Мэгги Кокс

Выбор магната

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— О боже!

Уставший от перелета, Фабиан Мориццони в раздражении сжал виски и тяжело вздохнул. Потом, не выдержав, встал с места. С улицы доносились громкие голоса, что сейчас было совершенно некстати. И самый громкий голос принадлежал его экономке Марии.

Когда Фабиан подошел к входным дверям своего роскошного дома, то увидел только удаляющиеся габаритные огни серебристого «фиата», ехавшего на малой скорости по широкой, усыпанной гравием дорожке. Мария смотрела вслед машине, уперев руки в пышные бедра, как будто была готова бросить вызов всей римской армии, если потребуется.

— На нас напали? — поинтересовался Фабиан на родном итальянском. — Судя по шуму, похоже.

— Какая наглость! Да кем эти типы себя возомнили? — Мария перевела возмущенный взгляд на Фабиана. — Они из газеты, синьор Мориццони. Я увидела, что они тайком фотографируют виллу. А когда сделала им замечание, они стали требовать интервью с вами о ежегодном концерте и знаменитостях, которые прибудут сюда. Но я дала им хороший отпор!

— По поводу интервью им надо поговорить с Кармелой. Она уже наверняка организовала встречу с прессой. — Несмотря на раздражение, Фабиан ухмыльнулся. — Мне повезло, Мария, что ты охраняешь мой покой. Это намного надежнее, чем иметь личного телохранителя! Но сделай одолжение, говори тише сегодня утром… Пощади мою бедную голову, а?

— Конечно, синьор Мориццони. Сварить вам кофе?

— Было бы неплохо. Спасибо тебе.

Захватив с собой чашечку кофе, Фабиан направился по длинной извилистой дорожке к оранжерее в конце сада. Присев у кованого столика на террасе, он оглянулся на красивый дом, который ослепительно блестел в лучах раннего тосканского солнца, и на изобилие белоснежных шатров перед ним. В конце недели эти шатры заполнятся сливками итальянской элиты, а также членами семьи и друзьями, которые приедут на концерт, ежегодно устраиваемый Фабианом в память о своем отце, Энрико Роберто Мориццони.

Дом неизбежно становился центральным местом в подготовке крупного события. А тут эта перебранка с прессой!.. Фабиану хотелось побыть одному, выпить кофе и спокойно все обдумать.

Перспектива грядущего концерта уже много дней не давала ему покоя, он чувствовал напряжение и раздражение. Плюс к этому жесткий график, поездки везде и всюду, и Фабиан вынужден был признать, что уже не получает прежнего удовольствия от своей работы. Он был преуспевающим бизнесменом, торгующим ценными произведениями искусства, а также принимал участие в нескольких важных благотворительных проектах, поэтому его присутствие требовалось повсеместно. Но в какой-то момент у Фабиана появилось непреодолимое желание остановиться и подумать о том, как он живет.

Он провел рукой по золотистого цвета волосам, и на лице у него появилась страдальческая гримаса. При таком строгом рабочем графике отпуск казался чем-то фантастическим, не говоря уже о других неотложных моментах в его жизни — женитьбе и детях.

— Вот где ты прячешься. Мария сказала мне, что ты направился сюда.

Фабиан настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как подошла его личная помощница Кармела. Как всегда, с блокнотом и ручкой в руках, она была готова к работе.

— Я вернулся домой на один день после поездки в Америку, а кажется, словно попал на футбольный стадион! Кроме моей личной комнаты, я клянусь, нет ни одной другой, которую не наводняли бы люди! И ты удивляешься, что я прячусь? — проворчал Фабиан.

— Бедный Фабиан! — улыбнулась Кармела. — Но у меня есть хорошая новость. Возможно, она поднимет тебе настроение.

— Что же это за новость такая? Надеюсь, ты не собираешься отправиться в свадебное путешествие прямо перед концертом?

— Именно это я и собираюсь сделать, Фабиан! — Кармела перестала улыбаться. — Я уже откладывала его однажды ради работы. Винсенте — терпеливый мужчина, но не до такой же степени! Я пришла сообщить, что сегодня днем приезжает моя подруга Лаура из Великобритании. Я введу ее в курс дела, чтобы она могла заменить меня, потому что послезавтра уезжаю.

— Взвалить на плечи новичка такое важное мероприятие — большая ответственность, Кармела. Ты уверена, что твоя подруга справится с задачей?

— Она учительница музыки, и занималась организацией концертов, поэтому нельзя сказать, что у нее нет опыта.

— Она говорит на итальянском? — Прижав пальцы к переносице, Фабиан поморщился, словно его пытали каким-то средневековым орудием пытки.

— Лаура очень быстро учится. И когда мы с ней учились в школе в Лондоне, она всегда была первой в классе по языкам. Твой английский практически безупречен, поэтому здесь не о чем волноваться.

— Хорошо… Если только она не ждет, что я возьму ее за руку и буду руководить каждым ее шагом! Честно говоря, я буду очень рад, когда это утомительное мероприятие закончится и мой дом вернется к нормальной жизни.

Тряхнув кудрявой черноволосой головой, Кармела возмутилась:

— Концерт — прекрасное событие, которое собирает много денег для детского хосписа. И ты не должен называть его утомительным, Фабиан!

— Да я совсем не это имел в виду! Ладно, давай вернемся к твоей подруге. Я очень благодарен, что ты нашла себе замену. Она бывала в Тоскане раньше?

— Нет. Я много раз ее приглашала, но в последние несколько лет дела у нее шли неважно, и обстоятельства не позволяли ей приехать. Она говорит, что ей просто необходимо солнце. Я знаю, она полюбит это место и виллу. Надо попросить Марию проверить, готовы ли комнаты Лауры. В этой ситуации есть еще один положительный момент, Фабиан. Лаура все время будет находиться здесь. Принести тебе еще кофе? Мне кажется, эта чашка уже остыла.

— Да, принеси. И еще стакан воды и что-нибудь от головной боли, хорошо?

— Может, кофе тогда не надо, если голова болит?

— Ты сейчас говоришь, как моя мать.

— Я только пыталась…

— Пора бы уже знать, что я не могу без кофе по утрам! Потерпи, Кармела… Через пару дней ты уже не будешь об этом думать. Твой счастливый муж станет отнимать все твое внимание!

Юмор босса погасил чувство негодования, и его молодая помощница немедленно простила ему его ворчливое настроение. Она поняла, что он уже сыт по горло, но справляется с этим, причем намного удачнее, чем любой другой на его месте.

— Я все принесу и устрою так, чтобы в течение часа никто тебя не беспокоил.

— Если сделаешь это, ты — волшебница!

— Несколько секунд назад я была твоей мамой!

Закатив глаза к небу, Кармела поспешила прочь. Наблюдая за ней, Фабиан понял, что снова думает о необходимости обзавестись женой и наследником. Правда, в данный момент у него не было даже романа, да и не намечалось. Когда один раз обжегся, потом стараешься стоять подальше от огня. Но ему тридцать семь лет, и время не стоит на месте.

При его внушительном состоянии и тех обязательствах, которые он приобрел вместе с шикарной виллой «Роза», ему нужен сын или дочь, чтобы унаследовать все это. Вилла уже много веков принадлежит его семье. Помимо глупой любовной связи должен же быть какой-то другой способ получить то, что он хочет.

Через несколько дней он займется вплотную решением этой проблемы.

— Как хорошо, что ты наконец приехала! Мы так давно не виделись! Я, конечно, с нетерпением ожидаю свадебного путешествия, но было бы замечательно провести немного времени с тобой. Обещай, что ты не уедешь сразу, когда я вернусь через пару недель.

Глядя на безукоризненно одетую и причесанную брюнетку, Лаура подумала, как быстро пролетело время с момента их последней встречи. Прошло, по крайней мере, десять лет. Они регулярно переписывались, иногда перезванивались, но это не сравнить с тем, когда люди регулярно встречаются и имеют шанс развивать свою дружбу.

Теперь, когда Лаура приехала сюда, в Тоскану, она была настроена воспользоваться представившейся ей возможностью.

Предложение Кармелы о работе, пусть временной, стало настоящей удачей. Лаура даже не возражала, что отдыха не будет, потому что музыка была ее абсолютной страстью.

— У меня пока нет работы, к которой я должна вернуться, Кармела. Поэтому мне незачем торопиться назад в Великобританию.

— Приятно слышать. То есть я хотела сказать, как здорово, что у тебя есть возможность остаться и погостить у меня!

Лаура скрестила руки на груди поверх белоснежной батистовой блузки с кружевами, заправленной в юбку нежно-голубого цвета, и улыбнулась. Потом перевела взгляд серых глаз на великолепные, залитые солнцем сады, которые виднелись через огромные окна.

Белые крыши элегантных шатров, сверкающие на полуденном солнце, напомнили ей о средневековом турнире, где богато разодетые лорды и леди вот-вот займут свои места для наблюдения за зрелищем. Белый цвет поразительно контрастировал с аккуратно постриженными зелеными лужайками. Недалеко расположилась богато украшенная балюстрада из белого мрамора со ступеньками, ведущими в наиболее уединенную часть сада. Ароматы жимолости и глицинии проникали сквозь открытые окна, наполняя воздух усыпляющей смесью необыкновенного наслаждения.

Это все равно что шагнуть в мечту…

— Как тебе твои комнаты? — поинтересовалась Кармела. — Я поселила тебя в отдаленной части дома, потому что там будет спокойнее, если гости Фабиана останутся ночевать, и вид из окна чудесный.

— Они восхитительные, Кармела! Я буду жить как принцесса!

— Кармела, ты уже встречалась с прессой? Сегодня утром они… Прости, я не знал, что ты не одна.

Лаура обернулась на голос. Глядя на мужчину, которому он принадлежал, она заметила его секундное замешательство. Он скользнул по ней удивленным взглядом, затем все-таки вошел в комнату.

Странное напряжение сковало Лауру, словно кто-то нажал кнопку замедленного действия. Это и есть босс Кармелы? Если да, то она представляла его совсем иначе.

Золотистые волосы, светлые глаза, крепкий подбородок и высокий рост. Он вполне мог быть родом из Дании, Швеции или даже из Германии. Но все же уверенный, немного высокомерный стиль поведения и то, как он носит одежду — полная гармония во всем, — легко убедили Лауру, что он — настоящий сын Италии.

Этот цвет называют лазурным, и именно такой оттенок имели глаза, в упор рассматривающие Лауру. Чувствуя, как ее бросило в жар, она поспешно отвела взгляд, поразившись такой реакции на человека, которого видела впервые.

— Фабиан! Хорошо, что ты зашел. Это — Лаура, она приехала час назад, и я как раз собиралась вас познакомить. — Кармела подтолкнула подругу вперед. — Лаура, познакомься, это синьор Фабиан Мориццони… Владелец виллы «Роза» и мой босс. Фабиан, это моя лучшая подруга, Лаура Гринвуд.

Автоматически протянув ладонь, Лаура почувствовала уверенное пожатие мужской руки и сразу ощутила непререкаемый авторитет этого человека.

— Мне очень приятно, синьорина Гринвуд. Я признателен за то, что вы согласились поработать в качестве моей помощницы, пока Кармела будет отсутствовать. Мне говорили, что вы впервые в Тоскане.

— Да, но это не потому, что мне не хотелось приехать сюда. Кармела много раз просила меня об этом, но как-то все не хватало времени… Думаю, что сумею помочь вам, синьор Мориццони.

— Я тоже так думаю, синьорина Гринвуд. Вы сегодня устраивайтесь, а завтра приступим к работе. Кармела введет вас в курс дела. Вам подойдет такой план?

При этом он ни на секунду не сводил с нее глаз. Какой у него проницательный взгляд. Не дай бог попытаться обмануть такого!

Мысли Лауры перетекли в другое русло. Заметил ли он ее шрам? Не его ли он так пристально изучает? Она невольно коснулась рукой челки. Конечно, ему должно быть неприятно в окружении невероятно привлекательных людей смотреть на женщину, и без того посредственный вид которой испорчен безобразным шрамом. Поскорей бы он закончил свой разговор с Кармелой и уходил. Ее решительность получить эту работу не исчезла, но явно пошатнулась.

— Я готова приступить к работе сегодня. Если Кармела прямо сейчас расскажет мне, что нужно делать, то я — не против. Мне хочется, чтобы она уехала в свадебное путешествие со спокойной душой, зная, что передала дела в надёжные руки. Чем скорее я войду в курс дела, тем лучше.

— Вот видишь, Фабиан! — восторженно воскликнула Кармела. — Я говорила, что беспокоиться не о чем, если Лаура здесь.

— Ты права, Кармела.

У него был приятный и успокаивающий, как стакан амонтильядо с вишней, голос. Но в синих глазах читалось: «Я буду очень разочарован, если вы меня подведете».

Лаура вздрогнула, встретившись с этим пронзительным взглядом, и призвала всю свою волю, чтобы выдержать его и не отвести глаза.

ГЛАВА ВТОРАЯ

С момента прибытия оперных певцов и оркестра весь дом и близлежащая территория наполнились звуками музыки и пения.

Лаура очень хотела, чтобы дети, которых она учила, могли слышать то, что слышала сейчас она. Им было по шесть-семь лет, но они уже могли оценить классические произведения, которые она приносила в класс, и внимательно слушали, когда она им играла на пианино сама. Они так хотели научиться играть на инструменте, и Лаура много сделала для того, чтобы их интерес не угасал. Но она уже два года не занималась со своим классом, и в душе поселилась пустота, которую нелегко было заполнить.

Было время, когда девушка мечтала о собственной музыкальной карьере, но как только открыла в себе любовь к преподаванию музыки детям, так тут же искренне поверила, что нашла свое истинное призвание. Теперь, отдохнув и пройдя процесс реабилитации после несчастного случая, она снова начнет искать себе подобное место работы.

Сейчас, в этом восхитительном доме, помогая подруге, она была на седьмом небе от счастья. Звуки музыки подняли ей настроение.

Пока Кармела сверялась с планом концерта, чтобы все объяснить Лауре и ничего важного не упустить, ее подружка занялась более практичными вещами. Ей не хотелось бездельничать, когда вокруг кипела работа, и Лаура решила включиться в работу.

Заглянув к Кармеле спустя немного времени, она обнаружила, что та все еще колдует над планом и одновременно делает какие-то важные звонки. Видя, что служащие кухни сбились с ног, Лаура помогла им носить подносы с едой и напитками для рабочих, которые возводили сцену и занимались освещением внутри самого большого шатра.

— Добрый день, синьорина Гринвуд, — услышала Лаура приветствие Фабиана Мориццони, когда шла через лужайку на кухню с пустыми стаканами в руках.

— Добрый день, — ответила девушка, почувствовав, что ее голос звучит неуверенно.

Она растерялась, столкнувшись с ним лицом к лицу, когда совсем не ожидала его встретить. В белоснежной льняной рубашке и легких брюках цвета неотбеленного полотна, с солнечными очками, сдвинутыми на лоб, он имел весьма богемный вид, который ничем не напоминал облик вчерашнего сурового бизнесмена. Хотя глупец тот, кто поверит, что от этого он стал менее внимательным.

Сильная харизма этого человека, скорее всего, может стать самой большой помехой в работе, сделала вывод Лаура и мгновенно почувствовала смутную угрозу своему душевному спокойствию.

— Я вижу, вы уже окунулись в работу. Мероприятия такого уровня всегда требуют много работы, не так ли? — улыбнулся Фабиан с легкой уверенностью человека, который привык ко всеобщему вниманию с самого рождения.

Он буквально излучал энергию, и Лаура ощущала себя рядом с ним бледной тенью.

Фабиан забыл, какая хрупкая у него теперь помощница вместо Кармелы. Вчера он отметил белоснежную кожу и огромные серые глаза, но сегодня увидел ее изящную фигуру. Белый муслиновый топ и плотно облегающая юбка привлекли его внимание к тонкой талии, мальчишеским бедрам и маленькой груди. Светлая челка удачно прикрывала шрам.

Фабиан нахмурился.

— Куда вы это несете? — кивнул он головой на поднос в ее руках. — На кухню? Давайте я вам помогу, это тяжело.

Но он не успел протянуть руку, как Лаура отпрянула в сторону и покраснела.

— Я намного сильнее, чем кажется, синьор Мориццони! Вы же не собираетесь платить мне за то, что кто-то другой будет выполнять работу! — храбро произнесла Лаура, и Фабиан удивился такому напору. — Я не хочу задерживать вас и лучше пойду.

У Фабиана появилось странное желание еще хотя бы немного поговорить с ней.

— Вы меня не задерживаете, и я не хотел обидеть вас, предложив свою помощь. Однако я удивлен, что вы занимаетесь работой по хозяйству, когда Кармела должна была посвятить вас в программу концерта.

Щеки Лауры вспыхнули еще ярче.

— Я просто пыталась быть полезной, пока Кармела вносит последние штрихи в план мероприятия, прежде чем познакомить меня с ним. Я отнесу это на кухню и вернусь к ней.

— Синьорина Гринвуд, не забудьте, что в полдень у нас сиеста, независимо от всяких дел! Солнце здесь очень горячее.

— Спасибо за напоминание, — ответила Лаура и поспешила прочь.

Напевая что-то про себя, Фабиан задумчиво смотрел вслед грациозно удалявшейся девушке.

Пытаясь напомнить себе, куда и зачем он шел, Фабиан вдруг понял, что Лаура привлекла его внимание подобно красивой, свободно порхающей бабочке, созерцать которую доставляет истинное удовольствие.

В конце рабочего дня Лаура по приглашению Кармелы отправилась вместе с ней и ее мужем на деревенскую площадь поужинать в одном из шумных ресторанчиков. Сгорая от желания попробовать тосканскую кухню, а также познакомиться с Винсенте, Лаура была только рада этому походу.

Муж Кармелы оказался обаятельным человеком с прекрасным чувством юмора, и Лаура сразу полюбила его.

Пока молодожены, не спуская глаз друг с друга, пили кофе, Лаура позволила себе выйти из обеденной зоны ресторана под навесом на саму площадь.

Прислонившись к каменной стене в накинутом на плечи легком палантине поверх летнего платья лимонного цвета, она с интересом наблюдала за парадом пышно разодетых мужчин и женщин, расхаживающих мимо. Это, как она узнала, была прогулка, которая по вечерам проходит во многих городках и деревнях по всей Италии. Она дает возможность мужчинам и женщинам открыто восхищаться друг другом. Итальянцы боготворят красоту в любой ее форме, как сказала Кармела, и пользуются каждым шансом, чтобы восторгаться ею.

Испытывая приятную усталость от напряженного дня на вилле, Лаура чувствовала, что может позволить себе несколько мгновений просто так насладиться теплым, пахнущим магнолиями вечером и присоединиться к другим зрителям на площади. Здесь было несколько сногсшибательных личностей, но, по ее мнению, не было никого, кто мог бы сравниться с привлекательным Фабианом Мориццони.

Такая неожиданная и явно тревожащая мысль удивила Лауру и вызвала беспокойную дрожь.

— Добрый вечер, синьорина! — Молодой человек с горящими темными глазами и в ослепительно белой рубашке, проходивший мимо со своим другом, остановился перед Лаурой и улыбнулся.

Пораженная его интересом, она ощутила уже знакомое чувство паники, которое испытывала всякий раз, когда на нее смотрел мужчина. Из-за своего шрама девушка очень болезненно реагировала на взгляды. Она явно не вписывалась в этот внешне безобидный парад красоты, и лучше ей не забывать об этом.

Коротко кивнув незнакомцу, Лаура собралась уходить, как вдруг заметила какую-то суету недалеко от того места, где она стояла. Ее взгляд устремился к высокому широкоплечему владельцу копны золотистых волос, который, похоже, направлялся к ним. Его передвижению мешали несколько энергичных соотечественников, которым хотелось пожать ему руку и поприветствовать его.

Лауре вдруг пришло в голову, что Фабиан Мориццони — важная персона в этом обществе. На его красивом лице застыла улыбка, пока он обменивался бурными приветствиями. Казалось, он пользовался не меньшей славой, чем любая избалованная знаменитость. Но по какой-то непонятной причине Лаура почувствовала, что за такой естественной и искренней улыбкой кроется что-то еще.

Неужели его так беспокоит предстоящий концерт?

Наконец ему удалось подойти к Лауре.

— Синьорина Гринвуд…

От его пронзительного взгляда у нее пересохло во рту. Пока она купалась в пленительной синеве его глаз, все мысли куда-то пропали. После почтительного «добрый вечер, синьор» ее незваные спутники вежливо удалились.

— Привет, — выдохнула Лаура.

— Я знал, что это вы. Вас выделяют ваши яркие волосы и такое же яркое платье. А что вы сделали с Кармелой и Винсентом?

— Они пьют кофе в ресторане.

— Ну да… Они же молодожены и очень хотят побыть одни. Жаль, что моей бедной помощнице пришлось так долго ждать этого момента. У меня такое безумное расписание работ, что она даже в свадебное путешествие поехать не успевает!

— И вы ничего не можете с этим поделать?

— Что вы имеете в виду? — прищурился Фабиан.

— Ну… иногда бывает полезно кое-что пересмотреть. Может, стоит освободить себя от некоторых обязательств и подумать о том, чтобы сделать ваше расписание менее загруженным?

Пока Фабиан размышлял над ее ответом, легкий ветерок приподнял челку Лауры. Она немедленно подняла руку, чтобы пригладить ее, и в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Я лучше пойду… — неуверенно улыбнулась девушка. — Кармела, наверно, уже ищет меня.

Откуда у нее этот шрам? — подумал Фабиан, понимая, что именно это доставляет ей неудобство. Но он тут же одернул себя. Она всего лишь его помощница, и его в первую очередь должна волновать ее способность выполнять работу, для которой ее наняли. А все остальное — это ее личное дело.

— Если Кармела обещала подвезти вас на виллу, почему я не могу это сделать? — услышал свой голос Фабиан. — Я скоро сам еду назад. Пойдемте, скажем ей об этом.

