Алексей Винокуров

Наследники

Действующие лица

Дядюшка Петр Сергеевич Пустовалов, лет семидесяти.

Его слуга Савва Иванович – камердинер и старый перец, Бог знает, скольки лет.

Аркадий Неверов – племянник-кутила.

Иннокентий – приятель Аркадия, бандит.

Вася – амбал и помощник Иннокентия.

Почтальон.

Маша – девушка-бесприданница, отмороженная чикса лет двадцати.

Аделаида Павловна Кокошкина – старая дева.

Юрий Андреевич Профатилов – генерал в отставке, тоже в районе семидесяти.

Делягин – немолодой лысый плотный дантист, хваткий, как все дантисты.

Катерина – актриса непонятного возраста, моложавая и молодящаяся.

Николай – театральный антрепренер.

Действие первое

Сцена 1

Вечер. Лестничная площадка перед квартирой Аркадия. Аркадий поднимается по лестнице, останавливается возле квартиры, вытаскивает ключи, вставляет в замок. Дверь открывается сама. Аркадий внимательно смотрит на нее, прячется сбоку. Выждав несколько секунд, осторожно заходит в квартиру. Аркадий идет по квартире, освещенной только светом фонарей с улицы. Слышен слабый шорох.

Аркадий. Кто здесь?

Отыскивает рукой выключатель. Вспыхивает свет, два человека – амбал Вася и Иннокентий – сваливают его с ног, Иннокентий приставляет к голове пистолет. Аркадий щурится на них.

Аркадий (облегченно). Господи, ребята… Как вы меня напугали! Я думал, кто-то чужой…

Иннокентий поднимает его, ставит к стене, обыскивает.

Аркадий (осторожно). Не надо, Кеш… Я тебя прошу. Особенно в карманы не залезай. Одно расстройство ведь…

Иннокентий (упавшим голосом). Что? Опять денег нет?

Аркадий. Опять? А когда они были? Вы, главное, как сговорились сегодня. Всем нужны мои деньги.

Иннокентий (Васе). Слыхал? Его деньги! (Аркадию.) Это не твои деньги, это мои деньги!

Аркадий (машет рукой, беспечно). А! Какая разница – твои, мои… Все равно нет.

Иннокентий (негодуя, Васе, ходит по комнате из конца в конец). Нет, ну ты посмотри на него! Ты посмотри на эту сволочь! Полгода он меня мучает, полгода душу вынимает…

Аркадий (смотрит на него с жалостью). Хочешь дружеский совет?

Иннокентий. Какой еще совет?

Аркадий. Забудь про деньги.

Иннокентий (в ярости). Это и есть твой совет?!

Аркадий. И совершенно бесплатный, заметь.

Иннокентий. Ты понимаешь, что за такие слова я вот прямо тут могу с тобой сделать?

Аркадий. А что я такого сказал? Нет, это интересно. Он со мной сделает. Ну, делай! Пожалуйста, делай. Мне правда дороже… (Помолчав, проникновенно.) Вот представь, что не было их, этих денег. Вообще. И сразу на душе полегчает. Вот увидишь…

Иннокентий (приставляет ему ко лбу пистолет). Мне полегчает. Я сейчас тебя пристрелю – мне сразу полегчает.

Аркадий. Не уверен…

Иннокентий. Можно попробовать.

Аркадий. Стрелять меня нерентабельно. Долг-то все равно не вернешь.

Вася. Хоть душу отведем.

Аркадий (Васе). А ты, ничтожество, вообще молчи… (Иннокентию). Это не государственный подход. Если всех стрелять, кто деньги не отдает, страна опустеет.

Иннокентий. Пожалуйся министру здравоохранения.

Иннокентий снимает пистолет с предохранителя. Приставляет ко лбу. Аркадий зажмуривается.

Иннокентий. Последний раз говорю: или возвращаешь деньги…

Аркадий. Или!

Иннокентий. Ладно. Сам напросился. Считаю до трех.

Аркадий. Только до трех? Двойка была по математике…

Иннокентий. Раз… Два…

Аркадий. Стоп! (Иннокентий смотрит на него). Ну, кто так деньги выбивает?! Сначала поговори с человеком. Убеди его в своей правоте… А уж только потом и стреляй.

Иннокентий. «Потом» уже настало (Приставляет пистолет.) Два с половиной…

Аркадий (поднимая руку). Погоди! Уж и пошутить нельзя… (Заговорщицки.) Слушай, Кеша. У меня к тебе серьезное предложение… Хочешь стать миллионером?

Иннокентий. Три!

Кивает Васе. Вася и Иннокентий выпихивают Аркадия из квартиры на лестничную клетку.

Аркадий (сопротивляясь). Что вы творите, гады?! Это же моя квартира!

Иннокентий. Была твоя, стала моя. Деньги принесешь, тогда и поговорим.

Дверь перед носом Аркадия захлопывается. Тот звонит в дверь, стучит ногами.

Аркадий. Пустите! Я голодный… Я спать хочу! Так нельзя… Мы живем в цивилизованном государстве.

Вася и Иннокентий у двери, слушают крики Аркадия.

Вася (не расслышав). Где он живет?

Иннокентий. В цивилизованном государстве.

Вася (кивает). Понятно. Иностранец…

Появляется почтальон. Обходит Аркадия, звонит в дверь.

Аркадий. Не открывают, я пробовал.

Почтальон. А дома есть кто?

Аркадий. Все дома. Открывать только не хотят, сволочи.

Почтальон снова нерешительно нажимает на кнопку звонка.

Аркадий. Вы ногами попробуйте. Может, сработает…

Почтальон стучит ногами. Сначала несильно, потом входит во вкус, начинает грохотать. За дверью шум.

Аркадий. О! Кажется, подействовало… Я на всякий случай отойду… Мало ли что…

Отходит. Дверь с лязгом открывается, Иннокентий берет почтальона за грудки.

Иннокентий. Я же сказал: без денег не пущу… (Видит, что это не Аркадий, а почтальон). Что нужно?

Почтальон (протягивая бланк). Телеграмма.

Иннокентий. Мне?!

Почтальон. Вы – Неверов?

Аркадий. Пардон. Это для меня…

Аркадий тянется к телеграмме, но Иннокентий отпихивает его, берет телеграмму, читает. Аркадий заглядывает к нему через плечо.

Иннокентий (читает вслух). «Петр Сергеевич скоропостижно скончался… Просьба приехать похороны, уладить формальности наследством» (Смотрит на Иннокентия.) Кто это – Петр Сергеевич?

Аркадий. Это дядя мой… двоюродный. Или троюродный. Не помню…

Вася. И чего он?

Аркадий (кивая на телеграмму). Вот, скончался.

Вася. Это типа, прижмурился?

Аркадий (кивает). Да. Прижмурился. Скоропостижно.

Иннокентий. И что ему от тебя надо?

Аркадий. Сейчас уже, наверное, ничего.

Иннокентий. Тогда чего он телеграммы рассылает… если умер?

Вася (почтальону). Видал, покойник какой борзый пошел… Уже кони двинул, а все с претензиями.

Аркадий (смотрит в телеграмму). Вряд ли это сам покойник шустрит. Хотя, кто его знает… Подписи-то нет.

Почтальон (нетерпеливо). Вы распишитесь, пожалуйста… А то мне еще идти надо. Думаете, у вас одного дядя умер?

Иннокентий (кивает Аркадию). Распишись.

Аркадий расписывается, почтальон уходит. Все смотрят ему вслед.

Вася. Ну и работка у человека. Про жмуриков телеграммы разносить.

Иннокентий (Аркадию). А ну-ка, на минутку.

Иннокентий затаскивает Аркадия в квартиру. Дверь за ним закрывается.

Иннокентий (Аркадию). Давай колись: что за дядя?

Аркадий. Ну, дядя и дядя… Что уже, и дядю иметь нельзя?

Иннокентий. А наследство какое?

Аркадий. Да какое там наследство… Избушка-норушка в лесу где-нибудь.

Вася. Свистит, гад. По глазам вижу.

Иннокентий (Васе). Без тебя знаю. Если денег нет, про наследство в телеграмме не пишут… (Давит пистолетом на висок Аркадию). Ну? Говори. Я ведь все равно дознаюсь, зачем тебе зря жизнь свою молодую губить?

Аркадий. Да честное слово… Что за насилие, давайте действовать гуманитарными методами…

Вася (Иннокентию). Дай-кось, я его. Гуманитарным методом. Черепушкой о батарею…

Тянет Аркадия к батарее.

Аркадий. Все-все-все! Дикие люди… Шуток не понимают. Миллионер он, дядя этот. Точнее был миллионером, пока не преставился.

Вася. Так я и думал.

Иннокентий (задумчиво). И на чем же он себе состояние сделал?

Аркадий. То ли сталь, то ли, наоборот, уголь… Не помню точно.

Иннокентий. Что же ты у меня деньги брал? Почему у дяди не попросил?

Аркадий. Да какой он мне дядя? Я его только в детстве видел… Один раз… Нет, я просил, конечно. Письмо написал. Поддержите, говорю, морально, дядя. Пришлите сто пятьдесят тысяч триста долларов.

Вася. А чего не круглое число?

Аркадий. А чтоб жалостней было. Знаешь, как в супермаркете пишут? Особая цена: 299 рублей. Очень это у них жалостно выходит, хоть в церковь не ходи.

Иннокентий. И что дядя? Разжалобился?

Аркадий. Даже не ответил.

Вася. А ты?

Аркадий. А я гордый. После этого – как отрезало. Никаких семейных чувств. Написал еще писем штук пять – и как отрезало. К тому же чего писать, если не отвечает? Какой он после этого дядя? Я плюю на такого дядю…

Иннокентий (думает, потом говорит раздельно). Значит, так, Аркаша… Придется тебе вступить с ним в контакт.

Аркадий (слегка напуган). С кем?

Иннокентий. С дядей, с кем еще!

Аркадий. Так он же того… умер.

Иннокентий (значительно). Дядя, может, и умер. Зато миллионы его живут…

Сцена 2

Гримерка провинциального театра. Катерина и Николай, театральный директор. Как это часто бывает у не очень юных уже актрис, возраст Катерины определить сложно. В руках у нее – чемоданчик, она собирает вещи.

Катерина. Все! С меня хватит! Ухожу!

Николай. Это невозможно. На текущий момент…

Катерина. На текущий момент это просто свинство. Я – звезда московских театров, я прима, я дива, наконец… А платят мне копейки. Езжу в плацкартном вагоне, живу в номере с тараканами…

Николай. Катя, побойся Бога! Во-первых, ты живешь не с тараканами, а с комиком Ильясовым.

Катерина. Одно другому не мешает. Кстати, кто тебе сказал про Ильясова?

Николай. Так он сам не скрывает.

Катерина (злится). Сволочь! Кобель! Мерзкий потаскун…

Николай. Вот тут не права. Он о тебе, между прочим, очень хорошего мнения. Несмотря на возраст.

Катерина (вскидываясь). На возраст? Что ты знаешь о моем возрасте?!

Николай. Да ничего я не знаю. Ты же в паспорте дату подтерла.

Катерина. Я подтерла?! Нет, это невыносимо. Я ухожу…

Николай. Куда ты уходишь? У нас еще три спектакля. Ты обязана играть. Я тебе тысячу долларов дал вперед.

Катерина. Крохобор! Жмот! Тысячи долларов ему жалко! На, забери свою тысячу долларов! Все забери, все, что есть…

Катерина вытаскивает из карманов и сумочки какие-то бумажки, календарики и прочую ерунду, швыряет ими в Николая.

Николай. Что ты мне бросаешь? Это не деньги!

Катерина. Скотина! Продажная шкура! Хочет ограбить бедную девушку! Денег ему подавай…

Катерина идет к выходу. Николай перегораживает ей дорогу.

Николай. Какая девушка? Побойся бога, Катерина! Когда ты последний раз была девушкой?

Катерина смотрит на Николая уничтожающе.

Катерина. Последний раз тебя спрашиваю: повысишь гонорар?

Николай. С какой стати? У нас договор…

Катерина. Чтоб ты сдох со своим договором!

Катерина лягает его ногой так, что Николай падает на пол. Выходит вон.

Николай (тоскливо, лежа на полу). Говорили же мне: не связывайся… Надо было вместо нее Семен Абрамыча брать из ДК железнодорожников. Он бы за триста долларов все сыграл.

Сцена 3

Дом дядюшки, Петра Сергеевича. Гостиная. День. В дом входят Иннокентий и Аркадий. Свет выключен, снаружи его поступает не очень много, обстановка несколько мрачноватая.

Иннокентий (с сомнением). Точно тут?

Аркадий. Адрес этот.

Иннокентий. Домик-то, я смотрю, не сильно миллионерский.

Аркадий (ковыряет стену ногтем). Домик что надо. А‑ля рюсс, под старину.

Иннокентий. Под старину можно бы и побогаче.

Аркадий. Побогаче только дураки делают. А дядя был аскетом.

Иннокентий. В каком смысле?

Аркадий. В смысле – зимой снега не выпросишь.

Иннокентий (озираясь). Стремно мне чего-то… Как бы не кинули нас эти аскеты.

Аркадий. Тихо, как в гробу… (Громко.) Есть кто-нибудь? (Сам себе отвечает.) Никого нет.

Иннокентий заглядывает в глиняный горшок, стоящий на столе. Нюхает, морщится.

Иннокентий. Что-то у меня плохие предчувствия…

Аркадий. А мне нравится. Такой, знаешь, фьюжн (Засовывает палец в горшок, вытаскивает какую-то субстанцию, нюхает, авторитетно.) Каша!

Иннокентий (с сомнением). Думаешь?

Аркадий. Уверен. Хочешь попробовать?

Иннокентий. Обойдусь.

Аркадий. Напрасно. Это же бесплатно, фри по-английски. Бонус к похоронам. Старинный русский обычай. (Опять нюхает палец, морщится.) Ух! Бодрит. Все равно, как нашатыря нюхнул. (Вытирает палец об стол.)

Иннокентий. Темно здесь что-то.

Аркадий. Что ж тебе – салют первомайский устроить? Может, еще девок бесплатно выписать? Все-таки человек умер, имей уважение.

Иннокентий (щелкает выключателем). И электричества нет. Это что – тоже старинный русский обычай?

Загробный голос камердинера. Это не обычай. Авария на подстанции…

Иннокентий и Аркадий вздрагивают, поворачиваются к камердинеру Савве.

Иннокентий (недовольно). Подкрался как незаметно.

Аркадий. Покойники – они вообще очень тихо подкрадываются.

Камердинер. Я не покойник. Я – камердинер Петра Сергеевича.

Аркадий (хлопает камердинера по плечу). Да я шучу. Расслабься, камердинер, тут все свои. Все – будущие покойники.

Камердинер. Прошу простить, но… С кем имею удовольствие?

Аркадий (вытаскивает телеграмму, машет ей в воздухе). Я – племянник Петра Сергеича. Прошу любить и прочее…

Камердинер. Очень приятно. (Смотрит на Иннокентия.) А это?..

Аркадий. Это тоже… Родственник. Бедный. Короче, пусть будет.

Камердинер (наклоняет голову). Вы, вероятно, Аркадий, а вы…

Аркадий. Он, вероятно, Кеша. Как попугая зовут. Легко запомнить.

Иннокентий бросает на Аркадия недовольный взгляд. Камердинер наклоняет голову.

Камердинер. Савва Иванович, к вашим услугам.

Иннокентий. Савва Иваныч… У меня к вам деловой вопрос: где располагается труп?

Камердинер (подняв брови). Располагается?!

Аркадий. Это он в том смысле: где дядюшка?

Камердинер. У себя, разумеется.

Аркадий. Ну да… Где же ему еще быть. (Некоторое время борется с собой, наконец, решается, негромко). Слушайте, а он что, он правда умер?

Камердинер. Увы!

Аркадий. И это точно?

Камердинер. Вне всяких сомнений.

Аркадий (Иннокентию). Слыхал? А ты все: кинут, кинут. У нас в семье все по-честному. Если обещали наследство, так уж кровь из носу, но мне мое дай…

Иннокентий. А можно нам завещание посмотреть?

Камердинер. К сожалению, нет. Завещание огласят только после того, как прибудут все наследники.

Аркадий (скисая). А что, еще есть наследники?

Камердинер. Это уж как водится. Народная мудрость гласит: у миллионеров наследников всегда много.

Аркадий (морщится). Дураки эти мудрости выдумывают. Для идиотов разных.

Пауза.

Камердинер. Не желаете ли взглянуть на дорогого усопшего?

Иннокентий (с подозрением). Зачем это?

Камердинер. Отдать дань, так сказать. Традиция…

Иннокентий (негромко). Терпеть не могу таких традиций… С детства жмуриков не переношу.

Аркадий. Да ладно тебе… Не укусит же он нас? (Камердинеру.) А? Как считаете? (Сам смеется своей шутке.)

Камердинер вежливо улыбается.

Иннокентий. Может, конечно, и не укусит. Но все равно неприятно.

Аркадий. При твоей работе надо быть более выдержанным.

Иннокентий. Работа как работа. Главное – делать все честно, добросовестно, аккуратно.

