Божественные головоломки, или Война за любовь

Юлия Фирсанова

Традиционно напоминаю:

1. В ЭТОМ РОМАНЕ НЕТ НИ ОДНОГО ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ГЕРОЯ.

2. БЛЮСТИТЕЛЯМ НРАВСТВЕННОСТИ ЧИТАТЬ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ

Глава 1. Головоломная лекция

Громадный зал Лоулендского Университета, крытый куполом идира — прочного прозрачного минерала, выдерживающего проделки изобретательных студиозов и эксперименты их наставников вот уже несколько веков, был забит до отказа.

Самую вместительную из десятков лекционных аудиторий, масштабами более походящую на Главный Зал Театра Всех Миров, заполонили студенты, вольные слушатели и преподавательский состав. Они заняли не только все скамьи аудитории, но и лавки, стулья, кресла и табуретки из других помещений, стащенные и каким-то чудом умощенные на каждом дюйме свободного пространства многоярусного лектория.

Самый нерасторопный народ, проигравший в борьбе за «место под световыми шарами» сидел даже на высоких узких подоконниках зала и прямо на полу. Шутка ли, лекцию «Понятие структуры и иерархии Сил Вселенной и ее роль в соблюдении законов Высшего Равновесия» читала сама принцесса Элия!

Члены королевской семьи покровительствовали университету. Расходы на его содержание значились отнюдь не последней статьей расхода в бюджете государства. Принц Элтон, к примеру, в силу божественного призвания занимался преподаванием истории на постоянной основе, а уж должность декана исторического факультета являлась обременительным бюрократическим довеском к хобби принца. Остальные принцы время от времени, когда появлялось свободное время и желание, читали лекции по интересующим их предметам жадно внимающим студентам. В итоге слушатели получали не только новый материал высочайшего качества, но и возможность поглазеть на кого-нибудь из богов королевских кровей и всласть посплетничать о знаменитостях.

Приглашения к выступлению с широким кругом тем на выбор регулярно присылались почтой университета принцессе Элии вместе с поздравлениями на Новогодье. А перед каждым семестром лорд Даримандор, ректор Университета, домогался ее согласия с настойчивостью жаждущего свидания истового любовника.

В качестве переговорщика, способного уломать сестру на роль лектора, выступал Элтон, когда ему окончательно надоедало постоянно нытье профессуры и студиозов, жаждущих зрелища и готовых ради него вынести самую педантичную лекцию.

Читать материал принцесса соглашалась редко. Во-первых, основной сферой научных интересов богини была магия на стыке философии — отрасль столь специфичная, что лекции по ней пригодились бы только преподавателям, возжелай те существенно расширить собственный кругозор, во-вторых, Элия опасалась, и не без основания, влияния божественной силы на неокрепшую психику молодежи. Отработать несколько часов только для того, чтобы получить ворох проблем с сопливыми поклонниками, отбиваться от них весь следующий год и то и дело натыкаться на трупы, созданные заботливыми братьями, богиня не считала целесообразным.

Но сегодня совпало сразу несколько факторов: принцесса изыскала свободное время — раз, предложенная тема весьма интересовала ее не только в качестве объекта личного исследования, но и в качестве идеи, подлежащей распространению в массах — два, Элтон весьма настойчиво (с укарауливанием под дверью и задабриванием взятками в виде книжных раритетов) пытался залучить ее в университет — три. Четвертым, последним и весьма веским поводом стала необходимость испытания нового заклинания, изобретенного богиней в качестве защиты себя от оголтелых поклонников и, как следствие, поклонников от себя.

Необходимость таких чар вызревала довольно давно. Каплей переполнившей чашу терпения стала идиотская защитная одежда в форме черного кокона гусеницы-гиганта. Ее Элия была вынуждена напялить на переговоры с герцогом Мэссленда — Колебателем Земли Громерданом, чтобы исполнить обещание об изоляции от воздействия силы любви. Шутки шутками, но рядиться в нечто подобное регулярно богиня не собиралась. Когда дело касается возможности носить изысканные туалеты, женщина способна свернуть горы! Элия перелопатила массу специальной литературы, проконсультировалась с Источником Лоуленда на предмет возможного нарушения Закона Сохранения Сути, запрещавшего длительное сокрытие личных талантов, и составила чары-вуаль.

Это заклинание, прикрывавшее лицо прекрасной богини мерцающей пеленой, отныне по желанию принцессы должно было опускаться на ее дивный лик при пребывании в скоплении народа значительно уступающего по коэффициенту силы и не собирающегося подпадать под воздействие божественной силы, но вынужденно оказавшегося в радиусе ее действия.

Чтение лекции, в коей принцесса рассчитывала приложить свой талант Логики, но не Любви, идеально подпадало под обстановку, допускавшую применение заклятья. По идее, чары позволяли собеседникам или слушателям отслеживать мимические реакции богини, но видеть ее могли лишь те, для кого созерцание не несло катастрофических последствий в виде безнадежной влюбленности.

Ровно в одиннадцать дня Элия явилась прямо за кафедрой. Стоило принцессе возникнуть, и гул предвкушения смолк. На зал невидимым покровом опустилась восторженная тишина. Собравшиеся жадно разглядывали женщину с высокой прической, собранной из медовых волос, перевитых жемчужной с серебром нитью, в кипенно-белой кружевной блузке, строгом темно-синем брючном костюме (расклешенных брюках с корсажем) и закрытых туфельках на высокой шпильке.

Лекция началась ровно в назначенное время и продолжалась без перерыва в течение двух часов. Пока богиня вещала, время от времени иллюстрируя речь светящимися символами и схемами на магической доске, аудитория безмолвно внимала, только звучный голос Элии, редкий шелест переворачиваемых для конспектирования страниц тетрадей и скрип пишущих принадлежностей тех студентов, кому не хватало средств на записывающие кристаллы, да очень редкие вопросы по существу излагаемой темы нарушали безмолвие.

«…Именно поэтому Силы Времени не следует включать ни в Иерархическую структуру Равновесия, ни в число Двадцати и Одной. Они, как и Силы Мироздания, являются самостоятельными участниками процесса балансировки Вселенной. Силы Времени действуют равно как по собственной инициативе, так и выполняя переданные Силами-Посланниками поручения или прямые просьбы иных Сил Иерархии Равновесия и Сил Двадцати и Одной об ускорении, замедлении, коррекции времени разных миров относительно друг друга. Точное число Сил Времени на определенную совокупность Уровней до сих пор остается неясным. Адаптер-переводчик речи сбоит при попытках уточнить данные. В ИК (информационном коде Вселенной) информация является закрытой для живых созданий, что дает нам право предположить высокую степень ее секретности.

Что же касается рассмотренной выше Иерархии Равновесия, конечное число ее компонентов также является закрытой информацией, посему начальная ступень Силы Равновесия — Силы Великого Равновесия — Суд Сил — Абсолют можно считать не отрезком, а направленным вектором», — спокойно излагала принцесса.

— Направленным куда? — донесся выкрик из зала, разрывая транс тишины.

Какой-то рыжий паренек в зеленой мантии, усыпанный веснушками едва не свалился с подоконника и покраснел до корней волос, выдавая вопрос. Серьезный долговязый сосед в темно-синем удержал его за шкирку и опасливо шикнул, страшась изгнания из зала нарушителя спокойствия и себя заодно.

— Разумеется, к Творцу, — спокойно отозвалась богиня. — Это направление, как цель и суть бытия свойственно всем участникам процесса поддержания Великого Равновесия, как относящимся к категории Сил, так и к категории именуемой живыми созданиями, включенными в Иерархию. О последней категории не принято распространятся широко как в силу устоявшихся предрассудков, так и по объективным причинам.

— Это что же Богам Правосудия и молиться нельзя? — ободренная тем, что рыжика не вытурили из зала, звонко и дерзко осведомилась симпатичная девушка, судя по богатому модному платью ярко-алых тонов и паре весьма симпатичных парней по обеим сторонам от нее, королева курса.

— Если бы вы внимательно слушали лекцию, студентка, или дали себе труд ознакомиться с объявленной темой, то смогли бы уяснить: сегодня мы ведем речь не о правосудии в понимании живых созданий миров, а о соблюдении Законов Великого Равновесия. Эти понятия далеко не тождественны, и, боюсь вас разочаровать, зачастую, они бывают кардинально противоположны друг другу, — с невозмутимой язвительностью, мгновенно вогнавшей девицу в краску и вызвавшей волну смешков в зале, строго ответила богиня.

— Например? — снова вылез любопытный рыженький студент с окна.

— Вот самый элементарный. Делегация Лесного Народа дриад просит Силы Равновесия обратиться к Силам Мироздания для укрепления структуры собственного мира, плетение которого трещит по швам. С точки зрения правосудия, как людского, так и божественного, дриады не виноваты в происходящем, они берегли и лелеяли свой дом. Но по Законам Равновесия миры не статичные образования они, пусть очень медленно, перемещаются, меняют свои структуры, рождаются и умирают. В процесс этот насильственно вмешиваться нельзя. Данному миру пришла пора закончить свое существование — это Закон Равновесия, ничего общего с правосудием живых не имеющий, — спокойно объяснила Элия, скрестив руки. — Если дриады примут решение Сил Равновесия и уйдут на поиски нового пристанища, все будет правильно. Но если они воспротивятся и попытаются любыми средствами сохранить дом, тогда настанет черед для вмешательства живых блюстителей Равновесия. Например, ЖНЕЦОВ, Разрубающих Нити, — несмотря на то, что голос богини был по-прежнему мирно-равнодушен, каждый из слушателей и студиозы и маститые профессора невольно вздрогнули. Кто-то из особо чувствительных барышень даже вскрикнул.

— Смотрите, вам стало неуютно при одном упоминании о вернейших служителях Равновесия, — воздела резную указку принцесса. — Из объективных причин, по которым ваша реакция именно такова, могу привести следующую: ложный вызов ЖНЕЦА карается смертью вызывающего. Именно поэтому лучше доверять общение с такими могущественными созданиями Силам Равновесия и не слишком увлекаться пустым пересказом сказок-страшилок. ЖНЕЦЫ все-таки тоже боги и слышат, когда их поминают. Впрочем, достаточно об этом, пока мы и в самом деле не пригласили на лекцию нежеланного слушателя, — Элия коротко успокоительно улыбнулась. — Суть в том, что Равновесие, о Великих и Малых Законах которого мы говорили в начале лекции, восстанавливается без учета наших пристрастий, желаний, мнений и просьб, устанавливается созданиями живыми и Силами Вселенной, избранными Творцом, и награжденными великим даром чувствовать истинную правильность каждого деяния своего и других. Тем, кто лишен этого ощущения, остается только принимать как данность решения Сил Равновесия и их Служителей.

— А как узнать, есть оно в тебе или нет, такое чувство, богиня? — выкрикнул из зала еще один паренек, взлохмаченный так, словно в его голове ночевала стая хомячков.

— Этот вопрос касается более сферы теософской, нежели магии и философии, а значит, каждый должен решать его лично для себя, — задумчиво улыбнулась принцесса. — Могу лишь предположить, что данное ощущение отдаленно должно напоминать безмерно более высокий уровень чувства правдивости, каковым проверяется ложность или истинность текста в письменных источниках.

— Куда уж выше, я и это-то раз через десяток чую, — кто-то так печально вздохнул, что по залу невольно прошелестела волна сдержанных смешков.

— Практикуйтесь почаще. Старание не заменит таланта, но способно стать для него превосходным подспорьем, — посоветовала принцесса и заключила. — Я не буду подводить итогов лекции, напоминая о главных моментах, ибо тема была весьма специфичной. Каждый из вас главным сочтет что-то свое и очень быстро забудет то, что на данный момент не нужно душе и разуму. Не удивляйтесь, если в скором времени ваши конспекты исчезнут, мнемозаклятье даст сбой, а записи на кристаллах сотрутся, такова защита каждого истинного знания от несведущих и неподготовленных. Но мне хотелось бы надеяться, что нечто важное вы сегодня почерпнули. Спасибо за внимание! Если есть вопросы, можете задавать, — Элия замолчала, отложив указку.

— Вы говорили о живых Служителях Равновесия, — полненький парнишка в пенсне привстал и вежливо поклонился, — но назвали только одну их разновидность. Можете ли вы осветить вопрос более полно в рамках лекции, ваше высочество?

— Я говорила о тех, кто действует явно. Знание о мече Жнеца не секрет, поскольку именно оно способно через не рассуждающий, суеверный ужас укротить потенциальных нарушителей Высшего Закона. Суть остальных Служителей Равновесия позиционируется как тайна, причем, смею настаивать, тайна опасная для неподготовленного рассудка. Потому каждый сам должен открыть ее для себя, если достанет таланта, силы, жажды познания, личного мужества и того самого ощущения высшей истины, о котором я упомянула. Для вашей же безопасности я не касалась и не буду касаться темы живых Служителей подробно.

— А вы сами встречали кого-нибудь из них? — нахалка в алом набралась смелости, чтобы задать очередной вопрос, как она полагала, способный посадить надменную богиню в лужу.

Есть среди женщин такие, кто не способен смириться с тем, что существует в непосредственной близости кто-то умнее, красивее и достойнее их. Причем далеко не всегда эти самолюбивые создания полные идиотки, но зависть зачастую превращает их в таковых, выставляя на посмешище.

— У меня есть некоторый опыт общения с Силами Равновесия и с их живыми Служителями, — чуть вздернув бровь, сдержано ответила богиня. — Данная лекция основывалась не только на фундаментальных трудах по основам Мироздания, с открытым списком которых вы сможете ознакомиться на кафедре философии и на доске объявлений в холле, но и на информации, почерпнутой на практике. Сразу предупреждаю, об этом я тоже рассказывать не буду.

Разочарованный вздох аудитории, жаждущей интригующего продолжения, пронесся по лекторию, неожиданно дополнившись чертыханьем, оправдывающим выданное ранее предостережение Элии.

— Демоны, у меня чары-записи с кристалла слетели!

Народ завозился, спешно проверяя свои конспекты магического и физического толка, пока богиня отвечала еще на несколько вопросов, не касавшихся убийственных секретов Мироздания.

— Прекрасная богиня, а почему вы скрываете лицо? — робко заикнулся какой-то хрупкий вьюноша и тут же густо покраснел.

— Вопрос не имеет отношения к теме лекции, — заметила Элия не без иронии, взмахом указки возвращая магической доске чистоту. — Но отвечу: Это защита от действия моего божественного таланта. В лектории, насколько я понимаю, собрались не почитатели из Церкви Любви, жаждущие любовного безумия, а цвет интеллектуальной элиты Лоуленда и сопредельных миров. Мне хотелось встряхнуть ваши мозги, а не вытряхнуть их одним махом у значительной части лиц мужского пола, причинив нашему государству ущерб, какового оно не несло многие века и от злейших врагов.

— Спасибо, — худенький парнишка покраснел еще больше, будто собрался стать постоянным источником пурпурного красителя для всех ткачей Лоуленда и его окрестностей, и сел.

— Поблагодарим же ее высочество за содержательную и вне всякого сомнения познавательную лекцию, — поднявшись с кресла и переносясь на кафедру к богине, заявил ректор Университета представительный Лорд Даримандор, качнув белой львиной гривой волос. — Понадеемся, что она еще не раз почтит нас своим визитом и поделится хотя бы малостью из безграничной сокровищницы своих знаний!

— Льстец, — одними губами шепнула ректору принцесса.

— Если бы лесть могла вырвать согласие на следующую лекцию у светлой богини, я не умолкал бы ни на минуту, — черные глаза ректора заблестели то ли от смеха, то ли от не пролитых слез от невозможности эффективного применения такой меры воздействия.

— Какое счастье, что я не настолько тщеславна, — отшутилась Элия, а на ступени в кафедре уже поднимались Элтон в черно-синей мантии с вышитым знаком декана факультета и Лейм без знаков и мантий, но с сестрой Мирабэль.

— Сестра, это… это!!! — синие глаза Элтона сверкали неподдельным восхищением. — Грандиозно! Сегодня даже я слушал, разинув рот, как мальчишка! Ты собрала обрывки знаний в стройную теорию, достойную стать фундаментом целого раздела философии Великого Равновесия!..

Элия кивнула в ответ, принимая восторг родственника, такой редкий восторг не ее совершенной красотой, а интеллектом, укрытым за парадным фасадом, и сказала:

— Кстати, дорогой, обрати внимание на рыжего мальчонку и пухленького очкарика. Создания с нетрадиционным мышлением, не только воспринявшие лекцию, но и оказавшиеся способными на проявление дополнительного интереса по столь уникальной теме, связывающей язык и мысли богам, они могут быть полезны в будущем.

— Ты имеешь в виду преодоление условной «защиты от дурака» на материал высокого уровня? Учту, — цокнул языком Элтон и, не удержавшись, похвастался. — Кстати, оба с моего курса!

— Другого я и не ожидала, — улыбнулась педагогическому тщеславию брата принцесса и не удержалась от шпильки: — Девица в красном, полагаю, тоже твоя… ученица.

— Эгхх-м, — у принца хватило то ли актерского таланта, то ли имеющихся в загашнике на черный день крох совести, чтобы покраснеть. Девушка с другого факультета действительно «училась» у бога, но отнюдь не истории.

Почему-то все пассии принцев (Элия про себя называла это следствием из «сучьего закона»), стоило им оказаться рядом с принцессой, непременно пытались хоть чем-то уколоть ее. Может быть, все дело было в том, что женщины моментально начинали сравнивать себя с богиней, и сравнение это получалось отнюдь не в их пользу. А может быть, подсознательно тут же начинали считать принцессу конкуренткой в борьбе за внимание кавалера. Но разве были они так уж неправы в своих наивных попытках хоть немного отмстить той, кто была несравненно красивее и, что греха таить, занимала в сердцах родственников, куда большее место, чем то, на какое могла бы рассчитывать даже самая искусная любовница!?

— Спасибо за приглашение, Элия, я получил редкое удовольствие, есть, над чем поразмыслить, — спасая кузена от жалких попыток оправдания, серьезно промолвил Лейм.

Поклонившись кузине, он коснулся протянутой в приветствии руки очень нежным поцелуем, полным всей бездны невысказанных строгими словами чувств. Зеленый взор отражал восторг счастливого любовника вперемешку с интеллектуальной радостью мыслителя, получившего в подарок ворох замечательных идей. Преобладающее чувство не смогла бы сразу определить даже сама Богиня Любви.

Одновременно с Леймом в сознании богини раздался и еще один весьма громкий голос. Ральд кан Раган, Разрушитель в силу божественного дарования, тоже решил поприсутствовать в зале и получить более полное представление о том, на кого он собственно отныне работает. Мужчина сидел на балконе для приглашенных гостей под защитной завесой, чтобы не пугать младшее поколение лоулендцев зловещим излучением сути. Хотя Элия, передавая днем раньше приглашение, не без ехидства заметила, что из него вышло бы замечательное наглядное пособие для лекции.

— «А мне понравилось, я, оказывается, такой неназываемый и важный, — ментальный образ Разрушителя лучился смехом и в то же время некоторой оторопью от переваривания значительного объема уникальной информации. — Надо будет обязательно Элегору кристалл с записью передать. Пусть тоже погордится, как покровитель! Как думаешь, у меня запись не испарится?»

— «У тебя не должна. Кому, как не Служителю Равновесия, хранить в памяти все подробности, а уж буйному герцогу и подавно лекция на тему соблюдения баланса не помешает. Так что если вдруг с кристаллом какая трагедия приключится, я времени не пожалею, явлюсь и персональную лекцию прочту», — клятвенно заверила богиня собеседника, мысленным взором видя, как содрогаются от сдерживаемого смеха могучие плечи, затянутые в сине-зеленый колет поверх голубой рубашки и отплясывают рассыпанные по плечам косички шикарной шевелюры Ральда.

Тем временем Лейм закончил восторженное описание впечатлений от выступления кузины и получил свою долю признательности. Бэль, наряженная по случаю визита в древние стены Университета во взрослое темно-зеленое платье с серебряным шитьем, вежливо промолчала. Тяжелая рыжеватая коса из кучи мелких прядок, заботливо собранных горничной Орин и перевитых зеленой лентой, качнулась в такт движению головы.

Девушка почти раскаивалась, что уканючила Лейма взять ее с собой «в свет», туда, где опять собирались творить нечто суперски интересное без нее. С развлечением вышел облом! Подозревать любимого брата в обмане Бэль не могла и начала сомневаться в очередной раз в другом: так ли увлекательны все эти взрослые занятия, которым посвящают кучу времени старшие родственники? Тут уж выходило одно из двух: или она, Бэль, пока не доросла до осознания занимательности дел или сами дела по своей сути не столь уж интересны. Вот так вышло и с лекцией Элии.

Честно сказать, сам лекторий юной принцессе понравился. А вот куча разного народу, активно излучавшего пестрый набор эмоций и долгая-долгая, очень умная, жутко скучная временами лекция, за которую попа устала сидеть на не слишком мягкой лавочке — не очень. Вся эта похожая друг на друга как близнецы куча Сил, находящихся друг с другом в загадочных отношениях, надоела ее юному высочеству почти мгновенно. Немного оживилась Бэль только в самом конце лекции, когда Элия заговорила о загадочных живых служителях Равновесия. Это было жутко таинственно. Чуть-чуть страшновато, но так же и жутко интересно. Вот обо всех загадках и стоило расспросить старшую сестру, но не сейчас, когда она заявила, что такие тайны не для каждого.

Покинув шумный лекторий, вовсю обсуждавший сенсационную лекцию принцессы, сама богиня и Лейм с Мирабэль телепортировались в покои старшей принцессы, оставляя брата-декана и ректора на растерзание толпе любопытствующих студентов.

Глава 2. Дела домашние, или О политике, ревности и любви

— Как тебе, детка, лекция? Не жалеешь, что пошла? — поинтересовалась Элия, встряхивая головой. Выпущенный на свободу водопад волос рассыпался по плечам, зажигая темные искорки в изумрудных глазах принца Лейма. Он уже мечтал коснуться этого сокровища, ощутить шелковую мягкость на своем обнаженном теле, под руками, на груди, почувствовать, как волосы Элии спускаются, скользят все ниже, гладя и подразнивая.

Утомленная долгим сидением на одном месте, Бэль закружилась по комнате, щебеча на ходу:

— Нет, Эли, я еще ни разу в Университете не была, только долго сидеть и слушать устала, особенно поначалу тяжело было, — девушка крутанулась на паркете в последний раз и метнула на кузину виноватый взгляд.

Лейм улыбнулся такой непосредственной искренности и тут же напрягся, сосредотачиваясь на чем-то, доступном только его слуху. Потом промолвил: «Сейчас буду», и обратился не без сожаления к дамам:

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться. У Ноута какая-то срочная просьба, он едва дождался, пока я освобожусь.

Зеленоглазый принц мечтал остаться наедине с Элией, когда Бэль оправится на занятия к Итварту, и отнюдь не за тем, чтобы вести философские разговоры. Но, увы, зов брата судил иное.

— Жалко, — согласилась принцесса с огорчением Лейма, улыбаясь такой улыбкой, что принцу сразу стало ясно она в курсе очередной порции его тайных мечтаний и одобряет их.

— Но я вернусь, — пообещал Лейм весьма пылко, даже Бэль обернулась в легком замешательстве и уставилась на брата, анализируя сложный комплекс излучения его ярких эмоций.

— Не сомневаюсь, — промолвила богиня вслед покидающему ее гостиную кузену.

Принц Лейм шел к покоям Ноута, когда дорогу заступил Нрэн. Даже если Бог Войны просто встречался с кем-нибудь в замке без тени дурного умысла, все равно возникало неуютное ощущение грозного препятствия на пути. Смерив младшего брата суровым неодобрительным взглядом желтых глаз, впрочем, по-другому Нрэн смотрел на родственников редко, если не брать в расчет Элию, старший принц процедил формальное приветствие:

— Прекрасного дня, брат.

«Сгинь с глаз и из жизни моей», — почудилось Лейму. Молодой бог ясно улыбнулся, благожелательно ответил:

— Тебе того же, брат, — и проследовал далее по своим делам.

Нрэн скрипнул зубами (не будь они по твердости близки к алмазам, непременно уж стерлись бы в порошок) и сжал руки в кулаки, стараясь держать пальцы подальше от рукояти кинжала. Как ни неприятно было признавать Богу Войны, стремящемуся к ровному, читай равнодушному, отношению к членам семьи, Лейм невыносимо раздражал его. Настолько, что принц в последнее время почти ненавидел младшего брата. И опять всему виной была ОНА, Элия. Его мучительница, его возлюбленная, оказавшая мальчишке милость, приблизившая того к себе, разделившая с ним ложе. Нет, самого Нрэна не отвергли, сменив на свежего, милого и ласкового юнца, да и никого другого из нахальной, шумной когорты родичей, оживившихся после оказанной Лейму чести, не поощрили в ухаживаниях. Изрядный фингал под глазом Клайда и затрудненное дыхание Кэлберта были весьма наглядными свидетельствами твердой позиции Богини Любви. Ох, и погонял он после этого «любимых» родственников, устроив внеплановые военный сборы. Но даже сознание этого факта не утешало снедаемого ревностью и завистью бога.

Принц невыразимо бесился, чувствуя запах брата в покоях кузины, на ее коже, чувствуя безмятежное сияние счастья Лейма. Последнее вгоняло Бога Войны в ярость, выросшую из недоумения и жгучей зависти. Как он смел быть так счастлив, сопляк? Спокойно счастлив! Сам Нрэн, даже пользуясь милостью Элии, страдал, бесконечно терзался ревностью и мучительными сомнениями: надолго ли он приближен к любимой, не в последний ли раз его приглашают к себе, не вышибут ли за дверь за малейший проступок, неловкое слово? А Лейм…. Его безоблачная улыбка была мрачному Богу Войны как удар серпом по яйцам. Лейм не переживал и не мучился, он наслаждался каждым мгновением рядом с любимой и самой своей любовью, не терзался и не страдал. А Нрэн бесился, бесился настолько, что готов был жестоко избить Лейма, и тогда уж действительно все — конец! Сбылись бы самые страшные кошмары принца, все рухнуло бы безвозвратно.

В очередной раз «полюбовавшись» на довольного Лейма, принц понял, ждать больше нельзя, еще немного и он не сможет держать себя в руках. Нужно срочно уходить из Лоуленда, подальше от Элии и брата. Может быть, пройдет время, и он сможет смириться с происходящим или соскучиться по кузине настолько, что уже будет на все наплевать, лишь бы позволила, лишь бы дала…. дала возможность любить себя.

Когда за Леймом закрылась дверь, Бэль подошла к Элии и, трогая мягкую ткань синих брюк кузины, задумчиво промолвила:

— Эли, знаешь, Лейм тебя так сильно любит… Он и раньше тебя любил, но теперь особенно сильно. Когда он о тебе думает или смотрит, будто солнце загорается. Он так счастлив! Я таких радостных богов раньше никогда не видела!

— Я знаю, родная. А тебе неприятны волны его чувств?

— Нет, напротив, от него очень хорошо и тепло, словно золотые лучики, не то, что от Нрэна, — выпалила Бэль все еще с детской непосредственностью и тут же прикусила болтливый язычок. Она ведь вовсе не хотела ябедничать на старшего вредного, нудного, докучливого, но все равно любимого (какой ни противный, а все-таки свой) старшего брата.

— И как же ты воспринимаешь направленные на меня эмоции Нрэна? — полюбопытствовала об особенностях эмпатического восприятия богиня.

— Они жгутся, как вьюнок серры, — поморщилась юная принцесса, вспомнив близкое знакомство с ядовитым растением, которого случайно коснулась как-то в раннем детстве, лазая по деревьям в Саду Всех Миров. Ожог вьюнка, даже смазанный целительной мазью, не сходил целую десятидневку. А уж как напугалась тогда нянюшка! Ведь обычного человека касание вьюнка убило бы на месте.

— Что поделаешь, такой уж Нрэн у нас вредный, — рассмеялась Элия, сама бы не охарактеризовавшая лучше болезненную манию, питаемую к ней кузеном Нрэном. — Окружающим остается лишь учиться экранироваться от его воздействия. Неплохая тренировка выходит, а?

— Да уж, — чистосердечно согласилась Бэль, довольная тем, что сестра и так все знает и понимает, а значит, она ни на кого не наябедничала. Оставив неинтересную тему, девушка заговорила о занимавшем ее вопросе:

— Элия, а мне ты расскажешь о живых Служителях Равновесия?

— Пока нет, дорогая, — сразу и твердо отказала сестра, положив руку на покатое плечико юной богини.

— Это из-за того, что я еще маленькая? — почти с ненавистью к собственному возрасту выпалила Бэль, топнув ножкой.

— Нет, из-за того, что ты еще не вошла в полную силу и защиты от чужого вмешательства в сознание у тебя не доведены до совершенства. Тайны Служителей очень серьезны, на них, моя дорогая, идет настоящая охота разномастных созданий, жаждущих не ответственности, а чистой власти и силы. Подставлять тебя ради удовлетворения любопытства, я не хочу, не сердись, родная, — объяснила Элия, обнимая сестренку и прижимая ее к себе.

— Я не сержусь, я знаю, что ты меня любишь, Эли, я тебя тоже очень-очень люблю, — ткнувшись носиком в корсаж кузины, источающий нежный, приятный аромат, казавшийся Бэль вовсе не эталоном сексуальности, а признаком надежного убежища и защиты, вздохнула Мирабэль. — Но, когда я буду готова, ты расскажешь?

— Конечно, — торжественно пообещала принцесса. — Между прочим, ты и так знаешь о живых Служителях куда больше большинства студентов, присутствовавших на лекции. Разве ты не дружишьс сыном Итварта — Ятом, Плетущим Мироздания? Разве не болтала с Разрушителем Ральдом кан Раганом у Лейма? А ведь они истинные Служители Сил Равновесия!

— Да-а-а, — теперь в нежном голосе Бэль появились нотки самодовольства. Еще бы, оказалось, что она знает больше многих студентов Университета, пусть не столько же, сколько Элия. Столько знать, наверное, вообще невозможно, но все-таки…

— Кстати об Итварте, малышка, занятия с ним у тебя не в три?

— Ой, ага, — спохватилась Мирабэль, подобрала юбку и, не прощаясь, шмыгнула за дверь.

Элия семейным жестом коснулась пальцами подбородка, задумавшись над тем, как всего за несколько лет, ничтожный для бога срок, увязла вся ее семья в проблемах Великого Равновесия и самого Творца. Ибо сборы Колоды Джокеров сумасшедшего рисовальщика Либастьяна непосредственно касались даже не Сил, а ЕГО ПРОМЫСЛА.

Причем, увязли боги в этих загадочных делах всей семьей, даже самая юная принцесса Мирабэль и та отыскала одну из карт Колоды и свела знакомство с созданиями грозными и могущественными, одно упоминание о которых бросало в дрожь самых заносчивых богов. Повелитель Межуровнья дарил малышке Бэль свои шляпы и регулярно кормил сластями, Разрушитель Ральд, как и Кэлер, играл с Бэль в Новогодье, а юный Плетущий Ят стал для девушки настоящим другом. Именно на примере сестренки Богиня Любви осознала, насколько далеко все зашло. Это и пугало и восхищало. Кстати, не могла не отметить Элия, всего за несколько последних семидневок, после омовения в Источнике Лоуленда и активного пробуждения божественного дарования, Мирабэль тоже изменилась. Теперь юная кузина походила не на девочку-подростка и не на создание, застывшее на границе между детством и юностью. Бэль превратилась в очень-очень юную, прелестную, тонкую, как эльфар, девушку. Теперь уже никто бы не спутал ее с конюшим-пацаненком. Пожалуй, через год, в следующий осенний сезон ее уже следовало бы вывести в свет.

— Найди минутку проведать отца, Элия, — раздался в гостиной довольно бесцеремонный вызов Лимбера, свидетельствующий о том, что его величество по уши загружен работой, ему не до сантиментов, зато есть желание свесить хотя бы часть обременительной ноши на плечи собственной дочери, являющейся Советницей по совместительству.

— Иду, — отозвалась богиня и перенеслась прямо в рабочий кабинет отца.

— Пришла? Молодец, садись, — буркнул Лимбер, не отрывая головы от грудыбумаг, среди которых одиноко ютился кубок с вином и блюдо с бутербродами. Небось, опять обедал в кабинете.

Даже облаченная в простую рубашку синего эльфийского шелка монументальная фигура короля за громадным рабочим столом казалась не слишком значительной в сравнении с грудами свитков, папок, подшивок, подборок и прочих совокупностей документов, накопившихся за отдых в Новогодье. Даже учитывая тот факт, что некоторую часть королю удалось перекинуть Эйрану, срочной и важной макулатуры достало, чтобы занять владыку между мероприятиями, включавшими прием самых значительных посольств, совещаний и консультаций, благодаря которым безупречно отлаженная машина государственной власти функционировала исправно. Свободного времени у его величества катастрофически не хватало, таковы были издержки избранной Лоулендом формы правления — абсолютной монархии. Лимбер отвечал за всех и за свет. Впрочем, Элия не особенно жалела отца, она знала, несмотря на периодические припадки угрюмого ворчания, отцу нравилось быть королем.

— Прекрасного дня, папа, — богиня обошла стол, встала за спиной монарха, нежно обвила руками его плечи и поцеловала в щеку, поправила выбившуюся из-под широкого серебряного обруча смоляную прядь волос Лимбера.

На пару секунд король откинулся в высоком кресле, приникая к дочери, и тут же вновь вернулся к работе. Небрежно пихнув в ее сторону две папки, заговорил:

— Вот. Мне нужно твое мнение по паре проблем. Подумай, решишь ли ты их на свой манер или придется искать другие способы.

Элия взяла тоненькие папочки, села в кресло, закинув ногу на ногу, покачивая носком туфельки, щелкнула зажимами корочек и, пролистывая заключенное между ними содержимое, приготовилась слушать отца.

Продолжая читать документы, сортировать их и накладывать резолюции, король коротко излагал суть проблемы. Впрочем, богиня тоже не только слушала отца, но и читала, и размышляла над нервным поведением Нрэна, загадками Колоды Джокеров и планируемой перестановкой в гостиной и будуаре. Многоплановое мышление богов превосходно справлялось с заданной работой.

— Биран Юроз аль Кивар, — соткав иллюзию-портрет объявил Лимбер.

Элия подняла глаза на изображение худощавого мужчины с тонкими, почти женскими бровями, типично-мужским горбатым носом и узкими губами, по которым змеилась неприятная надменная улыбка.

Камзол кавалера темных тонов и легким проблеском золотой нити в изобилии уснащала масса разнообразных ленточек и висюлек, в которых богиня узнала знаки отличия нескольких десятков стран. Богиня подавилась смешком, заприметив знак отличия целителей Тивира, присуждаемый за выдающиеся научные достижения в поиске лекарственных средств борьбы с эпидемиями, мирно соседствующий с орденом Убийц Шейона, который вручали избранным специалистам в устранении неприятностей одновременно с лицом за них ответственным. Первый именовался высокопарно «Алмазный грааль», второй «Рубиновое созвездие», похоже, носитель клюнул на яркость названия орденов, не дав себе труда озаботиться их значением, или попросту наплевал на таковое. Абсолютным болваном Биран не выглядел, иметь же глупое хобби мог и самый умный противник.

— Какая яркая личность, — кивнув на камзол с побрякушками, невинно прокомментировала принцесса создание столь явно нарушающее мужской канон трех аксессуаров для повседневных нарядов. Клайд, брат принцессы, тоже был его злокозненным нарушителем, но принцу — яркому, шумному, эффектному мужчине — шла каждая безделушка из навешенной на тело кучи. Представить его без драгоценного обрамления Элия, пожалуй, уже не смогла бы. Даже Мелиор и Энтиор — ярые блюстители этикета отдавали должное особенностям брата и соглашались, Клайду идет избранный чудовищный стиль, моментально превращавший любого из последователей сего оригинального «жанра» в посмешище света. Украшения принцы носить умели, и уж тем паче никто из членов королевской семьи не надевал заслуженные награды для пустой похвальбы. Эти знаки отличия занимали место на левом (у сердца) борте камзола только на значительных светских мероприятиях, имевших государственное значение.

— Новый владелец Весенних Пустошей Гинтры, унаследовавший их от упрямого старика Пильма аль Кивар. Дал предварительное согласие нашему агенту на воздвижение постоянных Врат Миров на своей земле, — представил орденоносца Лимбер.

— Отлично. Врата в том регионе были бы нам очень полезны, — согласилась Элия с заманчивыми торговыми перспективами.

Пока был жив старик Пильма, весьма удачный проект Рика сокращавший караванные пути между вратами телепорта у границ Лоуленда и эльфийским конгломератом миров Ильдарсии, поставлявшим превосходный шелк даори и массу ценнейших лекарственных и магических растений был заморожен. Угрюмый одиночка богач с Пустошей, идеально подходивших своим энергетическим плетением под воздвижение Врат, не поддавался ни на какие уловки. Увы, устранить его, как досадное недоразумение, не было никакой возможности. Эльфы Ильдарсии были не только превосходными ткачами и лекарями, но и чертовыми ясновидцами, весьма трепетно относящимися к гармонии миров. Воздвижение Врат через кровь могло порушить все договоренности с Лоулендом. Пришлось ждать, ибо такую роскошь боги могли себе позволить.

— Кроме обычных условий, обсуждаемых в предварительных переговорах, запросил награду — «Хрустальную розу Лоуленда», — фыркнул король.

— А места на камзоле хватит? — съязвила Элия, невольно возмутившись наглостью землевладельца. Хрустальная Роза не была безделицей для украшения чванливых идиотов. Представление к этому ордену Лоуленда нужно было заслужить, совершив нечто значительное к вящей славе и пользе государства! Взяткой творение магов-ювелиров, содержащее толику силы Мира Узла, никогда не было и, принцесса не без оснований полагала, не будет!

— Наглец, — согласился Лимбер. — Вот и присмотрись сегодня к нему на балу. — Кстати, там будет и второй, — Элия открыла другую папку, пока король ликвидировал изображение Бирана и создавал очередную модель, — посол Зиндекха. Обновление вековой «Договоренности о Путях».

— Не хочет подписывать? Требует новой редакции документа или дополнительного соглашения? А может ему тоже ордена захотелось? — насторожилась принцесса, изучая полного, на вид отнюдь не грозного мужчину. единственным украшением спокойного, задумчивого лица были яркие фиолетовые глаза, словно позаимствованные у поэта-романтика.

— Пока попросил время на изучение материала, держит бумаги несколько дней, будто и впрямь читает, — неприязненно буркнул король, ценивший быстроту.

— Думаешь, Зиндекх попал под влияние соседа с Пустошей? — уточнила богиня.

— Вирнон Зиндекхский с супругой тоже будут на балу. Там и проверишь, — приказал Лимбер, развеивая иллюзию и пристукнул ладонью по столу, будто ставил жирную точку в своем рассказе.

— Значит, у меня есть список развлечений на вечер, — констатировала Элия, закрывая папки.

— Отдыхай милая, не все же тебе лекции читать, — усмехнулся монарх, выказывая осведомленность занятиями дочери, и резко похерил[1] проект забракованного документа.

— Время поработать моему обаянию, да? — выгнула бровь принцесса, подозревая, что ее собираются привлечь не столько как консультанта, сколько в качестве соблазнительной приманки для пары упрямых мужчин-заговорщиков, не поддающихся здравым доводам очевидной выгоды союза с Лоулендом.

— В первую очередь, любимая дочура, я рассчитываю на твои мозги. А уж что ты применишь: обаяние или менее смертоносное оружие, решай сама, — уже серьезно ответил Лимбер, в упор глянув на Элию сапфирово-синими глазами. Толкать дочь в постель к кому бы то ни было король не собирался.

— Хорошо, папа, — согласилась принцесса, заклятьем перенесла папки к себе в кабинет и телепортировалась в Сады. Богиня собиралась немного проветрить голову, после первичной загрузки информации и набросать предварительный план действий. Прогулка по дорожкам в дышащих прелестью весенней свежести Садах Всех Миров показалась ей удачной идеей. После Новогодья члены семьи, удовлетворив жажду родственного общения, снова разлетелись по мирам, кто в поисках развлечений, кто по делам, поэтому Элия рассчитывала на спокойный променад в одиночестве.

Источник Лоуленда на две трети обширнейшего сознания был погружен в эксперименты с наиболее эффектными цветными абстрактными формами, имеющими к его геометрическим изыскам лишь весьма отдаленное отношение. Ну и что, что к абстракции более тяготели Силы Миров с неупорядоченными структурами?! В процессе длительного общения с чокнутой семейкой короля Лимбера, Источник невольно заразился от богов страстью к новому и необычному, да и дружеские отношения со Связистом, Силой-Посланником, не признававшим никаких авторитетов, окончательно «испортили» прежде вполне правильные Силы. И вообще, надо же ему было прийти в себя после очередного Новогодья, сопровождавшегося экспериментами с физическим телом и употреблением горячительных напитков под руководством Связиста!

Короче, Источник настолько погрузился в увлекательный релаксирующий процесс, что утратил значительную долю представлений о материальной реальности. Разумеется, действительность не замедлила напомнить о себе самым гнусным образом. Подослала в Грот Сил принца Нрэна — высокую фигуру в вечно-коричневом с маковкой светлых волос.

Источник задрожал, словно его поймали на горячем, как подростка прокравшегося в отцовский кабинет за сигарами, и мгновенно стал совершенно правильным массивным столбом зеленого света. Кто-то из принцев рассказывал, что этот оттенок умиротворяюще действует на психику. Силы от всей сути понадеялись, что такое актуально даже для Бога Войны. Большим знатоком мимических реакций Источник не был, да и выражение лица Нрэна гневного мало отличалось от спокойного, но напряженность ментального фона вокруг бога Силы улавливали без труда и начинали нервничать, гадая: «Чего он приперся?».

С тех пор как Источник перестал вести себя по мнению Нрэна так, как надлежит вести себя приличным Силам Мира Узла, бог перестал и обращаться к ним соответственно. Демонстрировал скрытое неодобрение. Правда, поручения по-прежнему выполнял добросовестно в силу того, что халтурить не умел в принципе. Не опускаясь до формальных приветствий-расшаркиваний, Бог Войны заявил прямо:

— Мне нужно задание подальше от Лоуленда.

«И в ИК не лезь, все ясно, опять с Элией поцапался», — подумал Источник и мысленно вздохнул: — «Сказать бы ему, Нрэн, дружочек, кончай ерундой страдать, ступай, помирись с Богиней Любви, и все наладится. Так ведь, попробуй, скажи. Что после этого от Грота и меня самого останется? Бр-р-р! Даже представить страшно, когда об Элии речь заходит, он вообще бешеный становится. И как быть? Заданий срочных у меня для него пока, как назло, нет, да и несрочных тоже нет… Куда б его послать? Подальше… Если только в Ронграмм? Дельце, конечно, пустяковое, больше для шпиона подходит, но зато там наша военная база есть. Пусть крепость проинспектирует, солдат погоняет, заодно вокруг оглядится, может, почует чего, да и по Элии соскучится и мириться явится. Решено!»

Довольный тем, что отыскал приемлемый для всех сторон и для собственного покоя выход, Источник провозгласил (чем меньше Нрэн соблюдал формальностей, тем больше их придерживался Источник просто в качестве мелкой мести воителю):

— Слушай же нашу волю, Нрэн Лоулендский, Бог Войны, Верховный Стратег! Надлежит тебе отбыть в Ронграмм!

— Что с базой? — настороженно перебил мужчина Силы без малейшего смущения.

— Насколько известно нам, с крепостью Граммен все благополучно. Гарнизон исправно несет службу, — с мягкой снисходительностью (дескать, мы тебя хама прощаем) ответствовали Силы. — Но смещения миров в этом регионе весьма интенсивны в последние несколько десятков лет. Процесс, разумеется, естественный, но последствия… — Источник выдержал многозначительную паузу. — Слишком много темных миров оказались состыкованы по граням.

— Я в курсе, — буркнул Нрэн, стоя по стойке смирно и буравя световой столб мрачным взглядом. Похоже, зеленый цвет не слишком успокаивал воителя, а может, не будь его, Источнику пришлось бы еще хуже. Экспериментировать с цветом металлик и алым Силы бы точно не решились.

— Ронграмм, один из нейтральных, в неплохом положении, он касается темного конгломерата лишь несколькими гранями. К примеру, куда хуже пришлось светлой пятерке Йолу, Цифере, Умбризии, Киалону и Еффо, оказавшейся в окружении, — заметил Источник. — Я отметил некоторую активность темных миров. Проверь, о Нрэн, намерены ли они лишь поглотить пять означенных светлых, вышедших из-под нашей длани, или простирают амбиции свои далее, к мирам под покровительством Лоуленда пребывающим.

— Понял, — мужчина коротко кивнул и, не прощаясь, покинул Грот. Масштабных войн ему не поручили, но повод покинуть Лоуленд отыскался и то ладно.

Воин быстрым шагом (везде, где можно Нрэн предпочитал преодолевать расстояние не магическим путем, а на своих двоих или четырех верного коня-философа Грема) двигался по самой короткой гравийной дорожке соединявшей прибежище Источника и королевский замок, когда тонкая ниточка знакомого аромата в насыщенном цветением воздухе заставила его резко затормозить. Она была здесь! Одна! Принц мгновенно внес коррективы в маршрут и ринулся напрямик через лужайку, к аллее освалий.

— Элия, — позвал бог возлюбленную, созерцающую пышные розовые кисти цветов, из-за которых деревья казались целиком закутанными в нежную пену. Они служили превосходным обрамлением богине в синем и белом. Кружево блузки до половины скрывало тонкие пальчики, каждый из которых мужчине мгновенно захотелось поцеловать.

— Прекрасный день, Нрэн, — принцесса не только повернулась к мужчине, она даже улыбнулась ему. — Гуляешь?

— Нет, — качнул головой принц. — Я получил задание Источника, отбываю в Ронграмм, надо кое-что проверить.

— Жаль, — одним вполне невинным коротеньким словечком возлюбленная как всегда умудрилась вышибить землю из-под ног мужчины. Показалось ему? Или она в самом деле давала понять, что сожалеет о его отъезде? — Поцеловать тебя на прощание?

— Не надо, — с трудом удержался от искушения ответить мгновенным согласием бог. — Одного поцелуя мне будет слишком мало. Я могу случайно порвать твою одежду, — хрипло закончил Нрэн, против воли представляя, как отлетают жемчужные пуговички с высокого ворота, открывая иное, восхитительное зрелище.

Он даже заложил руки за спину, чтобы убрать их подальше от манящей плоти. А Элия напротив, кажется, оживилась, подошла ближе, положила одну руку ему на грудь, пальчик второй будто машинально принялся выписывать круги вокруг застежки камзола ниже груди:

— А как же хотел попрощаться ты?

— Ты не согласишься, — снова мучительным, поистине колоссальным усилием воли выдавил из себя бог, стараясь не смотреть в серебристо-серые, искрящиеся смешинками и каким-то обещанием глаза мучительницы, на ее пухлые губы, зовущие к поцелуям, мягкие пряди светлых волос, изящный изгиб шеи.

— Интригуешь или и в самом деле считаешь, что меня можно чем-то шокировать? — удивилась богиня и поощрительно улыбнулась любовнику. — Где же и как ты хочешь, поведай, мой дорогой.

— У меня. В ванной, с каплями мижэля, — отрывисто выпалил Нрэн. В его глазах зажглось золотое пламя, голос начал подрагивать уже не столько от напряжения, сколько от нарастающего волной возбуждения. Если Элия захочет… Она будет у него… Было в желании видеть кузину в своих покоях что-то от жажды зверя скрыться с добычей в своем логове, сейчас это стало для Нрэна более значимым, чем стремление к покоям богини, завоевание на чужой территории. А вода и терпкий, свежий аромат мижэля изрядно отбивал у Нрэна нюх, подавляя своим запахом все иные, в том числе и ставший поистине ненавистным запах Лейма.

— Как я люблю этот плавящийся витарь в твоих глазах, — томно шепнула богиня. — Смотри так почаще, ты уговоришь меня на что угодно…

— Элия, прости, ты не могла бы прийти в покои Ноута, вопрос важный и весьма вероятно срочный, — раздался звоночек заклинания связи и голос принца Лейма в нарочито-спокойных интонациях которого таилась тревога.

— Ванну придется отложить, — с искренним сожалением Элия отстранилась от любовника и отослала ответ младшему кузену: — Сейчас буду!

Если бы Лейм оказался на расстоянии удара, Нрэн знал это так же твердо, как свое имя, он бы убил брата за то, что тот одним своим словом разрушил мечту. Нет, пора было убираться из Лоуленда, пока не случилось непоправимого.

Глава 3. Странности любви

В кабинете Ноута — строгом серо-бело-черном совершенстве, так не похожем на серебристо-голубую, точно туманы дивного Иолафэ, гостиную — продолжался, двигаясь по замкнутому кругу, разговор. Ноут, меланхолично отстраненный, если пребывал в мечтательном состоянии музыканта, или деловито-собранный, коль действовал по велению Тэодера, был не похож на себя самого. Он нервно, как посаженный в клетку зверь, метался перед большим, во всю стену окном кабинета. Светлое, чуть в серый, из-за добавления ангиста (разбить его не смогло бы и прямое попадание тарана) стекло — исправно отражало бледную тень принца.

Лейм сидел на бледно-сером кожаном диване, терпеливо сносил мельтешение взволнованного брата и столь же мужественно слушал его речь. Наконец, когда Ноут в очередной раз повторил, дергая себя за тонкие пальцы: «Должен быть другой способ, не стоило звать Элию, не стоило….», сочувствующий все-таки не выдержал и твердо возразил:

— Брат, я не смог помочь. Но из некоторых нюансов твоего рассказа следует, что кузина…

— Привет, Ноут! — явление богини, перенесшейся, ориентируясь на личную силу родственников, прервало затянувшийся спор.

— Прекрасный день, кузина, — чопорно-похоронным тоном ответствовал Ноут. Что бы ни случилось, он всегда старался держать с богиней дистанцию, как последнее средство защиты. Полуприкрыв ресницами серые озера глаз, принц слегка поклонился, качнулись длинные пряди серебристых волос.

— Так что у вас стряслось, мальчики? — опускаясь на диван рядом с Леймом, моментально завладевшим ее рукой, деловито осведомилась принцесса не без некоторой досады.

Гораздо больше, чем решать проблемы Ноута, боявшегося ее больше демонов Межуровнья, принцессе хотелось заняться немедленным воплощением желаний Нрэна. Если б Элия знала Лейма хуже, она бы решила, что вызов подстроен, чтобы окончательно вывести старшего брата из себя. Но при всей своей новообретенной жесткости, на подлость по отношению к родственнику молодой бог по-прежнему был не способен. Значит, у Ноута — правой руки Тэодера действительно приключилось нечто серьезное. Настолько серьезное, что он, до дрожи боявшийся Богини Любви, даже не слишком протестовал, когда кузен вызывал принцессу.

— Тэодер пропал, — просто ответил Лейм.

— Рассказывай, — насторожившись, потребовала Элия у Ноута, — рассказывай все, что может оказаться полезным для поисков.

— После Новогодья Ментор остался на хозяйстве, а мы отправились вверх на несколько Уровней для работы в целой цепочке миров с очень быстрым временем, — сдался принц.

— Насколько? — уточнила по ходу повествования Элия.

— Год за две трети дня, — дал справку Ноут. — В остальном все было как обычно. Рутинная работа, прогнозируемый результат.

— Враги?

— Где их не бывает, — меланхолично пожал плечами принц. — Но не более, чем всегда. Не стоит звания проблемы. Времени пришлось потратить довольно много лишь из-за численности миров, впрочем, при таком соотношении потоков сроки нас не поджимали. Только Тэодер, — четкий голос мужчины сбился, став неуверенно-тревожным, — в последние луны он становился все более собранным и жестким, как сжатая пружина, вместо того, чтобы хоть немного расслабиться. У меня создалось впечатление, будто он заслоняется работой, как щитом от иных проблем. Один раз мне показалось, я видел у него в руках миниатюру. М-м-м, твой портрет. А когда мы покончили с делами, брат пожелал отлучиться. Я не придал этому большого значения, но вчера возник ряд вопросов, требующих его присутствия, а заклятье вызова исчезает в пустоте.

— Любое заклятье? — заинтересовалась Элия, зная о целом ряде условных, принятых между братьями, рабочих сигналах. Если маниакально дисциплинированный в делах Покровитель не откликнулся на заклятье срочного вызова, значит, и в самом деле произошло нечто из ряда вон.

— Да, — мрачно кивнул Ноут.

— Я тоже пытался связаться с ним. Без толку. Создается впечатление, что вызываемый бесспорно жив, но недоступен и направление поиска не определяется. Возможно, он не желает беседовать, — добавил Лейм.

«Значит, Теневая Карта может блокировать вызов Ферзя», — машинально отложила сведения принцесса и спросила младшего кузена: — Ты полагаешь, Тэодер захочет, чтобы его нашла я?

— Вероятность весьма велика, — согласился Лейм, опуская строгие математические выкладки, которые, разумеется, мог привести в любой момент.

— Ноут, а что с церквями? Покровитель слышит зов? — задала последний вопрос богиня, именуя Тэодера так, как было принято среди его паствы, избегавшей истинных имен как в быту, так и в теологическом разделе бытия.

— Я не уверен, — куснул губу Ноут, опуская серый взгляд. Прежде, чем обратиться к Лейму, он отработал все иные схемы. — Чистая мощь по-прежнему присутствует, но сколько за ней сознательного ответа силы бога, а сколько отклика энергии самого места…

С одной стороны, Тэодер действительно мог до демонов устать от любимой работы и устроить каникулы, но с другой, подобная безалаберность была совершенно не свойственна принцу, педантичному в своей работе поболее Нрэна и Лейма вместе взятых.

— Что ж, я попробую, — согласилась принцесса. Она активировала заклятье личной связи и позвала, используя не только голос, но и излучение личной силы и эмпатическую нить, чтобы кузен чувствовал ее заботу и беспокойство:

— Тэодер, милый, я соскучилась, ты не зайдешь перемолвиться со мной словечком? Отзовись, пожалуйста!

— ….Элия, — спустя несколько минут томительного ожидания и повторения зова, в сознании богини раздался ответ, не разворачиваясь в двусторонний экран. Говорящий словно наслаждался каждым звуком имени принцессы. — П-прости великод-душно, дивная к-кузина, я ныне преб-бываю не в лучшем состоянии, я не д-достоин явиться пред звездами твоих чуд-дных очей. Мне не с-стоило и от-ткликаться, но т-так велико б-было искушение вкусить б-блаженствослад-достныхзвуков т-твоего голоса и несравненной п-прелести б-пожественного лика, что есть сама Люб-бовь, греза и воплощение всех сок-кровищ Мироздания…. - мечтательно-блаженный, полный восторженного страдания, захлебывающийся, задыхающийся, срывающийся на заикание голос несомненно принадлежал Тэодеру, но интонации и странное построение фраз ударили принцессу похуже увесистой оплеухи.

— Лейм, Ноут, живо выметайтесь из кабинета, свидетели нашей беседе ни к чему, — внеся секундную помеху в узконаправленное заклятье связи, резко бросила Элия вслух ожидавшим ее вердикта кузенам.

Те, вот радость что не обладали ненужным упрямством принца Джея, моментально повиновались, оставляя богиню один на один с проблемой. Какой бы недуг не постиг Теневого Бога, он никогда не простил бы лишних свидетелей своей слабости, а потому таковых лучше было не оставлять.

— Тэодер, я прошу тебя прийти ко мне, — повторила принцесса.

— П-просишь, — кажется, окончательно впал в экстаз мужчина.

— Очень прошу, — подтвердила богиня и простерла руки.

— Элия, властительница дум моих, сердца моего…, - сдался Тэодер просьбам богини и шагнул через пространство.

Его руки дрожали от священного благоговения, когда он касался пальцев Богини Любви, а из глаз текли слезы, грудь ходила ходуном. — Дорогой мой, зачем же ты так себя измучил?

— Не тревожься, возлюбленная моя, — сквозь слезы улыбнулся Тэодер, забеспокоившись о том, что мог огорчить кузину. Дыхание его сбивалось на хрип. — Я лишь удалился, чтобы в грезы о тебе погрузиться сполна…

— Ты не должен был так поступать, милый. Ничего, сейчас все исправим…

Радости подтвердившийся по симптомам диагноз кузена богине не прибавил, но хотя бы дал отличный шанс на излечение «недуга» пополам с угрызениями совести.

Элия убрала несколько блоков и позволила волнам божественной силы накрыть Тэодера, вымывая боль, тоску, страдания из сердца. Тот ощутимо расслабился, задышал свободнее. Принцесса коснулась губ мужчины ласковым поцелуем, властно положив руку ему на затылок. Принц охотно позволил богине вести, всей душой отдаваясь безграничному счастью от сознания близости любимой, сам не замечая, как молитвенный экстатический восторг мало-помалу замещается вполне привычным удовольствием от близкого общества прелестной женщины и огнем желания, разгорающимся от поцелуев. Несколько последних глубоких, чувственных, сочетающихся с божественным ощущением плотно приникшей к его груди женской плоти оказались столь изысканным удовольствием за гранью терпения, что Тэодер не выдержал. Содрогнулся, утрачивая контроль, крепко обнимая Элию, ее губы погасили вскрик блаженства. Исполнив отведенную ей роль, сбавив степень увлеченности Тэодера до пределов его личных предпочтений, сила любви возвратилась под спуд блоков. Принц оторвался от уст кузины, все еще часто дыша, но уже лишь от постепенно усмиряемого трезвым сознанием возбуждения.

— Спасибо, дорогая, — признательность, глубокое облегчение, тень смущения были в голосе Тэодера, но ни капли страха. — Кажется, я действительно нуждался в помощи.

— О да, родной, — согласилась принцесса, мысленно отдавая приказ Звездному Набору привести одежду принца в порядок. — Ты циничный, безжалостный негодяй самого высокого класса в силу своего божественного дарования и внутренней сути. Именно это дает обратный эффект, уравновешиваясь чрезмерной нежностью, чувствительностью и романтичностью в сфере любви. Ты слишком долго отсутствовал, долго даже для бога, а потом уже не смог адекватно оценить творящееся в душе, целиком погрузившись в мир переживаний. Пожалуйста, больше так не делай, не удаляйся от семьи, не обрывай связи.

— Я постараюсь следовать твоим рекомендациям, дорогая, — тихо согласился Тэодер. — Но, как ты заметила, специфика моей работы такова, что я не всегда смогу так поступать.

— На крайний случай есть одно средство, — прищелкнув пальцами, промолвила богиня. — Полагаю какой-нибудь предмет, сохраняющий эманации моей силы сможет немного помочь приглушить тоску на время длительной отлучки. Я подумаю, что можно использовать.

— Это сгодится? — к чему стесняться таких секретов, когда минуту назад содрогался в экстазе от поцелуя кузины. Тэодер достал из нагрудного кармана жилета чудесную миниатюру.

— Да, прекрасно подойдет, владей с моим благословением, — Элия улыбнулась и коснулась пальцами своего портрета, насыщая его своей силой.

— Спасибо еще раз, дорогая, — склонил голову принц и спросил уже совсем другим весьма жестким тоном, относящимся не к любимой кузине, но к теме вопроса: — Почему мы в кабинете Ноута? Это он вызвал тебя?

— Твой брат беспокоился, — спокойно объяснила принцесса. — Не отчитывай его за это небольшое самоуправство слишком жестко. Не забей Ноут тревогу вовремя, не вызови Лейма за советом, мне пришлось бы лечить тебя гораздо дольше.

— Хорошо, — поразмыслив, согласился Тэодер.

— Впрочем, я виновата перед тобой значительно больше Ноута и должна извиниться, — честно констатировала Элия, глядя в дымчато-серые глаза Тэодера, способные быть и жестко-стальными, убийственными в прямом смысле этого слова, но обыкновенно наполнявшиеся тихой нежностью, при виде кузины.

Вот и сейчас принц улыбнулся ласково, поднес руку собеседницы к губам, удивленно промолвил:

— О какой вине ты говоришь, дорогая?

— В это Новогодье я расслабилась, заигралась, допустила несколько ошибок с контролем силы, — нахмурившись, ответила принцесса. Она никогда не лгала кузену. Во-первых, потому, что он как никто другой умел чувствовать вранье, недомолвки и уловки, во-вторых, им нечего было делить, а, следовательно, и незачем было обманывать друг друга. Зато помощь, как понимали оба, максимально эффективна при максимальной честности. — Мне не следовало вовлекать тебя в наши забавы с Колесом Случая и не следовало столько пить на маскараде.

— Я благодарен Кэлберту за его выходку, обернувшуюся столь восхитительным сюрпризом, — возразил Тэодер, с невольной блаженной улыбкой вспоминая фант «поцелуй спящего Тэодера» из карточной игры «Колесо Случая», с досады назначенный принцессе братом-мореходом. — А «пятнадцать минут тайны» на маскараде, выпавшие мне, считаю лишь удачей. Не становись строже, Элия, не лишай меня радости, дорогая. Я постараюсь не доставлять тебе больше проблем. Договорились? — в голосе принца прорезались настойчивость и беспокойство. Он не так уж многого хотел от кузины, но за крохи имеющихся привилегий готов был сражаться отчаянно.

— Не знаю, милый, посмотрим, — не стала твердо обещать принцесса, весьма встревоженная последними невольными экспериментами с силой любви. — Только если это будет безопасно для твоего рассудка.

В последнее время богиня неоднократно отмечала всплески интенсивности воздействия, проявляющиеся даже при наличии постоянных блоков, за которыми с ранней юности держала большую часть таланта. Пока данных по происшествиям было маловато. Однако Элия подозревала, что не прошли бесследно для устоявшейся системы сдерживания и контроля ни общение с будущим Джокером — шальным, неконтролируемым Элегором Лиенским, ни постоянные перемещения в Межуровнье — принципиально иную, отличную по структуре реальность, ни применение чудовищной силы Пожирательницы Душ для спасения родственников. А ведь еще имелось три постоянных любовника, каждый их коих подсознательно жаждал ощутить силу любви целиком и обладал почетным титулом «Ферзь Джокеров».

— Мы привыкли к твоей силе, дорогая. Она подобна пламени, временами жжет больно, но и согревает замерзшие сердца. Взгляни на это по-другому: ты боишься, что я буду любить тебя слишком сильно, но, даже обладая правом выбирать, я предпочел бы эту любовь к самой достойной из женщин пустой вспышке страсти к любой случайной девице из миров. Меньше проблем, меньше неприятностей и душевных мук, и мне, и ей. Я знаю, сознательно ты никогда не причинишь мне боли, не будешь искать выгоды в своем могуществе за счет чужих мук. Та, кто уверена в силе, бережет чужие сердца.

— Не верю, что ты так расчетлив, — удивленно качнула головой Элия.

— Я пытаюсь рассуждать так, чтобы прекрасная Богиня Логики рассмотрела мои доводы и поверила, — скромно улыбнулся Тэодер, сложив пальцы домиком.

— Обязательно рассмотрю, — пообещала принцесса, поднимаясь с дивана и нежно целуя кузена в щеку на прощание. — Не забудь, дорогой, насчет Ноута. Сейчас я пришлю его к тебе.

— Я никогда ничего не забываю, Элия, — почти грустно ответил принц. Глаза его уже покидала мечтательная дымка, сменяясь завесой стали, лицо каменело непроницаемой маской.

Принцесса вышла из кабинета, в гостиной кузена ее ждали родичи. Ждали, сидя на роскошном голубом диване. Какую уж военную хитрость Лейм применил, как ухитрился усадить нервничающего брата, не используя клея и заклинаний, богиня моглатолько гадать. А уж как кузен ухитрился впихнуть в руки Ноута пузатую чашку с какао и заставить пить, и вовсе осталось за пределами понимания принцессы. Сам Лейм, наверное, в качестве солидарности тоже поглощал жидкость — крепкий и черный как деготь кофе, один из самых любимых напитков, к которому пристрастился в урбо-мирах.

Музыкант-мафиози не вскочил при появлении Элии, даже аккуратно поставил полупустую чашку мимо низкого изящного столика (Лейм успел пролевитировать ее к столешнице и тем спас белый ковер). Ноут поднял выжидательный взгляд на женщину, тонкие пальцы нервически перебирали пушистые кисти диванной подушки.

— Все хорошо. Тэодер тебя ожидает, зайди, — с небрежной легкостью бросила принцесса, останавливаясь перед мужчинами.

— Спасибо, кузина, и я прошу прощения за недоверие, — Ноут блеснул редкой искренней улыбкой и поклонился, прижав руку к сердцу.

— Не проси, дорогой, не за что, — покачала головой богиня, в который раз убеждаясь, сколь прав мнительный кузен, подсознательно опасающийся сближения с ней, как огня и аккуратно, чтобы не оскорбить, сторонящийся в жизни. Как ни неприятно было о таком думать, но, Элия не могла не признать, тактика Ноута имеет под собой веские основания.

— Спасибо, любимая! — Лейм одним глотком допил кофе, испарил обе чашки и расцвел куда более широкой, радостной улыбкой. Она заставила зеленые глаза засиять яркими изумрудными искорками.

Рука об руку пара вышла из покоев Ноута и неспешно двинулась по коридору. В отличие от Нрэна молодой романтик никогда не стеснялся демонстрировать свои чувства вне зависимости от мнения окружающих. Главным для Лейма было собственное чувство и благосклонность возлюбленной кузины, а шепотки за спиной, ревнивые взгляды, все это казалось романтику пустыми глупостями, не имеющими никакого значения в сравнении с милостью богини.

— Ты собираешься на вечерний бал? — спросил принц.

— А как же! Его величество загодя одарил меня поручениями государственной важности, подлежащими исполнению в столь благоприятной обстановке, — скроила недовольную гримаску Элия и погладила моментально напружинившуюся руку резко остановившегося принца.

Черные брови молодого бога сошлись на переносице, челюсти сжались. Потемневший взор грозил разнести вдребезги к величайшему прискорбию Мелиора какой-нибудь редкий предмет (вазу, блюдо, статуэтку или панно из стекла и минералов), делавший коридор замка походящим на великолепный музей, где все со вкусом, к месту, гармонично и сочетаемо.

Принц глубоко вздохнул, борясь со вспышкой чудовищного гнева. С тех пор, как соединились две сути Лейма, Бога Романтики и чудовищного Алого Бога он чувствовал себя цельным и сильным, но и гневаться стал чаще. Любовь к Элии стала балансиром и ориентиром для принца, радостью для обеих сторон его ныне столь многогранной натуры. Но и ревность временами накатывала просто чудовищной силы. Молодой бог не всегда мог сразу справиться с ней и, пожалуй, начинал кое в чем понимать Нрэна, готового убивать каждого, претендующего на внимание принцессы. Но почему тот так терзает себя, когда Элия к нему благосклонна, оставалось для Лейма большой загадкой, не поддающейся логическому обоснованию, разрешению и доказательству.

— Не ревнуй, милый, это всего лишь работа, я не собираюсь соблазнять этих лордов, ну, может быть, пококетничаю немножко, не более того, — нежно шепнула богиня.

— Боюсь, любимая, я не в состоянии спокойно наблюдать за твоей работой, — признал Лейм, малость успокоенный лаской принцессы.

— Какой ты у меня стал грозный, с ума сойти, — хихикнула Элия, закидывая руки за шею принца, зарываясь пальчиками в его густые черные волосы. — Ну раз так, во избежание ненужного кровопролития, предлагаю тебе отказаться от появления на сем развлекательном общественном мероприятии, закончить вычисления для Рика, а позднее заглянуть в мою спальню.

— А Нрэн? — уточнил принц, вполне уловивший не только, с кем беседовала богиня до его вызова, но и о чем.

— А Нрэн по заданию Источника сегодня отправляется в Граммен, — богиня Элия показала Лейму кончик языка.

— Или дело действительно срочное, или он еще больший идиот, чем я думал, — выпалил принц, обрадовавшись за себя и в очередной раз подивившись выходкам старшего брата.

— Ты забыл про третий вариант, — рассмеялась принцесса, пощекотав ноготками шею возлюбленного. — То и другое одновременно!

— Не учел, — признал Лейм, прижимая Элию к себе. Он потерся носом о ее щеку, нежно поцеловал в розовую раковину ушка.

— Эй, ну совсем совесть потеряли! — возмущенно завопил Джей, наткнувшись в коридоре на родственников. — Или в нишу залезайте, раз уж из коридора выйти терпения не хватает, или третьим пригласите!

Принц, обожавший перемещаться по закоулкам, потайным лестницам и самым малолюдным переходам даже в родном замке по совершенно легальному поводу, вырулил из бокового коридора и моментально уперся в милующуюся парочку. Одуванчик светлых волос бога встопорщился как иглы разозленного дикобраза, кончик острого носа возмущенно сморщился.

— В следующий раз — непременно! — рассмеялась принцесса, исчезая из коридора.

Джей преувеличенно скорбно вздохнул, пнул сапогом слегка, до мелодичного звона, столик с тонкостенной вазой золотого фарфора, и разочарованно протянул:

— Она ведь шутила, да?

— Нисколько. Но, разумеется, Элия имела в виду нишу, — Лейм улыбнулся столь хищно, что циничного, бесящегося тем сильнее, чем могущественнее опасность, принца передернуло от невольного озноба.

Принцесса перенеслась в коридор перед покоями Нрэна, постучала и удивленно вскинула бровь, ибо вместо слуги, как оно полагается, а следовательно возведено в ранг незыблемого правила, открыл ей сам принц.

— Я освободилась, дорогой.

— Я отбываю. Через час меня ждут в крепости, — отвел глаза бог, чтобы Элия не видела его слабости.

— Маловато времени, — пожалела принцесса, шагнув в прихожую Нрэна и плотно прикрывая за собой дверь. Отпускать безумного кузена без толики ласки сразу после того, как пришлось приводить в чувство Тэодера, Элия не хотела. В последний раз, когда у Бога Войны поехала от разлуки крыша, дело едва не обернулось войной с Мэсслендом.

Богиня прижалась к мужчине, пальцы ловко расстегнули застежки камзола, скользнули под плотную ткань, дальше, минуя рубашку, к горячей плоти. Одна рука погладила, слегка царапая грудь, вторая, щелкнула замком массивной золотой пряжки брюк.

— Что ты делаешь? — разом охрипнув, просипел Нрэн, дрожа, как дикий жеребец, ловко стреноженный ковбоем.

— Намереваюсь тебя изнасиловать, — с некоторым недоумением пожав плечами, как это до мужчины не доходят столь очевидные вещи, объяснила принцесса. — Собираешься сопротивляться?

— А-о-гхм…не-е-е-т, — выдохнул принц, золотые глаза засветились безумным огнем расплавленной лавы.

Руки его сами по себе потянулись к Элии, резко рванули ворот блузы, жаркий, жадный рот, оторвавшись от уст принцессы, скользнул вниз по ложбинке между двумя восхитительными сокровищами. Ногти Элии прочертили два комплекта глубоких борозд на груди и ягодицах Нрэна, вырвав у него стон-мольбу: — Да-а-а, сильнее, прошу, сильнее.

Богиня полоснула еще раз, еще, еще. Мужчина зашелся криком, содрогаясь в экстазе, рухнул на колени, увлекая за собой Элию. Намотав собранные в хвост волосы Нрэна, Элия заставила его нагнуть лицо и целовала, кусала, целовала упрямый рот мужчины.

Никогда еще тонкие соломенного оттенка дорожки с простым геометрическим узором темно-зеленого цвета не знали столь вопиющего нарушения всех правил приличия. Имей бедняжки хоть толику интеллекта, они непременно стали б багровыми от стыда или рассыпались в прах, принимая на себя разгоряченные страстью тела богов. От элегантного синего костюма и блузки Элии и походной амуниции Нрэна остались жалкие клочья.

Худощавое тело принца металось на полу, выгибалось, приподнимая оседлавшую его богиню, билось в блаженном забытье, принимая ласки и боль. О, Элия знала, знала, чего он жаждал, и щедро дарила ему бездну жестокой, чувственной страсти. Кровь сочилась и тут же высыхала в глубоких царапинах и укусах. Восхитительные метки ее прикосновений оставались на нем, даруя облегчение, расслабляя узлы тяжелейшего напряжения плоти и оставляя память, которая будет еще несколько суток напоминать о том, что все это было не бредом и сном, а блаженной реальностью. Сильнее…. Еще сильнее… наслаждение и дразнящие уколы боли… наслаждение-боль…

Реальность вернулась резко, Элия отстранилась, слизнув напоследок тоненькую струйку крови из самой глубокой царапины, и шепнула:

— Если поторопишься и позволишь мне чуть-чуть поколдовать с твоей одеждой, ты успеешь вовремя, дорогой.

— Да, — все еще дурной от едва-едва приглушенного желания, принц судорожно вздохнул.

Закружился магический звездный вихрь, и любовники оказались одеты. Элия в нежно-голубое, расшитое синим и белым жемчугом платье с воздушными, перевитыми жемчужными нитями рукавами, Нрэн в костюм — брат-близнец порванного. Но только с виду. Новая бежевая рубашка куда плотнее прежнего облекла его торс.

— Так? — уточнила Элия голосом искусительницы.

— Ты знаешь, — глухо согласился принц, втянув воздух.

Именно такую рубашку он надел бы и сам. Ткань присыхала к заживающим на глазах ранам. Ночью, когда придет пора раздеваться, он безжалостно рванет ее и может быть разбередит хоть одну царапину вновь, почувствует намек на боль и с новой силой вспомнит минуты блаженства.

— Возвращайся, — подавая кузену меч со стойки из ниши в коридоре, именно тот, который он собирался взять с собой, улыбнулась принцесса.

Оружие в руках возлюбленной. Бурной волной едва-едва поутихшее возбуждение захлестнула его вновь. Не будь сталь скрыта в ножнах, Нрэн не уверен смог бы вообще сделать или сказать хоть что-то, не начав умолять о продолжении, позабыв о долге. Элия и клинки, смертоносно-прекрасные лезвия в изящных женских пальцах — эта тема была из самых возбуждающих грез принца.

Руки бога рефлекторно сомкнулись на мече, а Элия, не дожидаясь ответа, исчезла из прихожей принца.

Глава 4. О пользе друзей и родственников

— Ну, наконец-то! Эй, богиня, удели мне минутку, пока снова не увязла в делах или, — пространство гостиной принцессы содрогнулось от смачного мужского смешка, — они в тебе.

— Связист, — «угадала» Элия, узнав не столько голос, Сила-Посланник любил экспериментировать с тембром, сколько грубовато-пошлую манеру речи.

— Ага! Ну да, — начиная с улыбки отнюдь не в тридцать два, а куда большее число зубов, в помещении замка материализовался широкоплечий детина на сей раз с черными в ярко-синюю полоску волосами, такими же звездчатыми глазами и квадратным подбородком истинного героя-варвара. Последняя деталь, некогда слизанная Связистом у закадычного приятеля — Конана, так полюбилась бесшабашной Силе, что кочевала из одного телесного облика в другой без существенных изменений. Впрочем, такой роскошный синий, как весеннее небо Лоуленда, цвет рубашки, черный короткий куртка-камзол кожаные штаны с заклепками-брошами, цепочками и серебряной вышивкой немытому варвару и в страшном сне не привиделись бы, а Сила-Посланник любил щегольнуть красивым нарядом.

— Если ты еще раз, мерзавец, будешь подглядывать за мной в облике бестелесном с мышлением создания плоти, отрежу яйца, — крепко ухватив мужчину за предмет разговора, ласково шепнула принцесса на ухо кавалеру.

— Понял-понял, отпусти, пжлйста, и извини, — стоя по стойке смирно, очень-очень аккуратно и вежливо, четкой скороговоркой протараторил Связист с такой быстротой, что, пожалуй, вполне мог претендовать на призовое место в конкурсе декламации. Будешь тут самой любезностью, когда твои сокровища находятся в чужих руках. Впрочем, извинялся он искренне, потому что обидеть подругу совсем не хотел и не подумал, что его восхищенное внимание может оскорбить.

Элия разжала цепкие пальчики с крепкими острыми ноготками. Собеседник, сохранивший все части облика телесного в целости, облегченно вздохнул и жалобно прибавил:

— Вообще-то я тебе кое-что по секрету сказать хотел. Потому и ждал, когда ты к себе вернешься. У тебя в покоях обстановка самая располагающая, — Связист ухмыльнулся весьма сально, вот только глаза его остались серьезными с огоньками беспокойства, а пальцы правой руки прищелкнули совершенно особым образом.

— Такую похабень нести будешь, что стыд загрыз? — изумилась принцесса, украдкой повторяя жест Связиста, активизирующий один из слоев защиты — чары, блокирующие прослушку. Их устанавливал на покои Элии лично Повелитель Межуровнья. В конце осени Злат посовещался с Леймом и кое-что подправил в чарах. Теперь желающие подслушать собеседников действительно продолжали слышать их после активации заклятья, вот только вместо истинного смысла речи в уши шпионов заливался ничего не значащий легкомысленно-фривольный треп.

— Ну да, — малость расслабился Связист, плюхаясь в кресло. — Ты не злись, Элия, дело и впрямь серьезное.

— Рассказывай, — оставив оскорбленный тон как надоевшую игрушку, серьезно предложила принцесса, присаживаясь на диван рядом.

— Я тут краем уха случайно услышал на Совете Сил, Абсолют направляет Силы-Посланника из Проверяющих вниз по оси, к которой принадлежит и Лоуленд. В ИК глянул. О конкретной цели визита не словечка, отделались общей формулировкой «Обследование с целью изучения последствий всплесков энергии в ключевых мирах упорядоченной структуры и их взаимосвязи с частотой обращения к Высшему Суду Равновесия».

— Связист, ты хочешь сказать, что скоро в наш мир заявится Ревизор? — перевела принцесса бюрократизм из Информационного Кода, потирая подбородок.

— Не знаю. Только посуди сама, принцесса, на всей оси столько обращений и по целому Уровню не наберется, сколько от Лоуленда принято к рассмотрению и в вашу пользу решено. Так-то ахинею всякую многие пишут, мы на это просто плюем, даже отказ не всегда спускаем. Да и сила королевской семьи Узла за последние несколько веков увеличились в разы. По данным ИК такое явление тоже уникально, — принялся рассуждать Посланник, ерзая в кресле. — Не я ж один среди Сил такой умный, другие тоже могли сопоставить и задуматься. Для меня-то очевидно, все дело в том, что Колода Джокеров собирается, вот и творится вокруг вас Творец ведает какая хрень. Но что Проверяющие решат и как действовать будут: трясти или тонко ниточки запускать — тоже не скажу. Нам на руку одно: эти, от Абсолюта посланные, жутко занятые типы, в хвост и в гриву их гоняют, поэтому долго сидеть тут времени не будет.

— Насколько этичным Посланники Абсолюта считают снятие и читку матрицы сознания богов? — Элия озаботилась главным фактором, способным свести на нет все усилия по сохранению в тайне сборы Колоды Джокеров.

— Этичность их в этом вопросе не заморачивает, а вот продуктивность считают низкой, поэтому используют лишь в редчайших случаях. В основном довольствуются наблюдениями и допросом с пристрастием местных Источников. Думают, у тех больше данных по надзорным, — Связист не удержался от проказливой и чуть виноватой усмешки. Ведь Силы Лоуленда ни сном, ни духом не чуяли, во что вляпались их инициативные подопечные, а не то давно бы бились в жуткой истерике. — Но ты на Силы странно действуешь, принцесса, боюсь, как бы Посланник не захотел начать проверку с тебя. Да и Лиенского обязательно предупредить надо, слишком шебутной он парень. Такие типы под подозрения первыми попадают. А творит ваш герцог столько, что какая-никакая вина за ним всегда отыщется, иммунитета же перед дознанием, как у вас, членов семьи Хранителя Мира Узла, у парня нет.

— И что ты предлагаешь? — уточнила богиня, предпочитая не толочь воду в ступе, а сразу разработать конкретный план действий.

— Спрячьтесь где-нибудь подальше. Если вас на виду не будет, они и искать не станут, переговорят с Источником и дальше отправятся. Вот хоть к Злату в Межуровнье на семидневку-другую смотайся, — выдал совет Связист и тут же, почесав в затылке, поправился. — Тьфу, демоны, знаешь, все время забываю, что наши Повелителя, как огня, боятся, и такой финт им по нраву не придется, как бы еще большую шумиху не подняли…

— Куда отправиться, я найду, не переживай. В мирах навалом укромных местечек, — успокоила принцесса разволновавшиеся Силы. — И Элегору твой совет обязательно передам. Спасибо за предупреждение. Ты бесценный козырь, Туз Сил!

— Да так уж и бесценный, будет тебе, — смутился здоровенный мужик, покраснев совершенно по-детски. Под оболочкой циничного мускулистого типа таилась чувствительная и уязвимая натура создания чистой энергии, как не хорохорилось оно, играя в пошляка-качка.

— Ты прелесть, дорогой, но подглядывать за мной все равно не советую, — рассмеялась богиня. — А посему, марш из моих покоев, я буду переодеваться к балу.

— Зачем? Ты и так потрясающе выглядишь!? — непосредственно удивился Связист, но с кресла поднялся, пока грозной Элии не приспичило вышибить сидение из-под него пинком великолепной ножки. Паркет в золотисто-белой гостиной был конечно красив сказочно, только вот явно жестковат!

— Затем, что я хочу выглядеть потрясающе, но по-другому. Бал вечерний, а значит, туалет на него полагается более темных тонов, хоть и не такой темный, как осенью, — растолковала очевидное Элия, слегка подталкивая приятеля к дверям. — Кроме того, мне нужно подумать, и, открою тебе секрет, дружок, ничто так не стимулирует умственный процесс женщины, как примерка новых нарядов и украшений.

— А чего ж кокетки такие дуры? — обернувшись, задал встречный вопрос Посланник. — Ведь столько времени пред зеркалами проводят?

— Чтобы стимулировать нечто, оно, прежде всего, должно иметься в наличии, — самоуверенно объяснила богиня.

— Ага, понятно, — торжественно кивнул Связист и, широко ухмыляясь, покинул покои богини.

К вечернему балу, Элия, как и обещала, не только проанализировала рассказ друга, разработав несколько возможных вариантов действий, но и переоделась в декольтированное платье с пышной юбкой и шлейфом из шелка арадов цвета неба весенних сумерек. Ткани по милости Злата (Повелителя Межуровнья) и архонга арадов (чудовищных паукообразных демонов Межуровнья) Туолиса, питавшего к Богине Любви восхищенную привязанность, с лихвой хватало для пошива самых шикарных туалетов. Сапфиры и сирениты в серебре, ограненные в форме цветков розы, дополнили облик принцессы.

Когда на землю опустилась первая вечерняя тень, и уютный свет магических шаров залил будуар, звонкий, чуть запыхавшийся (попробуй, доложи раньше, чем столь прыткий посетитель ворвется без доклада) голосок пажа возвестил:

— Принц Джей, ваше высочество.

— Прекрасный вечер, обворожительная и несравненная! — воскликнул Бог Воров.

Открывая дверь, он одновременно ухитрялся выражать на подвижной физиономии смесь неземного восторга с мужским интересом, щелкать по носу недостаточно проворно шмыгнувшего прочь пажа и гордо демонстрировать свою персону, принарядившуюся к балу.

— Неужели я нынче вечером первый и ты, следуя традиции, отправишься на бал со мной или разобьешь нежное сердце словами: «Джей, дружок, выметайся, я жду Лейма!» — уточнил хитрюга.

— Чье-чье нежное сердце я разобью? — заинтересовалась Элия, отставляя фиал с духами.

— Мое! — гордо пояснил принц, начиная надеяться, что сегодня ему обломятся не только удары по самолюбию. Прижав руку к сердцу, мужчина патетично заявил: — На самом деле я очень нежный, чувствительный, романтичный и сентиментальный! Я только прикрываюсь цинизмом, как щитом, дабы злые-злые люди не обидели меня, бедняжку.

— Ты со своим щитом к Нрэну загляни, — деловито посоветовала богиня, не поднимаясь с высокого пуфика перед зеркалом. — Непробиваемые доспехи из столь дешевого в наших краях материала приведут его в буйный восторг!

— Ты меня обижаешь или хвалишь? — напыжился принц, выпячивая грудь в ярко-синей, на несколько тонов светлее платья принцессы рубашке и выставляя вперед правую ногу в бледно-золотистых штанах с тончайшим узором в виде паутины и паучков. Розы и паучки составляли и нагрудную цепь принца из сапфиров и шантаря.

— Всего понемножку, — рассмеялась богиня. — Утешь свое нежное сердце, мой дорогой, тебе дозволяется сопроводить сестру на бал.

— Вряд ли ты дала отставку Лейму, — раздумчиво протянул любопытный принц, рассчитывая на толику информации, а заодно заигрывая с обольстительной чаровницей. — Выходит, наш умный кузен чересчур занят?

— Джей, мы отправляемся или ты предпочтешь гадать о моих связях в одиночестве? — выгнула бровь Элия с намеком на недовольство.

— Разумеется, идем, несравненная! — моментально оставил тему бог и горностаем подскочил к богине, не утерпел, ткнулся носом в ямку у локотка и восторженно прижмурился. Стукнуть его по шее у Элии не поднялась рука, она только взлохматила его светлые волосы и поторопила:

— Пойдем, дорогой. Кстати, мне нужно будет на балу уладить кое-какие дела.

— Кого нужно убить? — мгновенно не то в шутку, не то всерьез уточнил принц, подхватывая принцессу под руку и выводя из покоев. Когда речь шла об убийствах, сложно было понять, смеется ли бог. Впрочем, даже понимание состояния Джея помогало отнюдь не всегда, ведь он мог убить в шутку и изрядно повеселиться при этом.

— Чувствительный, романтичный и сентиментальный? — с усмешкой процитировала богиня и ответила: — Пока никаких крайних мер, мне нужно всего лишь переговорить с Бираном Юроз аль Кивар и Вирноном Зиндекхским. Знаешь их?

— О первом не слыхал. Какой-нибудь провинциал? Второй — скучнейший тип. Зачем они тебе? — принц скроил недовольную мину. Джей терпеть не мог зануд, педантов и нытиков.

— Дело государственной важности. Надо! Значит, с Вирноном меня познакомишь ближе к концу бала, — не столько даже попросила, сколько потребовала Элия, довольная тем, как складывается ситуация.

— Слушаюсь, ваше высочество, — преувеличено подобострастно ответил бог, изогнувшись в нарочито глубоком поклоне, тем более нелепом, что осуществить его бог сподобился, балансируя на лестнице между первым и вторым этажом. Так принцы не кланялись никогда и никому. Они вообще всем поклонам предпочитали едва заметный кивок головы при практически неподвижной шее. — Не соблаговолите ли повелеть что-то еще?

— Пока нет, — царственно отказалась женщина и прогнала обиду брата всего несколькими словами: — Если только первый танец со столь восхитительным кавалером!? Великолепно выглядишь, мой дорогой. Синее и золото — достойно оформляют твою красоту, а цепочку и серьгу-паучка в ухе так и тянет потрогать, хоть я вышла из возраста Бэль.

— Тебе стоит только пожелать, милая, можешь трогать все что угодно, если заодно хоть немного потрогаешь и меня! Кстати, нижнее белье у меня тоже на цепочке с паучками, — Джей блеснул мимолетной улыбкой в которой жара и голода было куда больше, чем извечного циничного лукавства.

— Искуситель, — улыбнулась Элия, давая почувствовать принцу некоторый интерес, пробужденный его словами, поступить иначе, значило бы оскорбить бога. — Твоим дамам повезло.

— Ну так, — усмехнулся уже самодовольно мужчина, вступая с сестрой под своды огромного бального зала, заполненного знатью.

Белый с золотой искоркой мрамор стройных колонн, декоративных фонтанов, лепных арок, лестниц и стен словно сиял собственным светом, озаренных магическими хрустальными люстрами. Сумерки прятались за окнами-витражами, укрытыми тяжелыми золотыми гардинами. Прохладно-голубые по случаю весеннего сезона тона драпировок и обивки мягкой мебели из дерева светлых оттенков дополняли интерьер. Музыканты на галерее играли сонату Ноута «Прелесть ожидания». Чудесная музыка, шум голосов, смех, звон бокалов — привычные звуки светского вечера наполняли зал.

Туфельки Элии неслышно ступали по фигурному паркету. К чему лишние эффекты? Одного явления Богини Любви оказалось довольно, чтобы привлечь внимание. Восхищенные мужские взгляды, привычно-завистливые и оценивающие женские обратились к прекрасной паре. Приятным разнообразием на этом скучном фоне был лишь Элегор Лиенский, устремившийся к богине.

Худощавая фигура в черном и серебре прекрасно просматривалась на общем пестром фоне. Любимым практичным цветам герцог изменял редко. Не только элегантности ради, хотя дамочкам нравилось, сколько из утилитарных соображений. Черный и серебряный неплохо скрывали кровь и грязь, а поскольку оба этих продукта частенько оказывались на герцоге в самых казалось бы мирно начинавшихся ситуациях, тем паче в неприятностях, успешно находивших Элегора повсюду, как любимый пес хозяина, то цветовые предпочтения Лиенского были весьма прочны.

Богу не пришлось даже проталкиваться к принцессе сквозь толпу, большая часть публики сама поспешила убраться с дороги сумасшедшего герцога, в кильватере которого вдобавок двигался Ральд кан Раган. Тот самый Разрушитель! О том, кто из этой парочки страшнее, до сих пор спорили до хрипоты самые записные сплетники Лоуленда.

С одной стороны, Ральд являлся Богом-Разрушителем, легендарным ужасом миров, воспеваемым в сказаниях многие тысячи лет. С другой, всего за несколько веков жизни молодой Элегор умудрился наворотить СТОЛЬКО и ТАКОГО, что его репутация в Лоуленде стала погрознее древних легенд о всяких Вселенских монстрах. Монстры они где-то там, далеко, за границами, которые охраняет сам принц Нрэн, а этот тут, под носом, только позови, но лучше не надо и так явится туда, где меньше всего ждут. Словом, герцог Лиенский стал персональным стихийным кошмаром Лоуленда и не меньшей его достопримечательностью, чем Театр Всех Миров, с той только разницей, что проблем от театра было значительно меньше.

— Привет, Джей! — бодро поприветствовал Элегор принца.

— И тебе привет, — вполне доброжелательно (на данный момент он не злился на герцога, на Новогодье они неплохо покутили вместе, да и лиенского выпили немало) поздоровался принц, шлепнул по плечу Ральда и ловко увернулся от ответного дружеского тумака весьма весомого в исполнении мощных дланей Разрушителя.

— Эй, Леди Ведьма, а куда ты дела Лейма? — вместо навязшего на зубах томного завывания «прекрасного вечера дивной богине!», воскликнул герцог.

— Ладно, поболтайте пока, детки, только не забудь, Элия, ты обещала мне первый танец! Ральд потом подкатывай, я тебя с такой красоткой познакомлю! Леди Ариндина с Новогодья о твоих косичках грезит! — протараторил Джей и растворился в толпе.

— Непременно! — широко ухмыльнулся Разрушитель, шевелюра которого из нескольких сотен черных косичек с бледно-голубыми и ярко-зелеными драгоценными бусинами вилась по плечам рассерженной тучей.

— Ступайте, дедушка, берегите от сквозняков свой тысячелетний геморрой, — крикнул герцог вслед принцу, отыгрываясь за «деток» и, нахально завладев рукой принцессы, сопроводил к свободному дивану в углу, подальше от воздыхателей.

— Тебе какую версию насчет отсутствия Лейма? Официальную или правдивую? — полюбопытствовала богиня, опускаясь на голубой атлас сидения. Складки юбки разлеглись по паркету живописными лепестками цветка. Бело-синий вырезанный в форме сплетения цветущих ветвей веер в руках принцессы, кокетливо раскрылся, загораживая очаровательные уста от глазастых умельцев читать по губам.

— Второе! — решительно потребовал Элегор плюхаясь — именно плюхаясь, а не элегантно присаживаясь (злитесь ревнивые козлы!) на диван на минимальной дистанции от богини. Между черной тканью камзола мужчины и кринолином Элии остался зазор в пол миллиметра. Ральд приземлился с другой стороны.

— Какой вы принципиальный, герцог, — не то восхитилась, не то посетовала принцесса. — Не доведет вас эта опасная наклонность до добра!

— Я туда и не стремлюсь, — беспечно отмахнулся Элегор. — Добро — это так занудно и скучно, а я люблю, чтобы было интересно!

— Чем опаснее, тем интереснее, — дернув уголком рта, поддакнула богиня.

— Точно, — на полном серьезе подтвердил герцог, для которого эта пара слов давно стала синонимами, и вторично потребовал ответа. — Так куда ты подевала Лейма?

— О. все дело в том, что я запланировала прилюдно изнасиловать вас двоих, а кузен решил избегнуть сего отвратительного его ранимой натуре зрелища и, укрывшись в стенах личного кабинета, занялся деловыми бумагами, — со светлой улыбкой объяснила Элия.

— Тьфу, опять твои шуточки, — ругнулся Элегор почти беззлобно. Он скорее поверил бы, что Элия накинется на лысого Фалька и Рандаста Альерского — парочку мрачных Нрэновых соратников, вообще игнорирующих женщин, или даже на лакея-разносчика, чем на него. Хвала Силам!

— Когда соберешься, зови! Я согласен! — бодро заверил принцессу Ральд. Он не пытался домогаться ее, но не прочь был пофлиртовать, коль подвернулся случай.

— А кроме шуток, присутствие Лейма действительно может невольно помешать кое-каким моим планам, поэтому кузен предпочел танцам развернутый политико-экономический анализ новых проектов Рикардо, — уже честнее ответила богиня. — Если хочешь, можешь попозже заглянуть, думаю, он будет рад компании друга.

— Ладно, — успокоился Элегор насчет Лейма и не без ехидства задиристо поинтересовался: — А почему ты про лекцию не спрашиваешь?

— Зачем? Чтобы заставить тебя говорить мне комплименты, пересыпанные иголками иронии, дабы я, умная стерва, окончательно не зазналась? — повела плечом принцесса с демонстративным безразличием. — Думаю, ты достаточно образован, развит интеллектуально и свободен от предрассудков в любых суждениях, чтобы адекватно оценить выступление в Университете. Закрываться условностями из панического страха перед новым знанием, открывающим иные горизонты Вселенной — удел более примитивных созданий. Ты авантюрист и безалаберный задира, но в уме я тебе никогда не отказывала.

— Не тошно жить, все просчитывая? — фыркнул мужчина, то ли соглашаясь с выводами собеседницы, то ли переводя тему.

— Все — было бы тошно, — не стала возражать богиня. — Но не расстраивайтесь, вы, герцог, во многом непредсказуемы в силу пребывания в постоянном поиске новых «интересных» неприятностей на свои худосочные филеи. Обилие изменяющихся факторов таково, что их не загонишь в постоянное логическое уравнение. Если не свернете себе шею в какой-нибудь авантюре, на мою жизнь развлечений хватит, а посему берегите себя ради разнообразия моего интеллектуального досуга!

— Ради столь высокой цели стоит жить, — ехидно согласился Элегор и прибавил иронично, глубоко под насмешкой пряча толику искреннего беспокойства: — Только ты уж тоже себя береги, Леди Ведьма, а то убьет какой-нибудь ревнивый любовничек, кого же я развлекать историями о своих похождениях буду?

— Творца, — хихикнула Элия, махнув веером. — Если он не зажмуривается от страха, взирая на ваши проделки, то без сомнения развлекается изрядно. Таких фортелей ему больше никто не продемонстрирует! Никакой халтуры, элитные выходки только самого высшего качества!

— Творца потешать неинтересно, реакции-то не дождешься, одно молчание, — секунду поразмыслив, тряхнул черной шевелюрой герцог, пытаясь убрать с глаза непослушную прядь волос, с упрямством достойным хозяина норовившую занять излюбленное место. — Нет, если уж забавлять, то только тебя, ну может еще Лейма. Кто еще с такой охотой по-дружески объяснит, какой я идиот, сколько глупостей опять натворил и в какой заднице оказался, а потом присовокупит пару бесплатных советов, как мне следовало оттуда выкарабкаться и заклятье исцеление в придачу?!

— Желающих рассказать вам, какой вы идиот, герцог, думаю, найдется достаточно, — иронично отметила Элия, легонько ткнув Элегора в грудь сложенным веером, — вот только чтобы по-дружески… Да, пожалуй, с этим будет гораздо сложнее. Крайне дефицитное это чувство по отношению к стихийному бедствию Лоуленда.

— И отлично, если б все здешние кретины рвались дружить со мной так же, как ухаживать за тобой, я б озверел с тоски! Вражда куда забавнее! — честно заключил герцог и, еще раз окинув зал цепким взглядом, отметил: — Кстати, что-то твоих родственничков на балу маловато сегодня.

— Своеобразные ассоциации, — оценила принцесса построение фразы и насмешливо уточнила: — Монарха Лоуленда, принца Джея и моей скромной персоны недостаточно, Гор?

. — Да мне тебя и одной много бывает, — ухмыльнулся бог.

— Это чувство взаимно, герцог, — подхватила Элия и ответила на вопрос почти серьезно и честно: — Наотдыхались мальчики за Новогодье, наобщались до тошноты в тесном семейном кругу, вот в миры и потянуло подальше от Лоуленда и родных. Нам, чтобы друг к другу хотя бы проблеск дефицитного чувства не потерять, надо время от времени расставаться. Вот даже Рик, Клайд и Джей решили порознь погулять, пока не передрались из-за какого-нибудь пустяка вусмерть. Поживут в мирах, заодно поработают на благо Лоуленда, думаю, Источник и Лимбер каждому на дорогу не одно поручение выдали. Кэлберт, скажем, морские границы проверяет, на десяток сторожевых кораблей с инспекцией нагрянет, навестит русалок насчет увеличения поставок жемчуга и к корабелам Шии-цу заглянет новый контракт подписать. А если кто сбежать без дополнительной нагрузки умудрился, так попозже свою дозу получит, когда Силы призрака-посланца подошлют или отец лично через заклятье свяжется. Это вам, герцог, как персональному ужасу королевства везет, Источник и Лимбер еще побаиваются задания давать, чтобы потом за последствия ответственность перед Судом Сил не нести, но еще век-другой, попривыкнут, и тогда останется только сказать «прости-прощай вольная жизнь!».

— Не стращай, Леди Ведьма, я, может, скоро чего-нибудь такое натворю, что они вообще зарекутся ко мне обращаться, — задрал нос Элегор, прикрывая дерзкой шуткой противоречивые мысли. С одной стороны ишачить на Силы и короля ему не хотелось, он привык быть свободным и воротить все, что взбредет в голову, с другой нечто вроде извечной страсти к соперничеству и зависть к принцам Лоуленда шевельнулись в душе. Как же так, им всем, даже Лейму, дают поручения, а он, герцог Лиена, что, недостоин? Неужели не справится после того, из каких переделок ему доводилось выбираться, предварительно, правда, в них влипнув!?

— А что же ты не ушла отдыхать? — удивился Ральд, почти не вмешивающийся в беседу. — Или братья тебе не надоедают?

— Еще как, — с неподдельным чувством признала богиня. — Но поскольку почти все ушли из Лоуленда, я могу расслабиться, оставаясь дома. В отличие от отца у меня иногда получается!

— Хитрая стерва, — констатировал Элегор.

— Благодарствую, герцог, — с милостивым кивком приняла комплимент принцесса.

Обмахнувшись веером, богиня заключила:

— Приятно было поболтать, еще увидимся! Да, Ральд, нынче бьешь наповал! Льдисто-голубой с черным идет тебе не меньше зеленого. А строгий крой великолепно подчеркивает фигуру!

— Премного благодарен, — гордо улыбнулся мужчина.

Отведав чуток если не мирной, существование в Лоуленде сложно было бы назвать таковым, то во всяком случае оседлой жизни, Ральд начал находить удовольствие в целой уйме занятий. Так, к примеру, виконт Бреизер частенько пропадал в башне Эйрана, не только на пару с Элегором, но и в одиночку, интересуясь исследованиями мага, помогая ему весьма неожиданными, зачастую весьма удачными советами. А стильная одежда оказалась одной из невинных слабостей новоиспеченного виконта. Жалованья, положенного Силами Равновесия своему экзотическому слуге, хватало не только на реставрацию городского особняка, за считанные дни превращенного магами-строителями в конфетку. Регулярные пополнения шикарного гардероба модными шмотками радовали Ральда не меньше разрушения миров.

— Элия, мой танец! — напомнил Джей, возникая у диванчика одновременно с объявлением первого вступления. Ни один из лордов составить конкуренции принцу не решился. Мало того, что этикет не позволял заступать дорогу принцу Лоуленда, так и решение нарушить это правило могло стать последней ошибкой в жизни незадачливого танцора. Ни кротостью нрава, ни терпением Бог Воров и Игроков не отличался, а соперничества не терпел вовсе.

— Удачи в делах, Леди Ведьма, — пожелал вслед приятельнице Элегор и отправился развлекаться на свой лад.

Он успел приметить среди поклонников юной баронессы Саринты — миниатюрной блондинки с вздернутым носиком и пухлыми капризными губками — несколько спесивых мерзавцев, которым был весьма не прочь прищемить нос и потоптаться на больных мозолях. Один, скотина пытался наводнить рынок в Каберре гнусными подделками под вина Лиена и легко отделался, свалив всю вину на прыткого управляющего. Второй в лавке оружейника Гаспарро перекупил приглянувшийся Элегору меч, пока герцог выбирал кинжал к нему в пару. Третий пнул на улице бродячего пса, вившегося вокруг в ожидании подачки. Сари моментально показалась герцогу неплохой добычей. Отбить фигуристую милашку будет забавно. А может быть повезет, и кто-нибудь из отвергнутых ухажеров разозлится настолько, что вызовет его на дуэль?!

Глава 5. Работа для принцессы

Планы принцессы Элии были не столь кровожадны, как у герцога Лиена. Она милостиво принимала приглашения на танцы и одновременно наблюдала за интересующими ее объектами. Когда после первого десятка мелодий наступил перерыв, богиня воспользовалась толикой магии и ускользнула к бару, полускрытому эффектным фонтаном.

Повинуясь ментальному толчку Элии, не столько насилию, сколько легкому побуждению-посылу, парочка дворян, чуть пошатываясь, как на корабле во время легкой качки, удалились от стойки. Остался только один. Прихватив бокал с охлажденным вином, Элия остановилась рядом с искомой персоной, доведенной до нужной кондиции.

Биран Юроз не столько цедил уже третий бокал полусухого красного, сколько с небрежным любопытством разглядывал публику поверх ободка. На госте был вполне приличный темно-зеленый камзол, превращенный в шутовской наряд переносной выставкой орденов.

Хозяин Пустошей пил «Дикий пламень» — очень хорошее красное вино из особого сорта темного винограда, произрастающего на северо-западных склонах предгорий в Лиене. Нет, ягоды были превосходны, и вино вызревало отменное, вот только действовало оно своеобразно. Ослабляло внутренний контроль и слегка развязывало язык всем, кроме урожденных лоулендцев. Внешне эффект вполне походил на последствие злоупотребления спиртным, хотя жертва выпивала лишь пару бокалов. Особенность «Дикого пламени» была известна немногим, секрет тщательно скрывался и использовался к вящей выгоде хранителей.

Именно «Дикий пламень» рекомендовал изначально и наливал гостю бармен, получивший мысленный приказ принцессы, следившей за жертвой с начала бала. Алкоголь действовал превосходно! Принцесса едва удержалась от довольной улыбки. Не придется разводить политес, обходясь полунамеками и тратить драгоценное время на обходные маневры. С отпившим «Дикого пламени» лучше действовать в лоб, разумеется, подвесив предварительно заклятье защиты от прослушивания.

— Мы не представлены друг другу, лорд Биран, я принцесса Элия Лоулендская, — заявила принцесса любителю незаслуженных наград.

— О, дивная богиня, какая честь, — икнув от неожиданности, мужчина окинул гостью восхищенным с примесью самодовольства взором темно-вишневых глаз.

— Честь? — переспросила женщина с легкой задумчивостью, крутя в тонких пальцах бокал, наполненный «Рубином Лиена». — Что ж, пожалуй, ибо даже недовольство богини многим весьма разумным на первый взгляд созданиям кажется предпочтительнее невнимания.

— Прекраснейшая, чем же я успел прогневить вас? — воскликнул Биран, пододвинувшись к принцессе на полшага. Он все еще принимал слова принцессы за удачную шутку.

— Тем, что вы — проблема, с которой мне надлежит разобраться, вместо того, чтобы веселиться на балу, — чуть скучающим тоном пояснила Элия. — Вы и ваши странные требования к договору всему виной. Знайте, за все Весенние Пустоши вы не получите Хрустальной Розы. Лоуленд не торгует знаками высокого отличия.

— Но Роза Лоуленда решила заменить мне Хрустальную Розу? — опьянение и столь близкое общество восхитительной надменной красавицы лишило мужчину остатков осторожности, он пошел ва-банк.

— Вы не переоцениваете свои силы? — выгнула бровь принцесса.

— Такая красота способна воспламенить и камень! — ляпнул в ответ Биран, одним махом прикончив остатки вина в бокале.

— Я могу не только воспламенять, но и тушить огонь так, что он более никогда не разгорится вновь, — спокойно возразила Элия. Ей надоели грубоватые заигрывания.

(Богиня Любви могла не только награждать пылких адептов, соединять сердца, но и карать оскорбивших высокие чувства, насылать не только неудачу в любви, а и любовные недуги, в том числе мужскую слабость.)

Тень божественной силы явной угрозой дохнула на самодовольного типа, решившего, что он загнал Лоуленд в угол, и королевская семья готова на сделку ради выгоды строительства Врат Миров.

— В Ильдарси не приемлют принуждение, — заметил Биран Юроз аль Кивар, слегка протрезвев от интонаций принцессы. Он намекал на то, что договор, заключенный шантажом, эльфы не признают действительным и никогда не станут пользоваться его плодами, как бы сие не было выгодно.

— О да, не приемлют. Но эльфы, как и все светлые, очень чутки к божественному волеизъявлению, и чтут Кодекс «Кар за Осквернение», — с милой улыбкой ответила Элия. — Ваше поведение подпадает под параграф семнадцатый Кодекса. Впрочем, я не шантажирую, лишь указываю на неверное толкование причин, по которым я снизошла до беседы. Слушайте. Лоуленду нужны Врата Миров в том регионе и Пустоши подходящее место. Подходящее, но не единственное. Они всего лишь менее затратный способ создания торговых путей.

— Есть другой? Например? — теперь уже мужчина действительно заинтересовался, даже отставил вновь наполненный бокал на стойку, ноздри горбатого носа дрогнули.

— Рользоран и Митбарек — ближайшие к Пустошам миры, свободная зона. Высоченные горы и только горы, но узлы нитей на Ткани Мироздания и концентрация силы вполне достаточны для открытия Врат. А дороги… Дороги проложит магия тех, кому дана власть над стихией земли. У Лоуленда есть под рукой такие создания, плата за их работу или отчисление процента с договора — для нас почти равнозначные варианты, — небрежно пожала плечами собеседница. — Время — один лишь проигрышный пункт. Ради его экономии вам предложили выгодную сделку, Биран, и хороший процент будущих доходов. Потенциальных союзников обманывать не рентабельно. Вы в ответ выдвинули глупейшие претензии, оскорбили Лоуленд. Предлагаю подумать, стоит ли тяга к украшениям полного разрыва отношений с Миром Узла. Решайте!

Серые очи твердо, прямо и очень внимательно посмотрели в темные глаза лорда Весенних Пустошей. Тот вздрогнул, будто очнулся от нелепого туманно-муторного сна или протрезвел.

— А мне так хотелось еще одну побрякушку, — неожиданно открыто усмехнулся мужчина, маска надменности сползла, приоткрывая богине вполне терпимую, если даже не симпатичную личность.

— Да ну? — намек на улыбку появился на очаровательных устах принцессы.

— Ах, как они бесили покойного Пильма! Сначала-то я их собирал, чтобы дядюшку позлить, а потом увлекся, заигрался… — пожал плечами Биран с некоторой неловкостью и ответил на прямой взгляд принцессы. — Пожалуй, вы правы, Светлейшая, я чересчур заигрался. Прошу прощения у Богини Любви и Логики. Знаете, принцесса, вы умеете не только дурманить рассудок божественной прелестью, но и здорово прочищать мозги. У меня будто хорошим ветром всю дурь выдуло, давно себя так не чувствовал. Легко и правильно, так, как должно, и так, как самому хочется, не из причуды или по прихоти, а всей душой! Впрочем, вы-то, конечно, все знаете. Спасибо! Завтра подпишу предложенный принцем Рикардо договор, только улыбнитесь и скажите, что простили болвана! А, ваше высочество?

— Простила, — уже явственно улыбнулась принцесса. — Я была о вас худшего мнения. Возможно, мы еще когда-нибудь побеседуем, как приятели, и в качестве аванса позвольте маленький женский совет напоследок.

— Да? — мужчина с готовностью вскинул голову, ожидая какого-нибудь мудрого откровения.

— Сделайте что-нибудь с бровями, они совершено не идут к вашему типу лица. Для такого колоритного носа тонковаты, — велела богиня и упорхнула веселиться дальше.

Кружась в танце с очередным кавалером, она «отбила» мысленную «телеграмму» отцу, обхаживающему сразу трех дам: «Биран готов, посол на очереди».

«Умница», — коротко ответил монарх, однако гордости за дочь и удовольствия в этом кратком послании было достаточно, чтобы принцесса сочла свои труды оплаченными самой ценной монетой. Хвалил Лимбер редко, а братья богини так и вовсе могли веками дожидаться одобрения отца.

Еще пяток танцев, полчаса невинного флирта, и Элия сочла себя достаточно отдохнувшей для следующего этапа работы. Богиня поискала Джея. Принц как раз общался с Ральдом и его обещанной восторженной поклонницей. Та призывно хлопала глазами, надувала губки и поправляла крупную брошь на высокой груди. Разрушитель, заложив большой палец за пояс, слушал воркование красотки. Пожалуй, в посреднике парочка совершенно не нуждалась. Принцесса перепорхнула к компании и, положив брату на предплечье руку, прощебетала:

— Ральд, Ариндина, я похищаю у вас своего брата!

После чего принц был бесцеремонно подхвачен под локоть и уволочен прочь с милой улыбкой и деловитым шипением «Джей, мне нужен посол!»

— А я не сгожусь, обязательно этот толстяк? — печально, будто затаптывал вопросом последние ростки надежды в душе, осведомился бог.

— Ты годишься для массы интереснейших занятий, мой «чувствительный и романтичный», — кокетливо, но с нарастающим нетерпением ответила богиня. — Но именно сейчас мне нужен Вирнон Зиндекхский и только Вирнон Зиндекхский, увы!

— Ладно, пошли, великолепнейшая, но потом ты непременно расскажешь, для каких именно занятий гожусь я, — сдался Джей. Если принцесса на чем-то настаивала, то становилась столь же принципиально упряма, как и Нрэн, если, да простят Силы такое кощунство, не более! Проще было уступить сразу, нежели попасть под пресс настойчивости ее высочества.

— Посмотрим, — неопределенно ответила богиня, сопроводив расплывчатое обещание столь двусмысленной улыбкой, что Джею мгновенно захотелось услышать все прямо сейчас и плевать на дела, послов, да и весь бал в целом. Пусть катятся в Межуровнье! Элии пришлось даже чуток встряхнуть брата, чтобы движение к цели возобновилось.

Они прошлись по залу, приветствуя и останавливаясь перекинуться парой-другой светских фраз кое с кем из знати, вроде бы перемещаясь без определенной цели и направления, однако Джей, возвращенный из извращенных грез на землю, знал свое дело и добросовестно исполнил уговор. Через семь минут принц остановился перед полным мужчиной с прекрасными глазами менестреля в унылом, серо-лиловом камзоле, достаточно ладно сидевшем на округлом теле. Принц тряхнул головой и с небрежной веселостью осуществил ритуал представления:

— Прекрасный вечер! Сестра, дорогая, ты еще не знакома с послом Зиндекха, лордом Вирноном?

— Пока не имела удовольствия, — улыбка принцессы расцвела чарующей розой, мгновенно заставившей брата ревниво напружиниться. — Лорд посол, надеюсь, Вам нравится бал?

— Счастлив знакомству, прославленные королевские балы в Лоуленде великолепны, но ничто не сравнится с красотой Светлейшей Богини, — вежливо ответилмужчина и был удостоен милостиво протянутой для поцелуя руки и нового вопроса-предложения:

— Коли так, вы имеете возможность насладиться и балом и обществом богини. Танцуете мантинету?

— Ваше высочество, — «осчастливленному» послу хотел он того или нет, ничего не оставалось кроме как отвесить богине глубокий поклон-приглашение к медленному танцу.

Полноту фигуры Вирнона не скрывал даже хорошо сшитый камзол или, принцесса допускала и такой вариант, не пытался скрыть. Вполне возможно, в Зиндекхе ценились люди в теле и его полномочный представитель являлся истинным эталоном мужской красоты, а жилистая худоба Элегора и Джея привела бы зиндекханцев в участливый ужас перед дистрофиками. Впрочем, невзирая на некоторую чрезмерную массу, двигался мужчина довольно грациозно, прекрасно чувствуя музыку и фигуры танца, кои исполнял в старомодной, не лишенной своеобразия приятной манере, избегавшей длительных касаний рук. Богиня с удивлением отметила, что получает от танца по обязанности удовольствие.

— Отрадно, что королевские балы пришлись вам по нраву, лорд Вирнон. А как вам наша столица?

— Лоуленд воистину прекрасен, ваше высочество. Любой, прибывший в столицу, в первые же мгновения узрит его царственное великолепие, но чтобы осмотреть все красоты города не хватит и нескольких лет, — заметил мужчина, отступая в фигуре-поклоне. — Нам, гостям, дано лишь прикоснуться к частице его вечного величия.

— И все-таки? — Элия улыбнулась лукаво, приседая в боковом реверсе. — Успели осмотреть основные достопримечательности?

— Только начали, — признал партнер по танцу. — Супруга в восторге от Театра Всех Миров.

— А что понравилось Вам, дорогой посол? — вопросила богиня столь участливо, как умела только она одна, когда хотела, чтобы беседующий с ней мужчина ощутил себя центром Вселенной.

— Музей изящных искусств, — признался Вирнон с искренним, безо всякой официальности восторгом.

— О да, музей бесспорно чудесное место, средоточие красоты во всем ее причудливом многообразии, какое только могут представить миры, — согласилась принцесса, приподнимая руку для очередного медленного па.

— Я… — начал было говорить посол и запнулся на полуслове. В зале погасли все магические люстры разом, и опустился непроницаемый полог тишины, нарушаемый только тонким шелестом платья принцессы да собственным шумноватым дыханием Вирнона.

— Что случилось, принцесса? — встревожено спросил мужчина.

— Не волнуйтесь, лорд посол, никакой опасности нам не грозит. Вступили в действие чары «пятнадцати минут тайны», на это время во всем зале гаснет свет, и каждая из танцующих пар окружается колоколом покоя, сквозь который не проходят свет и звуки. Смотрите! — Элия прищелкнула пальцами, вызывая золотистый шарик-светлячок.

Тот бойко поднялся с ладони принцессы на полметра вверх и покружил, демонстрируя границы круга тени, в котором осталась пара. Вирнон, не вняв успокоительным словам богини, нервно сглотнул и поежился.

— Вас так беспокоит наш милый обычай? — удивленно уточнила богиня, на всякий случай оставляя свет. Вдруг посол из тех странных типов, которые впадают в буйную истерику, стоит им оказаться в темноте или относительно узком замкнутом пространстве.

— Я знал об этой традиции…. - машинально растирая руки, признал мужчина и жалобно глянул на Элию своими чудесными глазами. — Но я же женат, ваше высочество, и моя супруга Фелиция очень ревнива. Ее отец Бог Скандалов, а в роду матери кровь фурий.

— Успокойтесь, дорогой лорд. Все, что происходит на протяжении пятнадцати минут, вершится лишь по обоюдному согласию. Я не собираюсь насильно срывать поцелуи с губ едва знакомого мужчины, тем паче того, кто вовсе не стремится к такой высокой чести. Клянусь, ваше целомудрие в полной безопасности, — мягко пошутила Элия.

— Светлая Богиня, простите за невольное оскорбление, я вовсе не думал ни о чем подобном, но моя супруга…

— Не сочту. У меня и в мыслях не было дискредитировать вас перед женой и разрушить семейное счастье, лорд Вирнон, — заговорила принцесса, тая в уголках губ улыбку. Еще никто, герцог Лиенский, разумеется, не в счет, так усердно не отпирался от возможности насладиться дивными мгновениями темноты наедине с Богиней Любви. — Свет ради нас не зажгут досрочно, однако, мы можем скоротать время за приятной беседой до того мига, когда вновь засияют люстры. И коль у леди Фелиции возникнут сомнения относительно благопристойности поведения мужа, я готова подтвердить его безукоризненность. Договорились?

— Вы само великодушие, принцесса, — облегченно выдохнул посол, своими словами богиня развеяла значительную долю страха перед немотивированным гневом супруги.

— Ах, дорогой лорд, чего только не сделаешь для того, кто в состоянии тебя удивить. Признаться, немногие мужчины смогли бы проявить столь потрясающую верность не только букве, но и духу брачного договора, — милостиво ответствовала богиня, разумеется, не испытывавшая ни малейшего желания целоваться с толстячком. — Лучше скажите, какую часть экспозиции музея вы успели осмотреть? Непременно посетите Западное крыло третьего этажа. Там сейчас действует новая выставка «Пою тебе, Лоуленд», скомпонованная в это Новогодье принцами Мелиором и Кэлером.

— Спасибо за совет, ваше высочество, я непременно последую ему, — кивнул Вирнон.

Оставшийся срок «вынужденного заключения» посол и богиня провели в мирной беседе об искусстве вообще и о творчестве скульптора-музыканта Фибочианно, снабжавшего каждое свое произведение музыкальным кристаллом с мелодией, помогавшей в полной мере раскрыться смысловой нагрузке композиции, в частности. Элия ни словом не обмолвилась о договоре и проблемах с его подписанием, создавая у мужчины иллюзию случайности затянувшейся встречи и укрепляя возникшую в разговоре симпатию. Лорд посол был совершенно очарован утонченной и снисходительной собеседницей и, как рассудила богиня, совсем скоро мужчина выкажет полную готовность, если не подписать все договоры разом, так подробно обосновать свои претензии и пойти на уступки.

Свет вспыхнул, как показалось кавалеру, всерьез увлеченному беседой с Элией, куда раньше отмеренного срока.

— Благодарю за восхитительные минуты, ваше высочество, — от всего сердца высказался мужчина, предлагая партнерше руку для продолжения танца.

— Вирнон! — звук, напомнивший человеку урбанизированного мира визг циркулярной пилы, а среднестатистическому лоулендскому охотнику вопль голодной мантикоры, перекрыл прелестную мелодию. — Как ты мог!

К послу и принцессе, бесцеремонно расталкивая собравшиеся танцевать пары, кинулась разъяренная смуглянка в пурпурном. Довольно высокая, эффектная, с ярким полным ртом, пышным каскадом черных, как смоль, волос и влажными черными глазами. Портили красавицу лишь несколько излишняя худоба и гримаса ярости, до безобразия искажавшая прелестные черты.

«Фурии и мегеры, как минимум, но я бы еще проверила на гарпий!» — мысленно согласилась богиня с тонкостями родословного древа леди Фелициии посочувствовала несчастному послу, обреченному на брак с такой миролюбивой и «неконфликтной» женщиной.

Возможно, некогда союз скрепляли взаимные теплые чувства, но ныне, Богиня Любви ощущала это явственно, осталась лишь усталая обреченность вперемешку с привычкой. Так мул из последних сил тащит неподъемную поклажу в гору, не понимая, что может сбросить ее и умчаться прочь. Никакой страсти, за исключением ярости, со стороны леди Фелиции принцесса тоже не узрела. Дама пылала неприкрытым бешенством под лозунгом «Как смел кто-то покуситься на мое имущество!». Кстати, взяла на заметку богиня еще одну мелочь, именно эта брюнетка парой часов раньше пила «Дикий пламень» в компании Бирана Юроза и кокетливо чирикала с ним.

— Дражайшая Фели, уверяю тебя ничего… — начал было оправдываться посол, воздев руки, будто опасался не только скандала, но и рукоприкладства.

— Вздор! Ложь! — взвыла Фелиция так, что Вирнон стыдливо закашлялся, опустил плечи и кинул умоляющий взгляд на жену.

— Леди, успокойтесь. Ничего предосудительного не произошло. Готова поклясться силой, мы лишь беседовали с вашим супругом, — настал черед Элии попробовать себя на ниве укрощения буйной жены. Голос богини был мирно-благодушен, полон увещевающим спокойствием. Обычно нескольких слов, сказанных в таком тоне, хватало, чтобы умерить пустое негодование собеседника. Однако леди Фелиция оказалась уникальна. Она не желала слушать доводов разума, скорее принцесса подлила горючего масла в горнило бешенства женщины. Дама набрала в грудь побольше воздуха и завопила с новой силой:

— Какой же дурой вы считаете меня, если решили, что можете сношаться у меня под носом, прикрывшись чарами и жалкими оправданиями! Мерзавец! Изменник! Сластолюбивая развратница!.. — целый ворох красочных эпитетов, более подошедших разбитной торговке с рынка, нежели воспитанной леди, полился изо рта женщины.

Вирнон покраснел, пытаясь втянуть голову, как черепаха. Элия напротив, стала чуть бледнее от ярости. Была граница того, что она могла спустить женщине, пусть даже женщине злоупотребившей спиртным и невоздержанной на язык по генетическим причинам. Богиня холодно заметила:

— А вот это уже чересчур.

— Воистину оскорбление непомерно! — брызжа слюной, заверещала Фелиция, алый румянец испятнал ее щеки и лоб, словно боевая раскраска дикого племени болот. — Такой позор смывается только кровью! Я вызываю тебя, принцесса на бой!

Музыка все еще звучала, но ее уже никто не слушал и почти никто не танцевал, какие танцы, когда в зале разыгрывалось такое представление! Лорды и леди начали потихоньку стягиваться к эпицентру ссоры, делая вид, что они тут совершенно случайно. Всем было жутко интересно: как богиня проучит оскорбительницу: убьет на месте или продемонстрирует восхитительно изощренную месть.

— Фели…, - шепнул посол в тихом ужасе, наверняка, сейчас ему хотелось стать и невидимым и неслышимым, как пару минут назад.

— Дуэль? — принцесса удивилась настолько, что почти перестала злиться и начала веселиться.

Сама причина конфликта с ликом полной луны жалобно моргала, усугубляя комизм ситуации. Возможно, Вирнон обладал бездной дипломатических талантов, однако был совершенно не в состоянии утихомирить вошедшую в раж супругу. Уже очень давно богиню Любви и Логики не оскорбляли столь прямым текстом, и уж тем более не обвиняли столь беспочвенно в столь странной связи. Даже упреков в лицо ей не бросали, предпочитая шипеть за спиной и злословить подальше от ушей принцессы и ее мстительных родственников, всегда готовых вступиться за честь любимой сестры, коль ей самой будет лень ее отстаивать, а заодно поразвлечься.

Нет, дуэли в Лоуленде между лицами обоего пола были делом вполне обычным, вот только Элию вызывали крайне, крайне редко. Поначалу боялись всесокрушающего гнева короля Лимбера, обожающего единственную дочь больше сонма детей и племянников. Потом выяснилось, что сама принцесса не пустоголовая красотка, а могущественная колдунья и весьма недурственная фехтовальщица, и народ похвалил себя за прозорливость вкупе с осмотрительностью. Желающих открыто конфликтовать с ее высочеством не находилось.