— Я не хочу вас обременять.

— Чепуха! Вы же работаете у меня и спите под моей крышей.

— В таком случае я принимаю ваше предложение… спасибо.

Ночь была темной, и дороги, как ненадежные узкие ленточки, освещались автомобильными фарами. Фабиан спокойно и уверенно проезжал мимо встречных машин. За его руками было приятно наблюдать. Мускулистые, крепкие, загорелые. Они будут привлекать женский взгляд, независимо от того, станет ли он месить глину, копаться в земле или держать ребенка…

Ребенка? Лаура резко оборвала мысль.

— Я не слишком быстро еду?

В его неотразимом голосе слышалось веселье, и Лаура без всякой тревоги глянула на его улыбающийся профиль.

— Я не сомневаюсь в вашем умении водить машину, синьор Мориццони, но я бы солгала, если бы сказала вам, что крошечная ширина местных дорог и скорость, с которой мы едем по ним, не пугают меня! Вы не могли бы ехать немного помедленнее?

Впечатляющий своей роскошью «мазератти» отреагировал на легкое прикосновение Фабиана словно дикий зверь, смирившийся под рукой хозяина, и Лаура мгновенно почувствовала, как мощная машина снизила скорость.

Ее облегченный вздох был, несомненно, услышан в роскошном салоне, а быстрый взгляд Фабиана подсказал, что его позабавила осторожность Лауры. Вероятно, она производила впечатление испуганного котенка. Но у нее были все основания проявлять осмотрительность, только ее новый работодатель не знает, что…

— Так лучше?

— Намного… Спасибо.

— Вам понравился наш маленький городок?

— Он восхитителен. По-моему, люди в нем очень дружны между собой, и мне, городскому жителю, это очень понравилось! И вечерний променад жителей был очарователен!

— Итальянцы хранят традиционную культуру, и чаще всего ее можно наблюдать в небольших городках и деревнях. Однако Италия также очень современна… Но это в таких городах, как Милан и Рим.

— Мне очень хотелось бы посетить их, но я все-таки остановлю свой выбор на вашем маленьком городке… И пусть он не такой современный.

— Значит, вы — приверженец традиций? Женщина, которая предпочитает карьере и гламурной светской жизни дом и семью?

— Гламурная светская жизнь никогда особенно не интересовала меня, но большинству женщин нелегко сделать выбор между детьми и карьерой. С моей точки зрения, решение завести малыша имеет такое большое значение, что потребности и благополучие ребенка должны возобладать над вопросами карьеры. Это, же в равной мере можно отнести и к мужчине, принимающему подобное решение. Если такая точка зрения характеризует меня как приверженца традиций, значит, так и есть!

На короткое время оторвав взгляд от дороги, Фабиан с серьезной задумчивостью в полутьме посмотрел на бесстрастное лицо Лауры.

— Приятно узнать, что есть еще молодые женщины, которых так глубоко заботит благополучие детей, что выбор остаться дома и заботиться о них не рассматривается как жертва с их стороны. Когда оставшиеся в обществе принципы обесценены телевидением и средствами массовой информации, успокаивает лишь то, что не всем это нравится и не все одурачены этим.

И словно по обоюдному согласию оба молчали несколько минут, как будто удивляясь, что нашли такую неожиданную точку соприкосновения.

— Видите? — тихо спросил Фабиан довольным голосом. — Впереди огни виллы. Мы почти дома.

Дом… Лауре хотелось, чтобы ее мечта о доме стала реальностью… Реальностью, к которой так мучительно стремилось ее сердце.

— Фабиан пригласил нас пообедать с ним, — рассеянно объявила Кармела, влетев в офис утром. Она схватила со стола главный план концерта и, нахмурив брови, стала просматривать его.

Стоя на коленях на роскошном ковре в середине комнаты и распаковывая очередную коробку с шампанским, чтобы проверить, не разбились ли бутылки, Лаура удивленно подняла глаза.

— Пригласил пообедать?

Жара окутывала собой как одеяло, и установленные повсюду вентиляторы были практически бесполезны при такой температуре. Розовое льняное платье без рукавов облепило разгоряченную кожу Лауры. А Кармела выглядела свежо и бодро, как экзотический цветок кувшинки.

— Я должна была уехать сегодня в полдень, но Фабиан настоял, чтобы я осталась. — Оторвав взгляд от папки, Кармела с любовью посмотрела на Лауру. — Если Фабиан настаивает на чем-то, лучше не спорить. И потом… он очень добр ко мне, и я не хочу его огорчать. Он — внимательный и великодушный человек… Совсем не тиран, как многие другие боссы!

— Но зачем ему приглашать меня? — Лаура нахмурила брови и убрала упавшую на лицо прядь волос. — Ведь я здесь временно, и у нас столько работы. Я могу перекусить чуть позже.

— Так нельзя! — ошеломленно заявила Кармела. — Фабиан настаивал, чтобы мы обе пообедали с ним. Он любит принимать гостей, когда бывает дома. Но это происходит очень редко, он много ездит. И потом, этот обед даст ему возможность лучше познакомиться с тобой, прежде чем вы начнете вместе работать, Лаура.

— Ну… тогда, думаю, мне надо идти.

Лаура задумалась. Вчера ее новый босс подвез ее домой, а сегодня ей предстоит обедать с ним. Роскошный салон седана с сексуальным запахом кожи и полированного дерева позволил ей очень остро почувствовать человека, сидящего рядом, потому что каждая молекула воздуха вокруг дрожала от силы его присутствия, и Лауре пришлось нелегко. Кроме того, разговор, который они завели во время поездки, тоже произвел на нее впечатление. Но даже несмотря на скорость езды, Лаура уже очень давно не чувствовала себя в такой безопасности во время поездки на машине.

Все это произвело на нее яркое впечатление, но сейчас она сказала Кармеле правду. Сделать предстояло еще очень много, потому что концерт должен состояться всего через четыре дня. И Лауре еще только предстояло обрести уверенность в своих способностях.

Окинув взглядом элегантно сервированный обеденный стол, Фабиан улыбнулся. В окружении трех прекрасных женщин он чувствовал себя в своей тарелке.

Они сидели под роскошным навесом рядом с оранжереей. Пока Аурелия Висконти, яркая оперная звезда из Вероны, мило болтала с Кармелой о ее предстоящем свадебном путешествии, Фабиан не сводил глаз с молодой англичанки. Она немного раскраснелась от жары, и ее белокурые волосы, словно прозрачный шелк, мягко обрамляли сердцевидной формы лицо…

— Мне кажется, вам немного неуютно в нашем климате, синьорина Гринвуд, — заметил Фабиан, видя, как расширились ее глаза, словно она очнулась от сна.

— Я привыкну. — Ее пальцы нервно скользнули по белой льняной скатерти. — Вы не поверите, но перед моим отъездом у нас установилась почти такая же жара! Во всем мире климат меняется.

— Похоже на то.

— Мы можем что-то совершенствовать, признавать себя частью природы, но то, что происходит в ней, нам не подвластно.

— То есть мы не управляем этим процессом? Не очень приятная мысль для тех, кому нравится планировать свою жизнь до мельчайших подробностей, — сказал Фабиан, откинувшись на спинку стула. — Но вы, синьорина Гринвуд, к таким людям не относитесь. Вы уверены, что наша судьба — не в наших руках?

— Я не планирую и не загадываю далеко вперед. Жизнь имеет неприятную привычку вмешиваться всякий раз, когда я пытаюсь что-либо контролировать.

По ее лицу промелькнула какая-то тень, и Фабиан интуитивно почувствовал, что мысли ее на мгновение унеслись куда-то далеко. Она стала задумчивой и тихой и, похоже, не притворялась.

Фабиана поразило, насколько она отличается от большинства женщин, с которыми он общался. Начать с того, что в ее глазах не было даже слабого намека на флирт, а он, без всякой заносчивости, привык к этому. Возможно, она влюблена и абсолютно предана своему партнеру? Настолько предана, что даже не замечает других мужчин?

Он вдруг понял, что точно не станет возражать, если Лаура немного пофлиртует с ним. Нет, надо прекратить думать об этом. Такие мысли становятся опасными.

— Кармела говорит, вы преподавали музыку в Англии. Какой возраст был у ваших учеников?

— Шесть и семь лет.

— Такие маленькие!

— Музыкой можно наслаждаться в любом возрасте.

— Судя по выражению вашего лица, вам нравилось это занятие?

— Я обожала свою работу. — Ее лицо снова вспыхнуло румянцем, и Фабиану это доставило удовольствие. — Поэтому мне было очень горько, когда я потеряла ее, — призналась Лаура.

— Что-то случилось?

— Я попала в аварию. — У нее на лице появилась гримаса, похоже, она нечаянно коснулась темы, которой предпочитала не касаться. — Мне пришлось долгое время отсутствовать, чтобы восстановиться. Когда подошло время возвращаться, руководство школы сообщило мне о решении властей закрыть музыкальное отделение из-за отсутствия денег. И я осталась без работы. Музыка была не главным предметом в школьном расписании, но, зная, как нравились детям мои занятия, я считаю позором, что руководство школы заняло такую позицию.

Фабиан вспомнил, как страстно она говорила о детях вчера, пока они ехали домой, и почувствовал глубокий интерес.

— Некоторые образовательные учреждения оказываются весьма недальнозорки в отношении искусства… Но, возможно, со временем что-то изменится, если есть такие учителя-энтузиасты.

— Было бы замечательно.

Фабиан вознамерился расспросить ее подробнее о работе и о той аварии, как вдруг его внимание отвлекла Аурелия Висконти. Собственническим жестом она прикрыла его ладонь своей полной рукой с бриллиантовым кольцом на пальце.

— Дорогой! Я чувствую себя забытой. Ты только и делаешь, что разговариваешь со своей английской подружкой. Я уверена, у нее много работы по организации концерта, а она отнимает твое драгоценное время!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лаура не все поняла из того, что сказала эта женщина. Но она слушала аудиозаписи и штудировала учебники итальянского, как только согласилась прилететь в Тоскану и подменить Кармелу. Поэтому вполне была способна уловить суть сказанного оперной дивой, даже если бы ее презрительный взгляд не был столь красноречив.

Девушке вдруг захотелось, чтобы поскорее принесли последнее блюдо, после чего она извинится и пойдет работать. Может, ей вообще пропустить десерт и уйти прямо сейчас?

Лаура поняла, что смотрит в сторону Фабиана. Она встретилась со взглядом поразительных синих глаз, и внутри все оборвалось, словно она стояла на краю пропасти.

— Что-то случилось, Лаура? — спросил Фабиан, сбив ее с толку тем, что назвал по имени.

— Нет… ничего. Я просто подумала, не станете ли вы возражать, если я, не дожидаясь десерта, вернусь к работе?

— Я хочу, чтобы вы остались до конца нашего обеда! — Фабиан был удивлен и рассержен. — Я не привык, чтобы мои гости вскакивали и уходили в середине обеда! Ваша работа важна, но она подождет.

Понимая, что взгляды всех присутствующих устремлены на нее, Лаура почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она только хотела избавить их от своего присутствия и заняться делом, ради которого ее пригласили сюда. А вместо этого она обидела человека, которого не должна была обижать.

Фабиан вновь обратил свое внимание на оперную диву, но его жесткий подбородок только подтвердил вывод Лауры. Чувствуя себя несчастной и умирая от жары, девушка взяла стакан воды и сделала глоток, надеясь, что это поможет охладить ее смущение и утолить жажду.

Лаура попрощалась со счастливой подругой, которая наконец отправилась в свадебное путешествие, и остаток дня провела, знакомясь со своими новыми обязанностями.

Она позвонила в несколько компаний, задействованных для концерта, и представилась им. Потом направила последнюю пачку приглашений сотрудникам местной больницы.

Договариваясь о цветах, которые должны быть доставлены на виллу от Фабиана для внушительной Аурелии Висконти, Лаура подняла глаза и увидела в дверях голову самого Фабиана. Может, между ним и оперной звездой есть какая-то связь? Эта женщина откровенно заявила о своих правах на Фабиана во время обеда. Хотя Кармела упоминала мимоходом, что ее босс разведен и свободен.

— Как у вас идут дела? — поинтересовался он.

— Пока все в порядке.

— Никаких проблем?

— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, — оторвалась от трубки Лаура.

— Отлично. Я зашел сказать, что уезжаю ненадолго, вернусь поздно вечером. И завтра вы переместитесь в мой офис.

— Это… действительно необходимо? Я хотела сказать, что здесь все под рукой, и потом, не отнимет ли это время, отведенное на подготовку концерта?

— Это вообще не займет времени. Для работы будет удобнее, чтобы мы находились рядом. Есть какие-то вопросы, пока я не уехал?

— Ничего срочного.

Чувствуя, как колотится сердце от мысли, что завтра она будет работать в одном офисе с Фабианом, Лаура старалась не показывать своего волнения. После того, что произошло за обедом, она стала вести себя с ним еще осторожнее. Ей вообще хотелось забыть об этом инциденте. Жаль, что нет возможности расспросить его подробно о концерте.

Их небольшой обмен мыслями на жизненные темы подогрел любопытство Лауры. Интересно, этот ежегодный концерт является непреложным правилом в том, что касается Фабиана и его семьи? Не считает ли он ответственность за проведение этого концерта обременительной?

И все же Лаура ухватилась за идею работать в одном офисе с Фабианом.

— Тогда я желаю вам приятного вечера. Мария приготовит для вас ужин, — улыбнулся Фабиан. — Моя экономка готовит лучшую в Италии лазанью. До свидания.

— Всего хорошего…

В следующий момент только легкий запах сандалового дерева и пряностей остался после него в воздухе. Хлопнула входная дверь, значит, он направился к машине. Может, он поедет к Аурелии?

Лауру раздражали собственные мысли, не имевшие отношения к делу. Сидя за столом, она откинулась на спинку скрипнувшего стула и провела рукой по волосам. Освободив их от заколки, она встряхнула золотистыми прядями и облегченно вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает ее шею и плечи.

Вкуснейшая лазанья была съедена, большая часть прислуги и рабочих, а также оркестр и оперные певцы, репетировавшие днем, ушли, и в огромном доме воцарилась блаженная тишина. Но в ушах Лауры до сих пор звучала восхитительная музыка, которую она слышала весь день.

Она поняла, что несмотря ни на что давно уже не чувствовала себя такой счастливой. Она встретилась с подругой, по которой очень скучала, и получила великолепную возможность работать в идеальном для нее окружении. Наверное, это знак, что жизнь налаживается?

Потихоньку напевая, Лаура вложила в красивый конверт последнее приглашение на вечеринку, которая состоится после концерта для местных высокопоставленных лиц, и прибрала на столе. Затем опустилась на колени, чтобы проверить две коробки с шампанским, которые остались неоткрытыми, и слегка поморщилась от знакомой боли в бедре. Но пьянящий запах вьющейся за окном глицинии, наполнивший неподвижный ночной воздух, немедленно отвлек ее внимание, и мелодия, которую Лаура напевала вполголоса, превратилась в полноценную песню.

Фабиан зашел в мягко освещенный коридор виллы и почувствовал, как приподнимаются на затылке волосы. Голос, который он услышал, был настолько приятный, настолько чистый, что он замер на месте и слушал, затаив дыхание. Кто этот ангел? Он никогда раньше не слышал, подобного пения, в этом он был уверен. Такой голос не скоро забудешь! Возможно, это новая восходящая звезда, приглашенная на концерт?

Когда затихли последние звуки песни в ночной тишине, Фабиан вздохнул и изумленно покачал головой. Он должен увидеть эту певицу!

Фабиан направился по коридору туда, откуда доносился голос. Стояла абсолютная тишина. Проходя мимо закрытых дверей, прежде чем войти, он стучал:

— Есть здесь кто-нибудь?

Но все комнаты, куда он заглядывал, были пусты. Неужели ему все это почудилось? Как нелепо! Наверняка кто-то из гостей репетирует где-то в уединении, а он невольно помешал. Надо найти человека, извиниться и представиться.

Через несколько секунд Фабиан остановился как вкопанный, потому что снова услышал этот чудесный голос. Он направился в офис, который теперь вместо Кармелы занимала Лаура. С каждым шагом он чувствовал, как растет напряжение внутри.

Фабиан вошел в комнату и увидел, что его новая помощница расставляет папки на полке. Она сняла обувь, и теперь была босая, волосы свободно струились по плечам. Но самое главное — этот роскошный голос, поразивший Фабиана, принадлежал ей.

Испытав одновременно потрясение и наслаждение, он почувствовал, как напряглось его тело. Фабиану очень хотелось, чтобы она допела до конца. Но она вдруг замолчала, повернулась и встретилась с его взглядом.

— Ой!

— У вас хороший голос…

— Я вас не потревожила? Мне так приятно находиться в вашем прекрасном доме, и я в песне выразила свое счастье и наслаждение. Я всегда пою, когда счастлива.

— Не извиняйтесь. У вас явный талант, Лаура. Кармела никогда не говорила, что вы поете.

— Последний раз мы виделись десять лет назад. И, хотя поддерживали отношения все это время, никогда не затрагивали подобных тем. Кроме того… это единственное, чем я развлекаю себя в последнее время. Ничего более.

Ее рука коснулась щеки, потом убрала прядь волос за ухо, и Фабиан заметил дрожащую у нее в ухе серебряную сережку с крошечным голубым камнем. Фабиан не мог поверить, что она так спокойно рассуждает о таланте, за который другие люди отдали бы все свои сбережения.

— Но почему? Если бы вами занялись специалисты, вы могли бы сделать головокружительную карьеру. Я всю свою жизнь вращаюсь среди певцов, музыкантов, артистов, поэтому мое утверждение неголословно.

— Мне не нужна головокружительная карьера! Я хочу иметь возможность учить детей, как делала это раньше. Если бы я могла себе позволить, то делала бы это бесплатно!

Фабиан удивленно поднял брови, поразившись такому неожиданному и эмоциональному ответу. Не будет преувеличением сказать, что люди в наши дни почитают славу и богатство, а эта стройная как тростинка, обладающая ярким талантом девушка, похоже, предпочитает учить детей! Фабиана уже давно никто так не удивлял и не интриговал. Его бывшая жена никогда бы не продемонстрировала подобного альтруизма или искреннего благородства. Все было бы как раз наоборот!

Но Фабиану не хотелось думать об алчной и коварной Доменике. Сейчас Лаура завладела всем его вниманием.

— Это достойно восхищения, если вы станете бесплатно заниматься тем, что вам нравится… Только немного наивно. Вы же понимаете, что с таким голосом вы сможете стать вполне состоятельной дамой за короткое время, Лаура? И вам никогда больше не придется думать о деньгах.

Лаура прошла через комнату, сунула свои маленькие изящные ножки в сандалии из мягкой коричневой кожи и посмотрела на Фабиана.

— Меня не интересует карьера певицы. Я мечтала об этом очень давно, в юности, но с тех пор нашла для себя занятие по душе. Возможно, оно никогда не принесет мне богатства, но ведь не все так увлечены идеей сколотить состояние! — Она вдруг беспокойно закусила губу. — Простите, я никого не хотела обидеть.

— Я не обижаюсь.

— Мне пора идти, если вы не возражаете. Я хочу завтра пораньше приступить к работе.

— Но вы и так уже много работали. Нет необходимости завтра начинать раньше обычного. А что же мужчина в вашей жизни? Несомненно, он захочет, чтобы вы реализовали свои исключительные таланты.

Фабиан бессовестно добывал информацию, и Лауру явно ошеломил его вопрос.

— Я не замужем. В моей жизни, кроме отца, другого мужчины нет.

— Но даже он должен…

— Он желает только, чтобы я была счастлива.

Она вздернула подбородок, и в ее глазах сверкнул такой вызов, что Фабиан почувствовал неожиданную твердость в ее характере, которая предупреждала, что дальше заходить не стоит.

Он не мог найти причину, чтобы задержать ее здесь, поэтому сунул руки в карманы и коротко кивнул:

— Увидимся утром, Лаура. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она проскользнула мимо, и он уловил пьянящий и заманчивый запах ее духов, страстный и невинный одновременно.

— По обе стороны дороги нужно повесить фонари на деревьях, чтобы было светло, когда люди приедут.

Лаура на смеси английского и итальянского объясняла двум жизнерадостным рабочим, которые стояли перед ней в офисе, что необходимо сделать, и только мельком посмотрела на вошедшего с чашкой кофе Фабиана.

С сегодняшнего дня она находилась на территории его офиса. Никогда прежде ей не доводилось бывать в таком роскошно отделанном помещении.

Офис почти в два раза превосходил по размеру кабинет Кармелы и, помимо хрустальной люстры, которая свешивалась с высокого, как в кафедральном соборе, потолка, был украшен полотнами известных художников. Рабочие, стоявшие перед ней сейчас, перенесли сюда ее стол и компьютер и поставили к противоположной стене от стола Фабиана, а какой-то молодой человек все подключил. Через огромные окна комнату заливал солнечный свет.

От мысли, что они будут работать вместе, в душе у Лауры порхали бабочки. Она вспомнила, что случилось вчера вечером, когда Фабиан услышал ее пение. Девушку поразили прозвучавшие с его стороны комплименты и слова о возможной успешной карьере певицы. Но это не изменило ее решения возобновить работу с детьми. Ее пение было спонтанным, незапланированным порывом, вызванным наслаждением, которого она уже давно не испытывала. Она не искала слушателей, и уж тем более признания!

— Привет!

Веселое приветствие предназначалось всем, но когда Фабиан подошел к своему столу и поставил чашку кофе, взгляд его задержался на Лауре.

Она не могла оторваться от океана яркой синевы его глаз.

— Как вы спали?

— Хорошо, спасибо… А вы?

— Как младенец! — Фабиан по-мальчишески ухмыльнулся.

Солнце, проникающее в огромные окна за его спиной, освещало его золотым светом.

