет в маленькую коробочку и сунул в карман.

— Э… это что сейчас было?

— Это свернутое пространство не позволяет времени там двигаться вообще. Как будто бы я сразу взял и перенес подарки в Лайори.

— Интересная штука. Ладно, до встречи! — я закрывала дверь с полным желанием идти спать, но сна после такого не было ни в одном глазу.

Зато было желание плюнуть на все и пойти учиться на первый курс, чтобы ликвидировать свой слишком большой пробел в бытовых заклинаниях.

В итоге, я не слишком хорошо, но привела себя в порядок, скомандовала Игорю идти за мной, всучив ему в клюв связку ключей и вытащив из закромов родины спелый арбуз, потащилась приводить себя в порядок к Арии в комнату.

Рэм как обычно не бросился мне под ноги, что сильно меня удивило. Я положила большую ягоду на письменный столик, который хозяйка комнаты использовала вместо кухонного. Приблизилась к окну, подход к которому загораживал стол. За темно-красными, почти бардовыми занавесками с золотой бахромой, открывался вид на лес, окружавший академию. Только он был не такой, как у меня из комнаты, а создавал ощущение, что смотришь из одноэтажного домика, спрятанного в чаще.

— И зачем ты меня сюда притащила? — недовольно спросил ворон, когда выбрал для своего пребывания спинку одного из кресел.

— Я же сегодня на ночь убегаю в Лайори. А Ария в гости к Юркиным родителям. Ты не мог бы присмотреть за Рэмом? — спросила я, разыскивая кухонный нож, чтобы порезать арбуз.

— Ты что с ума сошла? — даже почти спокойно уточнил Игорь, в упор глядя на меня. — Прошлого раза не хватило?

— Ария поставила второй замок повыше, — пожала я плечами, стараясь не ругаться с птицей раньше времени, — тебе надо просто посмотреть, чтобы он вовремя покушал и не шуршал громко. А вообще, ты же знаешь, он ночью спит.

— Ты совсем больная?!

— Может быть.

Мы несколько минут помолчали. Я не хотела первая говорить с Игорем, думая, что, в крайнем случае, просто запру их вместе. Совести спалить дракона у него не хватит, так что волей неволей придется поработать нянькой.

— Рэм, — тихо позвала я, боясь нарушать неестественную тишину комнаты.

Из-под кровати высунулась очень довольная, но заспанная рыжая голова.

— А! — сказал малыш, увидев меня на опасно близком расстоянии рядом с собой.

Я, довольная не меньше, чем он, взяла его на ручки и пару раз подкинула. Дракончик счастливо заукал, а я про себя отметила, что он прибавил в весе. Скоро я его так подкинуть уже не смогу.

— Ладно, ночь я с ним посижу, — недовольно заворчал ворон, видимо, пока у него притупился инстинкт самосохранения.

— Спасибо! — я посадила Рэма на коленки и стала кормить арбузом.

Он пришел в восторг, показывая, что с подарком тетя Снежана не прогадала. Я решила, что когда вернусь, снова угощу его ягодкой, только предварительно надену на себя одежду поломойки. Учухать он умудрился нас обоих.

Поэтому взяв дракона под мышки, я понесла его мыться. В общем, когда я вернулась мокрая с ног до головы, Игоря смело от смеха за спинку кресла, где он пристроился. Посадив дракона на стол, я пошла искать полотенце. Но, почему-то оно нашлось только в самом верхнем ящике, до которого мне пришлось не просто подпрыгивать, а подлетать. Зато из всех остальных проверенных шкафов на меня все время норовило что-то вывалиться. После этого я действительно была свято уверена, что в этой комнате можно найти все что угодно.

Обернувшись, я увидела, что стол — а особенно бумаги на нем — уже весь мокрый.

— Будем надеяться, что до приезда Арии все это очень ровно высохнет, и она ничего не заметит, — недовольно пробормотала я, вытирая Рэма полотенцем.

— Кстати, о приездах! Тебе надо уже собираться, а то опоздаешь! — сообщил мне Игорь, обнаружив на стене часы.

— Да? — я посмотрела в ту же сторону, — Еще же час до назначенного времени.

— Вот именно! Тебе, чтобы не опоздать, надо уже одеваться!

Я вздохнула, понимая: спорить с ним и доказывать, что когда я просыпаю, то одеваюсь со скоростью спринтера за десять минут, бесполезно. Дракона я ссадила на кресло, где он тут же извернулся и попытался снять Игоря со спинки. Правильно, так ему и надо!

Зеркало было во весь плательный шкаф. Я внимательно осмотрела себя, забывая каждую деталь, только кулон и серьги оставила. Потом закрыла глаза. Длинные ухоженные волосы и безупречное лицо, одно отражение которого заставляло меня держать спину прямо, бездарно сочетались с мокрыми джинсами и синим, уже успевшим растянуться свитером.

— У? — раздалось позади меня.

Дракон сполз с кресла и уже сидел со мной рядом на полу. Я улыбнулась, он задумался еще больше. Потом деликатно уточнил:

— У-у?

— Что такое, солнышко?

Мой голос он узнал, обрадовался и схватил меня за ногу, как будто мы давно не виделись.

Я снова взяла его на ручки и посадила на диван, попутно окинув взглядом стол, который на первый раз я уже «промокнула» полотенцем. Листы были в беспорядке, какие-то просто выдернутые валялись нестрогой кучей, какие-то торчали из тетрадей, разбросанных по всему столу. Творческий завхоз это дело страшное. Я только сейчас вспомнила, что всегда, когда у Арии собиралась компания, письменный стол был накрыт красной скатертью, которой еще все удивлялись.

— И ты даже ничего не возьмешь? — удивился Игорь, глядя на меня. — Тут же наверняка стихи!

— Вряд ли, — покачала я головой, снова намереваясь подойти к зеркалу, — здесь в основном всякие счета, списки…

— А вон тот точно стих! — утвердительно кивнул Игорь, кивая куда-то в глубину стола.

— Какой? — не поняла я, но на провокацию послушно поддалась.

— Вот тот, в синенькой тетрадке, которая самая нижняя!

— И с чего ты взял? — рыться в чужих вещах не хотелось, но я уже примеривалась, как достать листочек так, чтобы потом его вернуть на место, и Ария не заметила.

— Он мятый! — деловито заявил Игорь, еще раз повергнув меня в шок своей логикой. Но ведь прав же.

Я, тяжело вздохнув, все же извлекла тетрадку, предварительно запомнив, как она лежала.

Это и правда оказался стих. Я прочитала, бороясь с оцепенением.

Ветер запутался в верности

Ветреных синих зрачков.

На стыке двух бесконечностей

Снять невозможно оков.

С клятвой менялись кольцами

От золотых кандалов,

Путь наш на веки не кончится,

Путаясь в смысле слов.

Небо пощадой изъедено

Смотрит огнями на нас.

Все, что было, то предано

На растерзание глаз.

Солнце в полуночь запряталось

Наши раскрылись цветы.

Свет в сердце, тьмою украшенном,

Способна держать только ты.

От сердца постепенно отлегло, хотя легкое опасение все же осталось. Ладно, все равно спросить ее напрямую я не рискну. Да и нет ее сейчас, а потом поздно будет. Смысл притупится.

Я вложила листок обратно в тетрадь и вернула ее на место, а потом пропала в зеркале.

Оттуда я уже вышла в длинном розово-красном платье с красивой бежево-золотой вставкой на груди. Вырез удачно оголял часть груди и плечи, а длинный рукав хоть немного, да согревал. Я покрутилась перед зеркалом, с прискорбием признавая, что выгляжу сегодня лучше, чем вчера на балу. Кулон и серьги как удачно сюда подходили, вчера ни смотрелись нелепо, но снимать я их не решилась.

— Я ничего не забыла? — сама у себя спросила я, собираясь выходить.

С утра родителей по телефону с новым годом поздравила, подарки Олегу отдала, Рэма накормила, еда для него в холодильнике лежит, сама прилично оделась. Кажется все?

— Рэм, — присела я, — веди себя хорошо и слушайся дядю Игоря!

— У, — кивнул он как-то горько, когда я потрепала его по голове.

— Иди, а? — не выдержав, предложил Игорь.

— Так еще же, в принципе, рано, — спохватилась я, глядя на часы.

— А вдруг ты что-нибудь забудешь и решишь вернуться? Так у тебя хоть время на это будет.

Я пожала плечами, послушалась.

Теребя непривычно длинные волосы, я задумчиво пошла по коридору, никуда особо не торопясь. Самое время подумать над тем стихотворением, хотя, может, лучше этого и не делать. Я ведь даже не знаю, кому и когда она его писала. Похоже, у меня просто развивается мания величия с манией преследования в одном лице.

— Красавица, почему вы грустите? — неожиданно услышала я знакомый участливый голос. — Вас кто-то обидел? Может, вам помочь?

Я подняла взгляд от пола. Одновременно не верила ни своим ушам, ни своим глазам, но по лицу расползалась дурацкая неудержимая улыбка. Меня окликнул Юра.

— Юра, ты вообще зачем сюда пошел? Чемоданы давно уже в нашей комнате стоят! — из-за поворота вывернул Степа, столбенея от немой сцены. — А ты уже тут красивых девушек кадришь, пока меня нет? Не расслабляйся, ты уже занят, — предупредил его Степа, обходя на шаг. — Девушка, а как вас зовут?

И вот опять она, почти та же самая ситуация. Эти двое меня не узнают, только на этот раз я бы очень расстроилась, если бы вышло по-другому. Поэтому сейчас я, прикусив язык, чтобы ничем себя не выдать, молча пожала плечами и убежала в сторону холла. На душе стало легко и хорошо настолько, что хотелось петь и танцевать буквально в коридорах академии. А ведь, черти бы всех драли, у меня еще есть шансы достичь своей мечты. Похоже, что это лицо — самый настоящий дар небес.

Я, донельзя довольная, добежала до холла за считанные минуты, оставалось только спуститься с лестницы. Несмотря на то, что было еще рано, все уже собрались. Я и не сомневалась, что помимо Олега я увижу еще Мирослава, Анжелу, Альбину и Эдика. Они вообще как мухи на мед слетаются на все события, связанные со мной. Или, все-таки с принцессой Мирандой?

Я улыбнулась еще более очаровательно, чем до этого мальчикам, и громко объявила:

— А вот и я!

Сначала на лицах всех, кроме, естественно, Мирослава отразилось непонимание, недоверие. Звук тот, картинка — нет. Хотя у Эдика возникла другая проблема, но это он потом обсудит под елочкой за бутылкой с ректором. Анжела, Олег и Альбина восприняли меня не так шокирующе. Но постепенно смысл всего начал до них доходить.

Я гордо сделала шаг по вниз. Я нарочно спускалась медленно, держась правой рукой за перила. Мирослав оказался рядом со мной на последней, подавая руку, чтобы я не осталась без опоры. Я благодарно улыбнулась, не говоря ни слова. Мне нравилась эта игра.

Альбина еле удержала звериный рык, который рвался изнутри. Успокойся, он мне не нужен. Олег, запоздало понимая, что я это я, распахнул дорожный плащ, предлагая мне одеться. Тишину, нарушил только вопль Анжелы:

— Круто! Безумно похоже! Как тебе удалось?

IX

В Рейхарде похолодало, шел легкий пушистый снег, словно успокаивая город. Олег вел меня по запутанным улицам и рассказывал о том, что за день до нового года здесь всегда идет снег. Именно поэтому в этот день и справляется праздник. И поэтому календари всех остальных смежных стран короли Рейхарда потихоньку перевели на свой манер.

Я осматривалась, как будто первый раз бродила по городу. Я ленилась искать дорогу, хотела расслабиться в Рейхарде хоть раз, но, когда мы свернули в какой-то переулок, я поняла, что зря я халтурила. Перед нами стоял крепкого телосложения человек, в упор глядя на Олега темными почти черными глазами. Капюшон он опустил, грозно сдвинул брови. Мой спутник хотел пройти, как ни в чем не бывало. Но слова встречного остановили его лучше любых преград:

— Я думал, что тебя убили в Лайори. По крайней мере, так докладывала королевская стража.

— Зачем ты здесь? — Олег выпрямил спину, которую в Рейхарде специально сутулил.

— Я учуял запах старого друга и решил встретиться, разве это плохо? — он как-то горько усмехнулся, скрестив руки на груди.

А с неба мелкими белыми хлопьями падал снег, покрывая его густые темные волосы с коричневым отливом незаметными каплями воды.

— Наши дороги разошлись, мы теперь по разные стороны баррикад.

— И заметь, не я в этом виноват! Было глупо с твоей стороны уходить на службу к Мирославу.

— Я не служу ему! — Олег напрягся, как будто готовясь к прыжку, причем, его оппонент поступил так же, выдавая в себе оборотня. — Я, как дворянин, присягал на верность королеве, и буду служить только ей!

— Мертва твоя королева! — сквозь человеческий облик уже стали проступать звериные черты. — У нас новый король! Так что сражайся как дворянин со мной в честном бою, или будешь казнен как предатель!

Олег тоже начал трансформироваться, но тут я схватила его за руку, уже думая, как короче добраться до Лайори. Он мягко попытался освободиться, шепнув мне:

— Как только я начну бой — беги отсюда.

— Вот еще! — фыркнула я, дергая его сильнее в сторону. Правда, я не знаю, на что рассчитывала. У меня при всем желании без магии его даже сместить не получится.

— Умереть захотелось? — рыкнул он.

— Да у вас обоих кишка тонка, чтобы меня убить, — неожиданно уверенно заявила я, прекрасно понимая, что это полная чушь.

Двух оборотней подобного уровня я сдержать не в состоянии. Хотя не факт, что, если драться всерьез, получится справиться хотя бы с одним при всех усилителях.

— Ах, ты… — меня обозвали нехорошим словом. Сама нарвалась. — Тогда ты сдохнешь первой! Даже оглянуться не успеешь, как я тебя убью!

— Ну, бей! — предложила я, скидывая капюшон, одновременно зажимая в руке заклинание деформации пространства. — Тебе ведь не впервой, да?

Если ему все же приспичит броситься, то от первого удара я уйду, а там поможет Олег. План, конечно, дырявый, но все лучше, чем ничего.

Но противник ничего не сделал. Просто смотрел на меня, распахнув глаза, и понемногу возвращал человеческий облик. Шерсть словно линяла, осыпаясь неаккуратными клоками на землю. Так бывает, когда оборотень не контролирует свое превращение.

— Ну, что же ты? — улыбнулась я, чувствуя свою безнаказанность. — Ладно, спасибо и на этом. Пошли, Олег!

Я снова накинула на голову капюшон. Встречей я осталась довольна. Можно смело ставить еще одну галочку в графе экспериментов. Схватила руку Олега, который тоже снова вернулся в свой настоящий облик и сгорбился, и потянула в сторону разноцветного государства, безнаказанно проходя мимо его старого знакомого.

— Кто ты? — услышала я беспомощную фразу, сорвавшуюся с чужих губ.

— О чем ты? — сделала вид, что не поняла я, ненадолго останавливаясь. — Неужели не узнал?

— Этого не может быть. Ты умерла! Ведь так?

— Я не умирала. Ты все же обознался, — успокоила его я. — Меня зовут Миранда, если ты еще не понял. Кстати, не слишком вежливо спрашивать у дамы имя не представившись.

Он вздрогнул и снова впился в меня взглядом, пытаясь рассмотреть лицо через капюшон. Глаза в глаза. Я отвернулась первой, сделав вид, что с меня хватит.

— Примите мою верность, королева. Верность барона Лесского Георгия.

Я почувствовала, как Олег после этой фразы сильнее сжал мою руку, принимая сказанное слишком близко к сердцу. Какие все нервные последнее время.

— Верность надо доказать, — коротко бросила я и развернулась, не желая продолжать дальше разговор. — До встречи, барон!

Я уже слышала уверенные шаги где-то неподалеку, поэтому задерживаться не собиралась. Вряд ли подобный фокус сработает с каждым встречным. Не все перешли на сторону Деянира случайно, потому что нет другого выбора. Если меня увидят «убежденцы», то бежать придется долго и с потерями, так как я в платье и на каблуках.

— Ты совсем с ума сошла? С каких это пор ты стала так разговаривать? А если бы он на тебя бросился? — зашипел на меня Олег, как только мы отошли подальше.

— Не бросился бы. Нет, я вообще принцесса или кто?

— Принцесса ты или кто, мы на вражеской территории. Не забывай об этом, пожалуйста.

Мы уже дошли до нужного места и теперь оглядывались по сторонам. Никого не было, поэтому оборотень подсадил меня в указанном направлении, а потом, ориентируясь по моей руке, забрался сам.

— Ты так безответственно себя ведешь, — продолжал он ворчать уже громче, помогая мне подняться.

— Какой ты зануда! — высказалась я, задирая нос. — Я могу себя королевой почувствовать?

— Какая же ты еще маленькая! — было мне ответом.

— Что? — вспылила я, впервые слыша эту претензию за время работы в академии.

— Что бы мы делали, если бы с тобой что-то случилось?

— Ничего бы не делали! Со мной бы ничего не случилось!

— Георгий сильный противник, так что не мели самоуверенной чепухи!

— Я прекрасно знаю, что он мне не по зубам. Не думаешь же ты, что я бы просто так полезла с ним в драку?

— А что ты там пыталась сделать?!

— Олег, ты, видимо, очень плохо помнил королеву или слишком привык ко мне в любом облике! — фыркнула я, оборачиваясь к нему лицом. Чтобы не пыхтеть от возмущения ему в грудь, мне пришлось гордо вздернуть подбородок и чуть привстать на носочках, вытягиваясь всем телом в струну. — Видишь ли, это лицо морально давит на противника, давая мне весомое преимущество. Во-первых, все прекрасно знают силу королевского дома, поэтому автоматически чувствуют себя слабее, если речь идет о драке. Во-вторых, знаешь ли, очень трудно смотреть на ту, которую убил собственными руками или, во всяком случае, помог этому. Видел бы ты, как напился Мирослав, увидев меня в первый раз. На нем просто лица не было, — продолжила я приводить доказательства.

— Ну, предположим, правда, — сдался оборотень, — чтобы смотреть на тебя, надо иметь крепкие нервы даже тем, кто не знал королеву.

— Это еще почему? — тут же заинтересовалась я, не желая упускать полезную информацию.

— Ну, ее портреты ведь везде развешаны, — начал он увиливать, но я тут же оборвала его:

— Не надо мне врать! Меня только сегодня не признали два бывших одноклассника и нынешних ученика. Знать они вашу Селену не знают.

— В общем, — засмущался Олег еще больше, — уж больно ты красивая! И подойти хочется и обжечься страшно. Такие девушки обычно становятся в жизни роковыми.

— Да? — обрадовалась я и закружилась на месте, лучась довольной улыбкой. — Надо же, на комплимент напросилась. Но ты, по-моему, преувеличиваешь. Вот Ария — она роковая. А я так, просто миленькая.

— Это раньше ты просто миленькой была, — пробурчал Олег, — а сейчас ты думаешь, далеко от Арии ушла? Уж поверь, она бы так вести себя с чужими дядями на улице не стала.

— Зануда, — коротко бросила я, — но за комплимент спасибо!

— Кто идет?! — раздалось со стороны, в которую мы шли грозное приветствие.

— Я иду! — радостно крикнула я, махая рукой. Вдалеке стоял Эрик. — А вы не ждали?

X

В огромном зале я с трудом могла разглядеть человека у окна, если стояла у двери. Чтобы осветить все это великолепие на стенах развесили гирлянды, горящие не хуже фонарей разными оттенками желтого. Все окна плотно зашторили, а пол застелили тяжелым бардовым ковром с крупным ворсом. Поэтому зайдя в зал, я уже оказалась под впечатлением, до конца пропитываясь любовью к этому цветному миру.

Бал проходил как фуршет, а не бесконечное кружение по паркету, как в академии. Мы просто разговаривали, обсуждая разнообразные интересные события в мире и за его пределами. Я по большей части молчала, так как Лайори знала еще плохо, но зато получала просто тоннами незаменимую политическую информацию.

Например, закрылись они после того, как Деяниру хватило наглости попытаться явиться в этот мир на правах короля. Я не знаю, где он откопал переводчика, но его и слушать не стали, выпроводив вон. Карл очень гордился тем, что лично прострелил ему ногу, хотя сам в то время был еще ребенком. Кстати, Карл, когда прекратил вредничать, стал весьма любезным кавалером.

Только Олегу не нравилось, он опять ворчал:

— Что за праздник? Никто не танцует, да и если захочешь на ковре неудобно. И ты постоянно от меня бегаешь к каким-то подозрительным типам. Вчера тоже куда-то делась посреди праздника. Я с тобой вообще потанцую когда-нибудь или нет?

— Вряд ли, — мрачно усмехнулась я. — Меня вчера попробовали научить, но мне не понравилось. Больше не хочу.

Эрик и Карл принесли нам по бокалу вина, предупредив, что сейчас дед будет поздравлять всех. Я тут же забыла об оборотне.

— Эгоистка ты, — раздалось из-за спины.

Я молниеносно обернулась назад. Оборотень стоял абсолютно спокойно, улыбаясь всем вокруг и попутно мне. Так, по-моему, у меня начались новогодние галлюцинации.

— Это ты только что сказал?

— Да я, — подтвердил Олег, — моя принцесса хамка и нахалка, которая не думает о том, что я тут один и не знаю чужого языка.

— А почему ты улыбаешься? — неуверенно начала я играть в его игру, тоже выдавливая из себя улыбку. — Ты издеваешься надо мной?

— Нет, я серьезно. Просто не могу же я на тебя ворчать. Все сразу примут это как знак моего невежества, ты ведь принцесса. А для меня ты навсегда останешься взбалмошной девчонкой, преподающей в академии. Поэтому я тебе все выскажу. И никто ничего плохого не подумает.

— Да ты нахал, как я посмотрю, — улыбнулась я уже искренне. — А еще жуткий зануда. Хочешь, я больше от тебя ни на шаг не отойду? И буду работать твоим переводчиком?

— А чего я, по-твоему, добиваюсь?

— Вымогатель!

— О чем вы так мило щебечите? — спросил Эрик, влезая в наш разговор.

— Поздравляем друг друга с наступающим. И вас барон Волков тоже поздравляет, желая всех благ! — я расплылась в улыбке, не забывая смотреть на часы. Осталось три минуты.

— Огромное спасибо! — поклонился Карл. — Переведите, пожалуйста, барону, что мы желаем ему успехов в работе и продвижения по карьерной лестнице. У него для этого есть все шансы.

— И еще любви, — улыбнулся Эрик, почему-то подмигивая мне. — Ведь зачем без любви карьера и работа?

Я усмехнулась, повернулась к Олегу:

— Они пожелали тебе всего хорошего. Потом напомни, я расскажу тебе, чего именно.

— Ты что им на меня все-таки нажаловалась? — улыбка на его губах дрогнула, выдавая волнение. Конечно, это передо мной можно выпендриваться, сколько угодно, а здесь вроде как все официально.

— Нет, сказала, что ты поздравляешь их с Новым годом! — я засмеялась, видя его удивление.

Зал замолчал, зааплодировал и к уже зажженной елке вышел мэтр Герберт:

— А теперь, друзья мои, время встретить Новый Год! Этот год был не самым простым, но самым радостным для нас за последние шестнадцать лет! Пусть же следующий порадует нас еще больше! За процветание Лайори, друзья мои!

Король как подгадал, в этот момент куранты громко забили полночь. Со всех сторон начали звенеть бокалы, мы тоже присоединились, громко закричав:

— Ура-а! С наступившим! — поддержала я.

— За мир в наших мирах! — пожелал всем Карл, прежде чем пригубил напиток.

— Главное за любовь! — поправил Эрик.

— Я не знаю, за что они пьют, поэтому я пью за свою принцессу.

— Я же у тебя плохая, — усмехнулась я, — или ты пьешь не за меня?

— Я не сказал, что ты плохая. Даже если ты хамка и обо мне не думаешь, ты все равно останешься хорошей. И вообще, — фыркнул Олег, — принцесса не может быть плохой, а то меня Мирослав удавит.

— Подхалим, — доложила я.

Я, как и обещала, весь вечер не отходила от оборотня, переводила ему все. Он даже повеселел и перестал ворчать, шутил в разговорах. К нам незаметно присоединились мэтр Герберт и его сын с супругой принцессой Эмилией. Она показалась мне странной, постоянно молчала и посматривала на меня как-то странно. В итоге не выдержала и попросила:

— Миранда, мы можем поговорить с вами наедине?

Я неуверенно посмотрела на Олега, перевела. Вот сейчас же опять разворчится. Он ничего не сказал, даже постарался не кривиться, но получилось плохо.

— Миранда, ты не могла бы перевести своему спутнику, что я хочу показать ему мою мастерскую? — попросил мэтр Герберт, видя наши сомнения.

Я снова перевела, оборотень все же согласился:

— Ладно, иди уже. Потом расскажешь.

— Знаешь, я сегодня никак не могу понять, кто из нас к кому приставлен, — покачала я головой, и ответила королю: — Он премного благодарен за ваше приглашение. Мы можем идти?

Король кивнул, а я двинулась следом за принцессой. Мы вышли из зала, поднялись на второй этаж. Весь замок освещало тусклое сияние настенных «ламп», а люди встречались редко.

Ночное небо, усыпанное цветными маленькими звездочками и яркой белой луной, я увидела еще до того, как мы вышли на просторный балкон.

— Я не знаю, что вы знаете, а что нет, — начала, запинаясь Эмилия, путалась, говорила бессвязно: — Вы так похожи на вашу мать. Мы с ней были хорошими подругами до ее смерти. Я слышала, что вы на стороне Мирослава… Я хочу вас предупредить: это он стоял за всем, это он все начал. Селена никогда не верила, но Тереза рассказывала…

— Я знаю обо всем.

— Тогда почему вы с ним?

— Я не вытяну все одна, — пожала я плечами. — Мирослав хороший организатор, он знает все куда лучше, чем я.

— Осторожнее с ним… пожалуйста… Он — властолюбивый убийца.

Я вздохнула. Не знаю, как она сейчас воспримет мои слова, и вообще не понимаю, зачем я это говорю…

— Я не знаю, что говорила вам Тереза, насколько близко вы знали Мирослава. Я не хочу его обелить, просто я недавно разговаривала с ним… Вы знаете, он действительно сожалеет о произошедшем. Может, я слишком глупая, но я не верю, что он повторит свои ошибки. Он сейчас не жаждет власти, он пытается искупить свои грехи и…ему на самом деле больно. Может, даже больнее, чем нам. Его руки в крови любимой.

— Селена тоже ему верила, — неодобрительно покачала головой Эмилия.

— Если вас успокоит, я ему не доверяю. Но сейчас главное убить Деянира. Думаю, для нас обоих, а потом посмотрим.

— Деянир…

Эмилия облокотилась на высокий балконный парапет, вгляделась куда-то вдаль, где горел огнями и шумел торжествующий город. Продолжила:

— Такой мальчик хороший был, общительный, умный, приятный. Я и представить не могла, что он вытворит такое. Мне иногда кажется, что Мирослав его очернил, а он просто спасает город, но мои мужчины даже слушать об этом не хотят. Страшно подумать, что вы хотите убить собственного брата, Миранда.

Я не знала, что сказать. Наверное, хорошо, что я не настоящая принцесса, иначе бы действительно передо мной стоял тяжелый выбор. А так для меня это совершенно чужой человек, предатель и лицемер.

— Вот вы где. Надеюсь, вы обо всем договорились, потому что мы пришли, — жизнерадостно прервал наш разговор Эрик, заходя вместе со всеми.

Алик и Карл были спокойны, будто их вообще ничего не волновало, а особенно новый год. Мэтр Герберт смотрел с улыбкой, заставляя почувствовать себя маленькой девочкой. Олег шел чуть поодаль, не совсем понимая, зачем его сюда привели.

— Неужели, уже скоро? — улыбнулась Эмилия.

— Да, минут десять осталось! — заверил ее Эрик, уже оказавшись у перил. Он даже хотел залезть на них, пройтись, но Эмилия бессовестным образом дернула его за полу ярко-желтого фрака вниз.

— Ты почему опять безобразничаешь? А если ты вниз свалишься? Что мы гостье скажем?

— Мам, в чем проблема? Хочешь, я гостью приглашу пройтись вместе со мной? — он повернулся ко мне и подмигнул, протягивая руку.

— Даже не думай! — в один голос воспротивились Алик и Карл.

— Ой-ой-ой! Как вы только согласились идти смотреть на радугу?

— На радугу? — удивилась я, не ожидая такого поворота событий.

— Ну да, — подтвердил Эрик, — время наступления нового года — это время появления радуги. Когда мы встречаем его — ее почти не видно, но она уже есть. А сейчас она должна засиять ярче. Тогда праздник и закончится.

Я заметила, что Олег так и мнется перед входом, рассматривая что-то в комнате, подошла к нему, чтобы не кричать. В комнате царила темнота, так что в лунном сиянии сверкали старые доспехи и статуи со спрятавшими свой настоящий цвет камнями.

— Интересно? — спросила я, пытаясь уловить, на что он смотрит.

— Да, довольно таки. Правда, для оборотня все это бесполезно.

— А на радугу смотреть пойдешь?

— На какую радугу? — удивился мужчина, переводя взгляд на меня.

— Так скоро радуга будет. Пошли, — я тронула его за руку и потянула за собой.

Он удивленный и будто завороженный пошел следом, но через два шага нас остановил довольный голос Эмилии:

— А вы под омелой!

Я подняла глаза, отпуская руку Олега. Над нами действительно висел ярко-зеленый венок из веток омелы, перевязанный посередине золотой ленточкой.

— Как хорошо, что у нас ее нет.

— Кстати, почему? — спросила я, замечая, что Олег тоже смотрит наверх. Для того чтобы понять смысл слов сейчас совсем необязательно знать чужой язык.

— Ария вытравила это растение как сорняк. Она даже к мухоморам спокойнее относится.

— Понятно, — улыбнулась я, чего-то подобного и ожидая. Если бы Арии хотелось, целовались бы все.

— Вы целоваться будете или как?! — возмутился Эрик.

— Эрик, от кого у тебя столько бестактности? — возмутилась мать.

— Настаивают? — спросил Олег, глядя на мою реакцию.

— Да.

— Ты сама-то как? Можно сказать, что, мол, Мирослав меня за это убьет и все такое, — попытался придумать отговорку Олег.

— Мы ему не скажем, — покачала я головой.

Олег очень печально вздохнул и обнял меня, касаясь моих губ своими. Поцелуй был короткий, немного грустный и недосказанный, а на сердце появился странный непонятный осадок. Хоть перецеловывайся нормально.

XI

Когда мы вернулись в Академию, было необычно тихо и даже пусто в таком огромном замке. Эту паутину беззвучья периодически разрушала только Анжела своими криками, но я их слышала не так часто. Я почти безвылазно сидела комнате, отчасти потому что на моем попечении оставался Рэм. Мне очень нравилось наблюдать из окна, как искрится на солнце снег, не тронутый грехами цивилизации. Только ради тренировки я оставалась в облике Миранды. Поначалу было странно видеть себя такой, но постепенно я привыкала, и лицо девочки с голубыми волосами казалось чужим.

Вряд ли я когда-либо представляла себя в душе блондинкой, но быть настоящей красавицей мне очень нравилось. Я мечтала, глядя на растущие сугробы, как все увидят меня, удивятся. И в тайне надеялась, что Юра перестанет меня воспринимать как простую знакомую. Я же теперь даже не простой преподаватель, я принцесса. Он так отреагировал на мое появление тогда в коридоре. Наверное, даже то, что это все та же я, не испортит ему настроение.

Хотя не знаю, насколько я оставалась собой. Во-первых, я казалась старше, чем раньше. Во-вторых, облик сам по себе какой-то спокойный и взрослый. Я даже стала замечать за собой, что двигаюсь по-другому, говорю не так, осанка стала намного ровнее. Настолько неуютно было спускать в столовую с другим лицом. Правильно, говорят, к хорошему быстро привыкаешь.

Пару раз ко мне забегали Олег и Анжела, пытаясь вытащить меня на природу. Если учитывать то, что я быстро прятала за спиной дракона, с которым Игорь отказывался сидеть больше получаса, пока я ела, то никуда я не выходила. И только шестого числа, когда приехала Ария, забрав своего питомца, я смогла выбежать белой волчицей на кристальный снег, перепугав всех встречных мной студентов. Я недовольно подумала по дороге, что таких нервных надо на отчисление, но лиц запомнить не успела.

На улице было снежно и по-новогоднему свежо. Я с удовольствием пробежала пару кругов вокруг замка, гоняя редкую лесную живность. Свои забавы я бросила только тогда, когда передо мной, мягко улыбаясь, предстал мой знакомый Евгений.

— Добрый день, — поздоровался он, когда я настороженно на него посмотрела, пытаясь изобразить настоящего волка.

Все настроение безжалостно испортили, поэтому я только обернулась человеком, поплотнее закутавшись в белую шубку.

— Что-то случилось? — я искренне хотела от него сейчас отделаться, потому что шальной свежий воздух намного приятнее при волчьем беге, а не когда человеком мерзнешь на улице.

— Нет, я просто хотел с вами прогуляться, — он улыбнулся, протягивая мне розу.

Я удивленно моргнула, чуть смущенно улыбнулась, но пройтись согласилась. Волчица внутри помянула недобрым словом цветок, который в принципе, абсолютно бесполезен, но выкинуть его и побежать дальше у меня ни рука, ни лапа не поднимется. Потом плюнула на мою вежливость. И в итоге подвела черту под тем, что Астрид очень заразна. Ария в этом плане куда как более практичная приятельница.

— Почему ты не уехал домой, к родителям? — начала я разговор издалека.

— Я из Рейхарда, отец сейчас на задании, с матерью мы поругались. Она очень не любила Селену и идею возвращения на трон ее дочери восприняла в штыки.

— Извини, что спросила, — смутилась я, утыкаясь носом в страдающую на холодном ветру розу.

— Не страшно, я не вижу смысла таить от тебя что-либо, — сказал он, глядя в небо.

— Почему? — удивилась я и отчего-то насторожилась.

— Конечно, может еще слишком рано об этом говорить, но ты мне очень симпатична.

Внутри что-то оборвалось, когда он посмотрел на меня. Почему-то не было того чувства безумного самоудовлетворения, как после взглядов Юры со Степой или разговора с бароном Георгием. Да, появилось какое-то безумное желание сейчас прижаться к нему, но внутри грязным комком роилось что-то мерзкое.

— Может, ты не откажешься стать моей королевой?

Я вздрогнула, когда он взял мою руку.

— Прости, — я покачала головой. По сути, то его королевой я, при удачном исходе, скоро стану, но он ясно не это имел в виду.

— Нет, что ты! Прости меня, за такую поспешность. Но все же, не отвергай сразу. Подумай, пожалуйста, может, все же… Я готов ждать очень долго!

Я неспешно забрала свою руку, все не в состоянии отделаться от ощущения, что она испачкана. Грустно улыбнувшись, я покачала головой:

— Вряд ли что-то изменится. Дело вовсе не во времени.

— Тогда в чем?

— Понимаешь, Женя. Я люблю другого. И это надолго.

— Но…

— Снежинка! — рядом с нами возникла Ария, буквально выскочив на поляну из-за деревьев. — Я тебя по всему замку ищу, а ты на природе морозишься! Мне просто срочно нужна твоя помощь, так что я тебя опять у молодого человека утащу.

История снова повторилась, я только и успела махнуть на прощание рукой, когда Ария уже буквально вытащила меня из леса. Было очень похоже на деформацию пространства, однако, завхозу такие фокусы удавались без магии. Шепотом она начала разговор:

— Не поверишь, он как с тобой рядом оказывается, я словно чувствую! И хочется срочно тебя увидеть и забрать, чем дальше от него, тем лучше.

— И я тебе за это очень благодарна, — кивнула я, смутно веря в «как чувствую». — Знаешь, вроде приятный человек, но ощущение противное.

— Что ты хочешь, он инкуб! — возмутилась Ария, делая странные движения рукой. Ей было холодно, потому что она выбежала на улицу только накинув пальто поверх тонкой футболки и домашних брюк. — Наверняка, пытался тебя обольстить. Чувствуешь, как будто по тебе грязь течет, да?

— Видимо, он очень не в форме, — удивилась я, не понимая, почему все так происходит. — Мне полагалось попасться под чары.

— Не знаю почему, но периодически их штуки не действуют. Мирослав на них никогда не поддавался, Альбина, я с этого года перестала. А раньше эти сволочи и меня за нос водили.

— А Эдик? Анжела? Олег? — спросила я, пытаясь найти сходство. Может быть, кто-то прикрыл нас от этого щитом, как начальство? Чтобы проблем не было.

— Первые двое ведутся как дети малые. А Олег, раньше, вроде, тоже, а сейчас, я смотрю, орет на них как может. Значит, уже не прокатывает фокус.

— Интересно, с чем это связанно? — это был риторический вопрос, поэтому Ария, уже затащившая меня в замок, ответила только:

— Помоги мне салатиков нарезать лучше. А то я не успеваю, а поварих просить как-то неприлично. Все-таки междусобойчик.

— А купить? — удивилась я, в принципе, не отказываясь.

— Денег жалко!

Когда мы пробегали в районе кабинета ректора, он поймал нас. Ария сильно хотела меня утащить, наплевав на все, но я отвертелась тем, что мне все равно надо переодеться у себя, так что сразу к ней бежать не получится.

Закрыв за собой дверь, и даже не присаживаясь, я в лоб спросила:

— Во сколько завтра?

Мирослав нахмурился, сдвигая густые брови. На лице сразу отчетливо проступили морщины, выдающие его возраст. Как бы он не хорохорился, он все равно уже стар.

— Так тебе успели обо всем насплетничать?

— Получается, что да, — пытаясь казаться безмятежной, пожала я плечами.

— В семь собираемся у входа. Как раз подберемся к рассвету.

Я мысленно про себя отметила, что операцию наметили на вечер в Рейхарде. Хотя мне всегда казалось, что это самое оживленное время.

— Хорошо, до завтра! — кивнула я и почти вышла из кабинета.

— Боишься? — вопрос застал меня врасплох, сбивая всю веселость.

Не оборачиваясь и держа руку на ручке двери, я остановилась. На миг все мысли сбились в кучу, пытаясь подобрать подходящие слова. Я грустно улыбнулась и бросила за спину:

— А толку-то?

— Это хорошо, — кивнул Мирослав, судя по звукам развалившись в своем хозяйском кресле. — Иначе я бы начал волноваться, что мы зря все это затеяли.

— Ну, я же принцесса, — я обернулась одновременно в двух смыслах, и наблюдала, как меняется его лицо при виде королевской улыбки.

— Ты специально так делаешь? — он машинально полез рукой к своим припасам.

— Не надо столько пить, иначе со мной вы станете алкоголиком, — усмехнулась я, сверкая серыми глазами, — конечно, специально. Надо пользоваться, пока вы не привыкли.

— Мелкая язва, — ответил он, нервно дергая уголком губ, но за бутылкой дальше не полез. — Завтра в семь. Беги к своему завхозу…

— До утра! — улыбнулась я, выскакивая и на ходу меняя лицо.

К Арии я прибежала запыхавшаяся, и тут же меня озадачили фруктов. Переодеться я не успевала, но шубу оставила у себя, и сменила сапоги на тапочки благоприобретенные к зиме.

— Нарезать типа салатика? — уточнила я, очищая мандарины.

— Да, наверное, так. Только не сильно мелко, чтобы можно было подцепить руками.

— Хорошо, — кивнула я и неожиданно остановилась, принюхавшись к запаху печеных яблок. Осторожно я глянула за спину, где Ария возилась с шарлоткой, закрывая ее, чтобы не засохла. — Это для Юры?

— Да! — воодушевленно ответила она, убрав лакомство подальше от Рэма и начиная тереть плавленый сырок «Дружба». — Ты знаешь, он так любит пироги и яблоки! Он как-то рассказывал мне, что на одно его день рождение ему подарили шарлотку размером с противень…

— И он съел ее всю, а потом ему было очень плохо, но от такой же порции через неделю он не отказался, — улыбнулась я, вспоминая тот случай.

— Откуда? — Ария удивленно повернулась на меня. Я все чаще видела ее в образе обычной девушки, у которой, как и у всех, есть свои мечты и страхи. Как бы я не стала занимать противоположную сторону, чтобы уравновесить нас. — А, ну да, ты же…

— Это была я. Я пекла ему шарлотки. Знаешь, так приятно смотреть, как он с удовольствием их есть. Даже спасибо говорить не надо, по нему все и так видно, — я уткнулась взглядом во фрукты, которых еще на мое счастье осталось много.

Воспоминания стали для меня неожиданностью, которой не положено появляться здесь. Нам тогда было четырнадцать, и никто даже не говорил о том, что мы когда-то станем настолько далекими. Он рассказывал мне о разных интересных вещах, которые прочитал, а я готовила ему шарлотки. Я тогда верила, что так мы проживем всю жизнь.

Неожиданно наши детские воспоминания, обрушившиеся на меня со странной скоростью, одновременно быстрой и мучительно медленной, сменились лицом девушки с длинными белыми волосами, которую я теперь частенько видела в зеркале. Наверное, все правильно сложилось. Она бы не стала печь ему шарлотки, много чести.

— Прости меня, — заговорила Ария, отрывая меня от размышлений о том, каким образом Юра должен полировать туфельки у принцессы Миранды, чтобы заслужить хоть одно яблоко.

— Не за что! Это хорошее воспоминание, я была рада еще раз его пережить.

— Ты бы сейчас готовила ему шарлотки? — неожиданно спросила она, впрочем, не застав врасплох.

— Нет, — быстро ответила я, вспоминая картинку принцессы, которая кормит яблоками ползающего на коленях перед ней фаворита. — Даже если бы он думал обо мне иначе, а не так, как думает, — я нарочито играла голосом, придавая ему жесткость и делая на этой части фразы акцент, — преподавательнице не с руки кормить пирогами своего студента.

— Ты все еще на него обижена? — Ария говорила уже спокойно, я даже слышала в ее голосе смех.

— А ты бы такое простила? Мне в лицо не высказывал, так хоть при чужих людях бы постеснялся! А потом я еще и виновата… Я до сих пор под впечатлением.

Рэм подошел ко мне, по привычке обхватывая меня за ногу. Незаметно, я сунула ему яблоко. Довольная морда молча и без лишних звуков уничтожила улику, проглотив. Очаровательный дракон был для меня намного приятнее парня Арии. Так что у меня есть, кого яблоками кормить и кому печь шарлотки, пока хозяйки не будет. Правда, предлога пробраться на кухню я пока не придумала.

— Ну, Степу же ты простила, хотя он тебе, кажется, намного больше гадостей в жизни сделал.

— Степа это другой разговор — Степа принес колбасу! — в желудке недовольно заурчало, требуя кусочек чего-нибудь мясного. — А вообще, знаешь, может и больше, но меньшего.

— Ты все еще любишь его? — тихо спросила Ария, однако, я аж подпрыгнула.

— Кого? Степу?

— Нет же, — засмеялась она и повернула ко мне, но тут же недовольно нахмурилась, увидев, как я подпольно кормлю счастливого дракона. — Юру.

— Ты меня второй раз так пугаешь! Нет, что ты, это было так давно, обычная детская увлеченность, — голос был бодрым, но я не надеялась ее обмануть. Хотя, по-моему, то, что мы с ней подруги, самое лучшее доказательство, кого я люблю. — А ты сама-то его любишь? Или пока не поняла?

— Не знаю, — тихо ответила она, — можно ли мои чувства назвать любовью. Мне с ним просто очень хорошо. Я, пока жила в академии, столько парней перебрала, аж страшно становится. И все чего-то от меня требуют, я вечно им что-то должна, а иногда и вовсе самовлюбленные снобы попадаются. У некоторых мания величия: я такой весь из себя крутой и умею колдовать, а ты просто завхоз. Лопата по таким плачет. Я Юрка он совершенно другой: легкий, общительный, дружелюбный. Он даже на мои постоянные вопли ворчит, но как-то по-другому, беззлобно что ли. А еще он меня иногда защищать пытается. Так смешно, но я его никогда по рукам не бью, пусть мужиком себя чувствует.

Неожиданно она осеклась, и сменила тему:

— Как твой визит в Лайори?

Я украдкой оглянулась, рассматривая, как Ария невозмутимо раскладывает на кружки из помидоров приготовленную смесь сыра и чеснока. Актуальный вопрос, ничего не скажешь. Я бы лучше про Юру послушала, от ее рассказа даже сердце, удивительно, но не щемило.

— Все просто замечательно прошло. Король Герберт очень приятный человек. Вообще, знаешь, мне там легко. Намного легче, чем здесь. Про тот мир, где я жила раньше, даже говорить не приходится.

— Особенно с твоим цветом волос, — она улыбнулась, относя приготовленное блюдо пока в холодильник. — А что там интересного?

Но в дверь постучали.

XII

— Минуточку! — крикнула Ария, сажая Рэма в ванную и давая ему пакет яблок, чтобы не скучал. А я еще раньше удивлялась, почему она никого туда не пускает.

Пришли Юра со Степой, которые сразу принялись нам мешаться своей помощью, пока Ария не организовала их как положено. Степа ехидничал, Юра больше молчал, думая о своем. На вопрос Арии о том, что с ним, ответил, что просто болит голова. Я не стала уточнять, что он нагло врет. Он всегда говорил, что у него болит голова, когда о чем-то размышлял. Сам же вообще не представляет, что за болезнь мигрень. Он все-таки парень, а не кисейной барышней. Заметив мой ехидный взгляд, Юра сначала сделал огромные глаза, понимая, что спалился, а потом задорно подмигнул, пока Ария отвернулась. Правильно, не сдала же.

К торжественному фуршету, потому как стол в комнату Арии просто-напросто не помещался, все приготовили. И гости, как будто на запах, начали подходить. В академию уже вернулись Богдан, Алиса, Лешка и Витя. Хотя, последний, кажется, и не уезжал никуда.

Вечер проходил как скромный междусобойчик, на котором все делились впечатлениями от нового года. Я хотела припрятать свою информацию, но в конечном итоге не выдержала и рассказала, что праздник провела на дипломатической миссии. Естественно завязалась живая беседа, на которой из меня выпытали все, что только можно. И, как ни прискорбно, чего нельзя, я тоже сболтнула. Правда, о том, что я выступала в роли принцессы Миранды, я не сказала ни слова. И всем только и оставалось удивляться, как меня так радостно приняли.