Камердинер. Прошу вас.

Иннокентий и Аркадий переходят к спальне Петра Сергеевича. За ними идет камердинер.

Иннокентий. Сколько же он денег после себя оставил?

Камердинер. Тридцать миллионов долларов на банковских счетах. И еще двадцать пять миллионов – в ценных бумагах.

Аркадий. Тридцать да двадцать пять, это вместе выходит – пятьдесят пять миллионов (Иннокентию). Видишь… А ты идти не хотел.

Камердинер заходит вперед, открывает перед ними дверь.

Камердинер. Прошу.

На пороге спальни стоит генерал и молча смотрит на Иннокентия и Аркадия.

Аркадий. Бодро выглядит… для покойника.

Иннокентий (раздражен). Потому что он не покойник.

Аркадий. Да что ты понимаешь в покойниках? Иваныч что сказал? (Камердинеру.) Умер дядя или нет?

Камердинер. Безусловно.

Аркадий (Иннокентию). Вот. Умер! (Хлопает генерала по плечу.) Мой дядя, мне виднее…

Генерал (убирая руку Аркадия со своего плеча). Прошу без фамильярностей, юноша. Я не ваш дядя. И тем более – не покойник…

Аркадий. Серьезно? А возраст такой… подходящий. (Смотрит на Иннокентия.) Ну, что? Ну, ошибся, с кем не бывает. Говорю же тебе, я его с детства не видел (Генералу.) Где дядя?

Генерал. За моей спиной.

Генерал отступает. Виден гроб и стоящая над ним спиной к Аркадию старая дева Кокошкина в трауре. У окна стоит круглый лысый мужчина лет 50 – Делягин.

Аркадий (Иннокентию). О! Еще и безутешная вдова образовалась. Народ, я смотрю, в очереди давится за моими деньгами.

Иннокентий (негромко). Поцелуй тете руку…

Аркадий. С чего вдруг? Я ее в первый раз вижу, эту тетю. Может, она свинкой болеет. Или чумой – бубонной. Нет, не хочу…

Иннокентий (негромко). А наследство хочешь? Целуй тетю, дурак, пока я тебя из окна не выбросил…

Аркадий. И это называется – интеллигентный разговор? Чуть чего – сразу из окна. Ты эти свои криминальные замашки брось…

Иннокентий (подталкивая его). Вперед!

Аркадий. Ладно… Если хочешь, я ее поцелую. Но – под твою ответственность.

Аркадий решительно подходит к Кокошкиной, поворачивает ее к себе, целует. Та на миг цепенеет.

Кокошкина. Вы… Вы что делаете, хам?!

Аркадий (незаметно сплевывая). Дорогая тетушка… От всего сердца примите мои соболезнования – и прочее, и прочее.

Снова целует Кокошкину.

Иннокентий (камердинеру). Я гляжу, ему понравилось.

Кокошкина (вырываясь). Оставьте меня в покое! Какая я вам тетушка?!

Генерал (Делягину). Шустрый молодой человек…

Делягин. Да. Как бы он нас не начал целовать.

Генерал. Меня увольте. Я этой новой моды не одобряю.

Кокошкина, наконец сориентировавшись, дает Аркадию пощечину.

Аркадий (взявшись за щеку). Ого! Ничего себе. Как поленом по башке ударили… Прямо в глазах потемнело. Так вы не тетушка? (Иннокентию). Говорил же! (Кокошкиной). Тогда примите, как говорится, и с наилучшими пожеланиями.

Генерал (Делягину). Он довольно странный, этот племянник…

Делягин. Странный? Да он больной на всю голову! Тоже, дал бог наследничка…

Аркадий (Кокошкиной). Я дико извиняюсь… Но, если вы дяде не тетя, тогда – кто вы ему?

Кокошкина (высокомерно задрав подбородок). Я… я его приятельница.

Аркадий. А-а, понимаю. Старая подруга.

Кокошкина. Не старая, а давняя!

Аркадий. Да… Стародавняя подруга (Генералу). Ну, а вы, я опять же извиняюсь, кем приходитесь покойнику?

Генерал (наклоняя голову). Генерал-лейтенант Профатилов. В отставке.

Аркадий. Слышишь, Кеша? Он покойнику – генерал-лейтенант. Да к тому же в отставке.

Иннокентий. Отставной козы барабанщик – вот как это называется у культурных людей.

Генерал. Молодой человек, потрудитесь не хамить. Тем более – при дамах.

Иннокентий. Это она – дама? Да она мне в бабушки годится…

Кокошкина. Господи, да что же это такое? Сколько можно терпеть эту наглость? Сначала целуют, потом в бабушки определяют… Есть тут настоящие мужчины?

Генерал (Иннокентию). Ну, вот что, любезный. Если вы еще раз позволите себе такое отношение…

Иннокентий. То что?

Генерал. Что, что? Расстреляю…

Иннокентий. Ах, ты меня расстреляешь?

Генерал. Позвольте, что вы мне тыкаете? Я с вами на брудершафт не пил…

Иннокентий. Расстреляешь меня, да? (Вытаскивает травматический пистолет.) Я тебя сейчас сам расстреляю, лох служивый… Ты понял меня?

Генерал. Слушайте, что он вытворяет? Это просто неприлично.

Иннокентий. Ты меня понял или нет? У меня нервы на пределе! Ты это понимаешь? (Тычет пистолетом в генерала.) Отвечай!! Или я тебя на встречу с дядей покойным отправлю!

Кокошкина (в панике). Он его убьет!

Аркадий. Не бойтесь, это травматика. До смерти не застрелит.

Делягин. А вот тут не правы. Если пуля в глаз попадет – то очень даже просто.

Иннокентий. Спасибо за рецепт! (Приставляет пистолет к глазу генерала.) Ну?

Генерал. Ну, хорошо, признаю. Немного погорячился… С кем не бывает.

Кокошкина (Аркадию). Я вас умоляю, остановите его!

Иннокентий (пряча пистолет). Меня останавливать необязательно. Я сам остановлюсь, если надо. Но борзеть в свой адрес не позволю. Генералы, понимаешь! Кто Югославию просрал?

Генерал. Это не я… Я… не знаю.

Аркадий. Ладно. Подведем итоги дня. Вы – подруга, вы – генерал. (Делягину.) А вы кто такой?

Делягин. Предпочитаю инкогнито.

Иннокентий (вытаскивая пистолет). Опять? Вы опять за свое? Я же сказал, у меня нервы ни к черту…

Генерал. Спокойно! Спокойно… Он – врач.

Иннокентий (Делягину). Врач?

Делягин. Врач, врач… Черт знает, что такое…

Аркадий. Теперь все понятно. Залечили дядю до смерти. Чтобы наследство получить.

Делягин (раздражен). Никого я не лечил. Тем более – до смерти. Я вообще зубной врач. Дантист.

Аркадий. Я так и знал. Мышьяку плеснул в кефир.

Делягин. Какого мышьяку? Думайте, что говорите.

Иннокентий. Сто пудов – он. Видишь, глаза бегают. Мне один дантист тоже наркоз вколол, так меня потом полчаса тошнило. Чуть концы не отдал.

Генерал. Я этому дантисту не завидую.

Кокошкина (с любопытством). Да? А что с ним стало?

Иннокентий. А вот это не ваше собачье дело. И вообще, срок давности по тому дантисту уже истек.

Аркадий. Короче говоря! Из законных наследников тут только я один. Остальных прощу очистить помещение. Незамедлительно.

Пауза.

Аркадий. Что-то не ясно? Или хотите, чтобы вас попросил человек с пистолетом? (Кивает на Иннокентия.)

Делягин. Это невозможно.

Аркадий. Да? Почему?

Делягин. Потому что все присутствующие внесены Петром Сергеевичем в завещание.

Аркадий (смотрит на камердинера). Иваныч, это правда?

Камердинер молча кивает. Аркадий молча подходит к гробу. Смотрит на дядю.

Аркадий. Эх, дядя, дядя… При каких печальных обстоятельствах познакомиться довелось. Думал, все мне достанется. А оно вон как вышло… (камердинеру). Давно он так?

Камердинер. Со вчерашнего дня.

Аркадий (в гроб). Ну… Мужайся, Сергей Петрович.

Камердинер (поправляет). Петр Сергеевич…

Аркадий. Да… Петр Сергеевич, мужайся. Все там будем.

Иннокентий (недобро смотрит на генерала и Кокошкину). Это точно. И некоторые – очень скоро.

Сцена 4

Возле дома дядюшки, Петра Сергеевича. Катерина и Маша стоят у дома.

Катерина (смеясь, Маше). Ну, девушка, мне вас прямо Бог послал.

Маша (беспечно). Может, и Бог. Хотя вряд ли. Обычно я сама всех посылаю.

Катерина (Маше). Не поверите, думала, придется пешком до станции идти.

Маша. А чего вам на станцию приспичило?

Катерина (Маше). Я, видите ли, актриса. Работаю в Москве. Здесь была на гастролях. Триумф, аншлаги, цветы… Теперь возвращаюсь в свое уютное гнездышко. Такая радость, знаете.

Маша (кивает). А я вот родственника приехала хоронить. Как говорится, у всех свои радости.

Катерина. Боже… Я вам соболезную.

Маша. Взаимно.

Катерина. В каком смысле?

Маша. Ну, так всегда отвечают, когда говорят что-то вежливое. Например, с «Новым годом вас!» – «Взаимно!» Или там, «Христос воскресе! – Взаимно!»

Катерина (озираясь). Слушайте, а где это мы? Это разве станция?

Маша. Не, это дом моего дяди. Покойного на текущий момент. Об нем уже был спич чуть выше по течению.

Катерина. Но мне нужно на поезд.

Маша. А мне нужно дядю похоронить. Тут у нас конфликт интересов.

Катерина. Но я думала, вы довезете меня до станции…

Маша. А я, как говорится, вам повода не давала так обо мне думать.

Катерина (просительно). Послушайте, девушка… Вас как зовут?

Маша. Кто как. Кто – телка, кто – чикса, кто – аццкий кролик.

Катерина. А по паспорту?

Маша (в некотором затруднении). По паспорту? Вы что, из милиции?

Катерина. Просто как-то неудобно звать вас адским кроликом.

Маша. А, в этом смысле… По паспорту я Маша.

Катерина. Слушайте, Маша. А не могли бы вы меня все-таки до станции подбросить? Тут недалеко.

Маша. Я бы подбросила. Только без меня они же там все наследство между собой распилят. А дядя мой был миллиардер. Так что, сами понимаете, баблосы рулят.

Катерина (заинтересованно). Миллиардер, вы говорите?

Маша. А как еще? Дядюшка когда умирает, это всегда миллиардер – вы кино-то смотрели?

Катерина (думая о чем-то). Да, я смотрела… (Решившись.) Знаете, что… А можно мне с вами? А то холодно стоять на улице. А на поезд я, наверное, все равно уже опоздала.

Маша. Да нет проблем. Только если вы насчет денег, то забудьте. Все равно ничего не обломится. Дядя умер уже, а наследники чужой тетке по любому ничего не дадут.

Катерина. Да нет, я так… из чистого интереса. Никогда, знаете, живого миллиардера не видела.

Маша. Так он и не живой уже, я же говорю. Когти откинул дяденька, дай Бог ему здоровья.

Катерина. Ничего. Я и неживого миллиардера не видела.

Маша. Ну, идемте тогда. Только я не в курсе, как там у них, у миллиардеров. Может, посторонних вообще не пускают.

Катерина. А я скажу, что я ваша подруга.

Маша. Да вы что, у меня отродясь таких отстойных подруг не было. Вы же мне в матери годитесь. Скажем лучше, что вы – моя двоюродная бабушка.

Катерина. Вы издеваетесь надо мной, да?

Маша. Не хотите – не надо. Ехайте обратно в Москву. Поезд ушел уже – теперь только на дрезине.

Катерина. Ладно, черт с вами, я согласна. Я буду ваша… ваша кузина.

Маша. А это что за зверь – кузина?

Катерина. Ну… что-то вроде двоюродной бабушки.

Маша. Нормальный ход. А звать тебя как, бабуля?

Катерина. Катерина.

Маша. Ну, баба Катя, добро пожаловать в семью…

Сцена 5

Дом Петра Сергеевича, гостиная. Вечер. Маша, Катерина, Аркадий, Иннокентий, генерал, Делягин, Кокошкина сидят за столом. На улице стемнело. В комнате почти темно. Мрачно молчат.

Иннокентий (раздражен). А нельзя ли свет зажечь? Ни черта не видно.

Делягин. Электричество отключили.

Иннокентий. Ну, свечи какие-нибудь. Сидим, как в гробу.

Маша. А чего, прикольно. Мы, типа, из вампирской саги. Сейчас придут гости и мы их будем есть. Или они нас.

Катерина внезапно визжит. Переполох.

Иннокентий. Что вы орете?

Катерина. Меня кто-то за ногу схватил.

Кокошкина. Мамочки… Это, наверное, крыса!

Маша. Тут, типа, ферма, что ли? Диких зверей разводят, все дела…

Катерина. Да при чем тут крыса? Неприлично схватили. С домогательством. Это кто-то из мужчин…

Делягин. Кому вы нужны – вас домогаться?

Катерина. Вы, наверное, сами первый и домогаетесь.

Делягин. Ну, спасибо вам. Я, между прочим, врач, клятву Гиппократа давал.

Аркадий. А при чем тут Гиппократ? Он домогаться не запрещает…

Генерал. Может, хотели схватить кого-то другого, а вас схватили по ошибке?

Катерина. Попрошу без оскорблений! И всех предупреждаю. Не думайте, что раз я актриса, то со мной все можно. Я – женщина честная.

Генерал (бормочет). Честная актриса… Какая-то фантастика.

Катерина. Еще раз говорю: если меня кто-то тронет, я позвоню и через пять минут тут будет полный автобус актеров.

Делягин. И что они сделают? Будут петь «Очи черные»?

Появляется камердинер, ставит на стол свечи, зажигает.

Катерина. Наконец-то!

Иннокентий. Чего вы радуетесь? По-моему, домогаться вас можно только при выключенном свете. Теперь вам точно ничего не обломится…

Катерина. Это мы еще посмотрим!

Пауза.

Маша. Я одного не догоняю, дяденьки: чего мы ждем?

Аркадий. Лично я жду, когда завещание обнародуют.

Маша. И в чем наколка?

Делягин. Наколка, как вы выражаетесь, состоит в том, что пока мы не похороним дядюшку, завещание нам не объявят.

Аркадий. А нельзя посмотреть завещание сейчас?

Генерал. Зачем это?

Аркадий. Может, меня там вообще нет. Не прописан. А я тут время теряю.

Кокошкина. Как не стыдно? Мы все-таки не наследство приехали делить.

Иннокентий. А что мы приехали делить?

Кокошкина. Мы приехали похоронить друга и родственника.

Аркадий. Похоронить? Нет, я не такой жестокий. По мне – пусть живет. Наследство только отдаст – и пусть живет на все четыре стороны.

Делягин. Не может он жить на все четыре стороны. Он умер. Так что хоронить все равно придется.

Маша. Тогда давайте уже хоронить, мне домой надо…

Аркадий (камердинеру). Иваныч, когда похороны?

Камердинер. Послезавтра.

Аркадий. А раньше никак?

Камердинер. Совершенно невозможно.

Кокошкина. Господи! Мы что, будем ночевать в одном доме с мертвецом?

Маша. Правильно сказать – со жмуриком. Или с упокойником – такое слово тоже есть.

Иннокентий. Интересно, какая сволочь это выдумала…

Делягин. Идея принадлежит самому покойнику. (Смотрит на Машу, ехидно.) Или правильнее сказать – жмурику.

Аркадий. Ну… покойнику можно. Его с того света не достанешь.

Катерина. Неужели совсем нет электричества? Свечи мне действуют на нервы.

Маша. А по мне, так прикольно. Мы, типа как в фильме ужасов. Сидим в полной темноте, а рядом труп затаился.

Все умолкают.

Иннокентий (после паузы, неуверенно). Что ты брешешь? Ничего он не затаился… Просто лежит.

Маша. Ну да, типа того. Мы думаем, что он просто лежит, а он сейчас как встанет, как начнет выкомаривать…

Кокошкина. Что же это такое? Перестаньте нас пугать!

Маша. Да чего вас пугать, вы сами, кого хочешь, напугаете. Не хотела бы я с вами столкнуться в темной подворотне…

Кокошкина (слезливо). Нет, я не понимаю… Что я вам сделала? Почему вы все на меня нападаете?

Иннокентий. Да кто на тебя нападает? Кому ты вообще нужна?

Кокошкина. Тогда почему никто за меня не заступится?

Делягин. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Кокошкина. Генерал? Что же вы молчите?

Генерал. А что я могу? Я один раз за вас уже вступился, так меня чуть не застрелили. Нет, вы сначала обеспечьте безопасную атмосферу, а потом уже и требуйте, чтобы за вас заступались… Не затем я уцелел в кровопролитных боях, чтобы теперь…

Иннокентий. Тихо!

Все умолкают. Прислушиваются. Слышно, как где-то недалеко тихонько поскрипывают половицы. Темно и жутко. В неверном свете свечи лица у всех бледные, восковые.