— Правда? — только и пробормотала Лаура.

— Вчера вечером я слышал, как пел ангел, — провокационно начал Фабиан, и Лаура почувствовала, как вспыхнули ее щеки и застучало сердце. Это прозвучало так, словно у них был секрет, который давал ему некоторую власть над ней. — Да… я отправился спать с продолжающим звучать в моих ушах прекрасным голосом. — Он поцеловал собранные в щепотку пальцы и улыбнулся еще шире.

Двое рабочих тоже улыбнулись и одобрительно закивали головами. Лаура дрожала всем телом и боялась, что это видно всем.

— Да, вчера дом был наполнен замечательной музыкой. — Заставив себя беспечно улыбнуться, Лаура переключила внимание на ожидавших рабочих. Это было намного безопаснее, чем поддаться обаянию Фабиана. — Итак, вы поняли, что нужно сделать? — ровным тоном спросила она. — Фонари лежат в кладовой. Их привезли вчера, я все проверила. Когда работа будет закончена, я приду посмотреть.

— Да, синьорина.

Рабочие ушли, и в комнате стало тихо. Фабиан задумчиво сел в свое кресло. Окинув критическим взглядом свою помощницу, он отметил, что сегодня утром она бледна, как одна из мраморных скульптур Микеланджело. Неужели его подтрунивание расстроило ее? Проснувшись, первое, о чем он подумал, было ее вчерашнее пение. И с этого момента он, не переставая, размышлял об этом.

— Почему вы не присоединились ко мне за завтраком?

— Мария принесла в мою комнату чашечку кофе и фрукты.

— Кофе и фрукты? Вы хотите уморить себя голодом? Неудивительно, что вы такая стройная.

— Уверяю вас, синьор Мориццони, отсутствием аппетита я не страдаю. Просто у меня такая конституция.

— Многие женщины вам позавидуют.

Фабиан предпочитал более пышные женские формы, но при этом не отрицал, что у Лауры все идеально сочеталось с ее хрупкой костью.

— Сомневаюсь. Я прекрасно знаю, как выгляжу, и вряд ли здесь есть чему завидовать.

Фабиана удивила такая заниженная самооценка, но она сказала это явно не для того, чтобы вызвать его протест. Ему казалось загадкой, что она не понимает собственной привлекательности. В конце концов, шрам — это всего лишь шрам. Однако он понимал, что женщину, для которой ее внешность всегда важна, трудно убедить в этом.

На ее бледных щеках появился румянец.

— Я обещаю, что компенсирую свой скромный завтрак хорошим обедом, поэтому вам не стоит волноваться, что я упаду у ваших ног в голодный обморок, синьор Мориццони!

— Это определенно отразилось бы на моей репутации, Лаура, — сухо ответил он. — И, пожалуйста, пора называть меня Фабианом. Формальности только мешают, когда мы так тесно работаем вместе.

— Как пожелаете. Сейчас я бы хотела спросить у вас кое-что в отношении ужина после концерта. — Повернувшись к своему столу, Лаура взяла бумагу и ручку.

Фабиан вдруг осознал, что в ее лице появлялось что-то неотразимое, когда она сосредоточивалась. И это производило на него странный эффект, заставляя напрягаться все мускулы. Он сжал челюсти, почувствовав ее пленительный аромат, и искренне обеспокоился своей реакцией. Это неожиданное открытие могло привести к ненужным осложнениям, если не остановиться.

— Что вы хотели узнать? — нахмурился Фабиан.

— Это о вечернем протоколе.

Словно желая еще больше смутить его, Лаура обошла стол и встала рядом с ним. Затем наклонилась, чтобы он мог прочитать список приглашенных с их титулами и должностями. Но Фабиан видел лишь, как ее волосы переплетаются с солнечными лучами. Небольшой прямой нос и изящная линия подбородка напоминали ему изысканную камею…

— Хорошо, — Фабиан взял у нее листок. — Рядом с каждым именем я оставлю для вас пометки на английском. Еще мне нужно сделать несколько важных звонков. Сегодня после обеда мы вместе пройдемся по плану и программе и проверим, насколько все готово.

— Это будет кстати. Спасибо.

Фабиан сказал Кармеле, что не возьмет свою новую помощницу за руку и не будет направлять, и вот — пожалуйста! Ее стол перенесли в его офис, а у него появилось необъяснимое желание не оставлять девушку с проблемами один на один…

— Наверное, ваш отец очень любил музыку… и здесь очень подходящая обстановка для такого мероприятия. Это была ваша идея каждый год проводить концерты в его память?

Фабиан был потрясен вопросом. У него подергивалась мышца на щеке, и он несколько мгновений пытался побороть возмущение, бурлившее в крови.

— Музыка действительно много значила для него. Он считал себя ревностным поклонником оперы и знатоком во многих аспектах искусства. Но проведение концерта — не моя идея. Отец указал это в своем завещании. Даже умерев, Энрико Роберто Мориццони хотел, чтобы его не забывали. Он тяжело расставался со своей собственностью и жизнью.

— Понятно…

— Сомневаюсь, что вы до конца понимаете, Лаура. Может, когда-нибудь, перед тем, как вы соберетесь покинуть виллу «Роза», я объясню.

Отодвинув кофейную чашку, Фабиан сосредоточил свое внимание на лежавшем перед ним списке высокопоставленных гостей. Все эти люди, кроме некоторых ключевых фигур, задействованных в концерте, являлись бывшей компанией отца, которые по-прежнему нещадно эксплуатировали свое знакомство с Энрико Роберто Мориццони повсюду, где только можно. Как будто на протяжении многих лет они так и не наелись по-королевски за счет семьи Фабиана! Ему так хотелось поднести горящую спичку к этому проклятому списку и покончить со всем этим!

Фабиан поднял глаза и увидел, что Лаура тихо отошла к своему столу и теперь смотрела на экран компьютера. Что, интересно, сказал бы Энрико Роберто, если бы девушку, подобную Лауре, Фабиан представил в качестве будущей жены? Он даже сейчас, спустя столько лет, слышал его насмешки. Все в ней было бы не так, начиная с того, что она — не итальянка. К этому надо добавить, что у нее, возможно, нет влиятельных или полезных семейных связей. Что касается фигуры и внешнего вида, Энрико Роберто, несомненно, забраковал бы ее как слишком бледную, слишком худую и недостаточно зрелую, чтобы выносить и родить его внуков…

— Старый дурак! — пробормотал себе под нос Фабиан.

— Что-то не так? — Лаура с удивлением взглянула на него, — У вас расстроенный вид.

— Вы правы. Я расстроен. Впрочем, как всегда, когда начинаю думать об отце. Он был… скажем так, не самым приятным человеком, Лаура. В действительности он мог быть очень жестоким. Особенно к близким людям. Вас это шокирует?

— Жесткость всегда шокирует меня, хотя я знаю, что такое встречается редко. — Уголки ее губ опустились, а во взгляде промелькнуло беспокойство.

— В таком случае, давайте сменим тему и подумаем о чем-нибудь более приятном. Если вам хочется восстановить мое хорошее настроение, принесите мне, пожалуйста, еще чашечку кофе.

Лаура мгновенно вскочила на ноги и, бросив на него короткий взгляд, вышла из комнаты. Наблюдая за ней, Фабиан почувствовал, как в нем просыпается интерес, причину которого он не осмелился проанализировать. Такой интерес определенно разрушит их только начинающие зарождаться отношения босса и секретаря.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

К обеду неожиданно появились несколько богатых друзей Фабиана, и он настоял, чтобы Лаура присоединилась к ним. Они обедали, сидя за столом на прекрасной террасе с видом на бескрайнее море оливковых рощ.

Хотя ее босс проявлял интерес к беседе за столом и даже изредка смеялся с гостями, Лаура заметила, что он думает о чем-то другом.

Девушка разрезала на четвертинки сочное красное яблоко и, откусив кусочек, вспомнила странный комментарий Фабиана о проведении концерта в память об отце. Его откровение о жестокости Энрико Роберто смутило ее, главным образом из-за того, как это повлияло на растущего Фабиана.

Теперь, когда она узнала, что его отношения с Энрико Роберто были далеки от идеальных и, очевидно, этот концерт только лишний раз напоминал ему об этом, она не удивлялась, что мысли Фабиана были далеко отсюда. Она не представляла, сколько денег, времени и сил отнимала организация этих концертов. Как Фабиан должен ненавидеть это, потому что делал все без любви, только лишь выполняя свой долг…

Любопытство и волнение усиливались, и Лаура подняла глаза, только чтобы встретиться взглядом с Фабианом. Рядом с ней громко смеялся над собственной шуткой итальянский граф с трудным для произношения именем. Но Лаура уже окунулась в бездонную синеву глаз Фабиана и почувствовала, что ей не хватает кислорода. Она ждала, что он что-нибудь скажет, но он отвел взгляд и стал разговаривать с пожилым человеком, который сидел рядом с ним.

— Дядя Фабиан!

На ступеньках террасы появилась маленькая девочка с блестящими каштановыми волосами, заплетенными в две косички, и с глазами цвета какао. Подбежав к столу, она взобралась на колени Фабиана, обняла его за шею крепкими загорелыми ручками и потерлась головой о его грудь.

— Сибела!

Фабиан искренне обрадовался появлению девочки. Они являли собой великолепную картинку: необыкновенно красивый мужчина и прелестный темноволосый ребенок. Прежнее острое желание пронзило сердце Лауры, и ей захотелось рыдать. Она понимала, что тщетно надеется на какие-либо отношения с Фабианом Мориццони.

Все, кто был за столом, либо аплодировали, либо выражали свое восхищение красотой ребенка. Своей непосредственностью она удерживала всеобщее внимание. Но так и должно быть, подумала, улыбаясь, Лаура.

— Простите, синьор Мориццони.

Вслед за девчушкой появилась запыхавшаяся Мария в черном платье, промокая кружевным платком выступивший на лбу пот. Как поняла Лаура, Сибела оказалась ее внучкой, которая приехала в гости. Узнав, что Фабиан дома, девочка помчалась его искать.

Фабиан попросил Марию не беспокоиться. Он был очень рад видеть девочку, даже спросил, не останется ли она пообедать с ними. Но Мария настояла, чтобы Сибела пошла с ней и позволила взрослым спокойно насладиться обедом. Девочка неохотно подчинилась и махала рукой на прощание до тех пор, пока они с Марией не скрылись из виду.

— Какая замечательная малышка! — заметила Лаура.

— Вы любите детей, синьорина? — Пожилой мужчина, сидевший рядом с Фабианом, наклонился к ней через стол, пряча улыбку под усами.

— О да, очень люблю.

— Тогда вы станете прекрасной мамой! Но сначала надо обзавестись мужем, не так ли?

Раздался всеобщий хохот, и, пока Лаура пыталась справиться со смущением, оказавшись в центре внимания, Фабиан с интересом посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— Отложите пока все на время… Мы уезжаем.

Войдя в офис после короткой, но необходимой встречи с Марией и работниками кухни, Лаура с удивлением уставилась на Фабиана. Его взъерошенные волосы говорили о том, что, пока ее не было, он о чем-то напряженно думал и в нетерпении много раз теребил их рукой.

— Куда?

— Мы поедем в хоспис, в помощь которому проводится концерт. У вас будет отличная возможность убедиться воочию в том, как необходима такой организации наша поддержка.

— Ну что ж… — Лаура в нерешительности остановилась в дверях, застигнутая врасплох внезапностью этого визита и самой идеей увидеть больных детей, которые страдают и в некоторых случаях умирают. — Мне нужна минута, чтобы захватить жакет.

Она почти не запомнила, как они летели на вертолете в глубь горной части Тосканы, где расположилось несколько корпусов хосписа. Во время короткого путешествия они оба хранили задумчивое молчание. У Лауры было много вопросов, но сейчас было не самое подходящее время задавать их.

В хосписе их встретила веселая пожилая монахиня, сестра Агнета, которая приветствовала Фабиана улыбкой и крепкими объятиями. От этой сцены у Лауры подогнулись колени. Фабиан же не чувствовал смущения или неловкости, его глаза светились счастьем. Этот мужчина начинал все больше интриговать Лауру.

Они ходили из палаты в палату, и всякий раз Фабиан присаживался на край кровати больного ребенка и разговаривал с ним, как будто был родным для него человеком. И дети радовались его приходу, несмотря на серьезную болезнь. На красивом лице Фабиана можно было прочесть смесь эмоций: симпатию, доброту, юмор и любовь.

Чувства переполняли сердце Лауры, она не могла говорить.

Когда они возвращались домой, был уже поздний вечер, теплый и наполненный ароматами цветов и растений. В такую ночь все в мире должно быть хорошо, подумала Лаура, и если где-то страдают невинные дети, это так неправильно… Она закусила губу и не могла заставить себя поднять глаза на Фабиана, вспоминая, как сестра Агнета и ее обняла на прощание. Тогда Лаура едва справилась со своими эмоциями.

— С вами все в порядке? — спросил Фабиан, когда вертолет оторвался от земли.

— Да — да, — и Лаура отвернулась к окну.

В хосписе были и совсем маленькие дети, и постарше. Эта поездка напрочь расстроила ее. Какова суть такой безнадежной, наполненной страданиями жизни? Она могла только представить, какие муки переживают родители этих детей. Но, несмотря на это, работники хосписа улыбались, а дети отвечали дружным смехом на шутки Фабиана. Эта сторона его характера стала для Лауры приятным открытием.

— В первый раз тяжело видеть детей в таком состоянии, — задумчиво сказал Фабиан, стараясь перекричать оглушающий шум винтов вертолета. — Но они такие смелые… такие сильные. И мы должны обеспечить им условия и комфорт, которые помогут облегчить страдания.

Обнаружив зажатый в руке носовой платок, Лаура приложила его к глазам и безудержно заплакала, ощущая на скомканном в ладони белом квадратике едва уловимый запах одеколона Фабиана.

— Уже поздно, а мы еще не ели. Я попрошу пилота доставить нас к одному из моих любимых ресторанчиков, чтобы мы могли поужинать и поговорить.

Лаура кивнула и слабо улыбнулась. Улыбка, которую ей подарил в ответ Фабиан, на мгновение лишила ее возможности дышать.

— Вы так свободно общались с детьми… — Лаура положила вилку на белоснежную скатерть и неохотно встретилась взглядом с Фабианом.

Он понимал, что она все еще чувствует неловкость из-за того, что не смогла сдержать эмоций во время и после посещения хосписа, но ее реакция только утвердила Фабиана в том, что она станет самой заботливой матерью в этом мире.

— Дети всегда непосредственны, поэтому с ними легко. А у этих малышей в хосписе столько мужества и силы перед лицом неприятностей, что становится стыдно за собственную слабость, — сказал Фабиан. Этот визит напомнил ему, почему он год за годом устраивал этот концерт, несмотря на то, что первоначально это мероприятие затеял Энрико Роберто, являвший собой далеко не лучший образец отца. — Да вы и сами умеете ладить с детьми, Лаура… Время от времени вы ведь думаете о материнстве?

Сделав глоток ароматного красного вина, которое он заказал к ужину, Фабиан почувствовал напряжение, ожидая ее ответа. Лаура покраснела, и он успел заметить печаль в ее глазах, прежде чем она отвела взгляд и стала смотреть вниз, на огни города.

Ресторан располагался на уютной террасе высоко на склоне горы, откуда открывался захватывающий дух вид. Здесь была отменная кухня, поэтому Фабиан любил бывать здесь.

— Лаура? — проговорил Фабиан, сознавая, что затронул что-то сокровенное в ее душе.

— Я бы с удовольствием стала матерью, — тихо ответила Лаура, осторожно переводя взгляд на Фабиана. — Я не говорила вам, но… Еще два года назад я была замужем.

Замужем? Фабиан испытал шок и удивление. Кармела не предупредила его об этом. Хотя почему она должна была предупреждать?

— Мой муж умер. Мы попали в автомобильную аварию, он погиб на месте.

— Пожалуйста, примите мои соболезнования.

Даже после этих высокопарных слов в Фабиане боролись два чувства: облегчение, ведь она выжила и, если честно, у нее больше нет мужа, и сожаление, что она пострадала в такой ужасной катастрофе.

— Спасибо. Я хотела детей, но мой муж, он… — Лаура положила руки на скатерть, сцепив пальцы от волнения, с которым она долго не могла справиться, — он думал иначе.

Лаура пригубила вино, словно глоток ароматного напитка мог удержать воспоминания, будоражившие ее. Когда она поставила бокал на стол, то вид у нее был уже более спокойный. Но Фабиана было не провести. Женщине, которая так любит детей, как Лаура, вероятно, было очень трудно находиться рядом с мужчиной, не разделявшим ее чувств.

— Этот несчастный случай никак не повлиял на вашу способность иметь детей в будущем? — услышал свой вопрос Фабиан.

— Слава богу, нет. Сломанные кости… порезы, синяки… Мне повезло, что не было внутреннего кровотечения и ничего такого, что могло бы вызвать серьезные проблемы.

Она избежала гибели в автомобильной аварии, потеряла мужа, на ней остались шрамы, она пережила психологическую травму. И она считает, что ей повезло?

— Простите, что нечаянно затронул тему, которая причиняет вам столько боли и горя. — Фабиан протянул руку через стол и накрыл ею руки Лауры. Они были ледяные. — Визит в хоспис расстроил вас намного сильнее, чем я предполагал, но я не знал о пережитой вами личной трагедии.

— Откуда вы могли знать? Но я ни капельки не сожалею, что съездила туда. Теперь мне хочется работать еще больше, чтобы концерт прошел на самом высоком уровне! Я благодарна вам, что у меня появилась возможность познакомиться с этими чудесными ребятишками. Я всегда буду помнить о них.

— Вам надо что-то поесть. Еда и вино помогают в такие моменты. И если не продемонстрировать, как мы довольны здешней кухней, мой друг Альберто, владелец этого ресторана, подумает, что нам не понравилось, и будет переживать.

Фабиан понял, что все еще держит руки Лауры, а она не сделала ни единого движения, чтобы освободиться.

Лаура гадала, как будет выглядеть Фабиан с ребенком на руках, и вот вчера в хосписе, и перед этим, с внучкой Марии Сибелой, она это наконец увидела.

Ее мысли были заняты как раз этими воспоминаниями, когда она стояла у ксерокса. Фабиан подошел к ней сзади, и Лаура почувствовала, как наэлектризовался воздух с его появлением, но не повернулась.

— Вас сегодня совсем не слышно. Что-то случилось?

Лаура нажала кнопку копирования, которое ей было совсем не нужно. За шумом работающего аппарата она пыталась скрыть свое волнение.

— Да нет, со мной все в порядке. Я просто сосредоточилась на работе, вот и все.

— Вы все еще расстроены вчерашней встречей с больными детьми? Это вполне понятно, и нечего стыдиться своих эмоций.

К смущению Лауры, она почувствовала, что его руки легли ей на бедра, и это прикосновение обожгло ее сквозь тонкий шелк платья. По телу, как мягкий теплый дождь, разлилось тепло.

— Мне нравится это платье, — прошептал за ее спиной Фабиан, и его теплое дыхание пошевелило ее распущенные волосы.

Лаура задохнулась, испытав шок и наслаждение одновременно. Он уже наполнил девушку мириадами желаний, коснувшись ее руки вчера за ужином, чтобы успокоить душевное волнение, но это… это было самой сладкой, самой чувственной мукой, которую она когда-либо испытывала.

— Ничего особенного.

— Наоборот. Неужели ты на самом деле не понимаешь, насколько оно соблазнительное?

Он коснулся губами ее шеи, и Лаура ахнула. Она обрадовалась, что ей было на что опереться, потому что ноги внезапно стали ватными.

— Фабиан… не надо, пожалуйста, не делай этого!

С неимоверным усилием она заставила себя повернуться к нему и была поражена обжигающим взглядом его лазурных глаза. Этот взгляд не оставил сомнений, что сейчас им руководило желание… Лаура уже давно не задумывалась о своей привлекательности, и ей было трудно поверить, что такой мужчина, как Фабиан, может так смотреть на нее… как будто готов съесть ее глазами!

— Ты такая симпатичная, такая хрупкая… Солнце играет в твоих волосах, и я не могу устоять! — Фабиан приподнял пальцами ее подбородок, и она посмотрела ему прямо в глаза. — Не бойся меня, Лаура, я никогда не причиню тебе боль.

— Я знаю. Но мне лучше вернуться к работе. Список дел растет, а время не стоит на месте.

Девушка так резко отшатнулась от него, что едва не упала на стоявший рядом стул. Покраснев от смущения, она выбежала из комнаты, прежде чем Фабиан успел ее остановить.

Он снова и снова обдумал появившуюся у него сногсшибательную и, возможно, сумасшедшую мысль. И наконец, встревоженный и немного взволнованный этой мыслью, оставил Лауру заниматься подготовкой к концерту и отправился на прогулку.

Семье Мориццони принадлежало несколько сотен акров плодородной земли вокруг виллы, и Фабиан устремился высоко в горы, не заботясь о том, что полуденное солнце жарило его ничем не защищенную голову как раскаленный утюг. В конце концов, найдя спасение в тени под деревьями, он присел на корточки и вытер потный лоб.

В его мозгу всплывала одна и та же картинка… Мягкое нежное выражение лица Лауры в ответ на появление вчера за обедом Сибелы. И когда его старый друг Лачимо заметил вслух, что она станет превосходной матерью, Фабиан почувствовал радость в душе. Позже, когда они оказались в хосписе, он еще раз получил подтверждение ее необыкновенной любви к детям.

Так, может, никакое это не сумасшествие, и стоит обдумать мысль, ставшую слишком убедительной, чтобы не обращать на нее внимания? И если он вообще собирается связывать себя таким обещанием, то предпочтет сделать это с женщиной, которая не связана ни с его прошлым, ни с его семьей. Иначе говоря, они оба начнут с нуля.