— Кстати, насчет политики нашей академии, — вмешался Степа, который во время разговора выпил из меня больше всего соков. — Завтра же намечается масштабная военная акция, цель которой настолько секретна, что даже я ее не узнал.

Я усмехнулась, не став говорить, что я и этот секрет тоже знаю. Как-никак, почти по мою душу все намечается.

— О, да, она действительно секретна! — важно закивал головой Лешка. — Уж если Степа ее нигде не нарыл, то тогда они основательно подстраховались.

— В общем, — поправил Степа очки на носу, которые даже зимой были темными, — я слышал, что Богдан участвует в ней.

— А почему нам об этом до сих пор ничего не сказал? — деловито уточнила Алиса, по привычке облюбовавшая подоконник.

— Вообще, я бы не сказал, что это тема для разговора, — смутился Богдан, которому Лешка поспешно налил вина, чтобы тот не возмущался. — К тому же, я все равно ничего не знаю о цели. Я выступаю только в третьей группе. Последней. Нам поручено лишь выполнять все приказы Эдуарда Ольгердовича и в целом охранять место действий от вмешательства солдат. Нам даже не сказали, куда именно мы отправимся.

— Вообще, я тебе завидую, — вздохнул Юра, у которого на коленях разлеглась Ария, — и сам хочу в будущем попасть в войска. Там почти нет студентов. Для атаки выбирают самых лучших. Так что не надо скромничать! Этим надо гордиться.

— Чем гордиться? — Ария встала с кровати, распустив разворошенный его пальцами хвост. — Тем, что тебя посылают на бойню, где ты должен убивать? Или тем, что сам можешь оттуда не вернуться? Это ведь не игрушки!

— Туда же не на верную смерть посылают, — вступила Алиса за академию.

Как я поняла, учились здесь только дети беженцев из Рейхарда. Среди обычных людей из нашего мира если способные к магии и были, то их никто не искал. Родители то сражались с монстрами, то совершали партизанские вылазки… не удивительно, что студенты прекрасно знали на что шли и готовились выполнить любой приказ, пусть и не все из них видели мир, за которые сражались.

Ария же, как завхоз, могла иметь любую точку зрения. И я понимала, почему она не в восторге от позиции своего парня.

— А разница? Кровь должна пролиться. И чем больше, тем лучше для Мирослава! Вы же не понимаете, у кого отбираете жизнь: у бандита или у примерного семьянина, у которого просто нет другого выбора.

— Туда идут только лучшие, те, кто действительно умеет сражаться! — с пеной у рта вступился за свои идеалы Степа. Кажется, из-за его идеалов у нас когда-то и случился первый конфликт. — Даже профессор Яворская с княгиней Алой остаются в Академии!

— Ну, Альбина, предположим не потому, что она слаба, а на случай непредвиденных обстоятельств. Кто-то должен остаться за главного, — пояснил Богдан тем, кого удивила новость.

— В любом случае, еще остаются бабушка Ядвига и Разумовский! — продолжил раскрывать нам добытые полевые секреты Степа, отстаивая свою точку зрения. — Знаешь ли, нехилые маги. Но они не идут именно потому, что слабоваты для операции. Так что тебе в любом случае надо гордится тем, что тебя выбрали!

— А кто из профессоров идет? — решила я перевести тему немного в другое русло.

— Граф во второй группе, Эдик в третьей и Олег в первой, самой элитной.

— Кошмар! — привлекла я к себе всеобщее внимание. — Так это с кем меня заставляли сражаться! Такого сильного оборотня против меня маленькой и хрупкой! Эдик точно хотел меня убить.

Вся компания засмеялась, прекрасно зная, в каких мы сейчас отношениях с Олегом и Анжелой. Кому как не мне знать, что оборотень бы меня и пальцем не тронул, если бы я не умудрилась первой его обжечь.

— Понимаешь, это же тренировочный бой, — принялась «объяснять» мне Алиса, — это совершенно другое нежели обычная драка.

— Да, так обычно Олег сразу бросается и горло разрывает, — просветил всех Богдан, который не раз видел профессора в деле.

Я сглотнула, вспоминая тот случай в Рейхарде. Если бы не призрак королевы в моем лице, то они бы обязательно кинулись друг на друга. И я бы даже увидела, чей труп после этого появился. Меня сразу куда-то повело. Чтобы не грохнуться в обморок прямо здесь, я залпом выпила бокал вина, любезно предоставленный Лешкой. Меня снова повело, но уже в приятную сторону.

— Бр! Как все страшно! — заявила я под дружный хохот.

— Конечно, страшно, — поддержала меня Ария. — А помимо этого еще и опасно, и бесполезно.

— Ты так к этому негативно относишься. Я не думаю, что это правильно, — высказался Юрка, а у меня аж челюсть отвисла от подобного. Никогда раньше не замечала за ним склонности к суициду, — Я думал на следующий год попытаться пройти конкурс в регулярный спецотряд.

— Богдан, ты проходил конкурс? — уточнила я, перегибаясь через маленький столик между нами.

— Нет, меня так затащили.

Я чуть не ляпнула, что меня тоже, но вовремя остановилась. Отчасти потому, что Ария, пришедшая в себя от возмущения, которое било через край, ответила все, что она думает:

— Ты что, с ума сошел?! Жить надоело? — после этого вопроса я загрузилась. Никак не могла понять, что представляет большую угрозу: участие в боевых действиях или Ария, которая сильно против. — Ты вообще еще мальчишка! Ты даже не знаешь, что такое кровь, боль, смерть! Ты хоть знаешь, что Мирослав, который ведет эту войну, каждый вечер напивается, потому что иначе ему снятся призраки?! А что Эдик кричит во сне? И почему Анжела начала курить?

Я вздрогнула, представляя то, что могло сломить этих людей, казавшимися сильными. И что может случиться со мной.

— Да ты идиот, если еще сам в это полезешь! — заорала Ария с психу швырнув ближайшую подушку на пол.

Я вздрогнула, покрываясь холодными мурашками. Завхоз, конечно, всегда казалась злобной и дерганной, но до сих пор это была всего лишь показуха. Бойтесь меня, а не то получите. Сейчас же Ария действительно показывала свои настоящие эмоции, которые даже не могла сдержать в себе. Она боится войны, боится потерь, боится бежать и оставаться на месте. Но почему-то сейчас на Юрку мне наплевать. Сам дурак, мог бы и промолчать. Он редко думал об окружающих. А вот что случится, когда Ария узнает о моей роли во всем происходящем?

— Я сейчас пойду к себе, — шепнула я Богдану, а попутно и Лешке, который разливал спиртное. Вот уж точно главный представитель алкогольной элиты. — Поклянитесь, что не дадите Арии идти следом?

— Ну, клянусь, — усмехнулся Богдан, не принимая мои слова близко к сердцу.

Я отставила в сторону полный бокал, просто покачав головой на укоризненный взгляд Лешки.

— Я прошу прощения, но уже поздно. Мне завтра рано вставать, — я подошла к двери, в то время как Ария, успокоившись до определенного уровня, снова заплела хвост и села на кровать поодаль от Юры.

— А ты завтра куда собралась? — удивился Степа, узнавая что-то последним. — У нас полуосадное положение, все, кто не пойдет должен оставаться в замке.

— Я завтра тоже выступаю, — справившись с немеющим языком и дрожью в коленях, произнесла я. Все равно когда-нибудь все узнают.

— Ты? — обалдел Степа, не понимая, чему больше удивляться. — В каком отряде?

— В первом, — коротко ответила я и вышла за дверь, даже не пожелав спокойной ночи.

— Она в первом отряде?! — послышался обалделый голос из-за двери. — Третья из сильнейшей группы?

— Она что, с ума сошла, — шепот Арии, который я все же расслышала. — Да она…

— Ария, стой! Не надо за ней ходить! — Лешка, который услышал мою просьбу, осадил ее, заставляя беспомощно опуститься на кровать.

Так забавно, я ведь не вижу их, но слишком живо мое воображение рисует образы. И слух как будто бы обострился. Я сделала шаг вперед в тот момент, когда в дверь стукнулось мужское тело.

— Какого черта?! — закричал Богдан, пытаясь открыть дверь.

— Богдан, она же просила не ходить за ней!

— Это она Арию просила!

— Потому что ты, как разумный человек, должен принять информацию спокойно.

— Она что думает, что Ария единственная, кто о ней заботится?!

— В любом случае, — спокойно ответила Алиса, внося нотки логики в скопление страстей, — в ближайший час отсюда никто не выйдет. Она предусмотрительная. Дверь заблокирована.

— А чего ты хотела? — подавленным голосом отозвался Степочка, не ожидая от меня такого подвоха. — Она все-таки преподаватель. Неправильно принимать ее равной нам только потому, что она наша ровесница.

До комнаты я добралась быстро, закрыв за собой дверь еще и на магический замок. В невозможности унять дрожь, поспешно переоделась в домашний халат и уселась на стул напротив окна. Звезды мерцали сквозь редкие просветы в облаках, не суетясь в своем движении.

— Ты чем-то взволнована? — спросил Игорь, подобрав момент, когда я готова его слушать.

— Я лезу в опасное дело.

— Могу порадовать: Ты в него уже влезла, — довольный своей шуткой гоготнул ворон. — Ну, и доходит же до тебя…

— Завтра мы выступаем. Я третья в основной и самой сильной группе. Хотя рядом с Мирославом и Олегом даже не валялась.

— Но ты же выиграла бой с молодым оборотнем?

— Ты ведь сам видел, что это скорее случайность. Если бы я сама тогда не остановила сражение, то он бы меня минут через пять завалил. Разве что на руке остался приличный ожог. Но в нормальном бою на такие мелочи никто обращать внимание не станет.

— Так и режь их своим огнем, чихая на все.

— Я не уверена, что смогу убить.

В комнате повисло молчание, в котором весело колыхалась свеча, отражаясь в оконном стекле. Я не хотела включать свет, пусть все думают, что я сплю. А свечку через щели не видно.

— Но ведь тех гадов ползучих ты убиваешь?

— Знаешь, я и мясо спокойно режу без криков о том, что это была бедная несчастная и такая миленькая свинка.

— Тогда почему они тебя в первый отряд запихнули?

— Ты дурак или сам догадаешься? — фыркнула я, подскакивая со стула. Комната была слишком маленькой для того, чтобы я нарезала по ней круги, ходила от кровати до окна.

— Из-за того что ты принцесса?

— Именно! Представляешь, какой позор будет, если они принцессу во вторую группу поставят? Или в третью. Цирк, да и только! К тому же, за моей короной идут.

— Я, кстати, понять не могу, зачем им этот ободок? Он же никакой особой ценности не несет.

Я закатила глаза, плюхнувшись на кровать, и попутно приняла облик Миранды. В нем было спокойнее и приятнее. Я переставала себя чувствовать девушкой, которую предал до сих пор любимый лучший друг и теперь она пытается делать вид, что преподает в магической Академии. У принцессы была другая судьба. Пусть и более трагичная, но достойная восхищения, а не жалости и приободряющего: «Он тебя не достоин».

— Игорь, они хотят не корону украсть, хотя и от этого просто так не откажутся, а показать, что вот она — принцесса. При этом раскладе утешает только то, что меня они защитят любой ценой. Иначе все полетит к чертовой матери.

— А что же гнетет?

— Цена может быть слишком высокой.

XIII

Утро наступило еще раньше, чем я рассчитывала. Я открыла глаза, когда стрелка только подбиралась к половине шестого, и снова уснуть не смогла. Рассвет еще даже не думал заниматься на сонном небе, а я уже встала и зажгла свечу. Снега не было, туч тоже. Звезды проглядывали на темной пелене как россыпь алмазов.

От нечего делать я начала готовить себе подобие завтрака, вяло нарезая колбасу и хлеб. Никакого настроения. Почему-то было одновременно страшно и все равно. Похоже на утро перед первым экзаменом. Хотя я бы сейчас предпочла что-нибудь сдать.

— Чего посреди ночи шумишь? — недовольный Игорь высунул свой клюв со шкафа. На большее его не хватило.

— Уже утро. Почти шесть.

— Ты офонарела? — уточнил он, подползая ближе. Это надо было видеть собственными глазами. — С каких это пор ты встаешь в такую рань?

— Я волнуюсь, — сказала я, прихлебнув горячего чая, согревающего изнутри.

Ворон на минуту замер, ничего не говоря. Шли секунды, минуты, потом он снова решил нарушить молчание:

— Ты не сочти за дерзость, но по тебе не видно.

— Да? — издеваясь, но без особого энтузиазма, спросила я. — А как я должна себя вести?

— Бегать, ругаться, ходить из угла в угол! Я, конечно, понимаю, что ты теперь принцесса и все такое, но подобного я от тебя так скоро не ожидал. Волноваться с таким видом это даже для королевских отпрысков перебор.

— Мне еще и страшно, — сказала я, делая очередной глоток.

Больше Игорь не говорил ничего, понимая, что мое подавленное настроение можно только ухудшить. Я молча оделась, выбрав брюки, которые заправлялись в сапоги из шкуры файшнека, не спеша надела красную, как запекшаяся кровь, рубашку из теплого материала. Хотя сегодня я не должна замерзнуть. На всякий случай пропустила через них утепляющее заклинание. Заплела волосы в два низких хвоста, чтобы не слишком лезли в глаза. Грустная ты сегодня какая-то, королева.

В отражении приятно поблескивали камни в украшениях. Было еще рано, но я накинула плащ, неспешно выходя из комнаты. Пока я спускалась с лестницы, стараясь не стучать каблуками, вертела в руках перчатки, которыми сама же боялась обжечься. Дверь в комнату Арии была закрыта, но я слышала, как скребется за ней Рэм.

— Ты идиотка, — раздался тихий голос, явственно слышный среди молчания зимнего утра.

— Я знаю, — ответила я закрытой двери, хозяйка которой не решалась посмотреть мне в глаза. На всякий случай, я накинула капюшон. Мне хотелось оттянуть этот момент до последнего.

— Удачи тебе.

— Спасибо…

Я ушла, оставив ее вместе с Рэмом, который ничего не сказал мне в след. Только скрестись перестал. Не знаю, что он думал в тот момент.

Коридоры пустовали, но то тут, то там слышались разные шорохи. Даже ночью не бывает так тихо. Поэтому голоса, говорящие пусть и полушепотом, я услышала издалека.

— Почему провал? На отчисление хочешь? Халтурщик!

— Простите меня, Василий Альбертович. Я не знаю, что случилось, но она на мои чары не поддается! — собеседником графа Австрийского был не кто иной, как мой недавний знакомый Женя. Как интересно, он у профессора еще и на особых поручениях бегает.

— Эмигрантка.

Я вздрогнула, понимая, какое последнее за особое поручение. А Граф продолжил:

— Ладно, а так ты ее соблазнить не смог? Без чар?

— Она сказала, что любит другого. Я подозреваю, что это из-за этого и чары не взялись.

— Другого значит, — задумался вампир, уже скрипя своими извилинами. — Ладно, иди отсюда. С ее личной жизнью мы потом разберемся.

Я сделала шаг, собирая пространство, и оказалась прямо нос к носу с одной из стен, ближе к антресолям. Плохо, когда шагнуть можешь дальше, чем увидеть. Однако эта ситуация вернула утру хоть какую-то осмысленность. На лице заиграла коварная ухмылка, хотя непонятно, чему я радовалась. Обдумывая план мести, я заплутала в коридорах замка, сообразив, что мне пора только за пять минут до назначенного времени.

В холле уже никого не осталось, зато на улице царило оживление. Эдик объяснял группам задания, выделяя почти что каждому индивидуальную миссию. За его спиной, что было очень хорошо видно с крыльца, стояли Мирослав и Олег, выслушивая то, что им упорно втолковывал Богдан.

Я прислушалась, активируя одно из последних изученных мной заклинаний. Точнее изучал его Степа, но за колбасу я с удовольствием помогла. Звук рябил, становясь то тише, то громче. Но все же я разобрала:

— Пойми ты, Снежана даже не твоего уровня ведьма!

— Но и не вашего, дядя Мирослав! — с пеной у рта доказывал Богдан, сжимая кулаки. — Откажитесь от этого! Еще есть время.

— Слушай, парень! Я понимаю, что ты над ней взял негласную опеку на пару с нашим завхозом. Но разговаривать о том, куда она пойдет и в составе какой группы, я буду не с вами, а с ней лично. Кстати, тебе бы взять пример у Арии. Она приняла все спокойней, — Мирослав одной рукой сгреб его в охапку, чтобы выглядело угрожающе.

Но Богдана так просто ректором не напугать. Он вывернулся, крикнув что-то, что я не разобрала, и добавил уже более спокойно:

— Да, у нее выбора не было! Снежана не могла отказаться под вашим натиском.

— Да, ну?! — в голос спросили оборотни, окуная меня в недавние воспоминания.

Помнится, как только я вернулась из Лайори, сутки я доставала их с вопросом, как лучше расцарапать морду Деяниру. Когда мне сказали, что этот трюк у меня пока что не получится, я вообще на них обиделась. Страх, захвативший меня почти полностью, начал сдавать свои позиции. Нельзя бояться того, чего хочешь. Даже если ты не знаешь, чем это закончится.

— Слушай, Богдан, иди-ка ты отсюда! Мы, наверное, лучше знаем, что она думает по этому вопросу.

— Я сам ее спрошу!

— Да, пожалуйста, — пожал плечами Олег, который скрывал за безразличием ярость. — Кстати, она запаздывает.

— Я здесь! — подала я голос, забыв, что слушаю их с приличного расстояния.

Все люди обернулись в мою сторону, как будто бы врезаясь в меня невидимой волной. Богдан сначала не понял, что происходит, и кто я вообще такая. Сравнивать два моих лица было кощунством.

Олег приветливо помахал рукой, перекрикивая пошедшие шепотки:

— Доброе утро, Снежана!

— Здравствуйте, принцесса Миранда, — сделал нажим на имени Мирослав, заставляя шепот усилиться.

Видно было, что не все в курсе того, кто сегодня пойдет вместе с ними. Но Богдан плевать на это хотел, он прорвался ко мне сквозь толпу, то и дело повторяющую с разным придыханием: «Она похожа», «Как две капли».

— Снежа! — он остановился на две ступени ниже, чем стояла я. — Еще не поздно отказаться! Останься, пожалуйста, в замке. Сражения это не для тебя, тебя ведь могут убить или ранить! Не стоит подвергать себя такой опасности.

Я закрыла глаза, слушая его слова, которые буквально кружили мне голову как перед обмороком. Все замолчали, ожидая моего ответа, а я в душе переживала все слова моего студента. Кровь, развалины, крики проносились в моей голове, пусть я и не видела их так явственно, как когда-то та, чье лицо я забрала себе. Я могу отказаться, могу отступить и сбежать, спрятавшись за спинами других. Но сейчас они не в состоянии выдержать эту битву в одиночку. Да, я могу немного, но эта крупица вместе с сотнями других способна снести горы. Запрятавшись в одиночку по разным углам, мы не сделаем ничего.

Я не знаю, почему я так близко к сердцу приняла страдания чужих людей. Наверное, потому что просто не люблю боль. Всю жизнь я была бесполезна. И почти никому не нужна. Страх перед тем, что кто-то узнает о моих способностях, не давал мне делать то, что следовало. И если я смогу сейчас помочь, то сделаю все, что в моих силах. Я не хочу больше быть обычной девочкой, которая ни на что не способна.

Я раскрыла глаза, но вместо этого хотелось кричать от боли, разрывая себя на куски. Замахнулась, ударила, оставляя на щеке парня алеющий след. Я хотела броситься помочь ему, спросить, не больно ли, но вместо этого, оставшись неподвижно стоять с выпрямленной, как струна, спиной, заговорила:

— Не позорься! Ты воин, а не тряпка. Почему я, законная королева, должна прятаться за спинами других? Это и моя война тоже. Я лично хочу сделать все возможное для защиты Рейхарда.

Я спустилась на ступень ниже, проходя мимо студента с остекленевшими глазами. Не надо, Богдан, не обижайся на меня. Я ведь тоже боюсь. И не только я. Зачем ты лишний раз бередишь сердца? Мне это надо. Если сможешь, пойми меня. Можешь не прощать, я сейчас не права. Как друг.

— Идем? — уточнила я, подходя сквозь расступившийся строй к Олегу и Мирославу и натягивая перчатки. Хорошо, что раньше не додумалась.

— Все готовы? — окликнул онемевших людей старый барон.

— Да! — нестройно раздалось со всех сторон. Наверное, я веду себя жестоко. Интересно, меня тоже убьют? — Да здравствует королева! — гаркнули почти в голос с разницей в долю секунды. Второй раз повторили слаженней.

Не выдавая своего удивления, я обернулась к воинам, улыбнувшись чужой улыбкой:

— Да пребудет с нами удача! Да защитит нас единый и справедливый Бог!

И взорвались, отвечая. Кричали, свистели, аплодировали, с воодушевлением принимая королевскую дочь.

— Пошли! — скомандовал Мирослав, как только гул от голосов хоть немного стих.

Мы быстрым шагом направились к одной из трех полян, точке перехода, через которую должна была выйти наша группа. Она выходила почти вплотную к замку, что позволяло незамеченными пройти в подвал.

— А ты молодец. Я уж думал, испортишь о себе мнение как о королеве, — начал разговор Мирослав, когда мы отошли от натоптанной тропы.

— Пощечиной?

— Нет, ты ей как раз все исправила. Я думал, ты начнешь с ним нянькаться, уговаривая, чтобы он о тебе не беспокоился, — похвалил меня ректор, хотя мог бы и деликатно молчать.

— Я, конечно, поступила как свинья, но и без него тошно.

— Отчего же? Боишься?

— Ну, пока боюсь, а потом будет некогда, — пожала я плечами.

— Ты же сама рвалась в бой? — удивился Олег, вспоминая мой восторг, когда я узнала о намечающемся мероприятии.

— Вчера вечером Ария Юрке такой скандал закатила, когда он сказал, что хочет на следующий год проситься в одну из боевых групп, — неожиданно раскрылась я, понимая, что на самом деле стало причиной моей депрессии. А ведь я до этого даже не думала, что со мной что-то может произойти. И что это будет печально.

— О да! Заразное настроение от дурного завхоза! — начал ворчать Мирослав. — Она кого хочет до истерики доведет и в гроб загонит. Я думал, она сегодня с утра разорется, но, когда я сказал, что ты лично хочешь лицо Деяниру подпортить, притихла сразу.

В душе неприятно заныло. Наверное, лучшего довода для Арии нельзя подобрать. Если бы Юрка зашел с этой стороны, то и вчера бы она не кричала.

— Вообще правильно ты этому мальчишке пощечину дала, — отвлек нас от темы завхоза Олег, совсем не вникавший в чужой разговор. — Иначе, я бы сам ему что-нибудь на память оставил. Что он вообще о себе возомнил? Неужели он думает, что я не смогу тебя защитить?!

Я смогла только улыбнуться, слушая подобное от оборотня. Страх сразу ушел далеко, оставляя в сердце только отважную безмятежность.

— А если с тобой что-нибудь из-за меня случиться? — посетила меня только одна мысль, которая не слишком походила на реальность.

— Слушай, альтруистка, ты меня уже однажды спасла! Должен же я теперь тебе долг вернуть?!

XIV

У дворца постоянно ходили люди в неизменных серых плащах, только с жезлами. Я подозревала, что это уже давно просроченные закупки из Лайори, но точно сказать не могла. Мирослав вел нас тайным ходом, который начинался с подвала, а потом поднимался выше.

Дворец выглядел полуразрушенным, напоминая о безжалостном течении времени, неподвластном никому в этом мире. Коридоры были неожиданно пустые, изъезженные сквозняками и сыростью. Больше похоже на темницу, чем на обитель королей. Правда сейчас Деянир скорее пленник своей гордыни и короны. При Селене здесь все выглядело не так. Я даже видела полочки под горшки с цветами в стенах, гвозди под карнизы, лоскуты ткани содранных гобеленов.

Мирослав напрягся, когда, выйдя на третий этаж к хранилищу, мы не встретили никого. Даже шагов слышно не было. Поэтому, хоть появление перед самой заветной дверью Деянира во всей красе и стало неприятностью, но все же не оказалось неожиданным. Рядом с ним стояли два молчаливых стражника, жутковатого вида. Я обернулась, в то время как старший барон играл с узурпатором в гляделки.

— Позади нас еще двое, — предупредила я сосредоточенного Олега.

— Попались, голубчики! — радостно заявил Деянир, не двигаясь с места. — А я ведь знал, что вы сегодня придете.

— Шпион, — шепнул Олег, ректор подтвердил согласным кивком.

— Как же глупо и самоуверенно с вашей стороны идти прямо к своей цели! А ведь могли и отступить, когда заподозрили неладное. Или вы только сейчас поняли, что это ловушка?

Мои спутники напряглись, готовясь в любой момент броситься на стражу, хотя драка и не входила в наши планы. Скорее всего, за поворотом прячется подкрепление, а сюда вышли только пять человек, чтобы не толпиться в узком коридоре или сбить нас с толку.

— Кстати, вы сегодня не вдвоем, как обычно. Может, ваша спутница так притупила ваше чувство опасности. Разрешите, познакомиться?

На улице закричали, подняли шум. Похоже, наших опознали и втянули в сраженье. Как ни прискорбно, но надо уходить, пока все это не закончилось трагично.

— С удовольствием, — произнесла я, удивляя спутников тем, что поднесла руку к капюшону.

Но вместо того, чтобы открыть лицо, я как бумеранг метнула световой луч прямо в глаза этого инкуба.

— Поехали, — шепнула я, когда на нас бросились стражники, и на секунду убрала из-под нас пол.

Олег успел подхватить меня на руки, пока я ничего себе не свернула. Перекрытие и паркет над головой вновь срослись, не пропуская за нами погоню.

— У нас минуты две, — предупредил Волков.

— Уходим, — кивнул Мирослав и высадил окно.

Повезло, что не высоко. Оборотни перекинулись и без проблем приземлились на лапы, я спланировала по воздуху.

Деянир, заметив нас, прыгнул следом. И опять мы вернулись в начало, только места больше и народ вокруг.

— Смотрите, люди! Сейчас мы покараем тех, кто посмел посягнуть на нашу свободу!

Деянир выстрелил темным лучом — мы увернулись. Следующее было рассеянным. Я подпрыгнула, и, чуть не запутавшись в плаще, скинула его.

Противник стушевался, я воспользовалась, отвлекла его взглядом глаза в глаза и перешла в ближний бой. Создала клинок для боя, пустила по нему молнию. Не прокатило, сама отскочила, неизвестно как получив царапину на шее. Пожалуй, в ближний бой я больше не пойду.

Вновь мы напротив друг друга. Он очень хорош, но мне пока везет. Жаль, бить надо прицельно, чтобы не задеть никого из толпы. Так бы жахнуть одним заклинанием, эх…

— Что за маскарад? — спросил он, почему-то не нападая.

— О чем ты?

— Кто ты такая?! — крикнул он, срываясь. Люди на площади, прекратив сражаться, смотрели только на нас.

— Не узнал?

— У тебя другие глаза, ты не она, ты подделка, — спокойно сказал он, сжимая в подрагивающей руке маленький нож с моей кровью.

— Ты о моей матери? — расплываясь в улыбке, спросила я, чувствуя его неуверенность.

Странно. Он закрыл свои эмоции барьерами. Кажется, даже не двумя, просто дальше я не видела. Но выдает свое волнение такими мелочами, как бешенный и удивленный взгляд, трясущиеся руки. Глупо.

— Кто ты такая? — спросил он, взяв себя в руки, старался выглядеть самоуверенным и безразличным.

— Я принцесса Миранда, дочь Давида и Селены. Первейшая из знати столицы середины миров.

— И зачем же ты вернулась с того света? — насмешливо спросил он, начиная ходить по кругу.

Толпа зашевелилась. По разные стороны начали собираться наши и жители Рейхарда. Мирослав и неизвестный молодой парнишка, чем-то похожий на Астрид, негромко раздавали приказы.

— Отправить тебя к ней, ей скучно без своего любимчика, — усмехнулась я, зная, что он поймет мои слова.

— Мы еще посмотрим, кто кого отправит! — он буквально зарычал, бросаясь на меня.

Я выставила щит и, смещением, перенеслась за спину Деянира. Не успела обернуться, как он схватил меня за руки. Заклинания не работали. Фыркнула и скользнула сапогом по его ноге от лодыжки до колена. Испуганный огнем он ослабил хватку, я чиркнула перчатками, разожгла пламя в руках и выскользнула.

Деянир что-то заподозрил, но не успел подумать. Ветром я раздула пламя, направила на него. Он ушел из виду. Я заметила его по колебанию воздуха вокруг. Не думала, что он не смещает пространство, а просто исчезает. Тогда у меня преимущество.

Я вновь рискнула, оказалась слишком близко к нему, попробовала задеть лезвием из ветра. Не задела, зато поставила печать, которую держала в другой руке. Он схватил меня за оба запястья. Рывком перекинул через голову — я, как могла, страховала себя ветром.

Деянир не давал мне повернуться, держал за руки. Попробовал создать кинжал, но не вышло. Замялся. Я усмехнулась, наступила ему на ногу, пнула по коленке. Отскочила.

Он попытался влезть в мое сознание, прорвав первый барьер. Я сдержала его только вторым, который выставила наспех. Наугад бросила в него каким-то заклинанием, чтобы отвлечь. Получилось.

Деянир исчез. Ища его, я огляделась, осмотрела попутно и небо по-прежнему режущее глаз синими заплатками. Слишком увлеклась, отскочила от его атаки в последний момент. Левую руку обожгло болью, но кровь не проступила и двигать ей я по-прежнему могла.

— Мирослав, Олег, прикройте меня! — крикнула я, отталкиваясь от земли и сминая пространство, чтобы оказаться наверху.

Снизу прокатился удивленный гул, который тут же стих, когда из дыры полезло нежданное сегодня чудовище. Вот только его здесь всем и не хватало. Кое-как удерживаясь ветром, я попыталась печать загнать его обратно, но монстр, напоминающий рукокрылого медведя странного малинового оттенка, ударил меня лапой. Я покачнулась — без метлы я с трудом держалась в воздухе — печать попала не в то место. Я кубарем полетела вниз, смягчая свое падение ветром и сдвигаясь по диагонали. У перегруппировалась и приземлилась не на голову, а на ноги.

Три следа когтей на животе кровоточили, я наспех «заморозила», как Анжела тогда в Лайори, и восстановила ткань рубашки. Сейчас не время показывать свою глупость.

Монстр успел уйти далеко от щели, привлекая внимание толпы. Теперь уже не важно, кто на какой стороне — противник один. Только Деянир с помощниками и два моих оборотня продолжали биться друг с другом. Идиотизм.

Я ударила ментально, но только разозлила чудовище. Перед глазами мутнело. Я мелькнула ближе к проему, вместо привычной левитации уплотняя под собой воздух, ударила оттуда. Монстр ринулся на меня, я хотела сбежать, но задержалась… Угадала! Он проскочил прямо над дырой, когда я сместилась на землю и бросила печать.

Черт! Мимо…

Он определил меня как противника, теперь бил прицельно. Я снова попыталась заманить его к барьеру. Он снова повелся, вот только я не успела отскочить. Чудовище закрыло для меня все пути к отступлению. Сердце пропустило один удар, перед глазами потускнело. Я схватилась за что-то рукой, на каком-то невиданном автопилоте понимая, что держу сейчас в своих руках пространство. Что было сил, дернула его на себя, второй рукой пропуская через него печать.

Свет ослепил. Площадка из воздуха под ногами, с которой я чуть не упала от страха, едва держалась. Когда я поняла, что дыра рассосалась, оставив только серое печальное небо, но зато этого мира, я полетела вниз, запоздало сминая пространство, чтобы удар не оказался слишком сильным.

Олег подхватил меня у самой земли, бросив своего противника. Поставил на ноги. Смотрел на меня испуганно, казалось, забыв, что тут происходит.

— Уходим, — попросила я Мирослава, который сражался со стражниками Деянира, и не мог достать самого узурпатора. У него у самого правая рука бестолково болталась.

Мирослав кивнул, передавая приказ по установленному среди всех каналу связи, взял меня за руку и в следующий момент мы втроем уже оказались у выхода с антресолей. Остальные отступали через другие проходы, чтоб не толпиться.

Оказавшись в замке, я расслабилась, но это не пошло мне на пользу. Меня начало раскачивать из стороны в сторону, перед глазами все поплыло, а звуки доносились как из дымки. Возможно, даже слишком долго сдерживаемая кровь проступила.

Сверху меня спускал Олег, который был целее всех. Встав на ноги самостоятельно, я чуть не упала.

— Снежа, с тобой все в порядке? — спросил профессор, поддерживая меня.

— Не Снежа, а Миранда, — холодно отрезал Мирослав, даже не глядя в мою сторону.

— Да, какая разница?! Кажется, что-то не так…

— Большая, — подтвердила я, снова пытаясь себя контролировать. Минут на десять меня еще должно хватить. — Мирослав прав. А так все в порядке.

— Товарищ Ректор! — к нашей группе подбежала Анжела, запыхавшаяся, но как всегда в своем репертуаре. — Ого! — заявила она, разглядывая преимущественно Мирослава. — И вы туда же! Ну, ничего. Мы это уже проходили, Ядвига кости за две недели восстанавливает.

— Анжела Игоревна, вы сюда только позлорадствовать?! — рыкнул Мирослав.

— Да как можно! — тут же пошла рыжая на попятную. — Я просто пришла сообщить, что в холле вас ожидает один очень симпатичный барончик под конвоем весьма агрессивных студентов, который жаждет видеть вас и королеву Миранду, чтобы передать вам что-то важное.

Я только подивилась скорости неизвестного оборотня, который явно добирался сюда из какой-то неизвестной точки. Мирослав, взвесив за и против, распорядился:

— Пусть проходит в мой кабинет. Заодно, если увидишь, сразу пришли ко мне Ядвигу.

До кабинета я дошла уже на последнем издыхании, но еще держалась. Ничего, я даже до своей комнаты доползу. Понемногу я начала подлечивать свои раны, хотя в таком закупоренном виде лечению они поддавались плохо. Но в кресле определенно удобнее. Не видно, что меня раскачивает из стороны в сторону.

В кабинет под конвоем без остановки язвительной Анжелы зашел барон Лесский. Следом за ним пара отважных студентов и Альбина, прибежавшая на интересное. Ядвигу, к сожалению, не нашли.

Мирослав встал, нахмурился, не радуясь гостю. Барон Лесский не поддерживал сторону академии, поэтому не понятно, что его сюда принесло.

— Прошу прощения у всех за мой неожиданный визит, — барон склонил голову, приветствуя собравшихся. — Конечно, я прекрасно понимаю, что вы, барон Буревой, и многие другие в этом замке не рады мне. Но я прибыл сюда, поскольку считаю для себя единственно верным служить законной королеве середины миров.

Он повернулся в мою сторону и встал на одно колено. В другой ситуации, я бы еще засмущалась, но сейчас, с ноющей и высасывающей все силы раной на животе, я поступила как настоящее королева: приняла как должное и даже бровью не смогла повести.

— Моя королева, в доказательство своей верности я бы хотел вернуть вам то, что принадлежит по праву, — из-за пазухи он достал завернутый в платок золотой обруч с письменами на неизвестном мне языке.

— Откуда она у тебя?! — подскочил Мирослав, которому все это время лечила Альбина.

— Я забрал ее из королевской сокровищницы во время вашего боя с Деяниром. Она должна принадлежать своей истинной хозяйке.

— Благодарю вас, барон Лесский, за проявленное беспокойство и верность королевскому дому, — кивнула я, в то время как Олег, видя мое состояние или просто из вредности, забрал корону у своего старого друга и надел на мою затуманенную голову.

— Я прошу вас не отказывать мне в счастье служить вам. Если вы решили сделать вашим доверенным лицом барона Буревого, то так тому и быть. С вашего позволения я бы хотел сражаться вместе с вами.

— Альбина, — начал Мирослав, который относился ко всему скептически. Одного шпиона, который нас сдал, вполне хватило.

— Он не врет, — спокойно сказала ведьма.

— Тогда добро пожаловать, — процедил ректор, я же только кивнула, приподнимаясь с кресла:

— Вы меня очень порадовали, барон Лесский. Но прошу простить меня. Дальнейшие планы вам придется обсудить с Мирославом Борисовичем. Печать отнимает слишком много сил, я бы хотела вас покинуть.

И не дожидаясь комментариев, я вышла из кабинета, схватившись за спасительную стену, как только закрыла за собой дверь. Слава всевышнему, единственному и непогрешимому, что сейчас каникулы, и в коридоре мне никто не повстречался. Вопроса, что случилось, я бы не выдержала.

Уже в комнате эти страшные слова собирался спросить Игорь, но замолчал, как только я сняла рубашку, все же промокшую от крови, которую не удалось до конца сдержать, и сняла с раны сдерживающее заклинание. Красный водопад хлынул, показывая, как долго я ее держала. Уже лечащими заклинаниями я смогла ее более ли менее приостановить, смазала зельем из стратегического запаса края ран, и стала перевязывать себя бинтом, из последних сил пытаясь не потерять сознание.

— Все-таки подловили? — участливо спросил ворон.

— Сама виновата. Так глупо подставляться надо уметь, — буркнула я, путаясь даже в том, в какую сторону надо заматывать бинт.

— Ну, жива и на том спасибо. Могло бы быть и хуже.

— Это плохо, — пробормотала я, укладываясь на кровать. Больше стоять или сидеть у меня не было сил.

— Что? Плохо? Почему?

Я запоздало подумала, что потому, что лучше-то быть не могло. И мирно провалилась в пустоту, окутывающую теплой тьмой.

XV

Мне виделся Юра, который, как раньше, берет меня за руку, и мы бежим с ним вместе в школу. Мы уже опоздали, но это не имеет никакого значения, потому что мы бежим с ним не туда. Был Богдан, укоризненно качающий головой и смотрящий такими обиженными глазами, что становилось стыдно. Альбина, которая пыталась задушить, смех Анжелы на этом фоне. А потом невозмутимый Мирослав, который спокойно заявил мне: «Ну, ты и дура! Вот сейчас же умрешь бесславно в своей комнате из-за какой-то пары царапин. На что она тогда будет нужна, твоя гордость?»

Я просыпалась постепенно, как будто продираясь сквозь туман. Иногда пытаясь открыть глаза, но снова в него проваливаясь. Очнулась я уже к вечеру, чувствуя себя отвратительно и где-то в невесомости. Не было ни одной точки опоры. Только потом я с трудом почувствовала под собой кровать.

— Вот и очнулась, молодец, — похвалили меня нежный и заботливый голос слева.

Я повернула голову, чтобы увидеть умиротворенную Ядвигу, присевшую на краешке моей кровати. Раз она довольна, значит, я еще жива.

— А вообще ты поступила очень глупо и безответственно, — начала она читать лекции еще больше убедив, что мне ничего не грозит. — Помимо того, что у тебя серьезное магическое перенапряжение и потеря крови, ты никому ничего не сказала об этом. Вот что бы с тобой было, если бы Олег меня не попросил тебя осмотреть?

— Олег? — удивилась я.

— Да, он сказал мне, что ты пошла в свою комнату бледнее, чем упырь. И при этом пыталась сказать, что просто устала.

— Простите, — слабо улыбнулась я. Да, теперь мне надо сходить к Олегу с коробкой конфет.

— От этого же хуже только тебе, так что извинения здесь ни к чему. Ты мне лучше пообещай, что не встанешь с постели пару дней. По крайней мере, надолго.

— А есть?

— Я тебя сама покормлю. Там ничего хорошего на стол не подадут.

— Тогда, — я немного замялась, не зная, как сформулировать свою просьбу, чтобы она не выглядела подозрительной, — вы не могли бы сделать так, чтобы ко мне не заходил никто другой, пока я не поправлюсь? Я бы не хотела, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии.

— Хорошо, мне не сложно. Я скажу, что ты уехала ненадолго по делам, а на дверь наложу заклинание. Ты ведь не против? — старушка повела себя предельно тактично, может и не понимая, зачем мне это, но поощряя прихоть без лишних вопросов.

Она вышла, оставив меня почти в одиночестве. Истома раскатилась по всему телу. Я даже не сопротивлялась накатившей на меня волне слабости. Впрочем, недолго ж я без нее прожила. Ворон, молча сидевший на шкафу, решился подать голос:

— Что же ты за безответственная личность. А если бы ты умерла? Что бы они без тебя делали? Ты бы им так репутацию подпортила!

— Меня бы это уже не касалось, — сквозь дрему пробормотала я.

— Эгоистка.

Я без лишних разговоров протянула руку к тумбочке. Из всего, что у меня на ней валялось, я выбрала уже давно залежавшееся без дела яблоко. И со всего размаху запустила им в Игоря. Ворон завыл почище милицейской сирены, подлетая ближе к потолку:

— И кто это здесь еще умирающий?! Да ты меня чуть сама не угробила! Какой больной почти без сознания способен в меня так метко попасть? Смерть просвистела у меня над головой красным фруктом, подгнившим от твоей лени!

— Заткнись, а то она еще чем-нибудь просвистит, — попросила я, закрывая глаза.

Игорь, как ни странно послушно замолчал, давая мне погрузиться в темноту забытья.

До пятницы я приходила в себя, не выходя из комнаты и почти не вставая с постели. То ли из-за моего нежелания выздоравливать, то ли по еще каким-то причинам, я лечилась намного дольше, чем планировала Ядвига. Но она заботливо носила мне в комнату еду, скрываясь от остальных. Пару раз передала приветы от Мирослава и его пожелания скорее появиться на людях. Правда, сама она эти пожелания не поддерживала.

В пятницу, когда почти все приехали с каникул, чтобы за три дня привыкнуть к жизни в академии, я сидела в кабинете на окне и смотрела на засыпанный снегом лес и безоблачное зимнее небо. По какой-то воле судьбы, дверь я сегодня на ключ не закрыла. Вообще пора бы и выходить в свет, я чувствую себя намного лучше.

Постучавшись, в кабинет, неуверенно зашел Юрка, пораженно глянул на меня. Облик Миранды я теперь не снимала. И вряд ли сниму, потому как лишний раз показывать свое настоящие лицо чревато.

— Здравствуйте. Извините, я не знал, что вы здесь. А где Снежа?

Я не показывала никаких эмоций, просто потому что их не было. Смотрела на него, не зная, стоит ли мне говорить с ним. Или просто по-королевски плюнуть на него, уйдя в свою комнату.

— Вы же знаете, где она? Раз вы в ее кабинете, то должны знать.

Я не ответила.

— Скажите, где хозяйка комнаты! — потребовал он, злясь. — Мы волнуемся, она пропала. У родителей ее нет, профессора несут какой-то бред, Богдан молчит, как рыба!

И я не горю желанием объясняться.

— За нее Ария волнуется, — использовал Юрка последний козырь. — Она сейчас половину академии разнесет, пока я тут вами любуюсь. Они с Мирославом в столовой уже минут пять орут.

Я удивленно вздернула брови, спрыгивая с подоконника. Нет, скандал этих двух людей не входил в мои планы. Он придется вообще некстати. Я подошла к нему, легко коснувшись его щеки своими губами. Когда я последний раз целовала его так? Год назад? Два?

— Спасибо за беспокойство, я сама все улажу.

Я почти вышла из кабинета, когда он перехватил меня за руку, резко развернул к себе. Больно в запястье.

— Снежа? Это же ты?

Я кивнула.

— С ума сойти, опять! И никого не предупредила. Чего ты добиваешься, меняя внешность? Надоело быть просто симпатичной, решила стать прекрасной? Поздравляю, получилось. Ты теперь первая красавица академии, всех переплюнула. Но неужели нельзя было сказать? Хотя бы Арии, раз с нами ты не считаешься. Мне казалось вы с ней подруги…

— Подруги, — отрезала я, пока он не ляпнул какую-нибудь гадость. — И она поймет, почему я не сказала ей раньше. Может, не простит, но поймет. Только давай ты меня отпустишь и пойдем уже в столовую? И я всем все объясню, не хочу два раза повторять одно и то же.

Юра покачал головой, не отводя взгляда от моего лица, нехотя выпустил руку. Я тут же вышла, он поспешил за мной.

— Я очень надеюсь, — сказал он, спускаясь чуть позади меня по лестнице, — что у тебя действительно есть веская причина в очередной раз сменить внешность. Я уже подумал, что ты под Арию из-за меня косишь, тоже блондинка с длинными волосами, только еще красивее, как с картинки.

Я меня на лице заиграла глупая улыбка, не объяснимая ничем. Обвинения, конечно, неприятный, но комплимент мне понравился.

— К сожалению, мой мир теперь не вертится вокруг тебя, — вздохнула я.

— К сожалению? — недоверчиво переспросил он.

— Да. У меня последнее время появилось столько проблем, если бы безразличие парня, в которого я влюблена, оставалось самой главной из них, я бы даже обрадовалась.

— Так ты действительно меня любишь?

— Юр, — я обернулась к нему, резко останавливаясь. Поднабрала же у Арии привычек. — Я тебе уже сказала, что у меня есть проблемы куда серьезнее. Вот сейчас мне вообще не до этого.

Ария орала на всю академию, я услышала ее за два поворота. Все студенты, кто находился рядом с эпицентром, испуганно молчали, слушая, как надрывается завхоз. А если учитывать, что кричала она на ректора, то вообще становилось страшно.

— Говорите, она у родителей? — звук подскакивающей посуды. — Все студенты уже приехали!

— Но она преподаватель, — пытался урезонить хозяйку замка Эдик, — к тому же занятия еще не начались.

— И вы хотите мне сказать, что позволили ей просто так ради мамы и папы пропустить ваши грандиозные планерки?

— Да они вообще бесполезны, — Анжела воспользовалась моментом высказать свое мнение, пока Мирослав не мог ничего возразить.

— Мы звонили домой, ее там нет, — отрезала завхоз. — А еще знаете, что интересно? Почему она пропала сразу же после вашего выступления? Кстати, смею напомнить, что почти все комнаты переполнены раненными, а нескольких человек не досчитались! Я еще раз спрашиваю у вас: где Снежана?!

— Я здесь! — отозвала я, заходя в зал. Толпа расступилась, чтобы мы с Арией могли друг друга увидеть. — Поэтому не стоит поднимать такой шум.

По залу покатились шепотки, то нарастающие, то испуганно утихающие, чтобы не пропустить ничего интересного. Зал смотрел на меня в немом недоумении. Те, кто видел портреты королевы Селены, смотрели как на больной глюк, те же, кто просто меня знал, недоверчиво помалкивали, сопоставляя образы. Ария побледнела, замерев на месте. Красивые зеленые глаза неотрывно смотрели на меня. Не двигаясь, не мигая и почти прекратив дышать, девушка впитывала мое новое обличие.