Сама же богиня бросала вызов считанные разы, предпочитая ликвидировать проблему иными, более тонкими методами, не уподобляясь кузену Нрэну с его излюбленным способом «мой меч (кинжал, копье, столовый нож, вилка, палец — нужное подчеркнуть) твоя голова с плеч». Больше всего Элии нравилось превращать врагов в добрых приятелей или связывать их узами взаимной выгоды, скучное же убийство не оставляло никакой альтернативы и простора для фантазии. Конечно, принц Энтиор, истинный маэстро по части пыток, никогда не согласился бы с последним утверждением, но женщина придерживалась своей точки зрения.

Однако вызов был брошен, прозвучавшие оскорбления не могли быть забыты. На выбор богине оставалось четыре варианта решения:

а) объявить Фелицию сумасшедшей. Целители, не знакомые с родословной дамы вполне могли счесть ее полноценной психопаткой;

б) вызвать стражу и передать женщину под юрисдикцию суда Лоуленда, как покусившуюся на честь монархии, благо, что в Своде Законов было несколько статей, под которые подходил данный случай. Нанесенные оскорбления лишали жену посла дипломатического иммунитета, а свидетелей конфуза имелось в избытке;

в) убить сразу чарами или оружием, заранее исполняя неизбежный приговор все того же суда;

г) принять брошенную перчатку.

Четвертый вариант показался Элии наиболее перспективным.

Глава 6. Дуэль

— Что ж, пусть будет дуэль, — с ироничной полуулыбкой согласилась принцесса. — Магический поединок или оружейная дуэль?

— Оружие! Я хочу пустить тебе кровь! Пусть это послужит уроком тебе, разлучница! — жадно рыкнула Фелиция. Ногти женщины рефлекторно скрючились, словно собирались превратиться в когти гарпии.

— Да будет так, — пожала плечами богиня и обернулась к послу:

— Лорд Вирнон, сожалею, не расстраивайтесь заранее, я постараюсь не причинить вашей супруге значительного ущерба.

Ответить перед лицом беснующейся жены посол ничего не мог, но метнул на богиню полный признательности взгляд, в котором Элия прочла не только благодарность, но и очень глубоко скрытую надежду. Преступную надежду на то, что богиня не удержится в рамках и освободит его от тяжкого бремени второй половины?

— Ущерб? — тем временем верещала леди Фелиция, впрочем, теперь бы ни у кого не повернулся язык именовать ее леди. — Я исполосую тебе все хорошенькое личико!

«Ты уверена, что хочешь драться, дочка?» — аккуратно, чтобы Элия не сочла его вопрос сомнением в ее способности разобраться с проблемой, спросил король. Строгость мысленного посыла была окрашена неподдельной заботой отца.

«Да, это отличный способ разрубить узелок твоего поручения», — ответила принцесса.

«С чего такая кровожадность?» — изумился король, всегда считавший дочь расчетливой и осторожной.

«Не кровожадность, логика», — отрезала Элия.

Божественный талант принцессы уже обработал множество мелких деталей и сложил все данные в стройную картину, где нашлось место коллекционеру орденов Бирану Юрозу и его связи со вспыльчивой, инициативной Фелицией в частности, и послу Зиндекха Вирнону, который был готов согласиться на любые прихоти супруги, чтобы избежать скандала. И большому Посольскому Дому, где останавливались представители посольств малозначимых для Лоуленда миров.

«Потом дашь отчет», — велел Лимбер.

«Слушаюсь, государь, — торжественно, с каплей иронии ответствовала принцесса, послав отцу вместе с парой слов образ придворного реверанса. — Я готова исполнить ваше повеление немедленно.»

«Вот как? И?» — заинтересовался король.

«Наша маленькая проблема — одна заскучавшая баба, которой ударила в голову сила Мира Узла. Посол Вирнон обмолвился о происхождении своей супруги от фурий и божественных скандалистов. Кровь потребовала своего, дура, не приученная к контролю, бросилась играть с огнем. Встречи в Посольском Доме поспособствовали тесному контакту с потенциальными жертвами. Затуманила, бессознательно или со злым умыслом, точно не скажу, разум Юрозу. Вцепилась, как клещ, в мужа. У последнего, похоже, частичный иммунитет из-за супружеских уз. Пока держится. Но вывести помеху из строя будет не лишним».

«Действуй!» — Лимбер предоставил дочери право вершить суд на свое смотрение.

Пока шел мысленный обмен репликами лиц царствующей фамилии, Элия продолжала диалог с Фелицией. В ответ на угрозу «исполосовать личико», богиня пожала плечами и равнодушно, именно безразличие более всего выводило ярящуюся противницу из себя, а, следовательно, давало Элии преимущество в бою, ответила:

— Тебе будет предоставлена возможность попробовать. Осталось лишь избрать Блюстителей Чести, место, время поединка и тип оружия.

— Немедленно! — прошипела Фелиция, дрожа от бешенства. — Мне все равно где! И что за чушь о Блюстителях Чести ты несешь!?

— В разных мирах они именуются секундантами, посредниками, наблюдателями, — просветила богиня разгневанную брюнетку, позабывшую о видимости хороших манер. — Присутствие Блюстителей Чести обязательно для этикета дуэли, не соблюдая его, мы низводим поединок до статуса банальной драки, чем унижаем самих себя. Моим Блюстителем Чести будет брат — принц Джей.

Бог, едва только начал разгораться конфликт, бросил обхаживать молоденькую графиню Зиену и переместился поближе к сестре. Как ему казалось, сделал он это совершенно незаметно, чтобы не дай Творец, Элия не решила, будто он решил вмешаться в ее дела, и не разозлилась. Однако же, принцесса безошибочно указала в сторону брата. Джей сухо кивнул Фелиции и, блеснув гордой улыбкой, отвесил сестре короткий поклон. Игрок был польщен, ибо ему оказали честь, пусть, весьма вероятно, по той причине, что никого из родичей и близких приятелей под рукой не было.

— И кого назначат мне? — нетерпеливо выпалила соперница.

Ей не терпелось ввязаться в драку, и всяческий политес раздражал невыносимо, однако же, пусть и с трудом, женщина терпела, дожидаясь сладких мгновений официально разрешенной возможности отомстить за мнимое оскорбление.

— Блюстителя не назначают, ему предлагают. Он волен отказаться или ответить согласием. Лорды, леди, — обратилась Элия к присутствующим на балу. — Есть ли желающие соблюсти честь Леди Фелиции?

Весьма красноречивое молчание стало ответом. Охотников встать на сторону идиотки, бросившей вызов Богине Любви и Логики, не нашлось. Нет, недоброжелателей у принцессы было предостаточно, как у любой красивой и могущественной женщины, вот только официально заявить об этом было все равно, что нарисовать на груди крупную мишень. Может, принцесса и не стала бы обращать внимание на такую выходку. Зато принц Джей с энтузиазмом записал бы добровольца в список личных врагов, каковой у бога отличался изумительной краткостью, причем вовсе не из-за миролюбия, а скорее по совершенно противоположенной причине. Он, в отличие от братьев, не лелеял месть, не разрабатывал любовно детальный план изысканной вендетты, бог предпочитал сразу прикончить врага и плюнуть на его труп.

Фелиция зыркнула на мужа, тот пробормотал: «Прости, милая, я ничего не понимаю в дуэлях». Скандалистка перевела взгляд на Бироза. Мужчина, освобожденный от воздействия фурии, лишь отрицательно качнул головой с довольно безразличной миной из серии «выкручивайся, как знаешь, голубушка».

Элию вынужденная задержка слегка позабавила, но делу требовалось дать ход, поэтому богиня пояснила во всеуслышание:

— Желающих нет, значит, леди, вы примете любого, кто соблаговолит откликнуться на просьбу по моему зову или дуэль придется отложить до тех пор, пока вы не подберете Блюстителя самостоятельно.

— Зови! Мне безразлично какого лизоблюда ты выковыряешь из навозной ямы замка. Или ты ищешь способ уклониться от поединка? — вусмерть разобиженная столь вопиющим игнорированием своей персоны прошипела мегера, отпуская все более грязные оскорбления.

— Ничуть, — обронила богиня.

Зрители в благоговейном молчании наблюдали, как играет Элия с жертвой, словно громадная хищная кошка с мышью. С небрежной, ленивой грацией острейшие когти принцессы, спрятанные до поры до времени в мягкой лапке, толкалиФелицию от одной нелепой оплошности к другой, заставляя нести все большие глупости, все больше выходить из себя, выставляя себя на посмешище.

Богиня обратила внимание на хмурого лысого мужчину в темно-коричневом, единственного, кто действительно оказался поблизости от ссорящихся дам волей случая. Точнее, распорядителя бала, отвечавшего за распределение напитков по мини-барам у стен залы. Именно в ближайший попал весь запас крепкой «Огневки». Бог Баталий Фальк, постоянный судья ежегодных воинских турниров Лоуленда, почитал этот напиток годным для того, чтобы промочить горло.

Конечно, и он, и Рандаст — частые спутники Нрэна в походах, любили и горькие травяные чаи принца-воителя, но, увы, в барах подавали лишь прохладительное и спиртное. А поскольку Фальк почти никогда не танцевал, но бывать на балах, хотя бы несколько раз в сезон был обязан, и Рандаст — единственный достойный собеседник, не считая Нрэна, Итварта и Дариса, застрял в дальнем поместье, муштруя отбившегося от рук управляющего, мужчине оставалось одно — потихоньку прихлебывать «Огневку», бросать в рот соленые орешки и ждать конца мероприятия.

— Фальк, не окажете одолжение, согласившись исполнить роль Блюстителя Чести леди Фелиции, дабы мы не отклонялись от установленных кодексомдуэли правил? — попросила Элия, надавливая на чувство долга мужчины.

Тот в качестве ответа допил огневку, отставил бокал, встал и спросил:

— Где?

— Полагаю, тренировочный зал Лоуленда вполне подходящее место, там же леди Фелиция сможет выбрать оружие по руке, — ответила Элия.

Мужчина, отличавшийся еще большей немногословностью, чем Нрэн, коротко кивнул, соглашаясь с планом действий.

— Наконец-то, — Фелиция нетерпеливо притопнула ногой. Леди не терпелось подраться.

Принцесса, уставшая от скандальной бабы, все более склонялась к логике Джея «убей проблему и успокойся». Тем паче сейчас эта логика удачно совпадала с ее собственной, обыкновенно не такой зверской. Богиня взяла в кольцо всех участников поединка, присовокупив к ним посла в качестве заинтересованного свидетеля, и перенеслась в оружейную у тренировочного зала замка.

Там можно было подобрать оружие на любой вкус, как для спортивного поединка, так и для настоящего сражения. Великолепные бойцы, принцы Лоуленда считали ниже своего достоинства тренироваться с намерено затупленными или снабженными защитными накладками клинками. Особенными изысками оружие не отличалось, но снабжать Фели музейными редкостями из Королевской оружейной или магического Хранилища Элия не собиралась. Хочет драться, пусть довольствуется предложенным.

— Выбирай, — разрешила богиня инициаторше дуэли, хотя, как вызываемая, имела полное право на назначение оружия. Та вместо благодарности презрительно фыркнула, окинула оружейную быстрым хищным взглядом, порывисто схватила узкий меч и дагу с левой стойки.

Элия взяла парные и использовала звездный набор, дабы сменить вечернее платье на свободную рубашку, брюки и мягкие полусапожки. Снова спросила:

— Переодеться не желаешь?

— Нет! Я не настолько изнеженна! — скандалистка становилась все более нетерпеливой. Она подобрала со стойки кинжал и несколькими взмахами укоротила длинную пурпуровую юбку платья, чтобы та не путалась в ногах.

Богиня снова только пожала плечами, не опускаясь до пустой перебранки с нахалкой. Впрочем, оружие Фелиция держала вполне уверенно, клинки выбрала по руке, вероятно, неплохо владела ими. Судя по спесивой злобе, переполнявшей жену посла, она-то уж точно считала себя непревзойденной фехтовальщицей и собиралась хорошенько проучить принцессу Лоуленда, в которой не видела достойной соперницы.

Женщины прошли в отведенный для парных поединков сектор просторного зала, где имелось и специальное оборудование и площадки для любого вида занятий, ориентированных на поддержание физической формы и воинских умений. Блюстители Чести поочередно осмотрели клинки противниц, Джей больше для проформы, Фальк основательно, и заняли места неподалеку у стены, чтобы видеть все детали предстоящего боя. Тоскливо вздохнув, Вирнон присоединился к коллективу внизу, не став подниматься на галерею для зрителей.

— Не желаете ли примириться? — задал обязательный традиционный вопрос Фальк, стоически дождался совершенно непечатного ответа жены посла, короткого знака отрицания богини и скрестил руки, приготовившись наблюдать за поединком. На непроницаемом лице мужчины отражалось не больше, чем на булыжнике, только в серо-зеленых глазах стояла скучающая пелена. Сколько он видел этих поединков и сколько еще предстоит увидеть. Он сражался в тысячах и судил поистине выдающиеся схватки, вряд ли женщины смогут чем-то удивить его. Впрочем, свой долг судии Фальк, разумеется, намеревался исполнять добросовестно, ибо речь шла о чести принцессы, а значит о чести Лоуленда.

Едва дождавшись отмашки, Фелиция ринулась в атаку с яростью тигрицы. Сходство с животным усугублял хищный оскал и раздувающиеся ноздри. Элия спокойно отступила, давая мечу противницы скользнуть по лезвию своего и блокируя дагу. Некоторое время принцесса придерживалась тактики защиты, она изучала стиль боя соперницы, уясняя для себя из чисто научного интереса, насколько высокое мастерство стоит за непомерным самомнением жены посла. Честно говоря, богиня была разочарована. Уровень фехтования противница показала весьма средненький, никаких новых уловок Элия для себя не почерпнула, да и банальная физическая подготовка Фелиции оставляла желать лучшего. Словом, гонору было не в пример больше умения. Принцессе стало откровенно скучно, в качестве мести она дала испытываемым чувствам в полной мере отразиться на лице, чем окончательно вогнала противницу в ярость берсерка. Завывая от злости, осыпая соперницу такими грязными ругательствами, каких постыдилась бы и шлюха в портовой таверне, жена Вирнона раз за разом бросалась на богиню, та неизменно парировала удары или уходила он них, взвинчивая темп поединка. Очень скоро Фелиция взмокла от пота, но признать поражение не желала, все еще надеясь взять принцессу измором. Наконец, Элии окончательно надоела пустая трата времени, она сочла, что достаточно продемонстрировала послу свою терпимость и снисходительность. Принцесса поймала в захват даги меч противницы и выдернула его из руки, отправив в полет на ближайшую стопу матов в углу залы. Ломать добротный клинок из-за какой-то дуры Элия не собиралась. Одновременно с этим движением, богиня приставила лезвие меча к горлу Фелиции и спокойно предложила:

— Признай поражение.

Взвыв от бессильной ярости, та отклонила голову назад и подалась всем корпусом вперед, рассчитывая достать принцессу хотя бы ударом даги. Злость настолько ослепила Фелицию, что она не сразу почувствовала, как сама с размаху напарывается грудью на острие малого клинка богини. Элия еще пыталась избежать роковых повреждений, но тщетно. Противница покачнулась на враз ослабевших ногах и, наткнувшись-таки горлом на лезвие тонкого меча принцессы, захрипела. Кровь хлынула потоком, заливая пурпурное платье, специальное нескользящее покрытие пола залы и обеих дуэлянток.

Дохнуло пронизывающим потусторонним холодом. То Служитель Смерти пришел за своей добычей. Так часто в последнее время посещавшая Межуровнье — вотчину Служителей — богиня, отчетливо ощутила его присутствие. Через долю секунды к ногам Элии опустилась пустая оболочка с располосованным горлом и клинком под сердцем.

Фальк приблизился к месту поединка, приложил руку к горлу Фелиции выше разреза. Соблюдая обычаи, бог оповестил слушателей:

— Дуэль окончена. Нарушений при проведении поединка не зафиксировано. Леди Фелиция мертва. Принцесса Элия объявляется победительницей. Обвинение, высказанные леди Фелицией, признаются необоснованными по праву доказательств Суда Крови. Блюститель Чести свое слово сказал.

Джей слово в слово повторил за Фальком его речь. Разве что щупать покойницу не стал, лень было руки марать. Элия заклятьем избавила собственную одежду от подтеков крови, отерла полотенцем лезвие меча, вынула из тела дагу, очистила и ее. Положила оружие на чистый край ткани рядом с трупом. Теперь клинкам, принесшим смерть, было не место в оружейной тренировочного зала. С белым как мел лицом подошел к трупу супруги Вирнон, нервно сглотнул, все еще не веря своим глазам. Мужчина был в шоке.

— Мне жаль, — уронила Элия, не конкретизируя, впрочем, о чем именно сожалеет.

— Вы пытались избежать такого исхода, я неважный фехтовальщик, но все видел. А Фелиция, она была слишком самоуверенна, мнила себя лучшей, в Зинкехке она, и правда, считалась первой в столичном клубе воительниц. Она слишком бесилась, чтобы увидеть истинное положение дел.

— Вы любили ее когда-то, — мягко заметила богиня.

— Когда-то, несмотря на то, что брак этот был обязательным условием карьеры, — с грустью согласился посол. — Но ее ярость сожгла мои чувства в пепел еще полвека назад. Осталась только привычка, долг и узы, скрепленные законом. А теперь утратили силу и они. Такая нелепая смерть и так не вовремя. Из-за нее я принужден буду покинуть Лоуленд, не завершив миссию. Вам придется принять другого посла, уполномоченного на заключение договора.

— Традиции Зиндекха велят вам лично доставить тело супруги на родину? — нахмурилась Элия, недовольная таким поворотом дела.

— Труп лишь пустая оболочка, если это возможно, я предпочел бы предать огню тело Фелиции нынче же, а прах развеять над водной гладью. С такими, как она, лучше не медлить, пока плоть не стала пристанищем демонов. Но обычай не дозволяет мне пребывать под одной крышей с убийцей, пусть и с невольной убийцей, долее двух третей суток, если я не объявлю Права Мести. А я его, разумеется, не объявлю. В случае пребывания вне Зиндекха, «крыша» трактуется, как мир, — вздохнул Вирнон, поднося руки к лицу в традиционном зиндекхском жесте сожаления. — Жаль, я ведь почти закончил изучение договора, в него надо внести всего пару исправлений. В бумаги вкрались кое-какие технические неточности, а в приложении добавилась свежая картографическая правка. Моему преемнику придется начинать всю работу сызнова… Боюсь, моей карьере конец.

— Нет. Прощайтесь с супругой и исполняйте долг посла. Вы не нарушите обычая, я сама завтра утром отбываю из Лоуленда, — возразила принцесса, обрадовавшись удачному стечению обстоятельств. Нашелся превосходный повод убраться из Мира Узла до явления Ревизора.

— Светлая Богиня, вы само великодушие, — растроганно промолвил Вирнон. — И да простит Творец, моя спасительница!

— Знаешь, парень, если б я с такой глупой стервой пару дней провел, точно бы лично прикончил. Тебе памятник при жизни за долготерпение ставить надо. Так что не переживай, Творец точно простит! — ухмыльнулся Джей, вызывая заклятьем управляющего и отдавая довольно привычные для замка Лоуленда приказы — подчистить помещение и убрать труп.

— Да услышит он слова твои, — с надеждой шепнул посол.

— Спасибо, Фальк, — поблагодарила Элия молчаливого секунданта.

Пока не унесли тело, он считал своим долгом находиться на месте дуэли. Проворные слуги с носилками, тряпками и прочими принадлежностями для уборки явились в мгновение ока. Джей, советуясь по поводу соблюдения Зиндекхских обычаев с послом (принц взял временное шефство над бедолагой), занялся раздачей поручений.

— Не благодари, — уголком рта улыбнулся мужчина. — Все лучше, чем бал. Ты неплохо фехтуешь, богиня.

— Для женщины? — уточнила формулировку принцесса, зная снисходительное отношение профессиональных воителей ко всем остальным и особенно лицам женского пола.

— Нет, в целом неплохо. Конечно, сила не мужская, но над техникой Итварт поработал отменно, — сухо похвалил Фальк.

— Благодарю, — лукаво улыбнулась принцесса. — Знаешь, если б не твоя дружба с Нрэном, я бы непременно пофлиртовала с тобой.

— Я плохой любовник, груб с женщинами, — возразил Фальк не без мрачноватой иронии. — Если хочешь поблагодарить, скажи, куда направился командир?

— Нрэн в Граммене, насколько мне известно, в задании никакой тайны нет, но кузен не счел его делом особенной важности, вероятно, поэтому не позвал тебя с собой, да и уходил он быстро. Думаю, если свяжешься с ним, получишь приглашение присоединиться к компании.

— Хорошо, — на сей раз улыбка была даже довольной. Куда больше балов Фальк любил сражения и общество настоящих мужчин.

— Ну вот, оставь ее на секунду и она уже посторонним головы кружит, — шутливо возмутился Джей, выпроводив из зала Вирнона и носильщиков с окровавленным телом.

— Такова моя суть! — лукаво заметила принцесса.

— Раз уж тебе обязательно этим заниматься, практикуйся лучше на мне, — жарко шепнул Бог Воров на ушко красавице. Зрелище недавней дуэли ничуть не умерило его игривого настроения. — Проводить тебя на бал?

— Нет, пожалуй, лучше в покои, — попросила Элия, сочтя, что на сегодня ей хватит развлечений. Она успела исполнить оба поручения отца, поболтать с друзьями, потанцевать, подраться на дуэли, словом, теперь можно было и отдохнуть.

Джей подхватил принцессу под локоток, вывел ее из зала и всю дорогу соловьем разливался о всевозможных забавных пустяках, развлекая очаровательную спутницу. Только у самых дверей в покои сестры, он резко остановился и с напускной небрежностью спросил:

— А могу я получить мое «спасибо» за помощь, драгоценнейшая?

— Спасибо? — переспросила Элия, вздернув бровь.

— Да, — принц резко развернулся и прижался к принцессе так, чтобы она почувствовала, какого рода благодарности мужчина имеет в виду. Горячий твердый жар коснулся ноги богини.

— Что ты хочешь? — поинтересовалась та. — В пределах разумного, разумеется.

— Сделай со мной хоть что-нибудь из того, что тебе хотелось…. О чем говорила до бала, а об остальном расскажи хоть немного, — глаза принца возбужденно засверкали. Говорил он быстро и жарко, балансируя на грани игривой и умоляющей интонации.

— Нарываешься, Джей, опять потянуло на игры с огнем, — задумчиво обронила Элия, положив ладонь на грудь мужчины, то ли собираясь оттолкнуть его, то ли просто слушая суматошное биение сердца.

— Ты же знаешь, я обожаю риск, — выдохнул принц, слегка потершись о бедро восхитительной женщины, хоть и хотелось прижаться поплотнее и не только прижаться. — А с тобой никогда не знаешь наверняка, подаришь ли хоть толику наслаждения или отвесишь охрененную затрещину…

— Впрочем, для тебя обласкаю — кайф, но и затрещина — тоже неплохо, — усмехнулась богиня, поигрывая нагрудной цепью мужчины из бутонов роз и паучков.

— От тебя — да, — согласился Джей, глаза его выцветали до бледной голубизны крайнего возбуждения. Один разговор с Элией заводил больше хорошего секса в первоклассном борделе.

— Ну что ж, толику благодарности ты, пожалуй, заслужил, — решила принцесса. Придвинулась ближе, толкнула мужчину вплотную к стене, склоняя голову к шее. Несколько легких, как бабочки поцелуев, шаловливое касание язычка прочертили дорожку к уху Джея, губы захватили мочку с серьгой, поиграли ею, чуть выкручивая, до тончайшей иголочки боли, чуть куснули. Бог задышал коротко и резко, застыв на месте, ловя каждую секунду из редких минут запретного наслаждения, полустон-полувскрик сорвался с уст. Губы Элии опять пустились в путешествие по шее и остановились на границе рубашки, помедлили и отстранились.

Богиня Любви заговорила бархатным томным шепотом, таким, где под тончайшей пеленой нарочито-безразличного спокойствия как под пеплом костра таились угольки возбуждения, готовые в любую секунду прорваться жгучим пламенем:

— Если бы я продолжала, то расстегнула твою рубашку, Джей, но цепь оставила, я целовала бы вот здесь и здесь, — руки Элии легли сначала на соски, потом на бока, у границы подмышек, — вполне невинные, но очень чувствительные к ласке местечки принца.

Тот вздрогнул всем телом, ярко представляя, и взмолился:

— Дальше! Пожалуйста…. Говори….

— Я ласкала бы тебя до тех пор, пока ты не начал постанывать, дорогой, от блаженного нетерпения, а потом содрала с тебя брюки и заставила орать, срывая голос, на весь замок, кончая фонтаном, — мирно шепнула богиня на ухо мужчине, куснула его легонько в последний раз и…. исчезла из коридора.

— О-о-о Творец…., - выдохнул Джей, и сполз по стене на пол.

Несколько минут он сидел, прикрыв глаза и содрогаясь все телом, перед мысленным взором принца носились живописные картины, нарисованные по наброскам богини. Он получил испрашиваемое, но теперь не знал, что было бы лучше: эти слова, выворачивающие наизнанку, дарящие безумное возбуждение, которое скоро не погасить и всем шлюхам Лоуленда, или все-таки затрещина.

Элия никогда ничего не делала, не рассчитав. Уж не решила ли сестра проучить его за нахальство и очередную попытку нарушить границы? Потому и исполнила желание. Если так, то бог был готов признать: урок вышел на славу. Но, демоны побери, если б ему предложили бы пережить все снова, он повторил бы выбор!

В покоях принцессы Элии царили тишина и полумрак. Магические шары скорее отбрасывали романтические тени, чем освещали комнаты. Новенький паж Хуаф (подарок Энтиора на Новогодье) очаровательный парнишка с золотистой головкой, похожей на одуванчик и зелеными, как два изумруда глазенками, клевал носом на стульчике в прихожей. Его разбудили не шаги принцессы, а засиявший в полную силу свет в гостиной, где возникла богиня. Мальчик с почтительным и очень изящнымпоклоном — бог-вампир великолепно дрессировал рабов, целиком полагаясь на метод кнута, без использования пряников — тихонько приблизился к госпоже и замер, ожидая повелений.

— Свободен, — небрежно бросила Элия, машинально, как симпатичную пушистую зверушку потрепав пажа по голове.

— Прекрасной ночи, ваше высочество, — снова поклонился ребенок и удалился, пятясь, дабы Светлая Богиня не была уязвлена оскорбительным созерцанием его спины.

Элия насмешливо фыркнула, гадая, насколько долго хватит у мальчишки запаса испуганного почитания, доставшегося от «воспитания» Энтиора. Кажется, подарок уже начинал потихоньку портиться. Прежде, чем отправиться в пажескую, мальчик потянул за ниточку оставленного заклинания, извещая кое-кого о возвращении принцессы. Страх страхом, раболепное подчинение подчинением, но его высочество был так добр к мальчику, ему так хотелось угодить, да и госпожа не должна прогневаться, она обычно охотно принимала кузена.

— Прекрасной ночи, любимая, — дверь покоев богини растворилась, пропуская Лейма.

От младшего кузена Элия и раньше почти никогда не затворяла дверей, а теперь заклятье пропуска было настроено таким образом, чтобы молодой бог мог пройти в любое время суток. Если принцесса была занята, ей достаточно было попросить зайти попозже. Тот повиновался без явных признаков неудовольствия, обыкновенно выказываемых ревнивым Нрэном и на пике интенсивности наносивших немалый ущерб ни в чем неповинной обстановке замка.

— И тебе того же, дорогой, — пожелала принцесса.

— Бал был не единственной твоей заботой сегодня? — густые брови мужчины чуть нахмурились при виде такой формы одежды, в какую прекрасная богиня никогда не облачилась бы для танцев, зато частенько использовала на деловых прогулках или тренировках.

— Программа вечера оказалась несколько шире, — уголок губ богини чуть дернулся в типично семейном намеке на ироничную полуулыбку.

— Гор ничего не говорил, — озадачился Лейм, чутко реагируя на настроение возлюбленной.

— Наверное, нашел себе забаву раньше, чем в мое расписание были внесены коррективы, кажется, он флиртовал с милашкой Саринтой и дразнил ее кавалеров, — пояснила Элия, коснувшись рукой щеки мужчины.

— С забавой у него не выгорело, — улыбнулся Лейм, накрывая своей рукой руку богини. — Все трое спешно оставили красотку, как только Элегор проявил к ней интерес, поэтому она ему тут же наскучила. Вот парень с тоски и подался ко мне в гости.

— Бедняга, — слегка посочувствовала приятелю принцесса, принимаясь распускать шнуровку рубашки. Пальцы Лейма тут же присоединились к этому увлекательному занятию. — Боюсь, ему очень скоро придется понять, что развлекаться, задирая всех и каждого, как прежде, не получится. За последнее время божественная сила герцога изменила характеристики столь значительно, что окружающие, даже если не видят этого так явно как мы, то ощущают подсознательно почти наверняка и связываться не желают. Придется искать другие способы поразвлечься за чужой счет. Впрочем, говорить я об этом Элегору не буду, сам постепенно поймет.

— Так что же он пропустил? — горение нежнойстрасти не затмило разума Лейма и его заботы.

— Самую малость. На зависть Элегору, на дуэль вызвали меня, — тихо рассмеялась богиня. — Пришлось сражаться.

— Кто? — мягкий, полный ласковой заботы голос принца стал жестким, полыхнуло пламя гнева, руки легли на обнаженные плечи богини, будто защитные латы, в тщетной попытке оградить возлюбленную от всех опасностей мира. Как смел кто-то покуситься на его любовь?!

— Жена посла Зиндекха, покойная ныне леди Фелиция. Приревновала меня к своему луноподобному супругу и затеяла свару, — дала справку принцесса, неспешно потершись головой о грудь кузена, мягкие локоны задевали его лицо и кожу в просветах шнуровки. — Не тревожься, родной, проблема уже улажена. Скандалистка погибла от моего клинка.

Лейм глубоко вздохнул и обронил, испытывая неимоверное чувство вины:

— Мне не следовало идти на поводу у раздражения и ревности, я мог понадобиться тебе сегодня, прости, любимая.

— Брось эти глупые терзания, мой милый, и не вздумай просчитывать процент вероятности — покусаю! — шутливо хлопнула пальчиком по губам принца богиня. — Я поступила наиболее выгодным мне и Лоуленду образом, ничем не рискуя. Если бы ты вмешался, пытаясь защитить меня, то вполне мог испортить интригу.

Бог промолчал, не став спорить с кузиной, но, она видела ясно, остался при своем мнении. Лейм предпочел бы священную безопасность принцессы любым личным и государственным выгодам. Стоило ли ругать его за такое? Элия сочла, что нет. Длинные пальцы богини легли на ладонь кузена, нежно переплелись и потянули его за собой в ванную. Принц подхватил любимую, сжал в объятиях и понес.

— Мне нужно будет покинуть Лоуленд завтра утром, дорогой, чтобы посол, не нарушая традиций, мог остаться и подписать договор. Но эта ночь наша! — промолвила женщина.

— Ненавижу Зиндекх, — с чувством выпалил принц, внося богиню на руках в комнату и бережно, как величайшее из сокровищ опуская ее на золотистый коврик у беломраморных с проблеском витаря порожков. Они вели в гигантскую мраморную раковину, которую любой человек назвал бы средних размеров бассейном, а богиня именовала скромно — ванной. Теплая ароматная вода мерно зажурчала, наполняя благоуханный водоем.

Пальцы принцессы прошлись по рубашке Лейма, окончательно распуская завязки, погладили гладкий торс бога, скользнули ниже, добравшись до пуговицы и молнии брюк, обосновались на твердой поверхности мускулистых ягодиц мужчины, медленно двинулись назад.

— Люблю тебя! — выкрикнул молодой бог, наслаждаясь сладчайшей прелюдией и предвкушая ночь, полную бесконечного блаженства.

— Сладкий мой, — промурлыкала Элия, прочертив языком полоску от пупка любовника вниз по плоскому животу, легонько толкнула его в воду и рыбкой нырнула следом….

Глава 7. Предложения, от которых невозможно отказаться

Герцог Лиенский в очередной раз за свою недолгую для бога, но чрезвычайно насыщенную жизнь серьезно разочаровался в лоулендской знати! Они совершенно не желали с ним ссориться и это после такого, как Элегор с демонстративной наглостью нарывался на драку! Ну никакой справедливости, ведь, казалось бы, дуэль совершенно неизбежна, так нет, эти ублюдки предпочли убраться прочь, вместо того, чтобы бросить вызов по всей форме. Где-то Элегор явно допустил ошибку в логических расчетах.

Вот леди Ведьма та, небось, никогда бы так не лажанулась. Элия дергала людей за ниточки, как марионеток, и они плясали именно так, как принцесса прогнозировала и самое главное так, как нужно было ей. Временами, герцог не понимал, ненавидит ли он богиню за такие фокусы или восхищается, а может и то и другое одновременно. Но как бы то ни было, вчерашнее развлечение не состоялось, пришлось довольствоваться дружеской болтовней с Леймом, а потом, когда тот сорвался к обожаемой богине на свидание, топить разочарование в вине на пару с Оскаром Хоу. Насчет утопления разочарования Элегор уверен не был, но барон точно едва не захлебнулся вчера в пятой по счету дегустируемой бочке. Отплевывался, во всяком случае, изрядно.

Сравниться с герцогом в умении пить, не пьянея, и потреблять за длительный, зачастую в несколько дней (прежние марафонские, семидневками, запои отошли в прошлое) загул максимально возможное количество спиртных напитков могли немногие, а перепить только Рик с Клайдом. Хотя оба принца предпочитали все-таки испытывать ощущение опьянения, считая его обязательным условием доброй пирушки.

Словом, Оскар еще дрых и вполне вероятно рисковал появиться на рабочем месте в Королевской библиотеке не раньше полудня, а герцог, малость умеривший досаду на чрезмерно осторожных недругов, развлекался стрельбой из лука.

Новинка, заказанная и сработанная эльфийскими мастерами из древесины вальсинора, с чеканными мифриловыми накладками, тетивой из гривы единорога, была красива, как картинка. До начала работы прославленный мастер Ильдиран и его помощники обмеряли и ощупывали герцога так, словно собирались пошить ему полный гардероб, осматривали прихваченный для показа один из рабочих луков Элегора, смотрели, как герцог стреляет из него и только потом изволили приступить собственно к процессу творения шедевра, длившемуся — и это при наличии заготовок — более полугода. Полную цену, между прочим, взяли авансом. Герцог едва не помер от нетерпения. А нынче утром мастера доставили заказ хозяину. Конечно, Элегор, не завтракая, помчался на замковое стрельбище испытывать великолепное, не поспоришь, оружие.

Да, деньги мастера брали непомерные для любого, чуть победнее Лиенского, не зря. Черненые накладки с изображением эльфийских рун и танцующей богини Гильдиэль радовали взор художника. Красавец лук вышел точно по руке, ладонь обхватывала дугу, как родную. Ах, герцог просто наслаждался каждым мигом знакомства с новым оружием! Секунду даже помедлил, предвкушая первую пробу. Достал из колчана стрелу, оснащенную лебедиными перьями, перенаправил мишени на самую дальнюю пятисотметровую позицию. Сделал первый выстрел, примеряясь к луку, машинально отмечая направление и силу ветра. Стрела легла чуть правее центра. Элегор упрямо дернул головой и одну за другой послал в цель еще пяток стрел, делая из них «розочку». На этот раз мишень была поражена точно так, как желал стрелок.

Удовольствие от отличной стрельбы почти прогнало вечернее разочарование. Когда прозвучал вызов-заклинание принцессы Элии, Элегор был снова деятельно бодр и весел. Только малость удивлен, чего это принцесса, не поднимавшаяся раньше десяти, трезвонит в такую рань. Да еще и одета она была не в какие-нибудь полупрозрачные пеньюаристые кружева, а в черно-синюю амазонку не из расфуфырено-показушных, а вполне удобную, в которой не только перед мужиками красоваться можно, но и на лошади усидеть получится.

— Прекрасное утро, леди Ведьма! — посылая в мишень очередную стрелу, Элегор исхитрился отвесить собеседнице вполне приличный поклон.

— Герцог, у меня к вам предложение! — не тратя времени на этикетные приветствия, деловито объявила принцесса.

— Надеюсь не брачное? — «испугался» Элегор, превращая в «гвоздичку» седьмую мишень. Серые глаза искрились насмешливым серебром.

— Пока — нет, — совершенно серьезно ответила принцесса, так интонируя «пока», что богу моментально захотелось сказать Элии какую-нибудь гадость, но это желание испарилось росой под солнцем, когда женщина продолжила:

— Не желаешь составить мне компанию в одном путешествии?

Ни хрена себе! Леди Ведьма еще ни разу не звала его с собой в миры! Ведь о том, какие дела она там проворачивала, избегал подробно говорить даже лучший друг Лейм, а, может, и сам толком не знал, отделывался общими фразами из разряда «Все для Лоуленда, все во благо Мира Узла и Источника». Но того немногого, в чем Элегору все-таки довелось поучаствовать по протекции принца или в силу неодолимых обстоятельств, когда гнать его было дороже, чем позволить присутствовать, ясно свидетельствовало: принцесса занимается жутко интересными и опасными вещами. Захотелось моментально, не выясняя подробностей, завопить: «Я согласен! Когда отправляемся?», телепортироваться к принцессе и вцепиться в нее, как клещ, чтоб не передумала и не умотала в одиночку. Впрочем, лоулендская гордость не позволила мужчине сдаться вот так вот сразу, да и удержаться от остроты оказалось выше сил Элегора:

— А с чего такая честь мне, любовники и братья уже все перевелись?

— Мне нужен такой спутник, который не станет донимать ухаживаниями и ревностью, — пожала плечами Элия.

— Да, тогда выбор у тебя в самом деле невелик, — «сочувственно» признал мужчина и бодро провозгласил: — Ладно, я согласен. Когда отправляемся?

— Вы действительно уникальны, герцог, — весело рассмеялась принцесса. — Не «куда» и «зачем», а только «когда». Ну, так получайте ответ: немедленно! Вещи собирать не надо, проходи ко мне!

Немедленно, значит немедленно, так еще интереснее! Элегор крепко сжал в руке новехонький лук и перенесся в гостиную.

— С этим можно или оставить в замке? — уточнил мужчина.

— Новый? — умилившись энтузиазму приятеля, поинтересовалась принцесса, но хватать чужое оружие не стала, рассматривала с разумной дистанции.

— Ага, — довольно улыбнулся герцог и похвастался. — Работы Ильдирана.

— Кто знает, что ты его заказывал? — деловито уточнила Элия.

— Никто, я даже Лейму не успел тогда сказать, а потом закрутился, и из головы абсолютно вылетело, — признался Элегор с капелькой стыда: столько ждал лук, а с лучшим другом поделиться не удосужился.

— Тогда можно, — великодушно разрешила принцесса приятелю не разлучаться с любимой «игрушкой».

— Слушай, а куда мы, зачем и с чего такая секретность, если не секрет? — убедившись, что его действительно берут с собой и это не жестокая шуточка Леди Ведьмы, спросил Элегор, запрыгнув на перила кресла. Золотистый узорчатый бархат его бог совершено проигнорировал, потому как валяться на мягкой мебели считал нужным только для того, чтобы кого-нибудь позлить или подразнить, если конечно не валяться с красоткой.

— Мне нужно на время исчезнуть из Лоуленда по соображениям государственной безопасности, — ответила богиня, отпуская Элегору тщательно дозированную информацию. — Причем исчезнуть так, чтобы при поверхностном поиске обнаружить было весьма затруднительно.

— И где ты намерена прятаться? В Межуровнье? — повторяя версию Связиста, загорелся герцог. Уточнять, во что именно сунулась Элия, он пока не стал, захочет сама расскажет. Неужто на пару с принцессой ему доведется полазить в таинственных дебрях Пространства Между Мирами?

— Там нельзя, — с сожалением вздохнула принцесса. — Поэтому мы отправимся в тот регион миров, где обстановка нестабильна из-за магических возмущений, колебания нитей структуры Мироздания и социально-политических факторов.

— Короче, нам нужна изрядная заваруха, — оживленно прокомментировал Элегор, перескакивая с одного перила на другое, — котел, в котором нас не будут искать, а если и будут, не смогут разглядеть, а если разглядят, то ни за что не узнают.

— Именно, — усмехнулась богиня. — Но подставлять по пустякам свою шею в отличие от вас, герцог, я не склонна. Поэтому, скрываться, разумеется, под личинами, япланирую под крылышком у Нрэна. Он в Граммене. Регион подходящий по всем параметрам, а безопасность нам Бог Войны обеспечить в состоянии.

— Так твой кузен в курсе? — не понял Элегор, улыбка разом сбежала с лица.

Запас ликующей радости бога с резкостью пикирующего бомбардировщика пошел на убыль. Таскаться по мирам в компании Элии — одно, а мучиться под надзором зануды Нрэна — совершенно другое. Старший родственник принцессы настолько сильно не одобрял самого герцога и его поступки, что постоянно испытывать на себе давление его осуждения было испытанием не для слабонервных. И ведь это притом, что Лиенский даже ни разу сознательно не оскорбил принца! Вопиющая несправедливость!

— Конечно, нет! Какая же это тайна, если она известна каждой твари на Уровне, — фыркнула богиня, поведя плечами.

— Насчет твари это ты верно заметила, — бодро согласился герцог снова заинтересовавшись задумкой подруги. Он отставил лук и, позаимствовав из огромной вазы с фруктами на ближайшем столике парочку, принялся откусывать от персика и груши попеременно. Конечно, лучше бы у Элии в вазах водились не сласти и фрукты, а куски мяса, но на худой конец можно и этим обойтись, чтобы не тратить зря времени. — Только ведь Нрэн нас в два счета раскусит. Он, зараза, магию нутром чует, да и личины рядом с ним, как все прочие заклятья, недолго держатся, по швам трещать начинают. Если только из паутины арадов маски лепить.

— Кто нам мешает применить именно этот высококачественный материал? — выгнула бровь Элия.

Испепелив огрызок и косточку маленькой молнией, Элегор выжидающе посмотрел на подругу и промолвил:

— У тебя серьезные неприятности или мы ввязываемся во что-то истинно опасное?

— Надеюсь, нет. Скорее я льщу себе надеждой, что отыскала замечательный способ избежать лоулендских проблем и поразвлечься заодно, — деловито возразила богиня, прохаживаясь по гостиной от окна, полускрытого золотистым тюлем, до напольной вазы со свежими алыми розами у противоположенной стены. — Полагаю, Злат не будет возражать, если я обращусь к архонгу арадов с просьбой об изготовлении личин, подходящих для дворян из ближайших миров, скажем из Киалона или Йофа, которые проездом окажутся в Граммене. Туолис всегда рад помочь мне, а для изменения голосов с Новогодья завалялась парочка бутылочек с настойкой пересмешника.

— Ага, — уяснив приоритеты, довольно кивнул герцог, вытащил из вазы кивар посочнее и занялся его изничтожением. — А шмотки по местной моде звездный набор нам в два счета забацает. Теперь понятно, почему ты налегке двигаться предложила. Если Нрэн нас по барахлу или оружию раскусит, обидно будет.

Богу все больше нравилась задумка принцессы. Примазаться под личинами к военной кампании Нрэна — в этом был гениальный смысл! Тем паче, что Элегор знал так же твердо, как собственное имя, Бог Войны никогда добровольно не согласится на легальное присутствие герцога Лиенского в своем стане. Он и принцев-то чрезвычайно редко привлекал к своим походам, так, для разовых услуг, и по исполнении мгновенно выпроваживал прочь. Полноправного участия не удостаивал никогда. С другой стороны, привлекать к своим делам чужаков-иномирцев воитель тоже никогда особенно не рвался.

— Эй, а ты уверена, что Нрэн нас не вытурит? — озадачился Гор, почесав щеку.

— Я приложу к этому все усилия, — улыбнулась Элия так двусмысленно, что герцог моментально поверил: приложит и добьется, не мытьем, так катаньем. Военной кампании против богини гению тактики и стратегии Уровня не выиграть никогда, ибо богиня будет играть на своем поле и по своим правилам, совершенно не похожим на те, к каковым привык Нрэн.

— Значит, первым делом маски и все с ними связанное, — заключил Элегор, мысленно подсчитывая, не забыл ли чего важного, способного вылезти в самый неподходящий момент и посадить его в лужу на глазах Элии, продемонстрировав в очередной раз, какой он идиот. Хотя нет, не в привычках богини издеваться просто так. Коль до сих пор не возразила, значит, или он прав или в лужу сядут вдвоем. А так куда веселее будет!

— Совершенно верно, герцог, — одобрила точку зрения спутника принцесса. — Я изучила подборку материала по нужному нам региону миров, в том числе о моде и характерных чертах внешности местного населения. Думаю, Туолису будет достаточно мыслеобразов для работы. Пойдем, мне пора покидать Лоуленд!

— К чему такая спешка? — все-таки спросил бог, по пятам следуя за принцессой в гардеробную, к занимающим три из пяти стен помещения громадным зеркалам. В двух остальных помещались громадные встроенные шкафы с одеждой, каждый из таких шкафов был в несколько раз побольше комнат общежитий, где частенько обретался Лейм. Элия, в отличие от большинства знакомых герцогу дам, коль желала, все делала быстро, даже переодевалась и собиралась, но сейчас богиня почти торопилась. Каблучки сапожек звонко простучали по драгоценному паркету, составленному из семи редчайших пород деревьев.

— Вчера я убила на дуэли жену посла Зиндекха. Если я останусь в замке, он принужден будет уехать, значит, сорвется подписание важных документов и отец будет недоволен, — коротко объяснила Элия.

— Везет, — невольно позавидовал мужчина тому, что принцессе удалось подраться, и поспешно уточнил, пока подруга не рассердилась настолько, чтобы оставить его дома: — Это я о дуэли, а не о прочем.

— Я догадалась, — усмехнулась принцесса, приложила ладонь к стеклу и одними губами произнесла слово ключ, превращавшее безобидные зеркала в портал Межуровнья, изготовленный и защищенный от нежелательных гостей лично его Повелителем. Зеркало, отражавшее лоулендцев, преобразилось в зеркальный водоворот темного серебра.

— Ты не вызовешь Злата? — успел удивиться Элегор нарушению устоявшегося ритуала.

— Он занят. Большой прием, обождем окончания в резиденции, — бросила Элия и шагнула в портал. Герцогу не надо было иного приглашения, он моментально рванул следом. Мгновение и вот уже в гардеробной снова не было ни души, ни тел, а зеркала лишь отражали роскошную реальность покоев Богини Любви.

Перемещаясь в огромную и таинственную резиденцию Повелителя Путей и Перекрестков, Дракона Туманов, Бича Вселенных и обладателя еще многих десятков столь же эффектных, устрашающих и звучных титулов, без непосредственного приглашения его самого, даже богиня могла рассчитывать лишь на то, что не угодит прямиком в пасть демона. Только Лорд Злат знал каждый уголок своей загадочной обители, или позволял так думать подданным. Во всяком случае, богиня не сомневалась, пока Повелитель Путей и Перекрестков являлся Владыкой Межуровнья, он мог передвигаться по резиденции, как ему заблагорассудится, а все остальные рисковали быть пойманы в хитроумные, жестокие ловушки, дабы навечно стать частью владений Дракона Туманов. Хотя для Элии некоторые исключения из протокола все-таки были сделаны. Она всегда попадала в резиденцию либо непосредственно к Повелителю, либо, если он не мог по каким-либо причинам принять ее немедленно, в относительно безопасную область помещений, где могла дождаться его появления.

На этот раз боги оказались в некоем вытянутом в овал огромном зале или коридоре, полном рассеянного малахитового света, странных шорохов, шелеста и стонов потерянных душ. Под ногами, герцог не замедлил проверить, стукнув сапогом, был вполне твердый каменный пол, то ли сотворенный из зеленого гранита, то ли казавшийся таковым в призрачном свете. Вот только черные завихрения в нем перемещались совершенно несвойственным неорганическим вкраплениям образом. Стены и прочая обстановка помещения только ощущались, очертания терялись в тумане.

Зато двустворчатые двери, вполне способные служить входными воротами в крепостной стене крупного замка, были видны четко. Их текучая черная субстанция, принимающая гротескно-ужасные контуры, и проблескивающие золотом не менее «симпатичные» украшения вполне способны были довести до истерики не только чувствительную барышню.

— Стильная обстановочка, — с исследовательским интересом неизлечимого авантюриста оценил Элегор, ни разу еще не перемещавшийся в резиденцию Злата без непосредственного участия и конвоя оного. Экскурсий Лиенскому тоже никто не организовывал. — Где это мы?

— Думаю в одном из приемных покоев близ ЗАЛА ПРИБЛИЖЕННЫХ, — выдвинула версию богиня, и сама не слишком хорошо знакомая с общим планом резиденции, поскольку такового не существовало в принципе по самой объективнейшей из причин. Резиденция Злата изменялась чаще королевского замка Мэссленда и по воле Дракона Бездны и по собственным прихотям, отражению прихоти Повелителя, настолько чаще, что сотворить даже общий магический схему-план, связав его с трансформирующейся реальностью Межуровнья, было невозможно.

— Воистину, о богиня моего Повелителя, — вместо герцога с Элией согласился низким бархатным голосом малахитовый туман, взвихрившись левее лоулендцев.

— Говорящий туман? — немножко удивился мужчина, подавшись к эпицентру вихря.

— Демон, — разочаровала приятеля принцесса и не то попросила, не то велела: — Предстань пред нами, коль желаешь вести беседу. Или предпочтешь и далее таиться за пеленой?

— Почему бы и нет, — усмехнулся туман, обретая плоть и форму.

Нечто оказалось еще более «прекрасным», чем врата в ЗАЛ ПРИБЛИЖЕНЫХ. Змеились не то щупальца, не то части тела вперемешку с внутренними органами причудливых конфигураций, оказавшихся почему-то снаружи, лезвия и шипы кроваво-красного, стального, черного, белоснежного цветов.

— О, Приближенный, Демон Предсказатель, — опознала красавца принцесса по гравюре из книги одного сумасшедшего автора. Создания в здравии телесном и душевном никогда о Межуровнье не писали, справедливо опасаясь это здравие утратить.

Чего только не повидавший и считавший, что навидался всякого, Элегор с трудом сглотнул, прогоняя позабытое за века ощущение подкатившей к горлу тошноты. Представший перед богами демон был первородным злом, чуждым всем Уровням и живым созданиям.

— Да, меня именуют иногда Демоном Предсказателем, сам же я предпочитаю зваться Прорицателем Рока, — представился монстр и продолжил беседу во вполне светском тоне: — Ожидаете Повелителя? Он освободиться не скоро. Не желаете скоротать время за игрой?

Нечто похожее на руки с переизбытком пальцев-червяков вынырнуло из общей массы непрерывно шевелящегося тела и через семь из них ярким ручейком просверкнули драгоценные камешки великолепной огранки, достойные занять место в сокровищнице любого из королей.

— На что? — азартно уточнил герцог.

Нет, сами по себе камешки его интересовали в такой же степени, как галька на морском берегу, а вот игра с демоном ПРИБЛИЖЕННЫМ — это да! Элегору не слишком часто доводилось играть с такими могущественными тварями, а если не считать карточного «Колеса Случая» на Новогодье с принцами и Златом, так и вовсе не доводилось. И, вот здорово, леди Ведьма, к величайшему изумлению герцога, пока не стремилась положить конец едва начавшейся забаве, только спокойно и твердо обронила:

— Мы не ставим на кон души.

— Хм, — невообразимый демон сделал вид, что задумался, впрочем, он, кажется, и не рассчитывал на такие ставки, скорее уж, как почему-то чуял Элегор, сам хотел позабавиться и пообщаться с богами.

«Конечно, забавы у демонов бывают разными, только ведь, — рассудил поднабравшийся опыта Элегор, — Элия — Богиня Любви, небось, чудище банально ловит кайф от общества принцессы.»

— Это устроит? — пока спутник не предложил какой-нибудь глупости, принцесса сняла с шеи ожерелье из морионов в серебре.

— Пожалуй, — согласился монстр, чем он говорит и тем паче смотрит герцог пока не смог разглядеть, да и, что для него совершенно не свойственно, не сказать, чтобы шибко стремился. — Начнем?

Из малахитовых искр то ли соткались, то ли по воле Прорицателя Рока переместились в пространстве три кресла и черная столешница без ножек с хитро расчерченной замысловатыми спиралями поверхностью. «Руки» демона выложили на стол изрядную горсть драгоценных камней.

— Какие правила? — уточнил Элегор, плюхаясь в кресло. Элия села в соседнее.

— Бери камешки и бросай, все сам поймешь, — предложил монстр, заполняя последнее сидение. — Выиграешь, заберешь себе, проиграешь — ожерелье богини мое.

Пожав плечами — условия не сложные, а громадная коллекция Элии от одного проигрыша не обеднеет, любовники еще надарят, — Элегор сгреб побрякушки, тряханул их в горсти, будто кости и швырнул. Часть камней тривиально раскатилась по столешнице. Однако были такие, которые рухнули с тяжелым стуком, никак не соответствующим весу, а некоторые немного повисели в воздухе и только потом спланировали точно перышки. В руках у герцога остались, как приклеенные, нежно-синий звездчатый сапфир и искристый шантарь.

— Ты выиграл, — изумился демон, указывая «рукой» на пару камешков на ладони бога. — Забирай, повезло, совсем свеженькие достались, я и наиграться ими не успел. Твой черед прекрасная принцесса.

Элия собрала камни и, не перетряхивая их, разжала руки. В ладонях женщины задержались три камушка менее выигрышной, чем у приятеля расцветки: черный с красными вкраплениями алмаз, серо-голубой гианат и серо-зеленый зинтар.

— О да, они твои, — чему-то понятному лишь ему одному усмехнулся демон-игрок. Кажется, Прорицатель Рока почти не был удивлен и совершенно не был раздосадован проигрышем. Богиня убрала добычу в карман амазонки. Прорицатель Рока хмыкнул и вкрадчиво спросил: — Не желаешь получить предсказания?

— Тариф не подходит. Мне еще дорога моя душа, — усмехнулась Элия в ответ и объяснила герцогу, не дожидаясь закономерного вопроса (демонология сроду не числилась среди увлечений бога, а самой близкой к ней областью знаний было демоноубийство, да и то в период юношеского максимализма): — Произнесший формулу призыва Прорицающего Рок вызывает демона Межуровнья в миры, предлагая в качестве приманки и жертвы душу, заключенную в невинную оболочку и помещенную в живой круг жертв, истекающих кровью. Пока они живы, демон наслаждается приманкой и загадками отвечает на вопросы. Так говорят трактаты, впрочем, большинство авторов умалчивает от том, что Прорицатель Рока получает не только душу приманки и жертв, но и душу вызывающего. Когда настанет черед уйти из прежней оболочки, она, подцепленная прошлым ритуалом на крючок, становится собственностью демона.

— Хитро придумано, — оценил Элегор и непосредственно спросил: — И куда ты их деваешь, ешь что ли?

«А на что по вашему мы играли, герцог?», — возвела глаза к туманному потолку принцесса, обратившись к приятелю мысленно, чтоб не унижать его перед демоном.

«Так это души», — бог другими глазами глянул на красивые камешки, сверкающие на ладони, только сейчас понимая, почему принцесса с такой охотой согласилась на игру. Если была хоть ничтожная возможность вызволить жертву из когтей демона, то они должны были попытаться и, кое-что получилось.

«Разумеется», — снисходительно согласилась женщина.

— С тебя, богиня, я возьму за предсказание иную плату, — прошептал, только почему-то Элегору показалось, будто шепот раздается из трех ртов одновременно, Прорицатель Рока.

— Это? — Элия кивнула на ожерелье.

— Нет, эта милая безделушка останется при тебе, — отказался демон, его конечности подхватили ожерелье, возложили на шею принцессы и аккуратно защелкнули замочек. Может, герцога снова преследовали галлюцинации, но, кажется, грабли монстра и впрямь исхитрились украдкой погладить нежную кожу женщины. А иначе с чего бы Леди Ведьме небрежно прихлопывать белесый отросток, точно руку назойливого ухажера? Другая бы на месте богини, небось, уже билась в истерике или валялась в обмороке, Элия же только снисходительно улыбнулась краем рта.

— Я прошу один поцелуй Богини Любви, избранницы моего Повелителя, омой меня в своей силе, Светлая Богиня, — назвал цену пророк, вряд ли догадываясь, что идет по уже проторенному многочисленными родственниками богини пути.

Герцога всего передернуло, и к горлу снова подкатил тошнотворный комок, как это создание вообще могло вообразить, что Элия, прекраснейшая из богинь Уровня, если не Вселенной, пойдет на такое! А та серьезно кивнула, смотря прямо на невообразимую тварь, и промолвила:

— Хорошо.

— Хорошо? — изумленно выпалил Элегор, считавший минутой раньше, что его ничем, после разглядывания прелестей демона, шокировать невозможно. — Ты в самом деле собираешься целовать ЕГО?

— Да, — спокойно подтвердила богиня.

— Но он же…

— Демон, — поднявшись с кресла, продолжила за приятеля принцесса, пока с его губ не сорвалось более крепкое словцо вроде «урод, тварь, чудовище, мерзостный монстр». — Значит, его не следует мерить рамками божественной красоты антропоморфов. Он просто иной. Но он произнес формулу обращения к Богине Любви. Кем бы ни был проситель, я не должна отвергать его из-за предрассудков, никто во Вселенной не должен быть лишен права прикоснуться к силе Любви. Цвет и структура души, раса, поступки, свершившиеся и грядущие, — ничто не имеет значения. Я принимаю каждого!

Элегор слушал, не перебивая, сейчас с ним говорила не ветреная приятельница, а Светлая Богиня, следующая своей высшей сути. Борясь с нахлынувшим было уважением, мужчина выпалил первую скакнувшую на язык остроту:

— Теперь понятно, почему родственники и любовники тебе в компаньоны не годились!

— Богине не придется бороться с отвращением, у меня есть и иная ипостась, — промолвил Прорицатель Рока, соскальзывая с кресла. Пока он говорил, непрерывно меняющееся скопление невообразимых частей его тела скручивалось, переплеталось и сливалось в единое целое. Через несколько ударов сердца перед богами стояла вполне человеческая фигура. Только очи, появившиеся на мужественно-прекрасном лице с белой, как снег, кожей, были вратами, распахнутыми в бездонные чертоги первородной тьмы.

А потом Элия и ужасный (несмотря на новую оболочку, он по-прежнему вызвал у герцога тошноту) демон поцеловались, глубоко, взасос, Элегор ощутил, как плеснула горячим прибоем божественная сила принцессы.

— В божественной сути твоей спасение и погибель твоя. Прими ее во всей полноте или будешь сокрушена, — змеиное шипение, далекий гром, грохот сходящей лавины, крики безумных, все слилось в этом странном голосе, изрекшем пророчество, руки все еще сжимавшие женщину в объятиях обожгли кожу огнем.

— Бред, — хмыкнул Элегор, не без облегчения. Прорицатель Рока не выдал ничего, связанного с предназначением Элии — Джокера.

Отреагировав на звук с такой же скоростью, как лягушка рефлекторно хватает пролетающего комара, Прорицатель Рока повернул голову к герцогу и провещал:

— Самый глупый страх твой величайшей радостью твоей обернется.

— Ну и что это за фигня? — риторически удивился мужчина. Почему-то бог был уверен: демон говорил, рассматривая не его, а клубящуюся внутри себя тьму.

— Толкование стоит дороже, — усмехнулся демон, с почти демонстративной неохотой отступая от принцессы и чуть помедлив, продолжил: — Я мог бы так сказать. Но скажу правду: я не в силах провидеть ваше грядущее, боги. Я способен лишь изречь пророчество, но раскрыть его суть выше моих сил. Нити ваших судеб сплетаются слишком высоко, я подхватываю только обрывки пряжи, всего узора не разглядеть.

— Спасибо, — искренне поблагодарила женщина. С любым из пророков, каким бы чудовищем он ни был, Элия всегда обращалась уважительно, складывая изреченные слова, точно жемчужины, в копилку знаний.

— Ты подарила мне больше, чем дал я, — ответил демон, в провалах глаз его, как показалось герцогу, мелькнул едва уловимый, как болотный огонек, проблеск света. — Хочешь попросить о чем-нибудь?

— Не знаю, пожелаешь ли ты исполнить мою просьбу, — качнула головой богиня, однако заговорила, ибо Прорицатель Рока ждал ответа. — Ты собираешь души, играешь ими, но, по сути, они лишь плата за пророчество и, попав в коллекцию, приносят тебе удовольствия не большее, чем мне мои драгоценные уборы. Милые безделушки, но и без них легко обойтись. Почему бы тебе не отпускать души жертв по сроку, назначенному Служителями Смерти? А многогрешные души взывавших освобождать тогда, когда камень их узилища изменит оттенок?

«А при чем здесь цвет?» — заинтересовался герцог.

«Цвет и форму камню придает заключенная душа. Полагаю, изменение темных тонов на более светлые будет свидетельствовать о частичном очищении страданием», — дала почти развернутый ответ богиня, да Гор уже и сам ухватил суть, потому серьезно кивнул, анализируя воспоминания о доставшемся ему и Элии выигрыше. Кажется, леди Ведьме в очередной раз повезло захапать какую-то мразь, а он остался с невинными цветочками.

— Отпускать? Зачем тебе это? Милосердие? — сильно удивился Прорицатель Рока и даже чуть разочаровался что ли. — Я не чуял в тебе этого скорбного изъяна…

— Его и нет, — честно согласилась принцесса и серьезно продолжила: — Я не знаю, как лучше объяснить то, что испытываю. Нет, лично мне все, о чем я говорила, ни к чему. Милосердие — не мой путь. Только если будет именно так, я чувствую, деяния Прорицателя Рока выйдут за рамки демонического проклятия и стандартных нарушений Законов Равновесия, из-за которых тебе приходится таиться в Межуровнье. Они обретут истинное величие, достойное Темного Хранителя Баланса Вселенной. Ты пророк, а значит, каким бы изначальным злом ни была твоя суть, чувствуешь высшую истину. Вопрос лишь в том, пожелаешь ли ты по прихоти своей, ибо темными движет лишь прихоть, но не долг, следовать ей.

— Твои слова достойны раздумий, — серьезно промолвил демон.

— Чем это ты занимаешься, богиня? Соблазняешь моего Приближенного? — полный мрачной иронии голос Злата грубо разрушил «идиллию».

Стоило явиться лишь звуку голоса Дракона Бездны, заполнившему весь малахитовый туман, как Прорицатель Рока, то ли убоявшись кары, то ли следуя правилам демонического этикета, неслышно истаял, отвесив богине на прощание глубокий, очень глубокий поклон.

— Уже, — в том же ключе отозвалась принцесса. — Но вообще-то я ждала, пока Повелитель сможет уделить мне каплю бесценного времени и внимания. Мне очень нужно увидеть архонга Туолиса и попросить его о помощи. Нарушать правила субординации, обращаясь к твоему поданному напрямую, я не осмелилась. Вот мы с герцогом и коротали время до аудиенции в обществе Прорицателя Рока, предложившего нам занимательную игру.

— «Не осмелилась» — слово не из твоего лексикона, дорогая, скорей уж поверю — не сочла целесообразным, — признал Злат, так и не перенесшись в залу ожидания во плоти. — Впрочем, думаю, времени ты зря не теряла и использовала подвернувшегося демона на полную катушку, распотрошив весь его запас тайн мироздания. Если герцог все время вертелся рядом, мне ревновать бессмысленно.

— И правда не стоит, — ухмыльнулся Элегор, заботливо засовывая в карман брюк выигранные камешки. — Мы выиграли пять душ, а за один поцелуй богини этот монстр, околдованный прелестями философской логики, почти согласился по-новому вести их учет и перераспределение, да еще одарил нас парочкой невразумительных пророчеств. Цитирую: «В божественной сути твоей спасение и погибель твоя. Прими ее во всей полноте или будешь сокрушена» — для Элии, «Самый глупый страх твой величайшей радостью твоей обернется» — мне. Теперь полжизни будем думать над их толкованием, главное в размышлениях исполнение не пропустить.

— К поцелую мы еще вернемся, — недовольным тоном ревизора, но сколько в этом было искреннего, сколько фальшивого не разберешь, фыркнул Повелитель Межуровнья. Получил от Элии игривый ответ «С наслаждением, мой мрачный лорд», и заключил:

— Ты, как я погляжу, выгодно провела время, Я все еще занят, но и Туолис далеко, исполняет мое поручение. Возвращайся в Лоуленд и подожди, я дам знать.

— Не пойдет, после того, как ее высочество устроили кровавую резню в замке, им некоторое время нельзя возвращаться на родину во избежание дипломатических инцидентов, — широко ухмыльнулся Бог Авантюристов, донельзя довольный удачно подобранной формулировкой.

— Резню? — неподдельно изумился Злат, разом растеряв все высокомерие интонаций.

— Герцог меня перехваливает. Всего лишь одно маленькое, официально дозволенное дуэльным протоколом убийство, — скромно потупившись, пояснила Элия. — Однако, домой мне пока и впрямь являться не следует. Разрешишь подождать Туолиса здесь?

— Разумеется, моя дорогая, вот только наложу на покои запрет доступа своим многочисленным подданным. Если пройдет слух, что Богиня Любви раздает поцелуи в обмен на души, боюсь, тебе действительно придется устроить кровавую резню, чтобы выбраться из жаждущей дармовых ласк толпы, — сыронизировал Дракон Бездны, добавил уже серьезно:

— Ждите, — и замолчал.

Глава 8. Разговор по душам

Снова в зале в пределах видимости остались лишь боги и мебель, добытая или материализованная из ниоткуда силой мысли Прорицателя Рока. Герцог смерил непроницаемый туман кислым взглядом, демона лысого по такому прогуляешься, и полез за камешками-душами в карман.

— Элия, ты знаешь, как их освободить?

— Вызвать души из камня и кликнуть Служителя Смерти, — пожала плечами принцесса с легким удивлением. Настолько элементарным ей показался вопрос.

— Вызвать? Заклятьем? — переспросил герцог, почти приготовившись терпеть лекцию на заданную тему. Если уж о воскрешении писали так муторно да заумно, то и вызволение душ из заключения вряд ли могло сойти за простенькое развлечение.

— Можно и заклинаниями, но куда проще направить на камешки луч божественной силы, — ответила принцесса. — Тюрьма душ — не клетка, а скорее лабиринт, именно поэтому для заточения часто выбирают драгоценные камни. Плененные просто не могут найти дороги наружу, нить силы выводит их подобно тропинке. Ты же Покровитель Странников. Укажи заблудившимся путь. Придерживай камни рукой и действуй, только не переборщи с количеством силы, а то разнесешь узилище на куски вместе с пленниками. Нет, не смотри на меня с такой надеждой, я не буду работать вместо тебя. Камешки ты выиграл, некая связь между тобой и пленниками уже закрепилась. Действуй! Разрушение не единственный твой конек! Тонкую работу по дереву неуклюжий не осилит.

— Это совсем другое, — заупрямился герцог.

— Один хрен, — трезво возразила Элия. — Способен правильно в нужную точку с нужной интенсивностью прикладывать силу физическую, значит, и с магией справишься.

Абсолютная уверенность тона принцессы и некоторая грубоватость окончательно убедила Элегора. Умела все-таки леди Ведьма как круто обломать, так и подбодрить. Прав был Связист насчет летающей черепахи, если у кого такой фокус и мог прокатить, так только у богини.

Элегор сосредоточился и легонько погладил пару камней подушечками пальцем, погружая в западню душ нить личной силы. Поначалу бог не ощутил ничего, кроме легкой щекотки, потом пронесся порыв холодного ветра и над ладонью, с каждой секундой формируясь все быстрее, повисло два светлых дымка.

— Отлично вышло! Теперь положи камешки на стол, разлей вокруг побольше свободной силы. Подождем визуализации и вокализации, — дала инструкцию принцесса. Побеседуем с ними немного. Мы же с тобой вроде как заперты. Идти поперек воли Злата призывая и тем самым открывая в зал доступ Служителям Смерти, пока не стоит.

Прошло всего несколько минут, дымки, искупавшись в силе Элегора, обрели некоторую плотность. Над столом зависло два бледных, просвечивающих насквозь силуэта: девушка и юноша. Еще не было видно четко тел и черт лица, но контуры фигур явственно намекали на молодость «выигрыша» герцога. Кому как ни ему, скульптору и графику, схватывавшему одним росчерком карандаша весь силуэт, было знать.

— Вряд ли они вызывали Прорицателя Рока, — обойдя парочку призраков по периметру, хмыкнул бог. Бледные тени никак не походили на ужасных колдунов, знакомых с кровавым жертвенным ритуалом.

— Конечно нет, — не трогаясь с места, деловито согласилась принцесса. — Тени светлы, использовавший вызов демона не смог бы сохранить душу в такой чистоте. Девушка, скорее всего, была приманкой, для круга она слишком хрупка, а вот юноше, похоже, пришлось посидеть с чашей в жертвенном ряду.

— Посидеть с чашей? — нахмурившись, переспросил Элегор.

— Жертвы располагаются в определенном порядке, симметрично замыкая ключевые узлы начерченного заклятья. Они обездвижены, опоены специальным зельем, замедляющим ток крови. Собственно ритуал вызова начинается с того, что жертвам наносится небольшая рана под сердцем и вручается в руки чаша, куда стекает кровь. Пока обреченные живы, явившийся демон отвечает на вопросы мага.

— Откуда такие подробности? — неприятно удивился герцог, никогда не баловавшийся настолько мерзкой магией. — Неужто пробовала?

— Читала много. Меня интересует все, что касается пророчеств, — спокойно ответила богиня. — В отличие от вас герцог, я предпочитаю получать опасную информацию из источников, не связанных напрямую с испытанием своей шкуры на прочность. А теперь внимание, кажется, ваш выигрыш готов к разговору. Божественная сила помогла материализации. Начинайте разговор с имянаречения, это придаст духам силы и восстановит память.

Инструктаж герцог выслушал без типичных для него возражений и даже, что еще более удивительно, решил руководствоваться советом леди Ведьмы в своих действиях.

— Привет, — подойдя к столу поближе, начал Элегор, поскольку желать призракам «прекрасного дня» показалось ему сущим издевательством из разряда Энтиоровых пакостей. Назовите свои имена.

— Ли… Лиесса… Лиесcоль а Иль из рода Леграль, лордесса земель Буалон, — к девушке память вернулась первой. Едва слышный шепот раздался прямо в сознании богов.

— Дин… Дингорт ан Иль из рода Леграль, лорд земель Буалон, — прошелестел второй дух.

— Вы родственники? — не задумываясь, выпалил герцог.

— Брат…Сестра… — ответили освобожденные души.

— А из какого мира?

— Мы родом с Киалона, — назвал Дингорт.

— Отлично! Герцог — ты умница! — неожиданно радостно похвалила Элегора принцесса. Он едва не подавился воздухом от неожиданности. Без иронии и издевки богиня отпускала комплименты настолько редко, что мужчина еще не научился на них достойно реагировать. Терялся больше, чем от привычных подколок. — Кажется, мы нашли лучшие образцы для личин! Судя по основным характеристикам, они расстались с оболочками телесными не долее нескольких десятидневок назад! Свеженькие! — кровожадно прибавила Элия и поторопила:

— Продолжай, пожалуйста, расспросы.

— Как же вас угораздило попасться в лапы демона? — поскольку «наставница» не выдала списка нужных тем, бог решил спрашивать о том, что интересно и может оказаться полезно ему самому, да и леди Ведьме заодно.

Души охотно продолжили отвечать на вопрос спасителя и по мере того, как родственники говорили, не перебивая, но дополняя друг друга, все явственнее проступали симпатичные черты молодых лиц, появлялись краски.

Девушка оказалась изящной, полной свежей прелести юности, как полураспустившийся бутон розы, яркой брюнеткой. В изумительно синих глазах точно танцевали белые лучики, а уголок пухлых алых губок украшала очаровательная родинка. Водопад темных гладких волос был собран в конский хвост и небрежно переброшен через плечо.

«Лиессоль. Красавица, кокетка и умница. Подходит просто идеально!» — довольно резюмировала Элия, разглядывая свою будущую маску, перевела оценивающий взгляд на Дина и сочла, что и Элегору повезло.

Юноша темноволосый, как сестра, но стриженый коротко, до середины плеч, вероятно, был чуть младше Ли. В фигуре сохранилось больше гибкой хрупкости и легкой угловатости, но решительный излом бровей, твердые очертания рта, мужественный подбородок говорили о сильном характере и отваге. А то, что скулы паренька готовы были вот-вот прорвать кожу, так Элегору не впервой будет их царапать.

— Мы возвращались домой из Умбарийской академии после семи лет обучения, Ли с отличием закончила курс боевой целительницы, а я боевого мага-лучника, — без утайки рассказывала жертва демона.

— Дин был лучшим в трех группах! Тетя Ильвана, наша опекунша, через связующий кристалл говорила, что в Киалоне стало неспокойно, вот мы и поторопились. Решили вдвоем, не дожидаясь охранного эскорта, отправиться домой, а по пути завернуть к Скалистому Источнику Безумия. Нашему миру пригодились бы маги, обладающие его силой, — продолжила девушка.

— Вечером в лесу, неподалеку от Источника, мы въехали в густую тень и внезапно оказались совсем в другом месте, его не было на карте… — подхватил нить повествования Дин, когда Лиессоль запнулась. — Там находились демоны, много. Они набросились на нас, схватили, но не убили сразу, хотя мы прикончили пятерых из их шайки. Нас утащили в черный замок и совершили ужасный ритуал. Они вызвали другого, омерзительного, жуткого монстра. Он явился. Настала жуткая, бесконечная боль и тьма.

— Вы помните, о чем ваши мучители спрашивали демона? — неожиданно для себя самого спросил Элегор и в очередной раз удивился краем сознания: богиня поощрительно кивала.

— Помним все произошедшее очень смутно, как в тумане или во сне. Эти твари говорили на каком-то своем языке, рычании, скрежете, стонах, — в замешательстве признал юноша и замолчал, по всему видать, очень неловко чувствовал себя в качестве призрака, без хорошего лука и фаерболов под рукой.

Зато Ли неуверенно прибавила:

— Я тоже не знала языка тварей, но каким-то образом понимала, о чем речь. Только почти ничего не запомнила или так захотела забыть, что забыла. Теперь жалею, мне кажется, это важно. Они спрашивали того, кто пришел, о Великом Пожинающем Господине, о том, как его возродить и вернуть Эпоху Теней. А тот ужасный пришелец, терзающий меня, отвечал о сокрытых темных граалях и великих потрясениях, о крови и боли, он упоминал, я точно помню, Киалон. Якобы поле для жатвы Темного Господина имеет какое-то отношение к нашему миру, — душа девушки окончила рассказ и спросила, устремив на герцога молящий взгляд:

— Вы освободили нас из западни, боги, спасли от боли и страданий. Что будет с нами и Киалоном? Вы поможете?

— Вы уже мертвы, — неловко заметил Элегор, почти жалея, что не обладает даром воскрешения. — Мы не может вернуть плоть и жизнь таким душам. Скоро придет Служитель Смерти и заберет вас.

— Но может статься, мы будем неподалеку от Киалона и попробуем разобраться, чего добивались демоны и какая опасность грозит миру, — вкрадчиво вставила Элия. — В ваших силах помочь этому.

— Как? — на сей раз оба призрака выкрикнули вопрос с одинаковой горячностью.

— В истинных обличиях нам не следует приближаться к мирам вашего региона, а действовать скрытно сложно из-за недостатка информации. Однако если в нашем распоряжении окажется слепок памяти душ коренных киалонцев, обстоятельства изменятся, — деловито ответила богиня.

— Что нужно сделать? — духи переглянулись, и Дин задал вопрос.

— Дать разрешение на произнесение заклинания, это не больно и никакого урона душам не нанесет, — чуть иронично ответила принцесса, дивясь жертвенной готовности юных идеалистов. Неужели и она когда-то была такой же наивной глупышкой или все-таки никогда не была, заразившись циничностью и расчетливостью от старших родственников еще в колыбели?

— Конечно! Мы готовы! Пожалуйста! — пылко изъявили согласие киалонцы.

— Герцог, возьми камень паренька, мне останется сапфир, полностью освободите один из верхних пластов мышления, — предложила Элия, справедливо полагая Элегора полным профаном в сфере снятия матриц душ. Философская магия и магия тонких структур не были сильными сторонами порывистого бога. Мужчина без споров отдал богине руководящую роль в творении заклинания, взял камешек-тюрьму Дина и сжал в кулаке. Принцесса кивнула и предложила душам:

— Переместитесь так, чтобы ваши призрачные обличья вошли в наши физические тела.

Дин и Ли последовали приказу богини. Дождавшись, когда все займут нужное положение в пространстве, богиня перебросила Элегору готовое плетение заклятья-матрицы и велела:

— Настройся так, будто совершаешь эмоциональный обмен между Дином и чистым пластом мышления, повторяй за мной ключевые слова чар. Плетение само обретет нужную форму.

Четкие и ясные, совершенно не похожие на временами головоломные лекции принцессы, инструкции, задали нужное построение заклинания. Молодой бог даже краем сознания подумал, а не нарочно ли подруга впадает временами в заумь, чтобы поиздеваться над собеседниками? С нее сталось бы! Повторив вместе с Элией несколько слов, смысла которых не постиг, даже обратившись к магическому кольцу-переводчику из звездного набора, герцог ощутил, как расправляется сеть чар. Оно накрывало покрывалом его, богиню и души киалонцев.

А потом Элегор на несколько секунд почувствовал себя юным идеалистом Дином, так старавшимся быть храбрым защитником сестры и Киалона, так гордившимся своими успехами в академии и столь бесславно погибшим от лап демонов. Ощущение общности схлынуло, оставляя четкий отпечаток в бывшем прежде свободным пласте сознания. Теперь, коль придется, лоулендец мог не столько даже подражать, сколько быть Дингортом, поступать и реагировать в точности, как он. Похоже, заклятье сработало!

— Вы все сделали правильно, спасибо, более ничто не должно удерживать вас на грани, — похвалила Элия то ли Дина и Ли, то ли самого Элегора, и сдула с ладони пыль, в которую превратился сапфир. Герцог отряхнул с руки мельчайшие осколки шантаря, намусорив в приемном покое Повелителя Межуровнья. Первым он был в этом черном деле или нет, сказать сложно, туманная изумрудность скрывала все грехи.

— А Служитель Смерти страшный? — неуверенно вопросила Лиессоль.

— Нет, вовсе нет, — неожиданно мягко улыбнулась и покачала головой богиня. — Он ваш проводник, помощник и путь. Не стоит бояться. Служитель не монстр, он воплощение абсолютного спокойствия. Думаю, не стоит тянуть и мучить вас ожиданием, мы позовем его прямо сейчас.

— Ты же сказала, Злат закрыл зал, — удивленно напомнил Элегор.

— Закрыл. Для демонов и иных тварей. А Служитель — создание вне категорий, он является всюду. Нет таких дверей и замков, за которыми можно укрыться от смерти. Он волен войти и в обитель Повелителя Межуровнья. А уж коль его пригласят, тогда все запреты и вовсе утратят силу. Если Злат решит обидеться, я извинюсь. Зови! — объяснила и предложила Элия.

— Как? Просто Служитель Смерти приди, тут для тебя работенка имеется? — насмешливо фыркнул Элегор.

Сам, сталкиваясь в мирах с явлением этого создания, герцог воспринимал его скорее как противника. Хоть и признавал, что Служитель действует не по природной вредности, а потому, что создан таким для своей миссии — изъятия и перемещения душ из физической оболочки. Но когда у тебя из-под носа уволакивают душу того, или той, кого ты собирался воскресить, все разумные доводы теряют смысл, остается лишь злая ярость на Творца, Судьбу и их проклятого работничка.

— Отлично исполнено, — кивнула Элия, глядя куда-то за спину герцогу, да тот уже и сам почуял чуждое присутствие создания в темно-сером плаще с глубоким, скрывающим черты лица капюшоном.

Обыкновенного хладного дуновения, каким всегда ощущался визит Служителя Смерти в миры, боги не ощутили. Очевидно потому, что Служитель не перемещался между мирами, по слышимому лишь ему одному зову отделяющейся от тела души, распахивая двери своей потусторонней силой. Он, как и лоулендцы, находился в Межуровнье изначально. В резиденции Злата боги оказались способны не только чувствовать присутствие, но и явственно видеть Служителя. Впрочем, особой разницы ни Элегор, ни Элия не заметили. Зримая оболочка — бесформенный серый балахон — не давала никакого представления о внутреннем содержимом, она не выглядела стильным элементом «униформы», как у Жнецов, скорее одеяние казалось частью тела создания. Фигура его так маскировалась в складках, что определись на глаз мужчина, женщина или чудовище таится внутри, не было никакой возможности.

Пусть внешности Служителя Смерти недоставало зловещей импозантности, свою миссию он исполнял безукоризненно четко. Будучи призван, он обернулся к двум душам, освобожденным богами из плена демона, и в молчаливом призыве простер конечности. Дин и Ли послушно поплыли к нему. Лица их выражали трепет перед происходящим и ожидание с примесью светлой надежды. Ведь боги обещали, что все будет хорошо, да и Служитель вовсе не выглядел страшным, скорее каким-то смутно знакомым и обычным.

Одна за другой юные души пришли в объятия Служителя, он свел руки, взмахивая широкими рукавами, а когда развел, киалонцев в обители Злата уже не было.

— А куда они подевались? — полюбопытствовал Элегор, совершенно уверенный в осведомленности богини по этой части. Она вполне оправдала его ожидания, ответив:

— Прошли через Врата Смерти, — пожала плечами Элия. — Куда? Об этом знает только он, — богиня кивнула на замершую и почему-то не исчезнувшую вслед за переправленными душами фигуру, — но не скажет. Ибо не дано о том знать живым без особого дозволения Сил Смерти, вынесших вердикт, через своего ставленника. Могу предположить, что Дин и Ли отправлены либо в сферы свободно витающих душ, где окончательно освободятся от бремени воспоминаний плоти, либо вновь помещены в новорожденные материальные оболочки.

— То есть, когда ты говорила киалонцам, что Служитель — проводник и дорога, то именно это и имела в виду, — подивился Элегор.

— Вообще-то, герцог, чаще всего я говорю именно то, что имею в виду, а если кто-то в силу личной природной извращенности умудряется найти в обыкновенных словах десяток потаенных смыслов, так разве это моя вина? — раскрыла приятелю богиня «страшный секрет». Вернувшись к теме Служителя Смерти, Элия спокойно изрекла:

— Проводник и дорога в одном лице — такова уникальная природа Служителей, именно потому одним из главных отличий созданий этой категории является беспристрастность. Души их особенны в своем плетении. Никакие эмоции не должны искажать суждений и влиять на исполнение воли Сил Смерти.

— Ясно. Кстати, почему он по-прежнему тут? Мы ему какой-нибудь отчет о приемке-передаче душ должны подписать? — пошутил бог, нахватавшийся всяких забавных терминов в урбо-мирах. Там он шлялся вместе с педантичным Леймом, по возможности соблюдавшим все официальные бюрократические процедуры и ловившим кайф от сего извращенного действа. Столь странным образом принц изучал причудливый мир людей техники методом вживания в образ. Наверное, даже границу урбо-мира бог предпочел бы пересечь с выставлением штампа в паспорте, да вот беда межмировых таможен в техномирах пока не придумали!

— Еще расскажите об оформлении счет-фактур и товарных накладных, — съязвила принцесса, щегольнув осведомленностью в столь специализированной сфере. Соблюдать формальности богиня никогда не стремилась, но знать о них считала нужным, полагая любое знание — преимуществом. Затем честно призналась:

— Я не знаю, почему Служитель не ушел. Говорить с нами он не будет ни при каких условиях, кроме угрозы прямого нарушения Закона Равновесия, значит, придется догадаться. А то Злат нас не поблагодарит за новую неэстетичную статую в своей обители.

— Что если он не хочет туда-обратно мотаться? Вот и дожидается, пока ты свой выигрыш освободишь и ему с рук на руки сдашь! — выпалил Элегор, не столько потому, что считал, будто Служителю страсть как нужны именно три души из камешков богини, но потому, что умирал от любопытства, так хотелось глянуть на добычу принцессы. Если ему такие замечательные и полезные ребята попались, то что же выпало Элии?

— Не исключено, — неожиданно для бога согласилась собеседница, подарила почти уважительным взглядом и обратилась к Служителю: — Мы знаем о запрете на беседу с живыми, наложенном на подобные тебе создания, и не будем просить ответа, но если ты ждешь именно этого, кивни.

Балахон качнулся в однозначном и весьма энергичном жесте согласия.

— Пока Туолиса нет, почему бы не попробовать. Приступим! — решила Элия.

Присев в кресло, богиня выложила на столешницу три камешка, отданные Прорицателем Рока. Рука прошлась над ними, легчайшим перышком погладила божественной силой темницы душ, приглашая их на свободу. Камешки туманно замерцали и только.

— Они что пустые или выходить боятся? — разочаровано протянул Элегор, подойдя поближе к месту эксперимента. Нетерпеливый бог всегда жаждал мгновенного эффекта.

— Нет, энергии хватает и души здесь, только мой выигрыш постарше твоего, Гор. Дай срок, чтобы пленники ощутили путь к свободе и смогли им воспользоваться, — ответила принцесса.

Она оказалась права. Прошло всего несколько минут, боги и Служитель терпеливо ждали. Первым, резко распрямившейся пружиной, джином из бутылки, взметнулся темно-темно серый столб дыма из черно-алого алмаза. С существенным отставанием два грязных бледно-серых хилых дымка, покачиваясь, как перебравшие пьянчужки, потянулись из гианата и зинтара.

Насыщаясь разлитой в пространстве силой лоулендских богов (с нужной дозой для своих пленников Элегор, разумеется, «малость» переборщил) три призрачных дымных силуэта обретали четкость. Проступали черты лиц и обводы тел, души принимали обличья прежних телесных оболочек. Кстати сказать, смутно знакомых Элии и герцогу оболочек.

— Блин, — первой выругалась богиня и добавила еще несколько словечек покрепче.

Элегор никогда не слыхал их прежде из уст подруги, а вот от Связиста частенько. А у вдохновенно поющих во славу Дивной Розы Лоуленда трепетных менестрелей, подслушай они хоть одно, и вовсе, небось, случился бы продолжительный творческий кризис, а уши навсегда обрели форму скрученного листа.

Впрочем, герцогу было не до эстетической оценки выражений богини. Он совершенно точно узнал призрак, явившийся первым. Лица истинных врагов Элегор не привык стирать из памяти, была на то воля Сила или нет. Бог от всего сердца пораженно согласился с принцессой:

— И впрямь блин….! Чтоб мне провалиться, коль это не ублюдок-узурпатор, которого мы заклятьем прикончили в Альвионе, и его детишки!

— Они самые. Кальтис, Алентис и Кальм, — процедила богиня. Сами души, высвобожденные из камней после долгих лет заточения, безмолвствовали, заново осознавая себя в реальности, отличной от запутанных туманов темницы. Они еще не обрели способности связно мыслить.

— Ну, первый-то черный маг, ты говорила. Он точно с какими только демонами не знался, потому стал после смерти добычей Прорицателя Рока. А щенки? Неужто тоже ворожили, как папенька? — машинально удивился Элегор, вспоминая рассказ принцессы об альвионской эскападе, состоявшейся несколькими уровнями выше Лоуленда.

Тогда Элия и Джей были тайно посланы королем Лимбером на верхний Уровень, чтобы выяснить, откуда и почему пришли души членов семьи в Лоуленд. Богам удалось разузнать подробности. Прошлая инкарнация родственников, да и самого Элегора тоже, прошла в Мире Узла — Альвионе. Королевство было атаковано громадным войском Бога Черной Магии Кальтиса. Родственники Элии, она сама, да и герцог, лишенные возможности выбраться из западни, предпочли смерть от рук друзей и родных бесчестию и позорной казни, ибо таковой была бы «милость» победителя. Принцесса и ее брат не смогли вернуться в Лоуленд, не отомстив, они ухитрились под личинами сказителей пробраться в замок, были приближены к семье врага, но тут объявился Элегор и тем самым сорвал план богов. Только чудом и помощью старого любовника Элии — Дариса им всем удалось уцелеть в темнице, обрести свободу и отомстить. Наложенное принцессой, Джеем и Гором заклятье Пламя Троих сожгло Кальтиса заживо.

— Нет, детишки на черную магию столь высокой ступени способны не были. Полагаю, предусмотрительный папаша, опасаясь покушений, настолько плотно сцепил их нити жизни со своей, что когда демон потянул его после смерти в свои владения, ублюдки угодили в ту же ловушку, — презрительно фыркнула Элия.

— И что ты будешь делать? — спросил герцог.

— Дети Кальтиса за все небольшие вины пред нами рассчитались с лихвой, — кивнув на камешки, ответила богиня. — Я не желаю им зла, как не желаю и иметь с ними ничего общего. Пусть Служитель Смерти забирает их душонки. Препятствовать не стану. Кальтис же, за то, что сотворил с моей семьей, никакой смертью и муками не расплатится. Но терзать сволочь, марая свою душу, я не намерена и вам, буде такое желание вспыхнет, не позволю. Он не стоит того. Пусть получает приговор Сил Судьбы, Смерти и Великого Равновесия, уготовленный по жребию инкарнаций.

Пока Элия говорила, Служитель Смерти проделал тот же трюк, что и раньше, поманив свободные души. Серыми, то и дело расплывающимися фигурами, так и не восстановившими стабильно-четких очертаний, нырнули под руки призывающего те, что при жизни носили имена Кальм и Алентис. Сложно было сказать, вспомнили ли узники себя. Скорее всего, нет, только истинно цельная душа с сильной волей и целью жизни могла бы хранить память и суть столь долго. Однако, свои дерзость, жестокость и глупость принцы, не успевшие натворить многого за недолгую жизнь, страданиями в заточении искупили.

Темная фигура короля Кальтиса не подчинилась призыву. Покуда Элегор и Элия следили за работой Служителя, душа Бога Черной Магии успела обрести плотность и краски, став для непосвященного наблюдателя практически неотличимой от живого создания. Темноволосый, суровый мужчина с надменным ликом, широким разворотом плеч, мощной фигурой, одетый в черное и серебро. Он почти не изменился с той последней встречи в темнице, когда пришел просить Элию стать его супругой и получил отказ. Только новый отпечаток не злости, но застарелой муки лег на чело Кальтиса, муки и жадного упования.

— Элина…. Элия…. моя богиня…. - прошептал дух, шагнув по своей воле не к Служителю, но к принцессе, и благоговейно преклонил колени. — Ты освободила меня.

— Случайно. Ведай я, кто заточен в камне, оставила бы все как есть, — процедила принцесса, яростно сверкнув глазами. Серебро звезд превратилось в хладный блеск смертоносной стали.

«А ведь демон знал, кого выиграла леди Ведьма, и забавлялся», — припомнил Элегор слова Прорицателя Рока: «О да, они твои». — «Неужто ему достаются не только души жертв, но и их воспоминания?»

— Все бесконечные века, блуждая в лабиринтах страданий, я жил надеждой увидеть тебя вновь и умолять о прощении… — глухо признался Кальтис, низко склонив голову.

— Я не дам его тебе, погубитель семьи. Уходи, прими приговор, — категорично отрезала Элия и мотнула головой на Служителя Смерти.

Лицо жестокосердного бога исказила гримаса безмерного страдания.

— Не могу, — обреченно и почти смиренно ответил бывший король Альвиона: — Не могу уйти и потерять тебя вновь навсегда, зная, что остался врагом. Пока у меня есть цель, превыше пути инкарнаций, Служитель не властен надо мной, богиня. Смотри сама!

Проклятый колдун оказался прав. Невзрачный балахон Служителя качнулся, развел руками, признавая истинность речи Кальтиса, и исчез из залы. Неприкаянная душа черного мага осталась в полной власти богов.

— Демоны тебя побери, скотина, — процедила принцесса вне себя от ярости.

— Он у них уже был, вернулся, а теперь, похоже, его передали тебе на поруки тем самым Высшим Судом Сил Судьбы, Смерти и Великого Равновесия, на который ты так уповала, — заложив руки в карманы, не без юмора резюмировал Элегор. Ужасно интересно было оставаться в кои-то веки почти спокойным, когда бесилась принцесса. — А может, они не смогли придумать достаточно жестокого приговора и решили положиться на твою фантазию? Что будешь делать?

— Найду где-нибудь Пожирателя Душ и скормлю ему эту мразь! — мрачно пошутила принцесса, пронзив Кальтиса взглядом, и откровенно признала: — Пока не знаю.

— Я желаю служить тебе, богиня, прошу, не гони, будь сколь угодно жестока, ибо я заслужил все муки Бездны, но не гони! Я призрак, да, но не бесплодная тень. Большая часть силы магической, божественное могущество и знания остались при мне. Используй мою душу! Если ненавистен сам облик мой, так заключи ее в оружие или амулет! Я стану защищать тебя, Элия, клянусь! Даже если ты никогда не простишь, по крайней мере, я попытаюсь быть полезен той, о которой грезил века и так бездарно распорядился счастливейшим шансом, увидев наяву! — Кальтис говорил с горячечной страстью, так, что даже выискивающим ловушки и притворство недоверчивым лоулендцам было ясно: душа черного бога магии не лжет.

— Амулет или оружие? — неожиданно усмехнулась принцесса, она приняла решение. — Ну уж нет, слишком высока честь! Я сделаю тебя ковриком в прихожей своих апартаментов. Ты получишь ту самую счастливую возможность, о какой просил — защищать меня и быть рядом.

— Отличная идея! Теперь перед визитом к тебе, Леди Ведьма я специально буду выискивать самую непролазную грязь! — осклабился Элегор, восторгаясь изобретательностью принцессы. Да уж, всей семьей вытирать ноги о злейшего врага — такая милая шутка могла прийти в голову только Элии.

— Будто бы ты и раньше этим не занимался, — кисло заметила богиня, припоминая многочисленные прегрешения герцога на ниве загрязнения личных апартаментов ее высочества кровью, грязью и прочими субстанциями, несовместимыми с чистотой помещений.

— Теперь буду стараться вдвойне, — пылко пообещал бог. Впрочем, былых заслуг отрицать не стал.

— Пусть будет по выбору твоему, Светлая Богиня, — покорно склонился Кальтис, радуясь уже тому, что не отвергнут, и пылко пообещал: — Бдительнейшим из стражей стану я у твоего порога! Ни один злоумышленник не минует меня!

Элия брезгливо фыркнула и, воспользовавшись силой Звездного Тоннеля, сотворила магическое зеркало-окно в покои с видом на прихожую. Оттуда она вытянула изящную, плетеную в пять эльфийских нитей ковровую дорожку с вытканными на ней белыми и красными розами, оттененными темной зеленью листьев.

— Можешь принести клятву подчинения и вселяться, — высокомерно предложила принцесса духу, даже не думая помогать в создании чар, сливающих нематериальную сущность с предметом вещного мира. Если уж Кальтис самоуверенно полагал личное могущество столь великим, то должен был доказать его действием.

— Душой и сутью моей клянусь служить тебе, Богиня Любви, Элия, исполнить любое повеление или все силы приложить к исполнению оного. Хранить твой покой и безопасность, ставя их превыше самой души своей, — молвил дух.

Вокруг темного ореола его фигуры белым просверком молнии блеснула энергия сказанной и засвидетельствованной клятвы. Кальтис не осмелился протянуть к принцессе рук, как сделал бы любой вассал, приступающий к служению. Не считал себя достойным даже призрачного касания богини. Блуждания и страдания во мраке темницы демона многое перевернули в темной, почти черной душе бога. Вынашиваемая веками безнадежная любовь, началом которой стал случайный взгляд, брошенный на портрет мертвой принцессы, а продолжением века тщетных поисков, безумных снов и тоски, сделалась единственным якорем, сохранившим рассудок в целости. Кальтис все сильнее и сильнее любил ее, перебирал как величайшие сокровища память о драгоценных минутах, когда мог касаться живой богини. Даже мгновения смерти, когда горела плоть, и король Альвиона чувствовал холодную, кристально четкую ярость Элии, наложившей смертельное заклятье, он вспоминал как священный дар, лишь сильнее связавший его с любимой. Он поддерживал себя надеждой вырваться из темницы и найти богиню, завладевшую его сердцем, найти и сделать все, чтобы из ее души ушла ненависть.

Завершив клятву, связавшую его дух прочнее цепей, Кальтис умиротворенно улыбнулся и шепнул еще несколько слов заклятья. Никакой подготовки, времени на составление чар и их проверку или накопление энергии темному богу не потребовалось. Сила магическая его в считанные мгновения сплелась сетью чар и увлекла душу в назначенное хранилище. Перед богами осталась лишь изысканная дорожка для прихожей в модном илуанском стиле. Мистическое же ее содержимое почти не ощущалось. Слабые отголоски мастерски сплетенного заклятья затухали, подобно кругам на воде от ушедшего в глубину камня.

— Силен. Вот теперь у тебя есть личный цепной коврик, если пожелаешь прибить нас, просто прикажешь этой сволочи прогуляться, — впечатлился Элегор, чуть-чуть завидуя мастерству души бога.

Элия повернулась к приятелю и, не размахиваясь, отвесила ему увесистую оплеуху.

— Охренела? — обиженно удивился герцог, едва сдерживая закономерное желание съездить подруге по уху в ответ. Не с обалдевшим от влюбленности поклонником или извращенцем вроде Нрэна связалась!

— Я временно не в состоянии адекватно воспринимать шутки такого рода, герцог, — подчеркнуто спокойно объяснила принцесса и, отвернувшись, отошла в зеленый туман залы.

— Ты из-за Альвиона так вскинулась? — мало-помалу начала доходить до мужчины причина бешеной вспышки Элии, а вместе со знанием заглянул редчайший гость — стыд.

— Это для тебя, малыш, те события только история, рассказанная пару-тройку сотен лет назад и почти забытая. А я тогда вспомнила заново и никогда уже не забуду, как вы уходили у меня на глазах, как я отравила тебя, дала яд отцу, Лейму, заколола Джея… — Элия замолчала, качнув головой.

— Прости, пожалуйста, ты же знаешь, я частенько веду себя как конченый идиот, ляпнул, не подумав, — даже не оскорбившись на «малыша», очень серьезно попросил Элегор и подошел к принцессе. Обыкновенно герцог терпеть не мог извиняться, но сейчас не извиниться не мог. Не столько потому, что понимал логически — виноват, но и потому, что чувствовал внутреннюю потребность принести извинения. Просто на секунду герцог представил, каково это было бы помочь уйти из миров Лейму, Кэлеру или той же Элии. Неуютно, горько и пусто стало на душе, в комок сжалось сердце.

Богиня внимательно посмотрела в виноватый серебристый туман глаз Элегора, кивнула и заметила:

— А вы стали взрослее, герцог. Умение признавать ошибки и отвечать за них — признак зрелости.

— Это ты и Лейм на меня так вредно влияете, — улыбнулся герцог с искренним облегчением.

Принцесса не стала злиться на совершенный проступок. Удивительно, но Элегор в эти мгновения даже не беспокоился о возможных сиюминутных последствиях обиды, о том, не решит ли богиня послав его в Лоуленд, оправиться в стан к Нрэну в одиночку. Все предстоящие забавы казались такими незначительными по сравнению с отношением принцессы к нему. И вовсе не потому, что леди Ведьма, коль верить карте безумного Либастьяна, хранящейся у Злата, была Джокером. Просто герцог вынуждено признался самому себе, что ее мнение о нем, как мудрой женщины и подруги, было важным.

Элия вернула мужчине улыбку и заметила:

— Не ошибается только тот, кто не живет. А уж о тебе такого не скажешь, авантюрист! Более полную идей, насыщенную сумасшедшими приключениями и энергичную жизнь представить себе сложно. Хотя, пожалуй, возможно, если заглянуть в ночной кошмар Источника Лоуленда.

— Не перехвали, зазнаюсь, — тряхнул головой герцог, ткнул ногой в подвергнувшуюся апгрейду, как сказал бы Лейм, дорожку и спросил: — А что дальше с этим делать думаешь? Вернешь домой или для начала кому-нибудь расскажешь?

— Нет, сдам Злату на хранение, пока мы с тобой гуляем в мирах, — решила богиня. — После возвращения в Лоуленд заберу, и пусть работает. Родичам знать ничего не следует во избежание лишних вопросов, дополнительных проверок на прочность, открытых провокаций и привлечения внимания Сил. На нас и так уже скоро вся иерархия Абсолюта косо поглядывать будет. Мне осталось только подцепить сверху свои контрольные чары.

— Чары? Опасаешься подвоха? — насторожился Элегор, в общем-то признавая за принцессой право на тайну. Положа руку на сердце, герцог не знал, как отреагирует даже друг Лейм на дорожку с дополнением в виде души врага и поклонника в одном лице. Что уж говорить про других принцев. К тому же разделять секрет с леди Ведьмой, зная, что никто другой об этом ведать не будет, оказалось ужасно приятно!

— Кальтис поклялся. Однако рамки клятвы не включали гарантий безопасности для моих непомерно вспыльчивых родных. Поэтому я внесу дополнения в охранные чары, которым дух, принесший обет верности, обязан будет подчиниться. Смотри, — пригласила Элия, занявшись наложением заклятья на дорожку для прихожей.

Отныне с любым врагом, вторгшимся с недобрыми намерениями в покои богини, Кальтис волен был поступать сообразно степени недобрых помыслов, как и предусматривали чары. Но родичей госпожи «цепной коврик» мог только обездвижить, целиком оставляя право карать или миловать принцессе.

Глава 9. Чудеса преображения

— Учитывая буйный нрав принцев и твой талант выводить их из себя — ограничение на воздействие весьма кстати, — иронично заметил Злат, проявляясь из малахитового тумана темным силуэтом прямо за спиной Элии. Причем, Элегор готов был спорить на Лиен, что именно за спиной принцессы Повелитель Межуровнья встал нарочно.

— Ты подслушивал? — заинтересовался бог.

— Я вел ПРИЕМ ПРИБЛИЖЕННЫХ, — принахмурив соболиные брови, надменно ответствовал Злат, не зная то ли ему хохотать над вопросом дерзкого мальчишки, то ли оскорбиться и повторить маневр Элии с затрещиной. Вот только от его кары вряд ли даже уникально живучий герцог смог бы оклематься так быстро, как от наказания принцессы, а потому Дракон Бездны снизошел до снисходительного пояснения: — Вы находитесь в моей резиденции, боги, все, что происходит здесь, свершается по воле моей, с моего одобрения или дозволения, ни один вздох, шаг или шепот не минуют моих ушей.

— Надоедает, наверное, массу демонической чуши фильтровать, — посочувствовал Элегор, ненавидевший сплетни, если конечно это не были сплетни самого высшего качества о королевской семье Лоуленда или набор феерически поданных слухов из уст принца Клайда. У Бога Сплетен любая чушь звучала, как бестселлер.

— Зато нам удобно, не надо вводить Повелителя Путей и Перекрестков в курс дела, — подумала прежде всего о выгоде Элия. Богиня давно подозревала о подобных способностях могущественного приятеля и сейчас лишь получила официальное подтверждение догадки.

Злат лишь усмехнулся такому нахальству. Богине Любви он прощал такое, чего не простил бы ни одному созданию в мирах и за их гранью, прощал не только потому, что красота Элии не оставила равнодушным его мрачное сердце. Более прелести тела манил Повелителя яркий огонь души богини, ее оригинальный, временами совершенно парадоксальный ум, впрочем, и на тело он смотрел не без удовольствия и не только смотрел. Богиня Любви способна была воспламенить огонь мужского желания одним взглядом, брошенным из-под бархата ресниц, дающим понять Злату насколько привлекательным его считают.

Тысячи лет он выбирал эффектные одеяния, руководствуясь лишь своим вкусом, для внушения благоговейного восторга тварям Межуровнья, отнюдь не чуждым ярких зрелищ. Теперь Злату было лестно одобрительное восхищение принцессы, рассматривавшей его многослойный наряд: черный с узорами-знаками темной зелени и насыщенного янтаря, дополненный тяжелой цепью, браслетами-наручами, поясом и налобным обручем черного золота с изумрудами.

— Значит, ты хочешь оставить мне эту вещицу, пока развлекаешься в мирах? — констатировал Дракон Бездны, приобнимая богиню. — И чем же ты будешь заниматься, моя дорогая, да еще в компании Сумасшедшего Лиенского?

Услышав свое неофициальное лоулендское звание из уст Повелителя Межуровнья, Элегор довольно ухмыльнулся и отсалютовал Злату.

— Сложно сказать однозначно, — протянула Элия, откинувшись в объятия Злата, как в стоячее кресло. — Могу только ответить, что намереваюсь делать: мистифицировать Нрэна, а заодно, если получится, разведать, чем таким интересным занялись демоны этого региона.

— Как всегда максимум пользы для Мироздания и Лоуленда при соблюдении личной выгоды и удовольствия. Для этого тебе нужны личины работы Туолиса? — резюмировал Повелитель, склонив голову и обдавая горячим дыханием шею принцессы.

— Совершенно верно, мой дорогой лорд, вот только пока твой архонг, так некстати усланный куда-то в Бездну, не прибыл, мы вынуждены развлекаться играми с другими демонами в Межуровнье, — потершись щекой о лицо Злата, промурлыкала принцесса.

— Впрочем, вы и из игр извлекли немалую пользу, — хмыкнул Дракон Бездны, — а Туолис будет в резиденции через несколько минут. Я открою ему врата в залу арадов, дабы вы могли обратиться с просьбой.

— Благодарю, — улыбнулась Элия и, вытянув откуда-то серебряный обруч с одним из самых великолепных сапфиров, какие только видел Элегор, водрузила его на голову.

— Знакомый камень, — заметил герцог.

Кажется, богиня основательно приготовилась к встрече с архонгом арадов, прихватив знак симпатии и высокой милости — камень пропуск, подаренный Туолисом Богине Любви в их первую встречу. Второе свидание на осеннем балу, свидетелем которого был Элегор, и ради коего паук принял облик бога-мужчины, закончилось более драматично. Взбесившийся Лейм едва не прикончил паука-демона и основательно поцапался со Златом, явившимся на защиту подданного. Виделась ли богиня с Туолисом в третий раз, о том герцог не знал. Впрочем, паук, каким бы демоном он ни был, оставался созданием мужского пола, а значит, Элегор ничуточки не сомневался, леди Ведьма заставит его делать именно то, что нужно ей. В данном случае желания Элии и герцога полностью совпадали.

Будь на месте паука-демона какой-нибудь хорошо знакомый бедолага, Элегор, может, и возмутился бы, но не насчет Туолиса и не в этот раз. Проблема двойных стандартов ничуть не беспокоила бога.

Злат не стал водить посетителей по многочисленным помещениям резиденции. Точно их количество ни разу не подсчитывалось ни самим Повелителем (зачем?), ни его слугами (кто бы позволил?), да и вряд ли могло быть подсчитано в силу постоянной изменчивости самой обители Владыки Бездны. Резиденция не только обладала собственными пространственными категориями, но и распоряжалась ими, не сообразуясь ни с какими логическими закономерностями, кроме прихоти Повелителя. Несколько шагов в изумрудном тумане и вот уже трое ступили в совершенно иное пространство. Никакого марева, дымки или иной субстанции, долженствующей скрывать роскошный интерьер залы или его отсутствие, здесь не водилось. Бледно-голубой тончайшей с виду тканью были обтянуты стены, или не разберешь, сама ткань была стенами. Симметрично ограненные плитки сотен черно-синих оттенков, каждая из которых чем-нибудь да отличалась от всех остальных, служили полом. Потолок из мерцающей нежным перламутром завесы, изгибающейся мягкими волнами, изливал приятный глазу свет. Уже знакомая с техникой ткачества арадов и их талантами в обработке камней Элия готова была поспорить, все убранство зала — плитка и ткани — выполнено лапами искуснейших демонов-пауков. Богине тут же захотелось выпросить несколько десятков метров светящегося шелка для нового оформления гостиной в Лоуленде.

Словно специально синхронизировав свое появление с визитом просителей и Повелителя, в зале, не имевшей видимых дверей, окон, люков и иных больших и малых отверстий, бесшумно возник Туолис, архонг арадов — гигантский паук в черной, мрачно проблескивающей броне, покрытой тягучим смертоносным ядом. Голова прекрасного эльфа венчала этот худший ночной кошмар арахнофоба, проявившийся на светлом фоне стены.

— Туолис! Прекрасный день, как я рада тебя видеть! — с искренней симпатией в голосе воскликнула принцесса, только что не бросилась к чудищу и не расцеловала его угольно-черное, когтисто-шипастое, чешуйчатое тело.

— Дивная богиня, твои слова — песня для моих ушей, а лик — отрада для глаз, — рассыпался в ответных комплиментах архонг пауков-демонов, складывая чудовищные лапы таким образом, чтобы оказаться пониже и приблизить к Элии лицо. Громадное тело двигалось на удивление грациозно.

Музыкальный голос тоже никак не вязался с обликом монстра. Он был столь завораживающе прекрасен, что герцог моментально вспомнил о том, как в первую их встречу Туолис общался с богами исключительно поскрипыванием чешуек, а Повелитель Межуровнья исполнял скромную роль переводчика на этом празднике жизни вовсе не по сиюминутной прихоти.

Голос паука-арада не случайно был столь чудесен. Песнями демоны завлекали жертвы в свои тенета из шелковой нити, и столь велико было притяжение чудных голосов, что сопротивляться им не было никакой возможности. Даже зная о неминуемой смерти, очарованная добыча не в силах была ничего изменить и покорно шла на заклание. Во всяком случае, считалось именно так. Элегор же хоть наслаждался этим звучанием демонической красоты, слушал отстраненно, не испытывая ни малейшей самоубийственной тяги броситься на поиски паутины или пообниматься с ее творцом.

— Я смотрю, переводчик тебе более не понадобится, — хмыкнул Злат. По безразлично-саркастической привычной маске его невозможно было догадаться об истинных чувствах. То ли мужчина досадовал на слишком быстрое сближение богов и демона, то ли считал это само собой разумеющимся.

— Благодарю, Повелитель, ты прав, не понадобится, ибо прекрасная богиня носит знак моей защиты, а бог уже изведал нежности паутины. Мой голос не заворожит их без нужды, — довольно согласился Туолис, добровольно раскрывая перед лоулендцами один из секретов арадов. Впрочем, никакой особой пользы из информации враги демонов извлечь все равно не смогли бы. Камень-дар, отобранный у принцессы силой, превратился бы в бесполезную драгоценную побрякушку, а вымазаться в жидкой паутине однажды и не стать трапезой паука тоже было задачкой не из легких.

— В таком случае, дальше ты справишься и сама, дорогая, развлекайся, — небрежно промолвил Злат, обращаясь к Элии. — Я же вернусь к скучным заботам Повелителя Межуровнья, а между делом позабочусь и о твоем коврике… на одном условии.

— Что пожелает мой лорд? — поинтересовалась богиня, соблюдая этикетную вежливость в присутствии подданного Дракона Бездны.

— Когда придете за ковриком, расскажете, какую кашу в мирах вам удалось заварить на пару, — теперь уже откровенно осклабился Злат, пряча за иронией толику зависти к забавам богов. Почему-то Повелитель не сомневался, что парочке друзей будет весело. Элегор и Элия, какой бы неприглядной физиономией ни обернулась к ним коварная судьба, умели смеяться над собой и над ней, даже в самой мрачной ситуации находя повод для шутки и оборачивая зловещий лик реальности в шутовскую усмешку. Теперь Злат как хранитель наиболее полной коллекции карт Колоды Либастьяна, понимал, почему богам это удается с такой легкостью. Такова была суть Джокеров!

Дракон Бездны исчез, шагнув во взметнувшуюся крылатым плащом черную тень, и оставил паука-демона наедине с богами. Элегор метнул приглашающий взгляд на принцессу, предлагая ей начинать торжественный ритуал уговаривания паука. Он, конечно, мог бы попробовать сам, да вот за результат опасался. Элию же считали желанной хм…. собеседницей практически все особи условно мужского пола и, бог готов был спорить, улыбочке и сладкому голосу богини арад порадуется больше, чем самому вежливому приветствию герцога Лиенского.

— Туолис, обращаемся к тебе, как к лучшему из создателей личин! — не стала юлить принцесса. — Мы просим воссоздать два облика по образцам для меня и Элегора. Поможешь?

— С удовольствием, богиня, — нежно промурлыкал арад, словно был не пауком, а здоровенным котом, которому чесали за ушком. — Покажи мне, в какие обличья вы желаете облачиться.

— Конечно, смотри, но прежде ответь, чем мы сможем отблагодарить тебя за услугу? — спросила принцесса, вызывая иллюзорный облик чернокудрой Ли и оставляя за герцогом право сотворения иллюзии брата киалонки.

«Вот демоны» — только сейчас дошло до Элегора, что на сей раз паук не исполняет приказ Повелителя, а оказывает услугу богам и рассчитывает на ее оплату. Впрочем, принцессу вопрос долга сильно не беспокоил, иначе она бы дождалась ответа Туолиса прежде, чем показывать иллюзию.

— У вас интересно: красивая музыка, одеяния, запахи, вкусы. В Межуровнье нет ничего подобного. Мне было весело на балу, пока твой странный родственник не напал без ритуала-вызова. Я хочу снова прийти в миры. Ты покажешь мне что-нибудь любопытное? — умильно склонил голову набок демон.

— С радостью, — Элия улыбнулась немного наивному любопытству арада, так не вязавшемуся с монструозным обличьем. — И на этот раз постараюсь, чтобы мои странные родственники не помешали исполнению обещания.

Обрадованный Туолис аж затанцевал на кончиках когтей, а Элегор не без усилия подавил вполне закономерное желание отодвинуться подальше от отплясывающего арада. Одна капля яда, сорвавшегося с панциря паука, была способна прожечь насквозь тело бога. Этот монстр совсем не походил на очаровательного мохнатого паучка, которого герцог когда-то в детстве мечтал завести в качестве домашнего питомца.

Совершив несколько сумасшедших па, к счастью обошедшихся без жертв, архонг арадов вновь застыл черной громадиной в неподвижности, более соответствующей имиджу чудовища, и приступил к исполнению просьбы принцессы. Внимательно осмотрев пару иллюзий, отражавших до мельчайших подробностей и телесный облик и тонкую структуру Туолис начал творить. Магия паутины арадов должна была воссоздать обличье, неотличимое от истинного вида для любого, самого искушенного взора, даже взора магического. Собственно коконом паутины облекался и сам арад, когда выходил в миры.

Элегор уже испытал на себе действие паутины демона-паука, поэтому с малость злорадным любопытством приготовился следить за тем, как водружают личину на леди Ведьму. Но едва герцог обернулся к принцессе, как архонг неуловимо быстрым движением метнул нечто в его сторону. Белая, чуть щиплющая кожу масса залепила все лицо бога. Проклятый демон решил начать операцию с него! Наверное, вид по шею в белой дряни был дурацким, во всяком случае, Элия тихо хихикнула.

Заклинаний архонг не использовал. Магия была в природе самой субстанции паутины и желании паука-демона. Ювелирные касания тончайших чешуек на лапах придавали изначально аморфной массе, покрывшей лица и руки богов цвет и форму. Не более получаса трудился Туолис над личинами, и вот уже вместо Элии и Элегора, прибегнувшим к собственным силам лишь для незначительной трансформации костяка, в зале стояли симпатичная молоденькая брюнетка и стройный, будто тополек, юноша с вдохновенно-проказливым, угловатым лицом. Звездные наборы создали одежду, повторяющую одеяния киалонцев.

Иллюзорное зеркало, привычно сотворенное принцессой (кому как не женщине специализироваться на чарах такого рода), явило богам новые обличия во всей красе. Туолису осталось лишь довольно жмуриться и вздымать чешуйки у когтей, принимая восхищенные похвалы своему искусству, на которые не поскупилась Элия. Пара глотков настойки пересмешника вкупе с воспроизведением голосов призраков довершили процесс преображения. Доработанная Эйраном настойка давала эффект, длящийся не пару суток, а пол луны, по прошествии срока, коль путешествие затянется, никто не мешал богам повторить прием зелья.

— Пора в путь, сестренка? — звонким, еще ломающимся голосом осведомился герцог у принцессы, заранее пробуя именовать принцессу в нужном ключе.

— Отправляемся, как только откроем врата и выберемся из Межуровнья, братец, — согласилась Элия бархатным контральто, весьма шедшим к новому облику.

— Куда для начала? — Гор горел жаждой приключений, но посоветоваться с Богиней Логики все-таки сподобился.

— В конец, — задумчиво улыбнулась Элия. — Думаю, нам нужно начать путь в том краю, где завершилась дорога киалонцев.

— Логично, — не мог не признать герцог. — Пошли искать залу с окошками-порталами и просить Злата распахнуть нам дверку?

— Пройдите через завесы арадов, — предложил Туолис и невообразимо изящно для такого громадного создания указал одной из лап в сторону шелковых тканей-стен. — Вы окажетесь там, где пожелаете.

— Воистину, ваша магия удивительна, мы благодарны за разрешение воспользоваться ее плодами, — восхитилась принцесса, не удержавшись от соблазна бросить последний алчный взгляд на светящиеся полотнища потолка.

Элегор был готов спорить, при следующей встрече любезный арад непременно завалит богиню тканью такого толка, если Злат, коль он и впрямь слышит и видит все в Межуровнье, не поспеет раньше.

Глава 10. Скалистый Источник Безумия

Рука об руку двое шагнули к голубым завесам и перенеслись в ночную темень леса, того самого, где трагически закончили путь юные лордесса и лорд Киалона.

«Хвойник», — сразу определил Элегор, вдохнув терпкий аромат летнего леса еще до того, как, не успев переключиться на ночное зрение, споткнулся о предательски высунувшийся корень сосны и приложился скулой о ствол. Ладно хоть драгоценный лук не пострадал. Судя по крепкому словцу и шуму, Леди Ведьма приземлилась где-то рядом и столь же успешно.

С небольшой заминкой от дополнительных цветных «линз» из паутины Туолиса, зрение явило принцессу, потирающую колено и выпутывающую из конского хвоста волос сухую колючую ветку. То ли смеясь над неуклюжестью богов, то ли приветствуя их, где-то высоко в ветвях ухнула сова. Элегор запрокинул голову, выискивая насмешницу — темный ушастый силуэт в ветвях. Плотные облака одеялом кутали небо, не давая звездам даже украдкой взглянуть на землю.

— Какие мы молодцы, — прервав астрономические и метеорологические наблюдения «названного братца», цокнула языком Элия, оценив себя и спутника, успевшего починить скулу и изгваздать куртку в древесной смоле.

— Хорошие личины? — предположил бог мотив похвальбы.

— Угу, блеск, — рассмеялась принцесса, перевязывая заново волосы. — Всего пару минут как в лесу, а мы успели извазюкаться, точно несколько суток по буеракам лазили.

— Повезло! — ухмыльнулся в ответ Элегор и поинтересовался: — Ночуем здесь, или ищем Источник?

— Голосую за поиски, — попинав носком мягкого сапожка сплетение жестких корней, лишь слегка припорошенное прошлогодней опавшей хвоей, твердо заявила Элия.

Получив вместе с матрицами личностей киалонцев их воспоминаниями, боги знали о прототипах все, начиная от первых детских шагов и заканчивая последним вздохом на алтаре демонов. Для поддержания легенды, способной вынести самую искусную проверку не только людей, но даже богов и Сил, лоулендцы решили начать путь с визита к Скалистому Источнику Безумия, как его именовали выпускники Умбарийской Академии — Ли и Дин. Именно на дороге к нему киалонцы и сгинули.

Вернее, начали боги с поиска пути к вышеозначенному месту Сил, носившему столь романтичное название, мгновенно прельстившее Элегора. «Омовение в водах» Источника великолепно способствовало стиранию следов всех прочих энергий, неизбежно налипающих на нематериальные оболочки при перемещении между мирами подобно грязи на обувь. Да и использование силы местного Источника для творения заклинаний вместо скупки разномастных амулетов или постоянной трансформации личной силы в идентичную киалонской, было бы весьма удобно для богов. Подробностей о самом Источнике ни лоулендцам (мало ли в мирах разномастных Сил, что же каждую в перечень заносить?), ни Дину и Ли известно не было. Багаж знаний молодежи ограничивались лишь названием и смутными слухами о том, что Источник принимает отнюдь не всякого, да и добраться до него ой как не просто, легче в пути сгинуть.

Люд в таверне «Расщелина» на Дороге Миров, у леса близ предгорий Чиерехонга, когда киалонцы принялись выспрашивать дорогу к Скалистому Источнику Безумия, в открытую вылупился на них, как на чокнутых. Хозяин, массивный, молчаливый и неповоротливый, словно тролль, подавая заказанный обед, выставил пару кружек дармового эля да буркнул: «За упокой душ». Впрочем, направление юным безумцам, оставившим в трактире весь багаж для сохранности, указали: строго на запад, через лес, в сторону гор.

Будь на месте парочки путешественников Элия и Элегор, они бы выжали из местных сплетников все, что те знали или полагали, что знают об Источнике. Но юные маги были молоды, чересчур уверенны в своих силах, а потому не озаботились дополнительным собором информации.

Они, еще не ступив под сень огромного леса, чуяли отдаленное притяжение силы, словно прохладный ветерок, разгоняющий застоявшийся летний зной и были уверены в успехе, как бывают уверены только молодые идеалисты, не знавшие серьезных разочарований. «Ветерок силы» с продвижением вглубь леса мало-помалу крепчал, Ли и Дин так шумно радовались своему открытию и спешили к ему навстречу, что утратили всякую осторожность и угодили в ловушку демонов.

Боги, разумеется, тоже уловили веяние силы и были приятно удивлены: Для заурядного Источника одного из миров близ грани этот оказался исключительно силен. Даже излучение его не походило на типично теплый, как парное молоко ребсов, ручеек, оно напоминало скорее бурный горный поток, где вместе с водой кружатся колкие льдинки.

— К Источнику, так к Источнику, — оптимистично согласился Элегор с выбором Элии и сноровисто заскользил между деревьев в направлении, подсказанном магическим чутьем. — Даже если он нас наотрез откажется принять, с пользой проведем время, достигая новых вершин в искусстве маскировки.

— Да уж, одного взгляда на тебя, братец, хватит, чтобы поверить, все эти дни мы плутали по лесу, распугивая охотников, лосей, волков, медведей и сосны. Особенно жалко их, бедняжек. Убежать с дороги не успевали, — прыснула принцесса.

— Для пущей убедительности можно вывалять в хвое и смоле твой замечательный хвост, сестренка, — ухмыльнулся Элегор, безнадежно пытаясь оттереть с руки липкую прародительницу янтаря и подавляя проказливое желание дернуть Элию за волосы. — Тогда нам сразу поверят, что все эти трое суток, — герцог сверил внутренние часы с памятью матрицы Дина, — мы искали Источник, а потом обратную дорогу к трактиру.

— Обойдемся без крайностей, — строго велела богиня, ткнув герцога в спину острым ноготком. — Но если уж тебя, во имя маскировки так тянет перепачкаться в чиерехонгской грязи, братец, то скажи прямо. Как выберемся из леса, я с удовольствием исполню столь невинное желание родственника и спихну тебя в самую большую выгребную яму, какую только смогу обнаружить.

— Какая ты великодушная, — расчувствовался мужчина, — право слово, я даже не могу выбрать, кто более добр и отзывчив: принцесса Элия или лордесса Лиессоль.

— Мы обе очень стараемся, — скромно заверила герцога богиня.

Элегор подавил смешок, и некоторое время, боги двигались в молчании, поддерживая довольно хороший темп. Благодаря доле эльфийской крови герцог чувствовал лес и выбирал наиболее удобный путь среди здоровенных сосен и негустого подлеска. Мужчина почти бежал. Знакомая не понаслышке с обычным темпом продвижения эльфов по пересеченной местности, богиня не отставала. Резко затормозили они оба примерно через полчаса, преодолев расстояние, на какое обычному путнику могла потребоваться треть дня. Причем остановились боги вовсе не для того, чтобы перевести дух. Под высокими деревьями среди мирной ночной тени обоих захлестнуло неприятное чувство, какое бывает там, где совершилось нечто, грубо нарушившее гармонию мира.

— Брр, — передернула плечами Элия. — Вот тут-то и попались наши друзья в ловушку.

— Она еще действует? — доверяя леди Ведьме в вопросах демонологии, уточнил герцог.

Сам занялся внимательным изучением изрядно покалеченного участка леса. Вокруг были поломанные, измятые, словно облитые кислотой кусты, порыжевшая трава, испятнанная черными проплешинами и деревья, плачущие смолой из открытых ран содранной коры. «Разъело демонской кровью», — догадался бог, мысленно представляя разыгравшийся короткий жаркий бой.

— Ловушки больше нет. Мы ловим лишь отголоски чар, сотворенных на насильственно забранной крови. Мерзкое ощущение растянутой и вновь схлопнутой ткани Мироздания. Отсюда обратной петлей были притянуты даже останки полегших демонов, — поморщилась принцесса, осторожно, будто опасалась вляпаться в невидимую грязь, обходя оскверненный участок леса. — Западня была выполнена мастерски. Чары завязаны на чары, плюс заклятье маскировки. Пока ребята не попались на удочку, ловушка почти ничем не выделялась на общемагическом фоне мира. Да и теперь из нее много не выдоишь. Все, что могло случиться, уже произошло. Пошли дальше.

Элегор снова возглавил марш-бросок. Очень скоро подлесок стал значительно выше и гуще, появилась какая-то липкая, цепляющаяся за одежду растительная дрянь. Принцесса мысленно поблагодарила Ли за привычку к походной одежде. Девушка подобно брату предпочитала практичные брюки из плотной ткани, рубашку и удобные сапожки. Длиннополый темно-синий камзол, кроем чуть напоминающий короткое верхнее платье, был единственной уступкой женской моде. Надо отметить, на фигуристой лордессе такая одежда сидела и смотрелась очень мило, да и защищала от невзгод путешествия преотлично.

Подладившись к манере движения спутника, Элия снова вошла в привычный ритм. Ночное зрение помогало избегать непреодолимых препятствий. Дикие звери то ли охотились где-то в другой стороне, то ли в отличие от безумных лоулендцев предпочитали ночью спать, а не охотиться.

Зато, не давая путникам скучать, мир начал откалывать новые фокусы. Мощное излучение ледяного потока энергии перестало быть четко направленным. Если сравнивать его с рекой, та словно разделилась на несколько ручейков, бегущих в разные направления, закручивающихся в вихри-запруды, способные сбить с толку даже весьма неплохо подготовленного, но не слишком внимательного мага-следопыта и увести неизвестно куда.

— Вот чудит, — на ходу кивнул Элегор, имея ввиду энергетический вихрь причудливой конфигурации.

— Каждый защищается от непрошеных гостей, как может, — наставительно ответила богиня и прибавила, имея в виду избалованный опекой королевской семьи Источник Лоуленда: — Не всем же вокруг грота заборы воздвигают и ядовитые насаждения разводят.

— Нас-то он с пути не собьет, — самодовольно ухмыльнулся Элегор.

— Да от вас и ядовитые заросли с магической оградой — хреновая защита, — хихикнула принцесса, на память пришли детские выходки герцога.

— Смотри, перехвалишь, зазнаюсь, — отводя с дороги подруги несколько вероломно-хлестких веток с длинными шипами меж широких листьев, обронил мужчина.

— Ничего, если зазнаешься, попрошу младшего кузена прочесть лекцию о сравнительных достоинствах маги-технологий, сразу ощутишь острый приступ умственной неполноценности, — находчиво пообещала Элия.

— Неужто ты во всем этом разбираешься? — удивился Элегор, готовый поверить насчет богини и не в такие очевидности-невероятности.

— Нет, конечно. Знать все невозможно. Достаточно знать лишь источник, владеющий информацией и использовать его по мере необходимости, — откликнулась практичная принцесса.

— Вся ты в этом! Использовать, — заметил герцог с циничной ухмылкой, возвращаясь к старому, периодически уже который год возникающему меж друзьями спору. — Искусство, возведенное в ранг совершенства! Вот и с призраками киалонцев так! Бедные детишки, сначала их обманули демоны, потом провела Богиня Любви и Логики.

— А с чего ты взял, что я их обманула? — искренне удивилась принцесса, чуть замедлив продвижение. — Мы совершили более чем выгодный обмен. Нам — их память и проблемы, им — освобождение из узилища Прорицателя Рока и препоручение Служителю Смерти. Да и к демонам, очень может статься, придется приглядеться повнимательнее. Но пока меня занимает иное!

— Например? — Элегор настроился на какое-нибудь увлекательное откровение.

— Как отцепить эту мерзость с брюк, — в сердцах выпалила Элия, борясь с каким-то паскудным липучим вьюнком романтичной нежно-голубой расцветки, и хваткой бульдога, намертво обвившимся вокруг сапога и левой ноги. Похоже, растение намеревалось обосноваться на избранном месте всерьез и надолго, не считаясь с частным мнением владелицы конечности.

— Да, сразу видно, не эльфийской ты крови, — ухмыльнулся герцог, возвращаясь по своим следам и ловко освобождая богиню их цепких объятий растения. Под его пальцами голубой упрямец мигом отставал от одежды.

— Сейчас кто-то дошутится, явлю вампирскую, — мстительно пообещала принцесса в качестве благодарности за спасение.

— Я жилистый, костлявый и вообще не вкусный, — ретиво отозвался герцог на подначку.

— Ну… это смотря на чей вкус, — протянула принцесса, окидывая Элегора задумчивым взором рабовладельца, прикидывающего в каком захолустье удастся сбыть с наибольшей выгодой отбракованный товар.

— Не нравится мне твой взгляд, — хмыкнул бог, нутром чуя, подруга имеет в виду какую-то подлянку.

— А поэты говорят иное, — наставительно возразила Элия, искусно разыгрывая обиду.

— Ха, нашла, кому верить, они соврут — недорого возьмут! — фыркнул герцог и с удивлением заметил блуждающую на губах богини довольную улыбку.

Леди Ведьма от души наслаждалась пикировкой и «комплиментами». Впрочем, сообразил Лиенский, хвалебные оды у нее, небось, уже на зубах навязли. Если все время лопать медовые сласти, очень скоро до смерти захочется перченых сухарей.

Обмениваясь шуточками в столь же милом практически семейном духе (правда, большую часть диалога боги в конспиративных целях вели мысленно), путешественники двигались через густой сосняк. Высоченные деревья и ночная темнота не способствовали оптимальному обзору, однако, напряжение в икроножных мышцах отчетливо давало понять: идущие неуклонно поднимаются по пологому склону. Лес, несмотря на плотный подлесок, оказался удивительно чистым, без сырых буреломов с разлагающимися старыми стволами, характерных для чащоб. Эльфов, дриад и иных лесных созданий в Чиерехонге не проживало, значит, о поддержании биогеоценоза в идеально здоровом состоянии заботился Источник, или вернее, таково было следствие разлитой в окрестностях чистой силы.

Лоулендцы шли всю ночь в хорошем темпе и, когда розовая пенка рассвета окрасила небо, лес поредел. Звериная тропка, временно совпавшая с маршрутом, стала все более забирать вверх, в предгорья, да и камней, выворачивающих угловатые бока из подстилки, ощутимо прибавилось. Впрочем, ориентироваться было по-прежнему трудно, а уж добраться до Источника по одной устной наводке «через лес на запад в сторону гор», даже прибегнув к помощи магии, было почти невозможно. Некоторый шанс оставался лишь у счастливчиков, благословленных Силами Удачи, обладателей врожденного чувства направления или практичных владельцев немагического прибора его заменяющего, способного работать в непосредственной близости к магическим источникам.

Впрочем, боги, не относящиеся ни к какой из вышеперечисленных категорий, тоже полагали возможным достижение цели в силу способности выделить из ложных потоков силы истинное направление и следовать ему. Доказательством правоты лоулендцев служило нарастающее с каждым шагом ощущение близости Источника, правда, касательно места его дислокации искателям оставалось только гадать и надеяться, что не придется штурмовать самую высокую скалу Чиерехонга. Относительно удобства расположения мнения стационарных Источников Сил и созданий из плоти, передвигающихся на двух ногах, совпадали чрезвычайно редко.

Вот сравнительно густой лес, словно наткнувшись на невидимую преграду, резко оборвался, продолжившись каменистой, без единой травинки площадкой, с которой открывался великолепный вид на горы, нежащиеся в отступающем рассветном тумане.

Энергия, звенящая в воздухе туго натянутой тетивой лука, вибрирующая отдаленным гулом землетрясения в камнях, пронизывающая тела струями ледяного кипятка (так, опустив замерзшие руки в воду, не сразу понимаешь: холодна или горяча вода) указывала на то, что боги прибыли на нужное место. Скалистый Источник Безумия был рядом.

Не сговариваясь, лоулендцы приблизились к краю уступа и глянули вниз. Мощью кипящей магмы из самого жерла громадного вулкана пахнуло в лицо. Гигантский вихрь силы неустанно скользил между выглаженными до зеркального блеска вертикальными поверхностями скал, словно огромный змей, свивающий бесконечные кольца в круге вечного движения, пожирающего себя и возрождающегося вновь. Далеко, в нескольких сотнях метрах внизу белели на серо-стальных, острых, будто специально заточенных камнях изломанные кости. Анатомических познаний богов вполне хватало, чтобы определить принадлежность останков к нескольким десяткам видов разумных созданий.

— Идиллический вид, — хмыкнул Элегор.

— Мило, простенько и со вкусом, — так же на волне мысленной речи хладнокровно согласилась принцесса. Чтобы напугать сестру Бога Войны и подружку Повелителя Межуровнья нескольких косточек было маловато. — Вместо вывески «Не беспокоить. Посторонним вход воспрещен». Только что-то останков немного.

— А он, небось, от лишнего периодически избавляется, чтобы эстетику места не портить, — догадался герцог и предложил вслух:

— Прыгаем?

Поскольку Источник демонстративно игнорировал посетителей, то ли и впрямь не замечал, то ли такова была его типичная тактика, Элегор не видел иного пути быстро привлечь внимание и добиться реакции не традиционной (превращения в часть композиции «скелеты на скалах»), а желаемой (принятия в воды). Кости неудачников, не выдержавших испытания силой или отвергнутых, никогда не останавливали рискового мужчину. Сигануть со скалы в потоки силы представлялось ему стоящей авантюрой.

— Да, — изобразив секундное колебание юной девушки перед умопомрачительной высотой, согласилась Лиессоль с братом и прибавила уже мысленно: — В случае чего, воспользуемся левитацией.

Не тратя больше времени на пустую болтовню, парочка взялась за руки и прыгнула прямо в расщелину, навстречу бесконечному кружению грозной силы. Впрочем, применять заклинания не пришлось. Где-то на середине пути падение киалонской парочки прекратилось, резко трансформировавшись в парение вместе с потоками энергии. Подхваченные мощным движением энергии Сил, боги услыхали вопрос. К прохладно отстраненным типичным для созданий нематериальных интонациям примешивались отчетливые ворчливые нотки и толика любопытства:

— Вы просто самоубийцы или явились с покорнейшей мольбой об омовении в Источнике?

— Вообще-то второе, — согласился герцог, вертя головой по сторонам, глазея на текучий светло-серый, почти бесцветный проблеск энергетической субстанции Источника. Казалось ли так, или пространство в самом деле искажалось, только скальные стены, дно пропасти и небо виделись невообразимо, недостижимо далекими.

— Тогда почему же вы не обратились как должно, согласно ритуалу? — вопросили Силы, то ли сердясь, то ли пытаясь рассердиться.

— А смысл? — удивился Элегор.

— Многие из тех, кто там отдыхает, — Элия махнула рукой вниз храбро прижмурившись, — все, как заведено, делали?

— Все, — с гордым достоинством признал Источник, пока не понимая, куда клонят смертные. Логика живых не всегда была доступна Силам, хотя они очень старались делать вид, что понимают ее.

— Чувствуется, им это здорово помогло, — по-мальчишечьи ухмыльнулся герцог.

— Вот поэтому мы и решили действовать без ритуала. По крайней мере, тем самым обратили на себя твое внимание! — терпеливо объяснила принцесса. — Мы рассудили, если вас, Силы, именуют Скалистый Источник Безумия, то ищущим благословения, дабы иметь хоть один шанс быть принятыми, надо вести себя безрассудно!

— Хм… Вы, киалонцы, храбры. Сумасбродно храбры. Вы не боитесь смерти и неведомого, даже Сил, вы изобретательны и находчивы. Души чисты. Возможно, именно такие как вы мне и нужны! — считывая информацию с выставленных для демонстрации матриц Дина и Ли, задумались Силы. Даже движение потоков энергии несколько замедлилось. — Правда, вы очень юны и неопытны, однако, это может обернуться как достоинством, так и недостатком. Все зависит от ситуации. Что ж, да будет так! Решено! Вы станете моими избранниками! В ближайших мирах снова неспокойно, они изменились, сдвинулись по осям, я уже не могу отследить натяжение и гармонии нитей отсюда. Вы, юная целительница и маг-воин, станете моими глазами в мирах!

Похоже, длительное молчание отучило Силы отличать сказанное вслух от подуманного. Во всяком случае, боги получили возможность отследить ход мыслей и мотивы Скалистого Источника Безумия. А потом Элию и герцога с новой силой подхватили потоки энергии. В кружении бездонного омута начался священный ритуал посвящения, приобщения живых к мощи Источника, изменение тонких структур, их настройка на восприятие и взаимодействие с Силами, позволяющее заимствовать энергию для творения магии и обращаться за помощью в час нужды. Это было похоже на плавание в штормовом море. Потоки жара и холода поочередно и одновременно захлестывали богов, вплетая частицы силы Источника в личные силы лоулендцев, образуя нерушимые связи. Время, как и пространство, исказилось. Прошла ли вечность или миг, не смогли бы сказать ни Элегор, ни принцесса. Но в какой-то момент все закончилось. Источник в последний раз окатил прошедших инициацию чистым водопадом своей силы и аккуратно, почти бережно поставил избранников на уступ.

— Спасибо, это было здорово, — действуя в духе матрицы Дина и от себя лично бодро выпалил Элегор, чуть ли не подскакивая на месте как мячик, таким свежим и сильным он себя чувствовал.

— О да, — согласилась с братом Ли.

— Здорово? — хмыкнул Источник, прибавил тише «Пожалуй, я не ошибся в выборе», и оповестил избранников: — Обыкновенно принявшие омовение в моих потоках беспробудно спят несколько суток, восстанавливая физические силы.

— Киалонцы — крепкий народ, — гордо заявил герцог.

— Думаю, спят те, кто хотя бы поначалу борется с силой, к которой должен приобщиться. Если принимать ее в себя, а не противится, усталости не будет, — оправляя растрепавшийся хвост волос, пояснила Элия. — Таковы правила работы с любой дружественной энергией. Нас еще в Академии учили!

— Не только храбры и находчивы, но и умны, — Скалистый Источник Безумия был явно доволен. — Вы, избранники, подходите для назначенной миссии.

— Прямо сейчас? А мы собирались сначала добраться до Киалона, тетя ждет нас домой и волнуется! — заикнулась Элия, не то чтобы бурно протестуя, но пытаясь продемонстрировать толику благоразумия, положенного лордессе, подающей пример младшему брату. Правда, вразрез с внешним проявлением сего разумного чувства шли азартно поблескивающие глаза красавицы.

— Ваш путь завершится на Киалоне, избранники, — торжественно объявил Источник, принявшийся деловито распоряжаться принятыми новичками, как своей собственностью. — Станет он не просто дорогой домой, но паломничеством по священным местам миров! Такова воля моя, ибо так должно!

Ненавидевший с детства слова «должно» и «велю», Элегор напружинился, испытывая внутренний протест и гадая, не обернулось ли новой проблемой их невинное желание обзавестись маскировкой понадежнее.

— Нынче в мирах неспокойно, поговаривают, рыщут демоны и темные твари. Вы полагаете, о Силы, мы справимся, если придется выдержать бой? — уточнила принцесса. Именно ей, а не жаждущему опасностей брату, вновь в силу женской природы надлежало выражать разумные опасения.

— Одни — возможно и нет, вам нужна надежная защита! — справедливо признал Источник, демонстрируя толику рационализма. — Я позабочусь об этом, а пока отберите деньги, камни, защитную амуницию и оружие, все, что понадобится в пути.

Поток силы снова подхватил богов, в гладкой скале где-то в середине отвесной стены по левую сторону от парящих подобно горным орлам богов распахнулся сравнительно небольшой — всего в три человеческих роста в высоту и пару в ширину — зев пещеры. Своды ее и пол были отполированы столь же гладко, как и наружные поверхности, вот только их едва можно было разглядеть под грудами богатств. Нет, скорее внутренности пещеры напоминали склад рачительного завхоза, пусть и набитый почти до отказа, где каждая вещь не валяется, как попало, а занимает свое, предназначенное место.

Сказано подобрать вещи в дорогу, значит, так тому и быть. В конце концов, кто такие киалонцы, чтобы противиться благоразумному желанию Источника снабдить их качественной амуницией и прочими сопутствующими мелочами?

Путники позаимствовали из ближайшего вежливо откинувшего крышку сундука по паре тугих поясных кошелей с монетами разных миров и разного достоинства, да по одному вместительному мешочку с россыпью камней отличного качества и огранки, высоко ценимых в регионе.

Во втором коробе, подставившем свое нутро, оказались эльфийские кольчуги из живого металла, лишь чуть менее дорогого, чем тот, что использовали в Темном и Белом Рыцарских Братствах для изготовления полных доспехов. Надетые прямо на голое тело, они согревали как теплая рубашка, нигде не давили, не натирали, сходу подлаживаясь под комплекцию носителя, и замечательно защищали. Волшебные кольчуги не только блокировали удар стрелы или меча, но и значительно гасили его силу.

Выудив из матриц прототипов сведения об их предпочтениях в оружии, Источник позаботился и об этом. Элегор-Дин получил колчан, налагающий на стрелы заклятья нескольких видов. Бесценная штуковина в борьбе с темными тварями! Лук же под стать такому артефакту у герцога имелся свой. Легкую саблю точно по руке, как раз для стремительного стиля боя, практикуемого Дином, и огнеупорные перчатки для обожаемых фаерболов. Элии достался гибкий клинок с односторонней заточкой, стилет — идеальное тайное оружие женщин и духовая трубочка с набором ядовитых игл, каковыми малышка Ли баловалась с детства.

Даже боги были вынуждены признать: где бы ни собрал свои богатства Скалистый Источник Безумия, даже если он веками снимал вещи с мертвых неудачников в горах или убивал сам, склад получился великолепным. Обирать тоже надо умеючи! Пожалуй, доведись педантичному принцу Нрэну, знатоку контрибуции, заглянуть с ревизией на сей «склад», он бы остался доволен безукоризненным порядком и качеством вещей. Киалонцам же сам Творец велел выразить бурный восторг со всевозможным усердием!

Упаковав избранников по высшему разряду, Источник возвратил их на скалу, где торжественно, практически хвастливо провозгласил:

— Мы связались с Силами Источника Мира Узла Лоуленда и получили их уверение в содействии исполнению нашей просьбы. Известно ли вам имя Нрэна Лоулендского?

— Слыхали, — брякнул Элегор, опешив от неожиданности настолько, что едва не подавился словом.

Из памяти юного киалонца герцог почерпнул восхищенное благоговение перед образом великого воителя. Ладно хоть стремления подражать эталону во всем и везде там не сыскалось. Если бы Лиенскому для пущей правдивости пришлось копировать повадки Нрэна, или вернее дикие представления о них, бродящие в мирах, дерзкий бог точно заработал бы несвойственные существам его породы заболевания — несварение желудка с крапивницей впридачу.

— Если верить легендам, Нрэн Лоулендский самый великий Бог Войны не только на нашем Уровне, а и на несколько десятков Уровней вверх, — изумившись обороту разговора не меньше герцога, отчиталась принцесса, как прилежная ученица. Она даже в типично-семейном параноидальном стиле на мгновение заподозрила, что их игру разоблачили, но тут же логически отмела версию, как немотивированную. Не мог местечковый Источник считать структуры душ богов Мира Узла через кокон из паутины архонга арадов, скрывавший истинную суть надежнее любых заклинаний. На такой трюк не был способен даже Источник Лоуленда. Касательно Сил Равновесия Элия слегка сомневалась.

— Истинно так, — согласились Силы, не ведая о душевных терзаниях лоулендцев, связанных с упоминанием имени грозного Бога Войны всуе. — Волею Творца принц Лоуленда пребывает нынче в нашем регионе, в мире Ронграмм, в крепости Граммен. Через Источник Лоуленда мы испросили помощи воителя Нрэна и его сопровождения для вас на протяжении странствий до Киалона.

— Ого-го! Вот здорово! — запрыгал Элегор, выражая восторг Дина и оценивая молниеносность действий Скалистого Источника Безумия, а так же невероятную степень их с Элией везения.

Кто-то очень могущественный там наверху точно подтасовывал колоду реальности для исполнения желаний богини. Стоило ей захотеть проникнуть в стан Нрэна, и на тебе: парадная дорожка до крепости Граммен. Все случайности и совпадения к услугам леди Ведьмы! Вот и мелкие неприятности типа настойчивого стремления Источника отправить их куда-то на осмотр достопримечательностей обернулись к вящей выгоде Элии. Даже у богов, которые рано или поздно всегда получали желаемое, если кто-нибудь более могущественный не желал прямо противоположного, так выходило не всегда. Уж не влиянием ли Джокера на реальность объяснялась такая неслыханная удача?

— Бог Войны согласился? — спросила принцесса с трепетом юницы, предвкушающей встречу с кумиром.

— Силы Источника Лоуленда явили принцу Нрэну свою волю, — довольно объявил Источник, думая, что отвечает на вопрос.

Ему было невдомек, что Бог Войны может запросто проигнорировать повеление Сил Мира Узла, сочтя его стратегически или тактически ошибочным. Однако если уж Источник от имени Лоуленда не отказал наотрез, значит, принц и впрямь посчитал возможным оставить крепость. Но руководствовался он, разумеется, не указанием, и уж тем паче не приказанием Сил, а какими-то своими мотивами, на данный момент с этими указаниями весьма кстати для всех заинтересованных сторон совпавшими.

— О-о-о, — протянула Элия, придя к таким выводам, и захлопала длинными ресницами, вполне успешно демонстрируя благоговейный восторг перед торжественностью момента. Дин приосанился, будто уже стоял в строю армии воителя.

— Вам же по моему поручению надлежит прибыть в мир Ронграмм, крепость Граммен к принцу Нрэну. Далее отправитесь по малой южной Дороге Миров, именуемой так же Тропою Диклеса, через серый мир Ирдранг. Отыщите Храм Забытых Хранителей. Побывайте под его сводами и воззовите ко мне, будучи там, дабы узнать, каким путем следовать далее, — велел Источник. С одной стороны говорил он весьма четко и ясно, с другой же, и настоящим киалонцам при всей их неопытности стало бы ясно: чего-то Силы сильно, очень сильно недоговаривают.

— А если принц Нрэн будет спрашивать о нашем пути подробно? — заикнулся Элегор.

— Не от вас или воителя Лоулендского я таюсь. Так для пользы миссии вашей надобно, — выкрутился с ответом Источник.

Возможно, он сильно опасался происков демонов и иных темных народностей, способных обманом или силой выбить из молодых дворян Киалона признание о спецзадании. А может, без свежих сведений, добыть которые следовало парочке посвященных, не мог определиться с маршрутом. Словом, как бы то ни было, а лоулендцам предстояла путь-дорога по, Элегор мысленно использовал термин из технической белиберды Лейма, «всплывающим подсказкам».

— Отправляйтесь же, и пусть наградой вам будет милость Сил, обретение нового могущества и благополучие родных миров, сохранение коего не только от Сил Высоких зависит, — патетично повелел Скалистый Источник Безумия. — Более не стоит мешкать. Я перенесу вас к вратам Граммена, где назоветесь вы паломниками-киалонцами и будете допущены к богу.

— А как же лошади? Моя Иней? И вещи в трактире? — торопливо уточнила Элия. — Украшения, одежда, мамино зеркальце и…

— Эти? — перед киалонцами оперативно возникли седельные сумки и кони: вороной жеребец с влажными черными глазами записного донжуана и белоснежная кобылка с кокетливыми зелеными глазками: Сажа и Иней. Оба отличных статей из табунов Йоффа. Третьим появился смирный пестрый мерин, выбранный родственниками за смешную черно-белую расцветку, и прозванный Домино.

Перемещение в пространстве почти не встревожило животных. Они еще не успели сообразить, что произошло, когда знакомые голоса и привычные прикосновения хозяев успокоили их. Конечно, запах немного отличался от прежнего, но звуки были теми же самыми, движения рук уверенно-ласковыми и властными, поэтому кони не противились, когда лоулендцы навьючивали поклажу и седлали их. Привычные с детских лет действия ничуть не мешали богам вести мысленный диалог, а близость столь мощного Источника глушила прочие излучения надежнее любого защитного блока.

— Одно из двух: или эти Силы еще более чокнутые, чем Связист, либо заваривается что-то серьезное, вынуждающее их действовать так скрытно и стремительно, — предположил Элегор, подставляя лицо порыву свежего ветра, пахнущего влагой. Где-то недалеко был водопад, но, увы, поискать его и искупаться в ледяной горной водице времени не оставалось.

— Я бы поставила на второе. Не в привычках Источников раздавать поручения с бухты-барахты, — рассудила богиня, знающая немало Сил в мирах. Обыкновенно они воспринимали течение времени по иному, нежели люди или боги, мыслили куда более масштабно и считали созерцание в течение нескольких сотен лет вполне обычной практикой перед планированием, и уж тем более перед осуществлением действий. Иными были лишь Силы Равновесия и Источники Миров Узла, поскольку в их случае промедление даже в пару секунд могло обернуться катастрофическими последствиями.

— Что мы будем делать? — проверяя упряжь, спросил Элегор.

— Подождем, — в лучших традициях Сил ответила богиня другу, склонному к необдуманным действиям. Стукнула кулаком в надутое брюхо проказницы Иней и, подтягивая подпругу, добавила: — Посмотрим, попробуем разобраться в происходящем. Нам ведь отвели самое подходящее для этого место разведчиков на передовой.

— То-то Нрэн обрадуется, — злодейски ухмыльнулся герцог.

— Конечно, обрадуется, — на полном серьезе согласилась Элия. — Он ничуть не глупее нас с тобой и наверняка успел почуять: в регионе не все ладно. При таких условиях сидение в крепости его долго занимать не может.

Едва боги собрали вещи и взнуздали коней, как были подхвачены мощным потоком силы и будто в прорубь ухнули в пространство другого измерения.

Глава 11. Крепость Граммен

Яркая холодная голубизна неба над горами превратилась в ослепительную синь, расцвеченную красками полыхающего закатного солнца, а серая скала в потрескавшуюся от зноя красно-коричневую глинистую степь с бесконечной чередой невысоких холмов и редкими чахлыми кустиками растительности. В паре-тройке километров виднелась россыпь скромных домишек из необожженных кирпичей, составляющих жалкое подобие деревеньки. Мощные энергетические потоки не могли заменить плодородной почвы и воды, столь необходимой для жизни людям. Похоже, народ не стремился селиться здесь.

— Это Граммен? — с недоуменным разочарованием вопросил Элегор, распахивая на груди рубашку пошире и закатывая рукава.

— Нет, крепость Граммен там, — превращая камзол в скатку одежды и засовывая его в седельную сумку, Элия мотнула головой вправо. Богиня развернула кобылу и успокаивающе похлопала ее по шее.

Герцог вслед за принцессой поворотил коня и едва сумел подавить изумленный вздох. Почти на отвесной скале, неизвестно как оказавшейся среди холмов, высилась огромная крепость из красно-коричневого, почти сливающегося со степью, но иного даже на первый взгляд куда более крепкого материала. Массивные блоки, плотно пригнанные друг к другу, стены, вздымающиеся ввысь на десятки метров, узкие бойницы для стрелков, несколько десятков башен по всему периметру, окованные металлом ворота. Да, крепость впечатляла, она казалась исполненным грозного достоинства великаном. Единственным путем к воротам была узкая, едва-едва могли бы разъехаться две лошади, крутая дорога.

— Нрэн точно мазохист. Зачем располагать такую цитадель в столь убогой дыре? — задался вопросом бог, на минутку представив, каково оно командовать гарнизоном такой махины от имени Лоуленда. — Потоки силы тут, спору нет, мощные, врата запросто открываются, но неужели посимпатичнее местечка не нашлось?

— Зачем? — переспросила принцесса, пока лошади голова к голове начали подъем по узкой, великолепно простреливающейся из крепости дороге. — Вам привести семь основных и тридцать дополнительных принципов из Трактата Нрэна Лоулендского «Расположение военных баз»?

— Ты что, это читала? — почти испугался Элегор, сам только бегло проглядевший, да и то из чистого упрямства и забросивший подальше толстенный том.

— Да, — спокойно призналась богиня, повязывая голову белым шарфом из седельной сумки. Черную гриву волос начало основательно припекать. — Полагаю, выбор Граммена как сухопутной Лоулендской военной базы в этом регионе определен прежде всего третьим, четвертым и пятым принципами. Я имею в виду обеспечение военной безопасности нашего государства на дальних подступах к территории, сдерживание вероятного противника на наиболее опасных направлениях, ведение разведки и обеспечение эффективного управления силами, выполняющими задачи за пределами территории. Климат в Граммене, конечно не мед, но он учитывался лишь как второстепенный фактор, и однозначно отрицательной оценки не заслуживает. Малочисленность местного населения несет в себе определенные выгоды.

— Да уж, выгоды, такую махину отгрохать. Сколько ж народу, материалов, денег из казны ушло… — ехидно буркнул Элегор, впечатленный цитатой.

— Ты еще скажи о непосильных налогах, коими обложили алкогольный бизнес герцога Лиенского, ради трат на дорогущие игрушки для Нрэна, — усмехнулась богиня, удовлетворившись, наконец, тем, как лежит шарф на ее челе, и пояснила уже серьезно: — Под базу заняли пустующую крепость воинов карсанта.

— А с какого перепугу они ее бросили? Надоело в глуши сидеть? — полюбопытствовал герцог, прикрывая язвительностью искренний интерес.

— Они погибли, когда в степь пришли орды Бархаста. Имелся в здешних краях такой тиран, покоривший почти полмира. В крепости был хороший запас продуктов, источник питьевой воды, но Бархаст захватил законного монарха Аберина, которому присягали на верность защитники Граммена, и велел воинам открыть ворота крепости. В противном случае он обещал убить их короля. На исполнение своего ультиматума Бархаст отвел один день. Карсанта — истинная элита воинов — оказались перед неразрешимым противоречием между присягой монарху и воинской присягой не сдавать крепость, пока жив хоть один человек внутри ее стен. Они нашли выход. Все воины и члены их семей, находившиеся в крепости, покончили с собой. Дабы не дать врагам возможности надругаться над телами павших, все женщины и дети были сожжены на общем костре, дым его застлал небеса.

Врата распахнулись со смертью последнего защитника на рассвете. Бархаст и его армия победителями хозяевами вошли внутрь, хотя «выходка» карсанта изрядно подпортила им миг триумфа. Захватчики пировали до заката, а потом неупокоенные духи защитников пришли за ними. Не выжил никто, кроме законного монарха, ради которого карсанта принесли великую жертву. Да и тот сошел с ума от ужаса. Врата крепости захлопнулись за ним, уносящим весть о бойне в Граммене, и с тех пор их не мог отворить никто живой, ни бог, ни смертный в течение пятисот семидесяти трех лет. Деревушка внизу у подножия цитадели — это поселение священников Гаура, неустанно молившихся за души карсанта в надежде даровать им утешение.

Граммен считался проклятым местом, пока в эти края не пришел Нрэн. Крепость распахнула перед ним врата. Духи воинов-защитников сочли нашего великого воителя достойным преемником своей многовековой стражи. Они обрели покой, а Лоуленд отличную базу в регионе. В Граммене девяносто башен, внутри спокойно могут жить пять тысяч воинов. Есть несколько источников пресной воды, пруд, где разводят рыбу, изрядный запас продовольствия, подземные грибные теплицы, загоны для скота, орошаемые грядки с овощами. Словом, осада крепости, если в рукаве у захватчика нет запасных козырей вроде второго столь же гениального, как наш, воителя — занятие бесполезное.

— Ты действительно серьезно интересуешься делами Нрэна, — удивленно констатировал Элегор, выслушав рассказ Элии, не перебивая, как дитя новую сказку. Повествование было коротким, но все равно невольно завораживало.

— А ты думал, меня заботит исключительно работоспособность и параметры содержимого его штанов? — усмехнулась богиня.

Чтобы не соврать, Элегор сделал вид, что счел вопрос риторическим, да и вообще они уже почти подъехали к воротам. Хотя, герцога так и подмывало спросить, чего же такого столь выдающегося Богиня Любви обнаружила за фасадом брюк кузена, если вот уже который год подряд терпит выходки психованного зануды Нрэна и его маньячную ревность.

С самого первого мига пребывания у Граммена и по мере приближения к крепости все сильнее боги чувствовали на себе внимательные взгляды, следящие за каждым их шагом и жестом. Взгляды искусные, отработанные долгими годами практики, помноженной на врожденные умения. Обычный человек даже не ощутил бы их касания. То, разумеется, были не призраки самоубийц карсанта, а стражи-наблюдатели из гарнизона. Причем, находились они не только на смотровой площадке у ворот и на башнях рядом, а и в превосходно замаскированных укрытиях по обеим сторонам скалистой дороги. Словом, за приближением лоулендцев следили, хорошо еще не вздумали, проявляя излишнее служебное рвение, угостить стрелой или арбалетным болтом без лишних разговоров. То ли Нрэн предупредил посты, то ли действовало постоянное распоряжение: шпионов брать живыми.

Подъехав к массивным воротам из железного дерева, которое не брали ни огонь, ни металл топора, Элегор запрокинул голову в направлении смотровой бойницы и звонко прокричал:

— Дня ясного, доблестные воины Лоуленда — стражи Граммена!

«Да-а, — ехидно откомментировала Элия типичное киалонское приветствие. — Для мира, где количество пасмурных дней в году можно пересчитать по пальцам рук человека, это приветствие крайне актуально!»

«Не сбивай мне торжественный настрой метеорологическими сводками», — шутливо огрызнулся герцог и завершил речь последним бодрым воплем:

— Мы, паломники-киалонцы, просим пристанища в вашей крепости!

Здоровенные ворота даже не шелохнулись, вместо этого в красной каменной стене отъехала узкая вертикальная плита рядом. Приглашения в словесной форме не последовало. Боги переглянулись, принимая решение.

«Какие радушные и болтливые люди!», — умилился Элегор, спешившись и первым заходя в темноту узкого прохода ведя под уздцы коня и придерживая поводья Домино.

«А чего ты ждал от Нрэнова гарнизона?» — резонно спросила принцесса, следуя за герцогом.

Полумрак перехода рассеивали лишь крохи света из узких бойниц наверху, такие же вкупе с решетками-перегородками имелись и в толще стены ниже, однако были закрыты в настоящий момент. Короткий путь в толще темного прохода завершился на широком раскаленном от солнца дворе первого яруса крепости. Едва боги вышли из тоннеля, как стена почти бесшумно встала на место за их спинами. Гостей встречали. Воин со знаком десятника охраны на коротком (единственная уступка климату) рукаве полевой лоулендской формы коричневого оттенка промолвил:

— Коней и вещи оставьте, о них позаботятся.

Появилась еще пара мужчин с более оживленными лицами, хоть какое-то развлечение в монотонной службе, приняла поводья и повела животных налево, откуда слабо потягивало конюшней.

— Следуйте за мной, — не то велел, не то попросил молчун-сопровождающий с непроницаемой миной. Может статься, он был таковым по милости матушки природы, но скорее всего, старался дотошно подражать великому Нрэну.

Открытая площадка двора сменилась благословенной после такого зноя прохладой коридора крепости, хранимой толстенными стенами. Киалонцы с плохо сдерживаемым любопытством глазели по сторонам. О красоте и удобстве строители цитадели не помышляли. Сразу становилось ясно: их ключевой задачей было создать максимально неприступное сооружение, в котором мог разместиться изрядный гарнизон, но одновременно такое, чтобы оборонять Граммен в случае необходимости способны были и малые силы. Узкие, изгибающиеся проходы, никаких декоративных безделиц, ковров, барельефов или статуй, только ловушки, крутые лестницы, видимые и незаметные стражи и бойницы в самых неожиданных местах. Да, захватчикам пришлось бы здесь не сладко. Пока шли, Элия улучила момент и многозначительно пихнула герцога в спину, дернув за закатанный рукав.

— Ты чего? — не понял мужчина.

— Приведи себя в порядок, первое впечатление — самое важное! — велела богиня.

Элегор ответил мысленным фырканьем, но правоту подруги признал. Подтянул шнуровку рубашки, опустил рукава и даже пригладил рукой темные волосы, лежавшие куда ровнее его обычной неукротимой шевелюры.

В том, что в Граммене были не только узкие, виляющие лабиринты коридоров для запутывая потенциальных противников и слабых памятью защитников, Элия и Элегор смогли убедиться лично, когда сопровождающий, пара охранников и собственно гости добрались до места. Десятник вошел в точно такую же, как и виденные прежде, дверь из цельного куска железного дерева. Четыре стражника по бокам были единственными относительно живыми украшениями. Проводник пробыл внутри не более десяти секунд, вышел и кивком головы приказал киалонцам проходить, сам за ними не последовал.

Пока их не поторопили короткими пиками в спину, боги вошли и оказались в сравнительно просторной и даже светлой комнате. Несколько бойниц в стенах вместо окон были расположены таким хитрым образом, чтобы в любое время дня давать достаточно света. Все убранство помещения составляли большой стол и три лавки, но качество и вкус, с которым были подобраны предметы, с лихвой искупали их немногочисленность. Стол был вырезан из монолитного куска красного с крупными желтыми прожилками камня, простота исполнения лишь подчеркивала природное великолепие минерала, лавки — выполнены из дерева цвета темного граната и украшены искусной резьбой. Левую стену занимал гобелен, изображающий не кровавое сражение, как можно было бы ожидать, а закат в пустыне. На правой размещалась великолепная коллекция оружия из редкого красного металла изурра. В углу у окна стояла высокая черная ваза с покрытыми бесцветным лаком коралловыми и алыми шипастыми ветками дерева зарнак.

На лавках, придвинутых ближе к столу, с разложенными свитками, сидело двое мужчин в коричневых мундирах без всяких внешних знаков отличия. Оба они внимательно изучали вошедших. Дин и Ли не узнали бы богов в лицо, зато Элия и Элегор мгновенно опознали в паре суровых хозяев Фалька и Нрэна.

Дин пометался взглядом меж ними, подавил хулиганский порыв остановить выбор на Фальке и бойко спросил у кузена Элии:

— Принц Нрэн Лоулендский?

Тот в ответ слегка наклонил голову.

Дин опустился на одно колено, выбрав наименее унизительный из способов приветствия божества смертным знатного рода. Элия синхронно повторила его движение. И герцог звонким, подрагивающим от волнения голосом провозгласил:

— По поручению Скалистого Источника Безумия лорд Киалона Дингорт и лордесса Киалона Лиессоль прибыли к Богу Войны, Нрэну Лоулендскому, принцу и Защитнику Мира Узла Лоуленд, дабы заручиться его поддержкой в исполнении миссии.

Нрэн промолчал, зато Фальк проронил:

— Кого он прислал…. Совсем дети.

— Смею заметить, о достопочтимый, молодость — единственный недостаток, проходящий со временем, — почтительно, но в то же время убежденно вставила Лиессоль. На миг она подняла синие с белыми искрящимися лучиками глазищи и тряхнула головой так, что буйные черные пряди разметались по плечам, выбившись из-под белого шарфа.

— Со временем, не значит сейчас. Если сумеете дожить, — неодобрительно поджал губы Нрэн, всем своим видом показывая, что он сомневается в наличии подобного таланта у парочки пылких сопляков. Пожалуй, скептичный золотой взор божества был способен навеки уронить самооценку любого смертного до отрицательного значения. — У Источника не нашлось более опытных избранников?

— Мы молоды, но не беспомощны, — с упрямой пылкостью заявил Дин, опустив голову в качестве уступки почтительной покорности и для того, чтобы боги не приметили насмешливого блеска глаз. — Окончили с отличием Умбарскую академию, я воин-маг, сестра моя — боевая целительница!

— Возможно, Источник избрал нас именно благодаря молодости, — зайдя с другой стороны, поддержала брата девушка. — Враждебные силы увидят всего-навсего выпускников Академии, безобидных паломников, добирающихся после учебы в родные края, а не противников и не обратят значительного внимания.

— Приемлемая версия, — сухо обронил воитель, — но мое присутствие может стать помехой маскировке.

— Чтобы бог с отрядом охраны решил сопровождать людей, пусть даже весьма знатного рода, причина должна быть веской, — согласился Фальк, объясняя мысль командира.

— А ее и искать не надо! — с апломбом воскликнул юноша, будто его только что тукнула по маковке замечательная идея. — Ли — настоящая красавица, любой мужчина, бог он или простой смертный, может увлечься ею, поэтому и пожелает сопровождать!

Вышеназванная особа скромно потупила сияющие очи, однако улыбку выдала самую обворожительную.

— Есть смысл, — смерив «предмет увлечения» взглядом оценщика из ломбарда, признал Нрэн, сам подыскивающий повод для эскапады в район недоступный официальным рейдам, где именно сейчас, как инстинктивно чувствовал бог, происходило движение неких сил.

— Подобное притворство не нанесет урона воинской чести, ваше высочество? — вежливо уточнила девушка.

— Урон? Нет, это будет оправданным тактическим ходом, — небрежно отмахнулся Нрэн. — Обсудим подробности. Садитесь.

Бог соблаговолил-таки заметить, что собеседникам не слишком удобно вести переговоры, стоя на коленях, и махнул рукой в сторону свободной лавки. Фальк собрал и отложил в стопу документы. Как успел заметить Элегор, карты и списки.

Дождавшись, пока киалонцы сядут, Нрэн потребовал ответа:

— Ты, Лиессоль, сможешь правдиво изобразить чувства?

— Называйте меня, пожалуйста, Ли, это придаст правдивости нашему представлению. И, конечно, показать симпатию несложно. Вы — очень интересный мужчина, любая девушка способна увлечься таким эффектным кавалером, — энергично подтвердила юная лордесса и порозовела от возбуждения.

— Если не испугается, — обронил Фальк то ли в шутку, то ли всерьез, а Нрэн недоверчиво нахмурился, подозревая юницу в идиотском намерении поиздеваться. Хотя, кто их разберет этих женщин. Иногда они настолько сходили с ума, что просто бросались в ноги воину, лепеча всякие глупости о бессмертной любви.

— О да, вы оба могущественные, суровые, наводящие жуть, — честно согласилась вопрошаемая, машинально, очень кокетливо и по-женски накручивая на палец прядки волос выбившиеся из прически. Тем сильнее был контраст с излагаемыми ею логичными доводами. — Как нам говорил магистр Деорорих в Академии на лекциях по теологии, такова особенность божеств воителей, разрушителей, всех, кто связан глубинной сутью истинного призвания с любой формой насилия. Конечно, я боюсь! Но страх сей при определенной тренировке духа несложно преодолеть, я обучена этим приемам. В данной ситуации это нетрудно, поскольку излучение грозной силы сочетается с мужественностью и красотой. Думается, я буду стесняться, робеть и в то же время с удовольствием принимать знаки внимания.

— Практичная девица, — коротко усмехнулся Фальк, оценивая деловитый ответ красотки.

— Воитель Нрэн прав, нужно честно обсудить все подробности перед исполнением столь серьезного для Источника задания, боязливость и смущение здесь неуместны, — натурально отчитала бога Ли, строго сведя черные дуги бровей и дерзко вскинув голову. — Да, я молода, но это не значит, что за мной не ухаживали кавалеры. Я обучена искусству приятного общения и не связана брачными обещаниями ни с одним из будущих мужей, а посему имею право принимать знаки внимания поклонников достаточно знатных, чтобы считаться соискателями.

— Мужей? — изумился лысый воитель нахальству смертных, прямым текстом заявлявших о намерении связать его друга, соратника и командира брачными узами. Фальк даже развернулся всем корпусом в сторону Дина, желая смотреть прямо в бесстыжие глаза парня, буквально подкладывавшего сестру под Нрэна.

— Такова старинная киалонская традиция, — поторопился объяснить юноша, накрыв своей рукой тонкую кисть сестры. — Обыкновенно у нас дается по два, три брачных обета одновременно или поочередно, связующих роды Киалона и союзных миров. Моя сестра имеет возможность поощрять лишь те ухаживания, которые достойны ее титула лордессы, второго после короля Тиодогро, и состояния. Формально, принц Нрэн будет считаться претендентом, но, разумеется, никаких обязательств это на него не налагает, зато позволит достоверно имитировать увлечение Лиессой и ее благосклонную реакцию.

— Хорошо, закрыли вопрос, — пристукнув ладонью по каменной столешнице, обрубил Нрэн, не слишком нервничавший по поводу брачных уз. В отличие от большинства своих родственников его ни разу не пытались захомутать смазливые оборотистые девицы. Даже самые глупые из них чувствовали абсурдность попыток такого рода и их чреватость смертельным исходом. А та единственная, которую желал бы видеть своей спутницей он, та которой с восторгом принес бы брачные клятвы, отказывала раз за разом. — Расскажите о маршруте, численности и характере сопровождающей охраны. Где вы оставили ее?

— После завершения образования мы путешествуем без эскорта в силу обычая, сложившегося до того, как Дороги Между Мирами стали небезопасны. Конечно, можно было нанять охрану в Умбаре, но мы решили, что вдвоем будем привлекать меньше внимания, — признался Элегор. — Что до нашего пути, то Источник не открыл его вех полностью. Знаем лишь, что должны начать с тропы Диклеса и проследовать через серый мир Ирдранг в поисках Храма Забытых Хранителей, а закончить свой путь на родине, в Киалоне. Об иных местах нашего паломничества Источник обещал поведать позднее.

— Что не знаешь, не выдашь, — буркнул Фальк почти с жалостью к малолетним глупышам, впутавшимся в игру Сил, использующих людей с легкостью разменной монеты ради высших целей, зачастую непонятных даже богам. Если они, конечно, не принцесса Элия, которая, как поговаривают, в Грот к Источнику, как к любезному дружку, в гости заскакивает.

Нрэн потер подбородок в кратком миге раздумья и объявил:

— Выступаем утром. Я беру полусотню всадников. Официально для эскорта паломников-лордов Киалона по прошению Источника, неофициально по личной инициативе ради расположения лордессы Лиессоль. Есть вопросы?

— А можно сегодня посмотреть на Граммен? Мы столько слышали об этой легендарной крепости! — жадно уточнил герцог, соблазненный описанием исторического памятника карсантской доблести, данным Элией.

— Нет, это закрытый военный объект Лоуленда, — отрезал безжалостный воитель без тени колебания. — Если голодны, ужин принесут в комнаты. Не вздумай бродить по крепости без охраны, стража стреляет без предупреждения.

— Я боевой чародей, принц Нрэн, понятие воинской дисциплины для меня не пустой звук, — коротко и резко кивнул Дин. Элегор же был весьма разочарован. Не нарушив имиджа паренька, счастливого от общества Нрэна, как щенок, стыривший сапог хозяина, чтобы поточить зубы, нельзя было ничего предпринять.

— Отлично, — почти одобрительно прокомментировал пылкий ответ бог и велел. — Ступайте. Роскоши не ждите, переночуете в комнатах гонцов.

— Мы не претендуем на столь же изысканные апартаменты, как ваша штабная зала, — улыбнулась Ли. — Я слышала о том, что карсанта были выдающимися воинами, но об их умении с таким вкусом — строго и красиво — обставить помещения история умалчивает. Как жаль, что вместе с гибелью отважных воинов утрачено бесценное искусство.

Фальк только хмыкнул и провел рукой по лысине, но объяснять какой именно выдающийся, ныне здравствующий воин занимался дизайном помещения, не стал. Нрэн на секунду вновь подозрительно прищурился, однако ж, девчонка выглядела столь искренней, что мужчина почти поверил (абсолютно он не верил никому) в ее неосведомленность и польщено дернул уголком рта.

Прежний конвой проводил киалонцев в пару комнат неподалеку. Кроватями там служили каменные лавки с тощими тюфяками, брошенными сверху, а узкое окно под потолком давало маловато света, чтобы разобрать подробности спартанской обстановки. Впрочем, разбирать собственно было нечего: кроме кровати имелся крохотный стол и ларь для амуниции. Там уже лежали седельные сумки гостей.

Не желая сидеть в потемках, квартиранты сотворили по магической традиции Академии несколько гирлянд магических светлячков и подвесили их под потолком и на стенах, комнаты сразу приобрели обжитой и почти уютный вид вопреки суровой действительности. Элегор сменил рубашку и явился к сестре поужинать в компании.

Обещанная трапеза состояла из пары вполне объемистых мисок с овощами и озерной рыбой, тушеной в грибном соусе. Запивать все это великолепие предстояло каким-то компотом, которого выделили по целому кувшину на каждого. Попробовав предложенную пищу, герцог с удивлением констатировал ее сытность и вполне приемлемый вкус.

Как ни хотелось Элегору, наплевав на запрет Нрэна, отправиться побродить по коридорам крепости, он наступил на горло собственной жажде познания и остался с Элией. Пусть видят, какой дисциплинированный паренек этот киалонец Дин! Сказали нельзя, значит сидит на месте и уписывает за обе щеки рыбу с аппетитом, свойственным растущему организму.

Лопая ужин, Дин вдобавок упоенно восторгался великим воителем, вываливая на сестру ворох впечатлений от знаменательного события. Юноша размахивал ложкой будто мечом, едва не уронил кружку со стола, словом практически бился в экстазе. Ли была куда более молчалива, зато весьма томно вздыхала. Если маниакально подозрительный Нрэн все-таки приставил к киалонцам соглядатая, тот должен был уже через пять минут слежки целиком и полностью увериться в том, что парочка без ума от счастья и никаких преступных замыслов подрыва обороноспособности Лоуленда не имеет.

Для наблюдателя остался бы неизвестным иной, мысленный пласт диалога богов, на котором шла беседа совсем другого рода. Элия и Элегор обсудили первые плоды своего замысла и единогласно сошлись на том, что пока процесс идет весьма недурственно. Подсмеиваясь над вопиющей скромностью обстановки резиденции богини, герцог обронил:

— Надо тебе было настаивать на полной имитации романа с Нрэном, начиная с сегодняшнего дня. Глядишь, в его спальне и кровать пошире и коврик на полу имеется.

— Не уверена, — усомнилась богиня, лучше герцога знавшая привычки старшего кузена. — Я скорей поставила бы на каменное ложе вовсе без матраса с декоративной дерюжкой, какой-нибудь бесценный меч на стенке, ларчик для документов и вазу с очередным набором эстетического сухостоя. И вообще, не стоит форсировать события! Это убивает романтику!

— Романтику? Ну не знаю, — озадачился Элегор и все-таки спросил то, о чем давно хотел: — Зачем тебе вообще эти игры, леди Ведьма? Мало ты над Нрэном в своем истинном обличье измываешься?

— Ах, герцог, — покачала головой богиня, — ничего-то вы не понимаете…

— Понимаю, мужиков доводить твое излюбленно занятие, — возразил Элегор. — Нрэн, Лейм, да мало ли их от любви к тебе рассудка, а то и жизни лишаются.

— Я хочу проверить, кого любит Нрэн, — оставив шутки, серьезно ответила Элия, неторопливо по глоточку отпивая компот.

— Чего же тут непонятного? От тебя он с ума сходит, от ревности бесится, весь Лоуленд над ним в покатушку ржет, — удивился бог.

— Он сходит с ума от Богини Любви, ее тела, искусства в постельных утехах, возможно вовсе от выдуманного образа. Но от меня ли? Я хочу понять, проверить… — вздохнула Элия, и в кои-веки Элегор увидел не самоуверенную стерву, а сомневающуюся в истинности чувств возлюбленного женщину. Ту, что таясь за маской прекрасного лика, никогда не сможет узнать наверняка: любят ее истинную или все лишь соблазнились сияющей красотой тела.

— То есть, ты хочешь разобраться, любит ли он тебя или то, что считает тобой? — уточнил мужчина. — И ведешь себя не как Лиессоль, а так как вела бы себя ты, если бы не была принцессой Лоуленда?

— Верно, малыш, — подтвердила Элия с полуулыбкой, но смеялась она не над приятелем, а над самой собой.

— А если поймешь, что все-таки нет? Ты его бросишь? — сразу перешел к сути эксперимента герцог.

— Не знаю, пока не знаю… — ответила собеседница.

— Ладно, — нарочито бодро ответил герцог. Как-то не по себе было Элегору от этой новой, задумчивой принцессы. — У тебя своя забава, у меня своя выгода. А утро по-Нрэновски это когда?

— Вам понравится, Лиенский, — усмехнулась принцесса. — Это значит, едва рассветет. Не успеете засидеться. А теперь, как самый дисциплинированный боец армии воителя, отправляйся спать. И не смотри на меня так умоляюще. Что с того, что в мире Источника было лишь утро? Настоящий боевой маг должен уметь спать в любых условиях, копя силы!

— А целительница? — интуитивно подозревая какой-то подвох, спросил бог.

— Целительница может еще немного посидеть и помечтать о грозном Боге Войны, — поддразнила принцесса приятеля.

— В следующий раз Лиессой буду я, — собирая пустую посуду в кучку для передачи стражам, «обиделся» Элегор, — а ты Дином. Нрэн у вас разносторонний, ему в боевых условиях все равно с кем.

— Он очень неприхотлив, — самым невинным тоном согласилась Элия.

Глава 12. Дорога к Храму

Утро пришло в комнатушки киалонцев с мощным стуком в дверь и приказом в течение пятнадцати минут прибыть на трапезу к воителю Нрэну и его заместителю Фальку. К удивлению богов юная парочка уложилась в отведенный срок. Правда парень в застегнутой на все пуговицы немятой рубашке был несколько встрепан, а вот девица в полном походном одеянии свежа, как роза.

Призвали их на трапезу в качестве репетиции нового вида общения. Доведись киалонцам преломить в дороге хлеб с Богом Войны, они должны были есть, а не бороться со смущением и давиться кусками, ставя под сомнение правдивость легенды.

Набор блюд для завтрака командного состава крепости Граммен оказался не роскошнее представленного на ужин гостям, только что посуду выставили получше. Тонкие хрустящие хлебцы на фарфоровом блюде, тонкостенные пиалы с горячей кашей, маленькие блюдечки с горсточками сушеных яблок, и чаши с интенсивно изумрудным чаем, источающим травяной аромат.

Дин ел размеренно, ничем стараясь не выказывать своего отношения к пище. Как дрова в костер подкидывал. Лиессу овсянка, сдобренная кусочками кислых яблок, не вдохновила, сухой и пресный хлебец тоже. Она съела пару ложек каши и потянулась к чаше с чаем. Сделала осторожный глоточек и замерла. Чай оказался горче хинина. С трудом проглотив напиток под невозмутимо заинтересованными взглядами Фалька и Нрэна и сочувственным брата, девушка в легком смущении честно призналась:

— Очень горько, я не привыкла к таким травяным настоям. Запах приятный, наверное, если сдобрить медом, станет вкусно.

Коротко усмехнувшись, Фальк открыл крышечку и придвинул к красавице пиалу с золотистым тягучим лакомством.

— Спасибо! — просияла Лиесса и, вооружившись чистой серебряной ложечкой, щедро добавила меда в чай и кашу, заодно намазала толстым слоем безвкусный как опилки хлебец. Пара сладких капелек повисла на ободке чашки с травяным напитком. Не долго думая, девушка склонила головку, высунула кончик розового язычка и осторожно слизнула беглянок. Невинный и в то же время невероятно чувственный получился жест. Фальк раздул ноздри, Нрэн едва заметно вздрогнул и отвернулся, больше он старался не смотреть, как красавица уплетает сладкую кашу вприкуску с медовым бутербродом и облизывает липкие от меда губки.

— Обожаю сладкое, — немного виновато покаялась Ли, ополовинив емкость с медом.

— Девушке простительно, — ответил Фальк, гася откровенно жадный огонек в глазах.

Нрэн быстро допил чай и нарочито строго велел:

— Через двадцать минут будьте готовы, мы выступаем.

— Да, ваше высочество, — сияющий синий взгляд Лиессы был исполнен готовности следовать любому повелению бога.

— Командир, — коротко поправил бог девушку, вводя нейтральное обращение ради маскировки.

— Командир, — набравшись храбрости, обратился Дин к Нрэну, вытягиваясь в струну, — я хотел просить. В пути, вы могли бы использовать, коль будет нужда, наши умения! Мы хотим быть полезны! Лиесса превосходная магическая целительница, я боец-маг.

Бог Войны снисходительно усмехнулся юношескому порыву. Сколько их ретивых, с молоком не обсохшим на губах, рвалось служить под его началом, и обронил, являя образчик невиданного великодушия:

— Посмотрим.

— Спасибо! — обрадовался киалонец. — Вам не придется жалеть! Клянусь!

— Я сказал «посмотрим», а не «да», — хмыкнул Нрэн, выходя из штабной залы.

Эта парочка начинала ему нравиться. Парнишка пылкой готовностью служить, сметливостью и инициативностью. Из таких, если не разочарует армейская рутина и не напорется на клинок иль поймает стрелу, получались отличные разведчики. Чем нравилась девушка, кроме нетипичного для дамского пола умения спокойно рассуждать даже о весьма щекотливых вещах, великий воитель пока не готов был признаться даже себе. Да и некогда об этом было думать, право слово!

Отряд уже собирался во дворе крепости. Лишних людей не было, только отправляющаяся в поход полусотня, да горстка провожающих: Фальк, остающийся комендантом в Граммене, да стражники, несущие вахту у ворот и на стенах. Ни пустой болтовни, ни суеты не наблюдалось, каждый знал свое дело и место, двигались четко и споро, как и подобает опытным профессиональным воинам, элите армии самого Бога Войны. Всадники в неброских коричнево-зеленых куртках и чуть более темных штанах без явных опознавательных знаков Лоуленда в последний раз проверяли укладку вещей, сбрую коней, изредка, не отвлекаясь от работы, перебрасывались парой слов с товарищами. Конечно, выправку воинов было не спрятать, но такой цели перед Нрэном и не стояло, вполне достаточно, чтобы его людей принимали за солдат эскорта высокородных киалонских дворян.

Ли и Дин, не мешкая, заняли место примерно в середине строя, там, где разместили их лошадей с уложенными в дорогу вещами, доставленных из конюшен. Бог Войны окинул быстрым взглядом отряд, кивнул на прощание Фальку (они столь давно знали друг друга, что в пустой болтовне не нуждались) и вскочил в седло Грема — могучего скакуна редкостной маскировочно-пятнистой расцветки.

Принцесса и герцог Лоуленда были несказанно поражены, когда шкура жеребца пошла волнами и серые, черные, песочные пятна сгладилась до ровно гнедой, типичной в мирах расцветки. Пока глазели на коня, произошла еще одна куда более удивительная перемена с его всадником. Нет, масти он не менял и из светловолосого худощавого высокого мужчины не превратился в толстую чернокожую жительницу Шаура. Вот только теперь даже равные по силе боги не смогли бы признать в воине, восседавшем на коне того самого ужасающего Нрэна Лоулендского. Это был командир воинов, сам, несомненно, бывалый вояка, но бог, полубог или создание иной сути не разберешь. Превращение сие не было чарами в прямом смысле, скорее еще одним из проявлений божественной сути Бога Войны, маскировкой, необходимой для разведывательной миссии.

— Ого! — выдохнул Элегор. — Я и не знал, что он так умеет.

— Я тоже, — совершенно честно согласилась Элия и задумчиво прибавила: — Подчас я начинаю думать, что он умеет абсолютно все от вышивки бисером до сотворения Вселенных, просто не считает нужным ставить родственников в известность о своих многогранных талантах.

— Начинаю тебе верить, — протянул герцог. — А ты тоже умеешь так маскироваться?

— Если б могла, мы не пошли бы на поклон к Злату. К тому же, в большинстве случаев подобная маскировка является для меня нарушением Закона Сохранения Сути.

— А сейчас? — нашел Элегор кажущуюся неувязку в рассуждениях подруги.

— Сейчас я притворяюсь ради воплощения замысла, согласного с сутью Богини Любви, как и Нрэн маскирующийся для выполнения воинского долга, — выкрутилась принцесса, — так что все совершенно законно!

Пока боги спорили и обсуждали невероятные тайны, скрываемые Нрэном, сборы отряда завершились. Горнист протрубил короткую команду выступать, огромные створки врат распахнулись, выпуская воинов. Начался спуск по крутой тропе вниз в красноглиняную степь, уже в этот утренний час неумолимо наливающуюся жаром.

Нрэн ехал во главе колонны в такой же зелено-коричневой форме, как и его люди. Он надевал пышные броские доспехи лишь в тех случаях на параде или в бою, когда это требовалось по этикетным или стратегическим соображениям, сейчас же в качестве командира наемников бросаться в глаза принц не стремился.

Когда отряд спустился в степь, бог выбросил вперед сжатую в кулак руку. Откликаясь на его молчаливый приказ, замерцал в перекрестье нитей Мироздания портал, раздвигающийся полотнищами гигантского шатра. Никаких заклинаний ни вслух, ни мысленно Нрэн не творил, сила его воли была такова, что не нуждалась в поддерживающих факторах. Вселенная откликалась, пусть не с восторженной радостью, как на призыв Плетущего Мироздания, но без скрытого сопротивления, ведь Портал был нужен богу не для пустой прихоти, а во исполнение долга.

Отряд, перегруппировавшись из колонны по двое в тройки, проехал в серые сумерки за пеленой границы миров, не дожидаясь словесных приказаний. Едва последняя группа всадников прибыла на место, портал закрылся. Будто и не существовало никогда в степи Врат Между Мирами, так, померцал мираж. Да и люди были не более, чем призраками. Мало ли духов витает в напитавшихся жертвенной кровью землях?

В тускло-туманном мире оказалось ощутимо прохладней и темнее, чем у стен Граммена. Бледный кружок наверху едва проглядывал меж плотной пелены серых облаков. Элия зябко передернула плечами и достала их сумки длиннополый дорожный камзол.

— Мы на пути Диклеса следуем к вратам в Ирдранг, — подъехав к паре киалонцев, вроде как доложился Нрэн. — До них около получаса. Расстояние от заставы до храма и направление нам предстоит выяснить.

Киалонцы выслушали и кивнули, бог ничего не сказал, но нечто близкое к одобрению промелькнуло на его лице. Спутники не склонны болтать попусту, возможно, не будут обузой в пути хотя бы в этом смысле.

— Насколько ты хорошо держишься в седле? — уточнил воин у девушки.

— Я не Дин, коему следовало родиться кентавром. Дневной переход в среднем темпе выдерживаю, но сутками ехать без нужды мне не по силам. Однако, если необходимо, воспользуюсь целительной магией и одолею любой путь, командир, — отчиталась Ли, прибавив с легкой полуулыбкой: — Плох лекарь, неспособный позаботиться о себе.

— Хорошо, — на сей раз одобрение в голосе принца было явным. Девушка не хвасталась, трезво рассчитывала силы.

Завершив краткую беседу, Нрэн вернулся во главу отряда, предоставив киалонцам возможность общаться без помех, чем они и не замедлили воспользоваться. С откровенной скукой взирая на туманные пустоши, оживляемые лишь редкими вскриками птиц (бедняжки вопили так, будто у них перья из хвоста выдергивали) Элегор посетовал:

— Какая тоскливая местность, в Межуровнье и то веселее будет! Там, по крайней мере, грюмы бегают!

— Нетрадиционная точка зрения герцога Лиенского на развлечения давно известна и пользуется заслуженной славой, — насмешливо отозвалась богиня. — Впрочем, Злату такое мнение будет лестно, главное, чтобы вы не разогнали всю живность в Бездне в поисках развлечений, а то в миры хлынут толпы монстров в поисках политического убежища.

Элегор позволил себе мысленную довольную улыбку и героически уставился на дорогу, стараясь выглядеть молодым ретивым болваном. Похоже, никто, кроме него, от скуки не страдал. Всадники ехали молча, с новенькими заговаривать не стремились, то ли было неинтересно, то ли противоречило уставу. Вот уж чего-чего, а изучать подобную фигню у герцога сроду не было никакого желания. Вот сжечь — пожалуйста!

Страдания бога кончились лишь спустя обещанные педантичным Нрэном полчаса, когда показалось темно-серое нечто, несомненно ведущее свое происхождение от арки и монументов работы сюрреалиста, страдающего гигантоманией. «Архитектурный шедевр» выгибался над дорогой. Он скалился мордами демонов, топорщился крылами, когтями, иглами, языками, локтями, фаллосами умопомрачительных форм и габаритов, гребенчатыми хвостами, копытами, рогами и иными частями тела, названия коим мог дать лишь высококвалифицированный специалист демонолог.

Несмотря на серый цвет материала, врата гармонично вписывались в дорожный комплекс заставы, и выглядело сие творение весьма реалистично. Будто некий великан ради забавы сграбастал кучу разномастных демонов, да и вылепил из них арку, как из глины.

— Интересное архитектурное решение, — похвалила принцесса. — Надо бы Злату присоветовать. Пусть двери в Зал Приемов декорирует в воспитательных целях.

— И пустить по верху виньетку из надписи: «Они досадили Повелителю», — ухмыльнулся Элегор.

— Нет, никаких надписей, — строго возразила богиня. — Для нагнетания максимального ужаса и благоговейного трепета подданные должны лишь гадать, чем именно прогневили Дракона Бездны жертвы, и смертельно бояться повторить их ошибки!

— Н-да, снимаю шляпу перед глубинами твоей извращенной логики, — согласился с мнением леди Ведьмы герцог. Головного убора, за неимением такового, конечно, не снял, но два пальца к голове поднес. Элия ответила приятелю высокомерным кивком повелительницы, принимающей восхищение подданного.

Когда до заставы осталось всего несколько минут пути, по приказу Нрэна киалонцы переместились в начало отряда, ведь именно им, как нанимателям эскорта, вместе с его командиром надлежало выяснять отношения на таможне.

— Что-то никого не видать, — разочаровался Элегор, вертя головой. Кроме колоритной арки, за которой расстилалась все та же унылая панорама, на дороге не было ни иных строений, ни живых существ. — Может, пост распустили за ненадобностью?

А мысленно добавил для Элии:

— Пока странник до этих ворот доберется, если не сдохнет от тоски, так глянет вперед да назад повернет.

— Страж тут, — спокойно ответил Нрэн и указал рукой на левую колонну. Из-за нее как раз выступал демон, вполне способный, как полностью, так и частями претендовать на место в шедевральной арке. Витые рога, сизая кожа, колоритные алые волосы собранные в толстенный, свитый из косиц жгут, ниспадающий ниже талии, три гибких кнута-хвоста, выглядывающих из-под наброшенного на плечи черного с багряным подбоем плаща. В броне иной, кроме рогового и чешуйчатого покрытия шкуры, страж не нуждался, природа позаботилась.

— Эффектный парень! — оценил герцог на волне мысленной связи.

— Странно, за что его в эту дыру засунули? — согласилась богиня.

— Сболтнул чего-нибудь не то или не так на кого-нибудь посмотрел. Вряд ли у демонов с этим иначе, чем у иных рас, — философски рассудил Элегор.

— Это даирестус, демон чующий ложь, аккуратнее со словами, — предупредил людей Нрэн, не ведая, что не только выносит предупреждение, но и фактически отвечает на предположение Лиенского касательно причин пребывания стража у врат в глухомани.

Демон спокойно стоял, дожидаясь, пока Нрэн и киалонцы подъедут к арке ближе и спешатся. Узкие вертикальные зрачки зелеными внимательными огоньками изучали гостей.

— Приветствуем стража врат, — бодро воскликнул Элегор.

Элия присела в коротком варианте реверанса. А Нрэн, исполняя вполне уместную роль телохранителя, как возвышался недвижим за спинами пары людей, так и не удостоил демона даже кивком, чреватым потерей бдительности.

— Куда следуете, путники? — пророкотал демон низким басом.

— В Ирдранг, — отчитался юноша.

— По какой надобности? — продолжил положенный допрос стражник.

— Мы с сестрой совершаем паломничество в качестве благодарности за ритуал благословения Источником, Ирдранг первая цель на нашем пути, — объяснил со всей серьезностью Дин.

— Они тоже? — узкие губы демона растянулись в подобии усмешки, обнажая острые длинные клыки, когда он указал на отряд.

— Прямого запрета путешествовать с телохранителями Источник не давал, — улыбнулась молоденькая брюнетка. — В дороге всякое может случиться, лучше заранее позаботиться о безопасности.

Физиономия демона скривилась, и он гулко захохотал, умиляясь изобретательности находчивой парочки. Стукнул по бедру когтистой ладонью и пробасил:

— Заплатите за всех въездную пошлину серебром, равную четырем умбарийским андинам, и проезжайте, сейчас открою портал. Предупреждаю, если при вас есть артефакты светлой магии, они уничтожатся при переходе через врата. Ввоз на территорию Ирдранга подобных предметов строго воспрещен. Можете сдать их на хранение, когда будете возвращаться, заберете.

— Вы очень любезны, господин, — захлопала ресницами синеглазая красотка, а Дин, не дожидаясь, пока Нрэн помрет, борясь со скупостью, занялся извлечением денег из выделенного Источником кошелька и расчетами с таможенником. Контрабанды у киалонцев не было, даже после посещения тайного склада Скалистого Источника Безумия. Какими бы магические предметы ни являлись изначально по оттенку вложенной силы, пребывание в ухоронке Сил со временем придало энергии нейтральный оттенок. И потому Ли честно отчиталась:

— К счастью, у нас нет таких вещей. Но не поможете ли вы нам? Не подскажете, как отыскать в Ирдранге Храм Забытых Хранителей?

— Извини, красавица, не ведаю — ухмыльнулся демон, небрежно бросая монеты в кошель.

Выписывая в задумчивости загадочные фигуры тремя хвостами, страж деловито посоветовал:

— Попробуйте спросить ссаофф. Их норы на юго-востоке от врат. Только даром вонючие змеюки ничего не делают. Либо пару людишек потолще, либо камешки готовьте. Они от медронов головы начисто теряют.

— Не знаю, как благодарить вас за ценный совет, — Лиесса одарила таможенника ослепительной улыбкой.

— Улыбнись еще разок на прощанье, красотка, это подороже серебра будет, — совершенно немеркантильно попросил демон, и Элия снова рассиялась, расплачиваясь за ценный совет.

Страж довольно фыркнул, театральным жестом скинул плащ, являя такие же багряные, как подбой кожистые крылья, и взмыл в воздух. Повернувшись к вратам, он выбил на выпирающих из общей массы органах некий рваный ритм. Унылый серый пейзаж сменился видом на зелено-красную равнину, по которой гулял ветер, волнуя высокие травы, будто воду. Пусть бледноватый, а все-таки чисто-голубой небосвод куполом накрывал растительное море.

Первыми в портал отправился десяток воинов из авангарда, следом, убедившись в безопасности процедуры перемещения, киалонцы и Нрэн, а потом и весь остальной отряд. Когда в портал входила последняя треть людей, один из воинов схватился за грудь, кривясь от боли, и задымился.

— Кажется, контрабанда у нас все-таки имеется, — ухмыльнулся герцог.

— Болван, — процедил Нрэн в унисон с басом таможенника, который еще и прибавил: — Я предупреждал.

Упрямый контрабандист тем временем поспешно расстегивал прожженную насквозь куртку и, рывком разрывая шнурок, отбрасывал в траву один из многочисленных амулетов, прикрывавших его пестрым рядом почище кольчуги. Видимо, какой-то из магических и благословленных предметов оказался достаточно светлым, чтобы сработала защита демонического портала.

— Слеза благой Мириэллы, вот ведь незадача, — горестно завздыхал воин, потирая грудь, кажется, огорченный не столько своим ожогом, сколько утратой побрякушки, оказавшейся столь могущественным талисманом.

— Кто бы мог подумать, один точно настоящий! — в тихом изумлении бормотнул солдат со шрамом во всю щеку поблизости от киалонцев.

Похоже, коллекционер амулетов успел прославиться своим хобби в отряде и стать неизменным объектом насмешек скептически настроенных сослуживцев, больше полагавшихся на мечи и доспехи, нежели на помощь сверхъестественных созданий и предметов. А как иначе, если перед глазами маячил пример того, как любая самая изощренная и могущественная магия вкупе со своим обладателем рассыпается в прах от меча Бога Войны?

— Ничего похожего на Храм Забытых Хранителей отсюда точно не видно, — привстав на стременах, констатировал с легким разочарованием в голосе Дин и бодро спросил: — Значит, мы едем искать ссаофф, кем бы они ни были?

— Ссаофф — мелкие змеедемоны, — скупо объяснил Нрэн.

— Хорошо еще нам намекнули, как завоевать благосклонность этих милых существ, Ли не зря строила глазки треххвостому рогатику, — вставил юноша.

— Я не строила глазки! — возмутилась Лиесса, заалев от возмущения.

— Да? А как называется это? — Дин весьма ловко скопировал трепетание ресниц и улыбочки сестры.

— Строила, — сурово резюмировал Нрэн, не то чтобы было ему до этого дело, но надо же было быть справедливым, да и не следует молоденькой девушке заигрывать с демонами.

— Я не нарочно, это само собой получается, — увидев себя глазами брата, девушка чуточку покраснела и затеребила поводья. — Просто старалась быть любезной!

— Ну ладно, не переживай, все обошлось, да и не прошли даром твои улыбочки, — великодушно утешил сестру киалонец. — теперь мы знаем, что здешние демоны ценят людей и медроны.

— Я не отдам ни одного своего воина людоедам, — обронил Нрэн и деловито с толикой сожаления прибавил, — а рабов здесь купить негде.

— Они едят человечину? — ужаснулась Лиесса, широко распахнув глаза и прижав ладошку ко рту.

— Для ссаофф это лакомство, — равнодушно сказал принц, не видя в обычае темных ничего предосудительного.

— Фу! — скривился Дин.

— Для них это мясо добычи. Человечина куда нежнее, чем плоть диких животных и слаще на вкус, — столь же спокойно ответил бог.

— Не надо больше об этом! В мешочке, данном Источником, есть пяток медронов, наверное, этого хватит для торга? — предложила лордесса, прежде чем Дин, не удержавшись от искушения начал выспрашивать у Нрэна, где это он питался человечинкой. А то ведь бог мог и ответить.

Пока «руководство совещалось», походный лекарь — худой мужчина с обветренным и загорелым почти до черноты лицом — наложил пострадавшему щедрый слой мази на ожог. Направление движения было избрано. Отряд перегруппировался, чтобы двигаться налево от подобия дороги, проложенного через Ирдранг в высокие травы безбрежной равнины на поиски нор змеедемонов.

Нрэн вскинул руку ладонью вверх и сжал ее в щепоть. Горнист откликнулся коротким резким сигналом рожка, и воины придержали коней, готовых устремиться вперед. Воитель скомандовал:

— Достать щиты, отбивайте ритм.

— Походная песня, командир?! — с воодушевлением воскликнул Дин, и не предполагавший в принце страсти к музыке.

— Здесь водятся змеи и ящерицы. Наверняка есть ядовитые. Проще отпугнуть вибрацией, создаваемой ритмичными звуками, чем лечить ужаленных и укушенных, — коротко объяснил бог.

Отряд, четко исполняя приказ командира, уже отстегнул щиты и, взявшись за рукояти ножей, кинжалов или кастеты, приступил к исполнению приказа воителя, одновременно выдвигаясь вглубь равнины.

— Вы их успели увидеть или услышать? — восхитилась Лиесса бдительности командира, обдав его жгуче-восторженным сиянием синих очей. Наверное, исполняла договор? Мало ли какие наблюдатели схоронились поблизости у границы?!

— Нет, но ссаофф в других местах не селятся, — обронил принц и со своей стороны тоже постарался ответить девушке взаимностью в виде короткой, малость натянутой улыбки, больше похожей на короткую судорогу боли. Ну не умел бог общаться с женщинами, да никогда и не считал нужным. Вопросы, касающиеся его божественного призвания, все равно обсуждались с коллегами-мужчинами, а на разговоры с дамами Нрэн времени не тратил, предпочитая сразу приступать к делу. В обществе же той единственной, с какой он и рад был бы поговорить, воитель моментально лишался дара речи.

— Если б я была змеей, — поморщилась Элия от добросовестно производимого сотней мужчин слаженного шума, от которого, казалось, гудели даже кости, — и не сдохла в момент от разрыва сердца, точно уползала бы прочь со всех лап и хвоста!

— У змей нет лап! — поучительно поправил принцессу приятель, не возражая по существу оценки ситуации.

— Для такого случая я бы вырастила, — настояла на своем богиня, жалея об отсутствии комочка воска, годного на затычки или тех милых пушистых штучек для ушей, вроде наушников, какими пользовался Лейм, случись ему работать в Лоуленде, когда родственники во главе с Клайдом устраивали масштабную гулянку.

Отряд шумно ехал вперед, выискивая малейшие признаки ссаофф. Поскольку киалонцы не знали, как должны выглядеть эти признаки, то крутили головами по сторонам с удвоенной силой. Потом же, когда искать не находившееся наскучило (ни демонов, ни нор, ни испуганных вусмерть производимым грохотом змей и ящериц никак не попадалось), Лиесса осмелилась задать суровому воителю вопрос.

— А как выглядят змеедемоны?

— Увидишь — узнаешь, — невежливо обронил бог, считавший обсуждение демонов не слишком подходящей темой для беседы с молоденькой леди. Почему упоминание о гастрономических привычках ссаофф было приемлемым, а описание внешности нет — оставалось секретом загадочной души Нрэна.

— Чего-то тебе так демоны интересны стали, Ли? — окликнул сестру Дин. — Раньше за тобой такого не водилось!

— Раньше я не встречала их по несколько раз в день, и от них не зависел исход нашего паломничества, — совершенно разумно откликнулась девушка. — Знаешь, Дин, мне не показалось, что тот страж у ворот был материальным воплощением сути изначального зла. Пусть эти расы принадлежат темной стороне, но демоны, наверное, бывают такими же разными, как и люди: одни хуже, другие лучше. Нельзя судить всех разом. Тот даирестус оказался мудрым, любезным и красивым.

— Красивым? — глубоко изумился брат, аж глаза выкатил. — С такими-то рогами и чешуей?

— Я же не сказала, красивым богом или человеком. По таким стандартам мы можем судить только друг друга и восторгаться принцем Нрэном. На мой взгляд, он был красив, как демон. Багряные крылья, танец гибких хвостов, могучие рога. Ну чего ты ухмыляешься! — Лиесса обиженно нахмурила брови, яростно засверкала лучистыми глазами, тряхнула гривой чуть растрепавшихся от свежего ветра равнины черных волос. — Мы же ценим стать, мощь, изящество зверей, птиц, хотя сами не принадлежим к их числу и не знаем, красив ли по их меркам тот, кого считаем таковым мы! Почему же я не могу полагать эстетически красивым диарестуса?

— И змеедемонов, которые кушают человечинку? — подколол Дин.

— Может, кролики или птицы тоже считают людей кровожадными монстрами? — предположила Ли, стараясь быть объективной.

— Все, сдаюсь, любуйся, кем хочешь, даже восторгайся, — воздел руки в шутливой панике брат, — только не слишком громко, а то демоны не всегда насчет эстетики соображают. На той арке, коль помнишь, не только рога и хвосты были.

Нрэн слушал молча. Пусть не слишком умело, но девушке удалось сформулировать вполне жизнеспособное суждение и обосновать причины своего интереса и право получить ответ на заданный вопрос. Она заслужила ответ.

— Ссаофф покрыты мелкой чешуей, не имеют волос на теле, язык у них тонок и раздвоен, как у рептилий, зубы остры, полые клыки на верхней челюсти содержат яд, способный убить, парализовать или усыпить жертву по желанию демона. Глаза их узкие с вертикальными зрачками и третьим веком, мочек ушей нет, в кости тонки и гибки, на руках и ногах когти, ростом чуть ниже среднего человека, имеют гибкий хвост, похожий на змеиный. Слова произносят пришептывая, будто шипят, — без преамбулы заговорил Нрэн, и киалонцы обратились в слух, мигом свернув шутливую перепелку. — Живут обыкновенно в сумеречных мирах, потому что яркое солнце слепит чувствительные глаза, или под землей, в пещерах, тогда на поверхность поднимаются редко. Входы в свои логова маскируют тщательно, оставляя лишь один-два видных для торговли или заманивая дураков, польстившихся на россказни о сокровищах демонов….

— Откуда вы столько знаете!? — непосредственно удивилась Ли.

— Вероятных противников Мира Узла я знать обязан, — коротко объяснил Нрэн.

— А я-то думал, принц диссертацию писать собирается! — будто столь приземленный довод разочаровал его в лучших чувствах, мысленно протянул Элегор.

— Я бы не исключала такой возможности, — откликнулась богиня. — Серьезный научный труд вполне может стать одним из следствий изучения потенциальных противников. Не все ж его высочеству классические трактаты на военную тематику писать, чтобы ты зевотой давился, их одолеть пытаясь! Теперь будешь зевать над другими книгами!

Нрэн говорил, а девушка слушала так вдумчиво и внимательно, буквально ловила каждое слово, не как те дурехи, которые смотрели в рот да глупо кивали, чего бы он не сказал. Нет, она именно вникала в повествование о демонах, и бог невольно заговорил подробнее. С Элией он бы так не смог. Что он мог рассказать ей такого, что неведомо было принцессе, глубоко изучавшей темные расы? Да одной ее полуулыбки и насмешливого блеска в глазах «ну-ну, знаток, какую же чушь ты несешь!?» оказалось бы достаточно, чтобы Нрэн смешался и утратил нить повествования. Но сейчас любой, знавший скупого на слова Бога Войны, мог сходу поставить диагноз: небывалый приступ красноречия.

Под поучительное повествование Бога Войны о быте и нравах ссаофф, а далее почти в полном молчании (разговаривать, перекрикивая шум, быстро надоело), отряд по заданному командиром курсу двигался около четырех часов. Когда день перевалил за половину, тени начали становиться длиннее, один из высланных вперед разведчиков вернулся с радостным известием. Вероятный вход в нору змеедемонов найден!

Двигаясь по его ориентировкам, путешественники вскоре достигли довольно странного места. Трава, как и везде на равнине, росла густо и никаких следов смятия ее ни ногами, ни хвостами не наблюдалось, как не было, на взгляд киалонцев, никаких иных свидетельств присутствия разумных существ. Зато, прямо посреди равнины лежал здоровенный плоский камень нескольких метров в диаметре, почти ровной овальной формы.

— Это обменный камень, — скупым кивком головы Нрэн указал на булыжник. — Мы положим на него медрон как приглашение к разговору.

— А как быстро ссаофф смогут увидеть его и явиться, командир? — заинтересовался Дик, изо всех сил пытаясь демонстрировать радость познания, а не нетерпение в предчувствии скучного периода вынужденного ожидания.

Вечно мятущаяся душа бог изнывала от необходимости ждать. Куда больше ему нравилось действовать стремительно, не прерываясь на паузы для раздумий, так ценимые Леймом. Иногда, да впрочем, нет, скорее частенько, герцогу казалось, что его умный друг слишком много времени проводит, детально анализируя себя, Вселенную и свое место в ней. А уж черный пессимизм, изредка накатывающий на принца, когда он начинал сомневаться во всем, вся и главным образом в своих собственных, даже самых очевидных достоинствах, Элегор совершенно не понимал и считал сущим мучением. Сам-то он никогда так не терзался, предпочитая если уж ругать себя, то за конкретные ошибки и вообще не ругать без толку, а исправлять то, что натворит по мере сил, или, если уж нельзя исправить, намотать на ус промах и не повторять впредь.

Лейм же из самого невинного проступка мог сотворить грандиозный повод для терзаний, коль нахлынуло подходящее настроение! Самое главное, бороться с этим ужасом было практически невозможно! Доводов стороннего, дружеского разума друг не слушал, даже если и слышал. Впрочем, герцог не был бы самим собой, если б не нашел достойного выхода. Когда он считал, что принц достаточно настрадался, то хватал его за шкирку и тащил в кабак, к девочкам, на шахматную олимпиаду, спуск на воду корабля, любоваться восходом, словом, в какое угодно место, способное выбить Лейма из состояния мучительного самокопания, даже (Элегор особенно гордился своей толерантностью) под светлые очи Элии. Любуясь ненаглядной принцессой, приятель мигом забывал про умственную дурь.

Как-то герцог «поплакался» Леди Ведьме на склонность лучшего друга к душевным терзаниям и получил черствый, зато весьма практичный ответ: ничего не попишешь, эта блажь у всех потомков дяди Моувэлля неискоренима. Утешься, у Лейма еще не в самой худшей форме проявляется. Представив и припомнив, чем может заниматься в минуты душевной смуты моральный извращенец Нрэн, Элегор вынужденно согласился с суждениями подруги. Хорошо еще на протяжении всего времени совместного пути с киалонцами Бог Войны был вполне адекватен, во всяком случае, адекватен внешне. Не кидался с мечом на траву и не бредил наяву. Вот сейчас, например, почти доброжелательно ответил на вопрос Дина.

— Ближайший вход в пещеры справа от камня, там должен быть наблюдатель, который вызовет Разговаривающего с Чужаками, владеющего торговым наречием и прошедшего посвящение, долженствующее оградить его от скверны общения с недемонами.

— Хорошо, что у нас с братом есть универсальные амулеты-переводчики, — порадовалась Лиесса и достала из кошелька некрупный, но отличного темно-медового оттенка медрон, — если будет надо, мы и родной язык демонов поймем.

Один из всадников спешился, повинуясь знаку столь же незаметному для посторонних, как и лаз в пещеры змеедемонов. Воин принял из рук лордессы драгоценный камень и торжественно возложил его на указанное место. После чего отошел и отвел коня на некоторое расстояние, туда, где полукругом рассредоточился отряд.

Буквально через несколько ударов сердца в высокой траве у камня поднялся, словно материализовался из сочной растительности, пришедшейся по вкусу всем лошадям, чешуйчатый тип. Он в точности соответствовал четким описаниям бога. Лысое от природы создание было обряжено в нечто вроде комбинезона из кожи ближайших родичей, то есть змей или ящериц, украшенного мелкими желтыми камешками и бусинками. Стараясь быть умеренно вежливыми, Лиесса, Дин и Нрэн покинули седла и сделали несколько шагов к камню.

Змеедемон пробежал взглядом по троим приближающимся визитерам — молоденькой девице, юнцу и зрелому мужчине, перевел взгляд на отряд, оставленный в разумном (по первому знаку подлетят, а стрелами и оттуда достанут) отдалении и прошипел, сжав в кулаке медрон:

— Торговать-с-с?

— Торговать, — неожиданно для Лиессы, согласился Нрэн, положив ладонь на ее плечо, чтобы ненужных слов не сорвалось с язычка девушки, и едва сам не поперхнулся, когда та склонила голову и по-кошачьи, очень нежно потерлась щекой о его руку. Кожа у нее была тончайшим шелком, источающим аромат свежести. Сразу захотелось перевернуть руку, сжать в ладони лицо и попробовать ее кожу, губы на вкус.

— Что путники хотят продать-с-купить-с-с? — недоверчиво уточнил демон, не видя тюков с товарами, ни невольников в путах, да и не походили чужаки на жадных купцов-работорговцев, тех немногих, кто набирался смелости явиться к логову демонов для заключения сделок.

— Купить. Информацию, — обронил бог, осторожно убирая руку с плеча лордессы во избежание искушения.

Разыгрывать некоторое увлечение девочкой из миров ради проведения разведки это одно и совсем другое злоупотребить доверчивостью Лиессы. Это не сделает чести воину, да и Элия, если узнает, никогда не угадаешь заранее, как отреагирует. То ли насмешливо фыркнет и безразлично пожмет плечами, то ли закроет дверь спальни на несколько дней, а то и целую десятидневку!

Ответ Нрэна моментально успокоил змеедемона. Стало понятно, зачем в их земли заявились нетипичные люди с толпой охранителей. Переговорщик опустил камень в кармашек на поясе, вытянул вперед руку ладонью вверх и вскинул голову, показывая, что готов слушать.

— Мы ищем дорогу в Храм Забытых Хранителей. Вы можете указать путь? — осведомился бог.

— Не з-с-знаю. Не с-с-слыш-ш-шал. Воз-с-сможно, з-с-снает С-с-старейш-ш-шая. Но ее ответы с-с-стоят дорого, — демон оперся на хвост и закачался всем телом из стороны в сторону, то ли набивал цену, то ли вправду больше ничего не мог сказать.

— Мы заплатим, — пообещал воитель, не давая киалонцам и рта раскрыть, чтобы юнцы не сболтнули ненужного. — Дадим еще один медрон, на четверть больше, чем дар-приношение.

— Пять больш-ш-их, и я с-спрош-шу, — выдвинул встречное предложение змеедемон.

— Один, больший на треть, — назвал цену Нрэн.

— Четыре таких, — уступил чешуйчатый торгаш, облизывая узкие губы раздвоенным языком. Так они торговались, варьируя количество и размер медронов до тех пор, пока Нрэн, всем видом являя недовольство, не «уступил», назвав ту цену, которую и запланировал изначально:

— Два.

— Идет-с-с. Ж-с-сдите, — довольно прошипел Разговаривающий с Чужаками и снова исчез в траве.

— Твой кузен еще и торгуется почище Рика, — почти возмутился Элегор, начиная подозревать, что Элия вовсе не шутила, когда говорила об универсальных способностях Нрэна во всех без исключения областях.

— Такой желтоглазый тварь один во Вселенных! — гордо похвасталась Элия.

— К счастью! — твердо уточнил герцог, представив, во что превратился бы веселый Лоуленд, заведись в нем еще пара-друга Нрэнов. Хуже было бы только одновременное существование несколько Лиенских.

— Кто спорит, — согласилась богиня.

Для удовлетворения извращенных потребностей в больных на всю голову любовниках ей вполне хватало и одного единственного экземпляра, да что греха таить, даже этого частенько казалось многовато.

На сей раз период ожидания затянулся почти на полчаса. Может быть, не могли найти ту самую Старейшую, обладательницу бесценной информации, а может, старушка страдала склерозом и долго-долго не могла припомнить требуемое. Дин счел нужным уточнить у знатока демонических повадок:

— Командир, мы с ними договорились? Этот чешуйчатый действительно ищет наш ответ, а не собирает отряд с мечами наголо?

— Договорились, — подтвердил Нрэн с короткой усмешкой и поучительно добавил: — Змеедемоны сражаются не мечами, а короткими копьями. Ими можно колоть и метать, как дротики. В условиях узких переходов между пещерами и обороны входов такое оружие сподручнее мечей.

— Быть пронзенным дротиком демона так же отвратительно, как и мечом, — твердо заявил Дин и был моментально осажен за поспешно сделанный вывод.

— Дротиком хуже. Лезвия ссаофф делают из редкого минерала, добываемого в глубинах и обрабатываемого особым образом. Лезвие прочное, но при проникновении в тело моментально крошится по краю. Даже крупинка его, попавшая в рану, чрезвычайно ядовита и чревата смертельным исходом. От общего заражения крови никакой целитель не спасет, — просветил собеседника воитель, причем говорил он почти одобрительно, не то чтобы радовался вероятным смертельным исходам, просто хвалил тактику змеедемонов с чисто теоретической точки зрения.

— Хорошо, что мы с ними в Киалоне не воюем! У нас вообще таких демонов нет, — признал юноша.

Он захлопнул рот со стуком, когда словно из ниоткуда, а на самом деле, разумеется, из искусно замаскированного лаза явился раздувающийся от гордости змеедемон без дротика, зато в обществе четырех сородичей. Одна из них была самкой. Оная находилась накануне свидания со Служителем Смерти, а то и откладывала его не меньше десятка раз. Старейшая походила на матриарха черепашьего рода без панциря. В отдельных местах кожа ее усохла настолько, что обтягивала мощи, в других ниспадала морщинистыми складками, настолько длинными, что у Элии зачесались пальцы собрать их декоративной прищепкой для подкалывания юбок. На старухе было переливчатое от ярко-розового до небесной синевы длинное платье из кожи рептилии. Оно висело на теле так же беспомощно, как и Старейшая между своими спутниками. Всей одежды на оных был широкий пояс и помочи с прикрепленными к сбруе короткими копьями, так разрекламированными несколькими минутами раньше Нрэном. Эти ссаофф выглядели настоящими мачо и бережно поддерживали старушенцию мускулистыми руками. В хвостах сжимали копья. По всей видимости, киалонцы удостоились чести лицезреть саму Старейшую с телохранителями, а судя по размеру определенных ярко раскрашенных органов еще и телоублажителями. Зачем они были нужны старой перечнице бог весть. Полагались по рангу?

Голова Старейшей, трясущаяся так, будто вот-вот слетит с плеч, поднялась. Совершенно белые, слепые от времени или с рождения щели глаз в упор уставились на гостей. Словно удовлетворившись увиденным, старуха раззявила беззубый рот и что-то быстро-быстро зашепелявила.

— С-с-тарейш-ш-шая с-ска-з-с-аза с-свое с-с-слово! — торжественно оповестил вопрошавших Разговаривающий с Чужаками.

— Блеск! Знать бы еще какое!? — на мысленной волне прокомментировал Элегор, не разобравший ничего в маразматическом невнятном бормотании с пришептываниями даже с помощью магического переводчика. Вероятно, скромная вещица не была рассчитана на врожденные и приобретенные дефекты дикции.

— Экий вы нетерпеливый, герцог, обождите, сейчас переведут, — пообещала принцесса и, как показало будущее, оказалась права.

Нрэн молча выложил на обменный камень оговоренное число медронов. Каким бы не оказался ответ, он обещал заплатить, а ничто бог не ценил более, чем данное слово. Пусть даже это было просто условием торговой сделки.

Переводчик проворно спрятал камни в кармашек и продолжил:

— С-следуйте так, чтобы с-свет вос-сходящ-щего с-солнца с-светил в с-спину не с-сворачивая! И дос-с-стигните ис-скомого, ес-с-сли с-сильны и чис-сты с-с-ердцем и душ-ш-ой. Ес-сли цели дос-стигнуть жажшшдите, ус-срите врата и сможете пройти с-сквоссь них в Храм Забытых Хранителей!

— Как выглядят врата? — уточнил принц.

— Два холма меж-ш-ш их-х с-с-спинами вос-с-дух с-сверкает с-с-словно з-с-серкало, — отозвался змеедемон, выслушав очередную порцию свиста и шипа старушки.

— Сколько до них пути? — задал последний интересующий его вопрос бог.

— Вечнос-с-ть и нес-сколько ш-шагов, — зашипел Разговаривающий с Чужаками перевод слов Старейшей. — Вс-с-е завис-сит от ваш-шего ж-ш-шелания приблис-сит-с-с-ся к Храму. Вы с-смож-шшете!

На сем абстрактном ответе аудиенция завершилась.

Старушка прошепелявила что-то повелительное, и была увлечена, практически унесена прочь телохранителями прежде, чем люди успели поблагодарить или предъявить претензии к качеству ответа.

Но Элия все-таки обратилась к переговорщику до того, как Нрэн успел заткнуть ей рот, да еще и использовала вызубренную Лиессой в Академии вежливую формулировку, столь же распространенную меж темными, как пожелание прекрасного дня в Лоуленде и сопредельных мирах.

— Большое спасибо за совет. Эссидрайте диресшу!

— И тебе, прелес-стная, темного вос-схода, — чуть наклонил голову демон и предложил: — Тали-с-сман защ-щиты от з-с-мей-сов на в-с-сех нуж-ш-ен?

— Сколько запросишь? — спросил Нрэн, перехватывая нить разговора.

— Ж-желтые каме-ш-шки или мяс-сцо е-с-сть? — с надеждой спросил переговорщик и так поглядел на одного из плотно скроенных членов отряда, что даже не знай Дин, чем питаются змеедемоны, сообразил вмиг.

— Подойдет? — Элегор подкинул на ладони вытянутый из кошеля браслет из дешевого, но броского поделочного витаря. Камешки заблестели на солнце.

— Да-с-с, — глазки змеедемона полыхнули жадными красными огоньками, он энергично взмахнул гибким хвостом.

Сделка свершилась, избавляя отряд от необходимости следовать далее с немузыкальным сопровождением, действовавшим на нервы принцессе. Не обладая слухом, богиня, тем не менее, терпеть не могла фальшивящих музыкантов и какофонию.

Браслет был положен на обменный камень, а оттуда взят красновато-серый овальный диск размером с кулачок ребенка, с изображением змеюк, спящих сбившись в комок, и столь же змееобразных, вбитых по окружности символов. Радиус действия предмета, как обещал ссаофф, должен был охватить весь отряд.

Нрэн в торговлю ценными талисманами из-под полы не верил. Бросил короткий взгляд на предмет, поморщился и бросил:

— Выдохнется через десяток дней, но пока действует, путь несет замыкающий. Я плохо влияю на чары, особенно сплетенные темными.

— Должно быть потому, что вы — Блистающий Меч Лоуленда, разрубающий все узлы, а что есть чары, как не плетение незримых нитей!? — предположила Лиесса с таким восторженным любопытством, что богу стало неловко от ее восхищения. Знала бы эта девчонка, какие мысли крутятся подчас в голове у Блистающего Меча, небось, умчалась бы с перепуганным визгом, куда глаза глядят, а то смотрит синими звездчатыми глазами, взмахивает длиннющими, точно крылья бабочки ресницами.

Скрывая смущение, воитель отвел взгляд и перешел в традиционно воспитательное наступление, так привычное с сестренкой Мирабэль:

— Тебе, лордесса, не следует свободно вести себя с демонами, это может быть опасно.

— Почему опасно? — изумление девушки было неподдельно. — Рядом со мной Дин и вы! Вы защитите меня от любой беды!

— Не от любой беды может защитить меч, — нравоучительно заметил Нрэн.

— Меч Бога Войны — от любой! — уверенно заявила Лиесса.

— Вы ведь сами сказали, что и магию можете одолеть, а уж с другими воинами, сколько б их ни было, и подавно справитесь! — восторженно подхватил Дин. Элегор сам до конца не разобрался, изощренно издевается он над Нрэном под личиной пылкого юнца, или и в самом деле верит во все, что говорит, если не на сознательном уровне, то где-то в глубине души, еще хранившей сказания о великом Защитнике Лоуленда.

Богу Войны оставалось только поморщиться и замолчать. Вступать в спор со своими ярыми фанатами Нрэн считал бессмысленным, тем паче, что под опасностями, исходящими от демонов, подразумевал вовсе не мечи и магию, а темные соблазны. Как объяснить это молоденькой девушке в приличной форме он не знал.

Отряд под защитой купленного талисмана двигался в мирной тишине, нарушаемой лишь пересвистом невидимых птиц и стрекотом насекомых. Казалось, кони не идут, а плывут, рассекая травяное море, как живые корабли. Слабый ветерок, точно игривый щенок, налетал то справа, то слева, то забегал вперед, то набрасывался со спины, приятно освежая согретые теплым солнцем тела. Змеи действительно не нападали, то ли устроили себе дневной перерыв, то ли магия ссаофф и в самом деле оказалась эффективной. Вот только уж больно однообразной и спокойной оказалась дорога в направлении загадочных холмов со входом в Храм Забытых Хранителей. Развлекло публику только неожиданно открывшееся зрелище мирно спящих под воздействием магии рептилий. Вокруг змей пришлось осторожно обводить лошадей. Вряд ли магическая вещица была настолько могущественной, чтобы сохранить нейтральное отношение ядовитых тварей и состояние сладких сновидений в случае отдавливания хвостов копытами. Между прочим, у одной гигантской твари кожа была точь-в-точь такая пестрая, как платье Старейшей. Стало быть, змеедемоны использовали местные материалы. Лиесса загляделась на изумительную шкуру животного.

— Нравится? — кивнул на змею Дин, заметив восхищение сестры.

— Очень, — призналась лордесса. — Такие чистые яркие цвета! Но, чтобы носить такое, надо быть змеей или ссаофф, так что я уж лучше в своих платьях похожу.

— Да, вряд ли зверушка добровольно отдаст свою кожу, пока не настала линька, — согласился брат.

«Женщины, даже самые лучшие из них так любят менять наряды и украшения, эта хотя бы не боится змей», — философски подумал Нрэн, до определенной степени кривя душой.

Кто, как не он, вспыхивал от страсти, следя за сапфиром на тонкой цепочке, покоящимся в ложбинке меж грудей Элии, дрожал, бережно касаясь длинной черной перчатки, или сходил с ума от тонкого кружева рукава, скрывающего тонкие пальцы до середины. А шнуровка верхнего корсажа, а массивный браслет, охватывающий изящное запястье? Разве не заставляли они погружаться в сладострастные грезы?

В течение нескольких часов холмы на горизонте так и не показались. То ли «несколько шагов» Старейшей было чисто иносказательным выражением, то ли посредник что-то напутал, то ли у киалонцев недоставало душевной чистоты или целеустремленности.

— Как думаешь, долго еще? — спросил у лордессы Дин намеренно вслух, вовлекая в обсуждение пути и Нрэна.

— Не знаю, брат, из слов Старейшей следует, что искомые холмы что-то вроде портала, только непонятно куда он ведет: в какой-то мир, куда открыт вход только с равнин или в пространство самого Ирдранга, отгороженное чарами. Если сами демоны не видят и не могут пройти, значит, существуют магические условия-ограничения в решении задачи, — принялась рассуждать Лиесса. — Надеюсь, Старейшая перечислила их верно.

— Ты имеешь в виду насущную необходимость пройти в Храм и чистоту души? Чем они больше, тем легче достичь врат? — уточнил юноша.

Лордесса кивнула, а Нрэн порекомендовал:

— Тогда вам следует сосредоточиться на достижении цели.

— Только нам? — удивилась Лиесса.

— Я не подхожу под условия, — сухо объяснил принц, чуть прищурив глаза взирая прямо вперед.

— Но почему? — воскликнул Дин, всем корпусом развернувшись в седле к мужчине. — Ваша доблесть и сила столь прославлены в мирах!

— Я слишком стар для чистого сердца и духа, — с мрачноватой усмешкой объяснил воин.

— А мне так не кажется! — тихо, но очень убежденно заявила девушка, потупив взор.

— Слушай, — обратился к принцессе Элегор, — если старая перечница права и вход открывается только чистым и наивным придуркам, мы можем блуждать по этой равнине до скончания веков! Высокими внутренними качествами мы, как и Нрэн, не похвалимся, а если еще пару часов пошатаемся, лишимся чистого тела!

— Без паники, герцог! — подбодрила друга богиня. — Если ни Источник, ни пророчица под наши личины не заглянули, то и портал сработает! Так что давайте по совету премудрого принца Нрэна сосредоточимся и дадим себе четкую установку «Достичь Храма Забытых Хранителей!», пока не успели испачкаться и проголодаться настолько, чтобы начать охотиться на змей и кузнечиков. Вряд ли наш командир сподобится объявить привал на обед, поелику сие может лишить нас внутренней сосредоточенности на высшей цели!

— Между прочим, кузнечики и змеи это вкусно, первые на семечки, вторые на нежное мясо птицы похожи, — порадовал леди Ведьму Элегор, и малость расстроился, так и не вызвав у богини даже легкого приступа брезгливости. Небось, Мелиор ее и не такой гадостью под видом гурманских деликатесов потчевал!

Глава 13. Участь Храма Забытых Хранителей

Сработала ли магия, когда боги сосредоточились на скорейшем достижении врат, или вход в храм действительно находился совсем близко, но спустя четверть часа всадники разглядели приподнимающиеся над травянистым морем лишенные растительности холмы светло-серой породы. Мерцающая неверным светом завеса колыхалась меж ними.

Это явно был портал. Но куда? Увы, снаружи не просматривалось ничего, что находилось по другую сторону завесы. Демона-таможенника, способного дать справку, тут не нашлось. Наверное, не слишком хлебным местом считался путь к Храму Забытых Хранителей. Да и то, правда, коль даже местные не знали о такой достопримечательности, паломникам вовсе взяться было неоткуда.

Нрэн придержал коня, снял с пояса какой-то маленький предмет странно изогнутой формы и метнул в проем. Предмет влетел в портал, в ответ оттуда ничего — ни посланной загогулины, ни разозленного броском местного жителя — не вылетело.

— Односторонний, — резюмировал бог.

Он сжал кулак, быстро разжал, показав четыре пальца, и наклонил ладонь по направлению к порталу. Четверо конников без лишних слов проехало вперед и исчезло за пеленой.

Нрэн выждал несколько минут, кивнул и приказал:

— Поехали.

Сосредоточившись, бог прекрасно чувствовал состояние своих людей, принесших присягу, хоть и не видел их, был уверен: живы, не ранены, значит можно вести остальных.

Элия и герцог знали о способностях Нрэна, а настоящие киалонцы доверяли бы настолько, чтобы не задавать пустых вопросов. Потому все, включая лошадей, без возражений проследовали в проход между холмами, похожими на лысины двух закопанных великанов.

Едва прибыв в зону Храма Забытых Хранителей, герцог сразу понял, почему на въезде не поставили и самого захудалого привратника. Отвратный оказался край, способный привлечь лишь выводок лягушек или самоубийц, обуянных жестоким приступом депрессии. Не серое, как на тропе, а мрачно-стальное небо и бесконечная морось окутала путников сверху. Снизу обволокло марево поднимающихся навстречу дождю испарений. Кажется, осадки здесь не прекращались не день и не час, а как минимум несколько десятилетий, замкнувшись в бесконечно-унылый круговорот.

Только потому, что под копытами коней оказался камень, они не утонули в великой грязи. Здесь не было деревьев, лишь бесконечный лес высоченных каменных колонн изначально серых или потемневших от влаги и под гнетом времен в жутких даже для самого неприхотливого материала условиях. Существовал ли в расположении колонн некий высший мистический смысл, не угадывающийся профанами, или столбы устанавливались хаотично с единственной целью — запутать идиотов, пытающихся постигнуть глубинную суть компоновки — неизвестно. Несколько колонн, как удалось заметить богине, пристально вглядывавшейся в укутанные туманом окрестности, валялись на земле, расколотые на части. Судя по глубоким бороздам, оставшимся на камне, свалились они не сами по себе. То ли их раскидали нарочно, то ли монументы порушили случайно некие гигантские создания, вздумавшие поточить о камень «коготки». Сейчас Элия не чувствовала эманаций магии, но допускала их существование прежде, когда постройка составляла целостный комплекс.

Нрэн принюхался и объявил:

— Живых поблизости нет.

— А мертвых? — мгновенно задал вполне логичный вопрос Дин.

Привстав на стременах, юноша пытался охватить взглядом как можно больше, но, как и Лиесса не приметил ничего, кроме множества колонн, лишенных всяких декоративных элементов. Они были повсюду: лежали, клонились в разные стороны гигантскими каменными травинками или стояли прямо, как фаллические символы скульптора неведомого народа.

— Я не чувствую присутствия существ во плоти ни живых, ни мертвых, — расширил рамки пояснений воитель.

Что-то недоброе, чуял бог, происходило здесь недавно, но что бы то ни было, оно уже совершилось. Зло, если оно и присутствовало прежде, ушло, оставив лишь тень проявления, похожую на дурной запах, остатки которого витали в воздухе. По мере продвижения вглубь леса колонн ощущение усиливалось. Однако по лицу стоика-воителя ни одной мысли прочитать было нельзя. Оно оставалось воплощением невозмутимого спокойствия. Мелкие капли дождя, оседавшие на волосах, одежде, лице ничуть не заботили бога. Оружие, которому способна была повредить влага, надежно укрывалось в ножнах, а телу небесная влага дискомфорта не доставляла. Нрэн вообще любил дождь и туманы, успокаивающие, смывающие напряжение и душевную муку. Вот девочка-лордесса ежилась, приподнимая сильнее ворот извлеченного из седельной сумки плаща, а принц, напротив, чуть запрокидывал голову, ловя капли. Впрочем, вряд ли юная душа киалонки нуждалась в очищении, к которому стремился бог.

— Если это и есть храм, тут и правда как-то весьма пусто и забыто, — задумчиво заметила Лиесса. Кажется, девушка была разочарована, наверное, ожидала какого-то таинственного и пышного зрелища.

— Нет. Думаю, храм дальше, — спокойно возразил воитель. — Едем.

Повинуясь сигналу горниста, в таком тумане даже четкие жесты Нрэна могли быть истолкованы неверно или проигнорированы, отряд перегруппировался. Почти половина осталась у портала. Маленькие команды по несколько человек разъехались в стороны для разведки, надеясь обнаружить признаки Храма Забытых Хранителей. Конечно, было бы гораздо проще, если бы люди знали, как именно выглядит сооружение, следы которого они стремились найти. Но кто сказал, что задание Скалистого Источника Безумия будет легким?

— Какое милое место, — поделился мнением с подругой Элегор. — Ничего удивительного, что его предпочли забыть! Пожалуй, я в кои веки склонен присоединиться к суждению большинства.

— В кои веки я с тобой согласна, герцог. Если уж мокнуть, то под душем в собственной ванной, — ответила принцесса, кутаясь в плащ с водоотталкивающим заклятьем из ухоронки Источника, — а не в этом унылом краю, милом разве что нашему больному на всю голову командиру. Сдается мне, он наслаждается погодой. Надеюсь, Храм, где бы он ни был, недалеко от портала.

Слева из пелены испарений и дождя донесся сигнал рожка. Кажется, разведке, а заодно и всей прочей компании повезло найти чего-то, достойное внимания начальства. Когда киалонцы и Нрэн приблизились, оказалось, что их призывали к свободной от колонн каменной насыпи, приподнимавшейся над сравнительно ровной поверхностью подобно панцирю гигантской многоногой черепахи. Из холма относительно некрупных камней, наваленных специально или образовавшейся иным путем, довершая сходство с рептилией-мутантом или солнышком, сложенным из камешков великаном-дебилом, торчало несколько гладких плит трапециевидной формы. Они отстояли друг от друга не меньше чем на четыре метра.

— Вход слева, — доложил принцу безликий из-за глубокого капюшона куртки разведчик и, заработав короткий одобрительный кивок Нрэна, даже не думавшего укрываться от дождя, радостно салютнул.

Не торопясь, чтобы не пропустить ничего важного, Нрэн и киалонцы объехали холм по периметру и придержали коней у безобразной дыры, образовавшейся на месте вывороченной и расколотой на куски плиты, стоявшей некогда вертикально между очередной пары каменных «лап — лучей».

— Кажется, кто-то рвался в Храм Забытых Хранителей посильнее нас, — нахмурился Дин, вытягивая шею, чтобы заглянуть в темный провал, за которым начинались уходящие вниз во тьму ступени. Юноша соскочил с коня и, набросив поводья на крупный осколок, подобрался ближе ко входу.

— Подожди, вперед пойдут мои люди, — приказал Нрэн.

— Но вы же сказали, что тут нет никого живого, — удивленно вскинулся юнец.

— Опасность может исходить и от того, что никогда живым не было: ловушки, ядовитые испарения пещер, разрушение постройки, — поучающим тоном перечислил бог, словно был наставником, взявшим шефство над непутевым сорванцом.

— Не знаю уж, что лучше, когда твой драгоценный кузен неодобрительно морщится, едва завидев меня, или когда он ведет себя, словно сторожевой пес, — пожаловался Элегор, вынужденный повиноваться воителю.

— Наслаждайтесь новизной ощущений, — посоветовала принцесса, нахмурившись. Куда больше взаимоотношений Дина и Нрэна ее занимали царапины на плите, чрезвычайно похожие на отметины, уснащавшие поваленные колонны.

— Как думаешь, кто это сделал? — уловив направление мысли Элии, поинтересовался дворянин.

— Полагаю, в конце концов, придется выяснить, даже если мы пожелаем совсем другого, — мрачновато откликнулась богиня, преисполненная не менее «добрыми» предчувствиями, чем Нрэн. — Одно могу сказать точно: Почитателем Храма это создание не было. Недаром Источник желал, чтобы мы заглянули в эти края.

— Здорово! — довольно констатировал Элегор, предвкушая опасное, а значит чрезвычайно занимательное приключение. — Не зря я решил составить тебе компанию!

Киалонцы осторожно двинулись вслед за Нрэном и несколькими воинами, доставшими из сумок с амуницией покрытые специальным составом палочки, излучавшие неяркий, ровный белый свет. Крутые ступеньки уводили отряд прямо вниз. Никаких поворотов, петель, изгибов, никаких украшений или узоров в первые несколько минут пути не встретилось. Узкий коридор, не считая ступеней, был гладок, словно его не вытесали, а выплавили в цельном скальном массиве. Зато потом практически через каждые несколько ступеней начали попадаться груды камней. В них, при свете палочек и зажженных Ли и Дином с разрешения воителя гирлянд разноцветных огоньков вполне отчетливо угадывались обломки статуй из светлого с голубоватыми прожилками камня.

Глазастый киалонец присел рядом с первой же грудой и выкопал чудом сохранившуюся семипалую кисть каменной руки, исполненную, как показалось принцессе, с удивительным мастерством. Неведомому скульптору удалось, используя естественную структуру камня, передать даже изгибы вен под кожей. Пальцы оканчивались длинными, чуть загнутыми когтями более темного оттенка.

— Красивая, наверное, была статуя, — вслух пожалела о безвозвратно утраченном произведении искусства девушка, дотрагиваясь до ее останков.

— Ой, Ли, боюсь, это была не статуя, — пробормотал Дин, яростно потирая зачесавшийся от каменной пыли нос. Вместо того, чтобы очистить лицо, он сильнее испачкался, оставив разводы даже на скулах.

— Не статуя? — удивилась лордесса, напряглись молчаливые воины. — Но ведь ты держишь каменную руку!

— Вернее не совсем статуя или совсем не статуя, — помотал головой юный лорд, запутавшись в словах. — Помнишь, магистр Филуртлик читал в восьмом семестре факультативную лекцию о природе камня?

— Не-а, — огорченно призналась девушка. — Я ведь тогда переела мороженого, простудилась и валялась в постели, а конспекты вам старый гном делать запретил.

— Он нам показывал онвахт — камень плоти, очень редкий в мирах, но в нашем регионе миров встречающийся чаще обычного, — почесал темную бровь Дин, превращая ее в серую без всяких заклятий.

— Онвахт похож на живой камень? — уточнил Нрэн, имея в виду минерал, способный принимать в себя сущности существ и двигаться по их воле. У Элии на Олонезе были привратники из подобного материала, да и братья иногда баловались, делая таких слуг, а уж сколько раз он встречал подобных големов в армиях врагов…

— И да и нет, принц. Из онвахта не делают скульптур, его невозможно обработать, при любой попытке он рассыпается в пыль, — отчитался юноша и серьезно продолжил: — Если специальным ритуалом переселить в камень душу, то он обретет новую форму, искра творения придаст камню подобие прежней плоти и ее способности. Пока не разрушена оболочка, душа более не покинет по своей воле ее границ.

— Зачем же такую страсть вообще делать? — не выдержав, выпалил самый молодой и рыжий из десятка охранников, окружавших киалонцев. Остальные спускались все ниже или остались наверху.

— Магистр говорил, онвахтом пользовались маги-ученые и боевые чародеи, если плоть неизлечимо больна или не выдержит должного срока, а некое дело должно быть исполнено, — растолковал Дин. — Если в камне живет душа, он очень прочен, я не знаю, что могло разбить такую статую.

— Ты уверен, что это онвахт? — задал единственный вопрос Нрэн.

— Да, я запомнил, гном давал нам подержать его, он на ощупь сначала обжигает холодом, а потом мгновенно согревается, такое ощущение ни с чем не спутаешь, — вздохнул юноша.

Бог поднял камень, подержал его секунду, кивнул, соглашаясь с мнением киалонца. Воитель, вопреки мнению Элии о безграничности собственных знаний, с магической минералогией в совершенстве знаком не был, однако, об онвахте слыхал, хотя прежде не видел.

— Учтем. Молодец, — похвалил сметливого паренька бог и скомандовал продолжить спуск.

— Кто же был облачен в плоть-камень: обитатели Храма Забытых Хранителей или их враги? — задала главный беспокоивший всех вопрос Лиесса, осторожно считая легкими кожаными сапожками ступеньки.

— Выясним, — объявил Бог Войны, оттирая девушку подальше, чтобы между ней и потенциальной опасностью находилось как можно больше людей.

Да, он говорил, что не ощущает живого присутствия, но маги, носящие вместо одежды и плоти волшебный камень, могли не попасть на радар Нрэна. Рисковать девушкой, которую взялся защищать, пусть даже защищать только в качестве прикрытия для разведки, принц без нужды не собирался. Хорошо еще она, хоть и любопытничала, вон как привставала на цыпочки и тянула носик, но больше вперед не лезла и под ногами у мужчин не мешалась. Лиесса поймала брошенный мельком взгляд бога, улыбнулась и потерла пальчиками, белесыми от пыли онвахта, зачесавшийся кончик носа. Мужчина быстро отвернулся, прогоняя непрошеное странное желание погладить измазанный носик синеглазой лордессы. В окружении гирлянды цветных огоньков она казалась хрупкой воздушной феей, очутившейся в темных подземельях зловредных кобольдов. Глупая мысль. Нрэн машинально положил ладонь на рукоять меча, словно ребенок потянулся к соске, и, посуровев лицом, сосредоточился на наблюдении.

Спуск вниз, на протяжении которого отряду еще несколько раз попадались россыпи камней и части статуй самого причудливого вида, закончился широкой аркой — входом в огромное помещение. Ни магические гирлянды шариков, ни белые палочки воинов не смогли осветить его полностью. Киалонцы наколдовали еще несколько световых гирлянд покрупнее и развесили под потолком и по стенам залы. Сразу стало ясно: что бы ни случилось в Храме Забытых Хранителей, оно произошло именно здесь. Весь пол был буквально устлан кусками онвахта, прежде составлявшими тела. Под слоем останков проглядывал пол, составленный из искусно подобранных каменных плит самых разных оттенков. Цвета переходили, словно перетекали или переплавлялись, один в другой. В центре помещения, нарушая все законы гармонии, зияла темная пасть ямы, а рядом лежала громадная друза серого полупрозрачного минерала, скорее всего хрусталя. Исходя из размеров ямы, хрусталина была выворочена именно оттуда. Но зачем? И кому понадобилось штурмовать Храм Забытых Хранителей, о котором и ближайшие-то соседи, змеедемоны, не ведали практически ничего.

Нрэн несколько секунд изучал поле битвы, потом изрек:

— Живые статуи защищали Храм, особенно то место, — воитель указал в сторону ямы.

— Но кто на них нападал и чего добивался? — воскликнул Дин. — Не могли же они сражаться друг с другом?

— Нет, тела лежат иначе, — качнул головой бог. Это для непосвященных в зале не было ничего, кроме груды камней, Бог Войны же по этим следам восстанавливал ход боя так, словно читал книгу с крупным шрифтом. — Останков врагов нет. Если своих павших не унесли победители, то нападавшие вовсе не имели тел материальных, но обладали оружием или способом разрушить плоть из онвахта. Чего они добивались? Полагаю, в яме под кристаллом лежало нечто. Теперь оно исчезло. Нападавшие получили желаемое.

— Они были очень могущественны, — согласилась молчавшая Лиесса. Пока Нрэн и Дин беседовали и обследовали разгромленный зал, Элия вызвала известные лордессе чары видения потоков силы мира и содрогнулась от увиденного. — Храм Забытых Хранителей стоял на защищенной земле. Нас не зря предупреждали о том, что сюда войдет не каждый. Враг смог каким-то образом преодолеть или обойти защиту, потом разрушил ее и напал.

— Какая защита? — бесцеремонно потеребил сестру Дин.

— Колонны, плиты в Храме, их взаимное расположение, — Полуприкрыв глаза, чтобы, удерживая заклятье, одновременно сплести из гирлянды огоньков наглядное пособие, ответила девушка. По ее воле светящиеся капельки раскинулись и зависли в воздухе причудливой сеткой весьма напоминающей множество вложенных друг в друга магических структур, схожих с пентаграммой и родственными ей видами блокирующих и собирающих мощь конструкций. От огоньков-колонн внутрь «схемы» потянулись тонкие ниточки, соединившиеся с огоньками плитами. — Они повторяют и дополняют друг друга. Мне кажется, это похоже на одно большое заклинание, собирающее силу извне в срединный круг и не пускающее силу из внутреннего круга наружу. Когда колонны повалили, баланс и течение энергии нарушилось, оставив Храм без защиты, — несколько маленьких звездочек в демонстрационной гирлянде погасло, и вся композиция опасно перекосилась. — А со смертью подпитывающих и регулирующих потоки из Храма, Хранителей, полагаю, сеть заклятья распалась вовсе.

— Да, сестренка, не зря тебе Академия серебряный знак отличия вручила. Я бы ни за что не просек, — выдохнул Дин.

— А я не узнала онвахта, — напомнила Лиесса брату.

— Что могли, вы увидели, вызывайте Источник, — больше скомандовал, чем предложил Нрэн.

Он надеялся выжать из беседы с Силами дополнительную информацию о происходящем и начинал все сильнее подозревать, что обрывочные сведения агентов о повышенной активности темных народов в районе прямо или косвенно связаны с произошедшим в Храме Забытых Хранителей.

Киалонцы переглянулись, взялись за руки и воззвали к Силам, приобщившим смертных к своей мощи. Призыв инициированных достиг Скалистого Источника Безумия и послужил ему путеводной нитью, позволив дотянуться в края, прежде закрытые для доступа. Пусть Силы не смогли явиться в мир, но голос их оказался вполне различим:

— Вы достигли Храма Забытых Хранителей?

— Да, — не стали отрицать очевидное Дин и Лиесса.

— Тут по-прежнему громыхают грозы? Слепят ли молнии глаз?

— Нет, дождь только моросит, — удивленные тем, что Силы так беспокоятся о погоде, откликнулись киалонцы.

— А каменные колонны, стоят ли они? — продолжал допытываться Источник.

— Часть колонн стоит, часть повалена, дверь в Храм разнесена на кусочки, внутри на лестнице и здоровенной зале нет ни души, только осколки статуй, — решил сразу рубить всю правду-матку, а не играть в вопрос-ответ, продлевая мучительное ожидание недобрых вестей, Дин.

— А алтарь? Цел ли алтарь? — в крайней тревоге перебили юного киалонца Силы.

— Если вы имеете в виду здоровенный кусок серого хрусталя, то он выворочен из пола. Осталась здоровенная дыра, в которой нет ничего кроме мелкой каменной крошки, — сказал лорд. — Но мы больше нигде не искали. Может что-то осталось в других, скрытых комнатах?

