Тора Хьерлейвсдоттир

Магма

Эта книга – художественное произведение. Вымышленные персонажи рассказывают о реальности женщин, которая до недавних пор умалчивалась.

В молчании цветет стыд и изоляция,

если не прорвать эту тишину,

история так и будет повторяться.

Я посвящаю эту книгу всем, кто поделился своим опытом.

Title of the original Icelandic edition

Kvika

Published by agreement with Forlagið

www.forlagid.is

© Thora Hjorleifsdottir, 2019

© Перевод, Н. Столярова, 2021

© Обложка, О. Вольхина, 2022

© ООО «Яуза-каталог», 2022

Рейкьявик 2007

Хламидия

Я же не знала, что это станет такой проблемой, это ж не что-то непоправимое, никто не умрет. Примем лекарство, и через десять дней вопрос закрыт. Но он теперь считает меня полной потаскухой. Которой я и являюсь, раз уж начала заражать мужчин венерическими заболеваниями. Хотя мне кажется несправедливым, что он раздул из мухи слона. Как будто переспав с кем-то другим, я отвергла его. А ведь мы не были вместе, когда я ездила по Латинской Америке. Мы ходили на одно свидание, и я даже с ним не спала. Я ездила одна, и тот курортный роман произошел из-за смеси скуки и нехватки компаньона. Тогда я еще не знала, что между нами что-то будет, мне, если честно, казалось это чем-то весьма сомнительным, но чем дольше я путешествовала, тем больше он мне нравился. Он писал мне на электронку и всегда был готов поболтать, когда я была в интернет-кафе, и между нами возникла какая-то связь. Когда я вернулась домой, все закрутилось, я по уши в него влюбилась, он такой красивый и умный, даже не знаю, сколько у него книг, несколько тысяч, не меньше, а еще у него офигенная фильмотека.

Он просто помешался на этих парнях и постоянно про них спрашивает. Я сначала не хотела ему про всех говорить и сказала только про одного, норвежца на Кубе, потом всплыл второй, потом третий, четвертый, пятый, блин, ну я всего не помню. Я пыталась ему сказать, что у меня так себе память, но он все равно считает, что я вру. У нас так все красиво начиналось, а теперь он не хочет быть моим парнем.

Холостяки I

Он переехал в квартиру на цокольном этаже в Западном районе Рейкьявика с каким-то другом: типичным грустным холостяком. Этот сосед не в состоянии о себе заботиться, ему уже точно около тридцати, и он не умеет стирать свои вещи: оставляет мокрыми в машинке до тех пор, пока они не высохнут. Все полотенца отдают кислятиной, и запах становится еще хуже, когда вытираешься ими после душа. Готовить сосед тоже не умеет, в лучшем случае может отварить сосисок, но так живет на бургерах из соседнего магазина, шоколадном печенье и коле без сахара. Он без нее вообще не может, по утрам ходит в оборванном темно-синем халате и пьет прямо из горла. Вообще, у них грязно, не понимаю, как он может жить с этим челом, но зато мы можем спокойно быть вдвоем. И хоть мы и не пара, я очень часто у него остаюсь.

Вегетарианцы

Еще мне нравится, что он вегетарианец, у меня среди друзей вообще нет вегетарианцев, и девчонки меня все время этим подкалывают. Но мы выбрали стиль жизни без мяса, и я уже столькому научилась, он так вкусно готовит вегетарианские блюда. Я начала есть более разнообразную пищу, а не только картошку-фри и сырные сэндвичи на гриле. Он обижается, когда в гостях ему предлагают какую-нибудь мясную хрень, ну и к тому же все его девушки были вегетарианками. Девицы, которые едят мясо, ему противны.

Бывшая I

Он все еще очень любит бывшую, они хорошие друзья. Она очень красива и невероятно умна. Закончила с отличием колледж Рейкьявика по профилю древних языков, они оба знают латынь и настолько начитаны, что могут запросто цитировать Деррида[1]. На днях он позвал меня в кафе, и когда я пришла, она сидела рядом с ним. Это было так унизительно, захотелось развернуться, уйти и исчезнуть, но они меня уже увидели, так что пришлось остаться. Это был худший вечер в моей жизни. Я так нервничала, вся вспотела, и меня даже трясло. Они казались такими непринужденными, гораздо умнее меня. Обсуждали фильмы, которые я не смотрела, и вещи, о которых я не знала. Бывшая попыталась втянуть меня в разговор и в том числе объяснила, что такое «strawberry milkshake» – когда мужчина кончает на лицо женщине и бьет ее так, что у нее кровь из носа идет. «Snowballing» – когда мужчина кончает внутрь, а женщина потом выливает ему это в рот. Он часто говорит о том, как с ней было хорошо в постели, и как хорошо она делает минет. Я в этом совсем плоха, меня начинает тошнить.

Велосипед

Он позвал меня в бар, но я была дома с родителями в Граварвогюре[2], и мне не хотелось. Я не сказала это прямо, сказала, что собиралась побыть с младшей сестрой, но он обиделся и стал вести себя странно. Мы так много времени проводим вместе, что как будто стали созависимы. Вечером я заметила, что уже не могу спать одна, мне было холодно и не хватало его. Я не могла уснуть, было грустно и даже стыдно, что не захотела пойти с ним, но родителей в последнее время я почти не видела. Всю ночь я ворочалась, волновалась и не находила себе места. Я хотела его увидеть, проведать, и так как не могла уснуть, взяла мамину машину и поехала в Западный район, мне хотелось его удивить, забраться под одеяло и проснуться вместе с ним.

Они никогда не запирали входную дверь, так что я просто прошла внутрь. В прихожей стояли его ботинки и пара туфель на каблуке фирмы Kron. Очень стильные. Очевидно, что сосед ни за что не смог бы подцепить обладательницу таких туфель. Она, должно быть, лежала в кровати, куда собиралась забраться я, и мне даже не надо было входить в его комнату, чтобы в этом убедиться. Я и так все знала, прекрасно знала, что одной меня ему мало. Я реально думала, что все идет к тому, что он будет моим парнем, какая идиотка. Но тут все понятно, свято место пусто не бывает.

Я тихо прошла в ванную, взяла свою зубную щетку, косметику и противозачаточные. Он проснется с этой новой, а меня будто никогда и не было. Перед домом стоял мой велосипед, я подкатила его к машине. Хотелось уйти из его жизни со всеми пожитками, чтобы он даже не заметил. Велосипед был очень тяжелый, пришлось повозиться с рулем, чтобы он залез в багажник. До той ночи я никогда не могла его поднять, а тут быстро запихнула в машину, точно на адреналине. И поехала. Припарковалась на Айгисиде и прорыдалась, пока не осталось слез, и я не смогла доехать до Граварвогюра. Дома все спали. Я прокралась к себе и сделала вид, что никуда не уезжала.

Я больше никогда не буду с ним разговаривать, нужно было понимать, что меня одной для него мало, если бы я просто пошла с ним в бар, может быть, этого и не случилось. Девушка в крутых туфлях стопудово тоже вегетарианка, даже не хочу знать, кто она такая. Гребанная шлюха.

Сила воли I

Он звонил, писал, но я превратилась в тефлоновую женщину: ко мне ничего не прилипало.

Сила воли II

Где-то минут пятнадцать.

Выпускной

Он пригласил меня пойти с ним на выпускной к племяннице. Я так обрадовалась. Это точно значит, что он скоро захочет быть моим парнем. Люди не берут с собой случайных любовниц на выпускной к родственникам.

Его племянница, всем на удивление, сдала экзамены, и мама устроила ей вечеринку, разослав приглашения за сутки до празднования. Все это дело проходила в Сельфоссе[3], и все его родственники по маминой линии там были. Пока ехали через Хетлисхейди[4], он мне сказал, что племянница, которая выпускается, и все другие с маминой стороны участвовали в конкурсе «Мисс Южная Исландия», можно сказать, это такой семейный спорт. Хотя сам он красивый, ему не нравятся смазливые девушки, которые участвуют в таких «парадах буренок». Его племянница наверняка до меня не встречала девушек с волосами на лобке.

Я стояла как неприкаянная, он меня ни с кем не знакомил и сам ни с кем не разговаривал. Он взял с собой книгу и читал, сидя в другой комнате, пока его мама и сестры оценивали меня в гостиной. Его просто раздражает вся эта глупая болтовня на семейных встречах, он всегда берет с собой книгу, чтобы его жизнь на таких сборах не проходила даром, он уже достаточно обсуждал и погоду, и учебу.

В конце концов, его мама представила меня как «подругу сына». Тогда его бабушка, сидевшая в гостиной в глубоком кресле с десертной вилкой в руке и большим куском пирога на тарелке, прокричала: «Ты же знаешь, что у него дети?»

Его тети с любопытством следили за моей реакцией. «Да, я в курсе», – вежливо ответила я.

Бабушка продолжила: «Я думаю, он никогда не закончит университет, он так любит читать». Она хрипло засмеялась со своего кресла и потянулась за выпечкой, принесенной дочерями.

Дети

Он очень мало общается со своими детьми, я их никогда не видела. У него есть дочь от подруги, которая родила, когда они были в старших классах, им было семнадцать. Они никогда не встречались, и он просто не смог во всем этом участвовать, ему было тяжело уживаться с ее родителями, которые, казалось, ненавидели его так же сильно, как любили внучку. Он был многообещающим футболистом и как раз тем летом, когда у него родился ребенок, много ездил на соревнования, и как-то все это отошло на второй план. Там еще такая неприятная история получилась: когда ребенок родился, он не был официально записан отцом, а потом, когда мать ребенка № 1 внесла его в свидетельство о рождении, ему пришлось заплатить алименты за шесть месяцев назад. Он говорит, что она на самом деле отличная девушка, все еще живет в Сельфоссе, и у нее муж и дети.

Мать другого ребенка явно не в себе, так как не дает ему видеться с сыном. Она все еще злится на то, что он попросил ее сделать аборт, когда та сообщила ему о беременности. Он пытался их навещать, когда мальчик родился, но она только и делала, что орала на него и постоянно надоедала с тем, как надо правильно держать ребенка. И еще как-то раз мать ребенка № 2 выставила его на улицу в одних носках, в январе, в ужасную погоду и отказалась отдавать ботинки. Вся эта драма на него сильно повлияла, они из-за этого расстались с бывшей, правда, они до сих пор дружат. Она с этим не справлялась. Я не рассказывала маме с папой, что у него дети, он попросил этого не делать, по крайней мере, пока.