Я демонстративно прошла к учительскому столу. Полы длинного белого платья развевались за спиной, каблуки уверенно стучали по полу, спина прямая, гордый взгляд. Я легко коснулась рукой мгновенно потерявшую всю свою самоуверенность Арию. И только шепнула ей, когда проходила совсем близко:

— Прости.

Подняться по небольшой лестнице на трибуну, где стоял преподавательский стол, мне помог сам Мирослав. Причем глядя на меня со смешанным чувством ненависти и благодарности. Напоминало что-то вроде: «Можно было и пораньше, но и сейчас тоже сойдет». У меня дрожали колени, а сердце периодически пропускало удары. Я повернулась, внимательно оглядывая зал. Наверное, здесь собрались все. По крайней мере, знакомые. Кроме студентов были еще и взрослые, раненные, кто сражался за мою корону.

— Прошу прощения за то, что заставила вас беспокоиться обо мне, — начала я, стараясь, чтобы голос не срывался и звучал уверенно. — Со мной все в порядке. Несмотря на то, что я сама на себя не похожа, — пробежали смешки, когда я улыбнулась. — Надеюсь, вы скоро привыкните к этому облику, потому как именно это — мое настоящее лицо. Я — законная наследница трона середины миров, Миранда. Дочь королевы Селены и короля Давида.

По залу прокатился рокот, но я не стала останавливаться на достигнутом эффекте. Я только повысила голос и продолжила свою речь. Первую речь королевы.

— Я долгое время скрывалась, чтобы не вызывать лишних подозрений и вопросов. Но сейчас настал переломный момент. Я решила наконец-то показать Деяниру, кому на самом деле принадлежит королевский трон. Узурпатор будет свергнут!

В зале взревели уже одобрительные крики. Почти все здесь противники захватившего власть инкуба. Остальные — сторонниками Мирослава.

— Я надеюсь на вашу помощь? — я улыбнулась.

— Да!!! — разнеслись сотни криков, будто разрывающих стены замка.

Я кивнула и присела, позволив тем самым приступить к обеду всем остальным. Ария, замершая, не в силах двинуться, в конце концов, развернулась, и, опустив голову вниз, пошла к себе. В ней как будто что-то переломилось. Юра испуганно потянулся к ней, но она только покачала головой, вышла одна. Прости меня, подружка, я не смогла во все это не влезать.

Мирослав подсел ближе ко мне, пока я провожала глазами Арию. Деликатно кашлянул, привлекая мое внимание.

— Да? — я повернулась к нему, демонстрируя полную боевую готовность.

— Ты молодец, — кивнул он на полный воодушевления зал, — удачный выбрала момент. И в Рейхарде очень хорошо держалась. Правда, я бы посоветовал тебе впредь воздержаться от подобных сражений. По крайней мере, с Деяниром, — он говорил сухо, как будто бы ему все равно.

— Не бойтесь, это не он меня царапнул, — усмехнулась я, проводя рукой по завязанным под платьем бинтам. — Но в следующий раз я бы все равно не хотела лезть с ним в драку. Он мне пока еще не по зубам.

— А есть шансы, что когда-нибудь станет? — удивленно спросил Мирослав.

— Теоретически, — уклончиво ответила я, понимая, что даже если всю мою одежду расшить камнями из Лайори, все равно с трудом смогу соперничать с ним в бою. Для этого надо что-то помощнее моего обычного набора заклинаний. Радовало только то, что в более ли менее серьезной стычке я столкнулась с узурпатором уже с амулетами. Без них он бы меня убил сразу.

Дальше мы доедали молча, думая о своем. Мирослав строил на мой счет коварные планы, а я пыталась отыскать в толпе Олега. Когда я в очередной раз привстала, чтобы рассмотреть вновь вошедшего в зал, ректор бесцеремонно спросил:

— Кого-то ищешь?

— Ну, — смутилась я, — я бы хотела увидеться с Олегом, но его почему-то здесь нет.

— Просто он целыми днями теперь пропадает со своим дружком Лесским. Угораздило же вас познакомиться!

Я только довольно улыбнулась и после обеда отправилась искать уже двух оборотней. Надеюсь, Олег оторвется от светской беседы на пару минут ради меня.

В коридорах студенты почти отдавали мне честь в веселой и непринужденной форме, а те, кто лежали в академии на больничном, вежливо кланялись. Олег нашелся в своей комнате, распивающий вместе с Георгием бутылку рома. Правда, при мне они попытались ее спрятать, но я только усмехнулась и сказала, чтобы не выпендривались. Я же прекрасно все видела.

— А вообще, — сказала я, присаживаясь на предложенный мне стул, — с вашей стороны здесь пить не честно. Я там такую речь закатила, а вы меня даже не встретили.

— Это после нее кричали? — уточнил Олег, в сомнении водя горлышком от бутылки над моей рюмкой.

— Конечно! Нет, лучше не надо. У меня сейчас нет повода пить что-то с таким количеством градусов, — предупредила я, отодвигая рюмку вообще.

— Как вам будет угодно, — присел в поклоне Олег, проливая ром прямо на пол.

— И тебе, по-моему, тоже больше не наливать, — покачала я головой, смотря, как мужчины ищут тряпку, чтобы вытереть пол.

— Кстати, ты вообще к нам в гости просто так или по делу? — спросил Волков, найдя тряпку первым.

— Как ты разговариваешь с королевой?! — мгновенно взвился Георгий, воинственно размахивая первой попавшейся вещью, коей оказалась рубашка Олега.

— Да ладно! — хором ответили мы, удивленно наблюдая за манипуляциями нашего нового товарища.

— Как такое можно прощать? — удивился Георгий, послушно присаживаясь на место.

— Я немного не в той среде выросла, чтобы зазнаваться и чувствовать какую-то особую значимость. Там никто не знал, что я принцесса и приходилась вести себя как все. Привычка, знаете ли, страшное дело, — а потом я обратилась уже к Олегу, — а тебе я зашла сказать спасибо. Если бы ты Ядвигу не позвал, не знаю, чтобы со мной было.

— Там не только я был, — улыбнулся хозяин комнаты, почесав лохматую голову, — Альбина с Мирославом тоже заметили, что ты «несколько зеленоватого оттенка».

— Вообще замечательно, — буркнула я, взглянув на бутылку с остатками рома. Нет, все равно не буду пить, я ведь не знаю, чем это закончится.

XVI

До понедельника я была как на иголках. Больше всего раздражало то, что я старалась этого не показывать. Видимо, спокойствие и рассудительность проходили вместе с раной, поэтому их место стали занимать привычная неуверенность и дикое чувство стыда. Перед кем мне было стыдно перечислять бессмысленно, но думать об этом приходилось. Потому что если в выходные я могла еще сделать вид, что не вижу никого в коридоре или вовсе спрятаться в ближайшей стене, то в понедельник мне предстояла первая пара с этими людьми. Точнее с одним человеком, потому что у Арии я, слава богу, не вела.

— Доброе утро! — поздоровалась я со всеми, хотя они уже минут пятнадцать на меня смотрели. В понедельник мне не спалось.

— Доброе утро, принцесса! — раздалось недружное приветствие.

— Да какая она принцесса?! — возмутился Лев. — Это наша королева, бестолочи вы!

Я, вздрогнув от первой части фразы, успокоилась. Богдан не шутил привычно, не улыбался, а молча смотрел на меня как на старую, но не очень хорошую знакомую. Чего и следовало ожидать.

— Я пока еще официально никто, — усмехнулась я немного грустно, — если не считать того, что я ваш преподаватель. Поэтому предлагаю вам сегодня что-то вроде вводного занятия перед тем, как начнем активно готовиться к экзамену на практике. Мы с вами сейчас вспомним все, что можно получить из одного — двух стихийных элементов при определенной доле фантазии. Чтобы не путаться, работать будем по кругу. Повторяться нельзя. Кто за пять секунд ничего не вспомнит, тот выбывает из круга. Осложняется задача тем, что вашу находку надо исполнить. Стандартные стихии из двух не принимаются. Итак, я начинаю! Мое заклинание — морская буря.

В общем, к концу пары, которую я решила провести в нерабочей атмосфере, в кабинете стоял полный бедлам. Где-то по углам валялся песок, не спеша высыхала вода, появились новые «узоры под гарь» на стенах. И это только то, что сразу могла бы заметить Ария, зайдя в кабинет.

Все были в восторге, но того, чего я хотела, я так и не добилась. Богдан хоть и усмехнулся пару раз, оставался подавленным. Совесть грызла меня все с большим энтузиазмом. После пары я не выдержала и попросила его остаться, вызвав одобрительный гул его коллег.

— Вы что-то хотели, госпожа Миранда? — деловито спросил он, оставаясь невозмутимым даже, когда я с криками заставляла следующую группу ждать в коридоре.

— Ничего особенного. Просто хотела уточнить насчет твоей дополнительной области исследования в дипломе. Насколько я знаю, чародеи не работают с общей магией. Ты еще не думал, какой предмет возьмешь как побочный? — я выбрала эту тему потому, что мой мозг отчаянно желал не спрашивать о самом главном. Может, все пройдет само.

— Нет, к сожалению, у меня не нашлось времени.

— Ясно, — расстроено протянула я, — ты подумай насчет стихийной магии. Можно получить очень интересные разработки.

— Хорошо, как вам будет угодно. Я сегодня же подумаю над темой моей дипломной. Я могу идти?

После его слов в душе что-то защипало, заставляя дрожать руки. Я молодец. Я же добилась того, чего я хотела…

— Богдан, прости меня, пожалуйста, — прошептала я, пряча взгляд. — Просто, я тогда не знала, что мне делать. Я не права.

— Ничего страшного, принцесса. Я ни в чем вас не виню, — отозвался он, стараясь поймать мои глаза.

— Но почему-то обращаешься только на «вы» и ведешь себя, как будто первый раз меня видишь! — возмутилась я, непроизвольно надув губки.

— Я осознал свою ошибку. Вести себя столько фамильярно с принцессой непростительно.

— Вот скажи мне, пожалуйста, что я должна была делать, когда там толпа народу, а ты просишь меня остаться?! А они ведь жизнью своей пошли рисковать! И не знаю, как студенты, а приличные люди из-за меня и ради меня! — голос срывался на крик, на глазах выступили слезы, а я как маятник ходила по аудитории от стены к стене, — Что я должна была сделать?

— Зачем ты вообще в это все влезла?! — не выдержал он, начиная на меня орать.

На минуту я зависла, привыкая к смене формы общения. Потом все-таки смогла моргнуть и спокойно выдать:

— Слава богу.

Через секунду пришла в себя окончательно:

— Что значит, зачем я туда полезла?! Куку, я вообще-то принцесса!

— Да из тебя принцесса как из снегиря попугай! — кажется, нас слышали за дверью, потому что студенческий гул неожиданно стих. — Ни высокомерия, ни самолюбия! Только маску на лицо надела и ходишь с ней.

— Ага, и она сутками держится!

— Ну, второе лицо тогда!

— И оно совершенно случайно появилось у меня меньше, чем за полгода, так еще и безумно похоже на лицо королевы Селены! — я всплеснула руками, по-прежнему шагая по кабинету взад и вперед. — Какое совпадение!

Действительно, поразительное совпадение и даже везение на мой взгляд.

— Хочешь сказать, что ты все-таки настоящая принцесса? — уже более спокойно, с ноткой раскаяния спросил у меня Богдан. Он без разрешения сел на мое место, я и облегченно опустилась на стол парты.

— Хочу, — заявила я с вызовом.

— И что же ты все это время нам ничего не сказала?

— Богдан, — деликатно начала я, опуская глаза, — я, конечно, ко всем вам хорошо отношусь, но прости меня, с какой стати?

Богдан замолчал, почесав затылок.

— В общем, косяк, профессор. Ты на меня злишься?

Я только довольно усмехнулась, вставая со стола. Вальяжным шагом дошла до него, чуть придерживая рукой длинные полы официального платья.

— Да за что на тебя злиться, заботился же, — и, наклонившись, нежно чмокнула его в лоб.

— Профессор, нам не слышно! — раздалось из-за двери, потом последовал стук и грохот, а потом уже голос другого моего студента заявил:

— Мы хотели сказать, что у нас сейчас пара начнется.

— Конечно, — недовольно пробормотала я. Богдан только развел руками, мы с ним попрощались, и я впустила группу на лекцию.

Сегодня они мучили меня особенно долго, попутно пытаясь разузнать подробности боя в Рейхарде. В итоге я поставила пару двоек за поведение, чуть не сказала, что напишу на них докладные, потом спохватилась, что этой мой факультет, и пригрозила в итоге опытами. Но то, что при сражении самая большая ошибка мага с дистанционными заклинаниями, это переход в ближний бой, они из меня все-таки вытрясли. Можно с чистой совестью сказать, что лекция почти сорвалась.

Как бы я не мялась, но все равно решила в свободное время найти Арию. Почему-то мне казалось, что ей хуже, чем Богдану. В комнате ее не было, только Рэм уныло скребся в дверь, пока я стояла рядом. Пришлось искать по всей академии.

Странно идти знакомым коридорам и видеть, как на меня все оборачиваются. Даже с голубыми волосами я привлекала меньше внимания. Поэтому пришлось собрать все самообладание, чтобы держать себя в руках. В итоге среди праздно болтающихся студентов я не нашла никого, кто мог бы открыть мне местонахождение Арии. О самом завхозе даже речи не шло.

Зато я наткнулась на графа Василия, когда непонятно зачем вышла на закрытый магией балкон. Точнее это вампир подло вошел следом за мной, как будто давно меня подкарауливал. Вывод подтвердился и тем, что мне не дали уйти, остановив фразой:

— Простите мое невежество, принцесса, но не составите ли вы мне компанию? Я, к сожалению, не привык любоваться видами в одиночку.

Подавив в себе вздох, я все же осталась, но не начинала разговор сама. Граф не из тех, кто просто хочет, чтобы постояли рядом. То, что ему что-то надо, ясно, как день, и бесит, как мусор под ногами ночью. После пяти минут напряженного молчания, когда я уже буквально вылезла из кожи вон, сдерживая желания шоркать ногами, крутиться и вертеться на месте и начать громко орать, Василий все-таки заговорил:

— Я прошу прощения, что держу вас. Наверное, вам было бы куда приятнее провести это время в компании любимого человека, чем в моей…

Я недоуменно моргнула глазами, и пока он выдерживал эффектную паузу в своей речи, бесцеремонно влезла с вопросом:

— Вы о чем?

— Как о чем? У вас же наверняка есть любимый человек? Пусть не явно, но тайно…

— О нет, это не обо мне, — улыбнулась я, понимая, к чему именно он клонит, — я свободна как ветер и телом и душой.

— Но как же? — попытался уличить меня во лжи граф. — У каждой девушки есть кто-то, кого она любит. И вы, я вижу по глазам, не исключение! — он ехидно покачал пальцем из стороны в сторону у меня перед носом.

— Если вы имеете в виду то, что я наговорила вашему прихвостню, — я улыбнулась еще шире, глядя, как вытягивается его лицо, — то выкиньте это из головы. Мне просто было неудобно говорить ему о том, что он бездарность и не на ту напал.

— Вы сейчас шутите? — с надеждой спросил граф.

— Отнюдь! Поэтому я бы попросила вас впредь не заниматься подобным. Знаете, не очень приятно, когда мои чувства пытаются использовать в своих корыстных целях.

И не дождавшись ответа, я пошла обратно к себе в кабинет. Почему-то настроение быстро поднялось, хотя встречать кого-нибудь еще сегодня резко расхотелось. Гордость лезла из всех щелей. Наверное, Анжела пришла бы в восторг, узнай она о случившемся. А вообще хотелось заорать на всю академию что-нибудь позитивное, потому что одно удивленное лицо вампира очень много стоило.

Вечером Ария пришла сама, ведя за лапу довольного Рэма. И необъяснимо вовремя, потому что за пять минут до этого я выгнала последнего студента, который у меня пытался выведать что-нибудь о моей личной жизни, прикрываясь домашним заданием.

— Я хотела попросить тебя с ним посидеть сегодня. Просто, у меня Юра хочет остаться на ночь, — неуверенно начала говорить завхоз, пряча от меня глаза. — Но, наверное, тебе сейчас не до этого.

— Почему же? — улыбнулась я, забирая дракона к себе на руки. — Вот тяжелый-то какой стал! Я с удовольствием с ним повожусь.

— Спасибо, — кивнула она и уже собралась уходить, но остановилась в дверях. — Ты действительно принцесса Миранда?

— Ария, ты сама прекрасно знаешь ответ, — холодно отрезала я, садясь за свой стол. — И тебя я дурачить не собираюсь. Только надеюсь, что дальше нас это никуда не пойдет. Не стоит о таких вещах говорить ни Юре, ни кому бы то ни было.

— Да, ты права, — обернулась она, снова возвращая по капелькам свою прежнюю стать.

Блондинка тряхнула кучерявым хвостом и неожиданно передумала уходить. Закрыла дверь, сама уселась на парту.

— Ты только мне ответь, какого черта ты во все это полезла?

— Ты предлагаешь мне стоять в стороне и смотреть, когда я знаю, что что-то могу сделать?

— Ты могла хотя бы не лезть в такие дебри, а остаться милой и незаметной пешкой? Тебе так приспичило Мирославу помогать?

— Так было проще…

— Да ну? — Ария вздернула бровь и посмотрела на меня укоризненно. — Что-то я сомневаюсь. Ты могла хотя бы мне об этом чуть заранее сказать?

— И что бы ты сделала? Устроила бы мне разнос или вообще выкрала из замка? — я усмехнулась и встала, усаживая Рэма на свое место. — Ария, я примерно представляю твою реакцию на все это.

— Ну, предположим, я могла бы вспылить, — уклончиво согласилась она, медленно кивая. — Но все равно, я считаю, что тебе не следовало так поступать. Да, со стороны Мирослава тебя, конечно, надо причислить к лику святых. Но себе-то ты сильно жизнь подпортила.

— Ария, ты пойми, что я должна дать людям надежду!

— Дорогая моя, ты не бог! Или тебе пришло от него послание? Там, знак какой или символ?

— А не знак ли это, что у меня получилось воссоздать лицо прошлой королевы?! — возмутилась я, останавливая свое хаотичное движение по кабинету.

На несколько секунд повисла странная тишина, которую оборвал дракончик своим эксклюзивным и неповторимым: «У!» После этого напряжение спало, и Ария с удовольствием и от всего сердца расхохоталась, чуть не свалившись с парты.

— Ладно, если у нас с тобой уже такая куча секретов, то между нами я тебе скажу, что ты могла бы при желании получить второе лицо маленькой девчонки или даже старого мужика.

— Не поняла, — я тряхнула головой.

— Ну, это такая особенность у эмигрантов, — смеясь, объясняла мне Ария. — Это эти псевдомаги ограничивают себя лицами, которые у них получатся. На тех, кто владеет настоящей силой, подобные ограничения не накладываются. Хотя об этом, к счастью, и не распространяются.

— И откуда же ты столько знаешь об эмигрантах? — не выдержав, ехидно подколола я ее.

— На самом деле я великая провидица и мне периодически снятся страшные сны, — отшутилась она, спрыгивая со стола. — Знаешь, пожалуй, скоро я тебе этот секрет расскажу. Но пока можно я оставлю его в заначке?

— Да на здоровье! — отмахнулась я, догадываясь, что оттягивать она собирается до последнего.

— Ладно, Снежинка! Или нет? Нет, тебя же теперь зовут Миранда! Значит будешь у меня Мирой. Нет, Мира как-то не так звучит. Значит, все равно будешь Снежинкой, потому что белая вся с ног до головы. Так вот, я у тебя этого проглота завтра с утра заберу. Даже до пар. А сейчас я побежала ловить автостопом своего принца на белом коне.

И Ария беззаботно исчезла за дверью моего кабинета. Хотя, надо признать, несмотря на всю ее легкость, было еще что-то, что она пыталась скрыть за своим поведением. Наверное, она все еще злится на меня и из-за меня. Никогда бы не подумала, что стану причиной такого великого множества событий.

Как только я принесла Рэма в комнату, со шкафа тут же послышался вопль:

— Ты опять принесла это чудовище в мое святилище?!

— Переживешь, — холодно отрезала я, моя Рэму первое яблоко.

— Кошмар! Меня даже не кормят, как его, между прочим, — сообщил мне Игорь, всерьез меня загружая.

— Ты же раньше сам как-то перебивался?

— А сейчас холод, зима, а ворон хочет кушать.

— Напомни мне, я тебе со своего ужина хлеба принесу.

— Так ты это чудовище со мной еще и на время ужина оставишь?! — взвыл дурным голосом ворон, но я уже не обращала на него внимание.

В обмен на яблоко, дракончик, улыбаясь, протягивал мне смятый комок бумаги, который он до этого прятал в своей кулачке. Я осторожно развернула его, стараясь разгладить все морщинки. У Арии было поразительно небрежное отношение к своим стихам.

В серебре золотых волос

Я теряю свою мечту.

На осколках от зеркала слез

Я помадой пишу пустоту.

В синеве разноцветных глаз

Ты утопишь мои стихи,

В разногласии синтеза фраз

Разорвешь со словами листки.

Ты одернешь мои глаза,

Протяну свою руку к тебе.

Я, конечно же, не права,

Но сгорит наше все в огне.

— Ага! Этот маленький шпион тоже заразился твоей привычкой воровать чужое творчество! — заорал Игорь, как только заметил, что я закончила читать. — И про что там?

— Это мне, — тихо сказала я и сложила лист вчетверо. Это нельзя больше никому читать.

XVII

Дни летели, хотя и не так резво, как раньше. Будто что-то остановилось, притормаживая и мое время. Со всеми я общалась как обычно, но почему-то дистанция росла. Я не вылезала с собраний, которые с завидным постоянством устраивал Мирослав, взяла еще двух дипломников, которые очень ко мне просились, составляла планы работ, которые неожиданно стали даваться с трудом.

Пары стали тянуться однообразно, слишком большая разница в уровне подготовки студентов раздражала. Даже на задания Эдик меня теперь не посылал, объясняя это тем, что ректор на расправу скор, а профессор Знаменов еще слишком хочет жить.

Утро очередной среды не стало для меня исключением. Я так же сонно сползла в кабинет, пытаясь держать глаза открытыми, Игорь так же подсунул мне под нос бумаги, которые я предусмотрительно забыла, и среда мирно покатилась своим колесом практик, которые меня порядком доканывали. Лекции мне читать последнее время нравилось больше.

Оживление произошло на четвертой паре, где занимались ведьмари и ведьмарки. Но вовсе не потому, что Юра пришел на практику во все оружия, так как после прошлого занятия я нажаловалась Арии на его халтурную подготовку. А потому что где-то во время его ответа на улице закричали.

Я пулей подскочила к окну, ничего не смогла разглядеть, но галдеж продолжался. Я распахнула створки, впуская в комнату свежий и холодный январский воздух, села на подоконник и высунулась по пояс. Внизу собралась целая толпа, причем, я не могла понять, кто это. У меня, конечно, не идеальная память, но ни студентов, ни тех, кто принимал участие в недавнем сражении, я здесь не увидела.

Внезапно я пошатнулась, взвизгнула. Кто-то подскочил с места, полетели сиденья, и в меня крепко вцепились чьи-то руки, а потом Степа скомандовал:

— Не падать!

Я перевела дыхание, удивленно глянула на старого приятеля и уточнила:

— А ты как тут очутился?

— Я решил на перемене порадовать нашу глубокоуважаемую принцессу Миранду палкой копченой колбасы, потому как кто же кроме меня на такое способен? — начал выписывать кренделя парень, протягивая мне упомянутый продукт. — А тут слышу крик и грохот, вот и заскочил к вам раньше положенного. Но, думаю, никто не обиделся?

Грохот? Я глянула на своих студентов. Половина соскочила с мест, Юрка так и вовсе мялся у учительского стола.

— Спасибо за гостинец, — улыбнулась я, забирая один из тех подарков, которых ни от кого больше не дождешься. — Но ты ведь явно не просто так пары прогуливал?

— Неужели я не могу повидать свою обожаемую принцессу, даже наплевав на свое ничтожное будущее? Что такое прогулянные пары рядом со счастьем наблюдать вас?! — сказал он громогласно и для всех, а потом наклонился ко мне ближе и шепнул. — А вообще тебя Богдан сильно просил к нему на пару слов вечером привести. Уж не знаю почему, но он не горит желанием заходить к тебе сам.

Я вдруг поняла, что крики на улице прекратились. Ради интереса, еще раз высунулась из окна. Наверх смотрели все. Замечательно.

— Принцесса Миранда, спускайтесь к нам! — крикнул Мирослав, когда понял, что я его тоже вижу. Ой и всыпет же он мне за такое поведение…

Я сползла с подоконника, забежала в кабинет за шубой и шапкой. Вышла. Потом снова забежала и натянула рейтузы. Холодно сегодня на улице, околею же.

— В общем, меня сейчас срочно ректор вызывает, — сказала, выходя обратно к студентам. — Поэтому вы под чутким руководством Игоря находите в своей голове или тетрадке пять стихийных заклинаний, которые просто жизненно необходимы ведьмарю, и пишите их описание. Это будет что-то вроде контрольной. Только уходить не торопитесь, не исключено, что до конца пары я успею вернуться.

Я выбежала из кабинета и чуть не убилась на лестнице. Ладно, подождут, не положено королеве бегать.

На улице собралось человек пятьдесят, а то и больше, и они все настороженно чего-то ждали.

— Добрый день, — поздоровалась я, вопросительно смотря на Мирослава.

Но не успел он ничего сказать, как люди, словно по команде, опустились на одно колено. Я чуть не шарахнулась назад, но за спиной на мое счастье оказался Олег.

— Рады служить вам, принцесса Миранда! — за всех сказала женщина лет сорока с короткими до плеч волосами, собранными в хвост.

Я, с улыбкой кивнув, шепотом спросила у Мирослава:

— Это ваши?

— Ну, видимо, уже мои. Точнее твои, — тихо отозвался он, пока группа хором скандировала какой-то лозунг в мою честь. — Это те, кто открыто перешли на нашу сторону после твоего последнего визита в Рейхард. Говорят, есть еще и скрытые.

— Правда, замечательно? — спросил у меня Олег, стоя за спиной как каменная стена. Только не понятно, чтобы защитить меня, или чтобы я не сбежала.

— Замечательно-то замечательно, — кивнул Мирослав, — только среди них могут быть двойные, а без Альбины это выяснить трудновато. Но по идее, это должна принцесса делать. Скажи, что ты очень рада принять их под свои знамена, — спохватился Мирослав, чуть толкнув меня так, чтобы никто не видел.

— Чего? — обалдела я, но, быстро сообразив, с улыбкой во все двадцать восемь повернулась к собравшимся. — Я рада видеть вас в рядах моих сторонников! Нам с вами предстоит проложить дорогу в счастливое будущее, когда над серединой миров снова засияет солнце и небо окрасится яркими красками! — по ходу, чтобы не упасть в грязь лицом, пошла проверять мысли, попутно минуя барьеры первого уровня. С моей стороны это напоминало попытку протиснуться в щель так, чтобы этого никто не заметил. — Мы должны все вместе бороться за будущее нашего мира, — тянула я время. Вообще, Альбина сделала бы все это быстрее и намного. — К сожалению, как против незваных гостей из других миров, так и против своих же родственников и друзей.

Мысли у всех были примерно одинаковые, и по ним было сразу ясно, что все сейчас настроены за меня и с воодушевлением слушают этот бред.

— Но я надеюсь, что мы скоро сможем жить одной семьей, не раздирая себя на части противоречиями гражданской войны.

Блокировки стояло на все поле только две: одна у лысого парня, который про себя на все лады повторял, как я же я ему не нравлюсь и как я похожа на старую королеву; вторая у предводительницы, которая с завидной регулярностью повторяла один и тот же вопрос.

— Мои верные подданные, вы готовы сражаться ради мира и гармонии в нашем королевстве?

— Да! — ответил мне слаженный хор, пока я тихонько шепнула оборотням:

— Лысый, крайний в четвертом ряду. Он еще без шапки. Я бы советовала вам его проверить основательней, он не лестного обо мне мнения.

— Хорошо, — Олег кивнул и, спускаясь с крыльца, потерялся в строю новых соратников.

— Тогда, принцесса Миранда, мы с радостью вступаем под ваши знамена, — женщина-предводительница встала и насмешливо посмотрела в мою сторону.

— Дальше вы распорядитесь? — уточнила я шепотом у Мирослава.

— Конечно, — удовлетворенно кивнул он. Я напоминала себе студентку, которая обучается у него какому-то диковинному спецкурсу.

— Тогда можно мне на пару слов «командира»?

Мирослав пристально посмотрел на меня, потом равнодушно пожал плечами и спустился в толпу. Я стояла на крыльце, не торопясь уходить. Женщина с волосами цвета темной меди заговорила с оборотнем о чем-то, потом удивленно посмотрела на меня, и неторопливо пошла на встречу.

— Вы о чем-то хотели поговорить, принцесса? — спросила она, не доходя до меня пару ступеней.

— Не то, чтобы совсем поговорить, — смутилась я, все это время задаваясь вопросом не почудилось ли мне из-за моей неопытности в области ментальной магии, — просто мне интересно, госпожа Кира, зачем вам знать люблю ли я сладкие пирожки?

Женщина усмехнулась, посмотрев на меня уважительно.

— А если я хочу вас угостить?

— Буду очень рада, — засмеялась я, прекрасно понимая, что это была всего лишь проверка.

— Я ведь вас даже не заметила, — пожаловалась она, действительно доставая из наплечной сумки сверток, приятно пахнущий сдобой.

— Я старалась, — улыбнулась я, принимая из ее рук пирожок, посыпанный мукой.

— Что же, рада видеть вас, моя королева! — она как будто бы бокал с виной подняла пирожок и с чувством откусила его.

После недолгой светской беседы о том, что Мирослав не самый лучший человек, но сейчас без него никуда, я поспешила вернуться к себе в кабинет. Правда уже в холле была бессовестно остановлена.

— Товарищ принцесса, ты что это пирожки одна принародно кушаешь, а с верноподданными не делишься? — спросил Олег, нависая надо мной.

— Меня саму угостили, — смущенно призналась я, стараясь проглотить остатки как можно быстрее.

— Все равно не хорошо. Я, между прочим, того лысого к Альбине приволок так, что никто даже не услышал.

— А что она?

— Велела отчихвостить тебя за то, что ты рядом с ним напарника не заметила. Он своими мыслями спалил его буквально в первую же секунду.

— Какого напарника? Там же никого больше с блокировкой не было! — подскочила я.

От мысли, что я могла пропустить такое, меня даже бросило в жар. Оборотень только равнодушно пожал плечами.

— Мне сказано тебя отчихвостить, а подробности не уточнялись. Лучше пошли на пары, а то с вашей башни такие вопли, что кикиморы на болотах скоро от зависти сдохнут.

Дальше ждать я не стала, а, обгоняя его, бросилась к себе в кабинет. Естественно, за поднявшимся шумом моих шагов никто не слышал. Поэтому громко стукнувшаяся о стену дверь и грозная я для всех стали неожиданностью.

— Так! — гаркнула я, угомонив тех, кто еще не успокоился. — А теперь быстренько мне по порядку рассказываем, что написали, и показываем на практике. Кто не уложится в две минуты, автоматически получает неуд и всю неделю бегает ко мне на пересдачи!

Во время экстренного опроса Степа сидел на подоконнике ни жив, ни мертв. Особенно после того, как я превратила одного клоуна в лягушку, сказав, что его будут расколдовывать однокурсники. В итоге, когда я отпустила всех с пары, все-таки вернув шаловливому студенту его нормальный облик, Степочка осмелился сползти на пол.

— Ну, вы и зверь, принцесса Миранда. Я буду служить вам верой и правдой, только не надо меня так же, ладно?

— Вообще, если боишься, мог бы и уйти отсюда тихонько, — спокойно уведомила его я, доставляя оценки, которые до этого проставить не успела. Опрос был очень экстренным.

— Мне Богдан сказал привести тебя сразу после конца твоих пар, и чтобы ты никуда не заходила. Поэтому я лучше здесь посижу, если можно.

— А если нельзя?

— Тогда скромненько за дверью, — Степа уже направился к выходу, но я остановила его недовольной фразой:

— Куда пошел? Сиди уж здесь. Можешь даже колбасы мне нарезать, я не против.

Парень в темных очках без лишних комментариев прошмыгнул в мою комнату за ножом и досочкой. И еще до того как студенты следующей группы явились пред мои светлые очи, Степа подал мне буквально по линейке нарезанную колбасу.

— Слушай, ты здесь такая нервная стала. Наверное, атмосфера на тебя плохо влияет. Чуть что так сразу заколдовываешь и кричишь, — пожаловался Степа, а Игорь за моей спиной настойчиво закивал, но вслух комментировать не рискнул. — А была такая спокойная девочка.

— Ага, и портфели у тебя просто так рвались, и шнурки сами развязывались, и парты под тобой произвольно ломались, и даже девушке ты во время поцелуя случайно на ногу наступил, — пользуясь особой запуганностью моего давнего приятеля, я решила раскрыть карты. Правда, о моих проделках с его волосами и ширинкой я умолчала.

— Так это ты таскала мои плюшки, — укоризненно сказал парень, даже не зная, что делать в сложившейся ситуации. — Ну и ладно, она все равно оказалась жуткой стервой, так что тебе еще спасибо надо сказать. Да, определенно спасибо тебе за то, что ты сорвала наши отношения с самой красивой девушкой школы.

— Всегда, пожалуйста, — ехидно ответила я, вспоминая наши словесные перепалки, которые вот уже полгода меня не беспокоили.

Степа покраснел, потом, как мне показалось, даже побагровел, но только выпустил пар, не сказав ничего в мой адрес. Тут же ребята завалились в класс, и страшно обиженный мной маг мог с удовольствием подумать о том, что он хочет со мной сделать. На следующей перемене я дождалась фразы:

— Если бы я не знал, какая ты редкостная… личность, за эксплуатацию которой придется лично отчитываться перед Богданом, Волковым и ректором, причем не факт, что без вреда для здоровья на всех инстанциях, я бы попросил вас ликвидировать пробелы в моей личной жизни.

— Я приворотами не занимаюсь, — немного не понимая смысла, уточнила я.

— Ну и побыла бы моей девушкой просто так! Не такой уж я страшный, чтобы обязательно привораживаться!

Я недоуменно моргнула в его сторону, даже не скрывая свое удивление. Если он это имел в виду, то фраза про инстанции была как нельзя более точной.

— Я думаю, ты, учитывая все эти обстоятельства и мой отвратительный характер, не будешь кидаться столь неосмотрительными просьбами?

— Я не самоубийца. И тебе не обмануть меня своим ангельским личиком! Я стараюсь чаще вспоминать, что за ним прячется коварная ведьма!

— Кстати, чисто ради интереса, — я посмотрела на дверь, из-за которой пока не думал никто высовываться. — Как считаешь, я на самом деле принцесса или просто обычная серая мышь, которой повезло?

— Ты думаешь у тебя в зависимости от этого характер изменится? — уточнил Степа, второй раз за день вгоняя меня в странное состояние недоумения.

— Вряд ли.

— Тогда какая разница?

Действительно, подумалось мне, когда наш разговор прервали пришедшие на свою пару ворожи, какая разница. Особенно мне. Ведь вне зависимости от обстоятельств, я всегда останусь собой. Я могу измениться, как внешне, так и внутренне, но все равно останусь собой.

После пар Степа потащил меня к Богдану какими-то катакомбами, игнорируя мою просьбу зайти поужинать. О таких глубинах замка я даже не знала. Вот если бы дверь в Рейхард пряталась здесь, а не на пресловутых «антресолях», я бы точно ее никогда не заметила. Или не выбралась бы обратно. Тут даже заклинания не помогут.

Мой старый знакомый скрылся, как только увидел Богдана, даже не сказал ничего ехидного напоследок.

— Ты случайно второе высшее не получаешь на энергетическом факультете? — стараясь развеять атмосферу спросила я. — А то у меня ощущение, что ты злобный вампир и сейчас выпьешь кровь из бедной девушки.

— Я думаю, если девушка будет и дальше такой же неосмотрительной, я воспользуюсь этим, — усмехнулся Богдан, расчищая мне место на каком-то ящике. Нет, спасибо, платье светлое, я лучше постою.

— Не стоило мне приходить сюда без охраны?

— Нет, с твоей охраной я не в ладах, — поморщился Богдан, который явно точил свои будущие вампирьи клыки на Олега с Мирославом. — Я немного о другом. До меня сегодня дошла информация о том, что кое-кто буквально месяц назад просил помощи в создании себе второго лица у некой Астрид.

У меня внутри все похолодело. Мне даже показалось, что и лицо у меня побелело. Богдан смотрел удовлетворенно.

— А знаешь, от кого я это узнал?

Я отчаянно замотала головой.

— От нее же. Она была собой так горда!

Он меня как убил этой фразой.

— Правильно, волнуешься, принцесса! Если бы я не был тем, кого она порадовала этой новостью первым, то случился бы конфуз.

— Что ты ей сказал?

— Что если я еще раз услышу подобные сплетни — а если она кому-нибудь расскажет, я услышу — то лично заклеймлю ее как лгунью. А если об этом узнает Олег, то она отсюда вылетит со скоростью пушечного ядра. А если, не пошли ей Господь такого счастья, об этом узнает Мирослав, то не факт что кто-нибудь вообще опознает ее труп.

Я невольно вздрогнула, угнетаемая еще и атмосферой места встречи. Богдан, который все это время расхаживал по периметру маленького плохо освещенного помещения в подвале, удовлетворенно посмотрел на меня.

— В общем, тебе бояться нечего, но давай на будущее ты все же будешь чуть заранее меня предупреждать о том, в какие неприятности ты влезла? И врать мне тоже не стоит.

— Я больше не буду, — опустила я глазки в пол, понимая, какую услугу мне оказал этот влиятельный молодой человек. — А ты уверен, что она больше никому не расскажет? Мало ли…

— Не скажет. Ее брат один из министров Деянира. Если я ее обвиню во лжи, она не отмоется. Она не рискнет так подставляться.

— Министр? — у меня глаза полезли на лоб.

— Да, они с родителями на стороне Мирослава, а старший брат в Рейхерда остался. Что ты так удивляешься? Здесь половина академии таких. Машка с сестрой, например, перед поступлением сбежала, у Степы отец тоже чуть ли не один из генералов.

— А у тебя…

— У меня все в порядке хорошо, принцесса. Пошли ужинать?

Я неуверенно кивнула и пошла следом за Богданом, который подавал мне свою руку, чтобы я смогла забраться по лестнице без травм. Сейчас я вообще не представляла, что бы здесь делала, если бы не познакомилась с ним.

XVIII

Я думала, что мы с Юрой все еще в ссоре, но после моего превращения в Миранду он об этом подзабыл. Правильно, наверное, Ария всегда говорила, что мы с этой ссорой ведем себя как маленькие. Но общаться мы как раньше не стали, просто напряжение спало.

Поэтому когда утром в пятницу меня разбудили громким стуком в дверь, я и представить себе не могла, что ко мне ломится Юра. Иначе бы хотя бы причесалась, оделась и умылась, а так я встретила его заспанная, всколоченная в атласном халате и теплых тапочках.

— Ну и лицо ты себе отхватила, даже спросонья сущий ангел, — вместо приветствия огорошил старый друг.

— И тебе доброго утра, — кивнула я, пропуская комплимент мимо ушей. Все-таки идиотка я, слепила бы себе в школе такую мордашку и горя бы не знала: никаких комплексов, никакой неразделенной любви… Только родители бы всю плешь проели. — Сколько времени?

— Без десяти восемь. Я решил к тебе перед завтраком заскочить, поговорить надо.

Я чуть не взвыла. Неугомонный жаворонок! Я его каждый день жду-жду, мечтаю, но ему приспичило завалиться с утра пораньше в мой выходной.

— И о чем? — спросила я, не выдавая своего состояния. Но если он сейчас спросит про то, люблю ли я его, я с чистой совестью скажу, что ненавижу. По выходным я люблю спать.

— Мне с утра мама позвонила, просила тебя предупредить: твои родители собираются сделать тебе сюрприз и переехать в тот город, где ты вроде бы работаешь.

Я сглотнула, ужаснувшись, схватилась за сердце. Мои родители, которые никогда не поддерживали вранье, в отличие от бабушки, и предпочитали вести тихий образ жизни, сейчас ой как некстати.

— Плохо… Как бы их убедить сидеть на месте, если я ничего не знаю.

— Я тут думал, — начал Юрка, но остановился, когда я бросила на него взгляд.

— Ну, говори, говори! У меня сейчас голова не соображает, я в панике.

— Даже если мы их сейчас отговорим и остановим, долго кота в мешке не утаить. Они не обрадуются, когда узнают, во что ты ввязалась, а народ может пронюхать, что ты самозванка. Я понимаю, что все очень круто: с тебя пылинки сдувают, лицо настоящей красавицы, ты принцесса и все дела, но может пора прекратить?

Я от возмущения чуть не задохнулась, мигом слетели остатки сна.

— Ты понимаешь, что я сейчас не смогу повернуть назад?

— Выход всегда есть. Я понимаю, что дядя Мирослав впадет в ярость, но ведь можно инсценировать смерть принцессы Миранды. Спокойно вернешься домой, поступишь в нормальный институт… Тебя никто здесь силой не удержит.

— Да причем тут Мирослав?! — не поняла я, повышая голос. — Вообще-то мы сражаемся за Рейхард. И уж ты-то должен об этом знать.

— Я знаю. Я и сам хочу сражаться, но если выбирать между тобой и Рейхардом, то я лучше выберу тебя. Снеж, мы как-нибудь справимся сами. Правда не стоит, тебе же тяжело, я вижу. К тому же ты не просто помогаешь, ты в самом центре событий. Ты слишком много на себя взяла, я боюсь, что ты не выдержишь.

— Да мне нелегко. Но ты же не думаешь, что я смогу спокойно отойти в сторону, когда единственная могу помочь? Я действительно хочу спасти этот город.

— Да черт с ним с городом! — вдруг взорвался Юрка. — Живем мы тут и все в порядке!

— Ты его вообще видел? — сдержалась я, сложила руки на груди. — Нет? Так попроси кого-нибудь сводить на экскурсию, того же Мирослава. Или я могу с тобой прогуляться. Ты все равно не увидишь того, что вижу я, но непередаваемые впечатления гарантирую. Он ужасен, он умирает, через него постоянно какие-то твари лезут в другие миры. Сюда, кстати, тоже. Я не претендую на роль спасительницы всех миров, но мне совесть не позволит отсиживаться в стороне.

Юрка выдохнул, хотел что-то еще мне сказал, но нахмурился и передумал. Бросит только:

— Ладно, делай как знаешь. Хочешь оттягивать неизбежное — тяни. Про родителей я тебя главное предупредил.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я.

— Не за что.

Я еще долго стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Юрка подсказал мне один очень удобный вариант. Слишком удобный. Чересчур. И безумно страшный.

Я нашла свой старый сотовый с не цветным дисплеем в тумбочке. Долго смотрела на него, словно гипнотизировала, а потом надавила на кнопку отключения.

— А если мама позвонит? — спросил Игорь.

— Вот поэтому и выключаю, — спокойно отозвалась я.

Игорь не понял, но уточнить не успел, поскольку я вытащила из шкафа обтягивающее красное платье с высоким воротником и ушла в ванную приводить себя в порядок.

Мирослав отыскался в спортивном зале. Я не стала его отрывать от работы, даже когда он заметил меня. Просто застыла в дверях и бестолково смотрела за беготней студентов. На перемене ректор, вытирая полотенцем собственный пот, подошел сам:

— Чего тебе?

— Поговорить, — начала я издалека, краем глаза косясь на учеников.

— Не коси, и так понял, что без свидетелей хочешь разговаривать. В общем, тебе повезло, у меня сейчас перерыв.

В полном молчании мы пошли в его кабинет.

— Ну, что стряслось-то? — спросил он, как только закрыл дверь на ключ.

Он был добрый, потный и в спортивном костюме, который уже давно пора менять. В общем, выглядел как настоящий мужчина.

— Насколько сильно вы можете вмешаться в немагическую бюрократию? — спросила я, присаживаясь в кресло без приглашения.

Ректор все равно еще минут десять будет вытираться, пить литрами воду и выжимать свою мастерку.

— Не понимаю, на что ты намекаешь, — честно признался оборотень. — Давай конкретно: что нужно сделать? А там я уже скажу, что могу, а что нет.

— Я бы хотела, чтобы вы инсценировали мою смерть.

В комнате повисла пауза, ректор даже отложил все свои дела. Он озадаченно посмотрел на меня, нахмурив брови, я старалась спокойно отвечать на его взгляд.

— Миранда, не хотите ли объяснить мне, какие цели вы перед собой ставите?

— Мне сегодня сообщили, что мои родители хотят переехать в город, где я якобы работаю.

— Незадача, но всегда можно что-то с документами подделать, чтобы это предотвратить.

— Дело даже не в этом, — вздохнула я, — мои родители, особенно мама, вряд ли на этом остановятся. Бюрократия с квартирой вопрос временный. И другие уловки тоже долго не продержатся. Мое же становление как принцессы, постоянно. Я сомневаюсь, что они так просто откажутся от меня.

— Можно припугнуть, — любезно предложил Мирослав.

— Только попробуйте! — сейчас я на полном серьезе и осознанно повысила на него голос.

Барон сел, складывая руки на столе в замок. Мы долго смотрели друг на друга молча, пока он не спросил:

— И чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы Снежана Белова, которая официально сейчас работает продавцом косметики в одном из соседних городов, умерла, — выдохнула я, замирая от сказанных слов.

У меня самой в этот момент кружилась голова, но почему-то разум подсказывал, что это единственно верный и возможный вариант. Мирослав спокойно достал из стола коньяк, плеснул его в рюмку и неожиданно подал ее мне:

— Выпей.

— Зачем?

— Чтобы успокоиться.

— Я спокойна.

— Я вижу, — ехидно ухмыльнулся он, ставя рюмку на стол, а коньяк убирая обратно, — захочешь — выпьешь.

— Не захочу. Так и алкоголиком стать не долго.

Ректор усмехнулся еще раз, разглядывая мое напряженное в своем спокойствии лицо.