— В Храме Забытых Хранителей нет иных помещений, — горько констатировал Скалистый Источник Безумия. Судя по интонациям, Силы были как никогда близки к тому, чтобы в полной мере соответствовать своему прозвищу. Сказанное Дином повергло их в крайнее расстройство, Элия и Элегор ощущали настроение Сил через связующую нить.

— Случилось что-то очень плохое? — с сочувствием и тревогой спросила Лиесса.

— Да, свершилось, и ничего уже не исправишь, реликвия пропала, — согласился Источник и подумал настолько громко, что боги не могли не услышать его: «Все преграды сметены, стражи повержены! Величайшее зло получило шанс снова прийти в миры после столь кратких тысячелетий покоя! Неужели все мои старания пошли прахом?».

— Мы можем помочь, что-то сделать еще? Если нечто было похищено из Храма, не следует ли выяснить, кто стоит за его осквернением, отправиться в погоню и вернуть пропажу? — справилась девушка, жалея до крайности огорченные Силы.

— Здесь уже ничего не поделаешь, ни Вам, ни самим богам из Миров Узла не по плечу такое. Слишком опасный… э-э, предмет исчез. Приближение к нему грозит гибелью. Не пытайтесь преследовать похитителей, — печально приказал Источник. — Воспользуйтесь моей энергией и откройте портал в необитаемый Зилон. Иным путем вы не покинете разрушенное святилище, не потревожив еще больше его структуры, которую возможно еще удастся восстановить. Я свяжусь с вами вскорости и скажу, куда следовать далее!

Созданию чистой энергии, как и любому живому, не обладающему могуществом Творца Всего сущего, необходимо было время, чтобы собраться с мыслями и разработать план действий. Разрушение Храма Забытых Хранителей, первого из мест, куда он намеревался отправить своих инициированных, спутало Силам все карты.

Нрэн мрачно качнул головой, подозревая, что Источник не договаривает слишком многое. И, воитель предчувствовал это явственно, то, о чем именно умалчивают Силы, ему особенно не понравится. Впрочем, сейчас устраивать допрос с пристрастием бог не собирался. Ему и самому следовало поразмыслить. В полном молчании последние паломники Храма Забытых Хранителей покинули обитель и выбрались на поверхность в вечную морось. Группа связных отправилась известить отряд о новом месте сбора. Оставшиеся воины занялись лошадьми. Увиденное в храме произвело на людей угнетающее впечатление, болтать о пустяках никому не хотелось.

Нрэн повернулся к Грему и в легком удивлении приподнял бровь. С тех пор, как воитель убедился в высокой разумности обладавшего даром речи животного, он никогда не привязывал жеребца. И вот, пока хозяин обследовал храм, его конь интеллектуал и философ пристроился сбоку от Иней — очаровательной белой кобылки лордессы и ржал ей на шелковисто ушко что-то нежное. Лошадка кокетливо косила на могучего коня зеленым глазом и встряхивала гривой.

Нрэн не смог удержаться от мысленного возгласа:

— Грем, она же простая кобыла!

— Нет, хозяин, она очень красивая кобыла, — спокойно и так же мысленно отозвался жеребец. — Соглашусь, достоинство или недостаток наличие глубокого ума у самки любого вида — тема, заслуживающая философского диспута. Но, увы, я не смог бы вести его достойно, поскольку до сих пор не встречал говорящих лошадей. Физические же потребности организма мне присущи наряду с интеллектом.

— Что, пятнистый, Иней понравилась? — заулыбалась Лиесса, ласково потрепав Грема по морде. — Она у меня жуткая кокетка, гляди, чтобы сердце не разбила! Впрочем, ты, симпатяга, ей пришелся по нраву.

— Да, твоя кобыла всегда самых здоровенных жеребцов на конюшне выбирает, — подтвердил Дин, с откровенной восхищенной завистью любуясь великолепными статями Грема.

— У Иней хороший вкус, она великолепно разбирается в кавалерах, — с гордым и в то же время лукавым достоинством ответила лордесса, вздергивая носик, но Нрэну почему-то показалось, что синие глаза на мгновение задержались с очевидным одобрением на выдающихся признаках мужественности жеребца. Нет, конечно же показалось! — Этот не только могуч, он еще и обходителен, вон как вокруг трется.

Поглаживая явно наслаждавшегося лаской Грема по лбу, девушка мягко спросила у Нрэна:

— Вы не против? Пусть немного пообщаются! Они ведь и так делают слишком много того, что нужно всадникам и совсем мало того, что хотят сами.

Принц дернул уголком рта и отвернулся, он, хоть и ценил своего коня, никогда не рассматривал его, как самостоятельную личность, чьи стремления не совпадают с его собственными и должны приниматься в расчет. Девчонка говорила чепуху, но покуда вреда от этой прихоти нет, спорить с ней бог не собирался. Зачем расстраивать?

Пока шло обсуждение лошадиных повадок, чуть рассеявшее сосредоточенную хмурость людей, возвратились гонцы, а следом за ними подтянулись последние воины отряда.

Ли и Дин снова воззвали к Источнику. На этот раз он не стал говорить с киалонцами, лишь направил поток силы, который хлынул через ладони юноши и девушки готовым плетением заклинания, выросшим во врата, засиявшие светлым изумрудом и яркой лазурью. Сооружение сие не затронуло структуры мира, оно лишь аккуратно, с ювелирной точностью, каковая была присуща в работе с нитями Мироздания лишь Силам и Плетущим, раздвинуло их, открывая дорогу из вечной мороси, туманной серости и каменного запустения в раннюю осень пологих предгорий.

Устилавшая их трава все еще зеленела, желтые и красные мазки тронули лишь кудрявые шапки невысоких кустов и островки лиственных деревьев, перемежавшихся темной зеленью хвойных великанов. Вполне заурядный мирный пейзаж показался отряду чуть ли не райскими кущами в сравнении с Храмом Забытых Хранителей, который и впрямь хотелось забыть, как неприятный сон. Никаких следов врага не наблюдалось. Лишь пара горных баранов с тупым любопытством уставилась на ручеек конников, выливавшийся из ниоткуда. Непуганые птицы, лениво щебечущие в преддверии наступающего вечера в ближайшей рощице светлых берез и киларисов, даже не подумали настороженно смолкнуть.

Глава 14. Игра в соблазн и последний Хранитель

Вместе со всеми киалонцы проехали через врата в Зилон. Неприятное ощущение липкой паутинки, брошенной в лицо неожиданным порывом ветра, заставило Элию провести рукой по лицу. Элегор синхронно повторил ее движение. Боги насторожились. Вслух громогласно восхищаясь красотами предгорий, быстро обменялись соображениями.

— Кажется, мы что-то подцепили при переходе, — заметил герцог, изучая тонкую липкую ниточку незнакомого магического плетения. Впрочем, ничем иным кроме сигнального заклятья-маячка она быть не могла. Элия кивком подтвердила его гипотезу.

— Развеять? — предложил бог. Что-то а уж разрушать получалось у него всегда превосходно, частенько куда более превосходно, чем нужно.

— Не стоит, Нрэн рядом, оно вскоре само распадется, — посоветовала богиня. — Но возможно мы успеем понять, кого так интересовали последние паломники Храма Забытых Хранителей и их маршрут.

«Логично, — признал Гор. — Думаешь тех же, кто устроил там погром и разнес на куски живые статуи из онвахта?»

— Вероятность очень велика, — отметила принцесса.

Продолжить разговор лоулендцам не удалось, поскольку последний воин отряда завершил переход, врата дематериализовались, и Нрэн, проведя моментальную рекогносцировку местности, объявил:

— Привал. Здесь заночуем, — а потом, к удивлению киалонцев, неожиданно предложил.

— Лордесса, не желаете осмотреть живописные окрестности?

С точки зрения банальной галантности такой поступок казался вполне предсказуемым для любого любезного лорда, вот только Бог Войны сроду не считался куртуазным кавалером. Он даже никогда не пытался казаться таковым. А значит, мужчина преследовал другие цели. Элии моментально захотелось узнать, какие именно. Гадая, о причинах, богиня взмахнула ресницами, потупилась и прощебетала:

— С удовольствием, командир.

Хорошо, что воитель в приказном порядке велел именовать себя именно так. Именовать Нрэна принятыми в мирах титулами «Победитель» и «Меч Лоуленда», казалось принцессе столь несусветной глупостью, что язык повиноваться отказывался, даже ради конспирации она была бы не способна городить такие идиотизмы, слишком боялась расхохотаться.

— Пат, — бог подозвал темноволосого, сухопарого мужчину неопределенного возраста с удивительно непримечательным лицом. — Поручаю тебе Дингорта.

Дину же принц велел:

— Присматривайся, парень., Патриг командует разведкой. Может, чему стоящему научишься.

Оставив внешне счастливого, словно гном у жилы мифрила, киалонца под началом специалиста, Нрэн и Элия проехали до вершины ближайшего холма. Лиесса разрумянилась от скачки, стянутые в тугой хвост волосы растрепались, выпустив несколько прядей, заструившихся по ветерку. Принц придержал коня. Лордесса натянула поводья кобылки и затихла в седле, прижмурившись, как изящная кошечка, подставляя лицо лучам заходящего солнца. С высоты раздался крик хищной птицы, пернатая мелочь в кустах и траве моментально притихла. Бог на мгновение запрокинул голову, засек пару парящих наверху охотников и хмыкнул с мрачноватым презрением. Спешился, протянул Лиессе руку и, не дожидаясь пока ножки в мягких сапожках коснуться земли, подхватил и поставил рядом с собой. Загрубевшие от упражнений и боев пальцы легко погладили шелковистую кожу на щеке красавицы, скользнули левее и задели заколку, скрепляющую волосы. Черный водопад, источающий аромат цветущей вишни и абрикосов, укутал двоих. Девушка слегка задрожала, следя за каждым движением бога. Подавшись ближе, так, чтобы его лицо скрылось за буйной гривой киалонки, Нрэн шепнул:

— Не пугайся. Настало время разыграть первый акт нашей пьесы.

Чуть отстранившись, мужчина взял двумя пальцами подбородок лордессы, приподнял его и, склонившись к ее губам, впился долгим, глубоким поцелуем. Удивленно и широко распахнулись чудные синие с белыми лучиками глаза девушки и тут же скрылись под пологом темных ресниц. Она поняла стратегию воина. Всем телом Лиесса приникла к мужчине, тот прижал ее свободной рукой. Гибкая спина прогнулась под его ладонью. Нежные руки киалонки гладили плечи принца, чуть царапая ткань куртки остренькими коготками, она играла превосходно, демонстрируя полную увлеченность процессом. Кстати сказать, целоваться малышка умела превосходно: ее нежный ротик оказался великолепным бутоном, распустившимся под его губами. Свежие, упругие уста, быстрый язычок, зубки игриво покусывающие его рот. Интересно, каково будет, если они вонзятся посильнее?

Нрэн попытался усилием воли прогнать ненужные мысли и потушить нарастающее совершенно беспардонным образом возбуждение. Девушка не должна была вызывать в нем такой бурной реакции, но вызывала. Неужели все дело в том, как он расстался с Элией? Слишком жарким было прощание и неутоленной жажда, ветреная возлюбленная лишь чуть пригасила ее. Потому теперь, обнимая другую, мужчина чувствовал, что способен забыть о притворстве поцелуя и взять Ли прямо здесь на холме, наплевав на то, что рядом отряд и брат девушки. Чуть отстранившись, чтобы она не заметила состояния его готовности, бог выпустил подбородок Лиессы из пальцев. Два отпечатка, как его персональная метка остались на коже девушки, сознание этого вызвало тень вины и легкое удовлетворение.

— А вы уверены, принц, что являетесь Богом Войны? — не без лукавства, учащенно дыша, спросила красавица.

— Что? — не понял Нрэн, как смеет эта юница ставить под сомнение его призвание.

— Мне кажется, вы целуетесь подобно Божеству Плодородия, — призналась Лиесса и, будто бы потянувшись за добавкой, шепнула:

— За нами все еще следят?

— Да, — ответил польщенный комплиментом Нрэн. Элия никогда не говорила, как ей нравятся его ласки, да и нравились ли они ей, которую ласкали самые искусные и прекрасные мужчины?

— Кто? Где? — постаралась разузнать девушка.

— Птицы. Ястребы-суразы никогда не летают парами, даже в брачный период, — шепнул прямо в губы Лиессы бог, прежде чем назло врагам поцеловать лордессу еще раз.

Когда он оторвался от ее уст, девушка чуть задыхалась и раскраснелась куда больше, чем от скачки по холмам. Пряча лицо на груди у бога так, чтобы читавший по губам не различил ни словечка, она спросила:

— Мы уничтожим шпионов? Дин мог бы сбить их огненными стрелами.

— Нет, пока нет, — так же для конспирации зарывшись губами в волосы Лиессы, ответил Нрэн, — понаблюдаем. Я хочу знать больше.

Завершая представление, бог как бы нехотя разомкнул объятия. Девушка подняла из травы заколку-цветок — лилию из синего перламутра в серебряной проволоке и сколола спутанные волосы. Нечего было и думать привести их в порядок без щетки. Нрэн подсадил лордессу на лошадь, и они неторопливо поехали к лагерю. За время «любования пейзажами» бивуак успел принять вполне благоустроенный вид. Удивления это у богини не вызвало. Войска Бога Войны были вымуштрованы идеально. Если командир отдал приказ, то солдаты исполняли его максимально эффективно в минимальный срок, вне зависимости от того руководил ли ими сам Нрэн или воины действовали самостоятельно.

Горели костры, высились аккуратные шалашики дров, в подвешенных над огнем котлах уже согревалась взятая из ближайшего ручья вода, стояли длинные палатки маскировочной серо-буро-зеленой расцветки. Элия опознала в материале эльфийский тиброн, более грубый аналог шелка, из которого были сделаны их с герцогом плащи. Плотная ткань превосходно сохраняла тепло, не пропускала влагу, плюс в течение считанных минут ее пестрый окрас идеально вписывался в окружающую обстановку. Дозорных на подступах к лагерю и патруль, сигнальные ловушки и прочие меры предосторожности принцесса даже не стала выискивать. Достаточно было уверенности в их наличии. Еще не родилось создание, способное проникнуть в стан Нрэна незамеченным и выйти безнаказанно. Даже коновязи были расположены по периметру лагеря на его краях. Вздумай посторонний пробираться с этой стороны, тренированные животные не только подняли б жуткий шум, но и вполне могли затоптать копытами шпиона.

Ведя Иней под уздцы, Элия попыталась понять, куда успел усвистеть и чего вытворить неугомонный Лиенский. Обернувшись в сторону наибольшей интенсивности шума, богиня безошибочно наткнулась на приятеля. Тот уже находился в кругу воинов, в одном из которых принцесса узнала разведчика Патрига. Люди тащили к кострам горных баранов и одобрительно матерились, восхваляя меткость Элегора. Тот сиял восторженной улыбкой (интересно, сколько в этой радости было наигранного юношеского задора, а сколько гордости самого герцога?) и поглаживал дугу сделанного на заказ эльфийского лука. Судя по возгласам мужчин, герцог, по приказу Нрэна прихваченный разведчиком для помощи фуражирам и обследования местности, умудрился уложить на месте трех баранов, пока его компаньоны подбили пару, а потом прикончил подраненное животное несшееся, ошалев от боли, прямо на засаду стрелков. Крутые рога и острые копыта могли изрядно покалечить людей. Мало того, на обратном пути в жиденькой рощице прыткий парень, заботясь о нежном желудке сестры, умудрился подстрелить трех нерасторопных перепелок. Барашками и птицей тут же занялись с искренним энтузиазмом дежурные по кухне и их добровольные помощники. Какой мужчина не предпочтет свеженькое мясцо походным припасам?

Пат взирал на подопечного почти с отцовской гордостью петуха, чья курица разрешилась страусиным яйцом, и уверял, что у паренька есть все задатки стоящего разведчика. Рисковать, четко выбирать цель и бить без промаха парень уже умеет, осторожности его жизнь научит, а в кое-каких специфических областях Пат поднатаскает.

Насчет способности жизни научить Элегора осмотрительности у богини возникли серьезные сомнения, которые она, дабы не разрушать имидж шального лишь в силу юношеской порывистости киалонского дворянина, оставила при себе. Элия знала, что герцог обожает опасности: чем больше риск, тем пущий кайф испытывает неугомонный бог. Это было неотъемлемой частью его божественной сути с мистической точки зрения, с практически-медицинской же неизлечимым диагнозом. Друзьям оставалось только смириться с особенностями характера Элегора и жить, пытаясь в экстренных случаях спасать герцога от себя самого и получать удовольствие от его возмутительных выходок в иных ситуациях. Даже женщин, как отмечала Богиня Любви, бог обыкновенно выбирал таких, чтобы роман походил на войну, фейерверк, извержение вулкана или иное стихийное бедствие. Ничем иным, кроме чуда и собственного божественного благословения то, что авантюриста не убил разгневанный рогоносец или брошенная без тени раскаяния ревнивая подружка Элия объяснить была не в силах. Разумеется, своими соображениями по данному поводу богиня с простыми вояками делиться не стала, переключившись на уход за лошадкой. Будь ты хоть трижды лордессой, а слуг при отряде принца не водилось, о животном пришлось заботиться самой, правда, при помощи простейшей бытовой магии много времени на процедуру не ушло. Шкура и грива кобылки засияла инистой белизной, а под носом образовалась охапка свежей сочной травы с отдаленного лужка, заодно богиня подбросила закуску компаньонам Иней по коновязи. Лошади звучно захрумкали, а пара воинов-дежурных, которым полагалось отправляться на заготовку корма, одарили лордессу признательными взглядами. Молодая магичка изрядно облегчила им работу!

— Ну как «любование пейзажами»!? — нахально поинтересовался герцог у принцессы, не отвлекаясь от беседы с мужчинами.

— Великолепно, — промурлыкала Элия.

— Выходит, нынче ночью ты предоставляешь палатку в мое полное распоряжение, и завтра мы заканчиваем игру? — почти разочаровался Элегор.

— Все было не настолько «великолепно», как ты предположил, мой стремительный друг! К чему торопиться? В спешке теряется вся прелесть игры. Мы лишь продемонстрировали шпионам-наблюдателям несколько романтических картинок, — заметила женщина.

— Шпионам наблюдателям? — оживился герцог.

— Хищные птицы в небе. Нрэн сказал, они никогда не летают парами. Значит, заклятье-липучка нашло за кого зацепиться и действует. Кузен велел ничего не предпринимать, собирает информацию, — поделилась свежими данными богиня и нравоучительно заключила: — Так что даже не надейтесь заполучить палатку в единоличное пользование! Мы будем делить ее по-родственному!

Выбираясь из толпы поклонников его талантов лучника, чтобы помочь сестре устроиться на ночлег герцог нахально ухмыльнулся и заметил:

— Если ты имеешь в виду своих родственников, то мне даже представить страшно, как выглядит дележка по-родственному! Драться на дуэли я с тобой не хочу, а приставать ко мне ты сама не станешь.

— Это значит, большая половина моя, все что останется — тебе, — великодушно просветила Элия приятеля, доставая из седельных сумок, аккуратно лежащих на траве совсем рядом с палаткой Нрэна компактную шкатулку. — Именно так делятся с единственной сестрой настоящие братья!

Перебрасываясь остротами, боги активировали подарок Скалистого Источника Безумия и маленькая коробочка выпустила заклинание. Искусно свитое из целого ряда волшебных нитей оно материализовалось в небольшое, готовое к употреблению строение: домик на две спальни и соединяющую их общую комнату. Лоулендцы понадеялись, что несколько ночей в непосредственной близости от Бога Войны не разрушат чары Источника. Ведь никакой потенциальной опасности для сурового принца и его воинов они не таили, да и способен же был бог пользоваться аналогичными предметами работы Клайда для собственного удобства и до сих пор еще не просыпался на голой траве под открытым небом. Заклинания, правда, Бог Магии творил с гарантией повышенной прочности, не брезгуя перестраховывающими дублирующими слоями, и пользовался для плетения не личной силой, а энергией Источника Лоуленда. Конечно, палатка Нрэна, даже магическая, была образцом простоты, аскезы и целесообразности. Кроме спальни принца, насколько помнила Элия, там находился вместительный штабной кабинет для проведения совещаний и планирования компаний, оружейная и несколько комнат иного строго определенного предназначения.

Пока принцесса вспоминала палатку Нрэна и нежилась в приятных воспоминаниях о своих внезапных визитах в святая святых воителя, домик-палатка киалонцев не только обрел устойчивость, но и максимально приблизился в цветовом решении к палаткам солдат и Нрэна. Герцог, являя образец родственной заботы, подхватил вещи Элии заодно со своими и шагнул внутрь. Вопреки собственной декларации о принципах дележки, женщина удовольствовалась одной из спален, «великодушно» предоставив вторую Элегору.

Когда распаковывались, принцесса заметила, как бог торжественно водружает на столик в общей комнате каменную руку, куда больше похожую на обломок статуи из мира Храма Забытых Хранителей, чем на плод местного процесса выветривания.

— Вот уж не знала, что ты, братец, охотник до сувениров подобного рода, — заметила богиня, не то чтобы с брезгливостью, скорее с недоумением качнув головой.

— Мне захотелось ее прихватить, — беспечно пожал плечами Элегор, подкинув когтистую длань в воздух и ловко поймав ее. — На память, да и как натура для набросков вещица недурна.

— Остается только радоваться, что тебе, герцог, не захотелось прихватить заодно с рукой Хранителя, павшего в безнадежной битве с неизвестным врагом, парочку колонн! Надеюсь, его душа непременно явится, чтобы смущать твой ночной покой жалобами на проклятое посмертие и настойчивыми требованиями об исполнении последней воли! — насмешливо предрекла принцесса и отправилась к ручью умываться перед ужином. Судя по аппетитным запахам, просачивающимся в открытую дверь, дежурным по полевой кухне удалось приготовить из перепелок и баранов нечто вполне пристойное. Конечно, этой пище было далеко до творений гениальных замковых поваров Лоуленда, сманенных, перекупленных или просто похищенных принцем Мелиором из лучших ресторанов миров, но за съедобность принцесса могла ручаться. Тот, кто попытался бы накормить солдат Бога Войны мерзостью, расстался бы с иллюзиями о возможности таковой аферы одновременно с головой.

— Я не против, пускай смущает, — великодушно разрешил Элегор в ответ на все запугивания леди Ведьмы и выскочил вслед за ней из палатки с полотенцем наперевес. Если лордесса Лиесса намеревалась просто умыться у ручья, то лорд Дин собирался искупаться в присмотренной, когда возвращался с охоты, заводи.

Негоже являться на ужин в палатку Нрэна грязным. С вредины станется проинспектировать чистоту ушей и рук визитеров и самолично перемыть недостаточно чистые по его мнению участки. Да в общем-то герцог и сам не любил грязи, вернее не столько не любил ее, сколько обожал омовения в прохладной воде. Возможно, подсознательно искал пути охлаждения буйного темперамента, или наоборот, подзаряжался энергией для новых выходок.

Как бы то ни было, на ужин в палатку принца Лоуленда, ныне состоящего по совместительству на конспиративной должности командира почетного эскорта киалонцев, Ли и Дин явились в точно назначенное время в умытом виде и свежей одежде. Птицы, являя эталон неутомимости, по-прежнему парили над станом. Нрэн встретил гостей у входа, спокойно пропустил внутрь Дина, подчеркнуто нежно (внимайте, враги!) сжал тонкие пальчики лордессы в своих, на затянувшееся мгновение поднес к губам. Девушка зарозовела от такого внимания и учащенно задышала.

В палатке бог тут же оставил нарочито-чувственную манеру и деловито кивнул киалонцам, приглашая к столу. Тушеные овощи, баранина, перепелки — пища была той же самой, что у солдат, разве что подавалась на дорогой посуде — нет, не фарфор и хрусталь, а небьющееся и убивающее микробов серебро. Единственным исключением был чайный набор из тонкого белого фарфора с росписью. В этой роскоши — пить любимый горький чай из подобающей посуды — принц отказать себе не мог.

— На палатке защита, мы побеседуем без помех, — обронил Нрэн, пока киалонцы усаживались, бросая любопытные взгляды по сторонам. Далеко не каждый мог похвастаться, что ему доводилось бывать в походной палатке Бога Войны. Дин взирал так жадно, будто фотографировал каждую мелочь. Лиесса рассматривала коричнево-зеленый ковер на полу, полки темного дерева с аккуратными свитками карт и пачками документов, коллекцию мечей на стене, гобелен с заросшим лесным озером и другие детали интерьера с задумчивой полуулыбкой.

— Откуда взялись эти птицы, что следят за нами? — выпалил вопрос юноша, не дотрагиваясь до еды.

— Когда мы переходили в Зилон, на отряд были наброшены следящие чары. Я не стал их рвать, чтобы иметь возможность отследить творца, — объяснил Нрэн, принимаясь нарезать баранину небольшими кусочками. — В любом случае, враг способен был засечь открытие портала у Храма Забытых Хранителей и тогда, весьма вероятно, нам пришлось бы иметь дело не с типовыми чарами слежения, захватившими сознание птиц, как наиболее подходящих объектов, а с целой группой искусных шпионов, отправленных специально.

— Вы все просчитали! — восхитилась Ли гениальным стратегическим талантом воителя. — И что будет дальше?

— В оптимальном варианте слежка продолжится, и мы сможем установить, кто стоит за ней, а значит и за нападением на Храм, не нарушая напрямую указаний Источника. Хуже, если наблюдение снимут, решив, что оно не имеет смысла. Наименее вероятно на данный момент, что враг нападет, спровоцированный неизвестными факторами, — разложил ситуацию бог с той же педантичностью, как мясо на тарелке в гармонии с горкой тушеных овощей, — последняя версия при всех недостатках, не лишена некоторых преимуществ. Мы смогли бы увидеть потенциального врага в лицо.

— А как вы полагаете, принц, зачем вообще кто-то напал на храм в глухомани и уничтожил Хранителей? — поинтересовалась девушка, поддерживая пусть не слишком подобающую для застолья, но волнующую всех присутствующих тему.

— Ешьте, — велел Нрэн обоим киалонцам, затаившим дыхание в ожидании очередной порции откровений, но все-таки ответил: — Они пришли, чтобы забрать нечто, хранящееся под алтарем, и сделали это. Хранителей уничтожили, потому что они были помехой.

— Или пробились к алтарю, получили то, за чем пришли, и уничтожили всех, чтобы никто не узнал о случившемся? — предложил несколько иной вариант развития событий юноша и с готовностью сунул в рот самый неаппетитный вареный кругляш сиреневого цвета с багровыми прожилками. Судя по мерзкому виду, овощ был чрезвычайно питательным и полезным. Ответы на вопросы были лучшей приправой к самой омерзительной пище, хорошо еще за ужином не подали утренней каши-размазни. Наверное, секрет ее приготовления остался у повара Граммена. Во всяком случае Элия и герцог всей душой надеялись на чудо!

— Нет, — качнул головой Бог Войны, — если они желали сохранить рейд в тайне, оставили бы засаду на любых визитеров. Но, допускаю, Хранителей уничтожили, потому что, по мнению нападавших, помешать могли лишь они. Строить более точные предположения сложно, мало данных. Спросить и допросить пока некого.

— Интересно, какую же реликвию забрали из Храма? — задался почти риторическим в силу вышеозвученных причин вопросом Дин, доблестно сражаясь с ярко-красными миниатюрными вареными морковками.

— Чем бы оно ни было, если ради него устроили такую бойню, истребив почти неуязвимые создания, кому-то очень недоброму оно чрезвычайно понадобилось, — в тревоге промолвила Лиесса и сделала закономерный вывод, — а значит, понадобилось не для благих целей. Воистину, слухи о том, что темные собираются с силами могут быть оправданы.

Нрэн молча кивнул. Может, и хотел успокоить девушку, однако ее слова слишком походили на правду, чтобы мужчина мог позволить себе лживо утешительные речи, да и не умел он утешать. Куда успешнее Бог Войны привык решать проблемы с помощью меча. Вот паренек киалонец тот потянулся к сестре, ободряюще сжал ее руку, подмигнул. Принц на такое был не способен, поэтому выдвинул рациональное предложение:

— Выпей чаю, он хорошо успокаивает.

— А меда нет? — Лиесса с тайной надеждой обвела взглядом стол.

— Меда нет, — бог искренне пожалел, что не захватил с собой этот омерзительно сладкий продукт.

— Тогда я лучше выпью вина, — решила лордесса, пригубила бокал со столовым красным и занялась перепелкой.

За все время ужина разговор о делах больше не заходил, ибо и лоулендскому принцу и киалонцам было ясно, пока Скалистый Источник Безумия не известит путешественников о дальнейшем маршруте, планировать ничего нельзя. Единственное о чем обмолвился коротко Нрэн, что спектакль на тему романтического увлечения прелестной киалонкой следует продолжать, тем паче, что зрители и не думали расходиться, вернее, разлетаться.

Поэтому первым палатку командира покинул герцог, съевший нынче за ужином больше отвратительных вареных овощей, чем за последний десяток лет минимум. Только мамочке удавалось прежде запихнуть в любимого сыночка столько гадости да и то лишь в пору раннего детства, позже Элегор в совершенстве овладел искусством выплевывания невкусной еды на максимальное расстояние с широким радиусом поражения и отстоял этим методом свои вкусовые пристрастия.

Лиесса, разумеется, задержалась наедине с «трепетным поклонником». Назвать таковым Нрэна, не опустив кавычек, было невозможно, не погрешив против истины. Скрытный, неразговорчивый, замкнутый — сколько угодно, даже чувственный, страстный и темпераментный, но не трепетный. Бог Войны был великолепен в постели, а вот ухаживать и выказывать чувства, какими бы глубокими они ни являлись, способен не был. Конечно, молоденькая девчушка из миров не могла сравниться с великолепной Богиней Любви, принцессой Лоуленда, в ее присутствии Нрэн не испытывал и тысячной доли стеснения, какое охватывало его в обществе неверной возлюбленной, однако, красноречия это принцу никак не добавляло. Да еще проклятый голод плоти, играючи разбуженный Элией. Голод, заставлявший его жадно исподтишка следить за грациозными движениями киалонки, дыханием, вздымающим грудь под тонкой блузой с высоким глухим воротом, застегнутой на дюжину маленьких пуговок, тонкими запястьями, показывающимися время от времени из кружева манжет, колыханием длинной юбки, обрисовывающей линию бедра… Бой мог бы принести краткое облегчение, но сражений не предвиделось. Хорошо еще, за ужином ни лордесса, ни ее брат даже не догадывались, какие мысли бродят в голове Меча Лоуленда. Позор! Он едва мог держать себя в руках и почти предвкушал возможность снова сжать девушку в объятиях, разыгрывая шпионов. А та, наивная, улыбалась и говорила, восторженно сияя синими глазами:

— Спасибо за ужин, ваше высочество.

— Я должен был пригласить вас, — педантично напомнил принц.

— Да, конечно, наш спектакль, — деловито согласилась Лиесса и весело, похоже, этот розыгрыш забавлял юную колдунью, прибавила: — Как хорошо, что вы напомнили!

Красавица принялась ожесточенно покусывать губки, мгновенно набухшие пунцовой розой, пощипывать зарозовевшие щеки и чуть-чуть растрепывать волосы. Потом девушка расстегнула четыре пуговички на воротнике-стойке, открывая ямочку между ключицами, и Нрэн отвел глаза. Длиннополый камзол без рукавов, наброшенный сверху на рубашку, скрыл его реакцию на маскарад, только вот с личными соображениями о том, что лучше бы Лиесса передоверила навести такой беспорядок в своем облике натуральными средствами с помощью собственных рук и губ мужчина ничего поделать не смог.

— Годится? — не найдя зеркала в помещении, лордесса спросила мнение бога.

— Еще кое-что, — уступив искушению, Нрэн протянул руку и расстегнул две пуговицы на блузке, а третью оставил в петельке лишь наполовину. Кожа девушки на ощупь оказалась именно такой, как он думал: теплым, нежнейшим шелком, наверное, от поцелуев на ней долго краснели бы следы, а значит…. Уже почти не думая, лишь дав себе команду остановиться после первых трех, принц притянул лордессу к себе и прошелся долгими поцелуями от ее шеи и ниже, впрочем, не настолько низко, насколько хотел. Перед внутренним взором бога еще мелькали весьма красочные видения о разорванной блузке и тончайшей нижней рубашке, о маленьких розовых сосках на упругих грудях, накрытых жадным ртом, о сметенной со стола вместе со скатертью посуде и роскошном блюде всему на замену, когда Нрэн, отстранившись, сухо пояснил:

— Теперь достоверно. Таких следов самой не сделать.

— Понятно, — поблагодарила девушка, положив руку на грудь, ее дыхание сбилось. Наверное, он слишком сильно стиснул ее в объятиях. Лордесса отступила к выходу из палатки, за пологом которой стояли на страже бдительный караул и сидело несколько посыльных, не утративших иллюзий по поводу стоицизма своего командира лишь в силу заклятья, не пропускавшего из помещения наружу звуки. У самой двери Лиесса подняла глаза на Нрэна и промолвила чуть громче, почти благоговейно: — Теперь знаю, кто привнес красоту в стены Граммена! Прикосновение мастера чувствуется даже в простом походном убранстве! Смертным остается лишь восхищаться: чувством красоты и соразмерности, свойственным богам в большом и малом! Вы удивительны, принц, не только величайший воин миров, но и тонкий художник в душе, как должно быть счастлива та, которой вы подарили свою любовь!

Лиесса выскользнула из палатки, а Нрэн с горьким сарказмом повторил слова девушки:

— Счастлива….

Да, конечно, Элия бывала счастлива. Только его любовь никакого отношения к сему состоянию не имела. Что мог подарить великолепной богине грубый солдафон, которого лишь неопытная девчонка сочтет тонким художником и великолепным любовником? Что бы он ни бросил к ногам богини: сокровища, миры, головы поверженных врагов, свою жизнь, сердце, душу, — все в пустую. Лишь таинственная, исполненная снисхождения полуулыбка, или, что гораздо хуже, недовольный изгиб бровей.

Принц прошел в свою спальню, открыл дверцу узкого шкафа благородного дерева темно-коричневого покрытого матовым лаком суранга, все еще источающего слабый терпкий аромат. Там висело единственное в палатке зеркало, перед которым бог распахнул рубашку. На груди не осталось ни одной царапины, выцвели даже розовые полоски. Только память еще хранила яркие картины безумной пляски тел, зажигающие неистовым огнем и плоть, и душу. Бог снова усмехнулся, скорее гримаса страдания, чем улыбка отразилась в зеркале. Собственное искаженное мукой лицо показалось мужчине уродливой мордой.

«Счастлива!.. Элия уж точно счастлива, что не видит эдакого чудовища! — Нрэн до крови закусил губу и подчеркнуто аккуратно притворил дверцу вместо того, чтобы шарахнуть и разнести ее вдребезги, как хотелось. — С чего эта соплячка вообще взяла, что любовь несет счастье? Начиталась слезливых романчиков или наслушалась сладких песенок менестрелей?»

Бог был так спокоен и покой этот был его счастьем, пока не потерял голову от одного взгляда кузины, и сердце не начали рвать на куски ревность и боль. Хотя, влюбись он в какую-нибудь глупенькую красотку из миров, счастливую уже одним тем, что до нее снизошел бог, все было бы иначе. Только разве он смог бы увлечься такой надолго? Да, Элия стерва, но именно ее такую Нрэн и жаждал сильнее всех женщин Вселенной.

Не ведая об очередной порции душевных мук, коими сладострастно терзал себя воитель, Элия и герцог вернулись в палатку. Принцесса удалилась на свою территорию с целью выбора из репертуара Лиессы нескольких туалетов, ориентированных на достижение максимального эффекта сразу по нескольким направлениям. Первое — одежда должна была быть удобной для путешествия. Второе — она должна выглядеть мило и изысканно, вызывая при этом подсознательные чувственные ассоциации у Нрэна. Вот как та блуза с пуговичками, надетая к ужину. Элия была уверена, стоило ей проявить чуть больше энтузиазма, принимая «конспиративные» ласки принца, тот не удержался бы и разложил соблазнительную лордессу прямо на ковре или столе, насчет выбора предмета мебели богиня уверена не была, но склонялась к последнему.

Словом, Богиня Любви была чрезвычайно занята, а Элегор оказался перед выбором: отправиться прошвырнуться по лагерю или попытаться изучить поподробнее сувенир из Храма Забытых Хранителей. Еще до ужина с Нрэном обсуждая нанесенные неизвестным врагом разрушения, боги терялись в догадках, каким образом удалось нападающим уничтожить практически неуязвимых в броне онвахта Хранителей. Не существовало заклинаний, способных разнести на куски минерал, служащий прибежищем души, и никто из лоулендцев не слышал о существовании оружия, способного на такое. Обыкновенным способом борьбы с носителями плоти онвахта было заключение таковых в вязкую субстанцию вроде смолы или магические оковы, из которых они не могли вырваться. Но разнести онвахт на куски? Лишь сила стихий огня и льда при длительном воздействии, пожалуй, могла причинить подобный ущерб неуязвимому материалу. Однако, следов такой магии в мире Храма не прослеживалось. Элия, выслушав все, что было известно о камне Элегору, выдвинула довольно нелепую, но единственно допустимую при имеющихся данных версию: «Либо нападающие обладали несколькими образчиками уникального оружия, способного разрушить онвахт (следы чего-то острого на камне являлись довольно убедительным доказательством), либо грозной магией, которая выдернула помещенные в онвахт души, а разбить опустевшие оболочки, ставшие обычными статуями, не составило труда». Но какое заклятье способно на такое, богиня опять-таки сказать не могла, а потому дискуссия завяла, так толком и не начавшись.

Элегор уселся в несколько более мягкое, чем хотелось, кресло, поерзал и, вертя в руках каменную длань с когтями, задался парочкой вопросов: как же выглядели Хранители и нельзя ли с помощью заклинания определись, как пришла гибель к обладателю этой лапки. С молекулярной теорией строения Элегор был знаком еще до подробной лекции Лейма на эту тему, поданную с научно-урбанистической точки зрения. И вот теперь бог решил подобраться к проблеме с этого конца: быть может, если не память камня, то его структура приоткроет тайну.

Герцог сосредоточился на заклинании глубинного зрения, каковым частенько изучал структуру хрупкого материала, перед началом работы и едва не сверзился с кресла, когда вместо детализирующейся с каждым уровнем заклятья структуры камня на эфирном плане восприятия реальности богу явился Хранитель. Ну а кем иным мог быть мускулистый тип с синеватой кожей, когтистыми руками и умной головой увенчанной короной из завивающихся у висков рогов?

Мощные крылья, плащом свисавшие за широкими плечами до самого пола дополняли имидж призрака с печальным лицом интеллектуала и телом бодигарда. Небось, этакого парня Элия тоже сочла бы красивым, герцог же, практически мгновенно оправившись от изумления, изучал типа с любопытством естествоиспытателя. Криков, нелепых панических телодвижений и обмороков от парня, нахально хамившего в лицо самому Повелителю Межуровнья, никакому, даже самому страшному привидению, ожидать не приходилось. Да, судя по всему, данный конкретный бесплотный Хранитель явился с какой угодно целью, кроме стремления напугать герцога Элегора Лиенского до заикания.

Голубоватый, полупрозрачный субъект простер руки в сторону бога (будь они чуть более материальными, герцог предпочел бы находиться от такого маникюра подальше или держать «пилочку» поострее), отвесил ему короткий поклон и промолвил:

— Признателен я, юноша, за разрешение предстать перед тобой, и рассказать о том, как пала Твердыня Храма Забытых Хранителей. Вопрошай же!

«Разрешение?» — на секунду озадачился Элегор, а потом припомнил ехидные словечки леди Ведьмы, как обычно (и кто ее, стерву, за язык вечно тянет?) оказавшиеся пророческими, и собственный небрежно-шутливый ответ. Его вполне можно было трактовать по негласным, но от того не менее обязательным метафизическим законам как официальное дозволение, снабдившее душу Хранителя шансом и достаточной энергией для видимого проявления.

Впрочем, досадовал на Элию герцог скорее по привычке. На самом-то деле он был здорово обрадован возможности порасспросить привидение и узнать о случившемся из первых уст первым! Раньше богини!

— Расскажи, кто напал на вас? — начал с одного из самых главных вопросов Элегор, не зная, насколько призраку «хватит завода».

— Демоны. Демоны стихий: фейробалги, криосагоны, реогархи. Они проникли в нашу обитель не через врата, иначе мы бы узрели их прежде, чем был сокрушен первый щит, лишивший нас могучей защиты. Они ринулись в храм черной волной, захлестнувшей нас, и сковали! — ненавистью полыхнул бесплотный голос Хранителя.

— Только сковали, а как же обломки статуй? И что этим тварям было надо? — озадачился герцог, пытаясь из коротких ответов выжать максимум полезной информации в самые сжатые сроки.

Кто их знает этих призраков, сколько еще он будет расположен общаться и сохранять память о произошедшем? Элегор сроду не увлекался общением с бесплотными духами, просто потому, что не видел в занятии смысла, и знатоком вопроса себя не считал, оставляя право на болтовню с привидениями профессионалам вроде Клайда или Эйрана. Обыкновенно и призраки не стремились излить душу непоседливому богу. Только в последнее время, с тех пор, как он спутался с леди Ведьмой, дворянину начало сильно везти по этой части. Сначала Дин и Лиесса, потом Кальтис с семейством, теперь вот синий бедолага. Герцог хребтом чуял, что вопреки его желаниям, специалистом-практиком по части духов ему стать придется.

— Они опрокинули священный алтарь и забрали ларец с головой Темного Искусителя! Величайшим проклятием, погибелью миров и душ! Твари открыли ларец, и выпустили зло, коего страшились не только боги, но и Силы. Вновь, как десятки тысяч лет назад зазвучала черная песня и вырвала души моих собратьев из беспомощных тел. Я видел, как они гибли один за другим, огни их душ гасли пред моим внутренним взором, распадалась сеть, удерживающая погибель в Храме. Скованное тело мое не могло двигаться, и тогда я решился, мысленно провел ритуал разделения души с плотью онвахта. Демоны разбили камень, и тогда я вновь соединил свой дух с его уцелевшей частью. Надеясь от всех сердец, что мой обман не откроется, что покуда ослаблен заточением Темный Искуситель, он не уловит присутствия избегнувшей его чар души, я затаился и ждал, покуда уходили враги из оскверненной святыни. Неисполненный долг помог мне противостоять зову Вечности! Беспомощный остался я, собирая по искорке остатки энергии, чтобы подать знак тому, кто придет, побудить его выслушать меня. Ты, юный герой, явился словно в ответ на мой безмолвный призыв! Я молю тебя предупреди о грозящей опасности миры, возможно, еще удастся предотвратить беду!

— Слушай, но ты ведь сам демон, э-э, точнее был демоном? — нахмурился Элегор, найдя очевидную неувязку. — Чего же ты стал Хранителем и почему тебя так волнует какой-то Искуситель?

— Лишь демоны по крови могли ценой величайшего напряжения духа сохранить рассудок близ узилища плоти Темного Искусителя. Я и мои собратья, как и сотни прежних Хранителей, воспитывались для исполнения высшего предназначения — стеречь то зло, которое могло привести к крушению и опустошению все миры! Поверь, юноша, темные народы почитают Законы Равновесия, а Искуситель попирал их одним своим существованием. Некогда, многие тысячи лет назад могущественные боги, чародеи, воители многих народов и Силы смогли одолеть Врага в великой битве, но не убить его. Они расчленили его тело и поручили останки вечно бдящим Хранителям. В ту пору все понимали, что Вселенная едва избежала гибели и никто не желал возвращения Искусителя. Но, увы, даже память не вечна! Миры предпочли успокоиться и забыть о страшной кровавой поре. Если б забыли все, возможно, так было к лучшему…. Но теперь, я видел, вновь нашлись безумцы жаждущие власти, стремящиеся обрести ее у темного трона, не считаясь с ценой, которую придется заплатить!

— Ага, значит, ваш Храм разгромили какие-то демоны-фанатики, чтобы похитить волшебную голову своего темного бога, — резюмировал Элегор, не слишком запуганный рассказом привидения. Мало ли в мирах темных богов, против которых время от времени дружно ополчаются миры? Да далеко ходить не надо. За самим герцогом тоже гонялись иной раз под знаменем борьбы с первородным злом, да так упорно, что Элегор даже слегка начинал верить в собственную злодеистость. А какому-то бедолаге некогда не повезло унести ноги. Мало того, что его раскромсали на кусочки, так еще и стражу приставили, чтоб не убег. При мысли о таких мерах предосторожности бог испытал малую толику зависти: каким опасным неведомого парня считали. И вот по прошествии веков вышли из подполья тайные поклонники покойного, а может ближайшие родственники, которые собрались с силами и выкрали его черепушку, пройдя по телам Хранителей. Черепушка, кстати, то ли от лежания, то ли от накопленной и нерастраченной покойничком силы стала классным магическим артефактом, коль от ее воздействия неуязвимый онвахт разваливается. На такое шоу шальному богу тут же захотелось поглядеть.

— Истинно так, — печально согласился прозрачный демон с сутью трагедии изложенной Элегором в одной фразе.

Герцогу стало немного стыдно за свой азарт, слишком уж печален был Хранитель. Желая утешить бедолагу и облегчить его душевные муки, бог заявил:

— Ты не переживай сильно. Скалистый Источник Безумия в курсе происходящего, он нас послал поглядеть на храм, значит, и об остальном позаботится.

— Коль Силам весть донесена, мое служение окончено, — испустив вздох, прошептал синеватый демон-призрак и истаял без предупреждения.

Элегор с досадой хлопнул себя по лбу. Ну кто его тянул за язык? Промолчал бы насчет Источника, глядишь, Хранитель успел бы еще чего рассказать, а теперь дух ушел, и кисть из онвахта действительно превратилась в бесполезный сувенир. Герцог развеял чары изучения структуры и позвал:

— Элия. Со мной сейчас Хранитель говорил!

— Галлюцинации после изысканной пищи, поданной на ужин у его высочества или все дело в чае? — насмешливо уточнила богиня, проходя из своей комнаты в общую, где Элегор все еще сидел в кресле, сжимая в руках каменную кисть, словно жезл. — Рассказывайте, я жажду подробностей. Если понравится, возьму у Нрэна рецепт заварки!

Дворянин пересказал ей слова исчезнувшего духа и способ, каковым вошел с ним в контакт, чтобы у принцессы не возникло искушения снова попотчевать его горьким чаем или, что хуже, тушеными овощами. Элия слушала, не перебивая, потом еще несколько минут молчала с непроницаемо-равнодушным выражением лица. Если герцог научился кое-что понимать в выражении эмоций подруги, думала она о чем-то не слишком приятном, потом словно встрепенулась, и промолвила:

— Молодец, Элегор, ты смог учуять слабый зов Хранителя и вступить в ним в контакт.

— Да ничего я не чуял, просто прихватил камень, — пожал плечами герцог. Он всегда чувствовал себя неуютно, когда Элия хвалила его, потому как не всегда мог распознать издевается она или взаправду одобряет.

— Интуиция бога основана на анализе мельчайших сигналов, не улавливаемых сознанием, — нравоучительно пояснила богиня, — и теперь благодаря твоей привычке действовать, повинуясь первому порыву, мы знаем куда больше, чем изначально.

— Скажем Нрэну? — спросил Элегор, бережно откладывая руку Хранителя. Как-то после того, как бог поговорил с синим призраком лично, небрежно играть конечностью ему не хотелось. Каким бы закоснелым глупцом не был демон, он посвятил не только свою жизнь, но и смерть исполнению долга. Над таким глумиться недостойно.

— Конечно, мы обязаны передать суть твоей беседы с духом, но, наиболее целесообразно отложить сей замечательный момент на утро, представив разговор в качестве вещего сна. Не стоит нарушать наше инкогнито. Мастерства Дина не хватило бы для взаимодействия с призраком, — согласилась Элия.

— Утром, значит утром, так даже лучше, а то как начнет нас опять чаем поить, — охотно поддержал предложение принцессы герцог.

Глава 15. Огненная ночь

Следуя старинной весьма распространенной в мирах поговорке «Утро вечера мудренее» придуманной, вероятно теми, кто никогда не страдал от похмелья, боги разошлись по спальням. Они были целиком и полностью уверены в разумности принятого решения, до поры, когда стены жилища не заходили ходуном от толчка, предвещавшего серьезное землетрясение. Практически сразу за скрежетом расходящейся земли, палатку опалил залп огня. Зачарованный материал первую атаку выдержал, давая возможность лоулендцам схватить оружие и выскочить наружу в наполненную криками, звоном оружия, конским ржанием, ревом и пламенем ночь.

Элия с кинжалом, в одной полупрозрачной ночной рубашке по колено, с кружевными разрезами до середины бедра, и Элегор в коротких ночных шортах (спал бы обнаженным, как обычно, так ведь конспирация, будь она неладна!) с мечом и луком оказались прямо перед разверстой в земле трещиной, пышущей невыносимым жаром.

Из недр равнины поднимался фейробалг, или в просторечии лавовик. Демон — порождение земли и огня, владеющий в равной степени силой обеих стихий. Среднего для демона размера — с двух коней, поставленных друг на друга, — и столь же массивный, переливающийся цветами магмы: оранжевый, красный, раскаленный белый, алый, он походил на гротескное подобие человека, вроде тех, что лепят детишки из цветной глины. Огненными фарами пылали глаза монстра, клыкастая пасть кривилась танцующими языками пламени.

Завидев людей, чудовище радостно заухмылялось и прекратило обстреливать пустую палатку огненными шарами, расцветающими один за другим прямо в огромных лапищах. Теперь демон переключился на Элию и Элегора. Тех немногих людей, что стояли на страже у штаба Нрэна, незваный гость успел либо спалить заживо, либо, что вернее, поскольку жутких воплей в непосредственной близости не раздавалось, опытные вояки предпочли организовать отступление. В подтверждение последней версии пара метательных ножей и дротик просвистели в сторону демона из-за ближайшего холмика. Сталь и дерево огненная плоть создания поглотила с довольным причмокиванием. Демон даже не обернулся на выстрелы, он целился в богов. Элегор волком метнулся к принцессе и повалил ее на траву. Снаряды просвистели мимо, на сей раз сооружение, бывшее ночным пристанищем лоулендцев занялось.

— Сбылась мечта, герцог, ты таки ткнул меня лицом в грязь? — раздалась ехидная мысленная реплика Элии под треск гигантского разгорающегося костра. Женщина стерла с губ налипшие травинки. Судя по всполохам, справа творилось аналогичное безобразие, монстры атаковали по всем фронтам!

— Пойду, скажу демону спасибо, — бросил герцог, накладывая на тетиву стрелу, и уже серьезно спросил, выставляя заклятье щита, накрывшее его самого и принцессу от следующей очереди шаров, раззадоренного лавовика. — Как их убивают, водой заливают?

— Бедняжка, мало ему кровожадного Нрэна с отрядом, так еще и герцог Лиенский туда же! — посочувствовала богиня чудовищу, взвывшему от разочарования, когда лавовые шары растеклись безобидной лужей горячего варенья по защитному куполу.

Элия принялась сноровисто сплетать какое-то заклятье, в нитях его прослеживались нити водной стихии, попутно объясняя:

— Нет, одной водой их не одолеть, камень и огонь в совокупности дают устойчивое соединение. Нужно нашего мальчика охладить. У тебя в колчане ледяные стрелы найдутся?

— Конечно, — гордо усмехнулся Элегор. Магический инвентарь поставлял именно такие боеприпасы, в каковых нуждался владелец, главное было не забывать помещать туда заготовки.

— Отвлекай гада! — попросила принцесса.

Стрелок, улыбаясь с азартной злостью, одну за другой принялся посылать сыплющие льдинками стрелы в огненное тело монстра. Они вонзались в утробу демона, жалили его ноги, руки, массивную башку, одна даже залетела в рот. Соприкасаясь с лавовым телом ледяные наконечники причиняли монстру настоящую боль, пусть и не могли серьезно покалечить. Демон издал недовольный рев, замахал лапами, будто медведь, отбивающийся от пчел, огненные шары беспорядочным веером разлетелись по сторонам, один ударился о щит, очень вовремя выставленный Элией над пригорком, за которым залегли воины. А чудовище все ревело от боли. Оно целиком выбралось из трещины в земле и целеустремленно затопало к мерзким людишкам, намереваясь растоптать их вместе с жалящими колючками стрел.

— Отлично! — воскликнула принцесса, закончив заклятье, и метнула его в демона.

Лавовик издал рев смертельно раненого слона, из последних сил попытался двинуться вперед, достать-таки коротышек и застыл, покрываясь толстой коркой льда. Холод и вода окружали монстра не только снаружи, яркие цвета лавы поблекли под темной коркой, под действием чар лед тонкими струйками просачивался и внутрь демона, подбираясь к его сердцу.

— Есть. Мы сделали его! — издал ликующий клич Элегор, взметнувшись на ноги. Вынужденное лежачее положение за истекшие несколько минут успело надоесть подвижному мужчине. Конечно, ждать и терпеть он умел, но кто сказал, что это должно доставлять удовольствие? Вот поэтому герцог не любил рыбалки, к каковой, как говаривали в Лоуленде, питал пристрастие Нрэн.

— Еще не совсем, но главная опасность миновала, если, конечно за этой тварью не явится десяток-другой сородичей, — согласилась богиня, накладывая изолирующее заклятье на остатки полусгоревшей палатки. Без притока кислорода огонь мигом угас.

Киалонцы, не снимая щита, поднялись с земли и приблизились к застывшему статуей демону, собираясь продолжить избиение плененного монстра под поощрительные выкрики предусмотрительно не высовывающихся из укрытия воинов. Ор вдали уже успел затихнуть, сменившись командами, забористой руганью, стонами раненых и плеском воды. Что бы ни происходило в той стороне лагеря, коль пожар заливали и никто больше не выл страшным голосом, с проблемой справились и там.

— Так! — раздался за спинами Дина и Лиессы прекрасно знакомый суровый голос со слабой, но вполне отчетливой ноткой облегчения. Нрэн подошел и встал рядом.

Рубашка и брюки опаленными лоскутами свисали с принца, часть волос тоже сгорела, меч в руке отчетливо оплавился по всему клинку, так же как и пряжка ремня, на руках, лице, босых ногах, всем теле виднелись исчезающие на глазах следы чудовищных ожогов. Единственного из таких было бы достаточно, чтобы даже весьма выносливый человек криком кричал от боли или впал в беспамятство. Бог же вел себя так, словно не испытывал ни малейшего дискомфорта. Боль физическую Нрэн переносил играючи и никогда не позволял этакой мелочи мешать исполнению долга.

— Там тоже был лавовик? — спросил герцог, вполне справедливо полагая, что при всей своей шизанутости принц никогда не стал бы танцевать в костре просто так, мазохизма ради.

— Три, — согласился принц, разделавшийся с практически неуязвимыми демонами в одиночку. — Я проверял посты, когда они полезли из земли. Ваш Источник должен был предупредить, что на Зилоне обитают эти создания! Я потерял трех людей, еще два десятка отделались ожогами, испорчено имущество! — в голосе бога отчетливо послышался гнев на возмутительную беспечность Сил.

— Они не местные, Источник не виноват, — печально покачала растрепавшейся темной как сама ночь гривой лордесса. Кажется, она вовсе не замечала, что одета в одну лишь ночную рубашку, подсвеченную ясным светом луны и плащ волос. — Эти твари одни из уничтоживших Храм Забытых Хранителей. Боюсь, если в происшедшем есть чья-то вина, то только моя и брата.

— Откуда информация? — отрывисто бросил бог, намереваясь выяснить все подробности прежде, чем выносить приговор.

— Мы все расскажем, только сначала убейте демона, воитель! — попросила Лиесса. — Надо поразить его в сердце, тогда враг умрет окончательно.

— Разумеется, — Нрэн отрывисто кивнул и ударил точно в нижнюю правую часть живота гигантского монстра. Толстая корка, сковывающая его, пошла трещинами, и чудовище рассыпалось у ног непобедимого Бога Войны безобидной грудой камней. На острие оплавленного меча остался лишь один темно-багряный камень с два кулака взрослого мужчины. Он несколько секунд провисел и распался серым прахом.

Киалонцы перевели дух, а девушка снова, набравшись решимости, спросила:

— Вашим людям нужна помощь? Вы сказали, что есть обожженные, я могла бы поработать вместе с отрядным целителем!?

— Нет, — резко отозвался принц и, увидев неподдельную обиду в глазах лордессы, коротко объяснил: — Палатка лекаря стояла над трещиной, через которую прошел один из демонов. Ее больше нет.

— О Силы! — потрясенно прошептала Лиесса, прижимая ладонь к губам, и тут же упрямо продолжила, сила духа возобладала над шоком от жуткого известия: — Тем более я должна помочь вашим людям. Пожалуйста! Дин вам расскажет, что увидел во сне о Хранителе, а я пока полечу раненых! Есть замечательное заклятье подобия, превращающее в мазь от ожогов…

Девушка мгновенно замолчала, когда Нрэн поднял руку, веля ей прекратить разговор.

— Оденься и иди, — распорядился бог, отводя взгляд.

— Так какой сон я увидел? — вслед Элии настойчиво спросил герцог.

— Вещий, разумеется, он свалил тебя с ног, когда ты разглядывал руку нынче ночью, мы решили обо всем доложить командиру утром и теперь горько жалеем, что не сказали раньше!

— Думаешь, заклятье слежения учуяло присутствие души Хранителя? — нахмурился Элегор.

— Думаю, — подтвердила богиня, вытаскивая из развалин палатки чудом (противоогневым заклятьем) уцелевший дорожный мешок, где нашлась и запасная одежда и сундучок лордессы, битком набитый всевозможными порошками, мазями, каплями и иными формами лекарственных средств. — Если у них была настройка на параметры созданий Храма, дух потревожил «сигнализацию».

— Лиессоль, — окликнул Нрэн девушку, устремившуюся было с сундучком целительницы наперевес через ночную темень к свету лагерных костров у уцелевших после атаки демона палаток. Окликнул без суровости в голосе, скорее даже с несвойственной ему мягкостью.

— Да? — лордесса полуобернулась.

— Обуйся, — мягко велел принц.

— Ой, — Ли невольно посмотрела на ноги и ахнула: в спешке она так и не сменила мягких домашних тапочек, в которых сражалась с лавовиком. Обувь, предназначенная для коротких передвижений по коврам или плитам пола, самоотверженно вынесла все испытания, малость пообтрепалась, а в меховой оторочке запутались травинки, серая пыль и каменная крошка. Комнатные тапочки приобрели какой-то задиристо-умилительный вид.

Девушка поспешно возвратилась, опустив сундучок, вытащила из вещей пару полусапожек и натянула на ножки с узкими ступнями и маленькими аккуратными пальчиками, ноготки которых отблескивали в темноте перламутровым лаком.

— Не переигрываешь? — мысленно поинтересовался Элегор маневром богини.

— В данном случае мы имеем дело с клиническим упрямцем, поэтому переиграть невозможно, только недоиграть, ибо военные народ стойкий, не склонный понимать тонких намеков! — просветила друга Элия, завершив процедуру переобувания, поставленную с истинным мастерством соблазнительницы. Даже герцог, хоть и не питал к леди Ведьме возвышенных чувств, оценил небрежное изящество, с каковым принцесса продемонстрировала очень миленькие, такие беззащитные ножки. Вдобавок, обуваясь, Элия умудрилась так изогнуть гибкое тело, что скромная блузка откровенно обрисовала формы.

— Тогда понятно, почему намек получился такой толстый, — отметил бог, пораженный глубинами женского коварства по счастью практикуемого на ком-то другом. Разумеется, Элегор тут же попытался угадать, когда и сколько раз леди Ведьма применяла сей дар на нем лично.

— Если ты о фигуре Лиессы, то мы подеремся, как только вернусь, — пригрозила Элия, делая вид, что оскорблена в лучших чувствах.

— А вот и не подеремся, это нарушит наш имидж дружных родственников, — довольно ухмыльнулся герцог. Трепаться о пустяках под носом ничего не подозревающего Нрэна рисковому богу нравилось все больше и больше.

— Значит, я стукну тебя тайком, как только кузен отправится в очередной раз проверять какие-нибудь посты! — торжественно пообещала богиня, удаляясь для исполнения лекарского долга.

— Надо будет напроситься к его высочеству в компанию! — раздумчиво предположил Элегор, «убоявшись» гнева принцессы.

— Вот уж не думала, что мои побои страшнее общества кузена! — загордилась Элия.

Острить дальше лоулендцам не дали, Нрэн потащил Дина в палатку для допроса по поводу вещего сна, а богиню догнал один из участников засады за пригорком. Преисполнившись почтительного уважения и благодарности к девушке, прикрывшей их шкуры магическим щитом и на пару с братом удержавшей демона, пока Бог Войны не убьет тварь, мужчина решил предложить красавице помощь. Нрэн, отследивший порыв воина, одобрительно кивнул, поощряя действия. Остальные, попахивающие паленым волосом, но в целом не пострадавшие, остались при командире.

— Лордесса, давайте подсоблю, — легко нагнав девушку, попросил молодой мужчина с горбатым носом. Горбатым не по природе, а благодаря старому перелому, как безошибочно определила Элия, со свойственным опытному пластическому хирургу и каждой истинной женщине искусством. — Негоже вам такие тяжести таскать!

— Он не тяжелый, — Элия коротко улыбнулась и протянула спутнику сундучок.

— Если б не вы с братом, нам бы точно конец пришел. Эта тварь-то пламенная на палатку командира поначалу нацелилась. Только потом, как понял, гад, что она пуста, в вашу начал огнем швыряться! — от пережитого потрясения даже у не слишком болтливого с посторонними воина развязался язык. Да и спасительница после схватки с демоном перешла из разряда «чужие» в «свои», поэтому говорил мужчина охотно и был одержим желанием хоть как-то отблагодарить юную и притом симпатичную колдунью. Вот волок сундучок.

— Нам повезло проснуться раньше, чем палатка вспыхнула, — поддержала разговор принцесса. — Увы, не для всех эта ночь оказалась так же удачна.

— Эх, как Луксара, Ринда и Нерга жаль, добрые товарищи были, — крякнул мужчина, перехватывая сундучок поудобнее под мышку. — Пусть Творец и Силы милостью своею души их хранят! Лук-то мне еще первую рану штопал, когда саблей ладонь расхватили, думал калекой останусь, ан нет, зажило так, что и шрам-то еле видать и все пальцы двигаются, как положено! — спутник продемонстрировал рабочую руку, скорбно вздохнул и прибавил: — Хорошо, что вы тоже лекарка, подправите парней, кого огнем пожгло! Только вот, зельев-то у вас на всех хватит?

— Не хватит, сделаю еще. А лучше заранее об этом позабочусь! — объяснила богиня и задумчиво прибавила, уже скорее для себя, чем для носильщика. — Субстанция подходящая имеется.

— Сусб…? — запнулся на диковинном слове сопровождающий, даже приостановившись рядом с богиней у первого из трех костров близ палаток.

Воины работали споро, ликвидируя разрушения, нанесенные демонами, латали подпаленную одежду, устраивали раненых, правили оружие, над огнем уже согревался отвар, притупляющий боль. Поодаль несколько бойцов успокаивали всполошенных лошадей. Паники не наблюдалось, только расщелины справа и западнее, через которые ворвались в охраняемый лагерь демоны, люди обходили как можно дальше и нет-нет, да косились опасливо. Они умели сражаться, но как биться с тем, кого нельзя убить обычным оружием? Если бы не Бог Войны, сейчас вместо отряда осталось пепелище!

— Субстанция. Жир бараний вечером повар перетапливал, — объяснила лордесса, ткнув пальцем в котелок с желтоватым и не слишком ароматным плотным содержимым, чудом уцелевший на стойке у костра. — Я его превращу в целебную мазь.

По указке девушки спутник поставил сундучок на землю и оповестил товарищей, что киалонская лордесса направлена командиром, чтобы ожоги врачевать. Лиесса щелкнула замочком, откинула крышку и достала пузатую баночку с зеленовато-желтой остро пахнущей травами мазью. Воины начали поглядывать в сторону юной колдуньи с некоторым любопытством.

Окунув тонкие пальцы в мазь, Ли мазнула ею по застывшей поверхности жира и зашептала заклинание, вокруг ладони и котелка начали проскакивать изумрудные искорки. Пронзительно запахло мятой, эльдренами и живеей. Жир в котелке колыхнулся и застыл, переняв внушенные колдуньей свойства: запах, цвет и целительную силу.

— Это мазь от ожогов, теперь хватит на всех, — девушка вскочила на ноги, чуть пошатнулась, сразу несколько рук потянулись подхватить утомившуюся целительницу.

— Как ее пользовать, леди? — быстро спросил темноволосый, загорелый почти до черна мужчина с резкими ястребиными чертами. Кажется, он вчера участвовал в охоте вместе с Элегором. На правом плече был опален рукав, кожа вспухла багровыми пузырями, часть их лопнула, и сочилась сукровица. Лавовый шарик лишь задел охотника по касательной, потому конечность сохранила сравнительную целостность. Более тяжелые пострадавшие, судя по сдерживаемым стонам, уже находились в палатке перед костром.

— Смотрите внимательно, — Ли зачерпнула немного желто-зеленой субстанции и мазнула по плечу пострадавшего. Мазь легла тонким слоем, потом словно вскипела, запузырилась на ране, а через несколько секунд засохла гладкой глянцево-зеленой корочкой.

— Щиплет, Ястреб? — заинтересованно уточнил вихрастый широкоплечий воин с усыпанными рябинами лицом.

— Нет, Веснушка, холодит малость и чешется, — прислушиваясь к непривычным ощущениям, ответил «подопытный кролик». — И не больно ничуть.

— А Луково зелье страсть как щипало, — раздумчиво пожевав губами, заметил бугай с очаровательным прозвищем Веснушка и почесал зарастающий щетиной подбородок.

— Разные методики целительства, — наставительно заметила лордесса, изо всех сил старавшаяся казаться опытной врачевательницей. — Меня учили по возможности избавлять больных от страданий, но ряд лекарей уверен, что болезненные ощущения необходимы, чтобы пациенты осторожнее относились к своему здоровью.

— Точно, Лук у нас такой был, к нему с вывихнутой рукой придешь, так он мало крепким словцом обложит, вдобавок, как вправлять будет, едва ль вторую не вывихнет, чтоб вдругоряд береглись. С нами по-другому нельзя, — сентиментально поддакнул еще один мужчина, в котором богиня узнала коллекционера амулетов. Солдаты вокруг дружно замахали руками, творя разные комбинации религиозных жестов, помянули Силы, Творца и богов, испрашивая для погибших легкого пути, кое-кто прочел скороговоркой настоящую молитву.

— Пора. Видите, оттенок мази сменился, — решила целительница, указав на выцветшую до белесо-салатового оттенка мазь на ране Ястреба, и легонько хлопнула по ней ладошкой. Корочка тут же пошла мелкими трещинами и осыпалась с гладкой кожи. От ожога не осталось ни следа.

— Чудеса! — восхищенно заметил исцеленный, щупая сквозь прореху в рубашке место, где еще минуту назад багровела рана.

— Нет, Лук так не мог, — вынес вердикт Веснушка, снова поскребя квадратный подбородок.

— Жаль только рубашку мазь не чинит, — пошутил какой-то остроумец и, судя по сдавленному оху, получил награду прямо в ухо.

— Эдак мы за полчаса всех ребят на ноги поставим, — радостно загомонили мужчины и практически втащили лордессу в полутемную палатку с больными.

В нос резко, куда сильнее, чем снаружи, на свежем воздухе, ударил запах крови, паленого волоса и жареного с кровью мяса. Ли шепнула заклинание, вызывая цветную гирлянду светло-желтых, как крохотные цыплята, светящихся шариков и сдавленно ойкнула, уставившись на жертвы атаки лавовика бережно, насколько можно в условиях импровизированного полевого госпиталя, уложенные на тюфяки. С пострадавших сняли одежду, очистили ожоги от грязи и прикрыли чистой тканью. Несмотря на все труды воинов, несколько человек не только по запаху, но и с виду напоминали хорошо прожаренный шашлык. Веснушка поспешно заслонил собой вид на самого обгоревшего бедолагу, пребывавшего в благословенном беспамятстве.

— Не жилец! — шепнул кто-то сзади.

Эти движение и голос вернули девушку к реальности из состояния ступора. Она встряхнулась, процедила:

— Не торопитесь хоронить! — и принялась быстро, четко, лишь самую малость лихорадочно действовать. Раздала добровольным помощникам миски с мазью, зачерпнутой из котелка, а сама, решительно отодвинув заботливого воина, шагнула к самому тяжелому больному, из тех, кого Нрэн уже записал в расход.

Опустившись на колени рядом с ложем, аккуратно и бережно начала накладывать толстый слой целительной смеси на плоть, казавшуюся сплошной раной. Закусив губу, лордесса обрабатывала недвижимое тело, потом с помощью пары воинов, перевернула зачисленного в покойники и нанесла мазь на спину. Ожидая, пока возмущенно пузырящаяся мазь перейдет к состоянию корочки и посветлеет, целительница встала, проверяя, как идут дела у других пострадавших.

Шипение сквозь стиснутые зубы и стоическое гнетущее молчание, каковое зачастую бывает страшнее откровенных стонов, сменилось облегченными вздохами, кряхтением, матерком и грубоватыми шутками, характерными для ликующей компании солдат, имеющей мало общего с утонченно интеллигентным обществом. Радость нет-нет да прорывалась крепким словцом. Правда, в присутствии леди-спасительницы мужчины, стряхивающие с себя крошку отработанной мази и почесывающие новую кожу, старались попридержать язык. С точки зрения Элии у них это почти получалось, лордессе же надлежало малость смутиться, что она и сделала, став еще более милой от стараний сохранить деловитый вид. Отвернувшись к ложу больного, девушка стала обстукивать засохшую корочку со своего пациента. Тот так и не очнулся, но принцесса видела: предсмертный обморок перешел в глубокий здоровый сон, укрепляющий силы. Голоса поправляющихся людей, осыпающих спасительницу искренними, пусть и не слишком изысканными благодарностями, звучали все более громко, но и они не потревожили исцеленного.

Один парень, брата которого Ли вытащила почти из могилы, рухнул перед лордессой на колени и звучно чмокнул перепачканные мазью пальцы спасительницы. Потом украдкой сплюнул горькую мазь.

Еще один курчавый, жгучий брюнет со шкодливыми глазами, избавившись от повязки на бедре и боку, уточнил внешне совершенно почтительно (таковую мину может сохранять только записной хохмач и балагур):

— Так вы, стало быть, леди, любую болезнь уврачевать можете?

— Любую, не любую, но многие. Меня хорошо учили, — ответила Лиесса, поднимаясь на ноги и отряхивая штанины.

— А вот если в мудях чевой-то чешется, это какой недуг или еще чего? — лукаво прищурился молодой мужчина.

— А мыться почаще не пробовал? — так же серьезно в тон остроумцу ответила богиня.

— Пробовал, не помогает, — преувеличено печально вздохнул шутник.

— Что, через полгода опять чешется? — сочувственно уточнила киалонка под громовой хохот мужиков.

Веселье захватило всех: сначала прокатилось по палатке с выздоравливающими, выкатилось наружу и привольно загуляло по ночному лагерю, среди не расходившихся далеко, все ждавших вестей солдат, передающих друг дружке подробности.

— Доброй ночи, воины, — сочтя свой долг исполненным, пожелала лордесса. Она насмешливо подмигнула ничуть не обиженному остроумцу и сопровождаемая пожеланиями всяческого благополучия, благодарностями и почетным эскортом из пяти мужчин, едва не передравшихся за право проводить девушку и нести ее сундучок, вернулась к палатке командира.

Его высочество все еще терзал Дина в той самой комнате, где совсем недавно проходил ужин. Бог расхаживал вдоль стены и выстреливал вопросами, выспрашивал мельчайшие подробности сновидения. Он скрупулезно восстанавливал каждое слово Хранителя, способное пролить свет на нападение демонов в частности и происходящее в мирах в целом. Киалонец стоически терпел, стоя навытяжку перед богом, только следил за его перемещением взглядом: шесть шагов вправо, четкий по-военному разворот, шесть шагов назад. Он отвечал и отвечал, чуть заплетающимся после пережитых волнений и усталости языком. Отвечал и отвечал…. Уже самому Элегору начало казаться, будто допрос длится вечность, и он вовсе не герцог Лиенский, а юный лорд Дингорт, и он с начала времен стоял перед воителем, а тот всегда ходил туда обратно по комнате. Поэтому сестру Дин встретил, как спасительницу, вырвавшую его из замкнутого круга жуткой иллюзии. Теперь внимание педантичного бога оказалось поделено между двумя жертвами.

— Одного не понимаю, почему в Лоуленде пытками занимается Энтиор? Он же просто щенок по сравнению с Нрэном! — мысленно взвыл герцог, жалуясь принцессе.

— Потому что у нас гуманное государство! — торжественно заявила богиня. — Физические терзания самой высшей пробы еще куда ни шло, но не давление на психику!

— А-а-а! — «догнал» бог, ни разу в жизни даже от самых истовых патриотов не слышавший словечка «гуманный» по отношению к любимой отчизне.

— Все пострадавшие исцелены, командир, — отчиталась Лиесса, вставая радом с братом. Реверанс в брюках выглядел бы самым нелепым образом, поэтому девушка ограничилась полупоклоном.

— Насколько? — уточнил Нрэн, наверное, ожидая процентной выкладки со схемами-графиками этапов выздоровления.

— Полностью, — удивленными крыльями взметнулись ресницы над синими звездчатыми глазами. — Солдаты избавлены от ожогов. Те, чьи раны были значительны, спят, восстанавливая силы, но завтра, полагаю, смогут встать в строй. Желаете лично осмотреть их?

— Нет, — качнул головой воитель. Врать ему в лицо стал бы разве что злейший враг, а киалонку мужчина таковой не считал.

— Вы оба — молодцы, достойно сражались с демоном, проявили заботу о людях, — серьезно констатировал Бог Войны, скрестив на груди руки.

— У меня предсмертный бред, или Нрэн и впрямь нас похвалил? — на мысленной волне изумился Элегор, впервые удостоенный доброго слова от сурового молчуна принца, обидно только, что под личиной.

— Или я тоже умерла, или чудо свершилось! — подтвердила Элия столь же удивленно.

— Нет, ты бы такими глупыми видениями страдать не стала, — убежденно заявил герцог. Элия всегда оставалась для друга истинным образцом практичного и трезвого взгляда на все нелепости мира.

А Нрэн между тем продолжил резко посуровевшим тоном:

— Но впредь любые сведения, касающиеся магических, демонических и иных сил того же рода докладывайте мне незамедлительно. Вас извиняет только незнание и неумение подчиняться армейской дисциплине. Полагаю, подобного больше не повторится, — последняя фраза звучала как «уверен, мой приказ исполнят!»

Дин и Лиесса дружно закивали. Смертные не могли и не должны были реагировать иначе на слова бога. Куда уж им. Даже могущественные сверхъестественные создания не часто осмеливались возражать Нрэну, на стороне которого была не только абсолютная уверенность в своей правоте, но и все самые веские средства для ее доказательств, в которые дар риторики, разумеется, не включался, зато входил могучий меч и совершенное искусство владения им.

— Спать будете в моей палатке, — продолжил принц, не предлагая, а распоряжаясь с уверенной твердостью, — займете свободные помещения для адъютанта и гонцов. Я буду охранять лагерь. Если утром ваш Источник не объявится, вызовите его сами. У меня есть вопросы. Слишком о многом он умолчал, давая поручение.

«Да, — единогласно решили боги, — завидовать бедолаге, о котором в таком ключе говорил Бог Войны, не стоило. Лучше уж пережить еще десяток нападений демонов всех мастей, чем беседовать с настроенным столь «доброжелательно» воителем».

— Вы не станете больше сопровождать нас? — с печальной серьезностью уточнила Лиесса, не протестуя, не умоляя с заламыванием рук и слезами, как обыкновенно, не выяснив все толком, начинали вести себя очень многие женщины.

— Я дал согласие, не в моих правилах менять решение без веской причины, — вскинул бровь Нрэн.

Он не стал пускаться в разглагольствования о беззащитных киалонцах, коих воинская честь не позволила бы ему бросить на произвол судьбы только из-за того, что местные Силы утаили информацию о степени сложности проблемы. Умолчал воин и о том, что оставь он сейчас молодых дворян, им наверняка не выжить. Вряд ли бог пекся о сохранении достоинства Дина и Лиессы, скорее, не счел нужным тратить время на объяснение очевидного. Сочтя разговор законченным, принц вышел из комнаты, не выясняя, осталось ли что-то непонятным собеседникам.

— А почему он мне колыбельную песенку петь не стал? — «закапризничал» Элегор, не привыкший, когда им столь безапелляционно командуют всякие Нрэны.

— Еще не поздно догнать и попросить, — пошутила принцесса, проводя ревизию апартаментов. Ее уцелевшие вещи уже лежали на стуле в изголовье кровати.

— Да ну, он, небось, кроме военных маршей ничего и не знает, — отмахнулся герцог.

— Знать-то знает, но будет ли петь — большой вопрос, — согласилась богиня, куда лучше друга знакомая с широкой эрудированностью Нрэна.

Как тот ни старался произвести на возлюбленную неизгладимое впечатление примитивно-солдафонскими выходками, выразительной мимикой и красноречием, она все равно знала, чего стоит истинный принц, прячущийся в своем панцире, подобно черепахе.

Увы, общаясь с Богиней Любви, бог просто-напросто терял голову от страсти вместе со всем интеллектуальным содержимым, а если все-таки каким-то чудом сохранял толику разума, то молчал, как рыба, возможно, боясь показаться смешным, нелепым и глупым. Элия проявляла чудеса шпионского дарования, добывая информацию о многочисленных увлечениях любовника, среди которых поэзия была отнюдь не на последнем месте. Стихи Нрэна меланхоличные, полные тонкого, пронзительного острого понимания красоты природы казались богине воистину чудесными, но заставить мужчину почитать хоть что-нибудь было делом абсолютно безнадежным при всех уникальных возможностях принцессы.

Перед способностью Нрэна скрывать чувства, мысли и дарования пасовала даже Богиня Любви, обыкновенно не отступавшая ни перед чем и ни перед кем. Что говорить о каких-то внутренних качествах, когда Элия не могла добиться даже того, чтобы любовник сменил свои уныло-коричневые одеяния на нечто более эффектное и стильное. Черное и золото — вот, по мнению женщины, каковы были истинные цвета принца, в полной мере оттеняющие его красоту и силу. Впрочем, при некотором размышлении, принцесса отказалась от реорганизации гардероба воителя. Эксперименты показали, что Нрэн в черно-золотом жутко пугает даже тех, кто кое-как притерпелся к его блеклому виду в коричневом. Пугает до обмороков и заикания.

Великодушно не предлагая герцогу колыбельной в собственном уникальном исполнении, Элия отправилась досыпать оставшиеся до рассвета несколько часов в выделенную приказным порядком постель. Пусть кровать адъютанта была жесткой и узкой, а шерстяное одеяло кололось даже через чехол и для чутких ноздрей богини пахло в точности так, как его прародительница овца. Такие мелочи не могли прогнать здорового божественного сна, заслуженного сражениями с демонами, врачеванием больных и хождением в тапочках на босу ногу по пересеченной местности.

Даже неугомонный Элегор, которому для подзарядки батареек хватало трех-четырех часов, прилег соснуть не только для поддержания имиджа юного смертного, энергичность коего обязана возмещаться здоровым сном. За этот день и ночь бог умаялся достаточно, чтобы не имитировать отдых, а отдыхать.

«Нет, — думал, засыпая, дворянин, — не зря я согласился отправиться с Элией. Кажется, все самое интересное уже начало происходить. Какие-то демоны утащили из-под носа у Источника башку другого демона или темного бога, да еще учинили разгром там, где его произвести теоретически невозможно…»

Элегор чуял, вандалы одним Храмом Забытых Хранителей не ограничатся. Явно затевается дельце помасштабнее. Герцогу страсть как хотелось поосновательнее ввязаться в замечательную заваруху. Оставалось только надеяться, что леди Ведьма хочет того же, и не свернет их забаву по-быстрому, едва Нрэн рухнет к ее ногам в очередной раз. Что рухнет, герцог нисколечко не сомневался. Такая умная стервозина, как Элия, всегда добивалась желаемого. Вон как уже воитель ее глазами ест, да еще опекать пытается. Такой заботливости, Элегор готов был спорить на Лиен, от него никто прежде не дожидался. Со светлой надеждой на продолжение восхитительных приключений бог и заснул.

А Нрэн, как и сказал киалонцам, нес дозор, посчитав недопустимым оставить лагерь на простых солдат, поелику эта часть его войск не была обучена сражениям с демонами таких характеристик, да и оружия подходящего не имела.

Насчет оружия, впрочем, вопрос был решаем. Обдумывая это на ходу, мужчина прошел по местам, где поверг демонов и подобрал с земли несколько горстей серого праха. Он предпочел бы другой выход, скажем, замену отряда на иной, более соответствующий ситуации, но не хотел привлекать лишнего внимания открытием врат и перемещением ресурсов. Серьезная складывалась ситуация, и слишком ценил Бог Войны возможность изучить ее изнутри, подобраться без лишнего шума к самому средоточию опасности.

Пусть пока еще явной угрозы для Лоуленда и сопредельных ему территорий Нрэн не видел, однако, он привык доверять не только логическим выкладкам, но и смутным предчувствиям, оправдывающимся слишком часто, чтобы не брать их в логический расчет. Талант воителя не только помогал богу одерживать в битвах победы, но и заблаговременно определять подлежащие ликвидации очаги угрозы. Сейчас, воитель чувствовал опасность так же ясно, как запах конского навоза близ коновязи, а доклад киалонца только подтвердил его мнение. Ситуация складывалась серьезная.

Юные дворянчики оказались на самом конце той палки, которую бог намеревался ткнуть в змеиное гнездо. Если б они не были таким хорошим прикрытием, Нрэн позаботился убрать штатских подальше. Паренька, если уж так хочет воевать, в менее опасный район, хоть в тот же Граммен, а девочку и вовсе куда-нибудь в провинцию, не домой, в Киалон, там, похоже, тоже скоро будет очень неспокойно, а подальше в тихие миры. Хорошая целительница с благородной кровью нигде не пропадет, тем более такая красавица. Покровителя отыщет легко. Почему-то последняя мысль неприятно царапнула изнутри, наверное, потому, что храбрая нежная девочка достойна была большего, чем роль подстилки у какого-нибудь высокородного смазливого хлыща. Почему его вообще озаботило будущее лордессы, бог не подумал. Наверное, на мысли о киалонцах его навел тихий разговор часовых.

Обходя периметр успокоившегося лагеря по выработанной лично оптимальной системе, то замирая неподвижно, сливаясь с тенями, то скользя в них так же неуловим, как облако по ночному небу, Нрэн застыл неподалеку от тройки солдат. Прислушался, определяя настрой отряда.

— А она ему говорит, ежели не чаще, чем раз в полгода мыться, где угодно зачешется, не то, что в мудях! Уела Жигу лордесса! Тот аж язык узлом завязал, — с усмешкой говорил бородатый Канц.

— Даром, что знатная дамочка, а и врачует почище Лука, упокой Силы Мира его душу, да спеси ни на медяк! А уж красавица! — поддакнул длинноусый Винт. Усы были гордостью мужика, в любом походе он заботился об их чистоте, расчесывал, подравнивал, заплетал в аккуратные косички.

— Я бы с такой не отказался до сенова… — начал было третий часовой, помоложе, и получил увесистую затрещину от бородача: — Цыц, силявка, чтоб об леди я таких слов от тебя больше не слыхал!

— Да я то, ничего, просто Винт прав. Такая красотка, аж дух перехватывает, как синими глазищами зыркнет и гривой черной тряхнет, враз всякое понятие о галантерейном обхождении отшибает. И брат ее здоровский парень! Мне даже лук поглядеть дал. Знатная вещь, небось, деньжищ стоит! Стрелами из него он демона и подранил, пока леди Лиесса колдовством тварь держала, а командир наш добил, — оправдался, перехватывая поудобнее копье, языкастый молодец.

Разговор свернул на достоинства оружия как такового и способность доброго меча снести голову любой огненной твари. Нрэн постоял еще несколько мгновений, прислушиваясь к спокойным звукам мира, вычленяя каждый и мысленно сопоставляя его с действием. По звуку и запаху, не используя ночное зрение, бог легко определял вид каждого растения и самой малой живой твари. Храп, кашель, дыхание, прочие людские шорохи и шумы, фырканье переступающих во сне копытами лошадей, шелест трав, шуршание листьев в ближайшей роще, где запутался ветерок, жалобный писк мелкого грызуна, пойманного хищной птицей, мелодичный говор ручейка, виляющего среди деревьев….

Сейчас вонь паленой плоти и крови, резко бившая в нос после столкновения с лавовиками, исчезла. Лордесса и впрямь оказалась хорошей целительницей. А те, кому она уже не могла помочь, сгинули без следа в демоническом пламени разверзшихся трещин, через которые монстры проникли в лагерь. Исчезло и навязчивое ощущение чужих глаз, преследовавшее бога на Зилоне. Теперь здесь царила мирная ночь, звездный свет серебрил палатки и темную зелень трав.

Меч, именуемый Пронзающий Тени, который прихватил из палатки Нрэн взамен оплавленного, был холоден и отливал сталью. Этот бесценный клинок, впрочем, как и любой из мечей бога, откованный темными эльфами из лунного серебра, каурима и вильдаура чуял врага, как сторожевой пес вора, и набирал мощь, купаясь в крови недругов. Воитель, не слишком любивший оружие магическое и отдававший предпочтение клинкам, вышедшим из рук истинных мастеров вне зависимости от их расы, на сей раз решил использовать Пронзающего. Враг не стоил того, чтобы давать ему фору.

Ни вибрации, ни дрожи, ни вспышек на лезвии, свидетельствующих о приближении монстров не прослеживалось. Опасности не было. То ли демоны слишком полагались на результат первой атаки, то ли решили собрать больше сил для второй. Время покажет, какое из предположений верно. Нрэн вернулся к своей палатке. Неслышно прошел внутрь, на всякий случай заглянул в комнаты, отведенные киалонцам.

Парнишка, Дин, разметался по постели, видно спал беспокойно, вон каким коконом намотал на себя одеяло пониже груди, а сверху так и вовсе выпростался наружу. Лиессоль, Лиесса, Ли, почему-то из всех имен Нрэну больше всего нравилось первое, звучащее капелью. Лордесса, свернувшись клубочком на узкой койке, спала так же крепко, как брат. Смуглое плечико выскользнуло из-под одеяла, на нем лежали тонкие пальчики другой руки, словно прикрывали от ночной прохлады. Воину захотелось подойти поддернуть одеяло, отвести прядь волос со щеки, впрочем, он тут же отринул глупый порыв. Оставил на столе в штабной комнате горсть подобранного на обходе праха и вернулся к патрулированию лагеря и раздумьям о планах демонов.

Глава 16. Благословенное утро

Утро ясное, солнечное и полное прохлады — верной предвестницы наступающей осени, началось тонким, мелодичным звоном, словно кто-то распахнул крышку музыкальной шкатулки, заевшей на одной ноте. Звук исходил из пустого пространства близ палатки главнокомандующего. Непонимающе зашептались часовые, не зная, стоит ли атаковать неизвестное нечто, издающие подобные звуки и если стоит, то где это нечто конкретно находится.

— Так! — Нрэн встал от разложенных на столе карт и, раздвинув плотный полог, вышел из палатки. Он-то сразу сообразил, кто виновник музыкальных экзерсисов.

Бог остановился прямо перед точкой схождения звука, находящейся где-то на пару десятков сантиметров выше уровня головы, и сурово констатировал:

— Явился!

Явственное неодобрение в его голосе было более чем красноречиво. Настолько красноречиво, чтобы его уловили даже не слишком хорошо разбирающиеся в повадках и логике поступков созданий плоти Силы. Скалистый Источник Безумия учуял настрой бога и, как каждый смертный, не совсем смертный и даже бессмертный (в случае с Нрэном, как уникальной машиной убийства, сие звание носило чисто условный характер) занервничал.

— Чем вызвано твое недовольство, Бог Войны? — стараясь говорить с гордым достоинством, торжественно вопросил Источник.

— Этой ночью на лагерь напали демоны, с большой долей вероятности той же породы, что разрушили Храм Забытых Хранителей. Ты, оговаривая мою роль сопровождающего в паломничестве киалонцев с Источником Лоуленда, не упоминал о подобных опасностях. Не сказал о таковой и вчера, вследствие чего я не принял заблаговременно мер адекватных угрозе, — скрестив руки на груди, методично отчитал воитель Силы, точно непутевую сестренку Мирабэль, за катание на люстре в тронном зале. Если б вышеозначенная особа слышала его сейчас, посочувствовала бы бедолагам, но заодно и немного порадовалась Вселенской справедливости. Не все же ей одной терпеть поучения и претензии занудного брата!

— Демоны? — пролепетал Источник, мигом скатившись от хорошей имитации чувства собственного достоинства до истерического состояния. — Что с моими посвященными? Они ведь живы? Я почувствовал бы их гибель…

— Целы, спят, — буркнул Нрэн.

Как раз в это время из палатки бога вылетел Дин в одних лишь натянутых впопыхах штанах. Встрепанный, но без малейших признаков сонной хмари в глазах, Лиесса, прячущая сладкий зевок в ладошку, присоединилась к брату секунду-другую спустя., На девушке был скромный черный халатик. Вот только он столь отчетливо обрисовывал аппетитные формы, что стража, совершенно спокойно созерцавшая общение принца с невидимым собеседником, не удержала восхищенного присвиста и закашлялась.

— Спали, — исправился бог и велел, в целях эвакуации смущающего фактора из зоны свободного обзора: — Продолжим разговор в палатке.

Все, даже Силы, покорно переместились в указанном направлении. Источник при этом принял вид искристого, игольчатого мячика золотисто-сиреневого света. Создания плоти сели за стол, энергетический мячик завис над столешницей.

— Не думал, что все зашло так далеко, разрушение Храма, теперь нападение, — со скорбной тревогой признался Скалистый Источник Безумия.

— Говори по существу обо всем, что стоит знать твоим принятым и мне, чтобы защитить их, — скомандовал Бог Войны, сцепив руки в замок.

— Мы слишком долго хранили эту тайну, и, клянусь Творцом, готовы были на все, дабы она не вышла на свет, чтобы старое зло и дальше пребывало под надежной стражей, — горько поведал Источник. — Тысячи лет один за другим уходили свидетели той великой борьбы, пока нас не осталось слишком мало, опасно мало…. Вот уже несколько десятилетий снедала меня тревога, ибо снова пришли в движение миры, некогда раскиданные сетью пленения страшного зверя, против которого восставала сама Вселенная. Ослабли старые связи, злая сила повергнутого Исчадия вновь начала просачиваться во сны и разум служителей тьмы, будоража темные народы, толкая их на поиск плоти Темного Искусителя…

— Эту часть истории мы уже знаем, о Источник, — с нетерпеливым почтением вступил Элегор, которому успели набить изрядную оскомину стоны призрака Хранителя, выслушивать страдания по сходному поводу в другом исполнении у бога не было ни малейшей охоты. Он вообще предпочитал действовать. — Вы когда-то собрались, раскромсали на куски какого-то типа и запрятали в разных местах. Теперь кто-то вызнал, куда вы запрятали голову, и выкрал ее. Скажи лучше, чем тогда вас напугал этот «зверь»?

— ОН — Погубитель Душ! — с надрывом взвыл Источник, точно включили сирену для эвакуации населения средних размеров городка, и Элегор поспешно пробормотал:

— Вопрос снимаю, скажи, лучше чего хочешь добиться сейчас? Чем мы-то помочь можем, если этот твой «погубитель душ» такой всемогущий?

— Он не должен возродиться в прежней силе! Стоит плоти, расчлененной пятью мечами стихий, срастись воедино, и тогда уже безжалостного монстра не удержать ни воинам, ни магам, ни богам, — на сей раз вполне разумно, может, контакты, отвечающие за эмоции, перегорели, выпалили Силы, замерцав с утроенной интенсивностью. — Изначально я хотел, чтобы мои избранные, такие молодые, полные жажды познания, не вызывая лишних подозрений, проверили места заключения частиц Темного Искусителя. Но когда узнал о похищении головы, пришел в отчаяние. Теперь же, все обдумав, считаю правильным решение отправить киалонцев в твоем, о Великий Воитель, сопровождении в те края, где содержатся иные члены Губителя.

— А они там по-прежнему содержатся? — уточнил Нрэн важную деталь.

— То неведомо, — с огорошивающей честностью признался Источник, снова начиная мерцать с рваными перерывами, — мне нет прямого доступа в те миры, где заточена плоть Погубителя Душ, скверна ее мешает, искажая структуру, даже в малой части своей. Именно потому я и стремился проверить сие посредством избранников-киалонцев. Ныне стремлюсь все сильнее, ибо не должен ОН вернуть себе прежнее обличие!

— Допустим, — строго кивнул воитель, не меньший любитель действовать, а не рассуждать впустую, чем Элегор. Правда, в отличие от герцога, Нрэн считал необходимым действовать по предварительно выработанному четкому плану, а не по принципу «ввязаться в авантюру, а дальше, как получится». — Что ты собираешься предпринять?

— Если доблести стражей окажется недостаточно, я хотел с помощью принятых своих перенести черные мощи в иные места, сокрытые для жаждущих возрождения Властелина темных племен, — определился Источник. — Надлежит действовать, пока не поздно!

— Прежде вы не смогли убить врага…, - с задумчивым любопытством констатировал Нрэн, впервые конкретно заинтересовавшись потенциальной жертвой, как охотник редким опасным зверем. Воителю нравились серьезные противники, возможно, этот древний монстр мог оказаться из таких. Бог Войны был заинтригован, не то, чтобы он собирался попустительствовать разным тварям, собирающим расчлененного Губителя, но, будучи реалистом, принц полагал, если какая-то мерзость может случиться во Вселенной, она, как правило, случается. (Кстати именно поэтому мужчина все время ждал, что Элия вот-вот бросит его). А применительно к данному конкретному эпизоду постулат означал следующее: страшное чудовище, которого до трясучки боится Скалистый Источник Безумия, скорее всего, скоро восстанет из «не совсем мертвых», и им представится шанс скрестить клинки. Воин оживился.

— Воистину, — скорбно поддакнули Силы и, не выдержав, спросили почти робко. — Вы продолжите путь, о благородный воитель?

— Нашим мнением он вообще не интересуется, — мысленно отметил почти без возмущения герцог.

— А что нас спрашивать, когда не ясно, согласен Нрэн или возражения имеет. Без него у смертных все эти догонялки с демонами не выгорят, а коль бог согласится, то мы, даже если и откажемся, все равно двинемся вперед и с песней, подгоняемые его тяжелой дланью. Впрочем, полагаю, Источник рассчитывает на наш юношеский энтузиазм, жажду славы, спасения собственных миров и прочие благородные порывы, свойственные глупым ребятишкам. Не забывай, Гор, мы киалонцы, выпускники Академии, а не представители циничной лоулендской знати! — ответила богиня.

— Преследовать похитителей головы ты не хочешь. Почему? Проще всего было бы настигнуть их, захватить, допросить о целях, численности, а плоть отобрать, — потер подбородок Бог Войны, не понимая целесообразности стратегии, избранной Силами.

— Даже всего моего могущества не хватит, чтобы наверняка ослабить действие темной магии, дабы оберечь вас от ее смертоносной мощи, раздирающей души на части. А собирать заново как тысячи лет назад силы, слать запросы и получать разрешения Совета и Суда… Время будет упущено безвозвратно. Власть его, скверной расползающаяся по мирам, затронула уже не один народ. Пока не повергнут Темный Искуситель, все новые и новые создания будут приходить под его знамена. На смену десяти встанут сто, потом тысяча. Сотни тысяч… — вздохнул Источник, трезво оценивая масштабы Вселенской бюрократии и привлекательность тьмы. — Если же я укрою хоть одну, самую ничтожную частицу Губителя, враг не сможет обрести былого могущества. Лишь восстав в полной плоти, он способен получить прежнюю силу.

— Ясно. Значит, тебе следует незамедлительно отправить все нужные запросы, нам искать часть плоти врага. Где ближайшее место хранения мощей? — определился с целями воитель.

— Иссондар, Корсайская Коса, монастырь Щитов Восхода, — выпалил Источник, с радостным облегчением передоверив командование операцией специалисту.

— Через полтора часа отряд выступает, — распорядился бог, поднимаясь. — В Иссондаре киалонцы вызовут тебя. А покуда не появляйся без крайней нужды, не привлекай к нам внимания.

Источник согласно засиял и испарился. Нрэн мазнул взглядом по парочке молодых дворян, не то чтобы как по явному недоразумению, скорее, уподобляя их паре винтиков, необходимых для слаженной работы всего механизма. Воитель даже расщедрился на несколько слов:

— Сейчас будет сигнал подъема и общего сбора, оденьтесь и приготовьте свое оружие.

— Планируем парад для поднятия боевого духа? — мысленно озадачился Элегор.

— Даже мой драгоценный кузен на такие дурацкие фанатичные акции не способен, — не согласилась Элия. — Он явно что-то задумал, а что, узнаем через пятнадцать минут. Такой длительный срок ты, мой нетерпеливый спутник, выдержать в состоянии?

— Сложно, но я постараюсь, — пообещал герцог, и тон его был вместилищем всех скорбей мира.

Элия едва не покатилась от хохота, вспархивая из-за стола. Конечно, от стремительного движения поясок на халатике зацепился за стул, и узелок распустился, черное полотнище разделилось, точно изысканный цветок, распускающий лепестки бутона. Долю мгновения Нрэн мог любоваться сердцевиной дивного двуногого цветочка, пока он поспешно, розовея от смущения, не сдвинул лепестки и не устремился прочь.

— Знаешь, еще пару дней в твоем обществе, и я окончательно перестану доверять женщинам, — признал герцог.

— Это еще почему? — удивилась принцесса такому мощному отрицательному влиянию на психику спутника.

— А совершенно невозможно понять, когда вы притворяетесь, а когда все на самом деле, — фыркнул мужчина.

— Даже когда мы притворяемся, все на самом деле, — столь же поучительно, сколь загадочно, то есть типично по-женски, ответила богиня. — Впрочем, доверять женщинам всяко не стоит, вполне достаточно нас просто любить!

— Хм, один вон попробовал, чего-то я ему совсем не завидую! Удовольствие для моральных мазохистов, — резюмировал герцог, имея в виду воителя.

Перебрасываясь словесными шпильками, парочка шпионов переоделась в удобную походную форму одежды, нацепила, как велел Нрэн, имеющееся оружие, собрала вещи и вышла из палатки даже раньше, чем прозвучал пронзительно-резкий сигнал подъема, а вслед за ним, минуя команду на завтрак, другой, собирающий отряд на построение.

Элегор не без восхищения следил за тем, как споро, едва ли с отставанием в пару минут от сигнала, собираются перед палаткой Нрэна воины. Герцог, как эталон лоулендской стремительности (хоть сейчас в музей, да разве удержать такого под стеклом, за дверьми), одобрил быстроту, с каковой явились на зов командира люди. Выстроились в классические шеренги по двое в ряд. Сна ни в одном глазу, одеты так, будто загодя к смотру готовились, оружие по полной выкладке. А чего удивляться? У Бога Войны плохих солдат не бывает, во-первых, отбор в войско строжайший, во-вторых, даже если у кого с какой армейской дисциплиной нелады, враз подтянется под рукой воителя или протянет ноги. Великий он и есть великий, хоть и порядочная сволочь!

Вон стоит, как столб, такой же прямой и невозмутимый, только что говорящий иногда. А сейчас как раз такой случай выдался. Нрэн разомкнул плотно сжатые губы. Молчание и без того полное стало плотным, воины замерли, кажется, даже перестали дышать, внимая словам командира:

— С демонами, несмотря на их силы превышающие людские — быстроту реакции, физическую мощь и магическую суть, — могут сражаться и одерживать победу не только боги и маги. Достаточно смелости выйти против врага и подходящего оружие. Я благословлю ваши клинки для таких битв.

Бог Войны кивнул на кованый треножник, установленный прямо на траве перед штабной палаткой (ошметки сгоревшего жилища киалонцев уже убрали). Треножник темного металла поддерживал массивную серебряную ладью. Скорее всего, сей ценный предмет начинал карьеру в виде супницы или чайника. Хотя, зная извращенный нрав принца, точное происхождение сосуда однозначно определить не взялась бы даже Элия, крупнейший во Вселенной специалист в области нрэноведения.

Воитель собственноручно налил в загадочный сосуд родниковой воды, набранной из ближайшего ручейка, горстью сыпанул следом серой пыли, коротко бросив: «Прах поверженных демонов», затем извлек из ножен справа кинжал и резанул руку. Выступила и, повинуясь сжавшемуся кулаку, не свернулась мгновенно, а потекла струйка божественной крови.

Солдаты с завороженной дисциплинированностью следили за процессом. Принцесса и Элегор наблюдали за Нрэном с не меньшим любопытством, ведь они видели не только внешнюю сторону ритуала. Сияющая мощь божественного дара принца, как сокрушительный вал золотого огня, изливающийся с током крови, распространялась волнами от тела и тонких структур его сути, оглушала и ослепляла. Герцог резко прикусил губу и ущипнул себя за руку, борясь с поистине благоговейным восторженным уважением: «Могуч Бог Войны!» и толикой зависти: «Он же Ферзь Джокеров!».

От благословлённой ладьи исходило то же грозное блистание, что и от бога. По приказу Нрэна солдаты обнажали оружие, один за другим подходили к свежесотворенному священному граалю и погружали в него клинки. Лица у мужчин были самые что ни на есть торжественные, ни колебания, ни страха, словно сияние божественной силы воителя переходило не только на оружие, но бросало отсвет и на смертных, преображая их, как величественное солнце самых крошечных земных тварей. Клинки, благословленные Богом Войны, виделись Элии и Элегору в ореоле губительного для демонов сияния.

Герцог снова щипнул себя за руку, однако, физический дискомфорт не помог отвлечься от почтительного настроения, навеянного созерцанием ритуала, поэтому Гор ввернул ехидный комментарий:

— Интересно, а другой какой жидкостью из своего тела Нрэн благословить клинки мог?

— Мог бы даже любой субстанцией, идущей в отходы, с не меньшей эффективностью, — твердо заверила приятеля Элия, наслаждаясь потрясающим излучением мощи воинственного кузена, — только наплевать, нас…ть и наср…. на демонов звучит как-то слишком убого и до примитивного грубо.

Впрочем, увиливать от омовения собственного оружия в кювете с водой, прахом и кровью Элегор не стал. Непрактично было бы отказаться от шанса заполучить в руки благословленное оружие. Вот Рик тот бы, небось, любые бабки заплатил, чтобы хоть одним клинком разжиться. Все одно потом бы перепродал со стократной выгодой!

По кивку воителя киалонцы присоединились к окунанию предметов. Элия омыла свой легкий клинок, стилет и даже трубочку для ядовитых колючек. Неизвестно ведь заранее, какое оружие окажется действеннее супротив могучего врага, а слабой хрупкой девушке надо позаботиться о собственной безопасности всеми возможными способами. Герцог прополоскал меч и несколько стрел. Вода, переставшая быть только водой, не задерживалась на лезвиях, она стекала золотыми каплями силы, оставляя часть энергии в благословляемых орудиях.

Общий сбор, объявленный воителем, не коснулся только часовых. Ритуал ритуалом, а лагерь без охраны оставлять недопустимо! Но, как только их сменщики окропили мечи, оставшиеся не у дел воины дисциплинированно подключились к мероприятию. Они выступали последней группой, сразу вслед за киалонцами.

Процедура проходила без сучка и задоринки: золотое сияние, всплески слепящей грозной силы, превращающей вполне добротные, совершенно обычные клинки в разящее демонов оружие. Все шло своим чередом до тех пор, пока меч предпоследнего солдата, ничем особенным не выделяющегося среди товарищей, не коснулся благословенной воды. Лучезарный свет взметнулся по клинку хищным, молниеносным броском, прошивая оружие, руку, все тело солдата от макушки до пяток. Темные волосы, увязанные в короткий хвост, встали дыбом, округлились раскосые глаза, изо рта вырвался короткий вскрик, рука разжалась, выпуская меч из пальцев. Золотое пламя соскользнуло снова в ладью, прежде, чем кто-то из солдат успел толком понять, что происходит. Только лоулендцы уловили, как вспыхнула и исчезла без следа темная змейка заклятья, свернувшаяся в теле невольного носителя.

Нрэн положил руку на эфес и нахмурился. Поспешно, пока для гарантии безопасности великий воитель не снес голову бедному мужику, Элия восторженно воскликнула:

— Ваше благословение выжгло какие-то темные чары!

Бог вздернул бровь, требуя объяснения.

— Вы же говорили, что за ними наблюдали от самого Храма Забытых Хранителей. Наверное, обрывок заклятья из того же источника зацепился за человека, первым проходившего врата на Зилон!

— Да, — принюхавшись к жертве, согласился с логическими выводами девушки Нрэн и снял ладонь с оружия.

Оглушенный до звона в ушах магическим очищением, воин покрылся краской стыда, расторопно поднял меч, вложил его в ножны и встал в строй, стараясь не смотреть ни на командира, ни на товарищей. К своему счастью, он даже не заподозрил, какой смертельной опасности избежал.

— Минувшей ночью вы получили первый урок. В походе будут и другие атаки, — подводя итоги процедуры, промолвил Бог Войны. — Теперь вы сможете дать врагу достойный отпор. Готовьтесь, мы выступаем через две трети часа. За помощью в целительстве обращайтесь к лордессе Лиессоль.

Отдав приказ разойтись, Нрэн легко, как бумажную модель, покрашенную металлической краской, снял здоровенную ладью с треножника и зашагал налево, к узкой глубокой расщелине, рваной раной изуродовавшей плодородную землю предгорий аккурат между шатром воителя и участком, где лавовик спалил палатку киалонцев. Не долго довелось молодым людям попользоваться вещью из хранилища Источника. Бог резко наклонил сосуд, и освященная вода хлынула через край. Для Элии и Элегора она ничуть не походила на кроваво-серую грязь из корыта, где простирнули одежку после изрядной потасовки. Жидкость по-прежнему сияла чистейшим золотом. Благословенная влага пролилась на почву пострадавшего Зилона.

Истовый свет витаря затопил трещину, наполнив ее, как река в половодье, перехлестнул берега. Этот свет уже не был боевито грозным, скорее спокойным и безукоризненно чистым. Земля, напоенная божественной энергией, мягко всколыхнулась, словно и сама стала водой, трещина сомкнула края. Спаленная до пепла трава воспрянула из земли дружным строем молодых зеленых, синих, розовых ростков, в считанные секунды сравнявшихся в размерах с растительностью на участках, незатронутых буйством демона. Нрэн невозмутимо кивнул и спокойно понес остатки водицы к следующему месту явления фейробалга.

Элегор изумленно выдохнул. Такого результата он никак не ожидал, и не без возмущения спросил у принцессы, как будто она была истинной виновницей происшествия:

— Твой кузен вдобавок к таланту Бога Войны еще и стихией земли и растениями повелевает?

— Кому мой кузен прикажет, тот его и слушается, — торжественно объявила Элия, но потом все-таки объяснила уже серьезно: — Нрэн не только Бог Войны, он Покровитель Традиций, Порядка, поэтому благословенная вода и вернула землю в прежнее гармоничное состояние, в каковом находились предгорья до нанесенных демоном разрушений.

— Блин, как у вас все сложно, — хмыкнул герцог, привычно по-лоулендски пряча за иронией оторопь и восхищение.

— Но в этом-то и прелесть, — резюмировала принцесса, словно что-то цитируя.

— Ты мне еще скажи, что твой уникальный любовник вдобавок и колдует лучше Эйрана с Клайдом, — фыркнул мужчина.

— Не колдует, — милостиво возразила Элия и коварно прибавила к разочарованию приятеля: — Потому что не считает сие целесообразным и подобающим истинному воину. Именно из-за активного неприятия Нрэна бедные заклятья в его обществе долго не живут.

— Хм, мне кажется, это касается не только заклятий, — проворчал герцог, смиряясь с очередной порцией информации о талантах Бога Войны. Наверное, мерзкий характер принца был своего рода компенсацией за многочисленные, почти универсальные дарования. Будь Нрэн еще и обаятельным добряком, вроде Кэлера, нарушилась бы гармония Вселенной. А может быть, именно умопомрачительное упорство способствовало развитию талантов бога? Ведь если он чего-то желал добиться, то достигал непременно.

Завтрак из горячего травяного настоя, вчерашнего мяса, разогретого на костре, и неизменной каши, запитый глотками чистейшего горного воздуха и сдобренный возбужденным ожиданием предстоящего путешествия, показался Элегору почти вкусным.

Для Элии, — эта зараза, похоже, и под личиной успела охмурить всех мужиков в отряде, — отыскался складной стул вместо бревна, самый изящный стаканчик для напитка (трофейный, что ли?), кусочек перепелки, мед к каше и блюдце со свежей грановикой. Кто-то ведь встал ни свет, ни заря, чтобы поползать в высокой росистой траве за рощей, где герцог вчера видел ягоды! Элегор, разумеется, не преминул высказать леди Ведьме бурное негодование эксплуатацией отряда регулярной армии.

— Тебе бы больше пришлось по нраву, если б такой трепетной заботой окружили вашу светлость? — насмешливо уточнила принцесса, разыгрывающая мило розовеющую, польщенную и смущенную опекой девушку, клюющую предложенную пищу, словно птичка, но при этом умудряющуюся сметать все подчистую каким-то совершенно мистическим образом.

— Нет, — передернулся Элегор, вгрызаясь в весьма жесткую баранину, — я ж не такой законченный извращенец, как Энтиор.

— Н-да, — раздумчиво согласилась принцесса, отправляя в рот ягодку за ягодкой, даже не подумав предложить брату, — над твоим образованием нам еще работать и работать!

Герцог возмущенно поперхнулся настоем и зафыркал, соображая, что именно его бесит больше: то ли мнение леди Ведьмы о наличии у него склонности к извращениям, то ли то, что он на ее взгляд недостаточно извращен. Да уж, оскорблять Элия умела!

Мило, практически по-семейному пререкаясь, лоулендцы быстро закончили завтрак. Насколько видел Элегор, принц есть не стал. Ограничился лишь кружкой настоя, заваренного в личном чайнике. Судя по запаху, этот был тот самый невообразимо горький деликатес, каковой бог предлагал гостям в Граммене. Хорошо хоть сейчас воителя не обуял приступ щедрости и стремление делиться! Он лишь мимоходом смерил парочку молодых людей равнодушным взглядом, в глубине коего, Элегор почти уверен, горел огонек неодобрения то ли манерами дворян, то ли тем, как вокруг Лиессы суетятся солдаты.

Впрочем, это развлечение закончилось весьма быстро. В лагере в считанные минуты затушили костры, свернули палатки, собрали вещи и оседлали лошадей. Элия с интересом подметила, что Грем, жеребец Бога Войны, переместился ночью поближе к Иней и теперь снова обхаживал симпатичную ему даму с упорством достойным хозяина.

Глава 17. Паутинные леса и Корсайская Коса

Отряд покинул бивуак в назначенный командиром срок. Птицы провожали их незатейливыми мелодиями, приглушенными инстинктивным предчувствием завершения сезона, деревья украдкой роняли листья под копыта лошадям, в траве потрескивали насекомые, очередная группа баранов, не ведая об участи предшественников, вдумчиво изучала чужаков с вершины холма.

Открывать врата напрямую в указанный Источником мир Нрэн не стал. Пусть Силы торопились, но, если враг до сих пор ничего не знал о монастыре на Косе и хранящейся там частице плоти, то показывать ему прямую дорогу к цели было серьезной стратегической ошибкой. После отбитой атаки демонов и ритуала благословения клинков принц не чувствовал слежки, однако оставлять явные следы не спешил, а посему избрал переход в Паутинные Леса Шилога.

Осенний сезон делал их почти безопасным, хоть и не слишком приятным маршрутом. Ткань Мироздания, повинуясь волевому импульсу Бога Войны, распахнулась вратами и сомкнулась, когда конь последнего воина ступил на чавкающий мох. Воздух был полон сырой, стылой прохлады. Люди зашевелись, торопясь дополнить экипировку куртками и плащами, укрывая доспехи и оружие от вездесущей влаги, которая напитала леса, как гигантскую губку.

Бесконечный шум то затихающего до редких капель, то снова усиливающегося дождя, серо-стальное небо над головами, открывавшееся в прорехах меж ветками высоченных толстоствольных деревьев с редкими темно-фиолетовыми листьями, влажно хлюпающий под копытами красный мох, груды осыпавшейся листвы, выпирающие то тут, то там огромные бледно-зеленые перья папоротника и черно-синие шляпки грибов — таковы были леса Шилога.

Они показались Элии унылыми и скучными после жизнерадостной осени предгорий. И не только ей одной, вот и герцог с живым интересом огляделся по сторонам в поисках местных достопримечательностей и, не обнаружив наличия таковых, заметно поскучнел. Машинально зацепив пальцами длинную липкую ленту грязно-серого цвета, одну из изобилия гирлянд, свисавших со ствола дерева, Элегор поморщился и тут же стряхнул ее с рук и брякнул:

— Ну и мерзкий в этих краях мох!

— Не мох, — обронил Нрэн, столь же невозмутимо спокойный, как всегда и отличавшийся от себя утреннего только наброшенным на плечи непромокаемым плащом, — паутина.

— А где пауки? — моментально приободрился герцог. Похоже, что-то любопытное в скучном лесу все-таки имелось.

— Вон один, — рука воина указала в сплетение ветвей, где к стволу прилепилось нечто в серо-фиолетовых тонах размером с центральное блюдо из столового королевского сервиза Лоуленда, то есть около полутора метров в диаметре.

— Пауки? — переспросила Лиесса, взглянула в нужную сторону, смертельно побледнела и покачнулась в седле, намертво вцепившись в поводья Иней.

— Здоров-то, — восхитился Дин в качестве Элегора не раз любовавшийся издалека опасными и полезными пауками, разводимыми во владениях Эйрана.

— Мелкий экземпляр, — не согласился с киалонцем принц. — В чаще они куда крупнее, да и сети толще.

— А мы едем в чащу? — голос лордессы дрогнул.

— Да, оттуда удобней уходить на Косу, — снизошел до пояснения Бог Войны и даже расщедрился на маленькую лекцию: — В это время года пауки уже не охотятся, холодно, мало дичи. Они сматывают сети на стволах угранов, поднимаются повыше и цепенеют до весны.

— П-понятно, — побелевшими губами шепнула Ли. У девушки зуб на зуб не попадал, она сжалась в седле, словно хотела стать невидимкой.

— В чем дело? — Нрэн нахмурился, не понимая причин странного поведения киалонки.

— Лиесса очень храбрая, она ничего и никого не боится, кроме пауков, — бросив извиняющийся взгляд на девушку, выпалил Элегор, зачерпнув из памяти Дина нужную информацию. — С тех пор, как она чуть не умерла от яда здоровенного пиковика, провалившись в его логово на развалинах крепости Зарака, где мы играли.

— Из-звинит-те, командир, — синие глаза Лиессоль заблестели от слез, — я постараюсь вести себя, как подобает. Вы же сказали, пауки спят, они не опасны… — очевидно, девушка пыталась внушить себе последнюю мысль, но получалось плохо. Дрожь не унималась, Иней, чуя беспокойство хозяйки нервно запрядала ушами.

— А если паук случайно свалится с дерева, ты упадешь с лошади от страха? — дернул углом рта воитель, не ожидая членораздельного ответа.

Он решительно направил Грема ближе к кобыле лордессы и, не утруждаясь дальнейшими переговорами, схватил девицу в охапку, перебросил на седло перед собой и укрыл полой плаща с головой. Пауки теперь могли устроить хоть массовый десант, девушка все равно ничего не смогла бы увидеть. Встрепенувшись в первую секунду, как птичка, угодившая в силок, она почти сразу же начала доверчиво расслабляться. Нервная дрожь, бившая красавицу, утихла, Лиесса коротко вздохнула и ткнулась в такую надежную, горячую грудь воителя, прижимаясь к нему поплотнее. Дин благодарно кивнул принцу и поймал повод Иней.

Решив проблему с истерикой барышни, отряд без происшествий двинулся вперед. Пауки над головами, пусть даже спящие пауки, несколько нервировали людей, но после демонов, выскакивающих из-под земли и швыряющихся огненными шарами, угроза существенной не казалась. Если командир сказал, что они безопасны, значит, так оно и есть. А попробуют проснуться, живо отведают на обед благословленной стали.

— Ну как? Теперь-то ты убеждена до конца, что Нрэн твой с потрохами? — поинтересовался герцог у принцессы, прикидывая, удастся ли сбить паука с дерева одной стрелой или для этого понадобится две.

— Стремление защитить, как и влечение — еще не любовь, — откликнулась явственно довольная собой Элия, словно кошка, укараулившая проворную мышь у норы. — Но вполне может стать ее началом. Как удачно, что девочка страдала такой фобией.

— Не страдала, так ты б ее выдумала, — мысленно пожал плечами Элегор и, игнорируя возмущенное фырканье подруги, поинтересовался вслух у Нрэна:

— А этих пауков едят?

— Если хотят умереть в муках. Мясо ядовито, — отстраненно отозвался бог, думая о чем-то своем, и герцог готов был спорить, это «что-то» ехало сейчас в седле перед ним. Немного помолчав, принц педантично продолжил: — Едят паутину, ее собирают с деревьев, высушивают, растирают в муку и пекут, как хлеб.

Гастрономического восторга сообщение бога у Элегора не вызвало. Жрать то, что какая-то ядовитая тварь достала у себя из задницы — увольте! Вот если только Мелиору деликатесной пищи прихватить. Если бы герцог наверняка знал, что такой подарочек разозлит манерного принца, то непременно насобирал гостинцев. Но почем знать, не вызовет ли подлянка приступа ликования у гурмана-извращенца? Такое в планы Элегора не входило, и потому от обдирания липкой серой дряни бог отказался, а вот несколько солдат (неужели дежурные по кухне?) достав из седельных сумок мешки и вооружившись ножами, принялись срезать паутину.

— А сами-то они что едят? — спросил Дин. — Ни зверей, ни птиц не видать…

— Насекомых, — коротко промолвил Нрэн.

И у Элегора отпала всякая охота выспрашивать, столь живо представил он себе местных пчелок, комариков, кузнечиков и мокриц, скорее всего, впавших в оцепенение вместе с охотниками и зарывшихся под листву, в ямы и норы меж корнями деревьев.

Путешествие по молчаливому лесу в надежных объятиях Бога Войны убаюкало Лиессу, она задремала. Нрэн бережно придерживал тихонько посапывающую девушку, Дин покосился на воителя и сморгнул, не веря глазам своим, ему показалось, что по губам мрачного бога скользит едва уловимая улыбка.

«Храни меня Творец, чтоб не влюбиться без памяти в какую-нибудь стерву вроде Элии!» — в очередной раз сотворил торопливую молитву Элегор. Подобная перспектива ужасала его сильнее всех пауков Паутинных Лесов Шилога вместе взятых и демонов собирателей плоти Темного Искусителя, разрекламированного Источником.

Нрэн, разумеется, не ошибся в своих прогнозах относительно арахнидов. Присохшие к развилкам деревьев, их тела оставались недвижимы. Твари спали. Даже наличие потенциальной пищи не заставило их очнуться ото сна, а, может быть, пауки и очнулись, но предпочли притвориться спящими и не связываться с воителем. За все время пути лишь один небольшой, всего полметра в диаметре паук сверзился с дерева вместе с отломившейся веткой, но так и не проснулся. Лежал кверху сизым брюхом, оцепенело сцепив лапы на куске обмотанной паутиной деревяшки, и даже не дернулся когда передовые аккуратно подцепили его копьями и отбросили в сторону. Кто их знает ядовитых гадов? Вдруг растопчет такую подлюку конь копытами, а потом издохнет.

Чем дальше отряд углублялся в Шилог, тем сильнее становилось чувство магической дезориентации. Врата, открытые в таких местах, Элегор уже успел усвоить трюк, заметая следы, схлопывались весьма причудливым образом, при попытке определить пункт назначения, остаточные эманации указывали какое угодно направление, кроме истинного.

— А Нрэн-то удачное место для перехода выбрал, — удивленно признал герцог. Оказывается, командир поволок их в лес не только из зловредного желания воспитать характер и стойкость духа воинов.

— Удача тут не при чем, он все просчитал заранее, — трезво охладила приятное изумление приятеля принцесса. — То, что кузен не колдует, вовсе не означает его неумения использовать плоды магии и побочные эффекты.

— И тебя не бесит вся эта его расчетливая правильность? — недоверчиво уточнил герцог.

— Конечно, бесит, — согласилась Элия, как ни в чем не бывало. — Такие, как Нрэн, вызывают либо фанатичную преданность, либо неизбывное раздражение своими совершенными достоинствами, обостряющими острое чувство собственной неполноценности. Правда, стать точно таким же, при всей зависти, любой, обладающий зачатками интеллекта субъект, не относящийся к типу «дубина военная обыкновенная», не пожелает и за все блага мира.

— То-то я и гляжу, меня не тянет…. - пробормотал Элегор.

Мирный, мерный и недолгий, не более двух часов, путь завершился столь же спокойным переходом из Паутинных Лесов на дюны у моря. Резкий запах соли, рыбы, распотрошенной птицами, йода и водорослей швырнул в лицо гостям пронизывающий ветер Иссондара, дувший на Корсайской Косе. Неприятный, пронизывающий и одновременно удивительно свежий, напоенный дыханием самой жизни. После мертвенного безмолвия паучьего Шилога люди с радостью подставили лица его дыханию, вслушиваясь в скандальные крики чаек и неумолчный шум прибоя.

Нрэн распахнул полу плаща. Показалась темноволосая головка лордессы. Лиессоль улыбнулась чуть сонно и радостно, убедившись, что страшные пауки остались далеко позади. Мужчина бережно подхватил наездницу подмышки, приподнял и ссадил с громадного коня. Полусапожки красавицы коснулись влажного мелкого песка. Грем аккуратно отступил в сторону, чтобы не задеть девушку. Подъехавший брат перебросил лордессе поводья Иней. Лиесса запрыгнула в седло, тряхнула головой, откидывая с лица локоны. Отряд тронулся в путь. Копыта лошадей взрывали мягкий песок.

Ранняя весна капризничала. Погода менялась как настроение легкомысленной кокетки. Небо то целиком скрывалось за тучами, мчавшимися подобно громадным кораблям под сизыми парусами, то, высвобождаясь от них, удивляло пронзительной синевой и ослепительными стрелами солнца. Тучи неслись прямо к берегу. Следы отряда буквально на глазах заносило песком, теперь уже и опытный следопыт не смог бы определить, откуда взялись чужаки.

Ощутимо потемнело, Элегор напружинился в предвкушении. Элия поплотнее запахнулась в магический плащ. Особенно дерзко, на одной ноте завыл, засвистел ветер, и хлынул дождь. Некрупные, но частые и неожиданно тяжелые и острые, точно не капли, а иголки посыпались с неба в песок. В первые же секунды стена воды стала такой плотной, что было непонятно, падает ли вода вниз или взмывает вверх. Песок вспух белой пеной. Влага не застаивалась, практически сразу уходила в недра дюн. Волнение на море усилилось, уходя от штурмующего берег прибоя, отряд подался вглубь суши.

— Везет нам на дожди, — довольно ухмыльнулся Элегор, даже не думая прикрыть голову. Черная шевелюра слиплась мокрыми насквозь прядями и сама казалась потоками черного дождя.

— Не нам, вам! Вы же просто притягиваете неприятности, герцог, в том числе и стихийные бедствия. Я еще удивляюсь, как до сих пор мы не угодили в ураган, — с наигранной сварливостью отозвалась богиня, вполне уютно чувствовавшая себя в тепле и сухости волшебного плаща. — А дожди — это просто слезы миров, рыдающих, едва завидев вас.

— Конечно! От умиления, — поддакнул бог.

— Базара, нет, — употребила жаргонное словечко из лексикона рыжего Рика Элия, — исключительно от умиления!

За авандюной резкий свист стал ощутимо слабее, вскоре поутих и дождь. Чуть сдвинув капюшон Элия заозиралась. Холмы дюн, наползающие друг на друга, напоминали застывшее по воле могучего мага белое море. Серебристо-зеленые длинные пучки травы, прилепившиеся на склонах, склонялись под ветром, чертили на песке замысловатые линии, чуть дальше стали попадаться ползучие растения, усыпанные цветами с золотыми сердцевинками и нежно розовыми лепестками. Кое-где проглядывали узловатые корни, вцепившиеся в дюны.

— Какие симпатичные, — умилилась Лиесса.

— Хочешь букет или венок, сестра? — с готовностью спросил Дин, опережая рыцарственный порыв как минимум полдесятка воинов.

— Нет, зачем. Пусть растут, так красивее, — отказалась девушка, чем несомненно спасла не только растения от поругания, но и солдат-цветочников от нарядов вне очереди за нарушение дисциплины.

Нрэн же задумался об Элии. Захотела бы она венок из морской горчины или, подобно Лиессе, предпочла бы любоваться цветами на дюнах? Почему-то вслед за этим почти философским вопросом перед мысленным взором воителя развернулась совершенно непотребная картина: смуглокожее тело юной лордессы на золотисто-розовом живом ковре, призывный взгляд синих лучистых глаз, протянутые руки, темная буря волос. Воитель моргнул и почти смущенно отвел взгляд от фигурки девушки. Испугалась бы она, узнав о его фантазии?

Что же сотворила с ним в последнюю встречу Элия? Зачем внушила такой безумный голод плоти, что он готов возжелать первую же увиденную девушку? И как покарает его, если он, идиот, не устоит и возьмет лордессу на первом же привале?…

Мысли Нрэна на чувственном пласте сознания заметались точно стая белок. А тут еще лордессе вздумалось повернуться и улыбнуться теплой, сияющей и доверчивой улыбкой. Тело принца, хранящее память о путешествии с красавицей через Шилог в его седле, отреагировало неожиданно бурно. Бог помрачнел и занялся дыхательными упражнениями, унимая возбуждение. Лучше всего подошло бы купание в холодной морской воде, но такую роскошь мужчина позволить себе не мог. Элия, уловив странно-двойственный эмоциональный поток, направленный на себя довольно улыбнулась.

Между тем ветер переменился, соленый морской дух уступил место густому хвойному аромату, принесенному из бора, стеной вставшего недалече от дюн.

— Все спокойно, только поверху дымком припахивает, люди, стало быть, близко, — заметил один из разведчиков спускающийся по склону к отряду.

Нрэн привстал в седле, и, чуть запрокинув голову, сосредоточенно потянул носом воздух, потом тяжело уронил:

— Это гарь, — принюхавшись еще раз, прибавил: — И кровь. Старые, не меньше пятидневки.

— Значит, демоны нас опередили? — нахмурился Дин.

— Проверим, — скупо отозвался принц, не делая поспешных выводов.

А сигнальщик подал отряду знак, каковой, как успел вызнать и зазубрить Элегор, якшаясь с разведчиками, означал «внимание, враг близко».

— Как думаешь, это демоны? — бросил принцессе вопрос герцог, безоговорочно доверившись уникальному чутью принца. Если бог сказал «гарь и кровь», значит, так оно и есть, для красного словца не станет привирать, он вообще ни для чего привирать не станет. С такой силищей типично лоулендское умение состряпать из правды силки лжи ни к чему.

Кстати, сам Элегор, хоть и обладал очень неплохим обонянием, пока улавливал лишь мощный аромат моря, лошадей, цветов и бора. Обернись дворянин волком, смог бы больше, вот только вряд ли способность принимать животную форму была свойственна киалонцам. Во всяком случае, в матрице памяти Дина ничего насчет дара смены обличий не просматривалось, исключая забавные истории о кровожадных монстрах, рыщущих близ человеческого жилья в поисках добычи.

— Люди жечь, разрушать и убивать себе подобных горазды не менее талантливо, чем демоны, а зачастую и более, ибо не обладают столь совершенными природными приспособлениями для процесса уничтожения, а потому должны действовать изобретательнее, — со свойственной ей парадоксально-безупречной логичностью рассудила принцесса. — Однако, с учетом имеющихся данных о происходящем в регионе, я бы поставила на то, что действовали сторонники Темного Искусителя.

Рожок одного из разведчиков протрубил очередной сигнал, и Дин с небрежной гордостью (а я столько уже знаю всякого, во что тебя не посвятили!) бросил сестре:

— Людей встретили.

— Вот сейчас и разберемся, отчего кровью пахнет, — деловито заявила Элия, справедливо полагая, что это о чем хорошем народ может не знать, а уж если какая гадость приключилась, то она у всех на устах.

Одна беда: за пять истекших дней произошедшее событие наверняка успело обрасти целым ворохом совершенно немыслимых подробностей и значительной дозой стопроцентного вранья. Впрочем, наличие в компании великого и ужасного Нрэна давало неплохую гарантию услышать почти честное повествование, если, конечно, говорящий будет знать правду и у него не разыграется жестокий приступ косноязычия под действием мощной харизмы Нрэна.

Отряд устремился через дюны в сторону бора, откуда был подан знак. Тем паче, цель путешествия — монастырь Рассветных Щитов, находился в нужном направлении. Стоило только обогнуть лес по дуге с запада, чтобы выбраться на проложенную в нескольких милях от обители дорогу. Нрэн не повел людей к монастырю сразу, напрямик от врат, чтобы использовать близость огромной массы воды, обладающей своей памятью и колоссальной природной мощью для затирания не только физических, но и энергетических следов «десантирования» отряда на косу. Будучи потревожены, Нити Мироздания вблизи больших водоемов успокаивались, или вернее начинали вибрировать в едином ритме куда быстрее, чем в иных местах.

Высоченные, прямые стволы сосен тянулись вверх, раскидывая в облачной выси ветви с серо-голубыми длинными иглами, собранными в пучки по пять штук. Из-за этой особенности строения ветки казались особенно пушистыми. Узловатые толстые корни деревьев-великанов вцеплялись в песчаную почву. Подлесок состоял из стелющейся меж ними травы с мелкими круглыми листочками, да оснащенного целым арсеналом мелких и крупных шипов кустарника, цветущего сейчас удивительными нежно-розовыми цветами. О проливном дожде напоминали только редкие капли, не поспевшие на землю вместе с товарками, да влажная свежесть воздуха. Молчаливое ожидание леса заканчивалось, одна за другой начинали поначалу несмело, но с каждой минутой все увереннее и задорнее петь дневные птицы. Одуряюще терпко пахло смолистой хвоей, цветы добавляли в эту мужественную симфонию ноту тонкого, как духи молоденькой девушки, аромата. Почему-то весной при любой, даже самой мерзко-дождливой погоде все равно пахло иначе, чем осенью, хоть с неба и падала одна и та же вода.

Элия дышала полной грудью, ибо воздух был восхитителен — раз, и колыхание персей в процессе интенсивного дыхания привлекало внимание принца Нрэна — два. Элегор же дышал просто потому, что пахло поистине здорово, и ни на кого производить впечатление не собирался!

В бору понравилось и лошадям. Иней потянулась бархатными губами к цветкам на кусте и, уцепив парочку, блаженно зачавкала. Похоже, аромат растений вполне соответствовал вкусовым ощущениям. Герцог покосился на лошадь и, никого не стесняясь, сорвал цветочек и себе, кинул в рот, пожевал и признал:

— А ничего, вкусно, на цукаты из лепестков гинриса похоже.

— Может, на привале овса и сена попробуешь? — прыснула Лиесса.

— Благодарю за щедрое предложение, милая сестра! Твоя любовь и забота обо мне так трогательны! — церемонно прижав руку к сердцу, бодро отшутился Дин, а мысленно добавил для принцессы: — Сам я подобную бяку жрать не намерен, чай не конь, но, похоже, эти блюда числятся среди любимых яств твоего кузена-извращенца. Это я о Нрэне, разумеется. Пообщавшись с ним потеснее, я понял, что несказанно льстил Энтиору. В сравнение с вашим воителем он чистый котеночек: пытки там всякие, ловля браконьеров в лесах, третирование слуг — забавы вполне невинные. А вот Нрэн и сено, и зерно лопает! Зерно он, правда, разваривает в кашу, наверное, чтобы лучше усваивалось, а сено заливает кипятком и приправляет хинином, дабы жизнь медовым пряником не казалась.

— Зато эта пища чрезвычайно питательна и полезна для поддержания физической формы, — нравоучительно заметила богиня.

— Насчет физической спорить не буду, а вот как на мозги пагубно влияет! — лукаво протянул Элегор.

— Тогда магам-диетологам надо заняться доскональным изучением вашего рациона, герцог, во избежание повторения трагедии, — парировала принцесса и сосредоточила внимание на парочке местных жителей.

Встреченные или, что более вероятно, отловленные глазастыми разведчиками у самой опушки представители местного населения оказались бойким старичком с жиденькой бороденкой и пухлощекой малолеткой с огромными почти круглыми глазищами и забавно торчащими в стороны льняными косицами. Большие корзины на треть полные сморчками да строчками ясно говорили о том, зачем люди подались в бор, невзирая на неустойчивую вешнюю погоду. Дождик дождиком, а первых грибов охота!

Шустрый дедок в потертом кожухе старался не показать опаски перед конниками, девчушка же пялилась с откровенным любопытством без всякого страха, засунув в рот не слишком чистый палец. Видно спокойной была жизнь под боком обители монахов-воинов.

— Местные? — спешившись, вежливо начал беседу Нрэн.

— Да, туточки, в селе Неводки наша изба стоит, — с готовностью затряс бороденкой дед, отвешивая воителю мелкие поклоны. — И дед мой там жил, с косы в море уходил за сельдью и прадед…

Нрэн коротко рубанул рукой, пресекая развернутое изложение родословной, грозящее затянуться на часок-другой, дедок смешался и закончил:

— Теперь-то сынки в море ходят. А я вот по грибочки наладился с внученькой и вас повстречал.

— Лорд и лордесса едут в монастырь по обету паломничества. Безопасен ли путь? — вопросил Нрэн удивительно обходительно, Элегор почти ожидал от воителя более резкого и прямого вопроса, например «Почему у вас гарью и кровью воняет?».

— Ох, не в добрый час вы в путь пустились, нету больше монастыря-то, — закряхтел дедок, стащив с почти лысой головы шапку, и принялся мять ее в заскорузлых пальцах, будто квашню месил.

— Как такое несчастье могло случиться?! Когда? — воскликнула лордесса, прижав руку к сердцу.

— Стены горелые стоят, да руины за ними ныне, вот уж пять дён, — сморщил лицо старик, старался не заплакать, и бросил украдкой взгляд на внучку.

Элия шевельнула пальцами, сплетая заклятье иллюзии, отвлекающее внимание девочки от разговора взрослых, малышка откровенно заскучала и перестала прислушиваться к беседе. Куда больше ее теперь интересовала белоснежная кобылка принцессы и громадный конь Нрэна. Грем отхватив крупными зубами-секаторами изрядную ветку с цветами, протягивал подношение Иней. Красотка кокетливо встряхивала челкой и обкусывала лакомые лепесточки один за другим. Когда не осталось ни одного, конь в два движения челюстями оприходовал колючую ветвь словно привычный к жесткой пище верблюд, и сорвал для своей обоже новую.

— Деда, а коник лошадке цветочки дарит, — восхищенно выдохнула девочка и даже не огорчилась, когда дедок не поддержал разговора. Во все голубые глазенки следила малявка за разворачивающейся волшебной картиной.

«Если бы деда узнал, что коник не только цветочки дарит, а и разговаривать умеет, точно б чеботы отбросил», — мимолетно подумал Элегор, коего Грем удостаивал как-то раз высокоинтеллектуальной беседы.

— Говори, не беспокойся, что дитя услышит что-то неподобающее, она будет думать, что ты рассказываешь нам о прежней красоте обители, — растолковала Лиесса и виновато объяснила Нрэну. — Это маленькое заклятье ментальной иллюзии мы с Дином иногда на учителях испытывали.

— Нету больше монастыря, лорды-паломники, — горько вздохнул старичок, будто не монастырь окрестный, а его хибара погорела, настолько близко к сердцу принимал. — В одну ночь не стало, даже святославные нетленные мощи — торс Изракита Щитника — не спасли, видать, злодейскую силу великую демоны набрали, что ни молитвы, ни мечи братии, ни святыни, супостатов за стенами обители не сдержали. Ох, горе, горе!

— А сами братья-щитоносцы? — нахмурился Нрэн.

— Все полегли как один, все, — дедок быстро очертил на груди знак щита, — у престола Защитницы нынче стоят во славе мученической.

Глава 18. Конец монастыря Рассветных Щитов

— Ты уверен, что нападали демоны? Их видели? — уточнил Нрэн самое главное.

— Ночами-то добрые люди спят, только Тишкар, пьянь подзаборная, видал тени какие-то страховидлые, прямо из дырки посередь неба лезли. Протрезвел, говорит со страху, до сей поры заикается, как вспомнит, чего в ту ночь углядел. Да и собаки сперва выли, как на покойников, потом вовсе замолчали, хвосты поджали. Рады б мы Тишкину околесицу о демонах на веру не брать, да ведь не по силам людским такую мерзость сотворить, даже если благости Щита Небесного им неведомы. Нас-то грохот и огонь до небес подымавшийся с полатей поднял. Народец в погреба спросонья попрятался, а утром к воротам монастырским пошел. Тихо-тихо уж было и ни души, а за воротами на площади молельной жуть…

Все они, голубчики, там были, растерзанны, нутро наружу торчит, потроха и кости. Кровища будто красным платом весь двор покрыла да камни, что от стен остались. И ни единой приметы того с кем щитники бились. Бабы-то сразу в рев, дурно им стало, мужики тоже забоялись, а токмо не по закону людскому и небесному оставлять их так было… — старик задрал бороденку, будто ждал, что ему возражать станут, да на самоуправство пенять. Никто не проронил ни слова, внимая нехитрому, оттого возможно еще более жуткому рассказу. — Собрали мы их, в чистые холсты обернули, щитов, мечей оплавленных да изломанных осколки сложили и так как жили, так в общей хоромине последней их и упокоили, гимны пропели, милости у Защитницы испрашивая. Она все знает, все видит, а коль допустила, знать ей у трона они больше, чем на земле понадобились. Знать последняя битва скоро не за плоть, за души людские. А монашков жаль. И пожившие свои и совсем молоденькие, только-только посвящение принявшие в обители были, — слезящиеся от старости глаза деда снова подозрительно заблестели, он отвернулся и отер лицо рукавом.

— Нам следует помолиться о жертвах у стен монастыря, — заявил Дин, как настоящий лорд, чьим приказам и прихотям безоговорочно подчинялся командир эскорта.

Поскольку Нрэн полагал осмотр развалин обязательным для опровержения либо подтверждения демонической версии нападения и поисков торса Темного Искусителя, авторитету юного лорда не был нанесен прилюдный урон. Воитель согласно кивнул, подал знак горнисту и над бором прозвенел сигнал сбора. Если на монастырь напали демоны, собирающие частицы плоти легендарного монстра, то изучение их следов могло дать отряду преимущество, подсказав, с какого рода угрозой придется столкнуться в будущем.

— Спасибо за рассказ, дедушка, прости, что тебе пришлось вспоминать о такой жути, — виновато улыбнулась Лиесса и сунула в ладонь старику несколько золотых монет, а когда тот попытался возразить, легонько дотронулась пальчиками до бесцветных губ старичка, прибавила: — Бери, бери, внучке гостинец купишь.

— Помолитесь за щитовников, лордесса, — попросил дедок, пряча денежку куда-то за пазуху. — Сердечко, гляжу, у вас доброе, чистым светом молитва к Престолу Небесному Госпожи Защитницы взлетит.

— Какая ты у нас оказывается хорошая, я сейчас заплачу, — «умилился» Элегор.

— А умеете, герцог? — до глубины души поразилась принцесса.

— Ради такого случая научусь непременно, — пообещал бог.

Ему уже не терпелось поглядеть на так красочно, если судить по рассказу деда, изуродованный монастырь. Нелицеприятных зрелищ Элегор и Элия за свои жизни навидались предостаточно, а посему сильно сомневались, что следы расправы с монахами могут их шокировать. А о Нрэне (в профессионально пролитой им крови можно было утопить не один десяток миров), и говорить нечего. Стоика воителя мог шокировать разве что вид сестры Мирабэль, обряженной в неподобающие воспитанной девице брюки и влезающей на дерево.

Внучка до последнего провожала завороженным взглядом большого замечательного коня и снежно-белую красавицу лошадку, так непохожих на заурядных деревенских лошадей, а потом взахлеб принялась пересказывать деду историю ухаживания жеребца.

Горелым тянуло все явственнее, забивая лесные ароматы и куда менее вдохновляющие обрывки запахов деревеньки. Впереди вырисовывался остов оплавленных, разрушенных стен обители некогда светло-серых, ныне почерневших от копоти.

— Не лучше тебе обождать здесь? — спросил чуявший больше прочих Нрэн у лордессы, его лицо и без того маловыразительное вовсе закаменело.

— Нет, я должна видеть все своими глазами, Источник просил нас с Дином, значит, я должна, — твердо ответила Лиесса, приведя единственный веский для воителя аргумент. Утолению пустого любопытства принц потакать никогда бы не стал, но категория долга была для него священной.

— Будешь падать в обморок? — заинтересовался герцог начиная мысленный диалог.

— Нет, слишком избитый прием, — капризно возразила Элия.

— А ты рвоту попробуй! — новаторски посоветовал хулиган. — Таким образом мужиков точно еще никто не ловил!

— Следует разделять новшества, обладающие высоким потенциалом, бесполезные, или же вовсе вредные, — наставительно заметила богиня. — Ваш совет, мой неосмотрительный друг, относится к последней разновидности!

— Ну не знаю, Нрэн у тебя извращенец изрядный, вдруг подействует, — упрямо продолжал гнуть свою линию проказливый дворянин.

— Нрэн в первую очередь чистоплотный извращенец. Маниакальная склонность к опрятности в разной степени проявления, от легкой формы до клинической, свойственна каждому члену королевской семьи, особенно линии дяди Моувэлля, — поделилась богиня личным наблюдением.

— Какие тонкости! — не то восхитился, не то возмутился Элегор, Элия фыркнула.

При всей ехидности мысленного диалога подъезжающие к разрушенному монастырю боги умудрялись без особого труда сохранять мины киалонцев, исполненные трепетно-трагичного ожидания. У всех прочих серьезные, настороженные, сдержано-бдительные физиономии выходили сами по себе и соответствовали внутреннему настрою.

Нрэн первым приблизился к развалинам стены, коснулся ладонью камней, растопленных, словно парафин, чудовищным жаром и оплывших живописными подтеками. Может, герцогу и показалось, однако он был почти уверен, принц понюхал камни, перед тем как спешиться и зайти в разрушенный внутренний двор. Вокруг, не считая членов отряда, не было ни души.

От некогда высоких и прочных сосновых ворот, подбитых железом, осталось лишь несколько обугленных бревен и скрученных в немыслимый серпантин полос металла. Внутри все было засыпано каменным крошевом, мелкими, крупными и просто громадными обломками наружных стен и стен обители. Посреди всего этого безобразия зиял рваный разлом, весьма напоминавший те, что остались от ночных «забав» фейробалгов на Зилоне.

А еще сразу становилось ясно: когда шло разрушение, обитель рыцарей щитовников не пустовала. Вот только в отличие от Храма Забытых Хранителей ее покой берегли не создания из живого камня, а люди из плоти и крови. И теперь этой кровью были обильно орошены оплавленные и обгорелые развалины. Она крепко въелась в некогда светлые камни. Здесь не было ни птиц, ни насекомых. Даже лошади, приученные не бояться боя, фыркали, трясли головами, ни в какую не желая приближаться к оскверненному месту. Только любопытные люди устремились в развалины, оставив чутких животных снаружи. Они потрясенно взирали на обитель, словно перемолотую вторжением демонов в гигантской мясорубке, куда разом бросили камень, плоть, кровь, дерево, утварь, ткань….

В Храме Забытых Хранителей, где оставался лишь камень, было не так жутко. Элия отметила мельком тяжелый, почти остановивший взгляд Ястреба, устремленный на застрявшую меж камнями тонкую цепочку с оплавленной подвеской в виде маленького щита. Чью-то грудь он защитить не смог. Болью и жутью веяло от монастыря. И холодом. Противным природе холодом, таким, словно из этого места выпили до капли все тепло и жизнь, наполнив его взамен тьмой. Даже прорезавшееся в небесах солнце светило тускло, не касаясь лаской лучей безумцев, бесцеремонно вторгшихся в обитель смерти. Боги чувствовали темную, древнюю силу, расплескавшуюся вокруг. Если таковы были остаточные эманации лишь части плоти монстра, то, лоулендцы ощутили это как никогда явственно, мощь его могла не уступать силе богов Мира Узла.

Часть отряда осталась снаружи монастыря, часть рассредоточилась по периметру внутри, занимая выгодные позиции среди развалин на случай любой неприятной неожиданности. Приятных сюрпризов здесь по определению случиться не могло.

Лордесса при виде чудовищных бурых пятен стала почти белой с яркими мазками румянца на скулах, часто-часто заморгала и сглотнула.

— Ты как? — украдкой, впрочем, сие не ускользнуло от пристального внимания Нрэна, шепнул киалонец сестре и будто невзначай подпер ее плечом. Дин демонстративно выполнял родственный долг, а заодно восхищался совершенным искусством женского притворства, при ближнем рассмотрении поражавшем его все сильнее.

— Ничего, все нормально, сейчас настроюсь. Надо лишь поверить: это просто задачка, как в академии, — храбро ответила девушка, выпрямила спину и шагнула вперед. Брат последовал за ней, чуть приотстав на всякий случай.

— И тут лавовики похозяйничали! Вылезли из разлома, разнесли ворота и впустили остальных Монахи, небось, и опомниться не успели, как на встречу со свой Защитницей отправились? — предположил парень, озирая печальный пейзаж. Возможно, он хотел убедить сестру, что погибшие не мучились, и тем самым малость утешить ее. Как бы то ни было, благие намерения юного киалонца тут же грубо растоптали.

— Нет, — хмуро возразил Нрэн, видевший все то же самое, но сделавший совершенно другие выводы. — Сначала выломали ворота. Удар извне нанесли криосагоны и реогархи. Холод, когти, кулаки… — бог замечал каждую улику, — потом через трещину полезли фейробалги. Монахи сокрушили троих, вон останки, — палец указал на мало отличные от других компоненты развалин.

— Но зачем? — воскликнул Дин с искренним недоумением. — Пробраться внутрь через трещину и застать монахов врасплох было бы проще…

— А не могло демонам мешать нечто, защищающее обитель? Какие-то заклятья, охранные молитвы или священные артефакты? — находчиво предположила Лиесса.

— Возможно. Теперь это вряд ли важно. Что бы ни хранило монастырь, оно не спасло его, а значит либо было уничтожено, либо оказалось слишком слабым средством против массированной атаки демонов, — высказался Нрэн и продолжил: — Самих щитовников убили не сразу, во всяком случае, не всех. Крупные пятна симметричны, — рука бога снова послужила указкой, выхватывая из общей картины хаотических разрушений важные детали. — Их приносили в жертву или вершили другой колдовской ритуал на крови вокруг того места, — принц кивнул в юго-западный угол площадки, где высилась особенно большая груда разнокалиберных булыжников, из-под массы коих выдавался камень соломенно-желтого цвета. Судя по останкам стен и уцелевшим в огне обломкам утвари и мебели, тут было отдельно-стоящее здание. Возможно, молельня.

— Какой необычный камень, — лордесса сосредоточила все свое внимание на отличном от прочих желтом экземпляре. — Командир, можно нам с Дином попытаться достать его и осмотреть?

— Заклинанием? — уточнил Нрэн с неохотой. Магию бог не одобрял, но временами вынужденно использовал, как единственно-возможное средство.

— Нецелевыми чарами, чистой силой упругого воздуха. Если здесь до сих пор имеются обрывки заклятий, то мы не потревожим их. Вы указали на эту кучу как центр вероятного ритуала жертвоприношения. Не обнаружим ли мы хоть какой-то намек, следы, позволяющие узнать, зачем все было совершено? — пылко попросила Лиесса, словно бы и не ведала о взглядах воителя на применение заклинаний.

— Действуйте, — великодушно разрешил бог, прикинув возможные выгоды от установления истины и нецелесообразность использования труда солдат для разбора груды камней.

Ломать — не строить. Разумеется, насчет увлекательности обоих занятий идут споры, однако приверженцы различных точек зрения все-таки сходятся одном: первый процесс традиционно проходит быстрее. Элегор воспользовался известным киалонцу приемом боевых чародеев поэтично именуемым «удар незримого кулака». Сконцентрировав и преобразовав чистую энергию, юноша резко выдохнул, выбросив сжатые руки в сторону цели. Камни разлетелись, как подхваченные ветром листья, Щит, предусмотрительно выставленный сестрой, подстраховал людей от травм летающими булыжниками.

Желтый камень, лежащий почти в самом основании холма, будучи освобожден от наносных элементов, оказался краем внушительного предмета с мгновенно угадываемым предназначением. Снаружи солнечно-яркий изнутри он был покрыт кроваво-черной коркой и источал приторно-сладкий, терпкий запах. Темные эманации стали еще более отчетливы. Тревожное, смутное, почему-то дразнящее неуловимо знакомым ощущение захлестнуло богиню, почти против воли подавшуюся ближе к находке, и она выдохнула:

— Здесь хранился торс Губителя.

— А кровищи-то сколько! Это демоны свеженькую залили или она все время капля за каплей текла из него, все эти тысячи лет… — выпалил Дин, заглядывая в нутро гробницы.

— Все возможно. Но теперь саркофаг пуст, — указал на ключевой момент Нрэн.

— Так странно… Монахи-рыцари, эти люди, они сражались, отдавали свои жизни, вероятно, даже не ведая, что защищают не святыню обители, а останки демона или черного бога. Они умерли за фальшивку… — покачала головой лордесса, скорбно поднеся пальцы к губам.

— Нет, они знали, — возразил Нрэн, вновь увидевший больше киалонцев и ткнул пальцем в странно вдавленную, прежде имевшую отчетливо сферическую форму, металлическую выпуклость в валявшейся тут же крышке саркофага. Она стала частично видимой после расчистки, устроенной Дином. Именно крышка, а не опустевшая «упаковка» привлекла особенное внимание бога. — Что видите вы магическим зрением, лордесса, лорд?

— Они знали и как могли, запечатали тело врага в глубине камня-ловушки, — сообразил, куда клонит воитель, Элегор. Еще одним «ветряным ударом» отшвырнул мусор, бог уставился на торчащие из раздавленной сферы останки того, что некогда было парой чьих-то длинных, музыкальных пальцев.

— А сверху придавили цепями из частиц истинно святой плоти! — шепнула Элия, сквозь мощное излучение темной силы вылавливая уцелевшие крохи благого света, исходившего от оскверненных мощей.

Лиесса этого не знала, но Элии было ведомо, как умножает светлую силу артефактов драгоценный сплав ультиара, при соприкосновении с камнем дрох, из которого и было выточено ложе для Темного Искусителя. Находясь внутри полусферы, в крышке саркофага, персты святого светлым коконом охватывали плоть Губителя, не давая просочиться наружу ни капельке мрака. Так продолжалось из века в век, до тех пор, пока демоны, ворвавшись в обитель, не добрались до места заточения черной плоти, не разбили врата, не уничтожили магическую защиту монастыря. А потом они бесчинствовали в его стенах, разрушая и убивая, творя черную магию на крови, которую, будь цела защита, они не смогли бы использовать. Но демоны не просто бесновались, одурев от крови врагов и во славу будущего воскрешения Господина. Здесь побывали не примитивные мелкие твари и не безмозглые гиганты, ведомые силой слепого инстинкта, нет, высшие демоны могли быть какими угодно жестокими, но глупыми — никогда. Их действия имели цель.

Богиня понимала, что Нрэн прав, здесь состоялся некий обряд. Вот только какой? Прошло слишком много времени, чтобы по жалким ошметкам чар, почти незаметных среди эманаций предсмертных страданий, уловить закономерности плетения узора. Пусть Элия не числила себя глубоким знатоком демонической магии и психологии, однако же, полагала темных демонов весьма практичным народом, а посему просто так во имя злобной радости монахов в жертву приносить бы не стали, перебили бы, как придется. Значит, дело было в другом.

Может быть, не притворяйся принцесса киалонкой, она смогла бы провести изыскания даже в столь полном боли и крови, деформирующем потоки силы месте. Но законы конспирации требовали осторожности! А значит, следовало прибегнуть к логическим умозаключениям. С точки зрения Богини Логики в равной степени право на жизнь имели две версии. Первая: демоны принесли в жертву монахов, выкачав их жизненную силу для того, чтобы напитать энергией плоть Губителя, И вторая: демоны не знали, где искать очередную частицу своего Господина, а потом, так сказать «не отходя от кассы», сотворили заклятье поиска.

Догадка была слишком важной, чтобы оставить ее при себе, а потому умница Лиесса широко раскрыла глаза и выпалила:

— Но если светлая сила защищала монастырь почти до самого конца, как демоны узнали, где искать тело? Что если все их разрушения и в Храме Забытых Хранителей и жертвоприношения здесь были для заклятья поиска других частей тела? Как вы полагаете, командир!?

— Тогда демонам уже ясно, где искать другие части! — подхватил Элегор, а заодно озвучил и вторую версию принцессы. — А если еще заклятье через жертвы силой снабжает этого расчлененного? Тогда с каждым разом он все могущественнее будет, что бы там Источник не говорил. Сколько еще там кусков осталось…

— Ты можешь проверить точнее характер заклятья, теми же чарами, как в Храме? — обратился Нрэн к Лиессоль.

— Нет, — девушка виновато улыбнулась. — Там было спокойнее, здесь слишком сильные возмущения в поле, очень мешают, мне не сфокусироваться на точках привязки. Простите, командир!

— Вызывайте Источник, пусть определит сам, — отрывисто бросил Нрэн, передернув плечами, и отвернулся, борясь с нелепым порывом утешить лордессу.

Обе версии киалонцев в полной мере совпадали с дурными предчувствиями принца. Вдобавок они были достаточно логичными и весьма неприятными. Словом, отвечали всем условиям, чтобы оказаться правдой. Изначально все планы Сил строились на предположении о том, что сторонники Темного Искусителя ищут его останки «методом научного тыка», подхватывая слухи, сплетни, используя ненадежные гадания. Если же кровавый ритуал работал с точностью компаса, то демоны получили серьезное преимущество перед отрядом.

— Герцог! Вы меня поражаете, оказывается, вам не чужда способность к интеллектуальной работе сознания! — отметила принцесса, внешне изготавливаясь к ритуалу вызова Скалистого Источника Безумия.

— Ты чего ж, полагала, я вообще соображать не умею? — почти опешил Элегор. Он, конечно, знал, что леди Ведьма не слишком высокого мнения о нем, но чтобы настолько…

— Вот в том то и дело, соображаешь ты превосходно! Во всяком случае, настолько успешно, чтобы выбираться из всех передряг, куда с помощью этой своей уникальной соображалки влезаешь. На одном чистом везении так долго оставаться живым при твоем образе жизни совершенно невозможно. Для меня приятная новость состоит в том, что твой интеллект работает не только над практической задачей выживания и максимально вредоносной деятельности, но способен и к работе с отвлеченными понятиями и построению логических цепочек! — прокомментировала свое первое высказывание принцесса. До бога моментально дошло, что ехидная стерва как обычно шутит, так перемешивая правду с полуправдой, что разобраться, где именно подвох с издевкой, а где похвала, совершенно невозможно.

— Если б твои многочисленные воздыхатели и любовники знали, какая ты умная, точно б осталась одна-одинешенька! — не остался в долгу герцог, отвечая двусмысленным комплиментом на комплимент.

— А Лейму нравится, что я такая! — «обиделась» принцесса.

— Нашла кого в пример приводить, ему вообще всякие странности нравятся! — выдал Элегор.

— Например, дружить с тобой! — подхватила богиня.

— Ага! — гордо подтвердил герцог, — кстати, ты сама говорила, что проверками занимаешься, значит, не уверена, сможет ли Нрэн твои мозги полюбить под другой упаковкой!

— Я бы не подала свои намерения в такой формулировке, хотя в целом ты, пожалуй, прав, — как всегда неожиданно поступила Элия, согласившись с другом.

— Я прав? Хм, — заткнулся Элегор, к тому же пришла пора заканчивать беседу, ведущуюся на свободном пласте сознания, пока «киалонцы» священнодействовали.

Глава 19. И снова плохие вести

Со стороны процедура призыва Источника и впрямь выглядела почти торжественно. Это лоулендцы, желая выйти на связь с Силами Мира Узла или Связистом, поступали просто: направляли по тонкой ниточке излучения личной силы мысленную просьбу откликнуться на зов, да еще добавляли ее вслух. Но привычные речевки типа «Источник, отзовись!» и «Связист, мать твою, где тебя носит?!» для традиционного этикетного общения с созданиями чистой энергии, принятого в мирах, не годился.

А посему Дин и Лиесса на два голоса завели не то молитву, не то мантру, перемежающуюся возвышенными фразами вроде «О Силы Скалистого Источника Безумия, откликнетесь на призыв избранников своих!», «О величайшие и благие, придите!» и так далее и тому подобное в столь же цветистом ключе. Причем, все эти трепетные завывания-декламации сопровождались красочными жестами рук, ног, поклонами и прочими элементами дикарских плясок, полагавшимися обязательными даже среди вполне здравомыслящих и адекватных в других вопросах магов. Словом, лоулендцы оттягивались во всю, а злодей Элегор жалел только о невозможности затянуть какую-нибудь особенно нелепую песнь-призыв. Партия Элии сделала бы исполнение этого произведения поистине незабываемым.

Нрэн, стиснув зубы, стоически терпел лишенное смысла пустозвонство. Солдаты оказались более благодарной публикой и глазели на второй акт шоу (короткий первый состоялся еще у Храма Забытых Хранителей) с жадным любопытством мало сведущих в магии людей. Все ждали явления Сил.

Призываемые явились довольно быстро, как только боги перестали валять дурака и достаточно сконцентрировались на ритуале, чтобы луч энергии достиг места дислокации Источника. Прямо скажем, Силы почти попрали обычаи делового общения с созданиями плоти, как и в первый раз, явившись с поразительным проворством. Едва проникнув в разгромленную обитель, Силы поначалу едва заметно мерцавшие, налились миллионом разных красок, смешавшихся палитрой безумного художника, кинутой в воду. Бедняги впали в шоковое состояние, а за неимением плоти, ни нюхательной соли, ни стаканчика крепкого напитка, ни даже банальной пощечины отвесить им, дабы привести в норму, никто не мог:

— Опоздали! Все потеряно! — завывал Источник, ибо пустой саркофаг был слишком наглядным свидетельством беды. — Надежды почти не осталось…

— Ну почему сразу опоздали? — мысленно хмыкнул Элегор. Деятельного бога просто тошнило от бесцельного нытья, даже в исполнении Сил и даже по вескому поводу, поэтому мужчину сразу потянуло на жестокие шутки. — Может, мы пришли вовремя, перебили всех монахов, а торс Губителя сварили и съели, чтобы ликвидировать проблему навсегда! На пять десятков ртов каждому по крохотному кусочку досталось!

— Да-а-а, герцог, — ехидно протянула принцесса, — ваши бы идеи, да в ту пору, когда они только решали, что с неубиваемым пленником делать. Вы бы им такого насоветовали! Враз Конец Света приключился, или на худой конец, Конец Уровня.

— Чего это ты о концах заладила? От недостатка мужского внимания? — в сердцах бросил рассерженный бог. Ему-то собственная сумасбродная идея о способе уничтожения Губителя показалась почти здравой! Во всяком случае, оригинальной!

— Не понимаешь? — цокнула языком богиня, словно и не обиделась ничуть на откровенное хамство приятеля. — Что, по-твоему, могло приключиться, если б частицы плоти создания, которое даже сейчас, пребывая на грани жизни и смерти, подчиняет с легкостью чужие тела и души, проникли в организм потенциальных жертв? Трансформация, осквернение, одержимость… Выбор широк.

— Думаешь, вышло б настолько хреново? — вздрогнул Элегор, ненавидевший подчинение и на мгновение представивший, как чья-то злая воля принялась бы командовать им.

— Я воспринимаю остаточные эманации силы этой твари, кем бы и чем бы она ни была. Этого достаточно, чтобы быть уверенной, — сухо подтвердила богиня, — причаститься к его плоти хуже, чем закусить бешеной собакой.

Мысленный диалог лоулендцев не занял много времени, Силы только и успели, что издать еще пару протяжных стонов и заискриться, как замкнувший кабель, благо хоть без распространяемой паленой проводкой вони. Приступ неконтролируемой истерики пресек голос Нрэна. Он послужил Скалистому Источнику Безумия отличным аналогом ушата холодной водицы вкупе с пощечиной:

— Очнись, — сурово и веско велел Бог Войны. — Паникующий проигрывает до вступления в битву. Мне нужно знать, какую магию здесь сотворили. Киалонцы думают, демоны могли творить заклятье поиска или придания силы своему господину. Проверь!

Резко одернутый Источник заткнулся, умерил бешеное мерцание и кружение цветов, ввергнувшее в состояние близкое к трансу нескольких особо чувствительных к гипнотическому воздействию людей, потускнел до почти однородного оттенка серого и запульсировал. В каком-то рваном и в то же время четком ритме он распространял свои эманации среди развалин, накрывая их, словно бледным тонким полотном. Причем, энергия не текла ровно, она свивалась в потоки, скрещивалась в замысловатые знаки, чем-то напомнившие Элии засушенных паучков и знаки иероглифического письма одного из любимых Нрэном сборников трехстиший.

— Проклятие мирам! Я вижу отголоски темных чар, замешанных на крови и силе душ насильственно умерщвленных. Демоны сумели задать вопрос, но был ли получен ответ — то мне неведомо, — выдал резюме Источник.

— Значит, нам нужно поторопиться, — невозмутимо заметил Нрэн, словно его приглашали на чашку чая и только что сообщили, что напиток, возможно, придется пить из стаканов.

— А почему тут все-таки нет тел? — пробормотал себе под нос Дин, напоследок окидывая унылые руины озадаченным взглядом.

Мысли герцога часто скакали, как безумные зайцы, однако, именно поэтому он приходил к оригинальным выводам, достойным одобрения Богини Логики. Впрочем, на сей раз случай был явно не тот. Лиесса удивленно взмахнула ресницами, грациозно перебралась с одного достаточно безопасного (без нависших сверху крупных камней и с относительно устойчивой поверхностью под ногами) местечка на другое, поближе к воротам, и укоризненно выдохнула:

— Их же похоронили, дедушка сказал! Справа за монастырем холм насыпали!

— Я о демонах, — досадливо объяснил юный лорд, машинально перескакивая с одного опасно раскачивающегося камня на другой с ловкостью горного козла. — Неужели монахи ухитрились убить только фейробалгов, которые на камни рассыпаются? Должны же и другие трупы быть. Или их с собой утащили?

— Он поглощает их силу и живую плоть без остатка, всех, кто отдался служению добровольно, и умножает тем свою мощь! — печально ответил Источник, но больше ничем своих пораженческих настроений не выдал. Наверное, опасался очередной выволочки от Нрэна. В конце концов, не так уж сильно Силы отличались от созданий из плоти. Те вот так же всеми силами старались либо не попадаться великому воителю на глаза, либо делать все так, чтобы ничем не вызвать его неудовольствия.

— Какой милый обычай, — пробормотал себе под нос Дин.

Сам герцог, еще более независимый и дерзкий, чем большинство лоулендцев — истинных чемпионов по скверным чертам характера, никогда не стал бы служить такому созданию и не мог понять, как кто-то мог сподобиться на такое извращение. Странный народ демоны!

— Кровь — это тоже сила. Ее надо уничтожить, — проронил Нрэн, кивнув в сторону саркофага.

— Воистину! — поддакнул Источник, порадовавшись предусмотрительности воителя и возможности нанести удар по врагу хоть так, методом партизанской войны.

— Завалим заново камнями или файерболами жахнуть? — азартно предложил герцог, разминая пальцы, будто уже чувствовал на ладони жар огненного шара.

— Лучше огонь из силы Источника, — рассудила богиня. — Только надо как-то так сделать, чтобы чары сработали с отсрочкой, после нашего ухода. Вдруг, этот Губитель сможет почуять, кто и что с его кровью делает?

— Разумно, — почти одобрил воитель.

— Значит, устроим «большой бум» с отсрочкой, — улыбнулся Дин, малость жалея о невозможности полюбоваться разрушительными плодами заклинания. — Завяжем узелок на схлопывании врат. Я пламень, ты веревочку! Договорились, сестра?

Лиесса кивнула. Источник поспешно, но без истерических ноток, словно ему передалась толика непоколебимой уверенности Бога Войны, заговорил:

— Отсюда Вам следует переместиться в Дирхе. Длани Губителя схоронены в Рощах Дриаданов Неусыпно Бдящих. Я открою Вам путь.

— Прямо туда? А как же ты говорил, что не можешь ставить порталы напрямую в места, тронутые скверной Темного Искусителя? — переспросила Лиесса без внешней иронии или издевки, но с определенной долей разочарованного недоверия. Неужели Силы соврали своим избранникам.

— Я не могу открывать врата без риска быть обнаруженным сторонниками Губителя или им самим, — почти смущенно поправился Источник, — но теперь полная скрытность уже не имеет значения, главное — успеть. Я распахну врата одновременно с уходом, чтобы враги не могли уловить моих эманаций. И прошу, призовите меня, как только Вам станет известно хоть что-то о судьбе ноши, возложенной на Неусыпно Бдящих Стражей.

Нрэн промолчал, лишь мотнул головой в направлении разнесенных по щепочкам ворот, показывая: время разговоров кончилось, пора в дорогу. Солдаты так же молча повиновались, Лиесса и Дин, время от времени заботливо подхватывающий сестру под локоток, тоже. Нрэн выходил последним. Он приостановился на мгновение, прижал кулак правой руки к груди и резко выбросил вперед ладонь, отдавая воинский салют в знак памяти, и коротко кивнул, почти мотнул головой. Пусть битва была проиграна, ни один из бойцов не выжил, но их стойкость заслуживала уважения.

Снаружи воины уже занимали места в седлах, Ли задержалась, отойдя чуть в сторону от отряда, повернулась в сторону пологого холма, насыпанного в трех десятках метров от монастыря на месте братской могилы рыцарей-щитовников, тряхнула головкой, откидывая с лица прядки волос и замерла. Руки девушки были скрещены на груди в традиционно киалонском жесте заупокойной молитвы.

— Ты чего? — не понял Элегор, гадая не выпендривается ли принцесса перед Нрэном особым образом.

— Я обещала деду, — просто ответила Элия.

Даже молчаливая, даже не по настоятельному порыву души и сердца, а по обету, молитва светлого бога за людей обладала великой силой, облегчающей посмертную участь самых заядлых грешников, и, конечно, помогала несчастным, погибшим в муках и до срока, быстрее освободиться от боли, прикипевшей к душам, как сажа к котлу над очагом.

— Повезло им, — констатировал герцог и замолчал, не мешая принцессе исполнить долг.

— Не хотела бы я такого везения, — довершив молитву, качнула головой женщина, имея в виду жуткую смерть рыцарей.

— Я говорю, хоть сейчас повезло, — поправился Элегор, сильно сомневавшийся, что, к примеру, его молитва облегчит бедным душам путь за порог, скорей уж ввергнет в пучину неприятностей, а потому благоразумно не присовокуплял голос к процессу.

Нрэн, относившийся с особым пиететом к разного рода серьезным ритуалам, дал лордессе возможность завершить молитву. Все равно Силы пока лишь готовились к конспиративному приоткрытию врат между мирами и особой нужды в спешке не было. Пока Скалистый Источник Безумия отворял их, юноша сотворил заклятье неугасимого костра, завязанного на кровавом топливе, а девушка присовокупила компактную сложную связку, своего рода магический бикфордов шнур, аккуратно подцепленный к порталу.

Вот, наконец, воздух замерцал двумя вознесшимися ввысь колоннами с блеклой, словно поглощавшей часть света пеленой посередине, растянутой на ширину десятка шагов. Силы очень аккуратно, с предельной осторожностью работали со структурой пространства. Волны возмущения были настолько минимальны, что открытие портала имело реальный шанс остаться незамеченным нежелательными наблюдателями.

— Идите! Вы должны будете переправиться к реке, следуя на запад против ее течения, придете к Рощам, — коротко предложил Источник.

Он исчез одновременно с тем, как потянулись друг за другом, словно складки кулисы на сцене, Нити Мироздания открывая дорогу. По ту сторону и впрямь оказалась обещанная Силами река, скрытая предрассветными туманами.

Молочно-белым полупрозрачным покрывалом кутал туман заросли ракитника, заливные луга по берегам и вполне приемлемо-наезженную дорогу правее. Продолжение ее скрывалось за пространством обзора, как, вероятно, и обещанные Рощи. По ту сторону врат слышался шум реки, кваканье лягушек, короткие вскрики еще полусонных птиц и шебаршение каких-то мелких зверьков. Несмотря на полную безмятежность и умиротворенное спокойствие встречающего рассвет мира, обычная отлаженная до автоматизма процедура проверки портала на безопасность и местности на предмет возможных засад прошла своим чередом, и одна за другой партии воинов начали переправляться через портал.

Когда киалонцы и Нрэн, сопровождаемые горсткой всадников, в свою очередь въехали в пространство перемещения, ровное полупрозрачное мерцание резко и неожиданно для всех, кроме Бога Войны, который с неизменным «оптимизмом» всегда готовился к неприятностям, смялось точно бумажный веер, перетянутый посередине темным жгутом, и тут же восстановило прежние параметры. Вот только партии путешественников там уже не оказалось.

Магией никто из оставшихся в отряде не владел, знаниями о механизме управления вратами не обладал, поэтому определить, куда исчезли командир, лордесса, ее брат и семь солдат, и броситься вдогонку не могли. Зато люди могли руководствоваться правилами Устава, где скрупулезно по пунктам были прописаны все действия в подобных случаях. После очередной стандартной проверки через врата переправились последние члены отряда и встали лагерем у реки. Люди приготовились ждать строго оговоренный срок, не поднимая тревоги и не ставя в известность о случившемся никого, кроме дежурного в Граммене, принявшего условный сигнал.

Глава 20. Ловушка

Тумана не было — вот на что первым делом обратила внимание Элия, а потом уж на черные корявые деревья никак не походящие на гибкий ракитник. Герцог мгновенно насторожился, отметив отсутствие живых звуков говорливой воды, сварливых жаб, сонных птиц, подмененных лишь едва слышным скрипом черных ветвей под грязно-бурым небом. Нрэн же коротко скомандовал, подхватывая с седла притороченный щит и разворачивая Грема могучим боком по правую сторону от Лиессы так, что практически перекрыл ей весь обзор:

— Девушку в живой круг, сейчас нападут. Кто не уверен в коне, спешиться.

Прежде чем Дин успел ошалело выпалить вопрос: «Кто нападет?», приказ Бога Войны был исполнен. Солдаты развернули лошадей и обнажили оружие. Самые обыкновенные еще утром в Зилоне, пусть и откованные из добротного металла, клинки мгновенно запылали яростным золотым огнем. Им зажегся и освященный благословением клинок Элегора и трубочка с ядовитыми иглами, извлеченная Лиессой из потайного кармашка. Спорить о своем законном праве биться наравне со всеми девушка не стала, но и оставаться в стороне от происходящего была не намерена.

А потом стало не до вопросов и не пустых споров, ловушка захлопнулась. На маленький свободный от деревьев пятачок безжизненной земли, разрывая миг мертвящей тишины, хлынул словно из ниоткуда и отовсюду вал демонов, оборотней, вампиров и иных созданий, принадлежащих к темным мирам. Врагов было не меньше пары сотен. Сменяя меч на лук, Элегор мельком успел подивиться, каким же образом столь разношерстной кодле противников, не терпящих не только светлых эльфов, но и друг друга, удалось сплотиться и действовать сообща. Сила, которая стояла за этим феноменом, представлялась герцогу все более неприятной. На счастье людей, лавовиков среди нападающих не было, как не было и реогархов, зато имелась троица криосагонов, щетинившихся ледяными шипами, целая орда ядовитых ящероподобных зилоргов, отвратительных йо'фиасов, выглядящих и воняющих, как трупы месячной давности, и около десятка прочих представителей многообразного сообщества демонов. Все они были скрыты под настолько превосходными маскирующими чарами, что без предупреждения Нрэна маленький отряд вполне могли застать врасплох.

— Откуда они взялись? — изумился Элегор, пуская стрелу за стрелой в орду тварей. Эльфийской меткости и шести — по три на брата — благословленных Богом Войны стрел хватило, чтобы свалить двух криосагонов — самых опасных демонов до того, как они подобрались к людям на расстояние руки, с которого могли заморозить жертву одним легчайшим касанием. Издав закладывающий уши предсмертный рев, заглушивший на мгновение рычание, вопли и иные отвратительные звуки всех прочих нападающих, криосагоны рухнули наземь. Деревья и бесплодная почва, где демон коснулся ее массивным телом, мгновенно покрылись толстым слоем льда. Пара метательных ножей воинов нашла еще две цели, веер звездочек, выпущенный Нрэном выкосил целый ряд нападавших справа.

— Лучше спросил бы, откуда тут, где таились они, взялись мы, — поправила Элия, метким плевком посылая иглу в глазницу йо'фиаса, вторая пропала впустую, вонзившись в руку иммунного к яду зилорга.

— И как ты на это ответишь, если спрошу? — бросил вопрос герцог, забрасывая лук за спину и изготавливая клинок к отражению атаки.

— Очередное заклятье, спрятанное столь же искусно, как чары слежения на Зилоне, нацеленное цепляться к каждому, обладающему заданным коэффициентом силы и открывающему портал у монастыря. Эти чары перенаправили наш выход, — ответила богиня, не утратив аналитических способностей в азарте драки. Ни крупицы страха женщина не испытывала, скорей уж предвкушала великолепнейшее из зрелищ: Бога Войны, обнажившего меч против врагов. Рядом с Нрэном принцесса ощущала себя в полной безопасности.

Герцог восторженно ухмылялся, испытывая невероятный эмоциональный подъем. Шутка ли — драться рядом с самим Нрэном! До сих пор молодому дворянину доводилось видеть лишь редкие показательные выступления Бога Войны перед турнирами, потрясавшие настолько, что после Элегор несколько месяцев доводил себя в тренировочном зале до изнеможения, пытаясь достичь недостижимого. А еще он чертовски завидовал братьям принцессы, особенно лучшему другу Лейму, до обучения коего воитель снисходил лично, ибо полагал то своей священной обязанностью опекуна. Причем, герцога нисколько не останавливал тот факт, что самого друга эта высокая честь, испортившая славные отроческие годы, почти не радовала. Лишь раз Лиенскому довелось видеть, как орудует мечом лучший из воинов в полевых условиях. Увы, поле то было самым натуральным, полным безобидной травы, а не кровожадных злодеев, а Нрэн, рассорившийся в пух и прах с Элией, находился в помраченном состоянии рассудка. Переключившись с «зеленого» врага на герцога, обезумевший принц лишь чудом не прикончил спасителя, озабоченного здоровьем Защитника Лоуленда.

Но теперь! Теперь Элегор сражался плечом к плечу с Богом Войны! Сбывалась самая невероятная мечта подростковой поры! Дворянин был искренне благодарен завлекшим их в ловушку и напавшим демонам, вампирам, оборотням и всей прочей шушере, что встала под знамя воскрешения Губителя, не настолько впрочем, благодарен, чтобы щадить их в бою.

Волна нападающих докатилась до вставшей кругом горстки воинов и разбилась о светящиеся лезвия. И пусть самые легкие раны, нанесенные этим оружием, оказались смертельны для большинства врагов, те отступать и не думали. Даже Нрэн, обнаживший меч и невыразимо ужасающий в своем холодном боевом величии, не заставил их повернуть прочь. Принцесса краем сознания отметила этот факт, как показатель того, насколько сильно влияние Темного Искусителя на души отдавшихся его воле созданий.

О, Бог Войны был поистине грозен и прекрасен! Элия созерцала отточенные до высочайшего совершенства, безупречные движения его тела и клинка, слившихся в одно целое, и кажется, даже горевших единым холодным пламенем. Нрэн сражался, как танцевал, и партнершей его была сама Смерть. Демоны, вампиры, оборотни, гоблины, орки, бывшие адептами Губителя, ныне падали в смертной агонии у копыт коня воителя, как колосья под серпом жнеца в час жатвы. Падали, не успевая даже дотянуться до принца, он не давал им такого шанса.

Принцесса вспомнила полные горького яда слова дяди Моувэлля о том, что Нрэн мог бы стать Жнецом, если б не полюбил ее и мысленно согласилась с родичем: принц был бы великим, не знающим сомнений и жалости Слугой Равновесия. Но любовь направила бога по иному пути. Богиня Логики Элия могла бы жалеть об этом, но женщина Элия — никогда. В эти мгновения она гордилась своим мужчиной и любовалась. Нет, Нрэн не был машиной убийства, он был произведением искусства.

Воитель не только разил врагов сам, он успевал прикрывать от особо опасных ударов своих людей, сражавшихся рядом и за первые, самые опасные минуты боя не потерял ни одного. Сказывалось и величайшее мастерство самого Бога Войны и превосходная выучка его отряда, как людей, так и лошадей. Они были способны биться и по одиночке и вместе, как единое целое даже против находящегося на своей территории, неизвестного, превосходящего по силе и численности врага, одержимого целью: «убить любой ценой!». Нападающие действовали так, будто находились под заклятьем обезумевшего берсерка и не знали страха. Они бросались на острия клинков, стремясь добраться до людей и гибли, заливая черную землю под черными деревьями разноцветной кровью.

Странный свист послышался сверху, богиня запрокинула голову, тройка гарпий, растопырив кривые, острые как лезвия когти, клином пикировала на людей. Выпуклые, безумные глаза тварей яростно сверкали. Элегор вскинул руку, метнув молот воздуха, сбивший пару летуний и кинувший их в гущу ядовитых зилоргов. Заклятью не хватило точности и силы, ибо любая магия гасла там, где бился Бог Войны. Да, против отряда никто не мог использовать чары, но и сами лоулендцы оказались не способны колдовать.

Герцог выругался сквозь зубы, а принцесса мысленно крикнула ему:

— Не вздумай больше бросаться заклятьями, пока Нрэн не уберет меч в ножны. С каждой секундой магия будет все более непредсказуема!

— Уже понял, — отозвался Элегор, оглушенный отдачей простейших чар, будто получил кувалдой или кулаком Кэлера по голове.

В качестве моральной компенсации бог снес башку особо гнусно ухмыляющемуся вампиру, разрубил грудь йо'фиасу и отхватил загребущую лапу оборотню. Стыд чуток поутих.

Третью гарпию, не отброшенную заклятьем, разложил на две половинки мелькнувший молнией клинок воителя. Зато первых двух, оглушенных, с переломанными крыльями и костями, но еще живых, сообразительный криосагон нашел способ использовать. Могучий демон, благоразумно предпочитавший держаться от Бога Войны на расстоянии, прикрывавшись ледяным щитом в полный рост, схватил и запустил подыхающих тварей в воинов по левую руку Нрэна. Одна влетела в лицо солдата. Вторая вцепилась в бок его лошади. Ослепленный, изнывающий от чудовищной боли мужчина не справился со вставшим на дыбы и понесшим животным. Вместе они угодили в лапы йо'фиасов и в секунды были разорваны на куски. Чудо, что тренированные кони остальных не поддались панике. Они вращали глазами, мелко подрагивали, но стояли. Место погибшего человека занял сдвинувшийся правее товарищ.

Прикрывая этот вынужденный маневр, Нрэн отклонился влево, пропуская меч одного из зилоргов вскользь по прочнейшей кольчуге, чтобы перехватить его на излете возвратного движения и сломать. Элия не поверила своим глазам, когда звенья разошлись, словно гнилая ткань, а темное, жирно проблескивающее лезвие царапнуло бок кузена. Не могло быть такого оружия, но оно было. Издав ликующий скрежещущий вопль, зилорг изготовился для следующего удара и издох. Со снесенной макушкой черепа долго прожить невозможно, но его победа вдохновила орду монстров на совершение главной ошибки. Они ослабили давление на отряд, сосредотачивая все внимание на том, чтобы добраться до командира. Теснящиеся, мешающие друг другу нападающие оказались превосходной добычей для клинка воителя и могучих копыт его жеребца. Людям оставалось лишь отбивать единичные атаки не поддавшихся общему порыву монстров и созерцать работу величайшего из воинов, какого рождала Вселенная.

Приняв урок по неприменению боевой магии в радиусе прямого влияния Нрэна к сведению, Элегор уловил момент и под прикрытием Веснушки и Ястреба, на свое везение угодивших в компанию лоулендцев, снова воспользовался луком, послав благословленные стрелы в криосагона. Этот демон почему-то казался герцогу самым важным среди врагов! Щит разлетелся на осколки, поражая темных тварей, а стрелы вонзились в голову, грудь и пах врага. Тот рухнул, и словно порвались какие-то цепи, удерживающие марионеток. Берсеркский задор врагов угас, как костер под ливнем. Немногие уцелевшие твари обратились в паническое бегство — худшее проклятие любой армии. Уйти не удалось никому. Россыпь метательных снарядов Нрэна, клинки солдат, стрелы Элегора, шипы из трубочки Элии, наконец, выпущенной из плотного охранного кольца и всерьез включившейся в забаву, оставили под черными деревьями богатый ковер.

В какой-то момент разгоряченный герцог понял, что больше никто не нападает и не убегает, кровожадные завывания, рык, вопли боли смолкли. Нрэн убрал меч, — на чудесном лезвии которого не осталось ни капли крови, — и спешился. Отряд счел это знаком верной победы.

— Все! — едва слышно облегченно выдохнул Ястреб, тщательно отирая и вкладывая меч в ножны. На его месте в руке воина появился кинжал.

Нрэн окинул своих людей беглым взглядом и уставился на лордессу, буквально ощупывая ее глазами. Не доверяя целиком внешнему осмотру, бог даже спросил:

— Ты как?

— На мне ни царапины, под защитой меча Бога Войны разве могло быть иначе? — улыбнулась Лиесса, позволил себе проявить тот восторг, каковой так часто скрывала Элия.

— В бою может случиться всякое, поэтому леди не место в сердце схватки, — отрезал Нрэн и отвернулся, скрывая короткую судорогу, пробравшую его при одной мысли о том, что девушка могла погибнуть в ловушке, и бросил вопрос уже Дину, забрызганному кровью, но в целом выглядящему не пострадавшим:

— Цел?

— Целехонек! — радостно объявил юноша, а сестра подхватила с заботливой гордостью: — Он у меня везучий! — мысленно же леди Ведьма укорила приятеля:

— Не мог для конспирации пару порезов заработать!

— Не успел! Я так старался из Динового стиля боя не выбиться и при этом башку не потерять! — повинился Элегор для проформы, а на деле был чертовски доволен подвернувшимся шансом поучаствовать в заварушке.

— Берем пленных и уходим, — приказал воитель.

— Этот, кажись, дышит, — исполняя директиву насчет пленных, заявил еще один воин, расшвыряв пинками \небольшую горку мертвых.

Элегор опознал в искателе любителя амулетов. Как видно, не помогли ему боги-покровители, коль позволили влипнуть в такую передрягу. Впрочем, не считая глубокого пореза на руке, солдат был невредим. Среди прочих без ран не остался никто. Шутка ли, против такой орды вдесятером выстояли! Но смертельных ранений на взгляд герцога не было: Ястреб получил глубокую колотую рану в бедро, Веснушка смаргивал кровь, струящуюся на лицо из рассеченной брови, усач Винт баюкал перебитую руку, парень, стоявший вчера на страже у палатки перетягивал полосой ткани распаханную когтями голень, другой солдат заработал удар палицей по ребрам и теперь морщился при каждом вдохе.

— Давайте я перевяжу, командир, вы ранены, — осторожно попросила лордесса, пока солдаты добывали пленных, — да и людям помочь надо.

— Позже, сейчас не время, — отмахнулся воитель, прикрывая грубостью смущенье от женской заботы и стыд за свой вид, не подобающий для общения с дамой. Бог был с ног до головы буквально залит разноцветной кровью врагов и заляпан ошметками их плоти и слизи. — Нам надо уходить к остальным!

— Вы проведете нас туда? Но как? Ведь портал открывал Источник? — удивился Дин, во искупление своего воинственного поведения демонстрируя убедительную невежественность провинциального паренька.

— Я всегда могу найти своих людей, — объяснил необъяснимое Нрэн.

Элия озабоченно нахмурившись, наблюдала за ним. Края неглубокой, но длинной раны на боку кузена до сих пор не сошлись, кровь сворачивалась, но тут же выступала свежая. Такого не должно было быть! Принцесса вспомнила странный, будто покрытый какой-то густой смазкой клинок, поразивший родича, и забеспокоилась почти всерьез.

— Ты чего? — заметив тревогу подруги, вскинулся Элегор.

Нрэн ранен, — коротко в лучших традициях кузена ответила богиня.

— И что? Даже с ним может такое случиться! Он же всех в бою прикрывал, чужой клинок намеренно на кольчугу принял, кто ж знал, что плетение не выдержит, — не понял герцог.

— Что клинок кольчугу Нрэна развалил — весьма необычно, ну да в сражении всякое бывает, а вот что рана до сих пор кровавит куда хуже, — объяснила Элия. — Нанесший удар мертв, для Бога Войны этого должно быть достаточно, чтобы мгновенно излечиться. Иной исход возможен, только если виноват не воин, а меч.

— Отравленное лезвие? — теперь уже несколько забеспокоился дворянин. Нрэн конечно вынослив и могуч, но яд кого угодно подкосить способен.

— Не исключено. Поищи, пожалуйста, вон там клинок с односторонней заточкой, темным, будто в деготь окунули, лезвием и рукоятью в виде растопыренной птичьей лапы, — принцесса рукой указала направление и повторила свою просьбу вслух:

— Надо отыскать меч, поразивший командира, поможешь, Дин?

— Конечно, сестра! — вслух бодро отреагировал на просьбу Лиессы киалонец, а на волне мысленного общения вяло возмутился привлечению к подсобным работам (хотя оно конечно не дело заставлять женщину трупы ворошить, пусть даже и леди Ведьму):

— А чем займется ваше высочество?

— Я пока разведу кровостой, лечить, может, и некогда, а впустую людям кровь терять ни к чему, — вполне серьезно мотивировала свою занятость принцесса, снимая с седла все еще нервно подрагивающей Иней фляжку с водой.

Откупорив пробку, Элия бросила в воду несколько темно-фиолетовых крупинок из крохотного мешочка на поясе и встряхнула. Остро запахло чем-то пронзительно свежим, точно смешали арбузы, огурцы и эстрагон. Больше не испрашивая дозволения Нрэна, принцесса начала обход шерстивших место в поисках языков схватки солдат. Молча она сцеживала немного нежно-лиловой воды на ладонь и выливала ее прямо на раны или на наскоро сделанные повязки. Приметив, как мгновенно перестал кровоточить порез над бровью Веснушки, солдаты сами подставляли лекарке раны и коротко благодарили. Бог Войны следил, как сосредоточенно и невозмутимо, точно по весеннему лугу, идет лордесса среди мертвых врагов, чтобы поухаживать за живыми солдатами. Да, Лиесса действовала вопреки его прямому приказу, но по долгу целительницы и не мешала исполнению отданной команды. Потому бог промолчал и даже не стал недовольно хмуриться. К воителю девушка подошла последнему. Решительно, пряча потаенную робость, взглянула в янтарные глаза бога, показала фляжку с остатками целебной воды и попросила:

— Позвольте?

Нрэн повернулся к ней раненым боком. Чуткие руки девушки осторожно и в то же время уверенно дотронулись до торса мужчины, раздвинули порванные звенья кольчуги и плотную в сгустках крови ткань нижней рубахи.

— На лезвие мог быть яд, рану придется промыть глубоко, — предупредила целительница, черные брови строго изогнулись.

— Действуй, — скупо отозвался Нрэн, стараясь ничем не выдать своего возбужденного состояния.

Подстроенная демонами ловушка и битва заставили ликовать каждую жилку в теле воина. Он сражался за свою женщину, ну или за ту, которая вполне могла бы принадлежать ему, он убивал для нее. Конечно, Лиесса не была Элией, да он никогда и не мог бы так защищать кузину. Принцесса не позволила бы такого, скорей сама встала с мечом в руке рядом и без жалости разила врагов. Богиня не понимала, не хотела, да и не должна была понимать, как важно мужчине было бы хоть иногда почувствовать свою силу и слабость женщины. А киалонка не вопила от страха, не паниковала, она была спокойна и уверена в Боге Войны, он спиной чувствовал уверенность и восторг лордессы Лиессоль. Ее не ужасал бой, она принимала его как данность и восхищалась от всего сердца бившимся за нее Нрэном. Именно эти эмоции явственно ощущал принц и, выражаясь языком урбо-миров, буквально балдел от них. А теперь, когда сражение воинов закончилось, девушка твердо решила, что пришло время ее битвы: целителя против ран. И право на этот свой бой она готова была отстаивать даже перед богом, не сознавая того, что он рад уступить, беспокоясь только о том, чтобы не выказать явно своего состояния. Чуть прикусив пухлую верхнюю губку, лордесса окунула пальцы в кровостой и провела по верхнему краю разреза.

— Глубже, — скомандовал Нрэн, прищурив глаза и задышав чаще.

Любой лекарь сказал бы от тщательно скрываемой боли, Элия же совершенно точно знала — причина совершенно в другом. Бог Войны, имевший чрезвычайно высокий болевой порог, воспринимал действия лордессы как изысканную чувственную ласку. Уверенные движения пальцев ощупывали и смачивали рану все глубже, вымывая из нее яд и останавливая кровь. Целительница действовала без ложной мягкости, скрупулезно обрабатывая каждый сантиметр раны. Нрэн все-таки не удержался, повернулся в сторону добравшихся до живого пленника солдат неожиданно и резко. Пальчики с ухоженными острыми ноготками вонзились вглубь раны, выступила свежая кровь. Бог резко выдохнул, сцепив зубы, в глазах его плавились янтарные искры.

— Осторожнее, командир, я почти закончила, — строго попросила Лиессоль, ничуть не испуганная выходкой пациента, и снова оросила кровостоем поврежденный участок.

Нрэн, доведенный лечением до грани экстаза, могучим усилием воли отстранился от эротических переживаний, возвращаясь к насущным делам. После обработки рана практически перестала кровоточить, края ее закрылись струпом. Конечно, до привычно красного, исчезающего на глазах шрама было пока далеко, но результат несколько успокоил принцессу. Какая бы отрава не была нанесена на лезвие, удивительно выносливый организм принца одолевал ее.

— Нашел! — Дин вырвал из особо массивной груды расчлененных тел — жертв смертоносного меча Бога Войны, утрамбованных всесокрушающими копытами Грема, — меч, совпадающий по ориентировке с заказанным сестрой.

— Это он! — согласилась девушка и заспешила к брату, чтобы повнимательнее разглядеть находку.

— Можешь сказать, что это за дрянь? Неужто деготь или смола какой-нибудь местной мерзости? — вертя в руках клинок, жирно поблескивающий чернотой, спросил герцог.

Он сроду не испытывал общелоулендской тяги к практическому изучению ядов. Во-первых, потому, что сам никого травить не собирался, предпочитая честную дуэль или еще более честный мордобой, дававший куда больше возможности насладиться местью, чем тихая потрава. Во-вторых, потому, что и его самого после нескольких неудачных попыток отправить на тот свет с помощью яда, потчевать отравой тоже перестали. Один Мелиор время от времени предпринимал подобные эксперименты, да и то, не столько из ставшего притчей во языцах маниакально-настойчивого желания спровадить герцога в могилу, сколько в научно-познавательных целях. Уж больно живучий был экземпляр!

— Нет, не смола, — принюхавшись и присмотревшись, отрицательно качнула головой лордесса. — Странный запах.

Богиня моментально определила его происхождение, однако, Лиесса, не нарушая маскировки, сразу сообразить такого не могла. Оставалось верить, что своей версией сочтет нужным поделиться немногословный кузен. Уж его-то нюх работал ничуть не хуже инстинктивного чутья богини.

— Это кровь, — оправдывая надежды Элии, процедил Нрэн. — Та же, что в саркофаге. Кровь Губителя.

— Значит, его кровь еще и яд, — неприязненно констатировала девушка.

— Судя по рассказам Источника, этот парень такая мерзость! Чего ж удивляться, — согласился Дин. — Хорошо еще таких лезвий, что кольчуги как гнилую дерюжку режут, у врагов немного было, а главный удар, вы командир, на себя приняли.

— Ничего хорошего в этом не вижу! — сурово поправила лордесса брата. — Если рана в ближайшее время не подживет, придется зашивать и накладывать мазь.

— Значит, зашьешь, — скрывая радость при мысли о предстоящей процедуре, мучительной для любого больного, согласился воитель. У Элии моментально закрались подозрения насчет намерения Нрэна разбередить рану, вздумай та заживать, чтобы получить медицинскую помощь по полной программе. Впрочем, уличать своего загадочного любовника в жульничестве принцесса не собиралась.

Пока киалонцы искали меч и рассуждали о природе ядов, солдаты, сноровисто прошерстив место схватки, добыли одного полудохлого вампира, пребывающего без памяти оборотня и мерзкого йо'фиаса. Остальных, едва живых, а потому для допроса непригодных, добили ножами. Впрочем, работы такого толка оказалось не много: если бил великий воитель, то бил насмерть, а львиная доля жертв пала под его мечом.

Нрэн бегло осмотрел военнопленных и собственноручно добил судорожно подергивающегося в яростном оскале вампира, сломав тому шею, небрежным касанием пальцев. Двух других пленников, оставленных в живых придирчивым жюри в лице великого воителя, солдаты скрутили понадежнее (в вещмешках нашлись немалые запасы веревок и кляпы), приготовив к транспортировке.

— Почему? — едва слышно, почти про себя, озадачился Элегор расправой над вампиром. Уж не испытывает ли принц какой-то скрытой неприязни к кровососам, выпестованной в родственном общении с дражайшим кузеном Энтиором? Коль так, герцог понимал его на все двести процентов. Как ни хотелось дворянину временами быть членом безумной королевской семейки, посвященной в самые интересные дела Уровня, но быть родственником ненавистного вампира он бы не пожелал никогда!

— Допроса ему было не выдержать, раны слишком тяжелы, а добровольно он ничего не сказал бы, — снизошел до объяснения бог, сосредотачиваясь на подготовке к перемещению горстки людей по вектору остальной части отряда.

— Но ведь боги способны читать мысли живых созданий, как книгу?! Ведь можно было… — начала рассуждать Лиесса, сосредоточенно хмурясь.

— Нельзя. Его разум прикрывался темной пеленой защиты, не чары, сырая темная сила, пробиваясь, я все равно бы убил вампира, — поправил девушку воитель и провел рукой, словно раздвинул ширму, чтобы пройти из одной комнаты личных покоев в другую.

Элегор откромсал сравнительно чистый кусок черного с серой искрой плаща какого-то собрата убиенного вампира и завернул в него трофейный травленый меч, чтобы прихватить с собой и приторочил к седлу.

— Как думаешь, можно? — предварительно герцог все-таки поинтересовался мнением Леди Ведьмы.

— Забирай, — великодушно согласилась принцесса. — Конечно, по этой опасной штучке нас играючи выследят враги, так ведь, они и так наш переход засекли, иначе не поймали бы в ловушку. Зато, имея кровь Темного Искусителя, мы сами сможем встать на его след и отыскать в мирах, коль будет нужда.

Глава 21. Допросы и исцеления

Нрэн открывал врата, ориентируясь на матрицу душ отряда, а не на привычные ощущения структуры миров. В измерении, где состоялось сражение, они были сбиты враждебной магией или изначально-причудливой силой местности. То, что показалось бы почти любому безнадежным тупиком, не было расценено принцем, как серьезное препятствие. Бог просто действовал по своему обыкновению: поставил цель и пошел к ней кратчайшим путем.

По ту сторону «раздвижной ширмы Мироздания» люди с облегчением разглядели густой туман, обнимающий реку, и дополнившие уже знакомый пейзаж живые огоньки костров лагеря, расположившегося на берегу.

Их ждали! Сосредоточенное, настороженное молчание отряда при возвращении командира мгновенно сменилось бодрой готовностью действовать и бурной деятельностью. Люди приветствовали горстку товарищей, побывавших, если судить по ранам, в серьезной переделке троекратным воинским салютом.

— Портал обернулся ловушкой в осколок погибшего мира. Нас ждали демоны, вампиры и прочие твари. Мы отразили нападение, Ринсто нашел смерть в бою, — коротко проинформировал Нрэн и велел: — Пленных приготовить для допроса. Целительница, займись ранами людей.

Получив сводку сообщений, солдаты мгновенно переключились от воздаяния почестей к четким действиям. Пленников уволокли в палатку-шатер командира, у раненых забрали поводья коней. Лордесса успела поухаживать и за животными, промокнув раны кровостоем. Двуногих пострадавших отправили к свободной палатке у реки, чтобы целительница могла продолжить их лечение. Любопытный герцог поспешил за Нрэном, надеясь поприсутствовать на допросе пленных. Элия отправилась исполнять распоряжение воителя насчет раненых.

Котелок с закипающей водой у палатки, предоставленной больным, пришелся весьма кстати. В сундучке запасливой лордессы-целительницы отыскался брикет очень полезных травок. Треть его с тихим бульком тут же отправилась в воду.

Веснушка и пятеро других солдат, отделавшихся несерьезными ранами в битве под бурым небом и сейчас отдыхавших у костра на скатках плащей, заинтересованно потянули носами — запах состава мало походил на лекарственный.

— Чай, какое целебное питие, лордесса? — спросил Веснушка.

— Оно самое, — подтвердила Лиесса, копаясь в сундучке своего прототипа в поисках нужной баночки с мазью.

— Пахнет сладко, как лакричные палочки, — недоуменно буркнул серьезный мужчина со старым шрамом во всю щеку и перебитым как минимум три раза расплющенным носом. У него было задето когтями оборотня плечо, и здоровенный синяк украшал грудь, чудом обошлось без сломанных ребер.

— На вкус все одно, небось, мерзость, Красавчик, — философски пожал плечами усач, которому перебили руку.

— Какая разница, Винт, коль выздороветь поможет, жидкое дерьмо хлебать будешь, — оптимистично встрял смуглый, цвета темного шоколада, жилистый сосед с разодранной когтями голенью и поморщился. Вероятно, припомнил какой-то рецепт целительного зелья от покойника Лука. Суровый лекарь, прежде, чем вылечить, предпочитал малость помучить пациента, чтоб вдругоряд неповадно было болеть.

— Оно сладкое и чуть-чуть щиплет язык, — снисходительно растолковала лордесса, выложив наружу пузатую баночку с какой-то плотной голубой субстанцией, и захлопнула крышку сундучка. По указанию девушки один из пары солдат, отряженных в помощь целительнице, предупредительно снял котелок с огня и половником наполнил сразу несколько кружек, расставленных на плоском камне. Помощники изо всех сил стремились угодить симпатичной врачевательнице. Лиесса попутно объясняла:

— Этот отвар семи редких трав называется семисил. Он заставит ваше тело заживлять раны изнутри, пока мазь будет действовать снаружи.

— А мазь та, вчерашняя? Она, кажись, зеленая была… — протянул мужчина со шрамами по прозвищу Красавчик.

— Вчерашняя была от ожогов, она на простые раны и переломы плохо действует, сегодня вас другой лечить буду, — усмехнулась принцесса, открутила крышечку и, окунув в голубую мазь палец, мазнула Веснушку по красной запекшейся царапине на лбу и сунула ему в руки кружку с отваром: — Пей!

Солдат осторожно отхлебнул варева и удивленно протянул:

— Правда сладит и греет, как перчик с гвоздикой! — сделал еще пару глотков и, взвыв — Уй, зудит-то как, — потянулся рукой к ране, за что тут же заработал шлепок ладонью и суровое наставление целительницы: — Не расчесывай, пусть подживает.

— Хорошо, — покорно пообещал воин, и сцепил руки в замок, чтобы удержаться от яростного искушения почесать рану, свербевшую так, будто на ней откушало с десяток слепней.

— Если сковыривать корку не станешь, шрама не останется, — в награду пообещала страдальцу Лиессоль. Веснушка шумно вздохнул, а девушка занялась следующим пациентом из легкораненых солдат, разобравших кружки.

— Ястреба-то, тоже отваром и мазью залечишь или штопать придется? — спросил раненный в голень, стараясь отвлечься, пока без малейших признаков смущения лордесса надрезала штанину маленькими острыми ножничками, чтобы хорошенько обработать рану.

— Погляжу, возможно, обойдемся тугой повязкой, — откликнулась целительница, подвешивая ножнички на пояс и беря баночку мази из рук помощника.

— Питье-то куда вкуснее командирского чая будет, — тихонько поделился своим мнением с товарищами мужчина, прихлебывая отвар, пока тонкие пальчики Лиессы снаружи и изнутри густо покрывали рану лекарством и плотно бинтовали его ногу.

Добровольцы-санитары почти с завистью поглядывали на раненых. Испробовать сладкого целебного варева было бы здорово! Да и кому бы не пришлись по нраву заботы красавицы?

Элегор шагнул следом за Нрэном в оперативно поставленную из магического кубика штабную палатку, куда отволокли пленников. Всем своим видом Дин старательно демонстрировал убежденность в том, что находится именно там, где должен, и имеет на это полное право. Ведь, если рассудить, Скалистый Источник Безумия отправил в паломничество именно киалонцев! Вот только герцог не мог ручаться, что Нрэн придерживается сходного мнения. Но дворянин собирался рискнуть. В конце концов, чего бояться-то? В крайнем случае, принц просто рявкнет на него и выставит вон. Впрочем, сегодня Силы Удачи и логика принца Нрэна играли на стороне любопытства Элегора. Бог Войны только покосился на жаждущего правды юнца, и гнать не стал. Допрос — занятие грязное, хочет мальчишка поглядеть, как выбивают информацию — пусть.

В палатке уже приготовили комнату для допроса. Герцог только в очередной раз отметил отлаженную, как механизм хороших часов, четкость действий солдат. В почти пустом, не считая конторки писаря, пары стульев, жаровни и столика с пыточным инструментом, помещении, стояла конструкция, судя по всему находившаяся в некотором родстве с дыбой. На ней был распят изрядно искромсанный волосатый мускулистый мужчина. Тот самый оборотень. Конечности его и тело надежно крепились в кандалах с примесью серебра, не позволявшего жертве собраться с силами для рывка и высвободиться. Пленник — настоящая, хоть и изрядно потрепанная и кроваво-грязная, гора мускулов, — все еще пребывал в бессознательном состоянии. Из полураскрытого клыкастого рта стекала тонкая струйка розоватой слюны.

Исправляя ситуацию, один из солдат поджег в жаровне и ткнул под нос оборотню тлеющий пучок дерихвоста. Мерзейший запах растения встряхивал куда сильнее нюхательных дамских солей.

Чуткий нос пленника судорожно дернулся. Обладателя обостренного обоняния чуть не вывернуло наизнанку. Он издал полурык-полустон, дернулся, почувствовал надежные оковы и обмяк, обвиснув, словно бы обессилел. Только злобный взгляд под опухшими веками сквозь слипшиеся в сосульки пряди длинных темных волос, проблескивал остро и настороженно.

Нрэн видел все жалкие хитрости насквозь. Не дожидаясь иной сознательной реакции, бог скрестил руки на груди и заговорил с холодным безразличием:

— Я не оставляю в живых врагов. Выбирай: умрешь в муках или ответишь на мои вопросы и уйдешь легко.

Герцог, хоть и был абсолютно уверен, пытают не его и в ближайшее время его самого мучить не собираются, во всяком случае, пока не прознают про розыгрыш, учиненный Элией, все равно невольно поежился от тона и вида Бога Войны. Была в нем окончательность и неизбежность, веющая жутью и ничуть не менее страшная, чем боевая ярость воителя, обращавшая в бегство врагов прежде, чем будет обнажен клинок. Древний и могучий инстинкт любого живого создания неистово требовал бежать, скрыться, оказаться как можно дальше от смерти. Даже безмозглый идиот и фанатик почуял бы: Нрэн не шутит и исполнит все, что обещает. Оборотень с трудом разлепил веки и прохрипел:

— Я не предам Повелителя!

— Мне нужна информация. Считаешь ли ты свои слова предательством, мне безразлично, — проронил принц, взял со столика три длинные, в палец, иглы и вонзил их в тело оборотня: в шею, бедро и подмышку.

Тот распахнул пасть и зашелся криком, мечась в оковах так, что содралась кожа и из-под наручей потекла кровь. Один из солдат четким движением вдвинул в пасть кляп, звук стал глуше, на этом фоне конвульсии жертвы смотрелись нелепо и от этого еще более страшно. Обещанная боль оказалась ужасающей, невыносимой, пленнику казалось, его кости и плоть окунают в расплавленное серебро и вместе с плотью плавится воля. Стойкость и мужество утекают, оставляя лишь панику при мысли о том, что боль не кончится никогда, и готовность сделать все что угодно, чтобы мучения прекратились. Выждав полторы минуты, принц воткнул в предплечье оборотня еще одну иглу и выдернул кляп. Судорожный всхлип просигнализировал: боль схлынула так же резко, как накатила. Герцог убедился в истинности своей догадки: Нрэн мастерски использовал акупунктурные точки жертвы, чтобы вызвать боль, не подвергая его физическим терзаниям, Элегор поразился тому, как ни секунды не примеряясь, небрежно вонзал иглы воитель, будто в манекен, где нужные места помечены крестиками.

Оборотень жадно и хрипло дышал, заглатывая воздух, и бешено вращал глазами. От самоуверенной попытки разыграть непреклонную твердость не осталось и следа. Пленник был сломлен. Почему так произошло, Элегор до конца не понимал, но принял, как данность. Наверное, Бог Войны обладал даром подавлять волю пленников, если уж он действовал угнетающе на психику родственников-богов, то у обычной жертвы не оставалось никаких шансов.

— Кто твой повелитель? — буднично поинтересовался Нрэн.

— Аргна-хаг, Темный Господин, неприобщенные именуют его Губителем, — просипел допрашиваемый, с ужасом следя за очередной тонкой иглой в пальцах бога. Оборотня не пытали огнем, не рвали тело, не мучили чистым серебром, не живописали красочно предстоящие страдания. Однако ж, такого всепоглощающего страха, парализующего волю, он не испытывал отродясь, и готов был говорить, говорить что угодно, только бы этот жуткий бог не смотрел на него так пристально и не вонзал более игл.

— Как давно ты служишь ему? — уточнил воитель.

— Я посвящен Темному Храму рождением, — признал пленник.

— Да у них там целый культ, Элия, — насторожился герцог, расширяя поток сознания так, чтобы богиня, врачующая солдат, через него могла следить за ходом допроса.

— Как мерзость ни закапывай, всегда отыщутся желающие ее выкопать. Да чем мерзость могущественнее и опаснее, тем больше будет жаждущих приобщиться, — философски констатировала принцесса, вполне адекватно оценивая тягу живых созданий разного роду-племени к разрушительным силам.

А оборотень уже захлебывался словами, торопясь поведать мучителю правду и только правду, потому что, глядя в эти жуткие янтарные глаза, солгать не было никакой возможности. Герцог не ошибся насчет акупунктурных талантов принца, только немного недооценил их, боль сама по себе не была целью Нрэна, она являлась лишь прикрытием и побочным эффектом. Пока две иглы причиняли жертве неизъяснимые мучения, третья атаковала узел нервной системы, ломая волю и вызывая неудержимый словесный поток. Непосредственное присутствие Бога Войны еще более усиливало действенность методы.

Из торопливого, не слишком образного — его учили сражаться, а не красиво говорить — рассказа пленника боги уяснили примерное следующее: родители (кто и откуда они были, то было неведомо и самому оборотню) передали ребенка в один из многих, сокрытых в темных мирах, храмов. Где его, как и сотни, возможно, тысячи других растили и муштровали ради единственной высшей цели — служения Губителю. Вся жизнь адептов была посвящена великому ожиданию «часа Х», когда Повелитель решит возвратиться.

По словам оборотня, в предвкушении этого славного мига текли века. Ритуальные жертвы — добровольные из фанатиков, или принудительные из захваченных пленников и рабов, — проливали свою кровь на алтарях под торжественные гимны, восхваляющие силу и мощь Губителя.

— Ох, — подосадовала богиня, прекрасно знавшая, какую силу дает поклонение и приношение жертв, тем более жертв кровавых, длящееся из века в век. Скалистый Источник Безумия думал, что спас Вселенную, хоть на несколько тысяч лет спас, избавив ее от Губителя, а на самом-то деле выходило, что Силы подложили под миры бомбу замедленного действия. Даже представить какую мощь за истекший период набрал враг, было сложно.

— Да уж, — согласился с настороженностью подруги герцог. — Похоже, грядет веселье.

Сила молитв фанатиков, силы смерти и крови наполняли чашу мощи Темного Искусителя, и теперь вопрос стоял только один: заполучил ли противник этот запас или он обретет его лишь после восстановления целостности плоти.

— У тебя своеобразное представление о забавах, мой друг, — констатировала Элия.

— Можно подумать, у тебя иное, — парировал мужчина. В глубине души принцесса ничем не отличалась от своих сумасшедших братьев. Чем опаснее складывалась ситуация, тем больше это развлекало богиню, пусть она и умела скрывать свой восторг от нависающей угрозы.

— Пожалуй, нет, — не стала отпираться принцесса, — однако, я предпочитаю веселиться, если уж не зная наверняка, так хотя бы предполагая, что сила на моей стороне.

— А ты не уверена? — на сей раз герцог удивился всерьез.

— Не уверена. Наш Губитель — что-то очень древнее и могущественное, — согласилась богиня.

— Могущественный, нет, какая разница, он мужчина, а ты — Богиня Любви, небось, мы даже поразвлечься хорошенько не успеем, если ты действительно сочтешь его реальной угрозой, — констатировал Элегор, не раз лицезревший и действие силы любви и ее чокнутые плоды. В применении к друзьям-приятелям это изрядно бесило герцога, но он не мог не признать эффективность использования сего абсолютного оружия на врагах.

— Возможно, — откликнулась принцесса, вроде бы соглашаясь, однако, Элегор чувствовал, леди Ведьма о чем-то напряженно размышляет и, нет, не боится, скорее встревожена и сознательно тщательно прикрывает от герцога тот уровень сознания, на котором идет анализ.

Насторожиться и впрямь следовало, слишком много опасных подробностей поведал пленник. По его словам выходило, что не так давно, буквально десяток лет назад, одному из высших гримаргов — жрецов Губителя, в ночь затмения трех лун было дано видение-указание: испить вина со священной кровью — реликвией Храма. Жрец исполнил повеление и умер в страшных муках, но пред тем на несколько мгновений он стал Устами Аргна-хага! В момент священной одержимости гримарг успел поведать, что период отдохновения Повелителя подходит к концу, он намерен вернуться к более деятельной жизни, нежели существование в расчлененном состоянии. Для обретения пути и в качестве увлекательного доказательства верности Губителю пастве надлежало учинить масштабную резню в нескольких мирах, в строгой последовательности.

По всей видимости, как решили Элегор и принцесса после короткого обмена мнениями, чужими руками Темный Искуситель провел ритуал указания пути. Он составил знак не мелом на доске, а бесчисленными жертвами, исказившими структуру Мироздания, столь искусным образом, что сложить смерти в разных уголках Уровня никому не пришло в голову даже теперь, когда миры начали смещаться, повинуясь силе кровавого приказа. Слишком по-разному умирали жертвы. Одних погубили вампиры, что списали на вспышку кровавого голода монстров при черном солнце, другие просто исчезли, утянутые в недра земли лавовиками, где и сгорели в огне вулкана, третьи пропали в лесах и так далее. Последователи Губителя получили информацию о местонахождении первой из частей плоти. Приверженцы Темного Искусителя действовали осторожно и добились цели, не насторожив Силы.

Нрэн деловито кивнул, найдя логичное объяснение многим известным из донесений разведчиков фактам и своим подозрениям. Как правило, рано или поздно все подозрения принца оправдывались.

Про Храм Забытых Хранителей пленник ничего не знал, зато участвовал в нападении на монастырь на Косе и удостоился великой чести лицезреть тело своего Повелителя. Оборотень поделился с «неверными» описанием сего восхитительного зрелища. Торс губителя, возлежащий в саркофаге, был частью совершенного прекрасного мужского тела, на него хотелось смотреть бесконечно, коснуться хоть кончиками пальцев, хотелось пасть ниц и рыдать от восторга, принадлежать Господину, отдать ему свою плоть и кровь без остатка. Даже сейчас, перед лицом неизбежной смерти пленник сызнова переживал религиозный экстаз, вспоминая чудесное видение.

И этот факт еще более насторожил богиню, следившую за ходом допроса через «выделенную линию» герцога. Элегор почувствовал ее мрачное сосредоточение. Подруга будто ждала чего-то подобного от оборотня и дождалась, подтвердив свои худшие опасения.

— Чего ты так напряглась? — озадачился герцог.

— Тебя ничего в реакции нашего приятеля не побеспокоило? — задала встречный вопрос богиня.

— Обычный бешеный восторг фанатика, — мысленно пожал плечами мужчина. Мало ли от каких глупостей готовы были визжать в упоении верующие? Вот, к примеру, вздумай Богиня Любви плюнуть на собственный алтарь или на макушку какого-нибудь молящегося, небось, ликованию паствы не было бы предела.

— Отнюдь, — серьезно возразила Элия. — При видении темного божества даже его адептам положено чувствовать не только бешеный восторг. Где ужас? Где великий страх пред гневом и силой Повелителя? Всепоглощающий экстаз говорит о многом, Гор.

— К примеру? — нахмурился герцог.

— О божественной или очень близкой к божественной силе, о способности подчинять чувства живых и подпитываться этой энергией верующих так же, как и кровью жертв, — пояснила принцесса.

— Ты хочешь сказать этот самый Губитель что-то типа божества из разряда высших вампиров? — уточнил Элегор.

— Почти наверняка. Именно поэтому с ним так сложно было сражаться и почти невозможно убить. Напоенное силой жертв и адептов подобное создание практически бессмертно, — согласилась богиня.

— А мы его прикончить сможем? — практично поинтересовался мнением подруги авантюрист. Он хоть и поубивал на своем веку немало вампиров всех мастей, однако ж, Элия, как находящаяся с этими тварями в кровном родстве, ориентировалась в обстановке лучше.

— Мы с тобой можем и не осилить, а вот на меч Нрэна, пожалуй, можно рассчитывать, — предположила принцесса. — Я еще не встречала такого, что кузен хотел бы убить, но не смог.

— В зеркало посмотри, — посоветовал с сухим смешком Элегор.

— Вношу уточнение, хотел бы только убить, — поправилась красавица, ничуть не смущаясь. Агрессивные замашки Нрэна ни капельки не беспокоили богиню, скорее интриговали и возбуждали. Связь с ним была равносильна игре с огнем на пороховом складе, ощущение постоянной опасности лишь сильнее раззадоривало женщину.

Обмен репликами лоулендцев не занял и десятка секунд, а оборотень все описывал дивные «прелести» Повелителя, смуглую гладкость его кожи, мускулы, расслабившиеся так, будто их обладатель не мертв, но спит, и ярость демонов, воспылавшую неистовым огнем при виде ран от усекновения конечностей и головы.

Жертвоприношением уцелевших в битве и плененных монахов руководил гримарг. Ликованием паствы было отмечено чудесное кровоистечение тела Темного Искусителя. Правда, самый нетерпеливый фанатик, один из демонов, осмелившийся прикоснуться к капле крови Губителя, издох в мучениях. Жрец объяснил ретивым верующим, алкающим причащения к плоти Господина, или попросту рвущихся нахлебаться крови из древнего корыта, что с влагою он исторгает светлую скверну, проникнувшую за века гнусного соседства с мощами какого-то мерзкого светлого бога, и пока священная жидкость не подвергнется очищению, касаться ее нельзя. Поэтому торс был аккуратно извлечен, помещен на носилки — их принесли с собой, значит, знали, что именно отыщут за стенами обители — и унесен из монастыря, а кровь в саркофаге оставлена. И пусть она не годилась для причащения, зато ее и личной темной сути хватило гримаргу для обряда Чаши, дарующего иное зрение и позволяющее общаться с коллегами по цеху на расстоянии. Именно после проведения обряда, демон-жрец сплел заклятье на крови своего Повелителя и устроил засаду, завязанную на уловлении перемещающихся меж мирами созданий в ловушку. Кстати, торс Губителя продолжал, пусть и не так интенсивно, выделять кровь, и кое-кому из засадного «батальона» позволили обмакнуть в священную влагу клинки. Задачу им поставили лишь одну: ждать и убить любого, кто появится.

— Если эта тварюга в прежнем темпе кровить будет, любой армии, против них выставленной, в ближнем бою кирдык придет. Даже у Нрэна мы столько кровищи не выцедим, — резюмировал Элегор, все более убеждаясь, что воевать с Губителем традиционными методами стенка на стенку, или, выражаясь языком идиотов-трубадуров, Армия Света против Армии Тьмы — дело заведомо гиблое.

— Значит, будем искать другие методы, — согласилась богиня, заканчивая обработку раненых и прогоняя в палатку тех, кто был ранен серьезнее других, на отдых. Впрочем, сей процесс ничуть не мешал Элии следить за ходом допроса и обсуждать новости с герцогом.

Оборотень понимал мало, еще меньше знал. Не мог, к примеру, сказать, какие части тела Темного Искусителя уже собраны адептами, какие стоят в плане и о местонахождении каких неизвестно ничего. Однако ж с неугасимым даже в преддверии неизбежной гибели энтузиазмом и злорадством пленник предрекал скорейшее воцарение Господина и мучительную кончину его противников. Знал он о нескольких из как минимум десятков, если не сотен миров, где собирались приверженцы Губителя. Но где и когда планировались удары, по каким фронтам будут сосредоточены основные силы сказать, разумеется, не мог.

Как бы то ни было, кое-что пленник видел. По его описаниям боги сделали однозначный вывод: затевалось нечто очень серьезное и все известное им прежде, лишь тоненькая пенка на здоровенном котле со смертоносным варевом. Это совсем не нравилось ни Элии, ни Элегору, ни даже Нрэну. Хоть он и был исключительно мирным богом, в том смысле, что Великому Воителю был нужен мир и желательно весь, врага, в буквальном смысле восстающего из праха и способного без малейших усилий подчинять себе любые создания и умерщвлять их не касаясь, Бог Войны считал угрозой безопасности Уровня. Развлечение такой ценой было ему не по душе.

С каждым словом пленника Элия все более огорчалась и под конец признала с тяжким мысленным вздохом:

— Драные демоны, вот только войдешь во вкус, и уже пора завязывать с забавой.

— Уже? — разочарованно протянул герцог.

— Еще пару дней максимум, и придется открывать карты. Я не смогу действовать в полную силу, изображая из себя девочку-лекарку, да и у Нрэна потребность в разведке и киалонцах, как ее прикрытии, отпадет, — подсчитала принцесса.

— Ну, пара деньков — и то монетка, — мгновенно взбодрился приятель, справедливо полагавший, что там, где находится он, Элия, да еще и Нрэн в придачу, за пару дней может случиться масса всякого интересного.

Спустя еще несколько вопросов Нрэн счел, что выжал из оборотня максимум возможной информации. Рука бога метнулась в неуловимом для взгляда смертного движении. Длинная игла вошла пленнику в точку усекновения жизни. Биение сердца остановилось, вдох прервался на середине, напряженные тугие мышцы обмякли бесформенной грудой. Бог Войны исполнил свое обещание: пленник ушел легко.

— Следующего, — отрывисто скомандовал принц, аккуратно извлекая иглы из тела и складывая их на столик отдельно от прочих, не использованных при допросе инструментов. Наверное, как с мимолетной усмешкой решил Элегор, для того чтобы позднее их протерли спиртом или прокалили на огне, устраняя заразу.

Первая пара солдат отцепила и уволокла мертвеца, в то время как другие двое притащили демона йо'фиаса и приковали его перед Нрэном. Демон, вонявший лишь чуть менее отвратительно, чем выглядел, поднял на Бога Войны глаза, лишенные век, и заговорил с каким-то влажным, будто в горле у него клокотала мокрота, не то стоном, не то смешком:

— Я скажу тебе все, что знаю, воин, если пообещаешь оставить меня в живых.

— Договорились, — спокойно кивнул Нрэн.

— Неужто этот демон настолько дурак? — удивился герцог тому, как по-глупому прозвучала просьба пленника. «Пообещать оставить в живых» и «на самом деле оставить в живых» были двумя очень большими разностями даже для такого принципиального и прямого типа, как Нрэн. Прямым-то он был лишь по лоулендским меркам.

— Возможно, но возможно и иное. Ему безразлично, будет он жить или нет, а вот сказать кое-что нашему воителю он желает и желает создать видимость торговли за свою шкуру, чтобы его слова были восприняты всерьез, — предположила принцесса.

— Так ведь и это очевидно, — удивился Элегор.

— Не для демона, — мягко поправила герцога Элия.

Объект обсуждения богов оказался столь же разговорчивым, как и оборотень. Увы, толку от его готовности сотрудничать было не много. Он знал примерно столько же, сколько его предшественник. Йо'фиас ничего не пытался утаить, и за этим стоял не страх перед смертью и муками, а абсолютная уверенность фанатика в том, что любые его слова ничем не навредят Повелителю. Он будто не отвечал на допросе, а стремился обратить людей в свою веру, внушить им мысль о могуществе Губителя и бесполезности сопротивления. В конце концов, он даже заговорил в открытую:

— Ты великолепный воин, один из лучших в мирах Уровня, — обратился демон к Нрэну, наивно думая, что льстит.

Бог Войны же, справедливо считавший себя не одним из, а ЛУЧШИМ в профессии, скептически выгнул бровь. Истолковав мимику мужчины неверным образом, йо'фиас торопливо продолжил:

— Это так, воитель, я видел многих и могу судить. Но ты можешь обрести еще большее величие и могущество! Склонись перед мощью Повелителя, он дарует тебе небывалую силу, ты сможешь уподобиться самому лоулендскому Богу Войны! Возможно, даже превзойдешь его!

— Это вряд ли, — хмыкнул бог, кривя губы в ироничной усмешке, Элегор же и вовсе кусал щеки, чтобы не заржать в голос и тем не испортить высокую патетику момента. Солдатам помогала крепиться привычка к дисциплине.

— Во загибает, — восхитился герцог, обращаясь к принцессе. — Ему осталось только тебя в жены в качестве приза предложить.

— Надеюсь, до этого не дойдет, а то ведь Нрэн может и согласиться, — пошутила богиня, имея в виду заветную и известную всему Лоуленду мечту Великого Воителя — жениться на кузине.

Отвернувшись от демона, Нрэн выбросил за спину руку, метнув тонкий кинжал. Оружие по рукоять вошло ровно в середину лба пленника. Именно там, в центре головы, находилось самое уязвимое место йо'фиасов, своего рода магическое сердце твари. Кинжал уничтожил его, оборвав ставшую бесполезной жизнь.

Пока солдаты избавлялись от трупа, Дин обратил внимание на то, что рана на боку Нрэна от меча, отравленного кровью Губителя, превратилась в розовый шрам, и непосредственно, как полагалось пылкому юноше, восхитился:

— Ого! А у вас, командир, рана закрылась, будто и не было!

В ответ глазастому вьюноше достался хорошо знакомый по пребыванию в шкуре герцога Лиенского недобрый взгляд. Впрочем, в отличие от прежнего откровенного и продолжительного, этот Нрэн постарался пригасить побыстрее, чтобы не выдавать причину своего негодования. Вряд ли наивный киалонец смог бы поверить, что великий принц Лоуленда бесится при мысли о том, что теперь не сможет украдкой разодрать шрам и подвергнуться процедуре штопки. Поджав губы, воин кивнул и вышел из палатки. У входа его уже ждала Лиесса с лекарским сундучком наперевес и решительной уверенностью в глазах.

— Командир, раны солдат заживают, но им нужно минимум полчаса покоя, — начала лордесса внезапно резко обернулась и гаркнула: — Веснушка, лапы прочь от лица, косым на всю жизнь остаться захотел?

Тянувшийся почесать зудящий шрам воин мгновенно, точно провинившийся школяр, встал по стойке смирно и спрятал предательницу-руку за спину. Лагерь рухнул от хохота, пережившие немалое беспокойство после происшествия с порталом-ловушкой, воины смеялись от души, избавляясь от напряжения.

— Пусть посмеются, это полезно, — украдкой улыбнулась киалонка и, поворачиваясь к Нрэну, серьезно спросила: — Как ваша рана?

— Зажила, — односложно ответил принц и велел сигнальщику: — Объяви, через час выступаем.

— Значит, я еще успею помыться и переодеться, кажется, у меня в волосах остались кусочки демонов, — снова чуть смущенно улыбнулась Лиесса, тронув забрызганную кровью шевелюру.

— И твоему брату не помешает, — проронил Нрэн, потом глянул на себя, покрытого кровью врагов с ног до головы, и буркнул, дивясь, как это нежная девушка способна общаться с ним так спокойно, невзирая на жуткий вид: — Мне тоже.

— Пошли на речку? Летняя вода не должна быть ледяной, а никаких тварей, кроме рыбы, солдаты из реки не выловили, да и их никто ловить не пытался, — весело предложил Дин, искупая в глазах воителя несвоевременную глазастость восхитительно рациональным предложением. Ведь долг воина, взявшего киалонцев под защиту, не позволял Нрэну возложить обязанности по обеспечению их безопасности на кого-то другого. Он должен был все проверить и нести дозор лично.

— Как славно! — обрадовалась Лиесса и тут же, спохватившись, виновато потупила глазки. — Ой, мы не знаем, командир, соответствует ли наше предложение этикетным нормам Лоуленда, простите если…

— Походным нормам соответствует, — усмехнулся бог наивности девушки.

Вероятно, до провинциального Киалона не успели докатиться слухи о вольных нравах Лоуленда, кои располагали к совместному омовению в обнаженном виде вне зависимости от пола купальщиков не только близких родственников, но и просто хороших знакомых или только желавших познакомиться поближе.

Окунуться после боя, а в качестве бонуса иметь возможность посмотреть на симпатичную девушку в купальном наряде (вода способна превратить даже самое скромное облачение в возбуждающую фантазию) — Нрэн не видел причины отказывать себе в невинном удовольствии.

Пока, захватив свертки со сменной одеждой и полотенца, киалонцы и Нрэн спускались к воде, Дин в нескольких словах, опуская всякие жуткие кровавые подробности, не предназначенные для нежных женских ушек, пересказал сестре содержание речей пленников.

Лиесса посерьезнела и промолвила, аккуратно спускаясь по довольно крутой и лишь слегка протоптанной грубыми солдатскими сапогами тропинке, ухватившись для страховки за протянутую руку брата:

— Если Губитель обретет ту силу, о которой рассказывал Источник, если мы ничего не сможем сделать, чтобы предотвратить это, мне страшно даже представить, каким кошмаром обернется возвращение монстра в миры. Странно, — лордесса прикусила губку и искоса взглянула на Бога Войны, — я сказала, что мне страшно, а на самом деле истинного ужаса, паники, какую должна бы, я не испытываю. Наверное, потому, что теперь знаю наверняка, какое бы чудовище из древней легенды не выползло на свет, есть тот, кто способен с ним сразиться. Вы не допустите, чтобы тьма воцарилась в мирах!

— Я отнюдь не светлый бог, девочка, — качнул головой Нрэн, почему-то необычно тронутый этим безыскусным признанием.

— Это неважно. Совсем неважно, какого цвета щит, если он способен заслонить и спасти. Никто не спросит из какого металла меч, если он неустанно разит врагов, — возразила Лиесса со спокойной и от того казавшейся еще более непоколебимой уверенностью.

Дин энергично кивнул, подтверждая свое согласие со словами сестры. Если даже она болтала только для того, чтобы суровое сердце принца растаяло от похвалы красавицы-девицы, все равно по сути Элия была абсолютно права. Лучшего защитника, чем Нрэн, было не сыскать. Элегор признавал силу Бога Войны как аксиому, не требующую доказательств. Пусть воитель своей твердолобостью частенько выводил герцога из себя, но с другой стороны, знать, что во Вселенной существует нечто столь незыблемое — это создавало ощущение надежного тыла, имея который можно творить любое безрассудство.

Да, на таких, как Нрэн, держались миры, однако, именно такие, как шальной герцог Лиенский их меняли. А любое творение, застывшее в неизменности, мертво.

— Вода! — радостно хекнул киалонец, просияв мальчишеской улыбкой, бросил на траву вещи и, скидывая на бегу грязную одежду, устремился к речке. В водицу, все еще полускрытую курящимся парком тумана, он нырнул точно в таком виде, в каковом некогда явился на свет из материнской утробы.

В Киалоне ведь, и вправду, относились к купанию в текущей воде как к очистительному ритуалу, при котором грешно прикрывать телеса. Потому при омовении, даже если оно совершалось исключительно для личного удовольствия, а не в религиозных целях, разглядывать других купающихся было не принято, скажем так же, как не принято лазить по фонарным столбам. Но сию маленькую подробность его высочеству, принцу Нрэну Лоулендскому, никто сообщать не собирался. Потому он просто встал столбом, когда вслед за братом, как ни в чем не бывало, принялась скидывать верхнюю одежду, а потом и исподнее лордесса Лиессоль. В воду красавица вошла укрытая лишь шалью черных, как ночь, волос.

Лишь после того, как девушка нырнула, скрывшись под водой, мужчина очнулся и сообразил, что ведет себя, как сопливый мальчишка. Отвернувшись от воды (к чему смотреть прямо, когда боковое зрения развито превосходно) бог тоже начал раздеваться, аккуратно складируя грязные, окровавленные одеяния. Может, после купания собирался их постирать?

Тонкие кисти с длинными пальцами лордессы зачерпнули горсть свежей влаги и шутливо плеснули в брата, звонкий смешок рассыпался яркими искорками. Надежно замаскированный текучей водой, скрывавшей внешние проявления мужской симпатии, Нрэн любовался стройным телом Лиессоль, его формами с приятными округлостями в положенных женщине местах. Темные вздернутые бутончики сосков на высоких грудях, проглядывали сквозь воду, и двигались в такт движению тела. Принцу захотелось нырнуть следом за лордессой, поймать мелькающий задорной рыбкой силуэт и сжать в объятиях киалонскую русалочку.

Неожиданно мужчина осознал удивительную, почти шокирующую вещь: вот уже несколько часов он совершенно не думал об Элии! Ни на одном из многочисленных пластов мышления он не вспоминал о богине, не прокручивал подробностей их последнего свидания, не изнывал от жгучей тоски, не мучился сомнениями и приступами ревности. Боль, ставшая такой привычной, ушла, а он настолько свыкся с ее существованием, что даже не заметил потери. Нет, он не перестал любить кузину, такое было просто невозможно, но улыбка киалонской лордессы, ее открытое восхищение его силой, не перерастающее в благоговейную до идиотизма оторопь и раздражающую собачью привязанность, забота, женский интерес к его мужской сути, ее лучистые синие глаза приглушили тоску и боль.

Нрэн понял, что нашел средство!!! Если эта девушка будет рядом, он избавлен от муки! Не богиня, но сильная колдунья, при должной заботе она способна прожить долгую жизнь, он непременно позаботится об этом. В девушке заключен его покой! В регионе становится слишком опасно, он не должен потерять шанс на спасение, очень скоро следует переправить Лиессоль в безопасное место. Наверное, лучше всего в одно из провинциальных поместий в тихих мирах, где в садах цветут вишни, ажурные беседки скрываются в прозрачной тени, мостики выгибают спинки над звонкими ручейками, а у озер на камнях так спокойно и легко размышлять о вечном. Черноволосая лордесса идеально подошла бы к такому умиротворяющему месту. Она та, что сможет утишить его страсти и даровать покой.

Пока принц не задумывался над тем, какие именно чувства испытывает к девушке, кроме обычного плотского влечения, вспыхнувшего практически сразу, когда Лиессоль лакомилась медом за завтраком. Нрэн и не собирался анализировать свои эмоции до тех пор, пока не обеспечит для сокровища все необходимые условия и не заполучит его в безраздельное пользование. Воитель совершенно точно знал только одно: ни с одним из своих многочисленных братьев, а тем паче с дядей, знакомить он киалонку не будет.

Приняв сие эпохальное решение и совершенно не озаботившись необходимостью поведать соображения самой лордессе, Нрэн поплыл, резкими широкими гребками раздвигая толщу воды. Речка, конечно, была тепловата на вкус закаленного бога, но вполне годилась, чтобы смыть кровь и грязь перед дорогой. Да и совместное купание с прелестной девушкой вполне искупало неправильную температуру воды. Дин и Лиесса ныряли и гонялись друг за дружкой с непосредственным весельем юности. Киалонцы даже не пытались вовлечь Бога Войны в свои игры, но мало-помалу их брызжущее через край жизнелюбие коснулось и осененного умиротворяющими мыслями принца.

— Эй, Элия, он улыбается! — поразился герцог, едва не нахлебавшись воды от изумления.

— Вот видишь, в старушке-Вселенной еще осталось место для чуда! — прокомментировала принцесса, сознающая очевидцами какого феномена они стали.

— Драные демоны, этак я и в летающие зубы поверю, — фыркнул Элегор, имея в виду одну из детских страшилок-смешинок.

— Летающие зубы — это все, что остается от вампиров долгожителей, — таким серьезно-нравоучительным тоном ответила богиня, что лишь через пару секунд мужчина понял: его разыгрывают и в отместку попытался запустить на макушку подруги пойманную в речке рыбку с голубоватой чешуей. Элия увернулась, рыбешка вернулась в родную стихию, и веселье продолжилось.

Освеженные, сияя алмазами капелек воды, выбрались киалонцы на берег, вперегонки пробежали босиком по росной траве к наспех брошенным поблизости полотенцам. Подхватили, торопясь утереться. Возмущенно квакнула толстая жаба, вывалившись из скатки Лиессы. Тяжело шмякнувшись малахитовым пузом на траву, красотка выдала еще один негодующий горловой квак, вращая выпуклыми глазами, и не спеша заковыляла прочь от суматошных людей. Дин захохотал, повалившись на траву, а ойкнувшая от неожиданности девушка выпустила из рук длинное полотенце и отскочила в сторону, врезавшись в Нрэна. Принц рефлекторно прижал ее к себе.

Продолжая посмеиваться, киалонец натянул штаны, подхватил в охапку остальную одежду и помчался вверх по склону, задорно крикнув сестре:

— Догоняй, копуша!

Лиесса осталась наедине с Нрэном. Руки принца не спешили выпустить обнаженную девушку из объятий. В глазах горело золотистое пламя, потемневшие от влаги волосы шлемом охватили голову, подчеркивая скульптурные черты лица бога. Элии мгновенно захотелось наплевать на конспирацию и утолить чувственный голод, вспыхнувший от одного вида мужчины.

— За нами снова следят? — одними губами шепнула лордесса, заворожено скользя взглядом по фигуре бога, чьи безупречные очертания прикрывало лишь полотенце на чреслах. Но и сквозь ткань явственно чувствовались сила и жар тела принца.

Нрэн соврал самым простым для себя способом — промолчал. Он наклонился и закрыл губы девушки поцелуем, стал жадно пить ее чистое дыхание. Сердце красавицы трепетной птичкой забилось у его груди. Очень нескоро выпустил бог Лиессу из кольца рук, выпустил только потому, что на долгое удовольствие времени не было, а торопиться принц не хотел. Затуманенный чувственным блаженством взгляд девушки едва не заставил его забыть о благих намерениях. Прижав тонкие пальчики к припухшим от жгучих поцелуев Нрэна губам, лордесса шепнула, блеснув лукавой улыбкой:

— Почаще бы они следили за нами… — одним гибким движением накинула через голову платье и унеслась по склону вверх, к лагерю.

Глава 22. Тайны Рощи Дриаданов

Чистые, веселые и настолько голодные, чтобы схарчить любую стряпню из солдатской полевой кухни, киалонцы вернулись в лагерь. Хорошо, что время подкрепиться перед дорогой еще оставалось, ибо «парочка шпионов под прикрытием» сильно сомневалась в готовности Нрэна отложить выступление отряда ради медлительных попутчиков. Конечно, он бы не оставил их без еды, зато вполне мог заставить лопать сухой паек прямо в седле, чтобы не выбиваться из графика движения, составленного где-то в тактически-стратегических глубинах гениального сознания. Рыбная похлебка, приправленная ароматными травками, и вчерашняя баранина в виде гуляша были уничтожены в мгновение ока.

Перестав испытывать невыносимую тягу к почесыванию заживающих ран, герои стычки с демонами вернулись в строй, являя своим бодрым видом живую рекламу целительскому искусству лордессы. После обеда лагерь свернули по-военному споро, и отряд выступил в назначенный командиром срок к следующей цели путешествия.

— Интересно, что это за Рощи Дриаданов Неусыпно Бдящих такие? — задумался Элегор.

— Мне и самой любопытно, — согласилась Элия, — Странно, здесь такой покой, как в сонной провинции тихого мира, никаких скрытых каналов силы, никакого напряжения…

— Может, поэтому здесь и решили схоронить кусочек Губителя? — предположил герцог.

— Может, но какой же силы должна быть роща, чтобы за века ни капли темноты не просочилось сквозь охранные щиты? А я не чую ничего: ни силы скверны, ни силы благой…. Лишь пустоту, — постаралась объяснить принцесса свои сомнения.

— А если сила Рощ и есть в создании иллюзии пустоты? — выдвинул интересную гипотезу собеседник.

— Тогда странно то, что мы до сих пор ничего об этом замечательном месте не слышали, не в Межуровнье у Злата, а тут надо было карты прятать! — рационально заметила богиня.

— Ну, это же так скучно, знать заранее обо всех замечательных уголках Вселенной! — возразил Элегор, обожавший первооткрывательство, как стиль жизни.

— И то верно, — согласилась Элия, вовсе не претендовавшая, вопреки широко распространенному среди родственников мнению, на титул всезнайки. — Ладно, что гадать попусту, доберемся — увидим и оценим.

— А если Рощи действительно охраняют свои секреты магией пустоты, ты и впрямь туда карты захочешь перепрятать? — подкинул вопрос герцог, развлекаясь болтовней с Элией, поскольку однообразный пейзаж: равнины с чередованием небольших рощиц никак не мог претендовать на звание самого увлекательного зрелища Уровня, тем паче для типа предпочитавшего более бурное времяпрепровождение.

— Нет, конечно, где ж мы такого надежного хранителя, как Злат, отыщем? — усмехнулась принцесса. — Вряд ли он согласится покинуть пределы Межуровнья только потому, что нам вздумалось переместить колоду Либастьяна. Повелитель все-таки Ферзь Колоды, а не цепной пес, чтоб по нашему свистку по Уровню носиться.

— Да-а-а, если б Злат был собачкой, гончие Энтиора и Дельена сошли бы за комнатных мосек. Ага, кажется, что-то затевается, — оживился герцог, мотнув головой в сторону Нрэна.

Воитель слушал отчет разведчика и одновременно выдавал сигналы отряду короткими взмахами руки. Хороши или плохи новости, сказать по непроницаемой физиономии бога было невозможно, оставалось лишь делать выводы по косвенным признакам. Покуда грозный меч принца находился в ножнах, ничего экстренно-катастрофического не намечалось.

— Поехали поближе? — предложила женщина, не менее любопытная, чем приятель, только куда лучше это скрывающая, ибо уже успела уяснить одно из общих правил бытия, гласящих: «чем лучше удается таить любопытство, тем быстрее оно бывает утолено».

Дальнейших уговоров не потребовалось, Иней и Сажа, понукаемые наездниками, в два счета добрались до авангарда, возглавляемого принцем. Сажа был не прочь пробежаться, а кобылка Лиессы оказаться рядом с таким симпатичным жеребцом, как Грем.

— Какие новости, командир? — весело спросил Дин, не слишком рассчитывавший на то, что скупой на слова Нрэн поделится с ними информацией без предварительной просьбы.

— Неподалеку отряд людей, около полусотни, — обронил принц, сочтя необходимым просветить киалонцев.

— Кто-то из сторонников Губителя или местные? — чуть-чуть встревожилась Ли.

— Вероятно, часть гарнизона здешнего властителя, — предположил бог, основываясь на данных доклада разведчиков. — Скоро узнаем наверняка, пятеро едут в нашу сторону.

— Я могу поставить Купол Защиты, а Дин — Колючий Барьер, — предложила принцесса, демонстрируя рвение лордессы Киалона угодить командиру. Сам герцог после фиаско с огненными шарами не решался пускать в ход боевую магию рядом с Богом Войны, убивающим не только живые создания, но и волшебство.

— Пока нет нужды, — слегка качнул головой Нрэн. — У них оружие в ножнах с голубым шнуром и небесный флаг.

Полотнище голубого цвета означало мирные намерения и готовность к переговорам, во всяком случае, готовность обменяться хотя бы парой слов прежде, чем раздастся бескомпромиссный голос стали. Геральдика высокопарно трактовала голубой цвет флага, как цвет чистоты намерения и мирного, характерного для очень многих миров, неба. В двух словах смысл был таков: «Небо на всех одно, под ним хватит места каждому, мои намерения чисты, я готов к диалогу». Шнурки на ножнах лишь дублировали значение флага, являясь символическим препятствием для извлечения клинков.

— О, а у нас тоже стяг переговоров имеется! — бойко заметил Дин, когда по приказу воителя знаменосец принялся разворачивать голубое полотнище, живописно заплескавшееся на легком ветерке, и попутно задался почти риторическим вопросом: «Сколько еще флагов и каких разновидностей хранится в пухлой скатке у седла солдата?». Риторическим не потому, что не хотелось знать ответ, а потому что задавать такие вопросы Нрэну было довольно опасно, наверное, даже более опасно, чем попробовать втихомолку добраться до сумки знаменосца и проверить все самому.

Нрэн и киалонцы спешились, поводья Иней и Сажи передали ближайшим солдатам, Грем остался стоять сам по себе. Отряд спокойно дожидался пока пятерка переговорщиков подъедет поближе. Четверо из них были в одинаковых темно-зеленых мундирах с серым кантом, скорее форменной одежде гарнизона, нежели наемников удачи, а пятый имел черно-зеленую форму и шикарный плащ весьма насыщенного зеленого цвета. Значит, являлся начальником по крайней мере над этими четверыми, а если судить по качеству плаща, то и над гораздо большим количеством народа.

«Черно-зеленый» мужчина плотного телосложения, с обветренным лицом, словно вырубленным из скальной породы, окинул чужаков цепким взглядом и в свою очередь спешился удивительно легко для грузной комплекции. Морщинки в уголках глаз — верный признак любителя посмеяться — сейчас, когда человек был настроен подозрительно и серьезно, казались едва заметными.

— Что привело вас на земли барона Ридвейла? — без всяких евйзйе политесов бухнул вопросом мужчина.

— Светлого вам дня, добрый лорд. Мы находимся в паломничестве, следуя воле Скалистого Источника Безумия, — ответил Дин и слегка поклонился в знак приветствия.

— Все? — недоверчиво хмыкнул вопрошавший, нарочито неторопливо оглядывая компанию из полусотни человек, вовсе не напоминающих гурт безобидных странников-паломников к чьим-нибудь священным тапкам, фаланге пальца или кусочку ночной рубашки.

— Нет, только я, лорд Дингорт, и моя сестра, лордесса Лиессоль, отряд же обеспечивает нашу безопасность, — вежливо, как подобает хорошо воспитанному юному лорду, объяснил киалонец. — Понимаем вашу недоверчивость, но слишком неспокойно сейчас в мирах, чтобы путешествовать вдвоем. Я мог бы рисковать своей жизнью, но не драгоценной жизнью сестры.

— Это наше испытание после окончания Умбарийской Академии, лорд, — присовокупила Лиесса, используя стрельбу глазами и кокетливые взмахи ресниц. Касательно применения этого оружия под голубым флагом никаких ограничений не оговаривалось даже в самых заумных трактатах. А зря…. Подчас это оружие оказывалось самым могущественным!

— Умбрия?! — оживился мужчина, хлопнув ладонью по ляжке так, что звук эхом загулял по лугу, заставив заткнуться десяток лягушек, и прошелся короткими пальцами по ежику начинающих седеть волос. — И как там старушка Мальтидон? Все еще терзает студиозов своими лекциями по философии?

— Мистресс Мальтидон преподает этикет, — недоуменно нахмурившись, поправил собеседника Дин.

— А философия — вотчина лордессы Шальмэ вот уже более полувека, — закончила девушка и невинно полюбопытствовала: — Неужели Мати когда-то вела еще и этот предмет? Или вы нас проверяете? Если желаете, лорд, мы можем показать именные дипломы и спеть гимн Академии!

— Какая ты жестокая! — метнул «сестричке» восхищенную мысль Элегор, предвкушая развлечение.

— Нет нужды, — отмахнулся мужчина, на свое счастье удовольствовавшись примитивной проверкой, не включающей инспекцию вокальных данных лордессы. — Поведайте лучше, какого дем… гм… — собеседник проглотил ругательство, переведя вопрос на более изысканный язык: — Куда вы в моих краях паломничать собрались?

— Скалистый Источник Безумия повелел нам посетить Рощи Дриаданов Неусыпно Бдящих, барон, — объяснил Дин, уяснив, с кем имеет честь вести беседу.

Похоже, простой, как увесистый тесак у него на перевязи, провинциальный барон некогда учился в Академии, весьма престижном учебном заведении здешнего региона миров, и сохранил о тех денечках славные воспоминания. Посему и воспринял парочку киалонцев, как достойных доверия людей. Кроме всего прочего, поведение человека говорило не только о его суровом добродушии, но и спокойной, благополучной жизни в здешних краях, не требующей в качестве основного условия для выживания воспитания маниакальной недоверчивости.

— Лимберовы яй…., йэе-эй, — проглотил присказку удивленный барон, виновато зыркнул в сторону девицы, слышала ли, и облегченно перевел дух. Элия делала вид, будто как раз в этот момент сосредоточенно поправляла складочки на поясе и изо всех сил старалась не захохотать, потому как герцог изгалялся, мысленно комментируя: «Это ты, барон, абсолютно прав, Лимберовы «яй» действительно «йэе-эй!», я бы даже сказал «Ого-го!», не говоря уж о прочей оснастке. Столько детей, чем попало, не настругать, инструмент нужен особого качества!».