Гигиена

Он всегда хочет со мной в душ, когда я у него моюсь. Мы так часто вместе моемся, что он даже обижается, если я говорю, что хочу пойти одна. Там не так много места для двоих, особенно если я мою голову, но ему так нравится, и мне хочется сделать ему приятно. Иногда он хочет на меня помочиться. Это, конечно, странное ощущение, когда по тебе течет моча, она холоднее воды из душа, и запах, который поднимается от горячей воды, не так чтоб изысканный. Чаще всего он писает просто на спину, но иногда хочет видеть меня на четвереньках, чтобы он мог пустить струю поверх моей головы. Один раз он написал прямо в меня, не могу сказать, что была в восторге, но с другой стороны, какая разница, все равно в душе, могу сразу помыться.

Мама

Однажды утром нас разбудил звонок его телефона. «Ааа, это всего лишь мама», – недовольно сказал он и оставил телефон звонить. Звонки продолжались и продолжались, и закатив глаза, он выключил звук и повернулся на другой бок.

«Ты не хочешь ответить?» – спросила я, не отрываясь от зеленого мигания экрана. Он что-то пробормотал и продолжил спать. Я же окончательно проснулась и слышала вибрацию телефона с регулярными промежутками до самого полудня.

Мама всегда стирает ему одежду, привозит из Сельфосса чистое белье и увозит грязное. Она помешана на чистоте, он говорит, что у нее невозможно сесть и поесть, чтобы она не прибежала с тряпкой, вытереть крошки или что-то еще. Она живет в большом доме со своим новым мужчиной. У них все безупречно, мебель и шторы сочетаются, везде статуэтки и позолота. Она считает, что работа облагораживает человека, и не понимает, зачем он столько учится. Он делает это уже восемь лет и набрал себе кучу ученых степеней.

Он говорит, что люди с юга не видят никакого смысла в образовании. Они могут устроиться работать на местную скотобойню сразу после десятого класса и зарабатывать гораздо больше, чем любой образованный гуманитарий. Очень неприятно, что в семье его не понимают, но все-таки тяжело смотреть, как он не отвечает маме, когда та звонит так часто.

Призраки прошлого

Пока я не встретила его, у меня было много партнеров, секс не был для меня чем-то особенным. Мне нравилось спать с разными парнями, и делала я это часто. Сейчас об этом ужасно жалею, каждый раз, когда какой-нибудь парень со мной здоровается, он обвиняющим тоном спрашивает, как только тот удаляется, спала ли я с этим тоже, на что я обычно отвечаю утвердительно.

Когда мне было восемнадцать, у меня появился первый и единственный парень, он был прекрасен, пока не переспал на мой день рождения с другой. Это стало началом длинного периода, когда мы никак не могли расстаться и вместо этого стали спускать все то хорошее, что между нами было, в унитаз. После я стала спать со всеми направо и налево и порой ужасно себя вела, например, когда переспала с каким-то худощавым художником на вечеринке у парня, которому, я знала, что нравлюсь. Или когда я останавливалась у подруги на диване в малюсенькой квартире, и привела с пьянки друга из колледжа к ней домой. Но тогда я не придавала этому особого значения. Просто две туши сливаются в поиске оргазма, который поможет им на мгновение забыть, как пуста их жизнь. Он принимает это очень близко к сердцу. «А что это говорит обо мне? Все эти мужики один страшнее другого, и список пополняется и пополняется». Иногда прямо оскорбляется и говорит: «Такой, как я, не может быть с девушкой, которая спала со столькими уродами».

Бывшая II

Он всегда так хорошо отзывается о своей бывшей. Они часто встречаются, и мне это жутко не нравится, – но кто я такая, чтобы в это вмешиваться? Мне кажется, она до сих пор в него влюблена. Он мне на днях рассказал, что они смотрели вместе фильм и начали целоваться, и он мог бы запросто с ней переспать, но не стал, так как знал, что мне от этого будет больно. Мне кажется ненормальным, как он видит ее в розовом свете и постоянно сравнивает меня с ней. Они треплются обо всем, в том числе, о том, что я заразила его хламидией, но при этом он хранит все ее секреты. Думаю, ему стыдно, что вся эта драма с детьми разорвала их отношения. Она тогда была только в колледже, ее родители не хотели, чтобы она с ним связывалась, и всячески этому противостояли. Просто, блин, Ромео и Джульетта. Я часто пытаюсь заставить его сказать что-нибудь плохое о ней, но такое ощущение, что она просто святая, он говорит, что ей пришлось сложно, что она чувствительный человек и никогда его не заражала венерическими заболеваниями.

Подруги

Моим подругам он не сильно нравится. Они несколько раз встречались, но почему-то это всегда плохо кончалось. Когда он встретил Эмму в «Бахусе», он ударил ее по почкам, чтобы показать, какой это хороший прием самозащиты. Она сказала, что рухнула на пол после удара. Позже той ночью, когда он пришел домой, то был ужасно расстроенный: это должно было быть просто шуткой, он же не знал, что она так скрючится. Он не собирался ее калечить.

На днях, когда он встретил Сигрун в «Цирке», все закончилось ее слезами. Не знаю, что там между ними произошло, но она написала мне смс, что больше никогда не хочет его видеть и что скучает по мне. Мне стало очень стыдно, что я все время провожу с ним и совсем не вижусь с подругами. Но я чувствую, что не могу с ними всем делиться. Если ты рассказываешь о том, что происходит в отношениях, все так искажается, и очень легко начать судить, а я не хочу, чтобы его совсем списывали со счетов. Они просто не понимают, каково это – быть такой влюбленной, как я сейчас.

Анус

Мы валялись в обнимку на диване и смотрели фильм, когда он вдруг спросил, может ли он как-нибудь трахнуть меня в попу. Я сначала подумала, он шутит. Кто вообще такое хочет? По крайней мере, не по-настоящему. Одна подруга рассказывала, как пробовала, и ей вообще не понравилось. Я даже думаю, это опасно. Мама Сигрун – медсестра, рассказывала ей, как к ним в травмпункт приходят молодые девочки c поврежденным анусом после того, как их слишком сильно трахали в попу. Этим девочкам приходится потом до конца жизни носить подгузник, потому что кал неконтролируемо льется из них. Понимаю, например, геям ничего не остается, но гетеросексуальные мужчины со здоровой женщиной в кровати – с вагиной, ртом и руками – должны вообще благодарить судьбу за это.

Любовь

Я его люблю, но пока не буду ему говорить. Мне кажется, он еще не совсем меня любит, но все к этому идет. Хотя, вообще, все равно. Мне просто так хорошо, когда он прикасается ко мне, крепко прижимает к себе и занимается со мной любовью. Когда он смотрит своими серыми глазами, меня прямо переворачивает волной счастья, и я получаю с ним такие оргазмы, что немеют ноги. Иногда вещи лучше не называть вслух, но чувствую, что я ему тоже нравлюсь, и не буду отпугивать своей требовательностью. Говорить сейчас, что я его люблю, было бы требовательно, потому что на такое утверждение нужна реакции, а я не хочу никакой реакции, просто хочу его таким, какой он есть. На его фоне все становится таким неважным и бессмысленным, я была бы готова отказаться от самой себя ради любви к этому мужчине.

Пригород

Мы поехали на ужин к маме с папой. Мне не терпелось похвастаться перед ними этим незнакомцем, с которым провожу все свое время. Они приготовили вегетарианскую лазанью. Было удивительно наблюдать, как такой сильный и красивый мужчина скукоживается и становится неприметным при встрече с твоими родителями. Когда он жал им руки, то смотрел в пол и за весь наш визит ни разу не поднял на них глаза. Моя сестра изумленно посмотрела, когда он достал книгу посреди ужина. Это было очень странно, он явно это почувствовал и отложил книгу. Мама с папой были очень дружелюбны, спрашивали его про университет, про семью и все такое, но он сидел, смотря в тарелку, и что-то неразборчиво бормотал. Я все еще не упоминала его детей.

Привилегии

У меня нет возможности его понять, моя жизнь всегда была комфортной. У меня есть родители, которые любят, поддерживают и помогают. У него же все было не так хорошо, как у меня. Хоть его мама сейчас и делает для него все, в детстве дела обстояли совсем по-другому. Его родной отец был норвежским солдатом, с которым она познакомилась, когда работала в Осло. Они поженились, но достаточно быстро развелись. Он был еще маленьким. Мама вернулась обратно в Сельфосс и сильно бедствовала, одна с маленьким ребенком и двумя работами, надо было сводить концы с концами. И потом он поехал на летние каникулы к отцу, и тот отказался его возвращать. Велел позвонить домой маме и сказать по-норвежски, что хочет жить с ним. Отец убедил ее, что сыну будет лучше с ним: в армии выше доходы, и мальчику важнее быть с отцом, нежели с мамой, чтобы вырасти настоящим мужчиной. Единственными светлыми моментами тех лет, что мальчик провел под каблуком жестокого пьяницы, были периоды, когда у отца появлялись девушки – он их бил чаще, чем сына. В конце концов, вмешались органы опеки, когда одна из них пожаловалась, и мальчика отправили обратно маме. Они никогда не говорили про то, что произошло, но его мама изо всех сил для него старается. Кажется, будто он больше зол на нее, чем на отца.

Поэтому он был таким странным, когда познакомился с моими родителями, он не привык быть в обществе обычных людей, как мы. Я ему помогу, мне во многом повезло в жизни и мне ничего не стоит взять на себя хотя бы каплю того мрака, что он в себе таит. Все наладится.

Игра I

На днях мы ходили в «Каффибарин» с его другом детства. Одинокий парень, у него никогда не было девушки, и кажется, он не мог разговаривать с женщинами, чтобы все это не закончилось какой-нибудь ерундой. Друг детства с недавних пор увлекся книгой «Игра», которая учит мужиков разным приемам пикапа. В книге мужчинам предлагается играть на неуверенности женщин. Если какая-нибудь женщина приглянусь Игроку, он должен, например, осыпать ее подруг комплиментами и вниманием, а саму добычу обдать холодом. Друг детства часто зовет его с собой по барам – неплохо иметь в своей команде симпатичного друга. В тот вечер я собиралась стать частью команды и помочь его другу кого-то подцепить, чтобы показать, какой я была б хорошей девушкой. Перед баром я разговорилась с одной миловидной девушкой, которая отстала от подруг. Я сразу ухватилась за эту возможность, и немного поболтав с ней, познакомила с парнями. Мы стояли вчетвером светлой летней ночью, над чем-то смеялись, и казалось, что его друг тоже приглянулся девушке, у него появился шанс. Как вдруг он ни с того ни с сего выдал: «Лилья сказала, что ты страшненькая, но мне вообще так не кажется».

Девушка удивленно посмотрела на меня, и я неловко ответила: «Я этого не говорила, ты очень симпатичная».

Но она ушла раньше, чем я смогла объясниться. Его друг сказал, что не понимает таких драматичных реакций. Она просто неадекватная.