— Вообще-то долго, но не хочешь — не надо. Ты уверена в своем решении?

— Да, — еще раз выдохнула я, снова как будто бы ныряя в прорубь.

— Ты не оставляешь себе путей к отступлению.

— А вы думаете, в случае неудачи мне удастся скрыться или отступить? — возмутилась я, понимая, насколько это невозможно.

— Всякое бывает.

— В общем, в это мне верится как-то меньше чем в то, что мои родители могут серьезно попутать карты. Конечно, то, что принцесса Миранда раньше преподавала под именем Снежаны Белой уже не скрыть, но не дать моим родителям заявить, что я никакая не приемная дочь, можно еще попытаться. К тому же, — я отвернулась, глядя куда-то в стену, — я бы не хотела, чтобы их хоть как-то в этом вмешивали. С ними не должно ничего случиться.

— Тогда я постараюсь еще и переселить их в подальше, чтобы тебе было спокойнее. Можешь не беспокоиться и отдыхать, я всем займусь.

— Спасибо, — я кивнула и направилась к выходу, с трудом держа голову поднятой. — И еще…попросите Нину Алексеевну, чтобы Юра не узнал раньше времени? И остальные в академии, естественно, тоже.

Он кивнул.

Как-то страшно становилось от всего что ли. Я, видимо, только сейчас начала понимать, что все взаправду, а не во сне происходит. И что у всего есть не только положительные стороны и права. Есть еще и минусы и наши обязанности перед другими. Похоже, что из этой паутины уже не выбраться на свободу. Остается только попытаться перебить всех пауков.

— А ты сильнее, чем мне казалось, — догнал меня у самых дверей голос Мирослава.

— Спасибо, — кивнула я, и вышла, не желая слушать продолжение.

И мир упал к моим ногам, но это значило только то, что рухнуло все, на чем он держался. Я сильная? Я смогла решиться на такое, и этим надо гордиться? Действительно, разорвать со своим прошлым, особенно если оно было хорошим, может не каждый. Ума не хватит.

XIX

На улице было безветренно. Небо затянуло тучами, предвещавшими скорый снег. Однако солнце, которое сегодня пряталось, освещало этот мир так спокойно, что он казался безмятежным. От холода слезы замерзали прямо на щеках. Ком в горле мешал дышать. По всем канонам на улице сегодня должно быть пасмурно и грустно, а не так беззаботно сказочно.

Людей пришло не так много, чтобы путаться в знакомых, но и не настолько мало, как я ожидала. Кто-то молча смотрел на происходящее, женщины и девушки в основном лили слезы. Обнимая отца, чтобы не упасть на замерзшее дерево гроба, рыдала мать.

Я смотрела на нее, понимая, что хочу сейчас броситься к ней, обнять, утешить, сказать: «Не плач, мамочка, со мной все хорошо!» Но как вкопанная стояла на месте, сдерживая себя тем, что сама так решила. Отец был бледен, молчалив и каждую свободную минуту курил, хотя не брался за сигареты уже лет десять. В душе все разрывалось, хотелось плакать. Пара слезинок скользнула по моей щеке, пользуясь тем, что на похоронах все равно можно.

На остальных я мало обращала внимания, не используя то мгновение, о котором многие мечтают, обиженно забившись в углу. Сколько бы хороших слов сейчас ни сказали, свои похороны это ад. Может быть, и исполнится мечта о том, что они поплачут. Вот только, вряд ли ты будешь этому рад. Чужие слезы никогда не приносят облегчения.

Не знаю, что сделала бы, если бы у меня на плече не лежала рука Олега, представляющего компанию, в которой я якобы работала. В голове стоял шум, и я почти не разбирала слов, особенно, если они были адресованы не мне. Так хотелось вернуть все назад и наплевать на тот момент, когда я зашла в кабинет к Мирославу с решительным видом. Да горели пропадом все эти интриги вместе с проклятым городом! Прав был Юрка…

— Эй, — шепотом позвал меня оборотень, чуть дернув за плечо, — у тебя сегодня день рождения что ли?

— Мое день рождение в августе, — беззвучно ответила я.

— Но кто-то сказал, что похороны проходят в твой день рождения.

— В день рождения Снежаны, — поправила я, вытирая с лица очередную слезу.

После этого вопроса, я отвернулась и старалась не смотреть на родителей. И не думать. Ни о чем. Только глупо повторяла какую-то песенку, услышанную случайно на улице. Чтобы мыслей посторонних не было.

— А в августе значит у Миранды? — ледяным тоном осведомился Олег, наблюдая, как я киваю головой. — Ну, ты и железная…

— Разве? — спросила я, прекращая говорить, как только поняла, что сейчас сорвусь.

— По крайней мере, очень сильная.

— Олег, — я всхлипнула, прикусила губу, и быстро продолжила, — я пойду.

— Я с тобой?

Я покачала головой, пытаясь сказать, что мне нужно побыть одной.

— Ты… здесь официально… а я так… по глупости… я пойду, прогуляюсь… не переживай…

— Иди, — ответил он, погладив меня по плечу.

И я чуть не бежала из этого места, чтобы не видеть лиц, не слышать слов, не ощущать боли. Погребения я просто бы не перенесла. И прощание-то далось мне тяжело.

Я глубоко вдохнула зимний воздух уже за территорией, где проходила первая часть моих похорон. Резким движением руки стерла слезы, которые пытались бежать. Бледная кожа без перчаток тут же покраснела. Дыхание выровнялось, но набежавшие тут же как мухи на мед мысли снова попытались вернуть меня в бездну отчаяния.

— Золото, золото, золото, златые облака, — тихонько запела я, делая шаг по направлению к дороге.

— И золотыми каплями течет с горы река.

Я шла, не разбирая пути, только иногда оглядываясь по сторонам, чтобы не попасть под машину.

— Золото листьев осенью на землю упадет, и кто-то в горы серые его искать пойдет. И кто-то в горы серые его искать пойдет.

Я шла, шепча песню, которую давно знала и случайно услышала сегодня. Сапоги приминали старый снег под ногами, взгляд бездумно скользил по старым знакомым улочкам, выбирая направление. Я не знала, куда мне идти, как. Поэтому определилась только с тем, что повернулась спиной к двору, где раньше жила. Не сегодня, не туда.

— Гласит народная легенда, что нету золота в горах.

Никогда бы не подумала, что заставлю своих родителей так страдать. А ведь больно и мне самой. По сути, я сделала это ради своей прихоти, потому, что слишком привыкла к новому лицу, чтобы отказаться от него. Я судорожно вздохнула.

Наш райончик был небольшим и находился почти на краю города. Конечно, я могла бы призвать метлу и сразу полететь в академию. Но сейчас мне не хотелось никого видеть и слышать. Поэтому я решила, что просто пойду по направлению к тому городу, который расположился ближе всего к центру Рейхардской оппозиции. Когда устану, полечу.

— Но люди с континента искать его идут на свой страх.

Мне нравилось в детстве убегать далеко от дома, пока никто не видит, и знакомиться там с ребятами. Я чувствовала себя путешественницей. Мне всегда было тесно в мире, ограниченном какими-то рамками. Настолько тесно, что я даже придумывала свой. Теперь меня не связывает ничего. Но почему-то я не радуюсь. Наверное, потому что свобода — это пустота.

— И может быть, когда-нибудь оно найдется, открыв народу счастья путь…

Я не задумываясь, отказалась от своих родителей, взамен на волшебный мир. Странное ощущение того, что я еду по дороге и перепутала поворот. Только вот вернуться уже нельзя, потому что движение одностороннее. Я чертова эгоистка, которая думает только о себе. Спасти, сохранить, защитить… Разве я могу что-то, когда причиняю такую боль своей собственной семье?

— Но только пока тайна эта остается, ты не желаешь ли рискнуть?

Вообще, близкие люди страдают от нас больше всех. Многие пытаются отговориться, мол, на то они и близкие. Но на самом деле просто не задумываются о том, что нашим родным бывает намного больнее, чем они показывают. Казалось бы, это так просто, сохранить, уберечь. Но ты сам делаешь широкий шаг и в очередной раз заставляешь любимые сердца разрываться на части.

— Золото, золото, золото, златые облака.

Наш район заканчивался большим мостом, по которому сломя голову неслись машины. Кто возвращался из деловой поездки, кто спешил в небольшой загородный домик. Все они составляли непримиримое течение дорожной реки. Я, оглядываясь по сторонам, чтобы меня никто не сбил, перешла на мост.

— И золотыми каплями течет с горы река.

А ведь я же сейчас в этом городе совсем одна. Мама, папа, они хотя бы есть друг у друга. Надеюсь, они перенесут весь тот ужас, который я устроила им. Я уже поплатилась за этой. Я увидела их боль, я пропиталась ей, и осталась одна утопать.

— Золото листьев осенью на землю упадет, И кто-то в горы серые его искать пойдет. И кто-то в горы серые его искать пойдет.

Я вступила на мост, идя вдаль. Пока еще над землей, не доходя до воды. Как я могу пытаться защитить целый мир, если не смогла уберечь двух дорогих мне людей? Вряд ли из меня получится хорошая королева. Разве что, идеально холодная и эгоистичная. У нас это почти как образец правительницы.

— Авантюристы, аферисты все тянутся давно сюда…

Наверное, я сегодня действительно умерла. Я не чувствую внутри ничего, разве что огромное ничем не заполненное пространство. Так трудно сейчас осознать, что нужно делать. Как следует поступить, и будет ли мое решение действительно правильным. А если подумать, то что такое правда, правильность?

— Но, как гласят артисты, найти его здесь просто беда.

Все это субъективно. Я не могу сказать, правильно ли я поступила. Возможно, своим решением я спасу кому-то жизнь. Но сейчас я вижу только то, что я разрушила ее своим родителям. Но одновременно спасла их от возможных неприятностей, которые могли бы обрушиться на них из-за меня. Что на самом деле правда?

— А, впрочем, может кое-где оно таится, не веря этой ерунде…

Я вышла на тот участок моста, который находился над водой. Ветер усилился, развевая в разные стороны мои длинные волосы, которые я не спрятала под шапку. Я без особого энтузиазма пыталась отвести их руками назад, но они упорно лезли, куда не следует. Чужие волосы, чужое лицо, чужая жизнь, даже характер уже не мой.

— И не желает никому пока раскрыться. А, может, повезет тебе?

Где Я? Обломки моей жизни потеряны среди надежды тысячей других. Не хочется идти вперед, нельзя развернуться назад. Мне кажется, что я забыла что-то очень важное. Я всего лишь хотела изменить свою жизнь, а в результате просто потеряла ее. Теперь ничего нельзя, и ничего не хочется. Кажется, надо что-то делать.

— Золото, золото, золото, златые облака, и золотыми каплями течет с горы река.

Слева от меня проносился бесконечный поток машин, который не замирал ни на секунду. Они куда-то спешили, норовя обогнать друг друга. Справа, несмотря на зимний мороз, бурлила в своей необузданности река. Все-таки велики грехи твои, человек. И даже в самые страшные холода нет покоя вечной страннице из-за величественного прогресса, который с каждой минутой убивает нас все больше.

— Золото листьев осенью на землю упадет, и кто-то в горы серые его искать пойдет. И кто-то в горы серые его искать пойдет.

С одного края бурлила жизнь, с другого неслась смерть. Но любой мой шаг в ту или другую сторону мог стать для меня фатальным. Творения человечества, летевшие рядом. Создание природы, бегущее далеко внизу. Шаг влево. Шаг вправо. Так легко сейчас найти свою настоящую смерть. Надо просто перешагнуть через бордюр, который отгораживает меня от этого.

— И старичок белобородый, и статный дивный эльф…

А здесь, где я иду, так спокойно и тихо, что даже не верится. Только ветер напоминает мне о том, что меня окружает. Под ногами тонкая полоса асфальта, огороженная с двух сторон. Я на грани.

— Одну найдут дорогу и двигаются все вперед по ней.

Это своеобразная граница двух миров, двух жизней, двух людей. Я сейчас иду по ней, как будто балансируя. Я могу свернуть в любую минуту туда, куда мне заблагорассудится. Проблема только в том, что любое мое решение приведет к смерти.

— Быть может, из них кто-либо его откроет, и сочинят про это стих.

И, чтобы выжить или дойти до конца, мне надо остаться собой. Нельзя уходить с грани. Но она бесчувственная и безжизненна. По сути, эта полоса никому не нужна, она только мешает слиться воедино двум стихиям. И я сейчас иду по ней. Сумею ли я дойти до конца? Или, это будет только началом?

— Ведь целый континент тогда от счастья взвоет. А, может, ты возглавишь их?

— Снежинка! — окликнул меня знакомый голос.

Только сейчас я поняла, что давно уже дошла до конца моста, а на повороте стоит черная машина с тонированными стеклами, из которой выглядывает веселая Ария. Слабая улыбка, перемешанная с удивлением, появилась на моем лице. Мне просто было очень приятно видеть эту девушку.

— Хватит на меня пялится, я без шапки, у меня сейчас уши замерзнут, — сообщила она мне.

Я, послушно кивнув, обежала машину, села на переднее сидение. Сзади тут же что-то подскочило ко мне, положило лапки на плечи и гордо сказало: «А!»

— А что ты мне не сказала, что ты с Рэмом?

— И что бы ты сделала?

— Села бы сзади, — решила я, потому как очень хотелось сейчас прижаться к дракошке и почувствовать, что хоть кто-то есть у меня родной. Вот уж этому чуду я никогда не сделаю больно.

— Нет, — усмехнулась Ария, заводя машину, — хотя бы в первую дорогу я тебя никому не отдам!

— В первую? — удивилась я, сообразив, куда она меня повезла. Мы ехали не загород.

— Да. Юрка все-таки узнал, что ты учудила. Орал, кричал и топал ногами, но я отговорила его мешать. Но мне вдруг захотелось тебя кое-куда свозить.

— И куда мы едем?

— Честно говоря, я плохо разбираюсь в названиях ваших улиц. Знаю только, что там у вас Храм находится, а буквально за остановку до этого — клуб.

— Ты меня что ли на кладбище везешь? — испугалась я, разглядывая дорогу впереди.

— У вас там кладбище? В центре города?

— Ну, есть одно, — смутилась я, понимая, что как-то неудобно получается.

— Странный город, — пожала плечами Ария, — но ты можешь радоваться. Я везу тебя в другое место.

Мы ехали около десяти минут, в течение которых завхоз развлекала меня веселым и беззаботным трепом. Я даже стала забывать события сегодняшнего дня, все дальше отгоняя в сознании образ грани, между мостом и рекой.

До кладбища мы действительно доехали, но, когда я уже испугалась, что Ария все же решила меня заманить именно сюда, повернули на какую-то улочку, которую я раньше не видела. Дорогу окружили деревянные покосившиеся дома, между ними то и дело сновали люди, заставив нас сбросить скорость. Где-то рядом крикнул петух, сильно напугав меня. Для чьего-то мобильника это было слишком громко и правдоподобно. Совсем деревня. А мы кладбищу в центре города удивляемся.

Мы приехали. Поодаль от всех деревянных домиков, стоял их куда более молодой кирпичный собрат. Вообще, он напоминал домик волшебницы в лесу, который цветет даже зимой. Его стены украшали рисунки крупных разноцветных гербер, а крыша была зеленой.

— Куда ты меня привезла? — спросила, выходя из машины вслед за Арией. Рэма она деликатно попросила подождать нас внутри.

— В гости к одной приятной женщине, — она уже подошла к двери и постучала.

Послышались шаги, как будто по лестнице. Ария хитро улыбнулась, как только услышала их, и сказала мне словно невзначай:

— Кстати, ее зовут Валерия Анатольевна, она мать Селены, которая после восстания покинула Рейхард. Так что, думаю, ты можешь называть ее бабушка Вэл.

И не успела я ничего сказать, как дверь домика открылась, являя нам его хозяйку. Она была высокой и очень худой. Кожа на высохшем теле, кое-где висела, но почти не заметно. Особенно, если учесть, что ей сейчас около восьмидесяти лет. Длинная безупречно черная коса кольцами обвивала голову, словно змея. Сама же женщина выглядела просто восхитительно, сохранив в таком возрасте не только горделивую осанку, но и красивое, несмотря на морщины, лицо.

— Ария, дорогая моя! — она обняла завхоза, не замечая меня, потому что я стояла немного за углом. — Ты все же решила в кои-то веки навестить старую больную женщину! Я так рада!

— Здравствуйте, Валерия Анатольевна! Я по вам очень соскучилась. Однако сегодня я здесь потому, что хочу вас кое с кем познакомить.

Она жестом указала на меня. Минута молчания. Валерия, отказываясь понимать, качала головой, прикрывая рот ладонью.

— Здравствуй, бабушка, — робко сказала я, не зная, что придумать более оригинального.

— Господи, спасибо! — прошептала она и бросилась со слезами меня обнимать. — Миранда, солнышко мое!

Я только и смогла, что улыбнуться и обнять ее в ответ. Что-то в моей душе оттаяло. Сначала робко и неуверенно упала первая слеза, потом я разрыдалась в голос, прижимаясь к ней крепче. Я плакала оттого, что было сегодня, вспоминая весь день от начала до конца. Пусть думает, что я счастлива ее видеть. Так всем легче.

— Девочка моя, — причитала она, стоя на морозе в одном домашнем платье, — как же счастлива тебя видеть! Ну, ладно, — встрепенулась она, вытирая мои слезы, — пойдем в дом, моя дорогая. Что же я тебя на улице держу?

Она утащила меня в дом, следом за нами, улыбаясь тепло и нежно, зашла Ария. Бабушка, суетясь, усадила меня на кресло. Ария присела сама, очевидно не первый раз находясь в доме.

Помещение внутри оказалось просторным, теплым и дорогим. Весь первый этаж занимал большой холл с камином, совмещенный с кухней, спрятавшейся за перегородкой. У дальней стены располагалась широкая дубовая лестница, уходящая наверх. Стены были обиты бардовой тканью, закрепленной золотого цвета рейками, что само по себе придавало дому какой-то королевский шарм. Мебели было немного. В основном стулья, расставленные вдоль стен, стол, несколько кресел, маленький столик на колесиках, который сейчас пододвинули к креслам, и черный занимающий почти все пространство камин. Странным гостем примостился на стене плазменный телевизор.

— Господи, Ария, мне тебя сам Бог послал! — Валерия Анатольевна суетясь наливала заварку, грела чайник и доставала вкусности из холодильника. Правда, в отличие от примерных бабушек у нее не было ничего домашнего.

— Случайность, Валерия Анатольевна, — улыбнулась Ария, сидя стягивая с себя красное пальто.

Я, вспоминая, что тоже не разделась, последовала ее примеру. Завхоз, глядя на меня хуже, чем на Рэма, которые просит ненормированное яблоко, встала, забрала у меня шубку и вышла в коридор к вешалке.

— Где вы умудрились познакомиться? — спросила Валерия, выставляя все на стол. Я хотела нарезать рулет, но она остановила меня, пригрозив мне пальцем. — Нет, нет, моя хорошая! Я все сделаю сама!

Я только улыбнулась и ответила на ее вопрос, в то время как Ария уже вновь расположилась на своем месте:

— В магической академии.

В комнате повисла тишина, Вэл настороженно оглядывала нас, переводя взгляд с одной на другую:

— И что же вы там делали? — она присела на второе кресло, начиная резать рулеты и торты, которые нашла на кухне.

— Мы там работаем, — ответила я, прежде чем Ария успела вставить хоть слово.

— Кем? — опешила старушка, замирая. Я невольно отметила, что даже когда она нагибается, у нее идеальная осанка.

— Я сразу говорю, я к ним не отношусь, я вам не врала, я завхоз! — влезла Ария, возмущенная моей откровенностью.

Правда, возмущение было скорее наигранное, чем реальное. Валерия Анатольевна рассмеялась, глянув на нее:

— Вот по твоим манерам я бы не сказала, что ты занимаешь такую незначительную должность.

— А вы в курсе, что обслуживающий персонал — люди, который обеспечивают весь быт? Так что извините, я там самая главная!

— Ты, внученька, как попала туда?

— Мы случайно столкнулись в городе, где я выросла, с Эдуардом Ольгердовичем. Он выяснил, что я ведьма и пригласил меня преподавать.

— Старый мерзавец, — прошипела она и покачала головой. — Наверняка, он сразу тебя узнал!

— Нет, я была в другом облике, — покачала я головой, еще больше запутывая ситуацию.

Ария неодобрительно посмотрела на меня, но я только повела глазами. Это будет проще, чем, если она потом узнает несколько другую версию от кого-либо.

— Ну, слава Богу, он не допустил этого. Я уже вся испереживалась, что они тебя используют. И все-таки как удачно, что ты все рассказала Арии! Я предлагаю тебе переехать ко мне, ты же не откажешь своей бабушке?

Я опустила глаза, завхоз только печально вздохнула, всем своим видом демонстрируя мне, что с удовольствием бы треснула меня сейчас по голове. Хотя, вообще-то можно было поговорить о том, куда она меня собирается вести хотя бы заранее. Я скоро стану профессионально врать, даже не задумываясь. Главное вспомнить, что и кому говорила.

— Что-то не так? — голос стал командный, но все же с нотками теплоты.

— Я уже решила… и сделала официальное заявление в академии. И вообще для всех. Я собираюсь вернуть себе престол, — я подняла на нее взгляд.

Ее карие глаза были сейчас такими простыми, не выражающими каких-то особых чувств. А потом в них как будто сверкнула молния. Валерия Анатольевна резко встала со стула и, теребя в руках пояс от домашнего платья, стала расхаживать по комнате из стороны в сторону:

— Это Мирослав, да? Это этот проходимец уговорил тебя помочь ему добраться до трона? — она скорее утверждала, хотя некоторые вопросительные нотки в ее голосе все же чувствовались. — Ах, он негодяй! Дочь мою погубил, и внучкой пытается манипулировать! Да я его в порошок сотру этакого прохвоста!

— Он здесь ни при чем! — я повысила голос так, чтобы бабушка меня услышала.

Она медленно повернулась ко мне и строгим тоном воспитательницы сказала:

— Вот только не надо его выгораживать. Наверняка, он задурил тебе голову, так же как и твоей бедной матери. Поверь мне, дорогая моя, этот негодяй просто хочет добраться до трона и использует тебя.

— К сожалению, сейчас скорее я использую Мирослава, — я вздохнула, но взгляд не отвела. — Если бы я сама так не решила, он бы никогда не узнал о том, кто я такая.

Ария утвердительно закивала, понимая, что наш ректор разбирается в этом как корова в печенье. Если бы я так глупо не попалась в Рейхарде, он бы даже не обнаружил, что я вообще представляю из себя что-то полезное.

Бабушка пренебрежительно поджала губы, недовольная моей реакцией. Но все же, видимо, решив, что я ее внучка и ругаться со мной не стоит, спросила:

— И зачем же тебе это, Миранда? Неужели ты жаждешь власти? Или, может, богатства?

— Просто, пока я была в академии обычным преподавателем, — опустила глаза, вспоминая тот момент, когда случайно залезла на антресоли из праздного любопытства, — я нашла вход в Рейхард. Это ужасно… это не город, это ад.

— Они это заслужили, — гордо кинула Валерия Анатольевна.

— А их дети? А внуки? — я вскинула голову. — Кто бы они ни были, чтобы они не сделали, но подобного я не могу пожелать никому. Город, лишенный солнца. Город, где прятаться должны все. Я не хочу видеть этого. Я мечтаю, чтобы солнце над Рейхардом снова сияло. Когда я поняла, что я в состоянии хоть чем-то помочь, я не смогла просто закрыть глаза.

Бабушка вздохнула, укоризненно посмотрела на меня, снова присаживаясь в кресло. Чай уже почти остыл, так что она спокойно сделала большой глоток. Потом философски спросила:

— Вот почему мои потомки умудряются вбирать мое упрямство и всепрощение моего мужа? Почему хотя бы один не унаследует решительность Артура и мою злопамятность? Хотя нет, это скорее не злопамятность. Не знаю, как можно назвать то, что никогда не буду спасать людей от последствий их же грехов.

Краем глаза я заметила, как Ария усмехнулась. Уголком губ, почти незаметно и как-то трагично.

— Ладно, — вздохнула моя бабушка, решив что-то для себя. — Ответь мне только, пожалуйста, почему именно Мирослав?

— А разве есть выбор? По-моему, так Деянир намного хуже, — неуверенно высказалась я. Еще не хватало, чтобы моя новоприобретенная бабушка была на стороне этого инкуба.

— Почему же ты так думаешь?

— Я понимаю, что они вместе организовывали… все. Но со стороны Деянира это было ужасно. Ведь моя мать очень хорошо к нему относилась. Можно даже сказать, она любила его.

— Ну, Мирослава она тоже любила, — отмахнулась Валерия Анатольевна, легкомысленно качнув рукой.

— По крайней мере, барон лично ее не убивал, — снова зашла я с другой стороны в попытке если не обелить, то хотя бы попытаться сделать Мирослава не окончательно отрицательным персонажем.

— О, поверь, Деянир тоже с удовольствием стоял в сторонке и командовал!

— А кто узурпировал власть?

— Просто второй не успел!

— Но ведь именно барон Буревой сейчас поддерживает меня. Деянир же не слишком желает моего возвращения.

— Поверь, для Мирослава ты не более чем пешка в его игре. Но если уж тебе так приспичило оправдать его, то, пожалуй, остановимся на этом. Если он мне надоест, я всегда успею подсыпать ему яду. В любом случае, ты права в том, что Деянир действительно хуже. Мирослав амбициозный, напыщенный, но глупец.

— Валерия Анатольевна, — начала я, но она, с беззаботной улыбкой человека, который нашел выход из трудной ситуации, перебила меня:

— Просто бабушка Вэл, если тебе так хочется обращаться ко мне по имени. Давай все же закончим этот спор. Или ты намерена как твоя мать ругаться, пока противник не капитулирует? Лучше, расскажи мне о себе. Как тебе удалось спастись? Как ты жила все эти годы?

— Я… почти не помню тот день, когда все произошло. Я вообще мало что помню из того времени, когда я была принцессой. Все мои детские воспоминания начинаются с того, как я жила в обычной семье. Только воспитывала меня одна старая ведьма.

— Ведьма? Как ее звали?

— Лилия Белова. Точнее Белая.

— Красивое имя. Но я совершенно ее не знаю. Наверное, тот, кто тебя спас, спрятал тебя у одной из эмигранток.

— Наверное, — кивнула я, и начала рассказывать о моем нелегком детстве.

Я много чего приукрашивала. Рассказала о том, как маленькая получила второе лицо, но оно оказалось совсем не симпатичным. Рассказывала, как училась в школе. Как устроилась в академию магии на работу. В общем, это была длинная и красивая сказка. Наверное, она чем-то напоминала «Ослиную шкуру».

От бабушки Вэл мы вышли, когда на улице совсем стемнело. Однако вечер еще только начинался. Валерия Анатольевна еще раз с чувством поблагодарила Арию, дала мне пару советов, как вести себя с этим коварным оборотнем, и благословила мою затею. И ушла в сказочный домик, пытаясь спрятать от нас невольные слезы. Да, еще мне пригрозили, что если я не буду часто навещать бабушку, она на меня очень сильно обидится, и к тому же будет переживать.

Я села на заднее сиденье, несмотря на возмущение Арии. Рэм, мирно спавший свернувшись клубочком, сонно переполз ко мне на колени и сказал новое, но эксклюзивное: «У!». Завхоз только покачала головой, заводя машину, и плавно поехала по неровной дороге.

— Ну, ты и горазда врать, Снежинка!

— Ты не одобряешь?

— Почему же? Было очень приятно послушать, — пожала плечами Ария, заворачивая руль, чтобы вписаться в очередной виток дороги.

— Наверное, я уже совсем завралась.

— Извини, — усмехнулась она, — ты сама выбрала этот путь.

— Но ведь врать не хорошо?

— Ты у меня спрашиваешь? Знаешь, это смотря с какой стороны посмотреть. Ты ведь видела ее лицо? Она, конечно, не обрадовалась тому, что ты сотрудничаешь с ее личными врагами, но все равно была счастлива видеть тебя.

— В любом случае…

— Уже поздно, — коротко отрезала Ария, и дальше мы поехали молча. До самого замка я спала в обнимку с Рэмом. Проснулась я, только когда за окном виднелись огни академии, а Ария поставила автомобиль в гараж. Дракона я зачаровала на невидимость, радуясь, что спросонья он не слишком оживленно себя ведет.

Уже в замке нас встретила делегация в составе Анжелы, Олега, Эдика, Мирослава, Альбины, Георгия, Богдана, который, видимо, успел поругаться со всеми по очереди, Ядвиги, Алисы, Витьки, Юры, доброй половины моего факультета и, конечно же, Степы. Я недоуменно оглядела всех, пока Ария пользовалась моментом и проводила нечто невидимое за ручку через толпу.

— Что-то случилось? — спросила я всех, чье внимание сфокусировалось на мне.

— Где вы были? — жестко спросил Мирослав. — Мы за вас коллективно волновались.

— Мы гуляли, — неуверенно ответила я, оглядывая их всех. — Нельзя?

— Олухи! — честно высказалась Анжела, разворачиваясь по направлению к своей комнате. — Я же говорила, что она просто где-нибудь отдыхает!

— Тогда зачем здесь стояла? — огрызнулся Георгий, видимо, успевший привыкнуть к Анжеле.

— За компанию! — ответила она ему, поднимаясь по лестнице.

Я, наблюдая за этой сценой, только рассмеялась. Почему-то на душе стало легко как никогда. Юрка словно не заметил Арию, подскочил ко мне, но молчал, пока все расходились. Я старалась не смотреть в его сторону, вообще хотела уйти, он будил во мне неприятные воспоминания. Но Юрка не дал, перехватил за руку, укоризненно спросил:

— Что ты наделала?

Наверное, со стороны казалось, что у меня безжизненные и тусклые глаза сегодня. И такой же голос.

— Умерла, — тихо ответила я.

Он отпустил мою руку, но неожиданно обнял, прижал к себе. И я обхватила его в ответ. Как мне этого не хватало…

— Я все в порядке, Юр. Я уже отошла, спасибо Арии.

— Ничего с тобой не в порядке, молчи лучше.

Так мы и стояли, пока Олег с Богданом не возмутились, что теперь их очередь.

Странный сегодня день, состоящий из находок и потерь. День, проведенный на грани.

XX

Академия еще спала, я только сползала с кровати, чтобы встретить новый день хотя бы в приличном виде, а в мою комнату уже вовсю кто-то барабанил. Глянув на то, что времени всего-то семь утра, я недовольно накинула халат, и открыла дверь. Заполошенная, на лестнице стояла Анжела, делая странные движения руками и ногами.

— Что-то случилось? — спросила я, забывая впустить фею внутрь.

— Там, — она сделала еще более страшные глаза и взмахнула руками, — там старая ведьма приехала!

Воцарилось молчание, так как рыжая ожидала от меня какой-то реакции на это сенсационное заявление, а я сразу даже не смогла понять, о чем вообще идет речь. Вспомнив о правилах приличия, я посторонилась, пропуская гостью в комнату.

— Может, толком объяснишь, что происходит? — предложила я, когда она упала на кровать. Сама я взяла красное вязаное платье и ушла в ванную переодеться.

— В общем, приехала старая ведьма и требует свою внучку. Она откуда-то о тебе узнала! — Анжела только сейчас смогла восстановить дыхание.

— Ты про Валерию Анатольевну что ли? — удивилась я, причесывая волосы.

Я, конечно, догадывалась, что она может предпринять какие-то действия. Но сейчас только понедельник, семь утра.

— Ты знакома со старой ведьмой?! — закричала Анжела, подскакивая. — Когда ты умудрилась?!

— Вот так вот получилось, — уклончиво сказала я, не решаясь вдаваться в подробности.

— Это кара небесная за наши грехи, — закатила глаза фея. Только сейчас я заметила, что волосы у нее не собраны в хвост как обычно, а распущены. И, к тому же, на мой взгляд, не причесаны вообще. — В общем так! Ты уже готова? Тогда бегом вниз, потому как Мирослав сдерживает натиск противника из последних сил. Того и гляди наш герой падет в неравном бою.

Она схватила меня за руку и выволокла за дверь, не давая закрыть за собой ни один замок. Я не понимала, чем вызвана такая спешка, но ситуация сложилась явно критическая.

В холле гордо держал оборону Мирослав, не пуская Валерию дальше лестницы. Рядом с ним, плохо понимая, что делать, ради моральной поддержки стоял Олег. Ария находилась у двери и, судя по взгляду, долгое время не могла решиться хоть на какие-нибудь поступки. Сейчас принимать чью-либо сторону не в ее интересах.

За поворотом прятался Эдик, который уговаривал Ядвигу. Но что он у нее просил, мы не слышали. Любопытные студенты уже начали собираться, но вместо оцепления стояли преподаватели, которые и сами бы предпочли отсюда убраться.

— Ты, мерзкий ублюдок! Мало всего, что я сейчас перечислила! Ты еще и внучку от меня пытаешься спрятать! Да такого негодяя надо сжигать на костре долго и медленно. Ты должен, как в аду, плавится на сковородке! — бушевала моя новая бабушка.

— Валерия Анатольевна! — пытался вставить Мирослав в этот монолог хоть фразу. — Я просто не успел вам сообщить эту радостную новость!

— Как же! Ты даже не собирался. Ты вообще думаешь только о себе, корыстный мерзавец! Если бы не Ария, я бы так и не узнала, что моя внучка жива!

— Валерия Анатольевна, — повысил голос Мирослав, хотя до хорошо поставленных криков бабушки Вэл ему было далеко, даже если бы он старался орать. — Мы ведь не знали, где вы живете.

— Это все отговорки! — заорала она. — А, между прочим, вы и сейчас не хотите меня пускать к моей кровинушке!

Тут я поняла, что пора вмешать и стала беспардонно пробираться сквозь толпу.

— Пропустите, — предупреждала всех Анжела, протискивающаяся рядом, — скорая помощь близко!

Я вышла навстречу разъяренно грозе всей академии с улыбкой и словами:

— Бабушка!

Очень сильно хотелось спросить, отчего же ей не спится, но я воздержалась.

— Дорогая моя! — она стиснула меня в объятиях, совершенно забывая про Мирослава.

У ректора как будто горная грядя упала с плеч. Пока Валерия Анатольевна расспрашивала меня, не случилось ли чего за эти несколько дней, барон ретировался туда, где стояла Ария, и сквозь зубы прошипел:

— Я тебя убью.

— Мирослав Борисович, я не знала, что она сюда приедет, — похоже, что в этот раз Арии действительно стыдно и неудобно за свое поведение. Удивительно. — Просто я думала порадовать старую женщину.

— А ректора своего ты поберечь не думала?! Она же меня в гроб загонит!

— Кстати, про гроб, — Валерия, как ни в чем не бывало, повернулась к собеседникам, демонстрируя, что у нее отличный слух в ее возрасте и разговор ей нисколечко не помешал уловить все сказанное рядом. — Я вообще приехала сюда с целью помочь вам в организации свержения узурпатора и восстановления в Рейхарде законной власти.

— Час от часу нелегче, — прошептал ректор.

— Что ты сказал? — нахмурилась бабушка Вэл.

— Для нас большая честь, что вы снизошли до помощи нам! Мы безмерно благодарны вам за это! — Олег, стоявший рядом, ответил раньше, чем завязалась перепалка.

Валерия Анатольевна оглядела его оценивающим взглядом, самодовольно улыбнулась, а потом ответила:

— Какой хороший молодой человек. Между прочим, очень далеко пойдет. Я рада, что смогу оказать вам помощь, но за это надо благодарить исключительно мою внучку.

— Она воистину великодушна, — продолжил Олег.

Оборотень вытянулся, как струна, и полностью напрягся. У него на лбу даже выступил пот, но руки по швам мешали стереть признаки волнения с его лица.

— Очень хороший молодой человек, — кивнула королевская бабушка, — учись, Мирослав. А сейчас, я надеюсь, вы сможете представить мне вашу стратегию? Или вы даже не удосужились составить план?

— Что вы, — медленно произнес Мирослав. Казалось, что он сейчас усиленно убирает все маты из этого маленького предложения и проговаривает их в голове. — Мы с радостью обсудим с вами все детали!

— То-то же! — гордо вскинула голову Валерия Анатольевна. — Тогда сейчас весь руководящий состав в кабинет ректора!

И без лишних слов направилась в нужном направлении. Видно было, что здание академии явно ей знакомо даже лучше, чем мне. Мирослав жестом показал всем профессорам и парочке преподавателей следовать за бабушкой и мной, у которой выхода-то не было. Ария под шумок попыталась улизнуть.

— А ты куда? — схватил ее за воротник ректор.

— Не надо, Мирослав Борисович, не душите меня. Я вам песенку спою, — предложила завхоз, пытаясь действовать, как Анжела. Самой ей бывать в таких ситуациях не приходилось.

— Я знаю, что ты скоро запоешь, — зловеще предупредил ее ректор, — поэтому ты пойдешь с нами. Ты все это заварила — тебе тоже без завтрака оставаться!

Валерия устроилась чуть ли не в кресле Мирослава. Она бы прямо там и села, если бы Эдик, зашедший чуть раньше, просто не убрал его из-за стола под свою опеку. В результате, барон Буревой сидел хоть и на краю, но в своем кресле. Я заняла самое дальнее и мягкое сиденье — то есть диван, стоявший у стены. Рядом неуверенно пристроилась Ария, которая первый раз в жизни не знала, как расхлебывать ей заваренную кашу. Остальные расселись по стульям, которые ради такого события пришлось нести из соседней аудитории.

— Выкладывайте свой план, — потребовала новая претендентка на пост главы восстания.

Неуверенно, по частям, все начали рассказывать задумки, идеи, наработки. Вэл только кривила губы, слушая все это. Мы с Арией в разговоре участия не принимали, шепотом переговариваясь друг с другом.

— Вообще вам очень повезло, она настоящий лидер, — шепнула мне Ария.

— Только вот я боюсь, Мирослав после своей безвременной кончины не осознает счастья, — кивнула я, глядя на красное лицо ректора.

— К сожалению, это уже погрешности.

— И вот это вы называете планом? — оборвала всех в комнате бывшая королева.

Все шепотки, все высказывания и мысли стихли. Только Мирослав, казалось, краснел со звуковыми эффектами.

— Нет, мои дорогие, так не пойдет. Нам нужны не куски и обрывки, а четко спланированные действия! Давайте мы сейчас запишем все, что вы предлагали и упорядочим это. И, Эдуард, открой, пожалуйста, форточку. Нашему бедному ректору, кажется, плохо.

Мирослав выдохнул пар, вдохнул воздух и заорал на весь замок дурным голосом:

— Да как вы смеете тут командовать?!

И тут начался скандал! Затяжной, как ливень с вечера. Тех, кто пытался влезть в перебранку, посылали сразу и намного дальше, чем можно дойти пешком. Всем остальным оставалось молча наблюдать за всем, даже шептаться стало невозможно. Без завтрака мы остались стопроцентно. Это серьезно злило. Еще бесило то, что они сейчас по сути дела ничего не говорят, а народ держат. Когда время близилось к девяти, преподаватели засуетились. У многих уже начинались пары, а прогуливать не хочется.

— Иди уже, наверное, — предложила мне Ария, неуверенно пожимая плечами.

— Уверена?

— А что толку тебе здесь сидеть?

Я кивнула, осторожно просочилась к двери, и, как ни странно, выскользнула из кабинета никем не замеченная. Правда, через пару секунд я услышала другие шаги. Гуськом из-за дубовой двери выбирались Эдик, Олег, Анжела и Альбина.

— Олег, у тебя же вроде нет пар? — спросил Эдик за моей спиной.

— Пар нет, — подтвердил оборотень. — А вот кушать сильно хочется. Я испугался, что если останусь там еще, то съем наше уважаемое руководство.

Я усмехнулась и, глянув на часы, припустила в свой кабинет. Там уже собрались все чародеи, которые сильно удивились тому, что я с треском захлопнула дверь.

— Что я вам сегодня обещала? — спросила я вместо приветствия.

— Опрос, как обычно, — робко ответила Маша, наблюдая за мной.

— Отлично! — обрадовалась я, присаживаясь на свое рабочее место. — Сразу предупреждаю, говорить только по теме и выходить к доске.

— А можно с места? — уточнил кто-то с задней парты.

— Нет! — гаркнула я так, что вся группа как по инерции шарахнулась назад. — Итак, начнем не по списку!

— Сейчас мы узнаем, кого больше всех не любит наша принцесса, — сказал Богдан. По задним партам пронесся шепоток.

— Богдан, — вызвала я, не обращая внимания, — расскажи мне, пожалуйста, какие необходимы условия, чтобы магически вырастить дерево высотой с пятиэтажный дом.

— Спасибо, профессор, — кивнул Богдан под дружный хохот группы, — я знал, что вы еще и вопрос мой самый любимый подберете. Я понял ваш намек.

Он вышел к доске, заложил руки за спину и поднял голову вверх. Подумал секунду, потом спросил:

— Надеюсь, на практике показывать не надо?

— Если не хочешь разбираться с завхозом, то нет, — уже занесла ручку над листком бумаги, как только он снова замолчал.

— А что вы делать собираетесь?

— Двойку ставить, — спокойно ответила я.

Группа удивленно замерла, а Богдан, опережая меня, быстро начал:

— Чтобы прорастить дерево подобных размеров необходимо использовать обыкновенное заклинание роста. Но очень важно проверить, чтобы в почву в этот момент поступали все необходимые для этого вещества: вода, минералы и так далее. Еще для этого нужно определенное количество сил. Все?

— Садись, четыре, — кивнула я.

— Почему четыре? — испугался Богдан. В группе стояла гробовая тишина.

— Ответ неполный.

— Еще нужно, чтобы ничего не мешало корням!

— Садись, пять, — кивнула я.

Богдан стер несуществующий пот со лба и упал без сил на парту. Потом посмотрел на меня, и поправился, сев как положено первокласснику. В кабинете было так тихо, что стало слышно, как в соседней комнате ворчит Игорь. Я, правда, не поняла, что он ворчит, но решила, что вечером ощиплю птицу.

— Следующим отвечает… Катерина. Скажи мне, пожалуйста, за счет чего создается эффект морских бурь в руке?

Семинар проходил тихо и спокойно. Как никогда было много троек и четверок. На размышление давалось пять секунд, дальше я спокойно выводила оценку и ничто меня не смущало. Ария влетела в кабинет, когда отвечать вышел Эразмус. Она преспокойно устроилась на подоконнике, забрала у меня карандаш и сходу его сломала. Я спокойно протянула металлическую ручку. Блондинка благодарно кивнула и принялась ее с воодушевлением крутить.

— Как успехи? — спросила я, давая Эразмусу лишнюю минуту передышки.

— Безуспешно! Они перешли на личности.

— А разве до этого они еще не..?

— Нет, то, что ты слышала до этого — детский лепет.

— И что они говорят? — я пока методично обводила оценки, стараясь себя успокоить.

— Они решили, что Мирослав козел!

— Что оба? — удивилась я, даже оборачиваясь, чтобы видеть лицо завхоза.

— Не поверишь, оба! Наш ректор сказал, что если после того, как он официально признает себя этим рогатым животным, Валерия Анатольевна уедет из академии, то он сделает это с удовольствием.

— Я так понимаю, что бабушка отказалась?

— Конечно! — почти заорала Ария. — Она сказала, что никогда не сделает того, что облегчит ему жизнь. Поэтому она планирует стать его личным кошмаром.

— И что будем делать? — задумалась я, всерьез пытаясь решить непростую задачу. Работа организации пока заморозилась.

— Пока Олег ведет физкультуру за Мирослава, а потом не знаю.

— Так, об уроках! — вспомнила я, оборачиваясь к группе. — Эразмус, как отличить магический огонь от обычного?

— Ну, э… вот обычные огонь он просто горит, а магический обычно маги разжигают.

— Садись, два, — холодно сказала я, уже выводя оценку в ведомости. Хотелось на всю строчку написать: «Что и следовало ожидать».

— Нет, ну как два? — дернулся парень. — Ну, он еще разгорается мгновенно!

— Я сказала два!

— Ну, профессор, ну еще одна попыточка! Вы же не можете мне просто так два поставить?

— Могу, — ответила я, указывая ему рукой на парту, — ты не стой здесь, ты садись.

— Ну, как два? — заканючил Эразмус. — Я же все-таки чародей! Я Эдуарду Ольгердовичу пожалуюсь.

— Да какой ты чародей! — вскрикнула Ария, вскакивая с подоконника. — Да пенек старый лучше тебя колдует! Даже идиот знает, что от магического огня дым не идет, он немного другого цвета, более красный, и после него остаются очень вредоносные ожоги, если их не залечить сразу. Что ты тут из себя строишь?!

Ария неожиданно для всех схватила Эразмуса за ухо и наклонила почти к полу. Парень взвыл, но дергаться было не в его интересах.

— Кому ты жаловаться собрался? Эдуарду Ольгердовичу? Да он, знаешь, что с тобой сделает за то, что ты принцессе хамишь? Чародей тоже мне нашелся! Черпак ты, а не чародей!

Она открыла дверь, рывком выкинула его на лестницу так, что он упал на колени и чуть не покатился вниз.

— И вообще! Такие как ты двойке должны быть рады. Тебе даже ноля будет много!

Ария с чувством закрыла дверь, которая грозно хлопнула, жалобно поскрипывая петлями. Затем спокойно вернулась на подоконник, закинув ногу на ногу, чтобы всем продемонстрировать стройные ноги в мини юбке, и продолжила ломать ручку.

— Двойки советую больше не получать, — прокомментировала я и продолжила. — Итак, следующим будет отвечать Роман, — я поставила в ведомости точку напротив фамилии скромного парня, который обычно всегда отвечал правильно, но не был уверен в своем ответе.

Парень встал с предпоследней парты, неуверенно сделал шаг в направлении доски. Потом покачнулся и осел. Одногруппники только и успели подхватить его перед самым полом.

— Я за Ядвигой, — мигом сообразила Ария, подскакивая со своего насеста.

— Не стоит, — сказала я, наспех осмотрев его, — это всего лишь обморок, нашатырь у меня есть.

— Обморок? — удивилась завхоз, доставая из кармана чистый платок. — А отчего? Здесь вроде не душно, питание приличное.

— Кажется, — резюмировала я, — мы с тобой перестарались.

XXI

Весь день революционные крики раздавались из кабинета ректора. Олег по очереди уговаривал кого-нибудь вести пару по физкультуре, пока он занят. Он обращался даже ко мне, но я его заверила, что даже оборотень из меня лучший, чем спортсмен.