Элия испытала невольную гордость при мысли о славе своих родственников. Почти в каждом мире бытовали устойчивые выражения, основанные на отличительных характеристиках сути лоулендских богов. Пусть не всегда пристойные, вроде упоминания выдающихся частей анатомии короля Лимбера, они свидетельствовали о популярности королевской семьи мира Узла. Где-то клялись пальчиками Джея, где-то клыками Энтиора, кулаками Кэлера, мечом Нрэна или губками Элии.

Не подозревая о шуточках Лиенского, успокоенный мужчина почесал в затылке и сказал серьезно:

— Дорожки у Сил свои, нам их поступков ни в жизни не уразуметь, а только зачем же он Вас, ребятки, на горелые пеньки послал любоваться?

— Горелые пеньки? — почти не удивившись, она уже начала привыкать к путешествию от развалин к развалинам, переспросила богиня. Разумеется, внешне лордесса реагировала, как положено неопытной девушке. Она изумленно затрепетала ресницами и приоткрыла миленький ротик.

— Они самые, лордесса, — подтвердил барон, заправив большой палец за пояс и перекатываясь с носка на пятку. — Еще при прапрадеде моем, когда Силур-мясник с бандой своей в Ридвелдоле похозяйничал, Рощи сгорели вместе с дриаданами. Такой стон стоял, когда дубовики с деревьями своими в пламене гибли… А Силур, говорят, хохотал в голос. Тогда не только Роще досталось, он всюду палил, резал, насильничал, грабил… Тяжкие времена были, да минули. Вот с той поры и не ходят в Рощи, пусто там, ничего не растет, захлебнулась в крови землица, до сих пор вздохнуть не способна! Так-то! Вы Источник верно ль поняли? Может, он вас в какую другую рощу навострил, а вы с пути сбились?… Силы даже великоученому смертному понять нелегко, все загадками пополам с недомолвками изъясняются, туману напускают. Сразу и не разберешь, что они имели в виду!

Нрэн мрачно слушал откровения барона, не вмешиваясь в разговор. Хорошо знавшим Бога Войны киалонцам сразу становилось ясно, если Источник лажанулся с задачей, его ждет несколько мало приятных моментов, ибо воитель наглядно объяснит ему, что, как и сколько раз нужно иметь в виду, когда даешь поручения Нрэну Лоулендскому. У герцога в голове так и вовсе крутилась фраза из пошлого анекдота насчет «насильственного введения того, что имеется».

— Может, и правда, Силы ошиблись? — предположил Элегор. — Или руки Губителя где-нибудь под пеньками до сих пор валяются?

— Боюсь, они уже не валяются, — серьезно признала принцесса.

— Я что-то упустил? — озадачился бог, испытывая легкий приступ сознания умственной неполноценности.

— Нет, Дин в отличие от Лиессы страшными историями, из тех, которые ночью под одеялом вполголоса рассказывают, не заслушивался, — объяснила богиня. — Есть несколько страшилок про Силурда-четырехрукого, которые девочки в Академии нашептывали.

— О чем эти истории? — подозрительно спросил Элегор, и впрямь чувствуя себя немного ребенком, которому рассказывают старую ужасную сказку, от которой мурашки бегут по спине.

— О том, как Силурд продал свою душу демону, желая стать непобедимым, и получил две черные руки, которые вместо того, чтобы служить хозяину, превратили его в раба. Они творили куда более жуткие дела, чем те, на какие был способен сам Силурд, извращали его, вытаскивая на свет самые мрачные стороны его «Я».

— И чем заканчивалась эта добрая детская сказочка? — уточнил герцог.

— Чтобы спасти свою душу, разбойник, совершивший массу впечатляющих злодеяний, самолично отрубил страшные черные руки той парой, что принадлежали ему от рождения. В том, куда лишняя пара конечностей девалась дальше — была утоплена, закопана, сожжена, похищена демонопоклонниками, — истории сильно разнятся, — провела краткий экскурс в финал мистического триллера принцесса.

— Блин, ты хочешь сказать, этот запасливый душка-парень Силур-Силурд раскопал «клад» в Роще и вместо того, чтобы бежать со всех ног от милых лапок, присобачил их себе на тело? — удивился мужчина.

— В общих чертах, если сопоставить реальность и легенды, — да, — подтвердила Элия. — Иных доказательств нет, если не принимать за таковое чувство истинности истории.

— Твое можно принимать, — признал Элегор и спросил: — Так мы идем в Рощу для проверки или сразу Источник вызовем и сказку расскажем?

— Идем, проверить не помешает, — решила Элия и вернулась к разговору с бароном.

Мило раскрасневшись от смущения, Лиесса заявила господину Ридвейлдола:

— Слова и намерения Сил трактовать воистину сложно, но если иных Рощ, именуемых так же, в ваших краях нет, значит, назначено нам явиться на пепелище. В чем суть сего испытания, о том не нам судить…

— Да, наша миссия — исполнить поручение Источника! — с самоуверенным упрямством пылкого юного фанатика подтвердил Дин.

— А может, вы правы, вдруг ваш Источник вздумал возродить Рощи? Говорят, красивей ее дубов и дриаданов-хранителей во всем мире не сыскать было! — неожиданно догадался барон, темные глаза влажно заблестели то ли от священного умиления, то ли от подсчета предполагаемых барышей от настоящих паломников, что двинутся через его владения к достопримечательности.

— Не укажете ли Вы, лорд, кратчайший путь к Рощам? — попросил киалонец, воспользовавшись осведомленностью собеседника и его благорасположением.

— Вам надо двигаться на юго-запад по окраине Тольского леса, примерно к полудню у Рощи окажетесь, а лучше я с вами Макуда пошлю. Он охотой балуется, все местные стежки-дорожки как свои гм…, - мужчина снова прикусил язык, снова вспомнив, что в беседе участвует невинная девушка, и закончил цивилизованно, — свою руку знает. Макуд расплылся в гордой улыбке, принимая комплимент хозяина, и выпятил грудь. Барон пальцем указал направление, и предложил, осененный блестящей идеей: — А-то поехали со мной, в замке отдохнете с дороги, погостите пару деньков, расскажете старику, что в мире деется, а завтра по утреннему холодку за пару часов я вас сам провожу до пепелища.

— Вы очень великодушны, барон, — умилилась щедрости провинциала богиня. — Увы, мы не смеем сворачивать с дороги, назначенной Силами, прежде, чем исполним их повеление.

— Жаль! — искренне расстроился Ридвейл. — Значит, на обратном пути завернете? Я из погребка бочонок земляничного ледяного винца достану!

— Как получится, — пожал плечами Дин. Соврать не соврал, да ничего не пообещал, ведь и впрямь выйти чего угодно может. Собственные намерения герцога Лиенского, к примеру, совпадали с итогом хорошо если в половине случаев, а уж если считать с педантичностью Лейма, так и вовсе лишь процентов двадцать пять набегало.

— Насколько опасна дорога? — впервые разомкнул уста Нрэн, поскольку никто другой выяснить самое важное не удосужился.

— В здешних лесах волки иной раз пошаливают, ну да они звери опасливые, к такой толпе выйти поостерегутся. А банду Грика Косого я еще позапрошлым летом под корень извел, — в голосе барона послышалось явное сожаление о быстро закончившемся развлечении. — Спокойно в наших краях. Я ж, когда старый Видор-рыбарь о людях при оружье, что у Туманной встали, вести принес, подумал, снова разбойнички объявились, вот и собрал людей, чтоб одним махом с гостями незваными разобраться.

— А это всего лишь мы, — ухмыльнулся герцог.

— Почему всего лишь? — шутливо возмутились Элия. — Мы куда хуже разбойников!

— Но барон-то не знает, — логично напомнил бог, совершенно согласный с принцессой насчет того, что он сам и Нрэн в придачу хуже любого ночного кошмара не только вместе, но и по отдельности.

— Ну, а как ребята мои про отряд доложили, я уж и не знал, чего думать, — заключил мужчина.

— И уж точно не думали о паломниках, — поддакнул Дин.

— Да, такого даже после бочонка крепленой зеленицы не выдумаешь, — хмыкнул борон.

Он проводил паломников и их «скромную» охрану до окраины ближайшего леса. Там киалонцы и распрощались самым сердечным образом с хозяином Ривендола, отправившись с проводником Макудом к пепелищу Рощ.

Барон не обманул. Путь к назначенной Источником цели и впрямь больше походил на прогулку по свежему воздуху. Ничего крупнее пары тетеревов, лениво вспорхнувших прямо из-под копыт лошадей, не «напало» на отряд Великого Воителя и не покусилось на жизнь и здоровье его подопечных. Если здесь и орудовали некогда злые силы, то ныне все скрылось под слоем лет.

Пользуясь затишьем, лоулендцы в «киалонской шкуре» насели с расспросами на проводника — довольно молодого, крепкого мужчину с выгоревшими светлыми волосами и облупившимся на солнце носом. Гордость от поручения барона мешалась в нем с явной неохотой следовать в нехорошее место.

— Тебе доводилось бывать в Рощах? — поинтересовался Дин.

— Однажды, — легкая улыбка, не сходившая с лица молодца, пропала, изгнанная тенью неприятных воспоминаний.

— И как оно? — не отставал киалонец.

— Странно, пусто, — попытался подобрать слова Макуд и поежился. Он предпочел бы не говорить о таком, однако ж, красотка — сестрица лорда — смотрела так выжидательно, ловя каждое его слово. Мужчина попробовал объяснить подробнее: — Я люблю по лесам бродить и за дичью, да и так, просто. На вырубки и на выжиги, что в сухие годы иль от молнии встречаются, не раз выходил. Вроде бы и гарью еще несет, а из пепла уж ростки зеленые прут, меньше чем за год все ковром зеленым укрывается. Птицы, звери шныряют, ну и мухота завсегда носится. Жизнь она и из смерти возвращается… А в Рощах… Там все иначе… только гарь и…

— Зло? — вскинулся Дин.

— Не знаю. Нет, ни добро, ни зло, будто и жизнь и смерть оттуда вырвали, выжгли, вытянули… одна пустота. По-глупому я объясняю? — проводник беспомощно пожал плечами.

— Нет, совсем нет, — возразила лордесса и задумчиво улыбнулась. — Описать словами простыми столь сложные впечатления очень трудно, но мне кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Спасибо!

— А что именно понимает Лиесса? — осведомился Элегор.

— Смерть — это не отсутствие жизни, а ее оборотная сторона, закономерность, не слишком приятная большинству смертных, но принимаемая как данность. Если обыкновенный человек ощущает пустоту, вместо силы жизни и могущества смерти, значит, в Роще случилось нечто несусветное и, более чем вероятно, виной тому нечто, сотворенное кусочком нашего приятеля Губителя, — ответила принцесса.

Когда то, что прежде было Рощами Дриаданов Неусыпно Бдящих, предстало перед отрядом, не только лордесса Лиессоль, каждый воин понял, что имел в виду проводник. Вместо державных дубов, возносившихся ввысь живыми колоннами, чьи исполинские ветви поддерживали небосвод, в чьей густой лиственной тени жили дриаданы дубовики, храня великие тайные силы, вместо всего этого расстилалось черно-серое пепелище. Гигантскими головешками торчали на пустоши огарки деревьев, пеньки, как сказал барон. И еще там царила тишина, казалось, сам воздух застыл стеной на границе между зеленым лугом и останками прежде священного места.

— Никаких следов. Неужто сюда и впрямь не ходят даже из любопытства? — пробормотал себе под нос «Дин».

— Раньше хаживали, да и сейчас, хоть разок, многие по окоему прошлись, дальше-то боязно соваться. Тишь эта неживая, да не мертвая и пустота до костей дрожью пробирает, — возразил Макуд по праву старожила. — Только следы на пепле долго не держатся, чуток под ногой просядет и снова разгладится. А ветра-то и нет…

— Узнать бы, что и как здесь творилось. Как разбойник ухитрился сжечь священную рощу? — озадаченно почесал лоб Дин, прибавив в качестве Элегора персонально для собеседницы: «Неужто, их кто напалмом снабдил?»

Нрэн сумрачно оглядывал пепелище, иного запаха, кроме застарелой горечи гари бог не чуял. Он был почти уверен, что ни куска Губителя здесь нет, но узнать наверняка можно было лишь двумя способами: перекопать весь немалый участок вдоль и поперек, выкорчевывая гигантские головешки-пеньки силами сотни солдат, или вызвать для аналогичной цели Источник. Но слышать истерические вопли Сил богу уже осточертело. А посему принц, сам не ведая об этом, склонялся к излюбленному приему начальников военного ведомства урбо-миров, превративших сельхоз работы в привычный солдату труд.

— Есть один способ, если это место до сих пор помнит, — медленно промолвила Лиесса, — помнит так, что никакой другой памяти не впускает.

— Воспользоваться мечом с Его кровью для вызова? — предположил со смесью ужаса и восхищения Дин, предвкушая эффектное заклинание.

— Нет, — с откровенной опаской замотала головой Лиесса. — Слишком мрачные, древние очень опасные чары, я не смогу закрыться, если такая магия призовет его. Кровавая магия не для меня, да и не для тебя, мой храбрый брат!

— Тогда что ты предлагаешь? Здесь же нет ничего живого, чтобы считать память, — удивился Дин.

— Это все, — лордесса, указала на головешки, слой гари, пепла и сажи — сухой остаток воспоминаний. Без живого разума, способного принять его в себя и оживить — они ничто. Я знаю, как попробовать сделать эту память своей на несколько мгновений. Ты бы тоже знал, если б вместо тренировок по метанию фаерболов ходил на факультативные занятия по истории магии у мэтра Гордона.

— В бою его лекции малопригодны, — без тени стыда пожал плечами Дин.

— Заклятье опасно? — уточнил бог, не позволяя пикировке продолжиться.

— Я буду лишь отстраненным зрителем, командир, — улыбнулась девушка, и лорд поверил, не проанализировав того, как ловко киалонка воспользовалась одним из излюбленных приемов лоулендцев. Лордесса не ответила на поставленный вопрос, однако, слова ее были сочтены ответом именно потому, что таковой ответ принцу был бы выгоден.

— Действуй, — разрешил Нрэн, свято уверенный в том, что без его дозволения ничего не стали бы предпринимать.

Лиесса серьезно кивнула и направилась прямиком к границе между цветущей зеленью и серой пустыней пепла. Сапожки лордессы мягко ступили на территорию памяти. Макуд не обманул, все произошло в точности, как рассказывал проводник. Пусть в этом месте не было прежней магии, однако, на ее месте образовалось нечто иное, сотворившее из пепелища Рощи мемориал, не подвластный времени. Едва заметные вмятины — следы девушки — исчезали спустя несколько секунд, оставляя совершенно ровную поверхность. Казалось, лордесса не пришла сюда из живого мира, где бушевала жизнь, а возникла прямо здесь и сейчас. Черные волосы струились на ветру, глаза смотрели прямо и сосредоточенно, походный костюм обрисовывал изящные формы киалонки. Темный контур на серо-черном фоне: она казалась такой хрупкой и уязвимой. Солдаты и Макуд, затаив дыхание, следили за ней, а Элегор испытал почти непреодолимый зуд в пальцах, рвущихся к резцу и камню с неоднородной черно-серо-белой структурой.

На расстоянии нескольких метров от кромки опустошенной земли лордесса опустилась на корточки, зачерпнула в горсть серого пепла и слизнула щепоть с ладони и прикусила до крови губу. Тут же глаза девушки закатились, и она начала оседать назад. Нрэн первым метнулся молнией, подхватил ее и вынес со старинного пепелища. Лиесса почти сразу же пришла в себя.

— Ли, что случилось? — тревога в голосе Дина была неподдельной.

— Я видела… — закашлявшись и совсем неромантично сплюнув в траву черный с примесью крови сгусток, шепнула девушка, массируя рукой горло.

— Ты впустила память в свою кровь, — догадался Элегор, какой именно разновидностью эмпатической магии воспользовалась принцесса. — Разве Лиесса смогла бы так?

— Нет, разумеется, но кузен-то этого не знает, эмпатика — есть сфера абсолютно чуждая нашему грозному воителю, — самодовольно ответила принцесса.

— А я-то уж боялся, что он вообще все знает, — хмыкнул герцог и потребовал: — Ну, рассказывай, давай, мы тебе активно сочувствуем.

Нрэн по-прежнему держал ее на руках, сомневаясь в способности лордессы удержаться на ногах. А она и не делала попытки высвободиться, вполне уютно чувствуя себя в его объятиях.

— Я видела пожар. Страшный, неистовый, с огромными, в человеческий рост языками пламени он метался монстром от дерева к дереву, жадно в считанные мгновения слизывал траву, листья, превращал ветки, толстенные стволы дубов, в пепел и уголья. Воздух плавился от жара, а он стоял посреди всего этого ада и хохотал. Дриаданы пытались остановить его и становились пеплом, не успев приблизиться… — вполголоса поведала Лиесса.

— Он? Кто? — педантично уточнил Нрэн.

— Четырехрукий мужчина, как в страшной сказке про Силурда, — чуть смущенно, как будто ей было неловко от своих детских ассоциаций, ответила девушка.

— Про того, который продал душу за могущество демонам, и ему даровали всемогущие руки? — уточнил Дин, пользуясь народными сказками, рассказанными лордессой.

— Да… Мне почему-то казалось, что, вторые руки — это они, которые жгли Рощи и убивали дриаданов, — Лиесса содрогнулась и спрятала лицо на груди Нрэна.

— А у вашего разбойника сколько рук было? — по ходу дела поинтересовался Дин у Макуда.

— Вроде две… Или… Нет, не знаю… А в летописях его везде в плаще рисуют… — честно ответил проводник, явно запутавшись в страшных историях прошлого.

— Четырехрукий, — констатировал Нрэн и мрачно заявил: — Мы узнали, что хотели.

— Надо вызвать Источник? — храбрым и слабым после перенесенного магического потрясения голоском отважно спросила Лиесса.

— Утром. Тебе следует отдохнуть, — почти нежно приказал принц, изучив слишком бледное лицо лордессы.

— Если и после этого ты не поверила, что он твой, я уж не знаю, какие еще доказательства нужны, — выпалил герцог, до глубины души пораженный проявлением столь трепетной заботы со стороны непробиваемого воителя. Мысленным ответом ему было раскатистое мурлыканье очень большой и довольной кошки.

— Коль я вам больше без надобности, мне, пожалуй, вернуться к барону пора, — как-то слишком торопливо, настолько, что Нрэн моментально преисполнился подозрительности, заявил Макуд.

— А чего торопиться-то? Или ты у Рощи ночевать боишься? — удивился Дин, отчетливо ощущая суеверную опаску, излучаемую парнем. Не рассчитывал ли тот на полуночный визит привидений невинно убиенных дриаданов, от скуки и тоски навещающих живых, чтобы пожаловаться на горькую участь?

— Нет, не Рощи, — ответил проводник и честно признался: — Сил страх как боюсь, да и богов тоже, кто мы пред ними — букашки, раздавят — не заметят.

— Это точно, бывает и так, — поддакнул киалонец, невольно покосившись на Нрэна, как представителя касты давителей. Впрочем, и сам герцог никогда не задумывался над тем, сколько смертных и каким образом погибает от его шальных выходок, а если случайно и узнавал, совестью никогда не мучился, списывая людей, как расходный материал. — Тогда счастливо, передавай барону нашу благодарность за хорошего проводника.

— Обязательно! — просиял облегченной улыбкой Макуд, поняв, что никто настаивать на его присутствии не собирается.

Глава 23. Маски сброшены

Новый лагерь разбили рядом с пустошью, за ближайшей рощей, полумесяцем огибавшей злополучное пепелище. Прекрасно чувствуя течение времени, ускоренное по сравнению с остальными измерениями региона, Нрэн мог позволить себе роскошь спланировать дальнейшие действия без спешки. Чем серьезнее, по оценке воителя, была ситуация, тем более убеждался он в намерении поскорее переместить Лиессу подальше от очага грядущей битвы с Губителем. Осуществить эту часть своих планов Нрэн намеревался нынче же вечером, для чего предпринял несложный маневр.

Лордесса Лиессоль была приглашена на ужин. Впрочем, после бесславной кончины палатки киалонцев от огненных шаров демона лавовика, юный Дин и его сестра все равно проживали в свободных помещениях шатра воителя.

Зеркала в комнате, оставленной за девушкой, не нашлось. Но и без придирчивого изучения отражения Элия знала, что ее маска выглядит весьма эффектно. Стройность и изящество юного существа сочеталось со вполне оформившимися приятными округлостями. Платье простого кроя искусно подчеркивало достоинства фигуры. Винно-красный цвет его с яркими серыми искорками словно отражался в полуночно-синих с белыми звездами глазах лордессы. Скрадываемая походными одеяниями женственность и уязвимая прелесть Лиессоль сейчас казались еще более удивительными.

О чем бы Нрэн, а логика мыслей Бога Войны временами оставалась загадкой и для проницательной богини, ни собирался побеседовать с лордессой Киалона за трапезой, не обратить внимания на ее внешность он не сможет. Вырез платья открывал лишь плечи и ключицы, не более. Длинный рукав, перехваченный тонкими цепочками чуть ниже локтя, спускался до костяшек пальцев. Все то, на что так жадно смотрел бог во время совместного купания, сейчас драпировалось, превращаясь из откровенного пиршества для взора в дразнящий намек. Черная грива волос скреплялась лишь одной тонкой цепочкой со звездчатым сапфиром в оправе из серебра, возлежащим на гладком лбу красавицы.

Дин же, счастливо избегнувший высокой чести разделить вечерний кусок хлеба с воителем, намеревался без помех полазить по пепелищу Рощи. Бог считал, что им движет чистое любопытство, Элия благосклонно отнеслась к задумке приятеля и даже попросила на всякий случай прихватить с собой мешочек пепла и золы. Заглянув напоследок к «сестре» Элегор обменялся с ней парочкой острот.

— Хочешь досыпать пепла в шкатулку к картам или приправить супчик Мелиору? — выдвинул бог два равно гениальных предположения.

— Фи, герцог, как негигиенично, — пожурила бога принцесса, нанизывая на мизинец колечко с сапфиром, — но в целом ход мыслей правильный.

— А куда ты хочешь его подсунуть любезному кузену? Неужто в шампунь? — каверзно уточнил мужчина, крутясь юлой по комнате, поскольку усидеть на месте сверх необходимого минимума было выше сил непоседливого бога. Он с наслаждением представил, какой неповторимый колер могла бы обрести безупречная шевелюра смазливого принца, потом представил истерику красавчика по сему трагическому поводу и задорно ухмыльнулся.

— Дались тебе волосы Мелиора, вандал! Шкатулку можно хранить в золе, если означенная субстанция не утратит своих свойств при удалении от пепелища, тогда мы получим двойную гарантию сохранности тайны, — ответствовала принцесса нарочито нравоучительно, забавляясь неугасимым энтузиазмом, с каковым Элегор подначивал ее родственников.

Впрочем, с не менее пылким энтузиазмом сами принцы реагировали на подначки Лиенского, плетя коварные планы мести и от всей души развлекаясь сим процессом. Помня заветы сестры, убить Элегора они уже не пытались, поэтому планы мести получались особенно причудливыми, не давая скучать как герцогу, так и самим принцам к обоюдному удовольствию. Элия в свою очередь следила за мужскими забавами с неугасимым интересом.

Приятный чистый звон ветряных колокольчиков донесся до лоулендцев, оповещая о часе трапезы. Герцог поспешил смыться из палатки побыстрее, словно был тем самым злым духом, для изгнания которых некогда предназначался сей музыкальный инструмент. Разумеется, магией или оружием вытурить герцога откуда-либо, если он сам того не желал, было бы весьма затруднительно, но на этот раз Лиенский и сам не хотел попадаться лишний раз на глаза Нрэну. Вдруг среди извращений воителя затесался пунктик о чрезмерной порядочности, который внезапно выплывет на свет и не позволит принцу трапезничать с юной леди наедине в вечернее время? А у Элегора на вечер была намечена куда более увлекательная программа, нежели уничтожение какой-нибудь малосъедобной снеди в компании «обаяшки» принца.

Элия проследовала к накрытому столу. Нрэн не в своем вечно-коричневом, а в парадном черном с отделкой цвета янтаря камзоле ждал сотрапезницу. Бог стоял прямо, точно принимал парад, впрочем, богиня не могла припомнить случая, чтобы кузен горбился. Светловолосый воитель в черно-золотом выглядел весьма эффектно.

Явственно — разве могла не любоваться богом провинциалка? — восхищаясь кузеном, Элия почти приревновала любовника к гипотетической лордессе, ради которой принц сменил традиционную походную одежду.

— Прекрасный вечер, — приветствовал свою даму мужчина, сопроводив сию красноречивую фразу коротким кивком.

Лордесса молча присела в глубоком реверансе, только глаз не опустила, словно не могла оторвать их от фигуры бога. Нрэн предложил девушке руку. Тонкие пальцы опустились на его предплечье ближе к кисти, выше девушка не дотянулась. Бог подвел ее к столу, где стояла пара бутылок вина, блюдо с тонко нарезанным холодным мясом и несколько пиал с салатами.

Отодвинув перед лордессой стул, принц подождал, пока она легко, точно пушинка, опустится на него, и промолвил, оставшись стоять за спиной девушки:

— Становится слишком опасно. Я хочу, чтобы ты покинула регион.

— Покинула? — Лиесса запрокинула голову, в недоумении ища взгляд воителя.

— Да, ты остановишься в одном из моих поместий, там спокойно, а дому не повредит хозяйка, — «объяснил» бог. — Тебе не место на войне. Я защищу твой мир и твоих родных.

— Вы предлагаете мне в трудный час бросить все ради должности экономки в ваших владениях? — почти возмутилась лордесса.

— Не экономки, — возразил бог и в свою очередь почти смутился, от чего внешне стал выглядеть совершенным каменным истуканом, и повторил еще раз то, что казалось ему само собой разумеющимся. — Хозяйки, моей женщины.

— А разве Богиня Любви не ваша женщина? — осторожно спросила девушка. Любопытство, и, может быть, нечто большее, чем просто любопытство, заставило принцессу задать этот вопрос.

— Она ничья, — глухо ответил бог.

При всем своем желании Нрэн не мог поверить, что когда-нибудь настанет тот волшебный миг, когда он сможет назвать Элию своей женщиной. Она не принадлежала никому, принадлежали ей, принадлежали со всеми потрохами. А теперь воитель почуял шанс частично вырваться из этого невозможного, сладкого, мучительного плена, отравой пропитавшего его плоть и кровь. Синие глаза с яркими звездчатыми лучиками дали ему надежду.

— Вы очень притягательны для меня, как мужчина, и предложение ваше невыразимо лестно. Но я не могу сразу дать ответ, мне нужно подумать, ваше высочество, насколько мои действия будут соответствовать кодексу чести лордессы и не нарушу ли я обязательств перед родным миром, — девушка потупилась.

— Понимаю, — кивнул бог, думая, что действительно понимает логику красавицы. Уважающая себя женщина никогда не сдавалась сразу. Впрочем, он знал, что нужно делать. Нрэн вздернул Лиессоль со стула, сжал в объятиях и закрыл рот поцелуем, приводя один из самых своих убедительных аргументов. Это признавала даже Элия, издевающаяся над красноречием Великого Воителя.

Стройная система доводов и доказательств, состоящая из поцелуев, спустилась от уст девушки ниже к зоне декольте, учащенное дыхание красавицы, ее запах, движение тела, бурно откликающегося на прикосновения, подсказывали богу, что он находится на верном пути. Наряду с истинно мужским возбуждением в душе Нрэна поднималась какая-то удивительно светлая спокойная радость…

— Эге-гей, Элия! Отбой тревоги! — ликующий вопль высшей энергетической сущности из разряда Сил Посланников, именуемой в просторечии Связист, огласил палатку Бога Войны. — Проверяльщики отбыли взад, так ничего и не накопав! Да им и не до Лоуленда особенно было, когда местные Силы, едва о ревизоре пронюхали, так с жалобами насели. Ну это я, конечно, постарался, можешь не благодарить. Тот же Скалистый Безумец из здешних, кстати, мест, вообще бедолаг вконец достал. Они от его воплей о пробудившемся ДРЕВНЕМ ЗЛЕ при первой же возможности слиняли!!!

— Все-таки следовало оторвать ему яйца, — промолвила себе под нос разоблаченная столь банальным образом «лордесса Лиессоль», высвобождаясь из закаменевших объятий Нрэна, и процедила сквозь зубы:

— Спасибо, Связист. Отдельное спасибо за удачно выбранный момент.

— Ну чего ты бесишься-то? Я чего, опять не вовремя? — огорчился и чуток обиделся Посланник, в очередной раз обломанный в творческом процессе передачи интригующего сообщения. И кем? Лучшей подругой. — Так бы сразу и сказала, нечего грозиться! Вы вообще еще даже не раздевались! Я ж ненадолго, да и что Нрэну-то твоему сделается? — нотка истинно мужской зависти проскользнула в голосе Сил. — Его причиндалами ворота в крепостях вместо тарана сносить можно, особливо когда тебя видит или не видит долго!

— Элия? — глухо, мрачно и с каким-то безнадежным разочарованием не спросил, скорее констатировал воитель.

— Ой, так ты в маскарад с ним играла… — осенило Силу-Посланника, из задиристого тон моментально сделался виновато-просительным, — Извини, гм. Ну, я, пожалуй, пойду, дела еще кой-какие остались. Если что, зови!

И Связист по-тихому исчез, пока ему не нагорело более основательно. Не только принцы Лоуленда боялись неодобрения, читай проклятия Богини Любви. Для Сил, обожавших развлечения в плотском обличии, злопамятная принцесса тоже могла изобрести страшное наказание.

— Элия… — машинально повторил Нрэн, будто бросил мелкий камешек в бездонную пропасть.

— Да, — чистосердечно призналась принцесса, подтверждая идентификацию, и иронично уточнила: — Тебя это огорчило, дорогой?

— Это было смешно? — почти равнодушным, если б не пугающая пустота, голосом спросил бог, по-прежнему не глядя в глаза любовнице.

— Смешно? Над чем, по-твоему, я должна была смеяться? — удивленно моргнула женщина, не став требовать ответа на свой вопрос, проигнорированный собеседником. При всей своей любви к четкости и ясности Нрэн оставался лоулендцем до мозга костей, он избегал прямых ответов на вопросы на подсознательном уровне. Если Элия не планировала донимать кузена, то настаивать на полноценном диалоге не стремилась.

— Над идиотом, который посмел думать, будто способен почувствовать нечто большее, чем минутный зов плоти к другой женщине, над безумцем, понадеявшимся, что сможет найти защиту от бесконечной боли и жажды, вырваться из твоих оков…, - методично принялся перечислять бог. Кривая горькая усмешка исказила его губы, и резко оборвав сам себя, мужчина закончил. — Это была удачная шутка, Элия. Я почти поверил.

— Я не смеялась над тобой, ну, если только самую капельку. Ты же слышал Связиста, мне нужно было скрыться на время в мирах, подальше от Лоуленда, а где, как не под крылышком у Бога Войны, не только безопаснее, но и интереснее всего? Стоит ли злиться, если я сочла твое общество самым подходящим, пусть и не открыла инкогнито? — почти оправдалась принцесса, чувствуя насколько глубоко потрясен Нрэн.

— Как ты теперь накажешь меня, как заставишь заплатить? — с мертвенным безразличием, точно в ожидании смертного приговора спросил воитель.

— Наказывать? За что? — Элия нарочито демонстративно удивилась. — За то, что даже в ином обличье почувствовал мою суть и не смог устоять перед ней? Это не стоит кары. Или за твою мечту обрести покой, раз и навсегда покончив с губительной страстью, подыскав подходящую замену? Да, дорогой, я знаю, ты все еще надеешься обрести покой, преодолеть чувства, разносящие вдребезги твое стоическое равнодушие ко всему и вся. Знаю, пожалуй, на это я могла бы обидеться и подарить тебе желаемое примерно на полгода, больше ты не выдержишь.

Нрэн содрогнулся от ужаса, слушая рассуждения кузины, грациозно прохаживающейся перед ним.

— Но нет, я не буду наказывать тебя за такие надежды. Они лишь делают нашу игру более увлекательной, — резюмировала Богиня Любви, резко остановившись перед мужчиной, и улыбнулась ему медленной соблазнительной улыбкой. — У тебя еще остались вопросы?

— Если бы не Связист, ты рассказала? — поинтересовался бог.

— Вероятно, нет, — небрежно призналась Элия.

— Тогда как?

— Немного позабавилась бы в этом обличье, а потом организовала малышке Лиессоль быструю и нелепую смерть, — пожала плечами принцесса.

— А парень? Он хоронил бы сестру?

— Парень — герцог Лиенский. Не морщись, дорогой, ему тоже нужно было исчезнуть на время, — принцесса потрепала Нрэна по плечу с бесцеремонной ласковостью, будто сторожевого пса.

— Ему хорошо бы исчезнуть насовсем, — припечатал Нрэн и попросил совершенно другим тоном: — Сними личину.

— Быстро не смогу, она — творение искусника из Межуровнья, надо подбирать средство. Впрочем, ты, разрушитель заклятий, можешь попробовать ее ликвидировать, — Элия предположила, что силы Ферзя Колоды Джокеров должно хватить для снятия личины работы архонга арадов.

— Что нужно делать? — с готовностью поинтересовался бог.

— Подцепи как маску и сорви, — предложила принцесса, припомнив технику освобождения, продемонстрированную некогда Златом. — Ты же хочешь снова увидеть мое лицо?

— Хороший стимул, — воитель принял инструкцию к сведению и в последний раз всмотрелся в лицо лордессы Лиессоль, на котором светилась такая до боли знакомая и невыносимо желанная улыбка Богини Любви. Нрэн поднял руку, коснулся щеки женщины, сжал руку в щепоть и резко дернул. Бесцветной мелкой пылью, таявшей, не долетая до земли, осыпалось вниз одно из лучших произведений Туолиса. Перед богом стояла Элия.

— Дело сделано, — промурлыкала принцесса и по-кошачьи потерлась щекой о грудь любовника. Тот все еще хмурился, не готов был забыть о жестокой шутке, поддавшись неодолимому очарованию красавицы.

— Какая же ты стерва, любимая, — промолвил Нрэн, представив, каково пришлось бы ему, удайся кузине розыгрыш в полном объеме.

— Пожалуй, — не стала спорить Элия. — Однако именно поэтому ты так сильно любишь меня.

— Люблю, — обречено признал бог, как признает преступник смертный приговор.

— Да, я стерва, — снова подтвердила Элия, вовсе не считая такое именование оскорбительным, — играю с мужчинами и мужчинами, такова одна из сторон лика и сути Богини Любви. Однажды так «горячо обожаемый» тобой герцог в моем храме сказал Лейму, — при упоминании имени счастливого соперника Нрэн невольно напружинился, — «Такую, как она, не розами и молитвами, а семь раз не вынимая надо ублажать».

— Я готов, только скажи, чьи мы будем считать и останови, если собьюсь со счета, — выпалил бог. На закаменевшем от чрезмерного возбуждения лице жили лишь глаза, в коих расплавленной магмой плескался жар страсти.

— Останавливать не в моих правилах, — коварно шепнула Элия, кладя пальцы на пряжку брюк Нрэна и с небрежной легкостью скользя ниже. — Тебе идет черное с золотом, мне нравится. Но твое обнаженное тело мне больше по вкусу.

Бывшие еще секунду назад такими невесомыми и нежными руки принцессы переместились на грудь бога и резко рванули рубашку, сминая золото застежек, раздирая атлас, оставляя глубокие царапины на коже. Нрэн судорожно вздохнул и простонал, сжимая ветреную возлюбленную в объятиях:

— Оно в твоей власти!

А потом, покрывая шею и грудь принцессы бесчисленными жгучими поцелуями, прибавил мысленно с блаженной безнадежностью: «Как и душа. Навеки!».

— Проверим, у нас впереди целая ночь, — многозначительно пообещала женщина, резким толчком опрокидывая любовника.

Наверное, пол в шатре принца был жестким, однако ни одержимый губительной страстью Нрэн, ни Элия этого не заметили, сплетаясь в самом древнем и дивном из танцев, упиваясь друг другом и пляской свивающихся божественных сил.

Великий воитель без боя капитулировал перед своей прекрасной противницей, с радостью отдаваясь сладостно-мучительным ласкам, которых так безумно жаждал, тягу к которым никогда не мог утолить до конца и начинал тосковать, едва разлучившись с принцессой. Ее восхитительное тело, шелк кожи и волос, аромат ванили, персиков и роз околдовывали Нрэна, и он сдавался в плен этим чарам, стремясь только к одному, чтобы этот сладостный плен никогда не кончался, чтобы не прерывался согласный ритм движения тел. Богиня Любви словно угадывала все его желания, раз за разом возводя принца на вершины блаженства.

«А может быть, — эта мысль иногда посещала Нрэна, вызывая восторг и ужас в равной мере, — Элия не гадала, она и впрямь знала его потаенные извращенные мечты. И если до сих пор не бросила его с брезгливым презрением, значит, не осуждала».

Спустя несколько часов в краткие секунды отдохновения в «процедуре подсчета», Элия объявила: — Пить хочется.

Опершись на торс любовника, женщина перенесла со стола бутылку и поморщилась: — Теплое! — щелкнула пальцами по стеклу, охлаждая вино, Сделав несколько глотков, повернулась к Нрэну и предложила провокационно: — Хочешь?

— Да, — попросил мужчина, соглашаясь на все, что бы не предложила ему богиня.

Элия отпила из бутылки и склонилась к губам воина, вино и поцелуи смешались в восхитительный коктейль.

— Какое вкусное вино, — выдохнул Нрэн, облизывая пальчики возлюбленной, смоченные последними каплями. — Я хотел бы пить его вечно!

— Вечно не обещаю, но, кажется, у тебя на столе завалялась еще одна бутылка, — провела рекогносцировку принцесса, и встала.

— На столе, — мечтательно повторил бог вслед за Элией, скользя взглядом по широкой столешнице.

— Да ты гурман, мой дорогой, — засмеялась Богиня Любви, легко разгадав мысли мужчины.

Беседовать с кузиной всегда было для Нрэна сущим мучением, и так обыкновенно не словоохотливый, бог словно забывал разом все слова, стоило любимой оказаться рядом, но иногда, случалось иное. После нескольких часов любовных утех он обретал способность связно говорить, затрагивать мучительно-постыдные темы и саркастически шутить. Сам принц объяснений этому чуду красноречия не искал, Элия же приписывала пробуждение риторического дара кратковременному приступу уверенности, провоцируемому процессом самоутверждения на любовном фронте.

Сейчас выпал как раз один из редких моментов красноречия. Услышав «Да ты гурман, мой дорогой», принц шагнул к богине, готовый к новым вдохновенным «подсчетам», но неожиданно замер и прямо спросил:

— Ты считаешь меня извращенцем, Элия?

— Разумеется, — промурлыкала та, бередя острыми ноготками глубокие царапины, подсыхающие на груди любовника. — Пить такую гадость, как твои чаи — истинное извращение!

— Речь не о кулинарных пристрастиях, — мотнул головой бог и вымолвил: — Ты знаешь, мне нравится не ласковая нежность, а боль, сильная боль, я люблю, когда ты со мной жестока. Я не такой, как Лейм.

— А зачем мне два Лейма? Я ни с кем не обсуждаю предпочтения в сексе моих мужчин, — спокойно и серьезно ответила Элия на мучительный для Нрэна вопрос. — Ты Бог Войны, особенности профессии определяют высочайший болевой порог, а значит специфические склонности в любовных забавах. Если ты в моей постели, значит, мне это нравится, дорогой. Наши с тобой отношения — лишь наше личное дело, и чем мы займемся: закую ли я тебя в цепи и изнасилую, порежу ли кожу на ленточки ножами, свяжу и исполосую кнутом с шипами или предложу взять меня тут на столе — выбирать нам, никого другого сие не касается!

Бог неуверенно моргнул, пытаясь определить, насколько кузина шутила, неужели она и правда могла бы проделать все, что только что перечислила. Безумные феерические фантазии оккупировали плацдарм сознания принца на всех пластах многоуровневого мышления, вызывая экстатический восторг, а проказница снова засмеялась, одним пассом сметя со стола снедь, и провозгласила:

— Перемена блюд!

— Под каким соусом ты хочешь меня? — уточнил мужчина, кладя руки на бедра богини и как пушинку приподнимая ее.

Пока Элия и Нрэн «трапезничали», Элегор бродяжничал по окрестностям Рощи с лопатой наперевес. Бог приватизировал рабочий инструмент дежурного копателя сортиров, разумеется, позабыв поставить того в известность о реквизиции инвентаря. Зачем ему лопата, герцог и сам до конца не понимал, однако доверял своей шальной интуиции, зовущей его порыться на пепелище. Может, это пробудился азарт кладоискателя? К сокровищам как таковым бог был почти равнодушен, другое дело их поиск — авантюра, тайны, приключения — целый клубок всяких интересностей, тайн, опасностей, вроде сторожей, ловушек и проклятий, прилагаемых ко всяким уважающим себя кладам. Загадки, похороненные под магическим пеплом, как раз могли относиться к разряду интересующих безумного Лиенского.

Что-то тянуло его туда, где века назад отбушевал испепеляющий огонь битвы. Элегор шел вглубь черно-серой пустоши, почти не задумываясь. Сапоги мужчины, как и обувь принцессы, не оставляли четких следов. Этот край даже днем казался мертвым, а вечером вовсе превращался в сцену для тех забавных фильмов из урбо-миров о зомби, вампирах и прочей шушере, которые коллекционировал Лейм. Такую смешную киношку друг обожал показывать заглянувшим в гости родственникам. Но в Рощах, бог чуял явственно, не завелось даже самого завалящего упыря, да и привидения дриаданов не выли у своих призрачных деревьев, жалуясь на горькую участь и проклиная Губителя.

Достигнув одного из самых больших пней, Элегор запрыгнул на него и на мгновение застыл, вдыхая тонкую нить листвяного аромата, дотянувшуюся из ближнего леса, и застарелую горечь пожарища. Бог запрокинул голову к звездам, далекие огоньки приветливо подмигнули старому знакомому — страннику, не раз ночевавшему под открытым небом. Он снова вернулся взглядом к Рощам, ставшим пеплом памяти, и неожиданно сильно ощутил неправильность учиненного здесь побоища.

Нет, буйный бог не был невинным белокрылым ангелом, ему частенько случалось убивать самому, но все, что он творил, никогда не было таким окончательно унылым, безжизненным, застывшим и мертвым. Из хаоса, обломков разрушения, в которые Элегор за считанные мгновения мог превратить самый идеальный, отглаженный порядок мироздания, неизменно рождалось нечто иное, пусть ничуть не похожее на прежнее, но живое. А тут кто-то походя, из мести, извел под корень славное местечко и оставил ничем не заполненную пустоту.

Герцог сплюнул, пожал плечами и задал риторический вопрос не самому умному собеседнику — самому себе:

— Какого демона я сюда приперся?

Ну а поскольку ответа Элегор не имел, то, как всегда предпочел не философствовать (пусть леди Ведьма пространными суждениями забавляется), а действовать. Кредо герцога, в отличие от негласного девиза Элии «Делай, только если не можешь не делать», гласило: «Если даже не можешь, делай!».

А посему бог решил приятно провести время: накопать на пепелище ям поглубже и принести принцессе в подарок мешок с угольками и золой, пусть радуется!

Лопатка тяжело уходила в плотную массу пепелища едва ль на четверть, впрочем, упрямства Элегору было не занимать, поэтому в битве между проклятой пустошью, сопротивляющейся вносимым в ее дизайн изменениям, и Богом Перемен выигрывал последний. Да дырка в земле норовила закрыться, вот только Гор вгрызался в грунт быстрее, чем она зарастала. Чем дальше, тем быстрее и глубже копал герцог из чисто спортивного интереса: на какую глубину ему удастся прокопать, и если он достигнет слоя без следов пожарища, будет ли яма самоликвидироваться по-прежнему или нет? Эйран или Лейм, небось, тут же принялись бы производить расчеты, Элегор же просто копал, предпочитая практику любой, даже самой занимательной теории.

Чтоб дыра зарастала медленнее, герцог сделал яму широкой, такой, где запросто разместился сам. Когда лопатка вместо того, чтобы в очередной раз с трудом погрузиться в слой земли вперемешку с углями, глухо стукнула, чистое упрямство бога мгновенно переплавилось в азарт, он резко ускорил земляные работы и буквально через пару минут вытащил на свет Творца ларчик.

Вещица всего с полторы ладони в длину была спешно очищена от слоя грязи. Элегор уважительно присвистнул. Пластины темного (от угольно-черного до шоколадного) и светлого (от жженого сахара до белизны) дерева без малейших зазоров и креплений плотно прилегали друг к другу, составляя сложный, явно магический узор. Герцог и сам неплохо работал по дереву, но как именно неизвестному мастеру удалось уговорить кусочки природного материала держаться вместе, не используя ни скоб, ни гвоздей, ни клея, сразу взять в толк не смог. Сообразил лишь, когда понял: ларчик делали дриаданы, а им, для придания формы предмету, действительно достаточно было поговорить с деревом.

Ломать такую красоту было жалко, но до смерти хотелось знать, что внутри. Бог предвкушал раскрытие загадки, как разворачивающий обертку шоколадной конфеты малыш-сладкоежка. Элегор покрутил ларчик в пальцах, выискивая способ познакомиться с содержимым. Без толку! Если замок и был, то совершенно невидный постороннему.

Осененный очередной идеей герцог прижал пальцы к поверхности посильнее и попросил: «Откройся!» Ларчик бесшумно распался на две половинки и в нос богу ударил запах свежей листвы. Внутри плотным слоем лежали семена и листья, расположенные в порядке странном образом схожем с узором древесных пластин ларца. Бог запустил пальцы в глубину, осторожно раздвигая содержимое, подцепил и достал тонкую костяную пластину с хорошо знакомым узором.

— Ого! Вот так находка! — удивился герцог и довольно ухмыльнулся. Он даже целую секунду помедлил, растягивая удовольствие, потом резко перевернул и выругался, сплюнув:

— Тьфу ты!

То ли из чувства солидарности с лоулендским богом, то ли из чистого озорства резкий порыв ветра ворвался в вечернюю тишь. Шутник подхватил семена и листья из ларца, закружил их и понес по пустоши. Злиться времени не оставалось, следовало срочно прятать клад. Что-то подсказывало Элегору: какие бы чары не скрывали содержимое тайника, теперь они были нарушены. Быстро сориентировавшись, бог зачерпнул ларцом золы и пепла, бросил пластину, насыпал той же смеси сверху, закрыл крышку и для пущей надежности завернул в собственную рубаху. Прислушался. Течение силы прекратилось. Сработало! Кажется, его выходку не успели засечь! Излучение пластины не могло пробиться сквозь мертвый слой.

Ветер, принесший запах жизни, унялся так же неожиданно, как задул. Элегор отчетливо почувствовал, что ему больше нечего делать на пустоши. Прихватил узелок и лопату, бог упругой походкой направился в сторону лагеря, устанавливая по пути телепатическую связь с принцессой. Честно говоря, ему и впрямь не терпелось похвастаться:

— Элия! Я тут кое-что нашел, — объявил бог, ощутив рассеянное внимание второй стороны.

— Оно брыкается, горит или вот-вот рассыплется в прах? — выпалила чередой женщина.

— Нет вообще-то, — на мгновение Элегор был дезориентирован вопросом.

— Значит, находка обождет до утра, — решительно объявила богиня.

— До сих пор «ужинаете»? — догадался герцог.

— «Завтракаем, обедаем, ужинаем», и так далее, у нас очень обширное меню, поскольку на огонек заглянул наш общий не в меру болтливый друг Связист с разоблачением, — объяснила Элия.

— Ага, ну насчет разоблачения это уж, небось, по части Нрэна было, — ухмыльнулся догадливый Гор. — Ладно, «кушай», поболтаем утром. Надеюсь, ты и кузена своего «накормишь» так, чтобы он меня с потрохами на завтрак не сожрал.

— На фиг ты ему сдался? Нрэн, чай, не Энтиор! — парировала богиня и отключилась окончательно.

Как всегда Элегора передернуло при имени сволочного вампира, попортившего герцогу немало крови не столько несколькими очень профессиональными покушениями на убийство, случившимися довольно давно, сколько двусмысленными улыбочками, словами, жестами, полунамеками и прочими мерзкими выходками. Признаться честно, бога бесил сам факт существования такого высокомерного безупречного до отвращения ублюдка-вампира. Разозлившись на самого себя и Элию заодно из-за воспоминаний о клыкастой скотине, герцог решительно выбросил мысли об Энтиоре из головы.

Вернувшись к обустроившемуся на ночную стоянку отряду, бог занес лопату дежурному. Тот с ухмылкой принял казенный инструмент у юноши-киалонца и спросил:

— А чем тебе общая яма-то по вкусу не пришлась?

— В общую я сегодня стесняюсь, — гордо ответил герцог.

И под гомерический хохот солдат удалился в большой шатер Нрэна. Снаружи слышно ничего не было, зато внутри… Пожалуй, только теперь Гор до конца понял, какими такими выдающимися достоинствами обладает воинственный кузен богини, чтобы выносить все его зубодробительные повадки.

Зрелище было весьма эффектным, куда там ночным шоу, транслируемым по закрытым каналам в урбо-мирах. Они казались наивным кино для пансионерок. От соблазна задержаться и поглазеть молодого бога удержала только мысль о тяжелой руке воителя. Когда дело касалось Богини Любви, он становился просто бешеным, как и друг Лейм, даже в ту пору, когда суть Алого Бога мирно дремала в глубинах подсознания младшего принца.

Небрежным пинком умертвив новорожденное чувство собственной неполноценности, проклюнувшееся было при созерцании Нрэна на том поле, где герцог и себя считал мастером не из последних, Элегор отвернулся и вышел. В его комнате оказалась превосходная изоляция.

Глава 24. Последняя тайна

Кстати сказать, шатер воителя был устроен таким образом, чтобы звуки, раздававшиеся внутри, не были слышны снаружи, зато происходящее в лагере находилось под неусыпным контролем воителя. Поэтому незаметно подкравшееся к любовникам утро ознаменовалось столь интенсивным и все нарастающим шумом снаружи, что пробилось даже сквозь туман страсти, окутавший разум воителя.

— Кажется, там происходит что-то требующее твоего внимания. И если командир не явит свой лик отряду, то они наберутся нахальства и полезут с докладом сюда, — предположила Элия, куснув грудь мужчины.

— Надо выйти, — согласился Нрэн, с величайшей неохотой выпуская возлюбленную из объятий. Освещенное чувством лицо его снова омрачилось.

— В чем дело, мой грозный кузен? — пальчик принцессы попробовал разгладить вертикальную складку между бровями.

— Ночь кончилась, — объяснил бог.

— Будут другие, — улыбнулась Элия, надевая свежее платье при помощи звездного набора, а заодно одевая и любовника.

— Обещаешь? — напряженно потребовал ответа мужчина.

Принцесса склонила голову на бок и спросила:

— Ты боишься, что я тебя брошу?

— Да, почти всегда, — понурился бог.

— Не дури, Нрэн, — фыркнула принцесса, ткнув его кулачком в плечо.

— С тобой не умею, — честно покаялся мнительный мужчина, понимая, что ничего более похожего на обещание он от Богини Любви не добьется, и спросил уже по делу: — Ты сохранишь маскировку?

— Конечно, пока не стоит раскрывать все карты. Заслонимся иллюзиями, — согласилась принцесса. Она собиралась извлечь из пребывания под личиной максимум возможной выгоды. Нечасто Богине Любви в силу законов божественной сути доводилось так поразвлечься.

— Эй, вы там закончили? — просунулся в комнату, стукнув для порядка в перегородку, Лиенский. Герцог выспался на полгода вперед и истомился ожиданием и любопытством. Народ снаружи так гудел, а он не имел возможности вылезти и проверить, что случилось, пока не обсудил с леди Ведьмой план дальнейших действий. Ну наконец-то возгласы содержательной беседы Нрэна и Элии обрели членораздельный характер!

— Прервались, пока, — процедил Нрэн, повернулся к вопрошающему и, без предупреждения приложив к его щеке руку, резко дернул в сторону и вниз.

Элегор, варварски освобожденный от личины, тихо зашипел сквозь зубы, а хотелось завопить дурным голосом:

— Д-демоны! Злат осторожнее снимал.

— Я менее милосерден, — коротко усмехнулся принц, щелчком отряхивая пальцы.

— Кто бы сомневался, — охотно согласился герцог со столь лестной точкой зрения, пока Элия, не тратя времени даром, накладывала на него личину киалонца Дингорта.

— Пошли проверим, чего они голосят? — с наслаждением ероша ставшую доступной собственную непокорную шевелюру, прытко поинтересовался Гор, и на сей раз с ним все согласились.

Лоулендцы вышли из шатра командующего. Явное облегчение нарисовалось на лицах караула и дежурного Веснушки, чувство весьма характерное для людей столкнувшись с чем-то неизведанным и готовых переложить решение проблемы на плечи более компетентных или просто обладающих большей властью субъектов. Отражением этой эмоции засветились физиономии и других солдат, находящихся поблизости. Кажется, разом стихли не только разговоры, даже шорохи.

— Пустошь… Роща… там все выросло, — вслед за отскакивающей от зубов казенной сводкой о спокойно прошедшей ночи, дежурный перешел к изложению озадачившего весь отряд события.

— Что «все»? — не утерпев, встрял Элегор, удивленный не меньше солдат. Еще ночью, когда он гулял и копал, на пепелище не было ни единой травинки.

Неодобрительно нахмурился такому нарушению субординации, Нрэн, однако же, кивком головы разрешил Веснушке отвечать:

— Травы разные, кусты там, деревья, пока маленькие, — поднапрягшись и сгребя слова в кучу, описал взбудораженный зрелищем докладчик. — Особо густо в центре, у большого пня, он тоже ветками порос, и с краю, где лордесса вчера ворожила.

— Я проверю сам, будьте готовы выступить через час, — велел воитель.

Экономя величайшую драгоценность во Вселенной — время, Элия сплела заклинание телепорта из силы Скалистого Источника Безумия и перенесла себя, кузена и Элегора к легендарным рощам.

На месте вчерашнего, успевшего намозолить глаза местному люду в течение нескольких сотен лет пепелища мягко перекатывались зеленые волны мягкой травы, куда зеленее, сочнее и живописнее, чем произраставшая на ближайших лугах. Россыпи соцветий ароматных цветов уснащали изумрудный океан, колыхавшийся в берегах обычного, разом ставшего каким-то блеклым по сравнению с новорожденным чудом, луга и окрестного леса. Листья невысоких кустиков и молоденькие деревца, совсем не похожие на произраставшие поодаль, нашептывали что-то ласковое. Радостью, ликованием света и жизни веяло от прежде мертвого места. И, Элия была уверена, ей не почудилось, меж новорожденных растений скользили прозрачные силуэты, пока еще неуловимо хрупкие, балансирующие на грани рождения и бытия. Дриаданы вернулись. Их воскресило то же волшебство, которое пробудило к жизни легендарные священные Рощи.

— Рощи возрождаются, — констатировала богиня.

— Ага, — расплылся в довольной улыбке Элегор.

Вот теперь его сердце успокоилось, уверив буйную голову, что все правильно, так, как и должно быть. Вся мертвая неправильность, наждаком царапавшая душу, исчезла.

— Почему? — задал самый существенный вопрос Нрэн.

Не то, чтобы бог был против восстановления порушенной экосистемы, но предпочитал знать причины, приведшие к ее возрождению, дабы иметь возможность исчислить возможные последствия. Еще не зная истины, воитель взирал на герцога с предварительным подозрением.

— Я тут был ночью, кое-что нашел. Выкопал ларчик. В нем были семена, — покаялся герцог, без тени стыда. Пожалуй, сейчас он не только не жалел о том, что невольно сотворил (сокрушаться о содеянном случалось богу чрезвычайно редко), но полагал свой поступок абсолютно правильным.

— И ты поработал сеятелем? — предположила богиня, склонившись к траве и бездумно скользя руками по шелковой мягкости благоухающего разноцветья. То ласковым зверьком льнуло к ее ладоням.

— Не я, ветер, — справедливости ради поправил Элегор, из всего сельского хозяйства понимавший лишь в виноградарстве.

— Не имеет значения, — отрезал Нрэн, полагая, что любые действия стихий были вольно или невольно спровоцированы буйнопомешанным герцогом. Там, где он появлялся, все шло вверх тормашками.

— Там были только семена? — спросила богиня, перебирая варианты, выстраивая логические цепочки гипотез.

— Э-мм-н, не только, еще маленькая вещица из интересующих нашего общего друга Дорожника, семена укрывали ее, — высказался герцог, заставив Элию прыснуть в ладонь. Чтобы наречь Дорожником Злата, Повелителя Межуровнья, Дракона Бездны и Туманов, Повелителя Путей и Перекрестков надо было обладать весьма специфической разновидностью храброй наглости. Это только сам герцог Лиенский ничуть не обижался, даже любил, когда в молитвах его, как Покровителя Странников, именовали Бродягой.

— Кому повезло на сей раз? — полюбопытничала принцесса.

— Одному из твоих драгоценнейших родственничков, тому самому, которому я предлагал вчера шампунь с пеплом, — хмыкнул Элегор, признавая за Вселенной извращенное чувство юмора. — Раз с шампунем не вышло, пришлось золой ларчик набить для пущей сохранности Всадника Посла!

— Да вы у нас провидец, герцог, — покачала головой Элия, снова подивившись тому, как сплетает Творец судьбу Джокера и его Колоды, как подталкивает их от одной находке к другой, и резюмировала, возвращаясь к обсуждению волшебного ренессанса Рощей:

— Вероятно, ларец служил последним прибежищем силы дриаданов, блюдущих даже в посмертии обет: беречь принятый на хранение предмет. Он же был и стопором, препятствующим возрождению жизни на пепелище. Ты принял обет хранения на себя и освободил частицу жизни Рощ, позволив им возродиться.

— Судьба, — тоном фаталиста подытожил Нрэн.

— И удача, — куда бодрее присовокупила богиня, заулыбавшись тому, как щекотали руки нежные головки трав.

— Они к тебе так и льнут, — удивленно хмыкнул герцог, не сталкивавшийся прежде со столь бурным проявлением симпатии к Богине Любви со стороны флоры. С чего бы растениям липнуть к Элии, не мужики чай!

— Вероятно, сила моей крови, оросившей землю, придала процессу возрождения мощный импульс, Веснушка говорил о том, что трава гуще там, где вчера колдовала, — предположила принцесса и шутливо предположила: — А ты ночью о пень нос расквасил?

— Нет, и никаких ритуальных жертвоприношений я тоже не совершал, — отбоярился Элегор, пожимая плечами, и выдал, припомнив подробности ночной эскапады: — Только сплюнул там с досады, — бог махнул в сторону богато обросшего молодыми побегами гигантского пня, на котором, кажется, уже появилась свежая кора.

— Иногда делу на пользу и наплевательское отношение, — рассмеялась Элия и задумчиво протянула: — Только на завтрак плевать совершенно не хочется!

Насчет завтрака возражение не нашлось даже у сурового Нрэна. Как традиционалист и поклонник устоявшегося режима дня, он являлся сторонником регулярного питания. Правда, теоретические убеждения бога не всегда совпадали с практикой. Скажем, рассорившись в очередной раз с Элией, он вообще забывал о еде как таковой настолько, что иное, менее выносливое, чем воитель, создание, на месте бога скончалось бы от жажды и голода. Или, в счастливые минуты примирения с возлюбленной, Нрэн настолько упивался страстью, что опять-таки не вспоминал о пище насущной. Впрочем, все эти практические расхождения с «линией партии» ничуть не мешали мужчине донимать нотациями о регулярном здоровом питании Мирабэль или Лейма, он бы и на других родственниках попробовал, если б не сознавал бесполезности потуг.

Боги вернулись в лагерь, и Элия, не дожидаясь чрезвычайно полезной каши и не менее полезных травяных настоев, немного поворожила над трапезой. Пусть принцессе не доставало талантов Бога Гурманов Мелиора, превращавших любой перекус в чистый восторг для вкусовых рецепторов, но скромных божественных сил хватало, чтобы материализованный на столе завтрак получился не просто съедобным, а замечательно вкусным.

Элегор еще не присев, тут же ухватил с блюда птичью ножку с заманчивой золотистой корочкой и впился зубами в сочное мясо. Краем глаза герцог отметил, как покраснел воитель, и отвел от стола взгляд.

«Вот чудак, неужто хорошая еда это позорно, как же он тогда на официальных обедах со стыдухи помирает?» — успел подумать бог прежде, чем поймал двусмысленную улыбку принцессы и догадался о причинах смущения воителя.

За завтраком, между птичьими ножками и беконом Элегор с рассчитанной на случайных и неслучайных наблюдателей небрежностью передал принцессе ларчик. Та, не устанавливая заклятий связи, так же внешне играючи переправила находку в Межуровнье. Избавившись от тяжкого бремени хранительства, герцог спросил:

— Чем дальше займемся?

— Мы еще не знаем истории нижних конечностей Губителя, — обронила Элия, изящными движениями столовых приборов расправляясь с фаршированной грудкой. — Прежде чем что-то предпринимать, надо выяснить все до конца.

— Но точно знаем, что руки попали к владельцу? Разве из твоей сказки это прямо следует? — почесал скулу герцог, одобрительным кивком оценивая качество выставленного принцессой вина. В еде бог привередлив не был, а вот к выпивке привык самолучшей.

— Если его темные отряды добыли плоть из столь священных мест, как Храм Забытых Хранителей и Обитель Рассветных Щитов, то заполучить конечности, «гуляющие на свободе» и подчинившие пользователя, для Губителя не составило труда. Думаю, руки были первыми членами, попавшими к его сторонникам, — промолвила принцесса. — Помните разнесенные вдребезги камни, колонны в Храме? Царапины на них не являются отпечатками ни одной из тварей, скорей они напоминают следы чудовищно сильных пальцев, мнущих камень, как глину.

— Пожалуй, — признал Элегор, как скульптор, мысленно прикинув пропорции, — их размер подходит к тому саркофагу для торса из обители щитовников. Стало быть, у Губителя если чего и не хватает, то ног. Жаль, Силы из его башки мозги никуда отдельно не перепрятали, пока он опережает нас не на один шаг.

— Он ищет свое, мы чужое. Ничего удивительного, — резонно заметила богиня, неприятные подробности не умерили аппетита красавицы. — Значит, надо разобраться с последней деталью и менять тактику.

Нрэн кивнул. Целостность плоти — весомая составляющая силы, если враг все еще пребывает в расчлененном состоянии — это одно, если же он восстановился полностью — другое. План предстоящей военной кампании, а воитель сильно сомневался, что войны со столь грозным врагом удастся избежать, должен быть основан на предельно четких данных. Нрэн практически никогда не вел разведку сам, сеть шпионов предоставляла исчерпывающую информацию, но на сей раз, бог видел четко, ему придется заняться проблемой лично. То, что начиналось как попытка развеяться, занимаясь необременительным поручением Источника, на поверку оказалось серьезной проблемой и грозило, если говорить языком впавших в панику Сил, катастрофой мирам, весьма близким к территориям зависимым от Лоуленда.

— Снова зовем Скалистый Источник Безумия? — предположил Элегор, перейдя от мяса к фруктам, сладости и булочки он оставил в полное распоряжение Леди Ведьмы.

— Зовем, — согласилась принцесса, мановением руки наполняя фарфоровый тонкостенный бокал какао и употребляя на закуску рулет, начиненный орехами и сдобренный корицей. — Только на сей раз, чтобы он нам доверился, придется немного поиграть словами. Говорить будет Нрэн.

Воитель выразил вопрос движением брови.

— Самая подходящая кандидатура? — озвучил его сомнения герцог, как и все лоулендцы знавший, насколько немногословный воитель «любит» такие забавы.

— Точно, — энергично кивнула Элия без тени иронии, облизнув сладкие от сдобы подушечки пальцев. — Только он умеет так выкручивать руки, что и субординации в общении с Силами не нарушает, и дрожать их заставляет, как перед престолом Абсолюта.

— Тебе видней, — признал герцог авторитет богини в области поведенческой психологии созданий чистой энергии, принцесса же в двух словах объяснила кузену его роль в беседе с Источником.

Когда завтрак закончился, Элия пассом убрала со стола остатки, подготавливая арену для переговоров. Нрэн встал прямо и отчеканил, не уподобляясь лже-киалонцам в их ритуальных завываниях, произведших сногсшибательное впечатление даже на бывалых вояк отряда принца:

— Я, Нрэн Лоулендский, призываю Скалистый Источник Безумия по соглашению об услуге.

Резкий луч силой божественного зова метнулся через миры клинком-молнией. Не услышать великого воителя было невозможно, а игнорировать или медлить весьма чревато. Источник, и так-то дерганный из-за истории с Губителем, явился пред желтые очи Нрэна спустя доли секунды. (Кстати, нервничал Источник сильно, судя еще и потому, что осмелился тормошить «Ревизора», от которого все прочие Силы Уровня старались держаться подальше, ибо всяким разумным существам свойственно недолюбливать проверяющие органы).

— Мы прибыли на твой зов, воитель, — объявили Силы коротко.

Достаточно было чувствительности неплохого эмпата, чтобы уяснить: несчастные создания близки к погружению в пучину бескрайнего отчаяния. Нервно свиваемые вихри энергии походили на водовороты в горной реке. Слишком долго Силы хранили в себе ужас минувшей битвы и страх перед грядущей, которая, как подсказывала им интуиция, неизбежна. Ожидание трагедии выматывает зачастую сильнее, чем самый жуткий бой. Скалистый Источник Безумия был в нескольких шагах от того, чтобы начать полностью соответствовать своему экзотическому прозвищу. Силы, некогда стоявшие во главе армии, противостоявшей Губителю, сейчас не могли собраться в предчувствии новой битвы. Сбывался их худший кошмар.

— Рук в Рощах не было, — сообщил первоочередную новость бог.

— Опоздали, — простонал Источник. Будь у его энергетической составляющей волосы, сейчас бы их нервно рвали клоками!

— На несколько сот лет, — вставил герцог, то ли пытаясь утешить бедолаг, то ли расстроить пуще прежнего.

— Как? — ахнули Силы, кажется, даже икнув от удивления.

— Вы слишком осторожничали, не осмеливаясь присматривать за хранителями плоти, чтобы не навести на след сторонников Темного Искусителя, — мягко заметила принцесса. — Но случайности не предусмотришь! Дланями Губителя завладел обычный человек, разбойник. Думал, что завладел, а на деле, они подчинили его. Мы считаем, с того мига начался путь к возрождению врага. Освободившись, частица его силы распространила влияние на темные народы, призвала их под свои знамена и заставила действовать.

— Так вот почему я не чувствую более скверны в сем мире. Увы, твое предположение слишком похоже на правду, лордесса, — признал Источник с беспомощной грустью.

— Мне нужно знать, где искать ноги, — направил разговор в нужное русло Нрэн, а герцог подавил невольный смешок, при росте бога, немаленьком даже для рослых мужчин Лоуленда, ничего удивительного не было бы в том, запамятуй принц, где находятся собственные длинные конечности. Правда, воитель ничего никогда не забывал и все всегда знал четко, ну, может быть, кроме вопросов, касающихся Элии. В любви-то все глупы одинаково!

— Слишком опасно, если даже Губитель не вступил в полную силу, я не могу поручать своим избранникам почти безнадежное дело, они отважны, но всего лишь смертные, — засомневался Источник.

— Я знаю. Им здесь делать нечего, поэтому все сделаю сам, вместе с принцессой Элией и герцогом Лиена, — открыл карты Нрэн. — Они будут действовать под личинами Лиессы и Дина.

Богиня и Элегор кивнули Источнику в знак приветствия. Тот встрепенулся, вглядываясь в личины лоулендцев внимательнее, в плотной массе клубка тревог проскользнула ниточка любопытства, и сказал:

— Обличья ваши безупречны, однако, услыхав мудрое суждение твое о дланях, Богиня Логики, мне следовало понять, не смертной девы сии слова. Вас никогда не спутать!

— Если, конечно, мы не будем прилагать усилия к тому, чтобы спутали, — мягко заметила принцесса, улыбнувшись в знак признательности. — Под личинами киалонцев мы сможем действовать, не привлекая внимания. Я не обещаю, что все получится, но мы попытаемся помочь. Темный Искуситель, вне всякого сомнения, очень опасное древнее и могущественное создание, только ведь и мы, все трое, далеко не безобидны.

— Да уж, за истекшие тысячелетия после вашей затеи с расчлененкой, вряд ли парень стал добрее, — хмыкнул герцог.

— У нас не было иного выхода, — слабо оправдались Силы.

— Врага нужно убивать, — припечатал Нрэн, считавший откровенным идиотизмом то, каким образом Источник и компания поступили с Губителем и ни разу не сталкивавшийся с тем, кого не в состоянии был бы убить. Даже Злата, как полагал воитель, он смог бы прикончить. Если бы нападал хладнокровно, а не бросался вперед, ослепленный ревнивой яростью, подогреваемой наркотическим дурманом.

— Убивать или обращать в друга, — поправила Элия, впрочем, согласная с мнением кузена о поступке Сил. — Вы избрали худший из возможных путей нейтрализации зла и сами понимали это, иначе не страшились бы так и не ждали века его возрождения.

— Нашего могущества и мощи созданий с иных Уровней, призванных на помощь, достало лишь на это, — скорбно объяснил Источник, вопреки всякой логике испытывая некоторое облегчение от того, что неминуемая беда свершилась и более не висит дамокловым мечом. А еще почему-то Силы очень успокаивала мысль о том, что великий воитель Нрэн, Богиня Любви Элия и скандально известный Бог Авантюристов Элегор Лиенский сейчас рядом. Впрочем, если бы герцогу, доводившему до нервной трясучки Источник Лоуленда, кто сказал, что он действует успокаивающе на Силы, бог мог и загнуться от хохота.

— Как бы то ни было, совершенного не изменить. Мы не знаем, какие трансформации претерпела сила Губителя, — свернула Элия дискуссию о правильности и неправильности деяний минувших эпох. — Но, боюсь, если что-то еще можно сделать, то только сейчас. А коль уже поздно, мы хотя бы соберем информацию, чтобы иметь больше козырей на руках в поисках способа покончить с врагом и призыва о помощи к высшим инстанциям.

— Быть по сему, богиня, — сдался Источник, поддавшись безупречной аргументации принцессы и ее сочувственному, всепонимающему тону. — Конечности перемещали в урбанизированное измерение, Лавру святого Никатора Киртарнийского. Мне нет туда доступа, я дам вам координаты мира и точку Лавры, той, где она была в ту пору.

— Отправляемся незамедлительно, как только я верну отряд в Граммен, — объявил Нрэн, получив данные. Ясное дело, воинам, даже элите войск бога, в урбанизированном мире делать было нечего. Ведь людям миров магических перемещение в техномир если и удавалось, то с величайшим трудом, и могло обернуться мучениями из-за невозможности адаптации тонких структур.

— Еще один вопрос, — вставила Элия. — Ты знаешь, кто Губитель по сути?

— Он Бог из черных, более четко мы не могли постигнуть его силы, она безмерна, — ответил Источник.

— А Силы Равновесия? — удивилась принцесса. — Вы не спрашивали их?

— Наши вопросы и призывы о помощи они оставили без ответа и тогда, и ныне. Лишь передали, что им и их служителям запрещено приближаться к сему созданию, нам же даровано право любыми способами остановить его и сие не будет сочтено нарушением баланса, — раскололся Источник чуть помедлив. Наверное, соображал, имеют ли лоулендцы право доступа к столь сокровенной информации. Дилемма была решена в пользу богов, ибо равновесные ничем толком не помогли и помощи не предлагали, в отличие от троицы из Мира Узла.

— Все интереснее и интереснее, — нахмурилась Элия, не представляющая по какой такой причине блюстителей Законов Равновесия угораздило остаться в стороне от столь вопиющих фактов его нарушения.

— Какие у тебя разносторонние интересы, ваше высочество, — машинально пошутил Элегор, озадаченный не менее подруги. Вопрос в его глазах читался совершенно очевидный, но, не зная ответа, принцесса лишь качнула головой.

Лоулендцы пообещали Источнику поддерживать связь и информировать его о результатах визита в урбо-мир. С этим Силы и отбыли восвояси, дабы не мешать переходу во враждебную магии среду.

Нрэн действовал быстро. Первым делом он связался с Фальком и отворил врата к пустынной крепости Граммен. Только двусторонняя связь обеспечивала переход войск непосредственно во внутренний двор бастиона и гарантировала ее неприступность. Лагерь опустел менее чем за пять минут. Закрыв врата за своими людьми, воитель усилием воли раздвинул ткань мироздания. Трое богов шагнули на твердое искусственное покрытие дороги урбо-мира, изрядно растрескавшееся, пыльное с мусором на обочине. Грязно голубое небо, подсвеченное блеклым блином солнца, выглядело низким и извалянным в пыли, справа высилась старая красно-серая кирпичная стена в полтора человеческих роста высотой, слева метрах в пяти подпирали друг друга боками невзрачные серые дома в два этажа. Стояла странная тишина.

Глава 25. Темный ветер перемен

— Стиль мира, — шепнула Элия и прищелкнула пальцами, отдавая приказ Звездному Набору.

Невидимый магический инструмент исправно исполнил задачу. Одежда принцессы и Нрэна, сумки с вещами, — все изменилось согласно лекалу. На богине оказалось простое белое платье с мелким цветочным рисунком, выполненным в черном цвете и босоножки из тонких ремешков на низкой платформе, кузена звездочки нарядили в льняные бежевые брюки, футболку без рукавов и мягкие белые мокасины. Маленькая кремовая сумочка на цепочке для дамы и здоровенный баул на полудюжине молний для кавалера дополнил экипировку.

— Стиль мира? — хмыкнул Элегор. — И почему я сам не додумался так задачку задавать?

— Ваше креативное мышление свирепствует в иных сферах, герцог. Оставьте даме хоть моду, — фыркнула леди Ведьма.

— Ну, если свирепствует, договорились! — бог был явно польщен. Оценив наряд принца, герцог сотворил мятые серые штаны и белую хлопковую футболку с абстрактным черным рисунком для себя.

Воитель повел плечами и недовольно поморщился, ладно хоть не стал критиковать вслух старания Элии. Зато не преминул уточнить самое главное:

— Где мое оружие?

— В багаже, дорогой, — пояснила принцесса. — Очевидно тут, как и в большинстве урбо-миров, не принято разгуливать ни с клинками на перевязи, ни с оружием здешнего производства.

— Как же они отстаивают свою честь? — нахмурился Нрэн.

— А она у них есть? — задал встречный вопрос Элегор, немало погулявший по мирам техническим и познакомившийся поближе с их искаженными нравственными понятиями. — Этот народ зачастую не знает даже, что за штука такая «честь».

Нрэн в качестве комментария очень неободрительно промолчал.

— Или не думают, что нечто столь эфемерное стоит защищать с оружием в руках, — дополнила слова друга богиня.

Бог Войны удивленно моргнул, в эту минуту удивительно похожими показались ему два столь разных лица: неприятного герцога и любимой женщины. Разные черты с зеркальным отражением ироничной насмешки в серых глазах. Только Нрэн не обольщался, сходство было не в цвете радужки, не в чертах лица, хотя и они имели нечто общее, все-таки дворянская кровь высоких лордов проистекала из близких корней, а в характере взгляда. Такие разные, Богиня Любви и Логики и Бог Перемен, покровитель Авантюристов и Странников, были сходны по духу. Наверное, именно это родство подсознательно всегда бесило принца больше всех сумасбродных выходок Элегора, и именно поэтому парня так ценила Элия. Мысленно воитель признал, ему никогда не стать таким близким мужчиной для возлюбленной.

— Как тихо, — оставив разговор о людской чести, отметила принцесса, прикусив нижнюю губку.

— Если здесь находится лавра, так и должно быть, — в некотором сомнении рассудил Нрэн. Покойники, не считая нечестивых магических исключений, всегда казались ему народом смирным и молчаливым, не в пример некоторым слишком шумным живчикам, не будем показывать пальцем на герцога Лиенского, кузенов Джея, Клайда, Рика и иже с ними.

— Те дома, на другой стороне, не похожи на склепы, покойничкам окошки с занавесками и жалюзи, как правило, ни к чему, — не согласился герцог, ему передалось недоумение богини. — Вряд ли это некрополь!

— В большинстве миров традиции массового посещения знаменитых покойников неискоренимы, а тут никого, — отметила Элия, указывая на еще одно очевидное несоответствие.

— Для урбанизированного мира слишком тихо: ни людей, ни машин, — обобщил дворянин подозрения Элии.

Сам-то Элегор, с тех пор как схоронил обоих родителей, ни разу не явился в семейный склеп, дабы почтить память мучеников. Взрастившие столь буйного бога предки вполне заслуживали это звание и право на вечное блаженство. Не явился, поскольку не видел ни малейшего смысла в процессе созерцания постаментов с урнами. Души улетели, от плоти остался лишь прах, а праху совершенно безразлично толчется ли сынок рядом или нет. Да и занятий поинтереснее кладбищенской тоски у бога было предостаточно.

— Деяние Губителя? — нахмурился Нрэн и принюхался, сосредотачиваясь на чутье, притупившемся в мире чуждом для божественной сути. Плетение измерения давило на тонкие структуры бога тяжелыми доспехами с шипами и лезвиями не наружу, а вовнутрь. Привычным усилием воли мужчина отстранился от болезненных ощущений, концентрируясь на достижении цели.

— Возможно, или просто давно заброшенный по любой из тысячи причин район, — стараясь быть непредвзятой, пожала плечами принцесса и деловито спросила, коснувшись руки кузена: — Что ты чуешь?

— Пыль и смерть везде. Посторонняя примесь в слишком малой концентрации, не могу определить что именно, — ответил бог, несколько секунд помолчал и добавил, указав движением брови на стену, за которой виднелись верхушки комплекса зданий явно не вчерашней постройки: — Двое живых, там.

«Он еще и нюхач!» — почти не удивился герцог и сложил этот талант воителя в копилку секретов королевской семейки. До сих пор бог знал о такого рода способностях лишь у Энтиора, чуявшего дичь (зверя или человека для Бога Охотника все едино) получше гончей на расстоянии в несколько километров. Теперь-то дворянину стало понятно, каким образом Нрэн, ненавидящий подковерные интриги и доносчиков, умудряется после длительных походов невзначай разделываться с предметами увлечений богини с такой педантичностью, словно держит перед глазами список. Ревнивец просто чуял счастливчиков!

— Предположительно, лавра, в том же направлении, коль ее за несколько сотен лет не перенесли на другое место, — высказалась Элия.

— Пошли проверим? — предложил Элегор и примерился к высокой стенке, как к спортивному снаряду. — Перепрыгнем?

— Я могу ее сломать, — дабы возлюбленной не пришлось скакать, сверкая нижним бельем, по-джентельменски предложил Нрэн. Одного касания его могучей руки было бы достаточно, чтобы разнести по камешку изрядную часть ограждения.

— Давайте лучше поищем ворота или калитку. Не следует пугать местных без нужды, их и так раз-два и обчелся поблизости. Коль погибнут от ужаса, неизвестно в каких далях придется искать других, — в свою очередь предложила принцесса и присовокупила с толикой иронии: — Иногда, если люди что-то обносят стеной, они делают вход.

— Какая ты скучная, — посетовал герцог, тем не менее, совет принял, и боги двинулись вдоль стены в поисках проема, предназначенного для цивилизованного проникновения на территорию предполагаемой лавры.

Метров через двести, за плавным изгибом стены обнаружились калитка, ворота из кованого металла в виде прутьев, оплетенных плющом, и маленькая красная будочка с надписью «касса», притулившаяся рядом.

— Это лавра? — усомнился Нрэн. — Они торгуют покойниками?

— Нет, они торгуют правом поглазеть на покойников, — определил вездесущий герцог, ткнув пальцев в выбитое на металлической табличке объявление, приклепанное к правой боковине будочки. Элегор уже успел обогнуть постройку и рассмотреть ее со всех сторон. На пластинке подробно расписывались расценки на групповые и индивидуальные экскурсии по лавре святого Никатора Киртарнийского.

— Вернее торговали, — поправился бог, — обнаружив еще одно бумажное объявление, извещавшее о закрытии для посещений лавры ввиду вирусной эпидемии вплоть до отмены чрезвычайного положения.

— Вот почему так тихо, — задумчиво подытожила Элия.

Впрочем, сильно она не встревожилась, людские инфекции в подавляющем большинстве случаев не грозили богам, а если все-таки настигали, то в наилегчайшей форме и проходили за считанные минуты, в крайнем случае, часы, без последствий.

— Поскольку касса закрыта, мы, пожалуй, пройдем без билетов, — ухмыльнулся бог. — Или вы, принц, предпочтете оставить денежку на подоконнике?

— Пойдем, — краем рта усмехнулся воитель и, аккуратно переломив дужку замка на калитке, вошел во двор лавры.

Он не впечатлял. То же царство духоты и пыли, что и снаружи, дурное, истрескавшееся покрытие, посеревшая от грязного налета трава, чахлые деревья, гнущие ветви к земле, низкие кустики вдоль дорожек, ведущих к высокой приоткрытой двери в здание.

А вот оно смотрелось почти красиво. Классические строгие формы, стены из массивных светло-серых блоков, куполообразная крыша, крытая листовым металлом серо-зеленого цвета. Комплекс более низких зданий, раскинувшихся по обе стороны, дополнял ансамбль. Возраст этой постройки явно превышал совокупный срок существования серых домов за стеной, веяло от нее умиротворением, ощущение это не смогла уничтожить нагрянувшая беда.

Нрэн, не таясь, направился к приоткрытой двери, герцог и принцесса двинулись следом. Неслышными тенями боги проскользнули внутрь помещения, и остановились в узком проходе со скатками маленьких разноцветных ковриков у стен. Практически всю внутреннюю часть здания занимал большой зал, украшенный мозаичными изображениями по стенам и куполу. Главную роль в многочисленных композициях играл высокий мужичонка изможденного вида с тощей бороденкой и благообразно-печальным лицом. Этот персонаж являл собой воплощение чудотворца-многостаночника: изгонял бесов, исцелял больных, укрощал диких зверей, управлял погодой, воспитывал детей, наставлял грешников и так далее.

Свет многочисленных ламп освещал две коленопреклоненные фигуры на ковриках, запрокинув головы созерцавших гигантский лик святого на куполе. Белые длинные рубашки, круглые ладанки на груди, темные широкие юбки, стрижки под ноль, выражение просветленной надежды на лицах почти обезличивали молящихся. Только со второго взгляда Элегор понял, что видит совсем нестарых мужчину и женщину, а не двух бесполых существ.

Элия носком ноги подцепила ближайшую скатку коврика и уронила ее на пол. Глухой стук вывел людей из молитвенной задумчивости, отвлекая от ритуала, не пугая. Оба обернулись. Встревоженное изумление мгновенно сменилось радостной оторопью при виде трех фигур. Нрэн отшагнул обратно в тень погуще, чтобы не нагонять страха на смертных.

— Люди, живые, — хрипловато, словно давно не пользовался голосом, промолвил мужчина. Встав на ноги, он оказался на пол-ладони ниже женщины, расширенными темными глазами взиравшей на посетителей. Недоверчивая радость сквозила в его интонациях, в прижавшихся к груди ладонях, человек едва сдержал первый порыв кинуться со всех ног к лоулендцам и потискать их, чтобы убедиться: перед ним не мираж, а существа из плоти и крови.

— Откуда вы? Когда ушли к свету все, кого мы знали, а потом замолчал волновик, мы думали что остались одни во всем мире, — звучным грудным голосом торопливо, взахлеб, будто боялась, что гости вдруг исчезнут, спросила женщина. Ноздри чуткого носа в волнении трепетали, губы, слишком большие для лица, мелко подрагивали.

— Мы были далеко, — правдиво ответил Элегор.

— Вы из тех богатых чудаков, которые строили поместья в глубине Шенгарских лесов, отказавшись от всякой связи с миром, — догадался человек, подходя поближе к гостям, одетым так, как ухитряются одеваться только очень богатые люди с хорошим вкусом, вроде бы просто и в то же время стильно и очень дорого. — Наверное, тем и спаслись! Ибо Свету так было угодно!

— О, да что же мы! Пройдемте в комнату покоя, у нас там даже диван есть! — всплеснула руками собеседница. Пусть рушится в тартарары мир, но женщина продолжала гордиться наличием дивана. — Правда, каовы я предложить не смогу, мы еще не готовили трапезы. Электричества нет, но можно согреть воды на газу, на складе еще полно баллонов.

— Нет-нет, спасибо, мы не хотим пить, — отказалась богиня.

Помещение, куда пара проводила троих гостей из храмовой мозаичной залы, оказалось чем-то вроде маленькой комнаты отдыха. Уютной и скромной: диванчик (явственно новый), пара кресел, несколько стульев, маленький столик, прозрачная занавеска на окне, большой потертый ковер под ногами и изображение святого-чудотворца в красном углу. Завершал меблировку шкафчик с несколькими томами в роскошных переплетах, вероятно, художественными альбомами, расписывающих красоты Лавры.

— Я — Микал, Гилера — моя сестра, мы младшие осветители Лавры, — представился мужчина, убедившись, что трое визитеров устроились удобно: женщина в кресле, мужчины на стульях рядом, и сел на краешек сидения дивана сам. Красавица и темноволосый мужчина ему весьма импонировали, а вот от их высокого, мрачного светловолосого спутника человека почему-то пробирал озноб. Но он старался не обращать внимания, полагая, что просто отвык от общества людей как таковых.

— Младшие осветители? — озадаченно переспросил герцог, пытаясь уяснить, какого демона делают тут фонарщики или электрики.

— Вы же понимаете, не посвященные в сан не могут присматривать за благими мощами, — кротко пояснила женщина, давая возможность сообразить, что осветитель — это звание в религиозной иерархии, не имеющее никакого отношения к сфере электроэнергетики.

— Светские работники лишь водят, — мужчина запнулся и поправился, — водили экскурсии.

— Я — Элия, мои спутники Элегор и Нрэн. Мы только сегодня прибыли в город. Вы знаете, что случилось? — задала наводящий вопрос принцесса.

— Точно не знает никто, — темные брови женщины взметнулись вверх горестными арками, как у куклы печального образа, она обхватила плечи руками, сгорбившись на диванчике. — Все произошло так неожиданно, страшно и стремительно. Сегодня слег один, завтра десять, послезавтра тысячи. Говорили, это искусственно созданный вирус, возможно работа лидарских террористов, а потом пришли вести о больных в Лидаре и по всему миру. Врачи искали лекарство, чего только не перепробовали на добровольцах, но вакцины так и не смогли открыть. Они не смогли даже выделить вирус, только назвали его «синдром утери влаги». Люди умирали, сколько их ни пои: за два-три дня здоровый, сильный человек становился слабым и вялым, сморщивался, усыхал и рассыпался в пыль, не оставалось ничего, только одежда и вещи. Первый Святитель расценил пандемию как знак светоносного гнева и призывал нас молиться о прощении. Массовые покаяния не помогли. По-видимому, мы слишком сильно прогневили своими грешными делами Светодарителя и ни раскаяние, ни заступничество святых не спасли.

— Милосердие вышних зачастую принимает непостижимые для смертных формы, — мысленно прокомментировала Элия.

— Сдается мне, Светодаритель тут совершенно ни при чем, его влияния в этом мире не ощущается даже в храме. Только слабые ручейки чистой силы, — хмыкнул герцог.

— Пуст, — согласился Нрэн.

— Если это работа Губителя, то должна существовать отправная точка процесса. Возможно, люди смогут ее назвать, — рассудила богиня.

— Мы не знаем, почему не умерли, как другие, но остались в лавре, чтобы молиться за тех, кто ушел в свет и за тех, кто остался, — продолжила Гилера. — Возможно, святой Никатор избрал нас, чтобы мы успели отмолить собственные грехи, или для того, чтобы Лавра не осталась без присмотра.

— Скажите, а не случилось ли в Лавре за несколько дней до появления первых больных какого-нибудь странного, пусть даже незначительного происшествия? — спросил Элегор, выясняя возможность причастности Губителя к здешней катастрофе.

— Только обвал, открывший тайную нишу на третьем ярусе в подземелье, — удивился мужчина, машинально теребя ладанку-солнышко. — Но какое это имеет отношение к эпидемии?

— Откуда вы узнали? — выпалила женщина, оказавшись то ли более внимательной, то ли более подозрительной.

— Не знали, предполагали, — мягко поправила ее принцесса и попросила: — Расскажите подробней, пожалуйста! Все объяснения потом.

— В центральной части подземелья лавры, под самым храмом святого Никатора Киртарнийского за четыре дня до первых известий об эпидемии ночью рухнула часть стены, за которой обнаружилась ниша с пустым коробом для бренных останков, маленьким, как для ребеночка лет семи. Должно быть, кладку делали в спешке, закрывая ненужную часть лавры, тело вынули и перенесли в другую часть подземелий, а короб позабыли. Когда кладка развалилась, треть короба в щепу разбило. Он светлым, почти белым снаружи был, а изнутри черным. Красивый! Хранитель лавры место то осмотрел, велел канатами обнести, да ничего не убирать, экспозиция интересная получилась, посетителям и верующим, и туристам нравилось, — постаралась описать женщина.

— Губитель, — постановил Нрэн, у него никаких сомнений относительно причастности расчлененного черного бога к загадочной эпидемии, опустошившей урбо-мир, не осталось. Элия и Элегор кивнули, соглашаясь.

— А ведь, правда, Хранитель одним из первых слег и мастер Диджон, что столбики у ниши ставил! Вы думаете, старый воздух или короб в нише ту самую заразу жуткую содержал? Как с гробницами древних царей Нувардасихов, от которых археологи умерли? — догадался Микал, расслышавший слово принца.

— Что-то вроде того, — согласился Элегор. Губителя вполне можно было именовать «жуткой заразой» без риска прослыть вруном.

— Скажите, а вы сами ничего не брали из той ниши? — продолжила «допрос» богиня.

— Только по щепочке в ладанку Светоносного на память и для молитвы за невинную детскую душу, — смущенно покаялась женщина.

— Думаешь, гроб был защитой, как персты на саркофаге у Рассветных Щитоносцев? — призадумавшись, обратился герцог к подруге.

— Не исключено, поэтому его частицы смогли защитить от влияния недуга носителей, — вывела закономерность принцесса.

— Вот почему осветители уцелели, — резюмировал герцог.

— В щепах короба содержалось лекарство? — из разговора богов смертный мужчина вычленил главное и ужаснулся: — Мы могли спасти всех, если бы вовремя догадались?

— Не лекарство, скорее защита и на всех бы ее все равно не хватило, — поправила его принцесса. — Вам не стоит себя обвинять, напротив, порадуйтесь собственной удаче. И проводите нас, пожалуйста, в подземелья к разбитому коробу.

— Откуда вы все знаете? Кто вы? Вы из СпецРУ? — подозрения смертных всколыхнулись с новой силой.

— Кто мы и откуда не важно. Важно другое, мы хотим убедиться, верно ли определили источник заражения и, возможно, только возможно, попробовать устранить действие «заразы», — ответила Элия, как наиболее безобидной внешне боги оставили право солировать ей, утишая тревоги людей.

Она не использовала ни давления, ни внушения, смертным и так довелось испытать не мало. Простой логичной просьбы должно было хватить. Микал и Гилера согласились проводить богов, немного испуганные, подозрительные, но большей частью все-таки заинтригованные и переполненные радостным возбуждением. У этих троих, загадочных, неизвестно откуда взявшихся мужчин и женщины оказались ответы на вопросы, мучившие осветителей все дни на протяжении эпидемии и после нее. Наверное, лишь глубокая вера помогла им сохранить рассудок в эти жуткие времена, и именно она сейчас двигала людьми, провожающих богов в подземелья, где хранились мощи знаменитых добродетельных Святителей.

Спуск вниз и движение по коридорам в свете тусклого аварийного освещения оказались краткими. Люди не обманули, нужная ниша располагалась практически под центром храмовой залы лавры. Скорее всего, совсем неспроста. Уже на втором пролете лестницы Нрэн сделал пару глубоких вдохов, втягивая воздух, и заявил:

— Тот непонятный запах — ЕГО кровь. Здесь чувствуется яснее.

— Значит, теперь она повсюду, разлетелась мельчайшими частицами по всему миру, неся погибель, — нахмурилась принцесса.

— Почему? — озадачился герцог.

— Что почему? — переспросила Элия.

— Почему у Обители щитовников это не сработало так, как здесь? Он набирает силу? — уточнил вопрос Элегор.

— Или сменил тактику? — выдвинул свою версию Нрэн.

— Наверняка не скажешь. Да, бойни за кусок тела не было, забрали по-тихому, но зато жертв куда больше. Возможно здесь, в урбанизированном мире, лишенном мощного покровительства богов и Сил, мощь Губителя просто проявляется иначе? — задумалась принцесса, машинально вкладывая пальцы в ладонь Нрэну, традиционно помогающего кузине окончить спуск с последних ступеней лестницы. — Да деяние масштабное, но сотворенное сознательно или нет — неизвестно.

Элегор, несмотря на серьезность момента, не удержался от смешка, уж больно потешным было благоговейное изумление смертных не столько странной беседой богов, сколько этим естественным для лоулендцев жестам.

— Вы не из СпецРУ, — одними губами прошептала Гилера, не зная, что и думать, а только в глазах зажглась тоска по чему-то утраченному и недоступному, гложущая тайно или явно души каждого в мире, забывшем богов и красоту.

— Вот ниша, — указал Микал, выполняя ту практическую просьбу гостей, которую мог, не пытаясь задумываться зачем.

Небольшая, скорее даже пещерка, чем ниша, освещенная единственным мигающим фонариком, была огорожена красным толстым канатом. Почему-то он напомнил Элии руку с содранной кожей. Внутри находился всего один экспонат, вернее, его целая часть и кусочки. Черные и светлые пластины дерева, пострадавшие, как совершенно определенно увидели боги не от падения стены. Ни одна каменная кладка, рухни она хоть с самолета, не смогла бы оставить таких следов. А вот демон криосагон — наверняка. Только замороженное дерево разлетается на такие осколки. Отпечаток присутствия Губителя, уже знакомый богам по оскверненным местам других миров, казался еще более явственным от того, что находится в мире урбанизированном, чуждом магической и божественной силе как таковой. Пожалуй, Лавра святого и короб, до сих пор слабо пульсирующий грубо разорванной на куски светлой аурой, были самым надежным из подысканных Силами хранилищ, но и она не сдержала Темного Бога.

— И что теперь? — спросил Элегор у принцессы. Слишком сосредоточенная на осмыслении того, что затеял с этим миром Губитель, она отстранено удивилась тому, как герцог спрашивал ее, будто ждал и рассчитывал на совет.

— Он не только травит, а еще и высасывает из мира силу живых. Через рассеянную в воздухе кровь он превратил измерение в гигантский жертвенник, — выдохнула потрясенная Элия.

— Это можно остановить? — уточнил Нрэн.

— Воздействие на целое идет посредством малого, устрани малое, и нарушится канал перекачки энергии, — начала рассуждать вслух принцесса.

— Как? — спросил, как отрезал воитель.

— Надо собрать кровь назад, — предложил герцог, от всей души жалея о том, что под рукой нет гигантского пылесоса.

— Каким образом? Это не вода, пролитая из чашки, да и «чашка» разбита, — Элия потерла подбородок привычным семейным жестом, не то чтобы признаваясь в беспомощности, скорее обозначая проблему, требующую решения. Вопрос, заданный вслух, звучит иначе, чем мысленно, да и советы родичей, пусть неверные, зачастую направляют мысль в нужном направлении.

— Восстановление формы зачарованного предмета не ведет к восстановлению функции? — с досадой процитировал герцог один из постулатов магии. Вручную собрать из щепок и обломков короб, разнесенный на куски демоном, и так было почти непомерной задачей, но даже подействуй в урбо-мире заклятье реставрации, что толку? Составленный из кусков гроб не восстановит своих свойств!

— Для зачарованных предметов — именно так, однако, — Элия перестала мучить подбородок и прищелкнула пальцами. Неожиданная улыбка просияла на лице богини, — для освященных реликвий — иначе! Есть шанс! Если частицы короба оказалось достаточно, чтобы оградить человека от недуга, возможно, он восстановит функцию в полном объеме!

— Допустим, короб вы почините, — поджав губы, констатировал Нрэн и скрестил руки. — А дальше, как собрать взвесь крови и воздуха?

— У меня все еще хранится меч с кровью Губителя, нельзя его использовать как основу для призыва? — предложил герцог, хлопнув ладонью по сумке.

— Тяготение к месту, дополненное притяжением малого к большей части, если целого нет поблизости, чтобы сбить основную настройку, — кивнула богиня, прикидывая характер сложносоставного заклинания. — Основа для плетения существует. Самое серьезное «но» — надобность иметь дело с кровью Темного Бога. Она — непредсказуемый и очень опасный фактор. Необходимо заставить кровь подчиниться заклятью. В отсутствие истинного владельца я попробую сымитировать зов ее хозяина. Правда, существует определенный процент риска.

— Какого? — уточнил воитель, пока Элегор вытаскивал из сумки завернутый в кусок вампирского плаща меч с загустевшей на его лезвии темной, почти черной полосой ядовитой крови Губителя.

— Чары в урбо-мирах, даже успевших подступить к черте разрушения столь близко, как этот, нередко выкидывают непредсказуемые фортели. Есть вероятность, что зов услышит не рассеянная в воздухе кровь, а сам бог, — пояснила принцесса.

— Насколько велик риск? — нахмурился принц, сопоставляя преимущество от лишения противника одного из источников силы с опасностью для любимой кузины. Он предпочел бы сойтись с врагом в поединке или двинуть войска, а не «прятаться за женской юбкой».

— Соизмеримо, Лейм просчитал бы точнее, но не хочу вмешивать его без крайней надобности в историю, — коротко ответила Элия и объявила, не дав кузену времени на запреты: — Я начинаю. Герцог, на подхват, будешь дублировать узлы заклятий в точках стыка. Гилера, Микал, бросьте щепки из ладанок за канат, поближе к остальным, сами близко не подходите и громко не говорите, это может помешать нашей работе. Нрэн, проследи, чтобы люди находились на достаточном расстоянии.

Герцог кивнул, признавая за богиней право покомандовать. Сам-то он очень редко колдовал в урбанизированных мирах, предпочитая жить и развлекаться, как один из их обитателей. Упаси Творец, высчитывать коэффициенты искажений, детально изучать зависимости и влияния свои для каждого измерения и строго индивидуальные для каждого божества, чьи тонкие структуры так же подвергались изменениям при перемещении из мира в мир, тем сильнее, чем менее мир походил на родной. Лейм горячо убеждал друга, что такая задача имеет решение и не так уж сложна, как кажется на первый взгляд, всего-то и надо подобрать одну из нескольких десятков формул, подставить необходимые переменные и константы, выбираемые в свою очередь по специальным таблицам и формулам, и просчитать. Нет уж, пусть колдует Леди Ведьма, а он подстрахует — смирился Элегор, отметив, что не только вконец запутанные и огорошенные люди, но и Нрэн не стали спорить с принцессой, только уточнил:

— Не лучше им уйти?

— Нет, — отрезала богиня и объяснила: — Если у нас все получится, этой дряни понадобятся новые хранители. Пусть смотрят.

Заклятье возвращения целостности короба, довольно простое для умелой колдуньи даже в условиях урбо-мира, из энергии Звездного Тоннеля Межуровнья Элия сплела быстро. Пусть она и не била в детстве посуды и не рушила мебели в более поздние годы, зато имела массу весьма буйных, особенно в подпитии, родственников, после которых оставалась куча испорченных вещей, так что опыта в миссии восстановления у богини было предостаточно.

Тонкие пальцы метнули видимую лишь магическим зрением сеть чар в разбитый короб. Предмет на глазах удивленных смертных восстановил очертания в считанные минуты. Единственным отклонением от нормы был лишь более длительный, нежели в мирах магических, временной интервал, прошедший между тем, как первые самые крупные куски дерева потянулись друг к другу и мигом, когда последние крохотные щепочки заполнили невидимые зазоры священного предмета: светлого, почти белого снаружи короба с темной, впитавшей скверну изнанкой. Аура святого предмета засияла ярко и чисто.

— Чудо, — выдохнула Гилера, целуя ладанку. Микал же так разволновался, что не смог вымолвить ни словечка, оно и к лучшему, поскольку Нрэн уже был готов заткнуть рот тому, кто не в меру импульсивными проявлениями чувств помешает принцессе колдовать.

Меч уже ждал своей очереди. Влажно, густо поблескивала так и не свернувшаяся до конца кровь Черного Бога. Резкого или омерзительно тошнотворного запаха разложения не чувствовалось. Скорее, от меча пахло едва уловимо сталью и куда сильнее чем-то томно-терпким, вызывающим в памяти остро-сладкие, дурманящие пастилки, подаваемые посетителям веселых домов под красно-черными фонарями.

Элия кивнула герцогу, тот подхватил оружие и, перемахнув через канат, положил меч на дно распахнутого короба. Богиня аккуратно переступила формальную границу следом, кивком головы предложила другу отойти. Тот отступил на несколько шагов и замер, так чтобы видеть богиню и короб одновременно, но не дальше.

Принцесса приблизилась, поднесла руку ко рту, прокусила мизинец так, что на подушечке налилась карминовая капля. Элия встряхнула руку, давая нескольким каплям упасть на меч Губителя вместе со словами заклятья, призывающими кровь подчиниться воле колдуньи и возвратиться к истоку. Свежая живительная влага из вен Светлой Богини оросила клинок, смешалась с темной ядовитой кровью Черного Бога, передавая приказ, пытаясь заставить кровь противника подчиниться.

Яркий кармин и темный, почти черный рубин вскипели, едва соприкоснувшись, силой ударило по тонким, но прочным нитям заклятья. Сырая мощь Черного Бога восстала против попытки повелевать ею. Будь в чарах хоть единый огрех, сила вырвалась бы на волю, губя все, до чего сможет дотянуться, ярясь втрое против прежнего. Однако безукоризненное плетение выдержало первый удар, лишь прогнулось, отводя излишек энергии. Элегор, поддерживающий прочность чар, принял на себя вспышку, едва ли тысячную долю от сдерживаемой чарами мощи, и поплатился за это. Отброшенный как пушинка к стене, бог так крепко приложился о камень, что лязгнули зубы. Рот наполнился кровью от прикушенного языка. Герцог сглотнул (сплевывать там, где плетется заклятье на крови, не стал бы и самый сумасбродный глупец) и не выпустил нитей чар, доверенных ему богиней. Лишь оперся на ставшую, кажется, одним сплошным синяком спину и проверил, как там леди Ведьма, не нужна ли помощь? Элия покачнулась, встречая отголосок удара, но на ногах устояла, лишь прибавила плотности сдерживающему плетению, загоняя поток божественной силы, воплощенной в крови противника, в нужное русло. Несколько минут богиня держала заклинание, сохраняя его баланс, а потом началось!

По коридорам лавры пронесся, всколыхнув одежду, легкий, как поцелуй невинной девушки, ветерок. С каждой секундой набирая скорость, он окреп до почти ураганной силы, и потемнел с бесцветного до темно-багрового. Все больше густея, ветер собрался в воронку торнадо, закручивающуюся над коробом.

По лицу Элии потек пот. Не едва заметные милые капельки, умилительно трогательные на дивном шелке кожи, а целые ручейки. Взмокли волосы, на щеках выступил темный румянец перенапряжения, женщина мелко дрожала всем телом. А багровая воронка, составленная из тысячи тысяч мельчайших пылинок кровавой взвеси, все густела, покачиваясь точно смертельно-ядовитая змея перед дерзким факиром-заклинателем.

Кто-то из людей, не разобрать женщина ли, мужчина сдавленно всхлипнул, втягивая в себя воздух, и наступила тишина. Смертные потеряли сознание, не выдержав напора неотмирных энергий. Пожалуй, принцесса сейчас и сама бы с удовольствием последовала их примеру, если кто-то мог доделать заклинание за нее.

Нрэн следил за богиней, готовый в любую секунду кинуться вперед и заслонить ее от угрозы, он даже покосился на герцога, ловя какой-нибудь знак, Элегор едва заметно качнул головой. Боги чувствовали, как натянуты нити заклинания, как борется Элия с силой врага, как пригибает его мощь, направляя по одному единственному пути, возводя заслоны на всех других, очень осторожно и медленно, словно балансирует над бездной. Наконец, страшный миг равновесия миновал, «змея» успокоилась и начала опускаться в «корзинку». Когда исчез последний отблеск багрянца, Элия резко захлопнула крышку, стягивая последний узел на плетении чар.

— Все! — ноги уже не держали богиню, она начала медленно оседать на пол и неизбежно упала бы, не подхвати ее Нрэн.

— Получилось? — на всякий случай переспросил Элегор.

Слишком уж не вязалось это мучительное «перетягивание» каната с обычной изящной легкостью творимых богиней заклинаний.

— Да, — шепнула принцесса, облизывая пересохшие губы. — Но он едва не победил.

— Едва не считается, леди Ведьма, — оптимистично постановил герцог.

— На какое-то мгновение я соприкоснулась с тенью ЕГО сути, и он отреагировал, надеюсь, несознательно, как почесал зудящее от укуса комара место. Однако и эта отдача едва не прикончила меня. Будь заклятье сплетено иначе или дай слабину, мы проиграли бы не только этот бой, но и сами жизни и не только их, — не поддаваясь опьяняющему ощущению победы, признала Элия, прислонив голову к надежной груди Нрэна.

— Так ведь не проиграли! — снова пожал плечами бог, подбадривая подругу.

— Ты недооценила противника, — констатировал воитель, при всей своей любви к богине, или, что вернее, именно из-за нее, он не на шутку встревожился.

— Очень серьезно недооценила, и буду благодарить Творца и Силы за то, что мне выпал шанс оценить его и уцелеть, — согласилась Элия, не делая попытки высвободиться из надежных объятий кузена, казавшихся щитом от любой беды. Пусть реальность опровергала эту надежду, но сейчас принцесса нуждалась даже в иллюзорном ощущении защищенности. Вздохнув, женщина продолжила: — Я постигла суть Черного Бога.

— Ага! Значит, не зря играли! — ухмыльнулся Элегор, предвкушая разгадку тайны. — И кто он, это тип? Страшнее нашего Лейма?

— Ничего удивительного в том, что его так боится Скалистый Источник Безумия и Силы Равновесия нашего Уровня предпочитают держаться подальше сами и держать своих слуг. Наш страшный Лейм на его фоне невинный младенчик, отличившийся обгадив пеленки. Губитель — Бог Пожиратель Душ, а это значит, его мощи достанет, чтобы осушить досуха не только людей и иных смертных созданий, в его власти вкусить богов и даже Сил, — промолвила принцесса подчеркнуто нейтральным тоном, чтобы не скатиться до банальной истерики.

— И что делать нам? Как-то не хочется бояться и прятаться, — нахмурился Элегор.

— Сражаться, — спокойно ответил Нрэн, на удивление солидарный с герцогом.

— Не смей! — взъярилась Элия, стукнув кулачком по плечу бога. — Не смей! Ты принадлежишь лишь мне!

— Навеки, — безмятежно подтвердил Нрэн.

Там, где вольнолюбивый герцог возмутился бы до глубины души, принц испытал только глубочайшее удовлетворение. Единственное, что пугало мужчину по-настоящему, неясная перспектива ужасного мига, когда он перестанет быть нужным возлюбленной.

— Я не отдам твоей души на закуску Пожирателю! — рыкнула богиня и ярость эта, смешанная со страхом за родичей, придала ей силы, чтобы крепко встать на ноги, впрочем, воитель не отпустил ее далеко от себя, продолжая поддерживать рукой за талию.

— Должен быть способ разделаться даже с ним! — уверенно заключил Элегор. Имея возможность лицезреть, как бьется Нрэн, герцог окончательно разуверился в возможности существования абсолютно бессмертных созданий.

Никаких сомнений в том, стоит ли вообще выходить на тропу войны с Богом Пожирателем Душ, у богов не было. Даже обычных, насколько такие вампиры, питавшиеся расщепленными душами, могут считаться обычными, пожирателей еще в незапамятные времена безжалостно истребляли во всей Вселенной, истребляли без малейших нравственных колебаний, считая их опасней бешеных мантикор. Что уж говорить о Боге Пожирателей Душ! С такой зловещей тварью, даже легенды о которых перестали ходить по Вселенной в незапамятные времена, вступать в переговоры было столь же бесполезно, как пытаться договориться с пожаром, пожирающим твой дом. Хотя, пожалуй, с огнем шансов прийти к консенсусу было бы больше.

— Способ? Я такого не знаю, будем искать, — ответила богиня, тоже не собиравшая сдаваться, тем более сдаваться без боя.

— Ты придумаешь! — уверенно заявил Элегор, думая о том, что если и есть шанс у кого-то совладать с Черным Богом, то это у Джокера, пусть еще не сформированного до конца, пусть лишь объявленного таковым в Колоде Творца безумным рисовальщиком Либастьяном.

Элия же, сочтя, что приятель намекает на ее кровь, находящуюся в родстве с Пожирателями Душ, помрачнела и покачала головой:

— По сравнению с ним я как комар с Мастером Вампиров.

— Комары бывают смертельно ядовиты, — задумчиво уронил Нрэн.

— А уж лоулендские комарики и подавно! — ухмыльнулся герцог и подмигнул Леди Ведьме.

Ее мрачный настрой беспокоил бога. Слишком, наверное, Элегор привык к тому, что леди Ведьма знает все и обо всех, видит каждого насквозь и на три метра под ним, и знает, что со всем этим делать. Замешательство богини расшатывало основы лоулендского мироздания, а значит, было просто обязано исчезнуть как можно быстрее!

— Люди приходят в себя, — первым заметил воитель, даже не повернув в их сторону головы, целиком полагаясь на слух и ощущение движения за спиной.

— Отлично, потому что нам пора убраться отсюда подальше, пока нас не вздумали выследить Губитель и его присные, причем убраться как можно более незаметно, — рассудила Элия.

— В Межуровнье? — предложил Элегор.

— Далось вам всем Межуровнье, — через силу, невольно улыбнулась Элия, — кого другого туда и обещанием вечной радости не заманишь, а нашим только повод дай в гости к Злату нагрянуть.

— Так ведь там интересно, — невинно оправдался герцог, как ребенок, которого в последний момент оттащили от ямы с ядовитыми гадами.

— Собачий интерес, — отрезал воитель, не одобрявший ни самого Повелителя Межуровнья, ни его владений, ни визитов туда родственников в целом и принцессы в частности. Правда, объяснялось сие активное неодобрение не столько соображениями об опасности Бездны, сколько черной ревностью к самому Дракону Бездны — слишком серьезному и опасному конкуренту в борьбе за бесценное сокровище — внимание принцессы. — Возвращаемся домой?

— Нет, при перемещении туда след будет слишком ярок, еще не хватало привести врагов к родному порогу! Нам нужно выбрать мир, стирающий отпечатки, — внесла коррективы в план приятеля Элия, — Джей говорил, для этого хорошо подходят разрушающиеся урбо-миры.

— В том, как путать следы твой братец знаток, — согласился герцог, чуток жалея об отмене визита к «закадычному приятелю» Злату, и одновременно радуясь предложенному леди Ведьмой не менее увлекательному варианту. В разрушающихся мирах имелись свои опасности и забавности, именуемые нормальными людьми смертельной опасностью. Впрочем, в высшем обществе Лоуленда нормальных не было!

— Я чувствую несколько поблизости, — определился Нрэн, как Бог Традиций реагирующий на неполадки структуры миров довольно чутко.

Пока лоулендцы беседовали, люди успели очнуться и оглядеться вокруг. Они не вмешивались в разговор, внимая мелодичной, звучной речи незнакомцев как дивному пению. Только когда собеседники на несколько секунд замолчали, Гилера робко спросила, указывая на экспонат, возрожденный из состояния костровой растопки:

— Вы… что вы сделали, как?

— Восстановили короб, собрали рассеянную заразу и запечатали ее снова, — коротко и максимально упрощенно для неподготовленного людского сознания ответила богиня.

— Пока не найдем способ уничтожить содержимое, вы ее стражи. Переход хода! От вас, как прежде от святого Никатора Киртарнийского, зависит, вырвется ли она на волю по злому умыслу или недоразумению или останется там, — Элегор махнул в сторону короба.

— Мы недостойны, — попятившись, забормотал Микал, смущенный, испуганный и подавленный свалившейся ответственностью.

— Изберите других! — почти в ужасе от предложенного бремени, взмолилась Гилера.

— Речь не о достоинствах и недостатках. Да, в вашем мире есть и другие уцелевшие люди, только нам некогда их разыскивать, — покачала головой Элия.

— А вы не могли б забрать это с собой? — робко попросил мужчина, ему все еще казалось куда более безопасным и покойным перепоручить заботы о зловещем содержимом короба этим могущественным созданиям, пришедшим из ниоткуда, знающим ответы на все вопросы и способным на все. Ну, насчет последнего, люди не ошибались!

— Могли бы, — ответила богиня прежде, чем Нрэн выдал однозначное резкое «нет». Серые глаза смотрели твердо, без презрения или осуждающей укоризны, но почему-то все равно обжигали. — Только мы не знаем, сохранит ли короб при перемещении из Лавры свою способность удерживать болезнь внутри, или выпустит поветрие в другом месте на ничего не подозревающих людей. Вы готовы пожертвовать чужими жизнями ради своего спокойствия?

— Нет, — шепнул Микал, склонив голову.

— Нет, — эхом отозвалась Гилера, сжав ладанку так, что побелели пальцы.

Поставленные перед таким выбором они прекратили сопротивляться возлагаемой ответственности.

— Вы точно не из СпецРУ, — повторила женщина, переводя взгляд с изящной фигуры прекрасной принцессы, словно светящейся в полумраке подземелья, на мрачного высокого воителя, с него на Элегора, привычным движением откидывающего с глаз упрямую челку, и робко спросила:

— Так кто же вы?

— Может быть, ваши новые боги? — ответил вопросом на вопрос герцог.

— Вы не шутите, — одними губами шепнул Микал.

— Он, — Элегор кивнул на Нрэна, — почти никогда, а мы частенько!

— Нам пора, — напомнил принц, пресекая пустую болтовню.

Глава 26. Совет на крыше

Выбор нового места дислокации компания оставила за воителем. А посему перемещение совершилось быстро и почти до болезненного резко, как обычно, когда через миры проходил Нрэн, Кратчайший путь между двумя точками реальностей никогда не означал самый комфортный, а если понятия совпадали, то лишь по чистой случайности.

Из тускло освещенного подземелья с сушеными покойниками в разноцветных бисерных тапочках боги перенеслись в почти кромешную ледяную мглу. Острыми иголками сыпали мелкие черные снежинки, налетавшие вместе с порывами ветра не только сверху, а и со всех сторон и даже снизу.

— Высоковато, — оценил Элегор и отошел от разверзшегося прямо под носками сапог края крыши, широкой как турнирное поле. Не знай герцог Нрэна, педантичное и на свой манер тошнотворно-справедливое высочество, непременно решил бы, что тот собрался под шумок избавиться от невыносимого типа. Даже будь ты хоть тысячу раз «этот живучий Лиенский», если хорошенько тюкнуть по голове, то очнуться и мягко слевитировать до земли не успеешь. Неудачное перемещение и привет, вернее, прощай герцог!

— Сойдет, нам отсюда не прыгать без парашюта. Зато лишних глаз нет, — переключившись на ночное зрение, прикинула Элия обстановку. Вокруг никого. Лишь где-то далеко внизу еще теплились редкие огоньки людских душ. Тусклые, едва мерцающие светлячки, погибающие во тьме и холоде. Богиня прищелкнула пальцами и почти машинально воздвигла заклятье защитного купола с обогревом. В разрушающихся мирах магия обычно действовала неплохо, а уж в расползшемся по швам до такой степени и вовсе можно было творить что заблагорассудится.

— Иногда я думаю, стоит ли защищать людей, если они так стремятся уничтожить сами себя, — разомкнул губы Нрэн и выдал удивительно длинную для себя сентенцию.

Ледяная мгла вокруг, смертоносное излучение пронизывающие воздух — плоды людских забав с мощным оружием, изничтожившим все живое, — наглядно свидетельствовали в пользу мрачных рассуждений воителя, знавшего толк в искусстве смерти.

— Стоит, дорогой, чтобы в следующий раз у них был шанс все сделать иначе. А если в игру вступит Бог Пожиратель Душ, такого шанса не будет ни у кого, — уверенно ответила богиня и повела плечами, меняя летнее платье на удобный брючный костюм по лоулендской моде. Заодно женщина материализовала просторное кресло, в котором утонула с блаженным вздохом.

Может, кому-то было необходимо для сосредоточения и напряженной работы мысли сесть на жесткий стул с прямой спинкой и принять позу «а ля проглоченный кол», а вот богине, как и братьям Мелиору с Энтиором, лучше всего думалось, когда тело пребывало в максимально комфортной позе. Для этой цели вполне годились диваны, кресла, постель или ванна. На сей раз Элия выбрала кресло, хотя, признала самой себе, ванна на верхотуре многоэтажки умирающего урбо-мира смотрелась бы по меньшей мере оригинально!

Нрэн встал за правым плечом кузины, Элегор же обзавелся предметом мебели — высоким табуретом с причудливыми перекладинами для ног, вероятно, позаимствованном в каком-нибудь баре. Умостившись на кожаном сиденье, герцог продолжил разговор так, словно он и не прерывался перемещением по измерениям:

— Слушай, Элия, ты ведь как-то рассказывала, что Пожирателей Душ скидывали в Межуровнье. Так, может, Злат знает, как с ними совладать?

— Соблазнительная идея, — почти согласилась Богиня Логики, — только Злата вмешивать в проблему Уровней нельзя, взявшись помогать нам, действуя фактически против своего потенциального подданного, он рискует утратить суть Дракона Бездны. Кроме того, я все равно не стала бы рисковать применять методы Межуровнья на Черном Боге Пожирателе Душ, методы той среды, в которой пожиратели устроились как дома. Действуя наугад, мы рискуем лишь добавить чудовищу силы. Одного такого промаха, полагаю, достаточно!

— Ты о чем? — забеспокоился герцог.

— О действиях Скалистого Источника Безумия, — вместо Элии объяснил Нрэн.

— Черный Бог прошел через плотскую смерть и возродился. Эта неприятная процедура многократно умножает силу не только светлых богов, — проинформировала Элегора принцесса, потершись спиной о спинку кресла. Кузен тут же положил ладони ей на плечи и принялся массировать их, Элия довольно мурлыкнула и закончила: — Просто данных о темных, подвергшихся подобным испытаниям немного. Добровольно страдать не в обычаях черных душ.

— Поэтому ты так отчитывала Источник? — догадался бог.

— Именно, — подтвердила принцесса.

— Значит, на сей раз нам нужно убить его наверняка, — оптимистично подытожил Элегор, крутанувшись на табурете, у этого монстра стиля хай-тек оказалось крутящееся сидение.

— Убить с учетом того, что он практически неуязвим, — раз, к нему смертельно опасно приближаться на расстояние, достаточное для проявления силы Пожирателя Душ, — два, нам неизвестно точно насколько велика безопасная дистанция — три, — безошибочно указала самые уязвимые места будущих планов Элия.

— Чтобы убить, надо знать как, чтобы знать как — необходимо изучить, чтобы изучить следует приблизиться, а если приблизиться на расстояние, требуемое для изучения, мы умрем окончательно. Вряд ли с Пожирателем Душ, читающим души, прокатит игра в шпионов, — хмыкнул Элегор, оценивая «прелесть» замкнутого круга, почесал скулу и предложил: — А кто-нибудь не мог сделать эту работу по изучению за нас? Неужели не сохранилось никаких сведений, историй, легенд, заклинаний, анекдотов, наконец? Давай порасспрашиваем Клайда, Эйрана, наведем справки у других магов, богов, хранителей знаний, жрецов, у Сил, у того же Связиста!

— Вопросы такого рода опасны. Они не только подразумевают желание услышать ответ, но и дают информацию о вопрошающем. Искать сведения очень рискованно, — прикусила губу Элия, взвешивая настоятельную потребность в знаниях и риск, связанный с их получением. — Черный Бог такой мощи почует, когда заговорят о нем. А из нашего маленького штаба, маскируемого энергиями разрушающегося мира, серьезного поиска не проведешь. Впрочем, ты прав, что-то делать надо! Начнем! Клайд о Пожирателях более моего не знает и каждой крупицей новой информации регулярно делится, его спрашивать бесполезно. А вот что касается Эйрана, смысл есть. Маги Мэссленда любят древние темные тайны поболее лоулендских. Вызывай его!

— Какое доверие! Считаешь, со мной Эйран будет более откровенен? — выгнул бровь герцог, не в силах удержаться от ироничного возмущения, вызванного излюбленной привычкой принцессы командовать всем и вся. То, что командует леди Ведьма с умом, не исключало приступов справедливого гнева от этой ее «милой» манеры.

— Считаю, так будет безопаснее. После заклинаний на крови мне лучше перестраховаться и не высовываться без крайней необходимости, — вернула ироничную улыбочку приятелю Элия, напомнив о пока мимолетном внимании Черного Бога к своей персоне. — Да и тебе лучше воспользоваться энергией Звездного Тоннеля. Ее труднее отследить в мирах.

Герцог неохотно кивнул, признавая правоту леди Ведьмы, и почувствовал себя почти счастливым. Для того имелось целых два повода: они все-таки ввязались в серьезную переделку в мирах — раз, и Элия, коль начала так рьяно командовать, снова обрела уверенность в своих силах — два.

Элегор закинул в пространство заклятье вызова и приготовился чуть-чуть подождать. Обыкновенно, Эйран, старый приятель герцога, сведшего знакомство с будущим принцем Лоуленда еще в ту пору, когда тот был «простым» подданным Мэссленда и звался просто Эйраном из Черной Башни, откликался на зов бога через несколько секунд, максимум пару минут или не откликался вовсе. Тогда срабатывал сигнал-сторож, оповещавший о невозможности немедленного диалога.

На этот раз Бог Магии и Политики отозвался почти мгновенно, он даже развернул экран связи, давая возможность собеседнику разглядеть нечто среднее между оранжереей и комнатой отдыха. Впрочем, неплохо зная оригинала Эйрана, герцог был почти уверен, что это ни то, ни другое. Черно-красное кресло-кровать, на котором полулежал бог, и многоярусный стол-шкаф находились среди парящих по плавной траектории прозрачных пузырей, содержащих растения с яркими соцветиями. Причем парение происходило под тихую вальсовую мелодию. Плавное кружение воздушной «клумбы» действовало почти гипнотически.

— Привет, Гор, — вальяжная улыбка скользнула по губам мужчины, он повернул голову, и черно-оранжевые волосы живописно рассыпались по кожаной спинке кресла. Скользнули по смуглой от природы шее. Тонкие пальцы поманили один из пузырей с яркими малиново-золотыми шарообразными головками цветков. Легко пройдя сквозь преграду, удерживающую внутри и слой компоста и само растение, отщипнули один из лепестков и тщательно растерли его перед лицом. — Извини, я работаю.

— Над чем? — с жадным любопытством спросил герцог, заинтересовавшись, чем это таким важным можно заниматься, валяясь босиком в свободном домашнем костюме радикального темно-красного невероятно стильного цвета.

— Подбираю рассаду для сада у башни и леса. Хочу добавить несколько ярких мазков, — ответил Эйран, вдыхая аромат растертого лепестка.

