Питер Богоссян

Евангелие от атеиста

Майклу Шермеру и Сэму Харрису

A Manual for Creating Atheists

Peter Boghossian

Forword by Michael Shermer

PITCHSTONE PUBLISHING

DURHAM, NORTH CAROLINA

Права на издание получены по соглашению с Pitchstone Publishing. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Pitchstone Publishing

Предисловие. Воскрешение атеиста

В 1971 году, в последний год моего обучения в средней школе Кресента Вэлли в Южной Калифорнии, я сердцем принял Христа и стал возродившимся в вере христианином, вслух повторив стих 16 из 3-й главы Евангелия от Иоанна (который так любят писать на растяжках верующие фанаты на многочисленных спортивных состязаниях): «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную».

Жизнь вечная. Ничего себе заявочка! Но как мы, скептики, любим говорить, «экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств». Существуют ли исключительные доказательства для утверждения, что уверовавший в Иисуса из Назарета обретает жизнь вечную? Нет. Может быть, есть какие-то обычные доказательства для такого чрезвычайного заявления? Нет. Нет абсолютно никаких доказательств, поскольку на сегодняшний день нет такого человека, который умер бы и вернулся, чтобы сообщить о царствии небесном, где живший в первом веке плотник пребывает со своим отцом-Богом. Давайте обдумаем это утверждение с позиции разумного человека, обладающего научным знанием.

1. Христиане заявляют, что Бог – всеведущий, всемогущий, вездесущий и всеблагой, т.е. что он все знает, все может, присутствует везде и абсолютно добр, что он создатель Вселенной и всего в мире.

2. Христиане верят, что первоначально мы были созданы безгрешными, но поскольку Бог дал нам свободу воли, а Адам и Ева решили съесть запретный плод познания добра и зла, мы все рождаемся с первородным грехом, который является частью нашей природы, даже если сами мы не грешили.

3. Бог мог просто простить нам несовершенный грех, но вместо этого он принес в жертву своего сына Иисуса, который на самом деле является им самим во плоти, потому что христиане верят только в одного бога (именно это и есть монотеизм), в котором Иисус и Святой Дух проявляются по-разному.

4. Единственный способ избежать вечных мук ада за грехи, которых мы никогда не совершали, – принять от этого любящего всех Бога его сына (который на самом деле он сам и есть) как нашего спасителя. Так что…

Бог принес в жертву себя самому себе, чтобы спасти нас от себя. С ума можно сойти!

А зачем нам нужно быть спасенными? Из-за первородного греха, который следует под номером три среди десяти заповедей: «Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня». Простите? Грехи отцов переносятся на детей детей их детей? Что это за справедливость такая? Это умаляет значимость западного законодательства нового тысячелетия примерно наполовину.

Все это звучит, безусловно, глупо, но когда вы попадаете на религиозный развод, все имеет смысл, и здесь нет места таким явлениям, как случай, хаотичность и непредвиденные обстоятельства. Все имеет основание, и у Бога есть свой замысел насчет любого и каждого из нас. Когда случается что-то хорошее, Бог вознаграждает нас за нашу веру, наши благие дела или любовь к Христу. Когда случается что-то плохое… ну, вы знаете, пути господни неисповедимы. Брайан Далтон говорит устами своего персонажа «Mr. Deity» («Мистер Божество»), объясняя мальчику Джесси (Иисусу), который упрекает его за то, что тот стер почти все мольбы к нему из голосовой почты:

Смотри, если кто-то молится мне и дела идут хорошо, кому это ставят в заслугу? Мне! Правильно? Но если они молятся мне, а дела идут плохо, кого во всем винят? Не меня! Так что… и так, и так хорошо. И зачем мне вмешиваться и совать нос куда не следует?

Внутри религиозного пространства объяснение находится всему – от возвышенного до смешного, от карьерных перспектив до парковочных мест. Я благодарил Бога за все, начиная с поступления в христианский Университет Пеппердин (мои оценки и результаты отборочного экзамена для выпускников школ, поступающих в вузы, не были впечатляющими) и заканчивая удачной парковкой у театра или ресторана. В христианском мировоззрении всему есть свое место и все хорошо на своем месте, и верите вы или нет, но когда вы принимаете эту систему убеждений, она кажется внутренне согласованной и непротиворечивой… пока вы не посмотрите на нее пристальнее и пока вы окружены людьми из того же пространства.

Когда же вы выходите за пределы религиозной общины и знакомитесь с людьми, которые руководствуются в жизни разумом и наукой, раскрывается внутренняя логика. Я говорю о разновидности рассудка и логики, которую философ Питер Богоссян в своем блестящем трактате по формированию атеистов называет «уличная эпистемология». Книга Богоссяна – именно то, что было нужно мне (и миллионам других людей, утвердившимся в вере в тот период американской истории, когда усиливалось движение за права верующих и евангельское движение), чтобы прорваться сквозь сбивающий с толку язык так называемой христианской апологетики, на уловки которой я попался.

Конечно, написано множество научных трактатов и философских книг, доказывающих наличие либо отсутствие Бога и касающихся главных догматов христианства, но ни одна из них не похожа на книгу, удачно названную «Евангелие от атеиста», которую вы держите в руках. Если бы я прочитал ее в то время, когда был неофитом[1] библейской лжи, я избавил бы десятки людей от постоянного проповедования Евангелия, которым я занимался, ходя от двери к двери, а моих терпеливых и любящих членов семьи (которые, конечно, уже не знали, куда бежать от меня) – от бесконечных мини-проповедей о Христе и Доброй книге, несущей благую весть. Если бы я начал читать «Евангелие от атеиста», будучи христианином, то к моменту окончания чтения превратился бы в атеиста.

Книга Питера Богоссяна «Евангелие от атеиста» – превосходное дополнение к книге Ричарда Докинза «Бог как иллюзия» (The God Delusion). Их следует «связать в один узел» как атеистическое программное обеспечение по перепрограммированию умов, которое заменяло бы веру на разум, а предрассудки – на науку. Религия все еще остается влиятельной силой в мире, и большинство людей все еще придерживается той или иной веры (какая из них правильная?). Но ситуация меняется благодаря приверженцам рационального мышления и смелым активистам, таким как Питер Богоссян, который был одним из лидеров быстро набирающего в Америке силу религиозного движения под названием «Никто» («nones»); в графе «ваша религиозная принадлежность» они ставят галочку напротив слова «нет». Мы «никто», и наше число растет, и скоро мы будем праздновать успех, поскольку на нашей стороне разум и наука, лучшие из всех существующих инструментов для познания мира.

Майкл Шермер

Альтадена, Калифорния

Глава 1. Уличная эпистемология

Прочитав эту книгу, вы научитесь разубеждать верующих в их вере. Вы узнаете, как вовлечь верующего в разговор, который поможет ему оценить преимущества разумного и рационального мышления, поставить под сомнение верования и разувериться в своей вере. Такой агитаторский подход к помощи людям в преодолении их веры я называю «уличной эпистемологией». Цель этой книги – помочь вырастить поколение уличных эпистемологов, то есть людей, вооруженных диалектическим и клиническим инструментарием, которые будут активно ходить по улицам, тюрьмам, барам, церквям, школам и общинам, – везде, где есть верующие, помогая им отказаться от веры и вступить на путь рационального мышления.

«Евангелие от атеиста» детализирует, объясняет и учит быть уличным врачом-консультантом, учит применять разработанные мной приемы, которые я также использовал в своей просветительской и философской деятельности. Уроки, стратегии и техники, которыми я делюсь, основываются на опыте, полученном мною при обучении заключенных, десятков тысяч студентов в государственных университетах. Я привлекал на свою сторону верующих каждый день в течение более 25 лет, всесторонне изучал предмет более двух десятилетий, обращался к людям на улицах.

Уличная эпистемология берет начало в представлениях античных философов – людей, которые мыслили трезво, говорили просто, умели защищаться в споре, были горячими приверженцами истины, непреклонными перед лицом опасности, и не боялись срывать покровы со лжи, противоречий, несоответствий и бессмыслицы. Платон был борцом и стойким воином. Он получил награду за храбрость, проявленную в сражении (Christian, 2011, р. 51). Сократ был закаленным бойцом. На суде он был непреклонен, хотя ему грозил смертный приговор. Когда его самого попросили предложить наказание за совершенные им «преступления», он предложил себя наградить («Апология» Платона[2]).

В свое время древнегреческие и древнеримские философы боролись против идолопоклонничества. Тит Лукреций Кар, Секст Эмпирик, Эпиктет, Марк Аврелий и другие сражались с религиозными течениями своего времени, в том числе и с ранним христианством (Clarke, 1968; Nussbaum, 1994). Они думали, что самое важное – это освободить людей от страха перед муками ада и от страха, о котором говорили тогдашние проповедники. Философы эпохи эллинизма пытались поощрять в согражданах стоическую независимость, чувство ответственности за свои действия и реалистичный гуманизм.

Уличная эпистемология – это концепция и стратегия для следующего поколения атеистов, скептиков, гуманистов, философов и активистов. Оставьте в стороне идеализированный образ слабого, изнеженного философа – пожилого мужчины в пиджаке с заплатами на локтях, который сидит с дымящейся трубкой и поглаживает белую неопрятную бороду. Ушло преклонение перед идеологией, ортодоксией и современной угрозой политкорректности.

Представьте уличного эпистемолога: человека, готового прийти на помощь, говорящего ясно и четко, горящего желанием помогать людям бороться с их верой и создавать лучший мир. Мир, в котором для построения будущего используются ум, рассудок, рациональное мышление, рассудительность, изобретательность, искренность, наука и доброта; а не мир, построенный на вере, иллюзии, притворстве, религии, страхе, лженауке, суевериях или стабильности, существующий благодаря тому, что люди вводятся в ступор, делающий их заложниками невидимых сил, потому что они боятся.

Уличный эпистемолог – это философ и боец. Он сообразителен, находчив и обладает смекалкой, которую дает суровая школа уличной жизни. Он неустанно помогает другим опровергнуть ложь о хранимых как святыня «истинах», порабощающих нас.П1[3]

Однако уличный эпистемолог не просто разрушает сказки, утешительные иллюзии и воображаемые сущности. Он предлагает гуманистическую концепцию. Давайте будем откровенными, правдивыми и искренними с самими собой и с другими. Давайте помогать людям учиться доверять своему разуму и быть готовыми к пересмотру своих взглядов, давайте поставим рациональность на службу человечеству. Уличная эпистемология предлагает гуманизм, возникший под влиянием ударов судьбы. Это не гуманизм неисправимого оптимиста, но гуманизм, который выдержит все и не развалится на части. Разум и рациональное мышление имеют высокий запас прочности. Если вам нанесут удар, они не испарятся в тот же момент. А вам придется держать удар.П2

Прямыми предшественниками уличных эпистемологов были «Четыре всадника», каждый из которых способствовал определению части проблемы, связанной с верой и религией. Американский нейробиолог Сэм Харрис сформулировал проблемы и последствия веры. Британский эволюционный биолог Ричард Докинз объяснил, почему Бог – это иллюзия, и показал, как идеи распространяются от человека к человеку внутри культуры. Американский философ Дэниел Деннет проанализировал религию и ее воздействие как природное явление. Американский писатель английского происхождения Кристофер Хитченс развел религию и мораль и обратился к исторической роли религии. Четыре всадника обозначили проблему веры и религии и произвели переворот в нашем мышлении и нашей культуре: они дискредитировали взгляд общества на религию, веру и религиозные предрассудки, одновременно повысив значимость разума, рационального мышления, просвещения и гуманистических ценностей.

Четыре всадника определили проблемы и подняли уровень нашего понимания, но они практически не предложили решений. Не проложили маршрут. Не дали никаких ориентиров. Это стало долгом следующего поколения мыслителей и активистов, которые должны решить проблемы, выявленные Харрисом, Докинзом, Деннетом и Хитченсом.

«Евангелие от атеиста» – это следующий этап после книг Харриса, Докинза, Хитченса и Деннета. Оно предлагает практические решения проблем веры и религии за счет уличных эпистемологов – легионов людей, которые рассматривают взаимодействия с верующими как клинические вмешательства, призванные освободить их от веры.

Хитченс может умереть, но его место займет не один человек. На смену «всаднику» приходят миллионы других «всадников», возвещающих начало нового Просвещения и Эпохи разума. Вы, читатель, будете одним из них. Вы станете уличным эпистемологом. Вы превратите сломанный мир, давно управляемый слепой верой, в общество, построенное на разуме, доказательствах и продуманных отношениях. Это работа, которую необходимо сделать и которая окупится тем, что вы окажете помощь миллионам – даже миллиардам – людей, так как их мир станет лучше.

Читатели, которым не терпится начать отговаривать других от их веры, часто переходят сразу к четвертой главе. Это ошибка. В первых главах рассказывается о том, как действует механизм веры. Эффективность вмешательства зависит от понимания ключевых идей и определений, рассматриваемых в главах 2 и 3.

Примечания

П1. Среди других лживых утверждений: вера как добродетель; важность страстной веры; радикальная субъективность; когнитивный, культурный и эпистемологический релятивизм; метафизические сущности, которые тщательно проверяют, а затем наказывают или награждают нас; люди, на которых якобы снисходили откровения в пустыне или которые получали от ангела золотые пластины[4]; отсутствие богохульства, уважительное отношение к основанным на вере заблуждениям других людей; чувство стыда из-за незнания; бездумное привнесение распространяющегося эгалитаризма[5] в наши суждения; ничем не подтвержденные убеждения касательно того, что происходит с нами после смерти и т.д.

П2. Десятого сентября 2010 года мой друг Стивен Брутус произнес речь на церемонии вручения дипломов студентам Портлендской художественной школы, которая состоялась в театре Гердинг (Портленд, штат Орегон). Я привожу здесь фрагменты его выступления, поскольку они превосходно отражают суть концепции уличной эпистемологии.

«Быть крутым означает прямо смотреть на вещи. Вы действуете честно. Вы не приукрашиваете действительность, не пытаетесь сделать ее симпатичнее, не смягчаете удары. Вы смотрите на неприветливую, жестокую правду. Вы излагаете вещи правдиво. Это ваш здоровый скептицизм. Вы должны стать следователем – своим личным следователем, детективом, – так что лучше вам научиться обращаться с собой. Вы собираетесь пойти в опасные места или районы, где вам встретятся плохие парни – жесткие типы, амбалы и бандиты, и роковые женщины, и подлецы…

Крутой парень придерживается морального кодекса в мире, где нет морали, нет никаких моральных ценностей. Крутой «сукин сын» ратует за что-то, идущее вразрез с тем, что его окружает. Он стоит в полный рост в обществе, которое командует ему «сядь и заткнись». Филип Марлоу[6], в частности, крайне порядочный и гуманный человек, живет в мире, постепенно разрушающем его душу, дух и благородство. Крутой герой – всегда исключение, это одинокий волк – независимый, сильный, храбрый, рассчитывающий только на себя. Он всегда немного аутсайдер, изолирован от мира, живет отдельно и находится на границе аморальной территории. Но у него обо всем свое мнение, он играет по своим правилам, у него свой взгляд на мир. Он видел все, поэтому не многое способно его шокировать, он многое пережил, он – человек с твердыми принципами…

Исключительными таких людей делает их умение преодолевать трудности, а не нежелание проигрывать. Но не только это, а еще и то, что они сражаются за что-то – борются за правое дело – не для себя. У них есть твердые принципы, честь, достоинство, благородство. Но о них никогда не говорят. Они не рассказывают вам, какие они замечательные, они не рассказывают, какое великое дело делают для вас, – они просто делают. Они не проповедуют. Они действуют.

Крутой герой всегда действует по внутреннему убеждению: у него есть то, что психологи называют внутренним локус-контролем[7], – это противоположность внешнего локус-контроля. Он не слишком переживает из-за того, что подумает о нем кто-то другой. Он знает, что должен повернуться к ситуации лицом, выполнить задуманное, невзирая на трудности, устоять и не забыть, что он такой же, как все.

Я говорю о том, что необходимо закалять характер, находить силы в самом себе, чтобы быть уверенным, способным держать удар и оставаться в игре невзирая на неудачи, – быть выносливым.

Сократ… говорил, что мудрость – это ключ к счастью. Сократ был скептично настроен в отношении счастья, поскольку мы не обладаем мудростью: ни один из тех, кого он знал, не был мудрым. Думаю, я должен сказать, что чему бы вы ни научились за это время от преподавателей, включая меня, это не мудрость. Вам необходимо искать ее в суровой школе жизни, и если вы найдете ее, это будет то, что вы заслужили. Вы должны всему научиться сами и в своих собственных условиях. Но расскажите остальным об этом, если вы найдете мудрость, расскажите каждому, помогите стольким людям, скольким сможете».

Глава 2. Вера

Эта глава состоит из двух частей. Вначале поясняются понятия «вера», «атеист» и «агностик». Предлагаются два определения веры: «признание чего-либо без доказательств» и «симуляция знания при его отсутствии». Это снимает неоднозначное толкование слов «вера» и «надежда». Во второй части главы вера рассматривается с точки зрения эпистемологии, подчеркивается факт, что утверждения веры – это утверждения о знании, а затем кратко обрисовываются проблемы и опасности, связанные с верой.

Значения слов «вера», «атеист» и «агностик»[8]

Любой уличный эпистемолог сталкивается с субъектами, уклоняющимися от помощи на том основании, что каждое определение веры по сути некорректное и что «вы просто не понимаете», что такое вера на самом деле.

Если на него надавить, верующий предложит слабые определения, представляющие собой очевидные попытки избежать критики, или упрощенные определения, намеренно затемняющие значение слова «вера». Более распространены объяснения, которые «всадник» Дэниел Деннет называет «глубостями» (deepities).

«Глубость» – это утверждение, которое только кажется глубоким, но на поверку таковым не является. «Глубости» представляются истинными на одном уровне, но на других они лишены смысла. Вот несколько примеров.

• «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр, 11:1).

• «И вот, как я уже сказал вам о вере, вера не требует полного познания; ибо если вы имеете веру, то уповаете на то, чего не видите, но что есть истина» (Книга Алмы, 32:21).П1

• «Вера – это действие, в котором благоразумие становится исступленным, выходя за свои пределы» (Tillich, 1957, р. 87).

• «Вера – это вера в живого Бога, а Бог был и остается тайной вне человеческого понимания. Бог никогда не перестает быть “субъектом”, хотя он “объект нашей веры”» (Migliore, 1991, р. 3).

• «Возникающее религиозное чувство пытается объединить смысл и факты. Вы можете начать с чего-то одного, но важно включить требования к тому и другому» (Kinast, 1999, р. 7).

• «Быть верующим человеком означает искать что-то за пределами самой веры» (McLaren, 1999, р. 3).

К этому можно добавить практически все утверждения, сделанные индийско-американским врачом Дипаком Чопрой. Вот, например, его твиты от 7 февраля 2013 года:

• «Вселенная существует единственно только в сознании».

• «Бог – основа сознания, в котором Вселенная возникает и затухает».

• «Все материальные предметы – это формы сознания в сознании, ощущениях, образах, чувствах, мыслях».

«Глубостями» о вере можно заполнить целую книгу; многие авторы так и делают. В частности, христиане создали традицию «глубостей», использовали «скользкие» определения веры и прятались за непонятным языком по меньшей мере со времен Августина (354–430).

Слово «вера» – как очень изворотливая свинья. Мы должны удержать ее в руках, придавить к земле и завернуть в одеяло, чтобы нам было что зафиксировать, прежде чем окончательно и навсегда укротить. Растяжимые определения позволяют вере ускользать от критики.П2

Два определения веры

Слова, которые мы используем, очень важны. Они помогают нам прояснить ситуацию или, наоборот, сделать ее запутанной, неясной и туманной. Я привожу два моих любимых определения веры и затем отделяю веру от надежды.[9]

1. Вера – признание чего-либо истинным без доказательств

По моему определению, вера – это скачок за пределы вероятности. Благодаря скачку исчезает разрыв между тем, что невозможно сделать, и тем, что можно сделать без веры. По существу, вера – это нелогичный прыжок за пределы вероятности.

Джон У. Лофтус. Виктор Репперт теперь говорит, что он не верит! (Victor Reppert Now Says He Doesn’t Have Faith!, Loftus, 2012)

Если бы существовали достаточные доказательства для оправдания веры в определенном утверждении, никто не верил бы в утверждения, сделанные на основе веры. Слово «вера» используется, когда люди не могут объяснить, почему они верят, но все равно продолжают верить.

«Веру без доказательств» можно представить также как иррациональный скачок за пределы вероятности.П3 Предположим, например, что Христос был исторической личностью: он был распят, а его тело погребено. Предположим также, что свидетельства очевидцев точны и через несколько дней тело исчезло.

Можно решить, что тело могло исчезнуть в силу различных причин. Например, один думает и верит, что оно воскресло (и было вознесено на небеса), другой – что человека вернули к жизни инопланетяне, а третий – что древний дух, обитавший в гробнице, проник в тело и оживил его. Любое из этих мнений нуждается в наличии веры, поскольку нет достаточных доказательств для их подтверждения. Верить в одну из этих версий означает игнорировать остальные, более вероятные, например что тело украли, спрятали или перенесли.

Когда кто-либо утверждает, что обладает знанием, хотя доказательств этого либо нет, либо они противоречат этому знанию, прибегают к слову «вера». «Верить, невзирая ни на что» – это корректное определение термина «вера».

2. Вера – симуляция знания при его отсутствии

Не все случаи, когда вы только притворяетесь, что что-то знаете, имеют отношение к вере, но в случае веры мы всегда имеем дело с симуляцией знания при его отсутствии.П4 Например, человек ничего не знает о выпечке тортов, но притворяется, что обладает необходимыми знаниями, – это не имеет отношения к вере. Но если некто утверждает, будто знает что-то, и основа этого – вера, он делает вид, что знает то, чего на самом деле не знает. Это подобно советам человека о том, как печь торты, хотя он сам ни разу даже на кухне не был.

Вы как уличный эпистемолог, услышав слово «вера», просто переведите его для себя как «симуляция знания при его отсутствии». Другие слова могут затемнить смысл предложения, но если вы скажете себе «он притворяется, будто знает, хотя на самом деле не знает», все сразу станет ясно.

Приведенная ниже таблица поможет вам начать мыслить в нужном ключе. В нее включены популярные фразы со словами «вера, верить» (левый столбец) и соответствующие им высказывания, основной смысл которых – «симуляция знания при его отсутствии» (правый столбец).

Разделение понятий: «вера» – это не «надежда»

«Вера» и «надежда» не синонимы. Предложения с этими словами имеют разную лингвистическую структуру и семантически различаются. Слова «надеюсь, это так» не являются заменой «верю, что это так».

Понятие «вера» в том смысле, в каком его используют верующие, должно быть отграничено от таких слов, как «обещание», «уверенность», «доверие» и особенно – «надежда».П5, П6 «Обещание», «уверенность», «доверие» и «надежда» не являются утверждениями о знании. Можно надеяться на что-то или доверять чему-то или кому-то. Это не то же самое, что утверждать, будто что-то знаешь. Надежда на что-либо не исключает возможности, что желаемое не сбудется. Например, вы надеетесь, что ваши акции поднимутся завтра, но не утверждаете, будто знаете, что акции поднимутся; вы хотите, чтобы так произошло, но осознаете, что необязательно будет так. Желание – это не уверенность, а стремление получить конкретный результат.

Надежда не то же самое, что вера. Надеяться не то же самое, что знать. Когда вы надеетесь, что что-то произойдет, вы не утверждаете, что оно случится. Когда верующие говорят: «Христос ходил по воде», они не говорят, что надеются, что Христос ходил по воде, а скорее утверждают, что Христос действительно ходил по воде.

Задачка для ума!

6 мая 2012 года, читая лекцию для Гуманистов большого Портленда, я подчеркнул разницу между верой и надеждой и предложил следующую задачку для ума:

«Приведите пример предложения, в котором необходимо использовать слово “вера”, а заменить его словом “надежда” нельзя, но которое одновременно не было бы примером симуляции наличия знания при его отсутствии».

До сих пор никто такого примера не привел. Думаю, что это невозможно, поскольку вера и надежда не синонимы.

Атеист

Я настаиваю, что мы оба атеисты, я просто верю в этого самого Бога меньше, чем вы.

Стивен Ф. Робертс

Ни одно из понятий, используемых в этой книге, не является более проблематичным, спорным, вызывающим разногласия и запутанным, чем понятие «атеист».

Это понятно, если учесть, что слово «атеист» включает в себя слово «теист». Естественным кажется провести между ними параллель. Многие верующие считают, что так же, как теист твердо верит в Бога, а-теист твердо не верит в Бога. Эту неразбериху в определениях и концепциях необходимо прояснить.

«Атеист»в том смысле, как это слово использую я, считает, что «нет достаточных доказательств для подтверждения веры в божественного, сверхъестественного творца. Однако если мне предъявят достаточные доказательства для подтверждения веры в такую сущность, тогда я поверю».П7, П8 Давайте начнем с концептуализации понятия «атеист», чтобы можно было двигаться дальше.

Атеист не утверждает: «Неважно, насколько серьезны доказательства существования сверхъестественного творца, я отказываюсь верить».П9

В книге «Бог как иллюзия» (The God Delusion), например, «всадник» Докинз приводит шкалу с делениями от 1 до 7, где 1-я ступень – это абсолютная вера, а 7-я – абсолютное неверие в божественную сущность (Dawkins, 2006a, р. 50–51). Докинз, которого многие считают одним из самых воинствующих атеистов, ставит себя на 6-ю ступень. Другими словами, даже Докинз не заявляет с абсолютной уверенностью, что Бога нет. Он просто думает, что вероятность существования Бога крайне мала. Разница между атеистом и верующим в том, что атеист готов пересмотреть собственные убеждения (если ему предоставят убедительные доказательства); верующий же подобной «ревизии» не допускает.

Агностик

Агностики открыто признают, что не знают, существует ли необнаруживаемая метафизическая сущность, сотворившая Вселенную. Агностики думают, что для веры в Бога недостаточно доказательств, но поскольку его существование логически возможно, они пребывают в неуверенности. Опять же, агностик готов пересмотреть свои убеждения, если будет предоставлено достаточно доказательств.

Проблема с агностицизмом в том, что за последние 2400 лет, в течение которых развивался мыслящий человек, ни одно доказательство существования Бога не выдержало тщательной проверки. Ни одно. Пять доказательств Фомы Аквинского[10] не выдержали. Пари Паскаля[11] не выдержало. Онтологическое доказательство Ансельма[12] не выдержало. Теория тонкой настройки Вселенной[13] не выдержала. Космологическое доказательство «Калам»[14] не выдержало. Все было опровергнуто. Все провалилось.П10

Мне не нравятся термины «агностик» и «агностицизм». Я советую уличным эпистемологам не использовать их. И вот почему: я не верю, что Санта-Клаус – реальная личность и что он действительно летает по небу в санях, запряженных оленями, и раздает подарки. Я атеист по отношению к Санта-Клаусу. Хотя этот феномен нельзя назвать логически невероятным, я не агностик, когда речь идет о Санта-Клаусе. (Говоря другими словами, крупный мужчина в красном костюме, доставляющий подарки со скоростью света, не является логическим противоречием.) «Агностик» и «агностицизм» – ненужные понятия. Уличным эпистемологам лучше избегать их употребления.

Эпистемологические утверждения и утверждения о знании

Теперь, когда мы прояснили смысл слов «вера», «атеист» и «агностик», можно вдумчиво обсудить, почему «вера без доказательств» – это ненадежный способ ориентирования в реальном мире. Мы поговорим также об опасности, связанной с формулированием убеждений и проведением социальной политики на основании недостаточных доказательств.

Утверждения веры – это утверждения о знании

Слово «эпистемология» происходит от греческого «epistēmologia», что означает «знание» и «понятие, учение», или «разум и логика», или «доказательство и исследование», а более широко – «изучение чего-либо». Эпистемология – это ветвь философии, которая изучает, как мы приходим к знанию, что это за знание и какие процессы познания окружающего мира заслуживают доверия.

Выводы, к которым приходит человек в результате эпистемологического процесса, – это утверждения о знании. Утверждение о знании – это установление истины. Вот примеры таких утверждений: «Луна находится в 84 331 километре от Земли», «Диаметр моего кулака больше, чем диаметр банки с газировкой», «Ониам – верховный Бог народа занде, создал мир и остальных богов».

Вера – это эпистемология.П11 Это метод и процесс, которые люди используют для познания реальности. Основанные на вере выводы – это утверждения о знании. Например, «Я верю, что Иисус Христос излечит меня от болезни, поскольку так говорится в евангелии от Луки» – это утверждение о знании. Говорящий так заявляет, что Иисус исцелит его.

Люди, делающие утверждения на основе веры, претендуют на некое знание о внешнем мире. Например, когда кто-то говорит «Иисус ходил по воде» (Мф, 14:22–33), он утверждает, что знает: была историческая личность по имени Иисус, который без помощи техники в действительности ходил по поверхности воды. «Иисус ходил по воде» – это утверждение о знании, объективная констатация факта.

Непонимание того, что такое утверждения веры, частично объясняется тем, что люди путают объективные утверждения с субъективными. Утверждения о знании считаются объективными, поскольку они сообщают некую истину об окружающей действительности. Субъективные утверждения не являются утверждениями о знании и не сообщают истины об окружающей действительности. Они скорее информируют о чем-то уникальном, ситуационном, субъективном, о личном опыте или предпочтениях одного человека.

Попробуйте воспринять субъективные утверждения как дело вкуса или мнение, например: «Хот-дог с горчицей – это вкусно», «Джон Траволта – самый великий актер на свете» или: «Финальный сезон “Звездного крейсера «Галактика»” был не так хорош, как первые два сезона». Эти утверждения субъективны, поскольку отражают предпочтения конкретного человека. Это не констатация факта об окружающем мире. Они применимы не ко всему. Сравните их с утверждениями подобными «Далай-лама реинкарнировался». Это высказывание – утверждение о знании, сообщение истины об окружающем мире, которое не зависит от вкуса человека или того, что ему нравится либо не нравится. Это утверждение веры, которое выдает себя за утверждение о знании, констатацию факта.

Утверждения веры – это утверждения о знании, это констатация факта об окружающем мире.

Вера – это ненадежная эпистемология

Вера – это ненадежная эпистемология, как уже говорилось выше. Написано об этом более чем достаточно (Bering, 2011; Harris, 2004; Loftus, 2010; Loftus, 2013; McCormick, 2012; Schick & Vaughn, 2008; Shermer, 1997; Shermer, 2011; Smith, 1979; Stenger & Barker, 2012; Torres, 2012; Wade, 2009). Нет необходимости резюмировать столь огромный объем знаний. Вместо этого я коротко объясню, какие аргументы против веры считаю самыми главными.

Ваши религиозные верования обычно зависят от общества, в котором вы выросли или в котором живете. Духовные практики в Древней Греции, средневековой Японии или Саудовской Аравии XXI века не ведут к христианской вере. Поэтому весьма вероятно, что религиозная вера обусловлена не истиной, а социумом.

Гэри Гаттинг, «Камень» (The Stone, New York Times, September 14, 2011)

Если верование основано на недостаточных данных, любые сделанные из него выводы будут иметь в лучшем случае спорную ценность. Такая вера не может указывать направление к истине. Например, со следующими неопровержимыми фактами согласятся все, вне зависимости от того, верующие они или нет.

1. Есть разные религии.

2. В разных религиях – разные утверждения об истине.

3. Утверждения об истине в одних религиях противоречат утверждениям об истине в других. Например, мусульмане верят, что Мухаммед (570–632) был последним пророком (сура 33:40). Мормоны верят, что Джозеф Смит (1805–1844), живший после Мухаммеда, был пророком.

4. Не может быть так, чтобы одновременно и Мухаммед был последним пророком, и кто-то, живший после него, был пророком.

5. Следовательно, по крайней мере одно из этих утверждений должно быть ложным (возможно, оба).

Невозможно узнать, какое из этих утверждений неправильное, если для определения этого используется вера. Как инструмент, как эпистемология, как метод размышления, как процесс познания мира вера не может сделать выбор между противоречащими друг другу утверждениями («Мухаммед был последним пророком» и «Джозеф Смит был пророком»). Вера не может увести от лжи и привести к правде.

Так происходит потому, что у веры нет встроенного механизма коррекции. Иными словами, утверждения, сделанные на основе веры, не могут быть исправлены, изменены, пересмотрены. Например, если кто-то верит в утверждение «Земле четыре тысячи лет», как это может быть пересмотрено? Кто-то просто верит в то, что Земле четыре тысячи лет, без всяких доказательств, размышлений, данных, которые могли бы его разубедить.П12

Единственный способ определить, какое утверждение относительно окружающего мира с большой долей вероятности является истинным, а какое – ложным с такой же долей вероятности, – это воспользоваться логикой и эмпирическими данными. Другого способа нет.

Опасность веры

Даже самая сильная вера не делает что-либо реальным фактом.

Джеймс Рэнди

Пандемия «делаю вид, что знаю то, чего на самом деле не знаю» коснулась всех нас. Вера во что-то без опоры на разум и эмпирические данные ведет к неправильному истолкованию людьми того, что хорошо для них и для их общества. Те, чья вера основывается на недостаточной доказательной базе, строят свою жизнь, опираясь на собственные представления о том, что лучше всего для них, но это непродуктивно. Например, в США социальная политика, которую проводят те, кто притворяется, будто знают то, чего они не знают, продолжает наносить вред людям. Половое воспитание, направленное исключительно на воздержание, запреты однополых браков, запрет на достойный уход из жизни, телесные наказания в школах, неспособность финансировать международные организации, занимающиеся программами контроля рождаемости, поддержка преподавания теории креационизма[15] и других псевдонаук – вот лишь некоторые из многих ошибочных решений, вызванных иррациональностью.

Чем меньше в своих умозаключениях человек полагается на разум и эмпирические данные, тем менее обоснованны его выводы. В общей сложности, заключения, сделанные на основе недостаточных доказательств, могут привести к невероятно опасным последствиям. Талибы, например, создали свое ви́дение праведной жизни, опираясь на Коран. Действуя, как они считают, в соответствии с божественными заповедями, переданными пророку, они думают, что создают праведную жизнь и праведное общество. Это не так.П13, П14 Следовательно, умозаключения, согласно которым они поступают (заставляют женщин укутываться с ног до головы, бьют их, обезглавливают тех, кто трактует Коран иначе или живет не по исламу, запрещают женщинам получать образование, лишают граждан основных свобод, наказывают людей за богохульство), уводят их прочь от добропорядочной жизни. Они ошиблись в выборе способа, который позволил бы достичь процветания их обществу, поскольку руководствовались верой, а не эмпирическими данными или разумом.

Но откуда мы знаем, что выстроенное талибами общество не привело к лучшей жизни и процветанию? Благодаря всем доступным современным показателям (отношение экспорта к импорту, грамотность, экономическая помощь, здравоохранение, средняя продолжительность жизни, младенческая смертность, доходы населения, ВВП, Международный индекс счастья (Happy Planet Index) и т.д.) мы знаем, что Афганистан под властью талибов – это полная катастрофа. Создание антиутопичной, средневековой, женоненавистнической теократии не отвечает ничьим интересам, особенно интересам людей, живущих под их тиранией. (Если вы не считаете, что они создали антиутопию, или если вы – сторонник релятивизма и думаете, что они построили другое общество, не хуже и не лучше, чем в Дании, например, то мне больше нечего вам сказать. Ничто из того, что написано в той книге, не сможет переубедить вас.)

Подавляющее большинство людей использует веру для познания мира в качестве руководства для своих действий и основы для социальных институтов. Такие страны, как Саудовская Аравия, Йемен, Мавритания, Сомали, Судан и Иран, остаются верными принципам шариата как основы государственного законодательства. Мы не смогли бы представить себе весь размах и всю тяжесть проблемы, если бы не были свидетелями этого эпистемологического шоу ужасов – обезглавливания гомосексуалистов, богохульников, неверных супругов и вероотступников, а также радикального неравноправия людей, которое основано на их половой принадлежности.

Но надежда есть. Вера понемногу приобретает дурную репутацию. Армия безрассудных уменьшается. Тысячи новых «всадников» – уличных эпистемологов – встают плечом к плечу.

Копай глубже

Книги

Sam Harris, The End of Faith (Harris, 2004).

Stephen Law, Believing Bullshit (Law, 2011).

John W. Loftus, The Outsider Test for Faith (Loftus, 2013).

Michael Shermer, The Believing Brain (Shermer, 2011).

Al Stefanelli, A Voice Of Reason in an Unreasonable World: The Rise of Atheism On Planet Earth (Stefanelli, 2011).

Victor Stenger, God and the Folly of Faith: The Incompatibility of Science and Religion (Stenger, 2012).

Lawrence Wright, Going Clear: Scientology, Hollywood, and the Prison of Belief (Wright, 2013).

Видео

Peter Boghossian, «Jesus, the Easter Bunny, and Other Delusions: Just Say No!» URL: http://www.philosophynews.com/post/2012/02/14/Jesusthe-Easter-Bunny-and-Other-Delusions-Just-Say-No.aspx

Peter Boghossian, «Faith: Pretending to Know Things You Don’t Know,» URL: http://www.youtube.com/watch?v=qp4WUFXvCFQ

Jerry Coyne, «Why Science and Faith Are Incompatible: My Talk in Edinburgh», URL: http://whyevolutionistrue.wordpress.com/2012/ 12/26/whyscience-and-faith-are-incompatible-my-talk-inedinburgh/

QualiaSoup’s YouTube channel, «UK Secular Humanist Discussing: Science & the Natural World, Critical Thinking, Atheism, Philosophy, Religion,» URL: http://www.youtube.com/user/Qualia Soup

The Atheist Experience, «Atheist Experience – еженедельное кабельное телешоу, адресованное неатеистической аудитории. Каждую неделю мы показываем реальные дискуссии атеистов и сторонников религии, и никто не может предугадать, что произойдет в прямом эфире!» URL: http://www.atheistexperience.com

Thunderf00t’s YouTube channel, «Истинная красота разумной вселенной потеряна для тех, кто выбирает интеллектуально праздный путь удобных параноидальных фантазий», URL: http://www.youtube.com/user/Thunderf00t

Примечания

П1. Книга Алмы входит в Книгу Мормона[16]. Целиком название звучит так: «Книга Алмы: Сын Алмы».

Религиозные верования защищают, используя пустословие. Есть несколько важных вещей, о которых стоит упомянуть в связи с этими уловками. Когда верующего человека спрашивают о конкретных нелогичных догматах его веры, он часто отвечает так: «Разумеется, в это я не верю», – ставя уличного эпистемолога в невыгодное положение, поскольку верующий, несмотря ни на что, продолжает исповедовать свои неизмененные верования. Если будет оказано дальнейшее давление, верующий ответит либо «глубостью», либо каким-то другим вариантом того, «почему» он продолжает верить, несмотря на отсутствие доказательств. Это хорошо укрепленная позиция приводит к циклу бесконечных повторов. По моим представлениям, те, кто использует бессмысленные слова для защиты эмоциональной привязанности к вере, занимаются самообманом. (Это не «разговор» двух сторон; это монолог, маскирующийся под диалог.)

Эмоциональное удовлетворение от религиозной веры связано главным образом с верованиями, воспринимаемыми буквально; гносеологическая защита таких верований зависит прежде всего от их небуквального восприятия. Этот тип когнитивного искажения плохо сочетается с поисками истины.

Что делают почти все искушенные в размышлениях верующие, так это мгновенно вводят себя в заблуждение, оказываясь между двумя альтернативными позициями: или совсем не верят в это (конечно, он не ходил по воде), или твердо говорят о том, что мир был создан высшей силой. Защищаясь эпистемологически, они характеризуют верование как не требующее присутствия кого-то особенного («Бог любит нас» означает «Любовь важна», «Любовь восторжествует в конце концов» и т.д.). Но затем, удовлетворенные эпистемологическим испытанием, они говорят о вере более буквально («Бог любит нас» означает «Существует Кто-то Особенный, кто любит нас»).

Я думаю, последний аспект гораздо важнее, чем обычно кажется критикам веры, и это, вероятно, более общий феномен (а не свойственный одним только интеллектуалам), как можно было бы подумать. По меньшей мере, это часть того, что верующие делают, реагируя на критику загадочно и просто: «Вы точно не понимаете». Или: «Вы недостаточно знаете культуру, историю и теологию моей религии».

Это отдельная тема для разговора; часто так оно и есть, хотя слегка напоминает ситуацию, как если бы кто-то сказал, что «Стартрек» – это вымысел, а ему ответили бы: «Вы не говорили бы так, если бы были таким же давним и опытным фанатом саги, как я». Что, конечно же, абсурд.

П2. В «Послании к Евреям» (11:1) вера определяется как «осуществление ожидаемого и уверенность [elenchus[17]] в невидимом». Интересно использование термина «эленхос» в этом отрывке.

У Гомера (VIII век до н.э.) «эленхос» употребляется в разных значениях: пристыдить, относиться с презрением, спрашивать с целью опровергнуть, с целью порицания, обвинения, обвинить кого-либо и, возможно, осудить его; слово часто используется, когда старшие по званию распекают рядовых солдат. В судах термин также используется не только для того, чтобы выдвигать обвинения, но и чтобы предоставлять убедительные доказательства. Досократики, например Парменид (начало 5-го века до н.э.), использовали термин в том же значении, как и Сократ, т.е. как аргумент, исследование, перекрестный допрос с целью опровержения или бездоказанность.

В койне[18] глагол «elencho» означает «я обвиняю, осуждаю, порицаю», а также «я уличаю, я показываю вину, я доказываю» (в смысле выставить ложь публично). Упоминается в Евангелии от Иоанна (3:20), Первом послании к Коринфянам (14:24), в Послании к Ефесянам (5:11), в Послании Апостола Иакова (2:9). В некоторых комментариях Соутера к Новому завету элехнос трактуется как «доказательство, возможно, убеждение» (Souter, 1917). Данные указывают на прямой и незамысловатый факт: во времена апостолов слово «элехнос» стали употреблять в новом важном контексте, оно получило новый смысл в Послании к Евреям (11), то есть люди начали использовать слово в другом значении. Они пропагандировали это слово, применяли его на практике и помогали сделать его использование удачным. Сократ обозначал этим термином скрупулезный процесс аргументации со строгим применением логики. В новом значении «элехнос» стал использоваться как утверждение или склонение к своей точке зрения либо как другие виды охотно делаемого заявления, которого достаточно для того, чтобы сделать выводы, – без основания, без сократовского «скрупулезного процесса аргументации».

Сократ заслужил право делать определенные заключения, так как они были получены в результате философского размышления. Анонимный автор «Послания к Евреям» пишет, что вера – это уверенность в ожидаемом и уверенность или убеждение (elenchus) в невидимом. Если бы Сократ услышал эту фразу, думаю, он выразился бы примерно так: «Это может быть уверенностью, но это не аргумент, не перекрестный допрос и не тест на правильность выбора, но это переход без какого-либо основания – неустойчивый и незаслуженный. В чем здесь добродетель?»

П3. Исключения составляют люди, которые не притворяются. У них либо бредовое расстройство, либо они жертвы полного отсутствия альтернативных идей и других теорий познания. Многие люди в исламском мире подпадают под последнюю категорию. Например, большинство людей в Саудовской Аравии не делают вид, что знают о Коране нечто такое, чего они действительно не знают. Им никогда не предоставлялась возможность ознакомиться с другими способами понимания реальности. Они настоящие эпистемологические жертвы. В дополнение к этому любой человек, воспитанный родителями-фундаменталистами, заслуживает уважения потому, что борется против внушения определенных идей просвещения.

П4. Последнее веяние среди апологетов веры – не упоминать слово «вера» совсем, заменять его на «доверие». С учетом того, что значение слова «вера» крайне спорно, стратегия представляется мне превосходной. Возражать на это, однако, следует точно так же: «Не имея достаточных доказательств, как вы узнаете, чему доверять?» Если вам ответили: «Доказательств достаточно», – ваш ответ должен быть таким: «Тогда вам не нужна вера».

П5. Говоря о религиозности, не могу не сказать, что мне попадалось такое определение веры: «точка зрения на вещи, которых мы не знаем». Если попросить объяснить природу этой точки зрения, нам расскажут о том, что она сродни уверенности или глубокой убежденности в том, что в обычной речи мы ассоциируем с точкой зрения человека, который несомненно имеет право утверждать: «я знаю».

Проблема с определением веры как «точки зрения на то, чего мы не знаем» состоит в том, что она функционирует точно так же, как точка зрения на то, что мы знаем. С критической позиции вопрос заключается в следующем: «Может ли точка зрения, не подтвержденная достаточными доказательствами обоснования веры, оказывать такое же действие, как точка зрения, вытекающая из достаточных доказательств обоснования веры?» И ясно, что ответ такой: не может.

Поскольку люди придерживаются первой точки зрения, лучше будет указать им на это и сказать: «У вас нет оснований для вашей убежденности. И то, что вас это не тревожит, показывает, что вы не рассмотрели свое мнение через призму разумной честности. Такое ощущение, что вы боитесь или не хотите сделать это, хотя здесь надо искренне сказать: “Моя вера не похожа на знание, она бездоказательна, она нечто другое… возможно (доброжелательно), мой выбор”».

П6. Другое определение «атеиста» таково: человек, который не притворяется, будто знает о создании Вселенной то, чего он не знает.

П7. Некоторые известные атеисты, например американский историк Ричард Карриер, рассматривают атеизм как проявление личности (Carrier, 2012). Другие, как всадник Сэм Харрис, – нет. Я же считаю, что определение себя как атеиста – это личный выбор каждого человека. (Лично я больше заинтересован в том, чтобы соблюсти баланс между домом и работой и полноценно отдохнуть ночью.)

Меня часто спрашивают, является ли атеизм частью моей индивидуальности. Я всегда отвечаю: «Нет». Как это ни странно, сказанное в этой книге, моя карьера и мои выступления говорят о том, что атеизм – не часть моей личности. Отсутствие веры в лепреконов тоже не часть моей индивидуальности. Я не определяю себя через то, во что не верю или чего не делаю. Я не делаю множество вещей. Я не занимаюсь тайцзи. Отсутствие тайцзи в моей жизни не является частью моей индивидуальности.

Я не определяю себя через противопоставление другим людям: я не отношу себя к атеистам, хотя подавляющее большинство людей не считают себя атеистами.

Когда друзья-атеисты приходят к нам домой, мы не сидим и не обсуждаем тот факт, что нет достаточных доказательств, чтобы верить в Бога. Мы не обсуждаем тот факт, что не занимаемся тайцзи. Я не идентифицирую себя как атеиста, поскольку нет ничего особенно эпистемологического в том факте, что я делаю все, что могу, чтобы верить на основании доказательств. Мои рассуждения и размышления о вероятности существования божественного творца ничего не говорят о том, насколько я хороший человек, ласково ли я обращаюсь со своим псом, терпеливый ли я отец, широкие ли у меня познания в научной фантастике, люблю ли я вечеринки, хорошо ли я владею джиу-джитсу. Если «человек, способный критически мыслить» заменить на «атеист», станет ясно, что атеизм не содержит ничего, кроме факта: кто-то не верит в существование достаточных доказательств, оправдывающих веру в Бога.

Является ли человек атеистом или верующим – безразлично с точки зрения его нравственности. Кроме того, многие моральные принципы приписываются как атеистам, так и верующим. Например, недавно возникло (и надеюсь, оно недолго продержится) движение «атеизм+». Среди его лозунгов – социальная справедливость, поддержка прав женщин, протест против расизма, борьба с гомофобией и трансфобией, критическое мышление и скептицизм (McCreight, 2012). Но проблема заключается в том, что, как пишет Массимо Пильюччи, «а-теизм просто означает отсутствие веры в Бога (богов)… Отсутствие веры не имеет отношения к каким-либо положительным позициям, поскольку ни одна из них логически не связана с этим» (Pigliucci, 2012). Многие люди стремятся превратить атеизм в нечто такое, чем он не является. Атеизм не связан с расизмом, гомофобией или занятиями тайцзи; он просто указывает, что нет достаточных доказательств, которые послужили бы основанием для веры в Бога. Атеизм имеет отношение к эпистемологии, фактам, честности, искренности, доводам и информации.

Наконец, поскольку я не рассматриваю атеизм как постоянную характеристику человека, такую, например, как цвет глаз, я не считаю его частью индивидуальности. Я готов изменить свое мнение, если мне предоставят убедительные доказательства существования Бога или богов. Я могу понять, почему многие теисты считают веру частью своей личности: они часто утверждают, что не хотят менять свои взгляды. Люди больше склонны рассматривать нечто как часть себя, если не готовы это изменить.

П8. В одном из писем я спросил американского физика и автора многих бестселлеров доктора Виктора Стенджера, какое место он занимает на шкале религиозности Докинза. Вик ответил: «8. Это не вопрос веры. Это вопрос знания. У меня есть знание без доли обоснованного сомнения, что Бога нет» (личная переписка, 15 августа 2012 г.). Подробнее о взглядах Стенджера см. «Бог: неудачная гипотеза» (God: The Failed Hypothesis, Stenger, 2007).

П9. Пять доказательств бытия Бога Фомы Аквинского: 1) через движение (ничто не начинает двигаться само по себе, должна быть первая недвижимая движущая сила); 2) через действенную причину (должно существовать что-то, не обусловленное другим); 3) через возможное и необходимое (все, чье существование возможно, не должно существовать в определенный момент времени, значит, должно было быть что-то, чье существование необходимо); 4) через степени бытия (поскольку степени существуют, должно быть нечто совершенное, находящееся на верхней ступени); 5) через намерение (все природные тела стремятся к какому-либо концу, существует разумное существо, к которому они направляются).

Подробнее о Пари Паскаля см. в примечании 11 к четвертой главе.

Онтологическое доказательство Ансельма из трактата «Прослогион II»: «Значит, убедится даже безумец, что хотя бы в уме есть нечто, больше чего нельзя ничего себе представить, так как когда он слышит это (выражение), он его понимает, а все, что понимается, есть в уме. И, конечно, то, больше чего нельзя себе представить, не может быть только в уме. Ибо если оно уже есть по крайней мере только в уме, можно представить себе, что оно есть и в действительности, что больше. Значит, если то, больше чего нельзя ничего себе представить, существует только в уме, тогда то, больше чего нельзя себе представить, есть то, больше чего можно представить себе. Но этого, конечно, не может быть. Итак, без сомнения, нечто, больше чего нельзя себе представить, существует и в уме, и в действительности».

Больше об этом тонком доказательстве см. в примечании 5 к седьмой главе.

О космологическом доказательстве «Калам» см. в примечании 3 к седьмой главе.

П10. Один коллега из сферы искусств и наук однажды спросил меня: «Если у веры нет отличительных признаков эпистемологии, зачем называть ее эпистемологией? Играют ли эмпирические данные значимую роль в том, чтобы эпистемология была эпистемологией?» Коллега имел в виду следующее: если эмпирические доказательства веры не играют роли (или, как говорят философы, вера «не удовлетворяет условиям»), так зачем же называть ее эпистемологией?

Существуют разные виды эпистемологии, например рационализм и прагматизм, которые не опираются на эмпирические данные. Так, философия Декарта – рациональная теория познания. Для Декарта разум сам по себе, без опыта, – это источник знания. Мне не нужна окружающая действительность: я могу быть мозгом в колбе[19], соединенным электродами с компьютером, и могу получить знания об окружающей действительности благодаря только лишь мыслительному процессу. Это рационалистическая позиция. Юм, Локк и Беркли отрицали ее. Они могли бы возразить следующим образом: «Нет, разум может систематизировать опыт, но он не может быть источником знаний об опыте. Есть только один источник знаний об опыте и о том, что такое эмпирическое содержание, – столкновение здравого смысла с физической вселенной».

С исторической точки зрения кантианство – это еще одна школа, которая считает, что и рационализм, и эмпиризм имеют право на существование, но разное. Для Канта понятия без опыта пусты, но опыт без понятий слеп; знание – это сочетание систематизирующей функции ума и воспринятой информации.

Кроме того, существуют прагматизм, фаллибилизм и интуитивизм[20], которые допускают различные виды знания. Во всех этих школах понятие «знание» определяется с незначительной разницей.

Вера – это эпистемология, поскольку она используется как эпистемология. По характеру применения – это эпистемология; люди используют веру как способ познания и интерпретации окружающего мира. Например, где-то треть жителей Северной Америки думает, что Библия – это боговдохновенная книга, а более половины считает, что это – настоящее слово Божие (Jones, 2011). Среди американцев распространена вера в то, что ангелы или духи водили рукой евангелистов (как на картине Караваджо «Святой Матфей и ангел», 1602) или нашептывали им на ухо (как на картинах «Евангелист Матфей, вдохновленный ангелом» Рембрандта, 1661, «Святой Матфей и ангел» Джованни Джироламо Савольдо, 1534, «Святой Матфей и ангел» Гвидо Рени, 1640). Следовательно, действительный источник многих верований кроется в убеждении верующих в подлинности Библии. Эта вера ненадежна или дискредитирована, и это делает ее не заслуживающей доверия или сомнительной, но не подразумевает, что она не является эпистемологией.

Отчасти недоразумение возникает из-за того, что люди, которые не используют веру для ориентирования в реальности, понимают, что вера – это ненадежный процесс аргументации. Следовательно, они либо не рассматривают веру как эпистемологию, либо не думают, что другие на самом деле используют ее как эпистемологию. Они считают ее чем-то другим, чем-то странным, чем-то иным, чем-то личным, темным и иногда – спасительным.

Но по своей сути вера – это эпистемология. Люди используют ее для постижения, толкования и познания окружающего мира.

Вера порождает утверждения о знании. Утверждения, которые вытекают из теорий познаний, не связанных с разумом, точно такие же, как и другие: они сообщают нам некую правду о мире. Утверждения веры могут быть эндемически[21] недействительными, причудливыми или в высшей степени невероятными, но они по-прежнему остаются утверждениями о знании.

П11. Исключение – так называемые сатанинские аяты[22] из Корана. В ранних сурах Мухаммед допускает поклонение популярной языческой богине; позднее он отменил эти аяты, назвав их сатанинскими, и ввел новый закон, допускающий замену ранних откровений более новыми. Таким образом, есть другой способ понять, какие утверждения о мире нам следует принять, а какие из них, по всей вероятности, ложны, но не используя при этом аргумент или доказательство. Поздние суры в Коране заменили ранние суры. К сожалению, многие воинственные суры в Коране имеют позднее происхождение.

П12. Я никогда не понимал таких утверждений со стороны верующих, например мусульман, которые заявляют, будто другие мусульмане толкуют Коран неправильно. Если кто-либо принимает систему верований без доказательств, непонятно, на основании чего он может утверждать, что есть правильная и неправильная трактовка Корана.

П13. Есть много рациональных способов определить, что в наших собственных интересах и к какому типу общества мы должны стремиться. Например, в «Теории справедливости» (The Theory of Justice) американский философ Джон Ролз предлагает нам мысленные эксперименты для обоснования нашего пути к идеальной политической и экономической системе (Rawls, 2005). Он подробно описывает, каким образом можно достичь согласия в обществе относительно принципов правосудия.

П14. Необязательно брать самые крайние случаи; в жизни достаточно примеров, показывающих, что люди неправильно понимают то, что хорошо для них. Например, необычные диеты для быстрого похудения – это прозаичный и близкий нам пример. Несколько лет назад я познакомился в тренажерном зале с человеком, который килограммами ел арбузы каждый день в надежде, что это поможет ему скинуть вес и поправить здоровье. Он не скинул вес и не поправил здоровье. Он не достиг ни того ни другого, потому что поедание арбуза килограммами определенно не то, что ведет к здоровью или заметной потере веса.

Глава 3. Доксастическое замыкание, вера и эпистемология

Призыв к изучению жизни – это призыв к изменению образа мышления.

Стивен Брутус. Религия, культура, история (Steven Brutus, Religion, Culture, History, 2012)

Измени мысли – и сердца последуют за ними.

Питер Богоссян

Вы почти готовы приступить к работе в качестве уличного эпистемолога. Однако прежде чем вы начнете разубеждать людей в их вере, вам потребуется пособие для начинающих, в котором раскрывались бы следующие вопросы: 1) непрерывная аргументация необоснованных убеждений; 2) силы, задействованные в сформировавшихся системах верований; 3) факторы, заставляющие людей придерживаться нелепых верований; 4) вероятная реакция людей на трактовку (они будут очень расстроены!). Также вам нужно будет пройти ускоренный курс по эпистемологии.

«Все люди от природы стремятся к знаниям»

В первом томе «Метафизики» Аристотель пишет: «Все люди от природы стремятся к знаниям». Аристотель, рассматривая идеи Сократа и Платона, доказывает: для того, чтобы изучать жизнь, нам нужны вопросы и желание найти на них ответы. Отсутствие желания означает либо то, что человек уверен в чем-нибудь, либо то, что ему все равно.

Сократ говорил, что человек не хочет чего-либо до тех пор, пока не думает о том, что этого у него нет. То есть если вы верите, что знаете правду, зачем вам искать другую правду? Например, вы прекращаете поиски, если ваша незыблемая начальная посылка заключается в том, что десять заповедей – это «истина в последней инстанции» по отношению к нравственному закону, или что Коран – это совершенная книга, в которой есть все ответы, нужные вам, или что все люди произошли от Ману. Определенность – это враг правды, проверка и перепроверка – ее союзники.

Однажды древний грек Херефон отправился к дельфийскому оракулу и спросил, кто самый мудрый человек в Греции. Тот ответил, что нет никого мудрее Сократа. Поначалу Сократ подумал, что пифия, возможно, имела в виду, что все люди невежественны. На первый взгляд кажется, что именно это она и сказала, но она сказала также о том, что осознание своего невежества и стремление к знанию – это добродетели.

Аристотель был прав: природа заставляет людей получать знания. У нас врожденная жажда знаний. Разговаривая с другими, мы интересуемся тем, что они думают и почему именно так. Когда мы видим какой-то физический процесс, нам становится любопытно, почему так происходит. Мы хотим знать, почему сливки в кофе образуют такой узор, почему лист, сорванный ветром, падает определенным образом. У нас врожденный интерес к другим людям, к природным феноменам и к нашей жизни. Сильнее всего он выражен у детей.

Вера ослабляет нашу любознательность, а в худшем случае лишает нас ее: мы перестаем интересоваться вопросами о том, в чем ценность нашей жизни, какую жизнь мы должны вести. Вера заменяет удивление и восхищение эпистемологической самоуверенностью, фальшиво преподносимой как смирение. Вера неизменно изменяет начальные условия, необходимые для познания окружающего мира, выкорчевывая жажду знаний и сея ничем не обоснованную уверенность.

Если это правда, что неизученная жизнь не стоит того, чтобы быть прожитой, то тогда с осознания нашего невежества начинается наша интеллектуальная и эмоциональная работа. Только понимая, что мы не обладаем знанием, мы получаем базу для изучения жизни, желания знать и критического размышления.

Одна из целей уличного эпистемолога – дать людям возможность осознать свое невежество, вселить в них решимость пересмотреть свои основные верования, пробудить неутолимый голод к правде и жажду знаний. Удивление, любопытство, честное самопознание, искренность и желание знать – прочная основа для достойной жизни.