Эдик, заходивший в опасную зону, уведомил нас, что его послали. Хотя я не думаю, что на него вообще обратили внимание. В первом часу ночи я начала за них беспокоиться, но Ария, которая отнесла им хоть что-нибудь поесть, сказала, что пока все еще живы. Валерия Анатольевна и Мирослав не вышли из кабинета даже на ночь, а только с крика перешли на деликатный шепот, чтобы не мешать студентам.

В итоге с утра они все же появились в столовой, чуть помятые и с красными от недосыпа глазами. И без лишних слов подали мне на подпись бумажку.

— Это что? — спросила я, отрываясь от замечательной яичницы, на которую наши полуночники смотрела голодными глазами.

— Пакт, — моя бабушка закашлялась, без разрешения взяла чей-то стакан воды, выпила его полностью и с удовольствием ответила: — Пакт о ненападении. В смысле, о перемирии.

Я деловито уставилась на бумагу, исписанную ровным каллиграфическим подчерком. По бумаге в разные стороны расползались вмятины, и что-то мне подсказывало, что ее пытались привести в приличное состояние не один раз. Я начала медленно читать, пытаясь понять все слова:

«Сей грамотой Барон Мирослав Борисович Буревой и Великая Княгиня Валерия Анатольевна заверяем другу друга в том, что не будем прилюдно оскорблять и поносить друг друга, вести непримиримую вражду, а так же строить друг другу козни тайные или явные, пока Королева наша Миранда не взойдет не престол. И будем друзьями великими, помогать друг другу во всем и планам сопутствовать, чтобы достигнуть цели великой».

Потом стояли две закорючки, рядом с которыми в скобках указали их хозяев. Я недовольно пробежала глазами второй раз по тексту, а потом подняла голову и спросила:

— И что мне теперь от престола отказываться, чтобы вы не ругались? Это ж где видано, чтобы взрослые люди почти сутки друг на друга орали?

— Ну, милая моя, это не тебе судить, сколько ругаться можно, — сделав лицо оскорбленной невинности сообщила мне бабушка. — Мы давно не виделись!

— Между прочим Миранда Давидовна правда, — встрял Эдик, который все это слушал, — ведете себя как дети малые!

— А ты вообще молчи, пень трухлявый! С тобой я ничего еще не подписывала, — дернулась Валерия Анатольевна в сторону мгновенно ретировавшегося на другой конец стола профессора. — И вообще, я просто, в отличие от тебя, еще молода!

— Мне-то с этой бумагой что делать? — деликатно уточнила я, покачивая листиком в воздухе.

— Заверить, — в голос ответили спорщики, поставив меня в странное положение.

— Поставить рядом с вашими подписями свой начальственный крестик? — уточнила я.

— О чем ты, девочка моя? — не оценила Валерия Анатольевна шутки. Зато Мирослав все понял:

— Да, и чем красивее, тем лучше.

— Может мне еще печать из ластика сделать?

— Нет, это, пожалуй, лишнее, — спокойно ответил ректор, подавая мне ручку.

Я, стараясь не торопиться и не испачкать «важный» документ в яичнице, вывела на нем большую и витиеватую подпись, которую придумала буквально на ходу. С чувством оглядела свое творение и, не желая отдавать им такую красоту, заявила:

— И оставлю я этот документ у себя. Чтобы вы его не потеряли.

— Правильно, — поддержали меня оппоненты и, наконец, оставили в спешке перед началом занятий доедать остывший завтрак.

За неделю эти двое совместными усилиями сумели наворотить такое, что я даже не могла своим скромным мозгом оценить. Поняла только то, что от меня требуется появляться в Рейхарде, если Анжела засечет там прорыв, и закрывать порталы, при этом не попадаясь на глаза Деяниру. И еще присутствовать на различных собраниях моих сторонников, что для меня вообще не проблематично.

Расстановка сил в академии поменялась. Мирослав и Валерия увлеклись делом, однако, каждый по отдельности пытался как-то склонить меня на свою сторону в случае непредвиденных размолвок. И они оба свято верили, что я им все рассказываю, хотя я утаивала от них даже то, что они оба пытаются сделать одно и тоже. Эдик теперь побаивался кабинета ректора, все чаще появляясь рядом с комнатой Олега, в которой, пока не выполнял никакие поручения, квартировал Георгий. А потом выходил оттуда покачиваясь и что-то бормоча себе под нос. Ядвига вообще объявила почти всем бойкот и занималась исключительно преподаванием и врачеванием. Альбину я как-то раз застала вместе с Анжелой. Она тоже курила, нервно стряхивая пепел и рассказывая рыжей что-то про Мирослава. Я не рискнула дослушать, но, кажется, речь шла о том, что она сильно ревнует его ко всем представителям королевской семьи. Раньше Селена, а теперь она даже на Валерию грешит, несмотря на всю их ругань.

А я только бродила по коридорам, улыбаясь знакомым лицам, и совсем не знала, что делать. Для меня сейчас, несмотря на все воодушевления бабушки Вэл и Мирослава, не было цели. Я обрушила своими руками все. Иногда мне становилось грустно, и я начинала в своей комнате вспоминать, как танцуется вальс. Я ненавидела его, но где-то в глубине души мечтала, что когда-нибудь станцую с Юрой. Хотя, я прекрасно понимала, что это только мечта. Но ведь если у меня ее не будет, зачем мне тогда вообще жить?

Зато Арию я не видела уже несколько дней. Я даже начала волноваться и хотела зайти, но каждый раз находила причину этого не делать. В конце концов, я не так часто выбиралась из своей комнаты.

Завтрак в пятницу я проспала, зато, явилась к обеду. Степа подошел ко мне как бы невзначай, даже совсем не глядя на меня. Я смотрела на него пристально, но отрываться от сосиски даже не подумала. Пусть это невежливо, но практично. Он сделал вид, что просто интересуется чем-то незначительным, а сам же зашептал:

— Я не знаю, как ты отнесешься к подобной новости, принцесса. Снеже бы наверняка она понравилась. В общем, я пришел сообщить вам сенсационное известие: не так давно Юра бросил Арию.

Вилка, которую я держала в руках, со звоном упала на тарелку, а потом и вовсе ускакала на пол. Я, не зная, как на это реагировать, только и спросила у Степы:

— Он что сдурел?

— Я не знаю, чем он руководствовался. Я, если честно, боюсь с ним разговаривать на эту тему. И я вот подумал, что, может, тебе стоит с ним поговорить? Он и раньше тебе доверял намного больше, чем мне. Да и сколько бы я ему про тебя гадостей не говорил, от дружбы с тобой не отказался. Может, тебе он что-то скажет.

Я подскочила, привлекая к себе внимание, и, подбирая подолы длинной юбки, побежала через весь зал, в комнату первокурсников Анжелкиного факультета. Я ворвалась без стука, а Юрка даже бровью не повел. На мое счастье в комнате не вертелось больше никого. Он поднял на меня свои бездонные глаза, полные какой-то вселенской грусти, и я сразу же сбавила обороты.

— Почему? — только и спросила я вместо приветствия.

— Ария рассказала?

— Нет, мы с ней несколько дней не виделись. Я из-за этих разработок Мирослава и моей бабушки как будто из жизни выпала.

— Тогда зачем ты пришла? — он смотрел на меня так спокойно и так беззаботно, что у меня невольно закружилась голова.

Будто и не было всего этого: ни академии, ни Арии, ни тех обидных слов, которые он мне говорил, ни конфет, которые я ненавижу, ни ругани между нами. Я смотрела на него и как будто бы вернулась в то время, когда мы были просто друзьями, а я еще мечтала, что когда-нибудь стану его девушкой.

— У тебя такие же глаза. Странно видеть другое лицо, почти что другого человека, и понимать, что это ты, только по глазам, — неожиданно он заговорил, опережая меня. Я только и смогла, что сдержаться, чтобы не ущипнуть себя.

— Юра, я все-таки хотела узнать, что у вас с Арией случилось? — не знаю, какими силами я заставила себя заговорить на эту тему.

Мне так хотелось вычеркнуть все как страшный сон и снова повисеть у него на шее. Или накормить его шарлоткой, чтобы смеяться на следующий день над его обжорством.

— Ничего такого. Ты ведь как никто знаешь, что мне очень трудно с ней.

— Откуда бы? — удивилась я, пытаясь найти ответ в его глазах. Но вместо этого только утопала в синеве.

— Ты ведь знаешь меня. Мне очень тяжело с такими, как она. Ария ведь очень сильная, привыкла, чтобы ей все подчинялись. Понимаешь, — он тяжело вздохнул и отвел свой взгляд, — не могу я так больше.

По мне так он пи…привирал. Вот не верила в его слова, но выразилась тактичнее:

— По-моему, это просто отговорка. Если действительно любишь, это не имеет значения.

Он замолчал, оставляя нас в зыбкой тишине, которая с каждой секундой все больше бередила мою душу. Юра смотрел в окно, повернувшись ко мне спиной, а потом коротко ответил:

— Значит, не люблю.

— Глупо как-то, — я покачала головой, но почему-то моя решимость, с которой я входила в эту комнату, таяла буквально на глазах.

— Снежана, извини, что не по теме, — окликнул он меня, когда я коснулась рукой холодной деревянной ручки, — ты прости меня за то, что я тогда наговорил. И что тебя еще и виноватой выставил. Неправильно с моей стороны сейчас оправдываться, но я очень много не понимал в жизни на тот момент. Ты ведь всегда была для меня лучшим другом, а я оценивал все с потребительской точки зрения. Мы ведь…

Я почувствовала, что по коже пробежали мурашки, когда он сказал мы. Смешно подумать, я так долго ждала этого слова, а сейчас могу только криво усмехнуться и сказать, перед тем как выйти из комнаты:

— Меня зовут Миранда.

Лучший друг как же. Вот когда он меня отговаривал Рейхард спасать и ругал после моих похорон, я верила, что мы друзья, что он заботится обо мне. А сейчас говорит как по бумажке. Зачем-то снова извиняться полез, хотя мне казалось, уже проехали. Чушь какая-то.

Я никак не могла понять свои чувства. Бестолково бродила по коридорам, пытаясь дойти до своей комнаты, но не скоро. Примерно в таком состоянии меня и поймал Степа, который, видимо, бегал по академии достаточно давно:

— Вот ты где, — сказал он, поправляя съехавшие очки, — а я тебя ищу!

— Только не говори, что ты принес еще одну замечательную новость, — с сарказмом попросила я, начиная раздражаться.

У меня тут значит душевная травма, непонятно почему проснувшееся чувство старой дружбы у Юры, а Степа здесь вообще ни при чем, зато в центре всех событий.

— Не скажу, — завил меня он, пытаясь отдышаться. — Там Олег с Богданом дерутся.

— Что ты сказал?! — заорала я, распугивая проходивших мимо студентов. — Вы все здесь что ли с ума сошли?!

Между делом, я ущипнула себя, чтобы понять, что не сплю и не умерла. В итоге только больше разозлилась, понимая, что гражданская война постепенно захватывает одну в принципе небольшую академию.

— Веди, — скомандовала я, собираясь. Хотелось реветь, кричать, стучать ногами или просто упасть и не встать, перестав воспринимать кошмар.

Мы пробежали по коридорам, поднимаясь на верхний этаж. Если бы не Степа, я бы заблудилась, вообще не знала эту часть замка. Все происходило в небольшом холле, в который мы с трудом протиснулись через толпу зрителей. Преподавателей не было, иначе бы разбушевавшимся мужчинам давно уже кто-то надавал по рогам.

Передо мной расступались, поэтому я все-таки успела оказаться между ними в тот момент, когда парни уже готовились сцепиться практически в рукопашную. О чем думал Богдан, я не понимаю, так как Олег уже обернулся. И что хотел сделать Олег в таком виде со студентом, для меня тоже оставалось загадкой.

Расставив руки, ветром я раскидала их стороны, смягчив падение в тот момент, когда они оба чуть не врезались в стены. Совсем забыла про усилители. В толпе воцарилась тишина, двое драчунов тоже смотрели на меня. Кажется, в этом замке есть только два состояния: либо настолько шумно, что невозможно уловить тему разговора, либо совсем тихо.

— Спасибо большое! — ничего умнее я не придумала. — Я вам безумно благодарна за оказанную поддержку в столь трудное время. Не обращайте на меня внимания, продолжайте в том же духе!

Я развернулась и пошла обратно, оставив драчунов переваривать информацию. Первым очнулся Богдан и бросился за мной, догнав, когда я оказалась рядом со Степой. Раньше не получилось потому, что он прихрамывал на левую половину, заставляя задуматься, откуда же начинается повреждение.

— Подожди. Ты обиделась?

Я чуть не задохнулась от возмущения. Интересно, а как я еще должна отреагировать?

— Нет, Богдан! Я счастлива, что два моих друга подрались у всех на глазах! Что бы было, если бы я сейчас не успела? Мне теперь Степу просить, чтобы он за вами присматривал?

— Снеж… Миранда! Ну, подумаешь, мы чуть-чуть поконфликтовали.

— А драку устраивать обязательно?! — заорала я.

— Просим прощения, принцесса, — рядом уже оказался Олег, почтительно мне поклонившись, — к сожалению, мы не смогли справиться со своими эмоциями. Впредь подобного не повторится.

— Надеюсь, — буркнула я, скрещивая руки на груди.

— А теперь позволите ли проводить мне вас до ваших покоев?

Я только пожала плечами и пошла вперед, заставив его меня догонять первые пару шагов. На душе было более чем мерзопакостно. Этот мир с его привычными устоями рушился после того дня, как я себя похоронила.

— Долго же ты будешь такими темпами выслуживать у меня прощение, — проинформировала я Олега, когда мы отошли на порядочное расстояние от места схватки.

— Я готов долго стараться, — усмехнулся он, как будто бы ничего и не произошло и у него под глазом не светил «фонарик».

— И вообще с твоей стороны уводить меня подальше оттуда только для того, чтобы я не ругалась, подло! Между прочим, вы не правы. Стоило только оставить вас без присмотра, даже тому же Георгию…

— Красавица, ты перестанешь ворчать, если я скажу тебе, что мне жутко стыдно, но вытащил тебя оттуда потому, что хочу с тобой посекретничать?

Я чуть засмущалась, потом вспомнила свое нынешнее лицо, и холодно ответила:

— Сама знаю, что красавица. И нечего передо мной хвостом вилять. Между прочим, ты преподаватель.

— Я знаю, что я преподаватель, — печально вздохнул Олег, — но, по-моему, ему уже хватит носиться с тобой как курица с яйцом. И вообще, какое он на это имеет право?

Я удивленно посмотрела на Олега, чуть смягчившись. Хотя и грустно, что они сцепились из-за меня, но все же это приятно подогревало самолюбие. Однако если бы эти события произошли до нового года, я обрадовалась сильнее. А сейчас можно воспринимать как должное.

— Я надеюсь, ты не думаешь, что тот поцелуй в Лайори дает тебе какие-то права в отличие от него? — холодно резанула я, видимо, в попытке отбить от себя всех кавалеров.

— Нет, не думаю. Просто ты сама вправе решать, чего ты хочешь, — вздохнул оборотень. — А вообще ты сегодня не в духе, моя королева.

— Вы уж сначала определитесь, барон, кто я, принцесса или королева. А то я себя последнее время чувствую вообще никем. Раньше хоть княгиня была.

— Я подумаю над вашим предложением. Так все-таки, тебе только наша ссора так настроение подпортила?

— Если бы каждая ссора заканчивалась дракой, в академии уже бы камня на камне не осталось, — проворчала я, вспоминая недавние боевые действия моей бабушки и Мирослава. — А вообще, если честно, меня за неделю эти двое руководителей повстанческого движения вымотали, так еще и сегодня Юра с Арией расстался. Или не сегодня, но я только перед вашей стычкой об этом узнала.

— Ты расстроена?

— Надо радоваться что ли? — удивилась я. — Все летит к чертям. Все сошли с ума! Или я уже давно лежу в дурдоме.

— Ты в нем преподаешь, — усмехнулся Олег, открывая передо мной дверь моего кабинета. За разговором я даже не заметила, как быстро мы дошли.

Кабинет встретил меня привычно: тишиной и пустотой, какие бывают только в обычных школьных классах по выходным. Бесцветный зимний свет из окна не радовал, а лишь нагнетал атмосферу.

— Так, что я хотел у тебя спросить, — начал Олег, без приглашения присаживаясь на один из столов. — Та сила, с которой ты сегодня нас расшвыряла, как котят… с ее помощью ты с легкостью могла переломать нам кости об стену, если бы захотела. Насколько я могу судить, когда мы с тобой сражались один на один, да и в битве с тем тигром, у тебя не было ничего подобного. Что это?

Я отвела глаза, понимая, что раскрытие этой тайны может дорого мне обойтись. Странно, но слушать доводы разума сейчас совсем не хотелось. Как-то не верится, что Олег сдаст меня Мирославу.

Я присела на стол рядом с ним, убрала прядь за ухо и щелкнула по сережке.

— Видишь эти камешки? — спросила я, начиная издалека.

— Да, они точно такие же, как в королевском кулоне, — сразу заметил Олег.

— Это усилители.

— Тогда почему об этом никто не знает?

— Кто надо знает, — пожала я плечами, — для вас это обыкновенные безделушки. Тебе от них ни холодно, ни жарко.

— То есть, это только твое преимущество? — уточнил Олег, убирая мою руку, чтобы получше рассмотреть камень.

— Да, и весьма солидное, надо сказать, — похвасталась я. — Только, я надеюсь, никто не узнает о нашем разговоре?

— Конечно, — улыбнулся он и легко коснулся моей руки губами. — Только между нами, принцесса!

XXII

Я сидела на стуле и равнодушно смотрела в одну точку, пытаясь собрать все мысли в одну, но дельную. Сегодня вечером я должна идти в Рейхард на «слет товарищей революционеров», как я его обзывала с легкой руки Анжелы. От меня требовалось не очень много, просто надо сказать что-нибудь воодушевляющее, красивое, и чтобы всем срочно захотелось идти за мной, сквозь горы и океаны. Но я не имела даже малейшего понятия, что говорить.

Меня отвлек стук в дверь. Я не успела ничего ответить, как незваный гость вошел. Надо все-таки приучить себя дверь закрывать, а то сижу, ноги на стол закинула, голыми коленками сверкаю. Но когда я увидела, кто пришел, я забыла обо всем. Передо мной стоял Юрка.

Правильнее было бы наорать, что я не разрешала заходить, но в сердце теплело, а на лицо лезла дурацкая улыбка. Только бы он не порадовал меня как в прошлый раз.

— Привет! — беззаботно поздоровался он.

— Привет, — осторожно кивнула я. Интересно, мне снимать ноги со стола или не стоит устраивать еще большой стриптиз? — Какими судьбами?

— Ты сейчас не занята? — спросил Юрка, проходя внутрь.

— До вечера я совершенно свободна, — ответила я, — а потом меня заберут в Рейхард. Но, если честно, я сейчас думаю над одним вопросом.

— Может, тебе помочь? — предложил он, без спроса усаживаясь на кровать.

Игорь, который Юру не жаловал, намекнул:

— Молодой человек, принцесса сейчас занята. Шли бы вы отсюда.

— А может, я буду разговаривать с самой принцессой? — спросил мой друг детства, отворачиваясь от наглой птицы. — Мне уйти? — он уже говорил со мной, полностью игнорируя моего «домашнего питомца».

— Не стоит, — покачала головой я, отчего Игорь как будто бы начал наливаться краской. — Кстати, Игорь, если не трудно, полетай где-нибудь.

— Как прикажете! — каркнул он и вылетел из комнаты.

— Ты сюда с какой-то конкретной целью пришел? — уточнила я из вежливости, но точно знала, что окажись это так, Юра бы сразу перешел к делу.

— Если честно, просто так, — он, казалось, даже смущался этим фактом. — У меня сейчас появилось очень много свободного времени.

— Не жалеешь? — я отвернулась, а потом плюнула на все правила приличия и спустила ноги на пол. Ничего, посмотрит. Молча подошла к окну и стала ждать его ответа.

От всего этого мне было не по себе. Но за спиной раздалось только холодное:

— Нет, — отрезал и сменил тему: — Лучше давай я тебе помогу. Ты же размышляла над чем-то?

— Как тебе сказать, — пожала я плечами, глядя на стекло, которое отражало призрак красивой беловолосой девушки, а как будто пересекая его виднелись грустные, чуть припорошенные снегом деревья. — Мне сегодня надо перед народом выступить. Я даже не знаю, что сказать.

— До этого ты справлялась, а тебя и не предупреждали, — напомнил Юра. Мда, что те, кто сплетничают обо мне, знают все намного лучше, чем я сама.

— Лучше бы не предупреждали, — фыркнула я, вспоминая все. — Глядишь, на месте бы сообразила. А сейчас приду туда и растеряюсь.

— Ну, — задумался Юра, пытаясь что-то припомнить, — скажи им что-нибудь, что у нас во время революции кричали.

— Ты же знаешь, как я люблю историю, — я поморщилась, развернула стул и села боком.

Почему-то я не могла стоять или сидеть на одном месте, особенно под его взглядом. Было что-то такое, что заставляло ходить, двигаться, суетиться… Шило в одном месте, кажется.

— Что они там кричали? — я закинула правый локоть на спинку, положила ногу на ногу. Но, стараясь придать своим движениям раскованность, на самом деле находилась в напряжении. Казалось, что я пытаюсь показать, что я здесь хозяйка, но не понимаю этого сама, сдерживая в себе дрожь.

— «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить», — на автомате начал перечислять Юра, — «Землю — крестьянам, фабрики — рабочим», «Вся власть советам», «Пойдемте дорогой коммунизма в светлое будущее»! Или как-то так.

— Очень смешно, — фыркнула я, пытаясь перестроить хоть один из них для своей речи, — особенно насчет первого. На Ленина я в этой ситуации не похожа. Больше на кого-то из дочек Николая второго. Кстати, их тоже было трое, и один сын.

— Во-первых, он был младшим, и никто его право на престол не оспаривал. Кроме революционеров, конечно. А во-вторых, даже ты должна помнить, что такого в нашей истории не было. Их все-таки всех убили!

— Ну, значит, Колчак, — вспомнила я еще одного исторического персонажа. — Что кричали белые?

— Если честно, не помню, — пожал плечами Юра, напрягая память, — помню, что их тоже убили.

— Спасибо, обнадежил! — не выдержала я, подскакивая.

Комната оказалась неожиданно маленькой, когда я стала ходить по кругу. Особенно мешался стул на середине.

— Миранда, ну, извини, пожалуйста, — неуверенно протянул он.

Я остановилась, почувствовала, будто бы покрываюсь корочкой льда. Он назвал меня этим именем так легко, что мне вдруг стало страшно. Мирослав говорил со мной напыщенно, специально делая акцент на имени. Ария так и называла Снежинкой, не слишком заморачиваясь произошедшими переменами. Богдан предпочитал обходиться без имени. Олег стал насмешливо называть принцессой.

Только сейчас я поняла, что скоро это чужое имя прирастет ко мне, скрыв за собой мое настоящее. Как и лицо, характер, статус, жизнь… у меня останутся только мои глаза.

— Что-то произошло?

Я не заметила, как он оказался рядом со мной и взял за руку. Непривычно холодное прикосновение, и внутри у меня тоже непривычно холодно. Все не так, как прежде, что-то изменилось между нами. Или в нас. Во мне. Или в нем? Я каким-то растерянным взглядом смотрела на моего старого друга, который так легко принял во мне Миранду. Вот только не могла я понять, хорошо это или плохо.

— Нет, все в порядке, — я покачала головой. — Спасибо, что помог.

— Я же ничего не сделал, — он потянул мою руку к себе, но я легко высвободилась. Он не держал.

— Зато я теперь знаю, что говорить, — я постаралась улыбнуться.

Тело уже откровенно бил озноб, хотя в комнате было тепло. Его глаза такие глубокие, такие насыщенные, такие родные и такие чужие. Мне хотелось поцеловать его, прижаться к нему, но одновременно с этим я боялась своих желаний. Так долго находиться вдалеке и вдруг оказаться рядом. Что может принести все это?

Я закрыла глаза, потянулась. Юра нагнулся ко мне, собираясь коснуться губ. Я ощутила его дыхание, а потом он неожиданно отстранился, чмокнул в лоб и обнял за плечи.

— Ты вся дрожишь.

— Ты холодный, — не задумываясь, шепотом ответила я.

Он не нашелся, что ответить. Так и стояли молча. Я заглядывала в его глаза просительно, умоляюще. Хотелось расплакаться, но я не могла выжать из себя ни слезинки. Юра, Юрочка, я не понимаю, что происходит! Ты сам пришел ко мне, сам захотел поговорить, так почему же смотришь равнодушно? Обними меня, как раньше, тепло, накричи, в конце концов, чтоб в жар от злости бросило.

— Имя, — не выдержала я гнетущей тишины, сдалась первая.

— Непривычно, правда? — без эмоций ответил он, высказал факт. — Но ты сама его выбрала, тебе надо привыкать.

— Знаю.

Юра коснулся моего виска, убрал прядку на ухо. Пальцы холодные словно ледяные, и меня знобит. Надо попросить у Арии обогреватель.

А потом наклонился, губы к губам, сдержанные, жесткие, сухие. Я отпрянула:

— Наверное, мне лучше остаться одной.

Он без лишних слов вышел, тихо хлопнула дверь, а я обессилено осела на пол, прислонилась к кровати. Ногти прошлись по покрывалу, пальцы сжались, схватили, смяли, стянули, разворошив постель. Я потеряла себя. Я похоронила себя. У меня остались только мои глаза. Но мои мечты вдруг стали реальностью. Вот только я не знаю, остались ли они по-прежнему моими? Да, я, как и раньше, хочу быть с Юрой, но что-то держит. Что? То, что я сейчас принцесса, что он должен быть с Арией, что он целует не мое лицо?! И смотрит иначе…

Я повернулась с дикой усмешкой к зеркалу. Глаза красные, вот-вот должны политься слезы. Спутанные волосы обрамляли сумасшедшее лицо. Я его ненавижу…

Я медленно встала, подойдя к своему отражению. Коснулась рукой поверхности, за которой должна была прятаться я. С меня медленно сполз облик принцессы Миранды, и осталась девочка с голубыми волосами. Я шагнула вперед, выходя из отражения уже с тем лицом, которое недавно похоронили. Вот она та, на кого с нежностью смотрел Юра. Вот она я настоящая. Я не эта кукла, созданная для того, чтобы пожертвовать собой ради чужого мира!

— Добрый день, барон Волков, — голос Игоря, который все это время находился в кабинете, вытащил меня с края безумства. — Она у себя в комнате.

Я вздрогнула, чувствуя, как на плечи упали спутанные тяжелые белые волосы. Уже не обращая внимания на то, кто я и как выгляжу, я схватила из шкафа платье, которое собиралась сегодня надеть и забежала в ванную.

Я слышала, как открылась дверь. Чтобы Олег не искал меня, крикнула:

— Я сейчас переоденусь и выйду!

— Я не тороплюсь.

Я успела даже причесать волосы, перед тем как вышла в длинном бежевом платье, отороченном золотой каймой. Олег без лишних слов подал мне серый Рейхардский плащ. Не попрощавшись с Игорем, мы вышли из башни, молча брели к антресолям.

— Кажется, говорили, что меня будет сопровождать Мирослав, — завела я разговор, не зная даже, что мне вообще следует делать.

— Тебе не нравится моя кандидатура?

— Намного лучше ректора, — без особых эмоций признала я. — Просто мне интересно, что заставило его переменить свои планы. Моя бабуля?

— Нет, Валерия Анатольевна здесь ни при чем. Просто возмутилась Альбина. Она заявила, что Мирослав нужен там, или еще где-нибудь, но точно не рядом с тобой. А я и так всегда рядом, так пусть так и будет.

— Значит, ты всегда рядом? — во мне проснулось что-то странное. Как будто бы какая-то пелена застелила глаза. Я протянула руку, чтобы погладить его за ушком, ехидно говоря, — рядом, Олег! Хороший мальчик…

Он перехватил меня за запястье, заставив вздрогнуть и расплескать все это глупое наваждение. Он говорил холодно, а я только и могла что смотреть на него испуганными глазами:

— Я все понимаю, но я тебе не шавка, чтобы со мной так обращаться. Так что изволь быть поосторожнее со своими шуточками!

Он отпустил запястье, моя рука безвольно обвисла, я все еще продолжала смотреть на него. Ощущение было словно я вернулась к настоящему из долгого и странного сна. В первый раз за две недели после «моих» похорон все стало так реально, так по-настоящему, что я даже не знала, как на это реагировать.

Олег смутился, отвел глаза, пусть и было видно, что он обижен. Чуть надменно он произнес:

— Прости, я не должен был так поступать.

— Спасибо, — только и ответила я, удивив его своими словами.

Пока он недоверчиво глядел на меня, я осторожно взяла его под руку, прижалась. Внутри теплело, лице блуждала глупая улыбка. Я улыбнулась шире, видя его замешательство, и накинула свободной рукой капюшон. Мы почти пришли.

— За что спасибо-то?

— Знаешь, может, мне и неприятно немного — не из-за твоей реакции, а, скорее, потому что я позволила себе так нелепо пошутить — но ты не представляешь, как это чудесно понимать, что хоть кто-то еще относится к тебе как к живому человеку, а не как к марионетке, которую скоро коронуют. Ведь если я не права, глупо потакать моим прихотям. Я такая же, как и все. Ничем не лучше, и не хуже.

Он помог мне забраться наверх, любезно открыл передо мной дверь в Рейхард. Выйдя в этот странный город, я снова взяла его под руку.

— Здесь так не принято, — настороженно шепнул оборотень.

Не под руку, так за руку. Я крепко сжала его ладонь — мне не сказали ничего. Через несколько минут Олег как бы между делом спросил:

— Ты сильно обидишься, если я сейчас скажу, что ты все еще ребенок?

— Сейчас, наверное, нет. Даже обрадуюсь.

Он улыбнулся, замолчал. Так мы и дошли с ним до нужного места. Пришлось спустить в подвал, пройти практически катакомбы. Сама ни за что бы не найду отсюда выход, обратно я пойду тоже с Олегом.

Внутри уже ждали. Когда мы зашли, все разговоры стихли и несколько сотен пар глаз устремились в нашу сторону. Я скинула капюшон, показывая то, что они так долго ждали. Зал приветственно загудел, но стоило мне поднять руку вверх, как все затихли.

— Добрый вечер, друзья мои, — зал попытался что-то сказать, но не посмел. — Я понимаю ваши чувства, но прошу вас не выражать своих эмоций столь громко. Мы все-таки пока не на своей территории.

Я спустилась и даже не навернулась со ступенек от пристального взгляда Альбины. Надо попросить Мирослава не приближаться ко мне ближе, чем на два метра. Иначе я рискую получить сглаз от его пассии.

Я прошла на подготовленное мне место, которое должно было напоминать трон. Рядом сидела бабушка и довольно улыбалась глядя на меня. Я села, но чувствовала себя как-то неуверенно. Мирослав и Валерия Анатольевна с разных сторон эту неуверенность только подпитывали. В итоге, когда все расположились, я решила встать, давая знак остальным не двигаться.

— Друзья мои, — снова обратилась я ко всем с тем же приветствием. Более подходящего обращения я не нашла. — Я рада, что мы сейчас все вместе идем к одной цели. Мы хотим сохранить наш мир и себя.

XXIII

Утро выдалось просто чудесным: я выспалась и успела встать пораньше, чтобы привести себя в порядок. Завязала хвостик, закрепила на нем игривый бантик, надела короткое алое платье с юбкой солнышком и в распрекрасном настроении пошла на завтрак, демонстрируя всем стройные ножки в туфельках на шпильке.

— А наша принцесса на праздник при полном параде! — подначила меня Анжела, когда я устроилась рядом с ней.

— На какой праздник? Почему я не в курсе?

Признаться, новость меня огорошила, в порядок я себя приводила без всякой задней мысли.

— Вот только не делай вид, что забыла про День Святого Валентина!

— Опля! А сегодня аж четырнадцатое число?

Работать преподавателем и никогда не смотреть на числа могла только я. Впрочем, у меня был Игорь, и это меня не оправдывало, но помогало.

— Привет, приехали, — пробурчала Анжела, отворачиваясь от меня. — Ты действительно просто так решила собой покрасоваться?

— Просто проснулась в хорошем настроении, — пожала я плечами.

— Видимо, сейчас тебе его еще поднимут, — усмехнулась фея, кивком указав на идущую к нам Алису в костюме ангела.

— Скорее наоборот. Ненавижу этот праздник. От него всегда столько ожиданий и одни расстройства.

Алиса, ехидно улыбаясь и не говоря ни слова, поставила передо мной целую корзину с валентинками, шоколадками и цветами. Я недоверчиво осмотрела странное сооружение с торчащими отовсюду стеблями и краями открыток.

— Это тонкий намек на то, что я могу тебе помочь их раздавать? — скептически спросила я, приподнимая конструкцию. Нет, на подобные зверства я бы не согласилась, просто на столе этому чудовищу не место.

— Нет, это все вам!

Я опешила, еще раз оглядела безобразие в моих руках.

— Мне с Анжелой? — переспросила я.

— Нет, только вам.

Я даже не нашлась, что сказать. Первый раз в моей жизни, этому глупому празднику можно порадоваться. Сооружение не вселяло никаких приятных надежд, но почему-то грело душу.

— Ни черта себе, — ехидно заметила Анжела, возвращаясь к завтраку.

Ее задело. Розовые, кокетливо накрашенные блеском губы обиженно надулись, а взгляд она старалась отвести от «посылки» у меня в руках.

— Вот теперь я буду ходить по Академии и озираться, — вслух начала я думать, — кто же из встреченных мной по дороге личностей прислал мне валетинку? Не тот ли это красавец с белоснежной улыбкой? Или вон тот кривоватый, который просто не надеется сдать экзамен?

— Успокойся, это только начало дня. Успеют все, — рыжая фыркнула, изящно тряхнув распущенными сегодня волосами, — ладно, я не завидую. У меня все равно есть нечто поважнее, чем куча поздравлений.

Она изящно встала, когда к столу приблизился Эдик. Подойдя к ней, он сначала поцеловал руку, а потом они и вовсе приникли к губам друг друга. В этот момент я забыла даже про то, что терпеть не могу влюбленных и должна искренне возмутиться такому поведению. И про то, что где-то внутри у меня должна кипеть бешеная обида на весь мир. Я ушла в культурный шок от увиденной сцены.

Отвернувшись и помотав головой из стороны в сторону, словно пытаясь прогнать наваждение, я постаралась сосредоточиться на еде. В итоге чуть не пронесла вилку мимо рта и поняла, что кроме координации я потеряла еще и аппетит. Анжела лучилась самодовольством как никогда, присаживаясь обратно на свое место. Я хотела сдержать себя, но мое любопытство было сильнее, поэтому наклонившись к ней, я шепотом спросила:

— И давно вы?

— Можно сказать, что со вчерашнего дня, — Анжела как будто расцветала на глазах, приобретая королевскую стать и безумный, гордый блеск в глазах.

— Как вы так? — я не сумела сформулировать вопрос более членораздельно, но фея, как ни странно меня поняла.

— Ты только никому, ладно? — она хитро подмигнула, облокачиваясь на стол, чтобы оказаться поближе ко мне. — Он мне давно нравился, но сама же знаешь, что у стариков свои причуды. Вот я и использовала хитрость: я приготовила любовное зелье, которое выбрала из той книги, что ты мне давала. Вчера, пока мы беседовали о делах, я подлила его в наш чайник. Свою полную кружку вылила в кактус, пока Эдик отвернулся, а он выпил. Не поверишь, эффект пошел мгновенно!

— В какой кактус? — не поняла я.

— В одной из столовых растет кактус, такой здоровый, никак не меньше метра.

Я скептически вздернула бровь, сомневаясь в реальности происходящего. Я, конечно, сама ведьма и все такое, но почему-то в любовные зелья я отказывалась верить в принципе. В лечебные верила, в инкубов тоже, а вот совместить это в один бутылек мое мировоззрение отказывалось. Однако сказать об этом счастливой профессорше я не решилась.

— Ты хоть от этой ереси избавилась? В смысле от книги. Не дай Бог кто найдет.

— Конечно! Как только приготовила неделю назад, так сразу и выкинула, — заверила меня Анжела.

— Тогда я за тебя спокойна, — сказала я в ответ, но очень сильно заволновалась за здоровье Эдика, который выпил эту гадость.

Задумчивая и растерянная, я ушла к себе, чудом в лице Алисы не забыв корзину с валентинками. Поставив ее на кровать, я посмотрела на время. До занятий оставалось еще полчаса, но мне очень сильно хотелось в лекционную аудиторию, а не разгребать все это сооружение. Поэтому, ехидно покосившись на Игоря, я деловито спросила:

— Игорь, ты ведь у меня почти что как секретарь и личный помощник в одном лице?

Ворон гордо выпятил грудь и стал прохаживаться по шкафу, демонстрируя мне всю свою значимость. Бедная птица, он так и не понял, что лесть обычно ничем хорошим не заканчивается.

— Не мог бы ты разобрать всю эту безумно важную информацию, а потом сказать мне, что стоит смотреть и кого поблагодарить? А я сейчас пошла на пару.

Игорь только клюв смог открыть от моей подлости. Когда я уже выбегала, он крикнул мне вдогонку:

— Ну, ты и наглая!

Я хитро улыбнулась и поскакала вниз по лестнице. Замок как обычно встречал просто безмерным количеством студентов. Их было не так уж и много, но они постоянно передвигались словно молекулы в хаотическом движении, и казалось, что их больше в два-три раза. Сегодня они все улыбались, вежливо здоровались, и на моих глазах дарили друг другу валентинки и целовались. Может, это просто случайности, совпадения, но оно сильно действовало на нервы. Все это перестало меня волновать, только когда я наткнулась на Эдика.

— Эдя, — я быстро пристроилась рядом, забыв, куда шла, — ты можешь мне ответить на один нескромный вопрос?

Меня эксперимент волновал с практической стороны, но Анжеле я об этом говорить не собиралась.

— Да, конечно! Что-то случилось, Снеж… Миранда.

— Как мы все видели, вы с Анжелой… начали встречаться, — более подходящих слов для описания отношений, вспыхнувших между молоденькой преподавательницей и старым бывшим и, скорее всего, будущим ректором академии у меня не нашлось. — Не поведаешь мне, как вы так?

Эдик, казалось, смутился, чуть покраснев, словно влюбленный студент, и огляделся по сторонам.

— Я тебе расскажу, но, надеюсь, ты никому не выдашь?

Я кивнула, попутно вздернув бровь. То, что здесь не все так просто, я заподозрила давно, и поведение Эдика мои догадки подтверждало.

— В общем, мне Анжела давно нравилась. Но разве посмотрит она на старика?

Я чуть было не ляпнула, что еще как, но вовремя прикусила язык, продолжая слушать рассказ.

— А буквально неделю назад, я нашел книгу «Любовные зелья».

Мои глаза поползли наверх. Я уже догадывалась, чем все это закончится.

— Вот я и приготовил одно. Мы вчера разговаривали, я подлил его в наш чай. Сам пить не стал, а вылил в кактус.

Я только покачала головой и бросила короткое: «Понятно». Ехидная улыбка упорно лезла на лицо, и, распрощавшись и посоветовав выбросить эту книжку, я пулей улетела в ту столовую, где, как я помнила, стояло несчастное растение.

Я опоздала. Точнее успела, но уже на вынос безвременно погибшего кактуса. Грузчики под руководством Арии вытаскивали его из столовой. Выглядело растение мягко говоря не важно. Почему-то стало коричневым, а местами даже черным и не то вяло, не то гнило.

— Привет, Снежинка! Куда-то торопишься? — спросила меня завхоз, как только увидела.

— Уже нет, — улыбнулась я, глядя вслед уносимому кактусу.

— Вон, посмотри, чего эти с несчастным растением сделали! — Ария сделала ударение на слово «эти». — Ни стыда, ни совести, ни уважения к природе. А главное, я ведь уже не первый год с этими живу, но никак не могу понять, чем можно добиться такого эффекта. Ведь еще вчера он почти зацвел!

Я осторожно встала на цыпочки, когда подошла к завхозу вплотную и шепнула ей на ушко:

— Любовными зельями.

— Чего? — заорала блондинка, отпрыгивая от меня. — Ты сейчас шутишь?

— Нет, я абсолютно серьезно. Информация достоверна. Более того, это произошло вчера.

— Кошмар какой, — глаза Арии нервно забегали из стороны в сторону. — Снежинка, прости, но мне надо срочно перевести все книги по любовным зельям в очень закрытый отдел библиотеки. И дать почитать профессору Бабкиной. Вдруг кто-то выпил и так же как кактус…

— Никто не выпил, — улыбнулась я, глядя ее суетливость.

— Слава Богу! — Ария с облегчением выдохнула и убежала в направлении библиотеки.

А я пошла в аудиторию читать лекцию. Хорошо, что Ария не сильно переживает из-за их расставания. Или, по крайней мере, не закатывается в депрессию.

Юра подошел ко мне в конце дня, какой-то растерянный и неуверенный в себе. Последняя пара только что закончилась, и я воодушевленно ругалась с Витькой по поводу того, что третья степень это все три стихии в кучу, а не каждая по отдельности, и что пора бы уже позаниматься нормально. Даже стукнула студента учебником и только потом заметила пришедшего ко мне Юру.

Он подошел, сразу начал говорить, но, казалось, через силу.

— Миранда, я понимаю, что сейчас я не вовремя. Но я просто не хочу ждать и оттягивать. Я… уже давно люблю тебя. Ты согласишься быть моей девушкой?

Сердце упало в бездну, разум закричал: «Бред!», захлебываясь давно умершей мечтой. Это было ощущение шага над пропастью. Я так давно ждала этого момента, хотела, чтобы у меня появился хотя бы шанс. Но когда желаемое действительно случилось, я засомневалась.

— Наверное, — мой голос оказался хриплым, почти не слышным. Я кашлянула, чтобы прочистить горло, и продолжила: — Наверное, ты понимаешь, что я не смогу дать тебе ответ сразу?

— Конечно. Когда ты сможешь сказать?

Он не сомневался ни капли. Это у меня в душе бурлили эмоции, хотелось броситься к нему на шею и поцеловать, но я сдерживалась, чтобы не спугнуть неожиданное счастье. А он стоял спокойный и уверенный, словно для него это ничего не значило.

— После ужина, — выдавила я, понимая, что дольше думать мне не надо.

Он протянул мне белую розу, которую до этого прятал за спиной. Я как-то рассеянно приняла ее.

— До вечера, — он улыбнулся и ушел, оставив меня одну.

Я добралась до своего рабочего стола, опустила розу, села перед ней, разглядывая каждый шип и каждый отросток. Что это все значит? Кому он врал, когда? Мне сейчас? Арии раньше? Или он не врет и на самом деле в меня влюбился, и из-за этого на самом деле расстался с Арией? Мог… когда я получила это лицо, он даже о ссорах наших забыл, неожиданно стал заботиться, переживать. Но тогда почему он сейчас такой равнодушный? Или я сама накручиваю себя и придумываю то, чего нет. Ну не может же он в самом деле серенады мне петь и на руках носить?

— И что ты думаешь?

Я вздрогнула от голоса, который разнесся по всей аудитории.

Оказывается, здесь была не только я, но и Витька, который скромно наблюдал из угла за этой сценой. Я нелепо улыбнулась, по-прежнему, в своих мыслях пытаясь оправдать поступок Юры. Может, он просто ищет замену Арии, и я, как ни странно, самая лучшая кандидатура? Очень похоже на правду.

— Думаю, что все-таки соглашусь, — выдавила я из себя, понимая, что меня используют, а я на это соглашаюсь. Просто потому, что не прощу себя, если откажусь от мечты. Я так давно надеялась услышать эти слова.

— А Ария? Зачем он тебе, вокруг много красивых парней.

Да, из-за этого я хочу отказаться. Скрепя сердце. Я ведь не смогу потом смотреть ей в глаза. Я ведь говорила, что не люблю его. Признаться что врала?

Я молчала пару минут, потом как будто бы в никуда сказала фразу:

— Мне это надо.

Прозвучало как-то неуверенно.

— Это вопрос или утверждение? — переспросил Витька.

— Это утверждение. Потому что если это вопрос, то ответ на него отрицательный, — я тяжело вздохнула и встала из-за стола. — Ладно, у меня еще есть время до ужина. Как-нибудь разберусь.

Витька ушел, но, как оказалось, слухи ползли по академии будто змеи, и спокойно взвесить все «за» и «против» мне никто давать не хотел. Каждый посчитал своим долгом высказаться.

Первым в мою обитель залетел Богдан, причем он был злой, недовольный и чуть не угробил мою дверь. Я возмутилась, но зато вышла из задумчиво-невменяемого состояния, закипая от злости:

— Какого черта?! Ты бы о своем здоровье подумал, прежде чем двери пытаться ломать?!

— Юра предложил тебе встречаться, так? — с места в карьер бросился Богдан.

— Было дело, — уклончиво ответила я.

Я снова сидела в своей аудитории за преподавательским столом, заперев в комнате Игоря. Только его назойливого голоса мне не хватало. Но сейчас его сменил Богдан, усевшийся напротив меня. Он глубоко вдохнул и начал допрос:

— Ты собираешь принимать его предложение?

— Еще не знаю, но тебе могу сказать, что, скорее всего, да.

— Вот я так и знал, — возмутился парень, укоризненно глядя на меня. В его взгляде было столько недовольства, что он подобно серной кислоте мог прожечь во мне дырку. — И зачем он тебе? Ты же знаешь, что он о тебе думает.

— Угу. А еще я знаю, что это правда, — как бы ни было тяжело, но я нашла в себе силы признать все.

Я правда хотела, чтобы Юрка принадлежал только мне, постоянно тянула его к себе, но при этом не очень любила вместе с ним сидеть в компаниях. Мне казалось, что друзья забирают его у меня. Я постоянно ограничивала его, что-то требовала, не желая довольствоваться тем, что есть. Я сама отпугнула его, сама во всем виновата.

— Чушь это, а не правда.

— Это ты сейчас так говоришь, Богдан. Просто в академии столько всего навалилось, что я не смогла повторить свою ошибку ни с кем другим.

— Слушай, я не хотел тебе это говорить, но мы ведь общались и до поступления, родители постоянно по праздникам встречались и нас с собой таскали. И ни разу Юра не упомянул о тебе…Ты не знаешь его настоящего, он не считал тебя другом.