— А в чем польза? — не удержавшись, уточнил Элегор, прекрасно знавший, что практичный друг никогда и ничего не делает просто так, повинуясь капризу.

— Пыльца каждого оказывает наркотическое действие, характер галлюцинаций, правда, различается. Каринголлия, к примеру, — Эйран еще раз потер пальцы, — вызывает мягкие эротические грезы в небольшой дозе и жуткие некротические кошмары при передозировке. Зидастор, — длань бога указала на невинный с виду вьюнок с нежными голубыми граммофончиками цветков, — расслабляет мышцы, дает ощущение полета и совершенно гасит ощущение опасности. Фарантика, — мужчина кивнул в сторону пышно-перистого белого соцветия с глянцевым изумрудно-зеленым стеблем и толстыми кожистыми листьями, — вызывает мучительные сомнения решительно во всем от возможности дышать до необходимости собственного существования. Презабавный эффект, уверяю тебя! Впрочем, довольно лекций. Каждое из растений гармонично вписывается в заданные условия биогеоценоза, и обладает различными дополнительными преимуществами (стойкие красители, эфирные масла). Так что, сейчас мне осталась лишь эстетическая сторона выбора. Хочешь присоединиться?

— Спасибо, в другой раз. Я только спросить, ты не знаешь, как можно убить Бога Пожирателя Душ? — грянул вопрос герцога.

— Натравить на него другого пожирателя, — с задумчивой полуулыбкой ответствовал привыкший к самым неожиданным, парадоксальным и оригинальным вопросам приятеля Эйран, отщипывая еще один лепесток каринголлии.

— А по-другому никак? — несколько приуныл Элегор. Надежда расправиться с пожирателем по-быстрому, воспользовавшись каким-нибудь древним мэсслендским народным способом, сдохла в зародыше.

— Точной справки не дам, я не вдавался в детальное изучение вопроса. С чего такой интерес к столь отвлеченной теме, мой друг? — повел бровью маг, подманивая к себе очередной цветочек, напоминающий букет миниатюрных подсолнухов фиолетового цвета.

— Если бы к отвлеченной, — вздохнула богиня. Покинув кресло, она подошла к высокому табурету Элегора, чтобы принять более активное, чем роль стороннего слушателя, участие к беседе.

— О, так это тебя заинтересовала проблема пожирателей, дорогая, — оживился Эйран, уже знакомый с истоками темной силы сестры. — Я знаю немного, ворох старинной чепухи, не более того, впрочем, если пожелаешь, займусь вопросом более плотно.

— Пожелаю, — согласилась принцесса.

— И как будет оплачен мой труд? — бог приподнялся на локте, возбуждено поблескивая глазами. — Не кажется ли тебе, дорогая, что ответы на твой вопрос стоят ответов на мой.

— Новогодье в Лоуленде не прошло для тебя зря, — улыбнулась принцесса тому, как быстро новый брат перенял привычки старых, и согласилась. — Я слушаю твой вопрос.

— Без свидетелей, — намекнул Эйран, сужая радиус луча, а, следовательно, и зону общения до одного собеседника, и опуская купол безмолвия. Ноздри тонкого носа подрагивали, и богине почему-то показалось, что оранжевые полоски в волосах бога запылали особенно ярко. — Скажи, почему ты отказалась от фантов на Колесе Случая, выпавших в картах на мой круг?

— Ты не привык к воздействию силы любви, — пожала плечами богиня. — У других родичей с годами, проведенными бок о бок со мной, выработался частичный иммунитет. Я могу играть без риска, во всяком случае, без особого риска лишить их рассудка. Со временем ты тоже сможешь принимать участие в развлечениях на равных, я с удовольствием предвкушаю эти забавы.

— Значит дело не в том, что я недостаточно нравлюсь тебе? — педантично уточнил мужчина.

— О нет, — томно протянула Элия, и от одной этой интонации бога пробрало так, как не прихватило б и от целого сада каринголлий.

— Вот видишь, пожалуй, еще рановато, — улыбнулась богиня, послав брату воздушный поцелуй.

— Но когда-нибудь?… — прошептал он, полузакрыв глаза, чтобы видеть одновременно Богиню Любви и ярчайшие образы, мелькавшие перед мысленным взором.

— Когда-нибудь, — согласилась принцесса и потребовала. — Теперь твой ответ!

— Мне неизвестно верного способа убить Бога Пожирателя Душ, кроме того, что я уже назвал. Яды, иные смертоносные твари, заклинания и оружие его не берут. Впрочем, это не значит, что способа не существует. Из древних легенд могу припомнить «Эпос Жатвы Душ», занудная вещица, до наших дней дошли лишь обрывки сочинения, повествующего о длительной борьбе сил и живых созданий с подобным божеством. Убить его им оказалось не по плечу. Единственное, чего добились противники Пожирателя Душ, собравшего такую жатву, от которой миры приходили в себя сотни лет, — расчленить тело врага, распихать его части по мирам, затаиться и с ужасом ждать возвращения кошмара. Печальная и довольно глупая история, достаточно глупая, чтобы походить на правду.

— Они дождались, — коротко просветила мага богиня.

— Вот дубль хрень, — ругнулся Эйран, разом стряхнув с себя остатки эротического морока.

— Раньше он так не ругался, — отметил герцог.

— Испортили, — тихо прокомментировал Нрэн, стоически терпевший флирт кузины с братцем. Если отключали звук другим, точно флиртовали! Бог был абсолютно уверен, так же как и в том, что дальше флирта у Элии с Эйраном ничего пока не зайдет, вот Джей или Энтиор, к примеру, представлялись ему куда более опасными кандидатурами. Первый был слишком нагл, напорист и весел, второй слишком близок богине по крови, чтобы их списать со счетов.

— Увы, воспитанность родича — самая маленькая наша проблема и ее неразрешимость не вызовет серьезных потрясений в рамках Уровня, — фыркнула принцесса. — Давайте вернемся к Пожирателю. Ты сможешь аккуратно, не поднимая лишнего шума, навести справки в других источниках, Эйран?

— Договорите потом. Что-то странное приближается, — бросил Нрэн. Меч возник в его руке неуловимо даже для глаз других богов.

— Я поищу, свяжусь, как только что-то выясню, — оперативно доложил маг, прежде чем Элегор разорвал заклятье связи.

Предлагать помощь Богу Войны и лучшей колдунье Лоуленда было бы не просто дурным тоном, тут попахивало открытым оскорблением. А о злопамятности Нрэна легенд ходило не меньше, чем о его высочайшем воинском мастерстве. Только круг распространения был значительно уже, потому что большую часть индивидуумов, имевших несчастье вызвать неудовольствие бога, воитель переправлял в иную инкарнацию незамедлительно. Исключение делалось лишь для родственников и покрываемых родственниками «преступников». Насчет мстительности Элии сплетен не ходило, поэтому политик Эйран полагал, что ее следует опасаться более кузена. Бог помедлил секунду, давая собеседникам возможность пригласить его принять участие в «веселье», не дождался и закруглили разговор.

— А поконкретнее, Нрэн? — осведомилась Элия, начиная параллельное сканирование пространства в попытке собрать дополнительные данные.

— Опасное, нездешнее, я не вижу его, только чую, оно очень быстро перемещается. Было внизу. Сейчас поднимается, — отчитался бог и указал направление между двумя высотными домами, сильно загораживающими обзор и так-то не идеальный при стандартно отвратительной погоде разрушающегося мира.

— Если не видишь, как определяешь скорость? — удивился Элегор, пусть не столь молниеносными как у Нрэна, но четкими и выверенными движениями извлекая из сумки лук, натягивая тетиву и накладывая на нее стрелу из запаса благословенных Богом Войны. Какие бы твари ни завелись здесь, вряд ли им придется по вкусу такой гостинец!

— Я воспринимаю движение, — отрывисто, а самое главное чрезвычайно понятно объяснил воитель, ничего не поведав касательно того, как именно проходит сей загадочный процесс. Времени на сантименты не было, а даже будь этого добра у Нрэна хоть целая вечность, вряд ли б он сподобится просветить герцога касательно своих талантов.

— Элия, — герцог обратился к принцессе, — насколько нам нужно быть смирными здесь? Уходим или ждем, даже если придется сражаться?

— Дождемся и поглядим, с чем придется иметь дело, в любом случае защитный купол продержится несколько секунд даже против Разрушителя, — предложила богиня, прохаживаясь по крыше. — Хотелось бы уточнить, случайно ли забрело в эти края сие «опасно-нездешнее» создание, или оно послано по наши души.

— А если послано, мы примем бой? — подкинул второй вопрос дотошный Элегор.

— Вот оно, — указующий кивок воителя прервал процесс детализации плана.

Над окоемом плоской крыши поднималась темная, еще более темная, чем сумрак мира, и в тоже время прозрачная амебообразная студенисто-подрагивающая масса, обрамленная пребывающим в непрерывном движении соцветием щупальцев с присосками, крючками и когтями. Это сплошное колыхание одновременно завораживало и вызывало тошноту пополам с омерзением.

— Это что за птичка прилетела? — хрипло вопросил Элегор.

— Одна новость у меня хорошая, герцог, — поделилась принцесса, застыв на месте.

— Да ну? — удивился герцог. — Неужто эта тварь не мучает, а убивает быстро?

— Нет, убивает она как раз медленно, и жертва гибнет в невообразимых мучениях, когда на куски разрывают ткань души. Однако, сия тварь не посланник Пожирателя, она — создание Межуровнья, а, следовательно, никому, кроме Лорда Бездны, неподконтрольно. Впрочем, в большинстве случаев расплеталочка действует самостоятельно. Миры с разрушающейся структурой, особенно урбо-миры, ее излюбленные охотничьи угодья, — менторским тоном, весьма похожим на тот, которым читала лекцию в университете о сути Законов Равновесия, объяснила Элия, в пику мужчинам не испытывая перед жутчайшей тварью ни малейшего трепета.

— Оно смертно? Уязвимые точки? — потребовал отчета Нрэн, неотрывно следя за тварью, все еще колышущейся за гранью защитного купола. Он, как и герцог Лиена, прекрасно знал, кого именуют расплеталочками, насколько и чем опасна эта тварь, питающаяся энергией нитей души, выдираемых из душ живых созданий. Опасный и одновременно очень полезный монстр, именно такая тварь по велению Злата спасла принца Рика от участи более горькой, чем смерть, разделив его душу и дав свободу душе Клайда.

Элия только пожала плечами в ответ на вопрос воителя. Смертность расплеталочек была вопросом скорее академическим, чем лежащим в области практики, лишь чуть менее условным, чем конечность жизни Бога Пожирателя Душ. Подобравшийся к зоне поражения монстра объект неизбежно оказывался в зоне доступа его щупальцев, поэтому никто не пытался охотиться на расплеталочек. Во всяком случае, никто из присутствующих не слышал об удачных опытах такого рода, а неудачники замолчали навеки, свидетелей же таких забав отыскать было более чем затруднительно.

— Интересно, нам просто сказочно повезло: воскресший Пожиратель, расплеталка, — или кому-то наверху мы настолько осточертели, чтобы наша кончина стала навязчивой идеей? — хмыкнул Элегор и внес предложение:

— Если милое создание не с весточкой от Злата — надо мотать!

— Нет, погоди, — подняла руку Элия, останавливая мужчин, готовых схватить ее в охапку и телепортироваться. Богиня пыталась сообразить, отчего от расплеталочки исходит до странности знакомое, в буквальном смысле слова родное ощущение силы, а когда сообразила, высказалась так крепко, что недавняя ругань Эйрана показалась невинным младенческим лепетом:

— О…….!!!!

— Решила изгнать тварь крепким словцом, а я-то думал этот трюк только с айварами проходит, — удивился Элегор, чуть ослабив стрелу на тетиве.

— Создание под воздействием моей силы, — сделав несколько шагов по направлению к гигантской амебе, объявила принцесса.

— Это делает его менее опасным? — недоверчиво уточнил Нрэн, знавший за собой прямо противоположенный эффект, и меча не опустил.

— Не знаю, нужно проверить, — нахмурилась принцесса.

Ей предстояло столкнуться с последствиями своей безумной выходки, когда доведенная до отчаяния отказом Повелителя Межуровнья помочь Рику, она сама отправилась на охоту за расплеталочкой. У богини был план: отыскать тварь и ударить ее силой любви, чтобы добиться подчинения, а потом приказать помочь брату. Элия успела только «облучить» расплеталочку, когда Злат вмешался и буквально похитил женщину с поля боя. Отследить результат своего сумасбродного эксперимента принцесса сразу не смогла, а потом надобность отпала. Повелитель Межуровнья, признав за собой должность Ферзя Колоды Джокеров, добровольно оказал помощь в излечении Всадника-Торговца.

Сейчас Элия испытывала нечто вроде мук совести. Никто не давал ей права сознательно мучить невиновную тварь своей силой без всякой на то причины и тем паче совершенно забывать о самом факте ее существования. Создание Межуровнья, пребывая под воздействием силы любви, могло натворить в мирах неисчислимое множество бед, ответственность за которые ложилась на плечи богини, и пятнало ее душу.

Пока лоулендцы созерцали и обсуждали расплеталочку, та успела подняться над крышей и зависнуть над защитным куполом, не делая, впрочем, попыток прорваться внутрь. Зато разнообразные и разноужасные конечности твари с медленно-плавного шевеления «а ля актиния» пришли в бешеное мельтешение.

— Срочно требуется сурдопереводчик, — машинально прокомментировал Элегор.

Принцесса же благодаря связи с расплеталочкой ощутила неистовый прилив радости твари. Он был подобен ликованию пса, потерявшего обожаемого хозяина, сбившего в кровь лапы, запаршивевшего и отощавшего в столь же тщетных, сколь и упорных поисках и все-таки обретшего свое солнце и счастье — господина и повелителя. Расплеталочка ликовала от встречи и одновременно робела: вдруг ее позабыли, не захотят принять и прогонят прочь. Связь, установленная силой любви, помогла Элии истолковать действия твари и ее мотивы с неожиданной легкостью, действуя лучше самого искусного магического адаптера.

— Нет, он не опасен, ни мне, ни вам, — резюмировала богиня и прибавила: — Герцога вообще не воспринимает как нечто съедобное, тебя, Нрэн, полагает условно съедобным, как плесневелый прогорклый сухарь в голодный год. В целом, вы, мои лорды, воспринимаетесь сим созданием как бесплатные приложения к моей драгоценной персоне, а потому в разряд гастрономический не попадаете.

Неожиданно мужчины даже загордились тем, что их души не по зубам расплеталочке. А Элия прошла сквозь защиту к демону. Тварь как будто что поняла со всех «лап» устремилась к принцессе, замельтешила вокруг, бешено переливаясь уже не прозрачной чернотой, а нежнейшими оттенками цвета, сплетая и расплетая устрашающие конечности в танце ликования. Даже не сведущие в логике твари боги поняли, та выказывает радость и живейшую готовность служить Элии.

— Где это ты обзавелась столь примечательным домашним зверьком? — подивился Элегор, убирая стрелу в колчан.

Нрэн помедлил и тоже вернул меч в ножны. Вести себя иначе, означало выказать недоверие к суждениям кузины, а такого она прощать бывала не склонна.

— Когда искала лекарство для Рика, не рассчитывая на помощь Злата, — ответила женщина.

— А не нашла ли ты микстуру поядренее для Пожирателя Душ? — не без радостного злорадства оживился герцог.

— Совсем не уверена, — Элия, невольно улыбнувшись неиссякаемому энтузиазму и бодрости духа Элегора, начала рассуждать вслух, предоставляя возможность расплеталочке плясать вокруг. — Почти наверняка одна она ничего сделать не сможет, но если для «микстуры» использовать пяток-другой ее сородичей, которым я смогу объяснить, что именно требуется сделать и заставить исполнить…

— Я же говорил, ты найдешь выход! — расплылся в умиротворенной улыбке герцог.

— Ты сумеешь заставить их слушаться, — отметив, как лебезила перед кузиной тварюшка из Межуровнья, Нрэн теперь был абсолютно уверен, что монстры любого уголка Вселенной мало отличаются друг от друга в жажде подчиняться Богине Любви. Никакого значения не имеет, ходит ли жертва обаяния Элии на двух ногах, имея антропоморфную форму, или пестрит щупальцами.

— Попробую, — согласилась принцесса под давлением столь могучей коллективной поддержки. — Если смогу сообразить, как она действует, и убедиться, что команды воспринимаются однозначно.

Для начала принцесса сосредоточилась на простейшем ментальном приказе и довольно кивнула когда, повинуясь легчайшему посылу, расплеталочка элегантно переместилась вдоль периметра крыши, а потом молниеносно возвратилась обратно. «Зверек» без промедления отреагировал на повеление. Элия довольно кивнула, и герцог заключил:

— Слушается!

— Простейших команд, — охладила энтузиазм приятеля предусмотрительная богиня. — Натравить расплеталочку на пожирателя — элементарной задачкой не назовешь. — Мне нужно подняться на более высокий уровень контакта, возможно через призму своей силы я смогу уяснить, как именно следует отдавать команды, и самое главное, что именно приказывать.

— Вперед, удачи! — напутствовал ее Элегор.

Элия несколько раз глубоко вздохнула, очищая сознание, и подозвала расплеталочку к себе. Протянула вперед руки, два некрупных гибких отростка чудовищной амебы осторожно, практически ласково опустились на ладони принцессы, словно тварь и впрямь опасалась причинить малейший вред обожаемой хозяйке. Богиня отстранилась от всего внешнего, сосредоточившись на контакте с расплеталочкой, на познании естества создания Межуровнья.

Постепенно все, находящееся вовне, исчезло. Растворилось само понятие течения времени, осталось лишь бесконечно растянутое «сейчас». И возникло озарение. Принцесса поняла, как управлять демоном-расплетателем, она осознала то, как именно разбирает тварь душу добычи и поглощает энергию. Но Элия постигла не только и не столько то, к чему стремилась.

Спровоцированные теснейшим контактом с низшим демоном, в душе Богини Любви и Логики распахнулись настоящие врата в бездну, казавшуюся опаснее и глубже Бездны Межуровнья. Принцесса вступила в полное владение своим страшным наследством — кровью Пожирателей Душ. Она познала его суть, власть и темную силу, уяснила, чем расплеталочка отличается от истинного Пожирателя, распускающего душу на тончайшие нити, доставляя жертве величайшее и смертельное наслаждение, коему невозможно противостоять.

Не нужно было более собирать по крупицам противоречивую информацию о древних монстрах и робко, на ощупь, использовать ту толику, что могла позволить себе без осквернения божественной силы, без риска спровоцировать необратимые изменения тонких структур. Теперь Элия просто знала. Богиня словно вскрыла пухлый конверт «до востребования» залежавшийся на почтамте сознания. Страшное знание теперь стало частью ее «я». Вместе с кристальной ясностью чудовищности деяний расплетателей и пожирателей пришло не менее чудовищное искушение хоть раз попробовать эту силу, попробовать нити души на вкус. От противоречивых эмоций принцесса застонала и разорвала контакт с тварью, отдавая команду отдалиться на противоположенный конец крыши.

— Элия! — встревожено воскликнул Нрэн и устремился к богине.

— Не подходи, — воскликнула принцесса, отшатываясь от кузена, слишком неуверенная в том, что ей достанет сил противостоять искушению, если любовник коснется кожи.

Принц приостановился, услыхав просьбу, и задрожал всем телом, как нервный жеребец, раздираемый противоречием. С одной стороны, Элии говорила «стой», с другой, интонация ее голоса звала приблизиться, искушала, обещала немыслимое блаженство, то самое, запредельное, на грани и за гранью жизни и смерти. Неистовая, как океанский прилив жажда захлестывала мужчину, и теперь уже с его губ сорвался глухой стон.

— Элия, что происходит? — насторожился герцог, чувствуя изменения в силе богини. Но, не реагируя на них так, как Нрэн.

— От взаимодействия с расплеталочкой раскрылась моя сила Пожирательницы Душ, она его манит, — шепнула принцесса с нарастающим ужасом, — Гор, это бездна и я не могу закрыть врата!

— Ты справишься, как всегда! — мгновенно ухвативший суть происходящего, уверенно выпалил Элегор и заорал, бросаясь к Нрэну: — Стой же ты, болван! Это опасно! Как ты не понимаешь!

Герцог был готов повиснуть на воителе, драться, кусать, лягаться, плеваться, танцевать голым, словом, делать все, чтобы отвлечь бога от принцессы.

— Я знаю, мне плевать, — выдавил воитель, согнувшись, точно от сильного ветра. — Я хочу всего, что она может мне дать, хочу, чтобы она взяла меня так, как хочет, всего без остатка…

— Убирайся, нет, нельзя, — замотала головой богиня. Прикусив до крови губу, женщина ощущала себя на вершине гигантской волны, несущейся с бешеной скоростью, она боролась за то, чтобы не утонуть, не быть поглощенной этой чудовищной силой, не раствориться в ней без остатка. Сила Любви слишком тесно смешалась сейчас с силой Пожирательницы, но Элия нашла спасение в обращении к Логике. — Я хочу другого! Я хочу наслаждаться твоим телом, разумом и душой вечность! Ни один, даже самый сладостный краткий миг блаженства не заменит этой потери! Того, что тебя не будет во Вселенной рядом со мной!

— Ты хочешь меня? — позабыв о существовании на одном пласте реальности с ними кого-либо, кроме возлюбленной, выдохнул Нрэн.

Речь богини подействовала, она выбила принца из состояния жертвенной готовности и бездумного стремления к смертоносному пламени Пожирательницы, трансформировала его тягу в более привычную эротическую форму. И это чистая страсть помогла Элии справиться с бушующей жаждой Пожирательницы Душ, переплавила его в силу женского желания.

— Если бы не некоторые проблемы с самоконтролем, дорогой, я разложила и поимела бы тебя прямо здесь, — пообещала принцесса, давая воображению бога, да и своему собственному новую тему для фантазий, переключая самоубийственный порыв в более (относительно, разумеется) безопасный.

Теперь воителю удалось заставить себя держаться на расстоянии от возлюбленной, давая Элии возможность перебороть темное искушение. Соблазн немедленно попрактиковаться в «игре на душу» практически исчез, смытый страхом потери близких. Кто, как не они, в первую очередь испытали бы действие этой жуткой силы?

Установка ментальных блоков, такая привычная с подростковых лет магическая процедура, на сей раз давалась богине с величайшим трудом. Мощь Пожирательницы Душ сопротивлялась, не желая смириться с забвением.

Элия упрямо боролась. Смирение никогда не числилось среди добродетелей богини, а философское спокойствие — единственная принимаемая ею альтернатива смирению, не смогло бы помочь. За сохранение своей сути и силы без осквернения принцесса намеревалась бороться до последнего. Дать волю инстинктам хищницы, позволить им управлять, значило бы предать саму себя. Да у любви была темная сторона, кому, как не Богине Любви, было знать о низменных тайнах страсти, но применять талант Пожирательницы Душ в своей профессии Элия не желала! Не потому, что это явилось бы одним из величайших нарушений Законов Равновесия, страх наказания никогда не останавливал принцессу. Против таких поступков восставало истинное «я» богини, то самое внутреннее глубокое чувство правильности, которое вело женщину. Именно оно, брошенное на чашу весов, рядом с истинной любовью к родным, одержало верх над темным искусом.

Глава 27. Ответы из Мэссленда

Эйран обещал. Нет, в узкоспециализированном смысле слова, столь скрупулезно выверяемого каждым уроженцем Лоуленда и Мэссленда, он не приносил клятвы и не должен был выискивать лазеек, чтобы избежать ее исполнения. Бог Политики, будь на то его воля, легко смог бы уйти от ответа по счетам чести, и уходил, но не тогда, когда речь шла о родственниках. Клятвы не было, зато в наличии имелось желание брата помочь сестре, кузену и другу, по своей ли воле или волею случая вляпавшимся в весьма опасную историю. В очередной, между прочим, раз.

Герцог Лиенский вовсе не был невыносимым исключением из лоулендских правил, как его старались представить недоброжелатели. Эйран из Черной Башни за краткое время знакомства с родственниками, уже почти привык к тому, что в мелкие неприятности его дорогая семья не ввязывается, играет по крупному. Может, причина была в причастности родственников к величайшему замыслу Творца — Колоде Джокеров и самой Великой Триаде? Эта скрытая до времени сила, будто магнит, с каждым разом все сильнее притягивала самые причудливые, читай между строк жуткие, создания к богам. А может, и нет. Если верить занимательным сплетням Клайда — настоящим шедеврам устного творчества, принцы и раньше ввязывались в переделки одна чище другой. Общепринятую шкалу измерения опасности и риска, вроде той, по какой люди оценивали шторма или землетрясения, еще никто не изобрел. Для братьев счет был простой: «выпутался и жив, значит прекрасно!».

Сейчас, как казалось мэсслендцу, не слишком обвыкшемуся с эксцентричным образом жизни королевской семьи Лоуленда, ситуация складывалась из ряда вон даже для привычных к рисковым переделкам родственников. В прошлый раз родичам очень помогла добытая Эйраном информация о младенце из клана Колебателей Земли, найденном Джеем во время поиска Плетущего Мироздания. Именно благодаря этому малышу лоулендцы смогли объединиться с главой клана Громерданом и выловили крупную рыбу — безумного мага, стремящегося поставить миры на грань катастрофы. Бог Магии и Политики на свой лад обладал не менее философским складом ума, чем сестра — Элия, с уклоном в фатализм. А посему он полагал, что Творец не поручает задач, не снабдив условием для их решения. Сражаться с Пожирателем Душ Эйран не считал себя способным, а вот в поиске сведений о возможной уязвимости врага вполне мог преуспеть. Пусть бог пока еще не знал, где именно следует искать, зато представлял с чего начать работу. В Черной Башне за века проживания скопилось немало ценных магических инструментов для решения такого рода задач. Едва завершив беседу с Элией, принц уже прикинул, какой именно способ нужно использовать. Отложив выбор рассады до более спокойных времен — Эйран ненавидел пустую спешку, хоть и умел действовать молниеносно — бог освежился бокалом развеивающего наркотическое действие цветов напитка и перенесся на нижние этажи башни. Принц не обладал врожденными способностями Колебателей двигаться сквозь земную твердь, однако, в Башне правила менялись. Черный камень пропускал хозяина через стены и пол или складывал пространство, переправляя его в нужное помещение.

Эйран оказался в кромешной тьме, ни единой искорки света не нарушало первозданного мрака. Двигаясь по памяти, бог сделал два шага прямо и один влево, опустился на колени и положил руку на чуть влажный пол. Если бы принц дышал, (а с того мига, как он оказался тут, он не сделал ни одного вдоха и выдоха) то смог бы ощутить чистую свежесть близкой воды. Странно, но несмотря на отсутствие окон, дверей и сквозняков ни затхлости, ни гнили в воздухе не ощущалось. Мужчина вынул из ножен кинжал, чуть наклонил вперед голову и смахнул прядь волос. Одновременно на выдохе Эйран шепнул заклятье света, освещая круглую комнату с неглубокой каменной чашей посередине, заполненной прозрачной водой.

Ее полагалось зачерпнуть из ста неоскверненных источников. Сам маг и его доверенные агенты прошерстили немногим меньше тысячи необитаемых миров, чтобы наполнить кувшины из чистейших ключей, отвечающих всем условиям ритуала. Когда было необходимо, педантичность и придирчивость Эйрана могла соперничать с Леймовой и Нрэновой. Набранную воду надлежало смешать в кромешной тьме и тишине, не нарушаемой даже дыханием. Так рождалась священная влага для гадательной церемонии. Мэсслендец любил неспешные приготовления такого рода, позволяющие потом, когда придет нужда, действовать молниеносно.

Озаренная магическим светом, вода радостно засверкала, будто истомилась от долгого пребывания в темноте. Нагнувшись над водоемом, Эйран подарил ему долгий выдох, вдохнул первозданную прохладу и разжал пальцы с зажатой в них прядью — жертвенной частицей своей сути. Рыжие и черные волосы рассыпались по глади воды. Сконцентрировавшись на стремлении к цели, превращая потребность ее достижения в навязчивую идею, в жизненную необходимость, мужчина пропел короткое и отточенное до мелодического совершенства заклинание-просьбу.

Что, как ни вода — великая, первозданная, изначальная стихия, присутствовало с начала времен и хранило память обо всем? Что было до всего сущего и останется после, когда станут прахом знания живых? Потому именно к ней обращался Эйран, ища ответ на вопрос.

Бог не мог сказать однозначно, какие силы задействовались в древнейших чарах, сведения о коих он почерпнул от Оракула в Храме, где служила мать, но предполагал, что заклинание через общую память вод открывает своего рода заднюю дверь в Информационный Код. Заклятье не было сложным, единственными ограничителями в его практическом применении были: подлинная жажда откровения и, как во множестве гадательных ритуалов, правильная формулировка вопроса. Именно истинному настоятельному желанию знать ответ, а не словам заклятья, повиновалась зачарованная вода. Только оно было условием успеха. Многим это не удавалось, Эйрану же эмоциональный посыл давался без особого труда, маг умел не только ждать, но и по-настоящему стремиться к цели.

Зеркало вод потемнело, принимая просьбу бога и дозволяя задать вопрос. Теперь все зависело от того, сможет ли вопрошающий сделать это верно.

«Где я смогу быстрее всего отыскать то, что поможет в борьбе с Богом Пожирателем Душ?» — промолвил бог и замер неподвижно, пристально вглядываясь в водоем.

Волоски поначалу медленно, едва уловимо, потом все быстрее и быстрее заскользили по поверхности «бассейна», складываясь в символы, понятные лишь вопрошающему, говорящие на языке его ассоциаций. Сложившийся знак существовал лишь долю мгновения и распадался, его место занимал новый, зачастую загадочный даже для Эйрана. Сосредоточенное на ритуале сознание работало с поразительной даже для бога быстротой. Тасовались версии, догадки, предположения, отметались ложные, предположительно верные выстраивались в цепочку ответов.

«Наш Уровень…Мир Узла… Мэссленд… Королевская кровь…нет, королевская семья… член семьи…. Музыка, нет музыкант… танец. Стихи… бог…. Бог Изящных Искусств!.. рассказы… хранилище рассказов… знаки не для всех… сокрытое знание» — беззвучно шептал маг, стараясь не пропустить ни единой подсказки. Его уста еще не успели произнести последний слог, когда вода начала светлеть, верный знак окончания «сеанса предсказания». Эйран успел омочить кончики пальцев, пока срезанные волоски не растворились бесследно, исполнив свое предназначение.

Перебрав все выданные образы-подсказки, бог сформулировал догадку:

— Библиотека принца Натаниаля! — и согласился сам с собой: — Очень вероятно!

Из признанных официально, насколько было известно Эйрану, членов королевской семьи Мэссленда лишь принц Натаниаль имел склонность к искусству. С другой стороны, никакого знака касательно незаконнорожденности нужного магу объекта гадание не выдавало. А значит, скорее всего, речь шла именно о младшем сыне короля Млэдиора, ибо ни старший Дельен, ни средние близнецы (маг и стратег) склонностей к изящным искусствам не выказывали. Охота, магия и воинское дело, безусловно, являлись искусствами, но под определение «изящные» никак не подпадали.

Следовало незамедлительно нанести визит его высочеству. Не без сожаления был выбран второй вариант. Будь Эйран по-прежнему лишь Эйраном из Черной Башни, он мог попробовать пробраться в закрома Натаниаля тайком, но сейчас, являясь послом Лоуленда и сыном Лимбера, он подставил бы свою семью, случись принцу Натаниалю обнаружить в своих владениях незваного гостя. Конфликт с Мэсслендом был худшим, чего мог ожидать от своего отпрыска монарх Лоуленда. Неприкосновенность резиденции Натаниаль охранял столь же усердно, как братья.

Эйран телепортировался во владения принца, переодевшись в официальный костюм: черный с красными вставками и стильными фигурными цепочками чистого серебра. Зато на голове бог создал прическу из массы косиц по последней моде Лоуленда, распространившейся быстрее лесного пожара, стоило разрушителю Ральду кан Рагану, обладавшему сей колоритной деталью внешности, свести знакомство с принцами.

Как положено без заблаговременного уведомления о визите в частную резиденцию, бог предстал перед вратами в замок, казавшийся сегодня изящной игрушкой великана. Тонкие шпили, щекочущие брюшки пухлых облачков, игра солнечных лучиков в витражах, открытые галереи, изящные мостики и балкончики, романтичные башенки — замок казался воплощенным идеалом мечтателя. Органично дополнял образ сад, раскинувшийся за кованой оградой, немного запущенный с виду, ровно настолько, чтобы выглядеть живописно. Выложенные светлым песчаником дорожки, старинные статуи, беседки и фонтаны — все соответствовало представлению об истинном приюте романтика и эстета.

В отличие от отцовского, замок принца формы не менял, бог довольствовался экспериментами с цветом. Сегодня резиденция купалась в голубовато-пепельных с незначительными розовыми вкраплениями нежно-пастельных тонах. Вероятно, у Натаниаля было неплохое настроение, ибо в минуты черной меланхолии владельца замок лучился зловещей чернотой с лиловыми вспышками. Так говорили, так считалось. Однако Эйран допускал, что между настроением демонстрируемым и истинным могла пролегать большая пропасть. В Мэссленде любили такие игры, а магу из Черной башни стали куда больше по сердцу лоулендские забавы, когда демонстрировался какой-нибудь из оттенков истинного настроения и на этой основе выстраивалась сложная комбинация, зачастую способная легко переплюнуть мэсслендскую тактику сокрытия всего и вся. Преимущества такого подхода Эйрану виделись очевидными, тем паче среди придерживающегося старого способа большинства.

Какими бы цветами ни блистал замок принца Натаниаля, это не сказывалось на изобилии охранных, следящих и оборонных чар, раскинувшихся над резиденцией и пронизывающих ее сложной сетью. Заводить живых охранников владелец считал дурным тоном, опять же, если верить слухам, с тех самых пор, как лет триста назад его прилюдно попыталась заколоть отравленной спицей воительница из личной стражи, одуревшая от ревности. Разумеется, если рассматривать досадное происшествие с точки зрения причинно-следственных связей, немалая доля вины за «недоразумение» лежала на самом принце, легкомысленно игравшем с чувствами мстительной красавицы и использовавшем охрану для несвойственных ей функций. Однако факт остался фактом, Бог Изящных Искусств, насмешивший весь Мэссленд и отделавшийся неопасной царапиной, от охраны созданий плоти отказался, предпочтя духов стихий, не имевших физического воплощения. Именно они берегли покой его жилища и, как ощущал Эйран, несли вахту по периметру ограды.

Остановившись примерно за полметра от ворот, принц отвесил короткий поклон и промолвил:

— Известите принца Натаниаля, его аудиенции испрашивает лорд Эйран.

Не называя своего титула, Эйран давал понять, что действует неофициально, так сказать, по личному почину, а не как посланец Лоуленда и сын Лимбера. Бог поступал так не только и не столько из опасения дискредитировать семью, сколько ради пробуждения интереса мэсслендского принца. Эйран был практически уверен, что заинтригованному Натаниалю, как бы ни был он занят, достанет любопытства отвлечься и принять посетителя, с большой долей вероятности принять незамедлительно. Эйран не часто ходил по гостям и практически никогда не ходил без приглашения. Во всяком случае, так, чтобы хозяева заметили его визит.

Едва уловимый шелест ветерка вдоль аллеи, ведущей к замку, дал понять принцу, что его весть услышана и будет донесена до Натаниаля. Бог не позволил и тени нетерпения появиться на его лице. Напротив, он принялся с любопытством исследователя (вполне искренним) разглядывать растения. Буйством цветов, форм и оттенков Бог Изящных Искусств в пику большинству не злоупотреблял, с лихвой компенсируя внешнюю ласкающую глаз мирную гармонию фасада его содержанием. Каждое из славных растений в саду от травинки до дерева охраняло владения Натаниаля не хуже духов воздуха, земли и вод. А уж о неумолимой безжалостности сих созданий и их неподкупности было прекрасно известно. Заключенный договор они чтили выше любых благ, которые им могли предложить в качестве подкупа.

Так вот, растения бога хоть и не обладали массой утилитарно-полезных свойств, как сады и леса у Черной Башни Эйрана, зато меняли свойства в соответствии с личным циклом, варьируясь от совершенной безобидности до смертельной опасности: яд, неудаляемые колючки, усыпляющий запах, капканы из корней, удавки из веток и так далее. А в какой стадии сейчас находится невинный колокольчик, знал только сам Натаниаль, или не знал, но пользовался защитными чарами.

Меж тем ветерок, полный упоительных ароматов, пахнул в лицо ожидающему Эйрану, возвещая о возвращении посланца. Никаких сообщений передано не было, зато ворота растворились в буквальном смысле слова. Сочтя это приглашением войти, принц вступил на территорию резиденции Натаниаля. Врата встали за спиной, словно никуда и не исчезали. Двигаясь по аллее, Эйран приблизился к центральной лестнице, ведущей к площадке у овального крыльца замка, поднялся на первую из череды невысоких ступенек и был сразу перенесен в круглый зал. Ровно половина периметра стены была сплошным стеклом, через которое открывался великолепный вид на сад с высоты птичьего полета, вторая была обшита очень светлым деревом с характерным запахом, по которому гость распознал викабру, обладающую великолепными резонирующими свойствами. Козетка, миниатюрный столик со звуковыми кристаллами, стул и стойка с музыкальными инструментами (арфа, флейта, гитара) — были единственными, не считая клавикорды, вещами в помещении. А Натаниаль, до появления Эйрана, единственным живым созданием. Принц либо занимался сочинительством, либо решил сделать таковой вид. Длинные волосы собраны в нарочито небрежный хвост, перевитый зеленой кожаной лентой, глаза синие с изумрудными искрами мечтательно полузакрыты, длинные пальцы, унизанные перстнями, перебирают струны мандолины.

— Ваше высочество, — Эйран едва заметно наклонил голову, — позвольте поблагодарить Вас за согласие принять меня.

Натаниаль вернул ему еще более легкий кивок, однако сподобился отложить на козетку инструмент и повел рукой, предлагая гостю присесть:

— Пустое, принц, не благодарите, — гость отметил, что Натаниаль поставил его вровень с собой. — Совершеннейшие пустяки. По правде сказать, я с радостью отвлекусь. Вы явились в подходящий момент, у меня творческий кризис! В такие минуты и вовсе кажется, что я абсолютная бездарность! — за фасадом задумчивой манерности Эйрану послышались отголоски подлинного чувства. — Вот ваш брат, Кэлер, истинный гений, его творения любят и знают везде, от королевского замка Лоуленда до топей Хегграша. А мои сонеты и кантаты? Вряд ли о них даже слышали за границей подвластных Мэссленду земель.

— Вы сомневаетесь, — заметил Эйран с беглой улыбкой, — а это чувство посещает каждого по-настоящему талантливого творца! И, между прочим, оперируете слишком различными величинами, ища у себя изъяны, поэтому делаете неверные выводы.

— Вот как? — в голосе светловолосого бога послышалась нотки средние между неудовольствием, вызванным подозрением относительно мнения гостя об умственных способностях хозяина, и заинтересованностью.

— Кэлер — великий Бог Бардов и вдобавок Бог Пиров, именно поэтому его произведения внешне просты и доступны для понимания непосвященных. Ваш талант более сопоставим с дарованием принца Ноута, чьи утонченные произведения не рассчитаны на потребу публике, они предполагают изначально высокий интеллектуальный и духовный уровень развития.

— М-м-м, я не рассматривал проблему в таком ключе, — оживился Натаниаль и, переключившись на более неформальный стиль общения, заметил: — Возможно, ты прав. Мне кажется, наша встреча станет стимулом для пробуждения вдохновения.

Эйран не смог бы сказать точно, насколько искренен принц в своем внешнем энтузиазме. Глаза искрились звездами, улыбка сияла на ярких губах, пальцы поигрывали выбившимся из хвоста крупным локоном, будто прикидывали, насколько элегантно будет смотреться прическа из косичек на густых светлых волосах. Но одно маг чувствовал совершенно четко: Натаниалю по-настоящему любопытно, зачем нынче явился в его замок Эйран, никогда не стремившийся завести тесные отношения ни с одним из членов королевской семьи Мэссленда. Ради этого принц мог согласиться помочь, именно поэтому Бог Политики решил быть искренним или почти искренним. Абсолютная честность еще никого не доводила до добра, даже принца Нрэна. Впрочем, в его случае этот постулат касался всех, подпавших под воздействие сокрушительной честности бога, а никак ни его самого. Выбрав тактику, Эйран начал действовать.

— Меня привели в ваш замок указания, полученные в гадании на зеркале вод, я совершал его, чтобы помочь сестре.

— О? — вот теперь, сын Лимбера не мог ошибиться, он уловил просверк подлинного интереса, мгновенно скрывшегося под маской вежливого участия с налетом равнодушия. — И какую же услугу я могу оказать вашим посредством Светлой Богине?

— В поиске сведений по одному очень туманному вопросу мне был указан вероятный источник их хранения — ваша библиотека, принц. Я прошу доступа к ее содержанию, — ответил Эйран.

— Библиотека? Признаться, удивлен, — повел плечами Натаниаль, изящно вскидывая голову. — Библиофилия не слишком значима среди списка моих увлечений, нет, разумеется, в моей коллекции есть раритеты, но по большей части их уникальность не столько в редкостном содержании, сколько в исполнении, редкой отделке, изяществе почерка переписчика, иллюстрациях. Впрочем, если вы так уверены, что обнаружите нужное, я с удовольствием препровожу вас туда, ищите. Разумеется, в моем присутствии и, — немного самодовольного предвкушения в тоне все-таки было, — разумеется, с условием, не зависящим от конечных результатов поиска.

— Каким? — коротко осведомился гость, ожидавший чего-то подобного. Действовать по доброте душевной было не в привычках даже рядовых мэсслендцев, не говоря уж о королевской фамилии.

— Вы познакомите и устроите мне свидание со своей сестрой — принцессой Элией, — огласил список Натаниаль и замер, слишком неподвижно замер в расслабленной позе, чтобы она была настоящей.

— Я не могу делать выбор за сестру, — нахмурился Эйран, с отстраненным удивлением отмечая, как захлестывает его ревнивая ярость на смазливого знатного чужака, имеющего наглость претендовать на внимание прекрасной Элии. — Я представлю вас принцессе, но что-то большее во власти лишь ее высочества. Она всегда выбирает сама.

— Справедливо, — склонил голову принц, как показалось Эйрану даже с облегчением. Мэсслендский красавец, записной сердцеед, мечта любой из дам Мира Узла опасался категоричного отказа, не зная, насколько важным было для гостя покопаться в его библиотеке. — Желаете приступить к поиску немедленно?

— Да, — просто ответил бог.

— В таком случае, последуем, — подавая пример, хозяин встал первым, дождался, пока поднялся гость, и препроводил его к дверям.

Натаниаль лишь коснулся ручки, выполненной в виде стилизованного музыкального ключа, и магия замка перенесла мужчин в другие покои. Огромный, облицованный голубыми и красными изразцами камин, где лежала сложенная заготовка дров, мягкое кресло, плед с толстыми кистями, наброшенный на широкие перила, пуфик, на который так удобно опустить ноги в домашних туфлях — обстановка являла собой образцово-идиллическую картину для каждого любителя скоротать вечерок в тишине и уюте. Не хватало, пожалуй, только пары собак с длинной золотистой шерстью, чтобы вилять хвостами и преданно заглядывать в глаза хозяину или кошки-мурлыки. По правую сторону комнаты Эйран почувствовал спрятанное под видом окна за тяжелой портьерой другое помещение. Обширное пространство малых залов, соединенных между собой арочными проходами без дверей, составляло библиотеку принца.

Это было красиво. На разнообразных полках, пюпитрах и подставках резного дерева, камня, металла, застывшей в стазисе воды и иных субстанций располагались свитки, таблички, кристаллы, листья удивительных растений и вполне традиционные по форме книги на бумаге, коже или иной основе в неизменно роскошных переплетах, драгоценных окладах, с великолепными иллюстрациями.

Например, старинная легенда о происхождении винограда, любимая в Лоуленде, занимала пюпитр из цельного куска нефрита, превращенного искусным мастером в лозу. Сам текст представлял собой свиток, так богато изукрашенный завитушками и гроздьями воспеваемого продукта, что с трудом поддавался прочтению. А легенда о Темной Госпоже — агатовая книга с темно-серебряными накладками и вкраплениями черных алмазов и мориона — крепилась в причудливой композиции из медленно движущихся струек тумана.

Принц не обманул, его собрание действительно было скорее коллекцией, чем библиотекой, не в пример Королевской Библиотеке Лоуленда. Вот уж откуда бога вытаскивали почти насильно, и он невольно завидовал ее хранителю Оскару Хоу, фактически живущему в сей священной обители. Среди стеллажей огромной библиотеки можно было бродить вечно, читать, просматривать, просто касаться пальцами уникальных книг или футляров со свитками. Вдыхать ни с чем не сравнимый запах тайны и самой истории. Да, коллекция Натаниаля сама по себе являлась произведением искусства, каждой из частиц, ее составляющих, полагалось любоваться, но Эйрану она казалась пустой, пусть и прелестной безделицей. Впрочем, чтобы найти нужную информацию бог был готов копаться и в куда менее приятных местах.

— Моя скромная коллекция, — не без гордости представил Натаниаль.

— Производит впечатление, — отозвался Эйран, стараясь быть максимально честным и одновременно не оскорбить хозяина. Как всегда, игра слов поспособствовала созданию нужного эффекта.

— Как планируешь начать поиски? Нужна моя помощь? — снова переходя к неформальному стилю общения, великодушно предложил Натаниаль, рассчитывая, что его посвятят в подробности. Если что и было у знати обоих полюсов общее, так это непомерная гордость и столь же неуемная тяга к чужим секретам.

— Пока нет, благодарю, — отказался гость, не теша себя пустой надеждой, что на вопрос: «А нет ли у вашего высочества подборки литературы о Богах Пожирателях Душ?» принц заверит: «Разумеется, есть» и щедро вывалит перед гостем десяток-другой редких томов. О таких опасных тварях не то что не писали, о них и вслух-то лишний раз старались не заикаться. Эйран, руководствуясь гаданием на воде, рассчитывал обнаружить туманные намеки, в лучшем случае отрывочные указания, случайно затесавшиеся в какую-нибудь книгу, возможно в виде цитаты или шифрованного иносказания.

Получив отказ, Натаниаль ничуть не оскорбился, скорее напротив, заинтересовался сильнее и, отступив, предоставил гостю свободу действий. Эйран выбрал относительно свободное пространство среди экспонатов, встал полуприкрыв глаза и вытянул вперед правую руку ладонью вверх. Сосредоточился на покалывании, оставшемся в пальцах после омовения в озерце, и стал медленно поворачиваться вокруг своей оси в ожидании знака. Но ни толчка, ни даже дуновения не ощутил, а значит, либо он ошибся в толковании предсказания, либо нужная книга обладала такой защитой, которую не мог осилить магический дар принца.

— Не нашел? — с вежливой деликатностью осведомился Натаниаль, после того как Эйран опустил руку и не ринулся к вожделенной находке, а остался стоять, раздувая ноздри.

— Нет, — признался маг. — Или эманации книги превышают мои скромные способности их уловить, либо я ошибся в толковании знамений. А может, — принц позволил себе ироничную усмешку, — в резиденции имеется еще пяток библиотечных собраний иной тематики?

— Так ты искал библиотеку или «собрание иной тематики»? — процитировал собеседник.

— Это имеет значение? — на всякий случай уточнил бог.

— Других книжных собраний у меня в наличии не имеется, зато есть неплохая фонотека и нотная коллекция, — тряхнул головой Бог Изящных Искусств. — Желаешь осмотреть их?

— Должен использовать даже самый незначительный шанс, если это не обременительно, принц, — ответил Эйран.

— Ничуть, — улыбнулся Натаниаль, все еще надеющийся понять, какую именно информацию ищет таинственный мэсслендец лоулендской крови и для чего. — Начнем с нот?

Гостю оставалось только согласиться и быть перемещенному к дверям, чьи ручки символично изгибались стилизованными музыкальными ключами из мифрила с голубыми бриллиантами. Натаниаль отворил створку легким касанием и пригласил гостя в залу, по всему периметру которой располагались многочисленные шкафы, полки и поставцы с разномастными сборниками музыкальных значков. Эти символы, между прочим, весьма различались в мирах, и язык музыкальный, в отличие от речи, плохо поддавался магическому переводу. Преимущество в его изучении оставалось за богами, имевшими талант к музыке. Пару секунд Эйран поиграл с мыслью заручиться согласием Натаниаля на приглашение в его владения принца Кэлера (не им ли мэсслендец так восхищался совсем недавно), представил изумление подобных нахальством на безупречном лице сына Мледиора и с сожалением отмел версию. Впутывать в такую проблему кого-то еще из семьи бог не хотел, если уж рисковать, то только собой. Вероятная запись принца Натаниаля в качестве расходного материала не беспокоила совесть Эйрана.

Кстати, если библиотека служила Натаниалю красивой игрушкой, то нотное собрание он действительно использовал по назначению. У стены стоял огромный стол весьма причудливой конфигурации, заваленный свитками, папками, музыкальными кристаллами, самопишущими перьями и листами, исписанными изящными значками — личной нотной скорописью принца.

— Пишу романс на основе вариаций старинной песни «Осеннее прощание», — объяснил Натаниаль нагромождение на поверхности стола.

Поскольку такой песни Эйран не знал и сказать по чести особого желания узнать не испытывал, то мог лишь вежливо кивнуть и возобновить поиск нужного объекта. Снова бог сосредоточился на ощущении покалывания в пальцах, представляя, как сгусток энергии, точно маленький песик-ищейка, ловит магические ароматы, чтобы взять след. И вот уже пальцы рефлекторно сжались, когда ощущение тепла резко возросло и настойчиво потянуло принца влево, марионеткой, дернутой за нить. Пальцы уцепились за корешок довольно ветхой кожаной папки. Торопливо, пока не исчезло ощущение, Эйран щелкнул крохотным замочком. Внутри было несколько истрепанных темных листков пергамента с нотными значками. Никакого текста на том самом листе, от которого руку ожгло словно огнем, бог не обнаружил. Разочарованный вздох невольно вырвался из груди мужчины. Чары привели его к тому, что посчитали ответом на вопрос, и рассеялись, не оставив подсказки, как поступить с потенциальным ответом.

— Это? — Натаниаль приблизился к гостю и бросил взгляд на находку. — Ее высочеству срочно понадобился список с детской песенки? — удивление и ирония смешались в голосе бога.

— Детская песенка? — нахмурился Эйран, хватаясь за соломинку. — Какая?

— «У Дриан был дракончик», — пояснил принц, — известная мелодия, я оставил ее ноты только потому, что это самая старая из известных мне записей.

— Старая… — принц потер подбородок, снова посмотрел на ветхий пергамент с глупой детской песенкой, известной даже ему, и, осененный идеей, спросил: — Ты очень дорожишь этими нотами?

— Не особенно, все-таки хочешь подарить их принцессе? Признаться, не думал, что прекрасная Элия увлекается музыкальными считалочками, — выгнул бровь Натаниаль.

— Сестра предпочитает иные жанры, ты прав, — согласился Эйран и признался: — У меня есть основания предполагать, что текст примитивной песенки нанесен поверх иного, соскобленного ранее.

— О-о-о, — мэсслендец явно заинтересовался. — Хочешь проверить?

— Да, если позволишь, — попросил гость.

— С одним условием, — улыбнулся Натаниаль с мягкой уступчивостью большой кошки, готовой пустить в ход когти, — дашь прочитать, что обнаружишь.

— Даже если это будет опасно для жизни? — переспросил Эйран.

— Тем более, — еще более оживился светловолосый бог, и неожиданно ясно маг из Черной Башни понял, какие тоска и скука гложут прекрасного принца. Ради того, чтобы прогнать этого злейшего врага, бог стремился к встрече с принцессой Лоуленда и с радостью готов был рисковать жизнью.

Маг улыбнулся уголком рта, другого ответа он и не ждал. Вернув папку на полку, Эйран оставил себе лишь листок с драконьей песенкой и накрыл его ладонью, чтобы наложить заклинание, обращенное к памяти вещи.

Предмет для работы выпал удачный. Хуже всего было иметь дело с камнем, существующим в своих собственных сущностных категориях, мало совместимых с живыми созданиями, несколько легче с материалом растительного происхождения, а изначально животный продукт, вроде кожи или кости, лучше всего запоминал и хранил метки. Только умей спрашивать. Профессиональным вопрошающим, обладателем редкостного врожденного дара, Эйран не был, но заклинаниями нужного толка владел очень недурно.

Натаниалю к его ощутимому разочарованию, отразившемуся досадливым проблеском в дивных глазах, довелось услышать лишь несколько ключевых слов, активизирующих плетение чар. Причем, вопреки распространенному обычаю, кодовые слова мага не были начальной, конечной и срединной точкой заклятья, он использовал иной узор и большую часть коннотаций проводил мысленно, поэтому распознать чары методом подслушивания было весьма затруднительно даже многоопытному колдуну. Как бы то ни было, эффективность самого заклинания от этого не снижалась.

Под воздействием силы бога пергамент начал меняться. Поначалу неуловимо, а с каждой последующей секундой все заметнее. Красные музыкальные значки и черные косые, расчертившие лист, заплясали под порывом невидимого ветра, расплылись, будто погруженные в незримую воду, смешались и сложились в совершенно иные письмена. Не музыку, но строки летящего, лихорадочно-размашистого почерка. Неведомый автор торопился, его рука не успевала за мыслью, мчавшейся вскачь, а может быть, он спешил, опасаясь, что ему помешают завершить работу. Но он успел…

Невольно дрогнула рука Эйрана, державшего невесомый и одновременно ставший невыносимо тяжелым листок, пока он, едва касаясь пергамента, читал летящие строки.

«Лишь совершенною цельной душой обладающий приближаться к твари ужасной смеет без опаски добычею стать. Смерть же учинить чудовищу сему задание многотрудное. Смерти физической недостанет, чтобы ее в Бездну Небытия низвергнуть. В иной оболочке черное божество возвратится с силою прежней иль умножившейся многократно и продолжит бесчинства чинить. Ибо сила его через плоть хоть раз унаследованная в душу въедается и сутью души становится, ее изменяя. Рожденный Богом Пожирателем Душ вовеки таковым и пребудет. Опаснее твари сей не знают миры!»

— О Творец Всемогущий! — содрогнулся и Натаниаль, читавший пергамент вместе с Эйраном. — Так вот что нужно знать принцессе Лоуленда. Пожалуй, собирай она детские считалочки, мне было бы куда спокойнее.

— С Элией бывает по-разному, спокойно — никогда, — машинально ответил бог, перечитывая строки, въевшиеся в память кислотой.

— Так что это такое? Вряд ли просто отрывок незаурядной страшной сказки, — выгнул бровь Натаниаль.

— Сдается мне, принц, ты являешься обладателем раритета — страницы из «Последних Предостережений» Виачидеоне, считавшихся безвозвратно утраченными, — предположил начитанный Эйран.

— Как мне повезло, — скривил губы в гримасе лишь отдаленно напоминающей улыбку светловолосый бог и безнадежно уточнил: — Полагаю, будет слишком наивным рассчитывать, что эта информация потребовалась ее высочеству для удовлетворения чисто академического интереса?

— Слишком, — подтвердил сын Лимбера. — Уточнять подробности я не стал, дабы не привлекать нежелательного внимания. Для столь могущественных созданий упоминание зачастую равносильно призыву. Знаю лишь, что оно объявилось на нашем Уровне.

— Так что ты планируешь делать теперь, когда прочел?… — Натаниаль благоразумно не упомянул «предмет» дискуссии всуе.

— Связаться с сестрой, рассказать ей и ждать, — ответил бог, не видя смысла лгать.

— И все? — изумился принц.

— У тебя есть на примете уникальные герои с совершенною цельной душой? — настал черед Эйрана упражняться в изгибе бровей.

— Нет, но душа, которую невозможно разделить на нити структуры, такая же легенда, как Джокеры, — отмахнулся Натаниаль.

— О, возможно, — согласился принц. Собеседник, сам того не ведая, невольно укрепил его надежду. Ведь Эйран совершенно точно знал, что Колода Джокеров существует, и был ее частью.

— Хочешь выпить? — предложил Натаниаль, переходя к настенному бару с бутылками в виде стеклянных и металлических футляров для свитков.

— И покрепче, — попросил Эйран.

— Аналогично, — согласился мэсслендец и, отломив горлышко, разлил в два высоких хрустальных бокала темное и тягучее содержимое небольшого футляра из темного стекла, перевитого массой нитей с сургучными печатями.

Распивая «Ночь черных призраков» на двоих, мужчины старались прогнать из тела холод ужасных предчувствий, терзавших душу. Эйран связался с богиней, не разворачивая экрана видимости зачитал ей текст «Последних Предостережений» слово в слово, исключая лишь последнее именование Пожирателя Душ, и тут же отключил заклинание.

— Ты готов позволить так рисковать женщине? — непередаваемо изумился Натаниаль.

— Она не позволит мне не позволить, — с гордостью ответил принц. — К тому же у принцессы есть преимущество, какого лишены мы — женское обаяние и дар Богини Любви. Это самая всесокрушающая сила, какая только мне известна. Надеюсь, Виачидеоне не предусмотрел всего в своем труде.

— Если враг таков, то чем поможет Богиня Любви? Ситуация слишком серьезна, мы должны доложить о происходящем монархам Миров Узла! — предпринял попытку найти выход из тупика Натаниаль, взволнованно расхаживая по нотному залу. — Да, между нашими державами нет дружеских уз, но перед лицом подобной угрозы…

— Мы не имеем права привлекать внимание столь могущественного врага к Лоуленду и Мэссленду. Представь, какую силу он может обрести, испив душ богов Мира Узла? — покачал головой Эйран, аккуратно отложив пергамент на стол. — Элия не одна, если ей понадобится помощь, позовет. Мы сделали все, что могли. Как говорит мой брат Джей, подкинули ей козырей в колоду. Если есть шанс снять угрозу, нависшую над нашим Уровнем, сестра его использует, я знаю. А коль ничего не получится, мы всегда сможем выйти на бой по-мужски и геройски погибнуть.

— Ты не рассказал мне всего, — нахмурился Натаниаль, словно и впрямь мог рассчитывать на откровенность со стороны Эйрана.

— Я и сам всего не знаю, зато я научился доверять родственникам. Очень необычное чувство, — задумчиво улыбнулся бог. — Впрочем, тебе опыт перенимать не советую, но можешь на этот раз попытаться поверить мне.

— Пожалуй, мне нужно еще выпить, — решил мэсслендец, вся томная манерность и задумчивая меланхолия слетели с бога, как листья с осеннего дерева после первого заморозка. — Тебе налить?

— Не откажусь, — согласился полосатый маг.

— Обидней всего выйдет, если из-за всех этих неприятностей я так и не смогу познакомиться с принцессой Элией, — вглядываясь в бордовое мерцание на дне бокала, констатировал Натаниаль и свободной рукой потянулся за пером. На принца нахлынуло нежданное вдохновение.

Глава 28. Последняя битва

— Что сказал Эйран? — как только Элия завершила разговор с мэсслендским братом, набросился на нее Элегор.

Даже на обычно невозмутимом лице Нрэна явственно проглядывали очертания аналогичного вопроса. Если маг так быстро вышел на связь (значительная доля быстроты, правда, обуславливалась иным течением времени), то вовсе не потому, что соскучился без голоса родственницы.

— К нашему расчлененному парню без опаски может приблизиться лишь тот, чья душа неделима. Если его убить, то возродившись, он не утратит присущего божественного дарования, ибо оно, обусловившись наследием крови, становится сутью души, — с мрачным спокойствием ответила богиня. Ей только что открылась горькая истина о собственном наследии. Оно оказалось не просто меткой крови, а вечным клеймом, отныне и навеки ставшим частью структуры души.

— Вот бл. во, — озвучил общее мнение герцог, стукнув кулаком по ладони. Идиотских предположений об ошибочности представленных Эйраном данных он даже не стал выдвигать. Если маг говорил, значит, ручался за свои слова, да и Элия никогда не поверила бы вранью.

Нрэн решительно подошел к кузине с явным намерением сделать заявление.

— Лучше молчи, — одного взгляда на любовника богине хватило, чтобы уяснить его намерения. Она зловеще прищурилась и холодно предупредила: — Лучше молчи, если ты сейчас объявишь о своем окончательном решении вызвать врага на бой и геройски пожертвовать собой за меня и Лоуленд, я пришибу тебя лично!

Воитель моргнул и проглотил заготовленный спич. Почувствовав горе повелительницы, расплеталочка без разрешения робко скользнула поближе, излучая готовность оказать любую помощь.

— Нет, лапочка, ты мне не поможешь, — горько усмехнулась богиня, погладив зверюшку лучиком своей силы, и тут же замерла, как громом пораженная. Богиня Логики сделала парадоксальный и в тоже время очень закономерный вывод, опровергающий слова, сказанные твари из Межуровнья.

— Не может быть, чтобы не было никакого способа! — объявил свое кредо Лиенский, упрямо тряхнув челкой.

Даже идея натравить на Пожирателя Душ Элию казалась лучшим выходом, чем бездействие. В конце концов, чужой страшный монстр значительно хуже знакомого. Элия и так страшная, может, каплю страшнее и незаметно будет. Мысль о том, что богиня, даже имея силу Пожирательницы Душ, способна нанести вред семье или Лоуленду, выглядела абсурдом.

— Мы просто пока не знаем! — подытожил Элегор, лихорадочно перебирая самые нелепые идеи, толпящиеся в голове, одну за другой.

— Или все-таки знаем, — тихо проронила принцесса и объявила:

— Я хочу попробовать. Тот, кто останется, рискует жизнью и душой.

— Мы остаёмся, — ответил Нрэн, понимая, что сам никуда и никогда не уйдет от богини, а безумного Лиенского из опасного места и мечом не выгонишь.

— Да будет так, — неожиданно легко уступила принцесса. Ее план с каждой секундой обретал все более четкие очертания. За Элегора она не слишком боялась. Будущий Джокер, скорее всего, уже обладал совершенством неделимой души. Недаром расплеталочка сочла его непригодным в пищу, а Нрэн, как Ферзь Колоды Джокеров и условно съедобный тип, тоже рисковал лишь здоровьем физическим. Такая угроза была для богов привычным делом. А значит, на худой конец, коль не сработает задумка богини, мужчины смогут попробовать убить Пожирателя Душ и на некоторое время устранить угрозу для миров. Ферзь Мечей и Джокер — неплохой тандем.

— Герцог, не достанете меч с кровью Бога Пожирателя Душ? — как бы между делом попросила принцесса, и, дождавшись пока ее просьбу исполнят, продолжила:

— Мне надоело играть в кошки-мышки. Полагаю, наш враг уже полностью восстановил цельность физическую. Возможно, еще не отрегулировал баланс тонких структур, но у воскресшего и прошедшего через муки черного бога, Бога Пожирателя Душ, этот процесс не займет много времени.

Излагая свои мысли вслух, Богиня Любви одновременно блок за блоком снимала печати со своей могущественной силы. Элия готовила ловушку. Иммунный герцог поморщился, будто ему по коже прошлись жгучей крапивой с наждаком в придачу, Нрэн блаженно вздохнул, купаясь в силе возлюбленной и жалея только о том, что не может погрузиться в дивные ощущения целиком во имя необходимости сохранения способности сражаться.

Впрочем, наблюдал за процессом герцог с исследовательским интересом мужчины и художника по совместительству. И так-то прекрасная богиня с каждым мгновением становилась все ослепительнее. Этой красотой уже нельзя было просто любоваться. Она буквально давила своим изысканным совершенством, почти ужасала. В тысячу первый раз авантюрист порадовался, что нечувствителен к воздействию чар Богини Любви, и даже мысленно вознес хвалу Творцу, нечасто принимающему благодарности от буйного бога.

Просьбой достать меч Элия била наверняка, именуя бога рядом с кровью его плоти. Такой призыв не услышал бы разве что глухой, даже структура урбо-мира не должна была стать непреодолимым барьером. Расплеталочка, упрямо маячившая поблизости, вдруг замерцала неровными волнами. Элия успела ощутить страх создания из Межуровнья. Так дрожала бы моська, слыша приближающийся лай адской гончей. А потом на крышу высотки сошел ужас. Нечто более страшное и зловещее, чем все, что только выпало на долю многострадального мира.

Высокий, лишь на пару волосков ниже Нрэна, бог с глазами цвета бархатных сумерек Жиотоважа, узким, будто состоящим из резких линий лицом, обрамленным непрерывно развевающимися от ветра энергии, переполнявшей его, темно-темно-фиолетовыми волосами. Потрепанный плащ, в который кутался незнакомец, был далеко не нов и запылен, но лежал на его плечах королевской мантией.

Едва бросив беглый взгляд на мужчин, незнакомец больше не отрывал глаз от Элии. Смотрел так пристально, будто желал впитать все оттенки ощущения ее присутствия, но, кажется, его заворожила вовсе не сила Богини Любви. Ибо, разомкнув уста, запечатанные скорбными складками, «гость» промолвил низким, словно гладящим изнутри голосом:

— Ты моей крови… Странно… Я считал, что остался один… Так вот, что я ощущал недавно. Ты искала и звала меня, дитя?

В гнетущей и одновременно неудержимо манящей темной пустоте глаз Бога Пожирателя Душ замерцал огонек интереса.

— Зачем тебе всё? — вместо ответа на вопрос богиня по лоулендскому обыкновению задала свой. — Я видела принесенных в жертву людей, испитую почти до дна энергию мира…

— Их вопли звучали в моей голове день и ночь. Даже когда отдыхал, не мог полностью отрешиться от их неумолчного зова и жертвенного потока силы. Меня настойчиво призывали, и я откликнулся, — качнул головой мужчина, темный вихрь волос взвился, как подхваченный мощным порывом ураганного ветра. — Я был возрожден, а значит, снова пришла пора явиться в мирах Богу Пожирателю Душ. Настало время им, подобно скоту, нагулявшему жир на мирных пастбищах, стать пищей, мне — утолить голод. Тебе ли не знать, как он силен? Так стоит ли спрашивать? Это будет грандиозный пир. Ты можешь присоединиться к нему или… — блеск в темной глубине глаз черного бога стал сильнее, заиграл новыми красками, — ты хочешь убить меня и пировать в одиночестве?

— Убить? И ты позволишь это? — заинтересовалась богиня неожиданным поворотом разговора.

— Позволю ли? Я столько раз дарил последнее блаженство смерти души и мечтал испытать это самому. Я устал быть живым, устал от себя самого и от мира, я хочу небытия, — горько улыбнулся Черный Бог Пожиратель Душ и попросил, почти взмолился: — Выпей мою душу, красавица, пока, — его голос — бархат и тягучая нежность — мгновенно стал острым лезвием беспощадного клинка, — я не убил твоих спутников. Ведь они дороги тебе, я вижу нити, связующие ваши души. Их гибель, пусть и не гибель их душ, станет болью для тебя.

— Хорошо, — согласилась принцесса к неописуемому удивлению Элегора и Нрэна. — Иди ко мне.

Элегор усилием воли отмел в сторону колоссальное давление черного бога. Его сила вообще не подпадала под шкалу привычных коэффициентов, в которой с детства ориентировался герцог. Не только голос, само присутствие Пожирателя Душ стремилось парализовать волю, оставить противника беспомощной жертвой в полной власти хищника. Однако молодой бог никогда не числил себя слабаком и сдаваться без борьбы не собирался. Он вообще не собирался сдаваться, а потому, помня с какой настойчивостью противилась богиня проявлению темной стороны своей сути, заговорил:

— Элия, ты не должна…

— Вот именно, что должна, — тихо и твердо возразила принцесса.

И по тону Элегор понял: время споров миновало. Все уже взвешено, отмерено и решено. Богиня намерена действовать. И не потому, что Пожиратель Душ угрожал расправой над Нрэном. Себя герцог даже не причислял к разряду тех, ради кого принцесса Лоуленда готова пожертвовать наманикюренным ноготком мизинца. Судя по всему, у Элии появился план. И Элегор от всей души надеялся на его гениальность, ибо только поистине гениальное решение могло выручить миры из, выражаясь мягко, критической ситуации, обыкновенно именуемой необразованным большинством одним коротким словечком.

Конечно, герцог слегка бесился от того, что леди Ведьма не соизволила поделиться идеями с ним. Однако прогулявшись по следам черного бога и узрев его воочию, был готов простить все совершенное и авансом лишь замышляемое, если Элии удастся укротить монстра. Как драться с тем, кто способен употребить твою душу в пищу на расстоянии и неуязвим для оружия, Элегор не представлял, хотя и готов был попытаться, коль у принцессы ничего не выйдет.

Пожиратель Душ подошел к богине и довольно промолвил:

— Спасибо, девочка.

Едва сдерживаемое нетерпеливое ожидание сквозило во внешней небрежности его повадки. Но ни игривости, ни явственного сексуального подтекста не прослеживалось. Чего бы ни ожидал бог, его предвкушение выходило за рамки постижимых наблюдателями чувств. И как бы ни воздействовала на него сила Богини Любви, вероятно, она оказывала влияние иное, нежели на обычных мужчин, имевших дело с даром принцессы. Его влекла не женская прелесть, но то, что могла сотворить Элия с душой.

Бог расстегнул застежку плаща, бросил его на камень крыши, испещренный подтеками ядовитых осадков, и лег, раскинувшись так привольно, будто возлежал на роскошной постели под балдахином. Пожиратель Душ приглашающее улыбнулся Элии. Та молча опустилась подле него на колени, коснулась пальцами плеча, устанавливая тактильный контакт. Лицо Элии закаменело маской легкой улыбки, тронувшей лишь губы и не отразившейся в мертвом серебре глаз.

— Давай, — с придыханием, словно истомился от невыносимо долгого ожидания, попросил мужчина.

Мощной волной взметнулась сила богини. Поначалу она была лишь корабликом на волнах океана могущества Пожирателя Душ, способного запросто переломить и потопить хрупкий челн. Вот только черный бог стремился совершенно к другому. Его титаническая мощь мягко прогнулась, уступая силе богине, а та, чуя слабину, все крепла. Так легкий поначалу ветерок, набирая силу, обращается в ураган, готовый смести все на своем пути. Хищная и в то же время великолепная в своей полноте сила Богини Любви накрыла душу и силу Пожирателя Душ, оборачиваясь вокруг плотным коконом.

В этот раз было совсем по-другому, не так, как когда-то с Джеем, чью душу Элия бережно нежила в заманчивых и опасных объятиях. Песнь ее соблазна, песнь последнего искушения властно влекла Пожирателя, и он отдавался ей, как долгожданной мечте, мечте о безграничном наслаждении и абсолютном покое. Когда нити силы богини, той стороны ее сути, что проистекали из темного наследства, коснулись оболочки души Пожирателя Душ, он запрокинул голову, впился пальцами в ткань плаща и простонал:

— О, да! Наконец-то!

«Она и правда собирается закусить его душой? — молча признал Элегор. — Да еще при полном добровольном согласии жертвы. Вот демоны Бездны Межуровнья!»

Изумлению герцога не было границ. У него в голове не укладывалось, как кто-то мог настолько устать не только от конкретного отрезка жизни, а от самого процесса бытия, что пожелал покончить с удивительной чередой бесконечных изменений и перерождений, отречься от всех счастливых шансов и встреч разом. Как можно было добровольно отказаться от самого великого приключения, какое только может дать Творец своему созданию? Нет, деятельный бог не мог понять такого, потому-то до самого последнего момента подозревал подвох, а когда сообразил, что Пожиратель Душ настроен всерьез, не знал, как реагировать.

С одной стороны, если Элия съест источник всех грядущих неприятностей — это большой плюс! Но! Если факт трапезы изменит богиню настолько, что она сама станет большой проблемой — возникнет не менее громадный минус! Редкий случай, идейный бог не смог сделать однозначного вывода и потому принял весьма странное для себя решение: немного подождать и посмотреть, как повернется дело. Элегор бросил взгляд на Нрэна, проверяя, как реагирует воитель на происходящее. Тот дышал учащенно и, судя по всему, отчаянно завидовал жертве.

«У Нрэна второй приступ», — решил герцог и вытащил из кармана брошь-застежку от плаща. По счастью, заклинание смены одежды звездного набора переносило содержимое карманов прежнего облачения в новый комплект без изменений. Готовясь отпрыгнуть как можно дальше, герцог примерился, как бы половчее вонзить иглу в тело маньячного кузена богини.

— Это лишнее, — двинул принц краем рта, не удостаивая энергичного герцога прямым взглядом. — Я себя контролирую. Наперед имей в виду, на лезвие меньше стилета я могу не обратить внимания.

— Учту, — с облегчением охотно пообещал Элегор и сделал мысленную пометку: «Одной проблемой меньше».

А самая большая сейчас возлежала у ног Элии, извиваясь от наслаждения. Довольные стоны грозили вот-вот перейти в вопли блаженства. Зрелище ужасало и завораживало одновременно, демонстрируя во всей красе власть Пожирателя Душ над жертвой, жаждущей все новых и новых ласк своего мучителя, какую бы непомерную цену ни пришлось заплатить за блаженство.

Обыкновенным магическим зрением герцог не видел ничего, кроме катающегося по плащу мужчины, тот уже успел прикусить рот, темная кровь марала подбородок, шею и пальцы женщины, чья рука лежала у него на плече. Одолеваемый сильнейшим приступом любознательности, Элегор призвал на помощь силу Звездного Тоннеля и через призму энергии Источника Межуровнья узрел иное видение.

Все казалось размытым и нереальным, плоскими контурами в театре теней на стене. Все, кроме двух фигур: Пожирателя в лилово-черном ореоле силы с обсидианово-черной душой и Богини Любви, в вихре насыщенной синевы и серебра, пронизанной искрящимися черными прожилками. Сила Элии держала саму суть мужчины и медленно, нить за нитью отделяла от основы, Элия действительно расплетала душу, поглощала энергию, вбирая ее в свою, разбухавшую от чудовищных объемов силы, ауру. Вот Элия, не отрывая руки от плеча Пожирателя, выбросила другую в сторону в повелительном жесте призыва. Демон-расплетатель робко приблизился к госпоже, щупальца плескались вокруг аморфного тела.

«Решила подкормить зверушку?» — Элегор не знал уже что и думать о поступках принцессы и не вмешивался только потому, что, во-первых, не знал как, а во-вторых, вопреки всему надеялся. В глубине души авантюриста жила какая-то иррациональная детская вера в леди Ведьму, в правильность самых идиотских, нелепых и страшных ее поступков.

«Нет, демон не ест нити», — сообразил бог, наблюдая, как бережно, почти нежно подхватывает расплеталочка нити присосками и коготками, удерживая их на расстоянии друг от друга. А Элия все продолжала и продолжала отделять нить за нитью от души Пожирателя Душ, с каждой отделенной возрастало блаженство гибнущего мужчины, и истончалась аура его силы. Принцесса работала кропотливо и педантично, словно вязальщица, разбирающая спутанный клубок. Такого усердия от своей молоденькой ученицы никогда не могли добиться учителя вышивки. Нить за нитью, струна за струной, полотно души распадалось под исполненные дикого, запредельного удовольствия крики, звеневшие в ушах невольных свидетелей. Наконец, в последний раз шевельнулись пересохшие губы черного бога — ужаса миров, сложившись в слово:

— Благодарю.

Взгляд потух. Веки опустились на глаза. Пожиратель Душ словно мирно уснул на своем пропыленном плаще, на крыше урбо-мира, в кои-то веки безмятежно, не тревожимый бессчетными фанатиками.

— Не стоит благодарности, — устало процедила богиня, откидывая занемевшей рукой прядь волос, и прибавила: — Пока.

— Все? — то ли разочарованно, то ли с облегчением уточнил Нрэн, будто очнулся от зачарованного сна, в котором возлюбленная пила его собственную душу.

— Если бы, — поморщилась принцесса. — Все только начинается.

— Ты как? — бесстрашно поинтересовался Элегор. Каким бы чудовищем ни стала Элия, вряд ли старый приятель, вечно раздражавший своими выходками, покажется принцессе годным к употреблению, даже если отныне леди Ведьма не признает никакой иной пищи, кроме душ.

— Странно, — неоднозначно ответила принцесса, — но дело требует завершения.

— А еще не все? — удивился герцог, рассеянно обводя взглядом труп Пожирателя и верную расплеталочку с ошметками его души в щупальцах.

— Разумеется, это только начало, — менторским тоном, вполне привычным, к облегчению Элегора, отозвалась принцесса и по-кошачьи потянулась. — Я не Пожирательница Душ и не собираюсь ею становиться, каких бы вы там идиотских версий на сей счет ни навыдумывали, герцог!

— И что дальше? — неудержимое любопытство бога вскинуло непокорную голову.

— Несколько секунд отдыха, — осветила богиня ближайшие планы, потерла пальцами виски и почти упала в кресло. — Я не только поглощала его силу, память всей жизни Идераона прошла через мое сознание, а через него и обрывки сознаний бесконечного числа жертв. Пожалуй, я едва не сошла с ума или с того, что от него у меня еще осталось.

— Да не переживай, ну и сошла бы, — ухмыльнулся Элегор, — думаешь, кто-нибудь заметил бы?

— Утешил так утешил, — усмехнулась в ответ богиня.

— Значит, теперь тебе известны планы Пожирателя? — осведомился Нрэн с едва заметной неловкостью.

Пытать вопросами уставшую кузину он, как возлюбленный и родич, ни в коем случае не желал, но как Бог Войны и Лорд Защитник Лоуленда обязан был располагать максимумом информации о потенциально опасной для Мира Узла и Уровня ситуации.

— Пятерка миров — Киалон, Йол, Цифер, Умбризия и Еффо — окруженная темным конгломератом, смещенная магическими ритуалами и жертвоприношениями последователей Черного Бога, должна была стать пиршеством, преподнесенным Пожирателю Душ. Существуют чары, используя которые можно поглотить не единственную душу, а саму суть измерений. Испив этой силы, Идераон многократно преумножил бы свою мощь. Он невыносимо устал жить и не видел способа оборвать нить существования, он разочаровался во всем и преисполнился безразличной злости и пустого азарта. Губитель рассчитывал своими деяниями вызвать негодование столь высоких созданий, возможно Сил из Иерархии Равновесия, которым достало бы власти пресечь нить его жизни.

— Значит, встреча с тобой была для парня равносильна джек-поту, — резюмировал герцог.

— До некоторой степени, — согласилась принцесса и продолжила, обращаясь к Нрэну:

— Для своей разношерстной паствы Губитель служил единственным объединяющим звеном, именно его волю изрекали жрецы гримарги. Со смертью Темного Господина они уже не будут едины и не смогут осуществить жертвенного ритуала. Так, во всяком случае, думал он сам. И еще одна милая черта религии Губителя: его высшие истинные последователи, я имею в виду жреческую элиту, причащенную кровью, должны последовать за своим Повелителем туда, куда следует он, а значит, ощутив его уход из миров, жрецы просто обязаны совершить аналогичный ритуал. Армия, лишившись руководства, превратится в банальную хищную свору. Думаю, мы можем позволить себе роскошь понаблюдать за событиями, не навлекая на себя упреки Мэссленда за военные действия в критической близости от подконтрольных им территорий. Основные базы сторонников Пожирателя Душ располагаются там. Пусть наши политические противники позабавятся со смутой в регионе.

— Распад коалиций, грызня за власть… да, будет неплохо, — согласился Нрэн с суждениями кузины, оценивая предполагаемые масштабы действий демонов, и довольно хмыкнул: — Я отправлю несколько агентов на всякий случай.

— Получается, мы все-таки исполнили просьбу Дингорта и Лиессоль, — признал Элегор не без удивления, побарабанив пальцами по бедру.

— Мы же боги, — с полуулыбкой напомнила другу принцесса, — даже если мы не собираемся исполнять клятв, клятвы исполняются за нас.

Нрэн всем своим молчаливым видом выразил абсолютное согласие с мудрой сентенцией кузины, а герцог поежился и признал:

— Не слишком приятная перспективка, если так и дальше пойдет, над каждым словом думать будешь.

Богу совсем не улыбалось быть чьей-то марионеткой, даже марионеткой собственного слова.

— Тебе-то что, а вот каково Клайду? — сострила принцесса, намекая на издержки божественного призвания брата.

— Бедняга, — искренне посочувствовал болтливому сплетнику мужчина, — надо будет ему в утешение бочку «Янтарного света» отослать.

— Только с объемами рассчитай точно, чтобы упился сразу до кондиции онемения языка, минуя стадию неудержимого словоизвержения, — наставительно посоветовала Элия уже гораздо веселее. Несколько секунд остроумной болтовни помогли ей немного расслабиться перед очень сложной задачей.

— Тогда ему лучше спотыкаловки презентовать, — переменил решение Элегор, имея в виду класс одного из самых крепких напитков, поэтичные названия которого использовались лишь для рекламы, истинные же любители заложить за воротник, интересовавшиеся прежде всего градусом изделия и эффектом, обобщенно именовали серию — «стотыкаловка», потому как с ног валила она не хуже доброго удара кулака Кэлера.

— Верней будет, — согласилась Элия, прогоняя улыбку с лица. Инстинкт, основанный на древнем страшном наследии Пожирателей Душ, вкрадчиво намекал: медлить более нельзя, пора действовать. Вот только богиня вовсе не собиралась подчиняться этому чувству так, как оно того хотело. Она рассчитывала использовать темный инстинкт высшего хищника, как брат Энтиор — ястреба на охоте. Ловчая птица видит лишь цель и стремится к ней, не помня о том, что добычу отнимет охотник, а ей перепадет лишь маленький кусочек сырого мяса.

Сейчас чутье подсказывало: нити души Идераона, которые все еще преданно придерживал демон-расплетатель, теряли энергию, становясь мало пригодными для поглощения, а значит, и для плана принцессы. И ощущение истинности, одно из величайших дарований богини, повело ее по прежде неизведанным путям.

Резко замолчав, Элия встала с кресла и подошла практически вплотную к расплеталочке. Настроившись на ее эмпатическую волну, богиня передала приказ-пожелание. Теперь, после проникновения в суть Черного Бога Пожирателя Душ, женщина невольно поразилась невинности создания Межуровнья. Демон был сущностью, разновидностью животного из чистой энергии, и его голод и инстинкты, заставляющие охотиться на живых созданий плоти и раздирать их души на части, были инстинктами зверя, не оперирующего категориями добра и зла, не ведавшего Законов Равновесия. Расплеталочка всего лишь утоляла голод, а мучая жертву, добивалась нужного вкуса нитей души. Пожиратель же Душ прекрасно сознавал преступность своих деяний и наслаждался ими. Невольно Элия начала испытывать нечто вроде симпатии к «зверьку из Межуровнья», как обозвал его Элегор. Чувствуя отношение хозяйки, расплеталочка только что не виляла хвостом, за неимением такового, и была готова исполнить любое пожелание госпожи.

Получив указание к действию, щупальца пришли в движение. Поначалу они шевелились едва заметно, так мастерица медленно и осторожно начинает вывязывать незнакомый узор, демон не был уверен, что правильно понял обожаемую госпожу, добычу коей держал. Богиня подбодрила расплеталочку импульсом похвалы, и многочисленные конечности демона замелькали с сумасшедшей скоростью. Элегор, все еще не отпустивший энергии Звездного Тоннеля, узрел, как слабо подергивающиеся черные червяки — нити души Пожирателя — сплетаются демоном в единое целое.

— Ты хочешь восстановить его душу? — взъерепенился герцог. — На хрена? Ведь Эйран сказал…

— Цыц, малыш, — напряженно шикнула богиня на Элегора, используя старое обидное прозвище, — я не возьму на себя грех уничтожения души, тем паче такой черной. Шанс должен быть дан каждому. Я знаю, какая часть узора отвечает за божественную суть Пожирателя Душ, и хочу изменить этот участок структуры. У меня теперь есть знание, у расплеталочки возможность оперировать нитями души. Способность души Идераона к сопротивлению новому плетению сейчас, в состоянии распада, минимальна. Она может воспринять новые связи как единственно устойчивые.

— Как ты поймешь, получилось ли? — с трудом выделив часть многоуровневого сознания для ведения осмысленного разговора, нахмурился Нрэн, не позволяя себе выказать более явного неодобрения сумасбродным экспериментом кузины. Пожалуй, Богу Войны было бы спокойнее, употреби Элия Пожирателя Душ в пищу.

— Я надеюсь увидеть, — абстрактно пояснила принцесса.

— Ага, вот теперь все безусловно ясно и младенцу, — сыронизировал герцог, ни черта не понимавший в манипуляциях расплеталочки.

Расплеталочка сосредоточенно пурпурно-синяя, как клякса цветных чернил, перестала беззвучно сучить щупальцами. Несколько секунд черный плат души Пожирателя был натянут меж коготками, потом демон отпустил его. Душа зависла над крышей, слабо подрагивая. Развоплощение и «перевязка» в когтях демона Межуровнья временно лишило Идераона памяти инкарнаций, потому форма его не могла приобрести сколько-нибудь узнаваемых черт. Пожалуй, герцог ничуть не жалел об этом. Оставшийся от общего плетения маленький пучок нитей расплеталочка обвила присосками, вспыхнувшими багрянцем, нити моментально истончились и рассыпались на мельчайшие частицы.

А потом, как всегда Леди Ведьма оказалась права, они действительно увидели, вернее, не столько увидели, сколько почуяли холодное дуновение присутствия Служителя Смерти. Фигура в туманном сером плаще с капюшоном, надвинутым на глаза так плотно, чтобы создание сие не могло зреть мира земного и искушающего (в случае с Богиней Любви и ее незаблокированной силой традиционная предосторожность оказалась далеко не лишней) на долю секунды явилось в разрушающийся урбо-мир за своей жатвой и исчезло. Впрочем, герцог был готов поклясться, что плащеносец успел коротко, но весьма уважительно поклониться Элии. Догонять и спрашивать не показалось ли, лоулендец не стал.

— Видишь, его забрали, значит, отныне судьба Идераона определяется не сутью Пожирателя, а Законами Равновесия — кары и воздаяния, — заметила принцесса без обычных нравоучительных интонаций, зато с явственным облегчением.

— Значит, ты с самого начала задумала это? — поразился Элегор.

— Когда познала природу Пожирателя Душ и суть расплеталочки, появилась надежда, а когда услышала просьбу Идераона о смерти, решила рискнуть. Шанс выиграть есть лишь тогда, когда вступаешь в игру, — ответила принцесса и констатировала: — Вот теперь почти все.

— Почти? — насторожился Нрэн, уже было собравшийся погрузиться в блаженное ощущение свободной от блоков Силы Любви целиком.

Вместо ответа богиня вскинула руки, сжатые в кулаки, в черное небо и разжала ладони, отпуская выкачанную из черного бога силу, пропуская ее через призму своей свободной силы любви. Фонтан великой мощи взметнулся в небеса. Демон-расплетатель, до сих пор безмолвный, издал короткую трель и приник к самой крыше у ног богини, будто пес, испугавшийся грозы, но не решающийся забраться к хозяину на колени.

Сила Пожирателя Душ, накопленная тысячелетиями, изливалась в мир широким потоком, Элия отдавала ее всю до капли, не желая ничего оставить себе, избавляясь от черной метки кровного наследия. Да, богиня искала пути обретения могущества, но идти этой дорогой не желала.

— Небо, — обронил Нрэн, коротким словцом убивая благоговейную тишину.

Элегор вздрогнул, отвел взгляд от завораживающего водоворота силы, запрокинул голову. Наверху сияли звезды.

Сила черного бога, очищенная богиней, подействовала на разрушающийся мир подобно живительной воде, пролитой на уста умирающего. Чистая сила штопала прорехи в структуре, залечивала все раны, что нанесли миру его деятельные обитатели.

— Небо и дождь, — устало согласилась Элия, снимая защитный купол и подставляя ладонь каплям светлой влаги.

— Ага, — расплылся в довольной улыбке герцог, запрокидывая голову к хлынувшим вслед за первыми капельками потокам воды, выбивающим дробь торжества жизни по крышам. В считанные мгновения ливень промочил до нитки богов, не думавших прятаться от дождя.

Рассмеявшись, Элегор подытожил:

— Выходит, и от Пожирателей Душ при правильной утилизации бывает польза!

Элия подхватила смех друга, откидывая с лица длинные пряди растрепавшихся мокрых волос, улыбнулся даже Нрэн, запрокидывая голову к звездам.

— Пойдем домой? — предложила принцесса.

— Эй, леди Ведьма, а ты ничего не забыла? Или хочешь наш сумасшедший Лоуленд окончательно и безвозвратно лишить рассудка?! Блоки-то на место верни! — напомнил герцог, встряхиваясь под дождем так, что капли в разные стороны полетели.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь, — фыркнула принцесса, не терпящая указаний, затрагивающих проявления ее божественной сути, а Нрэн тихо разочарованно вздохнул. Кинув взгляд на кузена, Элия прищурилась: — Тоже что-нибудь посоветовать хочешь, дорогой?

— Нет, — печально покачал головой мужчина, глядя прямо на возлюбленную и, перейдя на мысленную речь, сказал: — Я забыл обо всем, наслаждаясь потоками твоей силы, истинное блаженство, ощущать сияние твоего дара. Мне жаль, что ты снова поставишь блоки, я хотел бы хоть раз испытать все до конца…. Ты говорила про крышу…. Я надеялся, может быть….

— Нет дорогой мой, — гнев богини улегся так же быстро, как воспылал. — Не сейчас, когда сила Пожирательницы Душ поет в моей крови, я не хочу, чтобы ты стал для меня пиром плоти, крови и души.

Наверное, тень древней силы проскользнула в интонации Богини Любви, потому что Нрэн вздрогнул от нахлынувших обрывков безумных грез и жарко попросил: — Когда ты решишь бросить меня, тогда сделай, как говоришь. Мне лучше не быть, чем быть без тебя.

— Я так не думаю и найду другой выход, когда-нибудь… еще очень и очень не скоро, — не согласилась богиня.

Отказ разочаровал воителя, но слова «когда-нибудь еще очень-очень нескоро» смягчили впечатление. Богиня сосредоточенно молчала следующие несколько минут, углубившись в титанический труд воздвижения блоков на старые и новые позиции, перекрывающие свободное излучение могущественной силы. Расплеталочку, обожравшуюся на много дней вперед частицей черного бога, а потому не представлявшую опасности для душ живых, богиня мысленным приказом отослала в Межуровнье. Странная связь, установившаяся с демоном-питомцем, позволяла отыскать и призвать «зверушку» в любой момент.

— Я готова, — завершив необходимые процедуры, объявила богиня. Ей уже не терпелось убраться с дождя в более комфортные условия собственных покоев.

— А этого так и оставим валяться тут? — Элегор махнул рукой в сторону трупа Черного Бога, нашедшего вожделенный конец.

— Нехорошо, — согласилась принцесса, просчитав некоторую вероятность обнаружения тела самыми упорными последователями Темного Искусителя и широкие возможности его использования.

— Может, позвать Скалистый Источник безумия и расчленить? У него и практика имеется, — в шутку предположил герцог.

— И будет второй тайм игры «собери мозаику из кусков Пожирателя Душ», — подхватила Элия, — приз — жертвоприношение на его алтаре в окружении толпы демонов-фанатиков.

— Сжечь? — предложил Нрэн самый верный, хоть и не слишком удачный для мокрой крыши способ, предполагавший первоначальную просушку объекта до состояния годного к сгоранию.

— Тогда уж утопить, — фыркнул герцог, за время приключений потерявший последний страх перед великим Богом Войны.

— Сжечь, хорошая идея, — почти машинально отозвалась Элия, перепроверявшая крепость установленных блоков, и прищелкнула пальцами. С изящной ладони сорвался сгусток серого пламени, перемахнул на распластанное тело Пожирателя Душ и менее чем за секунду не оставил от трупа ни уголька. Пламя, как показалось богам, не столько горело, сколько поглощало плоть бога. А истребив его, угасло само, причем крыша ничуть не пострадала от действия огня.

— Здорово, это тебя Злат научил? Я тоже хочу! — восхитился Элегор, которому забавы принцессы с серым пламенем напомнили аналогичные трюки Повелителя Межуровнья.

— Нет, — вздрогнула Элия, вовсе не собиравшаяся заниматься пиротехникой и не представлявшая, как ей удалось вызвать пламя, подвластное лишь Дракону Бездны.

Догадка о причастности к новому таланту силы Пожирательницы Душ была более чем неприятной. Элии с утроенной силой захотелось очутиться в Лоуленде, чтобы не только оказаться в привычной обстановке, но и найти там привычную себя — Элию Ильтану Эллиен дель Альдену, Богиню Любви и Логики, принцессу Лоуленда, Советницу короля, но никак не Элию Пожирательницу Душ. Эту свою часть женщина предпочла бы оставить на мокрой крыше урбо-мира навсегда и не вспоминать даже в страшных снах. Впрочем, принцесса нашла в себе силы пошутить над энтузиазмом приятеля, возжелавшего зажигать серое пламя, то ли по привычке, то ли притворяясь перед самой собой, что ничего экстраординарного не случилось.: — А вам герцог такому учиться нельзя, вы и без серого пламени для Вселенной истинная катастрофа!

— Ха, теперь, когда у тебя есть расплеталочка на коротком поводке, можешь поспорить со мной за звание самой катастрофической катастрофы Вселенной, — не остался в долгу герцог, задорно тряхнув головой, и уточнил: — Кстати, куда ты ее услала, на вольные хлеба пастись? Или прямиком к врагам отправила?

— Расплеталочка вернулась в Межуровнье. Нет нужды переживать за здоровье моих врагов, герцог, — снисходительно утешила мужчину принцесса, — кроме того, зверек сыт и еще долго будет не в состоянии проглотить ни крошки. Душа Пожирателя Душ весьма питательное блюдо. Ради забавы же это создание не убивает, оно не настолько развито. Что же касается планов использования расплеталочки, я всесторонне обдумаю этот вопрос.

— Не могу сказать, что мне нравится ход твоих мыслей, — признал Элегор, хоть, конечно, не думал, что демон из Межуровнья попадет в разряд чудовищ, каким Элия готова простить любые проделки, как прощает своих родственникам.

— Не могу сказать, что меня это волнует, — в тон ответила богиня, получая не меньший, чем герцог, кайф от пикировки под проливным дождем на мокрой крыше под оглушительный шум ливня и неодобрительное сопение Нрэна. Впрочем, всему хорошему свойственно заканчиваться. Элия великолепно понимала эту истину, а потому, пока еще не угас задор и не исчезло удовольствие, оставила шутки, спросив у приятеля уже более серьезно:

— Ты в Лоуленд с нами?

— Ага, только я сразу к Лейму. Столько всего порассказать хочу, я себя просто Клайдом чувствую, как язык чешется, главное, чтобы так же на выпивку тянуть не стало, а то сопьюсь вконец! — заухмылялся бог, довольный тем, как удалось мимоходом поддеть Нрэна, упоминанием младшего брата.

Оправдывая ожидания Элегора, принц поджал губы, как обиженная старушка, если, конечно, хватит воображения представить старушенцию роста и обаяния воителя. Более явно выражать свое возмущение Нрэн не стал, зная, что Лиенскому абсолютно наплевать на взаимоотношения Элии и ее мужчин. Будь иначе, неугомонный бог долго бы не протянул, несмотря на божественную живучесть и покровительство Богини Любви.

Глава 29. Возвращение домой

Телепортация в Королевский Замок Лоуленда принесла явное облегчение даже несгибаемому стоику принцу. Структура мира перестала давить на тонкие оболочки в извечном как энтропия стремлении приспособить божественное создание под себя, переделать на привычный лад. Это влияние почти неощутимое, привычное, как доспехи, таскаемые изо дня в день затяжного похода, сильнее всего осознавалось именно тогда, когда исчезало. Нрэн позволил себе довольный протяжный выдох, а богиня отреагировала более эмоционально.

— Вот мы и дома! Такое ощущение, будто я бродяжничала тысячу лет, наверное, из-за этих фокусов с личинами, — засмеявшись, Элия повисла на шее кузена и поболтала в воздухе ногами, пока звездный набор менял фасон одеяний владелицы и ее спутника на лоулендский манер и сушил волосы.

Все перипетии с наследственной силой Пожирательницы Душ и собственно с черным богом той же редкостной ужасной профессии нелегко дались женщине. Оттого она так стремилась домой, в край, где суть Богини Любви и Логики, телесная и духовная сила находятся в полной гармонии с силой Мира Узла. Возвращаясь в Лоуленд, Элия от всей души надеялась вернуться к себе и в себя.

Белый с золотистыми прожилками мрамор коридора, арки окон в ажурном плетении светлого металла, картины, гобелены, очаровательные бесценные безделушки, украшавшие замок, умиротворяли душу, так же как эманации сил родственников, отпечатавшиеся в камне королевской резиденции.

Еще раз рассмеявшись, богиня ткнулась носом в грудь Нрэна, тот, пользуясь случаем, покрепче прижал ее к себе.

— Ну вот, не успела вернуться, уже с кем-то обнимается, и самое главное, не со мной! — возмущенно заявил Джей, демонстративно не узнавая Нрэна. Чтобы не узнать такого бога пришлось основательно напрячь воображение, но когда Джей чего-то хотел, для него не было ничего невозможного.

Сила Элии, явившейся в Лоуленд, плеснула такой жаркой волной, что принц, возвращавшийся из «Шальной удачи» — одного из любимых игорных домов ближайшего мира, устремился не в свои покои, а на поиски сестры. Бог сам до конца не отдавал отчета зачем, но одно мог утверждать наверняка: вовсе не затем, чтобы застать прекраснейшую из женщин в объятиях ожившей статуи — Нрэна.

Элия улыбнулась шутке брата, и тот, сочтя улыбку за поощрение, раздухарился еще больше. Порывистого принца, выражаясь разговорным языком «понесло». Он объявил:

— Знаешь, прекраснейшая, так нечестно! Довести меня до полубезумного состояния, у меня до сих пор при мысли о наших последних забавах в штанах тесно делается, и исчезнуть, даже не шепнув на ушко «прости-прощай!».

— Так сходи в семилепестковый веселый дом, — деловито предложила богиня, имея в виду класс борделей, предлагавших очень широкий выбор услуг, — и сними его на семидневку.

— А смысл? — передернул плечами Джей, ероша на голове волосы с вплетенными в них золотыми цепочками. — Все равно о тебе буду думать, о том, как ты меня могла б поиметь тогда… или сейчас…

Бездонные запасы терпения Нрэна, стоически хранившего неподвижность и молчание в течение всего этого безумного диалога, практически исчерпались. Воитель занес руку для удара не так, как если бы бил насмерть, настолько быстро и точно, что выбитая душа жертвы не успевала сообразить, почему покинула бренный мир плоти, но так, чтобы языкастый негодник, распустивший язык в его присутствии (вопиющая наглость!) знал от кого получает затрещину и проникся смыслом наказания.

— Не надо, — пальцы принцессы сжали плечо кузена, и она мысленно объяснила причины странного милосердия: — Всему виной остаточные эманации моей чистой силы. Джей сейчас словно под кайфом и собой не владеет. Что на язык лезет, то и метелит.

— Понятно, — уяснил ситуацию Нрэн.

Лихорадочно сверкающие голубые глаза, стоящий дыбом светлый хаер, непрерывно сплетающиеся и безостановочно крутящие замысловатые брелоки на поясе пальцы, кривящийся в полуулыбке-полугримасе рот — получили приемлемое и, что удивительно, даже вполне извиняющее объяснение. Джей, обожавший эксперименты над своим организмом и без того в край расшатанной нервной системой, вовсе не был пьян. Он даже не нажрался какой-то редкой, не выделяемой чутким обонянием воителя мерзости, просто попал под действие самых могущественных чар — силы Богини Любви, перед которой не мог устоять и сам Нрэн. Именно поэтому Джей утратил последние крохи осмотрительности. Воитель опустил руку, не нанеся удара. Пальцы богини благодарно пробежали по запястью кузена.

— Почему ему? Почему не мне? Со мной веселее, я красивее! — ревниво взъерепенился Бог Игроков, выставляя, как ему казалось в тот миг, весьма уместные и справедливые претензии.

Конечно, шебутной принц вовсе не рассчитывал на ответ, однако ж тот прозвучал. Обыкновенно немногословный Нрэн, по всей видимости, тоже испытал на себе воздействие чар Элии, пробудивших неслыханное красноречие и откровенность.

— Не тебе, потому что я люблю, и любил бы всегда, даже без надежды на взаимность, без шанса изведать хоть однажды сладость её прикосновения. Ты жаждешь того блаженства, которое способна даровать лишь она, но не желаешь любить. Шулер, хочешь сыграть краплеными картами даже здесь. И потому не получишь ничего!

— Цитируешь Элию? Не стоит, я уже слыхал эту песенку, — негодующе фыркнул неугомонный принц, приосанившись, точно бойцовский петушок и заступил принцессе дорогу. — Хорошо его подучила. Только я не уйду, давай ударь, если хочешь, чтобы я убрался. Ударь сама!

— Джей, я не игрушками забавлялась в мирах, я устала, не мучай меня, — мягко попросила богиня.

— Блин! — дернул ртом принц, растеряв изрядную часть боевого запала, и плюхнулся у стены, почти упал, с силой сцепив пальцы замком у коленей. В сердцах стукнул затылком по мраморной плите и горько констатировал:

— Опять ты выиграла. Ты всегда выигрываешь!

— Только в свою игру, — ответила Элия, нежно взъерошив густые волосы брата.

Мелодично, будто бы утешая, прозвенели золотые цепочки. Принц продолжал обиженно сопеть, однако злиться на принцессу перестал, даже чуть прищурил глаза, ловя мгновения небрежной ласки, и украдкой показал Нрэну язык. Нрэн в ответ презрительно выгнул бровь и до перепалки не опустился, впрочем, на такое удовольствие бог и не надеялся. Кузен не умел скандалить по-настоящему: с криком, забористой руганью, размахиванием кулаками. Бог Войны умел только убивать, и потому Джей, получавший от ссор массу удовольствия, не только капельку завидовал, но и от всей души сочувствовал убогому родственнику.

Пока Бог Воров не набрался наглости для нового всплеска праведного негодования, Элия повлекла кузена за собой по коридору. Царапнув коготками запястье мужчины, богиня, безошибочно определяющая его настроения, тихонько промурлыкала на ухо любовнику:

— А ведь тебя завела эта маленькая перепалка, дорогой.

— Да, — упиваясь сладострастным ужасом признания, выдохнул Нрэн, списывая свою готовность поведать о столь сокровенных вещах на воздействие божественной силы, и продолжил: — Когда вы уходили по обету на Колесе Случая я не только ревновал бешено, но и такое себе представлял….

— Вот как? — шаловливые пальчики богини прочертили полоску над поясом бога и скользнули ниже. — Надо будет заставить тебя продемонстрировать все представленное!

К удивлению Элии ланиты кузена тронул слабый свет румянца, выдавший с головой нетрадиционные для консерватора воителя идеи о количестве воображаемых персонажей.

— С наслаждением, в любой момент, когда тебе только будет угодно, — пообещал Нрэн.

— Обожаю фантазии, — бархатно протянула Элия, чувствуя, как каменеют мышцы мужчины под ее рукой.

Горячее согласие любовника готово уже было прозвучать во всеуслышание и не только прозвучать и совсем не в форме красивых фраз, когда звонкий и радостный юный голосок воскликнул:

— Элия! Прекрасный день! Нрэн! — принцесса Мирабэль устремилась к любимым родственниками. Самой любимой, разумеется, была кузина, и объем общей любви к ней с лихвой перекрывал некоторый недостаток привязанности к строгому брату, возникший вовсе не по вине душевной черствости Мирабэль. Юная эмпатка с радостной улыбкой да неиссякаемой любознательностью раскрывала душу навстречу миру, и только самые черствые индивидуумы могли игнорировать очаровательную девушку.

— Бэль, солнышко, — улыбнулась богиня младшей сестренке, прижимающей к груди здоровенный том волшебных сказаний и не менее объемный справочник по траволечению, — читала?

— Ага, в саду, — кивнула принцесса, пританцовывая на месте, даже стоять неподвижно долее нескольких секунд юной принцессе было невыносимо.

Нрэн рефлекторно неодобрительно нахмурился и пробурчал:

— Какую из двух книг?

— Обе, — Бэль удивленно взмахнула ресницами, не видя проблемы.

Зато чело воителя потемнело еще на несколько пунктов.

— Чего он опять сердится? — эльфиечка перевела выразительный карий взгляд на свою всегдашнюю защитницу, привычно прося помощи, как обычно в тех случаях, когда старший брат пытался ее воспитывать: — Так интереснее, кроме того, гораздо лучше запоминается! Я ни одной странички не порвала, не измяла и не испачкала. И вообще, — Бэль сердито зыркнула на Нрэна, — у меня было свободное время, я читала для себя!

Нрэн смущенно хмыкнул, но, разумеется, извиняться за допущенную бестактность не стал. Во-первых, признавать свои ошибки перед Бэль значило уронить авторитет воспитателя (интуиция подсказывала богу, что этот показатель и так находится в районе плинтуса), а во-вторых, сестренка наверняка нашкодила за время его отсутствия предостаточно, поэтому лишний нагоняй юной хулиганке не повредит.

— Мужчины, — повела плечами Элия, предлагая Бэль не обращать внимания на их причуды.

Смешливая девушка весело прыснула и, перехватив прижатые к груди книги одной рукой, похвасталась:

— А я подружилась с Зией!

— С кем? — проявила ожидаемое внимание принцесса.

После сошедших на нет приятельских отношений Мирабэль с ребятишками из прислуги и категоричного нежелания заводить дружбу с юными леди своего круга новое знакомство сестренки вызвало несомненный интерес.

— Вот она! Правда красавица? — гордо провозгласила девушка, достав из кармашка на юбке сонную и немного взлохмаченную змейку с белым пушистым хохолком. — Я ее на полянке у старого бревна встретила, где после чтения тренировалась ментальные блоки ставить. Знаешь, у меня получилось сделать такую стенку, чтобы только змейку слышать и никого больше! Я предложила Зии пожить в замке со мной, и она согласилась!

Ладошка с животным была подсунута сначала под нос Элии, потом, так и быть, брату (долго дуться Бэль не умела).

— Очаровательное создание, — прокомментировала, впрочем, довольно сдержано богиня к некоторому разочарованию юной любительницы фауны. А Нрэн так и вовсе окаменел от тревоги за малышку, временно позабыв все идеологические разногласия. Ведь в руке Мирабэль подремывало одно из самых ядовитых существ не только Сада Всех Миров, но и Уровня в целом. Укус крохотной тварюшки, смертельный для человека, был чреват серьезным недомоганием и для бога. Кроме того, змейка обладала феноменальной скоростью реакции, Нрэн не мог ручаться, что сможет смахнуть животное с ладони сестренки и прикончить раньше, чем змейка вонзит клыки в нежную кожу девушки.

— Она тебе не понравилась? — удивилась эльфиечка, мизинчиком погладив хохолок Зии. Та прикрыла зеленые, блестящие, как драгоценные камешки глазки, и довольно заурчала.

— Не в этом дело, родная, — мягко ответила богиня, так же как принц опасавшаяся за кузину, — твоя подружка очень симпатична, но сможет ли она, привыкшая к вольному саду и нравам животных, жить в замке, среди людей? Что если они ненароком обидят ее, такую крошку?

— Я буду заботиться о ней! — горячо заверила девушка Элию.

— Не сомневаюсь, однако, от случайностей не застрахован никто, а твоя маленькая подружка привыкла сама отстаивать свою шкурку, ее яд смертелен для человека, — продолжила цепочку выводов богиня. — Ты ведь поселишь Зию в покоях. Уверена, что Орин или кто-то другой из прислуги по оплошности не придавит хвостик змейке или не наступит на нее? Сможет ли малышка сдержать природный инстинкт и не отомстить обидчику? А если все-таки это случится, всегда ли окажешься ты поблизости, чтобы успеть спасти ужаленного целительными заклятьями? Решай сама, возьмешь ли ты на себя такие обязательства!

Бэль нахмурилась и ненадолго замолчала, поднеся змейку к самому лицу, так что язычок ядовитой красотки, ощупывающий пространство у треугольной головки, касался острого носика эльфийки. Потом скорбно вздохнула и с сожалением признала:

— Зия не уверена, что не укусит обидчика, даже если ее обидят случайно. Я верну ее в сад, и буду приходить на полянку в гости!

Хлопнув книги на столик с тонкостенной высокой вазой, изготовленной из столь чистого и прозрачного стекла, что ее контуры замечались лишь благодаря витому серебряному канту — цветочной лиане, юная принцесса поспешила в Сады.

— Ты действительно позволила бы Бэль завести змею? — уточнил Нрэн тактику богини, высокий лоб принца прорезала вертикальная морщина.

— Если б она не согласилась с моими доводами — да, — ответила Элия, не убоявшись неодобрения воителя, — логика далеко не всегда способна перевесить эмоции, даже моя логика. Малышке пришлось бы учиться на опыте. Ответственность — не тот урок, которого можно избежать. Самой девочке ничего не грозило, дорогой, ты же знаешь, эльфийская кровь делает сестренку иммунной к большинству природных ядов.

Мужчина был твердо убежден, что замок не место для животных, будь то змеи или кошки, те же змеи в пушистой шкуре, но с выводами богини согласился и даже одобрил. Воспитание ответственности превыше всего!

— Хоть одной змеей, пусть и не самой опасной, в замке стало меньше, — пошутила принцесса и, утомленно смахнув щекочущий шею локон, прибавила: — Какие мы молодцы, столько всего успели! Но, пожалуй, масштабных и малых деяний, героических и не слишком на сегодня достаточно, тело, душа и прочие структуры, не будем озвучивать весь перечень за дефицитом времени, нуждаются в отдыхе. Перевешиваю на твои надежные мужские плечи улаживание вероятных проблем со сторонниками Темного Искусителя.

— Конечно, — кивнул Нрэн, любуясь грациозными движениями принцессы.

Он-то всегда полагал сие занятие исключительно мужским, вот только убедить Элию не вмешиваться, если она изъявила противоположное желание, не удавалось. Упрямство принцессы уступало лишь ее несравненной красоте. Пусть Бога Войны родственники считали самым упертым ослом в семье (Нрэн не злился, а даже слегка гордился этим), однако, сам-то воитель знал, кому уступит пьедестал без боя. В умении настоять на своем Богиня Любви не знала равных, только действовала более мягко. Хотя, в случае необходимости и могла быть резкой, как взмах меча. Стоило мужчине представить возлюбленную с обнаженным клинком в руке, и снова взметнулось пламя едва сдерживаемой страсти.

Огонь смел все условности и запреты, Нрэн спросил:

— Позовешь меня после?

Бог очень редко напрашивался столь открыто, слишком сильно взбудоражило и его кровь воздействие чистой силы Любви и сути Пожирательницы. Зная это, принцесса не могла отказать мужчине, но и согласиться, пока не будет уверена в контроле над собственным проклятым даром, тоже не могла. А потому улыбнулась загадочной, томной улыбкой, говорящей красноречивее слов, толкнула Нрэна к стене, огладила, крепко сжала его внизу и прошептала на ухо задыхающегося мужчины:

— Обязательно… жди…

— Начинаю понимать, почему Джей так хотел, чтобы его распяли прямо в коридоре, — выпалил бог, едва осознавая себя в мучительно-сладком блаженстве, прижимаясь к стене всем телом, борясь с почти неодолимым искушением стиснуть возлюбленную в объятиях и осознавая, — нельзя. Если коснется ее, уже не сможет опустить.

— Коль тебе так нравится коридор, я не против, — разжимая пальцы, вкрадчиво прибавила Элия, — хотя, мне казалось, есть куда более удобные и интригующие места!

— Везде, где ты меня пожелаешь, — пылко пообещал воитель растворяющемуся в воздухе силуэту возлюбленной.

В ее волнующем присутствии как следует сосредоточиться на делах было почти невозможно, но и с исчезновением богини ситуация кардинально не изменилась, стало лишь самую малость полегче. Такие трудности были мужчине почти привычны. Часть сознания покачивалась на волнах эротических грез, другая взваливала на себя все трудности процесса связи с окружающим миром. Каменная маска вместо лица скрывала истинное состояние бога. Пожалуй, лишь Мирабэль могла бы почувствовать странные эмоции Нрэна, но маленькая принцесса возвращала змейку Зию в ее укромное травяное гнездышко и ведать не ведала о душевном смятении старшего брата. Не ведала к счастью для себя, ибо неизбежно запуталась бы в полубезумном страстном океане его души и получила бы моральную травму.

Мужчина промаршировал к личным покоям, парочка слуг, попавшихся в коридоре, вжалась в стены и потупила взоры, не потому что Нрэн бывал сознательно жесток, он даже не замечал людей. Невольный страх обывателей и ужас врагов являлись неизменными признаками и спутниками его профессии Бога Войны. Воитель давно привык к такой реакции, находил ее полезной, хоть и не получал от нее ни малейшего удовольствия, в отличие от Энтиора. Бог Боли, к примеру, кайфовал, впитывая всеми фибрами души дрожь потенциальных жертв.

Желтолицый раб, не имевший ни малейшего таланта к магии, тем не менее, вероятно, обладавший какими-то иными уровнями чувствительности, открыл дверь в ту самую секунду, когда хозяин приблизился к ней и согнулся в поясном поклоне. Так и стоял, пока Нрэн, оставив на стойке походный меч, прошествовал в апартаменты. Лишь когда господин удалился, и расписанная в стиле листопад ширма задвинулась за его спиной, желтолицый человечек разогнулся и прикрыл тяжелую входную дверь. Запирать ее господин запрещал, вдруг захочет навестить Элия или наведаться какой-нибудь убийца, а вернее, самоубийца. Никто другой в покои принца добровольно соваться не осмелится.

Нрэн не стал тратить времени на гигиенические процедуры и переодевание, он сразу связался с Фальком. Тот как раз обходил стены Граммена с вечерним дозором, проверяя посты. Лысый соратник коротко доложил о благополучном прибытии и размещении отряда, данных разведки, свидетельствующих об относительном спокойствии на подступах к крепости и брожении в близлежащих мирах, в ответ получил не менее краткое известие о сути происходящего и кардинальных мерах, предпринятых воителем, а так же указания к дальнейшим действиям.

Просчитывая каких разведчиков, куда и с какими целями следует отправить, Фальк привычно почесал лысину и кашлянул, отвернувшись к красному простору закатной пустоши:

— Гм, командир, а что с киалонцами?

Эту тему почему-то Нрэн не затронул даже вскользь.

— Ничего, — правдиво ответил бог и «щедро» прибавил объяснение: — Под личинами действовали Элегор и Элия.

— Ясненько, — досадливо крякнул Фальк и пробормотал себе под нос: — Размечтался старый дурень.

— Фальк? — переспросил принц, интересуясь, что именно беспокоит верного соратника.

— Девчушка мне глянулась, — стыдливо признал вояка, — хотел потом разыскать ее. А когда отряд вернулся и только о ней, да о братце болтали, и лекарка отличная и красавица и на язык остра, я уж подумывал, не предложить ли брачный браслет. Ее высочество умеет головы кружить и под личиной. Прости, командир.

— За что? — хмыкнул Нрэн, сместил на пол сантиметра вправо ветку сосны в высокой вазе у ширмы. Именно так она стояла до его отбытия из замка. — Элия воистину такова. Если она обратит на тебя взор, дураком будешь, коль отвернешься и тысячу раз потом пожалеешь…

«Тогда я дурак», — меланхолично подумал Фальк, вспоминая шутливое предложение принцессы, сделанное после дуэли, и признавая правоту друга.

Глава 30. Неурочные визиты

В отличие от своего сурового кузена Богиня Любви в своих покоях первым делом вытащила гребень из прически и скинула туфельки у порога. Узкие ступни ступили на ковровую дорожку, Элия мельком отметила пустое место в прихожей.

«Кальтис, коврик Кальтис, оставленный на хранение Злату,» — вспомнила принцесса и досадливо сморщила носик. Связываться с Повелителем Межуровнья не было сил. Да и пользы такой контакт сейчас не принес бы. Соприкосновение с силой Дракона Бездны — последнее, в чем нуждалась женщина в настоящий момент. А значит, Злату придется подождать увлекательного эпического повествования о расчлененном Пожирателе Душ или выслушать его из уст герцога Лиенского. Вполне возможно, после визита к лучшему другу Лейму, непоседливый бог решит отправиться в Межуровнье. Был бы повод! С ним или даже без него неугомонный мужчина вечно впутывался в самые опасные переделки в самых ужасных уголках Вселенной. Элия же, хоть и любила приключения, нуждалась и в покое. Нуждалась и, наивная, надеялась отыскать его в Лоуленде. Уж чем-чем, а покоем милый дом не славился никогда.

Отослав прочь сунувшихся было услужить обожаемой госпоже пажей, богиня не успела скрыться в ванной комнате. В апартаменты кузины влетела принцесса Мирабэль, истосковавшаяся по обществу любимой родственницы.

— Эли! Я вернула Зию на полянку и принесу ей завтра теплого молока и яйцо. Она, оказывается, очень любит сырые яйца! — с порога начала тараторить девушка, пролетая из прихожей в гостиную.

Бассейн, наполненный теплой водой, благоухающей лепестками роз и персиками, откладывается — сделала логический вывод богиня, так надеявшаяся всласть поплескаться и вымыть голову. Волосы, промокшие под дождем урбо-мира и высушенные магией, нуждались в качественном уходе. И начать этот уход следовало с удаления из покоев всех родственников, но выставить за дверь маленькую сестренку было равносильно тому, чтобы пнуть котенка.

— Ой, — Бэль приостановилась и, сдвинув брови, встревожено уставилась на кузину. — Элия, ты заболела? В твоей ауре такие колючие жгучие лучики с коготками…

— Нет, дорогая, — поразившись уникальной чувствительности сестренки, качнула головой Элия, от всей души надеясь, что говорит правду, — я здорова, просто долго находилась в обществе одного очень больного господина.

— Ты его вылечила? — мгновенно успокоившись насчет здоровья сестры: раз Элия сказала, что здорова, значит, так оно и есть, уточнила между делом девушка, кружась по комнате.

— Пожалуй, вылечила, — кивнула Элия, ведь переплетение души демоном-расплетателем по указке богини можно было трактовать как процедуру излечения. В свою очередь богиня поинтересовалась:

— Как продвигаются твои занятия по избирательному восприятию?

— Я уже могу ставить полный блок за несколько минут, он быстрее всего крепится, а дифференцированный, — Мирабэль щегольнула умным словечком, — труднее закрепить, зато поддерживать легче, и даже можно параметры варьировать! — еще одно специальное слово легко слетело с язычка девушки.

— Много занималась с лордом Эдмоном? — предположила Богиня Любви.

— Да, и сама тренировалась. Сегодня как раз с переменными данными работала, потому, наверное, и не почувствовала твоих колючих лучиков с коготками, когда вас с Нрэном в коридоре встретила, — Бэль опасливо поежилась.

Все еще инстинктивно избегая вплотную приближаться к любимой кузине, эльфиечка порхала по гостиной, рассматривая роскошные безделушки.

— Я только на Зию настроена была. Наверное, — юная принцесса резко посерьезнела и объявила: — Я больше не буду полностью от родственников отгораживаться. Вдруг кто-то взаправду заболеет, а я смогу сразу заметить и позвать на помощь или даже сама вылечить! Я ведь Богиня Исцеления! Так и Источник сказал!

Некоторое сомнение в собственном могуществе смешалось в голоске принцессы с гордым осознанием божественного предназначения.

— Очень разумный подход, — согласилась сестра, и глаза Мирабэль польщено засверкали.

Похвала от старшей сестры согрела девушку. Эльфиечка в смущении отвернулась и бережно погладила статуэтку пантеры из черного камня на каминной полке. Элия специально расположила ее таким образом, чтобы создать символический круг. На кушетке у камина вопреки запретам хозяйки обожал валяться питомец богини — пантера Диад. Отчаявшись согнать негодника, принцесса решила использовать «дурную привычку». Получился удивительный вид: две пантеры: громадная из живой плоти и миниатюрная из камня друг напротив друга.

— Когда-нибудь, когда я вырасту, и Нрэн больше ничего не сможет мне запретить, я тоже заведу себе какого-нибудь большого кошачьего зверя, — мечтательно улыбнулась девушка, по обыкновению богов перескакивая с одной линейки мыслей на другую, чтобы в следующую секунду озвучить третью или десятую, продолжая размышлять над сотней одновременно.

— Хоть целую стаю. У Энтиора есть псарня в Гранде, а у тебя будет кошарня, — рассмеялась женщина, Бэль подхватила ее смех, представляя грандиозное зрелище: кучу разномастных и разноформатных кошек и тут же, захлебнувшись смешком, помрачнела, будто тучка набежала на яркое солнышко.

— Я пойду, Эли, — вздохнула эльфийка.

— Что огорчило тебя, милая? — удивилась Элия, гадая, не уловила ли сестренка глубоко спрятанную нить ее стремления остаться в одиночестве и отдохнуть.

— О демоне речь, он навстречь, — процитировала Бэль поговорку братьев и пояснила, насупившись, с каждым словом горячась все больше и больше: — Энтиор в замке и идет к тебе. Я уйду, не хочу с ним встречаться. А-то опять шипеть на меня будет, и цедить слова сквозь зубы. Ненавижу это его «Бэ-э-л». Точно козел! Как только ты его выносишь? Он хоть и красивый, но такой холодный, будто изо льда высечен, злой и пахнет кровью. Нет, я про разность кровей помню, а все равно, другие знакомые вампиры, когда на меня смотрят, не кривятся так, будто им лимонов в рот напихали!

— Подростком я тоже не особенно любила брата, — примирительно согласилась Элия. — Он своеобразная личность, а у вас не только разность кровей, но и полярность божественных дарований, конечно, тебе неуютно в его присутствии. Но с другой стороны, милая, хорошо, что Энтиор твой родич.

— Чем это? — неподдельно изумилась Мирабэль, остановившись у дверей, как вкопанная.

— Если бы он не был твоим родственником, наверняка стал бы врагом. Поверь, малышка, неприязненное фырканье кузена лучше божественной вражды, тем более вражды с Богом Охоты и Боли, Дознавателем Лоуленда. Он беспощадный противник, — по-взрослому пояснила Богиня Любви и уже мягче прибавила: — Энтиору нужно время привыкнуть, он успокоится и научится если не уважать, то принимать твое призвание.

— Может быть, — протянула девушка, не особенно веря в такое чудо, и, снова оживившись, заулыбалась: — Ну и ладно, зато у меня другие братья все-все самые замечательные и меня любят! Я пойду, Джей обещал научить отмычками замки на решетках вскрывать!

После того, как в достопамятное Новогодье малышка Мирабэль вылила суп в окно на голову воителя Ларса, коллеги Нрэна, старший брат решил кардинально воспрепятствовать действиям малолетней сестры-рецидивистки. По его указанию окна в апартаментах хулиганки забрали очень красивыми ажурными решетками с замочками. Бэль огорчилась. Нет выливать суп, компот или выбрасывать за окно печенье она больше не собиралась, раз уж однажды поймали, повторяться неинтересно, но сам факт наличия запертых решеток тихо, и с каждым днем все больше и больше бесил вольнолюбивую малышку. А тут Джей предложил научить открывать замочки.

Конечно, эльфиечка с радостью согласилась, ничуть не смущаясь противоправностью предложения брата. Самый лучший в мире, ведь все, за исключением Энтиора (постоянно) и Нрэна (время от времени), братья у Бэль были самыми лучшими (каждый по-своему), брат не мог научить ничему плохому! А и в самом деле, случись, к примеру, пожар и окажись Бэль отрезана от двери, решетки на окнах из защиты станут помехой. Такую байку-отмазку заготовил на всякий случай Джей и не преминул, довольно ухмыляясь, поделиться ею с кузиной.

— На такое занятие опаздывать ни в коем случае нельзя, — подмигнула Элия сестренке.

— Ага, — радостно согласилась та и поторопилась на урок.

— Заждалась, сестренка? — улыбка Джея ворвалась в комнаты Бэль чуть раньше его самого — пушистого вихря медно-охристых тонов.

— Не-а, я сама только вернулась от Элии, — честно ответила девчушка и повинилась: — Чуть не забыла, что ты меня обещал научить отпирать замочки на окнах. Это, наверное, очень трудно?

— Нет, конечно, — ухмыльнулся Джей, легонько щелкнул сестренку по носу и убежденно объявил. — Научиться вскрывать замки может каждый! Конечно, не каждый возведет сие умение в ранг высокого искусства, как я, — принц самодовольно приосанился, выкладывая из многочисленных скрытых кармашков рабочие причиндалы для урока, — но с простейшими механизмами после нескольких тренировок справится даже безрукий!

— А Элия быстро научилась? — с каким-то болезненным любопытством спросила Мирабэль, косясь на раскладываемые братом на столе загадочные глухо позвякивающие штучки. Эльфийка везде и всюду сравнивала себя с сестрой, вопреки ее мудрому совету — соревноваться только с самой собой.

— Я не знаю, детка, Элия училась не у меня, — небрежно, впрочем, эмпатка невольно уловила исходящее от брата излучение смущения, признал Джей.

В ту пору, когда принцесса осваивала основы воровской науки, принцу возиться с малявкой не было никакого интереса. Теперь же, бог не мог не признать извращенной справедливости мироздания, он из кожи вон лез, добиваясь внимания сестры, а она с легкостью игнорировала его потуги.

— Ну да это неважно, — встряхнулся принц, долго хандрить он не умел, другое дело злиться или мстить. Такого рода развлечения у Джея могли затянуться на бесконечно длительный срок. — Чтобы отпереть замок, нужно всего лишь немножко воображения, капельку ловкости и толику пространственного мышления.

— Похоже на магию, — тоном знатока, раздумчиво заключила Бэль, припоминая педагогические установки лорда Эдмона, и спросила: — С ловкостью и мышлением все ясно: первое, чтобы отмычку использовать, второе чтобы сообразить, как изнутри замок устроен. А для чего воображение?

— Мало понять, как штифты в замке располагаются, еще надо попытаться вообразить, как они там движутся, чтобы в нужные стороны инструмент скользил, их поддевая, — поднял указательный палец вверх Джей и бросил презрительный, но со смесью неизменного божественного азарта взгляд на симпатичные замочки, скрепляющие оконные решетки. Потерев руки, вор воззвал к ученице: — Ну, приступим? Сначала следует осмотреть замок, прикинуть его конструкцию и определить, какой инструмент наиболее подходит для работы. Эти Нрэновы игрушки довольно примитивные, чуток тренировки и ты их одолеешь, малышка!

— Ага, — радостно улыбнулась Бэль, подбодренная столь незамысловатым способом. Уж больно заразителен был оптимизм любимого брата.

Куда с меньшей радостью коротала время Элия, досадливо покусывающая губы от известия о скором визите дражайшего Энтиора. Когда Богиня Любви постигла суть брата-вампира, он перестал раздражать ее своими повадками. Во многом общаться с Энтиором для Элии было равносильно тому, чтобы смотреться в зеркало. Женщина ценила это своеобразное ощущение, но именно сейчас никаких игр с отражениями не хотелось. Тем не менее, принцесса не могла просто взять и отказать родичу во встрече, если он так настойчиво стремился увидеть свою стради. Обида Энтиора была бы безмерной, он доверял Элии как никому и никогда, ее единственную он пустил в ледяное сердце, и предать такое доверие было бы низостью. Вот поэтому богиня и не затворила дверей, потому и использовала для приведения себя в порядок не традиционную ванную, а заклинания.

Богиня скользнула в будуар и опустилась на пуфик. Домашнее темно-темно синее платье с широкими рукавами расплылось чернильным озерцом вокруг ее ног. Элия скрестила руки на коленях и прикрыла глаза. Магические гребни запорхали в роскошном водопаде медовых волос, струящихся по спине и плечам.

Чутье не подвело эльфийку. Пробежало не более десятка минут, и заклятье-звонок возвестило о посетителе мелодией «Уединение». Это был единственный намек на нежелательность визитов, каковой позволила принцесса в надежде на утонченную тактичность брата, которая не позволит ему затянуть визит.

Оный, судя по всему, не являлся обычным жестом вежливости соскучившегося по обществу стради вампира. Слишком короток оказался промежуток между прибытием принца в Лоуленд и его явлением в покоях Элии. Если элегантный манерный красавец не потратил двух-трех часов на любование собственной неотразимой персоной и совершенствование мельчайших деталей туалета, значит, что-то случилось.

Элия скорее почувствовала, чем услышала мягкую поступь Лорда Охотника, безошибочно определившего, где находится хозяйка апартаментов. Дверь будуара стремительно распахнулась. Энтиор возник на пороге. Богиня чуть склонила голову, приветствуя родича. Тот сделал четыре широких шага, преодолевая расстояние до принцессы, и даже не опустился, скорее пал перед ней на колени.

На несколько мгновений мужчина замер, склонив голову. Темный шелк волос укрыл точеные хищные черты породистого лица. Мягкая, как шелк, черная кожа штанов, кипенно-белая пена кружев рубашки с отложным воротником и роскошными манжетами до средних фаланг пальцев, длинный черный жилет на серебряных цепочках с вышивкой тех же цветов и пара голубых мазков — серьга капля в ухе и перстень на указательном пальце — Энтиор казался великолепной статуей, воплощением безупречного стиля даже в этой домашней и весьма скромной по меркам модника-бога одежде.

— Твоя сила полыхает зарницей, стради, — благоговейно выдохнул принц, и так сильно запрокинул голову, что на ее алебастре выступили экзотическим узором голубые лучики вен. Отбросив манжеты, тонкие запястья вывернулись тыльной стороной и скрестились на одном из колен. Под длинными стрелами ресниц, пронзивших не одну тысячу сердец созданий разных рас и полов, блеснул бирюзовый лед глаз. Радужка, являя крайнее возбуждение бога, разлилась в глазнице льдистым сиянием с черной бездной бешено пульсирующих зрачков. Губы принца пламенели соком темной вишни, и длинные клыки проблескивали белыми стилетами в такт учащенному дыханию мужчины.

— Энтиор, — приветствовала его Элия внешне невозмутимо, хоть и сильно озадаченная состоянием брата и тем, как запела ее собственная кровь, в которой еще бродила сила Пожирательницы Душ, откликаясь на зов вампира. Он предлагал себя иначе, чем Джей, более настойчиво, более целеустремленно и чувственно, и это вновь будило едва приглушенную жажду.

— Стради, высочайшая, — снова простонал принц, всем телом подавшись вперед, не меняя позы, — я изнемогаю. Даруй мне поцелуй — причастие силы.

— Нет, дорогой, не сегодня, — покачала головой Элия.

Рисковать она не могла, даже зная, сколь болезнен будет отказ для вампира, попавшего во власть эманаций высшей, и поспешившего на тайный зов, будто за дудочкой крысолова. Не будучи уверена в собственной способности к самоконтролю, богиня не могла позволить втянуть себя в излюбленные игры Энтиорa.

— Стради, умоляю, — повторил одурманенный мужчина, так жаждавший абсолютного господства над собой единственной женщины.

Повторная словесная просьба после просьбы-позы, будучи высказана не оставляла другого выхода. Традиции вампиров в этом отношении были весьма строги, и в значительной степени основаны на инстинктах, Энтиор не мог бы не соблюсти их. Трижды он просил и, получив отказ, в третий раз обязан был продемонстрировать свое подчинение пред той, кого именовал «высочайшая», отворив все три вены: на шее и на обоих запястьях. Такой поворот так же не прельщал принцессу. Мало того, что будуар испачкается, так еще и неизвестно, как обернется с блоками, возведенными над спудом новой силы с таким усердием.

Логика и женская изворотливость подсказала выход. Богиня плавно наклонилась к мужчине, укрывая его водопадом волос, дурманя их ароматом, крылья носа его затрепетали. Элия коснулась губами нежной кожи на шее, точно в той точке, где бился пульс. Энтиор вскрикнул от переполнявшего его томления и взмолился, мечтая о том миге, когда острые клыки войдут в него:

— Возьми меня, стради, возьми.

— Не-е-т, — губы прихватили нежную кожу и чуть придавили в имитации ритуального приветствия. Богиня шептала голосом полным темного искушения, пальцы ее зарылись в волосы принца, намотали на руку и до боли потянули, заставляя выгнуть шею еще сильнее: — Не сейчас… позже.

— Когда? — простонал Энтиор, его кожа горела от прикосновения губ принцессы, и замер от сладострастного предвкушения наказания, ибо спрашивать не полагалось.

Элия, прекрасно знакомая с правилами игры, хлестнула вампира по губам трижды, повергая его в экстаз, и властно приказала:

— Жди.

— Ты так жестока… — это заявление не было упреком, скорее восторженной констатацией факта наслаждавшегося властью над собой мужчины с садомазохистскими предпочтениями.

— О, стради… — одуревший от эротических переживаний, Энтиор и не думал вопреки надеждам богини смиренно уползать из ее обители, чтобы поиграть с живыми игрушками в казематах или комнате удовольствий, он продолжал упрашивать:

— Прости, прости дерзость, даруй, молю, хотя бы одну единственную каплю твоей крови, утоли мой жаркий голод! Дозволь!

Открыто высказанная просьба подобного рода означала откровенное и полное признание главенства над собой и столь же полное подчинение. Опять-таки она не могла быть отвергнута без тяжких последствий. Мысленно прокляв привычки Энтиора, толкающие ее к опасной грани, богиня наколола острой кромкой мизинца указательный палец. Рубиновая капля выступила на подушечке пальца. Принц мелко задрожал, борясь со стремлением ринуться вперед и припасть губами к вожделенной милости.

— Одну каплю, — строго предупредила Элия и протянула вампиру руку запястьем вверх, от всей души надеясь, что как только брат получит вымаливаемое, он уберется по всем чертям.

— Благодарю, стради, — выдохнул Энтиор.

Холеные длинные пальцы с безупречным маникюром розового перламутра благоговейно приняли руку. Мужчина медленно, растягивая благословенные мгновения, склонил голову к ладони принцессы, коснулся ее сначала нежным благоговейным поцелуем, а потом охватил палец губами, по коже скользнули выпущенные клыки. Капля живительной влаги коснулась губ, языка, горла вампира. Он дернулся от неистового блаженства, омывшего горячей волной, мощной судорогой изогнувшего тело. Безумно захотелось пустить в ход клыки, испить еще прекрасного напитка, но разрешения не было дано. Почти поспешно, боясь, что нарушит запрет и навлечет на себя великую немилость, мужчина выпустил руку богини.

— Эли-я-я, стра-а-ди-и, — пролепетал Энтиор, опускаясь на ковер у ног женщины, его волосы разметались по босым ступням сестры. — Твоя кровь стала еще слаще, я никогда не пил ничего более восхитительного. Прости, кажется, я пока не могу встать, слишком хорошо…

Мысленно принцесса поблагодарила брата за столь своевременное пояснение, отравой ее кровь не должна была стать, ведь даже кровь настоящего Пожирателя Душ не являлась ядом для его адептов, но падение Энтиора немного обеспокоило богиню. Вдруг она не учла каких-то факторов?

— Настолько хорошо? — задумчиво уточнила Элия, ставя на горло вампиру ступню.

— Да-а-а, — бирюзовый лед глаз Бога Извращений подернулся дымкой дурмана, глоток крови стради, унижение — эротические грезы принца, а в мечтах он частенько видел Элию, воплощались наяву, единственное, чего оставалось желать вампиру, так еще больше боли и крови. Энтиор был уверен, принцесса привела бы его в запредельный экстаз, только она была достойна. Но богиня все длила и длила мучительно-сладостную игру, не снисходя до намеков и откровенных просьб.

Стон вампира, буквально предлагавшего свою душу, кровь, силу богине и делавшего это с куда большим искусством, чем Нрэн, заставил Элию сильнее затянуть узду на по-звериному мощно рвущейся пригубить подношение инстинктивной силе. Резко оттолкнув ножкой мужчину, женщина хлестнула голосом:

— А теперь убирайся и жди, пока тебя не позовут.

— Повинуюсь, стради, высочайшая, — выдохнул вампир, Пусть не с первой попытки, принц, покачиваясь, поднялся на ноги, и пылко пообещал: — Я буду, буду ждать твоего зова!

«С Бэль было проще, ее не хотелось попробовать на вкус», — такой мыслью проводила брата-вампира богиня.

Только сама Элия знала, чего ей стоило удержаться от искушения и как ни в чем не бывало таинственно улыбаться, блокируя лишние эмоции, чтобы чуткий нос вампира-охотника не уловил истинного состояния стради. Все столь тщательно воздвигнутые на пути силы Пожирательницы Душ печати пришли в негодность, их практически нужно было строить заново. И, самое горькое, принцесса совсем не была уверена в том, что новые блоки продержатся дольше прежних, если ей снова встретится слишком соблазнительная жертва. Сильный, чувственный и жаждущий принести всего себя на алтарь страсти мужчина. Если бы можно было вычистить душу так же, как тело, просто приняв ванну.

Выпроводить Энтиора оказалось проще, чем вернуть мыслям холодную сосредоточенность, необходимую для кропотливой работы по восстановлению системы контроля за силой. Богиня чувствовала себя муравьем, пытающимся заделать течь в гигантской дамбе. Мало того, что сильно пострадали свежие блоки на силе Пожирательницы Душ, так еще несколько брешей образовалось на привычных, как вторая кожа, и надежных заслонах, контролирующих проявление силы любви, подчас опасной не менее, чем мощь высшего вампира.

Недовольно цокнув языком, Элия пересела с пуфика на диван и, откинув на мягкий валик голову, углубилась в ментальный труд. Омовение в ароматной воде снова откладывалось на неопределенный срок. Чтобы неопределенность не обернулась вечностью, принцесса наложила на двери апартаментов сильное запирающее заклятье, долженствующее сообщить каждому, возжаждавшему ее общества, о крайней нежелательности визита.

— Утомилась, дорогая? — глубокий голос, раздавший из зазеркалья, заставил богиню вздрогнуть, она едва не упустила нити заклинаний. А уж как мысленно она поименовала говорящего, ему и вовсе не стоило знать, а то прекрасные черты хищного мужественного лица, всплывшие в зеркальной тьме, могли изрядно исказиться.

— Чрезвычайно, — односложно ответила Элия, тщетно пытаясь игнорировать завораживающую красоту и силу голоса Дракона Бездны. В зеркало женщина не смотрела.

— На маленькую кузину и братца-вампира у тебя нашлось несколько минут, а на пару словечек для старого друга — нет, какая жалость, — в интонациях Повелителя Межуровнья было больше мягкой насмешки, чем натурально оскорбленного самолюбия.

Вероятно, Злат в кои-то веки оказался достаточно свободен и расположен поболтать с Элией, вот только сама женщина к диалогу не стремилась, вернее не стремилась рациональная и логичная часть богини. Инстинкты же Пожирательницы вопили обратное, хорошо еще пока не могли решить в какую именно категорию занести собеседника: еда или спутник.

— Прими мои извинения, о Повелитель Путей и Перекрестков, пара минут — это не то, что достойно твоего величия, когда я буду чувствовать себя способной на большее, незамедлительно устремлюсь на поиски драгоценного общества, — попробовала пошутить Элия.

Какие-то оттенки ее голоса заставили Злата смутно насторожиться, он задумчиво нахмурился, пробормотал «странные переливы силы», и коротко ответил:

— Отдыхай, я подожду.

Глава 31. Исполнение пророчества

Хоть и хотелось заорать во весь голос от бессильного гнева, Элии достало сил благодарно кивнуть и дождаться пока дверь в Бездну Межуровнья снова обратится в первосортное зеркало. Дикая боль раздирала все существо богини, обворожительный голос Злата подействовал на блоки силы, как яд дракона на кружевную салфетку. Все сегменты ментальных блоков, которые пыталась укрепить Элия, рассыпались в прах, а вслед за ними начали рушиться другие, установленные так давно и прочно, что их исчезновение было более болезненным, чем сдирание заживо кожи. Боль стала всеобъемлющей, наполнила женщину целиком, грозя выплеснуться во внешний мир неконтролируемым буйством божественной бури.

«Нельзя, нельзя, здесь нельзя», — металась в сознании настойчивая заполошная мысль.

Все кости горели огнем, казалось даже прикосновение воздуха колет тысячью раскаленных игл, оглушительный грохот стоял в ушах, глаза застлала темная пелена, вдобавок, почему-то тошнотворно запахло жасмином. Сцепив зубы, до крови прикусив губу, Элия пошатываясь поднялась с пуфика. Не удержавшись на ногах, упала на колени и поползла, поползла на ощупь.

Колоколом в висках билось одно: «Надо двигаться, нельзя терять сознание, надо добраться…»

Богиня цеплялась пальцами за ковер, мебель, стены, срывая ногти, волокла себя к магической комнате. Несколько метров… Всего несколько метров комфортабельных апартаментов, но какими же бесконечными казались они богине, балансирующей на грани сознания, из последних сил удерживающей внутри себя бездну, разверзнувшуюся на месте рухнувших стен и заслонов. Темное могущество Пожирательницы Душ, Дар Богини Любви сплетались в жуткую воронку урагана, засасывающую в себя все новые и новые упорядоченные слои божественной силы, преумножая и преобразуя ее.

Мучения богини нарастали с каждой секундой, Элия уже не столько контролировала себя, сколько лишь на чистой воле и упрямом нежелании сдаться волокла себя вперед. И путь длился вечность. Но даже вечности приходит конец!

Ввалившись в личную магическую комнату, предназначенную для того, чтобы удерживать внутри практически любую угрозу как физическую (мало ли с каким демоном вздумают позабавиться боги), так и энергетическую (мало ли какое заклятье они вздумают испытывать), Элия без сил рухнула на ковер.

Свернувшись в комок и сжимая пальцами голову, женщина завопила, продолжая безнадежную битву с собственной силой, битву за сохранение рассудка, за восстановление контроля. С отвагой и упорством, достойным кузена Нрэна, принцесса не желала отдаться во власть блаженного беспамятства. Потерять сознание значило окончательно отпустить вожжи, предоставить божественной силе право абсолютной власти и свободу действий.

Энергия, вырвавшаяся на волю, не смогла бы долго удерживаться в рамках запертой заклятьями комнаты, как невозможно было бы уместить в чаше воду, перелитую из реки. Но комната магии давала богине возможность ослабить колоссальное внутреннее напряжение, умерить боль, мешающую мыслить, позволить строго контролируемой части силы переместиться изнутри во вне. На освободившемся месте надлежало воздвигнуть новую систему блоков.

Элия не была уверена в успехе, впрочем, все равно собиралась действовать, ибо проигрыш стал бы не только личной бедой богини, чреватой утратой если не жизни, то рассудка, но неконтролируемая волна силы угрожала и Лоуленду, и окрестным мирам. А значит, предстояла битва!

От крика стало на тысячную долю легче, судорожно глотнув воздуха, показавшегося горстью напильников, богиня сосредоточилась на том, чтобы максимально отстраниться от субъективного ощущения физической боли.

— Эй, Лейм, ты тут? — врываясь в дверь, завопил Элегор, не столько для того, чтобы убедиться в наличии друга в апартаментах, сколько в качестве предупреждения о визите.

Вдруг принц настолько погрузился в какие-нибудь вычисления, рассуждения или мечты, что перестал следить за окружающей реальностью. Такая привычка выработалась у герцога довольно давно, но если раньше он выкрикивал предупреждение ради спокойствия друга, то теперь, учтя загадочные метаморфозы, произошедшие с его душой, предварял визит воплем скорее ради самого себя. Нарваться на гнев Алого Бога — Элегор готов был поспорить, впечатление окажется незабываемым. Вот только даже шальному герцогу получать подтверждение теоретической уверенности совершенно не хотелось.

— А? Гор? Да, привет, — прозвучал в ответ после небольшой паузы голос Лейма.

Принц стоял у окна в зеленой гостиной и обирал подсохшие листики с плюща, фигурно, точно по раме обвившего большое окно в комнате и ниспадавшего живописными прядями. Даже большие белые и нежно-голубые цветки растения, кажется, располагались симметрично. Элегор живо представил, на что стал бы похож домашний плющ в его замке, и молча преклонил колени перед педантичной упорядоченностью друга. Даже растения у него росли красиво и правильно.

— Привет, дружище, мы в таком приключении с Элией и Нрэном побывали! — объявил дворянин, падая в свое любимое кресло. — Только вернулись, и я сразу к тебе!

— Ясно, стало быть Элия сейчас с Нрэном, — согласился Лейм с каким-то подозрительным равнодушием, не укрывшимся от внимания Элегора.

— Ревнуешь что ли? — посочувствовал герцог.

— А ты бы не ревновал? — пожал плечами принц, слишком внимательно любуясь голубым цветком.

— Не знаю, сложно сказать. Я никогда не соперничал с Нрэном из-за женщины, наверное, не нашлось такой, какая бы нам обоим по вкусу могла прийтись, — честно признал Элегор, — если только клинок. Но из-за меча я бы спорить не стал… Наверное…

— Из-за меча я бы тоже не стал, — неожиданно желчно усмехнулся Лейм. — Значит, ты вместе с Элией и Нрэном где-то пропадал?

— Ага, мы ему классный розыгрыш устроили. Под личинами из паутины арадов с отрядом по мирам таскались, искали части тела Темного Искусителя по заданию Источника, не нашего, конечно, Скалистого Источника Безумия.

— И Нрэн не узнал Элии? — вопреки ожиданиям друга Лейм поинтересовался не сутью поисков, а совершенно незначительной, хоть и забавной мелочью.

— Нет, паутина арадов даже для его чутья не прошибаема, Туолис, архонг арадов, лично делал, — похвастался Элегор. — Впрочем, Элия твоя и под личиной мужиками вертит, как жонглер цветными шариками. Потом нам все равно открыться пришлось, когда к леди Ведьме Связист заявился.

— Понятно, — кивнул Лейм и спросил, отвернувшись-таки от окна, и пристально глядя на Элегора: — Как ты думаешь, Гор, она любит его?

Даже у герцога не возникло ни тени сомнения касательно персонажей, скрывающихся за местоимениями «он» и «она». Ясный пень, речь шла вовсе не о безнадежной страсти богини к Силам-Посланникам. К тому же, пожелай принцесса чего-нибудь эдакого от Связиста, тот моментально согласился бы. Хмыкнув, Элегор пожал плечами и ответил:

— Кто их баб разберет. Мы и обычных-то через раз понимаем, а тут Богиня Любви…

— Ты покраснел, — обронил наблюдательный принц. — Почему?

— А-а, ну я как-то не вовремя в палатку к Нрэну заглянул, когда он с Элией… — герцог смутился, рассказывать о том, как обожаемая Леймом женщина занималась любовью с другим не хотелось.

— Он настолько великолепен? — задал молодой бог вопрос, извечно мучающий любого соперничающего за внимание женщины.

— Не приглядывался, — попробовал пошутить Элегор, поймал настойчивый взгляд друга и кивнул: — Да, он хорош. Но ведь и ты из семьи Лимбера, и если Элия выбрала тебя из всех своих охочих до ласк родичей, значит считает, что ты достаточно хорош для нее. Так чего тебе еще надо?

— Я дурак, — пожал плечами тот, кого герцог считал самым умным парнем в Лоуленде, а может, и на всем Уровне, — понимаю, что никогда не буду единственным, понимаю, насколько великое счастье и честь мне выпали, а все равно ревную, хоть и безумно радуюсь одновременно.

— Она настолько хороша? — в свою очередь не удержался и полюбопытствовал Элегор. Уж больно давно его одолевал исследовательский зуд, а теперь, «раз пошла такая пьянка», вопрос пришелся к месту. Проверять-то на практике таланты Элии герцога никогда не тянуло.

— Я влюблен безумно. Для меня она лучшая из женщин, но даже если бы это было не так… Да, она идеальная любовница, именно такая, какую ты хочешь, даже если ты сам вовсе не отдаешь отчета в том, чего желаешь, — признался Лейм откровенно, ибо прекрасно знал, что Гор ему не соперник, и уже веселее спросил: — Так за какими такими кусками тела вы охотились в мирах?

— Значит, все началось после того, как Элия угробила на дуэли стервозную посольскую жену, — ухмыльнулся герцог, — и решила совместить приятное с полезным, смывшись в миры под личиной к Нрэну. А чтобы было не скучно, пригласила меня в компанию. Будучи альтруистом по натуре…

— Скорее авантюристом, — вставил Лейм.

Элегор весело тряхнул головой и закончил:

— Короче, я не смог отказать Леди Ведьме. Для начала мы смотались в Межуровнье за личинами.

Подробности визита в Бездну, как слишком опасные для разглашения, бог с удивительным для себя благоразумием обошел. Пусть о душах, пророчествах, демонах, Злате и заигрываниях с Туолисом Элия сама Лейму поведает, если захочет.

— А потом, — продолжил авантюрист, — к Источнику в мирах подались, чтобы он нас принял и своей энергией все следы иных забил. Уговорить его на это оказалось легче легкого, зато после Силы нам поручение выдали. Дескать, существовал в мирах некогда один ужасный злодей, такой могущественный, что его даже до конца убить не удалось, только на куски, как быка, разделать и по разным местам рассовать. Так теперь сторонники этого милашки набрали силы и весьма вероятно захотят воскресить обожаемого повелителя. Вот Скалистый Источник Безумия и предложил брату и сестре, ну нам с Элией, не могли ж мы себя за супругов выдавать, я бы точно рехнулся, пройтись по ухоронкам и проверить, все ли в порядке. А в охрану нам у Лоулендского Источника выбил Нрэна и его парней из Граммена. Воителя не пришлось даже особенно упрашивать составить компанию. Ну, когда мы первый разгромленный храм обнаружили, то сообразили, тревожился Скалистый не зря…

Вообще-то Элегор куда больше любых рассказов о приключениях как своих, так и чужих, любил интенсивное участие в процессе. Действие привлекало его гораздо сильнее самого увлекательного повествования. Однако, в каждом правиле имеются исключения. Лейму и Элии довольно часто выпадала роль внимательных слушателей. Ироничное спокойствие богини и ее едкие комментарии, советы и логичные, хоть временами и парадоксальные выводы герцог ценил не меньше вдумчиво-сопереживающей манеры слушания друга.

Но в это раз что-то шло наперекосяк. Чем дальше рассказывал Элегор, тем больше мрачнело лицо Лейма, он почти не улыбался шуткам друга и все чаще кусал губы. Когда же герцог дошел до кульминационного момента на крыше, принц и вовсе стал чуть ли не серым. И цвет не сменился на более нормальный даже тогда, когда повествование подошло к благополучной концовке — смерти Пожирателя Душ и очищению урбо-мира.

— Значит, Элия убила Черного Бога Пожирателя и управляла демоном-расплетателем, — подытожил Лейм и тревожно прошептал: — Любовь моя, что же ты опять сотворила с собой, чтобы отвести беду от нас?

Будто очнувшись от транса, молодой принц резко тряхнул головой и вскочил с кресла, в котором сидел неподвижно, пока Элегор вел рассказ:

— Спасибо, Гор, спасибо и прости, я должен идти к ней сейчас!

— Эй, полагаешь, стрясется что-то скверное? — заерзав в кресле, забеспокоился и Элегор, не в силах точно разобраться, что движет другом: пустая тревога мнительного любовника или трезвый расчет аналитика. — Вроде бы все обошлось. Кровь вампирская наследная чуть ярче, чем обычно проявилась, но ведь Элия и раньше ее силу использовала. Только так она и смогла нам тогда помочь из Бездны Межуровнья жиотоважцев вытащить, Джея от заклятой цепи избавить и теперь Пожирателя упокоила.

— Я не знаю, от всей души надеюсь, виной всему мои глупые страхи, проистекающие из недавнего неприятного опыта открытия собственной сути, только неспокойно на сердце, прости, Гор, я лучше пойду к Элии, — ответил принц.

— Даже если она сейчас с Нрэном? — склонил голову на бок герцог. Личные комнаты блокировали излучение божественной силы, храня тайну уединения.

— Сильнее неприязнь и ревность брата не станут, больше некуда, — криво усмехнулся Лейм, — пусть бесится, коль не может держать себя в руках. Для меня Элия важнее всего.

«Еще бы, ты ведь любишь ее, к тому же, — мысленно согласился герцог, — ты Ферзь Координатор, а она твой Джокер». Почему-то при мысли о том, что Лейм идет к Леди Ведьме, на душе и у самого Элегора стало значительно спокойнее.

Будь свидетелем этой беседы Повелитель Межуровнья, обладающий всей полнотой информации о Колоде Либастьяна, он сделал бы более далекоидущие выводы: один Джокер, движимый высшим чутьем, явился к Ферзю, дал ему поручение позаботиться о другом Джокере.

— Эй, Лейм, я не знаю, важно это или нет, — спохватился герцог и выпалил вслед другу, — а только Элия недавно пророчество получила: «В силе твоей проклятье и спасение твое».

— Я учту, еще раз спасибо, — коротко и почти холодно, слишком был встревожен, ответил мужчина и телепортировался в коридор к покоям кузины, где и был застигнут обеспокоенной Мирабэль. Хрупкая девушка, тащившая за руку Нрэна, как маленький, но очень упорный буксир, смерчем налетела на брата и едва не сбила с ног.

— Лейм, вы должны спасти Элию! — с ходу объявила эльфиечка, распахнув налитые слезами, упрямые глаза со слипшимися ресницами.

— Похоже, ей что-то приснилось на ходу, сколько со змеями не забавляться и не читать сказок, — недовольно пояснил Нрэн, не слишком веривший маленькой сестренке.

У воителя слишком свежи еще были воспоминания о ложной тревоге, устроенной воспитанницей на Новогодье под лозунгом: «Лейма украли демоны Межуровнья!!!». Над бдительным воителем потешался тогда весь Лоуленд. Соваться к Элии, когда она явственно не горела немедленным желанием лицезреть кузена, мужчине совсем не хотелось. Тем паче, что внятно объяснить, от чего собственно надо спасать Элию, маленькая паникерша не смогла.

— Я же говорила, ей очень плохо, какие-то колючки и трещинки внутри появляются, Элия думала, это не ее, а того сударя, которого она вылечила, но я теперь уверена, это не снаружи, а изнутри сестры идет. Может быть, тот сударь ее заразил? Инфекция, бывает, даже богам передается. Элия про себя сильно кричит и вас зовет, братья, неужели вы не слышите? — возмущенное удивление в голосе Мирабэль было невозможно подделать.

— Я слышу, милая, — убежденно откликнулся Лейм.

Свободной рукой Бэль вцепилась в Лейма и устремилась к покоям Элии, туда, куда звал ее божественный дар. Но через несколько шагов лицо эльфиечки исказилось болезненной гримасой, прикусив губку, она сдвинула брови и снова решительно двинулась вперед.

— Бэль? — встревожился Лейм, несмотря на страх за Элию, мгновенно почувствовавший состояние сестренки. — Что? Где болит?

— Ничего, это больная сила Элии… та, с крючочками, она цепляется… — выдавила юная принцесса.

— Дальше мы сами, иди к себе, — сурово велел Нрэн, пока не зная, стоит ли и в самом деле «спасать Элию», но не намеренный подвергать пусть даже надуманным мучениям маленькую сестренку.

— Малышка, тем, что заболеешь сама, Элии не поможешь, если нужна будет помощь, мы тебя позовем, обещаю, — поклялся Лейм.

— Ты пообещал, — крайне неохотно сдалась Бэль, с горечью осознавая собственную бесполезность и слабость, мешавшую помочь любимой сестре и провожая взглядом братьев, помчавшихся к апартаментам Элии.

— Заперто! — в яростном отчаянии выпалил Лейм, рванув на себя серебряного дракончика-кольцо — ручку двери. Магическое творение, исполняя приказ хозяйки, открыло пасть и предупреждающе зашипело, яростно сверкнули зеленые изумруды глазок, напружинились ядовитые коготки.

— Отойди, — велел Нрэн, для которого слово «заперто» было не более чем пустым сотрясением воздуха и «вежливо постучал». Жалобно искрясь ошметками заклинания, разрушенного несгибаемой волей воителя и его не менее прочными мускулами, дверь разлетелась в щепу. Торопливо сотворив иллюзию целостности на месте учиненного разгрома, Лейм поспешил вслед за братом в покои кузины.

Взглядам встревоженных мужчин предстало опрокинутое кресло, сдернутая штора, прочерченные чем-то необыкновенно острым полосы на золотистой ткани обоев и капли свежей крови по которым, как и по следам разгрома, прослеживался путь Элии до большого гобелена на стене гостиной. Там отпечатки резко обрывались.

— Где она? — нахмурился Нрэн, ловя тончайшие нюансы ароматов. Кровь любимой, ее страх, тревога и гнев висели в воздухе над запахами мечущейся от настроения к настроению Мирабэль и возбужденного Энтиора. Чутье подсказывало богу, Элия только что была здесь, но более он не ощущал ее присутствия. Похоже, на сей раз фантазерка Бэль не ошиблась в главном — с кузиной случилась какая-то беда. Бог Войны изнывал от страха, желания защитить любимую и бессильной ярости от невозможности этого сделать. Элия пропала! Неужели ее похитили? Но кто? Ни следа запаха врага мужчина не ощущал. Рука воителя легла на рукоять меча, сжала ее в бессильной муке.

— Она в магической комнате, — оборвал измышления брата Лейм, указывая на гобелен: — Здесь дверь.

— Демоны! — выругался принц, стукнув кулаком по ладони, нечего было и думать пробить стену или выломать дверь магической комнаты богини. Здесь стояла такая защита, что можно было раскатать весь дворец по камешку, а так и не добраться до цели. Если ты не был приглашен владельцем, то и войти не в силах, а в такие места обыкновенно никого не звали.

— Пошли, у меня есть дозволение, — коротко, краем рта улыбнулся молодой бог, крепко сжал ладонь брата и шагнул через зачарованный портал в личную залу принцессы для занятий магией.

— Элия! — два встревоженных голоса раздалось в полутьме, принцы бросились к скорчившейся на ковре женщине, рухнули по обе стороны от нее, прикрывая от потенциальной опасности.

— Убирайтесь, — с трудом простонала богиня, титаническим усилием воли выделяя крошечную часть рассудка для осмысленного диалога. Фигуры кузенов расплывались перед глазами, но их ауры, пылающие тревогой, Элия воспринимала как никогда четко. — Прочь! Блоки рушатся. Моя сила выходит из-под контроля.

— Нет, я никуда не уйду, — ответили женщине два разных по тембру, но исполненные одинаковой упрямой настойчивости голоса.

— Уходите, — повторила Элия, попытавшись оттолкнуть принцев, — пока сохраняете рассудок, я не смогу долго сдерживать силу.

— Нет, мы не уйдем, — снова вместе ответили мужчины. Столь различные меж собой, сейчас они были на удивление схожи.

— Как тебе помочь? — игнорируя угрозы кузины, настойчиво спросил Лейм.

— Идиоты, прочь, — забилась богиня в сильных руках, бережно удерживающих ее с такой заботой и нежностью, что казалось, даже боль отступала, — вы же сойдете с ума или погибнете вместе со мной.

— Пусть, — обронил Нрэн, реалистично оценивая свои шансы на жизнь без любимой и очень нежно стер капельку крови, запекшуюся на ее подбородке.

— Если с тобой что-то случится, нам все равно не жить, — констатировал Лейм и, нахмурившись, принялся выяснять детали недуга кузины. — Не гони, лучше скажи, что происходит с твоей силой? Похоже ли в чем-то на то, что творилось с моей, когда пробудилась память Алого Бога?

— Не уверена, — выдавила богиня, отчаявшись выгнать мужчин, — я не понимаю, почему утрачиваю контроль над новой силой Пожирательницы Душ и над силой Богини Любви. Заслоны, что действовали всегда, падают, как карточный домик. Может быть, просто не хватает энергии на блокировку пробудившейся части силы? Она изливается вовне, не удержать, — Элия коротко вдохнула. — Думала освободить часть энергии и перелить ее в сторонний сосуд здесь, но ее слишком много, защита не выдержит.

— Перелей в меня, — с готовностью, не задумываясь ни на секунду, выпалили боги в унисон.

— Тогда вы наверняка сойдете с ума, — мотнула головой Элия.

— Сойдем, так излечишь, — передернул плечами Нрэн и велел: — Действуй!

— Любимая, это хороший выход. Ты ослабишь напряжение и сможешь переструктурировать систему блокировки. Возможно, тебе, после пробуждения силы Пожирательницы, нужно поставить защиту по-другому. И еще, Элегор говорил о пророчестве демона, думаю, стоит воспользоваться его подсказкой.

— Проклятие и спасение… — беззвучно повторила Элия, вспоминая слова демона-предсказателя, за которые расплатилась поцелуем. Смутно, сквозь завесу боли и бешеной энергии, разрывающей внутреннюю гармонию тонких структур, забрезжила догадка. И Элия решила рискнуть, рискнуть и собой, и двумя любящими мужчинами, поставив все на кон. Впрочем, иного выхода не было. Облизав запекшиеся губы, женщина шепнула: — Хорошо, будь по-вашему, держитесь.

Радуясь единственно тому, что внутренняя «мясорубка» практически полностью пригасила голод Пожирательницы, Элия протянула руки и приложила ладони к щекам коленопреклоненных принцев, давая силе возможность тонкой струйкой устремиться наружу. Волна блаженства омыла мужчин, заставляя задрожать от удовольствия не только плоть, но и саму сокровенную суть божеств. Самым сложным было не рухнуть в бездну несказанного удовольствия, отдавшись ему сполна, а принять, как кувшин принимает воду. Воля, стойкость и самое главное — высокое чувство, горящее ясным пламенем в сердцах богов, стали прочным сосудом — вместилищем силы.

Передав часть бремени, Элия ощутила способность мыслить яснее и действовать быстро, пока мужчинам не был нанесен непоправимый вред. Она окинула мысленным взглядом воронку урагана силы и остатки блоков на тонких структурах личной силы и божественных талантов и вздрогнула от шока. То, что она принимала за первичную линию блоков, на деле было, а может быть, стало ныне лишь перемычкой, спрессовавшей слои Силы Любви. Скрытые от внутреннего ока самой богини силы эти были столь грандиозны, что темное наследие Пожирательницы Душ казалось лишь иголкой, воткнутой в край скатки полотна. Но этой самой иглы было достаточно, чтобы мешать «ткани» лежать ровно и гладко. Темное дарование Пожирательницы Душ, стиснутое между слоями Силы Любви нарушало баланс своей чужеродностью.

Решение Элия приняла поистине молниеносно. Она выдернула «иглу» и переместила ее на самую границу, точно между Силами Любви и Логики, чтобы они обе отныне контролировали теневую сторону сути богини. Прятать ее было ошибкой, — озарило женщину мудрая догадка. — От себя самой бесконечно прятаться невозможно, да и небезопасно. Лишь полное принятие поможет преодолеть трудности. Пусть же логика подскажет необходимость применения силы Пожирательницы Душ, ибо ей, как уже успела убедиться богиня, найдется применение. Отныне сила Любви не даст женщине превратиться в законченное чудовище, действующее по трезвому расчету и использующее темный дар ради выгоды, там же, где в погоне за удовольствиями Богиня Любви будет готова преступить запретную черту, Логика вернет на правильный путь.

Действия оказались верными. Как только Элия произвела рокировку в энергетической структуре, неукротимый ураган, безжалостно крушащий остатки блоков, начал утихать. По мере того, как с поразительной легкостью, повинуясь малейшему волевому усилию, восстанавливались уровни защиты, буйство и раздрай сил сходили на нет.

Усмирив внутреннюю бурю, богиня сосредоточилась на внешней среде, вбирая невольно выплеснутую в пароксизмах боли силу, очищая от нее магическую залу, расплетая накрепко сплетенные нити различных энергий. До поры до времени богиня не позволяла себе обращать внимание на руки, словно прикипевшие к лицам мужчин и сильные ладони принцев, накрывшие ее пальцы. Лишь будучи полностью уверена в надежности личных блоков, могла она соприкоснуться с силой богов, чтобы вобрать свою и не тронуть ни их жизненной, ни божественной энергии, не повредить струн душ.

Закончив переустановку системы блоков и перераспределение слоев божественной силы, Элия сосредоточила внимание на кузенах. К ее облегчению и немалому удивлению состояние обоих даже нельзя было назвать критическим. Обыкновенно даже весьма стойкие субъекты, получив такую «дозу облучения» божественной силой Элии, пускали слюни умиления, рыдали от восторга и теряли всякое соображение. Не давая себе труда задумываться над причинами счастливого феномена (иммунитет родственника, стойкость возлюбленного или сверхъестественная защита Ферзя Колоды Джокеров), принцесса стала вбирать отданную на сохранение энергию обратно. Внутреннего сопротивления богов почти не ощущалось, оставалась необходимость только чуть-чуть подкорректировать состояние мужчин, но уж этот-то привычный процесс не должен был вызвать затруднений.

— Благодарю, мои дорогие, — чуть хрипловато промолвила женщина, как в кресле покоившаяся меж двух тел своих мужчин. — Без вашей помощи я бы не справилась.

— Элия, — ответили ей два голоса, исполненные одного чувства.

Отняв ладони от щек кузенов, богиня потянулась и обняла их обоих, принцы в ответ сжали в объятиях ее, крепко, почти до боли. Близкий страх возможной жуткой потери все еще не отпускал их. Этот общий страх настолько сплотил соперников, что Нрэн, наткнувшись на руку Лейма, не отдернул свою с холодной гримасой ревности, а положил рядом. Сейчас в эти минуты Бог Войны понимал Романтика, сознавая как никогда, насколько счастливым можно быть только потому, что любимая жива, ступает по земле, что ты можешь видеть ее и дышать одним воздухом. Вся ревность казалась пустой, несущественной, глупой.

Конечно, момент абсолютной ясности не мог продлиться долго. Бог, зная себя, понимал, вернется и его мнительность, и мучительные сомнения, и сжирающая душу ярость на соперников, но это будет потом, а пока Нрэн был счастлив. Казалось таким простым и естественным держать Элию вот так вместе с Леймом, защищая ее от любой беды. Горячечный страх за любимую трансформировался в иной жар, охвативший все существо бога, ставший настоятельной нуждой, требующей утоления.

— Элия-я-я, — выдохнул Нрэн, опуская голову и целуя нежную кожу ниже ключиц.

— Эли-я-я, — губы Лейма, мокрые и соленые от слез, нашли уста богини.

Пламя душ, сил, огонь плоти вспыхнул, переплавляя троих в единое целое, даря бесконечную радость и наслаждение, увлекая богов в бездну без дна или вознося в невообразимую высь. Для них не имело значения ни время, ни пространство.

Много-много позже, утомленные, они лежали в полутьме на ковре в магической зале. Голова Элии покоилась на груди Нрэна, ногу богиня забросила на бедро Лейма. Блаженная улыбка блуждала по губам молодого бога. Воитель охрипшим от воплей голосом пробормотал:

— Это была твоя новая сила? Ты сегодня меньше сдерживалась? Или потому, что нас трое?…

— Всего понемногу, — протянула принцесса, скользнув рукой с бедра принца ниже и погладив его душу легчайшим касанием Силы Пожирательницы.

Нрэна снова подхватила могучая волна невыносимого на грани боли наслаждения, тело выгнуло дугой, невольный крик ожог горло. Отдышавшись, мужчина прошептал:

— Если это близко к тому, что ты дала Джею, я понимаю, почему он так жаждет испытать снова и почему ТОТ, — бог невольно нахмурился, вспоминая Черного Бога Пожирателя Душ, — хотел умереть именно так.

Не менее отчетливо мужчина понял и еще кое-что, о чем вслух не сказал. Если Элия порвет с ним, долго он точно не протянет, и никакая другая ни красивая, ни искусная любовница не сможет утолить всепоглощающей тоски, заменить Элию. Он принадлежит своей богине со всеми потрохами. Навечно. Почему-то эта мысль наполнила душу Нрэна неизъяснимым покоем. Случайно встретившись взглядом с Леймом, он прочел в зеленых глазах брата отражение этого знания и ироничный вопрос: «Ты только сейчас понял?».

— Вы спасли меня если не от смерти, то от безумия наверняка, — задумчиво констатировала богиня и блаженно потянулась, ощущая пусть новый, но по-прежнему строгий порядок, воцарившийся в тонких структурах.

— Скажи спасибо Бэль, — с теплой признательностью помянул сестренку Лейм.

— Малышке? — удивилась принцесса, поглаживая гладкую, теплую грудь кузена, по сравнению с ее мягким теплом, сухой жар, исходящий от тела воителя, казался живым огнем. Такой контраст был вдвойне приятен.

— Мне почему-то было не по себе после рассказа Гора о ваших странствиях в мирах, очень хотелось навестить тебя, любимая. Когда я появился близ покоев, Бэль уже бежала туда вместе с Нрэном, — ответил молодой бог, мягко опуская тот факт, что сестренка практически волокла старшего принца за собой на аркане. — Она почувствовала твою боль, ощутила, как ты зовешь нас!

— Богиня Исцеления. Ее суть проявляется все ярче! — шепнула тронутая до глубины души Элия, и, встряхнувшись, приподнялась с ковра: — Но раз я спасена, нет больше причины не принять ванную! Умирать можно и грязной, а вот жить лучше чистой! Кто со мной?

— Думаешь, кто-то откажется? — приподнял бровь Нрэн, чуть прижав к себе женщину, чтобы она ощутила его готовность к… водным процедурам.

— Не думаю, — бархатно протянула богиня, еще более укрепляя «стремления» любовника.

— А уж мы-то тем паче думать не в состоянии, пока ты рядом, любимая, — блаженно улыбнулся Лейм, лаская пальчики на ножке принцессы, Нрэн же лишь согласно вздохнул.

Глава 32. Миссия: утешения

Темный женский силуэт проскользнул на более светлом фоне окна девичьей спальни, задернутого плотными ночными шторами. Он остановился не у кровати под легким балдахином, а рядом с креслом. Там, опустив растрепанную головку на мягкие перила, свернулась клубочком хрупкая фигурка эльфийки. Даже во сне руки девушки бережно обнимали тихо посапывающую пушистую кошку Таису и малютку дикати, в меру сил утешавших ее.

На щеках девушки виднелись высохшие дорожки слез, длинные ресницы слиплись стрелками, но лицо Бэль было умиротворенно-спокойным. Она смогла заснуть лишь тогда, когда почувствовала, что с Элией все в порядке, а до того мига, игнорируя причитания заботливых горничных и борясь со сном, несла вахту на тот случай, если старшим братьям понадобится ее помощь в исцелении любимой сестры.

— Солнышко мое, — ласково улыбнулась взрослая богиня и бережно перенесла сестренку в кровать, попутно звездный набор облачил девушку в ночную сорочку.

Рука Элии потянулась поправить одеяло, соскользнувшее с остренького плечика, и Мирабэль распахнула глаза, засветившиеся радостью при виде кузины.

— Эли! — вскрикнула эльфийка и, выпрыгнув из кровати, повисла на шее сестры. — Ты выздоровела! Я так боялась за тебя! Как замечательно, что Лейм и Нрэн смогли тебя спасти! Мне так жаль, что я сама не смогла пойти, я такая слабая и бесполезная, не справилась с болью!

— Что за глупости? Ты умеешь прекрасно исцелять тело, видишь изъян в тонких структурах, а это уже немало. Врачевать же подобные недуги мало кому под силу. Подчас самое главное вовремя поставить диагноз и позвать на помощь. Ты привела ко мне тех, кто сумел помочь. Ты вылечила меня не в меньшей степени, чем Лейм и Нрэн, — серьезно ответила Элия, обнимая сестренку.

— Правда? — недоверчиво уточнила Мирабэль, потершись носиком о плечо кузины и вдохнув такой знакомый, такой успокаивающий аромат.

— Истинная правда, — серьезно подтвердила богиня. — Ты не могла приблизиться ко мне из-за обостренного восприятия деформаций силы, но именно эта чувствительность позволила тебе ощутить происходящее и определить тех, кто помочь в состоянии.

— Неверное, — задумчиво согласилась Бэль и нахмурилась. — Ой, я, наверное, обидела Джея.

— Джея? — удивилась Элия, не понимая с какого бока к ее проблеме примешался пронырливый братец.

— Его. Мы с замочками учились работать, когда колючки закололись и ты закричала. Я не знала, как объяснить все брату, почему-то мне казалось, что Джею ничего говорить нельзя, поэтому я сказала, что пока больше не хочу учиться, и убежала. Как ты думаешь, он на меня сильно рассердился?

— Я не думаю, что брат на тебя обиделся, дорогая, — погладила по спине сестренку принцесса. — У него часто меняется настроение, поэтому на твою перемену он тоже сердиться не должен. Сейчас уже поздно, тебе пора спать, поговоришь с Джеем завтра, но если хочешь, я загляну к нему и объясню, почему ты убежала.

— Хочу, спасибо. Я тебя так люблю, Элия, — тонкие ручки постарались как можно сильнее обнять сестру.

— Я тебя тоже люблю, моя хорошая, — ответила старшая богиня, — а теперь спи, а то не успеешь посмотреть все сладкие сны, приготовленные тебе медовой феей.

— Ага, — успокоенная Мирабэль зевнула, аккуратно прикрыв ротик ладошкой, и, свернувшись клубочком в кровати, мгновенно заснула, прежде, чем сестра подоткнула ей одеяло. Таиса и крошка дикати потихоньку перебрались из кресла под бочок юной хозяйки и тоже сладко засопели.

— Совсем еще дитя, — с мягкой снисходительностью качнула головой Элия, покидая спальню кузины, — надеюсь, Творец, ей не придется повзрослеть слишком быстро.

В чем-то Богиня Любви даже завидовала сестренке, той беззаботной легкости бытия, которую омрачали лишь придирки строгого Нрэна и подколки Энтиора. В семье Бэль любили и баловали. Каждый слуга в замке охотно шел на поводу у веселой шалуньи и потакал ее желаниям. Вспоминая собственное детство, прекрасная принцесса не могла не замечать разницу. Ее, до обретения силы богини и начала расцвета женственности, большинство родственников небрежно игнорировало. Зато потом молоденькой красавице пришлось выдержать немало сражений, чтобы доказать безжалостным, циничным, могущественным мужчинам свою силу и завоевать истинное уважение и любовь. Что ж, Элия не жалела о прошлом, оно стало превосходной школой и закалило характер, отточило до совершенства искусство укрощения и обольщения, сделало из легкомысленной, наивной девчушки прославленную Розу Лоуленда. Вот только иногда богиня задумывалась над тем, какой она могла бы стать, если б ей изначально доставалось столько тепла, заботы и любви, как Мирабэль.

Гирлянда мелких колокольчиков-бубенчиков на входе в апартаменты принца Джея подняла мелодичный трезвон. Она была навешанная владельцем столь хитроумным способом, что миновать преграду, не поднимая звуковой волны, мог только сам принц, да и то лишь пользуясь талантом Бога Воров, отмыкающего любые запоры и проникающего сквозь любые двери.

Сонный молоденький слуга вытаращил глаза на ночную гостью — прекрасное видение в шелесте темно-синего шелка, оттененного светлым водопадом волос — и вмиг подлетел с табурета. Резная мебель этой модели симметрично располагалась между множеством одинаковых дверей, ведущих в глубину апартаментов бога или не ведущих никуда. Двери ловушки, фальшивые двери, настоящие — разобраться в прихожей-шкатулке из дерева и золота мог только сам принц, затеявший игры с многомерным пространством.

Элия даже не стала пытаться повторить трюк брата, она одарила вихрастого паренька с лисьей мордашкой легкой улыбкой, от которой светлая кожа его моментально стала пурпурной от макушки до кончика подбородка. На лице краска не остановилась и принялась завоевывать территорию шеи.

— Джей у себя? — спросила принцесса.

— А-а-а-г-мх, — промямлил парень, смешался еще больше и беспомощно указал рукой на вторую дверь по левую сторону от себя.

— Спасибо, — вторая улыбка едва не остановила сердце юноши, его спасло, пожалуй, только то, что богиня покинула прихожую, оставив как воспоминание лишь тонкий запах роз.

Принц сидел в кабинете на низком кресле, привычно перекинув одну ногу через подлокотник, и раскладывал на широкой круглой столешнице с бортиками пасьянс из девяти колод. Пальцы мелькали с неуловимой быстротой, карты летали туда сюда, отбрасывались, перекидывались с одного края на другой, укладывались стопой, распадались веером. Действо сие производило гипнотический эффект не меньший, чем пассы опытного гипнотизера. Правда, вряд ли у последнего на столе стояла бы початая бутылка «Алого Заката», а под ножками кресла перекатывалась батарея опустевших товарок. Тару помельче Джей сегодня игнорировал, отпивая прямо из горлышка.

Своим появлением Элия нарушила увлекательный процесс пьянки-релаксации. Карты зависли в воздухе и упали на стол, Джей резко вскинул голову, прищурившись, посмотрел на сестру и выпалил:

— Хочешь сыграть?

— Кошелька не прихватила, — отшутилась Элия, проведя ладонью по складкам юбки.

— А я разве предложил ставить деньги? — пристально следя за ее движениями, дернул углом рта принц, машинально тасуя карты так, как не снилось и виртуозу-иллюзионисту.

— На раздевание я с тобой тоже играть не буду, — улыбнулась богиня, припоминая одну из любимых забав брата.

— А на желание? — склонил голову бог и взгляда не отвел, чтобы женщина видела, какое пламя полыхает в резко выцветших почти до белизны глазах.

— Джей, я не затем пришла, — ответила Элия.

— А зачем ты пришла ко мне ночью? — выделяя последнее слово, выдохнул мужчина. Он взметнулся из кресла, отшвырнул его ногой и придвинулся практически вплотную к принцессе. Уже не расслабленно-отстраненный, а напружинившийся, преисполненный энергичной готовности действовать.

— У тебя застежки запутались, — промолвила Элия, кивком указывая на грудь принца, где ряды золотых фигурных цепочек съехали налево. Пальцы богини легли на замочки и перестегнули первую пару, коснулись и голой кожи. Бог вздрогнул как от удара током.

— Как ты любишь дразнить меня, — выдавил сквозь зубы Джей, сжимая руки в кулаки, чтобы не схватить Элию и не оборвать мучительно-сладостной пытки.

— Разве ты не любишь, когда я тебя дразню? — резонно ответила на вопрос богиня, интимно склонившись к самому уху принца.

— Обожаю, — выдохнул мужчина, придвинувшись еще плотнее, — мне нравится все, что ты со мной делаешь, не по вкусу только одно — слишком редко и слишком мало! А еще я ненавижу, когда меня игнорируют!

— Обиделся, — заметила Элия, имея в виду недавнюю встречу в коридоре.

— Да, этот длинный хрен меня сегодня просто достал, — наморщил нос принц, разумеется, имея в виду кузена-воителя, и пожаловался на куда более серьезную обиду, чем проповедь святого Нрэна: — А ты просто прошла мимо…

— У меня были на то веские причины, дорогой, — мягко ответила женщина, — как и на то, чтобы прийти сейчас.

— Вряд ли ты скажешь, что передумала и решила завалить меня прямо здесь, — криво усмехнулся Джей, наслаждаясь остротой чувств, напряжением, натянувшим каждый нерв до предела. Прикосновения Элии к застежкам на рубашке, жар полыхающего желанием тела, явственный интерес в глазах богини, тот, который она иногда давала ощутить и безмерно льстивший мужскому самолюбию принца — как все это будоражило кровь.

— Бэль волнуется, не оскорбила ли тебя, умчавшись так поспешно с урока. Я пообещала извиниться, чтобы малышка могла спокойно заснуть, — объяснила богиня.

— У девочки завелись собственные дела и секреты, — небрежно пожал плечами бог. — С чего мне беситься? Она никогда не злила меня специально, — многозначительный взгляд достался Элии, — поэтому ей не за что просить прощения.

— Твой ответ подразумевает необходимость извинений с моей стороны? — выгнула бровь принцесса.

— Можешь в качестве оправдания поцеловать меня, — намеренно легкомысленно предложил бог, в общем-то не слишком надеясь на положительный ответ, однако, рассчитывая на некую компенсацию моральных, да телесных, по правде говоря, страданий.

— Поцеловать? — рука Элии соскользнула с застежек рубашки значительно ниже, огладила и плотно прижалась к ткани, туго обтянувшей напряженную плоть.

Тон божественно прекрасной соблазнительницы, ее близость, выпитое вино, недавние злость и обида, трансформировавшись, вылились в яркую вспышку всепоглощающего возбуждения. Джей не выдержал, схватил богиню в объятия и, запрокинув голову, заорал, содрогаясь всем телом.

— Так тоже неплохо, — прохрипел принц, малость отдышавшись. — Обижай меня почаще, если будешь так извинятся. Можешь начать прямо сейчас.

— На сегодня хватит, — усмехнулась Элия, щелкнув брата по острому носу.

Пока принц получал удовольствие, богиня новоприобретенной силой наскоро просканировала его структуры и к громадному облегчению не нашла никаких отклонений и болезненных пристрастий, в каковое могла перерасти тяга Джея к удовольствиям, стимулированная силой неопытной Пожирательницы Душ.

— А завтра? — мгновенно заинтересовался бог, усмотрев потенциальную выгоду и намек на обещание.

— Завтра будет другой день, — подмигнула Элия принцу и телепортировалась из его покоев.

— Стервоза, — блаженно потянувшись, хмыкнул Джей, смахнул со стола карты и одним махом осушил бутылку до донышка. Конечно, он понимал, что просто так принцесса никогда и ничего не делает, но сейчас ему было наплевать на мотивы Богини Любви, уж слишком хорош был результат.

Лейм вернулся к себе вымотанным донельзя, но безумно счастливым, на губах его играла блаженно-мечтательная улыбка. Бог Романтики шел словно в полусне, заново переживая все мгновения ночи. В таком состоянии принц прошел в гостиную, собираясь немного посидеть в тишине, и рассеянно огляделся.

Одно из кресел было занято — в нем спал герцог Лиенский, не ведая о том, что сейчас копирует манеру принцессы Мирабэль. Правда, зверьков вокруг не крутилось, замковые не полезли бы к сумасшедшему богу ни за какие коврижки, а личные питомцы Элегора сами бузили где-то в мирах. Впрочем, спал герцог по-волчьи чутко, едва Лейм вошел, подхватился с кресла и бодро, будто и не смыкал глаз, спросил:

— Как, спас Леди Ведьму?

— Спас, — улыбнулся принц и удивился постоянству друга: — Ты до сих пор ждал, чтобы спросить?

— Не-а, я к себе смотаться успел, вещи сбросил, кое-что по мелочи сделал и вернулся, — пожал плечами Элегор внешне беспечно, но внимательный принц видел, насколько друг тревожился за Элию и какое явное облегчение испытал, увидев умиротворение на лице вошедшего.

— То предсказание оказалось правдивым, — отметил Лейм, присаживаясь на зеленый диван. — Хорошо, что ты вовремя рассказал о нем, друг. Элия смогла взять под контроль силу Пожирательницы, используя скрытые резервы могущества Богини Любви.

— Ага, — слегка нахмурился герцог, раздумывая над тем, что если сбылось одно предсказание, то весьма вероятно окажется истинным и второе, напрямую касающееся его. Вот только, как оно обыкновенно бывает с предсказаниями, Элегор пока даже не представлял с какого бока приступить к его расшифровке, да и вообще стоит ли этим заниматься. Поэтому выгнал сомнения и заявил, даже в мыслях не допуская возможности смерти подруги:

— Приболей леди Ведьма, в Лоуленде стало бы скучно!

Выдав сие заявление, мужчина ухмыльнулся и прибавил:

— Ну ты ее довольно долго лечил! Кстати, мнительный ты мой дружище, заметь, лечил ты, а не великолепный Нрэн!

Лейм чуть смущенно моргнул и поправил во имя справедливости:

— Вообще-то мы помогали Элии вместе и не только помогали.

— Э-э-м, — на сей раз настала пора чуток смутиться нахальному герцогу. — Но, похоже, в любом случае, все прошло удачно?

— Пожалуй, мы слишком разные, чтобы одного предпочли другому, — улыбнулся принц, закрывая тему для друга и для самого себя.

Ночь уже перевалила на вторую половину, когда Элия вернулась в покои, впрочем, вовсе не затем, чтобы предаться просмотру сновидений. Было еще кое-что, вернее кое-кто, не терпящий проволочек и пустого ожидания. Оскорблять этого кое-кого принцессе было совершенно не с руки.

Приблизившись к зеркалу, Элия провела запястьем по стеклу, давая магической поверхности ощутить биение своего пульса, и позвала:

— Злат?

Вместо ответа из зеркала, ставшего густым серебристым туманом, привычно вынырнула мужская рука с великолепным маникюром (на сей раз лак был черным с тонким инистым узором), схватила Элию за запястье и дернула на себя. Богиня, не ожидавшая такой выходки, потеряла равновесие и провалилась в «зазеркалье». В силу физических закономерностей, временами властных даже в парадоксальном Межуровнье, богиня по инерции продолжила движение и по ту сторону стекла со скоростью прямо пропорциональной усилиям, приложенным Драконом Бездны.

Короче, женщина с такой силой ударилась о грудь Злата, что они оба, потеряв равновесие рухнули на дивный и очень жесткий малахитовый пол. Элии еще повезло, она повалилась сверху на Злата. Тот, хоть и не обладал мягкостью толстяка, все равно оказался куда более приятным при тактильном контакте, нежели холодный камень. По крайней мере, в нынешней форме.

— Какая ты сегодня пылкая, — выдохнул остатки не выбитого принцессой воздуха Повелитель Межуровнья и усмехнулся, перетекая в стоячее положении, а заодно поднимая богиню. — Знал бы, выбрал залу с полом помягче.

— Это меня твой маникюр так возбудил, — пошутила принцесса, украдкой потирая отпечатки пальцев, неохотно выцветающие на запястье.

Причинить ей боль мужчина не хотел, но временами допускал промашки с соизмерением силы. Впрочем, не обладая сверхъестественным могуществом Повелителя Межуровнья, братья Элии случалось тоже перегибали палку. Признаваться в этом, открыто демонстрируя собственную уязвимость, богиня совершенно не собиралась. Такова была извечная лоулендская привычка сокрытия слабостей. Если о них никто не узнает, значит не сможет ударить.

— Находишь, симпатичный? — самодовольно ухмыльнулся Злат, повернув пальцы так, чтобы на ногтях поиграли переливы голубого и зеленого света, свободно льющегося с потолка. При таком освещении на хищное лицо мужчины ложились весьма причудливые тени, да и черно-золотые с изумрудными вставками одеяния играли новыми красками.

— Твой стиль, — согласилась Элия и собралась было направиться к выбранному креслу, однако Злат удержал ее. Почти бесцеремонно развернул к себе, пальцы со стильным маникюром бережно, но цепко ухватила подбородок, малахитовые глаза впились изучающим взглядом, прошлись по лицу принцессы, кажется, видя гораздо больше, чем безупречно прекрасный лик, сводящий мужчин с ума.

— Ты изменилась, — наконец завершив осмотр, совершенно серьезно заключил Повелитель Межуровнья, отпуская богиню из живых тисков, и спросил, подводя к дивану:

— Расскажешь, что случилось?

— Похоже я просто помирилась с собой, — пожала плечами Элия после некоторой паузы, присаживаясь рядом со Златом, он захотел сесть вместе и перебираться в кресло богиня не стала. Как было обещано прежде, принцесса рассказала другу обо всех перипетиях насыщенных событиями дней.

— Приручила расплеталочку, убила Пожирателя Душ, вызвала призрак серого пламени, подвластный лишь избранникам Межуровнья, — веря и не веря, качнул головой Злат.

— Ты не сердишься за демона, ведь формально он твой подданный? — невинно захлопала ресницами принцесса.

— О нет, — протянул Злат, откидываясь в кресле, и не то в шутку, не то всерьез отметил:

— Знаешь, моя дорогая, с тобой воистину жизнь полна неожиданностей. Я уж подумываю уступить тебе трон! Перед столь грозной Повелительницей любой демон падет ниц.

— Хочешь перепихнуть на меня свою работу и слинять под шумок? Не выйдет! — мгновенно отреагировала женщина, впрочем, как отметил Злат, даже не ставя под сомнение свою способность справиться с управлением Межуровньем.

— Не выйдет, — неожиданно серьезно согласился Дракон Бездны, чуть склонив голову, длинные черные волосы занавесом опустились на лицо. — Чтобы стать Повелителем Межуровнья, надо убить предыдущего.

— Тогда тем паче, — беспечно, с шутливым возмущением подхватила богиня, панибратски ткнув собеседника локтем в бок, — мне это совершенно не выгодно! Вместо надежного могущественного друга получить кучу его проблем! За кого ты меня принимаешь?

— Ты — Элия, — просто ответил мужчина, хотя, на мгновение принцессе показалось, что он хочет сказать что-то совсем другое, но Злат уже перевел тему: — Так значит, темная песнь Бездны более не страшит и не манит тебя?

— Не страшит, — согласилась принцесса, потершись щекой о плечо мужчины, — а насчет «манит», конечно, я слышу ее зов, он весьма притягателен, но мне есть, что противопоставить этой тяге. Я окунулась в личную бездну и смогла выплыть. Не скажу, чтобы мне хотелось когда-нибудь повторить подобное, но я справилась и кое-что поняла. Могущество Пожирательницы Душ, которого страшилась все эти годы, — просто сила. Как ее использовать зависит от меня самой, моей силы воли, самоконтроля, намерений. Конечно, дар этот может причинить огромный вред, но и пользу принесет немалую. Обладая им, я смогу лучше защищать семью, всех, кто мне дорог!

— Вот они твои личные цепи, — усмехнулся Повелитель Межуровнья.

— И крылья, — не споря с первым утверждением, дополнила его богиня с задумчивой полуулыбкой. — Кстати, а тот серый огонь, ты его назвал призраком пламени, которым я уничтожила тело Черного Бога, это врожденное умение Пожирателей Душ? Упоминания о таком я не встречала прежде.

— Нет, — после едва уловимого колебания, ответил мужчина, опустив ресницы. — Пламя — символ и знак того, что ты можешь претендовать на большую власть, ибо истинное серое пламя — способность Повелителя Межуровнья, а его призрак — знак соперника или спутника Повелителя Путей и Перекрестков. Того, кто может воссесть по левую руку от него на Троне Бездны. Его выбирает сама Бездна. Исходя из того, что мои инстинкты, не имеющие ничего общего с рациональным мышлением, не требуют твоей немедленной смерти, я склоняюсь ко второй версии.

— Ну если бы ты склонился к первой, я бы уже тут не сидела, — спокойно согласилась Элия, не проявляя ни малейшего признака панического ужаса и не порываясь немедленно скрыться из резиденции Повелителя Межуровнья.

— Настолько мне доверяешь? — поразился спокойствию женщины Злат, он выглядел почти испуганным.

— Я не доверяю тебе ни на диад, лишь глупец поверит Дракону Туманов! — парадоксально возразила принцесса, продолжая наслаждаться теплом мужественной близости Повелителя. — Я просто тебя люблю, настолько, насколько способна любить дорогих мне существ. А того, кого любишь, нельзя бояться.

— Да, тогда приходит куда более могущественный страх, — неожиданно резко посерьезнев, одними губами шепнул Злат, сцепив руки в замок, он все еще чувствовал себя неуютно, открываясь. — Страх за кого-то.

— За все приходится платить, речь только о том, какой монетой мы предпочтем рассчитываться по счетам, — согласилась Элия и поинтересовалась:

— Жалеешь о смене приоритетов?

— Нет, выражаясь языком твоего рыжего братца, мне нравится система бонусов, — коротко усмехнулся мужчина, проведя пальцем по щеке богини. — Я перестал скучать, дорогая моя.

— Да уж, о королевской семье Лоуленда можно сказать, что угодно, но с нами не соскучишься, это наверняка, — прыснула принцесса.

— Кстати, прежде чем мы перейдем к обсуждению очередного пополнения коллекции, раздобытого герцогом и ритуалу передачи ковра, я хотел бы увидеть в действии сочетание сил Богини Любви и Пожирательницы Душ, — вкрадчиво заметил Злат, и в малахитовых глазах затанцевали темно-золотые искры.

— Только увидеть? — в нарочитом удивлении приподняла бровь Элия, лук губы изогнулся в намеке на провокационную улыбку.

— Не только, — с мгновенной гримасой неудовольствия, подразумевавшей отсутствие склонности к вуаеризму, поправился Повелитель Межуровнья и продемонстрировал свои намерения более явно, приближаясь к манящим устам красавицы.

После процедуры детальной проверки, устроенной Повелителем Путей и Перекрестков, Элия нежилась на пушистом изумрудно-золотом ковре, больше похожем на огромную шкуру какого-то экзотического зверя и задумчиво рассматривала потолок. Нежные потоки голубовато-зеленого света сменились рассеянным мерцанием, похожим на свет ярких звезд, среди которых свивали свои мощные тела мозаичные изображения пары великолепных драконов: голубовато-стальной и малахитово-черный.

— Когда это тут успели появиться ковер и мозаика? — запоздало удивилась богиня, разбирая пальцами черную гриву Злата.

— Подхалим, — лениво хмыкнул Повелитель Межуровнья, жмурясь от удовольствия, как большой хищник, каковым, собственно и являлся. — Герцог не зря зовет тебя леди Ведьмой. Ты успела очаровать даже мой замок.

— Он просто встретил, наконец, того, кто сможет оценить по достоинству его эстетическое великолепие, — фыркнула принцесса, не смирившись с обвинениями в соблазнении чужой недвижимости. Хотя, понятие «недвижимость» в применении к резиденции Повелителя Путей и Перекрестков было более чем условно. — Ты-то воспринимаешь его старания как должное, нет, чтобы спасибо сказать!

— Спасибо? — неподдельно удивился Злат, произнеся это слово так, будто только-то вычитал его в словаре. — Не забыла, дорогая моя, я Дракон Бездны, а не белокрылый ангел?

— Элементарная вежливость и хорошие манеры не имеют ничего общего с расовой и профессиональной принадлежностью, — наставительно заметила принцесса, куснув собеседника за мочку уха. — Возьми к примеру Энтиора, темный бог самой высокой пробы, но какие манеры!

— Хочешь, чтобы я был похож на твоего брата? — недобро нахмурился Злат.

— Зачем? Ты мне нравишься именно таким, — бесцеремонно расправляя соболиные брови устрашающего Дракона Бездны, пожала плечами богиня. — Я лишь говорю, что порой прекрасные манеры пугают куда больше открытой враждебности и откровенной злобы. Полагаю, это правило в достаточной степени универсально, чтобы действовать и на ряд видов демонов Межуровнья.

— Возможно, — приходя в прекрасное расположение духа, усмехнулся Злат. Сама того не ведая, принцесса предложила ему новую увлекательную забаву и спросил, меняя тему:

— Кстати о вероятностях, очередной стала находка новой карты из набора Либастьяна. И опять отличился герцог, — Злат небрежно извлек пластинку из воздуха и стряхнул с нее пепел, наваленный Элегором сверху в шкатулку в качестве изоляционного материала. — Полагаю, его участие в процессе особенно порадовало Мелиора.

— Я еще не оповещала брата, — нахмурилась Элия. За всеми заботами, касающимися Пожирателя Душ, богиня не нашла времени на столь серьезный разговор.

— Будешь оглашать новость на очередном Семейном Совете? — полюбопытствовал Повелитель Межуровнья.

— Слишком зачастили мы с Советами, как бы не взбудоражить Силы, — прикусила губу принцесса, — пожалуй, мне опять придется устраивать праздник для друзей и родственников.

— А почему бы этим не заняться кому-нибудь из твоих братьев? — выгнул бровь мужчина, недовольный тем, какую ношу взваливает на себя богиня. Очередной сбор родственников был лишь частным случаем из общей закономерности, под которую подпадало и самостоятельное уничтожение Пожирателя Душ. Злата до глубины души поразило, что Элия даже не подумала позвать его на помощь в столь критической ситуации.

— Причина — список приглашенных и семейные отношения. Только на мое приглашение откликнутся все, и только я могу пожелать пригласить всех братьев, вкупе с твоей устрашающей персоной и душкой герцогом, — с неизменной логичностью объяснила богиня и усмехнулась, представляя бурную реакцию Элегора, получившего пригласительную карточку от Энтиора. — Впрочем, Мелиора нужно предупредить заблаговременно, он никогда не простит, если потеряет лицо на Семейном Совете.

— Не простит? Тебе? — недоверчиво переспросил Злат.

— Не простит мне, а отомстит кому-нибудь другому, — расширила рамки объяснений принцесса.

— Мои демоны добрее и сговорчивее твоих родственников, — ухмыльнулся Повелитель Межуровнья, но спорить с решением Элии больше не стал.

Принцесса кивнула и бросила заклятье вызова для Мелиора. Абонент был найден сразу, но «за кадром» несколько мгновений веяло некоторой нерешительностью, Будто бог решал, откликаться или нет. Элия усилила интенсивность зова, и брат отозвался. Несколько затуманенная картинка вместила интерьер роскошной комнаты с креслом в котором расслабленно возлежал нагой принц, откинув голову на низкую спинку и расположив руки на широких подлокотниках. По обоим сторонам кресла пристроилось две совершенно обнаженные очаровательные близняшки с кукольно-красивыми личиками. С великим прилежанием, граничащим с благоговейным поклонением, занимались они ногтями бога. Играла тихая умиротворяющая музыка, курилась ароматическая лампа, исполнялся ритуал маникюра. Контролировать видимость со своей стороны богиня не стала, зная уже, что кроме лица и туманов вокруг при диалоге между измерением и Межуровньем, ничего не увидишь, если не прикладывать дополнительных магических усилий или не зваться Повелителем Путей и Перекрестков.

— Элия, драгоценнейшая, извини за неподобающий вид, — с томной расслабленностью, балансирующей на грани чувственного намека, промолвил Мелиор.

— Я настаивала на разговоре, поэтому ты прощен, дорогой, — объявила Элия, не поддерживая игривого тона. — Я не отниму у тебя много времени. Хотела лишь сказать, что найдена еще одна картинка сумасшедшего с твоим ликом.

— Моим? — всякая нега моментально покинула нервно дернувшегося Мелиора.

Острые ножнички маникюрщиц, не успевших вовремя отдернуть лезвия, прочертили красные полосы по пальцам принца. Девушки едва не погибли на месте от ужаса, бог же и вовсе будто не заметил ранок.

— Поздравляю, Всадник-Посол, — промолвила Элия. — До Совета у тебя будет возможность все обдумать. Там и увидишь материальное подтверждением моих слов.

— Спасибо, сестра, — поднеся руку ко лбу, выдохнул пораженный Мелиор, впрочем, резкая вертикальная складка меж бровей и пара продольных успели разгладиться. Лик бога снова был безупречно прекрасен. Какие бы чувства не обуревали его, они надежно укрылись за идеально-мужественной маской.

— До встречи, дорогой, — улыбнулась Элия и отключилась, лукаво шепнув напоследок: Жаль, картинка сегодня мутновата была. Вероятно, проблемы со связью… — а потом, повторяя маневр Злата, принялась задумчиво озираться:

— Кстати о вероятностях, а где мое платье?

— Вызови новое Звездным Набором, кажется, я немного попортил прежнее, — не испытывая ни малейших угрызений совести по столь незначительному поводу, предложил Злат.

— Жаль, мне так нравился синий шелк арадов, — слегка огорчилась Элия.

— Тебе стоит лишь заикнуться Туолису. Архонг завалит тебя рулонами паучьего шелка и каменьями, — хмыкнул Повелитель Межуровнья. — Мой демон от тебя без ума.

— Туолис — прелесть, — согласилась богиня с невольной улыбкой, — он такой непосредственный и любопытный. Чем-то напоминает мне молодого Диада.

— Надеюсь, твои суждения не получат широкой известности в мирах, иначе репутации Бездны будет нанесен непоправимый урон, — рассмеялся Злат, погрозив пальцем принцессе.

— Мои суждения о Бездне касаются лишь меня и по большей части истинны лишь для меня самой, — согласилась Элия, вполне трезво оценивая уровень смертоносности «обаяния» архонга арадов и Повелителя Путей Перекрестков, проявляющийся по отношению к большей части созданий, существ и сущностей. — Дракону Туманов нет нужды запугивать меня ради сохранения тайны.

— Ну вот, а я-то собирался хорошенько тебя позапугивать, — «расстроился» мужчина, ненадолго покрепче прижав к себе богиню.

— Позапугивай по другому поводу, — великодушно предложила принцесса в тон собеседнику, и его и ее интонации говорили отнюдь не об ужасах.

Глава 33. Спецзадачи и спецзадания

Расставшись с Повелителем Путей и Перекрестков, богиня ненадолго заглянула в Лоуленд, чтобы вернуть на должное место дорожку из прихожей. Король Кальтис, бывший владыка Альвиона, без возражений, скорее даже с радостью, занял новую позицию на страже апартаментов принцессы.

Следующим пунктом программы у ее высочества стоял визит к Силам Равновесия. Нет, богиня не собиралась сообщать им о том, что отныне фактически является Пожирательницей Душ, но вот о «дрессированной» расплеталочке, подпавшей под действие чар Богини Любви, Силам знать, пожалуй, следовало. На невинную демоническую зверушку Элия планировала свалить уничтожение Черного Бога, от явления которого лихорадило Уровень в последнее время. Подчас дозировано выданная толика информации приносила куда больше пользы, чем абсолютное молчание. Да и кто лучше Сил Равновесия смог бы распорядиться знанием о способности Элии манипулировать демоном для врачевания душ? Ведь наверняка существовали такие случаи, которые считались неизлечимыми в мирах, но благодаря воздействию на структуры и изменение плетения отдельных нитей могли быть исцелены. Именно так произошло недавно с Риком и Клайдом.

Подарок-пропуск к Храму Сил Равновесия, куда без серьезных (связанных с нешуточной угрозой для жизни) затруднений могли добраться только Служители, оказался весьма кстати. Принцесса достала чудесную монетку и подкинула ее в воздухе, границы миров раздвинулись словно кулисы, открывая дорогу в Святилище.

Горный воздух пахнул в лицо морозной свежестью, и женщина порадовалась собственной предусмотрительности, заставившей ее надеть плотный жакет с высоким воротником. Серебристо-серые тени окружили посетительницу, ступившую на гладкие, будто отполированные бесчисленными ногами, плиты неизменно тихого и безлюдного Храма. Его пространство было смоделировано столь причудливым образом, что без высочайшего соизволения Сил Равновесия никто из вошедших не мог столкнуться с другими посетителями. Лишь порой странный холодок пробегал по спине гостя, особенно чувствительного к выкрутасам незримых архитекторов. Впрочем, холодок мог пробегать и по совершенно банальному поводу. В присутствии бесстрастных, беспристрастных, неумолимо справедливых Сил Равновесия мало кто мог чувствовать себя комфортно и уютно. Принцесса Лоуленда была одним из таких уникальных созданий, она всегда с огромным удовольствием общалась с Силами всех мастей, и Силы Равновесия не были исключением. Объяснялось ли это божественными талантами Элии, парадоксальным складом ее ума или своеобразным характером, но женщине куда интереснее было в компании самых странных, опасных и загадочных существ, нежели в обществе созданий заурядных.

— Прекрасный день, дорогие мои, — тепло поприветствовала хозяев богиня, опускаясь в кресло, моментально возникшее слева от нее. Такого рода жест гостеприимства стал уже типичным для желающих угодить Элии Сил.

— Прекрасный день тебе, о богиня, — откликнулись Силы Равновесия.

— Чем вы озадачены, дорогие? — отчетливо распознав в легчайшем оттенке интонации чувство странного замешательства, поинтересовалась Элия, прежде чем рассказывать о том, что может показаться Силам очередной важной и тревожной проблемой, следовало разобраться с настроением собеседников.

— Вряд ли ты сможешь помочь, богиня, — с мягкой, почти теплой снисходительностью заявили Силы Равновесия.

— Зато я могу выслушать. Логика существ живых отличается от вашей. Возможно, я увижу ту сторону вопроса, которая осталась в тени, — предложила Элия, разведя руками.

— Что ж, послушай, — согласись Силы, не столько надеясь на совет принцессы, сколько просто желая обсудить проблему. — Источник одного из миров обратился к нам с весьма важным прошением. Мы приняли его на рассмотрение, переправив выше по инстанциям, но несмотря на данный по всей форме ответ, эти Силы настойчиво продолжали требовать от нас принятия срочных мер, а потом неожиданно перестали дублировать запросы. Мы проверили, они более не направляют запросов и в иные структуры…

Силы не упоминали конкретных имен и названий, стараясь использовать общие фразы, но исподволь у Богини Логики проклюнулся росток подозрения, и по мере повествования он становился все более мощным.

— Скажите, насколько типичны такие ситуации? — уточнила Элия, со вниманием выслушав Силы Равновесия.

— В своей епархии, богиня, мы есть Блюстители Равновесия и Высший Суд, нечасто сталкиваемся мы с проблемами, что не в силах решить Служители наши или Силы иных иерархий, сотрудничающие с нами, — без гордости, скорее констатируя факт, нежели из хвастовства, ответили создания чистой энергии.

— Ага, а проситель, проходящий по тому неразрешимому случаю, не именуется ли часом Скалистый Источник Безумия? — вкрадчиво переспросила женщина.

— Истинно так, — пораженно подтвердили Силы. — Но откуда тебе сие ведомо, о богиня? — степень удивления явно продемонстрировал переход на высокий штиль. Манера прикрываться им словно ширмой была типичная для большинства знакомых Элии Сил.

— Не найдя помощи у официальных инстанций, Источник принялся искать ее всюду, где только можно, слишком силен был его ужас перед возрождением Черного Бога Пожирателя Душ, — ответила принцесса в тон собеседнику.

— Он обращался к Лоулендскому Источнику? — ревниво осведомились Силы Равновесия.

— Нрэн находился в нужном регионе, поэтому Скалистый испрашивал разрешение на привлечение к решению проблемы членов королевской семьи, — спокойно объяснила Элия. — Собственно, я заглянула к вам не только в гости, но и желая кое-чем поделиться. Возможно, я смогу прояснить ситуацию. Твои тревоги излишни. Источник более не повторяет запросов, потому что проблема устранена, хоть и казалась неразрешимой.

— Как? — пораженно воскликнули Силы. Похоже, они боялись поверить добрым вестям.

— Когда болел мой брат, я готова была схватиться за любое средство, способное исцелить его, в отчаянии даже попыталась воздействовать Силой Любви на демона расплетателя душ, чтобы приказать ему исправить нарушения в структуре Рикардо. Тогда использовать демона не понадобилось, но по Воле Творца все происходит в нужное время. Демон отыскал меня, Нрэна и Элегора, когда мы шли по следу Пожирателя Душ в разрушающийся урбо-мир. Очарованный моей силой, расплетатель помог нам убить Черного Бога и переправить его душу в следующую инкарнацию, изменив саму ее суть, лишив проклятого наследства Пожирателя, — вкратце рассказала Элия историю, расставляя акценты так, чтобы минимизировать степень личного участия в процессе.

Волшебное имя Нрэна — идеально-устрашающего в своем совершенстве убийцы и упоминание страшного демона из Межуровнья должно было отвлечь внимание Сил Равновесия от богини, переведя ее с реальной главной роли в координаторы истребления врага.

Как обычно, Элия не лгала, она лишь предоставляла собеседнику право самому делать выводы. И разве это ее вина, если выводы оказывались нужными Богине Логики? Номер проходил не только с живыми объектами. А получить полную информацию непосредственно из Информационного Кода Силы Равновесия не могли по причине ущербности данных, поступающих в единую сеть из урбо-миров, тем паче урбо-миров разрушающихся.

Да, Силы Равновесия были проницательны и как любые другие Силы иерархии Абсолюта превосходно чувствовали ложь и недомолвки, однако, коль речь шла о Пожирателе Душ, пожалуй, это был как раз тот единственный в своем роде вопрос, детального ответа на который Силы знать совершенно не желали. Попросту говоря, они смертельно боялись Черного Бога, способного уничтожить их, именно поэтому никогда и не вступали с ним в прямой бой. Сейчас, как прекрасно понимала Элия, они испытали колоссальное облегчение от благополучного исхода дела. Враг уничтожен, причем проделано это в рамках, не нарушающих Законов Равновесия. Пусть Богиня Любви каким-то образом умудрилась использовать страшного демона, но ведь она устранила еще более жуткую тварь, и даже не просто убила ее! Была ликвидирована сама угроза воскрешения Пожирателя в прежнем жутком обличье! Словом, с плеч долой, из сердца вон! По всем вышеперечисленным причинам Силы Равновесия даже не собирались устраивать трепку Скалистому Источнику Безумия.

— Прими, о богиня, нашу благодарность за службу Равновесию тебе, воителю Нрэну и Элегору из Лоуленда!

(Провинции типа Лиена трезвенников Сил не интересовали, потому герцог именовался с использованием названия Мира Узла).

— Надеюсь, нам зачтется, если натворим чего-нибудь, — умильно похлопала ресницами Элия и весело улыбнулась.

— Вы уже сделали более многих призванных Служителей, — серьезно констатировали Силы. — Пусть ваши пути не похожи на привычные, но, может быть, именно поэтому вам стало доступно столь многое. Ты, говоришь, что приручила демона… Не опасно ли это для тебя богиня?

— Нет, не беспокойтесь, дорогие мои, — от запросто слетевшего с губ принцессы обращения Силы польщено затрепетали. Ни один из Служителей никогда не обращался к ним столь ласково. — После ментального контакта с расплетателем душ я обрела способность чувствовать структуру их плетения на принципиально ином уровне, близком к тому, как воспринимает его это создание.

Элия искусно обошла вопрос собственного темного дара, на благодатную почву коего легло взаимодействие с влюбленным демоном, и продолжила пояснения:

— Расплетатель инстинктивно ощущает неправильные, аномальные участки в плетении души. Пусть он воспринимает их через призму пищевой пользы, но для меня это знание несет несомненную ценность. Я читала суть этого создания. Он скорее зверь, чем демон, опасный тем, что не имеет морали и не сознает собственного могущества. А зверю не присуща изначальная жесткость. Он с восторгом подчиняется мне, а потому я смогу направлять его, не опасаясь бунта. Я чувствую ответственность за это создание и за его действия, пока он сыт и будет таким еще очень долго, но потом… мне казалось, пусть лучше его пищей будет ущербная часть поврежденной структуры души, требующей исправления, нежели невинные души случайных жертв. Если давать ему такую пищу со временем он привыкнет и не станет стремиться к другой.

— Полагаешь, это возможно? — задумались Силы.

С одной стороны, речь шла об одном из легендарных чудовищ Бездны, которое даже создания энергетические, скажем мягко, опасались. С другой, особенность лоулендцев заводить приятельские отношения с самыми удивительными (читай — жуткими) индивидуумами уже принесла Равновесию немалую пользу. А значит, не исключено, что и расплетатель душ окажется весьма удачным приобретением, коль богиня поручилась за свою способность контролировать его действия.

— Не попытавшись, не узнаешь наверняка, — пожала плечами Элия, — однако, мои выводы и проистекающие из них намерения не противоречат логике.

— Да будет так, — решились Силы Равновесия, официально дозволяя богине эксперимент и получили в благодарность признательную улыбку.

— Если тесный контакт с демоном даровал тебе новые способности, богиня, мы испрашиваем твоего совета, — сходу, пытаясь спрятать неловкость за деловитостью, заявили Силы, и Элия поняла, почему они так быстро дали согласие на попытку использования демона.

— С радостью помогу, чем смогу, — с энтузиазмом отозвалась принцесса, умеряя смущение удивительных созданий готовностью действовать.

— Поведение одного из наших Служителей стало слишком странным в последнее время, — смущенно признались Силы.

«А среди ваших служителей есть те, кто ведет себя нормально?» — мысленно удивилась Элия, впрочем, развивать тему вслух не стала, лишь уточнила:

— Вы полагаете, причина в возникших искажениях структуры души?

— Мы проверяли, он не околдован, не болен, мы не видим иных причин недуга, постигшего Жнеца, — вздохнули Силы Равновесия. — Единственное изменение, которое нам удалось уловить — мерцание в нескольких ключевых точках структуры души, сопровождающее внешние вспышки раздражения и мрачной меланхолии. Жнец стал хуже справляться с работой и несмотря на то, что он тщательно экранирует свое сознание, мы подозреваем, что он раздумывает о самоубийстве.

— А для Жнеца такое поведение нетипично? — на всякий случай переспросила богиня.

— Совершенно нетипично, — поддакнули Силы. — Основой их сути при служении является спокойствие на грани безразличия, только находясь в таком состоянии, Жнец способен исполнять волю Равновесия.

— А вы не спрашивали его о болезни?

— Мы не беседуем со Жнецами, богиня, мы отдаем им приказания и выслушиваем отчеты, таков обычай, — холодно отозвались Силы. В бесплотном голосе снова прорезались равнодушно-отстраненные нотки, привычные Силам Равновесия.

— Мне же с ним в случае чего и побеседовать незазорно, а потому давайте посмотрим на вашего больного, — предложила Элия, всерьез заинтересовавшись случаем. Медицина не числилась среди увлечений принцессы, но сам недужный объект — Жнец — вызывал у нее глубочайший исследовательский интерес.

— Смотри, о богиня, — радостно провозгласили Силы, которым в кои-то веки удалось перевесить нерешенную проблему на чьи-то плечи, и материализовали перед женщиной высокую фигуру в традиционном темно-сером плаще с капюшоном. Судя по тому как фигура слегка покачнулась, восстанавливая равновесие и рефлекторно тряхнула головой, возвращая на место немного съехавший капюшон, ее довольно бесцеремонно перекинули из одного места в другое. Рука на традиционный меч, правда, не легла, мужчина мгновенно осознал, где находится, хоть и не понял почему. Чего ради его притащили в Храм Равновесия и поставили столбом перед сидящей в кресле красоткой? Кстати, какого демона в Храме, где сроду не было мебели, оказалось кресло? Кстати, с каких это пор в Храме Равновесия завелись сидящие в креслах красотки?

Столь же мгновенно, как мужчина определил свое местонахождение, к богине, добросовестно изготовившейся к тщательному анализу структуры души, пришло понимание причин недуга Жнеца. Элия невольно улыбнулась. На сей раз в использовании cилы Пожирательницы Душ не было никакой нужды.

— Ты видишь что-либо? — встревоженно поинтересовались Силы, не соизволив объяснить служителю суть происходящего.

— Вижу, — ответила богиня, и не думая подниматься из кресла. — Ваши тревоги беспочвенны, душа его здорова. Постигший недуг иного свойства, касающегося сути моей профессии. Доверите ли вы мне лечение, о Силы?

— Конечно, делай, что пожелаешь, если это поможет, — согласились Силы Равновесия. Кажется, они уже списали Служителя в расход и теперь, когда появился шанс вернуть его в строй, готовы были даровать принцессе полную свободу действий.

— В таком случае, мы отправляемся в сосредоточие моей сути — Храм Любви, — торжественно объявила богиня и, бесцеремонно ухватив вздрогнувшего Жнеца за рукав, телепортировалась в один из своих излюбленных храмов, пустынный по ночной поре.

Только три луны — голубая, розовая и жемчужная — разглядывали убранство храма через витражи высоких окон в чеканном переплете стеблей роз. Алтарь — огромная плита белого мрамора с серебряными прожилками, стилизованная под полураспустившийся бутон розы — был завален разнообразными подношениями. Никто, кроме самой богини не смел бы забрать посвященные ей предметы. Ну а Элия, случись ей побывать в Храме, пользовалась «подарками» по своему усмотрению, в иных же случаях, ее сила, подчиняясь периферийному контролю сознания божественной сути, сама освобождала алтарь. Конечно, наибольший религиозный восторг паствы вызывали следы физического пребывания Светлой Богини. После сегодняшнего визита это святилище наверняка должно было превратиться в место массового паломничества.

Сдернув с плиты огромную шкуру с удивительным пепельным отливом, Элия бросила ее прямо на пол, села, изящно подогнув ноги. Прислонившись спиной к алтарю, похлопала по свободному месту рядом и предложила спутнику поневоле:

— Садись, поболтаем. Заодно и перекусим.

Не дожидаясь ответа, принцесса протянула руку к плите, как к столу, и, не глядя, сняла с него большую корзину экзотических сладостей и сдобы, источавшей невыразимо соблазнительный аромат. Лица Жнеца Элия по-прежнему не видела, зато живот гостя отозвался на запах громким красноречивым урчанием. Помявшись немного, подопытный все-таки сел и откинул с головы капюшон, являя исхудавшее лицо со шрамом во всю щеку.

— Угощайся, — повторила приглашение принцесса. — Не стесняйся и не волнуйся, моя паства Светлой Богине отравы в яства не подсыпает. Впрочем, насколько знаю, на Жнецов большинство ядов все равно не действует.

— Не действует, — хрипло, словно голос отвык от употребления вследствие длительного молчания, согласился с явным сожалением мужчина, взял булочку и принялся машинально жевать.

Элия протянула руку еще раз и, пошарив на плите, раздобыла приятно булькнувший кувшин, искусная чеканка которого была отнюдь не единственным достоинством. Удалив острым ноготком печать на крышке, женщина всучила емкость жнецу.

— Зачем все это? Чего от тебя потребовали Силы Равновесия? — после нескольких минут весьма дружеского молчания (молчать враждебно, лопая на пару сладости, задачка сложная даже для стоика-Жнеца) спросил мужчина.

— Зачем? Мне так захотелось. Мне интересны Служители Творца. Силы попросили помочь разобраться с твоей болезнью, вот я и согласилась, — пожала плечами принцесса, облизывая пальцы.

— И ты знаешь, чем я болен? — в мрачном голосе послышался слабый отзвук болезненного любопытства.

Слишком долго молчал мужчина о потаенной боли, настолько долго, что даже у нелюдимого Жнеца возникло желание поговорить хоть с кем-то, кто не шарахнется от него и не завопит в ужасе.

— В общих чертах, — энергично кивнула Элия.

— Вот как… — проронил Жнец, в свойственной всем его коллегам «болтливой» манере поддерживая разговор.

— Ты влюблен и считаешь свою страсть безнадежной, поэтому жизнь утратила смысл, — коротко объяснила принцесса.

— Не считаю, знаю, — горько поправил мужчина.

— Знаешь, — миролюбиво согласилась Элия, поскольку сходу возражать безнадежно влюбленным бесполезно. — Но я все-таки Богиня Любви, ты в моем храме, вкусил благословенных яств, и я готова помочь в твоей беде. Давай поищем способ изменить реальность!

Жнец через силу скривил губы в улыбке:

— Благодарю за предложение, только это бесполезно, богиня. Силы Равновесия зря потревожили тебя.

— Объясни, почему, — попросила принцесса.

— Я урод, — начал мужчина.

— Да? — неподдельно удивилась Элия, повернувшись к Жнецу, и окинула его пристальным оценивающим взглядом. — В каком месте урод?

— Этого недостаточно? — палец жнеца красноречиво указал на полоску шрама.

— Нет, — отрезала принцесса, категорично помахав лакричной палочкой. — Ты, конечно, не умопомрачительный красавец, но вовсе не дурен собой. Шрам считается недостатком для женщины, мужчине же он придает своеобразный шарм. Среди моих любовников были и менее симпатичные кавалеры, как ни банально звучит, но заезженная фраза «внешность еще не все», не врет.

— Моя любовь — извращение, — открыл следующую карту мужчина, устав спорить о внешних данных.

— Животное, иная раса, пол, возраст? — прозвучала пулеметная очередь вопросов.

— Она еще совсем дитя, — грустно ответил жнец, выбрав нужный пункт из перечня.

— А раньше за тобой тяги к малолеткам не наблюдалось? — иезуитски уточнила Элия, в силу профессии и наличия большого количества темпераментных родственников мужского пола чрезвычайно терпимо воспринимающая все аспекты «отклонений». Получив отрицательный ответ, она резюмировала:

— Тогда стоит глянуть на твою малютку. Есть у меня одно подозрение.

Женщина взмахнула рукой, призывая божественную силу, и возникло видение. Два пушистых хвостика, сосредоточенно сдвинутые бровки, высунутый кончик языка — в целом весьма милая мордашка девчушки лет восьми. Особа эта находилась среди зарослей травы и занималась весьма важным делом — плела венок, не обращая ни малейшего внимания на безнадежно испачканный пыльцой цветов и соком трав фартучек. Над головой девочки порхала бабочка, примериваясь к ее макушке, как к запасному аэродрому. Стрекот кузнечиков и посвист птиц аккомпанировали работе малышки. Изображение поменяло ракурс, открывая более общий вид на довольно неухоженный, но милый сад за высоким забором, где и играла безнадежная любовь Жнеца. Дыхание мужчины при виде сей идиллической картины вырвалось сдавленным всхлипом, скрипнули зубы.

— Дурачок, — довольно промурлыкала Элия, — а еще Служитель Творца, чувствующий высшую истину! Неужели сразу не понял, почему так полюбил эту малышку? Она твоя половинка! Она — та, кто предназначена тебе Творцом!

— Половинка? — машинально повторил пораженный до глубины души мужчина. — Но я же Жнец!

— Что с того? — снисходительно улыбнулась Богиня Любви. — Чем ты лучше или хуже, это уж с какой стороны поглядеть, остальных? Правило Творца о ПОЛОВИНКАХ едино для всех. Законы Равновесия признают их соединение превыше любого людского установления и Закона Сил. Для Жнецов, насколько мне помнится, никаких исключений не сделано. Так что все страдания о безнадежной страсти забудь. Силы препятствовать не будут, значит, единственная проблема — подождать, пока суженая немножко подрастет. Пока можешь заняться совместным плетением веночков.

— Все так просто? — прошептал мужчина, не в силах поверить.

— А большинство сложных проблем разрешаются самым элементарным способом, — согласилась принцесса. — Это я тебе как Богиня Логики говорю. Вот только ума не приложу, почему люди предпочитают выискать способ потруднее. Наверное, не верят, что простой поможет лучше и быстрее! Так что, прекрати страдать и, пока не придумал еще какого-нибудь неразрешимого противоречия, отправляйся знакомиться со своей крошкой, да корзинку со сластями прихвати, дарю!

Элия подхватилась с мягкой шкуры. Жнец, невольно захваченный убедительной силой ее речи, тоже поднялся. Не давая мужчине опомниться, принцесса всучила ему корзинку с лакомствами и толкнула в сторону видения. Мужчина исчез из храма.

Полюбовавшись немного тем, как отчаянно краснеющий кавалер пытается заговорить с малолетней невестой, вытаращившей на гостя любопытные глазенки, позабыв про венок, Богиня Любви промолвила:

— Шиоль, этот мужчина будет твоим мужем.

Девочка моргнула и спросила, ухватив жнеца за край плаща:

— Скоро?

— Когда немного подрастешь, — рассмеялась Элия.

— А сейчас нельзя? — деловито поинтересовалась малышка, покрепче вцепившись в суженого. Пожалуй, не зря вцепилась. Мужчина так нервничал, что вполне мог дать деру.

— Сейчас? В Храме Сил Любви, можно, — прикинула принцесса, больше для Жнеца, чем для его маленькой возлюбленной. — Они признают брак половинок независимо от внешних признаков и их вердикт чтут повсеместно.

Элия могла бы предложить и свою церковь, вот только ее благословение признавалось официальными властями лишь на территориях, подвластных упорядоченному Миру Узла — Лоуленду, и вполне могло быть оспорено во владениях Мэссленда.

— Тогда я хочу сразу! — категорически объявила Шиоль и все-таки сочла нужным поинтересоваться у совершенно огорошенного таким напором будущего супруга:

— Ты ведь тоже хочешь сразу на мне жениться? — вопрос девочка подкрепила настойчивым подергиванием за штанину.

— Да! — опустившись перед маленькой невестой на колени так, что оказался теперь лишь ненамного выше ее, стоящей, выпалил жнец. — Очень хочу! Я тебя люблю!

— Хорошо! Я тоже тебя люблю, ты мне снился часто, а теперь наконец пришел, — серьезная мордашка девочки расплылась в довольной умиротворенной улыбке. — И теперь всегда должен быть рядом, так правильно! А это ты мне принес? — решив для себя самый важный вопрос, вполне по-детски кроха заинтересовалась сластями.

— Тебе, — на лице мужчины появилась самая настоящая улыбка. Он сел на траву и предоставил невесте возможность исследовать содержимое гостинца.

— Ну, пожалуй, здесь я больше не нужна, — промолвила Элия, развеивая изображение счастливых возлюбленных. Она рассмеялась и упала на шкуру, изогнулась всем телом, сладко потягиваясь. Так приятно было разнообразия ради просто полежать в средоточии собственной божественной силы, в месте, где каждый камень был пронизан благоговейным, восторженным поклонением великой Любви. Ресницы опустились, скрывая серебристо-серый чудный взор. Богиня, утомленная напряжением последних дней, задремала, восстанавливая силы.

Глава 34. Божественная катастрофа

Заклятие связи отдаленным вкрадчивым перезвоном вклинилось в сон Элии, она даже не сразу поняла, откуда исходят звуки. Как ни парадоксально, зачастую сны принцессы, лишенной музыкального слуха, словно в качестве компенсации за недоданный при рождении дар, сопровождались чудесными мелодиями. Если звучала песня, при пробуждении Элия могла хотя бы записать слова, чтобы Кэлер или Ноут положили ее на ноты, но инструментальная музыка исчезала без следа, стоило богине пробудиться. Однако на сей раз перезвон длился и длился ровно столько, чтобы принцесса уяснила: он не аранжировка сновидений. Сладко зевнув, женщина приоткрыла глаза и откликнулась:

— Да, Эйран, слушаю.

— Прекрасной ночи, дорогая сестра. Я потревожил тебя в неурочный час? — обеспокоился мужчина, увидев полутемный храм и импровизированное ложе богини.

После того, как маг раздобыл важную информацию о Пожирателе Душ в нотной коллекции принца Мэссленда Натаниаля, часы напряженного ожидания показались мужчине, переживающему за сестру, вечностью. Их лишь немного скрасило редкостное вино из коллекции Бога Изящных Искусств и само общество знатного мэсслендца, нервничающего, пожалуй, посильнее Эйрана. Пить в его компании в любом другом случае показалось бы Эйрану из Черной Башни весьма забавным опытом, если б не беспокойство за Элию в частности и благополучие миров в целом. Впрочем, за последние бог переживал гораздо слабее, чем за драгоценную родственницу. Немного улеглись тревоги мужчины лишь после того, как сигнальное заклинание возвестило о возвращении богини в Лоуленд. Ведь если бы проблема не была решена или хотя бы временно локализована, Элия никогда не переместилась домой, опасаясь привести в Мир Узла врага.

А потом на связь с другом вышел Элегор и, не вдаваясь в подробности, объявил, что дело сделано и миры могут спать спокойно, дескать, леди Ведьма все уладила. Как именно этот трюк удался богине и какую роль в процессе сыграл он сам, герцог не сообщил, то ли торопился ввязаться в очередную переделку, то ли умолчал специально. Но, коль с нависшей над Уровнем опасностью покончили, на повестке дня возникал иной животрепещущий вопрос — исполнение обещания, данного принцу Натаниалю. Его настойчивый взгляд из-под ресниц буравил грудь Эйрана не хуже сверла. Мужчине жутко не хотелось знакомить сестру с красавчиком-мэсслендцем, но против данного слова не пойдешь. Полосатый маг сплел заклятье связи и позвал Элию. Кажется, он разбудил ее своим звонком, а значит, в душе шевельнулось невольное злорадство, богиня не будет расположена к длительному диалогу.

— Прекрасной ночи, дорогой, — согласилась женщина, приподнимаясь на локте в складках великолепного серебристого меха. Длинные пальцы отвели волосы с высокого лба и снова скрылись в кружеве рукава просторной белой блузы, Элия села, подогнув ноги, изящные лодыжки спрятались в переливчато-черных складках юбки. — И разве может быть неурочным час для того, кто неизменно откликается на мой зов? Я благодарна за помощь и с удовольствием выслушаю тебя.

Улыбка богини, признательная и ласковая, рассеяла надежды принца на то, что его ходатайство насчет представлений мэсслендца будет слету отвергнуто. Делать нечего, Эйран вернул сестре улыбку и серьезно сказал:

— Рад, что мои скромные старания помогли тебе, дорогая, но не уверен, будешь ли ты по-прежнему столь благосклонна ко мне, когда узнаешь об обещании, данном мною ради того, чтобы получить нужные сведения.

Признаться, Эйрана нервировала не только перспектива знакомства мэсслендца с Элией, но и то, как отнесется богиня к слову брата. Не рассердится ли на то, что ее именем воспользовались без ее разрешения?

— Заинтригована, продолжай, — разрешила принцесса, вопросительно изогнув бровь, и предположила: — Ты продал меня в гарем королю Млэдиору или кому-то из его отпрысков?

— Э-гхм, нет, — невольно улыбнулся неожиданно меткой шутке Эйран, — я поклялся представить тебе принца Натаниаля, в чьей коллекции отыскал ответ на твой вопрос. Мужчина выпалил признание и склонил полосатую голову в покаянном поклоне.

— Слово надо держать или оно сдержит тебя, — процитировала богиня известное среди богов присловье, и согласилась: — Что ж, я даю свое согласие. Полагаю, его высочество сейчас подле тебя?

— Именно так, — подтвердил бог.

— Проходите, — повелела Элия, открывая портал в храм. Если уж иметь дело с мэсслендцем, то лучшее место представить трудно. Пожалуй, еще сам Лоуленд, вот только принцесса сильно сомневалась, что кто-нибудь из Мэссленда рискнет сунуться туда добровольно даже ради знакомства с самой Богиней Любви, не имея верительных посольских грамот, дающих некоторые гарантии безопасности.

Последовало замешательство длительностью почти в минуту, заполненное неслышимым богине торопливым диалогом. Нервически поблескивая глазами, Натаниаль, которому Эйран дал возможность ознакомиться с решением Богини Любви, отшатнулся от портала, выпалив:

— Сейчас? Но я… я не одет подобающим образом.

— Сказать сестре, что ваше высочество просит отложить встречу по этой несомненно веской причине? — осведомился Эйран подчеркнуто серьезно.

— Нет-нет, но уместно ли будет переодеться, используя магию, я слышал, в Лоуленде это считается дурным тоном…. И какой наряд предпочесть, какую прическу выбрать? — заметался Натаниаль, точно девица перед первым балом, только что не стал трагически заламывать руки.

— Элия часто использует магию для смены туалетов. Насчет наряда советы не уместны. Одевайся и причесывайся так, как пожелаешь. Вкус у тебя есть, а никакой иной критерий здесь не уместен. Веяния моды нужны тем, кто подчиняется правилам, а не диктует их, — Бог Магии едва сдерживал здоровое желание расхохотаться, уж больно комично выглядел записной мэсслендский модник и сердцеед, паникующий перед знакомством с Богиней Любви.

Добавляя дровишек в костер мятущихся чувств, Эйран расширил заклятье связи, являя принцу увлекательное видение за гранью портала от которого и сам, признаться, с трудом мог отвести взор. Элия умела выглядеть эффектно, используя минимум средств. И практически сразу бог понял, что, пожалуй, переборщил с эффектом. Избаловавшись обществом дорогой сестры, он немного подзабыл, какое воздействие оказывает ее вид на неподготовленных субъектов. Натаниаль прикипел взглядом к прекрасной картине. Оставив всякие попытки внести изменения во внешний вид сообразно с модой или иными предпочтениями, как завороженный бог шагнул через завесу в Храм Любви.

И вот уже перед женщиной склонились в поклонах двое. Брат и его спутник — высокий изящный мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, достающий до поясницы. Стройные ноги гостя облегали штаны из мягкой золотистой замши. С ними гармонировала белая туника с золотым шитьем по вороту и рукавам. Тонкие цепочки серег с капельками сапфиров соединялись еще более тонкой цепочкой под шеей. Пожалуй, не усердствуя с туалетом, принц сделал наиболее удачный выбор. Его элегантный домашний костюм прекрасно гармонировал со стилем облачения Богини Любви.

— Ваше высочество, позвольте представить Вам принца Натаниаля Аэр Каэнтигаль Мэсслендского, Бога Изящных Искусств, сына его величества Млэдиора, владыки Мэссленда, — промолвил традиционную фразу Эйран. Выдержал короткую паузу, вместившую легчайший кивок Элии и продолжил: — Принц Натаниаль, представляю вам мою сестру принцессу Элию Ильтану Эллиен дель Альдену Лоулендскую, Богиню Любви и Логики.

Натаниаль в свою очередь вопреки всем правилам этикета и врожденной гордости согнулся перед женщиной в нижайшем поклоне и замер на несколько секунд. То ли в знак глубочайшего поклонения, то ли просто потерял дар речи, то ли спасал лицо, демонстрируя хорошие манеры. С узревшими богиню во всем великолепии и славе первое и второе случалось частенько. Наконец, принц вернулся в вертикальное положение и промолвил:

— Все лгут… поэты, художники, музыканты, описывающие красоту принцессы Элии, бессовестно лгут. Жалкие создания, им не под силу уловить и сотой доли сияющего дива. Я бесконечно счастлив лицезреть Светлую Богиню.

— Изящный слог изящного бога, — милостивая улыбка коснулась губ принцессы, и циничный мэсслендский принц в ее свете затрепетал, как неопытный юнец.

Продолжая улыбаться, Элия протянула руку для поцелуя, светловолосый бог шагнул вперед, благоговейно склонился и, пошатнувшись, упал на меховое ложе.

— Что с ним? — встревожился Эйран, еще секунду назад едва сдерживавший настойчивое ревнивое желание прибить сладкоречивого гостя.

— Обморок, — сходу поставила диагноз женщина, с какими только выходками поклонников не сталкивавшаяся на своем веку. — Переволновался бедолага.

— До такой степени? — невольно удивился принц, переворачивая Натаниаля на спину и разглядывая белое как мел лицо.

— Случается и такое, — невозмутимо согласилась принцесса, присела рядом с лежащим мэсслендцем и легонько потрепала его по щеке.

Натаниаль блаженно замурлыкал, перекатился на бок и тихонько задышал, подложив одну руку под щеку, а второй зарывшись в густой мех. Обморок перешел в глубокий и, судя по блуждающей на губах мужчины улыбке, сладкий сон.

— Милашка, — невольно умилилась принцесса, не предпринимая попыток разбудить гостя.

— Когда спим, мы все милые, главное успеть убраться подальше до того, как проснемся и не спрашивать, что видели во сне, — цинично согласился Эйран и с потаенной надеждой предложил: — Условия соглашения соблюдены, отправить его назад?

— С чего бы такая спешка? — удивилась Элия, погладив мэсслендского принца по длинным волосам, точно породистого пса.

— Разумеется, я ревную, — открыто признал брат, предпочетший, чтобы рука богини скользила по его полосатой шевелюре, а не оглаживала чужие.

— А стоит ли? Как бы ни был хорош этот красавчик, я не настолько беспечна, чтобы заводить интрижку с представителем правящей династии потенциального противника. Мне папочка простит все, а вот ему забава может слишком дорого обойтись. Он ничем не заслужил такой благодарности за помощь, — ответила богиня, оставляя в покое Натаниаля.

— И как ты планируешь с ним поступить? — уже менее напряженно уточнил Эйран.

— Как? Пожалуй, приглашу вас обоих на ужин в какое-нибудь славное местечко, — объявила принцесса. — «Разнотравье», думаю, подойдет. Судя по внешнему облику, у принца в роду были темные эльфы, ему должно там понравиться. Ты ничего не имеешь против кухни Близких к Тени Дивных?

— Нет, хорошая идея, — против воли был вынужден согласиться бог, взвесив все аспекты дипломатического предложения не с точки зрения маниакально-ревнивого поклонника, а через призму божественного дара политика.

Иметь своим должником и приятелем мэсслендского принца было лучше, чем недоброжелателем, да и поужинать в обществе Элии, пусть с довеском в виде Натаниаля — более чем приятно. Эйран знал ресторан, который имела в виду богиня, и не мог не признать удачности выбора, как в части способа принесения благодарности, так и в выборе места его принесения.

«Разнотравье» нельзя было назвать рестораном в банальном смысле этого слова. Заведение сие целиком занимало один живописный мирок, пейзажи коего радовали самый искушенный взгляд. Среди лугов, полей, лесов, на реках, озерах, в небесах, в самых удивительных уголках мира располагались «кабинеты» для трапез. Тот, кто посещал «Разнотравье», мог быть уверен в полной конфиденциальности визита, изысканности кухни, безупречном обслуживании и роскошных видах дикой природы для созерцания и прогулок. Стоил заказ «столика» в заведении даже по меркам небедного принца не мало, но оно того стоило.

— Разрешишь мне оплатить трапезу? — галантно попросил Эйран.

— В другой раз — непременно, — улыбнулась принцесса и объяснила: — Риэршаль обслуживает меня и моих гостей бесплатно. Визиты Богини Любви дают ему право упоминать мое имя в числе клиентов заведения.

— Бонус популярности, — усмехнулся Эйран.

— Именно. Должна же быть от нее какая-то практическая польза, а не только сплошные недоразумения, — энергично подтвердила богиня, изрядно устававшая от бремени своей славы в мирах.

Снизу со стороны шкуры и спящего мэсслендца до собеседников донесся полный ужаса короткий полувздох-полувскрик. Разумеется, вздыхало не меховое изделие, обнаружившее, что более не бегает на четырех лапах по заснеженным горам, а валяется на полу. Это Натаниаль пробудился от короткого сна и в панике взирал на богиню. Нежный румянец залил все лицо бога, онемевшие губы шепнули: «Какой позор!». То, что его обморочный сон — результат происков врагов, увы, предположить было невозможно, принц не ощущал ни малейшего следа магического воздействия, а ведь чуткость такого рода являлась чертой бога.

— О, принц, немного отдохнули? — ласковый щебет принцессы заставил его вздрогнуть, заработал инстинкт извечной подозрительности, ища малейший намек на издевку и не находя его.

— Прошу прощения, никогда прежде со мной не приключалось подобного конфуза, — вздохнул Натаниаль, и Эйран в очередной раз поразился той трепетной неуверенности, что прозвучала в голосе принца. Хотя, собственно удивляться было нечему. Элия с легкостью прошибала броню сердечной неуязвимости самых циничных мужчин. Так почему мэсслендец должен был стать исключением?

— Не стоит извинений, это мне пристало просить прощения. Ведь негодник Эйран совсем вас загонял, выполняя просьбу сестры. В качестве компенсации позвольте пригласить вас подкрепить силы скромной трапезой! — запросто предложила богиня.

— С благодарностью принимаю великодушное приглашение, для меня честью и удовольствием будет разделить трапезу со Светлой Богиней, — заверил принцессу Натаниаль, чуточку чересчур поспешно, словно опасался, что Элия передумает.

— Вот и отлично! — сверкнула улыбка женщины, занявшейся плетением заклятья связи с владельцем ресторана.

Когда было нужно, Элия умела ждать бестрепетно и невозмутимо, не выказывая ни малейшего нетерпения, но если могла, решала и делала незамедлительно. Вот и с трапезой в «Разнотравье» — к услугам драгоценной клиентки самое наилучшее! — вопрос был улажен в считанные секунды. Риэршаль расстилался перед богиней так усердно, что у Эйрана сложилось впечатление: выкажи богиня мимолетное желание отведать эльфийского мясца, любезный ресторатор немедля откромсал бы от себя кусок и лично преподнес его клиентке.

Выбирая место, принцесса остановилась на «Орлином гнезде» — живописной площадке высоко в горах. Туда троица и проследовала из Храма Богини Любви. Свежий ветерок, смягченный защитным куполом над открытой площадкой, обдул лица богов, на несколько мгновений залюбовавшихся открывшимся видом: широкой лентой реки, неторопливо несущей свои воды через зеленое море степи. Справа на площадке весело журчал маленький водопад, наполняя каменную чашу, и шелестели невысокие кусты, примостившиеся полукругом по левую сторону. Их серые веточки с круглыми плотными листиками были усыпаны крупными лиловыми цветами.

Насладившись прекрасным пейзажем, Натаниаль обернулся и удивленно промолвил:

— Пусто.

— Конечно, — согласилась богиня. — Вы никогда не бывали в «Разнотравье», принц? Здесь по желанию клиента подаются не только блюда.

Показывая пример, Элия присела в материализовавшееся прямо под ней удобное кресло с высокой спинкой. Его текстура, хоть и являлась кожей, оттенком напоминала камень площадки и отлично вписывалась в пейзаж. Женщина простерла руку вперед, и под ее ладонью появился стол серого дерева с овальной столешницей, на которой лежала толстая книга в плотной голубой коже со страницами на кольцах — меню и тонкая резная палочка с ярко-синим камушком на кончике.

— Удобно, — согласился Натаниаль с легкой полуулыбкой, повторяя действия богини.

Из уважения к пригласившей, бог «заказал» такое же кресло, не стал выбиваться из общей канвы и Эйран. Указывая палочками на выбранные наименования блюд, боги сделали заказ, и тотчас же на посуде чистого серебра возникла первая перемена кушаний и напитков: аперитив и легкие закуски, разжигающие аппетит.

— Повара весьма проворны, — похвалил мэсслендец, пригубив бокал чего-то нежно-фиолетового, словно кисть сирени.

— Постоянная разница в течении времени между кухней и рестораном — великолепное подспорье в кулинарном творчестве, — улыбнулась принцесса, приподнимая свой бокал с бледно-бирюзовой прозрачной жидкостью.

— Интересно, чем Риэршаль подкупил Силы Времени? — насмешливо призадумался Эйран.

— Фирменным тортом заведения? — предположила богиня.

Вот так, с комплиментов искусству мэтров «Разнотравья», видам, открывающимся с площадки, и погоде в целом начался ни к чему не обязывающий легкий диалог, пересыпанный иголочками привычного лоулендцам юмора. Вернее, он начался для Элии и Эйрана. Натаниаль, не мог не подметить политик, при всей очевидной простоте задачи был изрядно напряжен и тщательно взвешивал каждое слово даже по столь нейтральным темам. То и дело бог опускал глаза и на щеках его выступал нежный румянец смущения, если приглядеться получше, не ровным покровом, а диковинными узорами.

Наконец, богине надоел сидящий как на иголках гость, мешающий в полной мере наслаждаться превосходной кухней, и она прямо спросила:

— Вы чем-то обеспокоены, принц?

— Я боюсь показаться вам настолько скучным, прекраснейшая, что вы более не позволите мне лицезреть вас, и тогда мое сердце разобьется на тысячи осколков, — ответил Натаниаль, и в глазах его отразился УЖАС. Он сказал именно то, что думал, но именно этого он ни за что не собирался говорить. Слова сами сорвались с языка прежде, чем он смог их удержать.

— П….ц, — пробормотал Эйран, демонстрируя часть дурных манер, подхваченных от не лезущих за крепким словцом в карман родственничков. — И когда только он успел настолько влюбиться?

— П….ц, — убито согласилась с братом богиня, никак не ожидавшая, что невинный вопрос окажется Вопрошанием через Суть Богини Любви, на которое влюбленный просто не может ни дать правдивого ответа. И как только мэсслендского принца угораздило так быстро угодить в западню?

Дети Лимбера переглянулись, соображая, как выкручиваться из щекотливой ситуации, в которую вляпались совершенно добровольно и с самыми благородными намерениями (Так ведь оно и бывает с настоящими катастрофами). Пока ничего в головы не приходило, осталось только глубоко вздохнуть и синхронно закатить глаза.

Маленький эпилог

На Лельтисе, закрытом для посторонних мире — личном владении принцессы Элии, в очередной раз собирались боги. Гостей встречали. Что интересно, вопреки обыкновению хозяйка была в обществе спутника. Составлял ей компанию беловолосый франт, одетый в изысканно-монохромной гамме. Единственным ярким мазком сего совершенного образа являлись возбужденно посверкивающие голубые глаза.

— Мелиор, ты сияешь, как именинник, а я без подарка! — завопил с порога Клайд, телепортируясь в холл замка одновременно с неразлучной парочкой: рыжим Риком и Джеем. Кажется, все трое были немного навеселе. Или так только казалось?

— Ничего, — милостиво снизошел до прощения Бог Гурманов, величественно поведя дланью. — В следующий раз принесешь два.

От такой наглости Клайд на мгновение потерял дар речи, а потом грянул дружный хохот, и родственники полезли обниматься с сестрой. Причем любопытный Рик не удержался от быстрого вопроса Элии. Многозначительно мотнув в сторону Мелиора головой, брякнул:

— Это нынче наш повод?

— Да, дорогой, детали на Совете, — не стала томить любопытного богиня.

— И кому же повезло-то такое сокровище откопать? — фыркнул Джей, щуря лучащиеся веселым азартом глаза.

— А кому в Лоуленде больше всех надо? — ответила вопросом на вопрос Элия.

— Лиенскому, ясный пень, — брякнул шулер, полагая, что попал пальцем в небо. Недоверчиво хмыкнул на согласный кивок сестры, и театрально взвыл:

— Куда катится Вселенная?

— Герцог говорит, к явлению Джокеров, — дала справку принцесса.

— А… ну если только туда… — взъерошил светлые волосы брат и вместе с братьями отправился на Совет, где за закрытыми дверями богов ждали великие и не очень тайны Мироздания.

КОНЕЦ 11 КНИГИ, НО НЕ КОНЕЦ ЦИКЛА!

Примечания

1

ПОХЕРИТЬ — слово, имеющее значение «зачеркнуть, уничтожить что-либо», образовано от старинного названия буквы «х», которая в прежние времена именовалась «хер». Это наименование представляет собой сокращение еще более старого названия этой буквы — «херувим». Буквальное значение — «ставить крест, зачеркивать крестом» — объясняется крестообразным начертанием буквы «х».

Content

Божественные головоломки, или Война за любовь
Юлия Фирсанова

Глава 1. Головоломная лекция

Глава 2. Дела домашние, или О политике, ревности и любви

Глава 3. Странности любви

Глава 4. О пользе друзей и родственников

Глава 5. Работа для принцессы

Глава 6. Дуэль

Глава 7. Предложения, от которых невозможно отказаться

Глава 8. Разговор по душам

Глава 9. Чудеса преображения

Глава 10. Скалистый Источник Безумия

Глава 11. Крепость Граммен

Глава 12. Дорога к Храму

Глава 13. Участь Храма Забытых Хранителей

Глава 14. Игра в соблазн и последний Хранитель

Глава 15. Огненная ночь

Глава 16. Благословенное утро

Глава 17. Паутинные леса и Корсайская Коса

Глава 18. Конец монастыря Рассветных Щитов

Глава 19. И снова плохие вести

Глава 20. Ловушка

Глава 21. Допросы и исцеления

Глава 22. Тайны Рощи Дриаданов

Глава 23. Маски сброшены

Глава 24. Последняя тайна

Глава 25. Темный ветер перемен

Глава 26. Совет на крыше

Глава 27. Ответы из Мэссленда

Глава 28. Последняя битва

Глава 29. Возвращение домой

Глава 30. Неурочные визиты

Глава 31. Исполнение пророчества

Глава 32. Миссия: утешения

Глава 33. Спецзадачи и спецзадания

Глава 34. Божественная катастрофа

Маленький эпилог

Примечания