Когда мы вдвоем шли домой, я спросила, а не умственно отсталый ли его друг. Он пожал плечами и сказал, что такова Игра.

Игра II

На следующих выходных приятели опять вышли в свет. Меня тоже позвали, но у меня не было никакого желания таскаться с ними по барам и участвовать в этом бреде. Он мне рассказал, что они только поднимались по Банкастрайти[5], как сразу же встретили двух приятных девушек. Ему стало жалко, что другу так сложно с женщинами, и в тот момент понял, что время теории прошло и пора действовать.

Этим девочкам с Банкастрайти было по девятнадцать, одна из них оказалась вегетарианкой. Они поболтали, и он сам не понял, как она позвала его к себе. Они оставили его друга с ее подругой, поймали такси и поехали в пригород. У нее они сидели в джакузи, она делала ему минет, и потом они занимались сексом. Утром он поехал на автобусе домой в западную часть города, где ночевала я, и рассказал про вчерашнюю Игру. Он был так воодушевлен, что даже не надо идти в бар, чтобы кого-то подцепить, он так привлекателен, что у него это получилось просто по дороге туда. Я начала плакать, но я, конечно, сама виновата, если б пошла с ними, этого бы не случилось. Он просто пытался помочь другу.

Меры безопасности I

На Кубе я всегда курила Flor de Aroma без фильтра. Лучшие сигареты, что я когда-либо пробовала, скрученные вручную, местного производства, от них исходил запах цветков табака. Они были не такие крепкие, как сигары, но все равно достаточно тяжелые. Они быстро закончились, когда я уехала из тропиков.

Он не понимает курения, только идиоты курят, говорит он. Я стала меньше курить и то, если хожу тусить или в кафе. Но тогда он неодобрительно меня нюхает и отказывается целовать, говорит, от меня ужасно воняет. На днях он добавил, что хочет, чтобы я бросила курить, и за каждую сигарету, выкуренную мною, будет спать с восемью девушками. Я не хочу, чтобы он спал с другими, хочу, чтобы он был только со мной. Я больше никогда не буду курить.

Non grata

Он никогда не будет моим парнем, не понимаю, почему я все время с ним. Если мы случайно встречаем его знакомых, он меня ни с кем не знакомит, а просто разговаривает, будто меня и нет. Он скрытный человек, ему не нравится, когда все о нем все знают, правда, у меня бывает такое ощущение, будто я испаряюсь. Я так часто остаюсь у него, что знаю, когда он не ночует дома. Не часто, но так бывает. Недавно я всю ночь не спала и смотрела DVD, пока ждала его с тусовки. Придя домой под утро, он удивился, увидев меня неспящей в гостиной. Он был с какой-то рыжей. Она живет со своим парнем, так что они трахались на замызганном диване в кабинете администрации в университете. Я прекрасно знаю, что мне нужно от него уйти. Если б я только была чуть лучше, меня было бы ему достаточно.

Оральный секс

Я пытаюсь научиться делать минет. Не сказать, чтоб шло хорошо, меня все еще тошнит, иногда даже со звуками, и рвота наполняет рот. Но я начала глотать рвоту и продолжать вместо того, чтобы останавливаться, как всегда раньше делала. Пока я ему сосу, по щекам текут слезы, это я не плачу, просто такой рефлекс. Меня так удивляет, сколько на это уходит времени, полчаса или около того, в порнухе на это уходит минуты две. Наверное, я просто делаю что-то не так. Но иногда я просто уже больше не могу и отстраняюсь, и всегда прямо перед тем, как он хочет кончить, и тогда он обижается. Бывает, что он смотрит на мое опухшее от слез лицо и говорит: «Вау, со мной ТАК хорошо?»

Дети Луны

Меня поражает, как такой большой и сильный мужчина иногда может быть маленьким мальчиком. Ночью, когда мы спим, он прижимается ко мне так мирно, так красиво. Мы всю ночь лежим, тесно прижавшись друг к другу, и всегда под одним одеялом. Наши тела, как кусочки пазла, складываются вместе. Когда мы так засыпаем, мне кажется, что я наконец целая. Не больше и не меньше, а именно такая, какой должна быть. Иногда по утрам он так мной возбуждается, что я просыпаюсь от того, что он меня трахает. Это как-то само получается, он просто входит в меня. В такие моменты он так нежен, что сердце переполняется благодарностью.

Поверхностность I

У меня особо нет косметики, никогда много не красилась. Моя косметичка настолько пуста, что каждый раз, когда открываю ее, мне кажется, что оттуда вылетит моль. Все, что в ней валяется, это старая тушь, полузаконченная пудра, помада и перочинный ножик. Я его купила перед поездкой в Латинскую Америку, в основном я открывала им пиво и один раз резала манго на пляже в Мексике.

Это невероятно, что я ему нравлюсь такой, какая есть. Он раздражается и злится, если я крашусь, и говорит с претензией: «Для кого это ты так накрасилась?» Не понимаю, почему он иногда становится таким ревнивым, мне никто, кроме него, никогда не будет нужен. Он такой осознанный, такой другой, я никогда таких не встречала. Он не хочет, чтобы я травила его всякой химией. С ним мне не нужна никакая помада, мои чистые губы и так кажутся ему идеальными и желанными.

Виртуальный друг I

Он постоянно болтает с друзьями по Интернету. Иногда он словно исчезает в своем ноутбуке. Он меня не слышит и не видит. Мы подружились в Интернете, там у нас все закрутилось. Когда я была в Латинской Америке, мне часто бывало одиноко, и сколько бы ни было времени, он всегда был онлайн, когда мне хотелось поговорить. Сейчас мы на одном полушарии, в одной стране и городе и, чаще всего, в одном доме, но он кажется гораздо дальше, чем тогда. Он сидит в ноутбуке, смеется и прыскает над чем-то прикольным, что происходит в переписке, пока я жду его внимания.

Недавно, когда я мыла посуду после еды, он опять сидел в обнимку с ноутбуком. «Думала, мы посмотрим фильм», – сказала я, вытирая руки о заляпанное полотенце, но он ничего не ответил. Я сделала несколько попыток привлечь его внимание, приманить к себе, но все безуспешно. Я пошла в спальню, закрыла дверь, надеясь на то, что он пойдет за мной, но он так и не появился. Сняла штаны, легла на кровать и начала мастурбировать. Так ему и надо, думала я, обойдется. Конечно, было бы лучше, если б он зашел и увидел, что в его спальне человек из плоти и крови, который его хочет здесь и сейчас.

Холостяки II

Мне очень жалко его соседа. На днях у него был день рождения, и семья подарила ему пылесос. Шутка такая. И вот уже три недели он так и стоит нераспакованный в прихожей. Сосед постоянно ходит в халате, покупает гамбургеры по акции в соседнем магазине, а когда не хочет горячей еды, то покупает себе шоколадное печенье «Орео» и диетическую колу. Я никогда не встречала такого кока-кольного зависимого.

К соседу никто никогда не приходит. Если бы я жила одна, то постоянно кого-нибудь приглашала на ужин или устраивала вечеринки. Мне кажется, он очень одинок. Я поняла, насколько у них странное сожительство, только несколько дней назад. Как-то вечером сосед закрылся у себя в комнате, включил на полную Дэмиена Райса[6] и слушал один и тот же альбом снова, и снова, и снова. Мы смотрели в гостиной фильм, когда из его комнаты послышалась музыка, и посмеялись над его выбором саундтрека к этому субботнему вечеру. Когда мы пошли спать, он немного убавил громкость, все тот же грустный трек играл на повторе. Певец упорно мурчал: «Cold, cold, water surrounds me now…»

Ночью музыка продолжила играть, и у меня возникло неприятное чувство. Может, он там покончил с собой, а мы смеялись по другую стороны стены. Я спросила, не хочет ли он проверить все ли в порядке с его другом. Он был уставшим и только сказал: «Всё с ним нормально». На следующее утро мы сидели и ели овсяные хлопья на завтрак, когда вышел растрепанный сосед, весь серый. Пробормотал какое-то приветствие, потуже затянул халат, взял полупустую бутылку диетической колы, ушел в свою комнату и включил Дэмиена Райса.

Бывшая III

Однажды вечером, когда мы уже легли, позвонила его бывшая. Разговор был короткий, и закончив, он выбрался из-под одеяла. «В книжном «Mál og menning»[7] презентация седьмой книги Гарри Поттера!» – сказал он радостно.

«Почему твоя бывшая тебе за этим звонит? Нельзя купить книгу утром?» Я пыталась скрыть свою обиду, не хотела показывать, что ревную. Он посмотрел на меня, натягивая носки.

«Она моя хорошая подруга. Мы вместе читали все книги, я быстро схожу, куплю себе последнюю». Он натянул штаны и ушел.

Бывшая IV

Другой вечер, и опять звонит бывшая. Мы лежали голые в кровати, и он удивился, увидев так поздно ее мигающие имя на экране. Ответив, он отодвинулся от меня, чтобы я не слышала, что она говорит. Он долго слушал и робко посматривал на меня. Наконец он сказал: «Да, я знаю», – и повесил трубку.

«Что она на этот раз хотела?» – спросила я нарочито расстроенно. Он как-то смутился, попытался уклониться от ответа. В конце концов сдался:

«Она сказала, что слышала какую-то сплетню про тебя… что тебя изнасиловали, и ты об этом написала в блоге».

Дыхание перехватило, будто ударили в живот, и меня затрясло от злости.

«И это, по-твоему, «какие-то сплетни»! Почему ты ей ничего не ответил? Почему не заступился за меня? Я удалила этот пост сто лет назад. Да сразу же, как написала. Тебе кажется нормальным, что она пережевывает это, говорит про меня такие гадости?» Я начала рыдать, он лег рядом со мной и прижал к себе.

«Бывшая сама прошла через многое, она очень ранимая. Не знаю, может, она ревнует, ты же сама видишь, кто сейчас лежит со мной в кровати?»

«И через что такого охренительно многого она прошла? Давай, расскажи, мы хоть тогда будем на равных».

«Не буду я тебе рассказывать ее секреты, она мне доверяет. Поверь, ей очень непросто».

В ту ночь я рыдала, пока не уснула, не из-за того, что мне было жалко себя, что меня изнасиловали, а потому что знала, он никогда не будет так бережно относиться ко мне, как относится к ней.

Старые новости

Меня изнасиловали на выходных, я могу поклясться, что не флиртовала с тем парнем, он мне вообще не нравился, но вышло как вышло, так или иначе, мы все теряем девственность.