Уличный эпистемолог стремится помочь другим людям восстановить любознательность и способность удивляться, которые были украдены верой. Человек может прожить жизнь, не задавая вопросов, но британский философ Джон Стюарт Милль (1806–1873) писал: «Лучше быть неудовлетворенным человеком, чем всем довольной свиньей; лучше быть неудовлетворенным Сократом, чем довольным дураком». Интеллектуальная жизнь, ее движение вперед, подпитывание жажды знаний – существенная часть человеческого опыта.П1

Ученые часто говорят о предвзятости подтверждения и герменевтическом круге: при объяснении чего-либо сделанные нами допущения диктуют, что нам чувствовать, слышать, видеть и переживать. Поясню на примере. Много лет тому назад я жил в Нью-Мексико. Однажды я сидел в приемной врача вместе с тремя незнакомыми мне людьми, а на стене висела чуднáя огромная картина. На ней была изображена сцена из жизни переселенцев: вот они только высадились с большого корабля на берег, где их встречают мирные коренные американцы – индейцы. Молодая женщина справа от меня завела разговор о том, какая это чудесная картина, и добавила, что изучала искусство в высшей школе. Пожилой мужчина слева от нее сказал, что картина оскорбительная, и упомянул о своих индейских корнях. Второй мужчина поведал нам, что корабль изображен исторически недостоверно, и начал пояснять, как на самом деле они выглядели. Каждый посетитель внес свой жизненный опыт в интерпретацию картины.

Сократ и Ницше предписывали другой способ опыта интерпретации, при котором мы не только находим и подтверждаем существующее предвзятое отношение, но и воздействуем на него. Когда нам представляется удобный случай взглянуть на наши предубеждения, увидеть собственные заблуждения и допущения, сделанные с недостаточным на то основанием, мы получаем возможность разрушить эти допущения и избавиться от высокомерия по поводу имеющегося у нас знания. Изучая и вдумчиво критикуя наши предубеждения, наши интерпретации и то, что, как нам кажется, мы знаем, мы получаем шанс на возвращение удивительного.

Ваша главная цель как уличного эпистемолога – помочь людям снова обрести стремление к знанию, чувство изумления. Вы помогаете людям разрушить фундаментальные убеждения и верования, безосновательные допущения, ошибочные теории познания и, в конечном счете, – веру. Как сказал австрийский философ Людвиг Витгенштейн в «Философских исследованиях» (Ludwig Wittgenstein, Philosophical Investigations, § 118), «то, что мы разрушаем, это нечто нереальное, как карточные домики, и мы наводим порядок в области языка, с помощью которого все это описывается». Когда вы разрушаете карточный домик, то получаете представление о действительности, освобождаясь от иллюзий.

Помочь людям избавиться от иллюзий – главная задача проекта «Уличные эпистемологи», это древняя и почетная миссия. Освобождая других от необоснованной уверенности, возвращая им чувство удивления и стремление к знаниям, вы вносите серьезный вклад в то, чтобы их жизнь наполнилась смыслом.

Рациональное в борьбе с иррациональным

Вера и разум часто рассматриваются – и по праву – как несовместимые друг с другом, несмотря на знаменитое доказательство папы Иоанна Павла II в энциклике[23], метко озаглавленной «Вера и разум» (Fides et Ratio), согласно которому это два разных пути к одной истине. В конце концов, вера, по определению, – это убежденность в чем-то независимо от доказательств и даже вопреки им. Превосходно сказал об этом Дэвид Юм: «Мудрый человек соизмеряет свою веру с доказательствами».

В связи с этим может показаться, что нельзя перестать верить, опираясь на силу разума. К счастью, оказывается, что в реальности все иначе. Существует достаточно как отдельных, так и систематических данных о людях, которые теряли веру благодаря отчасти процессу мышления. Например, в книге «Удивительные превращения: Почему одни люди обращаются к вере, а другие отрицают религию» (Amazing Conversions: Why Some Turn to Faith & Others Abandon Religion) Боб Алтмайер и Брюс Хансбергер анализируют типичный процесс, протекающий в обоих направлениях (т. е. приобретение и потерю веры), и находят потрясающие асимметрии. Неверующие, обращающиеся к вере, обычно поступают так в результате внезапного, в высшей степени эмоционального события, которое имеет либо личный (например, смерть любимого человека), либо общественный характер (например, террористические акты 11 сентября). Однако самый обычный путь к неверию очень медленный, длящийся годами, связанный с чтением большого количества литературы, многочисленными разговорами и размышлениями.

Я знал несколько человек, когда жил в библейском поясе[24], чьи истории иллюстрировали последний из этих двух путей. Часто начальную искру давало чтение книги светского автора, написанной без угроз (типичный пример – книги Карла Сагана), или понимание мелких, но все же приводящих в замешательство расхождений в своих собственных религиозных учениях (например, если священник сказал, что твои друзья попадут в ад из-за такого банального факта, как пение в церкви).

Безусловно, есть потребность в дополнительных систематичных психологических и социологических исследованиях отношений между верой и разумом, но на данный момент вполне очевидно, что образ мыслей человека может измениться в результате разумной аргументации. Проблема в том, что это долгий процесс, который требует повторного воздействия подобных идей, поступающих из разных источников, и, возможно, некоторых личностных качеств, в том числе – склонности к размышлениям.

Итало-американский биолог и философ Массимо Пильюччи

Одна из предпосылок написания этой книги состоит в том, что людей можно убедить отказаться от нерациональных верований. Не все ученые с этим согласны. В статье «Почему религия естественна?» (Pascal Boyer, Why Is Religion Natural?) французский антрополог Паскаль Буайе опровергает идею, согласно которой люди верят потому, что не могут правильно рассуждать (Boyer, 2004).П2 Заканчивая статью известными словами Джонатана Свифта: «Бесполезно пытаться разубедить человека в том, в чем он никогда не был убежден», – Буайе заявляет, что едва ли можно заставить человека отказаться от веры с помощью аргументов.

Я не соглашусь с этим. Вот некоторые контраргументы и доказательства.

1. Есть люди, которых убедили отказаться от религии. Многие «излечившиеся» от нее сообщали, что они пришли к отрицанию веры логическим путем. Даже бывшие проповедники становились ярыми сторонниками атеизма: Гектор Авалос, Дэн Баркер, Кеннет У. Даниэлс, Джерри ДеВитт, Джо Холман, Джон У. Лофтус, Тереза Мак-Бейн, Нейт Фелпс, Роберт Прайс, Сэм Синглтон и др. Сейчас они успешно используют уроки прошлого, разум и логику, помогая другим отойти от религии.

2. Если делать акцент на религии как противоположности веры, то следует признать, что Буайе частично прав, утверждая: в религии нельзя разубедить. Попытаться логически опровергнуть религию – это все равно что попытаться лишить человека социальной поддержки, друзей, хобби, любимых песен, ритуалов и т.д. Вот почему уличные эпистемологи не должны даже пробовать отделить людей от их религии. Вместо этого они должны сосредоточиться на том, чтобы оторвать людей от их веры. Логически опровергая веру, мы помогаем людям отказаться от ошибочной эпистемологии, но опровергая религию, мы заставляем их отказаться от поддержки социальной сети.

3. Во многом перекликающееся с предыдущими работами Буайе исследование «Аналитическое мышление способствует религиозному отрицанию» (Analytic Thinking Promotes Religious Disbelief), проведенное в 2012 году, показало, как видно из названия, что аналитическое мышление действительно ведет к отказу от религиозной веры (Gervais & Norenzyan, 2012). Хотя механизмы неверия и различных ведущих к нему факторов ясны не до конца, авторам удалось продемонстрировать, что улучшение аналитических функций увеличивает вероятность неверия. Другими словами, если научиться критически мыслить, то вероятность отказа от религиозных убеждений повышается.

4. Наконец, многие апологеты (особенно американский теолог Уильям Лейн Крейг) достигли существенных успехов, убеждая людей придерживаться нерациональных убеждений. К сожалению, как мы видим, тактика верующих очень эффективна. Есть очень много книг, в которых подробно описывается, как убедить неверующих и обратить их в веру.

Несмотря на критику Буайе, проблема веры, по меньшей мере частично, – это проблема мышления. Можно путем логического опровержения привести людей к отказу от нерациональных убеждений.П3 На самом деле люди часто меняют свои религиозные убеждения независимо от разума, переходя из одной веры в другую.

Вера в абсурдное

Верую, ибо абсурдно.

Тертуллиан (197–220)

Я хочу сказать, что мы не делаем выводы об истинности нашей веры, основываясь на доказательствах или данных любого рода, но когда Дух Бога говорит с нашими сердцами, мы сразу и безошибочно видим, что наша вера истинна. Дух Бога делает очевидной для нас истинность нашей веры.

Уильям Лейн Крейг. Трудные вопросы, настоящие ответы (William Lane Craig, Hard Questions, Real Answers, 2003, р. 35)

Есть пять причин, по которым люди, разумные в любом другом отношении, воспринимают абсурдные идеи: 1) они не формулировали свои убеждения на основе доказательств; 2) они формулировали свои убеждения исходя из того, что казалось им надежными доказательствами, но которые таковыми не являлись (например, отношение к Заветам и Св. Духу); 3) они никогда не сталкивались с другими теориями познания и убеждениями; 4) они поддаются социальному давлению; 5) они обесценивают значение истины или являются релятивистами.

Большинство людей предпочитает думать, что в их эпистемической жизни убеждения и доказательства находятся в гармонии с логикой и эмпирическими данными. То есть чем меньше у них доводов и доказательств, тем меньше они уверены в своих умозаключениях и в том, во что они верят. Но иногда разум и доказательства не так тесно связаны с верой. Люди формулируют свои убеждения на основании других факторов, например полученного в приходской школе образования, давления со стороны сверстников или ожиданий сообщества – могущественных сил, на которые доказательства не действуют.

В некоторых случаях люди «портят» свое мышление не только потому, что приучили себя не соизмерять веру с доказательствами, но и потому, что гордятся тем, что так не делают. Например, когда затрагиваются вопросы, связанные с религией, Богом и верой, то верующие часто говорят, что неведение – это знак близости к Богу, духовного озарения и истинной веры. (Уличный эпистемолог будет тратить много времени на работу в таких ситуациях. Здесь вы нужны больше всего. Эти вмешательства будет трудно осуществить, но результаты принесут вам глубокое удовлетворение.)

Со временем у вас появятся диагностический инструментарий, который позволит вам быстро отнести человека к одной из пяти категорий. И вы сможете провести соответствующее данному конкретному случаю вмешательство.

Доксастическое замыкание

Слово «доксастический» происходит от древнегреческого «doxa», что означает «вера». Я использую выражение «доксастическое замыкание» (хотя оно кажется малопонятным даже опытным эпистемологам и логикам) в другом, более широком смысле, чем тот, в котором оно используется в философской литературе. Для меня оно означает либо конкретное убеждение, которого придерживается человек, либо всю систему убеждений данного человека, которые с трудом поддаются пересмотру.П4 Пересмотр убеждений означает, что человек изменяет свое мнение по поводу того, является убеждение истинным или ложным.

Доксастическое замыкание имеет несколько степеней выражения. Самая крайняя из них – фиксированное, окончательное, незыблемое убеждение (или система убеждений), которое сложнее всего пересмотреть. Чем меньше человек доксастически замкнут, чем больше он готов и способен к тому, чтобы изменить свои убеждения.

Доксастически замкнуться можно на любом убеждении, вне зависимости от его содержания. Для кого-то это будет нравственное убеждение («Мы не должны мучить маленьких детей ради удовольствия»), для кого-то – экономическое («Рынки не нуждаются в регулировании»), для кого-то – метафизическое («Я не мозг в колбе»), для кого-то – относительное («Мой бойфренд любит меня»), для кого-то – научное («Глобальное изменение климата вызвано деятельностью человека»), для кого-то – основанное на вере («Женщина без мужа подобна мертвецу», Бхагавата-пурана, 9.9.32) и т.д.

Способ замыкания

В книге «Большая сортировка» (Bill Bishop, The Big Sort) американский социолог Билл Бишоп доказывает, что мы группируемся в общины по политическому признаку (Bishop, 2008). Иными словами, мы ищем людей, близких к нам по идеологии, мы любим окружать себя людьми, которые ценят то же самое, что и мы. Одно из следствий образования группы – укрепление доксастического замыкания; когда нас окружают люди «с подобной идеологией», даже неестественные убеждения становятся нормой. Утверждается, например, следующее: «Нормально думать о полигамии так, как думаю я. Каждый думает о ней так же, как я, а если нет – он просто сумасшедший». Группа, таким образом, повышает степень доверия, которое мы безотчетно питаем к убеждению: мы становимся более уверенными в правоте своих убеждений. Еще больше усложняет процесс группировки явление, названное американским интернет-активистом Илаем Парайзером «пузырем фильтров» (Pariser, 2012). «Пузырь фильтров» (Filter bubble) описывает феномен онлайновых порталов, таких как Google или Facebook, как предсказывание и предоставление индивидуальной информации, которую пользователь хочет получить на основании алгоритмов, берущих существующие в аккаунте данные (например, историю поисков, тип компьютера и местонахождение).

Следовательно, и без ведома пользователя он получает информацию, которая идеологически согласуется с его убеждениями. Например, если вы, изучая новый атеизм по книгам или видео-лекциям «всадников» Хитченса и Докинза, будете искать в Google «креационизм», алгоритм поиска учтет предыдущие запросы и выдаст вам результаты, которые будут весьма отличаться от результатов человека, который до того посещал веб-сайты креационистов, слушал христианских проповедников или человека, который живет в таком районе страны, где высока посещаемость церквей (например, в Миссисипи).

Пользователь попадает в «пузырь», который отфильтровывает идеологически несогласующиеся данные и мнения. В результате мы получаем искаженную информацию, которая укрепляет нас в предыдущих убеждениях. Это доксастическое укрепление. «Все есть в Интернете» или «Я уверен, что это правда, я гуглил это сегодня утром и видел сам» – эти фразы получают новый смысл, поскольку человек, сам того не зная, получил выборочную информацию. Она добавила веса его «доказательствам», потому что была в верхних строчках поиска.

Возьмите группу одинаково думающих людей, добавьте «пузырь фильтров». Затем поставьте его на вершину структуры познания, предрасполагающую человека к убеждениям (Shermer, 2012) и благоприятствующую предвзятости подтверждения. Затем приведите тот факт, что критическое мышление требует более серьезных умственных усилий, чем принятие простых решений и следование банальным мыслям. Затем щедро сдобрите все болезнетворными микробами неких систем верований. Затем влейте идею, что придерживаться определенных убеждений и использовать определенные типы мышления – это высоконравственные действия. А затем выложите всю эту смесь на ежедневную заботу о выживании без времени на какие-либо размышления и – вуаля! – доксастическое замыканиеП5.

Доксастическая открытость и осознание собственного невежества

Доксастическая открытость, в моем понимании, – это готовность и способность пересматривать убеждения.П6 Она наступает в тот момент, когда человек осознает свое невежество; в то мгновение, когда он понимает, что его верования могут не быть истинными. Доксастическая открытость – это начало подлинной беспристрастности.

Понимание своего невежества по определению – доксастическая открытость. Осознав его, человек может рассматривать другие альтернативы, доказательства, взгляды на мир и идеи, так как понимает: он не знает того, что, как ему казалось, знал. Инструментарий и союзники веры – уверенность, предубеждение, притворство, предвзятость подтверждения, иррациональность и предрассудки – ставятся под сомнение из-за осознания собственного невежества.П7

Вам как уличному эпистемологу придется буквально отговаривать людей верить. Ваша цель – помочь им, стимулировав доксастическую открытость. Случаи, когда люди сразу же отказываются от своей веры, крайне редки. Чаще всего, помогая людям осознавать собственное невежество, вы сеете семена сомнения, которые со временем дадут плоды в виде все более удлиняющихся периодов доксастической открытости.

Иммунитет к уличной эпистемологии?

Как уличный эпистемолог вы будете встречаться с людьми, которые кажутся глухими к доводам разума. И дело не в том, что вы станете говорить; будет казаться, что вам никогда не удастся достучаться до них и создать моменты доксастической открытости.

В этом разделе рассмотрены две основные причины этой кажущейся неудачи:

1) либо у собеседника есть неврологические повреждения мозга;

2) либо вы на самом деле преуспеваете.

В последнем случае вербальное поведение[25] собеседника показывает, что ваше вмешательство неудачно. Например, он начинает злиться, или повышает голос, или как будто еще больше укрепляется в собственной правоте. На самом деле такие заявления могут указывать на успешное вмешательство. (Конечно, всегда остается вероятность того, что верующий использовал еще не все доказательства в разговоре, но нельзя опровергнуть не произнесенный вслух аргумент.)

1. Заблуждение и доксастическое замыкание

Некоторые заблуждения не имеют отношения к верованиям (Bortolotti, 2010). Например, люди, получившие травму головы, страдают от синдрома Капгра[26]: они верят, что их близкие – муж, сестра, брат – на самом деле мошенники, выдающие себя за других. Другие страдают от бреда Котара[27]: они верят, что умерли (в прямом смысле). Невозможно разубедить людей с такими психическими нарушениями.

Уличные эпистемологи должны ставить реальную цель – помочь верующим стать более доксастически открытыми. Заронить сомнения. Помочь людям стать менее уверенными в том, что, как они утверждают, они знают, и помочь им перестать притворяться, будто они знают то, чего на самом деле не знают. Со временем, когда за вашими плечами будет уже много вмешательств, вы отточите мастерство, а ваши амбиции возрастут. В конце концов среди ваших последователей останутся не только люди, которых вы освободили из плена веры, но и многие уличные эпистемологи.

В случаях, когда поврежден головной мозг, никакое диалектическое вмешательство не будет эффективным: оно не изменит познавательные и психологические установки. Эти и другие состояния, например некоторые инсульты, внутричерепные опухоли, болезнь Альцгеймера, воздействуют на мозг и лежат вне зоны действия немедицинских вмешательств. Короче говоря, если кто-то страдает от вызванного повреждением мозга заблуждения веры, ваши усилия будут тщетными.

2. Primum non nocere («Не навреди»)

[Вера] заставляет нас искажать или даже игнорировать объективные данные, [по этой причине] мы часто игнорируем все данные, противоречащие тому, во что мы хотим верить.

Джон У. Лофтус. Объективный тест на веру (John W. Loftus, The Outsider Test for Faith, 2013)

Когда людям представляют данные, противоречащие их верованиям, или показывают, что у них нет достаточных доказательств, свидетельствующих о вере, или же если они узнают о несоответствии утверждений (деревья не могли быть одновременно созданы до Адама (Бытие 1:11–12 и 1:26–27) и после него (Бытие 2:4–9)) либо понимают, что их рассуждения ошибочны, они, кажется, цепляются за свою веру еще сильнее.

Доксастическая патология очень четко проявляется в убеждениях, основанных на вере. То есть такие убеждения представляют собой особую категорию верований, которые чрезвычайно трудно поддаются пересмотру. Помогая людям изменить религиозные убеждения или полностью отказаться от веры, вы столкнетесь со множеством трудностей, которые не характерны для других областей веры. Даже в политике, где торгуют конкурирующими политическими идеологиями, можно достаточно легко сменить убеждения. Такое положение дел объясняется тем, что многие взаимодействующие факторы укрепляют доксастическое замыкание в религиозной системе: общество рассматривает веру как добродетель, религиозные организации активно занимаются распространением веры, сформировались механизмы, защищающие веру от анализа, есть общественные табу на критику принадлежности к вере других людей, а религиозные общины активно поддерживают верования своих членов. (Освобождение от налогов привело к тому, что вера стала крупным бизнесом, но, в отличие от веры, крупный бизнес всегда находится под прицелом критики.)

Означает ли это, что ваше вмешательство дало результат, обратный желаемому? Что вы непреднамеренно ухудшили эпистемологическую ситуацию? Что вы усилили доксастическое замыкание? Нет.

Интересные исследования, проведенные Сэмпсоном, Вайссом и их коллегами, иллюстрируют этот феномен в контексте психотерапии (Curtis, Silberschatz, Samp-son, Weiss, & Rosenberg, 1988; Gassner, Sampson, Weiss, & Brumer, 1982; Horowitz, Sampson, Siegel-man, Weiss, & Goodfriend, 1978; Norville, Sampson, & Weiss, 1996; Sampson, 1994; Silberschatz, Curtis, Sampson, & Weiss, 1991; Weiss & Sampson, 1986). Ученые утверждают, что краткосрочная психотерапия помогает индивидам избавиться от патогенных убеждений, т.е. таких убеждений, которые прямо или косвенно ведут к эмоциональной, психологической или физической патологии. Другими словами, когда человек придерживается патогенных убеждений, он занимается самосаботажем, что далеко уводит его от физического и душевного здоровья. Вот несколько примеров таких убеждений: «Меня нельзя любить, мне никогда не повезет в любви», «Я убогий, слабый, никчемный и без любви Христа не избавился бы от пристрастия к алкоголю», «Без сайентологии и одитинга я не смог бы справиться с последствиями травмы, которые разрушали мою жизнь».

На основании данных исследований психиатры утверждают, что терапевтические вмешательства работают, когда создаются условия, при которых аналитик постоянно разрушает патогенное убеждение, что заставляет пациента удваивать усилия по его защите. Например, пациент убежден в том, что люди его не любят. Он идет к психоаналитику, садится в кабинете и говорит: «Как у вас неуютно! Никогда у вас нет цветов. Мой предыдущий аналитик всегда ставил букет». Он ожидает и даже хочет, чтобы аналитик подтвердил его патогенные предположения и ответил: «Ну, вы мне тоже не нравитесь», – но вместо этого аналитик говорит, используя соответствующую психоаналитическую технику: «Расскажите более подробно о том, почему кабинет кажется вам неуютным». Такой ответ заставляет пациента удвоить усилия в поиске отказа, и он еще сильнее привязывается к своей патогенной идее. Следовательно, пациент скажет, например, так: «Я по-настоящему расстроился из-за того, что здесь нет цветов. Это очень необдуманно с вашей стороны».

Вербальное поведение пациента вроде бы свидетельствует о том, что ему хуже, хотя на самом деле ему лучше. Между тем выглядит он так, будто неудовольствие его усилилось вдвое и он стал более резким, но в действительности его самосознание повышается. (Подобное происходит с Фрасимахом в диалоге «Государство», с Анитом в конце диалога «Менон», с Гиппием в диалоге «Гиппий больший», с Полом и Калликлом в диалоге «Горгий» и с Евтифроном в диалоге «Евтифрон». В «Клитофоне», диалоге, который многие считают неплатоновским из-за его нехарактерности, Клитофон обвиняет Сократа в том, что на самом деле его беседы не делают людей более добродетельными. В начале книги VII «Государства» Платона, в аллегории о пещере, Сократ говорит, что люди в пещере разозлились бы на того, кто сказал бы им, что они видят только тени, и попытались бы убить его, если бы смогли до него дотянуться. Благодаря вопросам Сократа люди ведут себя тем увереннее, чем больше они сомневаются, или, скорее, чем увереннее они становятся, тем больше оснований полагать, что в душе они колеблются.)

Для уличного эпистемолога вывод из упорного вербального сопротивления должен быть такой: помогая другим достичь прогресса в их эпистемологической жизни, ставя под сомнение их верования и способы приобретения знаний, вы можете наблюдать обратный эффект по их высказываниям и поведению. Как только вы объявите чью-то веру или эпистемологию заведомо ложной, то, вероятное всего, услышите заверения в еще большей уверенности. Кажется, будто уличная эпистемология усилила доксастическое замыкание, хотя на самом деле это резкое вербальное поведение указывает на проблеск доксастической открытости.

Если вы тревожитесь о том, что в результате вашего вмешательства чья-то эпистемологическая жизнь станет более оторванной от реальности, поскольку после него человек выглядит еще более непоколебимым в своей правоте, то не переживайте. Его вербальное поведение – естественное и ожидаемое следствие уличной эпистемологии. То, что кажется доксастическим замыканием, на самом деле является доксастической открытостью.

Вера, эпистемология и соответствующие действия

Никто не стремится добровольно к злу.

Сократ в «Протагоре»

То, что мы помогли кому-то оценить и использовать эпистемологию, приводящую его веру в соответствие с реальностью, не гарантирует того, что его поведение будет это отражать; невозможность увидеть изменения в поведении может лишить энтузиазма начинающих уличных эпистемологов. Вы потратили время и усилия, помогая человеку отказаться от его веры, а затем, к вашему удивлению, он упоминает, что посещал церковь на прошлой неделе. Как это может быть, чтобы человек признал, что обладает ошибочной эпистемологией, но не может начать действовать и изменить свое поведение? (Ответом, возможно, будет поддерживающая община, к которой принадлежит верующий.)

Если у человека надежная эпистемология, это еще не значит, что он будет действовать соответственно ей. Есть множество причин, по которым люди не начинают действовать после сделанных выводов. Вот главные из них.

1. Моральное отключение[28]. Канадско-американский психолог Альберт Бандура провел интересное исследование, связанное с введенным им термином «моральное отключение» (Bandura, 1990, 1999, 2002). По Бандуре, индивид может знать, что делать, но не делать этого, поскольку он морально оторван – свободен – от действия. Например, мне нравится последняя модель наушников. В раздевалке фитнес-клуба я вижу пару совершенно новых наушников, оставленных без присмотра. Я чувствую себя виноватым, потому что беру их, но отключаюсь и отделяюсь от того, что, как я знаю, я должен сделать, и все равно беру их. Это пример морального отключения: я знаю, как надо было поступить, но морально отключаю себя от правильных действий, чтобы сразу получить то, чего хочу.

2. Акрасия[29]. Древние греки использовали слово «akrasia» для обозначения отсутствия владения собой или, в более широком смысле, – слабости воли. Человек знает, что нужно делать: не изменять жене/мужу, например, – но ему не хватает воли поступить так.

3. Социальная выгода и социальное давление. Люди придерживаются определенных типов поведения, чтобы получать полезные результаты в виде уважения, признания, дружбы, чувства единения со своей общиной. Например, человек в общественном туалете собирается уйти сразу же после того, как сделал свои дела, но когда из кабинки выходит другой, он чувствует себя обязанным вымыть руки. В данном случае он демонстрирует подобное поведение, чтобы избежать чувства стыда.

Во многих случаях на индивидов давят, заставляя участвовать в религиозных обрядах. Если человек не уступит, его могут заклеймить позором (Свидетели Иеговы называют это «лишением полноправного членства» и «бойкотом») или сделать что-то еще хуже (сайентологи очерняют вероотступников, называя их психами, но многочисленные «павшие» приверженцы сайентологов сообщают о случаях постоянной травли, включая непрерывные судебные преследования).

Рано или поздно как уличный эпистемолог вы освободите кого-то от иллюзий веры, а он будет вести себя так, будто ничего не произошло. Пусть вас это не пугает. Есть много факторов, которые не дают индивиду отказаться от религиозной традиции, притягивают его обратно или подталкивают к тому, чтобы остаться членом общины даже после вероотступничества. Эти факторы вы не можете контролировать.

Но вот чем вы можете управлять, так это количеством людей, которым вы помогли, и вашим желанием постоянно совершенствоваться.

Если уличная эпистемология станет вашим коммуникативным взаимодействием «по умолчанию», вы привлечете больше людей и повысите эффективность своих вмешательств. Со временем случаи, когда вам не удастся вызвать доксастическую открытость, будут происходить все реже.

Вмешательство 1

Я ждал своей очереди в магазине натуральных продуктов, когда женщина передо мной начала разговор. Дама лет сорока, с вьющимися волосами, в одежде свободного покроя… (Назовем ее РС.) Беседа началась с того, что она дважды спросила меня, а я не расслышал.

ПБ. Простите, я вас не услышал. Я глух на одно ухо.

(Мы кратко обсудили ее первый вопрос по поводу очереди к кассе.)

РС. Могу я поинтересоваться: вы родились глухим или произошел несчастный случай?

ПБ. Конечно, было бы странно, если бы вы не спросили. Пару лет назад я проснулся и понял, что оглох на левое ухо. Сначала я думал, что из-за серной пробки. Я попросил жену посмотреть – она врач, – и она сказала, что я немедленно должен пойти к ЛОРу. У меня диагностировали внезапную одностороннюю идиопатическую[30] потерю слуха.

РС. Мне так жаль.

(Мы немного поговорили о том, как меняется жизнь после частичной потери слуха, и о способах лечения.)

РС. Вы пробовали акупунктуру? Я спрашиваю, потому что я иглотерапевт.

(Она протянула мне визитку. Я взял ее и прочитал. Она была доктором-натуропатом.)

ПБ. Нет. Я ее не пробовал, потому что она не помогает.

(Я все еще держал в руках ее визитку.)

РС. Нет, она помогает. Я знаю, что помогает.

ПБ. Правда? Откуда вы это знаете?

РС. Я вылечила многих. Я видела, как это работает.

ПБ. Вы не думаете, что это пристрастная выборка из того, что вы делаете?

РС. Нет.

ПБ. Что вы лечите?

РС. Все. Назовите любую болезнь, и окажется, что я ее лечила.

ПБ. Паркинсон, лихорадка Эбола, аутизм?

РС. У меня никогда не было таких пациентов.

ПБ. А если бы они к вам пришли, вы смогли бы их исцелить?

РС. Не знаю. Попыталась бы, наверное.

ПБ. Возьмем что-нибудь более заурядное, например, мою потерю слуха. Вы можете ее вылечить?

РС. А если бы вылечила, вы мне поверили бы?

(Я был у кассы, а РС стояла в стороне.)

ПБ. Да. Если бы вы это сделали, я лично провез бы вас по всем детским больницам мира. Скажу положа руку на сердце: если вы можете вылечить эти болезни, то не поступить подобным образом было бы в высшей степени аморально и преступно. Мне кажется, вы порядочный и добрый человек. Вы не стали бы отказывать нуждающимся в недорогом лечении. Если вы действительно верите в то, что акупунктура помогает, почему бы вам не предложить людям свои услуги?

РС. Иглотерапевты есть во всех больницах Портленда.

ПБ. Вы правы. Но акупунктура все равно не работает.

РС. Я не понимаю, почему вы так уверены в том, что она не работает?

ПБ. Потому что нет доказательств. Скорее есть доказательства вреда от ее использования. Почитайте книгу Боселла «Бесполезная наука» (Bausell, Snake Oil Science, 2007).

РС. Есть множество исследований, доказывающих эффективность акупунктуры. Я их видела и по своему опыту могу сказать, что она помогает.

ПБ. Назовите хоть одно.

(Пауза.)

РС. Я не могу этого сделать прямо сейчас.

ПБ. Но вы все равно уверены, что существуют публикации, доказывающие эффективность акупунктуры.

РС. Абсолютно.

(Конец разговора.)

Вмешательство 2

Следующая дискуссия состоялась у меня с профессором (ОМ), преподающим в протестантском университете. Он, умный христианин, утверждает, что его религиозные взгляды основаны на доказательствах, что удивляет. Разговор начинается с места в карьер.

ПБ. Просто хочу внести ясность. Вы на сто процентов уверены, что Иисус Христос – сын Божий?

ОМ. Да.

ПБ. Также вы уверены, что утверждения, содержащиеся в Библии, представляют собой достаточное доказательство для того, чтобы верить. Я не хочу исказить вашу позицию. Все правильно?

ОМ. Да, все правильно.

ПБ. Хорошо. Прошу прощения, это просто для того, чтобы я мог понять, если что-то не так интерпретировал.

ОМ. Все в порядке.

ПБ. Хорошо, спасибо. Итак, вы думаете, что действительно существовал человек по имени Иисус?

ОМ. Определенно.

ПБ. Хорошо, и он жил более или менее так, как описано в Библии. Правильно?

ОМ. Он делал все то, что описано в Библии. Да.

(Мы обсудили некоторые из приписываемых Христу чудес и то, можно ли считать написанное в Библии надежным доказательством.)

ПБ. Хорошо, вот эту часть мне очень трудно понять. Вы убеждены, будто есть достаточные доказательства для веры в эти чудеса, правильно?

ОМ. Да, как я и сказал.

ПБ. Хорошо, для всех основанных на доказательствах убеждений справедливо, что может найтись дополнительное доказательство, которое заставит человека изменить свое мнение. Какое доказательство нужно вам, чтобы изменить свое мнение?

(Отвечает не задумываясь.)

ОМ. Останки Христа.

(Это означало бы, что Христос не вознесся на небо, и миф был бы разоблачен.)

ПБ. Останки Христа заставили бы вас усомниться?

ОМ. Совершенно верно.

ПБ. Но как вы узнали бы, что это останки Христа?

(Долгое молчание.)

ПБ. Допустим, знаменитый археолог говорит: «Мы нашли останки Христа в древней гробнице в Израиле». Разве вы не спросили бы, откуда он знает, что это останки именно Христа?

ОМ. Обязательно спросил бы.

ПБ. И какой ответ вас удовлетворил бы?

(Смотрит на меня, как будто не понимает.)

ПБ. Я имею в виду, что он должен сказать, чтобы убедить вас, будто это и в самом деле останки Христа?

ОМ. Ну, я не знаю. Я должен знать, почему он так сказал.

ПБ. Не понимаю, почему у вас нет ответа на столь жизненно важный для вас вопрос. Итак, вы не уверены, что могло бы сделать ваше убеждение фальсифицируемым?

ОМ. Я уверен. Как я и сказал, останки Христа.

ПБ. Но какие доказательства того, что это на самом деле останки Христа, удовлетворили бы вас? Если это недоказуемо, если нет способа точно это узнать, тогда ваше убеждение нельзя фальсифицировать. Если его нельзя фальсифицировать, то действительно ли вы верите, опираясь на доказательства?

(Короткая пауза.)

ПБ. Мне нелегко это сказать, но я не думаю, что вы искренни. Вы знаете, что нет абсолютно никаких доказательств, которые могли бы заставить вас изменить свои убеждения.

ОМ. Нет, есть. Я же уже сказал вам.

ПБ. Но вы не верите в это. Это просто слова. Вы выдвинули невыполнимые условия и считаете, что все нормально? Это не похоже на интеллектуальную позицию человека, убеждения которого основываются на разуме и доказательстве.

(Молчание.)

ПБ. Я не понимаю вот чего. Почему бы вам просто не сказать, что вы не заинтересованы в доказательствах и все равно будете верить? Разве это не было бы честнее?

ОМ. Я сказал вам. Я заинтересован в доказательствах. Я готов выслушать то, что мне скажут.

ПБ. Я вам не верю. Вы притворяетесь, что открыты для доказательств, но на самом деле это не так.

ОМ. Я открыт для доказательств, но вы не открыты для веры.

ПБ. Речь не о том, открыт ли я для веры; а о том, открыты ли вы для доказательств. Вы только что сказали мне, что открыты для доказательств, но когда я надавил на вас, вы не смогли описать это доказательство в деталях. Каким конкретно должно быть это доказательство?

ОМ. Вера – это убежденность в осуществлении ожидаемого, на которое указывает разум.

ПБ. Это «глубость». Давайте вернемся к вопросу по существу. Если бы известный археолог объявил, что обнаружил останки Христа, какие доказательства потребовались бы вам, чтобы убедиться в том, что он говорит правду?

(Конец разговора.)

Копай глубже

Статьи

Brock and Balloun, «Behavioral Receptivity to Dissonant Information» (Brock & Balloun, 1967).

David Gal and Derek Rucker, «When in Doubt, Shout! Paradoxical Influences of Doubt on Proselytizing» (Gal& Rucker, 2010).

Книга

Cass Sunstein, Going to Extremes: How Like Minds Unite and Divide (Sunstein, 2009).

Видео

Peter Boghossian, «Walking the Talk» URL: https://www.youtube.com/watch?v=9ARwO9jNyjA

Peter Boghossian, «Critical Thinking Crash Course» URL: http://www.youtube.com/watch?v=A7zbEiNnY5M

Примечания

П1. Датский философ Кьеркегор писал, что тревожность – это ключевой человеческий опыт. Большинство людей боятся ощущения тревожности и делают все для того, чтобы отвлечься от нее. Кьеркегор имел в виду следующее: если вы хотите прожить полную, яркую жизнь, попробуйте уловить, в чем заключается влияние тревожности, и не позволяйте ей (тревожности) исчезнуть. Используйте ее как руководство по следованию за своими мыслями, для того, чтобы посмотреть, куда оно вас приведет. Не пытайтесь избавиться от нее. Пусть она наполнит вашу жизнь энергией; пусть она поможет вам осознать не только свое невежество, но и желание понять значение любого жизненного опыта. По меньшей мере для Кьеркегора сохранение тревожности – это ключ к насыщенной жизни.

П2. Когда люди не убеждены в своей вере, трудно разубедить их в ней.

Многие приходят к вере вне зависимости от рациональных размышлений. Чтобы разубедить людей в их вере, сначала нужно научить их мыслить, затем проинструктировать о том, как пользоваться этим новым способом применительно к их эпистемологическим условиям. Всеохватность этой задачи впечатляет, но цель уличного эпистемолога в том, чтобы вселить в людей надежду. У разума есть критический потенциал.

Необходимо сказать пару слов о докладе Паскаля Буайе «Объяснения религии» (Religion Explained, Boyer, 2001), чтобы лучше понять эту стратегию. Буайе – одна из ведущих фигур в направлении, которое можно определить как нейротеологию. Джонатан Хайт, Майкл Газзанига и Буайе проводят исследования в таких областях, как антропология, лингвистика, когнитивная наука, неврология, экспериментальная психология и т.д. Все они двигаются в одном направлении: пытаются найти объяснения религиозных верований. Они получают интересные, хотя и умозрительные ответы на ряд взаимосвязанных вопросов: как появилась религия? какую цель она преследует? как рассматриваются эти вопросы с точки зрения эволюционной биологии? каким образом религия помогает выживать наиболее приспособленным? какова, с точки зрения культуры, ценность религии для существования? Почему разные культуры постоянно распространяют религиозные предрассудки и мировоззрение?

П3. Существует обширная литература в области продаж, маркетинга и рекламы, заставляющая и убеждающая людей купить то, что им не нужно. Целые отрасли промышленности суетятся, выясняя, как можно повлиять на покупательское поведение потребителей. Если вы хотите подробнее узнать об этих отраслях и методах, которые они используют, я рекомендую вам посмотреть два документальных фильма: «Средства убеждения» (The Persuaders) и «Торговцы холодом» (The Merchants of Cool).

П4. Есть интересная, но предназначенная для специалистов статья, в которой отношение к источникам информации связывается с доксастическим отношением, – «Доксастическое отношение как политика пересмотра убеждений» (Doxastic Attitudes as Belief-Revision Policies, Baltag, Rodenhäuser, & Smets, 2011). Ее авторы пишут: «В этой статье исследуется идея о том, что “усвоение информации” деятелем (что он делает с какой-либо новой введенной информацией) существенно зависит от его отношения к источнику информации: его оценки надежности источника» (р. 1). Их исследование применимо к основанным на вере убеждениям, сформированным на отношении к древним текстам как к исторически достоверным. Статья открывает нам потенциально новые вмешательства, нацеленные на изменение отношения к источникам информации.

Помимо этого я рекомендую работы социального психолога Ари Круглански, в которых он рассматривает понятие «потребность в замыкании». Круглански опубликовал множество интересных, хотя и не всегда доступных для широкой аудитории, статей о том, как важно быть консервативным.

П5. Другой вид доксастического замыкания связан с Эго и нарциссизмом[31]. Например, иногда мы, как нарциссы, слишком увлечены собственными выводами, наше Эго участвует в логических умозаключениях, мы откровенно высказываем мнение, которое долго держали при себе, или не желаем слушать возражения, потому что любим выигрывать споры. Важно не только осознавать свои убеждения, но и честно спрашивать себя, почему мы их придерживаемся. Мы должны быть искренними, если хотим жить осознанно и строить серьезные отношения с людьми.

П6. Для обозначения момента успешного перепрограммирования, когда субъекты сознательно отказывались от религиозных культов, использовались и менее сухие термины, например «расцепление» («snapping», Dubrow-Eichel, 1989, р. 195) и «разморозка» («unfreezing», Kim, 1979, р. 210).

П7. В одном занимательном исследовании Оренстейн (Orenstein, 2002) связывает религиозные верования и посещение церкви с верой в паранормальные явления. Оренстейн делает следующее интересное, но часто игнорируемое замечание: «Особенно любопытно сравнить данные по религиозным переменным и уровню образования. Были предприняты многочисленные попытки модернизации системы образования в целях борьбы с верой в паранормальное… Однако влияние образования настолько мало, что кажется, будто ценности и религия, а не рациональность, являются движущими факторами веры в паранормальные явления. Более того, если вера в паранормальное столь тесно связана с религиозными убеждениями, как показывают полученные данные, если школы займут скептическую позицию по отношению к паранормальному, они подвергнутся риску появления религиозно настроенной оппозиции. Некоторые наблюдатели предполагают, что легитимность науки как таковая подвергается критике со стороны приверженцев паранормального» (Orenstein, 2002, р. 309).

В книге «Верующий мозг» (The Believing Brain) американский писатель Майкл Шермер обсуждает, как естественнонаучное образование не делает почти ничего, чтобы подорвать веру в паранормальное (Shermer, 2011). Он показывает, что этот эффект связан с содержанием науки, а не процесса. Вот почему Шермер утверждает (и я согласен с ним), что мы должны научить людей думать как ученые (см. Shermer’s Skepticism 101 program: http://www.skepticblog.org/2011/08/30/skepticism101/), а не просто запоминать научные факты (Shermer, личная переписка, 16 августа 2012 г.).

Глава 4. Вмешательства и стратегии

Есть основания полагать, что люди довольно быстро приходят к вере, но медленно «выходят» из нее. Случаи, когда кого-то удается убедить перестать верить сразу же, крайне редки. Но это не означает, что нельзя убедить человека отказаться от религиозной веры или же что он не может сделать это сам. Я говорил со многими бывшими верующими, и решающую роль в этом, по-видимому, всегда играет готовность начать мыслить критично и независимо.

Стивен Лоу

Как христианские преподаватели, студенты и прихожане, мы никогда не должны упускать из виду крупномасштабную духовную битву, в которой мы все участвуем, а потому мы должны крайне внимательно относиться к тому, что говорим или пишем, иначе мы становимся пособниками Сатаны в разрушении чьей-либо веры.

Уильям Лейн Крейг. Сложные вопросы, настоящие ответы (Hard Questions, Real Answers, 2003, р. 34)

Из этой главы вы узнаете о приемах и стратегиях вмешательства, которые помогут вам начать свою деятельность в качестве уличного эпистемолога. В ней описаны основные принципы эффективных диалектических вмешательств, предназначенных для того, чтобы помочь людям отказаться от их веры. Эти приемы и стратегии взяты из различных литературных источников, посвященных борьбе с сектами, эффективным приемам терапии алкоголиков и наркоманов и даже передовым педагогическим методам. В своей работе в качестве уличного эпистемолога я использую общие стратегии, описанные в этой главе, в сочетании с основным методом воздействия, сократовским методом, которому посвящена следующая глава. Безусловно, вы должны персонализировать эти техники и стратегии в зависимости от вашей индивидуальности и стиля, а также применять их в зависимости от ситуации и учитывать то, с кем вы говорите.

Только в США существует более чем полумиллионная «армия» потенциальных уличных эпистемологов, готовых на то, чтобы их вооружили стратегиями и отправили освобождать людей от их веры. В США проживают примерно 312 миллионов людей. Пять процентов из них не верят в Бога (CBS News, 2012). Если всего пять процентов из 15,6 миллиона неверующих станут уличными эпистемологами и будут активно помогать верующим избавиться от их «недуга» веры, тогда 780 тысяч уличных эпистемологов могут ежедневно делать миллионы микровакцин (разума) населению.

Часть I. Вмешательства

Ваша новая роль: интервент

Депрограммист напоминает тренера, или «заклинателя лошадей», который убеждает испуганное животное, что пересечь ручей, чтобы покинуть огороженный выгон, – это совсем не опасно.

Джозеф Симхарт. Действительно, лезвие бритвы (Razor’s Edge Indeed, 2009).

Депрограммирование, методология стимуляции отречения от веры, в значительной степени опирается на потребность в альтернативах религиозной интерпретации реальности. После того как диссонанс был спровоцирован, депрограммисты предлагают модель промывки мозгов для людей, отказавшихся от веры или попавших в религиозные секты. Это тип медицинской модели, которая в значительной степени освобождает индивидов от ответственности за их первоначальную веру, за участие вместе со всеми в религиозном движении… Также она предлагает… возможность эффективной жизнедеятельности отдельно от динамики изменений, благодаря которому индивид снова может познать независимость и интеллектуальную свободу. Модель способствует отречению точно так же, как стимулируется принятие конкурирующего религиозного мировоззрения. Такая модель, или парадигма, предлагает когнитивную структуру, которая позволяет индивидам по-новому интерпретировать религиозный взгляд на мир и свой опыт, а также понять, какая жизнь ждет их без этого взгляда.

Л. Норман Сконовд. Отречение (Apostasy, 1981, р. 121)

Ваша новая роль – человек, проводящий вмешательство, интервент, освободитель. Ваша цель – вера. Ваши клиенты – люди, зараженные вирусом веры.

Уличные эпистемологи рассматривают каждую беседу с верующими как вмешательство. Вмешательство – это попытка помочь людям, или «пациентам», как их называют в клинических исследованиях, изменить свои убеждения и/или поведение. «Пациенты» начинают с основанного на вере убеждения или основанной на вере эпистемологии. Вы «назначаете диалектическое лечение» с целью помочь им утратить столь сильную уверенность в собственной вере (или даже совсем излечить их от веры).

Фактически вы будете назначать диалектическое «лечение» своим собеседникам. Это напоминает лечебные подходы, применяемые к зависимым от психоактивных веществ. Их кладут в клинику для алкоголиков и наркоманов в состоянии X, там они проходят лечение и покидают лечебное учреждение в состоянии Y, предположительно достигнув улучшения. Вы не будете лечить алкоголиков и наркоманов – вы будете лечить людей, которых поразил вирус веры.

Я рассматриваю почти каждое взаимодействие как вмешательство.П1 Я вмешиваюсь в мыслительный процесс своего собеседника, чтобы помочь ему начать мыслить более ясно и рассуждать более эффективно. Сократ говорил, что мысль – это тихий разговор души с самой собой. Это означает, что когда я вмешиваюсь в чей-либо мыслительный процесс, это не слишком отличается от моего собственного процесса мышления.

Разговор с самим собой и разговор с другими людьми схожи между собой: и тот и другой являются вмешательствами и одновременно возможностями. Даже если беседа длится всего три-четыре минуты, она все равно может помочь оппоненту отвергнуть веру и зажить жизнью, свободной от иллюзий.

Рассматривая свои взаимодействия с другими людьми как вмешательства, а не как споры или дебаты, вы получаете следующие преимущества.

• Это поможет вам отстраниться и быть более объективным при проведении вмешательства. Это будет полезно, поскольку эмоции не будут влиять на процесс «лечения», и вам с большей вероятностью удастся продемонстрировать образец поведения (например, такое как доверие к рациональному мышлению и готовность пересмотреть убеждения), которое должны сымитировать остальные.

• Вы с большей вероятностью достигнете успеха, если будете рассматривать то, что делаете, как вмешательство и считать верующего человеком, нуждающимся в вашей помощи, а не в том, чтобы его судили. Позитивное, принимающее отношение повысит вероятность того, что «лечение» будет эффективным.

• Вас не будут воспринимать как «злого атеиста», которого раздражают верующие, поскольку вы – и все атеисты – «злые без Бога (богов)». Религиозные деятели приложили много усилий для распространения этой фразы, и если ваш «пациент» почувствует хоть искорку раздражения, это осложнит процесс «лечения», замедлит прогресс и даже упрочит и подкормит вирус веры. Американская писательница Грета Кристина описывает атеизм и злость в книге «Почему вы, атеисты, такие злые? 99 вещей, которые раздражают безбожников» (Why Are You Atheists So Angry? 99 Things That Piss Off the Godless; Christina, 2012).

• Рассматривая беседу как вмешательство, вы будете внимательнее слушать и извлекать больше уроков из каждого вмешательства. В свою очередь, это повышает вероятность того, что «пациент» изменит свое поведение. Кроме того, в результате вы повысите свою компетентность в качестве уличного эпистемолога, поскольку сможете внести коррективы в дальнейшие вмешательства.

• Любой, кто наблюдает за вмешательством, увидит правильное «лечение» в действии и может начать помогать остальным. Каждый человек – потенциальный уличный эпистемолог.

• Вмешательство не имеет ничего общего с победой или поражением. Оно направлено на то, чтобы помочь людям увидеть истину сквозь пелену иллюзии и возвратить им способность удивляться миру. На личном уровне вы почувствуете более глубокое удовлетворение, чем то, которое доставила бы вам победа в споре.

Образец поведения

Если хочешь изменить мир, начни с себя – тоже изменился бы.

Махатма Ганди

Не говорите мне, что вы хотите сделать, лучше покажите.

Мэтт Торнтон, общественный деятель

Если вы читаете эту книгу, то, возможно, у вас уже есть предпосылки к рациональности, например к вере в разум (American Philosophical Association, 1990, p. 2) и к готовности пересматривать свои убеждения (American Philosophical Association, 1990, p. 2). (В приложении А приведен список предпосылок и определение человека с идеальным критическим мышлением.) Это основные предпосылки наряду с созданием взаимоотношений без элемента состязательности (Muran & Barber, 2010, р. 9), которые уличные эпистемологи должны моделировать для верующих.П2

Не думайте, что все в мире имеет двойную ценность: ты либо с нами, либо против нас. Помощь людям в том, чтобы они начали мыслить яснее и отказались от ненадежных эпистемологий, – это не еще один выстрел в войне культур. Ваши дискуссии с верующими – это реальная возможность помочь людям начать мыслить рационально и перестать чувствовать себя комфортно, притворяясь, будто они знают то, чего не знают. Кроме того, эти дискуссии – удобный для вас случай развить тенденцию, благоприятствующую укоренению убеждений в реальности.

Помните, что верующие могут знать что-то, чего вы не знаете, что у них может быть надежный метод рассуждений, который вы просмотрели, что может возникнуть недопонимание, а также то, что они могут помочь вам начать мыслить яснее. Пока вы помните, что кто-то может знать больше вас, пока вы открыты для изменений на основе эмпирических данных и рационального мышления, вы сохраняете вероятность развития отношений с элементом состязания на низком уровне и избегаете превращения в того, против кого вы боретесь.

На средних и последних стадиях процесса, ведущего к рациональному мышлению, многие люди задаются вопросом: «Что теперь? Что мне делать теперь, когда мне доказали, что моя вера была ошибочной?» Характеристики, язык и поведение уличного эпистемолога служат бывшему верующему примерами того, что он может делать: доверять рациональному мышлению, перестать притворяться, будто он знает то, чего не знает, открыто говорить «Я не знаю», чувствовать себя при этом комфортно, признавать возможность пересмотра убеждений.

Доксастическая открытость

Если ты принадлежишь к той же породе людей, что и я, тогда я охотно продолжу свои расспросы, если же нет, я предпочел бы на этом закончить. Что же это за люди, к которым я принадлежу? Они охотно выслушивают опровержения, если что-нибудь скажут неверно, и охотно опровергают другого, если тот что-то скажет неверно, и притом второе доставляет им не больше удовольствия, чем первое.

Сократ в «Горгии»[32]

Всякий раз, когда человек приводит аргументы против Х, существует опасность, что он бездумно станет его противником. Одна из самых несносных вещей в разговоре с верующими – это беседовать с кем-то, кто доксастически закрыт. Страдающий от доксастической патологии человек не слушает приводимые доказательства, не обдумывает другие альтернативы, придерживается своих выводов и возвращается к тому, откуда пришли (это называется «предвзятость подтверждения»).

Когда мы абсолютно убеждены в собственной неоспоримой правоте, мы становимся доксастическими врагами самим себе. Наши эпистемологические проблемы начались в тот момент, когда мы совершенно уверились в том, что являемся носителями вечной непреложной истины. (И да – два последних предложения следует рассматривать как ориентировочно истинные.) Несколько вещей более опасны, чем люди, которые считают, будто располагают абсолютной истиной, но таких вещей очень немного. Честные люди с искренними вопросами и открытым умом редко делают мир хуже. Страстные, доксастически закрытые верующие множат человеческие страдания и препятствуют душевному и физическому здоровью человека.

Уличные эпистемологи вступают в дискуссию, будучи честными и открытыми, даже если их собеседник не платит той же монетой.П3 Если собеседник знает нечто, чего не знаете вы, признайте тот факт, что вам это неизвестно. Уличные эпистемологи никогда не притворяются, будто знают то, чего не знают. Часть верующих пытается – сознательно или нет – заставить уличного эпистемолога почувствовать себя ниже их, поскольку он не знает того, что они якобы знают.

Есть еще один совет, который поможет вам справиться с этим социальным или личным ощущением несоответствия, часто посещающим начинающих уличных эпистемологов во время их первых вмешательств в жизнь верующих. Вы не должны чувствовать себя неудобно оттого, что вы чего-то не знаете; вы не должны чувствовать стеснения и притворяться, будто знаете то, чего не знаете, даже если другие будут высмеивать вас или пытаться смутить тем, что вы не притворяетесь, будто знаете то, что сами они якобы знают.

Часть II. Стратегии

Избегайте фактов

Факты не обладают способностью менять наше мировоззрение. В действительности наоборот… когда дезинформированным людям, особенно приверженцам той или иной политической идеологии, в новых ситуациях предлагались скорректированные факты, они редко меняли свое мнение. Фактически они даже больше начинали держаться за свои убеждения. Факты… не нивелируют дезинформацию. Как недостаточно сильные антибиотики, факты могут даже усилить дезинформацию.

Джо Киохан. Как рикошетят факты (Joe Keohane, How Facts Backfire, 2010)

Люди копают себе когнитивную яму, приучаясь не формулировать убеждения на базе эмпирических данных. Следовательно, убеждения большинства людей не привязаны к реальности.П4 Человеку, не привыкшему ценить роль доказательств в формировании убеждений и подвергать первые тщательной проверке, весьма тяжело последовательно развивать предрасположенность к вере на базе доказательств. А потому факты слабо помогают попытке освободить от иллюзий людей, убеждения которых основаны на вере и которые находятся на стадии, предшествующей стадии размышлений. Если бы люди верили на основании доказательств, они не увязли бы в своем когнитивном болоте.

Когда я учу начинающих уличных эпистемологов тому, как помогать верующим избавляться от недуга и укоренять убеждения в реальности, то сложнее всего бывает объяснить, почему не следует использовать в дискуссии факты и данные, пытаясь освободить верующего от конкретных религиозных догм. Многие разумные, думающие люди полагают, что по каким-то невероятным, непостижимым причинам верующие не понимают, что их убеждения не основаны на надежных доказательствах и что если предоставить им таковые, то в тот же миг они исцелятся. Это не так. Помните: основная цель вмешательства – это изменение способа формирования убеждений, а не самих убеждений; отсюда и термин «эпистемолог». Приведение в дискуссии фактов означает неверное понимание проблемы: проблема с эпистемологиями, которые используют люди, а не с выводами, которых они придерживаются.П5

Бесполезность попыток переубедить верующего путем предоставления фактов особенно очевидна на примере дискуссий с фундаменталистами и людьми, страдающими от тяжелых доксастических патологий. Например, если фундаменталисты верят, что Земле 4000 лет, нет абсолютно никаких данных, фактов и доказательств, которые можно было бы им предъявить и тем самым открыть им глаза на ошибочность убеждения.П6 Убеждение, что Земле 4000 лет, основывается на другом убеждении. Таким образом, человек верит не в отдельное убеждение, а в целую поддерживающую систему убеждений, например Библию. Поддерживающая система убеждений – это почва, в которую «сажают» убеждения индивида. Потом они пускают в ней корни.

Использование фактов непродуктивно еще и потому, что ведет к дискуссии о том, какие доказательства можно называть надежными.П7 Это обоснованный и важный вопрос, но не часто встречающийся в контексте вмешательств, проводимых уличными эпистемологами.

Почти все верующие страдают острой формой предвзятости подтверждения: они начинают с главного убеждения, а затем возвращаются к конкретным убеждениям. Например, если человек начинает с веры в Христа как в божество, любое обсуждение доказательств – гробниц, свидетелей и т.д. – будет бесполезным. Никакие противоречивые факты, приведенные в ходе дискуссии, не будут достаточными для изменения убеждения.

Наоборот, противоречивые факты будут расценены как аномальные, оскорбительные, неважные, абсурдные или весьма невероятные.

Каждый религиозный апологет эпистемически ослаблен экстремальной формой предвзятости подтверждения.П8, П9 Гэри Хабермас – яркий пример этого когнитивного недуга. Хабермас (Habermas, 1996, 2004) утверждает, будто верит (и я думаю, он и в самом деле верит), что доказательств того, что Иисус был исторической личностью и совершал приписываемые ему чудеса, достаточно (Habermas, 1997), как и доказательств того, что он воскрес из мертвых. Когда Хабермасу предъявляют основные, элементарные возражения (люди солгали, кто-то ограбил гробницу, свидетели ненадежны), он берет наиболее далекую от логики возможность и превращает ее не просто в вероятность, а в действительность. Он поступает так, поскольку исходит из основного убеждения: происхождение Христа было божественным, а библейские тексты – подлинные, а затем без проблем изгоняет логику и рациональность из своих убеждений. Он начинает с основной религиозной идеи, а потом, отматывая пленку назад, добивается того, что все его убеждения становятся абсолютно осмысленными для него и для всех остальных разделяющих религиозную идею.

Другой пример предвзятости подтверждения – когда кто-то говорит пастору, что сомневается в своей вере. Пастор, в свою очередь, советует почитать Библию и помолиться. Иными словами, он просит начать с веры и посмотреть, что из этого выйдет. Обычно вера укрепляется. Аналогичный совет дается мусульманам: у них существует духовная практика «зикр», которая используется для сохранения имени Аллаха в сердце. Мусульмане достигают этого за счет постоянного повторения одной фразы, такой как «Аллах акбар» (Аллах велик), «Субханаллах» (хвала Аллаху) или других, для усиления поклонения богу.

Доксастическая замкнутость почти всегда оказывается результатом действия факторов, которые не зависят от доказательной базы. Поэтому вам следует избегать фактов, данных, метафизики и доказательств в дискуссиях с теми, кто страдает от основанной на вере доксастической замкнутости. Это не ускорит процесс излечения. Это не поможет «пациентам» отказаться от своей веры. Поможет только ваша концентрация на эпистемологии и использование техник, описываемых в этой и в следующей главе (сократовский диалог).

Структура религиозных убеждений: цельтесь в основы

Французский философ Жак Деррида, творчеству которого придают слишком большое значение, известен своим высказыванием о том, что прежде чем разрушить традицию, необходимо ее понять. Аналогичным образом, прежде чем помочь кому-то отказаться от ложных религиозных убеждений, вы должны – и это важно – понять структуру убеждения в контексте эпистемологического вмешательства.

В философии выделяют две основные школы, имеющие отношение к обоснованности веры: когерентизм и фундаментализм. Когерентисты считают мнение обоснованным, если оно согласуется с другими утверждениями в рамках одной системы мнений. Например, вспомните фильм «Матрица». Согласно когерентизму, если вы в матрице, то обоснованно верите в то, что то, что кажется столом, является им на самом деле, поскольку другие ориентиры указывают на то, что стол – это стол.

Фундаменталисты доказывают, что конкретные мнения обоснованны, если они выведены из других мнений. Декарт – хороший пример фундаменталиста. Он отталкивается от того, что он существует, это мнение составляет основу для других мнений: «Я мыслю, следовательно, я существую». На базе этого утверждения Декарт вводит дополнительные утверждения. Например, установив надежность своих ощущений, он говорит о точности восприятия мира: когда он воспринимает нечто ясно и отчетливо, то это не обман. Декарт и другие фундаменталисты познают мир, основывая свои утверждения на фундаментальных и зачастую минимальных утверждениях.