— Я знаю его намного лучше, чем ты, — вступилась я. — У него такая тьма знакомых, что запутаться можно. Он всегда легко относился к людям и никогда не любил о них разговаривать. И знаешь, что бы он ни говорил, что бы ни думал, я всегда знала, как он ко мне относится. И я была для него лучшим другом. И если бы я тогда не растерялась и не сглупила с этой своей маской, а потом не приняла так болезненно его слова, до сих пор бы оставалась.

— Ты еще сейчас обвини себя во всем.

Я передернула плечами. А почему бы нет, у меня это хорошо получается.

— И что ты хочешь сказать, что сейчас он тебя любит?

Я покачала головой быстрее, чем успела подумать. Ужасный разговор, Богдан меня как наизнанку выворачивал, неприятно до жути.

— Вот видишь! — Богдан подскочил и начал ходить по кабинету из угла в угол. Я даже не поворачивалась, спиной чувствуя его движения. — Он тебя обманывает!

— Он просто сам запутался и не знает, чего хочет.

— Да нет, он специально!

— Резон? — спросила я, когда шаги стали медленнее и мягче.

— Ты же теперь принцесса. Очень лакомый кусочек, между прочим! — уведомил он меня ехидным тоном. Теперь разъедающий взгляд терзал меня со спины.

— Он не такой. Тут можешь даже не спорить, — я ответила сразу, не задумываясь.

— Ладно, но все равно. Зачем он тебе?

— Я… его люблю, — мой голос на миг дрогнул, в смятении.

Я так долго убеждала сердце в обратном, что уже стала сама понемногу верить в свою ложь. Но как только мечта забрезжила передо мной возможностью, что-то резко развернулось к сломанным за спиною мостам.

— Дура ты, профессор! И как принцесса тоже дура!

Тут меня прорвало. Я, конечно, понимала, что многим обязана Богдану, и он старается обо мне заботиться, но порой он переходил границы.

— Слушай, вообще какое тебе дело до моей личной жизни? Юра же не маньяк, не преступник и даже не интриган, от которого меня надо оберегать! И вообще, я что должна одна до конца своих дней одна оставаться? Между прочим, ты мне, пытаясь не дать начать нормальную человеческую жизнь, даже других вариантов не предлагаешь. Сам же меня замуж не зовешь и даже близко!

Парень смутился, замялся, быстро остудил свой пыл и стал смотреть себе под ноги. Закат, который зимой приходил рано, уже бился в окно, размывая наши очертания своим красным маревом. Богдан стоял, потупившись как провинившийся ученик, я сидела на стуле вполоборота, закинув правую руку на спинку. Картина маслом. Я что-то пропустила?

— Я не могу, — спокойно ответил он, не поднимая глаз.

— Вот все вы так, — в тон ему отозвалась я без малейшего возмущения. Затишье перед бурей.

— Я с Машей уже месяц встречаюсь.

— Что?! — подпрыгнула я со стула, разрушив идиллию.

Теперь настала моя очередь ходить из стороны в сторону, при этом громко кричать и размахивать руками.

— Я вообще не поняла, какое право ты имеешь пытаться мне что-то доказывать в личной жизни! Нашел с кем встречаться! — я как немой укор замерла напротив него, ожидая ответа.

— И что тебе в ней не нравится?

— Она тебя использует, — коротко ответила я. — И мы оба знаем, почему и зачем. И причина достаточно глупая. Она уже бесить меня начинает своими попытками выпендриться. Мало того, что она к вашей компании прибилась, так теперь и тебя к рукам прибрала.

— Я не понимаю, почему нет. Она предложила, мне как-то неудобно было отказывать. Почему бы не попробовать в самом деле?

— Молчи лучше, — раздраженно попросила я, пока окончательно не сорвалась. — В наших лодках одинаковые дырки. На меня бочку катишь, а сам бы хоть головой подумал.

Все, я высказалась, выдохнула. Он как-то глупо улыбнулся и примирительно сказал:

— Ладно, больше не буду. Без обид?

По-детски протянул мне мизинец правой руки.

— Бед обид, — я зацепила его своим, принимая чудачество.

Он ушел, я осталась одна, но счастье длилось не так долго. Как бы между делом отдать какие-то бумаги зашел Мирослав. Я все время, пока он говорил о делах, настороженно ждала подвоха, а когда он невзначай завел нужную ему тему, неожиданно даже расслабилась.

— В общем, я тут слышал, что тебе Юра, студент с первого курса встречаться предложил.

Я как будто бы удивленно выгнула обе брови и кивнула.

— В общем, он хороший парень. Я бы посоветовал тебе не отказываться…

— Все? — деликатно спросила я, не желая больше слушать ничего на эту тему. Конечно, ректор руками и ногами за Юрку, почти родственник.

— Да.

— Спасибо большое! — и я выпроводила Мирослава за дверь.

Следующей зашла бабушка, с которой трюк не прошел. Мне пришлось долго выслушивать нотацию на тему того, что будущая королева должна очень серьезно подходить к выбору своего мужа, а то одна уже довыбиралась. Я честно слушала, старалась даже сделать понимающий вид, но в итоге под конец не выдержала, перебила ее и сказала:

— Но я же замуж за него не собираюсь!

— Ты еще скажи, что у вас не будет ничего серьезного! — возмутилась Валерия Анатольевна, накручивая кончик косы, которая сегодня грациозно спускалась до пояса.

— До свадьбы — ничего. Я воспитанная девушка, — соврала я, понимая, что в свои интимные дела я никому лезть не дам. Совсем уже.

— Тогда гуляй с кем хочешь и когда хочешь! Прости старуху, что я вот так! — она радостно соскочила из-за парты с не старческой подвижностью, чмокнула меня в щеку и вышла, оставив снова одну в кабинете.

Но счастье опять длилось недолго. Зашла беспардонная Анжела и начала объяснять мне, что в общем-то вариант неплохой. Почти одновременно с ней влезла Астрид. Она сначала хотела уйти, но, поняв суть разговора, осталась, да еще и поздравила меня. Вытолкала я их обеих, после вытащила из стекла хрустальный бокал и с чувством выполненного долга разбила вдребезги.

Потом зашла Виолетта, но стоило ей появиться на пороге, произошел какой-то взрыв. Что я натворила, я не поняла, но девушка схватилась за сердце и сказала, что намек понят. Потом пришел Степа, который сразу с порога заявил, что ничего говорить не будет. Но вместо привычных вопросов по домашнему заданию, он кинул мне загадочную фразу:

— Подумай, ты ведь только больше огребешь проблем, — и ушел, пока я и рядом с ним ничего не взорвала. Конечно, убить я никого не убью, но об этом никто не догадывался.

Когда зашел Олег, я очень удивилась, но с порога спросила:

— И ты туда же?!

— Куда? — не понял оборотень. — Я тебя решил с праздником поздравить. А то как-то нехорошо от коллектива отбиваться. Оказывается, тебе даже Георгий валентинку послал, а я как последняя свинья.

— Слава Богу! — обрадовалась я, принимая у него из рук мармелад в форме сердечка. — Извини, что я тебе ничего взамен не приготовила. Я вообще об этом дне забыла.

— Ничего страшного, — сказал он, оглядывая мою комнату, усыпанную осколками. — Вижу, у тебя какие-то проблемы.

— Ну, есть одна, — смущенно призналась я.

— Поделишься?

— В общем, — я вздохнула и села прямо на стол, — мне Юра предложил встречаться. Меня сегодня за весь день достали с этой проблемой. У каждого свое мнение, к тому же его отношения с Арией… в общем, у меня уже от всего этого беспредела голова болит.

— Ну, и надо оно тебе с какими проблемами? Плюнь на все, на нем свет клином не сошелся, — пожал плечами Олег.

— Да, наверное, — я опустила голову. Решение-то простое, но я отчаянно ему сопротивляюсь.

— А вообще, не слушай никого и оцени ситуацию так, будто никого вокруг нет, и ничего не происходило. Спроси себя, нужен ли тебе самой именно этот человек, — оборотень сказал это спокойно, но с какой-то грустью, а может, я просто пыталась поймать отражение своих чувств. — Ладно, не буду мешать. До ужина.

— Угу, — грустно кивнула я, разворачивая мармелад.

Хоть кто-то сказал его не слушать. Почему-то это радовало, но проблемы не решало. Сердечко кончилось, после него осталась только основание, которое я сначала не заметила. Развернув бумагу, я обнаружила рамку тоже в форме сердца и записку, прикрепленную к ней: «Это мне Карл перед отъездом отдал. Надеюсь, ты не против, если она будет у тебя?»

На фотографии мы с Олегом целовались под омелой.

Сначала у меня отвисла челюсть, потом прорвался какой-то нервный смешок. Зато все мои мысли полностью переключились на убийство одного не в меру заботливого принца. В таком состоянии меня и застала Ария, зашедшая ко мне вместе с Рэмом.

— Ты чего? — удивилась она, глядя на нервно смеющуюся меня.

— Нет, все в порядке, — сказала я с дурацкой улыбкой спрыгивая с парты. Картинку я предусмотрительно сделала другой. Вроде как наложила на нее морок, до того времени, пока я не найду подходящее место.

— Есть разговор, — серьезно сказала Ария.

— Да, — кивнула я, первой уходя в свою комнату. Хотя, Рэм смылся туда гораздо раньше.

Мы зашли, выгнали ворона в аудиторию, как бы он не возмущался, и сели напротив друг друга. Я на стул, она на кровать. Между нами встал довольный Рэм, ухвативший нас за руки.

— В общем, — сказала она, отводя глаза, — я все уже знаю, и даже не пытайся меня или себя обманывать. Забирай его!

— Но он же не вещь! — подскочила я, не ожидая такого от Арии.

— А это смотря с какой стороны взглянуть, — недовольно пробурчала блондинка. — Но я не об этом. Просто он расстался со мной сам, потом подумал, пришел к тебе… я тебя знаю, ты начнешь думать о моих чувствах, о чем-то еще… так что я тебе говорю: забирай его!

— Ария, — мягко протянула я, касаясь ее руки.

— Нет, я его не люблю. Это было увлечение, прихоть. Но он меня бросил, сам виноват. Так что… пусть он с тобой будет счастлив. Забирай его, да! И пеки ему шарлотки, заботься о нем… короче, ты меня поняла! — она говорила почти спокойно, но я видела, что ей на самом деле тяжело. — И не смей ослушаться! Мне будет намного хуже, если я узнаю, что из-за меня у вас ничего не получилось.

Я пересела на кровать, заодно забирая к себе на колени Рэма. И крепко обняла ее, закрыв глаза. Дракон сказал свое коронное «У» и обнял нас обеих. Мы рассмеялись, каждая немного прослезилась, но непременно так, чтобы не видела другая.

— Хочешь, я тебе новый стих свой покажу?

— Конечно, хочу! Зачем вообще спрашиваешь?

— Не знаю. Кстати, в плане стихов, на меня расставание с Юрой очень хорошо влияет. Я так много пишу… но не все мне нравится. Можно сказать, почти ничего, — она протянула мне бумажку.

Закрой за собою дверь.

И можешь прочь уходить.

Ты дикий свободный зверь,

А я не могу простить.

Захлопни снаружи окно.

Мне холодно от щелей.

Не бойся, мне не темно.

Прочь уходя, не жалей!

— Красиво, — грустно улыбнулась я, пробегая глазами по строчкам. — Вот только безумно грустно.

— Ладно, Снежинка, тебе пора на ужин, — Ария встала, подхватив подмышки дракона.

— Ага, — кивнула я, вставая. Рэм, незаметно от хозяйки, сунул мне что-то, и я тут же упрятала подарок в карман.

Ария в столовую не пошла, а вот я сунулась туда, хотя сама не знала, зачем. Весь зал замер как будто в предвкушении плоти и крови, которых он ждал весь сегодняшний день. Решив потянуть время, я попыталась поесть, однако, поняла, что у меня нет аппетита. Вилки с наигранным энтузиазмом стучали по тарелкам, но все взгляды устремились на меня. Наверное, первый раз за ужином собралась вся академия одновременно.

Быстро поняв, что в горло кусок не лезет, я встала из-за стола и пошла на выход, где меня уже ждал Юрка. Я не знала, что сказать, поэтому молча улыбнулась и кивнула. Он понял меня без слов, притянул к себе и поцеловал, тем самым давая ответ на мучивший всю академию вопрос.

По телу разлилось приятное тепло и безумное блаженство от осознания реальности невозможного. Я обняла его, касаясь его губ своими, но почему-то мне хотелось чего-то большего. Можно даже сказать, что в душу закралось легкое разочарование. Особенно в тот момент, когда он отпустил меня и взял за руку, чтобы повести на «прогулку» по замку.

Поздно вечером, когда он ушел из моей комнаты, где мы как раньше говорились, я достала из кармана подарок Рэма.

Писать тебе и для тебя

Бывает глупо и ненужно.

Сошлись с тобой мы не любя

В судьбы игривом полукружье.

Наверно, не нужна навек.

И ты, по сути, мне не нужен.

Скажи, зачем в душе рассвет

Мой был навек тобой разрушен?

Дышать и жить одним тобой.

Я не хочу и не умею.

Но что же, кроме как любовь,

Мою судьбу больную греет?

Сегодня, я тебе пишу,

Прижав тепло к оконным стеклам,

И что-то светлое ищу

В конце тех строк, где лишь вопросы.

Я только покачала головой, оглядывая тыльную сторону листа, на которой была написана дата. Надо же, и месяца не прошло.

Я откинулась на кровать, закрывая глаза. Конечно, так я тебе и поверила. Ты жестокая обманщица, Ария. Только… мне жаль, что я не могу тебе этого сказать. Ведь тебе же так легче? Или я снова себе вру, чтобы разрешить то, что делать ни за что не должна?

XXIV

Всю неделю я провела в какой-то бешеной эйфории, задыхаясь от счастья. Мы разговаривали часами, мы целовались, тайком пробравшись в зимний сад, мы ловили каждый взгляд друг друга. Он носил меня на руках, неуверенно говорил мне комплименты, и я была счастлива. Хотя и не могла отделаться от ощущения, что он ведет себя совсем не так, как я привыкла. Наверное, это отношения с Арией сделали его таким.

На пары я приходила счастливая и даже не обращала внимания на свои перепалки с Богданом, который не уставал ерничать. Я не оставалась в долгу, но делала это с таким умиротворенным выражением на лице, что скоро парень отказался от идеи вразумить меня подобным образом.

В тот день Олег залетел в кабинет, нервно сверкая глазами, прямо после пары ведьмарей. Плюнул на все правила приличия и заявил, что мне надо срочно собираться и идти.

— Как вы себе позволяете разговаривать с принцессой? — возмутился Юра, который, как ни странно, оказался не в курсе наших дружеских отношений с оборотнем.

— Молчи, сопляк! — коротко отрезал мужчина, переводя дыхание. Создавалось ощущение, что лестницу в мою башню он преодолел в один прыжок. — Принцесса получше тебя знает, что такое ЧП.

Выдохнул, и обратился уже ко мне:

— У тебя есть две минуты переодеться, там в Рейхарде какая-то дрянь вылезла.

— Хорошо, — я кивнула и, несмотря на то, что мой парень хотел возразить, побежала к себе в комнату, на ходу развязывая шнуровку на корсете.

Красная водолазка, теплые черные брюки, заправленные в сапоги из кожи файшнека, высокий хвост, чтоб не мешали волосы, и осенняя куртка, в которой на улице этого мира я бы замерла через минуту. Юра с Олегом ждали меня внизу, напряженно не пересекаясь взглядами между собой. Я чмокнула свое счастье в щеку, чтобы не дулся, сказала не терять, и побежала вниз.

— У вас все хорошо? — спросил оборотень на ходу.

— Просто замечательно, — расплылась я в улыбке.

— Хорошо, — сказал он очень нехорошим голосом.

— Ревнуешь что ли? — весело спросила я, почти спрыгивая с последних двух ступенек.

— Просто он мне не нравится.

— И Богдан тебе не нравился…

— Ну, не нравятся мне твои ухажеры! — возмутился оборотень и врезался в мне спину, потому как я остановилась как вкопанная, осознав одну простую мысль. Из-за этого столкновения, правда, равновесие чуть не потеряла я.

— А у меня же пары пропадут!

— Ну, и что? — Олег подхватил меня, чтоб не грохнулась.

— Как что? — я развернулась прямо в его руках. — Конечно, Рейхард ведь важнее будет. Особенно сейчас.

— Да не вертись ты! — рыкнул на меня оборотень. — Вот именно, что важнее. А вообще ничего у тебя не пропадет. Мирослав обещал уговорить Валерию Анатольевну тебя заменить.

— Он сам обещал? — удивилась я подобному.

— Да!

— Мы вернемся в третью мировую, — подвела я итоги, выпуталась из его рук и побежала дальше к антресолям, через которые нам и надо было проходить.

Внизу нас уже поджидал Георгий.

— Я думал, девушке нужно больше времени на сборы, — сказал он удивленно, когда я резко затормозила перед ним.

— Мы втроем идем? — спросила я, оглядываясь.

— Да, я, ты и Гоша, — ответил мне Олег, а потом прокомментировал фразу Георгия: — Девушке много, а вот сумасшедшей — нет.

— Да как ты смеешь так говорить о принцессе?! — немедленно взвился Георгий.

— Да ладно! — хором отозвались мы с Олегом, не понимая, в чем проблема.

— Олег, тебя сегодня уже второй раз обвиняют в том, что ты со мной фамильярен, — ехидно уточнила я, вставая оборотню на руки, чтобы взобраться наверх.

Проехалась словно на лифте, будто оборотень и не почувствовал моего веса.

— И что ты предлагаешь?

— Подумать над этим.

— Вряд ли из этого что-то выйдет, — усмехнулся он, разогнался и запрыгнул следом. — Ты мне попустительствуешь.

Георгий не заставил долго себя ждать, появившись почти сразу же после Олега. Мы быстро накинули плащи, и вышли на улицу, встретившую нас оглушительным ревом. Подобно грому он звенел, казалось, из одной точки и из каждого уголка города одновременно. Кричал монстр — его рык растворялся в сотнях голосов людей, звучавших отовсюду. Серое, умершее небо в больничных заплатах синего лейкопластыря молча встречало нас безразличным спокойствием.

— Я так понимаю, он небольшой, — сказал Георгий, вглядываясь в прорехи между домами. — Я его отсюда даже не вижу, но судя по звуку, он недалеко.

— Тогда придется подходить почти вплотную, — вздохнула я. Вдруг вспомнила, что забыла в академии перчатки.

— Там сейчас не подступиться. Наверняка, все оцепили. Через солдат мы не прорвемся, — покачал головой Георгий, получше меня зная обстановку в городе.

— Тогда надо подойти насколько это возможно близко, — решила я и сразу же бросилась вперед.

Каблуки стучали по плитке, рядом мелькали дома с облупившейся и поблекшей в свете глупого неба штукатуркой. Олег и Георгий поспевали за мной. Я рукой придерживала капюшон, чтобы не выдать свое красивое, но опасное лицо. Олег поймал меня за руку и бесцеремонно дернул за угол одного из домов, когда я собиралась выбежать на улицу, ведущую прямо к оцеплению.

— Смотри отсюда, хорошо? — попросил он, переводя дыхание.

Вряд ли он не успевал за мной. Видимо, просто сильно испугался, что я все-таки выскочу в поле зрение солдат. Я высунулась вышла из-за угла.

— Он очень маленький. Это плохо, — решила я, когда не увидела животное из-за собравшихся людей. Пожалуй, я пару раз заметила мелькнувший хвост скорпиона и голову льва. На мантикору из наших мифов похоже. — Мне нужно пробраться туда.

— Ты совсем сошла с ума? — деликатно уточнил Олег. В этот раз Георгий ему ничего не сказал. — Нет, туда я тебя точно не пущу! Тебя прикончат раньше, чем ты пройдешь!

— Хорошо, тогда я могу попробовать атаковать с крыши ближайшего дома, — предложила я компромисс. — Там у меня точно будет закрыт тыл. Но проблема в том, что ближайшая дыра, куда я могу его утрамбовать, тоже на крышами. Я думаю, ты понимаешь, что это значит?

— Его надо загнать туда? — деловито уточнил мой старый знакомый.

— Хотя бы на одну параллель.

— Гош, мы сможем прорваться через этот барьер так, чтобы нас не повредили?

— Мы — сможем, — кивнул барон Лесский. — Там обычно не так много оборотней, преимущественно боевые дальнобойные маги. К тому же на высоте это все делается довольно спокойно. Но вот только не говори мне, что ты оставишь нашу принцессу одну без охраны!

— А выбора нет, — вздохнула я. Олег не стал ждать, пока я навздыхаюсь и выясню отношения с Георгием, а помог мне подняться.

Оказавшись на карнизе окна первого этажа, забитого ссохшимися досками, я зацепилась за каменный выступ на середине второго окна, и уверенно полезла вверх, мимолетом подстраховывая себя магией. Полностью забираться при помощи природных умений я не решалась, потому что сейчас магический фон мог очень легко прослеживаться. В таких ситуациях следовало мобилизовать все силы. Скудные, надо сказать.

На крыше я не встала в полный рост, а почти ползком добралась до края. Странно, но в центре была только одна зверюга, похожая на мантикору со странным фиолетовым окрасом. Ее со всех сторон окружали маги с длинными полностью металлическими алебардами. Проем, кстати, был всего один как раз напротив меня.

Заметив Олега и Георгия с разных сторонон зверя, я начала формировать печать. Второго шанса у меня могло и не быть. Оборотни, не сговариваясь, пулей метнулись в середину, почти не уловимые для человеческого взгляда.

Мантикора рванула за ними стоило им проскочить над ней. Толпа испуганно отступила, когда она, распахнув крылья, взметнулась вверх. Я уже прицелилась, как вдруг, последнюю секунду какой-то таинственный хранитель дернул меня посмотреть на право. С соседней крыше на меня летело заклинание.

Я отпрыгнула за миг, бросая печать сквозь поднявшийся ворох пыли от обломков стены дома. Я поняла, что промазала еще до того, как смогла увидеть мантикору, летящую прямо на меня. Новую печать я создала быстрее, амулеты помогли. На этот раз попала, впечатала животное в синюю прореху неба. Капюшон, слетел, ну да не важно. Меня узнали раньше, меня ждали.

Не успела я порадоваться победе, как увидела молнию справа. Прямо на меня, точно в цель. Меня окружили, заранее приготовили засаду.

Как уйти? Отпрыгнуть? Не смогу далеко, все равно заденет. Я запаниковала, звуки смешались, перед глаза как пелена, а, может, просто пыль.

Олег появился передо мной внезапно, вернув меня в реальности. Принял удар на себя. Тело волка стало человеческим, несколько раз дернувшись от пронизывающих его разрядов. Олег упал на черепицу, прокатившись по некрутому скату крыши, еще дергаясь от судорог. Барон Лесский подхватил своего друга уже летевшего вниз и закинул на плечо.

Очнувшись, я создала стену из густого тумана. Спрыгнув к оборотням, схватила Георгия за руку и побежала, ориентируясь по синим дырам, которые я видела слишком отчетливо.

Ближайшим оказался проход в Лайори, куда я и втянула барона. Благо, в этой точке прыгать вверх не пришлось, только чуть приподняться как на ступеньке.

— Укладывай его на землю, — потребовала я, как мы оказались в безопасности.

— Смысл? — ответил Георгий, не спеша выполнять указание. — Мы сейчас ему ничем не поможем, надо вернуться в академию. Если задержимся, могут возникнуть осложнения с ожогами и, если сильно не повезет, с сердечной системой.

— До академии сейчас далековато, — сказала я, пытаясь разглядеть через проход остальные порталы. — Мы в Лайори, думаю, что первую помощь могут оказать и здесь. Надо только как можно быстрее добраться до города. Он вон там, — я указал рукой в сторону, где сверкали веселые купола.

— Вижу, — кивнул Георгий, зачем-то оборачиваясь волком. К моему удивлению, Олег без лишних травм оказался у него на спине. — Садитесь, быстрее. И придерживайте его, если вам не трудно.

Долго упрашивать меня не пришлось. Дежурную стражу мы встретили буквально через три минуты бега, чуть не проскочив ее из-за смещения пространства. Когда Олега перекладывали на специальные носилки, которые охрана предусмотрительно носила с собой, я заметила на его руке маленькие точечные ожоги, где ток вошел. Вокруг них кожа разрывалась узором пчелиных сот. Сердце сжалось. А ведь страшно даже подумать, что бы с ним случилось, если бы он сразу был в человеческом обличье.

Нас доставили прямо во дворец, где сразу засуетились медики. Олега отнесли в специально оборудованную комнату, а нас с Георгием правители Лайори увели в столовую пить чай, как бы я не сопротивлялась. Уговорили меня только сказав, что я все равно сейчас не смогу для него ничего сделать.

Меня практически ни о чем не расспрашивали, видя мое состояние. На ночь оборотня оставили в своеобразной операционной, запретив мне его видеть. Сил возражать не нашлось. Я отправилась в свои покои, но так и не смогла заснуть. Я то проваливалась в беспокойную дрему, то снова с какой-то убивающей ясностью мучилась тем, что Олег из-за меня находится на грани жизни и смерти.

С самого утра я была на ногах. Молчалива, грустна, взволнованна. Меня не трогали, только сочувственно глядели на то, как на мои глаза беспричинно набегают слезы, а потом одна две непрошено срываются вниз, как бы я не старалась удержать в себе все.

Как только Георгий проснулся, я попросила его отправиться в академию, чтобы за нас не волновались. Кто знает, какие еще бессмысленные жертвы могут последовать, если они решат, что с нами что-то случилось. Он не стал даже возражать и сразу после завтрака мы отправились искать то место, откуда легче всего перебраться в Рейхард. Как из середины миров добраться до нашего мира Георгий знал, прекрасно ориентируясь в улочках города с печальным небом. Я выпустила оборотня в заплаканный мир в какой-то подворотне, которую со стороны не мог видеть никто из редких прохожих. Я смотрела ему в след, пока он не скрылся за углом дома. А потом молча развернула метлу, которую мне любезно выдал, пока я гостила здесь, Эрик. Кстати, он меня и сопровождал.

— Тебе не стоит так беспокоиться, — начал он.

— Разве? — как будто меня резанули ножом по еще не зажившей ране. — Мне можно принять как должное то, что человек из-за меня умирает?

— Я бы даже сказать, что тебе нужно смириться с этой мыслью. В тот момент, когда ты решила вести борьбу за власть, ты должна была осознавать, что из-за этого погибнут многие. Потому что войны без жертв не бывает.

— Да, знаю я, — печально опустила я глаза в искрящуюся зеленую траву, утопающую в лучах веселого солнца.

— Тогда почему ты так о нем волнуешься? Ты ведь места себе не находишь и чуть ли не сама умереть готова.

— Наверное, потому что он мой друг, — невольно призналась я. — Очень хороший друг, который всегда со мной рядом и видит во мне не принцессу, а обычного человека не смотря ни на что.

— Вот с этого и надо было начинать, — улыбнулся Эрик, — кстати, наши врачи перевели его в нормальную комнату и сказали, что после обеда ты можешь сидеть с ним столько, сколько захочешь.

— Что?! — подскочила я, чуть не потеряв равновесие на метле. — А почему ты мне об этом раньше не сказал?

— Потому что иначе ты бы так и не проводила Георгия.

Он усмехнулся, а я в ответ только взяла резкий старт на метле. Правда, до замка мы добрались одновременно, потому как он лучше меня знал дорогу и кое-где срезал. В комнату к Олегу я ворвалась без предупреждения, выгнав оттуда сиделку и заявив, что я сама буду ухаживать за ним. Она долго сопротивлялась, но я отвоевала свое исключительное право на уход за больным.

В итоге пришлось ухаживать еще и за мной: весь день мне приносили еду, про которую я благополучно забывала. Я просто сидела на кресле рядом с оборотнем, иногда прохаживаясь по комнате или выходя в уборную.

Олег как будто мирно спал, лишь периодически вздрагивая от шаливших нервных тиков. Ожоги еще не сошли, но благодаря магическому воздействию кожа вокруг них стала нормальной. Еще, как оказалось, он сломал два ребра, хотя и в этом медики замечательного города Лайори не видели большой проблемы, уже вправив их.

Как бы не уговаривали меня принцы и даже их мать пойти спать к себе, я пока отказывалась, мотивируя тем, что еще не устала. Уже ближе к ночи я пристроилась в кресле рядом с кроватью больного и смотрела на спокойно посапывающего оборотня, как будто бы и не случилось с ним ничего. Поразительно, вот я сейчас сижу и переживаю за него, а ему все равно и даже ни капельки не страшно. А если бы я все-таки попала под удар? Какой же он эгоист. Подставил себя просто для того, чтобы не волноваться за меня.

Утром я проснулась оттого, что кто-то касался моей руки. Вздрогнув, я подскочила. Получилось плохо, ноги, подобранные под меня, просто-напросто затекли.

— И долго ты так сидишь? — с улыбкой спросил Олег, разглядывая заспанную принцессу. — Нормально спать-то не пробовала?

— Мне там не спится, — сконфуженно пробормотала я и тут же начала расспрашивать о том, как он себя чувствует.

Выяснилось, что нормально. Даже издевается надо мной, как ни в чем не бывало. После шутки о том, что у него теперь королева в сиделках, я откровенно обиделась и вылетела из комнаты.

Карл, стоявший под дверью в каких-то неведомых мне раздумьях, тут же бросился ко мне с встревоженным лицом.

— С ним что-то случилось?

— Да все с ним в порядке, — раздраженно бросила я, оскорбленная до глубины души, — еще и издевается. Можно выписывать!

Карл отстал, а я, наконец, вернулась в свою комнату, в которой все было нетронуто с прошлого утра, и рассерженная села на кровать. Однако чувство необычайной легкости скоро угомонило разбушевавшуюся ярость. Еду мне по привычке приносили в комнату, поэтому весь день я ни с кем не виделась. Пару раз порывалась пойти проведать Олега, но останавливалась тем, что он меня обидел, и у него есть сиделка, и оставалась в комнате.

Уже под вечер ко мне зашел старший из братьев:

— Ты бы к нему зашла.

— Зачем? — фыркнула я не хуже облитой кошки. — Ему и без меня там лежится неплохо!

— Ты лучше зайди. Он весь день только и повторяет твое имя, а вроде и не в бреду.

Я помялась еще минут пять, а потом все же решила оказать ему великую милость.

Оборотень чуть не соскочил с кровати, когда я появилась, но его тут же уложила бдительная медсестра. Правда, ее я снова выгнала, желая, поговорить с ним наедине.

— Не поверишь, я за это время выучил, что тебя зовут Миранда! — радостно сообщил мне Олег, оставшись со мной наедине.

— Это все, что ты хотел мне сообщить? — надменно вздернула я бровь.

— Нет, не все, — уже серьезно ответил оборотень. — Я хотел попросить у тебя о прощении и об одной услуге.

— Какой же?

— Посиди со мной, — спокойно и даже немного жалобно попросил мужчина. — Мне действительно очень приятно, когда ты рядом. Кстати, твое имя такое громоздкое и неповоротливое.

У меня глаза поползли на лоб от такой наглости.

— Я знаешь, что подумал? Давай мы тебе какое-нибудь сокращение придумаем?

— Какое? — ошарашенно спросила я.

— Мирочка? Как тебе Мирочка?

— По-моему, как-то не очень получится, если все буду звать принцессу, или даже королеву, Мирочкой.

— А кто говорил про всех? — оборотень невинно моргнул. — Все пусть сами думают, а я для себя прощу. Так как тебе вариант? Можно мне тебя так называть? — Олег нежно и ласково попробовал: — Ми-ро-чка?

— Ладно, тебе можно, — я улыбнулась, не в силах больше злиться, и устроилась в кресла, где сидела весь вчерашний день.

Стыдно признаться, но королева вторую ночь подряд спала сидя на неудобном диване из-за одного очень приятного оборотня. И, что еще страшнее, нисколько об этом не жалела.

XXV

Сначала Олегу не разрешали вставать с кровати врачи, потом ему понравилось, и он сам не хотел выписываться. В итоге в академию мы добрались только к вечеру понедельника, когда почти все уже разбежались по своим комнатам. На душе было настолько прекрасно, что хотелось петь и танцевать. Немного скребли кошки оттого, что я так надолго оставила Юру, но Олег забивал эти мысли своими байками, которых еще мне не рассказывал. И каждый раз, как я заливисто смеялась, с возмущенным видом говорил мне: «Не смеши меня, мне смеяться больно!» — и я заливалась хохотом в два раза громче.

Мирослав встретил нас где-то по дороге и довольно далеко от своего кабинета. Видимо, слышал нас издалека. Он стоял, грозно сдвинув густые брови и скрестив руки на груди. Мы смущенно остановились, глядя на ректора.

— Явились?

— Здравствуйте, Мирослав Борисович, — кивнула я смущенно. — Мы вот в Лайори задержались.

— Я понимаю, Олег был ранен, но вы, принцесса, могли бы вернуться.

— Как я могла бросить одного человека, который спас мне жизнь! — искренне возмутилась я, хотя понимала, что для принцессы это не самая веская причина.

— Спас жизнь? — откуда ни возьмись, рядом появилась Валерия Анатольевна, как будто специально прячась до этого за углом. — Это не картинное преувеличение?

— Нет, — покачала я головой, глядя на то место, где под курткой скрывалась неудобная повязка, поддерживающая еще не сросшиеся ребра.

— Ах, молодой человек, я так вам признательна! — бабушка кинулась обнимать Олега, но дорогу ей преградила я, принимая объятия на себя с криком:

— Ребра!

— Что ребра? — не поняла она, разглядывая мое взволнованное лицо.

— У него ребра сломаны. Не все, но, кажется, два или три. Я, если честно, не помню, — усиленно зашептала я.

— Я даже об этом не подумала, — покачала она головой. — Тогда позвольте мне отблагодарить вас чашечкой чая с пирожными?

— В час ночи? — не понял Мирослав, вздергивая бровь. — Ребра там у него сломаны или ноги, но завтра свои пары будет вести он, потому что я не успеваю.

— Я не против, — широко улыбнулся Олег, галантно протягивая руку Валерии Анатольевна, которая и так смотрелась очень молодо, а рядом с ним так и вообще расцвела словно диковинная черная роза. — Не волнуйтесь, барон, я с утра приступлю к своим непосредственным обязанностям.

— Ты с нами? — почти в голос спросили они у меня и рассмеялись.

— Э, — замялась я, пытаясь спрятать глупую улыбку, — я бы хотела все-таки выспаться.

И под шумок убежала от ректора намного быстрее, чем они, потому что потом Мирослав бы меня не отпустил. Вряд ли бы он стал церемониться с моим хочу и не хочу без посторонних.

На самом деле, к себе в комнату я зашла только затем, чтобы скинуть уже грязную за столько дней одежду и надеть легкое белое платье. Несмотря на поздний час, я хотела зайти к Юре, потому что очень соскучилась по нему. В уже привычные шпильки влезать совсем не хотелось, надела балетки, наплевав, что без каблуков платье почти подметает подолом пол. Моих шагов было не слышно, я, радостная, бежала к заветной двери.

Чтобы пройти в комнаты мальчиков, мне следовало спуститься вниз, затем подняться наверх, а потом, если ты, не дай Бог, не знаешь планировки замка, поплутать в поисках нужного помещения часа полтора, гадая, почему пятая комната расположена между семьдесят восьмой и тридцатой, а напротив нее стоит десятая. С женскими спальнями все было намного проще. Видимо, для парней это была дополнительная домашняя работа по занятиям ректора. Хотя с номерами комнат все как-то просто объяснялось, но я как-то не вникала.

В коридоре звучали голоса, которые я услышать здесь не ожидала. Я сбавила скорость, подошла к стене вплотную, сердце забилось чаще. Я настолько хотела сейчас стать незаметной, что поневоле стала сливаться с камнем.

— …Я не понимаю, к чему этот разговор вообще, — Ария не кричала, но в ее тихом голосе слышалась целая волна возмущения.

— Да, пойми же ты, у меня не было выбора, — с ней говорил Юра.

Пламя взметнулось в светильнике и вновь стало спокойным. Я смотрела сейчас только на огонек не в силах пошевелиться. Сердце чуяло неладное и болело, словно голова перед грозой.

— Был у тебя выбор.

— Почему ты не хочешь меня понять? Ты ведь клялась, что любишь меня, — голос был какой-то жалкий обессилевший, совсем не тот, к которому я привыкла.

— Ты тоже, — ответ короткий, после него стук каблуков.

Она сделала всего пару шагов. Кажется, он перехватил ее за руку и повернул к себе.

— Ария! Да, я согласился на предложение Мирослава, но я не могу без тебя. Я с ума схожу, мне тебя не хватает.

В коридоре повисла тишина, Ария затягивала с ответом. По моей щеке невольно пробежал соленый ручеек, стекая за шиворот. Так вот оно как все на самом деле? Кота в мешке не утаишь. Ни моей привязанности к Юре, ни подобной рокировки. Почему-то сейчас сложилось ощущение, что Селена прекрасно знала о готовящемся покушении и восстании. Просто не смогла сделать выбор: она или два близких ей человека.

— Юра, это обман и предательство. Ты предал меня, а сейчас пытаешь предать и ее. К тому же, если бы ты меня действительно любил, то тебе было бы все равно, что там станет с твоей драгоценной карьерой.

— Да причем тут карьера? Вбила себе что-то в голову и слушать ничего не желаешь. Не сделал бы мне ничего дядя Мирослав, несмотря на все намеки. Просто не меня, так другого приставили бы к Снеже. И манипулировали бы как хотели. Между прочим, ей тяжелее, чем нам, на нее столько всего свалилось.

— Отговорки. Ее есть, кому поддержать.

— Тряпка или прихвостень Мирослава? — не выдержал Юра. Ого, как он Богдана и Олега не любит. — Шикарно, нечего сказать. Ладно, если тебе на нее плевать, давай я сейчас все брошу и вернусь?

— Не смей! — резко оборвала его девушка, нарушая звоном своего голоса таинственный полушепот, витавший в коридорах замка. — Я уже не вернусь к тебе. Ты уже один раз предал. Ты не нужен мне.

— Ария…

— Уходи, — коротко бросила она, сама оставаясь на месте.

И он пошел, правда, не к себе, а почему-то в мою сторону. Я от испуга вжалась в стену, как только могла. И только перестав слышать его шаги, я ослабила контроль и безвольно сползла вниз по стене. Я задыхалась оттого, что мой плач никто не должен услышать. Ария там, за поворотом, кажется, тоже сделала пару шагов. Шуршание ткани о камень стены. И у нее нет сил.

— Ты ведь знаешь, что я все слышала? — спросила я, когда отвлекла себя какой-то левой мыслью, тем самым заставив голос не дрожать.

— И ума не приложу, что теперь с этим делать, — вздохнула она из-за угла.

— Ария, я…

— Оставь его себе, — коротко и отрывисто сказала завхоз. — Ты думаешь, я приму его после предательства? К черту Мирослава. Да, именно туда он и мог его послать. И знаешь что самое противное? То, что он бы ничего ему не сделал. Выплыви эта история на поверхность, Валерия Анатольевна камня на камне бы здесь не оставила. И не только она. Вот только он этого не понял. А может и правду захотел тебе помочь, уж не знаю только как. Знаешь, я, конечно, не могу тебя просить быть с ним, если ты не хочешь. Но что-то подсказывает мне, что все же ты не откажешься.

— Ария…

— Не говори ничего утешительного, хорошо? От этого очень тошно.

— Прости меня?

— Ты здесь не при чем, — она усмехнулась, хотя, казалось, нечему. — Во всяком случае, просто позаботься о нем. Я надеюсь, он будет счастлив. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула я, хотя знала, что она меня не видит.

— Знаешь, мне сейчас совсем не хочется в комнату возвращаться, — начала она зачем-то говорить на такие глупые, но в тоже время нужные сейчас темы. — Там Рэм, а я так хочу побыть одна.

— Хочешь, он сегодня переночует у меня? — предложила я, хотя и боялась реакции.

— Это было бы здорово, — без особых эмоций ответила завхоз. — Пожалуйста, если тебе не трудно.

Я встала, опираясь на стену, пусть прекрасно стояла на ногах и так. Ария вышла за мной и, отставая на шаг, пошла следом. Рэм воспринял двух его молчаливых и убитых нянек с радостной улыбкой, ничуть не смущаясь нашим настроением. Ария отдала его мне, я приняла на руки. Мы ни разу не посмотрели друг другу в глаза.

В комнате Игорь встретил меня фразой:

— Ты опять его сюда притащила! А я думаю, зачем ты поперлась из комнаты на ночь глядя.

Я ничего не сказала, только молча села на кровать. Дракон устроился напротив протягивая мне свои стиснутые кулачки.

— У, — сказал он и разжал лапки, откуда сразу же упало на пол несколько неаккуратно оторванных маленьких листочков бумаги.

Я подобрала их, видя знакомый подчерк. Потом, чмокнув дракона в щечку, забрала у него все, бережно складывая на столе. Рэм залез на стул, стоящий рядом, пока я словно мозаику собирала единый текст. Дракончик смотрел за мной очень внимательно и не дышал, а я пыталась воссоздать стих, пока не вчитываясь в строчки. Сложила, глубоко вздохнула, начала читать:

Тебе кажется это легко

Заслужить мировую любовь.

Я прошу, не смотри на него!

Ты такая, какой ты живешь.

Они любят тебя потому,

Что все в мире любят детей.

Не смотри на него, я прошу

Оставайся навеки моей!

Все считают, что ты идеал.

Я завидую. Это смешно.

Попроси его, чтобы сказал,

Что одна я навек для него.

Ты не хочешь меня отпускать,

Да и я уходить не хочу.

Мы должны половинками стать,

Только я не должна никому.

Открываешь тумана глаза.

Только я знаю их глубину.

Ты не сможешь ему все сказать.

Не достанься же ты никому!

Ты жалеешь меня — не жалей!

Я желаю тебе только зла,

Я уже разлюбила детей,

Я хочу убивать идеал!

Только люди тебя защитят,

Первым встанет он на пути.

Надо свой идеал убивать,

Чтоб отсюда спокойно уйти.

Слезы брызнули тут же, но я взяла себя в руки и, перемешав кусочки снова, аккуратной стопочкой сложила в одну из шкатулок, которую мне подарили на новый год. Дошла до кровати. Рэм все это время старался быть рядом со мной. Упала. Он залез ко мне под одеяло и обнял. Я прижала его к себе и, наконец-то, в голос разрыдалась, понимая, что во всех бедах виновата только я. И с какой-то тоской осознала, что из-за моей глупой прихоти я не смогу от всего отказаться и сделать счастливыми дорогих мне людей. Ревела с каждой минутой еще больше, пока не устала и не забылась в растерянном тревожном сне.

XXVI

Утро казалось странно безжизненным, даже не смотря на то, что сегодня я вела у своего любимого факультета. За окном в сером небе не было абсолютно ничего. Даже звуки за окном и те куда-то подевались. За Рэмом Ария зашла еще раньше, чем мы с драконом проснулись, так что теперь я осталась наедине со своими мыслями. Конечно, я отвела лекцию, следила за ходом семинара, но как будто находилась далеко отсюда.

Юра зашел ко мне после второй пары, запыхавшийся и взъерошенный. Мое сердце сразу забилось чаще, а потом болезненно сжалось от вчерашних воспоминаний.

— Я только сейчас узнал, что ты, наконец, вернулась, — сказал он, подходя ко мне. — Почему ты не зашла ко мне вчера?

— Прости, я, — я все слышала, — вчера очень устала, поэтому сразу пошла к себе.

— Не страшно, — улыбнулся он и обнял меня. Я хотела отойти от него. Но только ближе прижалась, пытаясь спрятаться от всего остального мира. — Я все понимаю. Ты скучала по мне?

— Да, — особенно вчера, когда плакала в обнимку с драконом. — Юра, мне, — надоело все это, ведь это обман, так неправильно, — очень хорошо с тобой. Я, — хочу бросить тебя, потому что не могу так, — люблю тебя. А ты? — не хочешь мне сказать правду, наконец?

— Я тебя тоже, — он улыбнулся, приподнял мое лицо за подбородок и поцеловал, отнимая у меня последний воздух, который еще остался в легких.

Я целовала, утопая в этом слиянии, и одновременно искала что-то, чего никак не могла найти. Конечно, я сейчас намного красивее, чем та маленькая девочка, которую он знал. Меня было приятно целовать, но что-то мешало. Я очень надеялась, что это все игра моего воображения, которое до этого ни о чем не задумывалось из-за незнания. Зачем-то я сравнивала его с моим первым поцелуем. Таким случайным и глупым на полянке эльфов. Но, тем не менее, он был настоящий. А здесь я сейчас чувствовала подделку. Возможно это просто правда жжет меня изнутри.

— Я волновался за тебя.

Я посмотрела ему прямо в глаза, а потом снова прижалась к нему, насколько смогла.

— Не стоило.

Тебе бы было так лучше и намного проще. Я только мешаю вам.

Он погладил меня по голове, словно маленького ребенка. Наверное, такой я и была в его глазах.

— У тебя сейчас пара? — начала я разговор на неподходящую тему.

— Да, я сегодня до последней, — кивнул он. — Я зайду к тебе после ужина?

Я кивнула, а должна была сказать, что он должен идти не ко мне, а к Арии. Или, если она не примет, то к черту. Но не смогла. Как не смогла сама разорвать связь наших рук, пока расстояние не стало слишком большим. Он ушел, а я осталась стоять в кабинете у окна, за которым был спокойный призрачный день. Меня сейчас мало волновало то, что все это видели студенты.

Со спины ко мне кто-то подошел, и я услышала тихий шепот у себя за спиной:

— Что-то случилось? — спросил Витька, угадывая мое настроение.

— Я кое-что узнала, — ответила я уклончиво, глядя за окно. Там не падал снег, не летали птицы. Все было бы спокойным, если бы не казалось мне таким трагичным.

— Не расскажешь?

— Нет, — покачала я головой. — Потому что, если ты не устроишь скандал на всю академию, то его устроит или Богдан, или Олег, или еще кто-нибудь, кто узнает об этом. Пусть это останется моей тайной. В конце концов, я сама во всем виновата.

— Профессор! — заорал он так, что я даже подпрыгнула и резко развернулась к нему лицом.

На нас уже смотрели, поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания, привлечь его полностью было самым лучше выходом. Витька тут же стал тем обалдуем студентом, каким я и привыкла его видеть.