Женщину, искренне любящую детей и разделяющую его страсть к музыке, можно убедить, что идея стоящая, несмотря на ее равнодушие к богатству. Их отношения не будут портить эмоциональные встряски, которых Фабиану хотелось избежать любой ценой. А еще он вспомнил, какое острое желание он испытал, когда поцеловал шею Лауры и почувствовал, как она задрожала в ответ. А что, если она действительно окажется тем решением, которое он ищет?

За то мгновение, что ему потребовалось, чтобы вскочить на ноги и откинуть назад взмокшие от жары волосы, он убедил себя, что не должен упустить возможность реализовать то, что он больше всего хочет.

Родить наследника.

Лаура опять работала до позднего вечера и была удивлена, когда Фабиан зашел к ней в офис. За ужином, пока они ели приготовленное Марией тушеное мясо фазана, он почти не говорил, казался задумчивым и растерянным, как и вчера за обедом. Потом Лаура отмечала галочкой в огромном списке дел то, что ей удалось сделать сегодня, а Фабиан ходил взад и вперед по офису, и невозможно было не отвлекаться на его высокую фигуру в бежевых брюках и бледно-голубой рубашке и не замечать загорелых босых ног…

Лаура убрала пальцы с клавиатуры, пошевелила ими немного, чувствуя, как по спине стекает ленивая струйка пота. Словно невидимые нити притягивали ее внимание к Фабиану всякий раз, когда она пыталась отвести взгляд, и мысль о том, что она не может сопротивляться, серьезно беспокоила ее. В своей жизни она уже однажды сделала неправильный выбор.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Мягкий голос Лауры прозвучал в тишине комнаты достаточно громко.

Фабиан, как загипнотизированный, посмотрел на нее.

— Нет.

— Просто мне показалось…

— Да, — резко перебил ее Фабиан, подходя к столу и опираясь на него руками.

Его неотразимое лицо внезапно оказалось почти рядом с ее лицом, и Лаура отметила крепкий подбородок с ямочкой и едва заметные морщинки на лбу. Она постаралась не встречаться с ним взглядом, чтобы не утонуть в синеве его глаз.

— Я хочу пригласить тебя на прогулку.

— Сейчас?

— Да. У тебя еще не было возможности осмотреть окрестности, и надо идти, пока не стемнело. Захвати шаль или накидку, если есть, и я встречу тебя у центрального входа.

В конечном счете неважно, что стало уже почти совсем темно. Повсюду, куда бы ни посмотрела Лаура, разливали мягкий свет лампы и китайские фонарики. Огромная территория виллы «Роза» производила захватывающее впечатление, и Лаура этого никогда не забудет.

— Остановимся здесь на минутку.

Фабиан дотронулся до ее руки, и через тонкое кружево старинной шали Лаура почувствовала, как это обжигающее прикосновение проникло до глубины души. С тех пор, как он поцеловал ее, она вспыхивала от его прикосновений, как спичка. Рядом с ним вся ее защита превращалась в руины.

Они стояли рядом с деревянной скамейкой у старой кирпичной стены, и восхитительная алая бугенвиллея наполняла мягкий ночной воздух соблазнительным ароматом.

— Посидим немного.

— Тебя что-то тревожит? Что-то, связанное с организацией концерта?

— Нет. Я вижу, что у тебя все под контролем, и поражен тем, сколько ты уже успела сделать. У тебя все получается.

Когда Фабиан положил руку на ее колено, Лаура увидела блестевшее в мягком свете изумительное золотое кольцо с изумрудом у него на мизинце.

— Но в чем же дело?

— Я подумал, что нам следует лучше узнать друг друга.

Лаура оказалась не готова к таким заявлениям, поэтому промолчала, но почувствовала, как жаркая волна захлестывает ее тело.

— Я хочу сказать, что у нас есть хорошая возможность поговорить. Почему бы тебе немного не рассказать о себе? Я знаю, что вы с Кармелой вместе учились в школе в Лондоне, что у тебя удивительно красивый голос и страсть к преподаванию музыки детям. А что-нибудь еще?

Лаура, казалось, застыла на мгновение. Рассказ о себе неизбежно заставит ее вспомнить прошлое, а она предпочитала избегать этого.

— Лаура? — в голосе Фабиана прозвучали нетерпеливые нотки.

— Я просто задумалась. А что ты хочешь узнать обо мне?

Как только этот вопрос слетел с ее губ, Лаура поняла, что попалась. Она старалась оттянуть время, и это обернулось против нее.

— Ты говорила, что у вас с мужем были расхождения в вопросе о детях? Скажи мне, почему?

— Почему? — повторила за ним она. В висках пульсировала боль.

— Да. Почему?

— Марк был очень ревнивым человеком. — Во рту у Лауры все пересохло, и она старалась осторожно подбирать слова. — Он хотел, чтобы я принадлежала только ему, и даже не одобрял моих встреч с друзьями. О детях в такой ситуации думать не приходилось.

— И все же ты осталась с ним.

Он попал в цель, и у Лауры тяжело заколотилось сердце. Очарование ночи пропало вместе с ароматом цветов и стрекотанием насекомых.

— Да, осталась. Невероятно, но я была замужем за ним три года.

— Ты, наверно, сильно любила его, если пожертвовала своим желанием иметь детей ради того, чтобы жить с этим человеком? — нахмурился Фабиан.

— Мои чувства к нему были… сложными. — Лаура вдруг почувствовала озноб и плотнее запахнула шаль.

— Что это значит, Лаура? Расскажи мне.

Долгий, немигающий взгляд Фабиана обжигал ее как пламя, и ей было трудно устоять.

— Я… я боялась его.

Фабиан прищурил глаза и еще пристальнее посмотрел на Лауру.

— Он запугивал тебя? Причинял боль?

— Да.

— Он причинял физическую боль?

— Иногда… да.

— Ужасно слышать такое. — На лице Фабиана появилось выражение отвращения. — Но мне нисколько не жаль, что этого человека больше нет в твоей жизни.

Лаура почувствовала комок в горле. Страшные воспоминания снова захватили ее сознание, и она мысленно старалась подавить их. Она редко говорила о Марке и его обращении с ней. Даже своим родителям. Борьба с этими воспоминаниями стала для нее своего рода работой, поскольку ей не хотелось упиваться болью и жалостью к себе. Она снова и снова повторяла себе, что должна думать о будущем…

— Я стараюсь реже думать об этой части своей жизни. Мне кажется, это понятно. Такое может либо закалить, либо разрушить человека, и я сделаю все, чтобы этого не произошло! — Лаура перевела дыхание. — А ты, Фабиан? — Она напряглась, поддаваясь собственному любопытству. Густые сумерки почти скрывали его лицо, но она все равно заметила маску осторожности на нем. — По-видимому, ты тоже… любишь детей?

— Я расстроил тебя, напомнив о прошлом. — Фабиан быстро встал, и стало понятно, что он не собирается сейчас отвечать Лауре. — Давай продолжим прогулку, и я обещаю, что не стану докучать трудными вопросами.

Лаура тоже поднялась. Интересно, почему он спросил ее о желании иметь детей, а она не может задать ему подобный вопрос? Фабиан положил ей руку на спину, и ее словно током пронзило. Некоторое время они шли молча, и напряжение Лауры от его близости понемногу спадало.

— Как это, должно быть, замечательно, расти в таком месте, — нарушила молчание Лаура. — Свой собственный волшебный лес!

— Волшебный? Наверное, для тех, кто смотрит на него сквозь ограду.

Его голос окрасился горечью и сожалением, и Лаура подумала о степени жестокости его отца. В груди все сжалось от сочувствия, и она решила отложить свои вопросы о прошлом Фабиана на другой день.

Фабиан повел ее по узкой вьющейся тропинке, по краям которой пышно цвели экзотические цветы, через беседку из роз, к великолепному саду.

Лаура вдыхала ароматы цветов, наслаждалась красотой ночи и мужчиной, которой шел рядом с ней. Ей вдруг сильно захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Она — вдова. Что еще, кроме этой трагедии, могло затаить в этих серых глазах хоть и скрытую, но неоспоримую боль?

На следующее утро, наблюдая за Лаурой из окна офиса, когда она разговаривала с представителем компании по организации приемов, Фабиан вдруг понял, почему он воздержался от предложения, которое собирался озвучить ей. Достаточно ли двух лет, чтобы пережить смерть мужа и жестокие воспоминания, которые он оставил ей? Любила ли она его, несмотря на жестокое обращение? И не окрасил ли этот отрицательный опыт в мрачные тона ее восприятие возможных будущих отношений?

Вчера спрашивать об этом было нельзя. Но Фабиан подумал, что в этих условиях она могла бы принять отношения, не подразумевающие эмоциональной составляющей и требующие от нее только быть хорошей матерью и почтительной женой, которая не станет устраивать скандалов, позорящих его. В обмен на это Фабиан подарит ей спокойную и стабильную жизнь, она и ребенок никогда не будут ни в чем нуждаться. Хватит ли этого, чтобы убедить ее стать его женой?

— Не могу поверить, что концерт состоится уже завтра вечером! Будем надеяться, что мы все успеем. У меня такое чувство, что все пройдет хорошо!

Лаура влетела в комнату, прижимая к груди папку с бумагами. Волосы немного растрепал легкий утренний ветерок. Фабиан поднял глаза от списка телефонных звонков, которые ему еще предстояло сделать, и заметил какое-то белое пятнышко в уголке ее рта. Он встал, подошел к ней и посмотрел внимательнее.

— Похоже, у тебя крем на губах.

Лаура не успела глазом моргнуть, как Фабиан вытер пальцем каплю крема. У нее округлились глаза.

— Мария недавно угостила меня пирожными. Надо было мне посмотреть на себя в зеркало, ведь я почти двадцать минут разговаривала с синьором Минетти из обслуживающей компании!

— Это было почти незаметно. — Фабиан улыбнулся, ему нравилось, как она смущается и мгновенно краснеет. Потом его лицо стало серьезным. — Давай немного отдохнем, — объявил он, взял ее за локоть и направил к своему рабочему месту. — Садись, Лаура, — он кивнул на мягкое кресло для гостей рядом со столом.

— Я говорила, что сегодня вечером приедут некоторые звезды оперы на репетицию? — спросила Лаура, по-прежнему прижимая к изумрудно-зеленому платью папку с бумагами и заметно нервничая.

— Да, дважды, между прочим.

— А… — Лаура закусила губу. — Мария готовит для них небольшой фуршет, и будет замечательно, если ты присоединишься.

— Я в курсе всего, что произойдет сегодня вечером, поэтому не стоит беспокоиться.

— Хорошо. Я так, на всякий случай…

— Но почему бы тебе немного не расслабиться? Ты сегодня возбуждена.

— Я просто волнуюсь о завтрашнем концерте.

Вздохнув, Фабиан положил локти на стол и несколько секунд смотрел на Лауру, прежде чем продолжить:

— Я хотел обсудить с тобой кое-что другое. Но сначала скажи, тебе нравится вилла «Роза»?

— Мне здесь очень нравится. Как можно оставаться равнодушным к такому месту? По-моему, оно похоже на рай!

Фабиану было приятно слышать это и видеть ее искреннюю улыбку. Но мнение Лауры несколько противоречило его собственным чувствам, которые он питал к дому, где вырос. Его отец превратил эту виллу в один из самых завидных домов в Италии и активно сопротивлялся, не желая передавать ее сыну. Но Лаура этого не знала.

— Тогда ты, наверное, сможешь представить себя, живущей здесь?

— Ты предлагаешь мне постоянную работу?

Эта мысль вызвала смешанные чувства у Лауры, хотя в глубине души она ощущала восторг. Ей так хотелось написать новую, позитивную главу в истории своей жизни. Неужели она получит шанс, о котором молилась?

Лаура все еще ощущала его прикосновение, когда он стирал оставшийся на губах крем от пирожного. Внутри нее медленно росло понимание того, что этот мужчина не просто нравится ей. Сможет ли она работать с ним рядом?..

— Нет, я предлагаю тебе совсем не это!

Его ответ оказался удивительно немногословным. Лаура почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат холодной воды.

— Прости, я не хотела…

— Да не надо извиняться. Позволь, я не буду больше тратить время впустую и перейду прямо к делу. Я хочу сделать тебе предложение и хочу, чтобы ты отнеслась к нему серьезно. Вчера ты спросила, хочу ли я детей. Да, хочу. Как и любому человеку в моем положении, мне нужен наследник.

Лаура ждала продолжения. И Фабиан, потерев морщинку между бровей, вздохнул, словно на его плечах лежала забота о целом мире, и заговорил вновь:

— Наверное, сейчас самое время рассказать тебе, что я тоже был женат. Но вскоре после свадьбы обнаружил, что моя жена проявляет благосклонность не только к мужу. Мне было стыдно за ее поведение. Такая женщина, по моему мнению, не подходит для материнства, и у меня не было другого выбора — я развелся с ней. Потом я был слишком занят работой и другими делами, чтобы вступать в серьезные отношения. Но для того, чтобы родить желанного наследника, мне нужна жена. Я предлагаю тебе, Лаура, заключить со мной сугубо деловое соглашение, чтобы добиться желаемого. В обмен на это я гарантирую тебе спокойную обеспеченную жизнь в качестве хозяйки виллы и матери моего ребенка. Ты никогда не будешь работать, если не захочешь. А я обещаю уважительно относиться к любому твоему решению в этом вопросе, до тех пор пока оно будет разумно сочетаться с моим собственным. Не надо отвечать мне прямо сейчас… Тебе, несомненно, потребуется время, чтобы все хорошенько обдумать. Я понимаю, мы очень мало знаем друг друга, но даже за это короткое время ты произвела на меня впечатление. Я узнал, что ты трудолюбива и талантлива, деньги и слава для тебя — не главное. У тебя спокойный характер, и все, кто работает у меня, особенно Мария, уже успели полюбить тебя. Если прибавить к этому твою любовь к детям и слова Кармелы о твоей надежности… Я убежден, что наш брак будет успешным.

Лауре показалось, что по комнате внезапно промчался ураган, который перевернул все с ног на голову, и появился он из ниоткуда, возник без предупреждения… После такого скандального посещения стихии и комната и она сама уже никогда не будут прежними. Фабиан же, как ни странно, демонстрировал абсолютное спокойствие.

— Я не могу понять… Ты серьезно? — Папка с бумагами выпала из рук Лауры и шлепнулась на колени. Она успела подхватить ее, чтобы бумаги не упали на пол.

— А ты думаешь, я шучу? — Фабиан нахмурился. — Я знаю, что мое предложение носит несколько неожиданный, даже шокирующий характер, но поверь мне… Я не принимаю таких решений бездумно, не взвесив все «за» и «против».

— Но если ты основательно относишься к такому предложению… почему выбрал меня?

— Я только что объяснил, почему. — Загорелая кожа между золотистыми бровями Фабиана заметно напряглась.

— Неужели? Все, что я слышала, было перечислением моих предполагаемых выгодных качеств, словно я — полезный предмет домашнего обихода, который ты надумал приобрести. Ты не начал с объяснение причин, для чего тебе понадобилось это странное соглашение!

— Тебе может показаться странным, на это абсолютно практично с моей точки зрения. Я сказал, что хочу иметь семью, как любой другой мужчина в моем положении, но мне не нужны проблемы эмоционального плана. Я не строю никаких иллюзий в отношении любви… Вопрос брака нужно решать с ясной головой, такое мое мнение. Позволять эмоциям определять твою будущую жизнь с кем-то, когда эти самые эмоции так мимолетны, значит гарантировать, что все закончится бракоразводным процессом! Именно поэтому я предложил то, что предложил.

— Мимолетные эмоции? — Лаура вздрогнула. — Ты не веришь, что два человека могут любить друг друга? Что любовь можно сохранить на всю жизнь?

— Это всего лишь глупая надежда мечтателей. Не хочу огорчать тебя, Лаура, но посмотри на свою ситуацию.

— То, что у нас с Марком все так получилось, вовсе не означает, что я никогда не надеялась на счастливый брак, который выдержит испытание временем.

— Ну вот, о чем я и говорил!

У Лауры вытянулось лицо.

— Ты любила его? Несмотря на его плохое отношение к тебе?

— Нет, не любила… но не переставала заботиться о нем. У меня были смешанные чувства… Мне было жаль того раздраженного, разочарованного человека, в какого превратился Марк, потому что стал много пить…

— Будь честной перед собой, Лаура. В сложившихся обстоятельствах вряд ли ваш брак выдержал бы испытание временем. Я — прагматик, и реально отношусь к жизни. В моем положении я просто обязан быть таким.

— Твой прагматизм распространяется и на спальню? Я думаю, ты понимаешь, что рождение совместного ребенка предполагает интимную близость. Или я должна сходить в клинику и пройти процедуру искусственного оплодотворения?

— Не надо оскорблений! Я все прекрасно знаю, и в этой сфере не вижу никаких проблем для нашего брака. Мы — молодые и здоровые, и когда останемся наедине, природа возьмет свое.

— Понятно… — Глядя на него так, словно видит впервые, и едва справляясь с чувствами и эмоциями, кипевшими внутри, Лаура медленно встала. — Ты замечательно все разложил по полочкам. У меня к тебе один вопрос, Фабиан. Ты попросил меня выйти замуж, потому что считаешь, что мужчина не может влюбиться в такую женщину, как я? Женщину с неудачным браком в прошлом, который закончился катастрофой, и с безобразным шрамом?

— Твой шрам нисколько не умаляет твоей привлекательности. И ты должна знать это. Что касается твоего брака, ты права. Он — в прошлом! И это не означает, что в настоящем ты не можешь сделать правильный выбор, который сделает твою жизнь лучше, а не превратится в обузу. И у нас будут дети, мы оба хотим этого! Неужели это так плохо?

Лауру буквально раздирали душевные муки. Для нее было абсолютно понятно: чем больше времени она проведет с Фабианом, тем большую привязанность к нему будет испытывать. Но он дал ей ясно понять, что любви от него ждать не стоит. И все же идея родить его детей, которых она непременно будет любить и всеми силами защищать, вовсе не казалась ей отвратительной.

Сможет ли она пойти на компромисс и заключить с этим человеком брак по расчету? С другой стороны, за Марка она выходила замуж по любви и верила, что он никогда не причинит ей боль. И к чему привела ее эта любовь?

— Я подумаю о твоем предложении. — Лаура тяжело вздохнула. — Больше пока ничего не могу сказать. Но просто, чтобы ты знал… Пусть мой первый брак оказался неудачным, я все равно считаю, что кроме беспристрастной логики брак подразумевает гораздо больше. Наверное, я одна из тех глупых мечтателей, к которым ты относишься с таким презрением. Прости, мне надо работать. Сегодня вечером приезжают оперные певцы, и я…

— Очень рад, что ты согласилась подумать, и верю, что когда ты все проанализируешь, то увидишь в этом смысл, Лаура. И если примешь мое предложение, то получишь выгоды больше, чем может показаться.

Фабиан шагнул к ней. Пряный запах его одеколона, сияющие синие глаза и тепло, исходящее от его тела, привели в смятение ее чувства и разрушили до основания защиту, которую она выстроила против него.

Девушка уцепилась за папку с бумагами, которую прижимала к груди, как за спасательную соломинку, брошенную ей в бурном океане, где над ней нависла смертельная угроза утонуть. Фабиан подошел совсем близко и положил прохладные ладони ей на плечи. Лаура всеми силами боролась со своей реакцией на его прикосновения, но все попытки провалились. У нее беспомощно задрожала нижняя губа.

— Пожалуйста, не надо. У меня еще очень много дел сегодня.

Лаура подумала, что он сделает так, как она просит, но Фабиан перехитрил ее. Прежде чем она поняла, что происходит, он крепко прижал Лауру к себе и поцеловал. Обжигающая волна захлестнула ее и разожгла в ней чувственный пожар.

Издав хриплый стон, она позволила его языку проникнуть к ней в рот и поплыла на волнах чувственности, совершенно забыв об осторожности и сомнениях.

На нее обрушилась такая волна эмоций, о которых до этого момента она могла только догадываться. Его пальцы зарылись в волосах Лауры, поцелуй стал еще настойчивее, и она задрожала, ощутив жаркое желание. Папка с бумагами незамеченная выскользнула из рук на пол, и Лаура ухватилась за Фабиана, чтобы не потерять равновесие. Она всегда боялась высоты и знала, как от нее может кружиться голова, но это ощущение полной дезориентации было еще страшнее.

— Видишь? — сказал Фабиан, оторвавшись от ее губ. — Нечего бояться насчет интимной близости между нами. Я уже знаю, что здесь будет полный порядок. А сейчас, как бы приятно все это ни было, надо приступать к работе, ты правильно сказала. Думаю, мы сможем вернуться к нашему разговору после концерта… Согласна?

Накануне концерта, в атмосфере предвкушения предстоящего события в роскошном салоне нарядные гости наслаждались шампанским, сочными оливками и изысканной итальянской закуской, которую специально для этого вечера приготовила Мария со своими помощниками.

Расхаживая среди гостей, Фабиан вдруг осознал, что постоянно думает об их с Лаурой поцелуе. И словно тысячи крошечных стрел пронзали его тело при одном только воспоминании.

Значит, в предложенном им браке по расчету будут приятные моменты. Его влечет к ней, ее — к нему. Как дрожало тело Лауры, когда он сжимал ее в своих объятиях! Это хороший знак, ведь ему нужен наследник.

Остаток вчерашнего дня Лаура была почти незаметна, полностью погрузившись в работу. С Фабианом разговаривала только в случае крайней необходимости. Возбуждение, охватившее Фабиана, было связано не с предстоящим завтра вечером концертом, а с ожиданием ответа на его предложение, которое Лаура обещала дать после него…

Всемирно известный тенор пожал Фабиану руку и заговорил о том, что последний раз они встречались в Риме за ужином. Но Фабиан едва слушал его, он погрузился в собственные размышления. Где Лаура? Она продолжала работать, когда он покидал офис, чтобы подготовиться к вечеру, но теперь наверняка закончила то, чем занималась. Лучше бы ей поскорее появиться здесь, потому что она была нужна, чтобы помочь Фабиану развлекать гостей. Он заметил, как легко она находила общий язык с людьми, несмотря на то, что итальянский только осваивала.