Аркадий. Это кто там ходит?

Генерал. Где?

Аркадий. В той комнате.

Генерал. Кому там ходить, там только покойник… (Осекается.)

Кокошкина. Какой покойник, что вы болтаете?

Катерина. А кто же там, по-вашему?

Кокошкина. Это… Это Савва Иваныч там ходит.

Все поворачиваются, и смотрят на камердинера, стоящего тут же, но несколько наособицу. Он смотрит на остальных.

Иннокентий. Значит, это не ты там ходишь?

Камердинер. Не думаю.

Маша. Непохоже, что это он…

Генерал. Может, еще один наследник? Забрался тайком в спальню, дождался, пока мы уйдем. Теперь рыщет, прикидывает, чем бы поживиться…

Камердинер. Господа…

Иннокентий. Тихо ты!

Камердинер отступает во тьму.

Иннокентий (осипшим голосом). Значит, так. Если там кто-то снаружи забрался, так его надо выловить – и весь разговор.

Делягин. Ю а вэлком, как говорят в Голливуде. Вам карты в руки, вы и ловите.

Иннокентий. Чего сразу я?

Генерал. Потому что у тебя оружие.

Аркадий. На самом деле, Кеша. Ты – человек опытный, с пистолетом. А мы тебя морально поддержим…

Иннокентий. Знаю я, как вы морально поддержите. Случись чего, зону топтать я один буду.

Делягин. А мы вам передачи будем носить.

Иннокентий. Это я тебе сейчас передачи буду носить! В больницу…

Аркадий. Спокойно, Кеша. Не обращай внимания.

Генерал. Вот именно. Мы смелые люди, испытанные бойцы. Что нам стоит справиться с каким-то шаромыжником?

Иннокентий колеблется.

Аркадий (вытаскивает у Иннокентия из-за пояса пистолет, вкладывает ему в руку). Давай, Кеша, давай… Под лежачий камень вода не течет. Если его не остановить, он же нам тут всю ночь будет нервы трепать.

Аркадий направляет Иннокентия в сторону комнаты покойного дядюшки.

Иннокентий (не очень уверенно). Я, в случае чего, в ногу выстрелю. Чтобы не убить…

Аркадий. Правильно, Кеша. В ногу, в руку – куда попадешь. Только я тебя умоляю, не промахнись.

Маша (неожиданно). А пули у вас серебряные?

Все смотрят на Машу.

Иннокентий. Чего?

Маша. На жмурика только серебряные пули действуют.

Иннокентий (жалобно). Аркаш, чего она говорит? Какой жмурик?

Маша. Ой, нет, правда. Лоханулась. Это на вампира нужны серебряные пули. А жмурика только колом в сердце. У вас кол есть?

Иннокентий. (Аркадию). Знаешь, чего? Иди вот, сам и стреляй!

Сует пистолет в руки Аркадию, но тот не берет, уклоняется.

Иннокентий (кричит Аркадию, потом остальным). Что, не хочешь? Может, ты? Или ты? Нашли дурака, по покойникам стрелять… Нет, я за жмурика на кичу не пойду… Бери, стреляй!

Иннокентий тычет пистолетом во всех по очереди, народ уклоняется, визжит от страха, шумит. На первый план выходит генерал.

Генерал (вытянув предупреждающе руки в сторону Иннокентия). Тихо! Тихо, Кеша! Спокойно! Это пистолет, он выстрелить может…

Иннокентий. Сам знаю, что может! Не учи ученого! Козлом отпущения решили сделать, да?

Генерал. Что ты, Кеша, что ты! Козел – это животное, а ты – совсем наоборот. Ты – серьезный человек.

Иннокентий. Ну, тогда бери пистолет! Бери и сам иди. Не хочешь? И я не хочу!

Маша (неожиданно). А можно мне?

Все смотрят на нее. Она подходит и берет пистолет из руки оцепеневшего Иннокентия. Разглядывает его.

Маша. А чего, по приколу! (Целится в Кокошкину.) Бах-бах!

Кокошкина уклоняется, визжит.

Кокошкина. Психическая! Как вы смеете целиться в живого человека?!

Маша. Понимала бы что… Я же тренируюсь.

Кокошкина. Вы слышали? Тренируется она. Маленькая, развращенная, глупая тварь…

Маша. Я тварь?! (Иннокентию.) Так, куда здесь жать?!

Генерал. Спокойно, Маша… Не спеши. Там внизу есть спусковой крючок…

Маша. Нашла!

Генерал. Но ты не жми на него! Пока… Ты подожди, я дам команду.

Маша. Ладно, подожду (Остальным.) Ну, чего стоим? Пошли, что ли?

Маша идет впереди. Все остальные осторожно следуют за ней. Подходят к двери в спальню.

Маша. Темно, как… в гардеропе. Боюсь промахнуться.

Иннокентий. Ты лучше бойся, что попадешь.

Делягин. Чует мое сердце, зря мы это затеяли…

Катерина. Может быть, там никого уже и нет.

Кокошкина. Как – никого? А покойник?!

Катерина. Никого, кроме покойника.

Иннокентий. Спасибо, тетя. Умеете вы утешить…

Маша становится напротив двери, расставив ноги пошире. Пистолет берет обеими руками.

Маша. Открывай!

Генерал (Маше, тихо). Спокойно. Без команды не стрелять. (Кивает Аркадию). Открывай.

Аркадий медленно открывает дверь. Все напряжены так, что, казалось – малейший шорох – и упадут в обморок. За дверью пусто.

Кокошкина. Да здесь никого нет!

Катерина. Я же говорила…

Внезапно в дверной проем из комнаты выходит темная фигура. Все ахают, Маша стреляет. Фигура падает. Все ахают.

Маша (довольная). Прямо в лобешник закатила… Ворошиловский стрелок, типа того.

Все молчат.

Маша. Ну, что встали? Давайте свечку. Посмотрим, кто это был…

Действие второе

Сцена 6

Дом дядюшки, Петра Сергеевича, гостиная, ночь. Маша, Катерина, Аркадий, Иннокентий, генерал, Делягин, Кокошкина. На диван укладывают темную фигуру.

Маша (гордо). Если бы не я, этот жмурик до сих пор бы ходил, мозги компостировал…

Аркадий освещает свечой лицо неподвижно лежащего человека.

Аркадий (упавшим голосом). Ничего себе…

Катерина. Кто там?!

Аркадий. Поздравляю… Это Иваныч.

Делягин. Камердинер?!

Генерал. Интересно, как он там оказался?

Кокошкина. Я знаю, как. Тайком пробрался!

Аркадий. Зачем ему пробираться?

Катерина. Как – зачем? Деньги искал.

Делягин. Зачем ему сейчас искать деньги, если он раньше мог это сделать? Еще днем, когда нас не было.

Иннокентий. Надо бы его самого поспрошать…

Катерина. Думайте, что говорите. Как его поспрошать, если он мертвый?

Иннокентий. Он не мертвый. Контуженный слегка. Пули-то резиновые.

Аркадий. Хорошо бы его в сознание привести.

Катерина. Хорошо бы… А как?

Маша. Надо ему дать понюхать что-нибудь вонючее. Я в кино видела, так всегда делают.

Кокошкина. Есть у нас что-нибудь вонючее?

Иннокентий. Кроме вас – ничего.

Генерал (Делягину). Доктор, есть нашатырный спирт?

Делягин. Откуда?

Иннокентий. Небось, сам все выпил. Врачей хлебом не корми, дай только спирту выпить.

Аркадий (вспоминая). Вспомнил! У нас же каша есть!

Маша. Ты, по ходу, контуженный на всю голову… Как мы его будем кашей кормить, если он без сознания?

Аркадий. Кормить не будем. Понюхать дадим.

Аркадий подходит к столу, сует палец в горшок с кашей. Нюхает сам, его продирает озноб.

Аркадий. Ух, ядрено!

Генерал и Катерина по очереди нюхают палец Аркадия. Морщатся.

Генерал. Месяца три ей, не меньше.

Катерина. Такой кашей покойника можно из гроба поднять…

Иннокентий. Ну, хватит! Сеанс дегустации окончен…

Аркадий склоняется над камердинером, сует ему под нос палец с кашей. Тот, застонав, открывает глаза.

Маша. Смотри, очухался… Нет, резиновые пули – отстой. Надо на серебряные переходить.

Камердинер (озираясь). Где я?.. Что случилось?

Катерина. Ворошиловский стрелок с вами случился – вот что.

Генерал (камердинеру). Объясните нам, дорогой вы наш, как вы там оказались?

Камердинер. Я… Я пошел посмотреть, что там в спальне. Вы же думали, там кто-то ходит…

Кокошкина. И кто там был?

Камердинер. Никого. Открылось окно, ветер, половицы скрипели.

Аркадий. И все?

Камердинер. Все.

Иннокентий. А покойник не вставал?

Камердинер смотрит на него странно.

Катерина. Что вы болтаете? Куда он встанет? На нас посмотреть? У вас одна идея – про покойника.

Иннокентий. У тебя и такой идеи нет.

Кокошкина (камердинеру). Вы нас так напугали. Мы думали, это Петр Сергеевич ходит.

Генерал. Говорите за себя, милая моя, я в мистику не верю.

Делягин (камердинеру). Как вы себя чувствуете?

Камердинер. Голова немного кружится.

Катерина. Еще бы не кружиться. Череп-то не казенный.

Аркадий (Маше). А ты ничего, метко стреляешь. Прямо в лоб засадила.

Иннокентий (ревниво). Да ладно, с полутора метров любой бы попал.

Генерал. Не скажите. У нас такие новобранцы были, что и с полутора метров никуда попасть не могли. Даже гранатой. Вот такая у нас армия…

Делягин. Вы понимаете, что выдали сейчас государственную тайну?

Генерал. Плевать на тайну – истина дороже…

Кокошкина (внезапно). О, Господи! Мы же совсем забыли про Петра Сергеича! А он там лежит совсем один.

Иннокентий (бурчит). Компанию хотите ему составить? Можно устроить…

Кокошкина (решительно). Надо возле него организовать дежурство.

Аркадий. Это еще зачем?

Маша. Чтобы по второму разу не сбежал.

Генерал. Что значит – по второму? Он что, сбегал уже? Или я что-то пропустил?

Кокошкина. Нет, он не сбегал. Но к нему в комнату может кто-то забраться. Через окно.

Делягин. Не хотелось бы.

Кокошкина (ободрившись). Тем более, что и по православному обычаю так положено – дежурить возле дорогого покойника.

Иннокентий. Кому он дорогой?

Кокошкина. Он нам всем дорог. Мы все его еще при жизни очень любили.

Генерал. Говорите за себя. Некоторые его вообще в первый раз увидели. (Кивает на Катерину.) Вот, например, кузина.

Маша. Бабуля не при делах, она из любви к искусству, на наследство не претендует.

Генерал. А чего вы ее бабулей зовете? Нормальная женщина, молодая, в теле. Она же вроде кузиной вам приходится?

Маша. А кузина это и есть бабуля, только двоюродная.

Генерал. Да? Не знал этого… Странная у вас семья, очень странная (Иннокентию.) Вот, например, вы – кто такой?

Иннокентий. Не ваше собачье дело. Я ответил на вопрос?

Генерал. Ответили. Но ситуацию это не прояснило.

Аркадий. Это мой друг.

Генерал. Друг? С пистолетом?

Иннокентий. А вам чего – ракеты «земля-воздух» подавай?

Кокошкина (нетерпеливо). Так что с Петенькой? Будем дежурить или нет?

Делягин. Ну, раз это православный обычай…

Аркадий. Дядюшка был православный?

Камердинер. Мне кажется, Петр Сергеевич был агностиком.

Маша. Кем он был?

Делягин. Верил в непознаваемость мира.

Иннокентий. У меня племянник тоже агностик. Одни двойки из школы носит. Я ему говорю: «Что ж ты делаешь, сволочь, срамишь ведь перед людьми?. А он говорит: все знать невозможно. Раньше я думал, он дурак, а он вон оно что – агностик.

Генерал (ворчит). Они все теперь агностики. Верят… в непознаваемость таблицы умножения.

Маша. Короче: кто первый пойдет к дядюшке сидеть?

Иннокентий. Я не пойду. Я вообще не родственник.

Кокошкина. А я предлагаю – парами. Парами совсем не страшно. Мальчик-девочка.

Иннокентий. С девочками трудности. Из девочек тут одна Маша.

Катерина. Что значит – одна Маша? А мы с Аделаидой Павловной что – мальчики?

Иннокентий. Нет, на мальчиков вы не тянете. Возраст не тот.

Аркадий. Не ссорьтесь. Я пойду первый. Но при условии, что со мной дежурить будет… (обводит глазами присутствующих) Маша.

Делягин. Снова здорово… А мы с кем будем дежурить? С неликвидом?

Катерина. Прошу не хамить.

Делягин. А хамства никакого тут нет. Просто правда глаза колет…

Кокошкина. Правда? И в чем, по-вашему, правда?

Иннокентий. Все хотят чего получше. А чего похуже, никто не хочет. Вот и вся правда.

Кокошкина. Нет! Правда – не в этом. Правда – в том, что женщины, которые вас любили и отдали вам все, стареют и становятся никому не нужны. В том, что сначала вы задариваете нас цветами и водите по ресторанам, а потом изменяете с первой попавшейся актрисулей!

Катерина. Почему сразу актрисуля, что за грязные намеки?

Кокошкина. Потому что это правда! Правда! И я любила его… того, который сейчас лежит там – одинокий, брошенный, никому не нужный… Я любила его, но другая – молодая, красивая, смелая – мне дорогу перешла…

Генерал. Ну да, слышали. Черешней скороспелою любовь ее была…

Кокошкина. Этого я не знаю… Но я знаю одно: если бы он остался со мной, он был бы счастлив… Счастлив, да! Потому что я бы любила его! Я бы все для него сделала! И я сама тоже… я сама тоже была бы счастлива… Вот… А без него теперь каждый может оскорблять меня, тыкать мне в лицо мой возраст…

Кокошкина плачет – тихо и жалобно. Все чувствуют себя неуютно.

Аркадий. Ну, не плачьте… Не надо… Вы мне сердце разрываете. Слезами молодость не вернешь, ага…

Кокошкина начинает плакать навзрыд.

Генерал. С ума вы сошли, что ли? Кто так утешает женщин? Вы бы еще про загробную жизнь вспомнили!

Иннокентий. Женщины любят силу.

Делягин. Силу? Так возьмите табурет и утешьте ее своим методом. Потому что слушать это невыносимо.

Кокошкина (сквозь слезы). Ну, и не слушайте! Никто вас не заставляет…

Делягин. Как – не заставляет? Я же не могу громкость уменьшить.

Генерал. Да замолчите вы… Все!

Подходит к Кокошкиной. Берет ее за руку.

Генерал. Дорогая моя… Милая… Вы – самая лучшая. Самая женственная. Самая добрая и нежная.

Кокошкина (всхлипывая). Это вы специально так говорите… Чтобы меня утешить…

Генерал. Да, чтобы утешить. Именно, утешить. Потому что вы – нежная и удивительная. И пусть все делают, что хотят, а лично я – буду дежурить только вместе с вами! Потому что лучшего друга, чем вы, мне не нужно.

Кокошкина смотрит на него благодарными глазами, плачет, утыкается лицом в его грудь. Генерал гладит ее по голове.

Маша (Аркадию, негромко). Они по ходу как Ромео и Джульетта. Сейчас у них начнется любовь…

Аркадий. Лучше не надо, я страшных зрелищ не люблю. Идем к дядюшке, дежурить.

Идут к спальне.

Сцена 7

Спальня дядюшки. Маша и Аркадий заходят в спальню. Тут же гроб с дядюшкой. Комната освещается пламенем свечи. Маша опасливо поглядывает на гроб.

Маша. И сколько нам тут сидеть?

Аркадий. Два часа.

Маша. Ёу! (Спохватившись.) В смысле – иу…

Аркадий. Ты что – боишься?

Маша. А то! Это же стремафон – сидеть с упокойником ночью. Вдруг он встанет и пойдет?

Аркадий. Куда он пойдет?

Маша. А я знаю?

Аркадий. Никуда он не встанет, он же умер.

Маша. И чего, это кому-то мешало? Ты кино смотрел вообще? Там покойники всегда встают и идут.

Аркадий. Так то в кино. Это же выдумка.

Маша. Ничего не выдумка. Даже по телевизору показывали. В новостях.

Аркадий. В новостях? Гонишь!

Маша. Точно говорю. И комментарий был такой уродский, типа: «политический труп встает из гроба».

Аркадий. Пес с ним, с трупом… Может, выпьем лучше? У меня с собой.

Аркадий вытаскивает флягу, стопки, наливает.

Аркадий. Ну, за любовь?

Маша. Чего? За какую еще любовь? Не буду я с тобой пить…

Аркадий. А чего не так? Я думал, ты современная девушка.

Маша. Я и есть современная. Модерн, короче, все дела.

Аркадий. Так вы чего, современные, против любви, что ли?

Маша. Не, мы за любовь. Только сейчас тренд такой – до свадьбы ждать.

Аркадий. Облом…

Маша. Бывает.

Аркадий. А ты мне вообще понравилась.

Маша. Серьезно? Ну, ладно, не расстраивайся. С любым может случиться.

Аркадий. Главное, мне жить-то, может, осталось всего ничего.

Маша. Почему?

Аркадий (понижая голос). Меня грохнуть хотят.

Маша. Вау! (Поправляется). В смысле – ёу!

Аркадий. Вот именно.

Маша. А кто тебя грохнуть хочет?

Аркадий. Не могу сказать.

Маша. Почему?

Аркадий. Потому что, если скажу, тебя тоже завалят.

Маша. Да ладно! За что?

Аркадий. За компанию. Слишком много знаешь… (Опрокидывает стопку.)

Пауза. Аркадий сидит, повесив голову.

Аркадий. Не знаю, что делать. На краю смерти нахожусь, встретил такую девушку…

Маша. Какую?

Аркадий. Особенную… Самую лучшую. Жить бы да жить, а я…

Маша. Ну, и живи, кто тебе мешает.

Аркадий. Говорю же, убить меня хотят.

Маша. Да кто?

Аркадий. Приятеля моего видел, Кешу? (Маша кивает.) Вот он и хочет.

Маша. Да он же больной на всю голову!

Аркадий. Не в этом дело… Он – бандит.

Маша. Ой…

Аркадий. Сейчас я возьму наследство, а он только того и ждет. Завезет меня в чистое поле и… кирдык. А деньги себе заберет. И нет мне спасения.

Маша (тихо, но решительно). Есть…

Аркадий. Что?

Маша. Есть спасение. Давай, я твою долю возьму.

Аркадий. Не понял…

Маша. Твою долю наследства возьму, вот ему и не надо будет тебя убивать.

Аркадий смотрит на нее, пытаясь понять, серьезно она или издевается.

Аркадий. Да ведь он тогда тебя убьет.

Маша. Хрен он меня убьет. Я сяду на машину, фьюить – только меня и видели.

Аркадий (после паузы). А ты добрая…

Маша. Да ладно. Каждый на моем месте поступил бы так же.

Аркадий. Нет, ты добрая… (После паузы.) Можно, я тебя поцелую?

Маша. Зачем?

Аркадий. Может, мы больше не увидимся. Никогда.

Маша. Ну, не знаю… Наверное, можно. Если чуть-чуть.

Закрывает глаза, чуть приоткрывает губы. Аркадий тянется к ней. Роняет свечку, она гаснет. Наступает полная темнота.

Сцена 8

Дом дядюшки. Гостиная. Ночь. Делягин и генерал играют в шахматы.

Генерал. А вот я тебя сейчас уделаю… как Таль Ботвинника в шестидесятом! (Делает ход).

Делягин. А я тебя сейчас уделаю, как Ботвинник Таля – в шестьдесят первом! (Делает ход).

Генерал. Что-то наших дам не видно.

Делягин. Савва Иваныч их в отдельной комнате спать уложил…

Открывается дверь, заходит с улицы Иннокентий.

Иннокентий. Холод собачий…

Генерал (думая над позицией). Так и должно быть. Россия-матушка, чай, не в Африке живем…

Делягин. Сдавайся, Наполеон! Позиция безнадежная.

Генерал (смотрит на доску). У хорошего шахматиста всегда в запасе сильный ход.

Иннокентий (смотрит на доску). А вот интересно: доской по голове – это сильный ход?

Генерал и Делягин поднимают глаза от доски, смотрят друг на друга.

Делягин. Зябко чего-то… Может, спать завалимся?

Генерал. Да сколько там того сна осталось… (Смотрит на часы). Скоро уже смена наступает.

Иннокентий. Это у вас смена. А я – лицо постороннее. Незаинтересованное. Могу вообще не дежурить.

Генерал (смотрит на доску). Ну, что вы лицо постороннее, не спорю. Но вот насчет того, что незаинтересованное – это позвольте усомниться.

Иннокентий (насторожившись). Это вы на что намекаете?

Генерал. Ни на что я не намекаю… Чистая логика.

Иннокентий. Какая еще логика?

Генерал. Простая. Первое – на руке у вас татуировка. И не какая-нибудь там молодежная, а конкретная, уголовная. Второе – пистолет. Хоть и травматический, а если в глаз, то, действительно, запросто можно на встречу с Петром Сергеичем отправиться…

Иннокентий (подходя ближе). А третье что?

Генерал (смотрит на доску). Третье… Третье, третье… Да Бог с ним, с третьим, партия уж больно интересная…

Иннокентий. Интересная, да? (Переворачивает доску, рассыпает фигуры.) Отвечай, когда тебя спрашивают.

Генерал. Вы что себе позволяете?!

Делягин (Генералу). Ты специально его спровоцировал! Чтобы партию не доигрывать!

Генерал. Да я вообще не при чем, ты же видишь, он сам…

Иннокентий (Генералу). Что третье, я тебя спрашиваю?!

Генерал. А я, может быть, не желаю отвечать. Тем более, когда в грубом тоне…

Иннокентий. Ах, ты не желаешь? Ладно… Я тебя сейчас. Я тебя…

Ищет пистолет за поясом.

Генерал. Вы, кажется, что-то потеряли? Может быть, это? (Вытаскивает из пиджака пистолет Иннокентия.)

Иннокентий. Ах ты, гад… Отдай!

Генерал (наставляя пистолет на Иннокентия). Спокойно… Я все-таки боевой генерал, так что в случае чего не промахнусь.

Иннокентий. Ворюга!

Генерал. Кто бы говорил.

Иннокентий. Ладно, шутки в сторону. Чего надо?

Генерал. Этот самый вопрос хотел задать вам я. Что надо вам – с вашими наколками и с вашим пистолетом, здесь, среди приличных, законопослушных людей?

Иннокентий. Я – друг Аркадия.

Генерал. Ну, конечно. Вы – друг Аркадия. Аркадий очень скоро получит кругленькую сумму. Так что ваша дружба может оказаться очень крепкой. Крепкой, как смерть…

Делягин (торопливо). Это уже не наше дело.

Генерал. Правильно. Не наше. А если, покончив с Аркадием, он возьмется за нас? Нам, я думаю, тоже кое-что перепадет. Не зря же нас сюда вызвали…

Иннокентий. Да плевать мне на вас. Мне Аркадий должен 50 кусков зелени. Возьму и отвалю.

Генерал. Может, отвалите, может, и нет… Но рисковать мы не можем. (Вставая, держит на мушке Иннокентия). Делягин, веревку!

Делягин. Ты что? Зачем?

Иннокентий (обреченно). Вешать будете, да?

Делягин (предостерегающе). Юра, не надо…

Генерал (переводя на Делягина пистолет). Ты что, русского языка не понимаешь? Вон там, в сундуке возьми…

Делягин вытаскивает из сундука веревку. Стоит в некоторой растерянности.

Генерал. Ну, что встал? Вяжи!

Делягин. Ох, пожалеем…

Генерал. Вяжи, я сказал.

Делягин вяжет Иннокентию руки.

Делягин (Иннокентию, негромко). Ничего не поделаешь. Подчиняюсь грубой силе. Но вообще-то я – за вас…

Генерал. О чем вы там шепчетесь?

Иннокентий. Это беспредел. Ответишь по полной, милитарист проклятый!

Генерал (пожимая плечами). Да что такого мы делаем? Просто страхуемся.

Иннокентий. Хрен у вас выйдет собачий, а не страховка. Аркаша меня освободит.

Генерал. И это я предусмотрел…

Генерал подходит, вставляет Иннокентию кляп в рот, закрепляет его при помощи скотча.

Генерал. Ну, вот. Куда бы его положить, чтобы глаза не мозолил? А вот прямо сюда и поместим…

Вдвоем с Делягиным запихивают связанного Иннокентия в сундук.

Делягин. Юра, ты уверен?

Генерал. Вполне. (Взглянув на часы). Ну, теперь можно немного и…

Страшный женский крик раздается из спальни. Генерал и Делягин смотрят в ту сторону. Из спальни выбегают полуодетые Кокошкина и Катерина.

Делягин. Я чувствую, тут весь дом надо в смирительные рубашки…

Крик повторяется. Генерал вытаскивает пистолет и бросается к спальне.

Генерал. Дамы, прячьтесь за мной… Вперед не забегать.

Катерина. Дураков нет…

Генерал идет впереди, за ним Катерина и Кокошкина. Сзади всех – Делягин.

Сцена 9

Спальня дядюшки, Петра Сергеевича. Генерал, Делягин, Кокошкина, Катерина врываются в спальню. Горящая свеча освещает комнату. Сидящий в команте Аркадий обнимает сидящую тут же дрожащую Машу. Вид у него испуганный.

Генерал. В чем дело?

Аркадий (заикаясь). В-вы… Вы не поверите…

Катерина. Хватит нюни распускать! Что случилось?

Аркадий молча указывает на гроб. Он пуст.

Генерал. Где покойник?

Аркадий. М-мы… мы не знаем. Мы сидели… с-сидели… Потом я ур-ронил свечу. Она погасла. А потом…

Генерал. Ну? Что потом?

Аркадий. П-потом зажгли – а его нет.

Кокошкина вздрагивает, ойкает и пытается упасть в оборок. Но Генерал придерживает ее одной рукой и встряхивает.

Генерал. Да перестаньте вы, в самом деле… Нашли время.

Делягин (после паузы). Все-таки не зря там половицы скрипели.

Генерал. А, хватит! Или ты думаешь, он встал и пошел прогуляться?

Раздаются шаги. Все медленно оборачиваются. В комнату входит темная фигура. Все, кроме генерала, отступают назад. Генерал освещает его лицо свечой – это камердинер.

Камердинер. Господа… Что за шум?

Генерал (саркастически). Ничего особенного… Если не считать, что пропал покойник…

Камердинер подходит, заглядывает в гроб.

Камердинер (с отчаяньем в голосе). Господи… Какое несчастье…

Делягин. Да уж, веселого мало.

Генерал. Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит, в конце концов?!

Катерина. Уберите, пожалуйста, пистолет. Он может выстрелить.

Генерал. Он не может. Он точно выстрелит… Если мне не объяснят, что за чертовщина творится в этом доме.

Все смотрят на камердинера. Тот молчит. Потом поднимает на них глаза.

Камердинер (дрожащим голосом). Господа… Я должен вам признаться…

Пауза. Все смотрят на камердинера.

Генерал. В чем признаться?

Камердинер. В том, что я… Я ничего не понимаю!

Делягин. Спасибо, вы нам очень помогли.

Маша. Народ, у меня предложение. Давайте смоемся отсюда, уж больно кисло с мертвяком тусоваться.

Генерал. Куда же мы смоемся, ночь кругом?

Маша. Да хотя бы в гостиную для начала…

Все молча идут в гостиную. Только камердинер некоторое время стоит со свечой над гробом, молча вглядываясь, словно ожидая, что вот-вот покойник одумается и материализуется на положенном ему месте.

Сцена 10

В гостиной. Генерал, Делягин, Кокошкина, Катерина, Маша, Аркадий. Неслышно входит камердинер.

Делягин. Итак, давайте рассуждать логически.

Кокошкина (с готовностью). Давайте!

Все смотрят на нее. Делягин вздыхает.

Делягин (смотрит на Аркадия и Машу). До того, как вы вошли в комнату, тело было на месте. Так?

Аркадий. Ну… наверное.

Генерал. Что значит – наверное? Оно там было. Я видел это своими глазами!

Маша. А чего тогда спрашивать?

Делягин. Итак, перед началом вашего дежурства тело было в комнате. Потом, как вы говорите, погасла свеча. Когда вы ее зажгли, тела в комнате уже не было. Так?

Аркадий. Так.

Делягин. Сколько времени было темно?

Аркадий. Не знаю. Минуту, полторы. Пока свечку не зажег.

Делягин. Видимо, в эти полторы минуты тело и похитили.

Маша. Типа того.

Делягин. Как это сделали – мы пока не знаем…

Генерал. Не знаем и знать не хотим!

Делягин. Главный вопрос – кому было выгодно украсть тело.

Катерина. Да вы что? Люди, что вы такое говорите?! Кому может быть выгодно украсть тело?

Маша. Ага… Кому такое добро нужно? Попросили бы – мы бы и сами отдали. Даром.

Делягин. А вот тут вы ошибаетесь… Есть тело – есть факт смерти. Можно делить наследство. Нет тела – нет и наследства.

Аркадий. Как? Почему?

Делягин. Потому что, может быть, он и не умер вовсе. Может быть, он пропал. И пока мы это тело не представим, про наследство надо забыть.

Кокошкина. Как – забыть? Как это – забыть? Я не могу забыть, мне нужны деньги. Мне нужна пластическая операция.

Генерал. Успокойтесь. Нам всем нужны деньги…

Кокошкина. Значит, вы все и виноваты. Вы все сговорились и украли его! Он тут лежал и никого не трогал, а вы его похитили! Вы ответите за это – перед высшими силами… Перед всемирным космосом…

Делягин. Прекратите истерику!!

Кокошкина умолкает, закрывает лицо руками. Пауза. Все молчат.

Катерина. Если он пропал, надо заявить в полицию… Наверное…

Маша. Сто пудов! В кино всегда так делают. Если сумочка пропала или там собачка – сразу в полицию.

Делягин. Заявить в полицию можно. Но нежелательно.

Генерал. Вот как? Объяснитесь!

Делягин. Первое, что сделает полиция – это изолирует нас всех. Мы были здесь когда он исчез, значит, мы все под подозрением. Поэтому предлагаю полицию оставить на крайний случай…

Генерал. Да, это разумно. Полиция – это бывшая милиция. А милиция – это то, с чем лучше дела не иметь.

Во время разговора камердинер незаметно исчезает.

Делягин. Итак, кто похитил тело?

Кокошкина. Я знаю, кто.

Все смотрят на Кокошкину. Вид у нее победоносный.

Генерал. Ну, не томите, женщина-загадка. Кто?

Кокошкина (показывает пальцем на Аркадия и Машу). Вот они! Они там сидели, они его и украли…

Аркадий. Бред собачий!

Делягин (после паузы). Не скажите… Народная пословица гласит: «Что охраняем, то и имеем».

Маша (кричит). Да не имели мы вашего жмурика! Нужен он нам очень… Он, может, сам ушел.

Катерина. Как он мог уйти? Думайте, что говорите!

Генерал (сомневаясь). Даже если и ушел, то недалеко. Дверь-то закрыта.

Кокошкина. Значит, он что – где-то здесь ходит?

Все умолкают.

Делягин (саркастически). Ну, конечно, ходит… Что же ему еще делать? Надо его покликать. Петр Сергеевич, ау!

Катерина. Что вы делаете?

Делягин. Что делаю? Зову…

Катерина. А вдруг он услышит? Придет… Нет, лучше не надо.

Генерал. Покойник придет? Перестаньте. Это же чистая фантастика.

Катерина. А то, что он из гроба сбежал – это вам не фантастика?

Делягин. Да… Трудные будни покойников. Что-то в этом роде.

Пауза.

Аркадий. В принципе, такое бывает. Я читал, у покойников после смерти случаются самопроизвольные движения. Веки поднимаются, или даже рука. Физиология, в общем.

Кокошкина. Так он весь поднялся… А не рука или нога.

Маша. Я знаю, чего делать. Надо, по ходу, все солью посыпать. Зомби – они соли боятся. Если в глаза им сыпануть – завизжат.

Катерина. Если тебе солью в глаза, тоже завизжишь, как миленькая.

Делягин. Соль, перец – это недостаточно. Мы же не суп варим. Надо что-то понадежнее.

Генерал. Что понадежнее? Петрушкой его заправить, что ли?

Кокошкина. Может, распятие? Крест?

Делягин. Если он агностик, на него распятие не подействует.

Маша. А что на него подействует?

Генерал. Полная энциклопедия атеиста – если по башке ударить со всего маху.

Слышен глухой стук.

Катерина. Тихо!

Все умолкают.

Делягин. Что такое?

Катерина. Кто-то стучал… На азбуку Морзе похоже.

Генерал (саркастически). Покойник с того света сигналы подает?

Катерина. Я правду говорю. Вот оттуда стук шел. (Показывает в сторону сундука.)

Аркадий. В сундук забрался? (Идет к сундуку.)

Кокошкина (подбирая ноги). Ай! Не трогайте! Там, наверное, крыса…

Маша. Крыса, по ходу, наружу ломится. Тошно ей в сундуке.

Аркадий. Где пистолет? Я ее застрелю. Если это крыса.

Катерина. А если нет?

Стук повторяется.

Катерина. Вот, опять!

Генерал. Ах, это… (Смотрит на Делягина). Чуть не забыли. Это не крыса…

Делягин. Чем он стучит, интересно? Руки-то у него связаны.

Катерина. Вы связали руки покойнику? Зачем?

Кокошкина (кричит). Это звери! Настоящие звери! За что вы его так?

Делягин. Он сам первый полез. Вонял, я извиняюсь, не по делу, доску перевернул. А у меня, между прочим, позиция была выигранная…

Генерал. Ничего подобного. Позиция была примерно равная, с минимальным перевесом у белых…

Аркадий. Подождите… Кто первый к вам полез? Покойник?

Генерал. Да при чем тут покойник? Отстаньте со своим покойником. У вас прямо идея фикс…

Маша (кивает на сундук). А кто же там выеживается тогда?

Аркадий открывает крышку сундука. Внутри – Иннокентий, связанный и с кляпом.

Аркадий. Кеша! Вот ты где! А я и забыл про тебя совсем… Ты что тут делаешь, зачем в сундук залез? (Иннокентий мычит). Не хочешь отвечать? Ну, ладно, не надо тогда. (Прикрывает крышку).

Кокошкина. Что вы делаете? Он же задохнется!

Генерал. Пока не задохнулся…

Кокошкина. Как вам не стыдно? Я была о вас лучшего мнения.

Генерал. Я сам о себе был лучшего мнения.

Делягин. Партию смешал… Да за такое не в сундук… За такое вообще надо доской по черепу.

Кокошкина. Отойдите! Мерзавцы! Тюремщики… Негодяи!

Открывает крышку, пытается вытащить из сундука Иннокентия.

Кокошкина (Катерине). Помогите же мне!

Катерина (колеблется). Я не уверена… Он, по-моему, женат.

Кокошкина. И что? Разве он перестал быть человеком?

Катерина. Человеком – нет. Но как мужчина он мало интересен…

Кокошкина. Тащите, я вам говорю. Там видно будет, кто мужчина, кто женщина.

Катерина. Эх… Потом ведь пожалею… Добрая я слишком.

Генерал (ворчит). Ага, добрая… Отговорка всех дураков.

Катерина и Кокошкина вытаскивают Иннокентия.

Кокошкина (вытаскивая Иннокентия). Сейчас, сейчас… Секундочку.

Катерина (помогая ей, Иннокентию). Потерпи чуток…

Кокошкина и Катерина развязывают ему руки, отдирают ленту с кляпом. Иннокентий вскрикивает от боли, прижимает рот рукой.

Генерал (сочувственно). Больно, наверное…

Иннокентий. Убью!

Генерал (разводя руками). Да это какой-то маньяк… Что ни сделаешь, он всем недоволен! Посадили в сундук – недоволен, вытащили – снова не то. На вас не угодишь!

Делягин. Не надо было его вытаскивать.

Иннокентий. Ох! Дайте мне чего-нибудь выпить… Или я за себя не ручаюсь.

Генерал (подходя к бару и вытаскивая бутылки с рюмками). Нам бы всем выпить не помешало. (Учтиво.) Исключая, конечно, прекрасных дам.

Катерина. Интересно… Как покойника сторожить, так дамы вперед. А как выпить, так нас исключают.

Генерал. Хорошо, хорошо, о чем речь… Я только рад буду.

Разливает по бокалам, раздает всем.

Кокошкина (хватая Катерину за руку). Не пейте это!

Катерина. Почему?

Кокошкина. Они хотят нас споить. И воспользоваться нашей беспомощностью.

Катерина. Дай-то Бог! (Опрокидывает стаканчик.)

Генерал. Друзья мои! Я хотел бы поднять этот бокал…

Катерина (протягивая свой бокал). Извините, у меня пусто. Налейте, пожалуйста.

Генерал. Мне показалось, я всем налил.

Делягин. Кое-кто уже все выдул.

Катерина (Делягину). Молчать! Ничтожество… (Подавая бокал Генералу.) Будьте добры!

Генерал наливает Катерине.

Генерал (поднимая свой бокал). Итак, я хотел бы поднять этот бокал в память нашего родственника и друга Петра Сергеевича Пустовалова. Это был человек… человек… э-э… необыкновенных душевных свойств, настоящий… э-э…

Маша. Миллиардер.

Генерал. Да. Он всегда был готов придти на помощь нуждающимся, в нем было… было…

Маша. Много денег.

Генерал. И это тоже. Он был верный друг, любящий сын, благотворитель…

Маша. Жалко, что умер.

Все смотрят на нее.

Маша. Что – нет? А мне жалко.

Генерал. Одним словом, давайте выпьем за него! Светлая ему память!

Поднимают бокалы, пьют. Внезапно Кокошкина начинает кричать, с ужасом глядя в стакан.

Кокошкина. А! А! Помогите!

Делягин (опрокинув на себя ликер). Да что ж такое?!

Аркадий. Что с вами?

Кокошкина. Мы забыли! Мы совсем забыли про Петеньку!

Делягин. Как – забыли? А за кого, по-вашему, мы пьем?

Кокошкина. Нет, нет, забыли! Он же ходит где-то здесь! Совсем один, всеми брошенный, мертвый…

Генерал (озираясь). Однако… Вы умеете поднять настроение.

Иннокентий. Извиняюсь, я не понял. Кто бродит?

Катерина. Мертвец бродит.

Иннокентий. Как он может бродить?

Делягин. Ничего он не бродит. Он просто исчез.

Кокошкина. Да, исчез… Его украли!

Иннокентий. Кто украл?

Аркадий. Пытаемся выяснить… (Смотрит на Иннокентия). Кстати, а ты где был все это время?

Иннокентий. Кто, я? Ты издеваешься?

Маша. Нет, реально – где вы были?

Иннокентий. Да у меня алиби! Я в сундуке сидел…

Генерал. Э, нет, молодой человек… В сундуке вы сидели, это правда. А до того?

Иннокентий. До того? С вами был.

Делягин. Ничего подобного. Мы тут вдвоем в шахматы играли. А вы куда-то отлучились. Как раз, когда тело пропало.

Иннокентий. Да я на улицу выходил. Свежим воздухом подышать…

Кокошкина (кричит). Это он! Он украл! Больше некому! Держите, а то уйдет!

Иннокентий. Да вы что, с глузду съехали? Нет у меня вашего мертвеца!

Генерал (подступая поближе). Неплохо бы убедиться…

Маша. Сто пудов – он! Остальные все на виду были!

Иннокентий. Не подходи!

Кокошкина. Хватайте его! Держите!

Маша. Надо его обратно в сундук запихать! А то он тут всех покойников разворует…

Иннокентий. Я предупредил: я снова туда не полезу!

Катерина. Да верни ты им их жмурика, что ты, в самом деле?!

Иннокентий. Да нет у меня никакого жмурика!

Генерал. Ну, по команде… Раз, два, три – навались!

Делягин, генерал, Кокошкина и Маша заваливают Иннокентия, вяжут ему руки, закрывают рот кляпом.

Кокошкина. Вяжите его! Вяжите!

Маша. Ай! Кусается…

Генерал. Осторожнее… Может, он бешеный!

Иннокентий. Сам ты бешеный… Аркаша! Наших бьют! Помогай!

Аркадий. Прости, Кеша, но мы в меньшинстве.

Совместными усилиями заталкивают Иннокентия в сундук.

Генерал. Ну, вот, дело сделано… Можно и передохнуть немного.

Кокошкина (начинает кричать). Ой! Ой-ой-ой…

Делягин (раздражен). Ну, что опять?

Кокошкина. Мы же забыли… Мы не спросили у него, куда он Петеньку подевал.

Катерина. Господи, это какой-то сумасшедший дом! Зачем я сюда приехала?

Делягин. А, кстати – зачем?

Катерина. Не ваше собачье дело. Я, может быть, думала найти тут общество светских людей, ценителей изящного…

Делягин. А, бросьте! Папика вы себе богатого искали – вот зачем.

Кокошкина. Как это – папеньку искали? Ее папенька что, тоже где-то здесь?

Делягин. Да не папеньку, а папика. Покровителя, короче говоря.

Кокошкина. Как? Не может быть! Неужели правда? (Смотрит на Катерину, которая закуривает сигарету.) Какая мерзость! Мерзость!

Маша (Аркадию, кивая на Кокошкину). Эта профитроль, по ходу, завидует бабусе…

Кокошкина (Катерине). Куртизанка! Содержанка! Срамная женщина!

Катерина (с достоинством). Старая курица…

Кокошкина (негодуя). А? Что она сказала? Что она сейчас сказала?!

Генерал (Катерине). Уважаемая кузина! Поскольку не все поняли, что вы сейчас сказали, будьте любезны повторить это еще раз…

Кокошкина. Нет! Не надо повторять! Я и в первый раз все прекрасно слышала… За такое знаете, что бывает?

Катерина. Ну, что? Что за такое бывает?

Маша. Сейчас начнется мочилово!

Аркадий. Думаешь?

Маша. Зуб даю! Ставлю сто рублей на бабусю.

Генерал (пожимая плечами). Это просто братья Кличко… Валуев и Тайсон… (Вставая между Катериной и Кокошкиной.) Брэк! Дорогие женщины, прошу разойтись (Аркадию.) Ну, что вы стоите?

Аркадий. А что мне делать? Лечь?

Генерал. Открывайте сундук! Надо же узнать, в конце концов, куда Кеша спрятал мертвеца…

Аркадий. А почему я?

Генерал. Потому что это ваш знакомый, а не мой.

Аркадий подходит к сундуку, берется за крышку.

Аркадий. А если он мне в глаз пальцем ткнет?

Делягин (кивает). Обязательно ткнет…

Маша (Аркадию). А ты ему тоже ткни. Первый, не дожидаясь.

Катерина. Он не ткнет. У него руки связаны.

Аркадий открывает крышку. Вместе с Генералом и Делягиным приподнимают Иннокентия, снимают пленку со рта.

Иннокентий (морщится от боли). Ух! Всю щетину выдрали…

Аркадий. Вот и хорошо, бриться не надо.

Иннокентий. А с тобой я отдельно поговорю… Предатель!

Аркадий (изумлен). Я предатель? Да ты меня вообще убить хотел!

Иннокентий. И убью, не сомневайся.

Делягин (встревая). Слушайте, это нас не касается. Убью – не убью, это ваши дела, мы в это не лезем. Нам, пожалуйста, ответьте, где Петр Сергеевич.

Иннокентий (орет). Да не знаю я, где ваш Петр Сергеич! Не знаю и знать не хочу! В глаза его не видел! Чтоб он сдох!

Генерал. Неуместное замечание…

Кокошкина. Смотрите, какой нервный! Мы к нему по-хорошему, а он кричит!

Иннокентий. По-хорошему? (Трясет связанными руками.) Это вот – по-хорошему?! В сундук засунули – это по-хорошему?!

Генерал. Вы нам лучше скажите, где Петр. Вам ведь все равно, а нам без него никак. Ни завещания, ни наследства…

Иннокентий. Да идите вы все!

Катерина. Слушайте, а я ведь знаю, почему он так упирается.

Все смотрят на Катерину.

Иннокентий. Ну, и почему я так упираюсь?

Катерина. Хочешь всех шантажировать. Без покойника они наследства не получат. Вот вы ты и украл. Теперь выкупа будешь требовать.

Иннокентий (соображая что-то). Думаете?

Кокошкина (вопит, показывая на Катерину). Это она специально! Специально сказала! Она с ним в сговоре!

Генерал (Катерине). Милая моя, здесь вам не театр! И не трагедии Шекспира. Здесь серьезные люди, мы не потерпим, знаете ли…

Маша (отодвигая генерала). Я не поняла, это чего такое? Это, типа, если этот перец нам не скажет, так нам и денег не дадут?

Катерина (сардонически). В точку попала, внученька! И будешь ты всю оставшуюся жизнь в офисе кофе дуракам разливать, да папки туда-сюда переносить…

Маша. И чего, на Мальдивы тоже не поеду?

Делягин. Никогда…

Маша смотрит на Делягина.

Иннокентий (вступая в сундук). Так, я пошел…

Маша. Стоять!

Генерал (Делягину). Зря ты это сказал… Она же его пришьет теперь!

Делягин. Да ладно… (Смотрит на генерала). Или ты серьезно?

Маша (вопит). Убью!

Маша бросается к Иннокентию. Тот быстро ныряет в сундук.

Генерал. Держи ее!

Делягин и генерал хватают Машу, удерживают ее. Аркадий быстро захлопывает крышку сундука, садится на нее.

Маша (буйствует, лягается). Пусти! Зашибу!

Генерал. Все, все, все! Успокоились!

Маша. Загрызу! Утрамбую!

Появляется камердинер со свечой в руке.

Камердинер. Господа!

Генерал (удерживая Машу). Что встали, помогите!

Камердинер. Господа, прошу внимания… Покойник нашелся.

Все умолкают, смотрят на камердинера.

Генерал (после паузы). И где же он?

Камердинер. У себя.

После секундного онемения все понемногу встают и, переглядываясь, идут в спальню.

Сцена 11

Спальня дядюшки. Генерал, Делягин, Кокошкина, Катерина, Маша, Аркадий, камердинер останаливаются над гробом дядюшки. Дядюшка, как ни в чем не бывало, лежит в гробу.

Генерал. Ничего не понимаю… Он что, так и лежал?

Камердинер. Так и лежал.

Катерина. О, Господи!

Генерал. Непостоянный какой нам покойник попался… То он есть, то его нет. То опять есть.

Аркадий. Надо его в сейф положить. Для сохранности.

Делягин. Перестаньте… со своими шуточками.

Маша, наклоняясь над телом, осматривает его.

Кокошкина. Вы что делаете?

Маша. Смотрю…

Кокошкина. Что там смотреть?

Маша. Странно, что вернули. Типа, не понравилось им…

Делягин. Что не понравилось?

Маша. Качество. Другого упокойника пошли искать, посимпатичнее.

Делягин. Секунду. А этого, по-вашему, зачем выносили?

Маша. Для процедур.

Делягин (теряя терпение). Каких процедур?

Маша. Магических. Зомби хотели сделать.

Аркадий. Так, может, он уже зомби?

Все, кроме генерала, отступают на шаг.

Генерал. Ерунда какая-то…

Оглядывается на остальных, тоже отступает.

Катерина. И как это понять – зомби он или нет?

Все смотрят на покойника.

Аркадий (неуверенно). Лежит вроде как-то криво.

Катерина. Это ничего не значит. Может, он себе руку отлежал. Вот и повернулся, чтобы удобнее.

Все еще отступают.

Маша. Есть один способ. Надо ему сердце проткнуть. Осиновым колом.

Кокошкина. Вы с ума сошли! Я не позволю…

Катерина. А если он второй раз сбежит? Останетесь без денежек.

Пауза.

Аркадий. Где взять осину – вот вопрос.

Делягин (хмыкнув). В лесу растет.

Генерал (поднимая руки). Стоп! Спокойно! Так дело не пойдет…

Маша. Почему?

Генерал. Потому что это дикость, варварство! И сумасшедший дом…

Делягин. Интересно… Вот какой борец за справедливость. А кто свистнул два ящика противотанковых ракет и продал их овощебазе под видом калийных удобрений? Может быть, она? Или я?

Генерал (досадливо). Да что вы все – ракеты, ракеты! Вы еще Вторую мировую вспомните… И вообще, речь не о том!

Аркадий. А о чем?

Генерал. О том, что мы совершенно потеряли человеческий облик.

Катерина. А что, кто-то имел?

Генерал. Не знаю… Не знаю! Может быть, и не имели никогда. Но все равно – потеряли! Сидим здесь, как дикие звери, и ждем наследства.

Кокошкина. Дикие звери не ждут наследства.

Генерал. Значит, хуже диких зверей… Скажите честно сами себе: кто в последние десять лет хотя бы вспоминал о Пете?

Аркадий. Я вспоминал.

Все смотрят на него.

Аркадий. Честное слово. Я ему письма писал, денег в долг просил.

Генерал. Так это вы о деньгах вспоминали, а не о нем. А я говорю про самого человека. Не знаю, как другие, но лично я за последние десять лет даже не позвонил ни разу… Ну, конечно, вы скажете, что это я из деликатности, беспокоить не хотел.

Делягин. Нет, мы так не скажем…

Генерал. А я – просто из эгоизма. Просто не думал, забыл. А, может быть, ему как раз в этот момент требовалась моя помощь, участие, дружеское плечо…

Маша. Да вы что, дяденька генерал? Он же миллиардер был. Какая ему еще помощь? Он сам всем помочь может. Потом догонит, и еще поможет.

Генерал (не обращая внимания). А мы не думали о нем… Не вспоминали. А он… Он – думал. И на смертном одре своем помнил о каждом из нас. И каждого из нас призвал и…

Делягин. И написал завещание.

Генерал. Завещание? Ну да, завещание… Кто о чем, а вшивый – о бане. Да что с вами говорить… (Машет рукой, отходит.)

Секундная пауза. Вдруг в углу раздается тонкий скулеж. Все смотрят туда. Там Кокошкина утирает слезы.

Маша. Чего вы, тетенька, снова воете так отвратно?

Кокошкина. Я не вою… Я плачу.

Аркадий. А плачете о чем?

Кокошкина (всхлипывая). О своем наследстве.

Делягин. Это почему?

Кокошкина (кивая на генерала). Он все правильно сказал. Мы забыли про Петю. И как я после этого возьму его деньги?

Катерина. Рано расстраиваетесь. Может, он вам еще ничего и не отписал.

Кокошкина. Это он вам ничего не отписал. А мне отписал, я знаю. Но только я все равно ничего не возьму. Я не могу.