Когерентизм не работает в условиях вмешательства в веру, поскольку артефакты в эпистемологической картине человека (древние тексты, чувства, переживания) служат подтверждением друг для друга. Например, «пациенты» будут настаивать: их собственный опыт подтверждает, что книга Урантии истинна и что их чувства также служат подтверждающим доказательством. Таким образом, каждый артефакт обоснован другими артефактами, но не получает подтверждений от внешних источников. В рамках когерентной системы все логично – точно так же, как и в матрице.

Уличным эпистемологам следует использовать фундаменталистскую парадигму при разрушении чьей-либо веры.

Фундаментализм и здания

Иногда полезно представить себе структуру убеждений с архитектурной точки зрения. Система убеждений напоминает большое здание. Его фундамент образуют фундаменталистские убеждения, на которых держится все сооружение. Есть вторичные и третичные убеждения, они, как строительные леса для структуры, придают ей целостность и связность, но несущественны для ее опоры.

Чтобы снести здание, начинайте с основания. Уберите поддерживающую балку, и вся структура рухнет. Вера – это фундамент. На вере держится вся структура убеждений. Сокрушите веру – и сооружение упадет.

Нацеливайтесь на веру, а не на религию: вера – это фундамент

Именно здесь расходятся мои дороги с Четырьмя всадниками, которые неутомимо занимаются уничтожением религии. И, вне всяких сомнений, они очень успешно демонстрируют мошенническую природу и опасность религии. Я полагаю, что нам здесь и сейчас следует сосредоточиться на атаке веры. Ослабляя веру, мы можем одновременно разрушить все религии, но гораздо проще помочь человеку избавиться от веры, чем отделить его от религиозной общины. Ваши вмешательства должны быть нацелены на веру, не на религию.

Моя личная и профессиональная цель, помимо прочих, равно как и цель данной книги, – увеличить количество уличных эпистемологов. Для этого я предлагаю простые в использовании приемы, которые помогают людям отойти от веры, начать использовать рациональное мышление и создать предпосылки для осознанной жизни. Самое большое препятствие к рациональной жизни – вера. Когда вера уходит, построенные на ней и вокруг нее сооружения рушатся.

Религия – это социальный феномен (Höfele & Laqué, 2011, p. 75; Moberg, 1962). Религиозные структуры (церкви, мечети, синагоги, храмы) – это места, где люди собираются в общины ради дружбы, любви, доверия, чтобы заниматься интересными, важными и дающими удовлетворение делами, которые они воспринимают как продуктивные или дарующие утешение. Другие важные социальные явления – это отмечаемые общиной главные жизненные даты: рождение, совершеннолетие, брак, смерть. В церкви, например, многие заводят новых друзей, играют в бинго в нерелигиозных помещениях, в спортивные командные игры, поют песни с друзьями и незнакомыми людьми, назначают свидания и т.д. Большинство верующих воспринимает свою религиозную жизнь именно так – как общинные и социальные события, привносящие в их жизнь смысл, цель и радость (Argyle, 2000, p. 111).

Нападки на религию часто воспринимаются как нападки на друзей, семьи, общины и взаимоотношения. Поэтому нападки на религию могут ожесточить людей и затруднить их отказ от веры.

Один из моих студентов спросил меня, можно ли мыслить разумно и посещать церковь. Я ответил: «Можно ли мыслить разумно и петь песни? Читать стихи? Играть в игры? Читать древние тексты? Конечно. Человек может делать все это и мыслить разумно». Религия необязательно является непреодолимым барьером к рациональному мышлению. Проблема не в том, что люди читают древние тексты. Я читаю Шекспира с сыном. Однако я не считаю, что Яго, Гамлет и Лир были историческими фигурами. Я не черпаю нравственные посылы из пьес Шекспира. У меня нет желания убивать людей, которые интерпретируют пьесы Шекспира иначе, чем я. Принимая решение у избирательной урны, я не вспоминаю Отелло.

Нацеливайтесь на веру, а не на Бога: вера – это фундамент

Попытки разубедить людей в вере в Бога (метафизический вывод на основе ошибочной эпистемологии) могут быть интересными, забавными, приятными, но они не настолько эффективны, как попытки разубедить людей в вере. Попытки разубедить людей в их вере в Бога (или богов) свидетельствуют о неправильной интерпретации проблемы. Бог – это вывод, к которому человек приходит в результате ошибочного процесса размышлений (и под влиянием социального и культурного давления). Ошибочный процесс размышлений – проблема – это вера.

Постулат о воображаемых метафизических сущностях – это следствие более глубокой эпистемологической проблемы. Вера в Бога (богов) не проблема. Вера без доказательств – вот в чем проблема. Необоснованная железобетонная уверенность – это проблема. Эпистемологическая самонадеянность, выдающая себя за смиренность, – это проблема. Вера – это проблема. Убежденность в существовании вымышленной метафизической сущности – Бога – это симптом серьезной недостаточности оценочного и критического мышления, который поддерживается в первую очередь верой, а также социальными и культурными элементами и институтами, благоприятствующими вере. Вера в Бога – это только одно из следствий ложной эпистемологии, с социальными и культурными механизмами, которые поддерживают эту метафизическую веру и препятствуют эпистемологическим задачам.

Ошибочная эпистемология, по меньшей мере частично, объясняет веру людей в Бога. Ошибочная эпистемология вносит свой вклад в существование религиозных институтов, которые, в свою очередь, сохраняют, подпитывают и поддерживают одну из основных причин их существования – веру. Теизм и атеизм – недавние течения, возникшие, когда мир доисторических обрядов пал после изобретения письменности и появления мыслительных традиций, включая традиции веры и скептицизма. Вера – это не причина религии (Brutus, 2012). Вера – это идея, присутствующая во многих религиозных традициях. Скептицизм – это идея, присутствующая в противоположных традициях. Вера и скептицизм возникли одновременно.

Когда делается попытка разубедить людей в вере в Бога, дискуссия обычно идет по контрпродуктивной модели. Это ошибочная стратегия, которая не только не поможет людям избавиться от иллюзий, но и будет способствовать более сильной доксастической замкнутости, сделает их более опытными спорщиками и, следовательно, более способными к рационализации плохих идей. Нацеливаясь на веру в Бога, вы рискуете смоделировать неправильное поведение – поведение доксастически замкнутого человека с закрытой системой мнений и убеждений и неспособностью пересматривать свои убеждения. Это не тот вид поведения, который уличный эпистемолог должен моделировать, чтобы вызывать изменения в поведении. Вы должны моделировать доксастическую открытость – готовность менять мнения и пересматривать убеждения.

Ваше намерение разубедить в вере в Бога может быть воспринято как воинствующая позиция по отношению к непостижимым вещам, а ваш метафизический экстремизм – так вашу позицию воспримут верующие – еще больше укрепит их в основанных на вере иллюзиях. Избегайте этой ловушки в своих вмешательствах, нацеливаясь не на Бога, а на веру.

Если выдолжныосвободить человека от веры в Бога…

Многие читатели проигнорируют мое предложение целиться не в Бога, а в веру (эпистемологию). Людям нравится дискутировать о существовании Бога, и это понятно, потому что такой предмет разговора очевиден, как огромный центр мишени, мимо которого сложно промахнуться. Цель уличного эпистемолога – не попасть в яблочко, а разрушить саму мишень и все вокруг нее. Честолюбивые уличные эпистемологи не обладают терпением или просто хотят насладиться прениями.

Но если вы хотите разубедить человека в вере в Бога, очень важно пересмотреть свои цели, потому что победы не будет. В лучшем случае ваш собеседник несколько разуверится в существовании Бога. Таким образом, зная, что к моему совету не прислушаются, я коротко изложу одну общую стратегию для подрыва уверенности в существовании Бога.

Дискутируя о существовании Бога, используйте следующие критерии победы. Победой будет снижение вероятности существования Бога по шкале Докинза, где 1.0 – это абсолютная вера в Бога, а 7.0. – абсолютная уверенность, что Бога нет. Например, если вера в Бога у кого-либо составляет 1.0, вы можете попытаться передвинуть его на 1.1. или даже на 2.0 (Можно попытаться помочь кому-либо достичь цифры 6.0, т.е. уверенности в том, что существование Бога крайне маловероятно, но это слишком честолюбивый план.)

В самом начале вмешательства попросите собеседника отметить его место на шкале Докинза. В конце интервенции снова осведомитесь, на какой цифре он находится теперь. Так вы сможете определить эффективность вашего вмешательства. Вы поймете, какие приемы работают, а какие – нет, и в зависимости от этого измените свой подход. Если вам удалось посеять сомнения и даже передвинуть человека на 0.1 по шкале Докинза, рассматривайте это как весомый вклад в его интеллектуальную жизнь. (Начав мыслить яснее и узнав, как следует правильно размышлять, человек станет менее уверенным в собственных выводах. Таким образом, его уверенность в правильности убеждений получит более низкие значения.)

Надежной стратегией для перемещения вашего собеседника по шкале Докинза ближе к неверию (и об этом я все время твержу в данной книге) будет сфокусироваться на эпистемологии, а в редких случаях – добавить к дискуссии обсуждение метафизических вопросов. Это даже более важно в дискуссиях о Боге – метафизической сущности.

Другими словами, сосредоточьтесь на том, чтобы подорвать уверенность человека в его эпистемологии (в том, как именно он приходит к выводу о том, что действительно знает то, что знает), а не в метафизике (существовании сверхъестественной сущности).П10 Вместо того чтобы рассуждать о существовании метафизических сущностей, которое нельзя подтвердить или опровергнуть, направьте дискуссию на то, откуда человек знает, что эти сущности на самом деле есть. (Это предупредит также одно из часто встречающихся возражений со стороны необразованных простых верующих: «Вы не можете доказать, что это неправда».)

Разбивайте каждое эпистемологическое заявление по отдельности. Например: «Я чувствую Бога в своем сердце» или «Миллиарды людей верят в Бога». Не переходите к другому утверждению, пока «пациент» не признает, что этого конкретного утверждения недостаточно для обоснования веры в Бога.

Опять же, всегда имеет смысл нацеливаться на веру как таковую, а не на Бога.

Разделяйте веру и нравственность

Очень важно подорвать ценность мнения, будто есть что-то замечательное в самом акте веры или вероисповедании. Нет ничего добродетельного в том, чтобы притворяться, будто знаешь то, чего не знаешь, а верование преподносить как утверждение. Нет ничего замечательного в том, чтобы иметь определенные воззрения – даже в убеждении, что любые мнения должны формироваться на основании доказательств. То, что вы в своих убеждениях опираетесь на доказательства и действуете соответственным образом, не делает вас лучше. Просто повышается вероятность того, что ваши убеждения окажутся истинными и снижается вероятность того, что они будут ошибочными.П11 Аналогичным образом, если кто-то не основывается в своих убеждениях на доказательствах, это не делает его плохим человеком. Аристотель проводил различие между моральной добродетелью и интеллектуальной добродетелью. Работа, направленная на развитие надежной эпистемологии, – это шаг к умственной добродетели.

Уличные эпистемологи должны усердно пытаться отстраниться от идеи, что акт веры, упорство, с которым человек ее придерживается, и эпистемологическая система, к которой человек присоединяется, – это нравственные добродетели. Деннет называет это «верой в веру» (идея, что люди верят потому, что должны во что-то верить) и много пишет об этом в своих работах «Проповедники, которые не верят» (Preachers Who Are Not Believers) и «Рассеивая чары» (Breaking the Spell) (Dennett & LaScola, 2010; Dennett, 2007). Убежденность в том, что вера – это добродетель и что человек должен верить, – основные препятствия на пути освобождения человека от его веры.

Вера крепко связана с нравственной основой. Многие люди, даже неверующие, придерживаются ошибочного мнения, будто вера – это добродетель. Воспринимаемая взаимосвязь между верой и нравственностью должна быть разрушена. Нацеленные на веру вмешательства должны разрывать нить, связывающую веру и нравственность.

Одна из ваших терапевтических целей как уличного эпистемолога заключается в изменении восприятия веры как нравственной добродетели (и идеи, будто вера в некое утверждение делает человека хорошим) на восприятие веры как ненадежного процесса мышления. То есть мы меняем отношение к вере как к чему-то такому, к чему нравственно следует стремиться, на отношение к ней как к ложной эпистемологии.

Нет единственно верного способа отделить веру от нравственности в умах верующих. Важно учитывать индивидуальную ситуацию и понимать причины, по которым «пациент» верит в связанные с верой утверждения. Я перепробовал много стратегий, и все – с различным успехом. Ниже я перечисляю те способы разрыва связи между верой и добродетелью, которые предпочитаю сам.

• Я переопределяю веру как «притворство в том, будто знаешь вещи, которых на самом деле не знаешь». Хотя значительная часть дискуссий крутится вокруг значения слова «вера», я считаю вмешательства с использованием этой стратегии удивительно продуктивными. Также эта стратегия позволяет в дальнейшем разделить понятия веры и надежды.

• Я открыто утверждаю, что наличие веры не делает человека нравственным, а ее отсутствие не делает его безнравственным. Обычно я привожу в пример хорошо известных атеистов, которых большинство считает высоконравственными людьми: Билла Гейтса (он жертвует огромные суммы на благотворительность) и Пэта Тиллмана (он был многообещающим игроком в американский футбол, но оставил карьеру и отдал жизнь за свою страну). Затем я прошу собеседников привести примеры верующих, которых нельзя назвать образцом для подражания в плане морали.П12, П13

Многие люди никогда не задумывались о том, что вера не связана с нравственностью, поэтому прямое заявление об этом может вызвать «шок и трепет» у части верующих. Когда я провожу вмешательство с человеком, который понимает, что вера может не быть добродетелью, но не может разорвать ассоциацию между ними, я обычно возвращаю разговор к определению слова «вера» и к вере как к эпистемологии.

Ускоренные методы

Когда времени не хватает и я не могу в полной мере применить при вмешательстве сократовский метод (например, в очереди в кассу супермаркета), я использую два эффективных диалектических кратких метода.

Во-первых, я спрашиваю: «Что необходимо, чтобы вы признали вашу веру [в Х] ошибочной?»П14 Я не утверждаю, будто верования собеседника некорректны, я только спрашиваю его, при каких условиях его вера будет ложной.

Очень важно внимательно выслушать ответные размышления. Иногда простой вопрос может привести к доксастической открытости, особенно тех, кто ранее не слишком задумывался о своей вере. Если «пациент» спрашивает меня, какие условия нужны, чтобы я поверил, я отвечаю так: «Прекрасный вопрос. Сначала я хотел бы услышать, что думаете вы, прежде чем я расскажу вам, какие условия необходимы для того, чтобы я стал верующим». Это подкрепляющее высказывание, в котором я повторяю вопрос. Оно также приглашает к ответу.

После ответа я благодарю собеседника. Если он спрашивает меня, что могло бы обратить меня в веру, я использую один из вариантов ответа американского физика Лоуренса Краусса, который тот дал Уильяму Лейну Крейгу. Если бы я вышел вечером на улицу, а из звезд составились слова: «Я Бог, я говорю с тобой, поверь в меня!» и все люди на Земле видели бы эту надпись на своем родном языке, то это было бы впечатляюще (но все-таки не столь убедительно, так как восприятие может оказаться иллюзорным).П15

Во-вторых, я спрашиваю: «Как вы разграничиваете свою веру и иллюзию? Есть незыблемые доказательства, что множество людей всем сердцем верит в божественное происхождение японского императора и в откровения Мухаммеда, описанные в Коране. Откуда вы знаете, что ваша вера – это не заблуждение?»

Этот короткий вопрос наиболее эффективен, если использовать конкретные религиозные догмы, особенно когда человек говорит, что верит всем сердцем. Простое приглашение к размышлению о том, не являются ли основные убеждения человека иллюзией, может помочь распознать их как иллюзию.

По моему опыту, мало кто прямо отвечает на вопрос о том, откуда он знает, что его вера – это не иллюзия. (В случае основанных на вере убеждений я не уверен, что ответ существует, поскольку такие люди действительно страдают от иллюзий.) Вместо этого люди, как правило, отвечают честно и без отрицательных эмоций: «А откуда вы знаете, что ваши убеждения – это не бред? Откуда вы знаете, что не заблуждаетесь?» На это я отвечаю следующим образом: «Любое из моих убеждений может быть ошибочным. Разница между неверной интерпретацией реальности и пребыванием в иллюзии заключается в готовности пересмотреть свои убеждения. Если я честно готов пересмотреть свои взгляды, я меньше склонен полагать, что они являются иллюзорными. А вы готовы пересмотреть свое мнение касательно [вставить нужное]?» Важно облечь эту мысль в форму вопроса, поскольку она ненавязчиво поддерживает идею, что человек заблуждается, но не указывает на это прямо.

Мотивационное консультирование

Есть множество специальной литературы, посвященной эффективным терапевтическим методикам работы с больными диабетом, алкоголиками, наркоманами, азартными игроками и т.д. Цель этих подходов – помочь консультирующему вызвать у клиентов изменения поведения.

Один из самых эффективных подходов – мотивационное консультирование (Motivational Interviewing (MI), Miller & Rollnick, 2002). Я не буду подробно рассматривать здесь этот метод, но есть несколько основных принципов, которые могут помочь уличному эпистемологу при проведении диалектического вмешательства:

• создавайте отношения без элемента состязания;

• помогайте клиентам изменить образ мышления и понять, чего можно достичь в результате изменений;

• «разговаривайте с людьми на их языке»П17 и не форсируйте изменения;

• выражайте эмпатию;

• будьте стойкими;

• прислушивайтесь к внутренним изменениям поведения.

Мотивационное консультирование предназначено для решения социальной проблемы в лечении алкоголиков и лиц, злоупотребляющих другими психоактивными веществами. Проблема может возникнуть, например, когда консультант или врач занимает обвинительную, поучающую позицию по отношению к отчаявшемуся индивиду, который нуждается в помощи. Такая поза почти всегда бесполезна и контрпродуктивна и нередко приводит к тому, что отношения между консультантом и пациентом совершенно не складываются.

Пункты из маркированного списка помогут избежать подобных проблем при коммуникации. Также их можно использовать и как более широкие и основополагающие терапевтические принципы. Я очень рекомендую уличным эпистемологам ознакомиться с мотивационным консультированием и сопутствующей литературой, посвященной вмешательствам с верующими.

Не показывайте разочарования

Неопытные уличные эпистемологи часто нетерпеливы, а потом легко разочаровываются: «Почему он не видит, что его воззрения нелепы?» (Szimhart, 2009). Поймите с самого начала: нереалистично ожидать, что «пациент» перестанет притворяться, будто знает то, чего не знает, сразу после или во время первого вмешательства. Имейте терпение. Результаты вмешательства могут проявиться спустя недели, месяцы или даже годы.

Бесчисленное количество раз люди никак не реагировали – или реагировали отрицательно – на мое первое вмешательство, а потом, годы спустя, благодарили меня, случайно столкнувшись со мной на улице или присылая email. Во время некоторых вмешательств меня называли «сатаной», «пособником дьявола» и говорили мне: «Вы само зло, больной идиот, я ненавижу вас». Те же самые люди потом говорили мне «спасибо» и даже делали подарки. Их грубые реакции не были направлены лично на меня, скорее они были следствием терапии. Когда люди начинают честно задумываться над истинностью своей веры или когда разрушается их болезнетворная гипотеза, то их недовольство направляется на собеседника. Уличные эпистемологи должны быть готовы к гневу, слезам и враждебности. Вы должны стараться обходиться с обороняющимися и обозленными людьми спокойно, сочувственно, любезно и с достоинством.

Есть определенная степень когнитивной непорочности и разумного эпистемологического обмана в том, чтобы пасть жертвой ненадежной эпистемологии. Как дети, рожденные в эпистемологической общине, взрослые в изолированных обществах часто не имеют других возможностей.

Моделируйте такое поведение, которое вы хотите, чтобы сымитировал собеседник. Не разочаровывайтесь и не раздражайтесь. Помощь людям в том, чтобы они перестали притворяться, будто знают то, чего не знают, требует времени, многочисленных вмешательств, поэтому потребуются месяцы и месяцы практики, прежде чем вы станете полностью подготовленным уличным эпистемологом.

Не отрицание, а предварительное размышление

Транстеоретическая модель изменения поведения – это теоретическая модель поведенческих изменений, используемая для управления вмешательствами (DiClemente & Prochaska, 1998; Grimley, Prochaska, Velicer, Blais, & DiClemente, 1994). Уличному эпистемологу также полезно знать стадии изменения и некоторые основные термины.

Согласно этой модели, изменения в поведении проходят несколько стадий:

• предварительное размышление (человек не готов меняться);

• размышление (человек подготавливается к тому, чтобы начать меняться);

• подготовка (человек готов меняться);

• действие (изменение);

• поддержание (сохранение изменения);

• окончание (изменение завершено).

Первая стадия, предшествующая изменениям, называется «предварительное размышление». Чем-то оно напоминает доксастическую замкнутость: верующие не считают, что им нужно что-то менять, поскольку не понимают, что у них есть проблема.П18 Предварительное размышление означает, что человек находится на стадии до начала размышлений, но это не означает, что он находится в отрицании.

С одной стороны, мой опыт показывает: многие люди, полагающие, что верят «умеренно», находятся на стадии предварительного размышления. Кроме того, я пришел к выводу, что фундаменталисты, с другой стороны, много думали над своей верой и своими убеждениями, и эта модель не полностью к ним применима, скорее они страдают от еще не классифицированного когнитивного нарушения.

Стадия размышления означает, что люди видят необходимость изменений, но не считают, что они возможны, или думают над тем, могут ли измениться, но не уверены в этом. Другие стадии менее важны для уличного эпистемолога, так как в своей работе он больше фокусируется на том, чтобы помочь людям перейти от стадии предварительного размышления к стадии размышления или от размышления к подготовке.

Первое, что вы должны сделать, проводя вмешательство, – определить, на какой стадии изменения находится человек. Нет четкой формулы, по которой это можно сделать, но, скорее всего, первые минуты разговора будут показательными. Затем вы можете, используя терминологию из литературы по зависимостям и здоровью, начать «говорить с ним на его языке» (Blume, Schmaling, & Marlatt, 2000, р. 379–384). Находится субъект на стадии предварительного размышления или размышления, готов ли он что-либо делать? Со временем вы сможете диагностировать стадию более точно и адаптировать вмешательство в зависимости от стадии изменения человека.

Наконец, я считаю использование терминов «предварительное размышление» и «размышление» политически корректным и полезным способом избежать негативного слова «отрицание», которое вызывает чувство безысходности. Уличные эпистемологи – вестники надежды. Люди, притворяющиеся, будто знают то, чего не знают, небезнадежны, они находятся на стадии, предшествующей надежде.П19

Избегайте политики

Политические вопросы легко проникают в любое вмешательство. В данный конкретный момент американской истории многие люди, называющие себя атеистами, являются демократами, в то время как верующие чаще симпатизируют республиканцам (Coffey, 2009; CNN, 2008; Miller, 2006). Не дайте этому факту отразиться на проводимых вами вмешательствах. По возможности избегайте говорить о политике.

Уличную эпистемологию лучше не портить тем багажом, который неизбежно сопровождает политические вопросы. Привнесение политики во вмешательство уводит дискуссию в сторону, а она должна быть о вере.

Также, судя по моему опыту, многие «пациенты» считают, что нападки на веру имеют политическую подоплеку. Например, они полагают, будто нападки на запрет абортов косвенно направлен против веры, поэтому занимают оборонительную позицию, снижающую эффективность помощи. Не затрагивайте такие темы, как аборты, однополые браки, молитвы в школах, исследования стволовых клеток, порнография, контрацепция и т.д. Часто мнения «пациентов» по этим вопросам обусловлены ложной эпистемологией – верой. Подорвите веру – и вы одновременно подорвете все основанные на ней умозаключения.

Разное

Ниже я даю различные советы и рекомендации, которые могут помочь начинающему уличному эпистемологу в проведении вмешательств.

• На взаимоотношениях строится не только проповедование Евангелия (так называемый «Relationship Evangelism»), на них строится и уличная эпистемология (Anderson, 2010; Chambers, 2009). Не забывайте, что ваши отношения с субъектом будут определять успех или неудачу вмешательства.

• По возможности установите связь с «пациентом», поделившись общим опытом. Например, если вы принадлежали к тому же вероисповеданию, что и собеседник, расскажите ему о том, что придерживались таких же убеждений.

• В течение всего вмешательства не забывайте о своих целях. Не дайте политике или метафизике увести разговор в сторону; помощь должна быть сосредоточена на эпистемологии.

И наконец

Вам придется подстраивать эти стратегии под собственную индивидуальность и под уникальные обстоятельства вашего «пациента». На то, чтобы научиться эффективно применять эти умения во вмешательствах, потребуется время. Расслабьтесь. Уличная эпистемология – это не соревнование. Со временем вы поймете, какие стратегии у вас работают, а какие – нет.

Наконец, никогда не забывайте, что собеседники ничего не должны вам за то, что вы помогаете им освободиться от веры. Уличный эпистемолог не ищет благодарности за свои усилия.

Вмешательства

Вмешательство 1: вера в веру

Эта беседа с заключенными одной тюрьмы состоялась в 2004 году. Вмешательство проиллюстрировало идею Деннета о «вере в веру» (Boghossian, 2004). Мне нравится этот диалог, поскольку он короткий и поскольку в результате люди восприняли идею, что должны «верить в правильные вещи».

Исследователь [Питер Богоссян]: Что значит поступать правильно?

Заключенный № 6: Отстаивать то, во что веришь.

Исследователь: А если это вера во что-то очень странное? Например, есть безумцы, которые хотят убить всех американцев? А если бы вы были педофилами?

(Двадцатисекундое молчание.)

Заключенный № 6: Думаю, если человек крепко стоит на ногах и не заботится о том, что о нем думают другие, готов драться и умереть за свои убеждения, то он настоящий мужчина, неважно, правильные убеждения или нет.

Исследователь: Итак, быть мужчиной значит быть непоколебимым в своих убеждениях, так? А если вы – военный в армии Руанды и вам приказали убить всех этих людей, а у вас это искаженное представление о долге и верности? Вы отстаиваете то, во что верите, – свою страну, свое племя, неважно, – и просто начинаете убивать гражданских? Хуту или тутси[33], неважно. Это справедливо? Делает ли вас это настоящим мужчиной?

Заключенный № 5: Да, точно подмечено. Так случилось в Наме [Вьетнам].

Заключенный № 4: Что такое вы утверждаете? Что поступать правильно – это не отстаивать то, во что веришь?

Исследователь: Я не утверждаю, я спрашиваю. Что значит поступать правильно? [Заключенный № 6] говорит, что это отстаивать то, во что веришь. Но действительно ли это отстаивание того, во что веришь? Разве не нужно верить в правильные вещи, а затем уже отстаивать их? Разве не так?

Заключенный № 6: Возможно, возможно.

Вмешательство № 2: убить всех левшей

Я должен был забрать дочь друга после репетиции церковного хора. Так как я почти никогда не бываю в церквях, я приехал пораньше, чтобы использовать представившуюся возможность провести вмешательство с верующими на их территории. После нескольких неудачных попыток вовлечь людей в разговор я наконец нашел идеального собеседника: опрятный молодой человек (ОМЧ) лет двадцати с небольшим. Он посещал эту церковь последние десять лет. Разговор начинается без предисловий.

ПБ: Помогите мне понять следующее. Вы верите в христианского Бога, и в воскресение Христа, и в искупление грехов Христом, и в первородный грех, но вы не верите, что существовали реальные Адам и Ева или что Земле 4000 лет. И вы не слишком верите в предопределение, но при этом верите, что ваши поступки здесь [на земле] показывают, отправитесь ли вы в рай или ад, которые вы считаете реально существующими местами. Также вы верите, что Бог отвечает на молитвы и может общаться с людьми. И вы знаете все это на основе глубокого, от всего сердца «чувства», за неимением лучшего слова. Да? Все правильно?

(Усмехается.)

ОМЧ: Ага, все точно.

(Краткая беседа о том, что такое рай и ад как «реально существующие места».)

ПБ: Могу я спросить, какие добрые или хорошие поступки вы совершили?

ОМЧ: Конечно.

(Он рассказывает о пожилом соседе. Он стрижет его газон, заглядывает, чтобы узнать, все ли в порядке, иногда привозит ему нужные вещи.)

ПБ: И вы делаете это почему? Потому что…

ОМЧ: Я делаю это, потому что Христос умер за мои грехи. Подумайте о том, что это значит. Он отдал свою жизнь, чтобы у нас была возможность спасения.

ПБ: Значит, вы делаете это, потому что вы христианин?

ОМЧ: Именно.

ПБ: Ок, прекрасно. Спасибо. Теперь мне интересно вот что. Ранее вы упомянули, что думаете, будто Бог говорит с людьми. Не когда-то давно, но даже сегодня. До сих пор. Так ли это?

ОМЧ: Вне всяких сомнений…

ПБ: Ок, супер, извините, что перебиваю, но мне правда кое-что очень интересно. Скажем, Бог сказал вам убить всех левшей и…

ОМЧ: Бог никогда не попросит меня о таком.

ПБ: Допустим, но это всего лишь мысленный эксперимент. Просто последуйте за моей мыслью на минутку. Просто помогите мне разобраться. Я на самом деле пытаюсь понять, из чего вы исходите в своих убеждениях. Могу я попросить уделить моим размышлениям минуту-другую?

ОМЧ: Да, конечно. Почему нет?

ПБ: Хорошо, итак, Бог приказал вам убить всех левшей. А вы абсолютно уверены в Боге, иными словами, чертовски уверены в том, что это именно Бог. Вы чувствуете это в своем сердце. Сделаете ли вы это? Вы убьете всех левшей?

ОМЧ: Я еще раз говорю, Бог никогда не попросит ничего подобного. Теперь вы…

ПБ: Хорошо, но вы сказали, что уделите моим размышлениям время. Просто скажите, как вы поступили бы? Я не большой знаток Библии, но разве в книге Бытия Бог не сказал Аврааму принести в жертву сына?

ОМЧ: Правильно, он сказал. Но Бог остановил его. Значит, я уверен, что это Бог? Чертовски уверен, как вы выразились?

ПБ: Именно, нет никаких сомнений. Вы чувствуете всем сердцем. Понимаете это своим умом. Это наполняет каждую частичку вашего существа. Как ваша вера в Христа. Бог говорит вам убить всех левшей. Что вы будете делать? Исполните ли вы божью волю?

ОМЧ: Ну, если я уверен, абсолютно и совершенно уверен, тогда да. Исполню.

ПБ: Интересно. Спасибо. Будет ли вас это беспокоить? Я имею в виду, вы будете человеком, который сделает что-то заведомо неправильное только потому, что ему так сказал Бог?

ОМЧ: Нет. Вы сказали, я точно знаю, что это Бог. Если я это знаю, то это не будет меня беспокоить.

ПБ: Хорошо, давайте пройдемся еще раз, чтобы я понял. Скажем, вот тот ребенок [жестом показываю на проходящего мимо подростка] – левша. Допустим, мы видели, как он пишет левой рукой. Мы идем за ним в туалет. Допустим, я иду с вами, потому что вы кажетесь искренним в своих намерениях и я тоже хочу исполнить божью волю. Итак, мы проследовали за ним в туалет. Я ударяю его по голове этим предметом [показываю на пюпитр]. Он падает. Я даю вам нож и говорю перерезать ему горло, пока он без сознания, а сам стою на стреме. Вы перерезаете ему горло, потому что такова божья воля. И вот он лежит и истекает кровью – и вас это совсем-совсем не беспокоит?

(Пауза.)

ОМЧ: Ну так, как вы все описываете, тогда конечно. Но вы рассуждали теоретически. Я никогда никого не убивал. Я не знаю, что бы я чувствовал. Это другой случай.

ПБ: Думаю, вы переживали бы. Думаю, вы чувствовали бы себя крайне дерьмово. Вы сожалели бы. Вы чувствовали бы себя ужасно. Но не важно. Что, если бы потом Бог сказал: «Отличная работа, ОМЧ. Прекрасно сделано. Не останавливайся, продолжай. Тебе нужно убить еще двух левшей прежде чем взойдет солнце»?

ОМ: К чему вы клоните?

ПБ: Ни к чему. Я просто пытаюсь уяснить для себя пределы вашей веры. Мне кажется, что ваша вера безгранична. Вы сделаете все, чего ни пожелает Бог, включая убийство невинных. Правильно? Или я неверно оцениваю вашу приверженность вере?

(Пауза.)

ПБ: Вы христианин. Вы хотите попасть в рай. Чтобы это произошло, нужно выполнить минимальное требование – осуществить волю Бога. Так убьете ли вы еще одного левшу?

ОМЧ. Да. Опять же, если я уверен, что со мной говорил Бог.

ПБ: Ок, итак, вы убеждены, что в конфликте между вашей совестью и тем, что вы считаете божьей волей, следование божьей воле перевесит совесть?

(Пауза.)

ОМЧ: Да, правильно. Да. Да. Правильно.

ПБ: Ок. А поставите ли вы свою уверенность под сомнение в какой-то момент? Не задумаетесь ли вы о том, что заблуждаетесь? Ошибаетесь или находитесь под действием препаратов?

ОМЧ: Нет, нет. Вы сейчас не о том. Вы сказали, я знаю, что это был Бог. Теперь вы меняете условия. Это не то, что вы говорили в начале.

ПБ: Но разве страдающие бредом люди знают о том, что они больны? Разве не в этом суть бреда? Вы не знаете, что это бред.

ОМЧ: Что вы хотите сказать?

ПБ: Я не имею в виду что-то конкретное, я просто размышляю над вашими убеждениями. Очевидно, странный вопрос, но, как вы думаете, в чем заключается моя точка зрения?

ОМЧ: Понятия не имею. Я не уверен. Возможно, что совесть более важная вещь? Или что-то о Боге. Ну вы поняли, о Боге.

ПБ: Да, я не понимаю, как вы или кто-то другой может быть уверен, что Бог с ним разговаривает. Если человек убежден, что Бог с ним беседует, из этого не следует, что Бог действительно с ним разговаривал. Человек может ошибаться. Конечно, вы уверены, что Иисус – сын Божий, но я сомневаюсь, что вы можете быть настолько уверены в этом. Вы всегда можете ошибаться, это может быть иллюзией. Возможно, эта идея зародилась и развилась у вас под влиянием нашей культуры и вследствие нашего способа мышления. Я хочу сказать, множество людей всем сердцем чувствуют, что их святые книги истинны, но не могут же быть правы сразу все. Правильно?

(Тишина.)

Вмешательство № 3: две церкви

Этот разговор состоялся в ресторане быстрого питания в Портленде (штат Орегон). Пожилой человек заговорил с двумя девушками (им было около восемнадцати), и они что-то оживленно обсудили. Я не слышал, о чем они говорили, но мне стало любопытно, и я спросил девушек, о чем шла речь.

ПБ: Простите, мне крайне любопытно, что тот мужчина сказал вам? Ваша беседа казалась очень оживленной.

Д1: Он звал нас в свою церковь.

ПБ: Сейчас? В восемь вечера?

Д1: Нет, нет.

ПБ: И что вы сказали?

Д1: Мы сказали, что посещаем церковь.

ПБ: А почему вы не захотели пойти в его церковь? Тогда бы у вас было две церкви.

(Недоуменно.)

Д2: Что?

ПБ: Я хочу сказать, если ходить в церковь хорошо, то, может, в две еще лучше. Вы могли бы подстраховаться. А вдруг в вашей церкви отсутствует что-то важное, а в другой церкви это есть?

Д1: В нашей церкви есть все, что нужно.

ПБ: Откуда вы знаете?

Д2: Знаем что? Что вы имеете в виду?

ПБ: Откуда вы знаете, что в вашей церкви есть все, что вам нужно, и что в них правильно выполняются все обряды и все такое. А в его церкви могло быть что-то такое, что ваша упустила из виду.

Д1: О чем вы говорите?

ПБ: Я говорю об одной причине, по которой вы, как мне кажется, ходите в церковь. Вы хотите спасти души, так? Я прав?

Д1: Конечно. Наши души спасены.

ПБ: Это здорово. Так говорят вам в вашей церкви?

Д2: Да, типа того.

Д1: Да.

ПБ: Если ваши души уже спасены, почему тот мужчина звал вас в свою церковь?

Д1: Что?

ПБ: Когда вы сказали тому мужчине, что посещаете свою церковь и уже обрели спасение (я предполагаю, что все это вы ему сказали), почему он захотел пригласить вас в свою церковь? Почему он этого хотел? Какой смысл идти в его церковь, если ваши души уже спасены?

(Долгая пауза.)

ПБ: Почему вы не сказали ему, что это он должен пойти в вашу церковь, потому что ваши души уже спасены?

Д1: Нам все равно, в какую церковь он ходит.

ПБ: Очевидно, ему не все равно, в какую церковь ходите вы. Должно быть, он думал, что вы не обрели спасение, иначе не звал бы вас в свою церковь. Если он думал, что ваши души не спасены, поскольку вы не ходите в его церковь, а вы думаете, что спасены, поскольку ходите в свою церковь, то откуда вы знаете, что они на самом деле спасены? Кто-то должен ошибаться. Откуда вам знать, что это не вы?

Д2: Потому что мы знаем, что наши души спасены. Мы знаем это.

ПБ: А он знает, что не спасены. Думаю, он более уверен, что не спасены, чем вы, что спасены.

Д2: Наши души спасены. Наши души спасены.

ПБ: Вам не кажется это странным, что собрат-христианин хочет, чтобы вы оставили свою церковь?

Д1: Что вы имеете в виду?

ПБ: Если ваши души уже спасены, какая разница, какую церковь вам посещать?

(Пауза.)

ПБ: Если ваши души уже спасены, тогда какая разница, какую церковь вам посещать?

Д1: Думаю, это не имеет значения.

ПБ: Если ваши души спасены, зачем вам вообще посещать церковь?

(Пауза.)

Д1: Я не знаю.

(Конец разговора).

Копай глубже

Статья

Daniel Dennett and Linda LaScola, «Preachers Who Are Not Believers» (Dennett & LaScola, 2010).

Блог

Matt McCormick, «The Defeasibility Test» (McCormick, 2011).

Книги

Christopher Muran and Jacques Barber, The Therapeutic Alliance: An Evidence-Based Guide to Practice (Muran & Barber, 2010) (особенно с. 7–29, 97–210 и 285–320).

Daniel Dennett, Breaking the Spell (Dennett, 2007).

William Miller and Stephan Rollnick, Motivational Interviewing (Miller & Rollnick, 2002) (особенно с. 3–179).

Dan Barker, Godless: How an Evangelical Preacher Became One of America’s Leading Atheists (Barker, 2008).

For a frightening glimpse into the Christian world of “Relationship Evangelism,” see: Shawn Anderson, Living Dangerously: Seven Keys to Intentional Discipleship (Anderson, 2010).

Arron Chamber, Eats with Sinners: Reaching Hungry People Like Jesus Did (Chambers, 2009).

Dave Earley and David Wheeler, Evangelism Is …: How to Share Jesus with Passion and Confidence (Earley & Wheeler, 2010).

Примечания

П1. Авиаперелеты предоставляют превосходную возможность для применения уличной эпистемологии, особенно если вы летите компанией Southwest Airlines, на рейсах которой нет закрепленных мест. Обычно я прихожу немного позже и стараюсь сесть рядом с кем-нибудь, читающим религиозную литературу. Хороши места в середине, так как они повышают вероятность того, что рядом с вами окажется верующий.

П2. Создание взаимоотношений без элемента состязательности – необходимое условие для успешной помощи. Вера в рациональное мышление и готовность к пересмотру убеждений понадобятся верующим после проведенного вмешательства для полного выздоровления.

П3. Я считаю, что это легко сделать с рядовыми верующими, но не с религиозными лидерами. Меня часто терзает подозрение, что многие любящие рассуждать и печататься апологеты на самом деле не верят истинно и открыто в то, что утверждают. Динеш д’Соуза (Dinesh D’Souza) всегда был для меня примером такого лицемерия, а Рави Захариас (Ravi Zacharias) кажется мне искренним, но страдающим от характерного бреда[34].

Под конец многих моих бесед с религиозными деятелями у меня остается ощущение, что они, как правило, говорили нечто такое или вставали на определенные позиции, чтобы оправдать свои убеждения перед собой. Мне кажется диким, что во время пауз в разговоре они ждут моего одобрения и кажутся разочарованными, когда его не получают.

Шермер заметил, что чем умнее человек, тем лучше он умеет давать рациональные объяснения. Думаю, он прав. Умные религиозные деятели хорошо умеют приводить разумные доводы того, почему они считают свои иррациональные убеждения истинными. И они тратят на это достаточно много времени.

Обычные верующие не проводят свои дни в размышлениях о том, как защитить свою веру. Сочетание неискренности, ума, намеренного указания или уговаривания других в отношении ненадежной эпистемологии не позволяют апологетам быть открытыми при такого рода коммуникации.

П4. Часто такие люди предъявляют сниженные требования к тому, что же считать надежным доказательством. Более подробно об этом можно почитать в книге Мила «Обнаружил ли я самообман или я обманываю себя?» (Mele, Have I Unmasked Self-deception or Am I Selfdeceived?, 2009, особенно с. 264). Оригинальную цитату можно найти здесь: Trope, Y., & Liberman, A., 1996. Тестирование социальных гипотез: когнитивные и мотивационные механизмы, в книге «Социальная психология: Руководство по основным принципам (с. 237–270) (E. T. Higgins & A.W. Kruglanski (Eds.), Social psychology: Handbook of basic principles, New York: Guilford Press).

П5. Можно представить взаимоотношения между убеждениями и доказательствами, использовав так называемое мышление «Система 1» и «Система 2», описанные израильско-американским психологом и экономистом Даниэлем Канеманом (Kahneman, 2011). Мышление «Система 1» (интуиция) – мгновенное, автоматическое, подсознательное и часто эмоционально заряженное; это результат привычек и невосприимчивость к изменениям. Мышление «Система 2» (рассуждение) – намного более медленный процесс, он больше подвержен изменениям, более осознан и требует больших усилий.

Многие убеждения формируются на базе быстрого мышления «Система 1». Доксастическая замкнутость может случиться, когда людям не хватает системной способности включить доказательства в свою «Систему 1». Таким образом, их «Система 1» неуязвима для воздействия «Системы 2». Они не развили способность позволять мышлению «Системы 2» вторгаться в убеждения «Системы 1».

П6. Докинз открыто утверждал, что не будет вступать в дискуссии с креационистами (Dawkins, 2006b). Следуя совету Стивена Гоулда, он пишет: «Не делайте этого». Дело не в том, говорит он, «победите» ли вы в этом споре. Креационисты не стремятся к победе; им достаточно того факта, что дебаты состоялись. Им нужна публичность. Нам – нет. Доверчивой публике, являющейся их естественной клиентурой, достаточного того, что их человек выступает вместе с настоящим ученым. «Должно быть, в креационизме что-то есть, иначе профессор такой-то не согласился бы дискутировать с ним на одном уровне».

Я пойду дальше и скажу, что для ученого с репутацией вступить в публичные дебаты с креационистом почти неэтично. Предоставляя креационисту, страдающему от патогенного убеждения, возможность высказаться, мы еще сильнее вгоняем его в иллюзию.

П7. По этому вопросу рекомендую прочитать книгу «Как думать о сверхъестественных вещах» (Schick & Vaughn, How to Think about Weird Things, 2008). Особенно с. 179–189, на которых рассматриваются следующие критерии адекватности: проверяемость (180), продуктивность (182), объем и содержание (185), простота (186) и устойчивость (189).

Споры о том, что такое доказательство и каковы его критерии, нередко приводят к тому, что дискуссия все дальше уходит от основной темы. Это типичная риторическая тактика религиозных деятелей. Если вы все-таки решитесь вступить в дискуссию о надежности доказательств, рекомендую вам предварительно ознакомиться с книгой Шика и Вона.

П8. Это особенно справедливо для умных апологетов с хорошо поставленной речью. Чем умнее религиозный деятель, чем лучше он говорит, тем очевиднее его предвзятость подтверждения, ослабляющая эпистемологию.

П9. Очень сложно начинать, находясь в нейтральной позиции по отношению к убеждениям, поскольку каждый из нас до некоторой степени страдает от предвзятости подтверждения, и я в том числе. Когда я читаю работы религиозных апологетов, например, мне кажется невероятным и удивительным, что умные, вдумчивые люди могут всерьез развлекать себя подобной ерундой. Мне приходится принуждать себя к тому, чтобы открыть свой ум для их доказательств и, что более важно, для хода размышлений, который привел их к таким выводам.

Искренний, открытый взгляд на чужие идеи важен для умственной жизни человека, поскольку препятствует доксастическому замыканию. Однако формируется такой взгляд непросто, и на это влияют многие личностные, психологические, социальные и эмоциональные переменные.

П10. Метафизические дискуссии вращаются вокруг Вселенной – что в ней существует и чего не существует. Метафизические вопросы, как правило, делают дискуссию бесплодной и непродуктивной, и в некоторых случаях это еще сильнее укрепляет людей в их вере и усиливает метафизические иллюзии. Разговоры о том, что существует, в отличие от разговоров о том, откуда человек знает, что нечто существует, не несут умственной нагрузки, поскольку обсуждаемые сущности (боги, ангелы, демоны) не имеют признаков, оставляющих следы в реальности. С учетом этого стартового условия любая дискуссия заведет в никуда. Следовательно, дискуссии почти всегда приобретают вид «а он сказал, а она сказала».

Люди ставят себя высоко на шкале Докинза, в частности, потому, что начинают с метафизики, а потом только доходят до эпистемологии. То есть они начинают с веры в существование Бога и только потом задаются вопросом, откуда им это известно. Это предвзятость подтверждения. Никакая дискуссия об альтернативных формулировках (вероятно, Бог есть, но его возможности ограниченны; вероятно, Бог был, но при создании Вселенной он перестал существовать) не разорвет эту двустороннюю поддерживающую связь с метафизикой.

П11. Весьма интересный вопрос: возможно ли преднамеренно использовать эпистемологию, которая не приведет к истинному знанию. Например, человек знает, что принесение в жертву козы не приведет его к истинному знанию о том, как создать более совершенный аккумулятор. Возможно ли, чтобы он использовал это жертвоприношение и заставил себя поверить, что это надежный способ создать более совершенный аккумулятор? Разобраться в этом нам помогут противоборствующие идеи Клиффорда и Джеймса.

Клиффорд (Clifford, 2007) разделяет представление о знании, данное Платоном в диалоге «Теэтет»: знание = обоснованное истинное мнение. Знание – это не некая туманная вещь, про которую мы можем решить, есть она у нас или нет. По Клиффорду, люди не могут взять и решить, во что им верить. Ваше верование становится утверждением, поскольку вас вынуждают к этому многие факторы, в том числе глубокомыслие, с которым вы подошли к проблеме. С точки зрения Клиффорда, невозможно принудить себя поверить во что-либо. А если вам это каким-то образом удастся, у вас начнется нечто вроде эпистемологического заболевания.

Уильям Джеймс занимает совершенно иную позицию (James, 1897). По его мнению, наши знания, наши убеждения и отношение к миру не всегда имеют отношение к восприятию доказательств. То, как мы проживаем свою жизнь, зависит исключительно от нашей позиции. Джеймс удалился в свою комнату в родительском доме на годы, посвятив время размышлениям о вере и об убеждениях. Джеймс приходит к противоположному, нежели Клиффорд, выводу: человек может решить, во что ему верить; он может принять решение поверить во что-либо; для человека полезно поступать подобным образом в определенных обстоятельствах и неполезно – в других. Как прагматик, Джеймс не обеспокоен тем, будет ли убеждение истинным относительно некоего абстрактного стандарта истины, скорее его волнует, поможет ли оно человеку жить полноценной насыщенной жизнью. Таким образом, мнения Клиффорда и Джеймса находятся в жесткой оппозиции по отношению друг к другу. На кону в этой дискуссии – решение вопроса о том, может ли человеческая составляющая вытеснить научное мышление, или же уважение к научным доказательствам берет верх над человеческими чувствами.

Выбор веры в то или иное утверждение называется в философской литературе «доксастическим волюнтаризмом». По времени позиция Джеймса предшествует этой литературе; он приводит пример выбора убеждения в сфере здоровья. Он доказывает, что человек не может «усилием воли поверить, будто он здоров, когда лежит в постели, мучаясь от ревматизма» (James, 1897, р. 5). Однако, согласно полученным данным, люди нередко верят в то, что им хорошо, когда им плохо (Livneh, 2009; Vos & de Haes, 2007). Остается неясным, сознательный ли это выбор. И наоборот, люди часто верят, что больны, когда они здоровы.

Среди интересных проявлений этого феномена – «этноспецифический синдром», термин, введенный в медицинскую антропологию и недавно включенный в DSM-IV (Bernstein & Gaw, 1990). Этноспецифические синдромы – это заболевания, признающиеся таковыми только в рамках определенной культуры или общества. Синдром Коро, например, это ничем не обоснованное убеждение, что пенис уменьшается, втягивается в тело и в конце концов совсем исчезнет (Edwards, 1984). Коро встречается преимущественно в Китае и Юго-Восточной Азии, хотя недавно были отмечены случаи его возникновения в развивающихся странах и даже среди умственно неполноценных людей (Faccini, 2009).

Схожие и по-настоящему интересные аргументы касательно выбора убеждений, особенно того, верить ли в Бога, можно встретить в литературе, посвященной пари Паскаля. Согласно ему, нужно делать ставку на то, что Бог существует, и верить, и жить так, как если он существует, поскольку тогда человек только выигрывает и ничего не теряет. Одно из критических замечаний гласит, что нельзя принудить себя поверить в Бога. Харрис доказывает это в Washington Post в статье под названием «Пустое пари» (The Empty Wager, Harris, 2007). Харрис пишет: «Но самая большая проблема пари… это предположение, что рациональный человек может сознательно поверить в утверждение, которое не имеет доказательств. Разумеется, человек может исповедовать любую веру, какую захочет, но для того чтобы по-настоящему поверить во что-то, он должен поверить, что сомнительное убеждение является истинным» (Harris, 2007). Многие христианские апологеты и даже некоторые светские писатели (Braithwaite, 1998, р. 37–44) не согласны с этим.

Общим местом дискуссий о существовании Бога является обсуждение попыток человека принудить себя поверить в Бога. Насколько мне известно, нет эмпирических исследований, доказывающих, что возможно заставить себя поверить в существование Бога или во что-то более легкое, в обычные утверждения (например, в то, что на булочках для гамбургеров в McDonald’s больше кунжута, чем на булочках Burger King). Более того, неясно, как можно проверить идею о том, что человек может заставить себя верить в различные утверждения.

П12. Вот несколько наиболее известных примеров: Тед Хаггард (проповедник, имел гомосексуальный контакт и употреблял метамфетамин); Питер Попофф (Джеймс Рэнди обвинил его в использовании радиоприемника с целью обмана паствы); Джимми Суоггарт (имел половую связь с проституткой); отец Мерфи (совершал сексуальное насилие над глухими детьми); У.В. Грант (лечивший молитвами и обвиненный в использовании магических трюков для обмана своих последователей); отец Томас Лафлин (растлевал несовершеннолетних мальчиков); монсеньор Уильям Линн (покрывал многочисленные случаи растления и насилия, переводя священников в новые приходы); Бенни Хинн (телеевангелист и целитель, разоблаченный в программе Dateline канала NBC); епископ Джеймс Хантер (арестован за торговлю наркотиками); Терри Хорнбакл (подсаживал на наркотики и насиловал женщин-прихожанок); Энтони Мартинес-Гардуно (торговал метамфетамином и наркотиками «для изнасилования» среди прихожан своей церкви); Райан Лей Мюльхаузер (совершал посягательства сексуального характера на двух мужчин-гомосексуалистов прямо во время беседы по поводу их половой ориентации и наставлений на путь истинный); Оскар Перес (совершал посягательства сексуального характера на мальчиков из своего прихода).

П13. Иногда мне говорят, что ни один «по-настоящему верующий» не сделает ничего аморального. Это один из вариантов описанной британским философом Энтони Флю логической уловки под названием «настоящий шотландец»: представьте себе шотландца, читающего утреннюю газету. Он видит статью о человеке из Шотландии, совершившему акт жестокости по отношению к невиновному. Он говорит: «Настоящий шотландец никогда бы так не сделал». Читая газету на следующее утро, он видит статью о человеке из Шотландии, который совершил нечто еще более ужасное. Он повторяет: «Настоящий шотландец никогда бы так не сделал».

В таких немногочисленных случаях я не привожу примеры верующих людей, совершавших аморальные поступки. В противном случае я услышу в ответ: «Истинно верующий человек никогда бы так не поступил». Пусть лучше верующие сами приводят примеры, не прибегая к логической уловке.

П14. Мэтт Маккормик предлагает свой вариант такого вопроса и называет его «тест оспоримости» («The Defeasibility Test», McCormick, 2011). Его работу стоит прочитать. («Что нужно, чтобы вы отказались от веры?» – вот первый вопрос, который я задаю людям, желающим вступить со мной в дискуссию.)

Маккормик пишет: «Есть ли какие-то соображения, аргументы, доказательства или причины, даже гипотетические, которые могут привести к изменению взгляда на существование Бога? Возможно ли, хотя бы в отдаленной перспективе, что в результате серьезных размышлений над самой широкой и беспристрастной доказательной базой, которую я смогу собрать, я приду к мысли, что мой нынешний взгляд на Бога ошибочен? Иными словами, оспоримо ли мое убеждение? Если ответ – нет, мы закончили. Вы не привнесете в диалог ничего информативного, конструктивного или интересного. Все, что у вас есть сказать, граничит с софистикой. Мы не можем воспринимать ваши слова серьезнее, чем слова адвоката, гения казуистики, который может организовать риторически безупречную защиту для любой из сторон. Он заинтересован не в поисках правды, а только в победе в дискуссии или в постройке идеальных риторических замков (плавающих в воздухе)».

Я коротко обсудил версию теста оспоримости в своей речи на национальной конференции «Свобода от религиозных организаций» (Freedom From Religion Foundation’s; FFRF).

П15. В ток-шоу «В настоящее время с Биллом Мейером» (Real Time with Bill Maher) ведущий шутливо ответил на вопрос о том, что должно случиться, чтобы он стал верующим: «Иисус Христос должен спуститься с неба во время перерыва Суперкубка и превратить начос[35] в хлеб и рыбу».

П16. Если у меня есть немного больше времени, я облегчаю для понимания эту идею следующим образом: и верующие, и атеисты опираются в своих убеждениях на одинаковые утверждения (2+2=4, яблоки падают с яблонь вниз, Земля вращается вокруг Солнца и т.д.). Однако, помимо них, верующие основывают свои убеждения еще на нескольких утверждениях (омовение в Ганге избавляет от грехов, Бахаулла был божьим посланником). Убеждения атеистов – это сокращенная версия убеждений большинства верующих. Среди очевидных исключений – догмы креационистов и других антиученых, но в большинстве случаев нет ничего такого, во что верит атеист и не верит верующий. Просто верующие используют дополнительные утверждения.

П17. Если какая-то причина кажется вам хорошей мотивацией к действию, это не значит, что она будет таковой для вашего собеседника. И напротив, хорошая мотивация для собеседника необязательно будет таковой для вас.

Несколько лет назад я остановился на круглосуточной заправке поздним вечером. Ко мне подошла молодая женщина, явно находившаяся под воздействием наркотиков. У нее была гноящаяся болячка на лице, а из уголка рта свисала сигарета. Она сказала: «Подвезешь меня? Мне очень надо». Я задрал рубашку и показал здоровый шрам на животе (остался после операции). Я ответил: «Я бы подвез, но в последний раз, когда я подвозил женщину, жена ударила меня ножом». Она посмотрела на меня и кивнула, как будто мои слова были логичными. Затем она пошла к следующей машине. Для нее мой рассказ был абсолютно правдоподобен. Вот пример принципа «разговаривайте с людьми на их языке».

А вот еще один пример. Одна подруга позвонила мне и рассказала, что ее сын хочет сделать на спине большую татуировку обезглавленного Христа. Она попросила меня отговорить его. Когда я позвонил ему, он сказал: «Пит, я знаю, мама попросила тебя позвонить. Ничего у вас не выйдет». Я спросил его, покуривает ли он все еще травку. Он ответил: «Да, и че?» Я сказал: «Ты никогда не задумывался о том, что можешь стать преступником, которого будут искать правоохранительные органы?» Он ответил: «Парень, я все время об этом думаю». Я сказал: «ОК, предположим, тебя ищут копы или ФБР. Как ты думаешь, им будет легче идентифицировать тебя по большой татуировке в виде обезглавленного Христа?» Он так и не набил татуировку. Разговаривайте с людьми на их языке.

П18. Сократ говорил, что человек не хочет того, чего, как он думает, ему не нужно («Пир» 200a-b, «Лисид» 221d). То есть если он не думает, что ему нужен большой нос, он его и не хочет. Аналогичным образом, если человек думает, что знает правду, он перестает смотреть по сторонам.

П19. В современных подходах к лечению зависимостей принято считать, что индивид находится не в отрицании, а в состоянии, предшествующем размышлениям. Даже люди, страдающие от тяжелых форм алкогольной зависимости, постоянно, регулярно и спонтанно бросают пить, а затем придерживаются принятого решения. Это происходит каждый год с большим количеством алкоголиков (возможно, они в меньшинстве, но их все равно много). Даже кажущиеся безнадежными алкоголики, находящиеся в глубоком отрицании, выходят в спонтанную ремиссию. Согласно транстеоретической модели, это означает, что они были не в отрицании, а на стадии, предшествующей размышлению. (В мотивационном консультировании состояние индивида было бы определено так же.)

Глава 5. Знакомство с Сократом

Десятиклассник: Как вы думаете, нам должны разрешить принимать наркоту?

Пит: Без понятия, а ты как думаешь?

Десятиклассник: Думаю, нам должны разрешить обдалбливаться, если мы этого хотим.

Пит: Гм, почему ты так думаешь?

Десятиклассник: Потому что у нас должно быть право делать то, что хочется.

Пит: Что ты подразумеваешь под «правом»?

Десятиклассник: Я имею в виду что-то, чего я не должен заслуживать, оно просто должно у меня быть. Понимаешь, о чем я?

Пит: Думаю, да. Ты хочешь сказать, у тебя должно быть право делать все, что хочешь.

Десятиклассник: Нет, не все, если это вредит людям, такого права у нас быть не должно.

Пит: А курение травки кому-нибудь вредит?

Десятиклассник: Нет.

Пит: Никому?

Десятиклассник: Нет.

Пит: А как насчет тебя? Вредит ли она тебе?

Десятиклассник: Вы о чем?

Пит: Я о том, вредно ли тебе курить травку? Вредит ли она твоему организму?

Десятиклассник: Возможно, чуть-чуть.

Пит: Но все-таки вредит, да?

Десятиклассник: Предположим, но…

Пит: Если она вредит тебе, значит, у тебя не должно быть права курить ее, так?

Десятиклассник: Но мне вредит куча всего, и это разрешено.

Пит: Но мы не говорим сейчас о «куче всего», мы говорим о праве делать нечто такое, что наносит тебе вред, и твоя позиция предполагает, что тебе не следует разрешать это делать.

Десятиклассник: Так вы думаете, у нас не должно быть права принимать наркоту?

Пит: Я не знаю, но дело не в том, что думаю я, а в том, что думаешь ты. А ты, по всей видимости, думаешь, что у тебя должно быть право делать что-то, что причиняет тебе вред, и не должно быть права делать что-то, что причиняет тебе вред. Тебе это кажется логичным?

Десятиклассник: Нет, не совсем.

Питер Богоссян. Сократовский диалог, или Имеющий право обкуриться (The Socratic Method (or, Having a Right to Get Stoned)”)

Зачастую в результате продолжительного сократовского диалога человек понимает, что на самом деле не знает того, что, как он думал, он знал.

Питер Богоссян, «Метод Сократа» (Socratic Pedagogy)

В этой главе рассказывается о том, как правильно использовать метод ведения диалога Сократа для освобождения людей от их веры. Метод Сократа может показаться сложным, но, по сути, это просто задавание вопросов и получение ответов.

Уличный эпистемолог может переубедить нерационально мыслящих людей; мне удается делать это вот уже двадцать лет. Но вам потребуется нечто большее, чем общие стратегии, рассмотренные в четвертой главе, чтобы разубедить человека в убеждениях, к которым он пришел не путем логических умозаключений. Помимо верований, к другим случаям ложных убеждений относятся безосновательное, но повсеместно распространенное убеждение, будто владельцев красных автомобилей чаще штрафуют за превышение скорости, или же заблуждение («народная мудрость»), что если выйдешь из дома без куртки, то простудишься, или суеверие, что пройти под стремянкой – к несчастью. В этой главе я расскажу об основном методе, который использую, чтобы помочь людям, угодившим в доксастическую ловушку.

Сократовский метод – эффективное, не требующее материальных вложений, диалектическое вмешательство, которое помогает людям разубеждаться в их вере. При правильном применении сократовский метод может приводить к ситуациям доксастической открытости, т.е. к ситуациям, когда индивиды осознают, что мыслят неправильно. В таких случаях люди теряют определенную часть уверенности, убежденности, приверженности и, соответственно, становятся более открытыми для альтернативных гипотез и объяснений. Людям очевидно собственное невежество. Сократовский метод подобен инструменту в руках верующего, который использует его для того, чтобы подорвать фундамент своего (ложного) убеждения.

Путем диалога Сократ помогал людям самим увидеть, что они не знают того, что, как они думали, они знают.П1 Он разоблачал ложные убеждения, вызывал у своих собеседников чувство беспокойства и выявлял противоречия, задавая точные вопросы в доброжелательной манере. В результате таких бесед люди приходили к переоценке своих убеждений и даже полному их пересмотру. И все это достигалось исключительно вопросами и внимательным выслушиванием ответов.

В начале главы мы поговорим об этапах cократовского метода и подробно, на примерах, рассмотрим проведенные с помощью сократовского диалога успешные и неуспешные вмешательства, которые у меня были за эти годы. В конце главы я покажу читателям сократовские приемы вместе с дополнительными методами терапии, описанными в четвертой главе.

Этапы

Сократовский метод состоит из пяти этапов: 1) задавания вопроса; 2) гипотезы; 3) эленхоса; 4) принятия или пересмотра гипотезы; 5) соответствующих действий (Dye, 1996). Сейчас я кратко объясню суть этих этапов, а затем рассмотрю их на примере актуальных вмешательств, направленных на разубеждение в вере.

Этап 1. Вопрос

Сократовский метод начинается с вопроса. Кто-то интересуется чем-то: «Что такое справедливость?», или: «Есть ли разумная жизнь на других планетах?», или: «Действительно ли карма обусловливает причины и следствия?» и т.д. За вопросом следует предположение. (См. приложение B, где приведены сократовские вопросы, использованные в моем исследовании по развитию критического мышления и способности к логическому рассуждению у заключенных.)

Этап 2. Гипотеза

Гипотезы – это умозрительные ответы на вопросы, заданные на этапе 1. Это предварительные ответы по поводу объекта вопрошания. Например, одним из возможных ответов на вопрос «Есть ли разумная жизнь на других планетах?» будет: «Да, должна быть. Вселенная слишком огромна для того, чтобы это было не так». Другим ответом может быть простое «Нет».П2

Этап 3. Эленхос (вопросы и ответы)

Вопросы и ответы – это основа и центр сократовского метода. По сути, это логическое опровержение, при применении которого Сократ использует контрпримеры для оспаривания предположения. Цель контрпримеров – заставить сомневаться в гипотезе и в конце концов показать ее ложность.

Продолжим наш предыдущий пример.

Собеседник А: Есть ли разумная жизнь на других планетах? [Примечание: этап задавания вопроса.]

Собеседник Б: Да, должна быть. Я думаю, Вселенная слишком огромна для того, чтобы это было не так [Примечание: этап гипотезы.]

Сократовский собеседник: Перефразируем Карла Сагана: «Мы можем быть первыми; кто-то должен быть первым, и это можем быть мы». [Примечание: стадия контрпримера и начало эленхоса, который заставляет понять свое невежество.]

В эленхосе сократовский собеседник генерирует один или больше способов, использование которых приведет к ложности гипотезы. Какие условия будут уместными и могут показать ее ошибочность? Определенно, утверждение об отсутствии жизни на других планетах не является контрпримером, поскольку оно просто гласит, что гипотеза ложна, оно не показывает, почему она может быть ложной. Это может показаться вопросом предпочтения, но обмен репликами крайне важен, поскольку без диалога не будет и вмешательства. Проще говоря, обе стороны вступают в открытую дискуссию.

В примере о жизни на других планетах одно из условий делает гипотезу ложной – «если мы были первой зародившейся разумной формой жизни…». Если мы – первая возникшая разумная жизнь, тогда по определению это означает, что другой разумной жизни во Вселенной нет. Это эффективный контрпример, поскольку он вызывает вопрос относительно гипотезы, т.е. это реалистичное объяснение того, почему других разумных форм жизни во Вселенной может не быть.

Другое условие, которое заставляет сомневаться в гипотезе, таково: «Может быть, что мы – первая возникшая во Вселенной разумная жизнь, но точно так же может быть, что мы – последняя разумная форма жизни». Это контрпример, поскольку содержит возможное условие, которое может сделать гипотезу ложной.

Возможно, когда-то во Вселенной было полно разумных форм жизни, но возможно и то, что существует «Великий фильтр», который либо препятствует ей, либо делает задачу разума по поддержанию своего выживания очень сложной (Hanson, 1998). Вероятность «Великого фильтра»П3 или того, что мы – первая во Вселенной разумная форма жизни, ставит гипотезу под вопрос.

Истинность гипотезы невозможно доказать. Если гипотеза выдерживает повторяющиеся шаги в эленхосе, это означает только то, что на данный момент она прошла процесс фальсификации. Например, вы смотрите в окно и видите озеро, а по нему плавает миллион белых лебедей; тем не менее это не означает, что все лебеди белые. Неважно, сколько лебедей вы видите, это не делает гипотезу, что все лебеди белые, истинной, это только показывает, что ложность гипотезы (пока) не подтверждена.

Один-единственный контрпример может уничтожить гипотезу, но даже миллионы подтверждающих случаев не меняют ее статус. (Между подтверждением и неподтверждением существует асимметрия.) Например, возьмем гипотезу «все лебеди белые». Но однажды вы выходите во двор и видите там черного лебедя. В таком случае ложность гипотезы доказана, хотя до того вы наблюдали белых лебедей миллионами.

Вне зависимости от содержания чьего-либо конкретного убеждения – верит ли человек в реинкарнацию, разговаривающих змей или в то, что Том Круз – Бог, абсолютное большинство индивидов, даже с сильными бредовыми расстройствами, признает существенные, фундаментальные ошибки в своих рассуждениях, такие как противоречия (вещь не может одновременно быть Х и не быть Х) и несоответствия (несовместимость с другими утверждениями). Эленхос – это простой, но эффективный способ ослабить гипотезу, показывая противоречия и несоответствия в чьем-либо процессе размышлений и порождая, таким образом, апорию. Классическая апория, или замешательство, гласит: «Все, что я говорю, это ложь».

Этап 4. Принятие или пересмотр гипотезы

На четвертом этапе гипотеза либо принимается как временно истинная, либо отвергается. Если она принимается за истину, четвертый этап заканчивается и сразу начинается 5-й. Если она отвергается, тогда выдвигается другая гипотеза, и эленхос начинается снова.

Если собеседник не может ничего возразить на аргумент, сделанный в ходе диалога, он вынужден пересмотреть свою гипотезу. В нашем примере, если он не может опровергнуть утверждение, что мы можем быть первой возникшей разумной жизнью во Вселенной, он должен пересмотреть первоначальную гипотезу: «Да, должна быть». Он может, например, предложить новую гипотезу: «Почти наверняка» или не предложить ничего и констатировать, что точно не знает.

Если с помощью предложенных в ходе диалога аргументов нельзя доказать несостоятельность гипотезы, значит, она выстояла. Очень важно повторить: хотя гипотеза и выстояла, это не означает, что найдена вечная истина. Это просто означает, что гипотеза принята как временно или условно истинная.

Этап 5: Соответствующие действия

В идеале после примененного сократовского метода человек начинает действовать согласно полученным результатам. Действием может быть что угодно – от изменения убеждений до конкретных шагов. Пятая стадия слабо связана с применением метода и значительно сильнее – с переосмыслением человеком самого себя.

Реальные вмешательства с применением сократовского метода

Сейчас я покажу, как работают этапы сократовского метода, когда применяется «терапия по Сократу». Я рассмотрю реальные вмешательства, которые я проводил с большим количеством людей в разнообразных ситуациях, и объясню, предложение за предложением, приемы, упомянутые в четвертой главе. Я включил и итоги терапии – от дающих мгновенный успешный результат до абсолютно неудовлетворительных.

Я упоминаю здесь о неудачах, поскольку большинство вмешательств, нацеленных на отказ от веры, не приносят успеха на первоначальном этапе. Иногда, даже спустя годы после терапии, вирус веры все так же живет в своем хозяине. Полный успех на начальном этапе – это редкое явление. Я провожу множество сократовских вмешательств ежедневно, и как я ни стараюсь помочь людям избавиться от веры, случаи моментального отказа от нее крайне редки. Чаще всего – и это обнадеживает – люди переживают моменты доксастической открытости как прямое следствие сократовского диалога. Некоторые из этих моментов очевидны в приведенных ниже беседах. (Помните, что цель каждого вмешательства – перевести субъекта на следующую ступень транстеоретической модели поведения: например, от стадии предварительного размышления к стадии размышления или от подготовки к действию).

Наконец, переживание неудач важно для вашего опыта уличного эпистемолога. Неудачные вмешательства дают даже больше в плане опыта, чем удачные: мы учимся на своих ошибках, а не на достижениях. Некоторые из приведенных ниже бесед проливают свет на особые случаи доксастической закрытости, другие позволяют читателям понять, как можно улучшить собственные вмешательства с учетом имеющегося арсенала умений и адаптировать их под себя, а третьи могут быть рассмотрены как фрагменты долгосрочной терапии.

Вмешательство 1: доксастическая открытость

Нижеследующая дискуссия между мной и одним молодым человеком (ОМЧ) состоялась поздно вечером в тренажерном зале. Я был на беговой дорожке, когда он включил такой же тренажер рядом с моим. Через пару минут он спросил меня о моей футболке с надписью «MMA» (смешанные единоборства). Затем разговор зашел о предрассудках в боевых искусствах, о многих популярных, но ложных убеждениях и, наконец, о религии. Примерно через десять минут после начала разговора он рассказал мне, как Иисус Христос вошел в его жизнь.

ОМЧ: Он [Иисус Христос] прикоснулся ко мне. С того момента моя жизнь изме

нилась навсегда.

Утверждение «Он прикоснулся ко мне» является гипотезой. Это утверждение я выбрал для опровержения. Обратите внимание, что в ходе дискуссии я ни разу не отрицаю чувства, которые он испытывал. Поступить так было бы контрпродуктивно, поскольку в том, что касается наших ощущений и чувств, мы все непогрешимы. Для опровержения я взял источник, или причину, этих чувств и возникшую в результате веру.

ПБ: Очень интересно. Не могли бы вы рассказать мне об этом?

Я задал этот вопрос по двум причинам. Во-первых, мне нужно было убедиться, что я понял точную природу утверждения. Я был почти уверен, что понял, но должен был удостовериться. Просить собеседника повторить или заново сформулировать утверждение – это хороший прием. В книге Стивена Кови «Семь навыков высокоэффективных людей» (7 Habits of Highly Effective People) это навык № 5: «Сначала стремитесь понять, потом – быть понятым» (Covey, 2004). Во-вторых, я оформил мысль как вопрос, поскольку хотел, чтобы он отвечал охотнее. Я признал свое невежество и попросил его помочь мне понять. То есть я не сказал: «Пожалуйста, расскажите об этом», поскольку такая фраза могла быть воспринята как приказ, смягченный словом «пожалуйста».

Оформление просьбы как вопроса дает людям ощущение выбора: они могут отвечать, а могут не отвечать. Я нахожу, что субъекты более склонны продолжать разговор, когда вы задаете им вопрос и демонстрируете свой интерес к беседе, задавая последующие вопросы.

ОМЧ рассказал мне о себе, о том, через что он прошел в жизни и что чувствовал.

ПБ: Это действительно очень интересно. Но у меня есть вопрос. Откуда вы знаете, что ваши чувства были вызваны Христом?

Здесь следует отметить четыре момента.

1. Использование пассивного залога не делает Христа активным действующим лицом в предложении, как это было бы в случае активного залога: «Откуда вы знаете, что Христос вызвал ваши чувства?» Если вы используете пассивный залог, субъект становится более открытым альтернативным причинам. (Активный залог: Мэри настроила скрипку. Пассивный залог: Скрипка была настроена Мэри).

2. Поскольку это вопрос, ОМЧ может дать разные ответы, которые могут быть разбиты аргументами и опровергнуты. Это важно, поскольку в определенные моменты дискуссии субъект доксастически слишком фиксируется на гипотезе. Если такое произошло, другой ряд вопросов может помочь продолжению разговора. Другими словами, можно найти дополнительную благодатную почву для доксастической открытости, если увеличить количество тем для разговора.

3. Как показывает мой опыт, вопросы, в отличие от утверждений, кажутся неопасными, поскольку люди чувствуют, что могут ответить так, как им хочется. Например, декларативное утверждение: «Это был не Христос. Чувство возникло как результат комплексного взаимодействия вашей нейробиологии и культуры. Туземцы, отрезанные от остального мира, никогда не чувствовали Христа в своем сердце. Одно только это показывает, что вы заблуждаетесь», – не повышает доксастическую открытость субъекта (Kim, 1979, р. 203), а, напротив, способствует доксастической фиксации, так как создает угрожающую ситуацию или отношения противоборства.

4. Этот вопрос снова возвращает нас к сократовскому диалогу. ОМЧ предложит гипотезу, которую можно попробовать опровергнуть.

ОМЧ ответил, что «просто знает»: это был Иисус Христос, и он сердцем чувствует, что это правда.

ПБ: Это интересно. Но представители других конфессий – буддисты, мусульмане, мормоны, люди, которые считают императора Японии Богом, – тоже верят искренне, от всего сердца. Но не могут же они все быть правы? Да?

Я намеренно не использовал слово «вы». Я не спросил, например, так: «Откуда вы знаете, что ваше убеждение истинно?» Такой вопрос может быть воспринят как агрессивный, как создающий некомфортную обстановку за счет направления фокуса беседы на самого субъекта, а не на гипотезу. В дискуссиях о вере особенно важно, чтобы проводящий сократический диалог терапевт делал различие между людьми и утверждениями (Boghossian, 2002a). Вера – это глубокое личное чувство, и чем больше веру как эпистемологию отделять от веры как идентичности, тем проще переход от третьего этапа (эленхоса) к пятому (действие). Беседа пойдет легче, если вы будете подчеркивать чувство сходства, а не различия.

Я пытался открыть ОМЧ альтернативные способы объяснения его опыта, предоставив более объективный путь для оценки его чувств.

Разговор несколько раз возвращался к началу и обратно, так как ОМЧ повторял, что просто чувствовал, что это правда.

ПБ: Как вы думаете, чем объясняется тот факт, что разные люди переживают религиозные озарения и утверждают, что они истинны?

Опять же, мысль облечена в форму вопроса, чтобы можно было вернуться на первый этап сократовского метода. К этому моменту отношения были налажены и ОМЧ не чувствовал, что находится в угрожающей ситуации (Clark, 1992; Horvath & Luborsky, 1993; Szimhart, 2009, р. 260). Здесь я снова не использовал местоимения «вы», чтобы дать возможность субъекту уйти от собственного пережитого опыта. Создание условий, при которых обсуждаемая вера рассматривается как вера кого-либо другого, благоприятствует беседе, поскольку в противном случае она может быть воспринята как затрагивающая слишком личное и угрожающая ему.

ОМЧ: Я не знаю.

Бац! Проблеск доксастической открытости. ОМЧ частично вывел себя из равновесия. Первая прививка от вируса веры.

ПБ: И я тоже не знаю.

Я моделирую поведение открытости и неуверенности, которое пытаюсь вызвать у субъекта. «Я не знаю» – это обманчивое эффективное утверждение. Субъект начинает думать – и правильно, – что у вас нет ответов на все вопросы и что это нормально – не знать ответов на все вопросы. И это нормально не только для меня, но и абсолютно для всех, включая субъекта.

(Долгая пауза.)

Многозначительная пауза – очень полезный прием, не воспринимаемый как угроза и часто используемый в торговле для того, чтобы добиться нужного результата. Часто неловкое молчание хочется прервать ответом; в любом случае, пауза позволяет разговору двигаться вперед, но если диалектическое пространство не заполнено, возобновите беседу, когда вам будет удобно.

ПБ: Так вот. Как вы думаете, люди, которые пережили религиозное откровение и глубоко и искренне в это верят, – они понимают, что эти переживания могли быть и не вызваны тем, что, как они думают, их вызвало?

Этот разговор состоялся много лет тому назад. Сегодня я уже не задаю таких наводящих вопросов. Вместо этого я более тщательно выстраиваю линию беседы и задаю другие вопросы, отвечая на которые собеседник предлагает дополнительные гипотезы, а я продолжаю опровергать их. Один из результатов постоянного целенаправленного опровержения – это создание эпистемологической неуверенности с помощью индивидуальных утверждений, плавающих без опоры на когнитивную основу. Нацеливаясь буквально на каждое утверждение, раскрывающее мировоззрение собеседника, я могу подорвать его уверенность в том, что он считает истиной. Как только это случилось, можно диалектически изолировать конкретное убеждение, порожденное вирусом веры (в данном случае – явление Иисуса Христа собственной персоной), затем лишить его оснований и искоренить.

Я пропустил этот этап не только из-за его возраста, но еще и потому, что увидел возможность вбить клин в систему его убеждений, отделив вирус веры от других идей, и, откровенно говоря, потому, что у меня тогда было мало опыта.

ОМЧ: Возможно, некоторые понимают. Другие – нет.

Эта фраза – гипотеза. Она кажется довольно очевидной и непригодной для опровержения. Так же, если мы не опровергаем разумные гипотезы в таких обстоятельствах, субъект чувствует, что может что-то понять и не утонуть в неопределенности.

ПБ: Да, вероятно, вы правы. Но вы думали о том, что причиной ваших чувств мог быть не Христос? Да?

(Долгая пауза.)

ОМЧ: Нет.

Я был несколько удивлен его ответом. Я думал, что его Эго заставит его дать утвердительный ответ.

ПБ: Так возможно ли, что пережитые вами чувства не были вызваны Христом?

(Долгая пауза.)

Я повторил вопрос.

ОМЧ: Я не знаю.

А это – джекпот! От уверенности он перешел к неуверенности, от абсолютной убежденности – к сомнению; от предварительного размышления – к размышлению; от мысли, что ему явился Иисус Христос, – к состоянию неуверенности. Данное вмешательство было окончено. Однако я остро осознавал опасность, с которой он столкнется, вернувшись в свою религиозную общину. Я беспокоился, что близкие или священники затащат его назад в иллюзию веры.

Следующие несколько недель я ходил в зал поздно вечером, чтобы застать его. Я хотел провести следующий курс терапии и посмотреть, как у него дела. К сожалению, мы так больше и не встретились. Я всегда сожалел, что не оставил ему свой номер телефона.

Вмешательство 2: неудача

Следующий разговор состоялся у меня 16 июля 2012 года с другом семьи. Более пяти лет я обсуждал с ней тему веры, но безрезультатно.

ПБ: Скажи коротко и ясно, почему после всех наших бесед ты все равно продолжаешь верить?

(Долгая пауза.)

ПБ: Если сейчас у тебя нет ответа, можешь сказать мне позже.

ХД: Хорошо, дай я подумаю.

(Очень короткая пауза.)

ПБ: Ну, так ты ответишь?

(Смех.)

ХД: Потому что мне так комфортно. Я не мыслю себя без веры.

Это гипотеза: «Потому что мне так комфортно. Я не мыслю себя без веры». Она является целью опровержения в эленхосе.

Немного юмора, если он добросердечный и хорошо принимается, скрепит терапевтический альянс. Юмор – невероятно эффективный и недооцененный терапевтический прием, который используется редко, видимо, потому, что во многих случаях может привести к негативным последствиям. Но если шутка произнесена удачно и к месту, нет ничего более эффективного в поддержании контакта.

ПБ: Как ты думаешь, рабовладельцы чувствовали себя комфортно, зная, что у них есть рабы, которые возделывают для них поля?

Нарочито чрезмерный контрпример, но адекватный в контексте наших взаимоотношений. Я пробовал различные стратегии вмешательства, и все они не принесли успеха. Поэтому в ходе наших бесед я прибегаю к импровизации. Уличные эпистемологи должны быть гибкими, готовыми экспериментировать и вырабатывать собственный стиль и почерк. Для вашего развития и совершенствования методов важно экспериментировать и разрабатывать собственные идеи и стратегии.

ХД: Ох, Питер. Это нельзя сравнивать.

ПБ: Возможно, ты права, но, с моей точки зрения, не все вещи, которые дают нам комфорт, можно назвать нравственными или просто хорошими для нас. Как бомж-алкоголик, клянчащий у подземного перехода на бутылку.

Моя непосредственная цель очевидна: заставить ее признать, что не все вещи, дающие комфорт, хороши для нас. Снова я использовал довольно-таки экстремальный пример в надежде, что она примет мой контрпример и это ослабит ее гипотезу.

ХД: Я никому не причиняю вреда. Я не из тех людей, кто навязывает свои мнения другим.

ПБ: Как ты думаешь, вредишь ли ты сама себе?

Этот вопрос использовал немецкий философ Иммануил Кант (1724–1804). Я часто задаю его людям, которые не слишком рьяно цепляются за свои взгляды. Иногда такой вопрос может создать достаточно когнитивного пространства для того, чтобы человек осознал противоречивость собственных рассуждений. Люди начинают размышлять над новым направлением вопросов (правильное отношение к себе) и сомневаться в своем убеждении как указывающем на неправильное отношение к себе.

Вопрос эффективен и в более широком плане. Я часто использую его, когда хочу узнать, какая у человека эпистемологическая система: «Как вы думаете, плохой образ мышления, который уводит человека от реальности, является формой неправильного отношения к самому себе?» Это, помимо прочего, очень по-сократовски – использовать в качестве мерила вред, причиняемый себе или обществу.

ХД: Что ты имеешь в виду?

ПБ: Как ты думаешь, можно ли считать убеждение, которого придерживаешься ради комфорта, а не потому, что оно истинно, формой вреда, причиняемого себе?

ХД: Я никогда не утверждала, что оно неистинное.

Открыто она никогда не говорила, что ее верования неистинны, но если бы она считала их истинными, то на мой вопрос «Почему после всех наших бесед ты все равно продолжаешь верить?» она ответила бы: «Потому что моя вера истинна». Поскольку это не было ее первым ответом, я подозревал, что ее вербальное поведение не соответствует ее убеждениям.

ПБ: Верны ли убеждения, связанные с твоей верой?

ХД: Я не знаю, Питер. С ними я чувствую себя хорошо, а ты как будто хочешь отнять их у меня.

Я знал, что она не будет утверждать, будто ее верования истинны, поскольку прежде мы вели аналогичные разговоры. Я никогда не позволяю дискуссии уйти от утверждения «вера истинна» к утверждению «вера выгодна» (комфортна), пока собеседник открыто не признает, что вера – ненадежный проводник в реальности. В этом случае, однако, я старался опровергнуть «мне с ней комфортно», поскольку искренне был убежден, что она получает комфорт от своей веры.

ПБ: Я не хочу забрать у тебя твой комфорт, ХД. Я просто не понимаю, как тебе может приносить комфорт что-то, о чем ты знаешь, что это неправда. Ты когда-нибудь смотрела профессиональный рестлинг с Винсом Макмэном?

Сейчас пришел момент привести контрпример: я пытаюсь ослабить гипотезу о том, что вера дает ей комфорт. Также я хотел привнести в разговор ноту несерьезности в надежде, что она «смажет колеса» дискуссии и расшатает ее убеждения.

ХД: Нет, но мой муж смотрел.

ПБ: Хорошо, я надеюсь, ты сможешь мне кое-что объяснить. Я никогда не понимал, как люди могут болеть за этих в кавычках «рестлеров», когда они знают, что это договорные бои. Когда ты знаешь, кто победит, когда дело решено, как можно за кого-то болеть?

ХД: Просто людям так нравится.

ПБ: Вот этого-то я и не понимаю. Как так?

ХД: Потому что люди хотят, чтобы кто-то, кто им нравится, победил.

ПБ: Мне кажется, это что-то типа веры. Ты знаешь, что она ложная, но все равно подписываешься на это, поскольку тебе так нравится. Так?

Я вставил слово «ложная», надеясь, что она смирится и признает: ее верования на самом деле ложные. Я хотел, чтобы она задумалась над тем, должен ли человек придерживаться убеждений, если ему от этого хорошо и ему так нравится?

(Долгая пауза.)

ПБ: А если я скажу тебе, что можно чувствовать себя хорошо от чего-то, что по-настоящему работает? От чего-то реального? Рациональное мышление обеспечивает хорошее самочувствие. Я хорошо себя чувствую, когда ем бекон [смех]. Я чувствую себя на седьмом небе, когда знаю, что решаю проблемы, опираясь на что-то реально существующее. Что нужно, чтобы ты открылась для этого дара?

Здесь я использовал специфический язык религиозной литературы. Было проведено множество исследований факторов, под воздействием которых люди становятся жертвой культов. Выражение «открыть себя» и слово «дар» часто используются, чтобы внушить желание присоединиться к религиозному культу. Эти же слова могут быть эффективными при склонении людей к принятию рационального мышления.

ХД: Меня устраивает что все так, как есть.

Очевидно, что вмешательство прошло неудачно. Однако в этом никогда нельзя быть уверенным до конца, так как эффект может быть долговременным. Я буду продолжать беседовать с ХД о вере и пытаться помочь ей, экспериментируя с разными диалектическими стратегиями. Я надеюсь, что когда-нибудь ХД все же откажется от своей веры.

Вмешательство 3: отсутствие эффекта

Следующая сократовская дискуссия состоялась в рамках моего исследования, проведенного с заключенными близлежащей тюрьмы (Boghossian, 2010). Целью исследования было улучшить критическое мышление субъектов и развить способности к моральному рассуждению, а также увеличить вероятность прекращения преступной деятельности в будущем.

Субъект – субъект № 6 – получил за свое преступление около девяти месяцев тюрьмы. Свежеиспеченный христианин. У меня не было разрешения Институционального наблюдательного совета по этике (IRB) на помощь субъектам в отказе от верыП4, поэтому я не стал продолжать детальное расспрашивание. Если бы я стал настаивать, то пришлось бы затронуть убеждения, связанные с его представлением о Христе как об исторической личности. Его доксастическая замкнутость по поводу конкретных утверждений была слишком глубока, как часто бывает на начальных стадиях, когда кто-то только-только подхватил вирус веры. В этом разговоре была возможность создать открытость по отношению к сопутствующим убеждениям, ее я и попытался реализовать.

Субъект № 6: Вы заметили, что Христу нужно было быть умным?

Исследователь (ПБ): Я спросил, был ли Христос умным?

Я возвращаю беседу к первому этапу – этапу вопроса. Я готовлю условия для того, чтобы он предложил гипотезу, которую я затем смогу опровергнуть. Проводя терапию сократовским методом, создавайте такие условия, чтобы гипотез было настолько мало, насколько это возможно. Если вы оказались в тупике и не знаете, куда двигаться дальше, вернитесь к этапу вопроса. Например, вы можете спросить: «Как вы думаете, Христу нужно было быть умным?»

Субъект № 6: Он выбрал смерть. Он был Богом в человеческом образе. Его миссией было стать жертвенным ягненком за всех грешников.

Все это гипотезы, все потенциальные мишени для опровержения. Я выбрал принесение в жертву только по той причине, что эта идея кажется мне интересной. В целом, выбрав интересную вам тему или такую тему, о которой вы много знаете, придерживайтесь ее в разговоре: у нее больше шансов стать эффективной или, по меньшей мере, занимательной и познавательной. Ваше интеллектуальное любопытство будет удовлетворено.

Исследователь: Итак, вы считаете Его великим человеком, потому что он принес себя в жертву?

Божественная природа Христа под сомнение не ставилась (поскольку у меня не было разрешения IRB). Очевидно, что субъект находился на стадии предварительного размышления. Таким образом, целью было вызвать доксастическую открытость в других сферах его когнитивной жизни. Я снова вернулся к идее принесения себя в жертву.

Субъект № 6: Именно так.

Проще продемонстрировать противоречия, если ответы выражают уверенность, а не сомнения. Уверенность требует железобетонных обоснований; другими словами, человеку нужны неоспоримые доказательства, чтобы он смог утверждать, будто знает абсолютную истину. Довольно просто показать собеседнику, что у него нет необходимых обоснований для подобных утверждений. Если испытуемый не страдает от тяжелой формы доксастической патологии, эленхос не потребует усилий: все, что нужно сделать, – это найти условия, при которых истинность убеждения выглядит сомнительной. (Например: «Все азиаты сильны в математике». Чтобы подорвать эту гипотезу, достаточно привести в качестве примера одного азиата, который плохо знает математику. Однако оспорить гипотезу «Большинство азиатов сильны в математике» значительно сложнее.)

Исследователь: Хорошо, а если бы менее великие люди вокруг Него были умными и не дали бы Ему исполнить свое предназначение?

Субъект № 6: Менее великие люди не хотели, чтобы Он достиг своей цели.

Исследователь: Да, но если бы менее великие люди, которые были умными, не дали бы Ему достичь своей цели, тогда вы не могли бы сказать, что Его добродетелью был ум, поскольку он позволил ему исполнить свое предназначение? Я хочу сказать, это не было бы принесением себя в жертву, если он это не выбрал, а чтобы Он мог это выбрать, у него должна была быть возможность сделать иной выбор. Поэтому, вероятно, он не мог выбрать и потерпел неудачу.

Субъект № 6: Он достиг своей цели.

Этот ответ показывает, что он пока что безнадежен. Субъект страдает от тяжелой формы доксастической замкнутости. Чем более он закрыт в отношении конкретных убеждений, тем длиннее цепочка убеждений – тем выше дом, если вспомнить одну из основных метафор из четвертой главы. В идеале, нужно найти убеждение, которого субъект придерживается с разумной степенью уверенности, а затем применить сократовский метод, нацеленный на это конкретное убеждение. Поскольку фундаментальное убеждение слишком прочное, можно попытаться ослабить его через «чердак». Разрушив чердак, можно добраться до верхних этажей дома и постепенно дойти до фундамента.

Исследователь: Мог Он потерпеть неудачу или его судьба была предначертана?

Субъект № 6: Он мог потерпеть неудачу. У него был выбор.

Исследователь: Тогда Ему нужен был ум, чтобы шансы на успех повысились.

Субъект № 6: Вернитесь к азам и почитайте Матфея, Марка, Луку и Иоанна.

Исследователь: Это не ответ на мой вопрос.

Некоторые из сократовских бесед кажутся неудовлетворительными и даже обескураживают. Это был один из таких примеров. Я убедился: когда люди выходят за рамки закона (например, те, кто был приговорен недавно, или наркоманы на ранних стадиях выздоровления), очень сложно изгнать вирус веры. Кроме того, я считаю, что на ранних стадиях после акта уверования (и выздоровления от зависимости) люди безоговорочно признают библейские тексты, особенно если поверили в них после личной трагедии.

Вмешательство 4: мгновенный успех

Следующее вмешательство состоялось с охранником (О) университета, где я вел вечерние курсы. Мы разговаривали до этого пару раз, но недолго и никогда о чем-либо серьезном. Это был приятный молодой человек со спокойной манерой разговора. Он мне нравился.

Однажды я услышал, как О рассказывал кому-то о практике перед предстоящей ему службой в качестве проповедника. Он был мормоном и, очевидно, учился тому, как обращать других в свою веру.

ПБ: И какая же ваша лучшая тактика? Я хочу сказать, какую тактику вы будете использовать для убеждения? Попробуйте на мне, если хотите. Возможно, вы убедите меня.

(Смущенный смешок.)

О: Ладно. Посмотрите вокруг себя. Откуда все это взялось? У всего должна быть причина, так? У всего.

Вопрос «Откуда все это взялось?» – это первый этап. Ответ, который он дал на свой же собственный вопрос – «У всего должна быть причина», – это его гипотеза. В данном примере он сразу предложил и вопрос, и гипотезу. Я перешел прямо к эленхосу и дал ему контрпример.

ПБ: Ну, а что если оно всегда было здесь?

О: Что вы имеете в виду?

ПБ: Ну, вы предполагаете, что изначальные условия – это ничто. А если таковыми условиями было что-то? Другими словами, если бы всегда существовало что-то, не имеющее границ?

О: Что вы имеете в виду?

Я не был уверен в том, на что указывает его вопрос: на проблеск доскастической открытости или на то, что он не может представить себе безграничную Вселенную. Соответственно я переформулировал вопрос, чтобы способствовать открытости и обеспечить безопасный фон для нашей дискуссии.

ПБ: Что значит, что вы имеете в виду? Вы предполагаете, что у Вселенной есть начало. А если никакого начала не было?

(Пауза.)

О: Я никогда об этом не думал.

Я был очень удивлен его ответом. Он пытался обратить других в свою веру и даже не думал о самом главном аргументе против его мировоззрения? Меня потрясло, что момент доксастической открытости возник в разговоре так скоро. При таком раскладе я хотел убедиться, что он не чувствует себя глупым и что я дойду до пятого этапа (соответствующее действие). Моей целью было не просто помочь ему усомниться в своей вере, но и отделить его от организации, поддерживающей и подпитывающей его ложную эпистемологию, – мормонской церкви.

ПБ: Я много об этом размышляю, так что не переживайте. К тому же это моя работа, можно сказать. Так если возможно, что Вселенная существовала всегда, что это значило бы для вас?

Я возвращаю разговор к этапу вопроса. Также я хотел, чтобы он самостоятельно сделал вывод и, возможно, сам применил к себе сократовский метод. Иными словами, О использовал бы тот же метод вопросов по отношению к себе, поэтому я ждал, когда он увидит возможность уговорить себя отказаться от своих убеждений. Очевидный вывод: если Вселенная существовала всегда, тогда Бог не создавал ее. Это короткий интеллектуальный шаг от Бога, не создававшего Вселенную, к Богу несуществующему, но О этого пока не понял. Я продолжил.

О: Я не уверен.

ПБ: Давайте подумаем вместе.

(Пауза.)

ПБ: Итак, основным аргументом в пользу существования Бога было: «Посмотрите вокруг. Откуда все это взялось?» Но мы знаем, что есть другое возможное объяснение того, почему оно здесь. Если Вселенная существовала всегда, что это означало бы?

Здесь я использую местоимение «мы», чтобы субъект почувствовал, что он не один, что мы равны, что мы люди, задающие себе одни и те же «вечные» вопросы.

(Пауза.)

О: Я не уверен.

Как правило, я отвожу на диалог больше времени, но я уже опаздывал на занятия. Все же я должен был воспользоваться моментом.

В спешке я совершил ошибку, подталкивая субъекта к выводам. Было бы лучше предоставить ему больше когнитивного пространства, чтобы его умозаключения были самостоятельными и, таким образом, повысились шансы на успешный переход к пятому этапу (соответствующее действие). Он охотнее принял бы вывод, если бы пришел к нему сам, как было указано выше.

ПБ: Итак, если Вселенная всегда существовала, значит, ее не создавали. Если не было причины, что это означает?

(Пауза.)

О: Что Бога нет?

Я попытался скрыть удовольствие, показать одобрение и признать наш успех.

ПБ: Ага. Именно это оно и означало бы.

Он выглядел страшно напуганным. Я уже опаздывал, но пошел дальше – снабдил его ресурсами, в которых он нуждался для того, чтобы уйти из мормонской церкви. В частности, я оставил ему контакты, которые он мог использовать для поддержки. Я убедился в том, что он понял: он не один. Также я подробно объяснил, почему так важно не поддаваться на предложение «просто помолись об этом», которое, я был уверен, он услышит, когда открыто начнет выражать сомнения. (Просьба «просто помолиться» толкает людей к предвзятости подтверждения, так как сам акт молитвы означает, что они вернулись в систему, из которой только что бежали.)

Это было успешное вмешательство. Успешное – потому что разговор был коротким и потому что О пришел к выводу сам, я практически не направлял его. Когда мы расставались тем вечером, он сказал, что был «ошеломлен». Я не знаю, завершил ли он пятый этап и ушел ли из церкви. Больше я никогда его не видел.

Резюме

Сократовские вмешательства просто проводить: они не требуют затрат, способствуют доксастической открытости и даже отделяют веру от ее носителя. Это достигается за счет выявления противоречий и несоответствий в мышлении индивида.

Осуществляя вмешательство сократовским методом, имейте в виду следующее.

• Не забывайте об этапах этого метода. Не переходите с одного этапа на другой, пока не сделаете все необходимое. Не спешите, не бегите вперед.

• Используйте описанные в четвертой главе стратегии, если это уместно. Внимательно отслеживайте контекст, не устанавливайте отношения противоборства, избегайте негативных тонов, «держите удар», разделяйте убеждения и нравственность, фокусируйтесь на эпистемологии, а не на метафизике, нацеливайтесь на веру, а не на религию, моделируйте поведение, которое хотите вызвать у субъекта. Создавайте безопасное пространство для дискуссии, почти товарищеские отношения.

По завершении некоторых вмешательств субъекты будут смущены или даже испуганы. В шестой главе я расскажу, как справляться с такими ситуациями и что приходит вместо веры.

Копай глубже

Статьи

Peter Boghossian, «How Socratic Pedagogy Works» (Boghossian, 2003).

Peter Boghossian, «Socratic pedagogy: Perplexity, Humiliation, Shame and a Broken Egg» (Boghossian, 2011b).

Книги

Guy P. Harrison, 50 Simple Questions for Every Christian (Harrison, 2013).

Диалоги Платона.

Платон «Евтифрон».

Платон «Менон» (особенно диалог с рабом Менона).

Платон «Государство» (книги I, II и III).

Примечания

П1. Сократ – одно из действующих лиц диалогов Платона. Большинство ученых полагает, что сам он ничего не писал. Более того, Сократ никогда не называл свой метод обучения «сократовским». Так его позже назвали ученые – вопросы вместо сообщения информации.

П2. В контексте сократовского вмешательства и исключительно в нем я использую слова «гипотеза» и «убеждение» как взаимозаменяемые.

Наверное, каждый в какой-то момент своей жизни задавался вопросом, есть ли во Вселенной еще разумные существа, кроме нас. Почему инопланетяне не вступили с нами в контакт? Один из ответов на этот вопрос представляет собой уравнение Дрейка: с его помощью оценивают количество разумных цивилизаций, с которыми человечество может вступить в контакт: N = RfpneflfifcL, где N – количество разумных цивилизаций, готовых вступить в контакт; R – количество звезд, образующихся в год в нашей галактике; fp – доля звезд, имеющих планеты; ne – среднее количество планет (и спутников) с подходящими условиями для зарождения цивилизации; fl – вероятность зарождения жизни на планете с подходящими условиями; fi – доля планет, на которых может возникнуть разумная жизнь; fc – отношение количества планет, разумные жители которых способны к контакту и ищут его, к количеству планет, на которых есть разумная жизнь; L – время жизни такой цивилизации (время, в течение которого цивилизация существует, способна вступить в контакт и хочет вступить в контакт).

Применив метод анализа на основе наилучших оценок переменных, можно предположительно оценить количество разумных, технологически развитых форм жизни в Млечном пути. Даже консервативные оценки дают значение больше единицы.

Почему же тогда у нас нет доказательств существования разумных внеземных форм жизни? (Этот вопрос становится еще любопытнее, если принять в расчет идею Рэя Курцвайля об экспоненциальном технологическом росте, согласно которой несколько столетий превращаются в ужасающе огромную технологическую пропасть между цивилизациями.)

Один из возможных ответов на этот вопрос состоит в том, что наша модель Вселенной неверна. Есть что-то, чего мы не понимаем или трактуем как слабую вероятность, а на самом деле это реальность. Мы можем быть «мозгом в колбе» (как в «Матрице») или, как предположил шведский философ Ник Бостром, можем жить в голографической имитационной модели (Bostrom, 2003). Кроме того, может существовать нечто вроде «Великого фильтра», т.е. «барьера вероятности», и жизнь должна преодолеть его (Hanson, 1998).

Хенсон (Hanson, 1998) предлагает «наиболее вероятный эволюционный путь к взрыву, который ведет к видимой колонизации большей части видимой Вселенной». Вот этапы этого пути.

1. Правильная звездная система (включая органику).

2. Репродуктивные молекулы (например, РНК).

3. Простые одноклеточные организмы (прокариоты).

4. Сложные одноклеточные организмы (архебактерии и эукариоты).

5. Половое размножение.

6. Многоклеточный организм.

7. Использующие орудия труда животные с крупным мозгом.

8. Наше настоящее.

9. Взрыв колонизации.

Гипотеза «Великого фильтра» утверждает, что один или более из этих этапов должны быть «крайне невероятными» (Hanson, 1998). Если бы они не были таковыми, человечество давно получило бы доказательства существования внеземной разумной жизни, возможно, с помощью зондов фон Неймана (самовоспроизводящихся[36] космических кораблей, добывающих полезные ископаемые со звезд, планет, газовых гигантов и т.д.)

К счастью, доказывает Бостром, отсутствие контакта – благо для землян, поскольку это означает, что «Великий фильтр» находится позади, а не впереди нас (Bostrom, 2008). То есть, если жизни сложнее возникнуть на начальных этапах, то ей будет проще колонизировать космос в будущем. Отсутствие новостей о разумной жизни – это хорошие новости, так как сулит нам хорошее будущее.

П3. Есть серьезная проблема с признанием эффективности сократовского метода, когда людям оказывают помощь в отказе от веры: нет исследований, в которых констатировалась бы эффективность этой стратегии. На самом деле, нет совсем никаких исследований, документирующих использование сократовского метода в качестве вмешательства, призванного помогать людям отказываться от веры.

И вот почему: чтобы провести исследование с участием испытуемых (субъектов), исследователь должен получить согласие IRB. IRB – это независимые комиссии по этике, обычно при университетах, которые выдают разрешения на эксперименты и исследования, проводимые с участием людей. Их цель – защитить субъектов от возможных злоупотреблений.

Невозможно получить одобрение на исследование, в результате которого люди могут избавиться от веры.

Предложение подобного исследования будет рассматриваться не просто как слишком спорное, но и как оскорбительное, наносящее вред субъектам. Ни одному исследователю никогда не удастся получить одобрение IRB на подобное исследование.

Это означает, что можно пробовать применять сократовский метод, помогая людям избавиться от веры, и затем писать об этом в блогах, рассказывать об успехах и неудачах друзьям, использовать его в учебной аудитории в качестве педагогического вмешательства (я помог бесчисленному количеству людей отказаться от веры и найти надежные пути к знанию). Без разрешения IRB результаты исследования не напечатает ни один научный журнал и ни один университет не позволит преподавателям проводить исследования с людьми в качестве испытуемых. Следовательно, эффективность сократовских техник в помощи людям при отказе от веры на данный момент не задокументирована.

К счастью, есть убедительные свидетельства того, что сократовские техники могут вызвать поведенческие изменения вне области веры. Многие из проведенных мною исследований фокусировались на использовании сократовского метода в целях помощи заключенным в отказе от дальнейших преступлений (Boghossian, 2004, 2006a, 2010) и раскрыли механизм сократовского метода (Boghossian, 2002a, 2002b, 2003, 2012). Мое нынешнее исследование сосредоточено на использовании сократовского метода для того, чтобы помочь диабетикам, пациентам Клиники лечения диабета в Орегонском университете здравоохранения, соблюдать режим лечения путем генерирования контрпримеров с целью прояснения их мыслительных процессов и достижения связанных со здоровьем целей. Другие авторы также проводили исследования эффективности сократовского метода в изменении процесса познания (Froján-Parga, Calero-Elvira, & Montaño-Fidalgo, 2011) и улучшения критического и логического мышления (Boghossian, 2004). Более того, схожие когнитивно-поведенческие вмешательства хорошо описаны в литературе по психологии, коррекции и зависимостям, хотя опять же, они не преследуют цели освобождения людей от веры.

По количеству подобной современной литературы можно предположить, если не сделать точный вывод, что сократовский метод можно применять в качестве коррекционного механизма, помогающего людям исправить ошибки в своем мышлении. Мы знаем, каков сократовский метод, как он работает, какова его предварительная эффективность и т.д. Но использование сократовского метода в терапии веры в научной литературе не отражено. Основываясь на тематически близкой литературе по эффективности сократовского метода и на литературе, описывающей эффективность вопросно-ответной схемы при перепрограммировании членов религиозных сект (Dubrow-Eichel, 1989, р. 43–49, 195), можно предположить, что сократовские вмешательства – это надежная терапия веры. Однако из-за распространенного взгляда на веру как на добродетель, озабоченности в связи с угрозой религиозным свободам (Robbins & Anthony, 1982, р. 292) и вопроса об этичности (IRB) исследований с четкой целью помочь людям избавиться от веры исследования эффективности предлагаемого вмешательства отсутствуют.

Глава 6. После грехопадения

14 октября 2012 года, в 11.26 Кэти З. написала:

Я просто перестала верить в Бога. Это неописуемое чувство. Вы можете посоветовать, что мне почитать? Я не готова к сарказму и жесткой позиции. Не сейчас. Но мне нужно понять, в каком направлении двигаться. Я потерялась. Прошу вас, предложите мне что-нибудь. Спасибо.

22 октября 2012 года, в 17.40 Питер Богоссян написал (pgb@pdx.edu):

Я всегда полагал, что очень важно быть человеком, который ценит разум и рациональность, а не атеистом. Атеизм – это вывод, к которому приходит человек после искренней, честной оценки имеющихся объективных данных. Какие данные указывают на существование Бога? Ответ: никакие. Нет данных о существовании Бога.

Возможно, этот не тот совет, который вы хотели бы получить, но, по моему мнению, самое важное – спокойно относиться к своему незнанию. Я все еще с этим борюсь. Религия предлагает ответы. Когда вы вступаете на путь разума и решаете быть рациональным, разумным, мыслящим и честным при оценке своей жизни, то быстро приходите к выводу, что у вас нет ответов на все вопросы. Как научить людей не переживать по этому поводу? У меня нет ответа, который удовлетворил бы всех и каждого. Я знаю, что спокойное отношение к этому – ключевой момент, но как достичь этого? Я все еще размышляю над возможными способами. Я не знаю. У меня нет ответов. Пока вы искренне защищаете веру, честны сами с собой и действительно рассматриваете свою жизнь сквозь призму веры, тогда только это может помочь вам спокойно относиться к своему незнанию. Но я сомневаюсь. Я только знаю, что я ничего не знаю. Это единственное, в чем я уверен.

Мусульмане сказали бы вам повторять имя Аллаха до тех пор, пока не уверуете. Христиане предложили бы вам открыть свое сердце Христу, чтобы обрести истинную веру. Это простые вопросы, которые уводят вас в том направлении, откуда вы пришли. При рациональном мышлении это невозможно. Когда ваши убеждения основываются на доказательствах, вы не знаете точно, к каким выводам придете. Возможно все. Нет книги, которая научила бы вас тому, как это делается; это не набор умений, это некое мироощущение.

Итак, вот мои предложения: будьте искренни и честны сами с собой и с другими. Все остальное приложится. Прошу прощения, но больше мне нечего предложить.

Я всегда готов поговорить. В любое время.

Пит

Это глава небольшая, потому что научной литературы по данной теме мало, а еще потому, что моя первичная цель – помочь людям избавиться от веры, а не предложить им «план выздоровления». Те, кто примирился с сомнениями, очень часто тратили на выздоровление годы: интеллект был их гидом, честность и жажда знаний – их мотивацией, а открытие в себе мужества – их терапией. В отличие от представителей Бога – раввинов, священников, имамов – я никогда не рискну указывать кому-либо, какой путь для него самый лучший. Патернализм[37] и самоуверенность – как раз те виды поведения, которые отталкивают людей от религии.П1

Одна из моих ролей заключается в том, чтобы предоставить содержательную информацию тем, кто выздоравливает от веры. Кроме того, я не позволяю себе указывать уличным эпистемологам, что они должны или не должны говорить своим клиентам. Слишком много переменных (личная история, религиозные традиции, образование, культурное наследство, психологическая предрасположенность, отношения, жизненная ситуация и т.д.), чтобы можно было давать универсальные советы по поводу того, что делать и чего не делать.П2

Эта глава содержит рекомендации, касающиеся посттерапевтического периода, за ними следует перечисление широких целей создания общества, в котором процветали бы разум и рациональность. Глава заканчивается двумя короткими диалогами.

Покоряйте безграничные возможности скептического интернет-сообщества и своих соседей

Вы создали когнитивное пространство, разоблачили ошибочную эпистемологию, помогли кому-то начать отдаляться от своей веры, и что теперь?

После вмешательства не оставляйте субъекта в подвешенном состоянии. Будьте готовы снабдить его именами, контактной информацией и ресурсами, которые могут помочь. Первоначально отказ от веры может одновременно нести с собой ощущение свободы и быть душевной травмой, особенно если друзья и семья такое решение не поддерживают. Отказавшимся от веры нужно знать, что есть группы поддержки, готовые оказать помощь. Всегда будьте готовы предоставить необходимую информацию в конце вмешательства, держите все контакты под рукой, если вдруг столкнетесь с субъектом позже. В моем бумажнике всегда хранятся визитки с указанием телефонных номеров и веб-адресов местных ресурсов (Центр исследований – Портленд; Гуманисты большого Портленда, клубы по интересам и Портлендский государственный университет FreeThinkers).

Если у вас есть время, продолжайте оказывать поддержку после проведенной терапии. Я предлагаю людям внести меня в друзья на Фейсбуке, где они смогут получить хотя бы онлайн-помощь. Также я приглашаю бывших верующих на ленч или на ужин, в офис и даже на занятия по джиу-джитсу, которые веду. Я дружу со многими людьми, которым помог.

Еще одно преимущество выстраивания личных взаимоотношений заключается в том, что вы сможете предложить людям новые сообщества и новых друзей, использующих надежные эпистемологии. Формировать новые взаимоотношения важно, поскольку такие взаимодействия снижают риск рецидива и возврата в религиозные общины. Разрушая предыдущие межличностные связи индивида и предлагая ему другие поддерживающие отношения и сообщества, мы способствуем укоренению новых ценностей и новых, более надежных эпистемологий. Это особенно важно на ранних этапах (предварительного размышления, размышления, подготовки), когда индивид начинает сомневаться в своей вере.П3

Институциализация удивления

Мы живем в обществе, в котором людям не нравится не знать чего-то. Детей не учат говорить «я не знаю» и редко формируют у них честность в таком виде. Слишком часто они видят, как взрослые избегают вопросов и выдумывают ответы либо в замешательстве, либо из-за страха, и это дорого обходится. Чтобы решить самые острые проблемы в мире, нам нужны нестандартно мыслящие люди, которых вдохновляет состояние неуверенности. Давайте поддерживать родителей и преподавателей, воспитывающих следующее поколение креативных мыслителей.

Аннака Харрис (Secular News Daily, 2012)

Вера пала. Что приходит на ее место? Удивление.

Удивление, восприимчивость, открытость новому, готовность смириться с незнанием, неуверенность, скептическое и научное мировоззрение и искреннее желание знать истину – вот признаки свободного ума. Давайте наблюдать, записывать, тщательно документировать. Давайте будем открытыми для неудобных нам выводов. Исследование и удивление должны прийти на смену догматизму и уверенности. Долгосрочная цель – создание условий, при которых любопытство и удивление будут общепризнанными культурными ценностями.П4

Одно из наиболее разочаровывающих открытий для необстрелянного уличного эпистемолога – это понимание, до какой степени любопытство и удивление оказываются узниками социальных ценностей. Как в трагическом романе Джеймса Эйджа «Смерть в семье», где мальчик лишается любопытства и надежды, в жизни разум и любопытство зачастую истребляются разрушительными силами общества (Agee, 2009, р. 54–55). Разрыв связи между любопытством и этими институтами и силами, подавляющими процессы познания, потребует создания сильного социального и интеллектуального движения – Нового Просвещения, которое позволит стремлению к рациональному мышлению распространиться на широкие слои населения.

В девятой главе я предлагаю заимствовать средства и методы движения за гражданские права, чтобы оттолкнуть людей от определенных ценностей и предрасположенностей и направить их в сторону надежных эпистемологий.

Когда удивления недостаточно

В течение двух недель у моей матери были диагностированы инфаркт, почечная недостаточность, сепсис, а затем – рак матки, метастазы от которого пошли в кишечник и кости. Живая, энергичная, великодушная, острая на язык и невероятно веселая и любящая женщина была приговорена к медленной, мучительной смерти. Она умерла 27 октября 2012 года дома, в окружении глубоко любивших и уважавших ее людей.П5

Моя мать воспитывалась в католической вере, но не была особенно религиозной, возможно, я не знал ее. Она никогда не посещала церковь и, насколько мне известно, никогда не молилась и не говорила о вере в католического Бога. Но когда она должна была отправляться в операционную на кардиологическую операцию, то сжала статуэтку младенца Иисуса в яслях. Во время своего пребывания в больнице она просила отца приносить ее, что он и делал каждый день.

Не думаю, что моя мать боялась смерти. Я знаю, что она жила ради внуков и очень хотела увидеть, как они вырастут. Даже несмотря на боль, которую она испытывала в последние месяцы, самым ужасным для нее было осознание, что она больше не увидит детей.

Размышляя об этом и вспоминая, как моя мать творила крест перед статуэткой Христа, я понимаю, что предложить ей удивление было бы недостаточно. Почти недостаточно. Она нуждалась в чем-то другом… возможно, в уверенности, что внуки будут живы-здоровы и у них все будет хорошо… возможно, в том, что я и мой папа, ее муж, здесь, с ней, держим ее за руку и любим от всего сердца. Или, может, в чем-то совершенно ином?

Что мы можем предложить таким людям, как моя мать, в самые мучительные моменты их жизни? Я много размышлял над этим вопросом, и ответ на него столь же расстраивает, сколь и вызывает сомнения. Возможно, это пустяк. Если человек был заражен верой и попал под влияние определенных идей, мы не можем предложить ему ничего такого, что дало бы ему такой же психологический и эмоциональный комфорт, какой дает беспричинная вера в непознаваемое.

Однако все мы знаем, что умрем. Хотя жизнь без уверенности может вызвать ощущение отчаяния и безнадежности, идея, что все люди равны перед смертью, дает надежду. Человеческий вид становился сильнее от понимания того, что в конце концов все мы умираем.

Возможно, что самая привлекательная сторона религии – это утешение, комфорт и умиротворенное состояние даже в невероятно тяжелые времена. Семьдесят две девственницы в загробной жизни меркнут перед обещанием вечного блаженства с близкими и любимыми.П6 Какое успокоение может предложить рациональное мышление тому, кто страдает или близок к смерти? Я не знаю. В подобные тяжелые времена если мы и можем что-то предложить, то только свое физическое присутствие. Сидеть у постели умирающей матери и держать ее за руку было одновременно и тяжело, и прекрасно, и я знал, что одно только мое присутствие облегчало ее страдания. Когда я спросил, можно ли мне присесть на кровать и взять ее за руку, она прошептала: «Да, конечно» – и улыбнулась. Это были ее последние слова.

Я понимаю, что мое бездействие в тот момент не соответствует основной идее этой книги, но я не мог отговаривать мать от веры в последние дни ее жизни.

Следующее поколение и переоценка ценностей

Все наши надежды связаны со следующим поколением. Нам нужна целенаправленная, широкая кампания в системе школьного образования, в летних лагерях, в библиотеках, в дискуссиях с верующими на радио и телевидении в присутствии их детей, в чатах, – одним словом, везде, где есть дети. Основная идея нашего послания должна состоять в том, что есть вещи, которые мы не знаем, и что не знать – это нормально, даже если речь идет о смерти. Отсутствие утверждения о якобы присутствующем знании – это не недостаток, а добродетель.

Помощь людям, особенно детям, состоит в том, чтобы они чувствовали себя спокойно, зная, что не все знают. В то же время способствование развитию любопытства и интереса к познанию мира – важная и необходимая задача. Нам нужны новые книги о том, как вырастить детей, которые будут чувствовать себя спокойно, несмотря на то, что не все знают, и о том, как разработать надежные эпистемологии. Эти книги должны быть доступны широкому кругу читателей. Для начала мы должны сформировать понятие ценности: не знать – это нормально, особенно это касается ответов на вечные вопросы. Другими словами, мы должны не просто обесценить нынешнюю систему понятий (веру), но и переоценить ее ценность (основание).

Одним из уроков, которые я извлек из общения с заключенными, было то, что одних книг недостаточно. Мы должны донести свое послание до детей, которые не умеют читать, до тех, кто никогда не откроет книгу, и особенно до тех, кто находится в закрытых религиозных общинах. Это невероятно сложная задача – добраться до того, кто, как правило, недостижим: это дочери пастора, мальчики при алтаре, дети, посещающие воскресную школу (в благоговейном страхе они приписывают архитектурное великолепие церкви Христу, а не искусным мастерам, которые кропотливо трудились над ее возведением), подростки, проходящие программу реабилитации от алкогольной и наркотической зависимости «12 шагов», дети, участвующие в исламских и хасидских молодежных программах, дети из бедных семей, у которых нет доступа к данным и которые посещают плохие школы. Львиная доля наших усилий должна быть направлена на социально незащищенных детей с «промытыми мозгами», к которым тяжело добраться.П7, П8

Вмешательство

Я случайно столкнулся с одним из моих бывших студентов (БС), ожидая своей очереди в популярном японском ресторане. Он посещал два моих курса философии, но я не помнил его, поскольку обычно я собираю от 70 до 130 студентов одновременно. Он был со своей девушкой (Д) двадцати с чем-то лет. Она прекрасно выглядела, но на ногах ее были неуместные здесь ковбойские сапоги. Я писал sms, когда он радостно поприветствовал меня.

БС: Пит! Пит! Что вы здесь делаете? О боже! Пит!

ПБ: Привет, привет!

БС: Вы меня помните?

ПБ: Нет.

БС: Я посещал ваши курсы по критическому мышлению и о науке и псевдонауке.

ПБ: Точно! Ну и как тебе мои курсы?

(Мы поболтали пару минут. БС представил меня своей девушке. Затем он рассказал мне, что отказался от веры в Бога, и это вызвало проблемы в их отношениях.)

ПБ: Должно быть, вы по-настоящему любите друг друга.

Д: Да, так и есть.

ПБ: Это здорово. А раз так, то вы общаетесь и наверняка обсудили выбор БС в пользу рационального мышления, да?

Д: Да, но…

ПБ: Продолжайте, все в порядке.

(Долгая пауза.)

ПБ: Если вы не стесняетесь об этом поговорить, я весь внимание. Если нет – ничего страшного.

(Пауза.)

Д: Я боюсь за него. За свою семью. За нас, понимаете. Это было очень тяжело.

ПБ: Да, очень даже понимаю. Жизнь после веры может казаться страшной.

(Долгая пауза.)

ПБ: Что пугает вас сильнее всего?

Д: Ну… то, что он не попадет в рай. Я знаю, для вас это звучит глупо. Но меня это так расстраивает.

ПБ: Это звучит совсем не глупо. Я хорошо понимаю, что вы чувствуете, потому что именно так вас воспитали.

БС: Да.

ПБ: Значит, вы думаете, что раз он не верит в рай, то не попадет туда?

Д: Да, потому что он не верит в Христа.

ПБ: БС – хороший человек? Хорошо ли он относится к другим? Он добрый? Честный?

БС: Да!

(Общий смех.)

Д: Да. Он такой.

ПБ: Но вы хотите большего? Вы хотите, чтобы он был хорошим человеком и верил в Иисуса Христа?

Д: Да, мне хотелось бы так.

ПБ: Если кто-то – плохой человек, но верит в Иисуса Христа, как вы думаете, он попадет в рай?

Д: Если он верит, да.

ПБ: Если рай – это ваша цель, тогда важнее верить в Христа, чем быть хорошим человеком? Я спрашиваю, потому что пытаюсь понять, что вы думаете об этом.

Д: Ну, в рай попадают, когда верят в Христа. Если вы верите в Христа, это делает вас хорошим.

ПБ: В самом деле? Многие люди верят в Христа, но их нельзя назвать хорошими. Или вы думаете, они просто притворяются?

Д: Я не знаю. Возможно, просто притворяются.

ПБ: Да, мне импонирует ваша точка зрения. Слишком многие вокруг нас притворяются. Но мне интересно вот что. Что вы выбрали бы, если бы у вас была такая возможность: или БС остается хорошим, или верит в Христа?

Д: Оба варианта.

(Смех.)

ПБ: Но предположим, что вы не можете получить все сразу.

(Короткая пауза.)

Д: Остается хорошим.

ПБ: Тогда у вас уже есть то, что важно для вас.

Д: Да, думаю да. Но я хочу большего. Ради него.

ПБ: Хотеть большего означает быть человеком. Мне интересно, вы ведь считаете себя хорошим человеком, правда?

Д: Ну да.

ПБ: Остались бы вы хорошей, если бы не верили в Христа?

Д: Что вы имеете в виду?

ПБ: Я говорю вот о чем. Если бы вы не верили в то, что Иисус Христос – Сын Божий, если бы вы пришли к выводу, что это просто сказка, вы все равно остались бы такой, какая есть, или пошли бы творить зло? Стали ли бы вы подлой, злопамятной, мелочной натурой?

Д: Я никогда об этом не задумывалась.

ПБ: Давайте представим себе, что в какой-то момент (может, завтра или послезавтра) вы решили, что Христос, рай, ад – это просто история, миф, и перестали верить. Вы останетесь хорошей?

Д: Я не знаю. Честно говоря, думаю, я была бы напугана.

ПБ: Напугана чем? Смертью? Тем, что не попадете в рай?

Д: Да. Тем, что не попаду в рай. Смертью. Да. Всем этим.

ПБ: Тем, что не увидите людей, которых любите, например БС?

Д: Да. Да, я боюсь того, что не будет ничего. Понимаете?

ПБ: То есть, что ничего не будет после того, как вы умрете?

Д: Да, именно так. Да.

ПБ: Я не хочу вложить свои слова в ваши уста. Я просто пытаюсь понять.

Д. Я знаю. Как вы думаете?

ПБ: Важно не то, что я думаю; важно то, что думаете вы.

Д: Я знаю. Но хочу узнать, что вы думаете.

ПБ: Что я думаю о чем?

Д: Что вы думаете об этом разговоре. О том, что я сказала. Об этом.

(Указывает на БС.)

ПБ: Ладно. Я думаю, что вы оба – хорошие люди. Я думаю, вы искренние и пытаетесь поступать правильно. Я думаю, вы действительно любите друг друга, и это значит очень многое. Кроме того, я считаю, что вас с раннего детства приучали к определенным идеям. Наверное, если бы вы выросли в другой части мира, например в Саудовской Аравии, вы были бы настоящей мусульманкой. Я не считаю, что Иисус Христос был Сыном Божьим, и, по большому счету, думаю, вы втайне задаетесь вопросом, правда это или нет. Думаю, вам нравится идея веры во что-либо, и вам нравится думать о себе как о человеке, который придерживается этого своего убеждения. Я думаю, у вас есть реальный шанс отказаться от этого убеждения и пойти своей дорогой. Я знаю, что вы на это способны. И я думаю, что сейчас – как раз такой момент в вашей жизни, когда вы к этому готовы. Вот что я думаю.

(Долгая пауза.)

БС: Вау, ну вы зажгли!

ПБ [обращаясь к Д]: Что вы скажете о том, что я думаю?

(Пауза.)

Д: Ну… ну… Возможно. Я не знаю.

ПБ: Не знать – это нормально. Думаю, вы готовы применить свои честность и искренность к системе верований. Просто будьте по-настоящему, по-настоящему честны с собой. Спросите себя, действительно ли вы верите, что какой-то человек воскрес из мертвых и ходил по воде. Спросите себя, нужно ли вам или БС верить, чтобы быть хорошими людьми. Просто спросите себя.

(Долгая пауза.)

Д: Хорошо, хорошо.

(Мы все обнялись на прощание.)

Копай глубже

Книги:

Seth Andrews, Deconverted: A Journey from Religion to Reason (Andrews, 2012).

Jerry DeWitt and Ethan Brown, Hope after Faith: An Ex-Pastor’s Journey from Belief to Atheism (DeWitt & Brown, 2013).

John W. Loftus, Why I Became an Atheist: Personal Reflections and Additional Arguments (особенно глава 20) (Loftus, 2008).

Marlene Winell, Leaving the Fold (Winell, 1993).

Интернет-ресурсы:

The Clergy Project (http://clergyproject.org): «Clergy Project – это закрытое онлайн-сообщество для настоящих и бывших священнослужителей, которые не придерживаются веры в сверхъестественное. Clergy Project был запущен 21 марта 2011 года… Сейчас сообщество насчитывает более 390 участников, которые используют сеть для общения и обсуждения того, каково это – быть неверующим лидером в религиозной общине. Цель программы – поддерживать своих членов, отошедших от веры».

John W. Loftus, «Advice to People Who Leave the Fold», http://debunkingchristianity.blogspot.com/2009/07/adviceto-people-who-leave-fold.html

RationalWiki, «RationalWiki Atheism FAQ for the Newly Deconverted,» http://rationalwiki.org/wiki/RationalWiki_Atheism_FA Q_for_the_Newly_Deconverted

Recovering from Religion (http://recoveringfromreligion.org/pages/home): «Recovering from Religion (Выздоровление от религии) – это некоммерческая организация, предоставляющая всевозможную помощь и поддержку людям, оставившим религиозные организации, за счет поддержки местных групп по всей стране в их создании, развитии и обучении».

The Secular Therapist Project (http://seculartherapy.org/index.php): «Работая со светскими организациями, я слышал много историй от людей, которые посещали психотерапевтов и психологов, а через несколько сеансов оказывалось, что они были религиозными, эзотериками или представителями нового религиозного неоязыческого движения «Нью Эйдж»[38]. Я начал изучать этот вопрос и обнаружил, что довольно сложно найти терапевта, который ни во что не верит или использует с клиентом только основанные на научной базе методы. Светские терапевты не рекламируют себя как гуманистов или атеистов, поскольку это может отпугнуть священнослужителей, которые часто направляют к ним людей. И это может привести к уходу религиозных клиентов. Очень многие говорили мне, что просто не могут найти в своем сообществе нерелигиозного терапевта. С другой стороны, я знаю, что есть тысячи светских терапевтов, так что все, что нужно, – это наладить связь между первыми и вторыми. В 2011 году мы с Хэмом Хиллом начали работать. Мы запустили сайт в апреле 2012 года и рады клиентам и терапевтам, которые находят на нашем сайте друг друга и, как мы надеемся, плодотворно сотрудничают».

Примечания

П1. Поколение моих родителей и, вероятно, их родителей из кожи вон лезло, чтобы доказать, будто знает, что лучше для их детей. Даже мои прогрессивно настроенные родители придерживались этой позиции. Я надеюсь, что наши с женой дети не пострадают от того чувства уверенности, которое было свойственно предыдущим поколениям. Я думаю, что сейчас между родителями и детьми более дружеские отношения, чем были когда-либо в прошлом.

П2. Я искренне надеюсь, что научные исследования в области выздоровления от религии и веры будут проводиться, включая нацеленные на развитие скептицизма у детей. Более того, могут возникнуть новые и приносящие удовлетворение профессии, базирующиеся на развитии стратегий вакцинации и сдерживания, пропагандирующие ценность убеждений на основе разума и фактов как противоположности веры на основе чего-то еще. Это совершенно нетронутая область, давно созревшая для исследований.

П3. Имеет смысл почитать литературу по преодолению горя, особенно швейцарско-американского психиатра Элизабет Кюблер-Росс (Kübler-Ross & Kessler, 2005). Недавно я начал применять ее глубокое понимание потери к вере для углубления и обогащения своих вмешательств.

П4. Наша цель – воспитать людей, усвоивших уроки Сократа, Ницше и Четырех всадников, – людей, которые осознают, какая опасность кроется в ошибочных размышлениях, уверенности и религиозности. Мы должны создать общество, члены которого не будут притворяться, будто знают то, чего не знают, общество, в котором нет этого современного взгляда на обладание убеждениями и верованиями как на нравственную ценность.

П5. В Неваде, где жили мои родители и умерла моя мать, нет закона об эвтаназии и достойной смерти. Верующие уничтожили надежду моей матери и других, умирающих медленной мучительной смертью, на достойный уход в выбранное время. К 2013 году только в Орегоне и Вашингтоне был принят закон о достойной смерти, но с большими ограничениями.

К сожалению, основная причина, по которой больные на терминальной стадии, страдающие от невыносимых болей, не могут быстро и безболезненно прервать свою жизнь и вынуждены проводить дни, недели, месяцы в нескончаемых страданиях, – это та самая ложная уверенность, порождаемая верой. Это животрепещущий общественный вопрос: почему люди считают, что требования их религий применимы к людям, не разделяющим их веру? Это очевидно, стоит только привести в пример кампанию католической церкви против законов об эвтаназии и достойной смерти.

П6. Возможно, мои предпочтения – просто продукт либеральной сексуальной культуры. Если бы меня лишали секса с подросткового возраста, тогда семьдесят две девственницы[39], наверное, показались бы мне более привлекательными.

П7. Со студентами Портлендского государственного университета Райаном Маркесом, Анной Уилсон, Рене Барнетт, Каем Паком, Стивом Хелмсом и другими мы пытались развивать критическое мышление у учащихся общественных средних школ. Больше года мы работали не покладая рук, сталкиваясь с несметным количеством проблем. К сожалению, наш проект заморожен (прежде всего из-за недостатка финансирования), но материалы, которые студенты предлагали директорам школ, были признаны полезными и получили лицензию в Creative Commons; они будут в широком доступе (http://creativecommons.org/). Каждый, кто захочет воспроизвести предложенную программу, получит доступ ко всем материалам, как только они будут выложены. Мы от всей души надеемся, что читатели возьмут этот проект и внедрят нашу программу в местных средних школах.

П8. Мои аргументы в пользу непропорционально большого внимания к индивидам из групп высокого риска кроются в литературе по криминологии. Это кажется нелогичным, но данные четко свидетельствуют о том, что заключенные из групп низкого риска, получающие терапию в тюрьме, чаще становятся рецидивистами. Такие заключенные еще не «испорчены», но в ходе терапии, которую их заставляют проходить, хотя они в ней не нуждаются, им объясняют, что они «испорченные». Это их злит и заставляет ассоциировать себя с заключенными групп высокого риска, которые уже находятся вне закона и негативно влияют на других людей.

В одном исследовании было отмечено 92% рецидивов после минимальной терапии, проведенной с преступниками из группы высокого риска. Но этот показатель упал до 25% после интенсивной терапии. Наоборот, средний показатель рецидивов – 12% после минимальной терапии – у преступников из группы низкого риска вырос до 29% после интенсивной терапии (Andrews & Friesen, 1987). Многие метаанализы подтвердили этот алогичный паттерн, при котором преступники, совершившие более серьезные преступления, показывают лучшие результаты после правильной терапии, а совершившие легкие преступления – худшие (Andrews, et al., 1990).

Сажая людей с низкой вероятностью рецидива в тюрьму, мы отрываем их от всего, что отвечает за эту низкую вероятность: от оказывающих поддержку жен и детей, работы, которой они дорожат, просоциальных друзей и т.д. Преступники с высокой вероятностью рецидива уже «испорчены», и, когда они получают правильную терапию, доля рецидивов падает. Это называется «принципом риска». Он говорит тюремной администрации, на кого она должна направить скудные ресурсы – на преступников с высокой вероятностью рецидива. «Принцип проблемных областей» говорит администрации, на чем они должны сосредоточиться, когда уже знают, кому больше всего нужна помощь.

Многие проблемные области, такие как психическое здоровье, бедность и самооценка, не являются прогностическими факторами совершения преступления. Большинство людей, живущих в бедности или обладающих низкой самооценкой, и большинство людей, страдающих от клинической депрессии, не совершают преступлений. В других проблемных областях, известных как криминогенные, высока вероятность преступлений. Например, индивиды с антисоциальными установками, ценностями и убеждениями, антисоциальными друзьями, антисоциальными личностными чертами (импульсивность, низкий самоконтроль, нарциссизм), злоупотребляющие психоактивными веществами, имеют высокую вероятность совершения преступления и нуждаются в помощи. Принципы риска и проблемных областей – это лишь пара из нескольких парадоксальных принципов эффективной коррекционной программы (Andrews, et al., 1990; Bogue, Diebel, & O’Connor, 2008; Bonta & Andrews, 2010; McNeil, Raynor, & Trotter, 2010).

Глава 7. Анти-апологетика 101

Сэм Харрис заметил, что у верующих, когда их религия подвергается критике, есть только три линии защиты (Harris, 2007b): 1) религия истинна; 2) религия полезна; 3) атеизм вредит обществу и его ценностям.

То же самое и в случае с верой (хотя некоторые линии защиты держатся на новом определении слова «вера» или же на «глубостях»). Есть 11 основных линий защиты веры. Большинство из них подпадает под одну из трех категорий Харриса, касающихся религии: истинность, полезность, значимость для общества.

В этой главе я разбил основные линии защиты веры по категориям Харриса и привел свои излюбленные ответы на каждую из них.П1 Цитаты приведены для лучшего понимания контекста, в котором был дан тот или иной ответ.

Вера истинна

1. «Почему существует нечто, а не ничто? Вы действительно верите, что Творца не было?»

Помните: атеист верит, что все эти чудесные совпадения произошли случайно. Он не просто верит, что мужчина и женщина возникли без Творца, но что так произошло со всем сотворенным: прекрасными цветами, величественными деревьями, богатыми плодами, красивыми птицами, царством животных, морем, морскими животными, законами природы и т.д. Его вера гораздо сильнее моей.

Рэй Комфорт. Вы можете дать атеисту доказательства, но не можете заставить его думать (You Can Lead an Atheist to Evidence, but You Can’t Make Him Think, Ray Comfort, 2009, р. 2)

Это самое лучше доказательство бытия Бога, которое я когда-либо слышал. Это козырь, постоянно разыгрываемый верующими. Однако это не работает.

Есть несколько похожих способов ответить на то, почему нечто существует: «Почему вы считаете, что в начале было ничто?» Это вопрос, на который нет ответа. Плодовитый немецкий философ Адольф Грюнбаум утверждает: «Почему надо поражаться тому, что что-то есть? Восхищаться существованием – значит считать, будто ничто более естественно, спокойно. Но почему? Древние отталкивались в своих размышлениях от чего-то, а не от вакуума; возможно, ничто гораздо более странно, чем нечто» (Holt, 2012).

Подобный вопрос: «Откуда вам известно, что Вселенная существовала не всегда?» Даже если ссылаются на теорию Большого взрыва, откуда нам известно, что реальность – это не бесконечная временнáя петля, где Большие взрывы происходят снова и снова, или, как предполагает американский физик-теоретик Брайан Грин, мы не являемся частью большой мультивселенной с бесконечным количеством Больших взрывов, которые происходят постоянно и одновременно?

Почему ничто более естественное состояние, чем нечто? На каком основании можно утверждать, что ничто – это изначальные условия для создания чего-то?П2 Возможно ли, что нечто существующее – это изначальное положение дел, а ничто – экстраординарная ситуация? И даже если мы принудительно примем за данность (с учетом ограниченности наших знаний), что нечто в отличие от ничто – вещь экстраординарная, дает ли это нам право придумывать вопросы, например, почему это так? Возникает вопрос, что лучше: притвориться, что мы знаем ответ на что-то, чего мы на самом деле не знаем, или быть честными и сказать: «Я не знаю»?

Возможность того, что Вселенная существовала всегда, нельзя исключить.П3 Это само по себе ставит под сомнение необходимость творца. Не нужна никакая вера, чтобы утверждать, что Вселенная могла существовать всегда.

2. «Вы не можете доказать, что Бога нет»

Я думаю, что Святой Павел – это прекрасный символ веры. Павлу не нужно ничего доказывать, он просто рассказывает, что пережил. Он как бы говорит: «Это мой опыт, и я не должен доказывать его кому-либо, и вы не можете его опровергнуть!» Я думаю, если бы церковь придерживалась единственно этой позиции, наши дела сейчас шли бы лучше. Попытки найти доказательства, попытки объяснить, что случилось с телом Христа, – все это не важно для жизни верующего человека. В некотором смысле вера в воскресение – это окончательное переживание веры (я хотела написать «это окончательное испытание веры», но не только).

Я верю, что Христос был распят, умер и воскрес. Для меня это окончательное выражение веры. Я не могу ничего доказать, но без этого все бессмысленно. Павел говорит об этом лучше, чем кто-либо еще: «А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор, 15:14). Это великолепный отрывок, который подводит черту подо всем. Я не могу доказать вам, что Христос воскрес, но без этого воскресения, без моего переживания воскресения ни у чего нет смысла. Так мы можем отказаться от всего. Когда я слышала эту часть в детстве, то всегда повторяла, что этот аргумент больше всех других, которые я когда-либо знала, вводит в заблуждение! Потому что Павел продолжает: «Но Христос воскрес из мертвых». Так что он не доказал ничего, кроме своей веры, и мне это кажется впечатляющим.

Верна Дозье. Столкнувшись с Богом (Confronted by God: The Essential Verna Dozier (2006, р. 18))

Я стараюсь быть терпеливым, когда слышу подобное. Но меня постоянно удивляет, что такой линии защиты придерживаются люди высокоинтеллектуальные и хорошо образованные. Основная мысль заключается в следующем. Поскольку невозможно доказать, что Бога не существует, он должен существовать. Из всех линий защиты веры тяжелее всего понять, когда кто-то всерьез предлагает такую линию как разумную защиту веры или существования Бога.

Чтобы опровергнуть ее, я завожу речь о маленьких синих существах, живущих внутри Венеры.П4 Разумеется, никто не может доказать, что внутри Венеры не живут маленькие синие человечки. Тогда я задаю прямой вопрос: «Вы верите, что внутри планеты Венера живут маленькие синие человечки?» В принципе, на него можно дать три ответа: да, нет и я не знаю.

Если собеседник говорит «да», я меняю цвет на желтый. И так далее, до тех пор, пока он не признает, что не все человечки, которых я описал, физически могут жить внутри планеты. Затем я повторяю вопрос и спрашиваю, верит ли он, что внутри Венеры живут маленькие синие человечки.

Если собеседник говорит «нет», я отвечаю: «Почему нет? Вы не можете доказать, что это неправда». Большинство людей схватывают суть и тогда говорят, что Бог – это нечто совсем иное. Таким образом, эта аргументация работает против всего, кроме Бога. (Здесь я вспоминаю о защитниках доказательства бытия Бога у Ансельма. Каждый раз, когда кто-то приводит возражение, они утверждают, что доказательство применимо только к Богу.) Если респондент говорит, что в Боге есть нечто особенное, из-за чего к нему этот аргумент неприменим, я настоятельно прошу сказать конкретно, что в нем такого особенного. Я все еще жду внятного ответа на этот вопрос.

Если собеседник на вопрос, верит ли он в синих человечков с Венеры, отвечает «я не знаю», я спрашиваю его, почему бы ему не занять ту же позицию по отношению к Богу и сказать «я не знаю».

Наконец, я спрашиваю: «Какое доказательство я мог бы предоставить вам, которое убедило бы вас в том, что Бога нет? Пожалуйста, приведите мне конкретный пример, что бы это могло быть за доказательство?» Поскольку невозможно иметь обоснованную веру в Бога за неимением надежных доказательств, лишь немногие люди способны убедительно ответить на этот вопрос.П5 Я использую дискуссию как трамплин для предположения, что они не верят в Бога благодаря доказательствам. Отсюда – прямой понятный путь к утверждению «Человек не должен верить в то, чему нет достаточных доказательств».

3. «Моей веры недостаточно для того, чтобы быть атеистом»

Докинз сострадает воображаемому собеседнику, который «не может увидеть» доказательства или «отказывается посмотреть на них, потому что они противоречат святой книге», но у него есть собственная святая книга, в правоте которой он убежден, и в ее свете он действует и смотрит вперед в надежде (его выражение) на будущую стадию просвещения, которую он сейчас не чувствует, но в которой он полностью уверен. И одинаковая лексика – «надежда», «убеждение», «несомненно», «придет время» – и стиль мышления объединяют Харриса и Докинза, которые представляют собой идеальный пример определения веры, даваемого в Послании к евреям: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр, 11:1).

Стэнли Фиш. Атеизм и доказательства (Stanley Fish, “Atheism and Evidence”, 2007)

Учитывая доказательства, существующие в этом научном постмодернистском мире, какая система убеждений требует больше веры: атеистическое убеждение, что жизнь и Вселенная возникли случайно, или теистическое убеждение, что мы здесь, потому что Сверхъестественное Существо создало нас и Вселенную? Обе системы убеждений требуют веры, но атеистические убеждения требуют больше веры в свете имеющихся доказательств.

Дон Зауза. Гробница Христа: Факт или вымысел? Ученые вступают в разговор (Don Sausa, The Jesus Tomb: Is It Fact or Fiction? Scholars Chime In, 2007, р. 9)

Я лично слышал это возражение бесчисленное количество раз, в основном от тех, кто является фундаменталистами по своей направленности. Я подозреваю, что люди, которые искренне сомневаются в своей вере, но хотят продемонстрировать или высказать сильную словесную поддержку своей вере (необязательно для других, но для себя), делают такие заявления.

Эта линия защиты проблематична по нескольким причинам. Во-первых, сколько «веры» нужно, чтобы кто-то не поверил в норвежского бога Тора? Или большинство людей атеисты в том, что касается Тора? Требует ли неверие в Тора усилий? Должны ли люди собираться вместе и петь песни, чтобы подпитывать свое неверие в Тора? Каждый, кто говорит: «У меня недостаточно веры, чтобы быть атеистом», не понимает, что означает слово «атеист» или просто неискренен.

Во-вторых, эта линия защиты приобрела такую популярность из-за своей точки отсчета. Верующие начинают с Бога как данности; иначе говоря, верующие смотрят на мир вокруг себя и говорят: «Бог». Я сейчас в самолете и, оглядываясь вокруг, я вижу облака, кресла, людей, свой ноутбук, но не наблюдаю невидимого, объединяющего, метафизического и сверхъестественного элемента. Я вижу объекты. Мне непонятно, почему кто-то отталкивается от существования Бога.

Заимствуя термин, впервые использованный пастором и французским теологом Джоном Кальвином, современный американский апологет христианства Алвин Плантинга пытается ответить на вопросы о существовании Бога «по умолчанию» при помощи Sensus Divinitatis[40], или «восприятия божественного» (Plantinga, 2000). В целом, Платинга считает, что некоторые обладают врожденным чувством божественного: что-то позволяет им чувствовать Бога так же, как мы используем органы чувств.

Основная проблема с аргументом восприятия божественного в следующем: как одни утверждают, что чувствуют Бога, так и другие могут утверждать, что чувствуют другие воображаемые сущности. Это общее возражение носит название «великая тыква». В комиксе американского художника Чарльза Шульца «Peanuts» («Мелочь пузатая») Лайнус верит, что есть Великая тыква, которая дарит подарки хорошим детям. Если теист может утверждать, что его ощущение Бога непосредственно, почему каждый, кто ощущает воображаемую сущность, не может утверждать, что она реальна? (Этот аргумент может стать весьма запутанным, и, как правило, я советую по возможности избегать его. Вместо этого лучше сосредоточиться на факте, что уверенность в ощущении не влияет на его точность: многие люди всем сердцем чувствуют, что император Японии имеет божественное происхождение, но это не делает его божеством.)

Отвечая на фразу: «Моей веры недостаточно, чтобы быть атеистом», – я начинаю с четкого определения слов «вера» и «атеист». Я не могу себе представить, как можно поставить между этими двумя определениями знак равенства, который придавал бы этой фразе смысл.

4. «Моя вера истинна для меня»

Аргумент «моя вера истинна для меня» редко услышишь от много размышляющих верующих и почти никогда – от фундаменталистов.

Очень сложно объяснить, почему это утверждение ошибочно, так как часто человек, делающий подобное заявление, обладает недостаточным уровнем интеллекта или образования, чтобы понять умозрительные, нетривиальные ответы. (Исключение – молодые солипсисты[41], постмодернисты и эпистемологические и когнитивные релятивисты.)

Утверждение «моя вера истинна для меня» означает, что убеждения на основе веры верны для говорящего, но необязательно – для всех остальных. Говорящий не делает заявлений относительно того, что верования универсальны, т.е. истинны для всех людей.

Вот мой ответ: содержит ли ваше учение факты о мире? Например, люди – это тэтаны, запертые на земле в физическом теле; Христос ходил по воде; способность летать может быть результатом соблюдения поста (Jacobsen, 2011) или райский сад находится в округе Джексон, штат Миссури.

Если в вашем учении не делается эмпирических заявлений, тогда непонятно, что с чем сопряжено.

Если в вашем учении делаются эмпирические заявления (а все религиозные учения делают такие заявления), тогда вы говорите, что ваша вера истинна для вас, неважно, каков весь остальной мир на самом деле. Поскольку мир таков, каков он есть, независимо от наших верований или эпистемологий, которые мы используем для познания мира, утверждение «моя вера истинна для меня» не имеет смысла. Может быть, кто-то верит, что если выпрыгнет из окна на двадцатом этаже, то превратится в орла и полетит. Но так не будет.

Когда человек говорит «моя вера истинна для меня», он подразумевает «я предпочитаю свои заблуждения и хочу оставаться с ними, невзирая на очевидные факты».

5. «Наука не может объяснить квантовую механику»

Когда все остальные линии защиты были опровергнуты, эта линия всплывает в дискуссиях в отчаянной попытке укрепить территорию веры. Я часто слышал этот аргумент и каждый раз спрашивал, что конкретно имеется в виду, но не уверен, что это может быть защитой веры. Квантовая механика – это наука, открытая средствами науки, проверяемая и тестируемая в рамках науки.

Я никогда не читал об этой защите в научной литературе, и объяснить это можно только нежеланием обсуждать ее. Это не подпадает ни под одну из категорий Харриса. Это не еще одна версия доказательства от незнания и не совсем «глубость».П6

Думаю, это утверждение может быть способом сказать, что на самом деле мы ни в чем не можем быть уверены. На одном уровне – это слабая попытка подорвать причину заявления, что есть тайны, недоступные даже нашим лучшим и гениальным умам, и это дает верующим право притворяться, будто они знают вещи, которых не знают.

На еще более заурядном уровне утверждение часто привлекают для объяснения чудес. То есть квантовая нестабильность проникает в видимую реальность, которую Докинз называет Средним царством, или в реальность «явлений повседневного масштаба» (medium-sized dry goods), по выражению британского философа Дж. Л. Остина (Dawkins, 2005). Ею могут объясняться все странные вещи, например то, что море расступилось, а также спонтанные исцеления.

В последнем случае ответ будет таков: из квантовой неопределенности никоим образом не следует какое-либо религиозное учение. То есть если каким-то образом то, что происходит в квантовой реальности, просачивается в Среднее царство и обусловливает необъяснимые явления (а доказательств этому нет), это нельзя связать с каким-либо религиозным учением. Квантовая неопределенность не могла вызвать только те чудеса, которые описаны в Коране (или в Библии), но если кто-то утверждает, что так проявился этот феномен, я спрашиваю, откуда он это знает, и прошу предоставить доказательства. (Для практики можете попробовать возразить, что квантовые состояния действительно проявляются, но только в [вставьте религию, отличную от таковой вашего собеседника].)

В первом случае я не уверен, каким образом недостаток знаний о поведении субатомных частиц может означать потребность в вере. Мы не знаем и, возможно, никогда полностью не поймем, как устроена Вселенная и каковы ее самые мельчайшие частицы, но это не значит, что нужно придерживаться ненадежной эпистемологии.

6. «Вы верите в науку»

Но если вера в Бога должна получить независимое научное подтверждение, то как насчет колоссальной веры наших новых атеистов, которую они привнесли в науку?

Джон Хот. Бог и новый атеизм (John Haught, God and the New Atheism, 2008, р. 45)

Признают они это или нет, но у ученых есть вера. Очевидно, это рациональная вера, которая вырастает из того, что они доверяют научным методам в познании мира. Но все равно это вера. Ученые верят в то, что они, основываясь на прошлых достижениях, с помощью научного метода могут открыть еще неизвестную правду о мире. Они наблюдают и экспериментируют, не зная, обнаружат ли что-то новое, но верят, что если в мире еще есть неизведанное, наука это откроет. Эта вера, похожая на рациональную веру религиозных людей, базируется на прошлых достижениях, рациональности и личном опыте.

Питер Думит. Объединение науки и религии (Peter Doumit, A Unification of Science and Religion, 2010, р. 24)

Ученые вынуждены верить в обоснованность материализма. Они должны говорить: «Для моей работы мне надо высказать гипотезу, что все вокруг материалистично!» Это высказывание – вера.

Энн Ферст. Мечтают ли андроиды о хлебе и вине? (Anne Foerst, Do Androids Dream of Bread and Wine? 2001, р. 197)

Какой же невероятной верой должен обладать человек, чтобы считать, что наука истинна, а библия, рай и ад и воскресший Господь наш Иисус Христос – миф.

Флойд Макэлвин. Вера атеиста (Floyd McElveen, Faith of an Atheist, 2009, р. 11)

Как правило, такую линию защиты вводят в игру позже остальных, после опровержения веры как ошибочной. Люди говорят так, когда хотят показать, что верят все: они верят в Х, а вы верите в Y. Вы оба якобы верите, просто в разные вещи. Я считаю, люди делают такое утверждение, потому что боятся, что покажутся глупыми или невежественными, поэтому в конце разговора они хотят сохранить лицо.

Наука противоположна вере. Наука – это процесс с постоянными многочисленными проверками, сопоставлениями данных и защитой против ошибок, вызванных человеческим фактором. У науки есть встроенный коррекционный механизм – тестирование гипотез, – который отсеивает ложные утверждения.

Утверждения, делаемые в результате научного прогресса, считаются учеными временно истинными, в отличие от утверждений на основе веры, которые считаются истинными на все времена. Соответственно научные выводы можно фальсифицировать, а это значит, что есть способ показать, что они могут быть ошибочными. С утверждениями на основе веры так не получится. Например, мы не можем фальсифицировать утверждение, что норвежский бог Локи был способен принимать разные обличья.

Ученые пытаются доказать ошибочность своих утверждений (фальсификация), в отличие от религиозных лидеров, которые недвусмысленно заявляют об истинности своих утверждений. Относительно странной идеи о том, что существует мировой заговор ученых, которые замалчивают определенные направления исследований, можно сказать: если ученый докажет, что популярная научная теория ошибочна, он станет известным, получит бессрочный контракт с университетом, опубликует свои работы, заработает много денег и станет уважаемым в научной среде человеком. Более того, чем известнее опровергнутая гипотеза, тем выше награда. Если проповедник будет утверждать, что положения религиозного учения ложны, его отлучат от церкви, лишат духовного сана или еще каким-либо образом вынудят отказаться от своей позиции.

Наука – это метод, расширяющий границы нашего познания. Это процесс, который мы используем, чтобы приблизиться к истине и отбросить ложные теории. Наука – лучший из всех найденных способов для объяснения и понимания устройства Вселенной. Если будет обнаружено что-то лучшее (что будет лучше объяснять, предсказывать, будет проще), от науки нужно будет отказаться (Schick & Vaughn, 2008).

7. «Вы верите в любовь своего партнера»

Докинз: Нам нужно слово «вера» только тогда, когда нет доказательств.

Леннокс: Вовсе нет, я полагаю, вы верите своей жене? Есть у вас доказательства? Или вы обоснуете это…

Докинз: Да, куча доказательств.

Леннокс: Хммммм.

Докинз: Давайте обобщим, забудем о моей жене…

…

Докинз: Давайте предположим в общем, откуда мы знаем, что кто-то любит нас?

Леннокс: Хорошо.

Докинз: Вы можете использовать слово «вера», если вам так нравится, но это неправильное, неправильное использование слова.

Леннокс: О, правильное, правильное.

Докинз: Потому что, потому что вы знаете по тысяче мелочей, что жена любит вас… Это доказательства.

Леннокс: Да, это так.

Докинз: Это данность. Это отличные, прекрасные доказательства. Это не вера.

Леннокс: Нет, это вера.

В 2007 году Докинзу был задан этот вопрос в дискуссии с британским философом Джоном Ленноксом (Dawkins, 2007). Докинз ответил, что это «неверное использование слова», Леннокс не согласился. Он не прав.

Аргумент «Вы верите в любовь своего партнера» всплывает обычно в начале разговора, пока вера еще не ниспровергнута. Он похож на защиту «вы верите в науку», но попроще. Это более распространенный способ сказать, что в повседневной жизни люди используют веру для того, чтобы ориентироваться в реальности.

Но неправомочно сравнивать то, по поводу чего у нас есть много доказательств (действия реального человека), с утверждениями веры, которые по определению страдают от отсутствия доказательств (невидимый творец Вселенной). Идея, что моя жена, возможно, любит меня – это не радикальная гипотеза. Идея, что есть сущность, которая создала Вселенную, оплодотворила женщину и дала жизнь сыну, который воскрес из мертвых, – это экстраординарное, радикальное заявление.П7 Ставить на одну доску экстраординарное и бытовое утверждения и затем заявлять, что оба «требуют веры», – нелогично.

Вера полезна

8. «Моя вера – мое преимущество»

Моя вера помогает мне бороться с диабетом. Молитва – огромная часть в лечении болезни и контроле за ней. Я признаю, что ничего не могу сама. Моя вера в любовь Бога, его милосердие и провидение действительно помогает мне справляться с болезнью. Я не знаю, почему заболела диабетом, но знаю, что у меня есть миссия, которую я должна выполнить при таком условии моей жизни. Вера необходима мне для душевного умиротворения.

Николь Джонсон. Жизнь с диабетом (Nicole Johnson, Living with Diabetes, 2001, р. 185)

Вера вернула мне понимание цели в жизни и уверенность в себе. Моя вера вернула мне радость жизни и энтузиазм.

Али и Али. Душа бабочки (Ali and Ali, The Soul of a Butterfly, 2004, р. 147)

Моя вера дала мне надежду. Я говорю «моя вера», потому что даже если в конце ничего нет, моя вера все равно поддерживает меня. Она помогает мне крепко стоять на ногах и сохранять целеустремленность. Она помогает сохранять оптимизм. Она дает мне радость. Стимул к жизни. Я верю в нечто много большее, величественное и вездесущее. Я знаю, что Бог помогает мне идти по жизни.

Шугар Тернер и Трейси Бахрах Элерс. Жизнь Шугар в гетто (Sugar Turner and Tracy Bachrach Ehlers, Sugar’s Life in the Hood, 2003, р. 215)

Я никогда не позволяю разговору дойти до достоинств веры, пока мой собеседник открыто не признает, что вера – ненадежный путь к правде. Почти всегда дискуссия о мнимых преимуществах веры уводит по ложному следу, отвлекая от основного вопроса – может ли вера надежно помочь человеку достичь истины или нет.

Когда вы как уличный эпистемолог начнете вовлекать верующих в диалектические вмешательства, то заметите, что у разговоров о достоинствах веры нет четких границ. Никто не скажет: «Ладно, вы правы, вера – это ложная эпистемология и очень невероятно, что с ее помощью можно узнать истину. Однако вера дает огромные преимущества как индивиду, так и обществу».

Разговоры о выгодах веры либо их отсутствии должны вестись только после того, как собеседник открыто признает, что вера – это ненадежный путь к правде. После того как вы попросите признать это, разговор о преимуществах веры вряд ли состоится.

Но если все же так случилось, я спрашиваю, как ненадежный процесс мышления может стать преимуществом для кого-либо. Я также спрашиваю, как ненадежный и потенциально непересматриваемый ошибочный процесс мышления может быть выгоден целой группе людей.

Одна из проблем довода о выгоде заключается в том, что люди могут ошибаться в представлениях о своей пользе. Так, на индивидуальном уровне героиновые наркоманы, алкоголики и люди, подвергавшиеся насилию в семье, могут утверждать в разное время, что получают преимущества от своего положения. Что же касается религии, то люди часто заблуждаются в отношении собственных интересов. Это могут быть, например, решения о личных взаимоотношениях, которые не одобряются религиозной общиной (мой дедушка, перешедший в католицизм, не смог пройти с матерью по коридору во время ее свадьбы с отцом, поскольку родители венчались в апостольской церкви), воздержание от гомосексуальных контактов, невозможность прервать глубоко несчастливый и эмоционально вредный брак из-за запрета на разводы, самоистязания (флагеллация), жесткий пост и т.д.

На более крупном уровне это означает следующее. Талибы верят, что посадить половину населения в тюрьму и пороть заключенных не только полезно, но и необходимо. Чем больше людей разделяют ошибочный процесс мышления, тем выше потенциальный вред. История до нового времени пестрит примерами обществ, которые вера довела до полного исчезновения.П8

Последнее и, наверное, самое важное: все или практически все исследования, на которые будут ссылаться люди, говоря о пользе религиозных общин, не имеют ничего общего с верой. Они связаны с религией, сообществами, социальными сетями, социальной поддержкой и т.д.П9

Возможно, в этих исследованиях тестировались переменные наподобие социальной сплоченности и группового взаимодействия. Веру необходимо отделить и изолировать, прежде чем демонстрировать преимущества. По моим данным, нет ни одного исследования, где вера рассматривалась бы как отдельная переменная и показывались ее позитивные результаты.

9. «Жизнь лишена смысла без веры»

Без веры жизнь становится бесполезной и бессмысленной, и к человеку приходит неудача или смерть.

Эрминио Гампониа. Отличные рецепты для лучшего Вас (Herminio Gamponia, Great Prescriptions to a Better You, 2010, р. 67–68)

Без надежды или веры жизнь теряет смысл; это лишенный смысла фарс, который разыгрывают перед незрячими и глухими зрителями.

Льюис Соломон. От Афин до Америки (Lewis Solomon, From Athens to America, 2006, р. 1)

Эта фраза звучит на удивление часто, хотя я не уверен, что она защищает веру. Это утверждение о последствиях веры противоположно высказыванию о том, ведет ли чья-либо вера к правде. Многие люди безосновательно утверждают, что их жизнь была бы бессмысленной и бесцельной без веры.П10

Если человек не видит смысла в своей жизни без того, чтобы не притворяться, будто он знает то, чего не знает, то такому человеку я искренне и серьезно посоветую безотлагательно пройти хороший терапевтический курс или консультирование. Это особенно важно, если чувства бессмысленности и отсутствия цели ведут к депрессии, которая является серьезным заболеванием. У взрослого человека без психического расстройства или черепно-мозговой травмы нет причины ощущать бессмысленность своей жизни без того, чтобы придерживаться той или иной формы заблуждения.

Когда при мне кто-то говорит: «Жизнь лишена смысла без веры», – я предлагаю возможные источники смысла, которые можно найти в жизни: дети, музыка, искусство, поэзия, благотворительность, чтение, хобби, просто попытки сделать мир лучше, маленькие добрые дела и т.д. Как правило, я пытаюсь подобрать источник смысла в зависимости от того, с кем разговариваю. Я также рассказываю об удочеренной нами девочке из Китая. Я говорю о смысле и радости, которые она привнесла в нашу жизнь.

Подавляющее большинство людей признает, что может найти такие источники в своей жизни. Тем, кто не может, я искренне рекомендую обратиться за профессиональной психологической помощью.

10. «Зачем забирать веру, если она помогает людям жить?»

Это типичная линия защиты для либеральных «синих воротничков», не попавших под влияние левых взглядов.П11 Я никогда толком не мог понять, как устранение дефектного образа мышления может затруднить человеку жизнь. Если на то пошло, коррекция чьего-либо образа мышления должна значительно улучшать его повседневную жизнь. С надежными формами мышления приходит способность создавать условия, позволяющие преодолевать жизненные трудности. Используя надежную форму мышления, люди лучше формируют условия, способствующие их процветанию.

Другая интерпретация этого утверждения: подобные убеждения помогают людям справляться со стрессом и тяжелыми обстоятельствами. Например, человеку проще пережить уход близкого, если он верит, что его недавно умерший близкий попал в «место счастливой охоты» (представления американских индейцев о рае), где полно дичи. Однако если бы он использовал здравые методы мышления, то достиг бы лучших результатов и лучше контролировал бы свою жизнь, чем если бы повелся на широко распространенное верование о том, что происходит после смерти. Нужно меньше опираться на содержание убеждения и больше уделять внимание процессу, который привел человека к нему.

Доказывать, что людям нужна вера, – значит лишать их надежды, вести себя покровительственно по отношению к ним, порицать верующих за то, что они не способны понять важность разума и рациональности. Есть лучшие и худшие способы смириться со смертью, найти в себе силы в тяжелые времена, привнести в жизнь смысл и цель, объяснить чувства благоговения и удивления, улучшить свою жизнь, и верующие полностью способны понять это и достичь.

Атеизм губителен

11. «Без веры общество ждет нравственное падение»

Я думаю, мир без веры будет миром, который идет к трагедии и катастрофе, я действительно верю в это.

Тони Блэр (цит. по: Hallowell, 15 мая 2012)

За последний век мы перепробовали самые разные виды безбожия в широком масштабе, и результаты были ужасны: нацизм, сталинизм, красные кхмеры, массовые убийства, аборты и разрушенные отношения – вот к чему привел навязанный государством атеизм… иллюзия, что мы сможем построить лучшую жизнь без Бога.

Англиканский архиепископ Питер Дженсен (цит. по: Stefanelli, 2012b)

Это, как правило, последняя линия защиты; здесь всегда фигурируют Сталин и Гитлер, за которыми иногда следуют Пол Пот, Муссолини и Кимы для полного счета. Основная идея в том, что без объективных стандартов добра и зла обычные люди становятся дикарями, а жестокие диктатуры – неизбежными.

«Без веры общество станет безнравственным» – это эмпирическое утверждение. Это утверждение о мире. И оно ложно. Чтобы это понять, достаточно сравнить показатели религиозности и уровня жизни в различных обществах. В Скандинавии процент верующих один из самых низких в мире, однако практически по всем параметрам благосостояния скандинавские страны возглавляют все рейтинги (подробнее об этом см. в работах американского социолога Фила Цукермана).

Обычно эту линию защиты используют христиане. Один из ответов, которые я предлагаю, – Саудовская Аравия. (Или односложный ответ: Иран.) Население Саудовской Аравии одно из самых религиозных и верующих на планете, однако ее граждане лишены основных прав и страдают от тирании религиозной полиции.

Наконец, люди разыгрывают карту Сталин/Гитлер в попытке доказать, что во главе самых жестоких диктатур в последнее время стояли атеисты (Гитлер был скорее деистом[42], если не теистом[43]).П12 Однако даже если допустить такое, эти лидеры поступали так, как поступали, не потому, что были атеистами. То есть их неверие в бога не диктовало им, что делать. (С тем же успехом можно доказывать, что Пол Пот, который был плохим человеком, не верил в лепреконов; вы не верите в лепреконов, поэтому вы такой же плохой, как и Пол Пот.) Системы, которые они создали, были ужасны, потому что напоминали религиозные системы, где требуется отказаться от обоснования веры (полное принятие идеологии коммунизма, нацизма, фашизма и т.д.)П13

Разное

Ниже описаны менее распространенные линии защиты веры и ответы, которые я предпочитаю.

• Защита: «Атеизм – это просто другая религия. Вы верите в атеизм».

Ответ: «Атеизм – это умозаключение, к которому человек приходит в результате рациональной и честной позиции. Атеизм – это умозаключение, основанное на самых лучших, какие только есть, доказательствах существования Бога, которые заключается в том, что нет ни одного доказательства. Атеизм – это не религия. Атеизм – это не вера. Атеизм, по сути, – это отсутствие веры в Бога (богов). Атеисты не следуют каким-либо догмам или доктринам. Они не выполняют определенные ритуальные действия».

• Защита: «Современная наука и практическая математика во многом опираются на “местные предпочтения”, а не на рациональную доказательную базу. Точно так же, как и вера». (Весьма интересную книгу на эту тему написал французский математик Анри Пуанкаре. «Наука и гипотеза» была опубликована более ста лет назад, но она все еще актуальна.)

Ответ: «Наука обладает коррекционным механизмом, который является ее неотъемлемой частью и которого нет у веры. Начиная с XVIII века все научные области взаимодействуют между собой, объединяя накопленные знания. Можете ли вы себе представить, что в какой-то момент в будущем все религиозные утверждения объединятся? Я нет, потому что эти утверждения произвольны».

• Защита: «Вы не должны говорить такое. Вы задеваете чувства других людей, и они считают вас негодяем».

Ответ: «То, во что люди верят и как они поступают, имеет значение. И особенное значение это имеет в демократическом обществе, где люди оказывают определенное влияние на жизнь своих сограждан. Я не хочу быть негодяем. Я не куплюсь на мысль, что критика идеи делает меня плохим человеком. Критиковать идею – это не то же самое, что критиковать человека. Мы – это не наши идеи. Они не заслуживают уважения; люди заслуживают уважения. Я критикую идею, потому что она неверна, а тот факт, что люди думают, будто она верна, влечет опасные последствия».

• Защита:«Вы говорите о слепой вере. Я верую не слепо».

Ответ:«Нет необходимости дополнять слово “вера” прилагательным “слепая”. Любая вера слепа. Любая вера – это убеждение на основе недостаточных доказательств. Если бы были доказательства, необходимость в вере отпала бы, человек просто предоставил бы доказательства».

• Защита: «Атеизм и светский гуманизм такие же религии, требуют столько же веры, как любая религия. Атеисты и светские гуманисты любят отвечать двусмысленно на вопросы о религии: они утверждают, что нерелигиозны и свободны от религиозных ошибок. Но они не менее религиозны, чем кто-либо другой. Они не осознают своей собственной веры и не видят собственных заблуждений. Есть пословица: “Нет нерелигиозных людей, есть только фальшивые боги”».

Ответ: «Смешение атеизма и светского гуманизма демонстрирует фундаментальное непонимание этих терминов. Светский гуманизм – это философия и набор идеалов; атеизм – это просто отсутствие веры в Бога или богов. Нет догмы, связанной с неверием в божественного Шиву. А что до пословицы – она глупая. Убеждать людей, что они не способны перестать верить в мифические выдумки без того, чтобы не примкнуть к другой форме культа, – это узколобая, снисходительная, пессимистичная и бездоказательная позиция».

Вмешательства

Я покажу, как я использую эти ответы, на примере двух коротких неформальных диалектических вмешательств. Целью их было изменить конкретные убеждения собеседников.

Первое вмешательство я провел с коллегой (ДМ), с которым случайно столкнулся на улице. Второе вмешательство было с другом друга (КП) на вечеринке; мы обсуждали философию и веру. Оба разговора начинаются с самой сути вопроса.

Вмешательство 1

ДМ: Такое ощущение, что вы хотите отобрать веру у каждого.

ПБ: Ага. А в чем проблема?

ДМ: О чем вы только думаете? Я хочу сказать, о чем вы думаете на самом деле?

ПБ: Дело не в том, что думаю я, а в том, что думаете вы. В чем, по-вашему, проблема?

ДМ: Я не один из ваших студентов, не отвечайте вопросом на вопрос.

ПБ: Хорошо. Вот что я на самом деле думаю. Я думаю, мне должны выдать медаль за служение обществу, за то, что я всю свою жизнь помогал людям, обучая их эффективному мышлению. А теперь не могли бы вы ответить на мой вопрос? Почему плохо помогать людям избавляться от веры?

ДМ: Потому что в массе своей это хорошие, славные люди. Вы берете хороших, добрых христиан и отбираете у них опору.

ПБ: Та вещь, на которую они опираются, по-вашему [вера]? Вы думаете, она приведет их к истине?

ДМ: Конечно, нет. Ни один здравомыслящий человек такого не скажет. Но вера не только позволяет им чувствовать себя хорошо, но и помогает держать себя в руках. Как вы думаете, что случится, если вы и ваш коллега Х продолжите поступать по-своему?

ПБ: Что же, по вашему мнению, случится?

ДМ: Вы знаете, что случится, вот почему вы спрашиваете об этом меня. Они начнут насиловать и убивать, и бог знает что еще.

ПБ: Вы думаете, что естественным следствием отказа от плохого способа мышления будет то, что люди станут убийцами?

ДМ: Большинство людей не насилует и не убивает только из-за религии.

ПБ: А как насчет скандинавских стран?

ДМ: Все вы любите вспоминать про Скандинавию.

ПБ: Ну и?

ДМ: Это не то же самое.

ПБ: Не то же, чем что?

ДМ: Условия там не такие, как здесь, и вы это знаете.

ПБ: Я понятия не имею, о чем вы говорите. Что вы имеете в виду?

ДМ: Вы точно знаете, что я имею в виду. Я говорю, что условия не одинаковы, а вы их сравниваете.

ПБ: Вы имеете в виду, что если бы все другие показатели оставались постоянными и скандинавы стали более верующими, процент убийств и изнасилований упал бы?

(Вздох и долгая пауза.)

ДМ: Вы невозможны.

ПБ: Так вы хотите изменить свое мнение и согласиться, что, помогая многим людям избавиться от не заслуживающего доверия процесса мышления, мы не повлияем пагубно на общество?

(Вздох.)

ПБ: Так?

(Вздох.)

Вмешательство 2

КП: Вы доверяете своей жене?

ПБ: В чем именно? За штурвал самолета я ее не пущу. Если надо диагностировать болезнь – то да. [Моя жена терапевт и профессор медицины.]

КП: Я хочу сказать, что вы верите своей жене.

ПБ: Но это не то же самое, что доверять, разве нет? Доверие и вера – это разные вещи.

КП: Ладно, хорошо. Я хотел сказать, вы же верите в свою жену, да?

ПБ: Нет, на самом деле, нет. Я не верю в свою жену. Я доверяю ей в некоторых областях. Я доверяю ей здоровье и благополучие наших детей. Я доверяю ей свой организм, она не станет второй Лореной Боббит[44]. Но это не имеет ничего общего с верой. Почему вы спрашиваете?

КП: Я спрашиваю, потому что вы сказали, что вера – это всегда плохо. А я думаю, вы верите.

ПБ: Во что я, по-вашему, верю?

КП: В кучу всего.[Кивает в сторону жены.] В свою жену. В то, что вы щелкнете выключателем – и свет зажжется…

ПБ: У меня нет веры. Моя жизнь, к счастью, лишена веры.

(Общий смех.)

ПБ: Я не верю в то, что свет загорится, когда я щелкну выключателем. Я знаю, что так будет, исходя из прошлого опыта и потому, что это результат научной мысли. Почему вы думаете, что здесь есть что-то общее с верой или необоснованным убеждением?

КП: Потому что вы не знаете, загорится ли свет.

ПБ: Это правда. Ведь лампочка могла перегореть…

КП: Тогда вы верите в то, что лампочка не перегорела.

ПБ: Нет. Я надеюсь, что лампочка не перегорела, но всегда есть такая вероятность. Это надежда, а не вера. Я не поверю в то, что она перегорела, пока не увижу это собственными глазами. А если она перегорела, я просто заменю ее. И я знаю, что замена сработает, потому что у меня богатый опыт замены лампочек. Вера мне не нужна. Вера совсем не требуется. Или я что-то упустил? В мои рассуждения вкралась ошибка?

(Пауза.)

КП: Нет, думаю, нет.

ПБ: Итак, мы можем согласиться в том, что если дело касается моей жены или зажигания света, то вера тут не нужна?

(Долгая пауза.)

КП: Да, думаю да.

ПБ: Отлично. Теперь нам нужно расширить горизонты и поговорить о том, почему мы не нуждаемся – не должны нуждаться – в вере вообще. Вера, просто скажи «нет».

(Смех.)

Копай глубже

Книги

Christopher Hitchens, The Missionary Position: Mother Teresa in Theory and Practice (Hitchens, 1995).

Christopher Hitchens, The Portable Atheist: Essential Readings for the Nonbeliever (Hitchens, 2007).

Victor Stenger, The Fallacy of Fine-Tuning: Why the Universe Is Not Designed for Us (Stenger, 2011).

Victor Stenger, God and the Atom (Stenger, 2013).

Phil Zuckerman, Why Are Danes and Swedes So Irreligious? (Zuckerman, 2009).

Видео

«Is God Necessary for Morality?» William Lane Craig versus (American philosopher) Shelly Kagan Debate, URL: http://www.youtube.com/watch?hl=en&client=mvgoogle&gl=US&v=SiJnCQuPiuo&nomobile=1

Примечания

П1. Чтобы выйти за рамки аргументов в поддержку веры и сосредоточиться на аргументах в поддержку существования Бога, я очень рекомендую книгу американского автора Гая П. Харрисона «50 причин, по которым люди верят в Бога», написанную просто и доступно (50 Reasons People Give for Believing in a God, Harrison, 2008). Я обращаюсь к ней в курсе атеизма, который читаю в Портлендском государственном университете. Кроме того, я рекомендую книгу американского математика Джона Аллена Паулоса «Иррелигия: математические объяснения, почему доказательства существования Бога не суммируются» (Irreligion: A Mathematician Explains Why the Arguments for God Just Don’t Add Up, Paulos, 2008). В этой небольшой книге он оспаривает классические и современные доказательства существования Бога.

П2. Я обычно избегаю доказательства Лоуренса Краусса о том, что ничто не стабильно и что рано или поздно из ничего берет начало нечто (Krauss, 2012). Во-первых, это доказательство выходит за рамки моего концептуального понимания. Во-вторых, у меня нет никаких познаний в области теоретической физики, чтобы обсуждать эту позицию. Если вы не знакомы с физикой в общем, а не только применительно к этой идее, я советую не прибегать к этому доказательству.

Книга Краусса «Вселенная из ничего: почему что-то вероятнее, чем ничего» (A Universe from Nothing: Why There Is Something Rather than Nothing) важна. Однако размышления, представленные в ней, лучше подходят для дискуссий, которые ведет уличный эпистемолог.

П3. И это смертельный удар для космологического доказательства Калам, которое с недавних пор столь полюбилось апологетам христианства. Оно звучит примерно так:

Предпосылка: Все, что начало существовать, имеет причину своего существования.

Предпосылка: Вселенная начала существовать.

Вывод: У Вселенной есть причина для существования.

П4. Это вариант «чайника Рассела», британского философа (1872–1970). Рассел заявлял: если по эллиптической орбите между Землей и Марсом вращается маленький чайник, который нельзя обнаружить с помощью телескопов, то поверите ли вы в его существование, если не можете опровергнуть это утверждение? Лично я большего успеха добиваюсь не с чайником Рассела, а с существами и Венерой. Возможно, потому, что люди не могут представить себе плывущий в космосе объект, который нельзя обнаружить, или потому, что проще показать противоречия на большом количестве объектов, находящихся в ограниченном пространстве. Если в вашей практике «чайник Рассела» будет работать эффективнее, чем мой пример, используйте первое.

П5. Когда кто-то пытается доказать существование Бога, на свет вытаскивают «старых знакомых», наиболее распространенными из которых являются тонкая настройка и сложность. Доказательство тонкой настройки утверждает, что Бог(и) точно определил(и) первоначальные условия Вселенной, чтобы сделать ее пригодной для возникновения жизни. Физик Виктор Стенджер разносит его в пух и прах в своей превосходно написанной книге «Ложная идея тонкой настройки: почему Вселенная не создана для нас» (The Fallacy of Fine-Tuning: Why the Universe Is Not Designed for Us, Stenger, 2011).

Идея, лежащая в основе концепции сложности, иногда называемой «доказательством часовщика», состоит в том, что механизм часов слишком сложен, чтобы он мог возникнуть сам по себе, и таков же механизм Вселенной. Вселенная слишком сложна, чтобы она могла возникнуть без конструктора. Докинз и другие много пишут об опровержении этой идеи.

Своим ответом, который я использую при вмешательстве, нацеленном на помощь людям в отказе от необоснованного убеждения, я обязан коллеге; я спрашиваю о торнадо: «Вы когда-нибудь видели торнадо? Как вы думаете, Бог просто держит палец на кнопке и проектирует эти невероятно сложные природные явления?» Идея в том, что сложность может быть естественным результатом системы, а не быть спроектированной или организованной некой сущностью.

П6. Доказательство от незнания – это объяснение Богом того, что мы не можем объяснить научно. Например, если современная наука не может объяснить вспышки молнии, верующий скажет: «Бог сделал это». Как только молния получает научное объяснение, верующий переходит к другому явлению и приписывает его существование тоже Богу. Тем не менее пробелов становится все меньше и меньше.

Сегодня Разумный замысел – это вид доказательства от незнания. Идея, вытекающая из Разумного замысла, такова: «Мы не знаем, как возникла и развивалась жизнь, значит, это Бог создал и поддерживал ее». Вопросы о происхождении жизни представляют еще одно доказательство от незнания: «Мы не знаем, как живая материя возникла из неживой материи; поэтому ее создал Бог».

П7. Поначалу я удивлялся, когда люди спрашивали меня, почему я считают такое утверждение из ряда вон выходящим. Но потом удивление прошло, так как меня спрашивали об этом слишком часто и эмоции притупились. Если воскресение из мертвых – это каждодневное событие и прямо-таки ожидалось, что оно случится, тогда из ряда вон выходящим происшествием было бы невоскресение из мертвых. Но в нашей Вселенной люди не восстают из гроба сплошь и рядом. Поэтому утверждение, что кто-то воскрес из мертвых, – это поразительное утверждение.

Когда я говорю, что это утверждение требует необычных серьезных доказательств, мне отвечают: Библия – это не только надежный источник, но и необычное доказательство, поэтому такое убеждение более чем оправданно. Вот как я реагирую на такой ответ: «Допустим, вы услышали историю о женщине, которая умеет проходить сквозь стены. Предположим, вы следователь, которого наняли узнать, правда ли это. Что вы стали бы делать?» Я побуждаю человека, верящего в истинность утверждений Библии, использовать те же стандарты доказательства, которые используют современные следователи: как зовут свидетелей? где они живут? у них надежная репутация? сколько людей было свидетелями происшедшего? вы опрашивали их? откуда вы знаете, что им можно верить? каковы взаимосвязи между ними и обсуждаемой персоной?

Если опытный уличный эпистемолог задаст эти вопросы, многие люди признают, что Библия – ненадежный источник, который мог бы служить обоснованием для веры в эти необычные утверждения. Как правило, разговор возвращается к вере, которая затем может быть отмечена как ненадежная эпистемология.

Однако в своих вмешательствах я не продолжаю разговор о воскресении Христа и доказательствах этого утверждения, а говорю о Мухаммеде, который на крылатой кобыле вознесся на небо. Я спрашиваю собеседника, почему он не верит в это утверждение на основе веры, особенно учитывая то, что есть очень много доказательств того, что Мухаммед был исторической личностью. Дистанцирование от определенного религиозного учения часто помогает субъекту понять, что такое необычные доказательства для необычного утверждения. (Это вариант идеи Джона У. Лофтуса о проверке веры со стороны.)

П8. Например анасази[45], аборигены острова Пасхи, майя и гренландцы норвежского происхождения. Среди причин, по которым поселения викингов в Гренландии стали безлюдными, называется, например, такая: их религиозные учения запрещали есть моллюсков и другие местные доступные продукты питания. Коротко говоря, религиозные запреты на употребление пищи (аналогичные запрету на свинину в иудаизме и исламе) ответственны за разницу между успехом и неудачей.

П9. Краткий, но глубокий анализ, к сожалению, без дополнительной литературы, предлагает книга Тома Барлетта «Смахивая пыль с Бога» (“Dusting Off God”, Bartlett, 2012).

П10. Чего хотят верующие и что они якобы знают – это то, что Вселенная была создана с абстрактными категориями, такими как смысл и цель. Вера в то, что у Вселенной есть абстрактные категории смысла и цели как присущие ей свойства, снимает с человека ответственность за самостоятельное придание смысла своей жизни.

В своей книге «Человек в поисках смысла» Виктор Франкл обсуждает смысл, который он и другие заключенные нашли, находясь в Освенциме. Эта книга оказала глубочайшее влияние на мое понимание того, как мы ищем смысл своей жизни. Она помогла мне понять, насколько сильно смысл зависит от ситуации, как мы создаем собственный смысл и цель и как мы можем найти смысл в каждый момент нашей жизни.

П11. Академические левые круги склонны смотреть на верующих с состраданием, но мгновенно расстраиваются, когда кто-то начинает сомневаться в вере. Они расценивают атаки на веру как тип интеллектуальной гегемонии и эпистемологический колониализм (см. главу 8).

П12. Я часто слышу упрощенческое, редукционистское утверждение, что между нацизмом и атеизмом можно поставить знак равенства, например такие фразы, как: «Атеизм приводит к Гитлеру/нацизму». Аналогичные утверждения делаются в разных областях: нацизм – это неизбежный результат теории Дарвина, или учения Лютера, или Версальского мирного договора, или опер Вагнера, или философии Ницше или Гегеля. Все они разбиваются об очевидное возражение: есть масса атеистов, дарвинистов, лютеран, несогласных с Версальским договором, любителей Вагнера, ницшеанцев и гегельянцев, которые не стали нацистами. Это бессодержательные аргументы с точки зрения историографической перспективы.

Был ли Адольф Гитлер атеистом? Гитлер не был прилежным христианином, но его нельзя назвать атеистом. Его не воспитывали в антихристианском духе; он посещал религиозные службы с матерью, и ему нравилось петь в церковном хоре. Величественное и пышное убранство Церкви повлияло на становление нацистских съездов и ритуалов.

Рожденный в католической семье и воспитанный как католик, Гитлер номинально оставался им до конца своих дней. Он никогда официально не выходил из церкви, но был враждебно настроен по отношению к стремлениям церкви заботиться о слабых, немощных и психически неполноценных, которых хотел уничтожить. Но Гитлер не запрещал христианство.

Он сомневался не в божественном происхождении Иисуса из Назарета, а в том, что тот был евреем, и утверждал, что Христос был арийцем! Портреты светловолосого голубоглазого Христа, украшающие множество американских домов, без сомнения, получили бы одобрение Гитлера.

Я приведу конкретные факты, опровергающие утверждение, будто Гитлер был атеистом.

• Когда Мартин Борман закрыл монастырь, в котором монашествовала тетушка Евы Браун, Гитлер отменил приказ, сказав Борману, что такие меры приносят больше вреда, чем пользы.

• В гитлеровской армии служили полевые католические и протестантские капелланы. Солдаты всех подразделений носили ремень с пряжкой, на которой орел держал в когтях свастику, а вокруг была выбита фраза «Gott mit uns» (Бог с нами).

Гитлер сокрушался, что Библия, «этот еврейский артефакт», имеет такое влияние на немецких христиан. В нескончаемых монологах, обращенных к окружавшим его людям, он никогда не признавался, будто является атеистом или неверующим в Авраамова Бога ислама, иудаизма и христианства. Из этих трех религий он больше всего восхищался исламом, особенно его военными традициями.

• Переживший более двадцати заговоров с целью убийства и покушений, Гитлер считал, что его спасли для совершения Великой Миссии «Божественное провидение» и «всемогущий Бог». Накануне вторжения в Советский Союз, захватнической войны и массового уничтожения людей Гитлер закончил свое обращение к войскам словами: «Господь Всемогущий, благослови нашу армию!».

Первым удачным внешнеполитическим ходом нацистской Германии стал «конкордат[46] с Ватиканом», согласно которому в обмен церковь обязывалась придерживаться политического нейтралитета, но сохраняла независимость, а католические школы не закрывались. Это стало признанием и легитимизацией режима. Церковь также «приветствовала» операцию «Барбаросса» – кампанию против безбожного Советского Союза. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер и идейный руководитель Холокоста Рейнхард Гейдрих, оба католики по вероисповеданию, никогда не отлучались от церкви Святым Престолом. По сей день они остаются католиками с хорошей репутацией, по мнению Истинной церкви Христа.

• Что же до запрета на посещение церкви (как нередко утверждается), Гитлер говорил так: «Если бы моя мать была сегодня жива, она, без сомнения, посещала бы церковь, и я не стал бы ей препятствовать». Когда слишком рьяные нацистские чиновники убрали распятия со стен школьных классов в Баварии, Гитлер лично отменил приказ и распорядился снова их повесить.

• Некоторые из мифов об атеизме Гитлера объясняются неудачным переводом книги «Застольные беседы Гитлера» (Table Talk). Эта книга – запись разговоров Гитлера с близкими ему людьми. В некоторых переводах с немецкого появились утверждения, которых не было в оригинале.

Ян Кершоу, Аллан Буллок и другие биографы представляют Гитлера и нацизм в целом антогонистами религии. Но это нужно воспринимать как политическую реакцию, которая, скорее всего, ничего не говорит о религиозных взглядах Гитлера или говорит об отсутствии таковых. Гитлер уважал католическую церковь и даже побаивался ее как возможного противника (институционально, как нацистской партии Германии). Вместе с социалистическими и коммунистическими союзами, рабочими и, конечно, евреями действующие католики поддерживали нацистскую партию меньше всего в те годы, когда еще были свободные выборы. Возможно, по этой причине Гитлер был готов идти на соглашения с католическими авторитетами (через головы обычных католиков), когда это отвечало его целям.

Протестанты больше поддерживали нацизм, и по этой причине Гитлер считал протестантские церкви покорными (и презирал их). Однако попытку Гитлера наладить сотрудничество с католической церковью нельзя считать удачной, результатом было создание Исповедующей церкви, ставшей одним из центров сопротивления нацистам (Барт, Нимеллер, Бонхеффер и др.). Возможно, его позиция – следствие культурных предпочтений, сложившихся в маленьком провинциальном австрийском городке, где преобладал католицизм (в то время как протестантизм был распространен на севере Германии и Пруссии).

П13. Коммунизм как догма и религия – это идеологические системы, которые требуют веры. У них отсутствует механизм самокоррекции. (Сравните марксистскую идеологическую обработку с религиозной идеологической обработкой – вспомните католический катехизис[47].) Атеизм базируется на скептицизме, а не на догме, и не ограничивает любопытство и стремление познавать мир.

Глава 8. Вера и образование

Колледжи и университеты могли бы сделать гораздо больше для борьбы с верой, слабыми типами мышления, эпистемологическим релятивизмом и плохой логикой. В этой главе я объясняю, почему они этого не делают и что можно с этим сделать. Также я покажу читателям шаблон, который использую, чтобы избавить людей от эпистемологического релятивизма (то есть того, что каждый путь к знанию не менее хорош, чем остальные).

Участие университетов в борьбе – одна из главных целей в общей стратегии, направленной на войну с верой, содействие распространению разума и логического мышления, а также рациональности и скептицизма. Многие из выпускников станут следующим поколением влиятельных политиков. Мы должны подготовить преподавателей, которые станут не просто обучать студентов критическому мышлению, но и направлять их отношение к вере по нисходящей спирали.

Эта глава, состоящая из трех отдельных разделов, адресована руководству университетов, ученым, преподавателям, а главное – студентам. В первом разделе «Левизна современного академического сообщества: как критика плохого способа мышления стала безнравственной» описывается проблема; «Религиозные утверждения в аудитории» предлагают конкретное решение; третий раздел – «За гранью релятивизма» – предлагает сценарий действий для преподавателей и уличных эпистемологов, желающих избавить людей от эпистемологического релятивизма.

Левизна современного академического сообщества: как критика плохого способа мышления стала безнравственной

Когда разговор заходит о толерантности, часто смешивают людей и идеи, что создает среду, в которой разум и рациональность не могут использоваться для различия между добром и злом. Когда мы отказываемся признать, что наши предпочтения не определяют реальность, мы создаем среду, в которой реальность нельзя улучшить.

Мэтт Торнтон, общественный деятель

В этом разделе я объясню, как доминирующая ипостась [научного] либерализма, который я называю «левизной современного академического сообщества», накладывает моральное табу на эпистемологическую критику. Чтобы доказать это, я начну с краткой истории либерализма; затем перейду к объяснению паразитических ценностей, вкравшихся в либерализм; продолжу дискуссией об исламе и исламофобии; и закончу эффектом ложного толкования современного либерализма в отношении феминизма и веры.

Классический и социальный либерализм

Либерализм – это творение XVII века, его отцом был английский философ Джон Локк (1632–1704). Для Локка либерализм означал ограниченную власть правительства, верховенство права, правовые гарантии, свободу: свободу вероисповедания, свободу слова, свободу печати, свободу собраний, отделение церкви от государства и разделение государственных полномочий по департаментам, надзирающим друг за другом.

Со временем классический либерализм Локка развился в социальный либерализм – творение XIX века; его «отцом» является другой английский мыслитель – Томас Хилл Грин (1836–1882). Грин писал о позитивной свободе, считал людей хорошими по своей сути и ратовал за социальный и экономический порядок, способствующий общественному благу.

В XX веке социальный либерализм продолжил свое развитие, и его доминантной чертой стала современная левизна высшей школы.П1 Современное проявление либерализма – это остов из бывших инкарнаций и лучше всего описывается не через то, чем он является, а через паразитические идеологии, которые придали этому остову искривленную форму: релятивизм, субъективность, толерантность, расовое многообразие, мультикультурализм, уважение к иному мнению и инклюзивный подход.П2 Эти инвазивные ценности изменили историю классического и социального либерализма, которые выступали за базовые свободы и боролись со всеми формами тирании.

С исторической точки зрения, либерализму не присуще ничего такого, что обязательно связывает его с идеологиями, идущими за ним «прицепом». Факты таковы, что не существует обязательной взаимосвязи между классическими формами либерализма и ценностями, которые в нынешний момент охвачены академической левизной. Это позволяет надеяться на то, что левизна современного академического сообщества может быть отделена от этих внешних, инвазивных ценностей, подрывающих надежду на освобождение, предложенную классическим и социальным либерализмом, а также на то, что либерализм вернется к своим историческим корням.

Инвазивные ценности и предпочтения

Достаточно сложно выделить и дифференцировать ценности и идеологии, связанные с либерализмом, но точкой отсчета является культурный релятивизм.

Современные ученые левого толка в массе своей усвоили культурный релятивизм и продвигают его как ценность. (Я еще не встречал консерватора, который был бы культурным релятивистом.) Основная идея культурного релятивизма заключается в следующем. Поскольку каждый судит о какой-либо культуре со своей собственной, культурно обусловленной точки зрения, невозможно сделать надежные утверждения относительно других культур и культурных практик, – значит, их нельзя судить. Например, в Бразилии едят авокадо с сахаром и сладостями, а в США – с солью и солеными продуктами (например, с гуакамоле). Это культурные практики, и ни одна из них не является правильной или неправильной.

Постулированная неспособность делать надежные утверждения о культурных практиках была неоправданно объявлена моральной ценностью. Произошел сдвиг от «мы не можем судить о культурных практиках» к «мы не имеем права судить о культурных практиках». Обратите внимание на подлог: невозможность рациональной критики культурных предпочтений подменяется аморальностью суждений о культурных предпочтениях.

Релятивизм и аморальность критики перешли из культурной плоскости в эпистемологическую, то есть от невозможности делать надежные утверждения о культурных предпочтениях к аморальности надежных суждений о системах познания мира. А поскольку нет единой предпочитаемой культурной точки отсчета, опираясь на которую можно выносить объективные суждения, по такой логике, нет и предпочитаемой эпистемологической точки зрения, опираясь на которую можно выносить объективные эпистемологические суждения.

Эпистемологический релятивизм либо сопряжен с идеей, что любой процесс, используемый человеком для формирования убеждений, ничем не хуже других (своего рода эпистемологический эгалитаризм), либо с идеей, что процессы нельзя оценивать, поскольку один процесс всегда оценивается другим процессом. В последнем случае получается, что базис для надежного эпистемологического сравнения отсутствует.

Например, люди из общества А используют Коран для познания и понимания окружающего мира, а люди из общества В – научный метод. Для эпистемологического релятивиста это просто разные способы познания мира. Если человек использует научный метод в попытке привести свои убеждения в соответствие с реальностью, тогда он вынужден оценивать другие процессы – например использование Корана – как менее значимые и смешные. Кстати, это касается и человека, для которого точкой отсчета является Коран. Если человек исходит из предпосылки, что Коран – это идеальная книга и лучший способ познать объективную действительность, то все другие процессы будут расценены как менее значимые и неверные.

Эпистемологический релятивизм привел к повороту к субъективности (субъективный поворот) и конкурировал с ним.П3 Таким образом, мы отказались от мышления с учетом объективно познаваемого мира в пользу субъективно познаваемого мира. В субъективно познаваемом мире все, что истинно для меня, истинно. В объективно познаваемом мире реально существует нечто, с чем можно оправданно привести в соответствие свои убеждения – некая общая, стабильная реальность или, используя философский язык, коллективная, фиксированная, независимая метафизика (Boghossian, 2006b, 2012a). Другими словами, представьте объективность следующим образом: если кто-либо – и вы в том числе – исчезнет, Вселенная останется такой же, как была. Независимо от того, во что вы верите, есть то, что есть. Но в мире, где субъективности отдана пальма первенства, нет объективной истины: то, что истинно, просто истинно для вас.

Таким образом, эпистемологические системы сводятся к предпочтениям. То есть одни люди в конкретной культуре предпочитают использовать для формирования убеждений процесс А (гадание, астрология, обращение к священному тексту), а другие – процесс В (гипотеза и эксперимент, опровержение, научный метод). Эпистемологические системы напоминают начинку в пицце: выбирайте ингредиенты по своему вкусу, который не может быть истинным или ложным.П4

Мультикультурализм

Идея о том, что эпистемологические системы субъективны и, по сути, являются предпочтениями, связана с мультикультурализмом и прокладывает ему дорогу. Здесь все довольно хитро, поэтому необходимо прояснить термины.

«Мультикультурализм» – это слово часто звучит в стенах высших учебных заведений. (Канада использует этот термин, начиная с 70-х годов XX века.) Он базируется на идее, что разные культуры могут и должны мирно сосуществовать. Первоначально мультикультурализм был стратегией, призванной объединить людей в большую инклюзивную культуру, состоящую из множества различных групп. Мультикультурализм – так, как термин используется сегодня в академической среде – означает нечто совершенно иное.П5

Влияние мультикультурализма распространилось на другие виды совместного существования, например когнитивные и эпистемологические системы. И как могут гармонично сосуществовать люди разных культур и национальностей, так же гармонично могут сосуществовать и эпистемологические системы, если на них не нападать.

Теперь мы видим, как классический либерализм трансформировался в идеологию, подрывающую свободный потенциал критической рациональности.

Левизна современного академического общества наложила моральное табу на эпистемологическую критику процесса, используемого кем-либо для познания реальности.

То, что я собираюсь написать, может смутить людей, вращающихся в современной академической среде: критицизм процесса (например, процесса установления возраста Земли по текстам древних книг), или критицизм культурной практики (например, использование метрической системы или принуждение носить паранджу), или критицизм религиозного текста (например, Книги мормона или Книги Урантии) – это не то же самое, что критицизм человека.П6 И не то же самое, что критицизм национальности человека. Мультикультурализм несет ответственность за смешение этих понятий, так как распространил неотъемлемые характеристики человека – национальность, пол, сексуальную ориентацию, религию – на все эпистемологические системы, культурные способы познания, религиозные традиции, местные мифологические системы и т.д.

Другая доктрина современной академической левой политики – это убеждение, что у идей есть достоинство. Когда кто-то верит, что достоинство – это свойство идей, а не характеристика людей, тогда критика идеи становится равной критике человека. Другими словами, с нравственной точки зрения нельзя критиковать физический облик племен, обитающих в странах Африки к югу от Сахары или скандинавов, например, и таким же образом нельзя критиковать идеи, религиозные традиции и т.д.

Приписывание идеям достоинства приводит к двум последствиям. Первое: критика религиозных традиций расценивается как вариант разжигания вражды – как сказать «ниггер». Такой вид политической корректности еще больше ограждает веру от диалектического критицизма. Большинство людей не хотят критиковать веру из страха, что о них подумают, будто они – плохие, подлые, злые, фанатичные, полные предрассудков, равнодушные, полные ненависти.

Второе следствие – это медикализация[48] индивидов на основании их критики. Критикующему (например, религиозные положения ислама) индивиду ставят диагноз, оканчивающийся на «-офобия». Обратите внимание на параллелизм: исламофобия, гомофобия, верофобия. Скрытое послание состоит в том, что рациональный анализ и критицизм указывают на психическое расстройство.

Навешивание на кого-либо, критикующего идеи в любой области, ярлыка «движимый страхом или другим патологическим состоянием», по сути ярлыка психически неуравновешенного, – это абсолютный отказ от ключевых идей классического и социального либерализма, то есть от права человека жить по своему усмотрению, быть свободным, добиваться счастья и наслаждаться правом на самовыражение. (Люди различных вероисповеданий и национальностей испытывают на себе дискриминацию и гонения. Объединяя категории идей и людей и медикализируя рациональный критицизм, общество обесценивает страдания личности от дискриминации и одновременно лишает главной свободы – свободы рационально анализировать и критиковать.)

Толерантность и ислам

Толерантность – еще одна либеральная ценность, которая в результате тех же рассуждений оказалась искажена.П7 Толерантность работает только тогда, когда есть взаимодействие. То есть она не очень хорошо борется с нетерпимостью. Когда толерантность – и предоставляемая терпимостью защита – переходит с людей на идеи, мы начинаем защищать нетерпимость, антинаучные взгляды, иррациональность и другие виды предубеждений. Примеры этого мы видим в Европе, где либеральные демократии заняли нейтральную позицию по отношению к исламским радикалам.

Существует еще и социальная толерантность. Многие общества, которые лелеют религиозные процессы, глубоко нетерпимы: нетерпимы к гомосексуалистам, правам женщин, правам меньшинств, другим религиям, свободе слова, свободе собраний, свободе вероисповедания и т.д.П8 Левая политика и тянущиеся за ней ценности, о которых я говорил выше, включили в область толерантности социальные, культурные и эпистемологические практики. Например, массовые протесты и убийства из-за осквернения Корана в Афганистане (Partlow & Londono, 2011; Sieff, 2012) и волна бунтов из-за карикатур на пророка Мухаммеда, опубликованных в датской газете Jyllands-Posten.

Фильм «Невинность мусульман» спровоцировал яростные протесты в Ливии, Египте, Индонезии и даже в Австралии. На Западе эти акты интерпретировались через призму толерантности. Академическое левачество считало, что корни проблемы кроются в нашем обществе, то есть наше общество, в частности США, должно быть более чувствительным, толерантным и понимающим по отношению к ценностям и вероисповеданиям других культур (Davis, 2012; Falk, 2012; Williams, 2012). Но общества, в которых в качестве акций протеста совершались убийства, возможно, самые нетерпимые на Земле.

Люди в этих обществах устраивают беспредел не потому, что мы недостаточно толерантны или потому, что просят быть к ним терпимее. Массовая истерия случилась, когда святые для них тексты были осквернены не ценящими их другими как путь к знанию и к истине.П9 Тем не менее многие представители левых кругов интерпретировали такое поведение как призыв к большей толерантности с нашей стороны, и многие публично выступили за введение цензуры (Malik, 2012).

Есть кое-что еще, что вызывает беспокойство в связи с протестами исламского мира. Многие представители левых кругов придерживаются идеи, что люди, не живущие в одном из таких обществ, расстраиваются из-за такого поведения, поскольку не понимают эти культуры и их эпистемологические системы. Если бы люди просто поняли другие культуры, они не расстраивались бы. Здесь идея заключается в том, что нечто в понимании человека препятствует его ясному взгляду на вещи в противоположность расцениванию уличных беспорядков и убийств из-за оскорбленных религиозных чувств как абсолютно неприемлемых – и, если на то пошло, взгляду на религиозные эпистемологические системы как абсолютно ложные.П10

Лично я считаю, что люди волнуются не потому, что не понимают, почему другие протестуют на улицах, а потому, что хорошо понимают, почему люди протестуют на улицах.

Левые круги, феминисты и воскрешенный классический либерализм

Современные левые круги не могут увидеть моральный и эпистемологический дисбаланс из-за инвазивных ценностей, прилепившихся к классическому и социальному либерализму и лишивших его возможности и способности выносить моральные и эпистемологические суждения. Сегодня мы имеем хорошо образованных и воздерживающихся от суждений «левых», которые учат других поступать так же, в чем-то самодовольных и ханжеских, но не имеем хорошо обоснованных фактических суждений.

Большинство преподавателей в американских университетах – академические левые именно такого толка, как я описал, и даже те из них, кто не полностью окунулся в эту идеологию, испытывают трудности с пониманием разницы между уважением ценностей индивида и вынесением критического суждения касательно эпистемологии (Gross & Simmons, 2007; Jaschik, 2012; Kurtz, 2005; Rothman, Lichter, & Nevitte, 2005; Tobin & Weinberg, 2006). Плачевный результат этого: профессура учит студентов воздерживаться от суждений, особенно моральных.П11 Воздерживаться от эпистемологической критики неправильно, и эта практика должна быть прекращена. Преподаватели должны учить студентов тому, как выносить лучшие, более проницательные суждения: как отличать надежные способы мышления от ненадежных.

Я был бы виноват, если бы забыл упомянуть о провале современного академического феминизма. Феминизм сегодня сопряжен или, скорее, сосуществует, с левизной высшей школы. Вследствие этого феминизм впитал те же экзогенные ценности, что и либерализм. Таким образом, мы наблюдаем трагический, катастрофический и почти полный провал феминизма, который отказывается выступить против неистового, беспощадного женоненавистничества Талибана, ужасного и широко распространенного домашнего насилия, от которого страдают женщины Папуа—Новой Гвинеи, сексуального и физического насилия, которому часто подвергаются аборигенки Австралии, и так далее, и так далее.

Если абстрагировать феминизм от таких ценностей, как толерантность, разнообразие, мультикультурализм, примененных к идеям, то что останется? Будут американские феминисты больше или меньше критиковать обращение с женщинами в других культурах? Ответ очевиден. Молчание феминизма понятно, поскольку его позиции подпорчены длинным списком инвазивных ценностей, таких как мультикультурализм и релятивизм.

Вера

Левизна современного академического сообщества – нечаянный союзник веры, а ее представители вывели критику веры из игры.П12

Мультикультурализм и смежные идеологии дают «разнообразным» эпистемологиям – особенно вере – иммунитет от критицизма. Мультикультурализм ограждает религиозные процессы от критицизма, смешивая национальность и культуру и рассматривая атаки на веру и рациональное мышление как этически равноценные атакам на национальность, пол и другие неотъемлемые характеристики человека. Рациональная критика становится безнравственным действием.П13

Ложно трактуя классический и социальный либерализм, современная академическая левизна трансформирует акт критики веры и религиозных утверждений в моральную проблему – даже моральный недостаток. Критиковать веру становится неэтично, аморально, оскорбительно и ненужно. К тому же люди, озвучивающие подобную критику, считаются безнравственными, нетолерантными, вносящими раскол, жестокими и даже полными ненависти. Это неоправданное и ошибочное движение.П14

Вера – это не неотъемлемая характеристика; люди отходят от веры, переходят из одной веры в другую. Это не то же самое, что пол или национальная принадлежность. Есть даже специальное слово «апостазия» (вероотступничество).П15 В некоторых частях мира наказанием за вероотступничество является смерть (United States Department of State, Bureau of Democracy, Human Rights and Labor, 2011a).П16

Демонстрация уважения к практике убийства людей, оставивших веру, – это гротескно неуместное использование ценности «толерантность», которую мыслители эпохи Просвещения превозносили во времена Джона Локка и Томаса Хилла Грина. Это не толерантность, это скорее идеологическая слепота и моральная трусость.

Надежда

Левизна современного академического общества спровоцировала нарастающую социальную, моральную и эпистемологическую катастрофу. Она разрушила ценность рационального мышления и создала условия для процветания веры, религии, суеверий, псевдонауки и ошибочных эпистемологий всех видов. Она несет прямую ответственность за целое поколение студентов, не использующих свою способность к критической рациональности и верящих, что это делает их более хорошими людьми.

Я надеюсь, что современная левая политика вернется к либерализму и будет освобождена от релятивизма, субъективности, мультикультурализма и испорченного мышления – следствий смешивания достоинства человека и идеи. Харрис, Хитченс, Деннет и другие убедительно говорят об ограниченности нового либерализма и необходимости воскресить классический и социальный либерализм, чтобы он снова стал живым и эффективным проводником перемен.

Религиозные утверждения в аудитории

Когда в научной среде кто-то притворяется, будто знает то, чего не знает, его поднимают на смех.

Мэтт Торнтон, общественный деятель

Все студенты вашего вводного курса по философии прилежно учились до экзамена в середине семестра.П17 После всех экзаменов вы объявляете студентам, что теперь будете оценивать их знания по говорящей доске для спиритических сенсов: вы будете класть руки на дощечку, а духи подскажут вам оценку.

Какая реакция будет у студентов? Злость? Недоумение? Потрясение?

Конечно, пара групп сочтут эту идею отличной: студенты со слабыми знаниями будут надеяться, что кубик выкинет проходной балл, и небольшая группа людей, которые искренне верят, что доска «уиджа» – это надежный механизм для определения честных оценок. Все остальные будут ошарашены и не преминут об этом заявить.

Эта ситуация напоминает ту, в которой находятся сами профессора, когда критикуют ход мыслей студентов, но только современная академическая среда не позволяет этого сделать. Благодаря этой среде они до смерти боятся усомниться в конкретном ненадежном процессе мышления – не в любом процессе. Религиозные верования занимают уникальное завидное место, защищенное культурным, социальным и интеллектуальным щитом непроницаемости.

В гуманитарных науках (социологии, философии, антропологии и т.д.), если студент утверждает, что верит в высказывание, поскольку оно соответствует его религиозной традиции, оно – и процесс мышления, который к нему привел, – рассматривается как оправданное утверждение о знании, базирующееся на неуязвимой логике. Считается само собой разумеющимся, что религиозные утверждения имеют иммунитет против критики и дальнейших расспросов.

Это интеллектуальное «окоченение» характерно не для всех дисциплин. Опять же, в гуманитарных науках вопросы о механизме формирования убеждений у студента подлежат табу, но в точных (математике, химии, биологии и т.д.) сомнения в утверждениях и мыслительных процессах – неотъемлемая часть учебного процесса, необходимая, чтобы научить студентов мыслить эффективно.

Чтобы продемонстрировать, как выглядело бы использование веры в качестве оправдания в точных науках, давайте рассмотрим гипотетическую дискуссию между преподавателем биологии и студентом:

Профессор: [Х] случается, когда вирус гриппа заражает клетку.

Студент: Нет, это не моя теория.

Профессор: Какая же ваша теория?

Студент: [Y] случается.

Профессор: Почему вы так думаете?

Студент: Я верю в то, что моя теория правильная.

Всего одно слово «вера» – и рациональной дискуссии приходит конец.

В гуманитарных науках преподаватели притворяются, что рациональный диалог не был прерван. Апелляция к вере в качестве обоснования для умозаключений рассматривается как охраняемая и даже привилегированная практика. Базовая позиция – уважение чувств верующего и социальная легитимность.

С этим пора покончить. Коррекция процессов мышления у студентов и отсутствие поддержки религиозных ответов должны стать академической, культурной и педагогической нормой во всех академических дисциплинах.

Вера – это попытка познать мир, которая снижает вероятность нахождения истины или, выражаясь философическим языком, использование веры не приводит к обоснованному убеждению. Почему мы это знаем ? Потому, например, что различные религии делают противоречащие друг другу заявления, и они не могут быть все верны, однако они все могут быть ошибочными.

К сожалению, и в академической среде, и вне ее вера не рассматривается как ложная эпистемология. Вера покоится на прочном фундаменте моральной системы, которая дает ей моральную действенность и культурную и социальную легитимность. Что особенно интересно – высокое моральное положение веры имеет место не только в умах верующих; в системе образования оно стало институционализованным таким образом, что другие, даже те, кто не использует веру в качестве эпистемологии, вынуждены соблюдать неприкосновенность основанного на вере мышления.

Если профессор корректирует религиозные утверждения студента, это считается невежливым, грубым, агрессивным, навязчивым и даже антидемократичным. Причем ожидается, что преподаватель поставит студенту на вид, если тот выскажет антиэгалитарные или принижающие другую национальность убеждения. (Это показывает, что в отношениях между преподавательским составом и студентами нет ничего такого принудительного или насильственного, что не давало бы преподавателям права избавлять студентов от определенных убеждений; скорее, здесь играют роль социальные, культурные и даже политические факторы, решающие, какие убеждения подлежат тщательной проверке. Это очевидные двойные стандарты.)

Преподаватели гуманитарных наук должны усвоить подход, который столь важен для точных наук: не поощрять обоснования, основанные на вере. Не принимать религиозные утверждения всерьез. Донести до говорящего, что вера – неприемлемый базис, чтобы на его основе сделать надежный вывод. Требовать у студентов доказательства, аргументы и причины их умозаключений, в случае их отсутствия говорить, что такие утверждения нельзя воспринимать серьезно, – и обратно в песочницу!

Точно так же как доска «уиджа» – ненадежный процесс выставления оценок, религиозные утверждения – неприемлемая основа для надежных умозаключений, и преподаватели должны стоять на этом.

За гранью релятивизма

Вступление

Когнитивный, эпистемологический и моральный релятивизм – это токсины, которые студенты гуманитарных направлений получают в больших дозах чуть ли не каждый день. Их учат воздерживаться от суждений касательно других эпистемологий, культурных практик и моральных систем. Как следствие, их способность к критической оценке сильно повреждена.

Прежде чем развенчать веру как ошибочную эпистемологию, жизненно необходимо освободить людей от релятивистского представления о том, что все эпистемологии равны – странный и противоречивый «эгалитарный релятивизм» – или что их нельзя оценивать.

Цель этого раздела – научить читателей, как избавлять других от эпистемологического релятивизма. Сначала я кратко опишу свой опыт, основываясь на котором я создал педагогический антирелятивистский шаблон. Затем я объясню, как уличные эпистемологи и преподаватели могут использовать шаблон для того, чтобы помочь другим людям справиться со своим эпистемологическим релятивизмом (см. приложение В).

«Это истинно только для вас»

Более двадцати лет назад, когда я только начинал вести курс критического мышления, мои попытки ослабить позиции релятивизма наталкивались на общее возражение студентов: «Это истинно только для вас». Любой аргумент, который я приводил, встречался либо этой мантрой, либо схожим высказыванием: «Вы смотрите сквозь призму своей культуры» или: «Вы не можете увидеть дальше своего западного, господствующего, империалистического, ситуативно обусловленного взгляда белого мужчины». Сначала эти ответы ставили меня в тупик. Неважно, какие примеры я приводил или каков был путь моих размышлений, на все следовала эта линия «возражений».

Со временем – в результате опыта работы с заключенными, десятками тысяч студентов колледжей и университетов по всей стране и людей на улицах – я пришел к выводу, что это не просто распространенная проблема, но что она не дает мне обучать людей тому, как улучшить свое мышление. Чтобы хорошо мыслить, человек должен уметь исключать неважные или несогласующиеся альтернативы. Но человек не может этого сделать, если считает, будто нельзя вынести объективное суждение об этих альтернативах.

Например, я хочу решить, идти ли мне к доктору натуропатической медицины, чтобы попробовать вылечиться при помощи методов альтернативной медицины, или же обратиться к сертифицированному врачу, чтобы получить лечение, основанное на парадигме научных данных. Для этого я должен разработать надежный механизм, который приведет меня к ответу на вопрос: что будет лучше для моего здоровья? Если я начну с умозаключения, что это просто различные системы медицины, которые нельзя измерять одной мерой, я потеряю мотивацию к формулированию механизма для вынесения суждения. Нет смысла обучать тому, как выносить более обоснованные суждения, если то, о чем я сужу, нельзя оценивать и если мой механизм для вынесения этих суждений полностью субъективен.

Для преподавателя борьба с релятивизмом должна быть на первом месте. Каждый курс я уделяю тридцать–шестьдесят минут широкой сократической дискуссии, где прибегаю к шаблону (см. приложение С). Я сделал этот процесс легким и простым в использовании и надеюсь, что он сослужит хорошую службу преподавателям и уличным эпистемологам в любой дискуссии.

Неверная интерпретация реальности

Вполне возможно до какой-то степени нейтрализовать вред, нанесенный студентам левизной современного академического сообщества, если посвящать сократовскому методу от тридцати до шестидесяти минут. Использование этого шаблона в качестве модели поможет студентам избавиться от релятивизма за час, в зависимости от размера группы. Сделать это сложно, если курс посещают более ста студентов, поскольку ответы на все вопросы занимают много времени. За пять лет использования шаблона попался только один студент (насколько я знаю), который не избавился от эпистемологического релятивизма.

Вопрос 1: Возможно ли, что некоторые люди неверно интерпретируют реальность? Большинство студентов отвечают «да» или кивают головой. Тех, кто отвечает «нет» или выглядит неуверенным, я спрашиваю: «Если Фрэд думает, что два плюс два равно восемнадцать, а Сью думает, что сорок один, и оба представляют себе эту математическую операцию одинаково, то есть ли у кого-либо из них неверная интерпретация реальности?» Ни один студент не ответит «Нет».

Вопрос 2: Существуют ли люди, неверно интерпретирующие реальность? Второй вопрос переходит от возможности неверной интерпретации реальности к факту, что такие люди существуют.

На этой стадии важно, чтобы вы не приводили примеры – пусть студенты делают это сами. Печально, но факт: студенты больше доверяют примерам других студентов, чем примерам преподавателя. Эта стадия занимает обычно больше всего времени; я трачу от пяти до семи минут, стараясь активно задействовать как можно больше студентов.

Бывают студенты (обычно они специализируются по антропологии – дисциплине, сильно погрязшей в релятивистской догме), для которых это проблематично. В таких случаях я спрашиваю, существует ли что-либо познаваемое, и прошу предоставить примеры вещей познаваемых и непознаваемых. Тавтологий[49], характерных для математики и лингвистики («Холостяк – это неженатый мужчина»), обычно достаточно, чтобы студенты согласились с наличием познаваемых вещей. Если это не сработало, я привожу в пример факт: сейчас мы беседуем, и если они не соглашаются, значит, на каком-то уровне они понимают, о чем я говорю, а это в свою очередь означает, что некоторые вещи являются познаваемыми. Обычно это позволяет перевести на следующую стадию и к следующему набору вопросов даже самых упорных релятивистов.

Вопросы 3, 4 и утверждение 5: Если кто-либо хочет познать реальность, то всякий ли способ хорош? Есть ли плохие способы? Если так, то это должно означать, что одни способы лучше других. Теперь я привожу собственные примеры.

Я избегаю дискутировать о вере. Если всплывает эта тема, я говорю: «Мы обсудим это позже. Сейчас давайте найдем ненадежные способы, по поводу которых мы будем единодушны». Я привожу в пример откровенно ненадежные способы, например подбрасывание монеты или принесение в жертву козла. Очень просто заставить студентов согласиться, что подбрасывание монеты – это зыбкая основа для принятия решений: орел – я буду учиться на математическом факультете, решка – пойду учиться танцам. Я побуждают студентов привести свои примеры таких способов.

Я перехожу к следующему этапу вопросов, приводя утвердительное высказывание: «Итак, если некоторые способы плохие, например подбрасывание монеты, это означает, что на них нельзя положиться. Но если есть плохие способы, это должно означать, что есть и хорошие. Под “хорошими” я понимаю надежные. Так как “плохой” – это относительное слово, нет смысла говорить о плохом способе, если не существует хорошего способа, не так ли?»

Если студенты выражают сомнение в том, что «плохой» – это относительное слово, я обсуждаю другие относительные слова, например «глупый» или «вкусный». Я спрашиваю: «Если кто-то считается глупым, означает ли это, что существуют люди, которые считаются умными?» Обычно этого достаточно, чтобы продвинуть дискуссию вперед. Однако в некоторых случаях студенты зависают на слове «плохой». Я объясняю, что под «плохим способом» подразумеваю такой, который уводит человека от объективной действительности. Если непонимание продолжается, я спрашиваю, в каких случаях они используют слово «плохой». Их определение обычно совпадает с тем, как я использую слово «плохой», но если нет, я использую прием Сэма Харриса и говорю, что не только не уверен в том, как они используют слово «плохой», но даже думаю, что они сами не знают, как они используют это слово. После краткой дискуссии о слове «плохой» я перехожу на следующую стадию с вопросами 6 и 7.

Вопросы 6 и 7: Как мы можем определить, какие способы плохие, а какие – хорошие? Здесь закладывается фундамент. После того как мы обсудили, что понимать под словами «надежный», «хороший» и «плохой», мало кто продолжает цепляться за релятивизм применительно к способам, которые уводят человека от реальности или приближают к ней.

Я прошу студентов озвучить их идеи относительно того, как можно отличить плохие способы от хороших. Вне зависимости от их ответов я спрашиваю, откуда они знают, что их критерии отбора позволят отличить плохие способы от хороших. С небольшими подсказками студенты приходят к выводу, что способы, опирающиеся на рациональное мышление и доказательства, хорошие, в то время как другие – плохие.

Рекомендации

• Не переходите к следующей стадии, пока не все студенты с вами согласны. Если есть студент, который не понимает, потратьте больше времени на эту стадию. Используйте вопросы как возможность помочь студентам. Если понятия все еще неясны,П18 пригласите студентов прийти к вам позже и продолжить разговор.

• На стадии первого вопроса вам, возможно, придется обсудить, что такое объективность и субъективность. Как отмечалось во второй главе, я прошу студентов подумать о различии как о предпочтениях – например, к ягнятине красное вино подходит больше, чем белое.

• На стадии второго вопроса обязательно хвалите студентов, когда они приводят примеры людей, неверно интерпретирующих реальность. В целом похвала как способ продвижения диалога вперед используется недостаточно часто.

• Второй вопрос также предлагает возможность помочь студентам понять, что количество людей, придерживающихся определенного утверждения, никак не повышает вероятность истинности этого утверждения. Вы можете, например, спросить: «Повышает ли количество людей, неверно интерпретирующих реальность, вероятность того, что их убеждения истинны? Например, если Джо думает, что на заднем дворе – пришелец, и убедил в этом Бетти, повышает ли это шансы на то, что во дворе и правда пришелец?»

Вмешательства

Вмешательство 1

Я никогда не поднимаю трубку телефона в кабинете. Но один раз изменил своей привычке. На другом конце провода был расстроенный родитель (РР). Его сын посещал мой курс, и он переживал из-за того, что я подвергал сомнению веру студентов. Я предложил ему прийти в часы приема, чтобы обсудить это. (К лучшему или к худшему, после перевода вектора действия на кого-то другого разговор обычно заканчивается, поскольку большинство людей не идет дальше первого контакта.)

Он был у меня через тридцать минут. РР, мужчина около 55 лет, суровый на вид, но с мягким рукопожатием, с крашеными темными волосами. Он сел и подозрительно огляделся по сторонам. Он выглядел недовольным и говорил так, словно его дело не терпело отлагательств.

РР: Я сказал вам по телефону. Вы перешли грань, когда задали вопросы о вере моего сына…

ПБ: Хорошо-хорошо, минутку. Во-первых, какой курс посещает ваш сын?

РР: Критическое мышление.

ПБ: Понятно, спасибо. А почему вы думаете, что о вере нельзя разговаривать?

РР: Потому что вы злоупотребляете своей властью. У вас нет права задавать студентам подобные вопросы. Они молоды и поверят во все, что вы им ни скажете. [Он продолжал в таком же духе несколько минут, повторялся, по сути. Я слушал.]

ПБ: Ладно, о чем, по-вашему, я должен разговаривать со студентами в курсе критического мышления?

РР: Обо всем, кроме этого.

ПБ: Об алгебре?

РР: Это нелепо. Вы сами знаете, что вы не должны говорить об алгебре.

ПБ: Верно, но я пытаюсь обозначить границы – то, о чем я должен и не должен говорить. Правильно? Итак, я не должен говорить об алгебре. А как насчет других вероисповеданий? Как насчет ислама? Я должен говорить об исламе?

РР: Нет. Курс могут посещать студенты-мусульмане. Нет. Определенно, нет.

ПБ: Должен ли я говорить о том, как люди приходят к знанию?

РР: Да, да, до тех пор, пока вы не затрагиваете вопросы веры.

ПБ: Итак, внесем ясность: я должен говорить о том, как люди приходят к знанию, пока это не связано с верой? Такова ваша позиция? Я не хочу вкладывать свои слова в ваши уста.

РР: Да. Все правильно.

ПБ: А что насчет Ноева ковчега? Могу я говорить о нем?

РР: Что? А что с ним?

ПБ: Дозволено ли мне говорить о том, как люди узнали о большой лодке с разными видами животных и всем таким?

РР: Нет. Нет.

ПБ: Как насчет коалы?

РР: А что насчет коалы?

ПБ: Могу я говорить о том, как коала попала из ковчега в Австралию?

РР: О чем вы толкуете? Какая коала?

ПБ: Ну, вы знаете, такие милые маленькие медведи. Они называются медведи коала. Они живут в Австралии. Вы когда-нибудь были в зоопарке?

РР: Я знаю, кто такой медведь коала, но почему вы говорите о нем сейчас?

ПБ: Потому что я хочу знать, как медведь коала оказался в Австралии, и хочу узнать, могу ли я, по-вашему, говорить об этом?

РР: Но при чем тут вообще коала?

ПБ: Ну, когда коалы покинули ковчег, как они попали в Австралию?

РР: Они мигрировали. Мигрировали. Понимаете?

ПБ: Но коалы едят только листья эвкалипта, а там, где ковчег предположительно осел, нет эвкалиптовых деревьев. Так как же они добрались до Австралии?

РР: Они питались чем-то другим.

ПБ: То есть они развивались?

(Долгая пауза.)

ПБ: Так можно мне говорить про медведя коалу или нельзя?

РР: Вы не должны, потому что на самом деле вы говорите про веру и злоупотребляете тем самым своей властью.

ПБ: Хорошо, я пытаюсь прояснить ситуацию для себя. Я чувствую, что чего-то недопонимаю, но я действительно хочу понять вашу точку зрения. Я могу…

РР: Коалы живут в Австралии.

ПБ: Это вопрос?

РР: Нет, я говорю, коалы живут в Австралии.

ПБ: Ну да.

(Долгая пауза.)

РР: Так вы говорите, что коалы не могли добраться до Австралии без этих листьев?

ПБ: Нет, я ничего такого не говорю. Я просто спрашиваю. Как коалы попали в Австралию, если там, где остановился ковчег, на суше не было эвкалиптов?

(РР внезапно вынимает телефон и звонит. Я терпеливо жду. На другом конце никто не отвечает. Он оставляет сообщение для своего религиозного лидера и повторяет вопрос: «Как коалы попали в Австралию после того, как ковчег остановился?»)

ПБ: Когда вы чего-то не знаете, вы звоните кому-то, чтобы спросить, правильно?

РР: Да…

(РР заводит несущественный разговор о религиозной иерархии в своей церкви. Я прерываю его через две минуты.)

ПБ: Возможно, если эти вопросы будут подняты в аудитории, когда ваш сын вернется домой или, если он не живет дома, когда вы с ним увидитесь, вы могли бы обсудить их с ним. Как вы думаете, это помогло бы?

РР: Нет.

ПБ: Нет?

РР: Ну да, но у него не должно быть вопросов.

ПБ: У всех есть вопросы. У вас есть вопросы. Вы только что позвонили пастору с вопросом.

РР: Это другое.

ПБ: Получается, вы имеете право задавать вопросы, а у него их быть не должно?

(Долгая пауза.)

РР: У него могут быть вопросы.

ПБ: Теперь, пожалуйста, подумайте хорошо, прежде чем ответить. В этой комнате двое отцов – у меня двое детей и, как и вы, я очень их люблю и искренне желаю всего самого лучшего для них. Вы действительно думаете, что для вашего сына будет лучше не иметь вопросов? Действительно ли такой жизни вы хотите для своего сына? Правда?

(Долгая пауза.)

РР: Нет.

ПБ: Согласен. И я такого для своих детей не хочу.

(Пауза.)

ПБ: Этим мы и занимаемся на курсе критического мышления, который посещает ваш сын. Я прошу студентов задавать вопросы обо всем. Обо всем. Я задаю вопросы. Так же, как я задавал вам вопросы сейчас. Я никогда не говорю, что они должны думать. Я только задаю вопросы.

(Мы расстались, достигнув взаимного понимания и пожав друг другу руки.)

Вмешательство 2

Следующая дискуссия состоялась с коллегой-преподавательницей. Психолог, чуть за пятьдесят, искренне верующая христианка (ИВХ). Она начала разговор, когда случайно услышала, что я атеист.

ИВХ: Я просто не могу поверить в то, что вы отвергаете любовь Христа. Почему вы так поступаете?

ПБ: Это нелепо. Почему вы считаете свою иррациональную веру истинной?

ИВХ: Сказал безумец в сердце своем: нет Бога.

ПБ: Это не ответ на мой вопрос. Это как сказать, что номер девять – магический счастливый номер в нумерологии.

ИВХ: Мне действительно жаль вас. По-настоящему. Я…

ПБ: Но это по-прежнему не ответ на мой вопрос. Почему вы считаете свою иррациональную веру истинной?

ИВХ: Она такова по многим причинам.

ПБ: Приведите мне три главные причины. Или одну, так даже лучше.

ИВХ: Бог любит вас. Без любви Христа вы будете прокляты навечно.

ПБ: Допустим, а среди ваших студентов есть представители иудаизма?

ИВХ: Я никогда не спрашивала своих студентов о религии, но я уверена, что есть, в конце концов, я преподаю намного дольше вас.

ПБ: Как вы чувствуете себя, зная, что не все из ваших студентов разделяют вашу веру, зная, что они будут прокляты навечно? В конце концов, христианство не предполагает вечного блаженства для представителей других религий.

ИВХ: Что вы хотите этим сказать?

ПБ: Например, в индуизме считается, что ни одна из религий не является единственно верной, но каждый верующий заслуживает терпимого отношения и может достичь спасения.

ИВХ: Я иду дальше толерантности. Я обучаю и забочусь обо всех своих студентах. Я даже не стала бы разговаривать с вами, если бы не беспокоилась за вас – не тревожилась о вашем спасении.

ПБ: Что важнее – обучать студентов и заботиться о них или учить их надежным способам мышления?

ИВХ: Я делаю и то и другое.

ПБ: Но если бы вам пришлось выбирать?

ИВХ: Но мне не надо выбирать.

ПБ: Хорошо, что важнее: иметь надежный способ постижения истины или придерживаться убеждений, которые считаешь истинными?

ИВХ: Мои убеждения истинны.

ПБ: Откуда вы знаете?

ИВХ: Я вижу это каждый день.

ПБ: Можете привести мне пример?

ИВХ: Это все вокруг нас, каждый день, все время.

ПБ: Что вокруг вас? Вы имеете в виду деревья и прочее?

ИВХ: Да, деревья, но все окружающее – это творение Бога. Я вижу Его в своей жизни каждый день.

ПБ: И что вы имеете в виду?

ИВХ: Ваша проблема в том, что вы не хотите открыть свое сердце Богу и дать любви Господней возможность войти в ваше сердце.

ПБ: Если бы кто-то захотел открыть свое сердце Христу, захотели бы вы перейти в индуизм? Вы бы все равно попали в рай.

ИВХ: Нет. Ни с одной другой религией я не чувствовала бы себя хорошо.

ПБ: При чем здесь хорошее самочувствие?

ИВХ: Я отдала свою жизнь Христу. Я знаю Его любовь и знаю чувства, которые испытываю.

ПБ: Просто чтобы я понял: вы уверены в истинности своих убеждений на основании того, что чувствуете? Правильно?

ИВХ: Да, я чувствую Его любовь каждый день, и она делает меня лучше.

ПБ: Хорошо, но мы говорим об истине, а разговор перешел на следствия присутствия веры в жизни человека, например на его определенные чувства. Вы сказали, что ваша вера истинна и тому есть множество причин, и я все еще жду, когда вы назовете одну.

ИВХ: Я просто знаю, что она истинна.

ПБ: Гораздо честнее сказать: на самом деле я не знаю, истинна она или нет, но я знаю, что мне с ней хорошо. Разве это не был бы более честный способ прожить свою жизнь?

ИВХ: Возможно, но только если бы я не думала, что она истинна.

ПБ: Но вы не можете представить никаких причин, почему вы думаете, что ваша вера истинна. Ваши чувства не делают ее истинной. Если нет ничего другого, вы как психолог можете опереться на годы профессионального опыта и признать это, не правда ли?

(Молчание.)

Копай глубже

Статья

Peter Boghossian, «Should We Challenge Student Beliefs?» (Boghossian, 2011c).

Книги

Paul Boghossian, Fear of Knowledge: Against Relativism and Constructivism (Boghossian, 2006c).П19

Austin Dacey, The Future of Blasphemy: Speaking of the Sacred in an Age of Human Rights (Dacey, 2012).

Greg Lukianoff, Unlearning Liberty: Campus Censorship and the End of American Debate (Lukianoff, 2012).

Hemant Mehta, The Young Atheist’s Survival Guide: Helping Secular Students Thrive (Mehta, 2012).

Alan Ryan, The Making of Modern Liberalism (Ryan 2012).

Интернет-ресурсы

The James Randi Educational Foundation (JREF; http://www.randi.org/site/): «Образовательный фонд Джеймса Рэнди был основан в 1996 году, чтобы помогать людям защищаться от паранормальных и псевдонаучных утверждений. JREF предлагает все еще не востребованный миллион долларов тому, кто предоставит доказательства паранормальных способностей при условии контроля. Через программы, семинары и инновационные ресурсы для преподавателей JREF стремится вдохнуть жажду к исследованиям в новое поколение критических мыслителей».

FIRE (Foundation for Individual Rights in Education; http://thefire.org/): «FIRE (Фонд прав личности в образовании) защищает и поддерживает права личности в американских колледжах и университетах. Эти права включают свободу слова, равенство перед законом, правовые гарантии, свободу вероисповедания и свободу совести – важные качества свободы и достоинства личности. Главная миссия FIRE – защищать незащищенных и информировать соответствующие американские сообщества и население относительно угроз этим правам в кампусах и о средствах их предотвращения».

Secular Coalition for America (SCA; http://www.secular.org): «Светская коалиция Америки – это 501(с)(4) правозащитная организация, цель которой – распространять отличные от других сообществ разнообразные мнения нетеистических сообществ США. Мы находимся в Вашингтоне, чтобы иметь быстрый доступ к правительству, партнерам-активистам и средствам массовой информации. Наши служащие лоббируют конгресс США по вопросам, представляющим особый интерес для нашего округа».

The Skeptics Society’s Skeptical Studies Curriculum Resource Center (http://www.skeptic.com/skepticism-101/): «Огромный бесплатный портал ресурсов для обучения студентов скептическому мышлению. Здесь находится постоянно пополняющаяся коллекция книг, списков литературы, конспектов лекций, рекомендаций для проведения практических занятий, презентаций PowerPoint, студенческих проектов, документов и видео, которые вы можете скачать и использовать в собственных курсах». (Тут можно найти мои конспекты лекций по курсам «Атеизм», «Критическое мышление» и «Знание, ценность и рациональность».)

Примечания

П1. В классическом либерализме упор делался на свободу, в социальном либерализме же признается, что свобода ограничивается не только властью, но и обстоятельствами. Другими словами, социальный либерализм признает, что определенные факторы (национальность, пол, сексуальная ориентация, религия) ограничивают свободу, а потому многие либералы выступают за вмешательство государства (см. Закон о гражданских правах 1964 года). Социал-либералы доказывают, что общество активистов нужно для обеспечения «единого игрового поля» и реализации принципов классического либерализма.

Современная академическая левизна признает, что другое ограничение свободы – это социальная установка. Установки удерживают индивидов от открывающихся перед ними возможностей просто потому, что первые принадлежат к конкретной группе. Оправданно требовать, чтобы другие знали о социальном консенсусе, ограничивающем возможности человека, и пытаться ликвидировать его. Однако есть разница между предубеждением против индивидов на основании их принадлежности к той или иной социальной группе (это плохо, потому что предубеждение направлено против людей) и культурным критицизмом (который хорош, потому что направлен против идей). Американский философ Остин Дэйси (р. 1972) красноречиво говорит о том, что мы оказываем людям медвежью услугу, когда не говорим от их имени, в какой момент они становятся жертвами собственных групп. В качестве примера он приводит подавление свободы слова мусульманами.

П2. Сначала эти термины были результатами критической рефлексии – и получили привилегию там, куда раньше никто не осмеливался заглянуть, – но в своей нынешней мутировавшей форме они разрушают способность к критической рефлексии и рациональному анализу, затягивая удавку на ценностях, которые они должны представлять.

П3. Исторически философия сосредоточивалась на поисках истины. Современная же философия занимается поисками смысла. Смысл субъективен – это поворот в сторону нашего опыта в мире и языка, который мы используем для описания этого опыта. Это радикальная перемена, сдвиг, поворот в мышлении – уход от объективности, истины, независимой метафизики и поворот в сторону повествования, личного опыта, смысла и субъективности (Tassi, 1982).

В этой интерпретационной парадигме индивидуальному опыту отдается предпочтение перед миром, который существует независимо от субъекта познания (Boghossian, 2011a, с. 714–715). Если мы объясняем мир через первичность субъективности, то доксастических ошибок (ошибок убеждения) быть не может. Дело в том, что невозможно вынести решение об истинности или ложности высказывания, если отсутствует объективный мир. Без мира, существующего отдельно от субъекта, говорил английский философ и ученый Фрэнсис Бэкон (1561–1626), невозможно познание природы. То есть без независимого, объективного мира не может быть коррекционного механизма, который определил бы истинность или ложность высказывания. И поскольку мир не может судить о ложности или истинности высказывания, все высказывания получают статус «личного дела каждого», даже такие демонстративно эмпирические, как «у мужчин на одно ребро меньше, чем у женщин» или «Холокоста не было».

Каждое высказывание приобретает такой же эпистемологический статус, что и высказывания, касающиеся личных предпочтений, таких как «пирог с вишнями невкусный» или «песня Led Zeppelin “Staiway to Heaven” – это красивая песня». Интерпретируемые через призму субъективности, высказывания могут быть истинными для одного субъекта познания и ложными – для другого (Boghossian).

П4. Эпистемологический релятивизм преобразует релятивизм во вкусовщину. Лучшее опровержение релятивизма, которое я читал, приводит американский психолог Крис Свойер (Meiland & Krausz, 1982). В краткой, но толковой статье «Истина для» Свойер до конца развенчивает идею того, что нечто может быть истинным для одного человека и ложным для другого.

В контексте эпистемологического вмешательства релятивизм обычно проявляется в виде «Это просто истинно для вас». Когда я слышу такое, то спрашиваю собеседника, к кому он обращается, когда болеет, – к врачу или бабке-знахарке. Если он отвечает, что к бабке и что разницы нет, я говорю, что не думаю, что он сейчас искренен в своих словах.

П5. Мультикультурализм стал искаженной формой плюрализма. Термин «плюрализм» очень многозначен. В современном контексте под плюрализмом подразумевается, что все меньшинства (национальность, пол, сексуальная ориентация, религия) должны иметь законные права (Lamb, 1981). Плюрализм имеет внутреннюю ценность и является неотъемлемым элементом цивилизованного общества. Мультикультурализм и плюрализм пытаются достичь похвальных социальных целей; они идут к этим целям, опираясь на описание различий в популяции.

П6. Подумайте об этом с точки зрения родителей. Хорошие родители критикуют поступки детей, а не самих детей.

П7. Избыток толерантности отключает критическое суждение.

П8. Невероятно, но либералы утверждают, что это результат внешней политики США. Однако причину подобного состояния дел мы здесь не рассматриваем; здесь речь идет только о точности моего описания этих обществ.

П9. Еще одно объяснение бесчинств мусульманских экстремистов состоит в том, что западные страны не следовали правилам, навязанным им в одностороннем порядке. Попытка навязать такие правила, конечно, сама по себе уже не толерантна. Тем не менее, многие представители левых кругов – и даже умеренные либералы – интерпретируют «осквернение» Корана как недостаток толерантности. Однако толерантность не может, не должна и не означает необходимость подчиняться правилам системы убеждений, к которой человек себя не относит.

П10. Левые могут возразить, что это эксплуатация либерального стремления к эмпатии. В книге «Возмущение не является праведным» Лонгсайн и я доказываем, что попытка укрыть идеи от рассмотрения, дискуссии, исследования или критицизма должна расцениваться как логическая ошибка (Longsine & Boghossian, 2012).

П11. Современные академические левые не воздерживаются от суждений абсолютно, как поступают культурные релятивисты. Скорее, они воздерживаются от суждений до той степени, до которой культура кажется чужой и/или чуждой, либо до степени, до которой они воспринимают культуру как непонятую или виктимизированную Западом. У современных левых ислам занимает верхнюю строчку иерархии убеждений и практик, которые нельзя критиковать.

Академические левые круги страстно судят элементы западной культуры. Например, они гордятся тем, что порицают западные учреждения, финансовые системы и корпорации. Но при этом некоторые из них воздерживаются от суждений относительно клитеродектомии в Северной Африке, одновременно громко порицая гендерный дисбаланс среди спикеров конференции.

П12. Эту фразу я прочитал в книге австралийского философа Рассела Блэкфорда «Ислам, расисты и легитимные дебаты» (Blackford, 2012a). Блэкфорд приписывает эти слова американскому философу Жану Казезу.

Фраза о выведении критики из игры особенно уместна в случае левой политики и критицизма ислама. Современные левые выступают в роли положительного героя, морально уравнивая критицизм ислама (идеи) с интернированием американцев японского происхождения (люди) во время Второй мировой войны, например.

П13. Чтобы способствовать соблюдению прав индивидов и групп, многие колледжи ввели кафедры «разнообразия». Эти службы заняты поиском задач. Часто они не входят в традиционные академические структуры и отчитываются непосредственно президенту. Тот факт, что университетская система была перестроена, чтобы включить службы этнического разнообразия, которые в обход традиционных академических структур отчитывались бы непосредственно перед президентом, показывает привилегию, уважение и серьезность, сопровождаюшие идеологию.

П14. Английский философ Гилберт Райл (1900–1976) использовал понятие «категориальная ошибка» для объяснения приписывания свойства чему-либо, что, возможно, не может обладать этим свойством. Например: «Стул разгневан» или «Цифра 16 чувствует себя спокойно».

П15. Хорошая и эмоциональная книга, которую я всем рекомендую: «Отставляя ислам: говорят отступники» Ибн Варрака (Warraq, 2003). Варрак приводит реальные истории людей, решивших оставить ислам. Эти истории одновременно и прекрасны, и вызывают тревогу.

П16. Бюро по вопросам демократии, прав человека и трудовых отношений Госдепартамента США утверждает: «В частности, богохульство и переход в другую веру из ислама, называющийся апостазией, карается смертью в Афганистане, Иране, Пакистане и Саудовской Аравии» (United States Department of State, 2011a). Апостазия карается смертью не только в этих странах. В Мавританском уголовном кодексе: «Статья 306 уголовного кодекса запрещает апостазию. Она утверждает, что любой мусульманин, признанный виновным в преступлении, получит возможность покаяться в течение трех дней, а если он не покается, то будет приговорен к смертной казни, а его имущество будет конфисковано казначейством» (United States Department of State, 2011b).

П17. Исходный вариант этого раздела был опубликован в The Philosophers’ Magazine (Boghossian, 2012).

П18. Обратите внимание, я не пишу «Если до них все еще не дошло». В преподавании важно говорить не о понимании студентов, а о качестве ваших объяснений. Например, я спрашиваю: «Я понятно выражаюсь?», а не «Вы поняли?» Таким образом я беру на себя ответственность за ясность изложения, и студенты охотнее участвуют в обсуждении, если не считают, будто преподаватель думает, что они плохо понимают материал. Наконец, я часто повторяю: «Если это непонятно, пожалуйста, дайте знать. Вы поможете мне улучшить мою способность объяснять».

П19. Примерно два раза в месяц меня спрашивают, не родственник ли я Полу Богоссяну. Я дружу с Полом, но мы не родственники.

Глава 9. Стратегия сдерживания

Представьте себе, что религия – это вирус с уникальным набором свойств.

ВИЧ не похож на вирус гриппа, но оба заражают людей, подавляют защитные механизмы организма и размножаются.

Религии…

1. Заражают людей.

2. Создают антитела, или запускают защиту, против других вирусов.

3. Контролируют определенные психические и физические функции и прячутся в организме так, что сам индивид не в состоянии их обнаружить.

4. Используют конкретные методы распространения.

5. Программируют хозяина на самовоспроизведение вируса.

Все религии более или менее преуспевают в каждой из этих областей.

Даррел Рэй. «Вирус Бога» (Darrel Ray, The God Virus, р. 23)

Как и тело, наш ум также подвержен разрушительному воздействию токсинов.

Вера – это неклассифицированное когнитивное заболевание, маскирующееся под нравственную добродетель. Каждый из нас боится заболеть и делает все необходимое, чтобы выздороветь. Но с вирусом веры все иначе. Люди, зараженные им, чувствуют благодарность и признательность за свой недуг. Но, помимо благодарности, часть трудностей в избавлении от вируса веры заключается в том, что она, как доказал Деннетт, воспринимается в качестве нравственной добродетели (Dennett, 2007). Зараженные верой люди думают о ней не как о болезни, а как о даре, даже благословенном даре.

Пугает то, что многие неверующие люди не боятся заразиться. Причины этого сложны и, возможно, относятся к области нейробиологии (Berns et al., 2012; McNamara, 2009; Newberg, 2006; Previc, 2006), однако бóльшая часть проблемы кроется в том, что вера переплетена с нравственностью. Люди, зараженные вирусом веры, убеждены: быть верующим очень важно, и вера во что-то – что угодно – это добродетель (Dennett, 2007; Dennett & LaScola, 2010).

Этот широко распространенный, удивительно устойчивый феномен – этот мем – получил такое развитие, что стал устоявшейся культурной ценностью и априори рассматривается как истина: «Верь во что-то. Защищай то, во что веришь. Вера – это хорошо. Вера – это важно. Вера делает нас лучше. Верующий человек – хороший человек».

Мы – общество – сделали веру и отстаивание того, во что веришь, важными добродетелями. Даже расхожая фраза «Защищай то, во что веришь» ассоциируется с чем-то позитивным – добродетелью, к которой нужно стремиться, а ее отсутствие – нравственный дефект.

Должен ли человек защищать то, во что верит, или нет, зависит исключительно от того, во что человек верит и почему. Иметь твердые убеждения – это не добродетель. Нельзя сделать верные выводы о нравственности человека, исходя из силы его убеждения: страстно верить не значит быть хорошим человеком. Более того, «защищать то, во что веришь» и «верить во что-то» – это ценности, доксастически закрепляющие конкретные убеждения.

Важно, чтобы мы были убеждены в вещах, которые являются истинными.П1 Важно, чтобы была обоснованная взаимосвязь между тем, во что мы верим, и существующим положением дел. Только когда наши верования и убеждения в точности соответствуют реальности, мы можем менять внешние условия, которые ведут нас к процветанию. Если мы перестаем уважать истину, то больше не ищем ее. То же самое происходит и с зараженными верой: они перестают искать, и это один из самых огорчительных и трагичных фактов.

Уличная эпистемология – жизненно важный и даже необходимый первый этап в борьбе с уверенностью, догматизмом, суевериями, псевдонаукой и верой. Но она одна не может привести нас к Новому просвещению и Эпохе разума. Нам нужно добиться фундаментальных изменений в образе мыслей людей, касающихся их оценки веры, верований и убеждений, разработать и повсеместно внедрить широкомасштабные решения, направленные на эти кажущиеся непреодолимыми проблемы.

Цель данной главы – показать читателям потенциальные изменения и предложить способы борьбы за победу разума. Предложения перечислены от простых к сложным в плане реализации. Этот список не полон.

1. Использовать слово «вера» только в религиозном контексте.

Слово «вера» используется как синоним «надежды», «доверия» и «уверенности». Но в религиозном контексте верующие вкладывают в него другой смысл. Например, «вера» почти всегда связана с утверждениями о знании (мы обсуждали это во второй главе). То есть когда верующие говорят, что верят в то, будто Христос излечивал от проказы (Мф, 8:1–4; Мк, 1:40–45; Лк, 5:12–16) и от паралича (Мф, 9:1–8; Мк, 2:1–12; Лк, 5:17–26), они не хотят сказать, что надеются, будто он излечил их. Они утверждают, что он на самом деле излечил их.

Среди примеров использования слова «вера» в нерелигиозном контексте можно назвать следующие: «Я верю, что ты сдашь завтра экзамен», «Вы верите своему супругу», «Она верит, что самолет не разобьется». Когда слово «вера» употребляется таким образом, это дает повод для того, чтобы слово «вера» использовалось в качестве синонима «надежды», «доверия» и т.д. в религиозном контексте. Сделать это весьма проблематично, потому что как только верующих просят дать определение веры (когда им уже продемонстрировали, что они не могут этого сделать и на самом деле не знают, совершал ли Христос эти чудеса), они обычно укрываются за словами «надежда», «доверие» и «уверенность», отказываясь от знания и убежденности.

Наши слова, описывающие наше отношение к вещам и сами вещи, важны. Важно, какие слова мы используем. Некоторые слова загоняют нас в ловушку воображаемой картины мира – ошибочной и вводящей в заблуждение. Если вы используете слово «вера» в обычном разговоре, то предоставляете возможность для ошибочной интерпретации собственного опыта и открываете лазейку для утверждений из различных религиозных традиций. Я выступаю за изменение словоупотребления, в первую очередь применительно к слову «вера», но также и к другим словам и выражениям.П2 Я не лингвист, предлагающий новые правила английского языка. Я не говорю, что слово «вера» или выражения со словом «Бог» надо запретить. Я не языковая полиция. Я не утверждаю, что неверно использовать слово «вера» в нерелигиозном контексте или что необходимо ввести лингвистический мораторий на использование этого слова.П3 Моя цель – быть полезным, а не диктовать, что делать.

Я выступаю за то, чтобы мы были более внимательны и осмотрительны при выборе слов для рассказа о наших чувствах, описания планов на будущее, определения того, что нам важно, за что и против чего мы выступаем. Мы должны разумнее относиться к выбору слов и более вдумчиво – к способу мышления о мире, нашей ответственности перед обществом, нашей защите того, что нам небезразлично, и нашему пониманию собственной способности изменять мир. Мы должны разрушить барьер, созданный длительным использованием слова «вера» в различных контекстах; мы должны думать о том, какие слова употребляем в речи, и осознавать, что произносим слова, не соответствующие нашим представлениям о мире.

Я рекомендую сменить словоупотребление еще и потому, что слишком многие привыкли к комфортному ощущению, которое дает определенная картина будущего, не поддерживаемая достаточными доказательствами. Но людям должно быть удобно от незнания будущего, потому что тогда они занимают активную позицию: если вы заботитесь о будущем и хотите, чтобы что-то было сделано, вы делаете это. Вы не можете знать будущее, так что действуйте. Не ждите, пока все случится само собой. Не молитесь. Не верьте. Не полагайтесь на вымышленные сущности. Действуйте.

2. Стигматизировать религиозные утверждения как расистские

Люди, которые твердо держатся за убеждения, не имеющие доказательств, должны быть «на задворках» нашего общества, а не в коридорах власти.

Сэм Харрис. Конец веры (Sam Harris, The End of Faith, 2004)

Одна из среднесрочных и долгосрочных целей сдерживания – заклеймить веру как методологию и религиозные утверждения, проистекающие из этой методологии, так же, как заклеймили расистские высказывания. Ранее вместе с Шермером и другими я показал, что нам необходимо задействовать модель, используемую в движении за гражданские права. Это трехэтапный процесс. Во-первых, это публичное клеймение веры как неадекватной эпистемологии (этот этап сейчас, по всей видимости, начался); во-вторых, веру необходимо перестать использовать в качестве оправдания; в-третьих, люди должны перестать использовать веру: вера, аналогично идее, что рабство допустимо, должна просто исчезнуть. Мы видим, как это происходит, на примере движения за права женщин, когда дискриминация толкнула их на борьбу за равенство. Со временем место веры займут разум и рациональное мышление, не опосредованные культурными ценностями.

Что касается краткосрочной перспективы, есть одна вербальная техника «Стол для взрослых», которая помогает сдерживать религиозные обоснования. Человек может сесть за «стол для взрослых», если представит убедительные доказательства своей позиции. В отсутствие таковых заявитель вынужден сесть за «детский стол». Например, человек считает, что гомосексуалистам надо запретить усыновлять детей, поскольку они более склонны к физическому насилию. Это эмпирическое заявление, которое можно подтвердить или опровергнуть средствами науки. Делаете эмпирически доказуемые заявления, даже если выводы неприглядны, – и получаете право голоса в беседе, вы заслужили право сесть за «стол для взрослых». Размахиваете древними текстами и ждете, что остальные признают их авторитетными источниками, – вам придется сесть за «детский стол». Сидящие за ним могут говорить обо всем, о чем только пожелают, но у них нет ответственности взрослых и голоса при определении государственной политики.

Смысл техники «Стол для взрослых», этой стратегии сдерживания, в том, чтобы взять на себя эпистемологическую ответственность и добиться того, чтобы ее взяли на себя и другие. Верующие не заслуживают того, чтобы к ним относились как к способным нести ответственность взрослых и применяли к ним те же стандарты обоснования, что к рационалистам. Вставая на позицию вмешательства, замалчивая критику и разрешая верующим публично озвучивать свои выводы на основании религиозного мышления, мы доводим ситуацию до опасного состояния и укрепляем верующих в мысли о допустимости их заблуждений, серьезно рассматриваемых другими взрослыми.

Метафору «Стол для взрослых» лучше всего использовать с лидерами религиозных общин, привыкшими к уважительному отношению. Если вам удастся вовлечь в разговор имамов, мулл, раввинов, пасторов, проповедников, клириков, свами, гуру, капелланов, шаманов, священников, целителей и других религиозных лидеров, прямо и настойчиво требуйте доказательств их заявлений. А когда они не смогут их представить, скажите: «Вы притворяетесь, будто знаете вещи, которых не знаете. Садитесь за “стол для детей”, это разговор для взрослых».

3. Паррезия[50]: говорить правду перед лицом опасности

Мы боимся вести открытый, честный, прямой диалог, хотя должны бояться глупых и опасных идей, поскольку если прямой и честный диалог может оскорбить чувства некоторых, то глупые и опасные идеи могут стать фатальными для всех нас.

Мэтт Торнтон, общественный деятель

Мы живем в обществе, где религиозные утверждения не оспариваются. Слишком часто люди боятся выступить против религиозных заявлений. Мы не хотим задеть чувства других и храним молчание. С этим необходимо покончить.

Из-за добровольного молчания религиозные утверждения проникают в широкие слои населения и в систему выборов; люди привыкают к тому, что их верования не оспариваются, и считают их все более и более достоверными; верующие продолжают ошибочно полагать, будто их вера делает их лучше.

Одно из лекарств от этого – честность и прямота. Дайте верующим ту же обратную связь в диалоге. Будьте честными. Будьте прямолинейными. Будьте резкими. Не оправдывайтесь. Не жалуйтесь, не извиняйтесь, не мямлите, защищая разум. Не сбавляйте тон и не говорите с ними как с детьми. Никогда не говорите: «Прошу прощения, но…», или: «Простите, но я должен сказать…», или: «Извините, что упоминаю об этом…». Вместо этого прямо скажите людям, что вы думаете и почему вы так думаете. Держите удар и наносите удары сами. Говорите правду перед лицом опасности. Будьте членом команды «Паррезия». Будьте уличным эпистемологом.

И не тревожьтесь о том, что люди не будут вас уважать. Они начнут уважать вас больше, а не меньше, если вы искренне и прямо будете оспаривать их утверждения. Честных, искренних людей уважают. Тех, кто ведет себя неестественно, откровенно трусит, не уважают.

4. Будьте в курсе

Изучайте. Читайте. Смотрите на YouTube дискуссии с ведущими апологетами веры. Слушайте качественные подкасты. Подпишитесь на массовые открытые онлайн-курсы.П4 Будьте информированы.

Если вы еще не читали их книги, советую начать с Четырех всадников и Майкла Шермера (я предлагаю начать с Харриса и Шермера и закончить Докинзом и Деннетом). Затем прочитайте некоторые диалоги Платона («Государство», «Апология», «Евтифрон», «Горгий») и ключевые работы Ницше («Утренняя заря, или Мысли о моральных предрассудках», «Так говорил Заратустра: Книга для всех и для никого», «По ту сторону добра и зла», «К генеалогии морали», «Сумерки идолов» и «Антихрист»).П5

Для предотвращения доксастической замкнутости важно читать работы известных защитников веры. Я предлагаю двоих – Элвина Плантингу и Уильяма Лейна Крэйга, хотя надеюсь, что вы не покупали их книг; их проекты не нуждаются в вашей поддержке. Если хотите купить одну из их книг, покупайте не новую и поддержите местный книжный магазинчик, чтобы автор не получил процент с гонорара.

Наконец, в разделах «Копай глубже», расположенных в конце большинства глав, предлагаются дополнительные источники информации.

5. Участвовать

Не каждый может стать уличным эпистемологом. Некоторые люди не предрасположены к этому. У других нет к этому склонности. Третьих все еще удерживают социальные страхи или боязнь нарушить межличностные отношения.

Если вы и не станете уличным эпистемологом, вы все равно можете внести свой вклад в процветание разума и рациональности. Подумайте, какой уникальный вклад вы можете внести: если вы адвокат, предлагайте юридическую помощь; если вы звукорежиссер, помогайте создавать программы для широкой общественности или помогайте светским группам с подкастами; если любите развлекать, проводите в своем доме мероприятия в поддержку местных групп, пропагандирующих свободное мышление; если вы любите писать, пишите статьи с разоблачениями иррациональных и абсурдных идей и действий (печатные издания изголодались по осмысленным текстам); если вы организатор, создавайте группы для сбора средств или помогайте организациям с надежной репутацией; если вы уличный активист, пикетируйте религиозные мероприятия;П6 если у вас нет времени или желания в чем-то участвовать, пожертвуйте деньги одной из светских организаций.

Будьте активными. Участвуйте. Занимайтесь волонтерством. Голосуйте на выборах за кандидатов, поддерживающих разум. Используйте свой индивидуальный набор умений и голос для пропаганды разума и борьбы с иррациональностью. Вносите свой вклад.

6. Экспериментировать и предавать гласности

Разрабатывайте и тестируйте собственные стратегии борьбы с вирусом веры. Публикуйте результаты в книгах и журналах, выкладывайте на YouTube. Пишите книги, художественные и документальные, пьесы, учебные материалы и письма, песни, снимайте фильмы, создавайте произведения искусства. Пусть другие учатся на ваших успехах и неудачах. Гораздо лучше сделать что-то и провалиться, чем не делать ничего.

7. Налаживать связи между университетами и общинами

Система высшего образования должна быть использована как «инкубатор» разума и рациональности. Один из способов добиться этого – формирование союзов между университетами и местными общинами. Некоторые преподаватели, профессора и целые факультеты могут связаться с такими известными и уважаемыми организациями, как Общество скептиков, Образовательный фонд Джеймса Рэнди, Фонд Ричарда Докинза в поддержку разума и науки, Центр изучения, Светский студенческий альянс, проект «Разум» и другими, и спросить, как они могут помочь в распространении рационального и критического мышления, в понимании широкой публикой роли науки.

Эти союзы могут принимать различные формы: публикации в сети студенческих работ по конкретной проблематике, комментарии учебного плана, участие в исследованиях для журнальных статей, преподавание курса критического мышления в местных школах, рецензирование журнальных статей – всё, что поможет вашим соседям. Цель такого партнерства – содействие придерживающимся одинаковых убеждений некоммерческим организациям, стремящимся расширить сферу своего влияния и лучше выполнять свои обязанности по распространению разумного, рационального и научного.П7 К тому же партнерства предоставляют преподавателям возможность пропагандировать разум, переводить теорию в практику, помогать своим общинам, находить и готовить студентов, которые хотят продолжить обучение.

8. Рассматривать веру как кризис системы здравоохранения

Поведение биологических вирусов удивительно напоминает методы религиозной пропаганды. Такое ощущение, что обращение в веру изменяет личность. По аналогии с вирусом, вирус Бога инфицирует и подавляет способность к критическому мышлению индивида, с учетом его религии, примерно так же, как бешенство поражает определенные отделы центральной нервной системы. Простой мысленный эксперимент показывает, как вирус Бога притупляет критическое мышление. Он заражает индивида, делая его устойчивым к другим вирусам. Переносчики инфекции в биологии передают паразитов, вирусы или болезнетворные микроорганизмы от одного носителя другому. Переносчики религии действуют аналогичным образом. Священники, имамы, пасторы и т.д. являются вирусоносителями и заражают все новых людей. Вирус собирает для этого все ресурсы и накладывает табу на заражение конкурирующими вирусами. Иногда вирусы проигрывают. Расходы на распространение вируса настоятельно требуют его защиты даже в случаях проигрыша, например, священника-педофила. Постоянно возникают новые мутации. Периодически некоторые из них вспыхивают как эпидемии (например, лютеранство) и заражают уязвимых людей и целые культуры.

Даррел Рэй. Вирус Бога (Darrel Ray, The God Virus, 2009, р. 32)

Есть группы, учреждения и организации, активно способствующие распространению ненадежных эпистемологий: Альянс защиты свободы (Alliance Defending Freedom), Фонд защиты свободы (Alliance Defense Fund), Американский центр закона и правосудия (American Center for Law and Justice), Христианское правовое общество (Christian Legal Society), Христианская ассоциация права (Christian Law Association), Национальный правовой фонд (National Legal Foundation), крупные и маленькие церкви, синагоги, мечети, храмы и т.д. Такую популярность ненадежных процессов мышления и поддерживающих их учреждений необходимо рассматривать как кризис здравоохранения. Цель этого раздела – не объяснить, какой должна быть политика, или описать конкретные вмешательства. Я хочу добавить свой голос к голосам людей, которые считают, что веру нужно воспринимать как вирус ума (Brodie, 1996) и относиться к ней как к другим эпидемиям: локализовать и ликвидировать.П8

Общество разработало механизмы для борьбы с инфекциями и патогенами, передающимися через воздух, воду или пищу (например, механизмы, гарантирующие, что земли свободны от токсинов). Сейчас созрела насущная потребность широкомасштабных реформ в образовательных системах, церквях и других учреждениях, пропагандирующих ошибочные эпистемологии.

Однако есть серьезные проблемы, связанные с этикой, структурой и свободой слова, которые препятствуют разработке и институционализации широкомасштабных эпистемологических вмешательств. Принимая во внимание конституционные и основные права, нужно не создавать эпистемологические санитарные организации, а разрабатывать вмешательства для противостояния распространению этих вирусных эпистемологий (не следствий эпистемологий, а самих эпистемологий). Такие вмешательства должны пропагандировать, восхвалять и даже рекламировать надежные эпистемологии.П9 То есть стратегии вакцинации и сдерживания должны пропагандировать ценность убеждений на доказательной базе. Как конкретно это можно реализовать – тема, требующая дальнейшего изучения.

Я еще раз подчеркиваю, что не выступаю за то, чтобы вера стала незаконной, точно так же как нельзя поставить вне закона расизм. Я выступаю за рассмотрение проблемы веры с точки зрения здравоохранения и разработку вмешательств на основании этой модели.

9. Приносить финансовые убытки распространителям ложных эпистемологий

Ключевое условие сдерживания – принесение финансовых убытков любому учреждению, пропагандирующему ложную эпистемологию, начиная с самых рьяных распространителей – религиозных организаций.П10 В конечном счете безналоговый статус религиозных организаций должен быть снят, особенно потому, что подобные исключения не делаются для других некоммерческих организаций. (В США это произошло по меньшей мере двенадцать лет назад.)П11

После того как эти организации будут финансово ослаблены, их богатство и влияние пойдут на убыль. Вот две наилучших и политически перспективные среднесрочные (от пяти до шести лет) цели, достижение которых ухудшит финансовое положение религиозных организаций.

• Ликвидировать «освобождение от федеральных налогов с большей части средств, которые они [клирики] тратят на жилье, что составляет примерно треть от их компенсации» (Henriques, 2006a). Следует отметить, что то же освобождение от налогов «недоступно для работников некоммерческих организаций, чей масштаб и цели сопоставимы с таковыми религиозных организаций, например церковью пастора Уоррена, или для получающих низкую зарплату учителей и людей, работающих с детьми из бедных кварталов, которые тоже служат своим общинам… Как и для людей в светских некоммерческих организациях, занимающихся гуманитарной помощью» (Henriques, 2006a).

• Отменить льготы по закону о пенсионном обеспечении, предоставленные религиозным организациям. «На религиозных работодателей не распространяется Закон о пенсионном обеспечении работников, который устанавливает требования о публикации финансовой отчетности и ограничения на злоупотребления служебным положением (“конфликт интересов”) в отношении назначения пенсии работникам. Это исключение привело к нескольким случаям, когда работники в религиозных больницах вдруг оказывались без пенсии вследствие действий, которые исключены Законом о пенсионном обеспечении» (Henriques, 2009b).

Обе меры должны нанести серьезный удар по финансам религиозных организаций и ограничить их способность вербовки новых членов.

Религиозные организации не сдадут свои выгодные позиции так просто, но когда вера будет обесценена, время и закон потребуют, чтобы каждая церковь, мечеть, синагога и каждый храм платили налоги. Среди тех, кто способствует этому фундаментальному сдвигу, можно назвать Фонд свободы от религии (Freedom From Religion Foundation (FFRF): http://ffrf.org/). Поддерживая этот фонд, вы поможете внести изменения в законодательство и сдержать веру.П12

10. Воспитывать скептичных детей (атеистов)

Буквально все религии полагаются на воспитание в раннем детстве как на основную стратегию инфекционного заражения.

Даррел Рэй. Вирус Бога (Ray, 2009, р. 23)

Мой сын, достигнув возраста «непослушания», заявил мне, что собирается стать фундаменталистом.

Питер Богоссян

Много книг посвящено тому, как воспитать ребенка хорошим католиком, мусульманином, мормоном или бахаи. Но нет специальных программ, которые учили бы, как воспитать ребенка так, чтобы он не притворялся, будто знает вещи, которых не знает. В этом разделе я излагаю собственные мысли по этому поводу, опираясь на мнения известных атеистов и личную переписку с ними, вновь обращаясь к литературе по воспитанию детей в религиозной традиции и используя данные крупного обзорного исследования, в котором изучались процессы развития головного мозга и формирования убеждений у детей.

Это может показаться странным – растить детей так, чтобы они не придерживались иррациональных метафизических убеждений. Да, это странно, но жизненно необходимо. Как можно вырасти скептически настроенным человеком в обществе, где подавляющее большинство людей верующие, и в культуре, которая неодобрительно относится к атеизму и даже порицает атеистов?

Начнем с того, что воспитать скептически настроенных по отношению к религии детей достаточно просто. Дети, как правило, перенимают религиозные убеждения своих родителей, и это хорошая новость для атеистов (Acock & Bengston, 1980; Erikson, 1992, р. 141–148; Hoge, Petrillo, & Smith, 1982; Iannaccone 1990, р. 309; Myers, 1996). Многие дети из религиозных семей отказываются от своей веры и не возвращаются к ней. И если вера в Бога продолжит свое стремительное падение, то социальное принятие атеизма и количество атеистов будут расти (The Global Religious Landscape, 2012). Это благоприятный расклад для наших детей в будущем.

Нет рецептов, следуя которым, можно гарантированно воспитать ребенка атеистом, но если вы будете поощрять развитие критического мышления, скептицизма, гуманизма и свободомыслия, то с большой долей вероятностью сделаете его невосприимчивым к бредовому мышлению и желанию притворяться, будто знаешь вещи, которых не знаешь. Поскольку все это взаимосвязано и взаимозависимо, показать детям, насколько важен скептический склад ума, и научить их думать скептически представляет собой, возможно, главную ценность из всех образовательных ценностей (Luce, Callanan, & Smilovic, 2013). Атеизм – это скептицизм, примененный к конкретному экстраординарному заявлению, и необходимо учить детей применять скептицизм к сообщениям в целом, не только к религиозным и экстраординарным метафизическим заявлениям.

Гораздо важнее развить предрасположенность к скептическому взгляду на мир, чем критическое мышление. Если вы будете культивировать предрасположенность к скептицизму, ваши дети, скорее всего, не подхватят вирус веры. Каждый может развить в себе способность к критическому мышлению (это как научиться ездить на велосипеде), но без установки человек не будет действовать сообразно собранным данным (так ни разу и не проедет на велосипеде). Другими словами, если вы обладаете нужной компетентностью для воздействия на проблему, но не хотите менять свое мнение на основании полученных результатов, тогда сбор информации был бессмысленным. Это был когнитивный фарс.

Эти склонности и умения развиваются, в первую очередь, за счет имитации, или моделирования. Есть множество интересных работ по педагогике, коррекционной и общей психологии, в которых затрагивается тема моделирования просоциального поведения. Другими словами, поступайте так, как вы хотели бы, чтобы поступали другие, в том числе ваши дети. Например, если вы хотите, чтобы ваши дети любили читать, не читайте им сами, но пусть они видят, как читаете вы. Если вы не хотите, чтобы ваши дети притворялись, будто знают вещи, которых не знают, не прикидывайтесь, будто вы знаете то, чего не знаете. Будьте моделью поведения, которое вы хотите, чтобы они переняли.

Не будьте слишком назойливыми и жесткими. Говорите прямо, но моделируйте доксастическую открытость: скажите своим детям, что всегда готовы рассмотреть доказательства конкретных религиозных утверждений (исцеление верой, люди, говорящие на мертвых языках, которых никогда не слышали, реинкарнация и т.д.) Затем выслушайте, проявляя искренний интерес. Помогите им оценить утверждения, фокусируясь на процессе рассуждений, который привел к таким выводам. Например, сосредоточьтесь в разговоре не на реинкарнации, а на том, откуда люди знают, что с ними случилась реинкарнация. Например, можно ли с уверенностью положиться на процесс выбора следующего Далай-ламы?

Знакомство с разными религиями также может оказаться хорошей профилактикой ничем не обоснованных убеждений. Если вы представите веру как нечто «иное», мистическое и загадочное, то подтолкнете детей к тому, от чего хотите их оградить. Вместо этого читайте различные религиозные тексты, посещайте с ними религиозные службы, с готовностью отвечайте на любые детские вопросы (и не только о вере и о религии). Не делайте из религии запретный плод: читайте с детьми религиозную литературу, выступайте в качестве модели поведения, которое вы хотели бы, чтобы они имитировали, честно выслушивайте их и мягко поощряйте взаимное критическое рассмотрение процессов рассуждений друг друга.

11. Вернуть религиозный бред в DSM

Руководство по диагностике и статистике психических расстройств (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders; DSM), публикуемое Американской психиатрической ассоциацией (American Psychiatric Association; APA), – это основной документ, которым пользуются врачи. Это диагностический свод правил.П13 В настоящий момент религиозный бред исключен из DSM и не считается психическим нарушением. Ниже приведено определение бреда по DSM:

«Устойчивое ложное убеждение, основанное на неверных выводах о внешней реальности, несмотря на убежденность остальных в другом и неопровержимые и наглядные доказательства обратного. Это убеждение обыкновенно не разделяется другими членами культуры или субкультуры индивида (например, это не догмат религиозной веры). Если ложное убеждение включает оценочное суждение, оно рассматривается как бред только в том случае, когда суждение настолько крайнее, что не вызывает доверия. Бредовая убежденность присутствует в течение непрерывного отрезка времени, и вывод о ней иногда может быть сделан на основании поведения индивида. Зачастую непросто отличить бред от сверхценной идеи (в последнем случае индивид придерживается иррационального убеждения или идеи, но не столь упорно, как в случае бреда)» (курсив мой) (2000, с. 765).

Жизненно необходимо, чтобы религиозный бред был восстановлен в DSM. Когда он будет внесен в DSM, появятся совершенно новые категории исследования и лечения проблем, связанных с религией. Будут убраны существующие ныне этические препятствия, изменится список болезней, лечение которых покрывается страховкой, в школах появятся специальные образовательные программы о религии, будет оказываться помощь детям, приобщенным к той или иной вере, будут узаконены вмешательства, призванные избавлять людей от болезни веры.

Восстановление пункта, который классифицирует феномен как официально признанное психическое расстройство, сделает законным проведение официальных исследований по излечению этой болезни. Кроме того, такие классификации позволяют исследователям оценивать тактики лечения и продолжать совершенствовать их. Разумеется, будут институциональные и социальные барьеры, препятствующие исследованиям в этой спорной области, но достаточно внести это одно изменение, и главный барьер – получение разрешения IRB на освобождение людей от иллюзии веры – будет сразу преодолен.

Возможно, удаление подобного исключения, запрещающего классифицировать религиозный бред как психическое заболевание, – самый важный фактор для сдерживания и, вполне вероятно, даже излечения веры. Восстановление в DSM религиозного бреда позволило бы ученым и практикующим врачам вкладывать ресурсы в решение проблемы терапии веры, а также в этические вопросы, связанные с религиозными вмешательствами. В долгосрочной перспективе, когда теоретическая база будет полной и будут разработаны тактики лечения, результаты можно будет использовать для информирования служб общественного здравоохранения в целях сдерживания и полного истребления веры.

Вмешательство

25 октября 2011 года я читал в Портлендском университете лекцию для научного сообщества Sigma Xi – организации, в которую входят ученые и научные сотрудники множества университетов и колледжей. На этой междисциплинарной встрече присутствовали около двухсот ведущих ученых из Орегона.

Название моей лекции первоначально звучало так: «Иисус, Мухаммед, Зубная фея и другие зловредные существа». Однако организатор вежливо попросил меня смягчить название. Я предложил следующее, каковое и было незамедлительно принято: «Иисус, мать Тереза, Зубная фея и другие зловредные существа».

По окончании лекции один ученый (ОУ) поднял руку.

ОУ: Меня крайне оскорбило то, что вы говорили сегодня.

(В аудитории стало тихо.)

ПБ: Ваша обида для меня ничего не значит. Если у вас есть аргументы или доказательства, я с удовольствием послушаю вас. Ваши слова об оскорблении не более чем пустой звук.

ОУ: Мою жену исцелил Иисус Христос.

ПБ: Откуда вы знаете? Люди постоянно заболевают и выздоравливают. Почему вы думаете, что ваш бог приложил руку к выздоровлению вашей жены?

ОУ: У нее было неизлечимое заболевание.

Это пример «вывода идеи из игры» по Казесу. ОУ хотел прекратить обсуждение, скорее всего потому, что считал недопустимой публичную дискуссию на подобные темы. И действительно, аудитория не просто притихла, я буквально видел, как все съежились, как будто хотели оказаться невидимыми.

Затем двое присутствующих подошли ко мне и сказали, что мое поведение (то, что я не испугался нападения) перевернуло их представление о жизни. Они никогда не видели, чтобы кто-то встал в открытую оппозицию привилегированному религиозному утверждению. Одна молодая женщина даже сказала мне, что моя реакция на обвинения ОУ изменила ее жизнь. Она сказала, что это дало ей надежду.

Копай глубже

Для родителей

Детские книги

В царстве детской литературе можно выделить три книги, развивающие чувства восхищения, любопытства и желания бороться с незнанием. Каждая из них открывает перед детьми антидогматичный путь к обретению мудрости:

Richard Dawkins and Dave McKean, The Magic of Reality: How We Know What’s Really True (Dawkins & McKean, 2011)[51].

Annaka Harris, I Wonder (Harris, forthcoming).

Stephen Law, Really, Really Big Questions (Law, 2012).

Книги о воспитании детей в духе скептицизма (атеизма)

Dale McGowan, Raising Freethinkers: A Practical Guide for Parenting Beyond Belief (McGowan, 2007).

Dale McGowan, Parenting Beyond Belief: On Raising Ethical, Caring Kids Without Religion (McGowan, 2009).

Для подростков:

Баба Бринкман (Baba Brinkman, http://www.bababrinkman.com/): «Баба Бринкман – это канадский рэпер, писатель и актер; а еще он любит сажать деревья. Он получил известность благодаря своим театральным постановкам в стиле хип-хоп, таким как «The Rap Guide to Evolution» (Рэп-путеводитель по эволюции) и «The Canterbury Tales Remixed» (Ремикс Кентерберийских рассказов), в которых адаптирует идеи Дарвина и Чосера для современной аудитории».

Интернет-ресурс:

Родители-атеисты (Atheist Parents, http://www.atheistparents.org/index.php): «Наша цель – помочь родителям вырастить хорошо образованных, мыслящих, нравственных, социально ответственных, сознательно подходящих к окружающей среде и, самое главное, не верящих в бога детей».

Подростковый скептицизм в виде журнала

«Junior Skeptic» (http://www.skeptic.com/junior_skeptic/): «Тематически связанный с журналами «Skeptic», «Junior Skeptic», – это превосходно иллюстрированное издание о науке и критическом мышлении для юных читателей».

Темы, не связанные с воспитанием детей

Книги

Russell Blackford, Freedom of Religion and the Secular State (Blackford, 2012b).

Sean Faircloth, Attack Of The Theocrats! How The Religious Right Harms Us All—And What We Can Do About It (Faircloth, 2012).

Brian Leiter, Why Tolerate Religion? (Leiter, 2012).

Darrel Ray, The God Virus: How Religion Infects Our Lives and Culture (Ray, 2009).

Al Stefanelli, Free Thoughts—A Collection of Essays by an American Atheist (Stefanelli, 2012a).

Katherine Stewart, The Good News Club: The Christian Right’s Stealth Assault on America’s Children (Stewart, 2012).

Онлайн-статья

Ryan Cragun, «How Secular Humanists (and Everyone Else) Subsidize Religion in the United States» (Cragun, Yeager, & Vega, 2012).

Студенческие союзы

Образовательный фонд Джеймса Рэнди (JREF; http://www.randi.org/site/): «Образовательный фонд Джеймса Рэнди был основан в 1996 году, чтобы помогать людям защищаться от паранормальных и псевдонаучных утверждений. JREF предлагает все еще не востребованный миллион долларов тому, кто предоставит доказательства паранормальных способностей в условиях контроля. С помощью программ, семинаров и инновационных ресурсов для преподавателей JREF стремится вдохнуть жажду к исследованиям в новое поколение критических мыслителей».

Фонд Ричарда Докинза в поддержку разума и науки (RDFRS; http://richarddawkinsfoundation.org/): «Миссия Фонда Ричарда Докинза в поддержку разума и науки – оказание поддержки научному образованию, критическому мышлению и основанному на фактических данных пониманию окружающего мира ради преодоления религиозного фундаментализма, суеверий, нетерпимости и страдания».

Студенческий альянс (SSA; http://www.secularstudents.org/about): «Миссия Светского студенческого альянса – организация, объединение, обучение и помощь студентам и студенческим сообществам, пропагандирующим идеалы научного и критического исследования, демократии, антиклерикализма и нравственности, не основанной на религии. Мы выступаем за будущее, в котором студенты-нетеисты получат серьезный голос в общественном диалоге и станут активными соратниками светского движения в его выступлении против иррациональности и догмы».

Общество скептиков и журнал Sceptic (http://www.skeptic.com/): «Общество скептиков – это некоммерческая научная и образовательная организация, чья миссия – вовлечение мировых экспертов в изучение паранормального, альтернативной науки, псевдонауки и экстраординарных заявлений любого рода, поддержка критического мышления и помощь в обучении тем, кто ищет рациональный научный взгляд. Наши участники – ведущие ученые, научные работники, проводящие расследования журналисты, историки, профессора и учителя – все высококлассные специалисты в своих областях. Мы надеемся, что наши усилия сыграют значительную роль в распространении критического мышления и пытливости ума у всех людей в течение всей жизни».

Светская юридическая помощь

Американский союз за отделение церкви от государства (Americans United for Separation of Church and State, https://www.au.org/): «Союз за отделение церкви от государства – это непартийная образовательная организация, посвященная соблюдению конституционного принципа отделения церкви от государства как единственного способа гарантировать религиозную свободу для всех американцев».

Фонд свободы от религии (Freedom From Religion Foundation (FFRF): http://ffrf.org/): «История западной цивилизации показывает нам, что социальный и нравственный прогресс в основном достигался за счет людей, свободных от религии. В современном мире первыми, кто выступил за тюремную реформу, гуманное лечение всех психически больных, отмену смертной казни, избирательное право женщин, эвтаназию для всех смертельно больных и право на предохранение, стерилизацию и аборт, были свободные мыслители, и они же были первыми, кто положил конец рабству. Фонд предоставляет защиту тем, кто свободен от религии и поддерживает принцип отделения церкви от государства».

Военный фонд религиозной свободы (Military Religious Freedom Foundation, MRFF; http://www.militaryreligiousfreedom.org/): «Цель Военного фонда религиозной свободы – в полной мере обеспечить конституционное право на свободу вероисповедания всем служащим вооруженных сил США, гарантированное им и всем американцам первой поправкой, пунктом о запрещении издавать законы, учреждающие государственную религию».

Американские организации

Американские атеисты (American Atheists, http://atheists.org/about-us): «С 1963 года крупная организация “Американские атеисты” борется за гражданские свободы атеистов и абсолютное, полное отделение религии от государства. Она была образована в 1959 году после дела семьи Мюррей, которая требовала прекратить практику общей молитвы в государственных бесплатных школах. Сейчас, в 50-й год своего существования, организация “Американские атеисты” борется за гражданские права атеистов и за отделение церкви от государства, а также предоставляет информацию об атеизме».

Центр проведения опросов (Center for Inquiry, http://www.centerforinquiry.net/): «Миссия Центра проведения опросов состоит в том, чтобы содействовать светскому обществу, основанному на науке, разуме, свободе исследований и гуманистических ценностях. Для борьбы с мифологическими рассказами о прошлом и догмами и искоренения их настоящего миру нужно учреждение, которое бросило бы все силы на пропаганду науки, разума, свободы исследований и гуманистических ценностей. Центр изучения и является таким учреждением».

Совет по светскому гуманизму (Council for Secular Humanism (http://www.secularhumanism.org/index.php): «Миссия Совета по светскому гуманизму – защищать нерелигиозную жизненную позицию, базирующуюся на науке, натурализме и гуманистической этике, помогать и поддерживать приверженцев такой жизненной позиции».

Фонд «За гранью веры» (Foundation Beyond Belief, http://foundationbeyondbelief.org/): «Продемонстрировать гуманизм в его наилучшем проявлении, прикладывая усилия к совершенствованию этого мира и этой жизни, и требовать от гуманистов соблюдения высочайших принципов гуманизма, включая взаимную заботу и ответственность».

Фонд свободы от религии (Freedom From Religion Foundation, http://ffrf.org/)

Светская коалиция Америки (Secular Coalition for America, http://secular.org): «Светская коалиция Америки – это правозащитная организация, цель которой – усилить голос нетеистических сообществ США. Мы расположены в Вашингтоне (округ Колумбия), чтобы иметь быстрый доступ к правительству, партнерам-активистам и средствам массовой информации. Наши служащие лоббируют конгресс США по вопросам, представляющим особый интерес для нашего округа».

Развлечения

Неслучайно изображение нерелигиозного мира типично для фантастических фильмов и сериалов, где действие происходит в будущем.

«Вавилон-5».

«Семерка Блейка».

«На краю Вселенной».

«Звездные врата: Вселенная».

«Звездный путь».

Примечания

П1. Почему людей должна волновать истина – об этом можно прочитать в небольшой, но интересной книге американского философа Гарри Франкфурта «Об истине» (Frankfurt, 2006). Франкфурт пишет: «Каким образом общество, которое слишком мало заботилось об истине, может выносить достаточно надежные суждения и решения относительно наилучшего ведения своих дел?» (p. 15).

П2. Мы должны очистить наш язык и избавиться от вековых религиозных пережитков. Вот несколько часто используемых выражений, от которых я предлагаю отказаться: «о боже», «Господи, помилуй», «спасибо тебе, боже», «бог в помощь», «ради всего святого», «на бога надейся, а сам не плошай», «бог его знает», «бог даст», «слава Богу!», «дар божий», «с богом!», «мы с вами в наших мыслях и молитвах», «слава тебе, господи», «черт возьми», «акт веры», «истинная вера», «принимать на веру», «символ веры», «грех жаловаться», «браки свершаются на небесах» и т.д. Эти и другие выражения проникли во все сферы – страхование («не дай бог»), спорт («пас в расчете на чудо»), бизнес («божий промысел»), программное обеспечение («божественный объект»), компьютерные игры («Ангел тьмы»), физику («частица Бога»), этику («всевидящий Бог») и отношения («родственная душа»).

П3. В своих «Философских исследованиях» философ Людвиг Витгенштейн вводит термин Sprachspiel – «языковая игра» (Wittgenstein, 2009). «Языковая игра» означает, что слова имеют множество смыслов: люди используют одно и то же слово в различных контекстах. Ни у одного слова нет точного значения.

П4. Надеюсь, что к 2015 году мой курс «Атеизм» в Портлендском университете станет открытым онлайн-курсом и будет доступен всем.

П5. Многие люди страдают из-за отсутствия в жизни смысла, возможно, навязываемого им современным обществом. Угроза релятивизма заставляет людей думать, что ответы всегда одни и те же – выхолощенные и бесполезные. Богобоязненные люди считают релятивизм врагом, а отсутствие смысла жизни – неизбежным следствием отрезанности от Бога.

Личности вроде Ницше учат нас, что ощущение бессмысленности – это результат тысячелетней зависимости от мифологического мышления. Когда доказывается ошибочность мифов, возникает чувство отчаяния, потому что мы зависели от них так долго. Выходом из ощущения бессмысленности должна стать не зависимость от нового мифа («Нью Эйдж», сайентология, мормонство), а самодостаточность и материалистичность, уставшие искать смысл в том, что кто-то сказал, сделал или пообещал. Мы должны сами найти смысл в жизни.

Последовательность ухода от мифа такова: зависимость, отчаяние, пробуждение и самодостаточность, включающая в себя ценность практического образа жизни.

П6. Студенческая христианская организация Портлендского университета спонсирует шествие Луи Палау (http://www.palau.org/). Тысячи подростков приходят на спортивные мероприятия и музыкальные выступления, но они получают и ударную дозу евангелизма. Я не видел, чтобы кто-либо выступал против этого мероприятия. Помогли бы даже несколько десятков родителей с плакатами, предупреждающими других о том, что это развлечение не такое, каким кажется. Вместо этого вы увидите массу религиозной пропаганды, которая должна стать мишенью для здравомыслящих людей.

Многие люди пришли бы на пикет, но никто не любит заниматься организацией. Найдите хорошего организатора и скажите ему, что готовы принять участие.

П7. Недавно я организовал партнерство с RDFRS и JREF. Партнерство с RDFRS позволит студентам, слушающим курс «Новый атеизм», публиковать работы на сайте RDFRS: http://richarddawkinsfoundation.org/, а JREF – сделает работы доступными для iPad.

Но, кроме того, эти партнерства помогают мне находить студентов, страстно преданных делу распространения разумного и рационального мышления. Это прекрасная возможность для студентов отточить писательское мастерство, глубже погрузиться в тему и получить преимущество при поступлении в аспирантуру.

П8. Бросается в глаза, что в информации, взятой с сайта центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC), нет упоминания об эпистемологах: «Будь то пища, которую вы едите, или воздух, которым вы дышите, или безопасная жизнь там, где вы живете, миссия CDC затрагивает все аспекты повседневной жизни. CDC-исследователи, ученые, врачи, медсестры, экономисты, пропагандисты, преподаватели, технические специалисты, эпидемиологи и другие профессионалы – все используют свой опыт для улучшения здравоохранения» (CDC, 2012).

Мы должны институционализировать способ борьбы с когнитивным заражением вирусными эпистемологиями. Будущие поколения будут рассматривать уничтожение эпистемологической заразы точно так же, как предыдущие поколения смотрели на важность уничтожения оспы и полиомиелита.

П9. Когда я сказал отцу, что образовательные системы должны пропагандировать ценность надежной эпистемологии, он ответил скептически: «Шутишь? Процент бросивших школу в большинстве городов [США] составляет около 33%. Мы даже не можем научить детей читать. С чего ты взял, что станет лучше, если привнести “надежную эпистемологию”?»

Удастся ли нам помочь людям осознать ценность надежной эпистемологии – это эмпирический вопрос. По моим представлениям, этого можно достичь, задействовав поп-культуру, например комиксы и детские телевизионные программы с новыми персонифицированными героями, такими как Эпистемические рыцари, и новыми злодеями, такими как Религиозные монстры.

П10. Доходы с налогов можно расходовать на программы общественного здравоохранения, призванные сдерживать веру и пропагандировать разумное. Дополнительные денежные средства и льготы можно использовать для реформирования педагогических учебных заведений, поощряя преподавателей (предоставляя им постоянную работу и продвигая по службе), пытающихся восстановить разум в правах и популяризирующих науку; институционализации критического мышления в образовательной программе; спонсирования крупномасштабных кампаний, нацеленных на пересмотр ценности веры; финансовой поддержки музыки, фильмов и телевизионных программ, которые выставляют веру (не верующих, но мыслительные процессы и следствия веры) в негативном свете и т.д.

П11. Жители Германии, Ирландии и Италии все больше выступают в поддержку взимания налогов с католической церкви, их фондов, благотворительных взносов и землевладений. Но я не вижу, чтобы что-то подобное происходило в США. Тем не менее я могу представить просвещенного правительственного чиновника, признающего двуличие политики: с некоммерческих организаций, помогающих бедным или больным раком, взимаются налоги, а сайентологи при этом продолжают строить империю, не платя налогов. Положение изменится, когда общество научится ценить разумное и будет способствовать его распространению.

П12. На каждый доллар, израсходованный FFRF или Americans United, приходится более $150, израсходованных духовенством (в совокупности) (Brown, 2012; A. Seidel, личный разговор, 5 декабря, 2012). Церкви нанимают специальные юридические фирмы для защиты своих интересов, основная цель которых – подавать заявления в апелляционные и верховные суды, чтобы предъявить иск или подать документы для рассмотрения другом суда (независимым консультантом) по широкому кругу вопросов – от освобождения от занятий в средней школе ради религиозной подготовки до запрета абортов и разработки программ, предупреждающих контрацепцию.

П13. Американская психиатрическая ассоциация гворит, что: «DSM… содержит описания, симптомы и другие критерии диагностики психических нарушений. Эти критерии дают возможность врачам, которые лечат пациентов с психическими заболеваниями, говорить на общем терминологическом языке. Четко определяя критерии психического заболевания, DSM помогает удостовериться в точности и согласованности диагноза; например, в том, что диагноз “шизофрения” ставится всеми психиатрами по одинаковым критериям и означает для них одно и то же, вне зависимости от того, пребывают они в США или в другой стране. Важно понимать, что правильное применение диагностических критериев, перечисленных в DSM, требует клинической подготовки и тщательного всестороннего обследования пациента» (American Psychiatric Association, 2012).

Благодарности

Прежде всего, спасибо моей жене. Без ее поддержки я не справился бы с этой работой. Она – моя опора, моя безопасная зона в мире хаоса. Спасибо моей дочери за терпение и моему сыну за то, что согласился обсуждать мои идеи. Спасибо моим родителям за жизнь, полную доброты, великодушия и безусловной любви. Мама, ты всегда была моим лучшим другом. Мне так не хватает твоей доброты, юмора, сострадания, дерзости и безусловной любви, – эти качества я пытаюсь нести людям. Я хочу делать для своих детей то же, что делала для меня ты. Спасибо за то, что я был в твоей жизни. Я люблю тебя и всегда буду любить тебя.

Спасибо Джейсону Стивенсу и Мэттью Эрнандесу за исключительный исследовательский вклад. (Джейсон был буквально «атеистом в окопе»). Джейсон и Мэттью неутомимо помогали мне сверять факты и цитаты, а также изучать темы, иногда мрачные. Райан Маркес, Рене Барнетт и Анна Уилсон также помогли мне вычленить важные детали и изучить их. Спасибо Кори ван Хузену за дизайн обложки и иллюстрацию в приложении С. (Кори [corey.vanhoosen@pdx.edu] также готовит иллюстративный материал для моих презентаций). Спасибо моему другу детства и историку-любителю Джимми Фарреллу за помощь с примечанием 12 к главе 7 и Тому О’Коннору за помощь с примечанием 8 к главе 6. Спасибо Майку Барнотту за то, что он сделал так много для популяризации разумного, попросив так мало взамен.

Спасибо Рене Барнетт за дружбу и огромную поддержку. Рене ждет невероятная карьера. Спасибо Гаю П. Харрисону, Брому Андерсону и Джону У. Лофтусу за дружбу и терпение, с которым они отвечали на мои вопросы. Спасибо Авраму Хиллеру за очень ценный вклад во все мои презентации.

Спасибо всем сотрудникам Портлендского университета, которые поддерживали меня, особенно декану философского факультета Тому Сеппалайнену. Том, спасибо тебе еще раз за то, что предоставил мне шанс, которого не дал бы больше никто. Ты последний, кто верит в меритократию[52]. Особые слова благодарности – моему коллеге, который сказал: «Даже если вы опубликуете десять тепло принятых в Гарварде книг, вы никогда не получите здесь постоянное место преподавателя». Ваши слова – постоянный источник мотивации для меня.

Спасибо Центру изучения Портленда (CFI) и Сильвии Беннер; Гуманистам Портленда и Делу Аллену; организации «Орегонцы за науку и разум» и Жанин де Нома; Джошу Фросту, Кристофу Тойшеру, Эрику Бодегому и Аманде Томас за вклад в разум, рациональность, критическое мышление и широкое понимание общественностью роли науки. Вы делаете наш регион лучше.

Спасибо Майку Корнуэллу, Элизабет Корнуэлл, Сьюзи Льюис, Джоэлу Гутормсону, Тодду Стифелю, Курту Волкану, Д. Дж. Гроту, Грэгу Страйклезеру и Шону Фэйрклосу. Вы не знаете меня, но были очень добры ко мне. Ваше стремление сделать наше общество более рациональным и мыслящим очень важно.

Спасибо Дэну Баркеру, Энни Лори Гэйлор и Фонду свободы от религии за практические усилия в борьбе с иррациональностью таким способом, который я никогда не смог бы применить. Особенно я хотел бы поблагодарить Эндрю Зайделя за то, что он находится на передовой. Ваши усилия неоценимы.

Спасибо моим бывшим и нынешним студентам за споры со мной.

Спасибо всем, кто читал черновики и предлагал исправления: Сильвии Беннер, Стивену Брутусу, Брюсу Картеру, Джону Диггинсу, Стиву Элтингу, Алану Литчфилду из «The Malcontent’s Gambit» (http://www.malcontentsgambit.com/), Гэри У. Лонгсайну, Джастину Вакуле и Бобу Уильямсу.

Спасибо Массимо Пьюччи и Стивену Лоу за неоценимую помощь.

Спасибо моему старому дорогому другу и издателю Кристоферу Джонсону. Прежде чем я оценил его подпись в письме «Твой лучший друг!», я – годы – предполагал: он думает, что я думаю, что мы лучшие друзья.

Спасибо Уильяму Гаю Харту за то, что он (без моего ведома) завел мою страничку в Фейсбуке и обновляет ее. Спасибо Стивену Хамфри из «Portland Mercury» за то, что рискнул опубликовать мои статьи. Саманта Рассел, спасибо вам за замечательные рисунки и постоянную поддержку.

Мои особенно глубокие и сердечные благодарности Стиву Голдману и Мэтту Торнтону за неоценимую помощь, консультирование, советы и подлинную дружбу. Если у меня есть вопрос по философии, я всегда могу обратиться к Стиву. Стив и Мэтт были настолько добры, что разрешили мне записать наши разговоры и скопировать переписку по электронной почте. Фразы из этих разговоров разбросаны по всей книге.

Спасибо Полу Парди и сайту philosophynews.com за размещение некоторых моих текстов, приезд в Портланд ради того, чтобы подготовить рецензию на мою лекцию «Easter Bunny» («Пасхальный кролик»), за поддержку моей работы и за то, что взял у меня интервью для моего первого подкаста.

Многие люди помогали мне в работе над этим проектом. Пожалуйста, примите мои извинения, если я кого-то забыл упомянуть, и спасибо всем, кто меня поддерживает.

Наконец, заранее спасибо тем, кто пустит меня переночевать, когда мне придется прятаться после выхода книги в свет.

Приложение А.

Общее положение о критическом мышлении и об идеальном критическом мыслителе

Под критическим мышлением (КМ) мы понимаем целенаправленное, саморегулирующееся суждение, результатом которого является интерпретация, анализ, оценка и вывод, а также объяснение фактологических, концептуальных, методологических, критериологических или контекстуальных размышлений, на которых основано суждение. КМ – важное средство в исследовании. Как таковое КМ представляет собой освобождающую силу в образовании и эффективный ресурс в личной и гражданской жизни человека. Критическая мысль не равна хорошей идее и является перманентным и самоочищающимся человеческим феноменом. У идеального критического мыслителя пытливый ум, он хорошо информирован, доверяет разуму, открыт для идей, гибок, объективен в оценке, честен при выявлении личной предубежденности, рассудителен при вынесении суждений, готов пересмотреть и прояснить вопросы в сложных темах, неутомим в поиске значимой информации, разумен при выборе критериев, сфокусирован на исследовании, постоянно хочет добиться настолько точных результатов, насколько позволяют обстоятельства и предмет исследования. Таким образом, обучение хороших критических мыслителей – это движение к такому идеалу. Оно сочетает развитие навыков КМ и склонностей, которые постоянно приводят к полезным инсайтам и образуют основу рационального и демократического общества (American Philosophical Association, 1990, р. 2).

Приложение Б.

План курса «Знакомство с Сократом»

Преподаватель: Питер Богоссян

Описание курса

В рамках этого восьмичасового курса по критическому мышлению мы вместе рассмотрим некоторые сложные вопросы, сформулируем ответы на них и оценим наш процесс мышления.

Цели:

1) научиться идентифицировать последствия;

2) научиться размышлять о проблеме (решение проблем);

3) научиться оценивать мышление;

4) научиться оценивать существующие отношения;

5) научиться формулировать свои идеи;

6) перейти на более высокую стадию морального развития;

7) развить вербальный самоконтроль;

8) понять, как формируются наши идентичности;

9) понять, какие роли играют в нашей жизни поиск удовольствия и удовлетворение.

Структура курса

Курс состоит из двух отдельных частей: 1) дискуссионные вопросы; 2) дискуссионный анализ.

Часть 1. Дискуссионные вопросы

Каждые 25 минут мы будем обсуждать новый вопрос, в той или иной форме заимствованный из диалогов Платона (в отдельных случаях можно начать с чтения самих диалогов). Например, типичным вопросом будет такой: «Насколько сильно мы контролируем то, кем являемся?» Затем мы подумаем над вопросом и поищем возможные ответы. Я буду участвовать в дискуссии как ведущий.

Дискуссия может развиваться совершенно непредсказуемо. Это нормально: оценка и анализ разных ответов – это часть обучения. Пока вы не привыкнете к тому, как обсуждаются вопросы, вам будет казаться, что не хватает структуры. Этот курс может вызвать у вас трудности, если вы привыкли к более традиционному методу преподавания, когда вам сначала точно разъясняют, чему вы научитесь, а затем дают информацию. Вы должны помнить об этом во время наших дискуссий.

Часть 2. Дискуссионный анализ

Следующие 5 минут мы будем анализировать дискуссию. Мы определим стадии и процесс наших размышлений, оценим наше мышление и попытаемся сформулировать, что нам нужно, чтобы более эффективно мыслить и выражать свои мысли. То, чему мы научимся, мы используем в следующей дискуссии.

Я жду от вас следующего.

• Уважайте других. Это не означает, что вы должны соглашаться с чьей-либо точкой зрения, но вы должны дать высказаться другим и не переходить на личную критику.

• Задавайте любые вопросы, если что-то непонятно. Если что-то вас беспокоит, вы должны сказать мне об этом.

• Иногда во время дискуссии я буду говорить «СТОП!» Это значит, что мы должны прерваться, чтобы записать то, что обсуждали.

А чего вы ждете от меня?

Заключение

Это может быть очень полезный опыт для всех участников. Это наш шанс изучить вопросы и идеи, задействовав свой интеллект. У нас будет возможность подумать об идеях, которые волнуют всех, но которые лишь немногие могут глубоко изучить в учебной обстановке. Моя роль – помочь вам сформулировать свои мысли и дать вам метод для критического оценивания своих идей. Но это все, что я могу сделать. В конце концов, вы должны взять ответственность за свое обучение на себя. Так что, возможно, нашим первым вопросом будет: «Что это значит – брать ответственность за обучение на себя?»

Вопросы для обсуждения

Вот вопросы, которые мы зададим себе в течение курса. Я перечислю названия книг, где можно найти эти вопросы, если вы захотите прочитать об этом сами. Если не указан кто-то другой, значит, работа принадлежит Платону.

• Что значит быть человеком? Что значит быть добродетельным? («Апология», «Менон»).

• Что такое смелость? («Лахет»).

• Совершают ли люди плохие поступки сознательно? («Горгий», «Протагор», «Гиппий Больший»).

• Что такое поступать правильно? («Государство»).

• Ответственны ли люди за то, какими стали? («Государство»).

• Может ли человек быть несправедлив к себе? Может ли человек быть слишком скромным? («Метафизика добродетели» в первой части «Метафизики нравственности» Иммануила Канта, «Горгий», «Никомахова этика» Аристотеля).

• Почему нужно соблюдать закон? («Критон», «Государство»).

• За что стоит умереть? («Апология», «Критон»).

• Когда наказание оправданно? («Горгий», «Критон»).

• Насколько важна личная ответственность? Что значит «важен характер»? («Государство», «Горгий», «Законы»).

• Важны ли обычаи и традиции? Какие обычаи и традиции существуют (стили, образы действий, законы, социальный класс)? («Государство»).

• Что такое лучшая жизнь? Какие возможные жизни мы можем вести? Является ли жизнь тирана лучшей жизнью? («Государство»).

• Насколько сильно мы контролируем то, кем являемся? («Государство»).

• Какие обязательства у нас есть перед другими? («Государство»).

• Каковы требования лояльности и дружбы? («Государство», «Лисид»).

• Какие обязательства есть у нас перед нашими семьями? («Государство»).

• Какая жизнь привлекает нас? Что заставляет людей вести интересный для них образ жизни? («Государство»).

Приложение В.

Схема антиклерикализма

Схема

Глоссарий

Августин Блаженный (354–430)

Средневековый христианский философ, пользующийся большим влиянием и авторитетом.

Агностик

Человек, не знающий, существует ли Бог (боги).

Апологетика

Защита веры. (Термин «апологетика» часто ошибочно понимают как извинение за веру.)

Апория

Замешательство, загадка, недоумение. Состояние паузы, вызванное философским анализом.

Атеист

1. Человек, который не считает, будто есть достаточные доказательства для обоснования веры в Бога (богов), но который готов поверить, если таковые будут представлены.

2. Человек, который не притворяется, будто знает то, чего не знает, – применительно к создателю Вселенной.

Бог

Необнаружимая метафизическая сущность, которая создала все живое, но которую никто не создавал.

Бред

1. Современное определение бреда приведено в DSM-IV.

2. Немецкий психиатр и философ Карл Ясперс (1883–1969) предложил три критерия бреда: убежденность (человек совершенно уверен в истинности своего убеждения); невозможность коррекции (разубедить человека невозможно) и абсурдность (крайне неправдоподобные идеи) (Maher, 2001).

Бхагавата-Пурана (тж Шримад-Бхагаватам)

Индуистский священный текст. (История, описанная в третьей главе, имеет отношение к Дакше и его дочери Дакшаяни, одно из имен которой – Сати. Она была женой Шивы и считается богиней семейного счастья. Она сожгла себя на погребальном костре своего мужа, продемонстрировав абсолютную преданность, и позже перевоплотилась как Паравати. Проходящая тот же ритуал женщина совершает то же действие, что и божественный прототип, описанное в одном из древнейших индуистских текстов. Бхагавату иногда называют пятой Ведой – отсылка к древности этого текста.)

Вера

1. Притворяться, что знаешь то, чего не знаешь.

2. Убеждение без доказательств.

3. Иррациональный скачок через вероятности.

Витгентштейн, Людвиг (1889–1951)

Австрийский философ. Одна из наиболее важных фигур в философии XX века, чьи работы продолжают влиять на современных мыслителей.

Вмешательство (см. Терапия)

Генетическая ошибка

Принятие или отвержение заявления, основанное на прошлом, а не на его сути. Оригинальный источник идеи является или не является надежным базисом для оценки истинности. Например, представитель Массачусетса в палате конгресса Майкл Капуано выступает за высокие налоги для богатых; Маркс рассуждал подобным образом; следовательно, Капуано не прав.

Герменевтический круг

Невозможность отступить от своего опыта и объективно интерпретировать текст, произведение искусства, событие или феномен.

«Глубость»

Утверждение, кажущееся глубоким, но являющееся тривиальным на одном уровне и бессмысленным на другом.

Гуманизм

Практика и мировоззрение, фокусирующееся на гуманистических ценностях, вопросах и проблемах. Гуманисты приходят к решениям, в частности нравственным решениям, совершенно независимо от размышлений о сверхъестественном.

Дипак Чопра

Американец индийского происхождения. Духовный лидер «Нью эйдж». Черный пояс «глубости».

Доказательство

То, что обосновывает убеждение и ведет к истине.

Доксастическая замкнутость

Убеждение или система убеждений, которые не могут быть пересмотрены. (Системы убеждений и отдельные убеждения имеют уровни замкнутости.)

Доксастическая открытость

Убеждение или система убеждений, которые могут быть пересмотрены. (Системы убеждений и отдельные убеждения имеют уровни открытости.)

Доксастический

Убеждение и размышления об убеждении. Слово образовано от древнегреческого doxa, что значит «убеждение».

Занде

Этническая группа численностью около одного миллиона человек, живущая в Центральной Африке.

Заявление об истине

Утверждение о факте.

Заявление о знании

Независимые, объективные утверждения об окружающей действительности.

Знание

Обоснованное Истинное Убеждение (З = ОИУ). Заявления о знании должны удовлетворять этим трем критериям: они должны быть обоснованными, истинными и убедительными. Это определение знания впервые было сформулировано в платоновском диалоге «Теэтет».

Истина

Убеждения, которые обоснованно согласуются с реальностью.

Квантовая механика

Раздел физики, который математически описывает поведение и взаимодействие энергии и материи на атомном и субатомном уровнях.

Книга Урантии

«Книга Урантии, впервые опубликованная в 1955 году фондом Урантии, утверждает, что ее написали божественные существа, явившие откровение нашей планете, Урантии. Писания в “книге Урантии” повествуют о возникновении, истории и предназначении человечества и о взаимоотношениях с Богом-Отцом. Она содержит уникальное и подробное описание жизни и учения Христа. Она открывает новые перспективы времени и вечности для человеческого духа и предлагает новые подробности нашего восходящего путешествия в дружелюбно и заботливо управляемой Вселенной». Фонд Урантии, хранитель и издатель «Книги Урантии»: http://www.urantia.org/urantia-book

Когерентная теория истины

Утверждает, что предложение истинно, если оно логически согласовано с другими предложениями.

Критическое мышление

Набор умений и взгляд на мир. Описание и определение идеального критического мыслителя приведено в приложении А.

Круз, Том (человеческое тело: 1962–) (Тэтан: несколько миллиардов лет)

Популярный американский киноактер и продюсер. В 2004 году получил медаль Свободы от церкви сайентологии.

Логическая возможность

Логически возможное утверждение без применения противоречия. Например, «Существует золотая гора» – логически это возможно. Может существовать гора, созданная из золота. Однако заявление «Квадрат – это круг» логически невозможно, поскольку определение квадрата не дает ему возможность быть кругом. (Если вы можете представить себе что-то, что не противоречит законам логики.)

Лютер, Мартин (1483–1546)

Немецкий теолог. Центральная фигура в протестантизме.

Ману

Понятие индуистской мифологии; боги создали Ману, ставшего прародителем человечества.

Мем

Идея или образ, которые распространяются от человека к человеку.

Метафизика

Раздел философии, изучающий «бытие», «первопричину» и «что существует».

Мультикультурализм

Доктрина, утверждающая, что возможно создать общество, в котором многие культуры будут мирно уживаться друг с другом.

Наблюдательный совет института (Institutional Review Board; IRB)

Выдает разрешения, отслеживает и рецензирует все исследования, в которых в качестве испытуемых выступают люди.

Научный метод

Процедура, используя которую, можно провести объективное исследование.

Оборонительная тактика

Самозащита от критицизма, личных недостатков, всего, что не соответствует картине мира или воспринимается как угроза ей.

Обоснование

Достаточные основания для убеждения.

Одитинг

Религиозная практика сайентологов, во время которой одитор (священник) задает преклиру (человеку, который получает одитинг) стандартизированные вопросы или дает указания.

Основание

Достаточное обоснование для заявления.

Ошибка выборки

«Ошибка выборки бывает в двух случаях: 1) самоотбор индивидов для участия в опросе или экспериментальном исследовании; 2) использование учеными выборок или исследований, подтверждающих конкретную гипотезу». Словарь скептиков: http://skepdic.com/selectionbias.html

Патогенное убеждение

Убеждение, которое прямо или косвенно ведет к эмоциональной, психологической или физической патологии.

Педагогика

Методология и практика преподавания.

Переносчик

Организм, который переносит заразные болезнетворные микроорганизмы, но не демонстрирует симптомов.

Пифия

Также известная как дельфийский оракул. Пифия была жрицей храма Аполлона в Дельфах, на склоне горы Парнас; мудрая женщина и прорицательница.

Плюрализм

Мирное сосуществование двух и более государств, существ, культур или феноменов.

Предвзятость подтверждения

Тенденция подтверждать информацию, которая соответствует убеждениям человека.

Просвещение (Новое Просвещение)

«Стадия взросления в развитии человечества, его решимость отказаться от детских вещей, твердо встать на ноги, отказаться от опеки и, прежде всего, использовать свой разум и думать самостоятельно» (Thrower, 2000).

Релятивизм

Абсолютной истины не существует, либо ее невозможно установить.

Сверхъестественное

Находящееся за пределами существования реального мира.

Субъективное заявление

Заявление о предпочтениях, которое не является ни истинным, ни ложным.

Теорема Байеса

Определяет вероятность какого-либо события на основе множества расчетов.

Терапевтический альянс

Связь между терапевтом и клиентом, позволяющая клиенту достичь терапевтических успехов. Впервые этот термин (терапевтический альянс, или терапевтические отношения) появился в статье Эдварда Бордина в 1979 году «Генерализируемость психоаналитического концепта рабочего союза» (Bordin, 1979).

Терапия

Терапевтический процесс, ведущий к восстановлению чего-то поврежденного.

Тэтан

Убеждение сайентологов о духе, «застрявшем» в человеческом теле.

Фальсифицируемый

Способный доказать свою ложность. Обычно применяется к гипотезам.

Феминизм

Равные права для женщин.

Фундаментализм (в эпистемологии) (также фундаменталистская теория истины)

Убеждения обосновываются на базе «фундаментальных» убеждений.

Хадис

Действия или высказывания, приписываемые мусульманскому пророку Мухаммеду, не отраженные в Коране.

Херефон

Близкий друг Сократа. Фигурирует в платоновских диалогах «Апология», «Хармид» и «Горгий».

Четыре всадника

Ричард Докинз, Дэниел Деннет, Сэм Харрис и Кристофер Хитченс. Выражение «Четыре всадника» взято из Книги Откровения Нового завета.

Шермер, Майкл (р. 1954)

Издатель-основатель журнала «Sceptic», исполнительный директор Общества скептиков, автор ежемесячной колонки в «Scientific American», организатор Общества скептиков и автор многочисленных бестселлеров.

Эмпирическое заявление

Заявление об окружающем мире.

Эпистемологический

Связанный с познанием.

Эпистемология

Наука о познании.

Список литературы

Acock, А. С, & Bengston, V.L. (1980). Socialization and attribution processes: Actual versus perceived similarity among parents and youth. Journal of Marriage and Family, 42, 501–515.

Agee, J. (2009). A death in the family (Centennial ed.). New York, NY: Penguin Books.

Ali, M., & Ali, H.Y. (2004). The soul of a butterfly: Reflections on life s journey. New York, NY: Simon & Schuster.

American Philosophical Association. (1990). Critical thinking: A statement of expert consensus for purposes of educational assessment and instruction. “The Delphi Report.” Millbrae, CA: The California Academic Press.

American Psychiatric Association. (2000). Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders DSM-IV (4th ed.). Washington, DC: American Psychiatric Association.

American Psychiatric Association (2012). АРА DSM-5. Frequently Asked Questions. URL: http://www.dsm5.org/ABOUT/Pages/faq.aspx

Anderson, S.D. (2010). Living dangerously: Seven keys to intentional discipleship. Eugene, OR: Wipf & Stock Pub.

Andrews, D.A., & Friesen, W. (1987). Assessments of Anticriminal Plans and the Prediction of Criminal Futures. Criminal Justice and Behavior, 14(1), 33–37.

Andrews, D.A., Zinger, I., Hoge, R.D., Bonta, J., Gendreau, P., & Cullen, F.T. (1990). Does correctional treatment work? A clinicallyrelevant and psychologically-informed meta-analysis. Criminology, 28(3), 369–404.

Andrews, S. (2013). Deconverted: A journey from religion to reason. Denver, Colorado: Outskirts Press.

Argyle, M. (2000). Psychology and religion: An introduction. London, England: Routledge.

Baltag, A., Rodenhauser, В., & Smets, S. (2011). Doxastic attitudes as belief-revision policies. (Unpublished manuscript). ILLC, University of Amsterdam Amsterdam, Netherlands.

Bandura, A. (1990). Mechanisms of moral disengagement. InW. Reich (Ed.), Origins of terrorism: Psychologies, ideologies, theologies, states of mind (pp. 161–191). Washington, DC: Woodrow Wilson Center Press.

Bandura, A. (1999). Moral disengagement in the perpetration of inhumanities. Personality and Social Psychology Review, 3, 193–209. doi:10.1207/s15327957pspr0303_3

Bandura, A. (2002). Selective moral disengagement in the exercise of moral agency. Journal of Moral Education, 31(2), 102–119. doi:10.1080/ 0305724022014322

Bartlett, T. (2012, August 13). Dusting off God: A new science of religion says God has gotten a bad rap. The Chronicle of Higher Education. URL: http://chronicle.com/article/Does-Religion-Really-Poison/133457/

Barker, D.L. (Performer). (2012). Making the case for atheists. [Web Video]. URL: http://www.youtube.com/watch?v=e7y5slOkwaU&feature=player_embedded

Barker, D. (2008). Godless: How an evangelical preacher became one of America’s leading atheists. Berkeley, CA: Ulysses Press.

Bausell, R.B. (2007). Snake oil science: The truth about complementary and alternative medicine. Oxford: Oxford University Press.

Bering, J. (2011). The belief instinct: The psychology oj souls, destiny, and the meaning of life. New York, NY: W.W. Norton & Company, Inc.

Berns, G.S., Bell, E., Capra, С M., Prietula, M.J., Moore, S., Anderson, B.,… Atran, S. (2012). The price of your soul: Neural evidence for the non-utilitarian representation of sacred values. Philosophical Transactions of The Royal Society, 367(1589), 754–762. doi:10.1098/rstb.2011.0262

Bernstein, R., & Gaw, A. (1990). Кого: Proposed classification for DSMIV The American Journal oj Psychiatry, 747(12), 1670–1674.

Bishop, B. (2008). The big sort: Why the clustering oj like-minded America is tearing us apart. New York, NY: Houghton Mifflin Company.

Blackford, R. (2012a, August, 8). Islam, racists, and legitimate debate. Talking Philosophy: The Philosophers’ Magazine Blog. URL: http://blog.talkingphilosophy.com/?p=5305

Blackford, R. (2012b). Freedom of religion and the secular state. West Sussex, England: Wiley-Blackwell.

Blume, A.W., Schmaling, К.В., & Marlatt, G.A. (2000). Revisiting the self-medication hypothesis from a behavioral perspective. Cognitive and Behavioral Practice, 7(4), 379–384. doi:10.1016/S1077–7229(00)80048–6

Boghossian, P.A. (2006c). Fear of knowledge: Against relativism and constructivism. Oxford: Clarendon Press.

Boghossian, P. (2002a). Socratic pedagogy, race and power. Education Policy Analysis Archives, 10, 3. URL: http://epaa.asu.edu/ojs/article/view/282

Boghossian, P. (2002b). The Socratic method (or, having a right to get stoned). Teaching Philosophy, 25(4), 345–359. doi:10.5840/teachphil200225443

Boghossian, P. (2003). How Socratic pedagogy works. Informal Logic, 23(2), TS17–25.

Boghossian, P. (2004). Socratic pedagogy, critical thinking, moral reasoning and inmate education: An exploratory study. (Unpublished doctoral dissertation). Portland State University. Portland, OR.

Boghossian, P. (2006a). Socratic pedagogy, critical thinking, and inmate education. Journal oj Correctional Education, 57(1), 42–63.

Boghossian, P. (2006b). Behaviorism, constructivism, and Socratic pedagogy. Educational Philosophy and Theory, 38(6), 713–722. doi: 10.1111/j. 1469–5812.2006.00226.x

Boghossian, P. (2010). Socratic pedagogy, critical thinking, and offender programming. Offender Programs Report, 13(5), 65–80.

Boghossian, P. (2011a). Critical thinking and constructivism: Mambo dog fish to the banana. Journal of Philosophy of Education, 46(1), 73–84. doi: 10.1111/j. 1467–9752.2011.00832.x

Boghossian, P. (2011b). Socratic pedagogy: Perplexity, humiliation, shame and a broken egg. Educational Philosophy and Theory, 44(7), 710–720. doi:10.1111/j.1469–5812.2011.00773.x

Boghossian, P. (2011c, July). Should we challenge student be1iefs? Inside Higher Ed. URL: http://www.insidehighered.com/views/2011/07/192/boghossian

Boghossian, P. (2012). Faith no more. The Philosophers’ Magazine, 59, 15–16.

Bogue, В., Diebel, J., & O’Connor, T.P. (2008). Combining officer supervision skills: Anew model for increasing success in community corrections. Perspectives, Spring, 2(32), 30–45.

Bonta, J., & Andrews, D. (2010). Viewing offender assessment and rehabilitation through the lens of the risk-needs-responsivity model. In F. McNeill, P. Rayner & С Trotter (Eds.), Offender supervision: New directions in theory, research and practice (pp. 19–40). New York: Willan Publishing.

Bordin, E.S. (1979). The generalizability of the psychoanalytic concept of the working alliance. Psychotherapy: Theory, Research, and Practice, 16(3), 252–260.

Bortolotti, L. (2010). Delusions and other irrational beliefs. Oxford: Oxford University Press.

Bostrom, N. (2003). Are you living in a computer simulation? Thе Philosophical Quarterly, 53(211), 243–255.

Bostrom, N. (May/June 2008). Where are they?: Why I hope the search for extraterrestrial life finds nothing. MIT Technology Review. URL: http://www.technologyreview.com/article/409936/where-are-they/

Boyer, P. (2001). Religion explained: The evolutionary origins of religious thought. New York, NY: Basic Books.

Boyer, P. (2004, March/April). Why is religion natural? Skeptical Inquirer, 28.2, URL: http://www.csicop.org/si/show/why_is_religion_natural/

Braithwaite, V. & Levi, M. (Eds.). (1998). Trust and governance (Russell Sage Foundation series on trust, volume I). New York, NY: Russell Sage Foundation.

Brock, T.C., & Balloun, J.L. (1967). Behavioral receptivity to dissonant information. Personality and Social Psychology, 6(4, Pt.l), 413–428. doi:10.1037/h0021225

Brodie, R. (1996). Virus of the mind: The new science of the тете. Carlsbad, CA: Hay House, Inc.

Brown, S. (2012, October 2). The 10 most dangerous religious right organizations. Network for Church Monitoring. URL: http://www.alternet.org/belief/10-most-dangerous-religious-right-organizations

Brutus, S. (2012). Religion, Culture, History: A Philosophical Study of Religion. Portland, OR: Daimonion Press.

Carrier, R. (2012). Atheism IS an Identity. URL: http://freethoughtblogs.com/carrier/archives/337/

CBS News. (2012, August 16). More Americans identifying as atheists. URL: http://www.cbn.com/cbnnews/us/2012/August/More-Americans-Identifying-as-Atheist/

CDC. (2012). Centers for Disease Control and Prevention. URL: http://www.cdc.gov/24–7/CDCFastFacts.html

Chambers, A. (2009). Eats with sinners: Reaching hungry people like Jesus did. Cincinnati, OH: Standard Pub.

Christian, J.L. (Ed.). (2011). Philosophy: An introduction to the art of wondering. (11th ed., pp. 51). Boston, MA: Wadsworth.

Christina, G. (2012). Why are you atheists so angry? 99 things that piss off the Godless. Charlottesville, \A: Pitchstone.

Clarke, M.L. (1968). The Roman mind: Studies in the history of thought from Cicero to Marcus Aurelius . New York, NY: W.W. Norton & Company, Inc.

Clark, С.M. (1992). Deviant adolescent subcultures:

Assessment strategies and clinical interventions. Adolescence, 27(106), 283.

Clifford, W. (2007). The ethics of belief. In D. Basinger, W. Hasker, M. Peterson & B. Reichenbach (Eds.), Philosophy of religion: Selected readings (3rd ed., pp. 104–109). New York, NY: Oxford University Press, Inc.

CNN. (2008). Election exit polls. URL: http://www.cnn.com/ELECTION/2008/results/polls/

Comfort, R. (2009). You can lead an atheist to evidence, but you can’t make him think. Los Angeles, CA: WorldNetDaily.

Coffey, С (2009). ,4s / see it. Bloomington, IN: AuthorHouse.

Covey, S.R. (2004). The 7 habits of highly effective people. New York, NY: Free Press.

Cragun, R., Yeager, S., & Vega, D. (2012). How secular humanists (and everyone else) subsidize religion in the United States. Free Inquiry, 32(4). URL: http://www.secularhumanism.org/index.php?section=fi&page=cragun_32_4

Craig, W.L. (ad.). Christian apologetics: Who needs it? Reasonable Faith. URL: http://www.reasonablefaith.org/christian-apologetics-who-needs-it

Craig, W.L. (2003). Hard questions, real answers, (pp. 35). Wheaton, IL: Crossway Books.

Curtis, J.Т., Silberschatz, G., Sampson, H., Weiss, J., & Rosenberg, S.E. (1988).

Developing reliable psychodynamic case formulations: An illustration of the plan diagnosis method. Psychotherapy: Theory, Research, Practice, Training, 25(2), 256–265.

Dacey, A. (2012). The future of blasphemy: Speaking of the sacred in an age of human rights. London: Continuum

Davis, R. (2012, February 28). Apology for Afghan Quran burning was right. The Daily Athenaeum. URL: http://issuu.com/dailyathenaeum/docs/20122902

Dawkins, R. (Performer). (2005). Richard Daw kins: Why the universe seems so strange. [Web Video]. URL: http://www.ted.com/talks/richard_dawkins_on_our_queer_universe.html

Dawkins, R. (2006a). The god delusion. London, England: Bantam Press.

Dawkins, R. (2006b). Why I Won’t Debate Creationists. The Richard Dawkins Foundation for Reason and Science. URL: http://old.richarddawkins.net/articles/119-why-i-won-39-t-debate-creationists

Dawkins, R. (2007, October). In WH. Pryor (Moderator) debate between Richard Dawkins and John Lennox. The God delusion debate, Birmingham, AL. URL: http://old.richarddawkins.net/audio/1707-debate-between-richard-dawkins-and-john-lennox

Dawkins, R., & McKean, D. (2011). The magic oj reality: How we know what’s really true. New York, NY: Free Press.

Dennett, D. (2007). Breaking the spell: Religion as a natural phenomena. New York, NY: Penguin Group.

Dennett, D., & LaScola, L. (2010). Preachers who are not believers. Evolutionary Psychology, 8(1), 121–50.

DeWitt, J., & Brown, E. (2013). Hope after faith: An ex-pastor ‘s journey from belief to atheism. Cambridge, MA: Da Capo Press.

DiClemente, С. С, & Prochaska, J.O. (1998). Toward a comprehensive, transtheoretical model of change: Stages of change and addictive behaviors. In W.R. Miller & N. Heather (Eds.) Treating Addictive Behaviors (2nd ed.) (pp. 3–24). New York, NY: Plenum Press.

Doumit, P.E. (2010). A unification of science and religion. Pittsburg, PA: RoseDog Books.

Dozier, V. (2006). C.L. Shattuck & EH. Thompsett (Eds.), Confronted by God: The essential Verna Dozier (pp. 118). New York, NY: Church Publishing Inc.

Dubrow-Eichel, S.K. (1989). Deprogramming: An investigation of change processes and shifts in attention and verbal interactions (pp. 43–49, 52–53, 182–216). Philadelphia, PA: University Of Pennsylvania.

Dye, J. (2007, February 7). Socratic method and scientific method. URL: http://www.niu.edu/~jdye/method.html

Earley, D., & Wheeler, D. (2010). Evangelism is …: How to share Jesus with passion and confidence. Nashville, TN: B&H Academic Publishing Group.

Edwards, J.W. (1984). Indigenous Кого, a genital retraction syndrome of insular Southeast Asia: A Critical Review. Culture, Medicine and Psychiatry, 8, 1–24.

Erikson, J.A. (1992). Adolescent religious development and commitment: A structural equation model of the role of family, peer group, and educational influences. Journal for the Scientific Study of Religion, 37(2), 131–152.

Faccini, L. (2009). The incredible case of the shrinking penis: A Koro-like syndrome in an [sic] person with intellectually disability. Sexuality and Disability, 27(3), 173–178. doi:10.1007/slll95–009–9120–5

Falk, R. (2012, March 9). Koran burning in Afghanistan: Mistake, crime, and metaphor. [Web log message]. URL: http://richardfalk.wordpress.com/2012/03/09/koran-burning-in-afghanistan-mistake-crime-and-metaphor/

Faircloth, S. (2012). Attack of the theocrats! How the religious right harms us all—and what we can do about it. Charlottesville, VA: Pitchstone.

Fish, S. (2007, June 17). Atheism and evidence. [Web log message]. URL: http://opinionator.blogs.nytimes.com/2007/06/17/atheism-and-evidence/

Foerst, A. (2001). Do androids dream of bread and wine? In W. Richardson & G. Slack (Eds.). Faith in science: Scientists search for truth (pp. 197). New York, NY: Routledge.

Frankfurt, H.G. (2006). On truth. New York, NY: Alfred A. Knopf.

Frojan-Parga, M.X., Calero-Elvira, A., & Montano-Fidalgo, M. (2011). Study of the Socratic method during cognitive restructuring. Clinical Psychology & Psychotherapy, 18(2), 110–123.

Gal, D., & Rucker, D.D. (2010). When in doubt, shout!: Paradoxical influences of doubt on proselytizing. Psychological Science, 27(11), 1701–1707.

Gamponia, H.L. (2010). Great prescriptions to a better you. Pittsburgh, PA: RoseDog Books.

Gassner, S., Sampson, H., Weiss, J., & Brumer, S. (1982). The emergence of warded-off contents. Psychoanalysis and Contemporary Thought, 5(1), 55–75.

Gervais, W.M., & Norenzayan, A. (2012). Analytic thinking promotes religious disbelief. Science, 336(6080), 493–496. doi: 10.1126/science. 1215647

Grimley, D., Prochaska, J.O., Velicer, W.E., Blais, L.M., & DiClemente, С.С. (1994). The Transtheoretical Model of Change. In T.M. Brinthaupt & R.R. Lipka (Eds.). Changing the self: Philosophies, techniques, and experiences (pp. 201–228). Albany, NY: SUNY Press.

Gross, N., & Simmons, S. (2007). “The social and political views of American professors.” Unpublished manuscript, Harvard University, Cambridge, MA.

Haberrnas, G.R. (1996). The historical Jesus: Ancient evidence for the life of Christ. Joplin, MO: College Press Publishing Company, Inc.

Haberrnas, G.R. (1997). In defense of miracles: A comprehensive case for God’s action in history. Downers Grove, IL: InterVarsity Press.

Haberrnas, G.R., & Licona, M.R. (2004). The case for the resurrection of Jesus. Grand Rapids, MI: Kregel Publications.

Hallowell, B. (2012, May 15). A world without faith would be a world on the path to tragedy & disaster. The Blaze. URL: http://www.theblaze.com/stories/tony-blair-a-world-without-faith-would-be-a-world-on-the-path-to-tragedy-disaster/

Hanson, R. (1998, September 15). The great filter: Are we almost past it? URL: http://www.webcitation.org/5n7VYJBUd

Harris, A. (forthcoming). / Wonder.

Harris, S. (2004). The end of faith: Religion, terror and the future of reason. New York, NY: W.W. Norton & Company, Inc.

Harris, S. (2007, April 18). The empty wager [Web log message]. URL: http://newsweek.washingtonpost.com/onfaith/panelists/sam_harris/2007/04/the_cost_of_betting_on_faith.html

Harris, S. (2007b). Aspen Ideas Festival. URL: http://www.youtube.com/watch?v=KtN4-lwnHX4

Harrison, G.P. (2008). 50 reasons people give for believing in a god. Amherst, NY: Prometheus Books.

Harrison, G.P. (2013). 50 simple questions for every Christian. Amherst, New York: Prometheus Books.

Haught, J.F. (2008). God and the new atheism: A critical response to Dawkins, Harris, and Hitchens. Louisville, KY: John Knox Press.

Henriques, D.B. (2006a, October 11). Religion-based tax breaks: Housing to paychecks to books. The New York Times. URL: http://www.nytimes.com/2006/10/11/business/11religious.html?_r=2&oref=slogin&pagewanted=all

Henriques, D.В. (2006b, October 9). Where faith abides, employees have few rights. New York Times. URL: http://www.nytimes.com/2006/10/09/business/09religious.html?pagewanted=all

Hitchens, С (1995). The missionary position: Mother Teresa in theory and practice. London: Verso.

Hitchens, С (2007). The portable atheist: Essential readings for the nonbeliever. Philadelphia, PA: Da Capo.

HOfele, A., & Laque, S. (Eds.). (2011). Humankinds: The renaissance and its anthropologies. Berlin/New York: Walter de Gruyter GmbH.

Hoge, D.R., Petrillo, G., & Smith, E. (1982). Transmission of religious and social values from parents to teenage children. Journal of Marriage and the Family, 44, 569–579.

Holt, J. (2012, August 2). The basic question: Why does the world exist? The New York Times. URL: http://www.nytimes.com/2012/08/05/books/review/why-does-the-world-exist-by-jim-holt.html?pagewanted=all

Horowitz, L.M., Sampson, H., Siegelman, E.Y., Weiss, J., & Goodfriend, S. (1978). Cohesive and dispersal behaviors: Two classes of concomitant change in psychotherapy. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 46(3), 556–564.

Horvath, А.О., & Luborsky, L. (1993). Journal oj Consulting and Clinical Psychology, 67(4), 561–573. doi:10.1037/0022–006X.61.4.561 Iannaccone, L.R. (1990). Religious practice: A human capital approach. Journal for the Scientific Study of Religion, 29, 297–314.

Jacobsen, K.A. (2011). Yoga powers: Extraordinary capacities attained through meditation and concentration. Leiden, Netherlands: Brill.

James, W. (1897). The will to believe: And other essays in popular philosophy. New York, NY: Longmans Green and Co.

Jaschik, S. (2012, October 24). Survey finds that professors, already liberal, have moved further to the left. Inside Higher Ed. URL: http://www.insidehighered.com/news/2012/10/24/surveyfinds-professors-already-liberal-have-moved-further-left

Johnson, N. (2001). Living with diabetes: Nicole Johnson, Miss America 1999. Washington, DC: LifeLine Press.

Jones, J.M. (2011, July 8). In U.S., 3 in 10 say they take the Bible literally. Gallup. URL: http://www.gallup.com/poll/148427/say-bible-literally.aspx

Kahneman, D. (2011). Thinking, fast and slow. New York, NY: Farrar, Straus and Giroux.

Keohane, J. (2010, July 11). How facts backfire: Researchers discover a surprising threat to democracy. Boston Globe. URL: http://www.boston.com/bostonglobe/ideas/articles/2010/07/11/how_facts_backfire/

Kim, B. (1979). Religious deprogramming and subjective reality. Sociological Analysis, 40(3), 197–207.

Kinast, R.L. (1999). Making faith-sense: Theological reflection in everyday life. Collegeville, MN: The Liturgical Press.

Krauss, L. (2012). A universe from nothing: Why there is something rather than nothing. New York, NY: Free Press.

Kilbler-Ross, E., & Kessler, D. (2005). On grief and grieving: Finding the meaning of grief through the five stages of loss. New York, NY: Scribner.

Kurtz, H. (2005, March 29). College faculties a most liberal lot, study finds. The Washington Post. URL: http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/articles/A8427-2005Mar28.html

Lamb, С.M. (1981, March). Legal foundations of civil rights and pluralism in America. The ANNALS of the American Academy of Political and Social Science, 454(\), 13–25. doi:10.1177/000271628145400103

Law, S. (2011). Believing bullshit: How not to get sucked into an intellectual black hole. Amherst, NY: Prometheus Books.

Law, S. (2012). Really, really big questions. New York, NY: Kingfisher books.

Leiter, B. (2012). Why tolerate religion? Princeton, NJ: Princeton University Press.

Lindsay, J.A. (2012, December 8). Defining faith via Bayesian reasoning. God Doesn’t; We Do . URL: http://goddoesnt.blogspot.com/2012/12/defining-faith-via-bayesian-reasoning.html

Livneh, H. (2009). Denial of chronic illness and disability part I. Theoretical, functional, and dynamic perspectives. Rehabilitation Counseling Bulletin, 225–236. doi:10.1177/0034355209333689

Loftus, J.W. (2008). Why I Became an Atheist: Personal Reflections and Additional Arguments. Victoria, ВС: Trafford.

Loftus, J.W. (2010). The Christian Delusion: Why Faith Fails. Amherst, NY: Prometheus Books.

Loftus, J.W. (2012). Victor Reppert now says he doesn’t have faith! Debunking Christianity. URL: http://debunkingchristianity.blogspot.com/2012/10/victor-reppert-now-says-he-doesnt-have.html

Loftus, J.W. (2013). The outsider test for faith: How to know which religion is true. Amherst, NY: Prometheus Books.

Longsine, G., & Boghossian, P. (2012, September 27). Indignation Is Not Righteous. Skeptical Inquirer. URL: http://www.csicop.org/specialarticles/show/indignation_is_not_righteous/

Luce, M.R., Callanan, M.A., & Smilovic, S. (2013). Links between parents’epistemological stance and children’s evidence talk. Developmental Psychology, 49(3), 454–461. doi:10.1037/a0031249

Lukianof F.G. (2012). Unlearning liberty: Campus censorship and the end of American debate. New York, NY: Encounter Books.

Maher, B.A. (2001). Delusions. In H.E. Adams & P.B. Sutker (Eds.), Comprehensive handbook of psychopathology, third edition (3rd ed., pp. 312). New York, NY: Springer Science.

Malik, M. (2010, September 14). Benghazi murders: revisit free speech. SFGate. URL: http://www.sfgate.com/opinion/article/Benghazi-murders-Revisit-free-speech-3866748.php

McCormick, M.S. (2011). The defeasibility test. http://www.provingthenegative.com/2011/02/defeasibility-test.html

McCormick, M.S. (2012). Atheism and the case against Christ. Amherst, NY: Prometheus Books.

McCreight, J. (2012, August 19). Atheism+. Freethought Blogs. URL: http://freethoughtblogs.com/blaghag/2012/08/atheism/

McElveen, F. С (2009). Faith of an atheist: Do you have enough faith to be an atheist? (pp. 11). Riverside, CA: Big Mac Publishers.

McGowan, D. (2007). Parenting beyond belief: On raising ethical, caring kids without religion. New York: American Management Association.

McGowan, D. (2009). Raising freethinkers: A practical guide for parenting beyond belief. New York: AMACOM, American Management Association.

McLaren, B.D. (1999). Finding faith: A search for what is real. (p. 3). Grand Rapids, MI: Zondervan.

McNamara, P. (2009). The neuroscience of religious experience. Cambridge, MA, MA: Cambridge University Press.

McNeil, E., Raynor, P., & Trotter, С. (Eds.). (2010). Offender Supervision: New Directions in Theory, Research and Practice. New York: Willan Publishing.

Mehta, H. (2012). The young atheist’s survival guide: Helping secular students thrive. Engelwood, Colorado: Patheos Press.

Mele, A.R. (2009). Have I unmasked self-deception or am I selfdeceived? Гп С Martin (Ed.). The philosophy of deception. New York, NY: Oxford University Press, Inc.

Meiland, J.W., & Krausz, M. (1982). Relativism, cognitive and moral. Notre Dame, IN: University of Notre Dame Press.

Migliore, D.L. (1991). Faith seeking understanding: An introduction to Christian theology. (2nd ed.). Grand Rapids, MI: Wm B. Eerdmans Publishing Co.

Miller, W.R., Rollnick, S. (2002). Motivational interviewing: Preparing people for change, vol. 2. New York: Guilford.

Miller, R. (2006). Why Christian’s don’t vote for Democrats. Maitland, FL: Xulon Press.

Moberg, D.O. (1962). The church as a social institution; the sociology of American religion. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall.

Muran, C., & Barber, J. (Eds.). (2010). The therapeutic alliance: An evidence based guide to practice. New York, NY: The Guilford Press.

Myers, S.M. (1996). An interactive model of religiosity inheritance: The importance of family context. American Sociological Review, 61, 858–866.

Newberg, A. (2006). The neurobiology of spiritual transformation. In J. Chioino, P.J. Hefner (Eds.). Spiritual transformation and healing: Anthropological, theological, neuroscientific, and clinical perspectives (p. 189–205). Lanham, MD: AltaMira Press.

Norville, R., Sampson, H., & Weiss, J. (1996). Accurate interpretations and brief psychotherapy outcome. Psychotherapy Research, 6(1), 16–29.

Nussbaum, M. (1994). The therapy of desire: Theory and practice in Hellenistic ethics. Princeton, NJ: Princeton University Press.

Orenstein, A. (2002). Religion and paranormal belief. Journal for the Scientific Study of Religion, 41, 301– 311.

Partlow, J., & Londono, E. (2011, April 1). Mob protesting Koran burning kills 7 at UN compound in Kabul. The Washington Post. URL: http://www.washingtonpost.com/world/12-killedin-attack-on-un-compound-in-northern-afghanistan/2011/04/01/AFrb5iHC_story.html

Paulos, J.A. (2008). Irreligion: A mathematician explains why the arguments for God just don’t add up. New York, NY: Hill and Wang.

Pigliucci, M. (2012, August 29). On A+, with a comment about Richard Carrier’s intemperance. Rationally Speaking. URL: http://rationallyspeaking.blogspot.com/2012/08/on-with-comment-about-richard-carriers.html

Plantinga, A. (2000). Warranted Christian belief. New York, NY: Oxford University Press.

Pariser, E. (2012). The filter bubble: What the Internet is hiding from you. New York, NY: The Penguin Group.

Previc, F.H. (2006). The role of the extrapersonal brain systems in religious activity. Consciousness and Cognition, 15, 500–539.

Prochaska, J.O., Norcross, J.C., & DiClemente, С.С. (1994). Changing for good: The revolutionary program that explains the six stages of change and teaches you how to free yourself from bad habits. New York: W. Morrow.

Rawls, J. (2005). A theory of justice. Boston, MA: Belknap Press of Harvard University Press.

Ray, D.W. (2009). The God virus: How religion infects our lives and culture. Bonner Springs, KS: IPC Press.

Robbins, Т., & Anthony, D. (1982). Deprogramming, brainwashing, and the medicalization of deviant religious groups. Social Problems, 29(3), 283–297.

Rothman, S. Lichter, S.R., & Nevitte, N. (2005). Politics and professional advancement among college faculty. The Forum, 3(1), 1–16.

Ryan, A. (2012). The making of modern liberalism. Princeton, NJ: Princeton University Press.

Sampson, H. (1994). Repeating pathological relationships to disconfirm pathogenic beliefs: Commentary on Steven Stern’s “needed relationships.” Psychoanalytic Dialogues, 4(3), 357–361.

Sausa, D. (2007). The Jesus tomb: Is it fact or fiction? Scholars chime in. Fort Meyers, FL: The Vision Press.

Schick, Т., & Vaughn, L. (2008). How to think about weird things: Critical thinking for a new age. (5th ed.). New York, NY: McGraw-Hill Education.

Secular News Daily. (September 6, 2012). “I Wonder” by Annaka Harris teaches children it’s OK to question and not know. URL: http://www.secularnewsdaily.com/2012/09/i-wonder-by-annaka-harris-teaches-children-its-ok-to-question-and-not-know/

Shermer, M. (1997). Why people believe weird things: Pseudoscience, superstition, and other confusions oj our time. New York, NY: Henry Holt and Company, LLC.

Shermer, M. (2012). The believing brain: From ghosts and gods to politics and conspiracies: How we construct beliefs and reinforce them as truths. New York, NY: Henry Holt and Company, LLC.

Sieff, K. (2012, February 21). Afghans protest burning of Korans at U.S. base. The Washington Post. URL: http://www.washingtonpost.com/world/asia_pacific/afghans-protest-improper-disposal-of-koran-at-us-base/2012/02/21/gIQAjhBqQR_story.html

Silberschatz, G., Curtis, J.Т., Sampson, H., & Weiss, J. (1991). Mount Zion Hospital and Medical Center: Research on the process of change in psychotherapy. In L.E. Beutler & M. Crago (Eds.), Psychotherapy research: An international review of programmatic studies (p. 56–64). Washington, DC: American Psychological Association.

Skonovd, L.N. (1981). Apostasy: The Process of Defection from Religious Totalism. Ph.D. thesis. University of California, Davis.

Smith, G.H. (1979). Atheism: The case against God. Amherst, NY: Prometheus Books.

Solomon, L.D. (2006). From Athens to America: Virtues and the formulation of public policy. Lanham, MD: Lexington Books.

Souter, A. (1917). A pocket lexicon to the Greek New Testament. Oxford: Clarendon Press.

Stefanelli, A. (2011). A Voice Of Reason In An Unreasonable World: The Rise Of Atheism On Planet Earth. Fairbanks, AK: UAF Publications.

Stefanelli, A. (2012a). Free thoughts—A collection of essays by an American atheist. Fairbanks, AK: UAF Publications.

Stefanelli, A. (2012b, October 31). When religious people attribute the acts of Hitler, Stalin and Pol Pot to atheism. God Discussion. URL: http://www.goddiscussion.com/103457/when-religious-people-attribute-the-acts-of-hitler-stalin-and-pol-pot-toatheism/

Stenger, V.J. (2007). God: The failed hypothesis: How science shows that God does not exist. Amherst, NY: Prometheus Books.

Stenger, V.J. (2011). The fallacy of fine-tuning: Why the universe is not designed for us. Amherst, NY: Prometheus Books.

Stenger, V.J. (2013). God and the atom. Amherst, NY: Prometheus.

Stenger, V.J., & Barker, D. (2012). God and the folly oj faith: The incompatibility of science and religion. Amherst, NY: Prometheus Books.

Stewart, K. (2012). The Good News Club: The Christian Right’s Stealth Assault on America’s Children . New York, NY: PublicAffairs.

Strobel, L. (2004). The case for a creator: A journalist investigates scientific evidence that points towards God. Grand Rapids, MI: Zondervan.

Sunstein, С.R. (2009). Going to extremes: How like minds unite and divide. Oxford: Oxford University Press.

Szimhart, J. (2009). Razor’s Edge Indeed: A Deprogrammer’s View of Harmful Cult Activity. Cultic Studies Review, 8(3), 231–265. URL: the TESC Online Journal database.

Tassi, A. (1982). Modernity as the transformation of truth into meaning. International Philosophical Quarterly, 22(3), 185–193.

The Global Religious Landscape. (2012, December 18). Pew Forum on Religion & Public Life. URL: http://www.pewforum.org/global-religious-landscape.aspx

Thrower, J. (2000). Western atheism: A short history. Amherst, NY: Prometheus Books.

Tillich, P. (1957). Dynamics of faith. New York, NY: Harper Collins Publishers, Inc.

Tobin, G.A., & Weinberg, A.K. (2006). Political beliefs & behavior of college faculty. Institute for Jewish & Community Research.

Torres, P. (2012). A crisis of faith: Atheism, emerging technologies, and the future of humanity. England: Dangerouslittlebooks.

Turner, S., & Ehlers, Т.B. (2003). Sugar’s life in the hood: The story of a former welfare mother. Austin, TX: University of Texas Press.

United States Department of State, Bureau of Democracy, Human Rights and Labor. (2011a). July-December, 2010 international religious freedom report (Excerpt). URL: http://translations.state.gov/st/english/texttrans/2011/09/20110913111820su0.204366.html

United States Department of State, Bureau of Democracy, Human Rights and Labor. (2011b). International religious freedom report for 2011 (192947.pdf). URL: http://www.state.gov/documents/organization/192947.pdf

Vos, M.S., & de Haes, J. С (2007). Denial in cancer patients, an explorative review. Psychooncology, 16(1), 12–25.

Wade, N. (2009). The faith instinct: How religion evolved and why it endures. New York, NY: The Penguin Press.

Warraq, I. (2003). Leaving Islam: Apostates speak out. Amherst, NY: Prometheus Books.

Warren, R. (2002). What on Earth am I here for? Grand Rapids, MI: Zondervan.

Weiss, J., & Sampson, H. (1986). The psychoanalytic process: Theory, clinical observation, and empirical research. New York: Guilford Press.

Williams, T. (2012, March 9). Koran-burning & sacrilege: Religion matters in diplomacy. Capital Commentary. URL: http://www.capitalcommentary.org/afghanistan/koran-burning-sacrilege-religion-matters-diplomacy

Winell, M. (1993). Leaving the fold. Oakland, CA: New Harbinger Publications.

Wittgenstein, L. (2009). Philosophical investigations. (G.E.M. Anscombe, P.M.S. Hacker, J. Schulte, Trans.). (4th ed.). Maiden, MA: Blackwell Publishing Ltd.

Wright, L. (2013). Going Clear: Scientology, Hollywood, and the Prison of Belief. New York: Alfred A. Knopf.

Zuckerman, P. (2009). Why are Danes and Swedes so irreligious? Nordic Journal of Religion and Society, 22(1).

Об авторе

Питер Богоссян – преподаватель философского факультета Портлендского государственного университета. Был исключен из докторской программы философского факультета Университета Нью-Мексико.

Примечания

1

Неофит (греч. neophytes) – новообращенный в какую-либо религию; новый сторонник какого-либо учения, общественного движения; новичок в чем-либо. – Примеч. ред

2

Апология (Сократа) – произведение Платона, его версия речи, которую произнес Сократ в 399 году до н.э. в свою защиту против предъявленных ему обвинений. – Примеч. ред.

3

Таким образом здесь и далее обозначены ссылки на примечания автора, расположенные в конце главы. – Примеч. ред.

4

Речь идет о Книге Мормона, текст которой якобы представляет собой перевод писаний с золотых пластин, полученных Джозефом Смитом-младшим от ангела. – Примеч. перев.

5

Эгалитаризм (фр. égalitarisme, égalité – равенство) – представления о необходимости равенства в распределении богатства и дохода. – Примеч. ред.

6

Циничный детектив из романов Раймонда Чендлера. – Примеч. перев.

7

Локус-контроль – понятие, характеризующее свойство личности приписывать свои успехи или неудачи либо внутренним, либо внешним факторам. – Примеч. ред.

8

Агностицизм (греч. agnōstos – непознаваемый) – философское учение, отрицающее познаваемость объективного мира и объективное значение истины. Агностик – сторонник агностицизма. – Примеч. ред.

9

Более подробно эта тема изложена в книге американского математика Джеймса А. Линдси «Определение веры через систему аргументации Байеса» («Defining Faith via Bayesian Reasoning», Lindsay, 2012), где Линдси приводит убедительный анализ веры, используя теорему Байеса.

10

Фома Аквинский – авторитетный философ и теолог Средних веков. – Примеч. ред.

11

Пари Паскаля – предложенный математиком и философом Блезом Паскалем аргумент для демонстрации рациональности религиозной веры. —Примеч. ред.

12

Ансельм Кентерберийский, или Ансельм из Аосты, – католический богослов, средневековый философ, архиепископ Кентерберийский. Представитель реализма и один из основоположников схоластики. Сформулировал онтологическое доказательство бытия Бога в трактате «Proslogion» (1077–1078). – Примеч. ред.

13

Тонкая настройка Вселенной (от англ. fine-tuning) – концепция в теоретической физике, согласно которой в основе Вселенной и ряда ее составляющих лежат не произвольные, а строго определенные значения фундаментальных констант, таких как скорость света, гравитационная постоянная, постоянная Планка, массы электрона и протона и заряд электрона. —Примеч. ред.

14

Форма космологического доказательства. Была сформулирована арабскими философами в Средние века. – Примеч. ред.

15

Креационизм – религиозное учение о сотворении мира. – Примеч. ред.

16

Книга Мормона – наиболее раннее из уникальных писаний движения святых последних дней, секты которого обычно относятся к ней не только как к священному тексту, но и как к исторической записи отношений между Богом и древними обитателями Америки. – Примеч. ред.

17

Эленхос – опровержение в форме силлогизма. – Примеч. перев.

18

Койне – общий язык, образующийся на основе смешения ряда родственных диалектов и заменяющий их все (например, греческий в позднеантичную – эллинистическую эпоху). – Примеч. ред.

19

Мозг в колбе – разновидность мысленных экспериментов, иллюстрирующих зависимость человека в понимании действительности от его субъективных ощущений, часто используется для иллюстрации скептицизма. – Примеч. ред.

20

Прагматизм (греч. pragma – дело, действие) – направление в философии, согласно которому истинным считается не то, что соответствует объективной действительности, а то, что дает практически полезные результаты. Фаллибилизм (от англ. fallible – подверженный ошибкам, ненадежный) – тезис о том, что человеческое познание не может быть безошибочным, что его универсальный способ развития – метод проб и ошибок. Интуитивизм – философское течение, которое рассматривает процесс познания мира как процесс его непосредственного постижения через интуицию. – Примеч. ред.

21

Эндемический (греч. endēmos) – местный, свойственный данной местности. – Примеч. ред.

22

Строки из Корана, вычеркнутые в окончательной редакции. Мухаммед якобы призывал языческих богинь («ангелов чтимых»), чтобы обрести мир с соплеменниками, но впоследствии отказался от своих слов и назвал их внушенными сатаной. – Примеч. ред.

23

Энциклика (лат. encyclica, греч. enkyklios – общий, для всех) – послание папы римского к католикам, пишется на латыни и называется по первым словам ее текста. —Примеч. ред.

24

Библейский пояс – районы на Юге и Среднем Западе США. – Примеч. ред.

25

Вербальное поведение (лат. verbalis – устный, словесный) – речевое поведение (говорение, реакция на слова, запоминание слов, решение задач, предъявляемых испытуемому в словесной форме и т.д.). – Примеч. ред.

26

Бред, или синдром, Капгра (бред отрицательного двойника) – синдром из области психиатрии, при котором больной верит, что кого-то из его окружения (мужа, жену, родителей и т.п.) или его самого заменил его двойник. – Примеч. ред.

27

Бред, или синдром, Котара – депрессивный бред в сочетании с идеями громадности. Некоторые психиатры говорят о синдроме Котара как о зеркальном отражении или негативе маниакального бреда величия. Иногда больные утверждают, что они уже давно умерли, что они трупы, их организм давно разложился, что их ждут тяжелейшие наказания за все зло, которое они принесли человечеству. —Примеч. ред.

28

Отключение моральной ответственности (moral disengagement – свобода от моральных норм). – Примеч. ред.

29

Акрасия (греч. ἀκρασία – слабоволие, несдержанность) – действие вопреки лучшему варианту, выбор худшего из двух вариантов. – Примеч. ред.

30

Термин используется по отношению к заболеванию или состоянию человека, которое вызвано неустановленной причиной или возникло самопроизвольно. – Примеч. ред.

31

Эго (лат. ego – «я») – часть человеческой личности, которая осознается как «Я» и находится в контакте с окружающим миром посредством восприятия. Нарциссизм – черта характера, заключающаяся в исключительной самовлюбленности. – Примеч. ред.

32

Диалог Платона «Горгий». – Примеч. ред.

33

Ху́ту (также упоминаются как бху́тту) – народ в центральной Африке, основное население Руанды и Бурунди. Ту́тси (также упоминаются как вату́тси, бату́тси) – народ в центральной Африке (Руанда, Бурунди, Демократическая Республика Конго). – Примеч. ред.

34

Динеш д’Соуза – американский писатель и оратор индийского происхождения, бывший научный сотрудник Института Гувера при Стэнфордском университете. Рави Захариас – профессор теологического колледжа Оксфордского университета; автор более 20 книг, основатель и руководитель «Международного служения». – Примеч. ред.

35

Начос – мексиканские кукурузные чипсы. – Примеч. ред.

36

В классическом варианте самовоспроизводящийся зонд исследует целевую систему и передает информацию обратно в систему, из которой пришел. Если он обнаруживает свидетельства существования примитивной жизни (или примитивной культуры), то в соответствии с программой может пассивно покоиться, тихо наблюдать, попытаться вступить в контакт или даже вмешаться в ход эволюции. – Примеч. ред.

37

Патернализм (лат. paternus – отцовский, отеческий) – покровительство, опека старшего по отношению к младшим, подопечным. – Примеч. ред.

38

В переводе «Нью Эйдж» – «Новое Время» или «Новый Век». Используются также названия: движение «Эра Водолея», группы «Эры Водолея». Возникло в западном обществе. Соединяет несколько верований, чуждых христианству и Библии, в том числе оккультизм, учение восточных гуру и закон кармы и перевоплощения. – Примеч. ред.

39

Ислам обещает каждому мученику мужского пола 72 девственницы в раю. – Примеч. ред.

40

Чувство божественного. Кальвин использовал это выражение, чтобы описать врожденное знание человека о Боге. – Примеч. ред.

41

Последователи солипсизма. Солипсизм (лат. solus – единственный, ipse – сам) – доведенный до крайних выводов субъективный идеализм; признание единственной реальностью только своего «я», индивидуального сознания, отрицание существования внешнего мира. – Примеч. ред.

42

Деист – последователь религиозно-философского учения, распространенного в XVII–XVIII веках. Бог признавался творцом мира, но его участие в жизни природы и общества отвергалось. Деисты считали бога безличной первопричиной, отвергали религиозный фанатизм, отстаивали свободу вероисповедания. – Примеч. ред.

43

Теист – представитель религиозно-философского учения, считающего бога абсолютной бесконечной личностью, стоящей над миром и человеком. В отличие от деизма рассматривает мир как осуществление божественного промысла. – Примеч. ред.

44

Джон Уэйн Боббит и Лорена Боббит – американская супружеская пара, получившая известность после того, как в 1993 году Лорена в ответ на домашнее насилие со стороны Джона отрезала ему ножом половой член. Они предстали перед судом по обвинению в насилии друг против друга, но были оправданы. – Примеч. перев.

45

Анасази, или предки пуэбло, – индейская культура, существовавшая на юго-западе США, территория, известная как Четыре угла (штаты Колорадо, Юта, Аризона, Нью-Мексико). – Примеч. ред.

46

Конкордат (лат. concordare, быть согласным) – договор между правительством и Ватиканом, определяющий взаимоотношения государства и католической церкви в данной стране. – Примеч. ред.

47

Катехизис (греч. katēchēsis, наставление, поучение) – краткое изложение христианского вероучения в форме вопросов и ответов. – Примеч. ред.

48

Медикализация – закрепление медицинских «ярлыков» за теми типами поведения, которые считаются социально или нравственно нежелательными. Возникает ощущение, что современная медицина претендует на исцеление общества от всех проблем (включая вандализм, алкоголизм, гомосексуализм, опасную езду или политическую девиантность), стоит только признать их «болезнями». – Примеч. ред.

49

Тавтология в логике – логическая ошибка в определении понятия, когда определение подменяется изменением словесной формы определяемого понятия: сказуемое повторяет другими словами то, что высказано в подлежащем. В математической логике – высказывание, функция истинности которого является положительной для всех ее значений. – Примеч. ред.

50

Паррезия (греч.) – прямодушие, откровенность, искренность в речах. – Примеч. ред.

51

Ричард Докинз. Магия реальности. Как мы узнаем истину. 2013.

52

Меритократия – общественная система, при которой высшие должности занимают наиболее талантливые люди. – Примеч. ред.

Content

Питер Богоссян
Евангелие от атеиста

Предисловие. Воскрешение атеиста

Глава 1. Уличная эпистемология

Примечания

Глава 2. Вера

Значения слов «вера», «атеист» и «агностик»

Два определения веры

Разделение понятий: «вера» – это не «надежда»

Атеист

Агностик

Эпистемологические утверждения и утверждения о знании

Опасность веры

Копай глубже

Примечания

Глава 3. Доксастическое замыкание, вера и эпистемология

«Все люди от природы стремятся к знаниям»

Рациональное в борьбе с иррациональным

Вера в абсурдное

Доксастическое замыкание

Способ замыкания

Доксастическая открытость и осознание собственного невежества

Иммунитет к уличной эпистемологии?

Вера, эпистемология и соответствующие действия

Копай глубже

Примечания

Глава 4. Вмешательства и стратегии

Часть I. Вмешательства

Часть II. Стратегии

Вмешательства

Копай глубже

Примечания

Глава 5. Знакомство с Сократом

Этапы

Реальные вмешательства с применением сократовского метода

Резюме

Копай глубже

Примечания

Глава 6. После грехопадения

Покоряйте безграничные возможности скептического интернет-сообщества и своих соседей

Институциализация удивления

Копай глубже

Примечания

Глава 7. Анти-апологетика 101

Вера истинна

Вера полезна

Атеизм губителен

Вмешательства

Копай глубже

Примечания

Глава 8. Вера и образование

Левизна современного академического сообщества: как критика плохого способа мышления стала безнравственной

Религиозные утверждения в аудитории

За гранью релятивизма

Вмешательства

Копай глубже

Примечания

Глава 9. Стратегия сдерживания

1. Использовать слово «вера» только в религиозном контексте.

2. Стигматизировать религиозные утверждения как расистские

3. Паррезия: говорить правду перед лицом опасности

4. Будьте в курсе

5. Участвовать

6. Экспериментировать и предавать гласности

7. Налаживать связи между университетами и общинами

8. Рассматривать веру как кризис системы здравоохранения

9. Приносить финансовые убытки распространителям ложных эпистемологий

10. Воспитывать скептичных детей (атеистов)

11. Вернуть религиозный бред в DSM

Вмешательство

Копай глубже

Примечания

Благодарности

Приложение А. Общее положение о критическом мышлении и об идеальном критическом мыслителе

Приложение Б. План курса «Знакомство с Сократом»

Приложение В. Схема антиклерикализма

Глоссарий

Список литературы

Об авторе

Примечания