Лаура почти незаметно проскользнула в зал, полный гостей, и Фабиан облегченно вздохнул, но тут же насторожился. В скромной свободной блузке кремового цвета с длинными рукавами и широких белых брюках, девушка была несколько напряжена. Вечер стоял очень душный, и на большинстве других женщин в зале были надеты гораздо более открытые наряды.

Фабиан уже заметил, что Лаура всегда стремилась прикрыться. Неужели она действительно так стесняется своей стройной фигуры?

Когда они поженятся, он подумает, как с этим справиться. Он научит ее гордиться тем, чем наделила ее природа, едва они лягут в одну постель. От этой мысли его бросило в жар, и Фабиан почувствовал мощную волну желания, прокатившуюся по телу.

Попрощавшись с последними гостями, Фабиан вернулся в салон, где Лаура болтала с Марией и ее помощниками, уже приступившими к уборке после вечера. Он поблагодарил Марию за хорошую работу, бросил какую-то шутку и через большие стеклянные двери вывел Лауру на залитую лунным светом веранду.

— Ты отлично справилась, молодец. Почти все гости отметили, насколько ты была очаровательна, — произнес Фабиан, расстегивая единственную пуговицу на стильном пиджаке спортивного покроя, демонстрируя гладкую черную футболку под ним.

— Здесь было так много известных лиц из мира оперы! — Лаура обмахнула рукой разгоряченное лицо. — Обычно я не испытываю благоговения перед звездами, но тут ущипнула себя пару раз, чтобы убедиться, что это не сон!

— Думаю, что ты поразила бы их сильнее, если бы они услышали твое пение.

— С их-то феноменальным талантом? Ни единого шанса! Это было бы все равно, что сравнивать чистокровную скаковую лошадь с пони. — Лаура скрестила руки на груди и состроила забавную гримасу.

— Я не понимаю, почему ты так недооцениваешь свои дарования?

— Потому что мы, британцы, именно так смотрим на жизнь. Нельзя зазнаваться.

— Мне не нравится такая чудовищная ложная скромность. Если у тебя есть талант, ты должна гордиться, а не вести себя так, будто смущаешься и пытаешься его скрыть!

Лаура увидела, что Фабиан неодобрительно поджал губы, и вспомнила их головокружительный поцелуй. Хотя, по правде говоря, она и не переставала думать о нем… О поцелуе и о поразительном предложении Фабиана. Сейчас у нее было такое ощущение, словно она падает с крутого каменистого склона и ничто не может задержать ее падения.

Я не строю никаких иллюзий в отношении любви. Лаура поняла, что предательство его бывшей жены разрушило веру Фабиана в любовь. Втайне она всем сердцем сочувствовала ему, хотя сама тоже сильно пострадала в браке. Но Лаура все же знала, что в ней осталась надежда снова полюбить и быть любимой.

— Вернемся к концерту. — Фабиан потер рукой гладко выбритый подбородок. — Я хочу, чтобы ты вместе со мной встречала гостей и еще объявляла имена выступающих. Ты заслужила это право, Лаура.

Его голос обладал мощной магической силой и очаровывал Лауру подобно тропической лунной ночи. Рука Фабиана коснулась ее шеи. Девушка таяла от его прикосновений, ей казалось, что она теряет способность удерживать равновесие.

Лаура понимала: надо отодвинуться от него, установить какую-то дистанцию между ними, чтобы показать, что она не собирается, как сбитое ветром яблоко, падать прямо к нему в руки. Но почему-то никак не могла себя заставить сделать это.

— Я всего лишь исполняла свою работу, — тихо промолвила Лаура. — И, наверное, лучше не прикасаться ко мне так… Кто-нибудь может увидеть.

— Я сделал тебе предложение, Лаура. Ты считаешь, что когда люди узнают об этом, они удивятся моему желанию дотронуться до тебя?

Ответ был неожиданным и провокационным, и Лаура наконец нашла в себе силы отойти от него на пару шагов.

— Ты сам сказал, что твое предложение носит деловой характер, а теперь ведешь себя так, словно предлагаешь настоящий брак.

— Когда мы поженимся, это будет во всех отношениях настоящий брак.

— Правда? У меня сложилось другое впечатление. — Дрожа, Лаура отвернулась от него, чтобы он не успел заметить блеснувших в ее глазах слез. Он, возможно, уверен, что сможет жить без любви, но она думает по-другому. После того, что ей пришлось пережить, ей хотелось настоящего чувства. — И потом, ты рассуждаешь так, будто я уже приняла решение и согласилась на твое предложение. Но это не так!

— Прости, если тебе показалось, что я оказываю на тебя давление. — Фабиан положил ей руки на плечи и повернул к себе лицом. — Я подожду твоего ответа, как мы и договаривались.

Прозрачные занавески на дверях вздыбились от внезапного порыва ветра, и воздух стал еще плотнее.

— Мне кажется, что ночью будет дождь, — пробормотала Лаура, чувствуя, как по телу разливается жар, потому что Фабиан вновь приблизился к ней. — Может быть, даже гроза.

Прикосновения Марка никогда не вызывали в ней таких чувств, даже в начале замужества. А уж в конце… она вообще едва могла выносить его прикосновения…

— Если ты боишься грозы, моя спальня прямо по коридору, недалеко от твоей, Лаура.

— Я не боюсь грозы. — Лаура вновь отодвинулась от него и провела рукой по волосам. — Что-то я устала, надо идти спать. Увидимся утром.

— Кстати, тебе понадобится красивое элегантное платье для завтрашнего дня… Я попросил своего хорошего друга, он работает дизайнером одежды в Милане, чтобы он прислал тебе несколько нарядов на выбор. Думаю, что не ошибся с размером.

— Не надо было этого делать! — Лаура чувствовала, как лицо заливается краской от одной только мысли, что он изучал ее фигуру и прикидывал размер.

— Нет, надо. Этот вечер — яркое светское событие, и я не допущу, чтобы хозяйка вечера было одета во что-то другое, кроме платья от кутюр.

— Да, но нужно было сказать об этом раньше, Фабиан. Мне не совсем нравится идея моего присутствия на вечере, не говоря уж о том, чтобы встречать гостей и объявлять участников концерта. Этого я никак не ожидала!

— Похоже, ты очень настойчива в своем желании спрятаться! — Голос Фабиана стал сердитым, он нахмурился. — Твое тело, твой талант… Что еще ты пытаешься скрыть от меня, Лаура?

Немедленно подумав о том, почему Марк разбил их машину в ту страшную ночь, Лаура почувствовала, как похолодела ее кровь и задрожали руки.

— Спокойной ночи, Фабиан. — Она прошмыгнула мимо него, и он не успел остановить ее.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Лаура, познакомься, это мой хороший друг Данте Пазолини. Он привез несколько платьев, чтобы ты примерила.

Фабиан обнаружил, что убедить Лауру оторваться от работы сегодня утром оказалось очень сложно. Ее ответственность и добросовестный подход к делу заслуживали похвалы, но Фабиан едва смог подавить зревшее внутри раздражение в ответ на ее нежелание даже взглянуть на прекрасные платья, которые Данте отобрал для нее по его просьбе.

Лаура протянула руку пожилому мужчине и была поражена, когда модно одетый маэстро итальянской моды звучно расцеловал ее в обе щеки, потом отступил на пару шагов и критическим взглядом окинул ее фигуру.

— Она прекрасна, Фабиан! — воскликнул он на английском. — Сегодня ты задал мне легкую задачу. Пойдемте, синьорина, я кое-что приготовил для вас! Фабиан, ты подожди здесь, и мы по очереди представим тебе все, что я выбрал.

Фабиан сразу отметил неловкость, которую почувствовала Лаура, но решил, что не уйдет. Ему хотелось посмотреть на наряды Данте, поэтому он сел в кресло с высокой спинкой и проигнорировал безмолвную мольбу в глазах Лауры.

Чтобы добраться до комнаты, где Данте развесил платья, надо было пройти через небольшой вестибюль и еще через один зал. Наблюдая, как исчезают эти двое, Фабиан погрузился в мысли о концерте. Ему давно следовало положить конец этим представлениям, приносившим ему страдание, но он не делал этого, потому что концерты собирали значительную сумму денег для детского хосписа. Если бы не это, в его календаре никогда бы не была выделена эта дата.

Фабиан отнюдь не боялся не выполнить завещание Энрико Роберто. В конце концов, что может сделать деспотичный властный дух? Явиться из могилы? Но после первого же визита в хоспис и встречи с больными детьми Фабиан понял, что не отменит этих ежегодных концертов.

Его мысли плавно поменяли направление, и он задумался о будущем. Интересно, какими будут его дети, когда он станет отцом? Они, несомненно, наполнят его жизнь смыслом и обозначат цель… Он уже очень давно просил судьбу об этом. Работа, деньги, восхищение — все это пустое, и удовлетворение от этого мимолетно.

Фабиан так увлекся своими мыслями, что не сразу заметил в дверях Данте, который с обеспокоенным лицом подавал ему знаки. Разразившись потоком слов, приятель объяснил, в чем проблема. Фабиан последовал за ним, чувствуя, как все внутри сжалось от тревоги.

Лаура стояла у высокого окна спиной к Фабиану. На ней было низко вырезанное по спине алое платье до пят, идеально подчеркивавшее длинные стройные линии ее тела, несмотря на женственные изгибы, которые являлись скорее воплощением грации, чем чувственного удовольствия.

На мгновение Фабиан потерял дар речи. Он знал, что в этом платье, с ореолом светлых волос и перламутровой кожей она заслужит много восхищенных вздохов. Но когда он подошел к ней, то увидел, что она очень расстроена.

— Лаура?

— Оно слишком открытое, — дрожащим от волнения голосом произнесла она. — Я не смогу надеть такое платье на публику.

Фабиан положил руки ей на плечи и развернул к себе, заметив, как в ее глазах блеснули слезы.

— Единственное, чего я хочу, так это чтобы ты комфортно чувствовала себя в том наряде, какой сама выберешь. — Он опустил взгляд к ее ладоням, которыми она прикрывала грудь, и тихо сказал: — Покажи мне.

Лаура медленно опустила руки, и Фабиан увидел шрам на груди. В нем всколыхнулся протест против злой несправедливости, но слов не было, чтобы выразить сейчас свои чувства.

— Это след от зазубренного куска металла в той катастрофе… Точно такой, как здесь. — Она коснулась рукой лба, потом слабо улыбнулась. — Прости, Фабиан. Вряд ли в этих прекрасных платьях мне удастся произвести впечатление, которого ты ждал. Надо было мне еще вчера сказать об этом.

— Не вини себя. Я же не оставил тебе ни малейшего шанса, чтобы возразить, так?

— Но это же не конец света, а? — решительно проговорил Данте, неожиданно оказавшийся рядом с ними. — Не зря меня называют маэстро! Я привез с собой и менее открытые платья, которые будут так же сногсшибательно смотреться на прекрасной Лауре. И при этом она не будет ощущать неловкости из-за этих маленьких глупых шрамов! Жизнь наносит нам удары, синьорина, — в глазах Данте блеснула влага, — но мы не должны позволять им лишать нас способности восхищаться красотой.

Встретившись с обеспокоенным взглядом Фабиана, Лаура вытерла слезы и улыбнулась. Фабиан вдруг почувствовал, как забилось его сердце.

— Вы правы, синьор Пазолини. Простите, что подняла суету, — услышал ее слова Фабиан и едва сдержался, чтобы не обнять Лауру и не расцеловать. — Фабиан, оставь нас одних, пожалуйста.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— В мои планы не входит подводить тебя сегодня вечером.

— Я знаю, что этого не случится.

С этими словами Фабиан вернулся в другую комнату, но не стал садиться, а подошел к окну и невидящим взглядом уставился на кипевшую там работу. Приготовления к вечернему мероприятию шли полным ходом, но сейчас его это почти не волновало. Он размышлял о разрушительных последствиях автомобильной катастрофы, психических и физических, от которых страдала Лаура, и ощущал глубокое волнение внутри себя.

Ему не следовало заставлять ее примерять эти платья. Но он бы не стал этого делать, если бы знал, отчего она такая скрытная. И даже несмотря на шрамы, его поразило, какой красивой и благородной она выглядела в этом алом наряде.

Лаура будет идеальной женой для него. Не бросающейся в глаза и алчной, а сдержанной и спокойной. Он сможет повсюду брать ее с собой. Возможно, со временем они даже станут близкими друзьями. Неохотно вспоминая о муже, которого она потеряла, Фабиан отказывался думать, что Лаура может ему отказать, боясь, что и этот брак неизбежно закончится катастрофой.

Она сказала, что брак должен включать в себя гораздо больше, чем беспристрастная логика. Удовлетворит ли ее деловое соглашение, хоть в нем и содержится масса положительных моментов с его точки зрения?

Сжав челюсти, Фабиан прогнал прочь мысли о возможном отказе.

За пару часов до концерта, когда телефоны наконец замолчали и все последние приготовления завершились, Лаура вытянула руки над головой и застонала. От усталости у нее затекла шея и ныли плечи. Напряжение медленно копилось в ней весь день.

Все началось еще тогда, когда Лаура примеряла роскошное красное платье, понимая, что больше не сможет скрывать свои шрамы. Она никогда не чувствовала себя более уязвимой или испуганной, чем в тот момент. Но Данте Пазолини оказался добрейшим человеком, и когда Фабиан вошел и тоже увидел шрам, в его взгляде она отметила все что угодно, но только не отвращение, которое так боялась увидеть. В его глазах было сострадание.

И как мог такой человек открыто презирать любовь? Поступок жены сделал его циничным, он не доверяет своему сердцу.

Лаура ужасно волновалась. На вечере ей предстояло объявлять участников концерта и быть хозяйкой. А после концерта она обещала Фабиану дать ответ на его предложение о браке. И пусть он считает это деловым предложением, но всякий раз, когда она думала об этом, в душе у нее порхали бабочки.

— Лаура… Почему ты до сих пор сидишь здесь? Ты должна была закончить работу еще полчаса назад!

Фабиан вошел в офис босиком, такова была его привычка, когда он находился дома, и, погруженная в собственные мысли, Лаура не услышала его прихода.

— Оставались кое-какие мелочи, — ответила она, поворачиваясь к нему.

Но Фабиан, похоже, не собирался слушать. Посмотрев на Лауру, он нахмурился:

— У тебя усталый, изможденный вид, и темные круги под глазами.

— Я приму душ, и все будет в порядке. Ты удивишься, какого эффекта можно добиться с помощью макияжа!

Но Фабиан не оценил ее попытки пошутить, и морщинка между бровями на хмуром лице не исчезла.

— Сегодня утром тебе пришлось нелегко, ты очень напряжена. Мое стремление доставить удовольствие обернулось для тебя испытанием.

Не дожидаясь ответа, он развернул ее кресло и стал мягко массировать шею Лауры. Его прикосновения были как шелк и бархат, как летний дождик и палящее солнце. На несколько мгновений Лаура потеряла голову, купаясь в почти невыносимом удовольствии. Но все-таки нашла в себе силы остановить это безумство. Она прикрыла ладонью его руку и отвела ее в сторону, потом повернулась и посмотрела ему в глаза.

Потом она медленно встала и поняла, что расстояние между ними составляет всего несколько дюймов. Фабиан улыбался, чем еще больше смутил ее. Загорелый, в белой льняной рубашке и джинсах, он был похож на прекрасного принца, о котором Лаура даже мечтать не смела.

— Не надо, Фабиан!

— А что я такого сделал? — невинно поинтересовался он.

Ты ведешь меня дорогой, по которой я боюсь идти, мысленно ответила ему Лаура. И еще, с каждой твоей улыбкой мне все труднее сопротивляться соблазну идти по этой дороге.

— Я просто работаю на тебя, а ты обращаешься со мной так, как будто здесь кроется нечто более личное.

— Я попросил тебя стать моей женой… Ты помнишь?

— Но брак, о котором ты говоришь, вряд ли можно считать настоящим.

— Он во всех смыслах будет законным и настоящим! — обиженно заявил Фабиан.

— Ты понимаешь, о чем я. — Лаура вздохнула, понимая, что сейчас не самый подходящий момент спорить. — Давай обсудим это позже. Сейчас мне надо подготовиться к вечеру.

— Мне кажется, что сначала тебе нужно сделать массаж. У тебя настолько напряжены мышцы шеи! А я хочу, чтобы ты сегодня вечером была максимально расслаблена, получала удовольствие от концерта и не боялась его.

— Я заметила, что ты немного взволнован предстоящим событием, Фабиан, — с тревогой произнесла Лаура. — Хотя твоя помощь детям в хосписе несомненна.

Слова Лауры захватили его врасплох. Глаза цвета синих ирисов приобрели еще более интенсивный оттенок.

— Ты проницательная женщина, и я не стану отрицать, что проведение этого концерта вызывает для меня ряд проблем личного характера. Но говорить об этом сейчас я не хочу, потому что до встречи гостей осталось совсем мало времени… Пойдем со мной. — Фабиан взял ее за руку и повел к двери.

— А куда ты…

Но Фабиан промолчал, и у Лауры не было другого выбора, кроме как последовать за ним через лабиринты коридоров и вестибюлей, куда она прежде никогда не заходила. Наконец они спустились по мраморным ступенькам в некое подобие спа-салона с бассейном, где воздух был наполнен запахом лимона, сосны и душистых трав.

Пока Лаура с интересом рассматривала прекрасные мраморные статуи женщин, созданные, похоже, по образцу Венеры Боттичелли и стоявшие на одинаковом друг от друга расстоянии на украшенном замысловатой мозаикой полу, справа от них открылась дверь, и вошел молодой мужчина. Он был одет в облегающую белую футболку и шорты, загорелый, мускулистый, с черными вьющимися волосами, и на вид ему было не больше двадцати.

— Привет, Джузеппе! — удерживая за руку Лауру, Фабиан приветствовал молодого человека дружеским похлопыванием по плечу. — Это Лаура, она на несколько дней подменяет Кармелу, — пояснил он. — Лаура очень много работала, помогая организовать сегодняшний концерт, и ей нужен массаж.

— Фабиан, нет! — На лице Лауры отразился ужас, а ноги стали ватными от одной только мысли, что этот молодой Геркулес коснется руками ее бледной и далекой от совершенства кожи, испещренной шрамами. Чего добивается Фабиан, постоянно создавая ей такие неудобные ситуации? Он хочет доказать, что она отличается от всех других знакомых ему женщин?

— Она немного застенчива, — улыбнулся Фабиан. — Массажа шеи, плеч и спины будет достаточно. Ты найдешь сама обратную дорогу, Лаура?

— Но, Фабиан, я…

— Ты в надежных руках Джузеппе, нечего волноваться. Он молод, но уже мастер своего дела. Я буду ждать тебя у входа примерно через полтора часа. Хочу, чтобы ты была рядом, когда я буду встречать гостей. Пока.

Фабиан наклонился и поцеловал ее в щеку, где-то возле уха, и Лаура почувствовала, как жар распространяется по телу с новой силой, потому что он проделал это в присутствии молодого человека.

— Синьорина? — Джузеппе придержал для нее дверь, улыбаясь. — Не волнуйтесь… Вы почувствуете себя новым человеком! — пообещал он, и Лаура залилась краской до кончиков пальцев.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Голос молодого тенора изумил Лауру. Он пел под аккомпанемент волшебной испанской гитары, и для нее это стало бесценным подарком после нескольких дней упорной работы. Все тревоги и сомнения, которые терзали ее по поводу концерта, растворились в этой музыке и в этом голосе.

Сидя в первом ряду роскошного шатра рядом с Фабианом, красота которого заставляла учащенно биться ее пульс всякий раз, когда она украдкой смотрела на него, Лаура закрыла глаза и слушала музыку. Голос молодого певца и горестные слова песни повергли ее в глубокую, почти невыносимую печаль.

За закрытыми веками стали собираться слезы, потому что мыслями Лаура была очень далеко отсюда. Она почувствовала, как ее руку накрыла другая рука и тихонько пожала ее. Девушка встрепенулась и с удивлением прочла во взгляде Фабиана явное беспокойство. Для человека, который относится к эмоциям в лучшем случае как к необходимости, его поведение сейчас было непонятно для нее. Она выдавила слабую улыбку, осторожно освободила руку, хотя втайне ей не хотелось этого делать, и полезла в сумочку за носовым платком.

Вскоре изумительный концерт подошел к концу. Закрывая его, Фабиан поблагодарил артистов за прекрасные выступления, гостей — за пожертвования в фонд детского хосписа, и наконец саму Лауру — за усердную работу при подготовке концерта. Она смутилась, когда маленькая девочка в белоснежном платьице преподнесла ей огромный букет кремовых роз. Фабиан шагнул к ней и, вместо традиционного поцелуя в щеку, надолго приник губами к ее губам, чем поразил и Лауру, и всех присутствующих. В глубине его синих глаз сверкало почти мальчишеское озорство.

У Лауры уже кружилась голова от пьянящего аромата роз, она не знала, как ей до сих пор удалось устоять на ногах. Взяв ее за руку, Фабиан еще раз всех поблагодарил, и они покинули сцену под гром аплодисментов, за которыми скрывалось искреннее любопытство и признательность за великолепный вечер. Наверняка все гадали, кто же она такая, что заслужила личное внимание симпатичного хозяина дома.

Как только они спустились вниз, их тут же окружила настоящая толпа, выкрикивающая вопросы и поздравления Фабиану. Мило улыбаясь, он крепко прижал Лауру к себе, и она поняла, что ему хочется как можно скорее уйти отсюда и побыть несколько минут одному. Ей тоже хотелось уединиться, чтобы проанализировать все, что произошло… Особенно публичный поцелуй Фабиана.

Внезапно среди шумящей толпы появилась Аурелия Висконти. Толпа расступилась, чтобы дива могла подойти к Фабиану. Все взгляды были прикованы к ее пышной фигуре, облаченной для большего эффекта в сверкающее черное платье с глубоким декольте. Не обращая никакого внимания на Лауру, она взяла Фабиана под руку и что-то прошептала ему на ухо.

— Прости, — Фабиан повернулся к Лауре, — мне придется ненадолго оставить тебя. Но я скоро вернусь. — В его взгляде промелькнуло сожаление, и Лаура поняла, что он не может поступить иначе.

Фабиан ушел вместе с Аурелией, оставив после себя только легкий запах лосьона после бритья.

Спустя несколько секунд разочарованная толпа стала расходиться, и Лаура осталась одна с букетом в руках. Ее взгляд беспомощно и ревниво последовал за Аурелией и Фабианом, которые явно собирались уединиться где-нибудь в саду. Лаура ощутила странное опустошение, сердце болезненно сжалось.

Когда большинство гостей уехало, а те, кто остался на ужин, собрались в другом шатре, Лаура наконец вновь увидела Фабиана. Аурелии рядом не было, хотя ужин был и в ее честь тоже. Интересно, куда она исчезла? — подумала Лаура.

Девушка заметила отчетливый след помады на точеном подбородке Фабиана и почувствовала, как колотится ее сердце в гневном протесте. Она питала слабую надежду, что эти двое не так близки, как кажется. Но теперь все стало понятно. Они исчезли, чтобы побыть вдвоем, и оставили Лауру развлекать гостей Фабиана.

Внезапно все очарование чудесного вечера превратилось в пыль, как горсть хрупких осенних листьев в ладони. Фабиан махнул ей, чтобы она подошла и села рядом с ним во главе стола, и Лаура сдержанно подчинилась, хотя ей вдруг захотелось сбежать отсюда и побыть наедине с собой.

— Ты замечательно выглядишь в этом платье, — послышался его бархатистый голос. Но Лаура больше не чувствовала себя красавицей, хотя они с Данте выбрали потрясающее платье зеленого цвета, закрытое спереди воротником хомутиком и с низким вырезом сзади. Сейчас Лаура видела только следы помады Аурелии. — Очень сексуально. Ты должна оставить его и надевать только для меня, — продолжал Фабиан, вгоняя ее в краску своим горящим голодным взглядом.

Мысли Лауры крутились вокруг того, что он мог делать с другой женщиной несколько минут назад, а также о сомнительном деловом предложении, которое все еще ждало ее ответа. Она ухватилась за возможность переключиться на другую тему, пока ее чувства не вышли из-под контроля.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать.

— Почему?

— Потому что это платье стоит целое состояние.

— Какие у тебя высокие принципы, Лаура! Я не знаю ни одной женщины, которая отказалась бы от моего подарка, но ты совсем другая.

— Все равно, это слишком, Фабиан.

— В таком случае ты лишишь меня удовольствия подарить тебе этот наряд.

Фабиан по-прежнему улыбался, но взгляд его стал холодным, и Лаура подумала, что, по-видимому, приобрела талант говорить ему неприятности.

— Прости… я не хотела показаться неблагодарной. — После его упрека настроение стало еще хуже. — Мне очень приятно… спасибо. А еще я не успела поблагодарить тебя за массаж.

Лаура сказала и тут же смутилась, когда поняла, как эти слова могли истолковать посторонние люди. Но теперь взгляд Фабиана был далеко не холодным. Он еще ближе наклонился к Лауре, так что она почувствовала тепло его дыхания на своих губах.

— Тебя удивит, если я скажу, что ревновал тебя к Джузеппе сегодня? Причем настолько, что не мог думать ни о чем другом, когда оставил тебя с ним.

— Фабиан… А почему Аурелии здесь нет?

Лаура намеренно задала этот вопрос, желая сменить тему разговора, но, похоже, нисколько не смутила его.

— Она просто вспомнила, что у нее назначена другая встреча.

— Я хочу…

— Что ты хочешь, Лаура?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне…

— В твоих глазах полно вопросов, но мы не сможем сейчас обсудить их. Боюсь, что если стану разговаривать только с тобой, это будет истолковано как неуважение к другим гостям… Хотя самому мне этого очень хотелось бы.

Фабиан подарил ей свою очаровательную улыбку и повернулся к жене мэра, эффектной даме средних лет, которая сидела по другую сторону от него и на все лады расхваливала прошедший концерт, уже мечтая о новом в следующем году.

— За что мы пьем?

— Думаю, за долгожданное окончание этого прекрасного вечера.

На террасе с видом на оливковую рощу Фабиан отодвинул стул у столика на двоих, и тихая средиземноморская ночь с мириадами звезд окутала их своей сверкающей темной накидкой. Он сделал глоток самбуки, с удовольствием смакуя анисовый привкус напилка. Лаура, сидя напротив, тоже попробовала любимый ликер Фабиана и кончикам языка облизала губы. Фабиан почувствовал, как откликнулось на этот жест его тело, и ощутил всю силу желания.

Аурелия всеми силами старалась переманить его на свою виллу на ночь и ушла в гневе, получив отказ. Сейчас Фабиана интересовала только одна женщина, с которой он хотел провести ночь. Вот эта сероглазая блондинка с хрупкой фигуркой, но сильным характером, сидящая перед ним.

— Почему долгожданное? — спросила Лаура, осторожно держа в руке тонкий бокал с ликером.

— Потому что…

Защитная стена, которую Фабиан воздвиг для защиты от прошлого, была на месте. Теперь, когда все уже завершилось, ему ужасно хотелось оставить эту стену позади и вместо этого сосредоточиться на будущем, на которое он возлагал определенные надежды.

— Фабиан, почему бы тебе не рассказать мне об этом?

— Я бы предпочел поговорить кое о чем другом. О предложении, которое я тебе сделал. У тебя уже есть ответ для меня?

Фабиан вдруг почувствовал неуверенность.

Он задумчиво изучал лицо Лауры, пытаясь угадать, каким будет ее ответ, и старательно сдерживал свое нетерпение.

Лаура вздохнула и поставила бокал на стол.

— Прежде мне бы хотелось узнать, почему ты так нервничаешь по поводу концерта. Ты говорил, что твой отец был жестоким… Эти концерты в его честь вызывают в тебе не совсем приятные воспоминания?

— Приятные? — хмыкнул Фабиан. — Это прилагательное я не стал бы использовать, чтобы даже отдаленно охарактеризовать что-то, связанное с отцом! В нашем доме он управлял как диктатор. Нет, Лаура, у меня нет ни одного счастливого воспоминания о нем. Откуда! Мы с матерью были для него как собственность, как предметы интерьера, которые он мог перемещать из комнаты в комнату или вообще растоптать ногами. — Фабиан одним глотком допил ликер. Почувствовав легкое опьянение, он позволил все еще болезненным воспоминаниям завладеть его мозгом. — Для внешнего мира отец был человеком, достойным восхищения и зависти. Он имел власть, благосостояние, прекрасную жену и сына. Но для нас он был совершенно другим человеком. Он хвастался мной перед своими друзьями, гордился в их присутствии, чтобы они видели, какой он любящий отец. Но как только мы оставались одни, он бил меня за то, что я подвел его, опозорил своей неблагодарностью и угрюмым видом. Мать устала от его жестокости и пренебрежения, и я не удивился, когда она заболела. Мама так и не поправилась. Я думаю, она была рада покинуть этот мир и уйти туда, где он уже не мог ее преследовать.

— Но она ведь не хотела оставлять своего единственного сына с таким человеком? О, Фабиан! Но почему она просто не развелась с ним, чтобы вы могли жить спокойно?

— Это было невозможно. Ее отец считал, что она сама постелила себе эту постель и должна в ней спать. Поэтому мать страдала молча… — Фабиан скривил губы, давая понять, что он не согласен с такой бесполезной жертвой. — Хотя она и понимала, что я страдать не должен, бороться у нее не было сил. В любом случае Энрико Роберто убил бы ее раньше, чем позволил бы унизить себя разводом… Не говоря уж о том, чтобы отдать ей меня!

Лаура побледнела, услышав эти слова. Она была шокирована грубым поведением его отца. Особенно после того, как сама побывала в руках жестокого мужа.

— Я сочувствую тебе, Фабиан, у тебя было нелегкое детство.

— И поэтому для своих детей я буду совершенно другим отцом. И это возвращает меня к теме, которую мне не терпится обсудить. Ты как-то притихла, Лаура… — Фабиан наполнил стаканы новой порцией самбуки. — Что-то не так?

— Мне просто очень жаль, что тебе пришлось пережить такое в детстве… Я даже думать об этом не могу. Если бы я могла пожелать, чтобы ни один ребенок в этом мире не страдал! Но если жестокое обращение твоего отца заставило тебя поклясться, что ты будешь хорошим папой для своих детей… из этого должно получиться что-то хорошее. Мы извлекаем уроки из жизненных ситуаций, все иллюзии уходят, и мы начинаем ценить только то, что важно в этой жизни.

Для такой молодой женщины она оказалась очень мудрой, и Фабиан снова подумал, что принял правильное решение, выбрав Лауру на роль жены и матери его детей.

— Кстати, почему ты поцеловал меня на сцене, при всех?

— Потому что ты напоминала кролика, попавшего в ловушку, и мне хотелось помочь тебе. А еще это была прекрасная возможность показать всем мой интерес к тебе. У тебя очень соблазнительный рот, Лаура. Ты это знаешь?

Лаура вспыхнула, но быстро взяла себя в руки.

— Хочу спросить у тебя кое-что еще. — Она закусила губу. — У тебя роман с Аурелией Висконти?

Фабиан хрипло рассмеялся. У него не было желания продвигать их отношения с талантливой и привлекательной дивой дальше дружбы, несмотря на многочисленные усилия Аурелии убедить его в обратном. Кроме того, она была слишком яркой, эгоистичной, на его взгляд, и неразборчивой в связях. У Фабиана уже была такая женщина, которая не только флиртовала с некоторыми его коллегами у него за спиной, но и позволяла себе намного больше, выставляя Фабиана круглым дураком. Нет, по сравнению с Лаурой у Аурелии не было ни малейшего шанса.

— У меня нет с ней романа.

— А у нее действительно была назначена другая встреча, когда она не осталась на ужин?

— Она хотела, чтобы эту ночь я провел с ней, но я отказался, вот и все.

— Даже на минутку не появилось соблазна? У тебя остались следы помады на щеке.

Фабиан заметил, что Лаура напряглась, и почувствовал удовлетворение, подозревая, что она ревнует.

— Неужели? Мы просто пожелали друг другу спокойной ночи.

— Я понимаю, Фабиан, что предложенный тобой брак — необычный, но я совершенно точно не потерплю романов мужа на стороне!

— Думаю, что такой необходимости просто не возникнет, когда мы станем жить вместе, Лаура. Сомневаешься? — Фабиан нахмурился. — Давай проверим, а?

Улыбаясь, Фабиан встал со стула, подошел к Лауре и заставил ее тоже подняться. Окунув палец в ее бокал с самбукой, он медленно обвел им контур губ девушки. Потом скользнул руками по ее бедрам, ощущая через тонкую ткань изящные, но сексуальные формы.

Фабиан немедленно почувствовал, как напряглась его плоть, но не позволил взрыву страсти в крови затмить ему разум. Вместо этого он осторожно прильнул к губам Лауры нежным поцелуем. Так художник, рисуя лепестки цветка, наносит мазки кончиком кисти. Коснувшись ладонями ее груди, он вздрогнул, почувствовав затвердевшие соски.

На мгновение Фабиан просто погрузился в чувственное наслаждение, не желая, чтобы эти восхитительные ощущения заканчивались. Но вскоре огонь, который разогнал его кровь, пламенем охватил все тело.

Фабиан прижал Лауру к груди, и теперь его страстный поцелуй не знал пощады, а тело требовало завершенности. Когда он отпустил ее губы, то с удовольствием отметил затуманившийся взгляд серых глаз, в которых прочел готовность уступить любым его желаниям.

— Мне кажется, я доказал тебе, что не стоит беспокоиться о возможности появления у меня других женщин. Между нами существует мощное влечение. Ты — единственная, кому я буду уделять все свое внимание, как только мы поженимся! — Фабиан еще крепче прижал ее к своему напряженному телу.

Запах ее сладких духов довел безумное желание Фабиана до той точки, когда уже невозможно было сдерживать себя.

— Влечение — это одно, Фабиан, — покачала головой Лаура, — но для успешного партнерства или брака надо гораздо больше.

— Я понимаю, у тебя есть сомнения… Но прямо сейчас, Лаура, на уме у меня только одно.

— Но…

— Прикоснись ко мне. — Фабиан положил ее руку на свою возбужденную плоть и услышал ее резкий вздох. Но руку она не убрала. Он видел, как она закусила губу, словно боролась со своим желанием, которое тоже жаждало утоления. Фабиан улыбнулся, интуитивно понимая, что выиграть эту борьбу у нее не было ни малейшего шанса. — В постели я заставлю раствориться все твои сомнения, Лаура, и ты будешь помнить только о том удовольствии, которое мы доставляем друг другу!

— Именно этого я и боюсь, — тихо ответила она.

Фабиан обнял ее за талию и повел с террасы через многочисленные коридоры в прохладную, освещенную мягким светом спальню.

Он снял пиджак, рубашку и галстук, сбросил туфли и опять остался босиком. Но его босые ноги уже не притягивали взгляд Лауры. Мускулистая грудь, широкие плечи и плоский живот с рельефом мышц приковали все ее внимание. Он был невероятно красив!

От этой мысли все мышцы Лауры сковал страх. Она представила, как откроет ему свое далекое от совершенство тело, изуродованное шрамами.

Лаура попятилась и отступала назад до тех пор, пока не наткнулась на огромную кровать с красными шелковыми простынями. Она задохнулась от неожиданности, а Фабиан сразу оказался рядом, заставляя ее трепетать от желания:

— Я только хочу, чтобы тебе было хорошо, — он взял ее за подбородок. — Тебе нечего бояться.

Как завороженная, она наблюдала, как он склонил голову и, сдвинув ткань платья немного в сторону, прижался губами к обнаженной коже.

Лаура задрожала всем телом.

— Красавица, — прошептал Фабиан.

Лауре показалось, что у нее сейчас выпрыгнет сердце из груди. Наклонившись еще ниже, Фабиан взялся за край платья и без труда снял его через голову девушки. Шуршание шелка, скользящего по коже Лауры, еще больше разожгло в нем жар, который и без того было трудно сдержать внутри. Фабиан прижал ее к своему разгоряченному телу, и Лауру словно электрическим током пронзило.

Легкий толчок, и она почувствовала, как бедра коснулись чувственного шелка простыней. Опустившись на колени, Фабиан осторожно снял с нее туфли, не отрывая от взгляда от ее лица. Потом подался вперед и коснулся губами губ Лауры.

Она задрожала еще сильнее.

Фабиан потянул молнию на брюках и снял их. То же самое он проделал с оставшимся бельем. Лаура смотрела на великолепную мускулатуру, открывшуюся ее взору. Во рту у нее все пересохло, когда она увидела всю силу его желания.

Фабиан осторожно опрокинул девушку на кровать. Еще секунда, и он накрыл Лауру своим телом и прижался губами к ее губам. Потом провел рукой по груди, поднял голову и, глядя Лауре в глаза, восхищенно выдохнул:

— Ты прекрасна, Лаура!

У нее заколотилось сердце. Марк никогда не говорил ей такого, он всегда указывал только на ее недостатки.

Новый поцелуй Фабиана был требовательным и очень эротичным. Лаура боялась, что сойдет с ума, если он не удовлетворит ее желание. Этот бессовестный соблазнитель, ведущий молчаливую войну с прошлым, этот мужчина с божественной внешностью и обжигающим взглядом, которому нужны дети, но не нужна любимая и любящая жена, разбудил в ней что-то, о чем она уже почти забыла, потому что очень долго подавляла в себе, пока была замужем за Марком.

Фабиан потянулся к прикроватному столику за презервативом, затем быстро стащил с Лауры шелковый треугольник трусиков. Раздвинув коленом ее ноги, он стремительно вошел в нее, и она выгнулась ему навстречу в нетерпеливом желании получить удовлетворение. Она знала, что уже никогда в жизни не забудет этого момента.

Лаура уцепилась за его плечи, подстраиваясь под ритм и тайно восхищаясь своей властью над ним. В этот момент она забыла о своих шрамах, которые останутся с ней на всю жизнь, и внутри и снаружи…

Фабиан что-то шептал ей на ухо на языке страсти, и хотя Лаура ничего не понимала, в душе у нее все пело от радости. Она с удовольствием уступила лавине чувств, захвативших ее в плен, и не могла сдержать восторженных стонов, рвавшихся из груди в тишину ночи.

— Что ты делаешь со мной, Фабиан!

— И что же я делаю? — прошептал он в ответ и обхватил губами напряженный сосок.

Лаура задохнулась от восторга, понимая, что никогда в жизни не испытывала подобного наслаждения.

— Не двигайся, — простонал Фабиан и, сделав последнее движение, со стоном упал на нее.

— Я не смогла бы двинуться, даже если бы захотела, — улыбнулась Лаура.

Фабиан поднял голову, глаза его горели огнем.

— Выходи за меня замуж.

Сердце Лауры затрепетало. Как отказать ему, когда этот человек обладает всеми качествами, которые она мечтала видеть в мужчине? Возможно, она беспечно отнеслась к словам, принимая от него такое предложение, но ее чувства жили своей жизнью, и они были слишком сильны, чтобы не обращать на них внимания.

Она подумала о маленьком мальчике, у которого было трудное детство, и о желании Фабиана восстановить равновесие, став хорошим отцом для своих детей.

— Хорошо, — услышала она свой голос, — я согласна.

Лаура подняла руку и погладила тяжелый шелк его золотистых волос. Фабиан взял ее руку и поцеловал ладонь.

Чувствуя, как сердце переполняют эмоции, Лаура поняла, что приняла свое решение задолго до того, как Фабиан повторно задал свой вопрос.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Мы должны поехать в Рим.

— В Рим?

— Да. У меня там квартира. Мы можем немного отдохнуть и провести время вдвоем. Я покажу тебе достопримечательности, которые обожают туристы, и некоторые не очень известные места, о которых знают только местные жители… Как тебе идея?

— Прекрасная! Но, Фабиан…

— У тебя есть возражения?

Фабиан одевался, а Лаура наблюдала, как он застегивает пуговицы на белоснежной рубашке, и ей казалось, что она погрузилась в волшебный сон.

Последние две недели прошли в вихре событий. Лаура съездила в Англию к родителям и вернулась в Тоскану. Ее семья онемела от изумления, когда узнала, что она снова выходит замуж, да еще за «едва знакомого» человека. Лаура с трудом смогла убедить их, что отдает себе отчет в том, что делает.

Церемония бракосочетания прошла вчера. Свидетелями стали восторженная Кармела, вернувшаяся из свадебного путешествия, и Мария. На праздничный ужин в местный ресторанчик пригласили близких друзей Фабиана.

Но ее будущее — вовсе не романтическая дорога по жизни с человеком, которого она обожает. Несмотря на его заботу и внимание, даже на нежную привязанность, женился он не потому, что любит Лауру. Он женился, потому что ему нужен наследник, а Лаура — лишь подходящая кандидатура на роль матери.

Сейчас Лаура сидела на краю роскошной кровати, прикрывшись одной простыней, и пыталась привести свои мысли в порядок. Теперь она уже не была никому неизвестной Лаурой Гринвуд. Теперь она — синьора Мориццони, хозяйка виллы «Роза». Ее муж — богатый и влиятельный человек, пользующийся большим уважением в этой части мира, где имя и родословная определяют все. Лаура родит ему детей, во всех отношениях станет партнером Фабиана, но никогда не сможет получить его любовь и преданность в ответ.

От этой мысли внутри все сжалось. Ее чувства к нему превратили брак по расчету в фарс. Сколько ей еще удастся, скрывать их, когда понятно, что Фабиану это не нужно? Почему после неудачного опыта с Марком она опять балансирует на краю пропасти? Ответ прост. Она все еще смеет мечтать о счастливом будущем для себя. Фабиан совсем не такой, как Марк. В нем есть нечто особенное, не имеющее отношение к богатству, статусу, таланту и даже к его необыкновенной красоте, тотчас привлекающей любую женщину.

Лауре было немного грустно, что поездку в Рим он назвал кратковременным отдыхом, а не свадебным путешествием, как ей втайне хотелось.

— У меня нет возражений. Но после прошедшей ночи…

— Прошедшая ночь была прекрасной. — С ухмылкой кота, который только что съел сметану, Фабиан подошел к Лауре и заставил ее встать с кровати. Он чмокнул ее в нос, и Лаура почувствовала, как откликается ее тело на его прикосновения. — Я знаю, что мы мало спали! — Фабиан прижал ее бедра к себе, и Лаура, пытаясь справиться с собой, плотнее запахнула простыню, чтобы она не упала. — Это была наша брачная ночь. Неужели ты думала, что будешь спать? — поддразнивал ее Фабиан.

— Да нет… Просто мне надо время, чтобы прийти в себя. После всего, что случилось, у меня голова идет кругом!

— Ну что ж, синьора Мориццони… Позавтракаем на террасе рядом с оранжереей, а потом ты сможешь все спокойно осмыслить. Тебя ничего не беспокоит?

— Не сожалеешь ли ты, что женился? Вдруг ты встретишь свою настоящую любовь, Фабиан? Ты думал об этом? Тогда тебе не понравится, что ты связан узами брака со мной.

— Ты такая глупышка, Лаура, такой романтик! — Фабиан с нежностью посмотрел на нее, а потом обхватил руками ее лицо и заглянул в глаза. — Такого со мной произойти не может. Я знаю, что делаю и почему, и нисколько ни о чем не сожалею! Эмоциям доверять нельзя, это я говорил тебе раньше и продолжаю настаивать на этом. Я не сомневаюсь, что через некоторое время мы станем с тобой добрыми друзьями… А когда появятся дети, у нас будет брак, основанный на прочном фундаменте дружбы и уважения, а не на коротком любовном романе, который бесследно испарится через несколько недель или месяцев.

Его слова ранили сердце. Лаура молчала, хотя его неверие в любовь причиняло боль похуже, чем тысячи вонзившихся в кожу стрел. Неужели он так до конца жизни и не поверит в любовь из-за поведения бывшей жены?

Лауре хотелось расспросить его подробнее о прошлом, но она чувствовала, что он пока не готов обсуждать это. Он говорил, что жена опозорила его, и теперь Лауре предстояло разрушить его убеждения, если их будущая совместная жизнь имела хоть какой-то шанс на успех.

— Фабиан, я хотела сказать в отношении работы… — поспешила она сменить тему. — Я намерена поискать место учителя музыки для детей. Мне хочется вернуться к любимому делу. Ты говорил, что прислушаешься к моим пожеланиям.

— Конечно. — Придвинувшись поближе, он приподнял несколько прядей пшеничных волос и просто смотрел на них, словно обдумывал что-то основательное. — Это не проблема. Обещаю, ты можешь работать до тех пор, пока не забеременеешь. Потом мы вернемся к обсуждению этой темы. Согласна?

От мысли о беременности Лаура почувствовала страх и радость одновременно. Ребенок еще сильнее свяжет ее с Фабианом. Однажды он поймет, что она его любит, и что потом?

— Согласна. — Во рту у Лауры пересохло, она с трудом выдавила из себя это слово.

— А найти хорошее место для работы преподавателя не составит труда. У меня много знакомых в искусстве и других областях образования, и ты скоро опять будешь заниматься тем, что любишь.

— Мне было бы приятно, но… — Лаура покраснела и отвела взгляд, собирая силы, чтобы закончить начатое. — Мне не нужна твоя протекция, Фабиан. Я бы хотела найти работу сама, исходя из собственных заслуг, не используя твое влияние. А теперь мне надо принять душ и одеться. Перестань так смотреть на меня!

— Ты считаешь, что я могу оставаться спокойным, когда знаю, что под простыней на тебе ничего больше нет? После такой шикарной ночи любви мое тело требует продолжения. Имей в виду, это — комплимент. И я не могу устоять против твоей красоты.

Лаура не успела ничего возразить, как он нагнулся и поцеловал ее. Но этого было достаточно, чтобы ощутить, как жаркая волна желания подавила всяческое сопротивление с ее стороны. Она прижалась к Фабиану, а он сорвал с нее простыню, и она красным облаком тихо упала к ногам Лауры.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Это был всего лишь второй день их отдыха. Они шли по оживленной площади, только что покинув прекрасную художественную галерею эпохи Возрождения.

Лаура и Фабиан тихо переговаривались, направляясь к величественному собору святого Петра. Вдруг — скрежет тормозов по асфальту, женский крик и растерянное лицо маленького ребенка впереди небольшой кучки людей, а к малышу на огромной скорости несется потерявший управление мотоцикл.

Мгновенно оценив ситуацию, Лаура бросилась к ребенку и благополучно подхватила меленькое тельце, когда в последнюю секунду мотоцикл изменил направление, но рулем все же задел ее за бедро.

Кто-то, мужчина или женщина, Лаура не увидела, выхватил у нее плачущего ребенка, как раз когда она упала на землю, корчась от дикой боли.

В следующее мгновение над ней склонился бледный как полотно Фабиан. Он что-то говорил ей. Лауре хотелось успокоить его, она протянула руку и в ту же секунду провалилась в темноту…

Она открыла глаза. Во рту пересохло, и от яркого света было больно глазам, словно в них воткнули иглы. Девушка услышала слабый звук, слетевший с ее губ, но ей показалось, что она существует от него отдельно, словно и не она его издала.

— Лаура? — Чья-то ладонь легла поверх ее руки, и она увидела, что это Фабиан.

— Где я?

— В больнице. Ты спасла ребенка из-под колес мотоцикла, но пострадала сама. Ты помнишь?

— Я не чувствую боли.

— Врач дал тебе обезболивающее и успокоительное. Ты была на грани срыва, очень взволнована. Ты хоть что-нибудь помнишь?

В его глазах она прочла неприкрытый страх, и ей опять захотелось успокоить его.

— Наверное, память вернется чуть позже. Последнее, что я помню, мы шли к церкви, потом раздался этот ужасный скрежет колес… — Лаура с трудом сглотнула и попыталась сесть.

Фабиан вскочил со стула и немедленно уложил ее снова на подушки.

— Я хочу пить… Во рту все пересохло.

— Сейчас я дам тебе попить, только не надо вставать так сразу.

Чашка холодной воды показалась Лауре нектаром. Несколько глотков, и она почувствовала, как в голове немного прояснилось.

— Ты рисковала собственной жизнью, спасая ребенка. Геройский поступок, но в чем-то все-таки и глупый. У меня едва не остановилось сердце, когда все это случилось!

— Прости, что напугала тебя.

У нее охрип голос, и, глядя на встревоженное лицо Фабиана, Лаура понимала, что готова расплакаться, потому что с трудом сдерживала кипевшие внутри эмоции. Но Фабиан не доверяет эмоциям, и она не покажет ему их.

— Маленький мальчик… теперь я вспоминаю. — Лаура сжала руками голову и нахмурилась. — Он не пострадал? А что с той девушкой на мотоцикле?

— С малышом все в порядке, благодаря тебе. Его родители все это время находятся в приемном покое, хотят поблагодарить тебя. Девушка сломала ногу, сейчас ей оказывают помощь. Все могло закончиться гораздо хуже для нее… и для тебя. — В его глазах промелькнуло беспокойство и одновременно неодобрение такого безрассудного поведения.

Лаура вздохнула, радуясь, что ее импульсивный поступок оказался не напрасным. Хотя ей и было грустно, что это происшествие омрачило так замечательно и ярко начавшийся день.

— Я хочу поехать домой, — прошептала она, сама не зная, где сейчас был ее дом. — Пожалуйста… Мы можем уехать отсюда прямо сейчас, Фабиан?

— Сначала тебе нужно встретиться с врачом. Ты не сможешь покинуть больницу, пока тебя тщательно не обследуют, и я никуда тебя не повезу, пока этого не произойдет!

Лаура отвернулась и закрыла глаза. Ей вдруг стало жалко себя. Ну почему он не может поцеловать ее? Быть с ней нежной? Сказать что-нибудь утешительное? Да потому что он вступил с ней в брак отнюдь не из-за любви, напомнила она себе. Сейчас ей больше всего хотелось свернуться в тугой маленький комок и попытаться стать невидимой.

За те несколько мгновений, когда Лаура ворвалась с места и помчалась на другую сторону дороги спасать ребенка, Фабиан успел умереть тысячу раз. Он почти смог схватить ее, побежав следом, когда мотоцикл поравнялся с ней, резко завернул влево, чтобы избежать столкновения, но потом все же зацепил Лауру.

Ребенка выхватили у нее из рук, и она опустилась на землю, грациозно, как балерина. От шока Фабиан не мог пошевелиться, а когда наклонился к ней, заметив, как побелело от боли ее лицо, принялся ругать себя на чем свет стоит, что не смог уберечь ее от опасности.

Когда она потеряла сознание, он едва не лишился разума от страха за нее и пришел в себя, только увидев, что она снова открыла глаза. Но еще больше его расстроила сцена в машине «скорой помощи».

Этот случай, вероятно, всколыхнул в мозгу Лауры старые воспоминания об автомобильной аварии, в которой погиб ее муж, и она снова и снова выкрикивала в беспамятстве его имя. У Фабиана едва не разорвалось сердце. Она яростно молотила руками, и врачам «скорой» пришлось буквально держать ее, чтобы она не навредила себе. Ей дали успокоительное.

Врачи посоветовали пару дней соблюдать постельный режим, и теперь, когда они вернулись в его квартиру, Лаура лежала на одном из роскошных диванов в гостиной, подавленная и бледная, и мысли ее были далеко, там, где Фабиан не мог к ней присоединиться.

— Почему бы тебе не попытаться уснуть, а?

Сидя в кресле напротив, Фабиан поставил локти на колени и оперся на них. Если человек может состариться на сто лет за один день, то с ним как раз это и произошло.

— Я не хочу спать.

— Тебе больно? — У него все внутри перевернулось от одной только мысли об этом. Он бросил взгляд на часы. — Через час я могу тебе дать болеутоляющее средство. Оно очень сильное, поэтому надо соблюдать осторожность.

— Не надо нянчиться со мной!

Вот опять… Эти горькие нотки в голосе, совсем не присущие той, прежней Лауре, окончательно расстроили его. Шок и травма давали о себе знать, поэтому ему придется проявить терпение, пока она не поправится.

— Почему ты отказываешься от моей помощи? — осведомился Фабиан.

— Потому что я сама могу прекрасно справиться! Неужели ты думаешь, что я нуждаюсь в помощи мужчины? Они все только причиняют мне боль и несчастья! — Лаура нервно закусила губу и отвернулась от Фабиана.

— В машине «скорой помощи» ты несколько раз выкрикивала имя своего бывшего мужа… — Фабиану пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы сказать эти слова. Но что-то подсказало ему: если они не поговорят об этом сейчас, то неприятная тема будет терзать их как незаживающая рана, отравляя счастливую супружескую жизнь.

Лаура по-прежнему не смотрела на него.

— Ты все еще скучаешь о нем? Хочешь его? — негромко, но решительно спросил Фабиан.

— Что? — Лаура приподнялась на подушках, лежавших под спиной, и пристально посмотрела на Фабиана.

Не желая показывать своего волнения и ревности, Фабиан вскочил на ноги.

— Ты не забыла его, Лаура, да?

— Как ты можешь так говорить, когда я сказала тебе, что уже не любила его? Мне очень жаль, что так закончилась жизнь моего бывшего мужа, но я не скучаю и не хочу его! Жить с Марком было все равно, что жить с бомбой с часовым механизмом. Он был игроком, лжецом и мошенником! Я знала, что однажды наша совместная жизнь разрушится. Он был безумно ревнив, и временами я была настоящей затворницей в собственном доме, потому что он не хотел, чтобы я встречалась с семьей или с друзьями без него. Я была свободна, только когда работала. Что касается моего «таланта», то ему это не доставляло никакого удовольствия. Все как раз наоборот. Он боялся, что однажды я выпорхну из тюрьмы, в которую он меня посадил.

Фабиан с трудом сглотнул. Слушая ее, он не сводил с Лауры глаз.

— В тот день, когда все произошло… Он, как обычно, забрал меня с работы, но, сев в машину, я сразу почувствовала запах алкоголя. Я попыталась выйти, но он, угадав мои намерения, быстро вернул меня на место. Я узнала, что он всю ночь играл и просадил практически все, поэтому был зол и обижен. Ему хотелось найти виноватого в своих неудачах, и эта роль обычно доставалась мне.

Лаура покачала головой. Фабиан заметил, как в ее глазах блеснули слезы, но не стал прерывать этот рассказ.

— Я много раз собиралась сказать ему, что ухожу от него, и в этот раз не сдержалась. Он набросился на меня, выпустив из рук руль, и закричал, что если я попытаюсь это сделать, он убьет нас обоих. Вечер был дождливым, шины скользили по мокрой дороге. Реакцию Марка замедлил алкоголь, который в изрядной дозе проник ему в кровь. И, прежде чем он успел что-то предпринять, мы столкнулись со встречным фургоном. За секунду до этого я помню, что выкрикнула его имя… Скорее всего, сегодняшние события временно вернули меня туда, в тот ночной кошмар.

Фабиан вдруг вспомнил ужас, который отразился на лице Лауры, когда он рассказывал об отце и о том, что он сделал бы, если бы мать ушла от него. Лаура сама побывала в такой ситуации. На этот раз Фабиан не стал сопротивляться импульсу подойти к ней и успокоить. Его очень взволновало услышанное. Он присел на край дивана, приподнял подбородок Лауры и заглянул в глаза.

— Это ужасное время теперь в прошлом. Ты можешь строить новую жизнь, свободную от страха. Ты будешь жить там, где ничто не станет напоминать тебе о прошлом. Как только мы вернемся в Тоскану, я помогу тебе с работой, по крайней мере с собеседованием, а все остальное решишь сама. Твой бывший муж — очень опасный человек. С годами его проблемы стали бы только острее, страдали бы все, кто находился бы с ним рядом. Не могу сказать, что мне его жаль. Пусть это звучит эгоистично, но я — рад. Чтобы залечить твою боль, потребуется много времени, Лаура, но я буду заботиться о тебе, обещаю, и никто не причинит тебе вреда. Но ты должна пообещать мне, что не станешь подвергать себя опасности снова ни при каких обстоятельствах!

— Поверь, Фабиан, никакая я не героиня! Сегодня я действовала инстинктивно. У этого малыша вся жизнь впереди, и если бы с ним что-то случилось, родители страдали бы до самого своего последнего вздоха!

— Так, как ты, поступили бы немногие. Ладно, сейчас тебе надо отдохнуть и прийти в себя, а через пару дней я покажу тебе все достопримечательности, которые мы не успели осмотреть сегодня. Согласна?

— Тогда постараюсь немного поспать, — пробормотала Лаура.

Она положила голову на подушку, и Фабиан заботливо поправил одеяло.

— Врачи сказали мне, что завтра на твоем бедре появятся синяки.

— Они заживут, Фабиан, не, расстраивайся. Обещаю, больше никакого геройства в оставшиеся дни нашего отдыха.

— Имей в виду, я буду настаивать на выполнении этого обещания! Теперь — спать, а я буду рядом.

На следующее утро на бедре у Лауры расцвел огромный синяк. Поле ушиба напоминало красочную карту мира, и она понимала: чтобы это исчезло, потребуется время.

Несмотря на все случившееся, Лаура спала как младенец и проснулась в огромной кровати в залитой солнцем спальне в одиночестве. Но ночью она была не одна.

Настояв, чтобы она поскорее заснула, Фабиан скоро сам присоединился к ней. Он держал ее в своих объятиях практически всю ночь. Лаура испытывала внутреннее волнение, сознавая, что он не собирается заниматься любовью, проявляя заботу о ней и не поддаваясь собственным интимным желаниям, которые немедленно бросали их в объятия друг друга при малейшем провокационном движении.

Неужели вся эта забота исходила от мужчины, который так гордится своей невозмутимостью?..

Глядя в зеркало, Лаура нахмурилась. Что теперь? — мысленно спросила она у себя. И не зная ответа, резко отвернулась.

— Кто эта красивая женщина?

Изучая фотографию яркой брюнетки в вечернем наряде, Лаура пришла к выводу, что она ничем не отличается от эффектной кинозвезды шестидесятых годов.

— Это моя мать, Юфимия.

Фабиан ничего больше не сказал, продолжая читать газету, и у Лауры упало сердце. Она отметила, что в квартире совсем мало фотографий. Он был для нее как закрытая книга. А ей так хотелось узнать о нем больше, о том, как он жил до знакомства с ней.

— Ты ничего не расскажешь мне о ней? — спросила Лаура, слыша, как колотится у нее сердце.

Газета медленно опустилась, и появились нахмуренные брови Фабиана.

— Что бы ты хотела узнать?

С внезапной решительностью Лаура обвела пальцем изящную рамку, в которую была вставлена фотография.

— Ну, что это была за женщина? Насколько близки вы с ней были?

— Она была доброй и чуткой, возможно даже слишком, и преданной своему сыну, то есть мне. Но она не была такой сильной женщиной, как ты, Лаура. Чудо, как она выживала, будучи замужем за моим отцом. Когда после простуды у нее началась пневмония, а мне тогда было десять лет, я понимал, что она умрет.

— Как это горько так рано потерять друг друга! — Лаура могла только представить, как переживал десятилетний мальчик, утратив в таком нежном возрасте обожавшую его мать и оставшись с отцом-тираном. — Мне кажется, ты очень сильно любил ее.

— Что еще ты хотела узнать?

Хоть он и задал этот вопрос, но по его голосу Лаура поняла, что Фабиан не собирается вот так легко делиться личной информацией. Она почему-то рассердилась.

— Пожалуйста, не отгораживайся от меня, Фабиан. Я знаю, ты не веришь эмоциям и считаешь, что они могут только вводить в заблуждение, но я очень хочу узнать тебя лучше. Разговор о прошлом может быть болезненным, я знаю, но… от этого можно исцелиться. Страх не дает тебе любить… Но если ты все-таки позволишь себе любить, это изгонит страх. Ослабь хоть немного свою защиту ради меня. Я обещаю никогда не манипулировать тем, что ты расскажешь мне, и не использовать это против тебя.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Все утро Фабиан тайком наблюдал за ней. Лаура немного прихрамывала, и он понимал, что она испытывает боль, хотя и тщательно скрывает это. Лицо ее оставалось спокойно.

Теперь Фабиан ощущал себя мишенью для сотен крошечных, но смертельных стрел, нацеленных на выявление тех чувств, которые он всегда охотно презирал, убеждая себя, что ему абсолютно чуждо все, кроме плотского желания и, возможно, иногда дружбы с женщиной. Лаура сейчас подвергала сомнению эту уверенности, и Фабиан с трудом сопротивлялся могущественной волне чувства, которая зрела внутри.

Он, встал со своего места и подошел к ней. Взяв у нее из рук фотографию в рамке, осторожно поставил ее на место на комоде. Глядя на прекрасное лицо матери и вспоминая о том, что ему пришлось пережить, когда ее не стало, он снова спрятался за хорошо знакомой ему железной защитой.

— Ты очень взволнована, тебе это, вредно после всего случившегося вчера. — Фабиан коснулся ладонью ее прохладной бледной щеки и заметил, как она поморщилась, как будто его прикосновение было неприятно ей. Фабиану стало тревожно.

— Взволнована? — У Лауры вспыхнули глаза. — Потому что я прошу тебя быть человеком, а не… а не этой непроницаемой скалой, которую ты так старательно изображаешь?

— О чем ты?

— Но ты же не из стали сделан, Фабиан! Ты, как и все, из плоти и крови!

— К чему ты все это говоришь, Лаура? — Фабиан схватил ее за хрупкое запястье и почувствовал, что теряет самообладание. Ее слова попали в точку, и ему это не понравилось. — Похоже, ты требуешь того, что мы не оговаривали в нашем соглашении. Почему?

— Ты действительно хочешь знать? — Лаура выдернула руку.

— Да!

— А мне кажется, что — нет! Я думаю, ты просто хочешь, чтобы я замолчала и отправилась отдыхать, а потом снова вернулась к обычной жизни и стала бы соглашаться на все, что удобно для тебя! Но знаешь что, Фабиан? Я не буду этого делать. Не буду, потому что не могу притворяться больше и не хочу вести себя так, словно ничего не происходит! Побывав на краю гибели, начинаешь понимать, что нельзя тратить впустую ни одного дня, прикрываясь обидой, которая заставляет тебя бояться жить по-настоящему! Ты вдруг осознаешь, что единственная важная вещь, которая придает смысл нашему короткому пребыванию на земле, — это любовь! Любовь и верность самому себе!

— Ты говоришь о любви… Но любовь — величайшая обманщица и предательница в этом мире!

— Господи, какую ерунду ты говоришь! Я не согласна с этим утверждением.

— Это твое право.

— Что с тобой случилось, Фабиан? Я знаю, у тебя было тяжелое детство, и твоя бывшая жена изменила тебе. Неужели это означает, что ты навсегда исключил для себя возможность любви в этой жизни?

Теперь стрелы превратились в настоящие острые ножи…

— Это бессмысленный разговор! Мы заключили соглашение. Я четко изложил условия нашего брака, так? Теперь ты все перечеркиваешь!

— Почему? — В глазах Лауры мелькнула боль. — Потому что я полюбила тебя?

— Ты расстроилась после того, что случилось вчера, почувствовала свою уязвимость, возможно, даже немного испугалась за будущее. Поэтому ты ошибаешься сейчас. Просто тебе необходимы утешение и забота!

Фабиан отошел от Лауры, недовольство и страх сковали его мышцы мучительным напряжением. Он повернулся, и у него сжалось сердце, когда он прочел на ее лице печаль и разочарование. Но страх снова быть преданным любимой женщиной был слишком силен, чтобы вот так легко преодолеть его. Фабиан был так унижен тогда… Если он не уступит своему сердцу, такого разрушающего душу опыта никогда не будет снова.

— Тебе надо время, чтобы отдохнуть и успокоиться, и ты поймешь, что отсутствие ненужных эмоций в нашей паре — только к лучшему.

— Ненужные эмоции? Фабиан, ради бога, послушай, что ты говоришь! Я же видела тебя в хосписе, вспомни. Ты едва не плакал, видя больных детей! И ты хочешь сказать, что те чувства, которые испытывал тогда, — это не любовь? Ты обманываешь себя, если думаешь, что не способен чувствовать такие эмоции.

Лаура обхватила себя руками и отвернулась, совсем расстроившись.

Что он наделал? Его словно молния пронзила, когда он понял, во что впутал Лауру. Эта женщина создана для любви и тепла, а он предложил ей родить ему детей и не рассчитывать на чувства со стороны их отца!

Откуда такое высокомерие? Лаура совсем не похожа на предательницу Доминику. За такой женщиной, как Лаура, мужчина пойдет по горящим углям, чтобы только быть рядом, потому что истинная красота и душевное сострадание не каждый день встречаются. Вот только стоит ли доверять своему сердцу, подсказывающему, что Лаура сдержит слово и останется с ним? Можно ли надеяться, что ее чувства не угаснут со временем и она не останется с ним только из чувства долга и ответственности, а не из-за любви?

Фабиан понял, что ему надо привести в порядок свои мысли. Он подошел к двери и широко распахнул ее.

— Мне жаль, что я так расстроил тебя, правда, поверь мне. Я совсем не хочу причинять тебе боль. По-моему, сейчас мне лучше уйти, чтобы ты успокоилась. Я буду отсутствовать недолго, а когда вернусь, обещаю, мы обо всем поговорим, — сказал ей в спину Фабиан, потому что Лаура так и не повернулась к нему.

— Хорошо, — последовал равнодушный ответ.

Фабиан вышел и прикрыл за собой дверь.

— Добрый вечер, синьорина. Мне нужна комната. — Увидев озадаченное лицо девушки-портье, Лаура попыталась перевести свое предложение на итальянский язык: — Stanza libere?

— Si, si. Per quante notti?

— На сколько ночей? — Лаура нахмурилась, у нее дрожали ноги. — На одну… solo per una notte… grazie.

Гостиничный номер оказался безупречно чистым, с пожелтевшими ставнями и старомодной мебелью. Лаура разложила свои туалетные принадлежности в ванной комнате и умылась. Потом, уже по привычке, подкрасилась и расчесала волосы.

— Ну вот, — громко сказала она, глядя в зеркало, словно хотела подбодрить себя, — по крайней мере, теперь нет опасности, что кто-то подумает, будто перед ним привидение!

Сдерживая слезы, она вернулась в крошечную комнату, широко открыла ставни и выглянула на узкую улицу. Один день. Она задержится в Риме еще на один день, чтобы посмотреть то, что хотела посмотреть. А завтра улетит домой.

Сейчас Фабиан уже нашел ее записку и, возможно, примирился с тем, что ему придется возвращаться в Тоскану одному. Зачем ему оставаться в Риме, когда Лаура, в сущности, рассказала ему о своей любви? Теперь Фабиан знает, что она не может выполнить условия их соглашения. Он обещал, что, когда вернется в квартиру, они все обсудят, но тем не менее умудрился избежать поговорить о самом важном — о своих чувствах.

Лаура не верила, что его нисколько не волнуют их отношения, особенно после тех, полных страсти, ночей, которые были до и после свадьбы. Но он ничего не сказал и ничего не сделал, чтобы дать ей понять, что может быть откровенным перед ней.

Как она может жить с ним, любя его всей душой, когда он не хочет даже попытаться разрушить собственные барьеры и открыто, всем сердцем полюбить ее? Лауре больно было уходить, но она чувствовала безнадежность их союза. Фабиан уже наверняка и сам пришел к такому выводу.

— Какой упрямый человек! — Лаура покачала головой в безысходности, отошла от окна и взяла с кровати соломенную сумочку.

Оказавшись опять на ослепительном итальянском солнце, она, не обращая внимания на боль в бедре и на ходу изучая путеводитель, который приобрела у портье, отправилась смотреть Ватикан и Сикстинскую Капеллу.

Фабиан был потрясен, когда вернулся домой и не нашел Лауру. В первое мгновение, увидев, что ее нет, он сказал себе, что она просто вышла подышать свежим воздухом, как сделал он сам. Но потом под фотографией матери он обнаружил записку и едва не сошел с ума, пока разворачивал ее, чтобы прочесть:

«Фабиан, я обманула тебя. Думала, что смогу выдержать этот брак и сдерживать свои чувства, но теперь знаю, что поступить так — значит жить в ужаснейшей лжи. Я не могу этого сделать и не хочу! Я заслужила жить с тем, кто не боится и не стыдится выражать свои чувства ко мне. Поэтому, несмотря на мои обещания, у меня нет другого выбора, как уйти от тебя и вернуться в Англию. Я не хочу причинить тебе боль, принимая такое решение, но я должна быть верна себе. Не собиралась влюбиться в тебя, но ничего не смогла поделать. Такие вещи необъяснимы.

Я знаю, ты хороший человек, и надеюсь, что однажды ты позволишь себе влюбиться в кого-нибудь и будешь счастлив. У меня остались кое-какие вещи на вилле «Роза», я попрошу Кармелу выслать их мне в Лондон.

Мне очень повезло работать с тобой во время подготовки концерта. Желаю тебе всего хорошего в этой жизни, теперь и всегда. Когда будешь готов обсудить развод, свяжись со мной по адресу, указанному внизу. С любовью, Лаура».

В ярости Фабиан смял записку и сердито отбросил в сторону. Как она могла так поступить с ним? Она даже не дала ему шанса исправиться! Неужели он не заслужил другого обращения?

Но сколько бы ни обвинял Лауру во всех грехах, Фабиан прекрасно отдавал себе отчет, что настало время разобраться и в собственном поведении.

Яркие лучи полуденного солнца проникали в комнату и, казалось, освещали все тайные закоулки его души. Правда, которая вдруг открылась ему, поразила Фабиана.

Все это время он пытался обмануть себя, что неспособен полюбить женщину, и ошибался. Как он ошибался… Лаура справедливо обвиняла его. Он не был сделан из стали, как бы ни пытался убедить в этом всех, и не хотел провести остаток жизни без любви и эмоций.

Теперь, когда он открыто признался себе, что он такой же человек из плоти и крови, как и все остальные, ему больше всего на свете хотелось поделиться этим поразительным открытием со своей женой и попросить у нее прощения.

Но, прежде всего, надо найти ее. Куда она могла отправиться в незнакомом городе? Ей больно сейчас, причем не только физически, но и эмоционально, вряд ли она сможет мыслить последовательно. Фабиану было страшно от мысли, что в таком состоянии ее может подстерегать опасность.

Внутри все сжалось и похолодело от страха за нее, и он решительно двинулся к выходу.

Он должен найти ее! Если понадобится, он перевернет весь Рим. Сейчас надо позвонить в аэропорт и проверить, не заказывала ли она билет на ближайший рейс домой.

Каменные ступеньки раскалились на солнце, но Фабиан не обратил на это никакого внимания, присев на них в своих тонких дорогих брюках. Он пристально вглядывался в огромную массу людей, бродивших по Ватикану. Надо рассмотреть каждое лицо, каждую фигуру, концентрируясь на росте, возрасте, цвете волос, чтобы не пропустить единственного человека, которого ему хотелось увидеть больше всего на свете.

Решительно отбросив мысль о том, что разыскать Лауру в такой толпе у него нет надежды, Фабиан на секунду прикрыл глаза, молясь про себя, а когда открыл их, встретился взглядом с молодой симпатичной брюнеткой в шортах и топике, с рюкзачком за плечами. Она улыбалась ему так, словно только он один мог ей помочь. Чувствуя раздражение, Фабиан встал, но девушка ткнула ему в нос карту и попросила подсказать ей кое-что.

К тому моменту, как он объяснил молодой туристке, куда ей идти, нетерпение и раздражение возросли в десять раз. Едва дослушав ее сладкоголосое «спасибо», он ринулся в толпу. Всякий раз при виде светловолосой женской головки у него замирало сердце, но в груди все сжималось, когда обнаруживал, что это — не Лаура.

Фабиан отделился от шумной толпы и решил глотнуть свежего воздуха.

И тут он увидел Лауру. Она сидела на нижней ступеньке среди моря туристов и смотрела в буклет: Ее белокурые волосы блестели золотом в ярких солнечных лучах. Ей надо надеть шляпку, машинально подумал Фабиан, чувствуя, как растет внутри напряжение и беспокойство. Она может обгореть на солнце, ей вообще нельзя находиться на открытом солнце. Она должна быть дома, с ним…

— Ты уже была внутри? — спросил Фабиан, подойдя к Лауре.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди от радости, что он снова видит ее. Лаура подняла изумленные глаза.

— Нет… — голос был хриплым и взволнованным.

— Микеланджело посвятил всю свою жизнь рисованию фресок, украшающих потолок. Говорят, он переживал то восторженное счастье, то невыносимые муки, когда выполнял эту работу. С тех пор как я познакомился с тобой, Лаура, я тоже познал оба эти состояния.

Фабиан присел рядом с ней, борясь с непреодолимым желанием прикоснуться к ней.

— Я бы не стала беспокоиться ни об одном из этих состояний, Фабиан. — Лаура коротко взглянула на него. — В конце концов, они мимолетны и вряд ли означают что-то, не так ли?

Он услышал боль в ее голосе и медленно кивнул.

— Я заслужил это. Где ты была? Я повсюду искал тебя.

— Сняла номер в маленькой гостинице и решила осмотреть все, что мне хотелось, прежде чем уехать из Рима.

— Ты уже заказала билет?

— Пока нет… но закажу.

Лаура свернула буклет, который только что изучала, и сунула его в сумку.

— Я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой, где мы сможем поговорить.

— Мне кажется, это лишнее, Фабиан. Разговоры о том, что важно, не для тебя. Ты же прочел мою записку. У нас с тобой разные взгляды на жизнь, так зачем это все?

Фабиан почувствовал, как дернулась мышца у него на щеке.

— Ты спрашивала, исключил ли я для себя возможность любви в этой жизни. Хочу честно признаться тебе, что нет. Я не желаю прожить остаток своих дней без любви, — тихо произнес Фабиан, видя, как потемнели от удивления ее глаза. — Но мне было очень больно, когда я — потерял мать. Тогда мне казалось, что любовь способна приносить только боль. В двадцать четыре года я впервые влюбился и вновь испытал боль. Доменика была дочерью одного из самых состоятельных друзей отца. Естественно, они оба хотели, чтобы мы поженились. Возможность увеличить свою немаленькую империю только приветствовалась моим отцом. — Он сглотнул и продолжил: — Итак, мы поженились. Ей исполнилось девятнадцать, она была красавицей и знала о том, какую власть имеет ее обаяние на противоположный пол. Всякий раз, когда рядом с ней оказывался мужчина, она нещадно флиртовала с ним. И сколько бы раз я ни говорил ей, что мне это не нравится, она отказывалась менять свое поведение. — Фабиан поморщился от неприятных воспоминаний. — Однажды я вернулся из деловой поездки на юг страны и нашел ее в постели с одним из моих коллег. Я испытал шок, боль и унижение. Мне хотелось умереть в тот день. Все мои надежды на счастливое будущее разбились. Самое ужасное, что за несколько дней до этого мы с женой говорили о ребенке. Тогда я понял, что ее желание стать матерью было ничем иным, как только ложью. Доменика была прекрасной актрисой. Я знал, что все слезы и мольбы о прощении, которыми она изводила меня после, являлись обманом. В ней не было ни капли раскаяния! Единственное, о чем она сожалела, так это что ее застали в постели с любовником. Я также узнал, что мой коллега был у нее не единственным после нашей свадьбы. Ее обман поразил меня до глубины души и вывел из себя. После развода я поклялся, что в будущем никогда больше не позволю своему сердцу довериться женщине.

— Да… Это многое объясняет. Но это вовсе не означает, что тот, кто полюбит тебя, потом обязательно бросит или предаст, Фабиан! Любовь — это огромный риск, но… Может, лучше рискнуть и полюбить кого-то, чем позволить сердцу пустовать до самой смерти?

Лаура провела кончиком языка по пересохшим губам. Фабиан не знал, как ему удалось сдержаться и не прижаться к ее губам прямо здесь и сейчас. Желание прикоснуться к ней, попробовать на вкус ее губы как лихорадка охватило его.

— В твоих словах есть смысл, но до настоящего момента я не очень задумывался об этом.

— Ты — не единственный, кто не воспринимает советы, Фабиан. Когда моя семья невзлюбила Марка и выступила против того, чтобы я продолжала с ним отношения, я не придала этому никакого значения. Они видели, что это за человек, а я, хоть и знала с самого начала о его проблемах, обманывала себя, полагая, что, если люблю его, а он любит меня, мы сможем все преодолеть. Так что я тоже не очень хорошо разбираюсь, во взаимоотношениях, и это едва не стоило мне жизни.

— Но ты извлекала урок из собственного опыта и при этом не стала черствой и бездушной, как многие на твоем месте. — Фабиан улыбнулся, заметив облегчение в ее глазах, но тотчас нахмурился. — Кстати, почему ты без шляпки? Под таким солнцем можно обгореть! Ты вернешься со мной домой, Лаура? Кроме того, что тебе нужно отдохнуть после травмы, может быть, ты поверишь, что нам есть о чем поговорить?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

После палящей жары на улице воздух в квартире был блаженно прохладный. Лаура сбросила у двери сандалии, выпрямилась и обнаружила, что Фабиан пристально смотрит на нее. В это мгновение для Лауры ничего больше на свете не существовало; только незабываемый взгляд его глаз.

Воздух сгустился, казалось, каждая молекула напиталась напряжением, которое предвещало какой-то взрыв. Фабиан тоже снял обувь, и все в нем, от макушки до пальцев босых ног, излучало чувственность, против которой даже непреклонная воля не могла устоять.

Лаура увидела его рядом с Ватиканом и с этого момента никак не могла унять дрожь, охватившую ее тело. Он стоял там, как прекрасный ангел, только что посланный ей с небес. Лаура даже не попыталась пройти в Сикстинскую Капеллу, потому что все это время лишь слепо смотрела в туристический буклет. Он играл роль щита, скрывая ее слезы, наворачивавшиеся на глаза всякий раз, когда она думала о Фабиане и о том, что, возможно, больше никогда его не увидит.

Она была донельзя тронута тем, что он открыл ей свое сердце и рассказал о прошлом. Теперь она любила его еще сильнее. Поток слов иссяк, и теперь только желание пульсировало у нее в висках…

— Тебе не больно? — прозвучал его хриплый голос.

Лаура смотрела на него, чувствуя, что ее словно засасывает в гипнотизирующее море этих синих глаз.

— Я имел в виду твои синяки…

— Уже все в порядке.

— Позволь мне посмотреть, — настойчиво произнес Фабиан и стал медленно приближаться к Лауре.

Она мгновенно зажмурилась, почувствовав запах его одеколона. А когда вновь открыла глаза, ладонь Фабиана скользила вверх по ее ноге, поднимая за собой платье.

Край платья достиг бедра, и пристальному взгляду Фабиана открылся яркий синяк. Лаура услышала его глубокий вздох.

— Да все хорошо… Выглядит страшнее, чем есть на самом деле. — Лаура попыталась улыбнуться, но улыбка тут же растаяла, как мороженое на солнце.

— Ничего хорошего в том, что ты опять пострадала, Лаура, нет. — Он безотрывно смотрел на Лауру. Потом его ладонь легла ей на живот и медленно, но решительно двинулась вниз. — В будущем я сделаю все, что в моих силах, чтобы прекратить твои страдания. Обещаю.

Услышав, что Фабиан говорит о будущем, Лаура почувствовала, как внутри у нее что-то отпустило. Она наслаждалась радостным ощущением счастья. Но уже в следующее мгновение ее мысли переключились совсем на другое, потому что рука Фабиана проникла под кружевные трусики и коснулась женского естества.

Лаура уперлась спиной в дверь и громко застонала от наслаждения. Тело невольно изогнулось ему навстречу, откликаясь на его ласки. Она обхватила Фабиана за шею и прильнула к его губам. Ее язык жадно искал его язык, и этот контакт был подобен взрыву, будившему страсть и туманившему сознание. Язык Фабиана обследовал сладкую глубину ее рта, полностью подчиняя Лауру себе. Дикое, первобытное чувство заставило содрогнуться все тело и медленной жаркой волной заполнило сознание.

Ласки Фабиана становились все настойчивее, и Лаура задохнулась от пронзившего ее сладострастного ощущения. А когда он принялся целовать ее шею, легко покусывая зубами нежную кожу, она не смогла сдержать громкого стона.

— Я клянусь, что с этого момента такое удовольствие я буду доставлять тебе каждый день. — Лицо Фабиана осветила улыбка, и Лауру окутала волна его мощного обаяния.

— Боже мой, Фабиан! Если ты сдержишь свое обещание, ни на что другое я уже не сгожусь!

— Но ведь я буду выполнять свой супружеский долг, чтобы моя жена была довольна и счастлива, разве не так? Ты должна знать, что просто сводишь меня с ума!

Фабиан покрыл поцелуями ее лицо, обхватил ладонями грудь, лаская большими пальцами напряженно выступающие соски. Наслаждение пронзало Лауру сладкой болью, тело стонало от страстного желания, радовалось и торжествовало, что именно этот человек поможет ей воскреснуть.

Как только Фабиан прикоснулся к ее губам, Лаура уже знала, что должна сказать ему кое-что важное… то, что не может больше ждать.

— Фабиан, — выдохнула Лаура, обхватив руками его широкие плечи, — я хочу, чтобы… Ты должен знать: я просто схожу с ума от любви к тебе, понимаешь?

— Ну, конечно! — Необыкновенные синие глаза вспыхнули радостью и теплом, о чем так мечтала Лаура. — Я и сам схожу с ума от любви к тебе, моя дорогая.

— Это правда?

— Да! Любовь, которую ты даришь мне, я возвращаю тебе в тысячекратном размере! Мои чувства к Доменике — ничто по сравнению с тем неслыханным счастьем и радостью, которые я испытываю всякий раз, находясь рядом с тобой.

— Господи, Фабиан, это действительно правда?

— Клянусь тебе!

— Тогда… ты должен поцеловать меня, пока я не умерла от желания!

Его руки скользнули под тонкие бретельки летнего платья Лауры и опустили их вниз. В следующее мгновение он освободил ее грудь от кружевного лифчика и коснулся губами розовых бутонов.

Лаура запрокинула голову и затаила дыхание.

С хриплым стоном Фабиан оттолкнул ее от себя, сорвал крошечный треугольник трусиков, потом сдернул свою одежду и, подхватив Лауру, одним движением вошел в нее.

На короткое мгновение Лауре показалось, что она теряет голову, буквально захлебываясь от любви и счастья. После того что случилось с Марком, все происходящее в ее жизни сейчас казалось чудом. Она, оказывается, была права, когда верила, что однажды полюбит опять и новая любовь будет настоящей и взаимной…

Желание обладать Лаурой горячей волной накрыло Фабиана. Ее аромат смешался с запахом его тела, бисеринки пота, выступившие на прекрасном теле, соединились с каплями его пота. Они словно две раскрывшиеся створки раковины наконец вновь соединились.

Лаура не только облегчила его внутреннюю боль, она освободила Фабиана от тревоги и отчаяния, которые сопровождали его всю жизнь после смерти матери. Теперь он мог любить женщину так, как она того заслуживала, не боясь потерь и предательства, подстерегавших его прежде на каждом шагу. И он до конца своих дней будет с благодарностью и удовольствием принимать то, что дарует ему судьба.

Спустя несколько мгновений из груди Фабиана вырвался хриплый стон, ив этот волшебный момент он где-то глубоко в душе уже знал, что ребенок, которого так долго желал, зачат именно сейчас.

Спустя десять с половиной месяцев

Фабиан вернулся из деловой поездки в Милан. Он остановился перед дверью своей квартиры, потому что услышал песню, исполняемую необыкновенно красивым голосом.

Зная, что Лаура поет, только когда счастлива, Фабиан не смог сдержать улыбки. Он стоял и слушал, и каждый звук вызывал в нем радость и гордость. И пусть он отсутствовал всего лишь один день и одну ночь, ему не терпелось увидеть ее снова и сжать в своих объятиях.

Фабиан открыл дверь и затаил дыхание.

Весеннее солнце щедро заливало своими лучами комнату, заглядывая в каждый уголок, а в центре комнаты в огромном кресле сидела Лаура с двумя мальчиками-близнецами на руках и — пела им колыбельную.

Именно поэтому Фабиан очень неохотно покидал дом последнее время. Всего лишь шесть недель назад Лаура родила ему близнецов — Энрико и Роберто, названных в честь его отца.

Лаура преподала ему ценный урок. Тот, кто прощает, выигрывает гораздо больше. Она оказалась права. Теперь, когда над Фабианом больше не довлел груз прошлых обид, он испытывал необыкновенную легкость бытия, о какой прежде даже мечтать не мог. Он, не стыдясь, плакал при рождении собственных детей, его сердце переполняло такое счастье, которое многим людям за всю жизнь не испытать.

Он вошел в комнату с последними звуками песни.

— Фабиан!

Улыбка жены, как всегда, очаровала его своей восхитительной невинной красотой, и он почувствовал, как тепло стало у него на сердце.

Фабиан наклонился и поцеловал Лауру, ему нравилось, что она пахнет солнцем и детьми. Детский запах казался ему самым божественным на этом свете.

— Я не ждала тебя раньше полудня!

— Хотелось удивить тебя, приехав пораньше.

Фабиан опустился перед ней на колени и склонил голову, чтобы рассмотреть двух спящих малышей, уютно сопевших в объятиях материнских рук.

— Все хорошо? — Фабиан не смог скрыть тревожных ноток в голосе, которые появлялись всякий раз, когда речь заходила о его семье.

— Все замечательно, дорогой! Ты не должен так волноваться. Мальчики здоровы. Вчера, когда последний раз приходила акушерка, она сказала, что мальчики изумительно красивы. Расслабься, Фабиан, просто радуйся своим сыновьям, не думая о том, что с ними может случиться что-то нехорошее.

— Никак не получается, — признался Фабиан. — Никак не могу поверить, что на меня свалилось столько счастья, и боюсь проснуться однажды утром и обнаружить, что все это — только лишь сон!

— Это не сон. — Лаура передала одного малыша на руки Фабиану. — Подержи пока Энрико и пойми, что все происходит наяву. Мы здесь с тобой, Фабиан, и всегда будем рядом. Обещаю!

Фабиан, чувствуя необыкновенную гордость, осторожно взял сынишку и с невыразимой любовью посмотрел на жену.

— Я обожаю возвращаться домой, Лаура! Потому что знаю, что всякий раз возвращаюсь в рай.

Content

Мэгги Кокс
Выбор магната

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