Маша. Не можете, отдайте мне.

Кокошкина. Он любил меня. Всю жизнь любил… Тайно, трепетно. А я не ответила на его любовь. Я вела себя, как последняя проститутка.

Катерина. Ну вот, человек понял свое место на земле.

Кокошкина. Замолчите… Вы – дурная, развращенная женщина! (Плачет.) А он был ангел.

Катерина. Если он был такой ангел, что же вы не вышли за него замуж?

Кокошкина. Потому что он меня не позвал…

Плачет.

Маша. Тетенька, не надо так расстраиваться. Вы на себя наговариваете. Не можете вы быть проституткой, вы ведь старенькая совсем, на вас никто и не посмотрит…

Кокошкина тоненько скулит и плачет.

Катерина. Тяжелая какая атмосфера в этом доме. Покойники, проститутки, генералы всякие… Не на то я рассчитывала.

Генерал. А на что, позвольте узнать, вы рассчитывали?

Катерина. Я рассчитывала на светское общество и богатых, любезных мужчин.

Генерал. Чем же мы вам не угодили, дорогая кузина?

Катерина. Вы все – слабосильные нытики. Вместо того, чтобы заставить камердинера читать завещание, вы сидите и ждете у моря погоды.

Делягин. Вы ничего не понимаете в законах. Есть установленный порядок.

Катерина. А вы ничего не понимаете в жизни. Речь идет о деньгах. О больших деньгах.

Аркадий. Слушайте, а вообще-то она права. Мы тут сидим, ничего не знаем… А время – это деньги.

Маша. Короче! Где этот Иваныч?

Генерал. Иваныч тут не при чем. Завещание наверняка у нотариуса.

Аркадий. Так мы и нотариуса распотрошим. Не впервой.

Все начинают оглядываться в поисках камердинера. Но его нет.

Кокошкина. Сбежал! Вместе с нашим завещанием!

Генерал. На выход, быстро!

Все уходят. Комната пустеет. Несколько секунд ничего не происходит, только солнечный свет освещает профиль покойника. Внезапно он открывает глаза и садится в гробу. Открывается сбоку потайная дверь. Неслышно появляется камердинер.

Дядюшка (вздрагивает). Господи, напугал меня…

Камердинер. Вы бы легли. Неприлично так сидеть, вдруг войдет кто-то…

Дядюшка. Не могу больше лежать. И без того все отлежал, что только можно.

Камердинер. Нехорошо. Порядок нарушается. Вы уж и так всех переполошили. А мертвец должен в гробу лежать, такие его обязанности.

Дядюшка. Ты меня обязанностям не учи, сам знаю. (Помолчав). Лежать тут невозможно. Поддувает… Даже и в туалет не сходи.

Камердинер. Я вам горшок поставил.

Дядюшка. Тоже выдумал – горшок! Я что – африканец, на горшок ходить?

Камердинер. Что ж, не я это придумал. Если уж умерли, надо характер выдержать.

Дядюшка. Без тебя знаю, говорящая голова. Какие планы на ближайшее будущее?

Камердинер. Хоронить вас намерены.

Дядюшка. Когда?

Камердинер. Как положено, на третий день.

Дядюшка. Нет, я столько не выдержу. Да и незачем.

Камердинер. Значит, все-таки решились?

Дядюшка. Да. Пора. Пора принимать решение…

Камердинер. Так я пойду их приготовлю.

Дядюшка. Да. Иди.

Камердинер поворачивается и идет к двери.

Дядюшка (окликает его). Нет, погоди. Не нужно. Я сам.

Камердинер. Шокинг будет.

Дядюшка. Что?

Камердинер. Я говорю, в штаны надуют от испуга.

Дядюшка. Ничего, не надуют… Народ крепкий, тренированный. Некоторые уже, небось, догадываются, что дело нечисто.

Камердинер. Одно дело – догадываться, другое – своими глазами увидеть. К тому же дамы среди них.

Дядюшка. Да, дамы… Кстати, кто эта, третья? Катерина, кажется, ее зовут.

Камердинер. Говорят, что кузиной Марии приходится. Но, по-моему, обычная авантюристка.

Дядюшка. Думаешь?

Камердинер. Понравилась вам? Ничего, пухленькая…

Дядюшка. Перестань, как не стыдно. Мне в моем положении только не хватало.

Камердинер. А что за положение такое? В туалет ходить можно, а чтобы женщина понравилась – нельзя?

Дядюшка. Ладно, ладно, не болтай… (Смотрит на камердинера.) Ты вот что – спрячься до поры. И не выходи, пока не позову.

Действие третье

Сцена 12

Гостиная. Генерал, Делягин, Кокошкина, Катерина, Маша, Аркадий.

Катерина. А я думаю, он вообще сбежал, этот ваш Савва Иваныч. Лично я бы сбежала из этого сумасшедшего дома.

Делягин. Что же вам мешает?

Кокошкина. Я знаю, что ей мешает. Она ждет, кому из мужчин больше денег достанется, чтоб потом его окрутить.

Генерал (Катерине, с приятным удивлением). Это что – правда? Так надо было сразу сказать… И отношение было бы совсем другое.

Делягин (Генералу). А ты думаешь, тебе больше всех денег достанется, да?

Генерал. А что, тебе, что ли?

Катерина. Хватит!.. Кто бы ни получил наследство, это будет мужчина. Ну, а раз мужчина, то все равно деньги в конце концов будут мои.

Кокошкина. Вы – проститутка!

Катерина. Лучше быть проституткой, чем старухой…

Маша (Аркадию). Ловко ее бабуля уела. Это называется – риторика, в кино показывали.

Катерина. Я хотя бы честная женщина… Не притворяюсь, что мне жалко покойника.

Кокошкина. По-вашему, я притворяюсь?

Катерина. А что – не так? Вот давайте представим, что дядюшка наш воскрес. Или вообще не умирал.

Все смотрят в сторону спальни.

Маша (Аркадию). Пугает…

Аркадий. Спокойно. Быть того не может.

Катерина. Нет, на самом деле… Воскрес. Наследства, соответственно, никакого. Все уезжают отсюда, несолоно хлебавши. Кто за этот вариант, поднимите руки?

Все молчат.

Катерина. О том и речь. (Смотрит на Делягина и Генерала.) Так что готовьтесь, молодые люди. Думайте, какие вы мне будете дарить подарки.

Кокошкина. Подарки?! А если вы им не понравитесь?

Смотрит на мужчин. По их лицу видно, что им такая мысль в голову не приходила.

Катерина. С чего вдруг? Всем нравлюсь, а им – нет?

Аркадий. Спокойно, спокойно! О чем разговор? Кровный родственник из всех мужчин только я один. Так что и деньги мне достанутся.

Генерал (презрительно). Да вас вообще никто в расчет не берет.

Аркадий. Это почему?

Генерал. Потому что все ваши деньги заберет этот ваш друг… бандит, который в сундуке лежит. Кстати, пора его уже оттуда вытащить.

Аркадий. Я не настаиваю.

Генерал. А я настаиваю… Чтобы кое-кто не питал, так сказать, несбыточных надежд.

Аркадий. Какая же вы все-таки сволочь, господин генерал.

Генерал. А вы что думали… Армейская жизнь – это вам не сахар. Она воспитывает в человеке характер, волю, патриотизм.

Кокошкина. При чем тут патриотизм?

Генерал. Патриотизм всегда при чем… (Делягину.) Открывай сундук.

Делягин. Сам открывай. У нищих слуг нет.

Генерал. Я тебе эти слова припомню, когда будем наследство делить…

Генерал открывает крышку сундука. Оттуда на него злобно таращится спутанный Иннокентий с кляпом во рту.

Генерал. Прошу на выход, любезный. Вы свободны.

Иннокентий злобно отворачивает голову.

Делягин. Что-то он не хочет выходить.

Маша. Наверное, крыша съехала.

Катерина. Съедет тут крыша. По три раза на дню в сундук засовывают. Тут у кого хочешь крыша съедет.

Генерал. Да, но это нехорошо, что он там лежит…

Аркадий. По-моему, нормально. Ему там удобно, тепло…

Генерал. А, может быть, вы тоже согреться хотите? Залезайте, заботливый вы наш.

Аркадий. Спасибо, мне и так хорошо. А потом, там занято.

Генерал. Ну, место мы вам быстро освободим…

Снимает ленту со рта Иннокентия.

Иннокентий. А, черт! Аккуратнее…

Генерал. Вылезайте, прошу вас.

Иннокентий. Иди ты к собачьей матери!

Делягин. В самом деле, выходите. Вас больше никто не подозревает, труп нашелся.

Иннокентий. Не буду я лазить туда и обратно… Надоело. Я лучше тут полежу.

Кокошкина. Бедный, бедный… Он разочаровался в людях. Ему надо помочь снова обрести веру.

Иннокентий. Отвяжитесь от меня со своей верой. Знать вас не желаю…

Маша. Я поняла. Он, типа, сектант. Они под землю прячутся и ждут конца света.

Аркадий. Как бы он нам прямо тут не устроил конец света… В одном, отдельно взятом доме.

Иннокентий (Делягину). Ну что, так и будем стоять? Или все-таки исполним свой гражданский долг?

Делягин. Какой еще долг?

Иннокентий. Руки развяжи.

Делягин (колеблется). Ну, если никто не возражает…

Аркадий. Я возражаю.

Генерал. Все – за! Развязывайте.

Делягин. Но за последствия я не отвечаю.

Генерал. У нас никто ни за что не отвечает. Развязывайте!

Маша. Да вы что творите, укурки? Он же хлопнет Аркашу!

Делягин (развязывая руки Иннокентию). Как это он его хлопнет?

Маша. Как, как? Пистолетом, вот как!

Иннокентий. А кстати, где мой пистолет?

Генерал. Чуть не забыл… Вот, пожалуйста.

Передает пистолет Иннокентию. Все расступаются, так что между Иннокентием и Аркадием никого нет.

Аркадий. Кеша, ты что – серьезно? Ну, перестань. Мы же взрослые люди.

Кокошкина. Ой! Он его правда убьет?

Делягин. Не забегайте вперед… Сейчас все увидим.

Генерал. Вот она, жизнь современная… Интернет, социальные сети. А приглядишься повнимательнее: человек человеку – волк.

Кокошкина. А вы разве его не будете защищать?

Генерал. С какой стати? Мы не знакомые, не родственники…

Кокошкина. Я думала, вы хороший. Вы – рыцарь без страха и упрека.

Генерал (пожимает плечами). Что значит: рыцарь, не рыцарь? Это все демагогия. Нет людей полностью хороших или полностью плохих. Сегодня, скажем, я плохой, а завтра – хороший. Это диалектика.

Катерина. Свинство это, а не диалектика.

Генерал. По-моему, вы плохо разбираетесь в диалектике…

Катерина. Зато в свинстве хорошо. И я вам прямо говорю: свиньи вы. Все без исключения.

Иннокентий (Аркадию). Ты меня подставил.

Аркадий. Это недоразумение.

Иннокентий. Ты их подговорил. Хотел взять деньги и смыться…

Аркадий. А ты не хотел? Сам хотел взять все деньги, смыться, да еще, может, при этом меня шлепнуть. Или, скажешь, не хотел?

Иннокентий (мнется). Я – бандит. Мне положено.

Аркадий. Ты не бандит. Ты человек. Ты мой приятель.

Иннокентий. Какой я тебе приятель? Ты мне пятьдесят тысяч зелени должен.

Аркадий. Да, должен. Любой другой за такие деньги меня давно убил бы. А ты – нет. Это значит что?

Иннокентий. Что я – дурак.

Аркадий. Нет. Это значит, что ты меня любишь.

Делягин. Смотрите, какие нюансы…

Иннокентий. Ну, все! Хватит болтать! Деньги на бочку… И, кстати, всех касается.

Генерал. В каком смысле, простите?

Иннокентий. В том смысле, что… В смысле – на бочку! Деньги! Что непонятно?

Все переглядываются.

Аркадий. А я говорил: не надо было его выпускать.

Катерина. Это все от зависти.

Аркадий. Что – от зависти?

Катерина. Да вы же прямой наследник. Вот они (кивает на остальных) и хотели, чтобы Кеша вас убил. А денежки – между собой поделить.

Аркадий (оглядывает всех). Это что – правда?

Пауза.

Аркадий. Я спрашиваю, это правда или нет?

Все молчат. Аркадий отходит, садится на диван. Опускает голову на руки. Молчит.

Генерал (откашливаясь). Да… Нехорошо вышло.

Делягин. А что делать? Время суровое, человек человеку – волк. Не мы же это придумали…

Маша (саркастически). Ага, не мы. Само собой получилось.

Кокошкина. Хотите сказать, вы к его деньгам не примерялись?

Маша. А чего мне примеряться? Он сам мне их предложил… Все равно, говорит, меня Кеша замочит. Так возьми, чтобы ему не досталось.

Аркадий поднимает голову.

Аркадий. Замолчите, пожалуйста… Я вас очень прошу.

Пауза.

Аркадий (негромко и устало). Ну да, я понимаю… Я игрок, я авантюрист, у меня сомнительные знакомые. Совесть нечиста. Я знаю, что меня хотели убить. Вот, Кеша хотел… Это для меня не новость, я с этим давно живу. Но что меня убить хотели совсем чужие люди, с которыми я несколько часов, как знаком… Неужели я такой мерзкий? Неужели такой никчемный?

Все молчат.

Иннокентий (садится рядом). Ну, что ты, Аркаша… Брось, не грузись. Никакой ты не мерзкий… Никакой не никчемный. Ты вообще – ого-го! Мы с тобой, если приглядеться как следует, очень приличные люди… Другие на нашем месте давно бы всех этих дураков укокошили. А мы с ними сидим, разговоры разговариваем… Они хотели, чтобы я тебя убил? Обломись! Мы их сейчас сами всех перебьем.

Генерал (подхватывает, Аркадию). В самом деле… Не обижайтесь вы так. Ну, чего сгоряча не ляпнешь. Тем более, когда речь о таких деньгах.

Делягин. Мы, между прочим, сначала вообще вас спасти хотели. Бандита этого (на Иннокентия) в сундук посадили.

Иннокентий. А вот это ты зря вспомнил…

Кокошкина. Друзья, не будем ссориться.

Иннокентий. А чего нам ссориться? Нам свои деньги получить – и разговор закончен.

Генерал. Да, деньги… Опять деньги! О чем бы мы ни говорили, все к деньгам сводится.

Катерина. Потому что мы – деловые современные люди.

Генерал. Да, но речь-то идет о жизни и смерти…

Маша (перебивает). Нет, чего он, а? Что он всю дорогу о смерти говорит? Да еще и морали читает – чего вдруг?

Катерина. Это старость.

Генерал. Я говорю: речь о жизни и смерти, при чем тут ваша старость?

Делягин. Пока что речь идет только о смерти. Да и то не всех, а одного Петра Сергеича.

Генерал. Нет, ты не прав. Петр умер, и встает вопрос: как мы будем жить дальше?

Маша. Отлично жить будем… С такими-то баблосами.

Генерал. Ну, вот опять…

Катерина. А вы что – денег не любите? Так отдайте мне свою часть…

Кокошкина. С какой стати вам? Почему не мне?

Катерина. Потому что я моложе и красивее.

Кокошкина. Вы просто куртизанка!

Катерина. И это тоже. Я моложе, красивее и умею нравиться мужчинам.

Кокошкина. Вы все равно состаритесь!

Катерина. Но сначала разбогатею. И тогда сама стану выбирать, кого мне любить.

Кокошкина. А я… Я тоже разбогатею. И тоже буду всех любить…

Катерина. В вашем возрасте это не важно. Вам о душе подумать надо.

Кокошкина. Сами думайте о душе. А я собираюсь на эти деньги еще погулять… У меня в ванной два биде будет! Я еще зубы себе новые вставлю! И ботокс накачаю…

В этот момент Иннокентий замечает дядюшку. Он стоит в проеме двери, ведущей в спальню.

Иннокентий. А это еще кто?

Пауза. Все, как завороженные смотрят на дядюшку.

Кокошкина. П-Петенька?..

Дядюшка виновато разводит руками.

Аркадий. Дядюшка? Ты же умер…

Дядюшка. Увы…

Катерина. В каком смысле – увы? Увы – да, или увы – нет?

Дядюшка дальше ведет себя немного странно, как если бы был несколько не в себе.

Дядюшка. Признаюсь вам, друзья мои, была у меня такая мысль… (Декламирует). Умереть, уснуть. Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность; какие сны приснятся в смертном сне, когда мы сбросим этот бренный шум, вот что сбивает нас; вот где причина того, что бедствия так долговечны…

Дядюшка идет по гостиной, все остальные пятятся в угол, подальше от него.

Маша. Я не поняла… Это чего, кружок художественного чтения?

Дядюшка. Я думал: если я умру, никто не будет горевать обо мне. Никто не проронит скупой слезы. Я никому не нужен… Кроме налоговой инспекции.

Катерина (негромко). Ну, началась канитель…

Дядюшка. И мне стало так горько. Я прожил довольно долгую жизнь. Но как же я ее прожил, если никто не вспомнит обо мне? Мне было так страшно – уходить в пустоту и черноту, в которой, возможно, и нет ничего, только мрак и скрежет зубовный.

Иннокентий (Делягину). Насчет зубов – это в твой огород камешек, дантист…

Дядюшка. И тогда я решил проделать последний эксперимент. Я решил попробовать… Может, все-таки кому-то я дорог. Может, узнав о моей смерти, хоть кто-то отложит в сторону свои дела и придет проводить меня… И вот я с радостью вижу, что и друзья мои, и родственники по первому же зову явились сюда, чтобы отдать мне последнюю дань. И тогда я передумал уходить из жизни…

Генерал. То есть как это – передумал?! Не надо так шутить…

Дядюшка. Да-да… Я устыдился своего малодушия. Как я мог даже думать о самоубийстве! Когда тебя так любят, так поддерживают – все невзгоды кажутся ничего не стоящими. Все трудности переживаются легко. Так обнимите же меня, родные мои, я снова с вами!

Дядюшка разводит руки для объятия. Случайно сбивает рукой подсвечник. В комнате становится темно. Спустя секунду начинается какое-то шевеление, пыхтение, скрежет, мычание, шепот: «Держи крепче!» «Вырывается!», «Кляп ему!», «Укусил!», «Заматывай, заматывай!»… Наконец все затихает. В полной темноте возникает рука с горящей зажигалкой. Зажигаются свечи в подсвечнике. Становится светло. Видно, что все присутствующие взъерошены и взволнованы, а дядя сидит, привязанный к стулу, с кляпом во рту. Глаза у него вытаращены от изумления.

Кокошкина (глядя на дядюшку). Ой… Ой, что это? (Делягину.) Это вы сделали, да?!

Делягин. Это МЫ сделали… И ВЫ в том числе.

Кокошкина (в панике). Нет… Я не могла! Я не способна на такое!

Катерина. Вы – способны. Вы очень даже способны! (Берет ее за руку, поворачивает ладонь.) Это что? Чьи это зубы?

Кокошкина. Я не знаю. Меня кто-то тяпнул. Кто из вас покусился?!

Генерал (показывая на дядюшку). Это он… покусился. Когда вы ему кляп вставляли.

Кокошкина (суетливо). О, Господи… Как же так? Я ничего не помню… У меня провалы в памяти… Мне нужен доктор.

Генерал (раздражен). Хватит уже, хватит… Изображать из себя! Провалы в памяти у нее… Где у вас еще провалы? Может быть, в совести?

Кокошкина (истерически). Вы не имеете права меня обвинять!

Генерал. Я вас и не обвиняю – сам такой… (Пауза.) Одним словом, дело зашло слишком далеко. Игры кончились и надо принимать решение.

Катерина. Какое еще решение?

Генерал. Решение простое… (После паузы, мрачно.) Что будем делать с нашим дорогим Петром Сергеичем?

Катерина (ухмыляясь криво). А что с ним делать? Я вообще не понимаю, зачем вы его замотали.

Иннокентий (мстительно). Вот именно.

Генерал. Бросьте валять дурака! Все вы понимаете… Пока дядюшка жив, никакого наследства нам не светит.

Катерина. А нам и так ничего не светит…

Иннокентий. В точку.

Генерал. Ну, насчет кузины – это положим… Но вы-то, рыцарь плаща и кинжала, кажется, имеете в этом деле свой гешефт? Разве племянник не должен вам пятьдесят тысяч зеленых американских денег?

Иннокентий. Ну да, конечно. Вы получаете пятьдесят миллионов, а я – пятьдесят тысяч? Это что – справедливо?

Генерал. Ладно, от вас, в конце концов, ничего не требуется. Ваше дело – молчать. Все остальное мы сделаем сами.

Кокошкина (в ужасе). Что – остальное?!

Генерал (многозначительно). Все… что потребуется для получения наследства.

Мрачно смотрит на связанного дядюшку.

Катерина. Нет, я так не согласна…

Генерал. С чем вы не согласны?

Катерина. С этим вот вашим… подходом.

Делягин. Да вас вообще никто не спрашивает. Это дело наследников.

Катерина. Очень хорошо. Только я молчать не стану, когда вы будете решать… вопрос с наследством.

Генерал. Вы нам что – угрожаете?

Катерина. А то! Деньги вы поделите, а запачканы все.

Генерал. Глупости вы говорите…

Иннокентий. Ничего не глупости. Раз уж до такого дошло, давайте делить все пополам. По справедливости, то есть.

Делягин и Генерал переглядываются.

Кокошкина (держась за сердце). Ой, мне дурно… Я даже не понимаю, о чем разговор… Можно, я пойду?

Генерал (толкая ее в кресло). Никуда ты не пойдешь, старая крокодилица… Сиди и не зли меня.

Кокошкина испуганно замирает в кресле.

Генерал (играя желваками). Одним словом, нужно принять ответственное решение… Да или нет?

Аркадий. Что – да или нет?

Генерал. Будем мы получать наследство или так и разойдемся по домам, несолоно хлебавши?

Маша. Не поняла… Как это мы наследство получим, если дядюшка вот он, живой сидит?

Генерал. Об этом и речь.

Аркадий. Так это вы чего? Вы предлагаете дядюшку грохнуть?

Делягин. Тс, тс, тихо… Не надо громких слов.

Генерал. Мы ничего пока не предлагаем. Мы просто ищем выход из сложившейся безвыходной ситуации.

Катерина. Пятьдесять пять лимонов… Это куш.

Делягин. Это больше, чем куш. Это пожизненное процветание. Еще и детям вашим хватит.

Маша. Моим – не хватит.

Кокошкина. Я боюсь!

Генерал. Слушайте, мы все тут взрослые, современные люди. Мы прекрасно понимаем, что такой шанс выдается один раз в сто лет. Да и то не всем. Поэтому предлагаю устроить голосование. Кто за то, чтобы… чтобы Петра Сергеича… чтобы… ах ты, черт! Ну, одним словом, кто за то, чтобы получить наследство?

Смотрит на Делягина. Тот, пожав плечами, поднимает руку. Потом поднимает руку Маша. Потом – Иннокентий. Генерал смотрит на Кокошкину.

Генерал. Что скажет совет старейшин?

Кокошкина. Да я… я, конечно… Но какой ценой?

Генерал (угрожающе). Цена вам не нравится? Ладно. Тогда мы разделим вашу долю между остальными.

Кокошкина. Нет-нет! Я согласна! (Поднимает руку.)

Генерал смотрит на Катерину.

Катерина. А вы-то сами что?

Генерал. Я – как большинство.

Поднимает руку.

Катерина. Ну, и я как большинство. (Смотрит на дядюшку.) В конце концов, он мне не родственник. И даже не знакомый. А 55 миллионов – это 55 миллионов. (Поднимает руку.)

Генерал. Ну, и, наконец, последний участник нашего голосования.

Смотрит на Аркадия. Тот сидит неподвижно.

Генерал. В чем дело? Остолбенел от счастья?

Иннокентий смотрит на Аркадия. Все остальные поворачивают к нему головы.

Иннокентий. Чего сидишь? Поднимай…

Аркадий (делает попытку поднять руку, снова опускает). Не могу…

Иннокентий. Как – не могу?

Аркадий. Ну, не могу. Рука не поднимается.

Иннокентий. Ты что – охренел?

Аркадий. Нет, серьезно… (Со слабой надеждой.) Давайте без меня, а?

Делягин. Как это – без вас?

Аркадий. Ну, будем считать, что я воздержался.

Катерина. Вы, может быть, и от своей доли наследства воздержитесь?

Аркадий. Нет, наследство я хочу.

Маша. Тогда голосуй, чего сидишь!

Аркадий. Я стараюсь… Честно. Только не получается.

Генерал. Руки хотите умыть, да? Чистеньким остаться? Нет, милый мой, не выйдет. Голосование должно быть единогласным.

Аркадий. А если я не участвую?

Генерал. Тогда не получаете своей доли.

Аркадий. А кто же ее получает?

Генерал. Мы все. Ваша доля делится на всех присутствующих и…

Аркадий. Да поймите вы, не могу я! Я игрок, аферист, аморальный тип, черт с ним… Но вот так вот – нет, не могу. Просто не могу и все. Он же мне дядя… Да если бы и не дядя – все равно… Нет, не могу.

Генерал. Значит, отказываетесь от своей доли?

Аркадий морщится, как от зубной боли. Генерал берет его за ворот, смотрит в глаза.

Генерал. Я тебя спрашиваю: отказываешься или нет?

Аркадий (срываясь, кричит). Да! Да, да, да! Отказываюсь, да! Доволен?

Генерал (отпуская его). Ну, что ж… На нет, как говорится, и суда нет. Итак, общим голосованием решено Петра Сергеича… м-м… решено наследство востребовать!

Маша. Погодите!

Генерал. Ну, что еще?

Маша. Так нельзя!

Делягин. Еще один борец за нравственность…

Маша. Да какая нравственность… Нельзя, говорю, его исключать.

Катерина. Это почему? Он же сам не хочет!

Маша. Да в том-то и фишка. Он не голосует, денег не берет. Значит, настучит.

Все смотрят на Аркадия.

Аркадий. Да что вы эту дуру слушаете? Кому я настучу? Куда? Она же дура набитая…

Маша. Я не набитая, я современная!

Генерал. Дура там или современная, а резон в ее словах есть. Мы все тут получаемся повязаны, один вы – вольный слушатель. Случись что – на вас рассчитывать нельзя.

Аркадий. Да я вам обещаю… Ну, что я, с ума сошел?

Катерина. Именно. Нормальный человек от таких денег не откажется.

Генерал (Аркадию). Итак… Либо вы голосуете вместе со всеми и получаете свою долю наследства, либо…

Аркадий. Либо что?

Генерал. Либо оказываетесь рядом с дядюшкой.

Аркадий. Вы что? Вы это серьезно?

Он обводит глазами присутствующих. Все молчат.

Кокошкина (негромко всхлипывает). Бедный мальчик!

Аркадий (поднимает руки). Ну, хорошо. Ладно, я не возражаю… Я – как все…

Внезапно вскакивает со стула, бежит к выходу. Но Иннокентий ставит ему подножку, Аркадий с грохотом валится на пол.

Маша (пронзительно). Мочи его в сортире!

Делягин, Иннокентий, генерал набрасываются на Аркадия, обездвиживают его.

Аркадий (вырываясь). Пусссти!

Генерал. Веревку! Быстро!

Катерина подает веревку. Мужчины вяжут лежащего Аркадия. Маша подскакивает, бьет его ногой в бок.

Маша. На тебе! Получи! Думаешь, умнее всех?!

Аркадий пытается укусить Делягина.

Делягин. Ай! Кусается, сволочь…

Кокошкина подскакивает, сует Аркадию в рот кляп. Он мычит.

Кокошкина. Так оно лучше будет.

Аркадия сажают рядом с дядюшкой. Оба мычат, кося глазом друг на друга.

Маша. Ну вот… Теперь вместо одного жмурика два будет.

Все мрачно смотрят друг на друга.

Катерина. Зря вы это сказали.

Маша. Ну, а чего? Он сам виноват. Тоже мне, человек-паук. Взял бы свою долю и молчал в тряпочку.

Делягин. Да уж… Здесь вам не оборона Сталинграда. Можно было и потерпеть.

Катерина. А нам теперь лишний грех на душу брать… Да он просто говнюк, этот ваш Аркадий.

Иннокентий (хмуро). Попрошу не выеживаться особо…

Делягин. В каком смысле – не выеживаться?

Иннокентий. А в том смысле, что он мой друг. То есть приятель… И нечего его говном обкладывать.

Генерал. Ах, друг… Был бы он друг, не стал бы дурака валять. Взял бы нормально свою часть – и до свиданья.

Иннокентий. Как у вас легко все… Взял свою часть. А до этого что надо сделать?

Генерал. А мы разве сказали, что легко? Ничего не легко. И даже очень трудно. Мы переживаем… мы, можно сказать, страдаем бесконечно. Взгляните вот хоть на мадам Какашкину…

Кокошкина (оскорбленно). Я – Кокошкина.

Генерал. Неважно! Взгляните на нее… И увидите, как она безутешна…

Кокошкина. Да-да, совершенно безутешна… Совершенно… (Утирает платочком слезу.)

Генерал. Взгляните, опять же, на Катерину…

Катерина. А я что? Умнее всех, что ли? Мне лишь бы деньги дали, а там хоть трава не расти.

Маша. Присоединяюсь к бабуле.

Генерал. Вот! Все понимают ответственность момента… Все, кроме этого вашего чистоплюя… Тьфу! (Демонстративно плюет в сторону Аркадия). Если бы не он, все дело уж было бы решено.

Иннокентий (мрачно). Дело решено… Да вы хоть знаете, что это – решить такое дело? Вы раньше такие дела решали?

Делягин. Не боги горшки обжигают…

Иннокентий. Насчет горшков не знаю. Но насчет богов интересно… Гляжу я вокруг себя и не понимаю – кто из нас бандит – я или вы?

Делягин. Перестаньте… Это все демагогия!

Генерал (Иннокентию). Какой вы бандит? Смешно. У вас даже пули резиновые…

Иннокентий. Не в пулях дело, а в подходе к жизни. Я красиво говорить не умею. Но если бы я был не я, а Аркадий, я бы сказал, что…

Пауза.

Катерина. И что бы вы сказали?

Иннокентий. Не знаю… Забыл. Только вы зря это все затеяли. Зря.

Генерал. Слушайте, любезный. Я вас очень прошу – не надо. Уймитесь, Бога ради. А то ведь придется вас сюда же посадить…

Иннокентий. Да я лучше рядом с ними сяду, чем с вами деньги делить. (Садится рядом с Аркадием и дядюшкой.) Мне смотреть на вас противно, не то, что разговаривать с вами.

Делягин. С ума сошел!

Генерал. Мы его за язык не тянули…

Генерал, встав сзади, начинает потихоньку вязать Иннокентия. Тот, увлеченный, продолжает говорить, не обращая внимания на генерала.

Иннокентий. Всякий человек должен знать свои границы. Человек должен понимать, что он такое. Если он решил для себя, что он бандит, что ж, значит, так тому и быть. И до конца жизни он будет бандитом, и на том свете за это ответит. А если он думает, что он простой обыватель, так он не смеет вести себя, как бандит. Потому что сегодня он получается обыватель, а завтра – бандит, а послезавтра – опять обыватель. И нет на свете ничего хуже такого положения. Потому что нельзя понять, кто перед тобой. Да и он сам понять тоже не может. Нет ни плохих людей, ни хороших. Сегодня он плохой, а завтра, может, и хороший. И, значит, всем можно все и никто ни за что не в ответе…

Генерал (закончив связывать Иннокентия, Кокошкиной). Мадам, ваш бенефис!

Кокошкина подскакивает и пытается пристроить Иннокентию кляп. Тот начинает отбиваться.

Иннокентий. Вы… Вы что делаете? Оборзели? А ну, пустите, волки позорные!

Генерал. Вы сами выбрали, никто вас не заставлял…

Запихивают кляп. Сажают на скамейку рядом с дядюшкой и Аркадием.

Маша. Круто… Их теперь три штуки. Мы типа, как прирожденные убийцы, да?

Генерал и Делягин смотрят друг на друга.

Катерина. Слушайте, мальчики, это на самом деле чересчур…

Делягин. Правда? Тогда раздели пятьдесят пять миллионов на (смотрит вокруг) пятерых. Сколько будет?

Маша. До хрена.

Делягин. Вот именно. А точнее, 11 миллионов на нос. (Катерине.) И один из этих носов – твой.

Маша (Катерине). Бабуля, ты реально круто поднялась…

Катерина (срываясь). Хватит звать меня бабулей, дура малолетняя!

Маша. А то что?

Катерина. А то, когда получу деньги, найму киллера, чтобы он тебя грохнул.

Маша. Обломись! Кто еще первый наймет…

Генерал. Девочки, прошу вас, не ссорьтесь. Киллеров на всех хватит.

Делягин. У нас тут более важная проблема. Как все-таки получить наши деньги?

Маша. Ну да. Они же вонять начнут.

Катерина. Кто начнет вонять?

Маша. Да вот эти трое… (Показывает на сидящих.)

Генерал. С какой стати они начнут вонять?

Маша. Конечно, начнут. Как мы их грохнем, они же разлагаться станут. За два дня такая вонь поднимется…

Делягин. Какие два дня?

Маша. Ну, этот стремный старец, который тут ходил, он же сказал, что только через два дня завещание-то прочитают. Значит, два дня они будут тут лежать.

Кокошкина. Стремный старец? Это кто?

Генерал (спохватившись). Черт! Савва Иванович! Совсем забыли!

Берет пистолет, обходит все пространство на первом этаже, потом идет на второй. Все молчат и напряженно ждут. Генерал спускается вниз.

Генерал. Нигде нет.

Делягин. Это плохо… Очень плохо.

Кокошкина. Что же теперь делать?

Катерина. Как – что? Найти его и вернуть. Далеко он уйти не мог.

Генерал. Ну да. Не дальше ближайшего отделения милиции.