— Та страшная женщина с косой, которая вас замещала, это ваша бабушка? — его глаза наполнились ужасом, когда он вспомнил о Валерии Анатольевне. Кажется, они с ней не поладили.

— Да, а что такое? Вы с ней поцапались? Если да, то смело можешь записывать себя в сторонники Мирослава.

— Не то, чтобы поцапались, — смутился Витька, хотя этого было сложно добиться. — Угомоните ее, пожалуйста! — с жаром попросил он. — Она сказал мне подстричься и помыть обувь. Профессор, с них больше не отмывается! Это не грязь, это износ!

Я невольно посмотрела на его старые туфли, у которых уже грозила отвалиться подошва. Да, здесь даже специальный крем не поможет, не то что тряпка. Их вообще лучше лишний раз не трогать, чтобы не развалились. Надо будет найти какой-нибудь повод задарить ему новую пару на ближайшее десятилетие. Что-то мне подсказывает, что эти он носил явно не меньше.

— А как она тебе как преподавательница?

— Вы на что это намекаете? — тут же напрягся Витька, чувствуя в моем вопросе подвох.

— На то, что, скорее всего, она будет у вас вести со следующего года. Если не с этого.

— Вы что? — схватился за сердце Витька. — Нет, ничего не подумайте, она хорошо преподает, даже очень понятно. Но я же не сдам у нее экзамен! Принцесса, — вдруг коварно посмотрел на меня студент, — а возьмите меня к себе шутом? По-моему не плохая идея!

— Садись, пара уже началась, — недовольно проворчала я, пытаясь скрыть пробирающуюся улыбку. — Потом подумаю над твоей кандидатурой.

Я хлопнула в ладоши, и по комнате разлился мягкий золотистый свет, словно от электрической лампочки. Сразу стало так тепло: и в кабинете и на душе, что я даже забыла обо всех своих проблемах. В конце-концов, когда-нибудь все встанет на свои места.

После своих пар, я закуталась в теплое пальто, потому что короткой шубки мне уже не хватало, и пошла на улицу, подышать свежим воздухом. Быстро и целеустремленно я дошла до полянки эльфов, ожидая, когда они появятся. Но никого не было, даже когда я начала подмерзать. Решив, что что-то не так, я развернулась и, снова погрустнев, пошла к замку.

— Ты сделала свой выбор? — услышала я голос Леандра.

Я обернулась, но его самого не увидела. И как бы я не присматривалась, но не смогла найти его глазами.

— О каком выборе ты говоришь? — крикнула в чащу леса, надеясь, что мне ответят.

— Ты знаешь.

Я судорожно начала вспоминать все, что произошло в последнее время в моей жизни. Я присоединилась к магам, притворилась принцессой середины миров, стала встречаться с Юрой.

— Да, сделала! — ожесточенно крикнула я, понимая, что какой бы не был вопрос, ответ на него все равно один.

— Тогда, — он появился возле чащи, глядя на меня каким-то отрешенным взглядом, — тебе больше не стоит приходить сюда.

— Гоните меня? — грустно спросила я, надевая на лицо надменную улыбку. Мне было очень неприятно слышать его слова. — Не согласны с тем, что я делаю?

— Нет, — покачала головой эльф, — просто ты уже выбрала свое место в жизни, а наша поляна для тех, кто не может найти себя. Не сомневайся, иди к своей цели, принцесса!

— Спасибо, — кивнула я как будто незнакомому человеку и, развернувшись, пошла обратно в замок.

Почему-то я приняла все его слова, пусть мне и очень хотелось еще как-нибудь с ними поговорить.

Я разделась и до ужина лежала на кровати, не реагируя ни на что. Встала только за пять минут до того, как должны были открыться двери столовой. В большом зале я увидела Юру почти сразу. Он улыбнулся и подоспел ко мне, пока еще не успел сесть за стол. Я глубоко выдохнула, собираясь сказать ему то, что надумала за эти несколько часов. Но вместо этого крепко сжала протянутую мне ладонь и прижалась к нему всем телом, теряя всю свою стать.

— Ты нужен мне, — шепнула я, прижимаясь к нему и теряясь в своих собственных чувствах, волной вставших на пути разума. — Я не смогу без тебя, — прости.

XXVII

Мы сидели на собрании и почти поголовно клевали носом, пока Мирослав важно излагал нам сегодняшнее положение дел в Рейхарде. Я за это время пришла только к выводу, что если мне надо будет кого-нибудь наказать в мою королевскую бытностью, то я устрою пытку Мирославом. После нее уже ни восставать, ни что-то делать не захочется. Остается только желание выползти отсюда побыстрее, потому что здесь даже зевнуть нельзя.

Когда ректор все же заговорил конкретно о плане, я попыталась вывести себя из состояния транса, в котором пребывала до сих пор. Из последних сил вообще со стула не упала. Моргать не помогало, встряхивать головой было подозрительно, поэтому я словно сквозь дымку слышала его слова через фразу:

— Первое нападение мы совершим двадцать пятого числа следующего месяца, — наконец добрался ректор до полезной информации. Поэтому мне резко пришлось вытаскивать себя в реальный мир. Вот сейчас просплю все, не у Олега же переспрашивать?

— То есть у нас месяц на подготовку? — деловито уточнила Кира, которая сидела здесь наряду с профессорами и королевской бабушкой.

— Стоп, а почему первое? — бесцеремонно влезла Анжела, которой и раньше-то никто ничего запретить не мог, так еще и сейчас из-за статуса девушки Эдика стало все позволено.

— Потому что, если мы не выиграем, то будет второе, — уточнил для нее Мирослав, потому как Кира в уточнениях не нуждалась. — И второе произойдет на следующий же день: они не успеют подготовиться, а мы сделаем на это расчет и в случае предполагаемого проигрыша не станем расходовать силы.

— Ты заранее рассчитываешь, что мы проиграем?! — возмутилась Валерия Анатольевна, начиная опасную тему. Впрочем, для нее тема любой беседы с Мирославом — опасная.

— Просто я пытаюсь придумать стратегию, которая бы позволила нам победить при любых обстоятельствах, — спокойно ответил ректор, не поддаваясь на провокацию.

— Я не уверена, что мы сами сможем атаковать во второй день с той же силой, что и в первый, — задумалась Кира, закусывая карандаш, который она это этого вертела в руках.

— Скорее всего, если что-то пойдет не так при первом нападении, мы сразу же отступим, — поясним ей Мирослав, чуть кривя губы. Ему самому не нравилось даже допускать подобную мысль, но, видимо, идея была не его, но он старался к ней прислушаться.

— Надеюсь, чтобы одержать победу сразу, а не откладывать ее «на завтра» мы мобилизуем все силы? — деловито уточнил Олег, сидевший по правую руку от меня.

Я хотела ткнуть его локтем в бок, но удержалась, не зная, как там поживают его ребра. Вместо этого только укоризненно посмотрела на плохо выбритое лицо оборотня. Он заметил мою реакцию и немедленно ответил:

— Что такое?

— Это ты намекаешь на то, чтобы тебя с твоими ребрами не оставляли в академии? — ворчливо уточнила я, поджав губы.

Мне не нравилось его беззаботное отношение к себе. После того, как мы прибыли из Лайори, он то и дело пытался таскать на себе тяжести или заниматься физкультурой. Я, может, и не знала бы всех случаев, так как находилась рядом с Олегом не так часто. Но каждый раз после его выходок ко мне прибегал жаловаться Георгий, уж не знаю почему решивший, что меня Волков послушает.

— Они к тому времени уже срастутся, — пожал плечами оборотень. Мол, не стоит беспокоиться.

Я только фыркнула, отворачиваясь от него. Меня так раздражала его безрассудность после того дня. Наверное, потому что я неожиданно для себя начала волноваться за него. Забавно, что когда Анжела тогда сломала ключицу, я не тряслась над ней, как над хрустальной вазочкой. Может, она в тот момент не походила на умирающую. Скорее уж, на живой труп.

— Я хочу использовать все резервы, — кивнул Мирослав, тут же получив замечание от бабушки, что разрешения на свои «хотелки» надо спрашивать.

— Если речь идет о Лайори, — включилась я в беседу, — то они давно ждут, когда мы решим нападать. Мне необходимо только предупредить их заранее и объяснить, что они должны делать.

— Я думаю, что этот вопрос мы успеем уладить.

В дверь ввалились без спроса, поражая всех своей наглостью. Смутно знакомый мне стоял взбудораженный, растрепанный, запыхавшийся. Мирослав хотел рыкнуть на него, но он оказался проворнее, возвестив на весь кабинет ректора:

— Профессор! У нас опять монстр. Причем в Рейхарде.

Анжела стартанула из кабинета без разрешения и лишних слов, оставляя на своем месте куртку, видимо, чтобы никто не занял. В кабинете на какое-то время повисло молчание. Первой очнулась я, подскакивая с места:

— Я иду. Потом расскажите, что решили.

Монстр меня даже обрадовал, можно сбежать от этих нудных разборок. Никто не даст гарантию, что, когда Мирослав начнет рассказывать нашу стратегию, я снова не уйду в состояние транса.

— Так ты одна и побежала! — возмутился Олег, вскакивая следом.

— Так я тебя с собой и взяла! — возмутилась я в ответ, оборачиваясь к нему.

— Я пойду, — неожиданно решила Кира. — Хочу посмотреть на принцессу в деле. Надеюсь, никто не против?

Не дожидаясь возражений, я выскочила из кабинета, подав Кире знак следовать за мной. Мне самой было интересно поработать именно с ней. С Анжелой страшно за себя, с Олегом — за него, а с остальными в пекло лезть как-то не хотелось. Студенты расступались, привыкнув к военному положению в домашних условиях.

Я в последнее время сменила платья на брюки, замучилась бегать переодеваться каждый раз по тревоге. Кира я вообще ни разу не видела в юбке. Когда мы пришли, Анжела уже во всю стучала по кнопкам и дергала за рычажки чего-то, что очень напоминало компьютер, но при каждом ее движении возмущенно просило:

— А полегче-то нельзя? Ты же сейчас мне все поломаешь!

— Район? — спросила я, понимая, что детального описания обстановки мы не получим.

— Рядом с храмом. Что там вылезло, я определить не могу. Размеры в килограммах — около ста.

— А рост, габариты? — уточнила Кира, на что в ответ получила злобный мат и более конкретное уточнение:

— Какое, к черту, рост, габариты! Я вообще не могу его толком засечь, а это, поверьте мне, редкий случай! Так что довольствуйтесь тем, что есть, и бегите отсюда.

— Мы из академии сможем туда пройти? — спросила я, не хотела бежать за курткой раз там все так страшно.

— Размечталась! — гаркнула на меня Анжела. — Там уже все проходы забиты. С поляны эльфов есть хотя бы шанс оказаться рядом, не говоря уже про гущу событий.

Мы переглянулись с Кирой и быстро выбежали. Дверью никого не пришибли, потому что студенты обходили кабинет Анжелы по дуге.

— Ведите, — крикнула мне женщина, пока я звала к себе свою куртку.

Пока мы бежали, моя несчастная куртка успела пять раз зацепиться за разные выступы, а один раз даже врезаться в кого-то, потому что слишком низко летела. В итоге вещь нашла меня перед самым выходом из академии, грея не только душу.

Срезать пространство я не решалась, так как не знала о способностях Киры ничего. Она бежала рядом со мной и, казалось, поджидала меня. На ее суховатом лице уже виднелись первые морщины, врезавшиеся в кожу темно-бежевого цвета. При всей резкости своего характера, она со стороны казалась необычайно спокойной и рассудительной. Наверное, поэтому именно за ней пошли многие.

Уже в Рейхарде я поняла, что мы сегодня без плащей. Но поздно: все внимание переключилось на нас. Но его тут же перетянул на себя огромный монстр. Я даже до колена ему не доходила. И как он умудрился пролезть в ту маленькую синюю дырку, которая за ним едва виднелась?

— Столько рыжая сказала это килограмм? — недоверчиво уточнила у меня Кира, оглядывая громадную фиолетовую гориллу в чешуе.

— Кажется, у нее от таких габаритов просто все приборы полетели, — усмехнулась я, понимая, что сто килограммов здесь явно весит только какая-то одна часть.

— Взять ее! — заорал Деянир, забывая о более важной угрозе.

Я только усмехнулась, прыгнув вверх и цепляясь за пространство, чтобы оказаться рядом с монстром, прямо напротив дыры. Следовать за мной инкубу помешала Кира, с чувством треснув его по спине огромным дубовым посохом, больше чем с нее ростом. Однако кроме него у меня здесь были и другие недоброжелатели, терять бдительность не стоило.

Я зафиксировала себя на этот раз новым фокусом с помощью пространства, получалось гораздо устойчивее.

Чудовище меня заметило сразу. Удар огромной лапы пришелся на наспех выставленный щит. Меня затрясло и, казалось, воздух рядом тоже. Я держалась изо всех сил, упираясь и ветром, и пространством, но все равно невольно заскользила в сторону под натиском. Пока меня не отнесло слишком далеко, я сформировала печать. От трех параллельных заклинаний, голова буквально раскалывалась на части.

В тот момент, когда он понял, что больше меня не сдвинуть и вновь занес лапу, я, на свой страх и риск сняла щит. Сосредоточилась с трудом, едва соображала, но увеличила печать и наперегонки с ним атаковала.

Я боялась, что не успею, лапа почти коснулась меня…и монстр рассыпался на мириады искр оттенками от нежно голубого до насыщенно синего, латая не только свою дыру, но и соседние.

Я стояла в этом великолепии, переводила дыхание после короткой, но тяжелой битвы и рассеянно блуждала взглядом по небу. Неожиданно, где-то вдалеке я заметила яркое почти бесцветное свечение. Я не понимала, что делаю. Вместо того, чтобы срочно убегать, я протянула руку вперед. Почти невесомый солнечный лучик скользнул по ней, быстро скрываясь где-то. Следом еще один, весело переплетающийся с третьим.

Сквозь серые плотные облака я видела маленькую теплую искорку, которая сияла, силясь прорваться через тяжелый барьер. Казалось бы, обычное солнце, но оно совсем не резало глаза, а манило к себе, звало слиться с ним сиянии.

Заклинание внезапно пропало из-под ног. Резко вниз, забыв дышать, страшно до колик. От испуга сжала пространство и сразу оказалась внизу, отбив ступни и припав на колено.

Люди подскочили тут же. Замахнулись для удара… Я приняла на щит. Выскочила из-под него и атаковала струей огня. Вот заразы, ждали, пока я разберусь с монстром, только потому и не мешали.

Дыхание глухо отдавалось в голове, я чуть не валилась с ног. Новый удар, но передо мной возник высокий мужчина, заслонивший врага от меня.

— Что ты делаешь? — заорал нападавший, который по-прежнему оставался в капюшоне.

— Ты глупец! Это наша принцесса, наша единственная надежда. Я больше не позволю себя обманывать!

— Это Мирославская подделка! Я бы ее сейчас убил!

— Ты думаешь, подделка способна сделать то, что не в состоянии все маги Рейхарда? Я ни за что не поверю в этот бред! Бегите, принцесса! Я видел этот свет.

Я кивнула, будто бы он мог меня видеть, но не смогла ничего сказать. Просто встала и из последних сил сделала первый рывок.

— Идем, — шепнула Кире, дотрагиваясь до ее плеча.

Следом второй шаг, после которого я оказалась сразу же перед порталом. Кира уже стояла рядом, поэтому я, не задумываясь, шагнула в ветреную зиму.

Порывы воздуха быстро пробрали до костей разгоряченную плоть. Я упала прямо на снег, впитывая потными ладонями холод. Дыхание сбилось, перед глазами все плыло. Вставать не было ни сил, ни желания.

— Устали? — спросила Кира, наклонившись надо мной.

Я обессилено кивнула, безумно улыбаясь от воспоминаний о солнце.

— То же мне, нашли подделке, — усмехнулась женщина, поднимая меня с земли и почти взваливая себе на плечи. Правда, ноги переставлять мне все же предполагалось самой. — Подделка бы уже не улыбалась. И не ходила.

Я с любовью посмотрела на свое кольцо, понимая, что без этих амулетиков я бы уже даже не дышала. Когда мы вышли из леса к замку, я решила ползти самостоятельно, несмотря на все возражения Киры.

В дверях нас уже ждали Анжела, Олег, Ядвига с медикаментами и Мирослав, поддавшийся общей панике. Я, улыбнувшись еще шире, пошатнулась, но меня тут же подхватил Олег, а Ядвига впихнула какие-то пилюли.

— Какой он был? — задала Анжела вопрос, который ее больше всего волновал. — Больше двух метров?

— Чуть ниже этого здания, — усмехнулась Кира, присаживаясь прямо на лестнице.

— А что с принцессой? — наконец обратила фея внимание на мою персону. — Ей этот зверек сильно понравился?

— Не сказал бы.

— Тогда почему она улыбается? Не ударилась часом головой? — обеспокоено спросила Ядвига, внимательно рассматривая мои зрачки.

— Нет, не ударилась, — прохрипела я, выпрямляясь в полный рост и освобождаясь от опеки. Голова просто гудела, но уже терпимо. — Я видела солнце.

— И что? Я его очень часто вижу, — усмехнулась Анжела, не видя причин для радости.

— Ты не поняла, — покачала я головой, — я видела солнце в Рейхарде. Мы уже очень близко…

XXVIII

Юра стоял у меня за спиной и обнимал, не говоря ни слова. Время шло, утекая сквозь пальцы с каждой минутой, а за окном виднелся уже побитый весенним солнцем снег, плавно перетекающий в жуткую грязь. Здесь это было не так заметно как в городе, но все равно оставляло отвратительное впечатление.

— Я бы хотел пойти с тобой, — шепнул он мне, лишний раз напоминая о сегодняшнем дне.

— Я бы хотела, чтобы этого всего не было, — покачала я головой, выскальзывая из его объятий и с напряжением глядя на часы.

— Почему? Ты же сама хотела сражаться за Рейхард.

— Лишняя кровь. Поэтому я очень рада, что ты все-таки остаешься, — я, глубоко вздохнув, решила. — Ладно, мне уже пора. Давай поговорим с тобой, когда я вернусь?

— Хорошо, — кивнул он.

Мы вышли из моей комнаты молча.

— Снежинка, — окликнул меня дерзкий, даже немного резкий голос.

Она стояла, опираясь на дверь, в своей черно-белой форме, которую определила себе сама. Мелкие золотые локоны были распущены, а не собраны в хвост как обычно. Наверное, не успела причесаться.

— Только попробуй вернуться мертвой. С того света вытащу и заставлю оправдываться.

Я улыбнулась, радуясь пусть и такой странной, но все-таки заботе.

— А если сильно покалеченная?

— Ну, тоже отчихвостить смогу, но если у тебя не будет другого выбора, то лучше так.

— Я обещаю, что вернусь, — кивнула я.

— Мы будем ждать, — усмехнулась Ария и ушла к себе в комнату, резко хлопнув дверью.

До выступления оставалось еще два часа. Сейчас, закутавшись в плащ, я уходила одна, мне еще в Лайори. Снег, уже давно примятый нашими студентами, даже не хрустел под ногами. Но шаги позади я все же услышала.

— Ты что думаешь, что пойдешь в гордом одиночестве? — догнал меня Олег и, подстраиваясь под мой шаг, пошел рядом.

— А тебе все неймется? Ты хоть выздоровел? — недовольно проворчала я, глядя на его улыбку.

— Ты издеваешься надо мной? Это было месяц назад. Ты еще мне прошлогодние травмы припомни!

— Я их не знаю, — поджала я губы, недовольная таким поведением оборотня.

— Мирочка, — он поймал мою руку и крепко сжал ее в своей, — не бойся, пожалуйста! Все продумано, все пройдет хорошо. Ты ведь в это веришь? Ты ведь знаешь, что увидишь солнце Рейхарда?

От этого обращения на душе стало теплее. Все-таки здорово он придумал, так по-домашнему. И так успокаивает.

— Спасибо, — улыбнулась я, впуская в сердце ту легкость, которая почти позволяла парить. — Пошли побыстрее, я хочу скорее добраться до Лайори!

И я почти побежала, так и не отпуская его руку.

В Рейхарде все было на удивление спокойно, и мы без лишних проблем проскользнули в нужный проход. Там же, напротив, царило необычайно оживление. Встретил нас Эрик, сразу же проводив к уже собравшемуся отряду Лай-Шин. В отдалении стояли Эмилия с Аликом и о чем-то тихонько переговаривались, а среди солдат важно ходил Карл, проверяя готовность.

Эмилия, завидев меня, тут же утащила в сторонку и судорожно заговорила, стараясь, чтобы нас никто не услышал:

— Я, конечно, не знаю, что значат эти слова, но я должна тебе их сказать. Селена очень часто повторяла, что источник ее силы сердце. «Чем бы это не казалось, это на самом деле сердце», — кажется, она процитировала слова давно умершей подруги, которая считалась моей матерью. — И еще она говорила, что у королей середины миров сердце белое. Надеюсь, тебе это кое-что даст.

— А она ничего не говорила про то, как она пользуется этой силой? — с надеждой спросила я, уже понимая, о чем речь.

— Кажется, было что-то о том, что она зовет ее всем сердцем и пропускает через него, но я не маг, — развела женщина руками, — мне трудно это понять.

— Спасибо, — кивнула я, на самом деле понимая смысл фразы. Она оказалась последним кусочком в мозаике, которая удачно складывалась в мое преимущество. Главное, чтобы у меня хватило сил им воспользоваться.

Мы вернулись к мужчинам, которые уже были в состоянии относительной готовности.

— Мы можем выступать хоть сейчас! — радостно заявил Карл, подходя к нам.

— Мы? — удивилась я, оглядывая стройные ряды солдат, облаченных в золотистые кольчуги с гербом, который я видела в королевском дворце. — Только не говори, что ты тоже идешь.

Я внимательно осмотрела такой же доспех на груди у Карла и посох, в шаре на вершине которого метался магический заряд. У всех остальных были почти такие же, только сосуды для энергии разной формы.

— Да, а тебя что-то не устраивает? — выпятил грудь юный принц, чрезвычайно гордый собой.

— Вот теперь еще за тебя волноваться, — вздохнула я и для смягчения ситуации с улыбкой покачала головой.

— Значит, нам можно за тебя волноваться, а тебе за меня нельзя? Не дождешься!

Разговор прекратили, как только мы заметили метра Герберта.

Сегодня он был, казалось, бледен, и шел к нам неспешно, облаченный в парадные одежды. Вслед за ним шли человек десять из королевской охраны, включая Рай-Карта. Король подошел к нам и обвел всех взглядом, в котором одновременно читалось волнение и надежда.

— Что же, дети мои, — обратился он ко всем присутствующим, — присядем на дорожку.

Мы помолчали, присев на траву прямо так. Никто не говорил. Я лишь посматривала на часы. Когда время приблизилось к условленному, я кивнула, глядя на короля. Мы встали, не сговариваясь, потом он обнял по очереди меня и Карла, пожал руку Олегу, и мы пошли, колонной выходя через прорыв.

Жители Рейхарда удивленно смотрели на строй, появляющийся из давно закрытых ворот. Реакция была неоднозначной, среди жителей зашелестел шепоток, проносящийся легким ветром. Когда начали появляться маги из академии, шум усилился, превратившись в гам стоило выйти мне.

— Жители середины миров! — мой голос полетел громкой птицей по всем окрестностям, привлекая ко мне внимание. — Я не хочу сражений, поэтому предлагаю вам выдать узурпатора.

Ропот усилился, но все пошло не так, как мы ожидали.

— Самозванка! — выкрикнул кто-то.

Многие поддержали, кто-то смолчал. Некоторые изначально были нашими шпионами среди горожан. Странно, а где же мои сторонники.

— Что говорят? — с любопытством спросил у меня Карл.

— Будем нападать, — печально сообщила я ему, понимая, что иного выхода и нет. И разнесла по всем весть, не предвещающую ничего хорошего этому городу: — В атаку!

Почти у всех свои задания. Построение определено заранее и его трудно сбить. Мы уверенно продвигались к дворцу, стараясь как можно меньше проливать кровь. Из-за того, что ситуация не критическая, в бой не вмешивались ни я, ни бабушка, ни Карл, ни даже Олег, приставленный ко мне почти как личный телохранитель. Несмотря на поддержку Лайори и даже присутствие моей бабушки, крики о том, что я самозванка звучали настолько уверенно, что у меня в душу начали закрадываться сомнения. Неужели они настолько не хотят видеть на троне королеву, что просто отвергают возможностью существования принцессы? Но ведь я знаю, что она жива. Пусть это не я, но я знаю точно.

Тут и там падали люди, кто с травмами, кто замертво. Наши целители работали слаженно, быстро утаскивая раненых с поля боя. Я мало чем могла помочь, но, тем не менее, бралась врачевать легкие травмы, когда не хватало рук. Пока мне не стоило вмешивать в сражение, я была просто символом. Карл отдавал приказы, то и дело обсуждая со мной положение дел.

— Я не могу понять, почему они так сражаются за узурпатора? — вдруг задал вопрос принц Лайори. Значит, не одна я заметила.

— Скорее всего, они просто боятся потерять свободу, — пожала я плечами. — Они ведь меня совсем не знают.

— А разве они не боятся тех монстров, которые ходят к ним в гости? Кажется, они намного страшнее тебя. Я видел парочку таких. Правда, уже давно…

— Видимо нет.

— Знаешь, мне кажется, что он просто держит их всех под контролем. Он же это может, я прав?

Валерия Анатольевна, услышав нашу беседу, попросила перевести. Узнав, о чем речь, высказалась:

— Ему слабо держать такую толпу, просто они изначально глупые. А он сейчас, небось, отсиживается где-то в замке и даже в ус не дует, пока другие отдают за него свои жизни.

Я огляделась, осматривая пока еще не освещенный солнцем город. Деянира я заметила только, когда сильно напрягла зрение. Он стоял на одной из крыш, наблюдая за ходом сражения. Такой надменный и спокойный, как будто все в его руках. Мне показалось, что я отсюда чувствую на себе взгляд его магнетических глаз.

— Олег, глянь, пожалуйста! — попросила я оборотня, когда заметила знакомую фигуру рядом с самозваным королем.

От увиденного меня даже бросило в пот, потому что я осознала, какой фатальный просчет совершила. Но план действий созрел тут же, когда я поняла, в чем причина глупого упрямства горожан.

Что она там делает? Хрупкая фигура Астрид, стояла на ветру с развевающимися хвостиками.

Она смотрела на все неуверенно, будто и не зная, насколько правильно поступает. Олег за моей спиной зарычал:

— А она что там делает?

— А ты догадайся, — предложила я усмехаясь. — Олег, мне надо оказаться там, — предупредила я его, сразу вызывая волну протеста у моей бабушки и всех, кто оказался рядом.

Из строя в этот момент вылетел раненный Витька, напросившийся с нами. Живой, но согнулся от боли напополам и едва сдерживал слезы, закусывая губу.

— Мне надо! — прервала я все дебаты. — Мне надоела эта бессмысленная трата времени и игра на чужие жизни. Это мой бой, и он не закончится, пока Я не расставлю все запятые над и краткой!

Бабушка, поджав губы, молчала, Карл не понимал о чем речь, но насторожился.

— Ты мне доверяешь? — спросила я Олега, глядя ему в глаза.

Он подал мне руку, я взялась за нее и сразу же оказалась на крыше напротив узурпатора.

— Ты все же пришла, — довольно хмыкнул Деянир, пытаясь меня загипнотизировать.

— Я хочу прекратить бессмысленное сражение, — сказала я, в то время как Олег скалился на Астрид, безмолвно стоящую рядом. Да сами виноваты, все же знали, что ее брат сторонник Деянира. Не послушали в академии, пригрозили расправой, куда она пошла? Естественно!

Здесь было ветрено и совсем не так, как внизу. Все крики казались чем-то диким не здешним, заглушаемые только пением ветра, срывающего всю наигранность со своих гостей.

— У меня есть хорошая альтернатива для тебя: ты соглашаешься стать моей женой, а я говорю всем, что ты действительно принцесса и тебя просто хотела подставить соратница Мирослава, который использовал тебя.

Я смотрела на его ехидный взгляд, только краем глаза отмечая, как неуверенно дернулись в немой обиде голубые глаза Астрид. Она хотела что-то сказать, но понимала, что ее просто предают, меняют на более ценную фигуру. С ее губ сорвалось только:

— Ты же говорил, что любишь меня… Брат не простит…

— Я не согласна! — резко прервала я.

По любви. Это ужаснее всего. Она пришла сюда даже не сдать меня, просто за поддержкой, иначе бы рассказала все намного раньше. А он вскружил ей голову, выпытал секреты.

Мне стало ее безумно жалко, потому что я понимала, на что можно пойти ради любимого человека. И, тем не менее, безумно страшно за то, что ей придется отвечать по счетам. Пусть лучше она не услышит того потока грязи, который инкуб сейчас может ей рассказать.

— Почему? — спросил он, ловко бросая мне красную розу, которую я поймала левой рукой. Без магического фона, пронесло. — Разве не…

Олег зашипел, пытаясь бросить вперед, но я остановила его властным жестом, как бы между делом обрывая с помощью магии у цветка стебелек и заправляя ее себе с нагрудный карман.

— Ты убил мою мать, неужели я могу быть с тобой? Даже по расчету.

— Ну, простите, — издеваясь сказал он, — она была хорошей женщиной, если так угодно, ее мне было даже жаль. Но твои брат и сестры сжили бы меня со свету, доберись они до власти, я защищался.

— Глупый, — бросила я надменно. — Она ради тебя собиралась наплевать на все законы и сделать меня наследницей, выдав за тебя замуж.

— Ложь! — немедленно отреагировал он, бледнея на глазах. Его руки начали мелко подрагивать, а спина ссутулилась.

— Да, ну? — изогнула я рот в кривой усмешке. — Об этом известно всему Лайори. И для моей бабушки это тоже не стало новостью.

Я пользовалась тем, что никто не мог опровергнуть мои слова сейчас. Я крыла козырями, потому что игра пошла по-крупному. И скоро я собиралась достать туз выигрышной масти, потому что это была последняя карта в моей колоде. Надо заканчивать.

Он уже бесился, дрожал от осознания того, что очень многое ставил на кон, а все оказалась бесполезным. Просто доверившись, он мог получить намного больше. Как глупо. Он просто полез в пекло ради наживы, которая должна была стать его. И в пекле и остался.

— Я предлагаю сейчас решить все нашим боем. Другие тут не причем, они просто присоединятся к победителю. По сути, им нет большой разницы.

Он нервно облизнул пересохшие губы и кивнул, стараясь не показывать своего волнения за наигранной самоуверенностью.

— Я согласен, — кивнул он. — Глупо с твоей стороны отказываться от моего предложения, ты мне не соперник.

— Я очень удивлюсь, если тебе удастся окрасить розу на моей груди снова в красный цвет, — усмехнулась я.

— Как в красный? — он в смятенье смотрел на цветок, неожиданно ставший кремово-белым. Я в это время я громогласно объявила:

— Жители середины миров! Прекратите сраженье. Это только наш вопрос, и сейчас мы решим его. По единогласному договору, победитель нашей схватки признается законным правителем и ему подчиняются все!

— Ты с ума сошла? — уточнил у меня Олег, не понимая, зачем я поднимаю ставки так высоко.

— Все в порядке. Я выиграю. Позаботься об Астрид. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, — попросила я, стараясь совладать с дрожью. Но сила давила изнутри, заставляя трястись.

— Откуда такая самоуверенность? — Деянир постарался говорить спокойно и даже надменно, и это раздражало. — И зачем эти глупые фокусы с розой?

— Это не фокус, — я посмотрела в его глаза, давая понять, что я не такая легкая добыча, как ему могло показать в прошлый раз, — это лишнее доказательство того, что сердце правителей середины миров белого цвета.

XXIX

Я положила руку на сердце, цепляя розу между пальцев. Мое тело как будто бы сводило судорогами, хотя и настолько мимолетными, что они казались миражами. Стебель окреп, давая знак, что все готово. Я, глубоко вдохнув, обхватила его рукой и на несколько секунд замерла.

В воздухе уже витал запах бури, ветер усилился, серые безжизненные облака накрылись темными клочьями грозной стихии, эпицентром которой стала я. Повторяя про себя бессмысленные выражения, я звала к себе грозу, пытаясь пропитаться ее яростью насквозь. Когда за моей спиной грянул первый раскат грома, заставивший жителей заволноваться, я резким движение вытащила из своего сердца меч, казавшийся мне невесомым. Кристально-белый, искрящийся, прозрачный он выглядел совершенным и полностью сливался с моей рукой, словно ее продолжение. Он был гордым, он был смелым и яростным, не знавшим поражений и не прощавшим обид. Он притягивал на себя всю силу грозы, одновременно разбрасывая энергию в во все стороны. Рукав красной атласной рубашки разорвало в клочья еще тогда, когда я просто явила оружие на свет. Приветствую тебя, Меч молнии! Я, преклоняя пред тобой колени, прошу твоего покровительства.

Деянир отступил назад, забывая, что мы находимся на крыше. Ошарашено качая головой, он уже не мог собрать свое самообладание в кулак. Вытащил из воздуха свой меч, который по неосторожности не взял с собой сразу, приготовил в другой руке заклинание. Среди народа прокатился ропот, но уже не тот, который утверждал, что я самозванка, а раболепный, смиренный, с восхищением шептавший на разные лады оно слово: «Королева». Наверное, я тоже должна бояться той силы, которая окружала меня, создавая внутри тела живой эпицентр бури. Только мне не до этого.

— Я не сдамся! — крикнул Деянир, пытаясь успокоиться. — Я докажу всем, что это просто-напросто трюк!

Я улыбнулась, и мой разум окончательно померк во тьме, оставшись только где-то на краю существования самого себя. Меня захлестывала чужая ярость, не позволяющая мне владеть собой. Последнее, что я почувствовала, как ринулась вперед, направляя великолепное оружие на инкуба. Я бы хотела, вырезать ему глаза.

Сначала была пустота, живая и пульсирующая рядом. Я не знала, куда идти и к чему стремиться, утопая в ней. Шаг вперед. Или я отступила назад? Сделала еще один, обернулась, пытаясь найти глазами привидевшийся мне огонек. Сделала движение к нему — он стал больше. Пошла увереннее, хоть здесь я не могла бежать при всем своем желании. Пустота постепенно растворялась в этом огоньке, показывая мне картины моего боя с Деяниром. Создавалось ощущение, что я смотрю фильм от первого лица или играю в компьютерную игру.

Та женщина, которая сейчас безжалостно наносила удары молодому человеку, на последнем дыхании старающемуся их парировать, совсем не походила на меня. Я чувствовала ее ярость прямо здесь, чувствовала желание убить, победить любой ценой, но он не сдавался, цепляясь за жизнь из последних сил.

Я нанесла удар, но он отбил, поспешно убирая клинок и отскакивая от меня. Кажется, он успел швырнуть в меня что-то, но я не почувствовала ничего. Увернулась? Диким прыжком через голову оказалась у него за спиной, снова яростно бросаясь в атаку. Ушел, стал невидимым, попытался атаковать исподтишка, но я вывернулась, нанося ему ответный удар, который снова не достиг цели. Мой противник опять оказался далеко от меня и в очередной раз меч с диким криком молнии полетел на него.

Я перестала смотреть на это со стороны, меня выбросило в реальность как будто на берег из мутной морской воды. Звуки вернулись, как и осознание происходящего. Деянир лежал без движения у моих ног и, вывернув голову, смотрел куда-то в сторону. Видимо в последний момент он не успел увернуться, и меч достиг цели. Я попыталась подвигать левой рукой, но поняла, что она словно плеть висит вдоль туловища. Сломала? Правая шевелилась, поэтому я, неспешно, хотя хотелось торопиться, ощупала свое лицо. Кажется, там были порезы. Шея. После этого у меня на руках осталась кровь, но определить где раны, я не могла. Даже при том, что душа вернулась в этот мир, мое тело оказалось словно под наркозом. Бой происходил на пределе моих возможностей. Какое же у меня, оказывается, слабое тело…

Подняв голову, я только сейчас поняла, что ко мне до сих пор не посмел никто подойти из-за белесых прозрачных теней в капюшонах, стоявших вокруг нашего поля битвы и опиравшихся на двуручные тяжелые мечи. Белый отряд смерти. У меня бы просто не хватило силы призвать его. Они пришли сами. Повернув голову, которая почему-то не желала привычно повиноваться, я увидела то, на что смотрел Деянир перед смертью. Сняв капюшон, почти прозрачная, непривычно белая, но вполне узнаваемая женщина, смотрела на его останки. Ничего не говоря. Теперь они квиты.

Я не знала, что следует сказать, поэтому тоже молчала. Да и сил произнести хоть что-нибудь у меня не осталось. Селена, а это была именно она, осторожным шагом подошла к молодому человеку. Вложив меч в ножны, она подняла его, будто не чувствовала тяжести, и как живого погладила по голове:

— Бедный мой мальчик! Власть испортила тебя, давая неверное представление о том, что действительно важно в мире. Мне жаль, что я допустила подобное.

Она чмокнула его в лоб, и тело растворилось в воздухе тысячами маленьких огоньков. Дождавшись, пока из виду пропадет последний, она накинула на голову капюшон и стала медленно уходить прочь.

В небе, обретая нечеткие границы, проявлялась лестница, по которой возвращались в свое призрачное королевство все бывшие правители середины миров. Белый отряд смерти с сердцами настоящего цвета. А я так и осталась стоять на месте, чувствуя себя потерянной для этого мира. Я снова оказалась на грани, понимая, что существую только здесь.

Селена последней ступила на небесную лестницу. Шагнув на первую ступеньку, она обернулась ко мне, скидывая капюшон еще раз. Ее черты лица остались безупречны даже притом, что она была намного старше той девушки, которой я любовалась на фотографии. Если бы не подстриженные до плеч волосы, мне могло бы показаться, что я сейчас разговариваю со своим отражением. А если расставлять все на свои места, то, скорее, отражением являюсь я сама.

— Ты была воспитана абсолютно не так, как подобает королеве, — заговорила она со мной более строгим голосом, чем с Деяниром. — У тебя не те жизненные принципы, не тот характер и не те желания. Ты не являешься ни способнейшей и ни удобнейшей, — она сделала паузу, но я как будто не ощутила этого. Вместо ожидаемого жара, в душе царило ледяное спокойствие. — Но храни тебя Бог, Королева!

И, развернувшись, накинула капюшон и по расплывающейся под ее ногами лестнице ушла за облака, уже свободные от яростных черных туч.

Олег оказался рядом первым, задавая мне глупые вопросы, смысл которых я сейчас даже не понимала. Боль постепенно проступала, давая о себе знать почти в каждой клеточке тела. Но это сейчас не главное. Теперь я точно понимала, что имею право сражаться за этот мир и защищать его, пока смогу. Глупо улыбнувшись, я, кажется, повалилась Олегу прямо на руки, вступая в невесомое забытье без чужих образов и воспоминаний.

— Слава богу, проснулась! — услышала я голос Ядвиги.

— Проснулась! — я услышала голос Валерии Анатольевны, которая собиралась подойти ко мне, но была остановлена бдительной охраной в лице не знаю какого самоубийцы.

— Да не стоит так резко все воспринимать! Хоть она и очнулась, но, кажется, все еще слаба. Я бы хотела, чтобы ее никто не волновал.

Я приоткрыла глаза, понимая, что нахожусь в своей комнате, а на стульях, которых в помещении стало неожиданно больше, сидят почти все близкие мне люди. Бабушка Вэл ругалась с Ядвигой, сдерживаемая Витькой и Богданом, которые утверждали, что можно не сразу же лезть ко мне с расспросами, Юра сидел на стуле рядом. Он оторвался от своих лекций и просто мне подмигнул, понимая, что его сейчас никто ко мне не подпустит.

Вспомнилось то, как Деянир подставил Астрид. Странно, но мне сейчас пришло в голову, что подобные отношения ничего не несут, кроме боли обоим. Мне остается только надеяться, что у нас это так и останется фарсом до конца жизни, если он все же не сможет перестать относиться ко мне как к своей обязанности.

Я хотела приподняться с кровати, но тут же меня остановил голос Олега:

— Лежи уже.

Он сидел в изголовье кровати, ближе все ко мне. Уж не знаю, как прорвался.

— С Астрид все хорошо?

— Хорошо, — недовольно буркнул Олег, — нам очень повезло, что Мирослав был занят и не понял в чем дело. Вот уже неделю пока ты здесь валяешься, она сидит ни жива, ни мертва и почти не выходит из своей комнаты.

— А занятия? — удивилась я.

— Какие занятия? — удивился в свою очередь Олег. — Тут такой бедлам, Мирочка, что об учебе никто не думает. Все силы бросили на установление порядка в Рейхарде.

— Понятно, — произнесла я, не в силах кивнуть.

Рука с трудом оторвалась от кровати, скидывая неподъемное в этот момент одеяло. Медленно согнув ее, я жестом показала Олегу, что хочу сказать ему что-то по секрету. Без лишних фраз и расспросов, он наклонился ко мне.

— Если не трудно, уведи всех отсюда. Я хочу побыть одна.

— А ты не много ли одна была? — удивился Олег тоже шепотом. — К тому же, с твоим здоровьем не безопасно оставаться без присмотра.

— Не беспокойся, — шепнула я, — со мной все буде хорошо. Мне просто очень надо. Ты ведь мне веришь?

Он вздохнул так тяжело, как если бы решил поднять плитку весом в тонну. Но все же оборотень послушно встал и, не знаю уж какими уговорами, выпроводил всех. Я осталась одна, только Игорь молча сидел на шкафу и смотрел на меня сочувствующим взглядом.

— Не думал я, что ты способна провернуть подобное.

— Это мне нелегко далось, — усмехнулась я, поднимая только левый кончик губ. Правая половина не подчинилась команде мозга.

Как я и ожидала, гостей ждать долго не пришлось. И именно тех, кого мне сейчас не хватало. Ария еще не успела запереть дверь, а Рэм уже примчался в мою комнату, запрыгивая на кровать и хватая меня за руку.

— Рэм! — влетела за ним следом хозяйка. — Осторожнее, мелочь! Между прочим у этой красавицы рука сломана.

— Совсем сломана? — удивилась я, понимая, что отчетливо знаю этот факт, но никакого дискомфорта не чувствую. Если не считать, что почти не могу ничем пошевелить.

— По крайней мере, была, сейчас, кажется, уже залечили, но какого черта! Рука, между прочим, была не самым страшным!

— Дальше лучше не рассказывай, — заранее предупредила я, зная, что мне это не понравится и может повлечь очередное состояние комы или очень глубокого обморока. — Я ведь все-таки живая вернулась.

— Да, Снежинка! — честно подтвердила Ария. — Живая. Но когда мне об этом сказала Ядвига, я очень удивилась. По тебе было невидно!

— Ладно тебе, — усмехнулась я, гладя ослабевшей рукой дракона по макушке. — Лучше расскажи, что у вас тут произошло.

— Что произошло? — спросила Ария, присаживаясь на ближайший стул. — Я новый стих написала! — похвасталась она.

— Зачитывай, — потребовала я, понимая, что все остальное мне и правда сейчас до лампочки.

Она достала из кармана как обычно скомканную бумажку и, с трудом расправив ее одной рукой, стала читать вслух:

Наверное, надо поставить на место

Себя. На чужое. И просто понять

Те правила, что хорошо всем известны

И по которым нам стоит играть.

Наверное, мы ошибаемся много,

Не ставя в расчет ощущения других.

Простят они нам иль осудят нас строго

Никак не понять, не пройдя через риск.

И люди, бежавшие рядом как волны,

Расходятся словно круги по воде,

В нелепом безумии маленьких комнат

Все выплеснув. Или оставив себе.

И скажем: «судьба» или скажем: «характер»,

Иль время и место во всем обвиним.

Движение ножниц с названием «Хватит»

Разрежет сердца под давлением обид.

Я молчала несколько минут, даже не зная, что на это сказать. Потом резко, обижено сжала ее руку и попросила:

— Не уходи.

Она молчала, просто держа так же крепко мою ладонь в ответ. И глубоко вздохнув, ответила:

— Я еще не решила.

XXX

В кровати я провалялась слишком долго для ведьмы, мне самой уже надоело. Раздражало даже не то, что я не могла ничего делать, а безумное количество посетителей, из которых я радовалась только Арии, Юре, Богдану и Олегу, а остальные болтали ни о чем, нагоняя тоску. Ещё, конечно, обожала визиты Рэма, но дракончик всегда был вне конкуренции. Если бы не куча желающих повидаться со мной, я бы заперлась в своей комнате и сидела только с ним.

Когда же Ядвига разрешила мне вставать, сразу назначили дату грандиозного бала в честь победы. И вот сейчас я смотрела на себя в зеркало, донельзя довольная своим отражением. Облегающее красном платье, с декольте оформленным как языки пламени, дополняли длинные перчатки без пальцев в таком же стиле. Юбка в виде павлиньих перьев со странным красно-желтым отливом и большим разрезом с правой стороны открывала слишком много интересного. Волосы оставила распущенными, глаза и губы я немного подкрасила. Я долго продумывала свой образ сегодня. Все то время, пока лежала без дела.

Накинув плащ, я глубоко вздохнула и с улыбкой вышла из комнаты, летящей походкой спускаясь по лестнице. Сегодняшнее торжество проводили не в привычных залах академии, а во дворце, отремонтированном к моему выздоровлению. Олег и Мирослав уже ждали меня в кабинете ректора, через который мы собирались идти в Рейхард. Все остальные ушли на праздник раньше, замок в нашем мире совсем опустел.

— Плащ-то тебе сейчас зачем? — усмехнулся Олег.

— Прохладно на улице, — уклончиво ответила я, затворяя за собой дверь и подходя к оборотням.

— На удивление в Рейхарде сегодня жарко, — доложил Мирослав. — К тому же, это плащ с символикой Деянира. Зачем принцессе в нем ходить?

Олег подошел со спины и неуверенно помог снять серую ткань, казалось, опасаясь моей реакции. Тряпка послушно соскользнула с плеч, и я осталась в парадном платье, которое не хотела показывать до поры до времени.

— Красота какая! — восхитился Олег, любуясь. — Ну-ка покрутись!

Улыбка невольно коснулась губ, я закружилась на месте, юбка разметалась, горя в солнечных лучах как перья жар-птицы. Я чуть с ума не сошла, пока его искала, и замучила Ядвигу, собирали буквально по кускам, но получилось превосходно.

Мирослав деликатно кашлянул, мы с Олегом не сговариваясь ответили в голос:

— Да, ладно!