Лишение девственности

В семнадцать лет я поехала работать au pair[8] в Данию. Я жила с Луизой, хорошей подругой мамы с папой. Она жила в маленьком городке со своей семьей: моряком, который всегда был в море, трехлетним ребенком и большой собакой. Я ходила в местный колледж, чтобы подтянуть датский и хоть чем-то заниматься, пока девочка была в саду. Сближение с одноклассниками заняло много времени, так как я не хотела идти легким путем и говорить с ними по-английски.

Наконец, я подружилась с Аннэ, не очень популярной девушкой, которая постоянно говорила про бывшего и любила Linkin Park. Она была не особо интересной, но хоть какое-то начало. Аннэ пришло в голову, что мы могли бы как-нибудь пойти потусить вместе. Мне понравилась идея, ведь я поехала в Данию, потому что хотела пить пиво и курить, и меня никто бы не донимал этим[9]. В назначенный вечер мы встретились у меня дома и выпили по несколько банок пива Slot. В том городе не особо много баров, одна забегаловка, куда нам не хотелось, и еще один клуб, где обитала молодежь. Там мы встретили исландца и нескольких его друзей, они немного походили на уголовников: крашеные волосы и нарочно изорванные джинсы, от них жутко приторно пахло лосьоном после бритья. Он был первым исландцем, которого я встретила за два месяца. Мы много болтали, кажется, его звали Стейн или Стейнар. У нас не было ничего общего, никаких интересов, только язык, и я была так рада, что могла говорить и не чувствовать себя ограниченной. Полууголовники проставлялись в баре, мы пили с ними шоты и Стейн Стейнар спросил, не хочу ли я принять с ним спидов[10]. Я никогда ничего такого не пробовала, но в той степени опьянения была готова попробовать. Мы занюхали в туалете, он попробовал меня поцеловать, но я отклонилась и пошла скакать на танцпол. Потом только басы, шум, танцы, полный улет и абсолютная темнота.

Утром я проснулась одна, дома в своей кровати. Казалось, меня сбил поезд. Встав с кровати, я обнаружила, что весь пол усеян разбитыми стеклами, я успела добраться до ванны, и тут меня вырвало. Меня рвало и рвало с недолгими промежутками, я лежала в гостиной на диване, потела и мерзла под покрывалом. Когда я проснулась, Луиза подколола меня за вчерашнюю ночь, потому что я вернулась в стельку пьяной. Я так громко хлопнула входной дверью, что весь дом зашатался, и по пути в мою комнату опрокинула большой цветок в горшке. Она заметила, что я была вся побитая, на одном боку огромная царапина, будто я проехалась по асфальту, по всему телу были синяки и ссадины. Когда Луиза на меня надавила, я рассказала, что случилось в баре, ну, кроме того, что принимала наркотики, я сказала, что Стейн Стейнар чего-то мне подмешал.

Мы пошли к врачу, где меня осмотрели, и, судя по моему состоянию, было ясно, что меня изнасиловали. Я никогда раньше ни с кем не спала, моя вагина была сплошным синяком, порвана. Я была рада, что почти ничего не помнила со вчерашнего вечера, после удара головой обо что-то твердое все было в тумане, смутно припоминаю, как Стейн Стейнар неистово двигался надо мной в разрисованном граффити туалете. Медсестра сказала обязательно на него заявить, но я не хотела, сама виновата. Я могла бы отказаться от наркотиков. И этого бы не случилось, скажи я «нет», последуй за интуицией. Мама с папой бы сильно расстроились, узнай, что я принимала наркотики, ведь они доверились мне и отпустили одну в Данию. Достаточно было того, что я им позвонила и сказала, что меня изнасиловали.

В колледже в понедельник ко мне подошла Аннэ и с гордостью сообщила, что пошла домой с одним из тех ребят, и теперь они встречаются. Она поинтересовалась, было ли у нас что-то со Стейном Стейнаром: мы тогда просто исчезли. Я рассказала, что Стейн Стейнар мне чего-то подмешал и изнасиловал, что я ходила к врачу на следующий день. Услышав это, Аннэ саркастично рассмеялась: «Ой да брось, изнасиловал… ты сама к нему так и липла».

Академия

Мне сложно было начинать учиться в универе. У меня никогда не было проблем с учебой, но там как-то не пошло. Я с натяжкой сдавала предметы, оценки были ужасные, и все мои работы возвращались ко мне исчерканными красными комментариями.

Слава богу, он уже много лет был в универе и знаком со всем этим. Он такой умный, что может слепить классный академический текст, как нечего делать. Иногда, когда у него есть время, он пишет для меня рефераты. Дела пошли лучше.

Виртуальный друг II

Мы постоянно зависаем у него дома, я начала оставаться, даже когда его нет. Это удобно, он живет рядом с универом и всегда знает, где меня найти. Я знаю, он иногда общается с другими девушками по Интернету, иногда я подсматриваю и читаю из-за его спины, с кем он там разговаривает. Ему это не нравится. Он скрытный человек, не хочет, чтоб я пользовалась его ноутбуком, если его нет рядом. Иногда он общается с той рыжей, которую трахал на днях, но говорит, они просто друзья. У меня тоже есть друзья мужчины, и он говорит, что я должна расслабиться и смириться, что у него есть подруги.

Меры безопасности II

Я пошла в магазин хобби на Скоулавердюрстиг и купила краску для стекла. Последние несколько недель я собирала маленькие стеклянные баночки, они могли бы стать красивыми подсвечниками. Я представляла, как мы их вместе раскрашиваем. Это бы привнесло разнообразие в нашу рутину – просмотр кино и секс. Я думала, он обрадуется, но он только плюхнулся с недовольным видом за кухонный стол и взял своими большими руками одну из баночек.

У него не очень получалось держать тонкие кисточки, которые я тоже купила к этому случаю. Краски текли и смешивались, его баночка получилась зелено-серая, и казалось, ее разрисовал трехлетний ребенок. Он отодвинул от себя некрасивую банку, обреченно выдохнул, вымыл руки и уселся в обнимку с ноутбуком в гостиной. Я сидела и красила баночку за баночкой красивыми цветами и узорами. Если он приведет одну из сетевых подружек домой, может, они заметят мастерски разрисованные подсвечники и будут так любезны свалить нахер отсюда.

Границы I

Он все еще просил дать трахнуть меня в попу. Я говорила, что не понимаю, почему ему так неймется. Он с мечтательным видом сказал, что сложно объяснить словами, насколько это приятно. Так узко, неведомо и вообще по-другому.

В конце концов, я сдалась. Было ни хорошо, ни плохо, склизко и неприятно. Всю дорогу я ужасно нервничала, казалось, что его член был чем-то вроде вантуза, и когда он его достанет, засор рассосется, затычку вынут, и все поносом выльется на кровать. Но этого не случилось и, кончив, он был в такой эйфории, что я не могла не присоединится к его счастью. Я хочу, чтобы ему нравилось спать со мной больше всех.

Границы II

Он начал регулярно трахать меня в попу. Один раз он вошел туда, а потом сразу же во влагалище. Я попросила его остановится и сходить за салфеткой. Так и представляла его член весь в кусочках кала, как они проникают в мое влагалище. Это как вытирать жопу в обратную сторону. Но он был так возбужден, так меня хотел, что не мог остановиться, пока не кончил.

День рождения

Недавно я ходила на день рождения Сигрун. Он не захотел идти со мной. «Это же твоя подруга, чего мне туда идти?» Я ему и не девушка, что мне его тащить на какую-то девичью вечеринку. Он никогда меня не зовет в те редкие случаи, когда с кем-то встречается. Если мы не вдвоем, то меня не существует.

Вечеринка была немаленькой, Сигрун и Эмма снимают вместе квартиру в многоэтажке в Западном районе, было очень весело. Я выпила несколько коктейлей и была навеселе, пока не увидела ее. Бывшая училась вместе с Сигрун в колледже и пришла на вечеринку с какими-то подругами. Она поздоровалась, и я ответила настолько холодно, насколько могла, и решительно ее игнорировала. Бывшая пробыла недолго, Сигрун мне ближе, чем ей. Я выпила еще и совсем опьянела. Вино стало последней каплей, меня прорвало, и слезы, не останавливаясь, полились по щекам. Я заперлась в спальне и рыдала, рыдала, рыдала. Просто не могла остановиться, хоть и знала, что веду себя, как полная идиотка. Вскоре все гости ушли, не знаю, то ли я испортила всем праздник, то ли все просто поехали в город.

Когда я вышла, в гостиной были две девушки, они собирали бутылки и мыли посуду. Я ничего не могла сказать, ничего не могла объяснить, просто сказала «сорри» и продолжила рыдать. Я осталась у Эммы, она обнимала меня, пока я не успокоилась и не уснула. Под утро я тихо ушла и отправилась обратно к нему. Он бы разозлился, если б я не пришла с тусовки, и я еще хотела удостовериться, что с ним в кровати никто не лежит.

Больно

Мне кажется, я схожу с ума. Я стала совсем не в себе, не замечаю очевидного. Он никогда не станет моим парнем, если продолжу в том же духе. Я просто не могу себя контролировать, всегда плачу, всегда слишком эмоциональна, всегда ужасна. На днях, когда делала минет, я таки довела его до оргазма, но потом побежала в туалет, где меня вырвало. Я повалилась на пол, лежала там среди лобковых волос и пятен мочи на кафеле и неконтролируемо рыдала. Мне было стыдно, что я так вылетела из комнаты, что я такое ничтожество. Я ударилась лбом об унитаз и почувствовала себя зверем в клетке.

Я смотрела на свое отражение зеркале и пыталась смыть слезы водой. Залезла в косметичку на полке, собираясь освежить макияж. Но вместо этого достала красный перочинный ножик, вытащила острое лезвие и сделала несколько порезов на внутренней части бедра. Не знаю, почему никогда ничего такого не делала. Я смотрела, как кровь появляется из раны и течет вниз к колену, и на короткий момент мне стало легче. Порез снял напряжение с головы, меня больше не разрывало, я больше не плакала. Все плохое собралось в этом порезе, обычной ране. Ножик сослужил мне хорошую службу, мне это было нужно.

Равновесие

Лучше всего конечно бы с ним расстаться и перестать быть неадекватной. Но я не могу долго быть без него, не могу его потерять. Я люблю его каждой клеточкой моего тела, и без него просто сойду с ума. Останься я или уйди, все равно сойду с ума, как ни крути.

Поверхностность II

Я начала резать себя регулярно. Всегда использую красный перочинный ножик и делаю порезы на руках и ногах. Я режу себя, когда плоха в постели или плоха сама по себе. Порезы, которыми я вся покрылась, вызывают у него отвращение, он часто качает головой и спрашивает: «Почему красивые девушки всегда сумасшедшие?»

У меня нет на это ответа, я бракованная, но мне понравилось слышать, что он считает меня красивой.

Свадьба

Очередной его друг детства женился в Сельфоссе, и он пригласил меня пойти с ним. Впервые я познакомилась с его друзьями, помимо соседа и безнадежного мастера пикапа. Церемония была красивой, и все были опьянены любовью. Я понравилась его друзьям, они удивленно спрашивали: «Где ты ее прятал?» Мы пили и танцевали, он дотрагивался до меня на танцполе и целовал перед кучей людей. Обычно он такой скрытный, ничего подобного не делает.

Когда наступила ночь, его друзья поехали на автобусе в Рейкьявик. В том автобусе он меня целовал и впервые сказал мне, что любит. Он повторял и повторял: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя». Когда мы добрались до города, я уже была уставшей, я слишком много выпила и поехала к нему домой. Он пошел в «Каффибарин» с друзьями детства. На следующее утро я проснулась одна в кровати. Он пришел домой около полудня и сразу отправился в душ.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Он любит меня.

Идея фикс

Хоть у нас сейчас все и стало лучше, мне кажется, что я испаряюсь. Он меня наконец любит, но у меня совсем ушла земля из-под ног, я не могу этим наслаждаться. У меня постоянно крутятся в голове другие девушки, с которыми он был. Он иногда переписывается с той рыжей, мне это странно и неприятно. Но он говорит, что то, чем он занимается в интернете, меня не касается, она просто его подруга.

Я стараюсь в постели, но когда выходит не очень, я должна себя как-то поранить. Один раз он трахал меня в попу, и я начала плакать и плакать, и мне стало так стыдно, что веду себя, как ребенок, и когда он кончил, я изо всех сил ударилась головой о спинку кровати, и у меня на лбу появилась огромная шишка. Я вся в ссадинах. Недавно он схватил меня за руку, из небольшого пореза потекла кровь, и он с вызовом в голосе сказал: «Прекращай уже это! Это все равно ничего не значит, сплошная показуха».

Может он просто хотел выбить меня из колеи, но я пошла в ванную, заперлась и так глубоко порезала руку, что кровь залила все вокруг. По-любому останутся ужасные шрамы.

Эффект синих яичек

Может у нас и не все хорошо, но сексом мы занимаемся очень часто. По меньшей мере, раз в день, обычно чаще. Ему нужно со мной так часто спать, иначе он становится вспыльчивым и угрюмым. Я хочу, чтобы ему было хорошо.

Бывшая V

Холодным осенним вечером я встретилась с подругами из колледжа в «Ольстован». Я уже давно не выбиралась с девочками так, без повода. Мне стало трудно быть в обществе, я как-то стесняюсь. Он очень ревнует меня к подругам, и к тому же я боюсь, что все узнают, какой я стала сумасшедшей, так что лучше для нас обоих, чтобы я была у него дома.

Нас было четверо, мы сидели в углу напротив входа и вовсю общались, когда в бар зашла бывшая с подругой. Они подошли к бару, заказывая пиво, она заметила меня и кивнула. Во мне поднялась злость: почему бы ей не свалить куда-нибудь, раз она увидела, что я сижу тут с подругами? В Рейкьявике полно баров, я сюда первая пришла. Я рассказала девочкам про ее звонок, когда она поспешила поделиться с ним последними сплетнями про меня.

Подруги обалдели и согласились, что бывшая была той еще сукой, потому что сплетничала про изнасилование. Я рассказала, как мне было обидно, что он не заступился за меня, и тогда Уннур поднялась и сказала: «Я отомщу за тебя». Она пошла к бару и попросила большой стакан воды со льдом. Я в ожидании наблюдала, как она подошла сзади к бывшей, которая устроилась за соседним с нами столиком. Уннур остановилась и посмотрела на меня, я кивнула, и тогда она начала медленно лить на нее ледяную воду, которая текла по волосам, под кофту и вниз по спине. Бывшая вскочила и заохала. Уннур вернулась и села за столик, где мы все смеялись, как идиотки. Я была так благодарна за то, что она за меня заступилась, и чувствовала, как радость пронзила меня глубоко до самых внутренностей.

Бывшая подбежала к нам в смятении. С нее лилась вода, тушь размазалась. Она резко посмотрела на меня и сказала: «Я этого не заслужила». И свалила в холодную ночь со своей подругой.

Воительница

Я думала он разозлится из-за этой истории с водой, но кажется, ему даже втайне нравится, что я начала за него сражаться. Он мне говорил, что не в восторге, что во мне нет духа соперничества. Когда я ему в сотый раз сказала, что не хочу идти с ним бегать, он сказал: «Ты супер, но если б в тебе было больше боевого духа и желания двигаться, то цены бы тебе не было».

До этого я никогда не любила соревноваться и заниматься спортом, у меня не было нужды или желания выигрывать, или быть лучше других. Но ей я не проиграю, пусть не надеется.

Слова

Он просто мастер поворачивать мои слова против меня. Он все помнит лучше меня и может воспроизвести самые невероятные вещи, которые я говорила, и использовать их в неудачном для меня контексте. Когда мы ссоримся, он всегда бросает в меня мои же слова. В такие моменты я чувствую себя девочкой, которая отрезала себе руки и покорно преподнесла ему. А он пользуется этими безжизненными руками, чтобы давать мне пощечины.

Чему учит история

Ему пришло в голову, что было бы классно, если б мы чаще что-нибудь пекли. Запах печенья и другой выпечки затмевает ощущение грязи, пыли и кислых тряпок, запах которых пропитал их полуподвальную квартиру. Сам он не умеет ничего печь, пока я вожусь с рецептами, он сидит в гостиной с ноутбуком на коленях. Я немного переживаю по этому поводу, боюсь, что растолстею от мучного. Толстые девушки ему не нравятся.

Когда он был подростком, то несколько лет встречался с девушкой. Поначалу он был в нее сильно влюблен, но когда она набрала вес, то потерял к ней интерес.

Круговорот

Иногда мы закипаем, я из-за чего-то взрываюсь или начинаю себя жалеть, мы ругаемся, я угрожаю, что уйду навсегда, реву, он меня утешает, мы занимаемся сексом и засыпаем. На следующий день мы молчим, пока реальность не перенастроится. Тогда жизнь продолжает идти своим чередом.

Любовь

Он очистил меня, как луковицу. Я стала ничем, окружена тонкой коркой льда, и мои глаза щиплет.

Соглашение

Одна из его подруг едет учиться заграницу. У нее квартира на Валастиг, и она предложила ему пока ее снимать. Квартира гораздо красивее их полуподвальной берлоги, и он предложил мне съехаться с ним… если я пообещаю перестать себя резать и быть сумасшедшей. Все теперь станет лучше. Я выбросила перочинный ножик. Начинаем с чистого листа.

Дом

Новая квартира просто супер! Отличный район, мы просыпаемся под колокола церкви Хатльгрима, и до всего близко. Просторная кухня, у которой одна стена покрашена в красивый оранжевый цвет. В холодильнике у нас только овощи и здоровая еда, ни диетической колы, ни сосисок, никакого мяса. Не знаю, как там его сосед, надеюсь, он там не зарастет пылью. Нам будет так уютно здесь, в нашем распоряжении гостиная и спальня. От этого сносит голову. Дверь из гостиной выходит прямо в сад, летом мы можем там сидеть, пить пиво и играть в настолки. Правда, не знаю, как платить мою часть квартплаты, что-нибудь придумаю.

Книги

Меня сильно удивило, сколько у него книг. Понятное дело в его бывшей квартире все подоконники и другие поверхности были завалены книгами. Оказалось, его платяной шкаф и всевозможные ящики были тоже забиты книгами. Когда мы перевезли все это на Валастиг и начали разбирать, у меня появилось ощущение, что я замуровываю себя в стену. Но так как я пообещала не быть сумасшедшей, то не буду говорить про эту клаустрофобию, которая иногда меня так и душит.

Компромисс I

Несмотря на то, что мы живем вместе, я не называю его парнем. Этот титул превратился во что-то пустое и нелепое. Я его зову «мой псевдомуж».

Среда обитания вегетарианки

Мне так нравится быть взрослой. На Валастиге мы можем делать все, что нам хочется. Мы сортируем мусор, готовим вегетарианскую еду, читаем кучу книг и иногда не спим всю ночь: смотрим кино или сериалы. В нашем доме мы сами диктуем свои условия.

Детство

У него такие красивые глаза. Иногда он устраивается у меня на груди и смотрит на меня, глубоко в душу. В такие моменты он такой милый, что мне хочется, чтобы он весь принадлежал мне, хочется быть его мамой, начать все с начала и заботиться о нем. Ему приходилось много перетерпеть, когда он был маленький, и этого уже не исправить. Он весь сжимается и становится странным, когда я прошу его рассказать о жизни в Норвегии с отцом. Тот часто бывал пьян, не терпел слабости и ужасно общался со своими женщинами.

Однажды, когда ему было где-то семь, он заболел: его вырвало прямо за ужином. Папаша ударил его так, что тот упал на пол, и потом начал бить его ногами в армейских ботинках.

Отец водился с сомнительными женщинами, некоторые были совершенно неадекватными, но он часто мог спокойной читать, когда у папаши кто-то был. Однажды он взял его к какой-то женщине домой и трахался с ней на втором этаже, пока он смотрел мультики в гостиной. Ему казалось, день прошел хорошо, пока они не вернулись домой, где их ждала папина женщина. Она хотела знать, где они были. В двенадцать лет он вернулся к маме, и о пребывании в Норвегии не говорилось. Он молчал о пьянстве и насилии. Он часто говорит мне, какая у него красивая и умная мама, в те редкие разы, когда говорил про отца, удивлялся, как мама могла быть с таким уродом.

Первобытная женщина

Мы голые, все в поту. Я лежу на его крепкой груди и чувствую сладковатый запах, который, приплясывая, поднимается из его подмышки. Это мой самый любимый запах на свете. Я хочу выкупаться в его поту и выйти в мир окутанной им.

Особое положение

Наша любовь сырая, мы доверяем друг другу самое сокровенное, к чему раньше никто не приближался. Когда мне кажется, что я содрала с самой себя кожу сырорезкой, я напоминаю себе, что любовь – это многоцветный спектр. От нее так же больно, как и хорошо.

Ценности

Моя подруга Бриндис учится в школе домоводства. Она заходила на днях в гости посмотреть на нашу новую квартиру. Она принесла ароматный пирог, который испекла перед своим приходом. Все время, что она была у нас, он сидел в спальне с ноутбуком, только сказал привет, когда она заглянула в комнату. Когда Бриндис ушла, он вышел и внимательно посмотрел на пирог. «Какие в нем использованы яйца?» – спросила он с упреком. Он более принципиальный, чем я. Хоть мы оба и вегетарианцы, он гораздо строже относится к тому, что хочет есть.

«Не знаю, наверно, обычные коричневые яйца», – ответила я и взяла стакан молока, с которым собиралась съесть еще теплый кусок.

«Ты можешь позвонить своей подруге и узнать точно, какие? Я не собираюсь есть яйца, полученные за счет страданий животных»[11].

Я позвонила Бриндис и выяснила, что скорлупа была белая. Она извинялась, сказала, что у них в колледже только такие используют. Я уверила ее, что ничего страшного, уверена, пирог очень вкусный. Он закатал глаза и состроил гримасу, пока я пыталась выпутаться из этой яичной истории. Прямо перед тем, как я положила трубку, он вышел с кухни и снова закрылся в спальне. Он просто ест только ту выпечку, в которой использовались коричневые яйца или же яйца куриц, про которых точно знает, что они гуляли на воле.

Я осталась сидеть на кухне с куском пирога и стаканом молока. Я съела весь этот чертов пирог одна, ведь некрасиво его выбрасывать. Для меня пирог – это просто пирог.

Боль роста

Он никогда не ходит со мной к моим родителям. После переезда я стала иногда по ним скучать. Они регулярно нас зовут на ужин и всегда готовят что-нибудь вегетарианское, так что не приходится есть только гарнир. Его, конечно же, всегда приглашают со мной, но ему тяжело общаться с моей семьей. Мама с папой такие простые, и он говорит, что совсем не знает, как себя с ними вести.

Иногда я зависаю у них, и мы болтаем или смотрим вместе телевизор. И тогда он всегда обижается, потому что все это время сидит дома и ждет меня. Он не понимает, почему я до сих пор так близка с родителями: «Когда ты уже вылетишь из гнезда? Когда я наконец стану твоей семьей?»

Поиск сокровищ

Когда я прихожу к кому-нибудь домой, часто смотрю, что у них в шкафу в ванной. Я не то чтобы роюсь, просто открываю и достаю содержимое. Это у меня с детства. Тогда я тоже рыскала несколько раз в неделю у нас дома по всем высоким шкафам в поисках сокровищ: подарков на день рождения или Рождество, шоколадок или денег мне на конфеты. Девушка, что оставила нам квартиру, убрала все свои вещи прежде, чем мы въехали. Отовсюду, кроме кухни: там она засунула все свои вещи в нижний шкаф.

У меня еще с нашего переезда чесались руки туда залезть и посмотреть, что она там спрятала. Однажды, когда я была дома одна, то начала доставать из него одну вещь за другой. Содержимое не было чем-то примечательным: посуда, домашняя мелочь и инструменты. В коробке с инструментами я нашла конверт, в котором что-то звякнуло. В нем были белые свертки, я достала один из них и увидела, что это что-то металлическое, завернутое в полупрозрачную бумагу. Это были настоящие бритвенные лезвия, мне никогда не приходилось иметь с ними дело. Они были легкие, как перо, с силуэтом песочных часов посередине. Я положила все обратно по местам точно так же, как было. Или почти так же: лезвия я взяла и спрятала их в ванной. Я не резала себя с тех пор, как мы переехали, но хорошо знать, что они есть, на всякий случай.

Компромисс II

Когда мы начинали встречаться, у меня были принципы. Разные взгляды и представления о совместной жизни. Что люди не должны ссать на того, кого любят, что не должны спать со всеми подряд, пока другой в подвешенном состоянии ждет. Анальный секс был мне противен, мне не нравилось делать минет, и когда я ему говорила, что никогда не буду всего этого делать, его это как будто только заводило. После того, как мы начали жить вместе, он сказал, что с самого начала знал, что изменит меня, что я буду с ним в одной команде.

Депрессия

Моя голова в тумане. Тело – слабое и онемевшее, муха садится мне на лицо, но у меня нет сил ее смахнуть. Глаза тяжелеют, закрываются. Мне хочется проспать сто лет и забыться.

Алхимия

Мы готовим по очереди. Чаще, правда, я, потому что после его готовки все вокруг грязное. Пятна на стенах, раковина наполнена кастрюлями, разделочными досками и грязными столовыми приборами. На днях я сказала ему, что собираюсь приготовить африканское блюдо, вечером накануне замочила на ночь бобы. Но когда пришло время готовить, поняла, что не хочу, я пролежала весь день в кровати и хотела продолжать прятаться от этого мира.

Он пришел домой и разозлился, увидев, как я лежу бесполезной медузой под одеялом. «Ты сказала, что сделаешь ужин. Я весь день его ждал!» Он меня отчитал, сказал, что это так типично, я никогда не держу своих слов, не придерживаюсь планов и всегда была такой. Я вышла в кухню и закрыла дверь. Я резала овощи, ругалась и плакала, закидывая их в кастрюлю. Я шумно готовила, громко ставила тарелки на стол, и налив в кувшин теплой воды, крикнула: «Ужин готов!». Батат еще не доварился.

Все это время он сидел с ноутбуком и не замечал моего шума. Он пришел на кухню, сел за стол и взял тарелку. Я смотрела, как он набирает овощи и бобы на вилку, дует и кладет в рот. Жует, хмурится, тянется за бумажным полотенцем и выплевывает на него еду. Не говоря ни слова, он встал, взял яблоко и пошел обратно в гостиную сидеть за компьютером.

Понимание

Он очень скрытный. Мне нельзя пользоваться его компьютером. Но я знаю, что он там общается в основном с другими девушками и считает, что меня это не должно касаться. Он работает в некоммерческой гуманитарной организации два вечера в неделю и один раз, опаздывая на смену, забыл выключить ноутбук. Он засиделся в Интернете, и ему пришлось выходить в спешке. Я была одна дома и увидела ноутбук открытым на столике в гостиной. Примерно микросекунду я думала, что нужно ему доверять и не лезть туда, но тут же села за него и начала смотреть.

Это был февраль, на улице темно, в гостиной не горели лампы, и серо-синий свет экрана был холодным. Я видела, что пока мы были вместе, он флиртовал и очень откровенно общался с девушками. Но рыжая имела особое положение. Он восхищался ее умом и красотой, говорил про их секс и часто планировал с ней встретиться. Я читала их переписку снова и снова, посчитала, как это соотносится с нами. Он заигрывал с ней, пока я для него пекла, занималась дома или была в туалете. Он говорил ей снова и снова, что любит ее. Я посчитала, что в ту ночь, когда он первый раз признался мне в любви, они встретились позже в «Каффибарине», и он сказал ей то же самое, и потом они трахались. Если б у нее не было тогда парня, он бы точно пригласил ее жить с ним на Валастиге.

Ржавчина

Я такая дура. Как можно быть такой неудачницей? Я думала, что могу дождаться, когда ему будет хватать меня одной. Что он начнет меня видеть. Но он просто смотрит сквозь меня. Меня не существует.

Рыжая

Я лежала на диване и не могла перестать плакать. Меня трясло от рыданий, судороги сводили мое тело, пока я не отключилась. Когда я очнулась, то была словно в трансе и знала, что нужно делать. Я пошла и закрылась в ванной. Достала лезвия, спрятанные наверху в шкафу. Присела на корточки в душе, вдавила лезвие в запястье и решительно провела им поперек вен. Все было словно в тумане, я резала снова и снова и смотрела, как кровь льется из порезов. Я размазала кровь по волосам, кричала и плакала, я тоже буду рыжей, когда он вернется домой. Я сделала пять порезов и на правой руке, но они получились не такими глубокими, не настолько уверенными. Я встала на колени в душе и плакала, пока не успокоилась.

Капулетти

Я будто была на подводной лодке, на глубине сотни метров под водой, но из этой глубины услышала, как он закрыл входную дверь. Черт, я никогда не могу сделать ничего нормально, даже порешить себя не могу как нормальный человек. Я слышала, как он звал меня, его шаги, как вошел в гостиную и увидел ноутбук, который я оставила на полу. Слышала, как он его открыл, звук пальцев по клавиатуре и осознание того, что произошло. «Блять. Лилья, ты дома?»

Мне не хотелось отвечать, я просто молча лежала. Я не была уверена, могла ли я говорить, в горле было сухо, и оно болело, я была так бессильна, что мне казалось, я не могу издать ни звука, даже если б и хотела. Я слышала, как он ходит по квартире, заходит в спальню, опять в гостиную, на кухню и, в конце концов, в ванную. Я притворилась, что без сознания, он встал на колени рядом со мной, прижал меня и заплакал. Он держал меня за запястья и говорил снова и снова: «Что же ты наделала?» Но он не дурак и видел, что я не умерла. Он тряс меня, пока я что-то не промычала. Я не могла на него смотреть, не было слов для того, что я пыталась сделать.

Стыд

Он нашел марлю и перевязал мне запястья, напялил на меня свою огромную куртку и вызвал такси. Водитель всю дорогу до больницы посматривал на меня в зеркало заднего вида. «Она не начнет блевать?»

«Нет, нет, ничего такого,» – угрюмо ответил он, повернулся ко мне и взял за руку.

В регистратуре неотложной помощи я сказала всю нужную информацию женщине за стеклом: имя, идентификационный номер и адрес. Когда она спросила, почему я приехала, я замялась. «Мне обязательно вам это говорить? – поспешно спросила я. – Нельзя просто пойти к врачу?»

«Я должна знать, в чем проблема, чтобы занести вас в лист ожидания».

Я посмотрела по сторонам. В приемной сидели хмурые серые люди, будто они ждали весь вечер. Я собралась с мыслями и тихо сказала: «Произошел несчастный случай».

Женщина за стеклом сжала губы. «Какой?»

Я задрала рукава куртки и показала скомканные кровавые повязки.

«Понятно. Присядьте, врач вас скоро вызовет».

Мы сидели на синих кожаных стульях, подлокотники врезались мне в бок, когда я прижималась к нему. Он был моим убежищем, где я скрылась от флуоресцентного света приемной и взглядов других пациентов. «Мы не можем просто поехать домой? Я не хочу здесь быть,» – прошептала я.

«Нужно, чтобы они осмотрели твои раны, и мы сразу поедем домой», – сказал он и крепче прижал меня к себе.

Как только он это сказал, вышел молодой врач и позвал меня. Я посмотрела на остальных людей, которые ждали и не понимали, почему меня позвали без очереди. Молодой врач провел нас в кабинет, где я села на кушетку, а он на стул в углу. Он съежился и смотрел на зеленый линолеум.

Молодой врач снял повязку с правой руки и спокойно сказал: «Лилья, ты можешь мне сказать, что случилось?»

Я отвела взгляд от врача, не могла ответить. Разве не очевидно? Почему я должна сидеть и слушать эти тупые вопросы?

«Ты должна мне сказать, что случилось», – медленно продолжил он.

Я разрыдалась, вся дрожала и надеялась, что уже не придется отвечать. Врач повернулся к нему.

«Вы знаете, что произошло?»

Он поднес руки к лицу, вытер слезы, которые лились по щекам, закрыл ладонью рот и тихо сказал: «Я ее нашел такой, я был на работе, когда она это сделала».

Врач осмотрел мои порезы. Персонал приходил и уходил, он разговаривал с ними приглушенным тоном, пока не пришла медсестра, которая явно собиралась ему помочь. Они с врачом перешептывались, и потом он снова повернулся ко мне и сказал более решительно: «Лилья, ты должна мне сказать, как у тебя появились эти порезы».

Мне было так стыдно. Почему я не могла по-нормальному покончить с собой? Тогда не пришлось бы слушать всю эту хрень. Я не могла ничего сказать, не знала таких слов, которые могли бы описать, что произошло. Врач настаивал на своем вопросе, пока я не стряхнула свою немоту и сказала: «Я упала в душе».

Врач и медсестра переглянулись. Я ждала, что они будут отчитывать меня за такое наглое вранье. Но врач только продолжил: «На что ты упала? Я должен знать, как появились эти порезы, чтобы оценить возможность заражения».

«На бритвенное лезвие», – сказала я, и мне стало стыдно. Этого ответа оказалось достаточно, врач осмотрел раны и начал зашивать.

Доброта

Меня отпустили домой под утро, со швами и повязками, под которыми чесалось, и их нельзя было мочить. У нас не было денег на такси до дома, и мы шли на остановку, когда к нам подошел один неформал, которого я знала из эко-кафе, где подрабатывала. Он работал медбратом в неотложке, и, слава богу, его не было среди тех, кто заходил к нам в кабинет. Неформал сказал, что только закончил смену и предложил подбросить нас до дома. Я плюхнулась на заднее сидение, как пристыженный кусок говна, пока они о чем-то говорили по пути в центр. Редко я бывала так благодарна за то, что меня кто-то подвез.

Зимняя спячка

Я не выходила из дома много дней. Лежала в кровати и жалела себя. Не отвечала на телефонные звонки, не ходила в университет и попросила его позвонить мне на работу и сказать, что я заболела. Он пытался заставить меня что-то съесть, но мне ничего не хотелось. Я опасалась, что между нами теперь все кончено. Я зашла слишком далеко и боялась, что наше соглашение расторгнуто. Но он был со мной добр, лежал и обнимал меня. Говорил снова и снова, как сильно меня любит, и хотел обо мне заботиться. Он попросил не говорить родителям о попытке самоубийства, боялся, что они попытаются нас разлучить.

Магма

Он все-таки вытащил меня в гостиную, мы собирались смотреть фильм на его ноутбуке. Я видела, что одна вкладка в браузере мигает. Ее имя. Эта рыжая все еще с ним общалась. Злость вытолкнула меня из моего коматоза. «Ты все еще общаешься с этой швалью? Ты вообще нормальный?» – я развязала повязки на руках, ткнула в него и заорала: «Это все из-за тебя, урод! Я тебя ненавижу!»

Он начал оправдываться, сказал, что давно уже ей не пишет, но она продолжает пытаться выйти с ним на связь. «Я хочу быть только с тобой, попытайся успокоиться, можешь посмотреть, что она пишет…»

Мне уже было неинтересно копаться в их переписке так же, как и умерять свой праведный гнев. Я бросилась на него и стала его лупить и царапать, схватила за шею и вонзила ногти. Он просил меня перестать, пытался меня держать. Но я сражалась, как дикий зверь, кусала его и пинала. В конце концов, он оттолкнул меня, так что я повалилась на пол. Я лежала калачиком и плакала, он поднял меня, как маленького ребенка, и отнес обратно в спальню.

Экспедиция

Я наконец ответила маме, когда она позвонила уже в сотый раз. Спросила все ли у меня в порядке. Я наврала, что болела, но уже иду на поправку. «Это хорошо, – ответила мама радостно. – Я как раз сейчас в вашем районе, я говорила, мы с папой собираемся покупать новые шторы? Не хочешь поехать со мной посмотреть?» Не дождавшись ответа, она добавила: «Я буду минут через пятнадцать, будь готова».

Я вылезла из кровати, оделась и пошла в ванную. Почистила заплесневевшие зубы, умылась, пыталась привести себя в нормальный вид. В зеркале на меня смотрел кто-то больной и потрепанный, волосы сальные и спутанные. Я была такой бледной, что мешки под глазами казались черно-фиолетовыми. Я не совсем понимала, откуда у меня под глазами мешки, ведь единственное, что я делала последние несколько дней, это спала. Я связала волосы в хвост и припудрилась.

Разочарование

«Что-то у тебя вид не очень, у тебя все еще температура?» – спросила мама, когда я уселась на сиденье рядом с ней.

«Да нет, мне уже потихоньку становится лучше», – ответила я и включила радио. Хоть было только около четырех часов, уже начинало темнеть. Мы ползли в пробке, и мама рассказывала о драме с подругой Гунны, моей сестры. Одна из ее подружек начала вести половую жизнь и показала Гунне и другим девочкам окровавленные трусы как доказательство.

«Им двенадцать лет, мне кажется, или это вообще не нормально? – спросила мама и продолжила. – Еще она совсем забросила пианино, нам приходится ее заставлять заниматься». Она продолжала говорить и говорить, пока мы продвигались в сторону магазина на Скейване. Я прислонилась к холодному стеклу окна и смотрела, как снег исчезал в серой слякоти под колесами машин.

Мама припарковалась у магазина Epal и собралась выходить. Мне казалось, я не могу пошевелиться. Последнее, что я хотела делать, это идти в этот снобский магазин.

«Ну что, пошли?» – поторопила мама, увидев, что я еще не отстегнулась. В горле стоял ком, я не могла говорить. Встретившись с маминым добродушным взглядом, я начала плакать. Она испугалась такой реакции, но я с усилиями все-таки смогла произнести между всхлипываниями: «Мне… не очень… хорошо».

Мама потянулась ко мне через переключатель скорости, обняла и попыталась утешить. Мне казалось, я не заслужила ее доброты, особенно после того, какой эгоисткой была. Она спокойно спросила: «Что такое, дружочек?»

Я не могла сказать, что случилось, не могла об этом говорить, потому что обещала не рассказывать; неохотно закатала рукава и показала ей перевязанные руки. Она ахнула и горько сказала: «Лилья… девочка моя…» Она крепко прижимала меня к себе, и мы обе плакали на парковке, вокруг нас шумело вечернее уличное движение.

Положение дел

Я не уйду от него. Я не хочу жить с мамой и папой, теперь он обо мне заботится.

Выход в свет

Мама записала меня к психиатру. Он принимает на верхнем этаже в торговом центре Кринглан. Когда она об этом сказала, я ответила, как здорово, что в торговых центрах нынче можно и удовлетворить потребительские нужды, и полечить душу, но она не особо поняла шутки. Мы вместе поехали туда на автобусе. Пока шли по натертому кафелю обители материальных благ, мне стало страшно, что мы можем встретить эту рыжую. Может, она нас увидела и подумала, что я ничего не знаю, что я такая простофиля и идиотка и думаю, что у меня потрясающий парень.

Разговор с врачом I

Психиатр достал кучу бумаг, и пока я говорила, записывал что-то то тут, то там. Я сказала, что пыталась покончить с собой. Что люблю мужчину, который любит погулять на стороне, но сейчас у нас все лучше. Я отвечала на вопросы настолько честно, насколько могла. Да, я часто плачу. Нет, я не часто выхожу из дома. Нет, я не думаю этого повторять. Психиатр называл меня «дорогая», мне не нравится, когда незнакомые мужчины так делают. Я ему этого, правда, не сказала, не хотелось быть грубой.

Я тоже задала ему несколько вопросов, которые не могла обсудить ни с кем, он ведь давал клятву Гиппократа и не мог болтать, о чем я говорю в его кабинете, и что меня грызло: «Я же могу остаться с ним, даже если он мне изменил?»

Психиатр взял долгую театральную паузу, соединил пальцы-сардельки под подбородком и задумчиво сказал: «Утрата доверия – очень частая проблема в отношениях. Люди по-разному справляются с такими ударами. На самом деле у тебя есть выбор: ты хочешь попытаться его простить и продолжить быть с ним вместе? Если ты сомневаешься, что сможешь, то тогда нужно расставаться».

«Я хочу быть с ним вместе. Очень», – обрадовалась я.

В конце приема он дал рецепт на психотропное лекарство и хотел, чтоб я начала принимать его в этот же день.

Обнуление

Таблетки меня выравнивают. Я становлюсь пятном белой пены, которое качается на водной глади, я не тону, просто там зависаю. Меня унесло далеко от берега, и мне совершенно все равно. Время – оно как вода, дни и недели текут мимо меня.

Собеседование с врачом II

Психиатру кажется, что я похудела, спрашивает, не потеряла ли я аппетит. Я жму плечами: «Может быть, не уверена».

Еще один плюс таблеток: у меня нет аппетита, я очень постройнела.

Желание

Мне ничего не хочется: ни еды, ни развлечений, ни секса. Но мы им занимаемся. Для него секс – это своего рода показатель, насколько счастливые у нас отношения. Когда люди перестают заниматься сексом – это первые признаки начала конца. Мы часто занимаемся сексом, несколько раз в день.

Секс просто стал одним из домашних дел, как мытье посуды, это просто нужно делать, чтобы все не пошло к чертям. Я ему не говорила, насколько мне кажется ужасным, что я больше ничего не чувствую. Я не хочу, чтобы он думал, что он плох в постели. Он совсем не плох. Секс, правда, стал более жесткий, я хочу, чтобы он взял меня так, чтоб я вышла из онемения. Он бьет меня по заднице, вонзает ногти мне в кожу, тянет за волосы, пока трахает сзади. Если во время секса он смотрит мне в лицо, я прошу взять меня за шею, сжать дыхательные пути, и иногда надеюсь, что он забудется и задушит меня. Но только обязательно случайно, чтобы он очень расстроился и в слезах позвонил моим родителям, прося прощение, что затрахал их дочь до смерти. Это было бы мило с его стороны.

Холодный стол

Ночь за ночью мне снится один и тот же кошмар: я пью коктейли на званом ужине, вокруг красивые статные люди. Мерцающее освещение отражается в хрустальных бокалах и женских украшениях. Люди непринужденно смеются, чокаются бокалами шампанского. Посередине, под огромной хрустальной люстрой, шикарный буфет с фруктами, ягодами и канапе. Посреди них лежит тонкая голая девушка. Она не спит, смотрит в никуда и явно не здесь. Вокруг нее разложены приборы: острые ножи, как у хирургов. Шикарная женщина средних лет в длинном изумрудном платье стучит ножом по бокалу и приглашает всех к столу. Гости по одному подходят, отрезают от девушки тоненький фиолетовый кусочек мяса. Я тоже подхожу к девушке, тыкаю в нее, и, видя, что она никак не реагирует, отрезаю кусочек от ее бока и смакую холодное соленое мясо.

Когда гости разошлись, женщина в зеленом платье стала переживать, как много осталось, и попросила меня хоть что-то взять с собой. Я иду за женщиной на кухню, там стоит эта девушка, мертвенно бледная, завернутая в пищевую пленку. Я ее поднимаю, перебрасываю через плечо и несу в машину, не хочется засовывать ее в багажник, и я бросаю ее на заднее сидение. Когда я отъезжаю, ее начинает трясти. Она будто возвращается к жизни и дышит неровно и часто. Я привезла ее домой, накрыла покрывалом и пыталась с ней говорить. Она ничего не воспринимает, только дрожит и прерывисто дышит.

Я не могу ее спасти, не могу облегчить страдания, я тоже виновата в них. Знаю, ей осталось недолго, пытаюсь предложить ей еды, сделать что-нибудь хорошее для нее, но знаю, что уже поздно.

Отпущение грехов

Я много работаю над тем, чтобы его простить. Все движется в нужном направлении, он такой красивый, что сложно на него злиться. Мне сложнее простить себя за то, что я стала такой спятившей идиоткой. Что не была умнее, не ушла от него, дала всему этому так далеко зайти.

Баланс

Я всегда старалась быть хорошим человеком, и уверена, что таковой и была. Но сейчас мне нечего дать, нечего сказать, я тут, но совершенно потеряна. Родители всегда говорили, что терпение, сочувствие и усердная работа – это ключ к счастливой жизни. Если я буду добра к другим людям, все будет хорошо. Я эмоционально обанкротилась, я отдала гораздо больше, чем получила.

Печаль от лекарств

Ничего не прошло, лекарства, как пластырь на открытую рану. При малейшем движении она открывается, и из нее льется кровь с гноем, и единственное, что, кажется, может помочь – это больше лекарств, чтобы совсем ничего не чувствовать. Я забочусь о себе, защищаюсь, заворачиваюсь в вату, не строю планов. Сначала таблетки высушили запасы моих слез, но вот они снова полились. Я плачу, оплакиваю нас и отношения, на которые так надеялась.

Спящая красавица

Я должна идти к врачу во вторник в одиннадцать. Мне нужно продлить рецепт на противозачаточные. Я поставила будильник, но, когда он позвонил, не смогла встать. Не могла проснуться, ничего не могла. Я собиралась переставить будильник, но случайно его выключила. Проснувшись около двух, я увидела пропущенный вызов из поликлиники. Они наверняка в бешенстве, что я настолько пренебрегаю их временем. Так что туда мне дорога закрыта. Теперь надо раздобыть таблетки как-то по-другому. Подожду до похода к психиатру, он все равно постоянно мне что-то выписывает.

Оптимизм

Мои противозачаточные закончились неделю назад, и мне без проблем их выписал психиатр. Новая пачка уже лежит в шкафчике в ванной. Врач сказал дождаться следующей менструации, чтобы их начать. Я не особо переживаю из-за этой паузы, я вообще годами думала, что бесплодна. Когда я спала направо и налево, то временами бывала неосторожна, и ничего никогда не случалось.

Он ненавидит презервативы, говорит они неудобные и неестественные. Я уверена, что он никогда ими не пользовался с другими девушками, по крайней мере, мы не пользовались ни разу. Я не против, если он кончает в меня, ничего страшного.

Сухость

У меня всегда была нерегулярная менструация. Может, у меня низкое железо. Может, это из-за психотропных веществ. Может быть, я как та русская балерина, которая изморила в себе женщину. Кровь мне не противна, пусть себе выходит из берегов, между ног и сквозь штаны.

Отсутствие

Я так долго молчала про его детей, что их существование превратилось в огромную ложь. Думаю, родителям было бы не так важно, окажись он чьим-то отцом, в жизни складывается по-разному. Но уверена, им не сильно бы понравилось, что он не принимает в их жизни никакого участия. За все время, что мы вместе, он с ними ни разу не виделся, скорей всего потому, что присматривать за своей сумасшедшей девушкой – само по себе ужасно тяжелый труд.

Вниз

Наша кровать медленно опускается вниз, как лифт, под землю. Я прикасаюсь к мокрым и холодным земляным стенам, темнота все сгущается, я перестаю видеть корни, торчащие по сторонам из земли. Если посмотреть пристально вверх, я все еще вижу потолок нашей спальни. Кровать опускается все ниже, холодная земля трется о матрас и крошится на него, влажная грязь, черви и жуки падают на мою кровать. Я не контролирую этот механизм, просто поворачиваюсь на другой бок и пытаюсь поспать еще чуть-чуть.

Положение

Может и не стоить верить этому тесту. Он говорит, если я и вправду беременна, то мне нужно оставить ребенка, он же зачат в любви. Он говорит, что будет принимать участие в воспитании ребенка столько, сколько я захочу. Я не знаю, чему верить, он не думает о своих других детях, но говорит, что у нас все будет по-другому.

Разговор с врачом III

«Как тебе кажется, ты стала более плаксивой?» – спросил психиатр.

«По-моему, да», – ответила я, вытирая лицо рукавом кофты.

«А с ним как идут дела?» – спросил он и откинулся на спинку стула.

Я выпрямилась, проглотила ком в горле и ответила со всем величием, на которое меня хватило: «Все хорошо, спасибо».

Психиатр помычал, похмыкал и, наконец, сказал: «Понятно, но меня все еще смущают твои перепады настроения. Мы можем добавить еще одно лекарство, которое должно тебя выровнять». Он повернулся к компьютеру и начал вбивать рецепт, рассеянно рассказывая, как работает лекарство, и для чего оно нужно.

Я замешкалась. «Тут такое дело… хотела уточнить кое-что. Я, может быть, беременна, с этим будет какая-то проблема?»

Психиатр перестал печатать, зажмурился и глубоко задумался. «Почему ты думаешь, что беременна?» – наконец спросил он.

«Ну, я сделала вчера вечером тест, и он оказался положительным. Не знаю, может, он ложный».

Психиатр взял телефон и набрал короткий номер: «Здравствуй, у меня тут одна пациентка, можешь ее посмотреть? Ага, спасибо». Он положил трубку, встал и велел идти за ним. Мы зашли в соседний кабинет, где ждал гинеколог, явно хороший приятель психиатра. Они говорили о моей возможной беременности, будто меня там не было. «Она говорит, сделала вчера тест, и он оказался положительным, мне нужно точно знать, прежде чем выписывать ей «Диазепам»[12]».

Энергичный мужчина гинеколог просто ответил: «Давай ее посмотрим, я свободен до трех».

Перекресток

В наших отношениях нет места для третьего, нам вполне хватает друг друга. У нас не может быть ребенка. Мы едва ли можем быть вместе. Мне осталось недолго до того, как я окончательно испарюсь, исчезну, стану ничем. Я не знаю, что лучше сделать. Я слишком далеко ушла от самой себя, чтобы мыслить трезво. Но знаю, что у меня выбор таков: сделать аборт и продолжить быть с ним или же вырвать себя с корнями из наших отношений и сохранить беременность. Я не могу выбрать оба варианта. Это конец, что бы я ни сделала.

Продолжение жизни

Лежа на гинекологическом кресле, голая ниже пояса, я поразилась, как давно не брила ноги. Я не замечала, как они заросли, пока не увидела их задранными вверх в кресле. Гинеколог попросил меня подвинуться еще ниже. Сказал: «Сейчас будет немного холодно». И засунул в меня какую-то стальную штуку, чтобы открыть влагалище. Надел презерватив на серый прибор, который ввел в меня. По-разному его поворачивал и смотрел на экран. «Ну да, – сказал, – вот оно». Он повернул экран на меня. «Посмотри, вот это маленькое сердце, которое в тебе бьется».

Большой взрыв

На черном экране мигает тихо свет.

Во тьме.

Второе сердце мое.

Сердечко,

что будет биться в такт,

надеюсь, дольше, чем мое.

Примечания

1

Жак Деррида́ – французский философ, создатель концепции деконструкции. Один из самых влиятельных философов конца XX века (здесь и далее примечание редактора).

2

Один из районов города Рейкьявик.

3

Наиболее крупный город Южной Исландии.

4

Высокогорная трасса через плато Хетлисхейди.

5

Главная улица Рейкьявика.

6

Ирландский автор-исполнитель песен; выступает в жанре фолк.

7

Самый старый книжный магазин Рейкьявика.

8

Термин, применяемый для обозначения молодых людей, живущих в чужой стране или чужом регионе в принявшей их семье и делающих определенную работу (чаще всего – воспитание детей).

9

В Дании разрешено пить алкоголь с 16-летнего возраста, в Исландии с 20 лет.

10

Психотропные стимуляторы амфетаминового ряда (жарг.).

11

Существует мнение, что коричневые яйца – от фермерских кур, а белые – от фабричных.

12

Сильный транквилизатор.

Content

Тора Хьерлейвсдоттир
Магма

Хламидия

Холостяки I

Вегетарианцы

Бывшая I

Велосипед

Сила воли I

Сила воли II

Выпускной

Дети

Гигиена

Мама

Призраки прошлого

Бывшая II

Подруги

Анус

Любовь

Пригород

Привилегии

Игра I

Игра II

Меры безопасности I

Non grata

Оральный секс

Дети Луны

Поверхностность I

Виртуальный друг I

Холостяки II

Бывшая III

Бывшая IV

Старые новости

Лишение девственности

Академия

Виртуальный друг II

Меры безопасности II

Границы I

Границы II

День рождения

Больно

Равновесие

Поверхностность II

Свадьба

Идея фикс

Эффект синих яичек

Бывшая V

Воительница

Слова

Чему учит история

Круговорот

Любовь

Соглашение

Дом

Книги

Компромисс I

Среда обитания вегетарианки

Детство

Первобытная женщина

Особое положение

Ценности

Боль роста

Поиск сокровищ

Компромисс II

Депрессия

Алхимия

Понимание

Ржавчина

Рыжая

Капулетти

Стыд

Доброта

Зимняя спячка

Магма

Экспедиция

Разочарование

Положение дел

Выход в свет

Разговор с врачом I

Обнуление

Собеседование с врачом II

Желание

Холодный стол

Отпущение грехов

Баланс

Печаль от лекарств

Спящая красавица

Оптимизм

Сухость

Отсутствие

Вниз

Положение

Разговор с врачом III

Перекресток

Продолжение жизни

Большой взрыв

Примечания