Маша. Если он до милиции дойдет, он нас сдаст.

Пауза.

Катерина. Да это с самого начала была глупость… Если бы мы дядюшку убили, как скрыть следы?

Генерал. А кто говорил об убийстве?

Маша. Я говорила…

Генерал. Ну, ты умственно отсталая, тебя вообще в расчет никто не берет.

Кокошкина. Погодите… А о чем же тогда мы говорили?

Делягин. О том, чтобы дядюшка и дальше мертвым притворялся. До того момента, пока мы наследство не получим.

Катерина. А потом?

Генерал. Потом – не важно. С такими деньгами нам будут рады в любой стране.

Катерина. Так нам надо было уговорить дядюшку?

Генерал. Конечно, как же без него?

Катерина. А если бы он не согласился?

Делягин. А у него что – был выбор?

Кокошкина. Так давайте мы его прямо сейчас уговорим…

Пауза. Делягин и генерал переглядываются.

Генерал. Браво, мадам. Ситуация ведь не изменилась.

Делягин. Ну да… Мы ведь ничего пока не сделали.

Катерина. Ну, хорошо. Предположим, дядюшку мы уговорим. А с этими двумя что делать?

Маша. Как – что? Грохнуть.

Катерина. Дура ты!

Маша. Сама ты дура!

Катерина. Какой смысл уговаривать дядюшку, если этих мы все равно убьем?

Маша. Потому что дядюшка нам оставит наследство, а эти двое – нет!

Делягин. Эти – свидетели.

Катерина. Свидетели чего? Как мы дядю уговариваем?

Кокошкина. Тогда и их тоже надо уговаривать…

Маша. По-моему, проще всех грохнуть.

Делягин. Ах, проще? Ну, тогда вот вам пистолет – грохайте.

Маша. Не вопрос! (Берет пистолет, наводит на Кокошкину.)

Кокошкина. При чем тут я?! В них стреляйте! (Показывает на связанных.)

Маша. Не вопрос… (Переводит пистолет на дядюшку.) Кого первым?

Генерал (бросается на нее, борется с ней за пистолет). С ума сошла! (Делягину.)Ты что вытворяешь, идиот? Зачем отдал пистолет?

Делягин. Нет, ну она же хотела… Она думает, это так просто – человека убить.

Маша. А чего, сложно, что ли? Просто вы боитесь решения принимать… (Борется с генералом за пистолет.) Пусти! Пусти, говорю, козел старый!

Маша кусает генерала, пистолет стреляет, все пригибаются. Маша стоит с пистолетом. Все в ужасе смотрят на нее.

Кокошкина (с дрожью в голосе). Машенька, что вы делаете?

Маша. Получаю наследство…

Кокошкина. Нет… Вы не сделаете этого!

Маша. Молчи, старая какашка! (Наводит пистолет на дядюшку, на Аркадия, на Иннокентия.) С кого начать?

Генерал. Маша, послушай меня…

Маша. Не хочу никого слушать! Я деловой человек, меня миллионы ждут.

Генерал пытается двигаться к ней, но она наводит на него пистолет.

Маша. Лежать, насекомое! Зашибу! Мне же больше достанется… А что, идея! Всех тут замочу и все наследство себе заберу. Раз вы такие дураки…

Подкравшаяся сзади Катерина бьет ее по голове кастрюлей с кашей. Маша роняет пистолет, падает на пол.

Кокошкина (голосит в ужасе). Убили… Убили!

Делягин (брезгливо). Да замолчите вы, наконец…

Генерал (Катерине). Ну, вы даете, кузина!

Катерина. Хватит звать меня кузиной. Надоело это глупое прозвище.

Генерал. Как же прикажете вас звать?

Катерина. Котенком. Или зайчиком – на худой конец.

Генерал (кряхтя, поднимается). Я вас готов звать любым животным по вашему выбору. Все-таки вы нам жизнь спасли.

Делягин (кивая на Машу, брезгливо). А это дитя MTV… С ней что делать?

Генерал. Выбросить бы ее на улицу, чтобы околела… Тьфу!

Делягин. Выбросить мы ее не можем.

Кокошкина. Да. Мы же гуманисты.

Катерина. При чем тут гуманизм, она милицию приведет.

Делягин. Но так оставлять ее тоже нельзя. Она же бешеная. Очнется и всех перебьет.

Генерал. Лично я вижу единственный способ… (Кокошкиной). Мадам, у вас остались еще кляпы?

Кокошкина. Сейчас будут.

Делягин, Катерина, Генерал спутывают Машу, сажают ее на стул.

Кокошкина. Ну вот, теперь гармония.

Делягин. Какая еще гармония?

Кокошкина. Нас четверо и их четверо…

Генерал. До чего мы дожили! Вместо того, чтобы спокойно поделить наследство, мы тут вяжем друг друга, кляпы вставляем. А кто во всем виноват? Вот он во всем виноват… (Показывает на дядюшку).

Дядюшка мычит.

Генерал. Что ты мычишь, животное?

Кокошкина. По-моему, он хочет что-то сказать…

Генерал. Да что он может сказать? Даже умереть по-человечески не смог, тьфу!

Катерина. Надо с ним поговорить…

Генерал. О чем с ним можно разговаривать?

Катерина. О наследстве – вот о чем.

Дядюшка мычит.

Генерал. Смотри, как оживился… Небось, не хочется деньгами делиться? Не хочется, да. А ведь сам во всем виноват. Устроил этот балаган с фальшивой смертью. Любви ему, видите ли, захотелось… Нет, милый мой. Сейчас другое время. Нынче не до любви. Сейчас надо отвечать за свои дела. Умер – так уж изволь умирать до конца. А то, глядите, то он умер, то он не умер. А люди волнуются. Страшно вспомнить, как я за него переживал, как терзался. Какашкина чуть руки на себя не наложила…

Кокошкина. Кокошкина…

Генерал. Все бросили, приехали похоронить его чин по чину. А он? Да теперь хоть три раза умрешь – даже не охну. Считай, что как человек ты для меня не существуешь…

Дядюшка мычит.

Кокошкина. Давайте все-таки дадим ему слово…

Генерал. Делайте, что хотите, мне все равно.

Катерина идет, вытаскивает кляп изо рта дядюшки. Дядюшка ведет себя не совсем адекватно – излишне бодро, весело, как будто все происходящее ему очень приятно.

Дядюшка. Ох… Спасибо вам… Все дыханье сперло.

Делягин. Смотрите… Умереть он не боится, а дыханье сперло – ему уже нехорошо.

Дядюшка. Милые мои… Родные… Честное слово, все понимаю. Виноват… Так вас огорчил…

Генерал (ворчит). Не то слово!

Дядюшка. Но был в отчаянии… Поверите ли, в полном отчаянии. Даже убить себя хотел.

Делягин (бурчит негромко). За чем же дело стало?

Дядюшка. Когда увидел, как вы переживаете… Черт с ним, думаю, со всем. И с болезнями, и что разорился…

Кокошкина. То есть как – разорился? Кто разорился?!

Генерал (поворачиваясь). Да… С этого места, пожалуйста, поподробнее.

Дядюшка. Кризис, друзья мои… Кризис все подъел. Гол, как сокол.

Пауза.

Кокошкина (помертвев). Не… не может быть…

Дядюшка (радостно). Может… У нас все может… Страна ведь такая, одни чудеса кругом… Куда ни посмотришь.

Делягин. Да погодите вы со своими чудесами! У вас же должно быть 55 миллионов долларов!

Дядюшка (изумлен). 55 миллионов? Где?

Делягин. Не знаю, где! В банке, в акциях…

Дядюшка. В банке? (Смеется весело.) Ту банку давно кризис съел.

Генерал. Черт… Но как же это? (Вытаскивает телеграмму, проглядывает.) Вот это вот: «решить вопрос наследством».

Дядюшка (крутит головой по сторонам). Наследством – да. Я не отказываюсь. Домик, сарайчик – все разделим по справедливости. Когда умру…

Генерал. Да пропади он пропадом, твой сарайчик! Савва Иваныч сказал, что после тебя осталось 55 миллионов…

Дядюшка. Кто? Савва Иваныч? Не мог он такого сказать. Никак не мог…

Кокошкина. Именно, что сказал. А то зачем бы мы столько времени с мертвецом сидели?

Дядюшка. Зачем? (Смеется.) Дорогие мои, в том-то вся и штука… Вы же любите меня, потому все и бросили, и примчались… Чтобы, так сказать, последний долг.

Генерал (стонет). О, Господи! Заткните кто-нибудь этого идиота, или я его сам заткну.

Катерина. Но если это все правда, зачем же камердинер врал про деньги?

Дядюшка. Зачем? Я… Я не знаю… Надо у него спросить.

Делягин. Спросить? Как? Эта сволочь сбежала!

Дядюшка. Кто сбежала?

Генерал. Камердинер твой, вот кто!

Дядюшка. Не может быть этого… Он тут… Надо позвать его…

Генерал. Зови, зови… Старый болван!

Дядюшка (кричит). Савва Иваныч! Саввушка… Ты где, дорогой? (Смотрит жалобно.) Не мог он меня бросить… Я же без него, как без рук… Саввушка!

Внезапно появляется Камердинер.

Камердинер. Петр Сергеич… Звали?

Дядюшка. Саввушка… Говорят, что ты сбежал…

Камердинер. Не может этого быть.

Дядюшка. Вот! Я им то же самое сказал… А они смеются.

Камердинер. Не беспокойтесь… Я все время рядом.

Подходит к дядюшке, целует его в макушку.

Делягин (камердинеру). Ну вот что, любезный… Вы, может, объясните, куда делось дядюшкино наследство?

Камердинер. Наследство?

Кокошкина. Да! Пятьдесят пять миллионов.

Пауза. Камердинер оглядывает присутствующих со странным выражением.

Генерал. Ну? Что вы смотрите на нас, как Моисей на народ израилев?

Камердинер. Господа… Дело слишком интимное… Я не хотел бы при Петре Сергеевиче…

Делягин. Хватит! Хватит валять дурака! Отвечайте, есть наследство или нет?

Камердинер после паузы отрицательно качает головой.

Дядюшка (в восторге). Вот видите… Я же вам говорил!

Генерал. Чему ты радуешься, дурачок?

Делягин. Но какого же… какого пса вы рассказывали нам про 55 миллионов? Зачем? Объясните!!

Камердинер печально смотрит на дядюшку.

Дядюшка (оживленно). Да… Объясни, пожалуйста, какого пса…

Пауза.

Камердинер. Господа… Все вы видите в каком состоянии находится Петр Сергеевич…

Генерал. Конечно, видим. Старый кретин!

Дядюшка. Да. (Спохватившись.) В смысле? Нет, я бы поспорил…

Камердинер. Прошу вас, господа. Мне и так очень тяжело. Ведь он как дитя сейчас.

Дядюшка. Да, я… Где дитя?

Кокошкина. Он что же. (Прикрывает рот ладонью.) Не может быть.

Камердинер. Да.

Делягин (бьет себя по лбу ладонью). Альцгеймер… Как же я сразу не понял!

Все смотрят на дядюшку, он безмятежно улыбается, крутит головой, как младенец.

Катерина (камердинер). Ну, хорошо, дядюшка не в себе… Но при чем тут какие-то миллионы?

Камердинер. В минуты просветления ему становилось хуже. Он впадал в тяжелейшую меланхолию. И тогда я придумал эту историю с якобы смертью. Чтобы вы приехали, и он понял, как он всем вам нужен.

Делягин. Ну и?

Камердинер. Но ведь просто так вы бы не приехали…

Присутствующие переглядываются.

Генерал (неохотно). Пожалуй…

Камердинер. Ну, вот я и придумал эту историю с наследством.

Генерал (после паузы). Черт! Это подло… Вы просто нас заманили…

Камердинер. Но ведь вы бы иначе не поехали… А мне очень хотелось скрасить его последние дни… Я надеюсь, вы поймете меня и не обидитесь слишком сильно.

Пауза. Все молчат. Всеми овладевает непонятная апатия и безразличие. Генерал смотрит на часы.

Генерал. Семь часов утра… Так и не поспал сегодня.

Делягин (кивая на связанных). С этими что делать?

Генерал. Что с ними делать… Развязать, да и все.

Катерина, Кокошкина, камердинер, Делягин начинают развязывать Иннокентия, Аркадия, Машу и дядюшку.

Маша. Круто нас подставили…

Иннокентий (освобожденный). Кто-то за этот беспредел ответит…

Генерал (не глядя на него). Да ладно вам… После драки кулаками не машут.

Аркадий (бодро). Главное, что все живы-здоровы.

Слышен странный ноющий звук.

Делягин (устало). Что это?

Маша. Собака воет… Это к покойнику, сто пудов.

Все смотрят в угол, откуда раздается звук. Там Кокошкина тонко скулит, закрыв лицо руками.

Маша. Тетенька, вы чего?

Кокошкина. Я так хотела… Я так мечтала… Я столько перенесла ради этого наследства…

Генерал. Н-да… Как говорил Экклезиаст, суета сует и все – суета. (Подходит к двери, не глядя ни на кого). Ну, погостили, пора и честь знать… Как говорится, до свиданья. А лучше – прощайте.

Молча выходит.

Делягин. Я, пожалуй, тоже пойду… Пациенты ждут.

Делягин выходит из дома.

Маша. Кого до станции подбросить? Бабуля, ты вроде собиралась?

Катерина. Да, спасибо.

Кокошкина. И меня, и меня! Пожалуйста…

Маша. Тебя не буду. Ты мне в рот тряпку вонючую засунула.

Кокошкина меняется в лице, вот-вот заскулит.

Маша. Ну ладно, ладно, не реви. Поедешь с нами, не на улице же тебя бросать.

Маша идет к двери, за ней семенит Кокошкина, последней идет Катерина. Перед тем, как выйти, Катерина неожиданно выдает несколько танцевальных па, посылает остающимся воздушный поцелуй и выбегает из дома.

Иннокентий. Веселая тетенька.

Дядюшка. Да. Вам тоже понравилась?

Иннокентий. Так… Не в моем вкусе. Я помоложе люблю.

Дядюшка. Куда же моложе? Моложе – это уже пионерки.

Иннокентий. Смотри ты, в голове сплошной Альцгеймер, а все шутит. (Смотрит на Аркадия). Ну, что? Не обломилось нам с тобой 50 миллионов?

Аркадий. Ну, извини… Ты же видишь, я всеми силами… Но судьба сильнее нас.

Иннокентий. Да ладно. Ты тут не при чем. Одним словом, всем до свиданья и не хворать (Аркадию). Что встал? Прощайся с дядей.

Иннокентий выходит.

Аркадий. Дорогой Петр Сергеевич… Честно скажу, ожидал я большего от нашего знакомства. Но, по правде сказать, все равно ни о чем не жалею… Ты оказался очень симпатичным человеком. Жалко, что мы с тобой раньше не познакомились, когда ты еще здоровый был…

Дядюшка. Ничего. Лиха беда начало.

Аркадий (смотрит на камердинера). Вы точно уверены, что он… того? (Крутит пальцами у виска).

Камердинер кивает. Аркадий обнимает сидящего дядю. Пожимает руку камердинеру. Идет к двери. Внезапно останавливается.

Аркадий. И вот еще что… Не поминайте лихом… Не такие уж мы все плохие люди…

Выходит из дома. Дядюшка и камердинер остаются одни. Пауза. Дядюшка подъезжает к шкафу, открывает его. Вытаскивает чемоданчик. Открывает. В нем – пачки долларов.

Дядюшка. Ну, что скажешь? Кто, по-твоему, выиграл…

Камердинер. Тут двух мнений быть не может. Племянник Аркадий.

Дядюшка. Значит, миллион долларов Аркадию?

Камердинер. А вы по-другому думаете?

Дядюшка. Ты знаешь, да. В общем-то, они мне все понравились. Точнее сказать, не то, чтобы понравились. Просто всех жалко.

Камердинер. И что теперь? Всем по миллиону?

Дядюшка. Нет, так нельзя. Нужно кого-то выбрать…

Внезапно дверь распахивается, заходит Аркадий. Дядюшка еле успевает закрыть чемоданчик.

Аркадий. Слушай, дядюшка… Ты извини за беспокойство. Я подумал, ты же был миллионером. Миллионов, конечно, уже нет, но связи-то остались. Наверняка с Биллом Гейтсом выпивал или с Абрамовичем. Знакомства, то-се…

Дядюшка. Ну-ну?

Аркадий. Может, ты меня с каким-нибудь миллионером познакомишь? Пусть нас спонсирует. У меня блестящая идея есть, озолотимся.

Дядюшка (глянув на камердинера, ставит чемоданчик под стол). Что за идея? Рассказывай…

Аркадий (присаживаясь). Идея очень простая. Но вместе с тем эффективная. И, кстати, родственникам тоже дело найдется…

Занавес.

Content

Алексей Винокуров
Наследники

Действующие лица

Действие первое

Сцена 1

Сцена 2

Сцена 3

Сцена 4

Сцена 5

Действие второе

Сцена 6

Сцена 7

Сцена 8

Сцена 9

Сцена 10

Сцена 11

Действие третье

Сцена 12