— Вообще-то нас уже заждались, — пояснил Мирослав, как будто и не намекая на легкомысленное поведение принцессы перед одним близким оборотнем. — Поэтому давайте поторопимся.

— Все равно без нас не начнут, можно и опоздать.

— Не стоит, — улыбнулась я, первой проходя в портал.

Оборотни вышли следом. До дворца было рукой подать, но я все равно успела разглядеть изменившийся город. Исчезли доски на окнах, некоторые дома покрасили, фонтаны заработали, а люди шли по улицам в пестрых одеждах, парочками и тройками, смеющиеся и с удовольствием болтавшие о всякой ерунде.

— Слушайте, но Деянир же не держал специально все в таком отвратительном состоянии? — недоверчиво уточнила я, улыбаясь всем, кто приветственно кланялся, завидев меня.

— Нет, просто повстанцы вернулись в свои дома, — рассказал Олег, не дав ректору вставить слово. — Остальные верят, что при нападении монстра ты их защитишь. То время, пока ты отлеживалась, они предпочитали лица прикрывать, а сейчас не страшно.

— Это хорошо, — улыбнулась я. Солнце бы еще вернулось в город, и больше желать нечего. — Кстати, — вспомнила я то, о чем хотела давно поговорить, — вы же не оставите меня ради академии? Я одна здесь не справлюсь!

Оборотни посмотрели на меня внимательно, каждый по-своему оценивая мои слова. Первым высказался Мирослав:

— Мне кажется, твоя бабушка будет против. И народ не слишком обрадуется. Хотя Валерия Анатольевна хуже, чем весь народ вместе взятый.

Я чувствовала, как ректор надеется, что я опровергну его слова, но он сказал правду, а я врать не хотела. Впрочем, я уже знала, как решить проблему:

— Я надеюсь, в академии ей будет не до этого. Захочет поругаться — сцепится с Эдиком. Там тоже есть чем поживиться, — пожала я плечами.

— Ага, — кивнул Волков, — значит, вот ты как хочешь: Мирослава и меня сюда, бабушку туда, Эдика ректором?

— Именно, — кивнула я, улыбаясь его понятливости. — А еще я хочу сюда Богдана, как бы вы не сопротивлялись.

— Ладно, — скривился Мирослав, в то время как Олег строил рожи куда хуже, — неприятные кадровые перестановки мы обсудим позже. Только Анжелу лучше куда-нибудь подальше, а то она на всех дурно влияет.

— Останется в академии, — улыбнулась я. Мы уже пришли во дворец, даже вошли внутрь и остановились перед входом в бальную залу.

— Прошу, — распахнул передо мной двери барон Волков.

Я неуверенно вошла в огромный кремово-золотой от стен до паркета зал, переполненный людьми. На высоком потолке смешались белая с голубой краска, напоминая небо, а хрустальные люстры светили словно три солнца.

Я боялась, что так же как в прошлый раз окажусь почти одна, не умея танцевать и не зная, что делать. Но, как только я сделала первый шаг, все внимание переключилось на меня. Я стала центром мира, не зная, как играть главную роль.

Юра оказался рядом со мной первый, подал руку и повел меня по залу. Я шла, ведомая им, и улыбалась каждому, кто хотел со мной поговорить. А желающих нашлось столько, что впору выстраивать очереди. Мои приятели, пользуясь своим приоритетом, подходили ко мне и знакомили с родственниками, друзьями и другими важными людьми. Я улыбалась, Юра стоял рядом, не отпуская ни на минуту. Наверное, это счастье. Только что-то в душе гложет.

Она зашла не слышно без лишнего пафоса и, не привлекая внимания, скрылась в толпе. На ней было длинное полупрозрачное черное платье, волосы заколоты черным же цветком в низком хвосте. У нее сегодня у одной траурный праздник. Я хотела подойти, но поняла, что рядом со мной Юра, который даже не заметил приход своей бывшей девушки. Остановилась на месте, так и не сумев набраться решимости и поздороваться с подругой. Прости меня, Ария.

— Принцесса Миранда! — Олег подошел не один, он вел под руку суховатую низенькую старушку с короткими седыми волосами, кокетливо украшенными яркими невидимками. — Позвольте вас познакомить с моей бабушкой, баронессой Ангелиной Валерьевной Волковой.

Я косо глянула на оборотня, одним взглядом укоряя за официоз, но ничего не сказала. Ангелина Валерьевна чем-то неуловимым напоминала мою настоящую бабушку, которую я так часто вспоминала. И от взгляда зеленых, как у Олега, глаз этой женщины мне стало невероятно тепло на душе. Словно и не было за спиной ничего, а я по-прежнему маленькая девочка, которая просит бабушку научить ее чему-нибудь. Как часто ко мне приходят такие обманчивые, но приятные впечатления. Словно мне не хватает чего-то в этом мире.

— Очень рада знакомству с вами, — я легко поклонилась, чего не делала ни перед кем из гостей прежде. — Олег о вас много рассказывал.

— Хорошо, что он не забывал такую старуху, как я, — улыбнулась она, поклонившись в ответ. — Для меня большая честь знакомство с вами, принцесса! Я много слышала о последней битве с узурпатором Деяниром и искренне восхищена вашим мужеством. Благодаря тому, что вы приняли столь отважное решение, мы победили почти без потерь. Это очень благородно с вашей стороны, рискнуть собственной жизнью ради спасения своих подданных! Надеюсь, ваше здоровье теперь в порядке.

— Да, в полном. Я просто не рассчитала силы, используя меч в первый раз.

— Это очень опасное оружие, — подтвердила Ангелина Валерьевна, — ради победы вы полностью отдались в его власть. Так рисковать готовы были немногие из королевского рода, особенно ради других. Я восхищена вами! И от лица всех ваших подданных хочу выразить вам благодарность за столь самоотверженный поступок.

Мы с Олегом переглянулись, хитро улыбнувшись друг другу уголками губ. Мы уже выяснили, что благородство и самоотверженность следствие банальной глупости.

— Мне приятно слышать ваши слова, — кивнула я, а на душе потеплело. Если люди так считают, я рисковала не напрасно.

— Что же не смеем вас больше отвлекать, — чопорно поклонился Олег, краем глаза посматривая на стоящего неподалеку Карла, который успел вернуться в Лайори, а потом снова прийти сюда, но уже с дипломатическим поручением и Эриком.

Ангелина Валерьевна отошла первая, завидев старую знакомую, а я неожиданно отпустила Юркину руку и шагнула к Олегу слишком близко, чтобы меня никто не смог услышать.

— Не мог бы ты не обращаться ко мне столь официально, — прошептала я.

— Но ведь это неуважительно по отношению к вам. Моя бабушка не одобрит, — отшутился он, со смехом наблюдая, как я морщусь.

— Олег, мы с тобой прошли через огонь и воду, ты спас мне жизнь и не один раз, ты очень близкий мне человек. Кто если не ты имеет право называть меня по имени?

— Хорошо, Мирочка.

Я ждала, что он так меня назовет, я хотела услышать от него это имя. Мирочка…я даже начинаю к нему привыкать. Так я чувствую, что это мое имя, теплое, родное.

Я улыбнулась и неожиданно перевела тему:

— С Астрид все в порядке?

— Да, — кивнул Олег, — хотя я не понимаю, почему ты о ней так печешься. Она же предала тебя?

— Ну, и что? Она же не специально, — я покачала головой и опустила глаза в пол.

— Как это «предала не специально»? — возмутился оборотень, не довольный моим решением. — Нет уж, Мирочка, такого не бывает.

Губы снова невольно изогнулись в улыбке. Интересно, я каждый раз буду радоваться, когда он меня так зовет?

— В любом случае, я ее понимаю. Я хочу, чтобы она закончила обучение, а потом устроилась на работу. Пусть живет дальше и забудет эту историю как страшный сон.

— А если она снова попытается рассказать твой секрет?

— Насколько я поняла из разговоров с гостями, сейчас ей вряд ли кто-то поверит, — покачала я головой, так и не поднимая на него глаза.

— Ну, пусть будет как ты хочешь, — пожал он плечами, осторожно приподнял мое лицо за подбородок, заглянул в глаза. — Только я бы предпочел, чтобы ты ее не понимала. Неправильно это.

А потом, поклонившись, отошел к Ангелине Валерьевне, которая уже потеряла своего внука. Я улыбнулась ему вслед, возвращаясь к своему молодому человеку. А ведь сейчас, когда он со мной, я и правда могу забыть о том, что чувствует безответно влюбленная девушка.

Я коснулась его руки, но он даже не заметил, смотрел куда-то в сторону. Я проследила за его взглядом и увидела Арию. С напускной самоуверенностью она разговаривала с кем-то.

— Юра, — позвала я, он торопливо обернулся, заговорил о пустяках.

Черт…Я не стану ей, как бы я не старалась.

Напугав меня, со спины подошел Богдан, под руку с Алисой. На мой удивленный взгляд он только рассмеялся, поясняя:

— Ты знаешь, меня в битве сильно ранили, и Алиса меня выхаживала. И, не поверишь, я понял, что просто-напросто не обращал внимания на свое счастье. Так что, принцесса, очередь за тобой!

Я нахмурилась, одновременно глупо улыбаясь, и проворчала тихонечко:

— А ты в курсе, что это потребительское отношение?

— Почему же? — удивился Богдан. — Она ведь мне очень дорога.

Я не успела ничего ответить, как ко мне все же решились подойти принцы Лайори.

— Надеюсь, ты не против, если мы прервем вашу беседу? — Эрик оказался слева от меня.

Юра до этого не обращал внимания на моих собеседников, но на принца смотрел во все глаза.

— Нисколько, — ответила я на том же диковинном языке, удивляя своего молодого человека еще больше.

— Тогда я бы хотел сказать то, что не успел из-за своего возвращения, — важно заявил Карл и с тем же видом, каким и подобает принцу, продолжил, — Ты, принцесса Миранда, будущая королева Рейхарда, абсолютно безответственная и безалаберная особа! Додумалась же кинуться в сражение в одиночку, да еще и с таким страшным оружием.

Я хотела ответить, но тут в зал ворвался, кажется, Анжелкин первый помощник по аппаратуре и заорал, что было сил:

— Монстр!

— Потом поговорим, — кинула я принцам.

Зал зашумел и загудел, я опрометью бросилась к доносчику за подробностями. Загудевшая толпа мешала, но я все же пробралась к выходу, где уже ждали Анжела, Мирослав, Олег и еще несколько человек. Они старательно обдумывали план, но я так не могла, крикнула на ходу:

— Где?

— Прямо перед дворцом, — ответила Анжела и хотела еще что-то добавить, но я проскочила мимо них и бросилась на улицу.

Коридоры путались, но я точно знала куда идти. Как будто энергия монстра звала.

Выбежала я первая, но перед замком уже собрался народ, обстреливая пришельца. Я обомлела, не смея двигаться. Казалось, что он занимал все пространство вокруг, большой, с меховым покровом, он был выше любого здания в городе. Я не знала, какого зверя он мне напоминает, длинные руки до его колен, стоит на двух ногах, сгорбив спину.

Страх отступил, когда я поняла, что его надо убрать отсюда срочно. Иначе я рискую всеми, кто сегодня собрался в Рейхарде, всеми друзьями и любимыми. Я зашагала вперед, наспех формируя печать. Подпрыгнула вверх, чтобы оказаться на уровне маленького прохода, синеющего за ним. Атаковала.

Он ничего не почувствовал, я формировала новую печать, в последний момент заметив его руку в метре от меня, бросила все и наспех выставила щит. Колоссальная скорость, он снес и меня, и щит, даже не заметив. Я, помятая, но целая, упала на землю, проехав на боку несколько метров. Ветер, которым я пыталась смягчить удар, не слишком помог, красивое платье разорвалось на боку. До крови расцарапало руку и ногу.

Мне попытались помочь, но, собрав силы, я отгородилась стеной. Может, и не удержит никого, но я показала свою волю. Я получила случайный удар, монстр просто махнул рукой и попал в меня. Если кого-нибудь он ударит специально, не останется даже мокрого места.

Вздохнув, я начала формировать печать, которая в состоянии подавить этого врага и спасти Рейхард. Линии проступили на земле подо мной, я превращалась в живое заклинание. Я могла не вернуться. Я уже теряла силы, отдавая их печати. Тяжелое равномерно дыхание, я успокоилась, спиной ощущая взгляды своих людей. Мелочь на него не подействует, магия или способности вампиров и оборотней окажутся бесполезны. Это мой единственный шанс вернуть Рейхарду солнце.

Я закрыла глаза. Надо атаковать, пока он не заметил. Меня отвлек яркий слепящий свет, печать, сотворенная не мной, огромная и сияющая расщепила монстра на мелкие осколки, которые потихоньку разлетались по разным порталам, латая дыры. Повинуясь интуиции, свое заклинание я убрала сразу. Свет горел все ярче, из-за облаков, расступившихся на небе, выглянуло необычайно яркое солнце, манившее к себе.

Я озиралась по сторонам, крупных порталов не осталось, одна мелочь. Я не заметила, как обрушилась выстроенная мной стена, только увидела, как Юра, наплевав на все, спрыгнул ко мне с балкона, а девушка в черном платье с длинными кудрявыми волосами скрылась внутри.

— С тобой все в порядке? — мой парень опередил всех, даже Олега с Мирославом, которые ждали внизу. — Ты совсем сошла с ума? Ты же могла умереть от такого крупного заклинания. А еще и эта стена…

— Все хорошо, — кивнула я, стоя на коленях и глядя в его глаза. И не могла понять ничего. Неужели, он действительно волновался обо мне? Как будто его прорвало, пропала та холодность, что я чувствовала раньше.

— Давай ты больше не будешь так делать? Справились бы и без такого риска, напугала до смерти.

— Прости, — покачала я головой, поднимаясь. Он поддерживал меня, хотя в этом и не было нужды. Я почти не пострадала, только устала и пару ссадин получила.

— Расступитесь! — крикнул он. — Принцессе нужен покой! — и добавил уже мне намного тише: — Я отведу тебя в твою комнату. Надо же, только что оправилась от одной травмы, как пытаешься схлопотать другую. Тебе нравится это что ли?

— Ну, ты же тоже хотел сражаться, — пожала я плечами, когда мы уже зашли во дворец и начали подниматься вверх по длинной лестнице.

— Вот знаешь, посмотрел сейчас на тебя и понял, что был полным идиотом, — проворчал он.

Рядом никто не мельтешил, меня полностью доверили Юрке, но, насколько я понимала, Ядвига прибежит, как только соберет свой стратегический запас от ссадин.

— Где Ария? — спросила я, понимая, что меня волнует только это. И не важно, как отреагирует Юра.

— Ты меня прости, Снежа, — неожиданно серьезно заявил он, — но я думал совершенно не об этом.

— Почему ты назвал меня по имени? — удивилась я, уже привыкнув к новому обращению от него.

— Да потому что как бы я не пытался себе доказать, ты все равно осталась той же маленькой упертой девчонкой, которую я так давно знаю! В такие моменты, я не могу называть тебя Мирандой.

— Ты волновался обо мне? — задала я еще один глупый вопрос, на что получила в ответ рассерженный взгляд синих глаз.

— Как я могу не волноваться о своем друге? — возмутился он, занося в комнату на руках. Порог, по его мнению, стал бы для меня страшным препятствием.

Он усадил меня на кровать, отчитав за безалаберность еще раз для верности. А я только улыбалась, понимая: что бы он обо мне не думал, я все равно дорога для него. И он даже не злиться на меня за то, что я украла у него счастье. А ведь если бы я умерла, ему бы стало намного проще.

— Я пойду за Ядвигой! — заявил он, заканчивая свой монолог.

— Не мог бы ты, — я запнулась на середине фразы, но все же закончила, — узнать, где Ария.

— Снежа, — он опустил глаза в пол, со злостью прикусывая губу. — Я думаю, не стоит от тебя ничего скрывать, хотя я и пытался это сделать. Я понимаю, что Ария твоя подруга, но мне все же сложно. Думаю, ты это понимаешь. Ты уже не та девочка, которая могла свято верить в придуманные иллюзии. Давай не будем лишний раз затрагивать эту тему, хорошо? Я знаю, что ты уже обо всем давно догадалась.

Сердце забилось чаще, но я не могла ничего ответить. Ощущение было, как будто меня поймали за какой-то пакостью и почему-то не собираются ругать. А стыдно и без этого.

— Не напоминай мне о ней лишний раз, мне так легче. Не надо постоянно возвращать меня в прошлое.

— Хорошо, — кивнула я, а он вышел.

Слезы, которые мелким грибным дождиком капали из моих глаз, я осторожно стерла. Все это неправильно, и я это понимаю. Но почему я своими собственными руками разрушаю жизнь моих друзей? Тех, кто заботится обо мне, подчас жертвуя своими мечтами. Я просто не могу отказаться от своей прихоти. Я слабая.

XXXI

После маленькой комнатушки в башне апартаменты принцессы показались мне просто огромными. В кабинете, где я сидела, мебель непривычно терялась. Стол, стул, полупустой шкаф, непредусмотрительно бежевый диван, где Юрка меня устроил, и эхо от пустоты. Интересно, в спальне так же? Позже посмотрю.

Еще давила необычайная звенящая тишина. Надо Игоря перевезти сюда, а то я с ума сойду. Отвыкла я от одиночества.

Ядвига зашла и тут же бросилась меня осматривать, не позволив мне ничего спросить. А я сидела, грязная и в крови, на непредусмотрительно бежевом диване и слушала, как она недовольно ворчит что-то себе под нос. Мимо окна пролетела птица, чуть клюнув стекло, и полетела дальше, напевая себе под нос веселую песенку. На губах невольно появилась кривая улыбка.

— В общем, — отвлекла меня от мрачных мыслей старушка, — ничего серьезного с тобой не случилось. Даже ни одного вывиха, на удивление. И платье почти не пострадало, — она быстро провела рукой в воздухе от моей щиколотки до плеча, и я снова была при полном параде. Красиво, конечно, но только-только все порталы закрыли. Зачем ради таких пустяков колдовать? — Но больше так лучше не делать!

Я улыбнулась ей, рассеянно, и пообещала:

— Больше такое, скорее всего, не понадобится. Вы не могли бы попросить Арию зайти ко мне?

— Арию? — удивилась знахарка, собирая не понадобившиеся бутылочки обратно к себе в котомку. — Знаешь, она сказала, что ей надо в академию, если здесь бал закончился из-за таких неприятных обстоятельств. У нее срочные дела.

— Понятно, — кивнула я, а внутри все словно взбесилось и рвалось срочно бежать. — Тогда, если не сложно, попросите, чтобы ко мне никто не входил? Я бы хотела вздремнуть.

— Конечно, милая, — Ядвига искренне обрадовалась тому, что я, наконец, задумалась о своем здоровье. — Старая ведьма точно будет возражать, но я сделаю все, чтобы ты спокойно отдохнула.

— Спасибо, — кивнула я и, как только знахарка вышла, заперла дверь на торчавший в замке одинокий маленький ключ.

Судорожно озираясь по сторонам, я забежала в спальню. Тоже огромная, но не светлая, а темно-бардовая с золотой оторочкой. Плотные портьеры закрыты, мебели не много, но не так пусто: двуспальная кровать, платяной шкаф и маленькая прикроватная тумбочка, возле которой уютно пристроилась подаренная Эриком метла. Дернув изо всех сил дверцы шкафа, я увидела, что вся моя одежда уже здесь. Схватила весеннее пальто с капюшоном, метлу и крадучись спустилась через окно, пробираясь к выходу в мир академии.

В кабинете Мирослава никого не было, в замке людей тоже осталось не много, но все они с удивлением смотрели на меня. Я побежала в комнату Арии, не обращая на них внимания. Первый раз я осмелилась заклинанием снести замки и попала внутрь. Рэма не было, как и хозяйки. Комната стояла прибранной и безжизненной.

Я выбежала оттуда, чуть не теряя бальные туфли, которые не догадалась переодеть. Бросившись к первому встречному, я спросила:

— Простите, вы не подскажите, где Ария?

— Она же вроде должна быть на празднике в Рейхарде? — удивилась перепуганная женщина с большим тазом постиранного белья в руках.

— Спасибо, — кивнула я, тут же убегая к выходу. Не показывалась, но возвращалась. Значит, я угадала.

Выбегая на улицу, я попыталась найти ее с помощью магии, но безуспешно. Бросилась к тому месту, где стояла ее машина. На месте. Чертыхнулась и побежала по тропинке, ведущей к городу. Только бы я угадала, только бы я с ней встретилась.

Весенний ветер, несущий простуду, теребил мое тело под распахнутым настежь пальто. Я запиналась из-за каблуков, иногда теряя туфли, потом сообразила, полетела на метле, желая только одного: догнать ее.

Завидев вдалеке ее и фигуру Леандра, вышагивающего рядом, я спрыгнула и побежала. Они не слышали моих шагов и не оборачивались, поэтому мне пришлось охрипшим голосом крикнуть ей вслед:

— Тереза!

Она остановилась сразу, как и я, замерев на месте. Неспешно повернулась. Черты лица становились более резкими, где-то даже мужскими. Волосы из длинного кудрявого хвоста рассыпались по плечами неровно обстриженными короткими прядями каштанового цвета. На смуглом лице проступили первые, почти незаметные морщинки возле глаз. Тридцатилетняя женщина, потрепанная и обиженная жизнью, смотрела сейчас на маленькую мышку с русыми волосами и абсолютно невзрачной внешностью. Нам нечего друг от друга скрывать.

— Давно ты знаешь? — между делом спросила она, разглядывая меня.

— Давно.

— А почему никому ничего сказала?

— Это твой выбор. Я не в праве его оспаривать, — мой голос дрожал, но я не отводила взгляд, трясясь на ветру.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнула она, грустно улыбнувшись. У нее на левой щеке показалась почти детская ямочка. У меня чуть не проступили слезы на глазах, но я сдержала себя, сморгнув. — Зачем ты пришла?

— Почему ты уходишь? — ответила я вопросом на вопрос, шагнув к ней навстречу.

— Мне здесь нечего делать, — покачала она головой. — Слишком больно глядеть на Рейхард, хотя я и рада, что солнце светит снова. Но сразу тебя предупреждаю, — погрозила она мне пальцем, как только я уже хотела что-то сказать, — я по-прежнему ненавижу их всех, и с удовольствием бы отобрала у них не только солнце, но и надежду. Так что этот подарок только для тебя.

— Но ты же ходила в Рейхард раньше… ты же…помогала? В первую нашу встречу, твои антресоли?

— Я просто слушала сплетни. И смотрела…смотрела…я не закрыла ни одного портала до сегодняшнего дня.

— Но почему? — безжизненно спросила я, опуская руки.

— Они убили мою семью, отобрали у меня дом, родных, счастье, показали, что такое отчаяние. Если бы не та добрая управляющая из академии, которая согласилась приютить меня вместе с так некстати подкинутым мне драконом, я бы умерла.

— Рэм, — неуверенно произнесла я, — как вы познакомились?

— Познакомились это громко сказано, — усмехнулась она. — Его родители умерли, а трон мечтал захватить дядя. Поэтому он и нашел последнюю из королевского рода, попавшую в опалу, чтобы отдать ей неугодного племянника. По традиции, король магов должен воспитывать наследника драконов. Но в такой ситуации этим можно было бы и пренебречь. Так что мы с ним чем-то похожи. Две сироты…

— Понятно, — кивнула я, — но, может быть, вы все же останетесь? Мне… будет очень трудно без вас.

— Ты справишься, Снежинка! — усмехнулась она. — Теперь почти все опасные проходы закрыты, тебе надо только контролировать появление новых. А я… мне здесь не место. Я там никому кроме тебя не нужна, и мне там никто не нужен.

— Юра? — неуверенно спросила я, хотя точно знала ее слабину.

— Ты думаешь, я смогу спокойно смотреть на этого предателя и лжеца? — спросила она, а потом отвела глаза, пытаясь спрятать непрошенную слезу. — К тому же, мне тридцать лет, я опальная принцесса, которая ненавидит свой народ и свой дар. Зачем я ему? Он достоин большего. Раньше я думала, что смогу прожить в мире магов простой женщиной и быть счастливой, но сейчас понимаю, что мне лучше уйти. Так будет легче. А Юра… он не должен из-за меня расставаться со своей мечтой. Поэтому береги его, пожалуйста. И себя береги! Черт с ней с серединой миров, главное, чтобы с тобой все было хорошо.

Я бросилась к ней, крепко обняла и заплакала, понимая, что больше всего не хочу, чтобы она уходила. Но я сама причиняю ей боль… и сейчас я не вправе от нее что-то просить.

— Я когда-нибудь найду тебя, — прошептала я, прижимаясь к ней.

— Конечно, мы еще встретимся, сестренка, — улыбнулась она мне.

Я подняла на нее серые глаза, которые уже снова смотрели с лица, украденного у ее матери. Она глядела своими теплыми зелеными, поглаживая меня по голове. Она снова вернулась к привычному облику, и улыбалась так, как я любила:

— У меня никого, кроме бабушки не осталось, поэтому позволь мне считать тебя сестренкой. Ладно?

— Хорошо, — кивнула я, вытирая слезы и отстраняясь от нее. — Сестра, будь счастлива! Обещаешь?

— Обещаю, — кивнула она и, развернувшись, вернулась к Леандру.

Я, утопая каблуками в уже размякшей весенней земле, побрела прочь, забывая про метлу. Хорошо, что Ария была без Рэма. Мне было бы тяжелее. Сейчас я не пойду за Игорем. Пусть кто-нибудь другой потом сбегает за пернатым. Выйдя на полянку, где раньше сидели эльфы, я прошла в Рейхард и, не реагируя на удивленные взгляды прохожих, брела к дворцу.

Идти было недалеко, но как-то непривычно. Я зашла внутрь, начала подниматься по лестнице. Все кричали мне что-то вслед, но я не могла ничего им ответить. Я даже не слышала вопросов, полностью уйдя в себя. Только один голос выдернул меня из этого состояния.

— Миранда, что случилось? Почему ты не у себя в комнате? — Юра стоял в самом начале длинной лестницы, в то время как я уже дошла до середины.

— Она уходит, — вместо ответа произнесла я, со злостью оборачиваясь к нему, — и никогда больше сюда не вернется. А ты, конечно, хоть и политическая, но тряпка, которой только и можно, что подтирать полы. Ты ведь любишь ее, так какого черта по приказу нянчишься со мной?! — мой голос, словно гром, раскалился под сводами замка, заставляя всех молчать и слушать. — Я прошу тебя… нет, я приказываю тебе, как твоя королева. Если любишь — догони ее. А если не догонишь, я вздерну тебя на дыбе, как слабака и труса!

Он оказался рядом в мгновение ока, неожиданно обнял, тепло и порывисто. Он обнимал меня много раз, но так искренне — впервые за последнее время.

— Спасибо тебе, огромное, — шепнул он мне с благодарностью. — Ты не представляешь, что ты для меня сейчас сделала.

Так хотелось вцепиться в него и не отпускать. Но я видела, как он счастлив, как он окрылен после моих ужасных слов…Они мне дороже, чем моя глупая прихоть, пусть они буду счастливы! Разбитые судьбы это не цена за мой обманчивый мир.

— Мы еще встретимся. Все вместе, — шепнул он и пулей сбежал вниз по лестнице, мелькнув тяжелой дверью входа.

— Принцесса Миранда, — начал Мирослав, но я только оборвала его, жестоко сказав:

— Я бы попросила вас больше не делать ничего подобного. Обойдусь без ваших подачек.

И, развернувшись, пошла наверх, где меня уже ждали принцы Лайори, так и не успевшие поговорить со мной на балу.

— Что ты сейчас сделала? — спросил у меня удивленный Эрик, беря под руку, чтобы проводить до моих покоев.

— Разобралась со своей личной жизнью, — прохрипела я, стараясь не разрыдаться прямо при них.

— По-моему, ты ее ликвидировала.

— Зато разобралась, — отшутилась я.

— Ты все сделала правильно, — неожиданно сказал Карл.

— Но ведь ты даже всего не знаешь.

— Я видел глаза этого юноши и той девушки, — принц не смотрел на меня, а просто говорил, нанося мне очередной удар в сердце. Даже он видел. — Знаешь, ты достойна настоящего счастья. Держась за прошлое нельзя двигаться вперед. Ты еще найдешь того, кто действительно будет любить тебя. Или уже нашла.

И он коварно подмигнул мне, отчего я тут же вспылила и попыталась его ударить, наплевав на все правила приличия и политику. Что за намеки вообще? То фотография, то почти в лоб.

Он перехватил мою руку за запястье прямо у своего живота, куда я и целилась.

— Ты опять намекаешь?

— Да я тебе прямым текстом говорю! Только ты почему-то этого не видишь, а цепляешься за миражи. Ты же сама к нему не равнодушна!

— С чего ты взял? — я высвободилась и на второй лестнице пошла в одиночестве, оставляя их за спиной.

— А ты сама подумай? — усмехнулся он, догоняя меня. — И не смей впадать из-за всего произошедшего в депрессию! Королеве это не к лицу. Особенно не к такому красивому.

— Спасибо, — кивнула я и уже без лишних эмоций пошла к себе. Все равно на душе было тоскливо, но я даже не знала, отчего именно.

Дошла сама, чуть не заблудившись, открыла дверь магией, скинула пальто на стул, метлу на пол, и упала на диван, безжизненным взглядом рассматривая потолок.

— А я тут к вам в гости зашел, — услышала я голос Игоря, но даже не шелохнулась. — Я вот подумал, что в академии и без меня перебьются, а ты не сможешь. Ты же во всех этих бумажках запутаешься, а за Мирославом нужен глаз да глаз!

— Это хорошо, — отозвалась я, доставая из медальона листок в клеточку, но не смогла его развернуть.

— Что-то случилось?

Я печально улыбнулась и, глупо разревевшись во весь голос, начала рассказывать ворону все то, что произошло сегодня со мной. Он молчал, даже не вставляя замечания. Я постепенно успокоилась, выплакав, казалось, все слезы. На душе стало почему-то спокойно от того, что не осталось сил дальше плакать. Встав с дивана, я подошла к окну, разглядывая сонный город, который она спасла ради меня.

— Ты могла бы и не расставаться с ним, — начал Игорь, заметив, что я успокоилась. — Я понимаю, что ты чувствуешь, что отобрала у нее все. Но ведь это совсем не так. Это она еще должна тебе доплачивать. Ты лишила ее стольких проблем. Она ведь не хотела этого трона.

— Дело не в этом, — покачала я головой, разворачивая стих, который нашла в ее дневнике. — Просто я хочу, чтобы она была счастлива. Вот и все.

Королева была надменна,

Так печальна и холодна,

Что отголоски вселенной

Наполняли бокалы вина.

Королева была красива,

Как красивы кристаллы все,

Но она не была счастлива:

Ни вдвоем, ни наедине.

Королева была королевой.

Той, к которой идут на поклон

И правитель имперского мира

И бедняк, обделенный злом.

Королева была как символ,

Для людей, для зверей и миров.

Королева была богиней,

Умирающим мифом без слов.

И слезы, которые я прятала до этого, снова покатились по моим щекам. Но уже не бурным водопадом, а спокойным, спрятанным ото всех в зарослях ручьем. Кажется, я слишком много плачу. Пора прекращать. Сегодня в последний раз.

XXXII

Утром мне не спалось, может быть потому, что уснула я не на большой кровати, которая вызывала у меня сейчас только грусть, а на диване в кабинете. С вечера меня никто не беспокоил, поэтому истерика тихо сменилась грустной предрешенностью. Я сама выбрала свой путь и полностью уверена в своих действиях. Куда бы они не вели меня, но я должна защитить всех.

Не спеша оделась в церемониальное платье. Белое в пол, с воротником-стойкой и рукавами-фонариками, переходящими в длинный рукав с оторочкой золотой каймой. С заплаканного лица были смыты следы ночи, а волосы аккуратно расчесаны и перехвачены двумя невидимками.

Я нравилась себе сегодня, но того бешеного восторга как вчера этот образ не вызывал. Скорее безмолвное восхищение. Чужое лицо, чужая судьба, чужой дар, отданный мне. Я пронесу это все, если вы доверяете.

В дверь аккуратно постучали, разбудив облюбовавшего пока что только рабочий стол Игоря. Ворон уже хотел каркнуть в ответ, но молча замер, увидев, что я уже готова.

Я поспешно открыла дверь, пропуская в комнату Олега. Не ожидала его сейчас увидеть, но обрадовалась. Сразу вспомнилось, что, несмотря на всю мою вчерашнюю истерику, я вовсе не осталась одна. Просто некоторые дорогие мне люди и один дракон меня бросили.

— Проходи, присаживайся! — предложила я, убирая с пола метлу и пальто со стула, чтобы оборотень не видел у меня бардака. Правда, то, что я не глядя закинула вещи в спальню, вряд ли улучшило обо мне мнение.

— Если не трудно, я лучше постою, — попросил барон. Его голос отчего-то дрожал, а сам он волновался.

— Как хочешь, — пожала я плечами и, чтобы преодолеть разницу в росте, присела прямо на стол. Намного удобнее, чем задирать голову с дивана или стоять во время разговора. — Что-то случилось?

— Нет, ничего, — поспешно покачал он головой, пока я ничего себе не придумала, — ты сегодня очень красива, впрочем, как всегда. Только глаза у тебя грустные, я предпочитаю, когда они горят.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я. — Значит, ты зашел просто так?

— Не то чтобы, — оборотень начал бегать взглядом по комнате, рассматривая пока еще пустые стены. — Я бы хотел с тобой кое о чем поговорить. Хотя, я и понимаю, что это не вовремя, но… я хочу попросить тебя, выйти за меня замуж.

Наши взгляды встретились, задавая каждый свой невысказанный вопрос. Сердце неожиданно забилось чаще, но что сказать, я не знала. В душе плескались противоречивые эмоции, послушно не переливающиеся через край.

— Если ты знаешь, что это не самое лучшее время, то почему именно сейчас? — наконец, спросила я, пытаясь про себя взвесить все плюсы и минусы предложения. Оценивать свои чувства сейчас я не могла из-за дикой боли со вчерашнего вечера забившейся в груди.

— Просто мне кажется, что потом будет поздно, — замешкался. — Правильнее бы было начать встречаться, узнать друг друга в отношениях…Но после коронации все изменится.

— Правильно, — кивнула я, понимая, что после коронации все прежнее станет казаться неправильным. — Могу я подумать?

— Конечно, — кивнул он, помогая мне слезть со стола на пол. — Сколько угодно, Мирочка.

Я кивнула, принимая его слова, подошла и неожиданно оказалась в его объятиях. Он не спешил меня отпускать, а я зачем-то прижалась к нему, пытаясь найти украденное тепло. Но ведь это будет неправильно, если я попытаюсь с помощью него заполнить дыру в своей душе?

— Принцесса Миранда! — в комнату забежал Анжелкин посыльный, которого по умолчанию использовали сейчас курьером. Минус был только в том, что он напрочь забывал стучаться в дверь. — Ой! — сказал он, увидев нас с Олегом, но тут же продолжил: — Там, кажется, к вам. В холе ждут.

— Кто так рано? — удивилась я, но студент уже скрылся.

Олег пожал плечами и пошел за мной. Я быстро сбегала по лестнице, чтобы поскорее встретиться с неизвестным гостем. Уже на площадке последней большой лестницы, ведущей прямо к выходу, я остановилась, рассматривая собравшихся. Казалось, сейчас в холле весь профессорский состав, включая Мирослава, Альбину и мою бабушку. И все они, стоя на приличном расстоянии, рассматривают одно маленькое существо, испуганно сидящее на мраморном полу.

Сердце бешено заколотилось, эмоции перехлестнули через края, а голос, охрипший и неуверенный, позвал:

— Рэм?

Он не услышал меня, и еще не видел, поэтому, я прокашлялась уже громко, крикнула ему, ждавшего здесь явно меня:

— Рэм!

Я быстро бежала вниз по лестнице, чуть ли не спотыкаясь и путаясь в подоле платья. Он же, увидев меня, радостно соскочил с места и, неуклюже переваливаясь на двух лапках, побежал навстречу.

Я оказалась у подножия лестницы ровно в тот момент, когда он подошел к первым ступеням. Радостная, счастливая, я подхватила его на руки, закружившись с ним. Мой смех, как вчерашним вечером крик, разлетелся под своды дворца.

— Солнышко мое! — довольная, я поцеловала его в нос, а он только сильнее обнял меня короткими лапками. — Счастье ты мое! Как же я рада тебя видеть! Как же я по тебе соскучилась!

Он улыбался, и его улыбка светила для меня лучше солнца, подаренного Рейхарду.

— Ты ведь теперь будешь со мной, правда? — спросила я, дракон в ответ только радостно угукнул и протянул мне исподтишка записку, спрятанную в правой лапке.

Развернув ее, я увидела знакомый подчерк, на этот раз написавший всего две строчки: «Мне тоже чужого не надо. Да и где я его буду прятать у Юры на квартире? Еще увидимся, твоя сестренка».

Я улыбнулась и прямо в руке сожгла бумажку, чтобы до нее никто не добрался. Рэм радостно крикнул что-то невразумительное и стал внимательно разглядывать мою руку, в которой только что пылал огонь.

— Это дракон? — первой подала голос Анжела, как всегда не в силах сдержать любопытство.

— Да, самый настоящий, — подтвердила я, прижимая его к себе.

— Но драконы же, — начал было Василий, глядя на меня почти испуганными глазами.

— Ну, я же принцесса, — усмехнулась я, понимая, что им никогда не узнать наших секретов. Я никому их не отдам! — Кстати, надо его здесь устроить! — спохватилась я, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь из прислуги. — И накормить. Рэм, солнышко, давай ты пока посидишь у дяди Олега на ручках? А я для тебя все приготовлю, да, миленький?

Олег неуверенно принял из моих рук подозрительного дракона. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом дракон ткнул оборотню пальцем в нос. Олег состроил недовольную рожу, а дракон радостно рассмеялся. Смягчился и барон, в ответ тоже ткнув дракону в нос. Дальше они смеялись вместе, а я пошла поднимать всех слуг на уши, чтобы у моего обожаемого дракончика было все, о чем только можно мечтать.

Дворец, несмотря на утренний час, оживился из-за подселения ко мне одной наглой рыжей морды. Покормить дракончика яблоками вообще стало всеобщим аттракционом. У Мирослава, графа Василия, Эдика, Разумовского и Анжелы он отказывался брать еду под любым видом. Зато с удовольствием ел с рук у Ядвиги, Вэл, Альбины, пробегающих мимо Богдана, Алисы, Витьки и Олега, на руках которого он пристроился как дома.

Когда дракона накормили, а в моей комнате установили подстилку для него, напоминавшую большую кроватку для кошек, Мирослав все же смог вытащить меня на балкон, где уже все подготовили к церемонии. Рэм встал внизу, разглядывая действо через просветы в перилах.

Людей собралось столько, что я не смогла охватить взглядом. Все в ожидании стояли внизу, или высовывались из окон, чтобы посмотреть на коронацию. Вместе со мной на балконе был только Мирослав, бабушка, принцы Лайори, Олег, которого Рэм притащил сюда за руку, и сам маленький дракон, который снова подарил мне радость.

— Друзья мои! — начал Мирослав, хотя и не многие одобряли его присутствие здесь. — Мы собрались сегодня для того, чтобы наречь нашей королевой последнюю из древнего рода правителей середины миров — принцессу Миранду. Пусть правит она справедливо!

Тонкий обруч, увенчанный старыми письменами, лег мне на голову во второй раз. Уже официально и надолго. Я распрямила чуть опущенную голову, гордо глядя на собравшихся. Бабушка, стоящая позади меня, смахнула слезу, Эрик заметил, что мне идет. В толпе раздались неуверенные крики про мое здоровье.

Я не знала, что делать дальше и как вести себя. Но Рэм не дал мне даже секунды подумать. Наглый дракон вспорхнул, показывая мне что уже научился летать, пусть и не так хорошо, как у взрослые сородичей, и, перескакивая через балкон, полетел вниз, заставляя народ изумленно замереть.

— Эй! — крикнула я, переставая соображать, что я делаю и где сейчас нахожусь.

Я перескочила через ограждение, пробежала несколько шагов по клумбе, специально высаженной в честь меня орнаментом из красных и белых тюльпанов, но, так и не догнав дракона, прыгнула вслед за ним, придерживая себя левитацией. Он подал мне лапы, как будто бы помогая спуститься. Как только мы коснулись земли, я присела перед ним на корточки и строго сказала, не обращая внимания на всех, кто наблюдал за мной.

— Ты понимаешь, как ты себя ведешь? Я же волнуюсь за тебя!

— У! — радостно кивнул дракон, держа меня за руку.

— Нет, ты безнадежен, — покачала я головой, понимая, что даже злиться на него не могу.

Из толпы неуверенно выступила девочка, неизвестно как оказавшаяся в первом ряду без родителей.

— А можно, его погладить? — спросила она.

К ней тут же бросились солдаты, пытаясь забрать неучтивого ребенка, но я опередила их, громко сказав:

— Конечно! Он, вроде, пока еще не кусается.

Она сделала несколько шагов к нам, неуверенно прикоснулась к рыжему дракону, тут же засиявшему довольной мордой. Я осмотрела толпу, в которой стояли дети и даже некоторые уже вполне взрослые ребята.

— Подходите! — кивнула я сразу всем.

Ребята тут же потянулись к нам, просто затискивая дракона до блаженства. Рэм был счастлив, я спокойна, дети в восторге. В толпе воцарилось оживление. Я услышала голос Киры, которая тоже находилась среди зрителей:

— Королева, пойдемте с нами на праздник!

Радостно засмеявшись, я поднялась с колен, приглашая всех детей со мной. Довольный Рэм полетел рядом, напоминая воздушного змея или королевское знамя. Правда, периодически он наглел и опускался ниже, чтобы его погладили или накормили. Но снова взлетал наверх, требуя, чтобы я непременно обратила на него свое королевское внимание.

Где-то вдалеке, я услышала дьявольский смех Вэл, видимо, обращенный к Мирославу:

— Она вас уделала!

Улыбаясь собственным мыслям, вместе с ребятами, которые буквально не отходили от меня и дракона ни на шаг, я стала танцевать в хороводе и даже петь песни, которые знала, вместе со всеми. Праздник затягивал, погружая в свои бешеные ритмы и заставляя смеяться без устали. То и дело я слышала крики:

— Да здравствует королева! Да будет благословенна королева Миранда!

И улыбалась еще шире, вливаясь в людской хоровод.

Отвлеклась я только один раз, когда увидела у фонтана Степу напропалую кадрившего красивую девушку. Выпорхнув из толпы, я с хитрой улыбкой подошла к нему, ехидно заметив так, чтобы девушка слышала:

— Степан, кому это вы опять лапшу на уши вешаете?

Девушка пренебрежительно посмотрела на него, поклонилась мне и, пока он не успел ничего сказать, скрылась в разномастной толпе, согретой солнцем.

— Королева, — вздохнул он, поворачиваясь ко мне с несчастным видом, — что у тебя за дурная привычка портить мне личную жизнь?

— Ну, мне просто захотелось молодость вспомнить, — улыбнулась я, присаживаясь на бортик фонтана, чаша которого напоминала лепестки цветка.

— Хулиганка, — покачал он головой, присаживаясь рядом и протягивая мне стаканчик с мороженным ярко-оранжевого цвета. — Будешь или мне идти на поиски копченой колбасы?

— Буду, — кивнула я, улыбаясь.

— Ну и как тебе на месте королевы? Я смотрю, уже где-то дракона себе отхватила.

— Это давняя история. А вообще очень хорошо, только слегка грустно. Немножко одиноко. Все-таки почти все по парочкам.

— Вот поэтому ты мою личную жизнь портишь? За компанию, — ехидно уточнил Степа, откусывая сразу полстаканчика мороженного. — А, между прочим, ты сама виновата.

— Ты о том, что я его отпустила? — спросила я тихо, но Степа на этот раз глухим не прикинулся, а ответил:

— Нет, я не про это. Юру возле себя держать было полнейшим идиотизмом. Я про то, что барон Волков по тебе уже полгода, если не больше, сохнет, а ты, как не самая умная женщина, этого не замечаешь. Хотя, между прочим, о том, что у вас роман давно поговаривают!

— Наверное, ты прав, — кивнула я, находя взглядом в толпе Олега.

Он стоял неподалеку от Рэма, наблюдая за ним и краем глаза посматривая на меня. Задумчиво я откусила мороженное, чувствуя нежный апельсиновый вкус. И ведь правда, я сама виновата. Проглотила, облизала губы, задумчиво откусила снова. Я даже злиться сейчас ни на кого не могу. Я отпустила любовь, потому что она не принадлежала мне. Но было ли это любовью?

Сколько я помню себя в волшебном мире, Олег всегда находился рядом, не позволяя мне рисковать собой. И мне хорошо с ним, так легко и свободно, что хочется летать. Я слепо могу доверить ему свою жизнь, не боясь, что что-то случится. Сейчас казалось таким глупым то, что этого человека в один момент может не оказаться рядом, потому что у него другая женщина. Я ведь действительно готова провести с ним всю жизнь. Наверное, это тоже своеобразная любовь? Или даже нечто большее.

Я облизала пальцы, понимая, что мороженое, прежде чем закончилось, успело убежать. Сполоснула в фонтане руку от сладкого.

— Больше так не делай, — попросил меня Степа, но я не обратила внимания.

В это время Олег заметил мой взгляд. Не зная, что делаю, я на автомате подошла к нему, утопая в зелени глаз.

— Знаешь, — неуверенно начала я, не смея хотя бы на секунду оторваться, — а я ведь без тебя не смогу. Возьмешь меня в жены?

Он без лишних слов схватил меня за коленки и, приподняв над землей, закружил. И мы смеялись, утопая в безумной нежности. Я провела рукой по его лицу, убирая прядь. Он потянулся ко мне, я наклонилась к нему, мы коснулись друг друга губами. Но совсем не так, как в Лайори на новый год. Я упивалась этим моментом, в котором чувствовалась завершенность и в то же время вечность, свернувшаяся у наших губ клубочком. Мой первый искренний поцелуй.

Толпа радостно загомонила, приветствуя нового короля, к нам подлетел Рэм, который, впрочем, тактично не стал мешать. Из всех звуков отчетливо мне слышался только смех Валерии Анатольевны, прорезавшийся сквозь толпу:

— Она уделала вас во второй раз, Мирослав!

Content

Светлана Людвиг
ДАР КОРОЛЕВЫ

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII