Лиз Филдинг

Принц пустыни

Глава 1

Принцесса была ненастоящей, от мысков туфель до пушистых перьев на шляпе, но, находясь в центре всеобщего внимания на приеме в фешенебельном лондонском отеле, Лидия Янг получала удовольствие от своего перевоплощения.

Ее костюм, имитацию дизайнерского оригинала, сшила на скорую руку ее мать, когда-то работавшая в Доме моды. Туфли, сумочка и часы были подделками, но самыми что ни на есть дорогими. От продукции известных брендов их мог отличить только человек, хорошо знакомый с подлинными вещами, да и то лишь при ближайшем рассмотрении.

Лидия тщательно изучала походку своей героини, ее жесты, ее манеру держать голову. Она работала над голосом и интонациями до тех пор, пока результат не удовлетворил ее, и над известной на весь мир улыбкой, ставшей теперь для нее такой же естественной, как дыхание.

Сейчас, общаясь и фотографируясь с гостями на презентации новой марки чая в роскошном отеле, который она в своей реальной жизни могла видеть только из окна автобуса, Лидия улыбалась.

Будут ли эти фотографии висеть у их обладателей на стенах в рамочках? — думала она. Стоять на полках, чтобы соседи и друзья думали, будто эти счастливчики действительно встречались с любимицей всей Англии?

Еще дюжина рукопожатий, дюжина фотографий с подаренной финансовым директором компании розовой розой, такой же неотъемлемой частью образа ее героини, как улыбка, — и все закончилось. Пришло время возвращаться к реальной жизни. Отвезти мать на прием к врачу и бежать в круглосуточный супермаркет, где Лидия работала кассиром. Возможно, сегодня она даже будет сканировать коробочки с чаем, в презентации которого только что участвовала.

«В этом есть определенная ирония», — подумала она, направляясь через просторный, отделанный мрамором вестибюль, в гардеробную, чтобы снова стать Лидией Янг и поехать домой на автобусе. Готовясь ловить на себе изумленные взгляды прохожих и слушать изумленный шепот у себя за спиной.

Люди на улицах кричали ей вслед «Роуз!», еще когда она была подростком. Ее сходство с любимицей Англии Роуз Нэпьер поражало, и дело тут было не только в цвете волос, правильных чертах лица и ярких голубых глазах. Она усиливала его, копируя прическу оригинала, и даже попросила мать сшить ей такой же короткий бархатный жакет, в каком леди Роуз красовалась на фото, появившемся на первых полосах всех газет на следующий день после дня ее шестнадцатилетия. Лидия копировала леди Роуз точно так же, как женщины поколения ее матери подражали другой принцессе.

А кто не хотел бы походить на всеобщего любимца?

Снимок, сделанный репортером из районной газеты, привлек к ней внимание крупнейшего в стране агентства двойников, и ее взяли на работу. Это сделало более насыщенной и интересной жизнь ее матери, прикованной к инвалидной коляске. Она изучала одежду леди Роуз и подбирала ткани для создания нарядов-имитаций. Кроме того, теперь у них было больше средств на оплату счетов.

Погруженная в радостные мысли, Лидия уже прошла половину вестибюля, когда вдруг осознала, что на нее никто не смотрит. Кто-то другой стал объектом всеобщего внимания.

Она застыла как вкопанная, когда этот кто-то обернулся и она столкнулась лицом к лицу с самой собой. Точнее, с той, кого копировала.

Леди Роуз Нэпьер.

Любимицей всей Англии.

Она была настоящей, от элегантной шляпки до дорогих модных туфель.

Сердце Лидии замерло. Сейчас ей больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю.

Положение спасла леди Роуз, улыбнувшаяся Лидии одним уголком рта.

— Мне знакомо ваше лицо, — сказала она, протягивая ей руку, — но, боюсь, вашего имени я не припомню.

— Лидия, мадам. Меня зовут Лидия Янг, — пробормотала девушка, схватив ее руку, словно это был ее единственный шанс на спасение. — Мне т-так жаль. Клянусь, это не было спланировано. Я не знала, что вы здесь появитесь.

— Никаких проблем, — ответила леди Роуз с понимающей улыбкой.

Эта женщина была сама доброта. Чтобы успокоить Лидию, она немного с ней поболтала, спросила, что та делает в отеле. Затем, уже направляясь к мужчине, ждавшему ее у двери, ее будущему мужу, если верить прессе, она обернулась:

— Интересно, сколько вам платят за то, что вы меня изображаете? Вдруг я как-нибудь решусь устроить себе выходной?

— Для вас я все сделаю бесплатно, леди Роуз. Вам нужно будет только позвонить мне.

— Не хотите вместо меня сходить на трехчасовой концерт Вагнера сегодня вечером? — спросила она и тут же покачала головой, не дожидаясь ответа Лидии. — Это шутка. Я бы вам такого не пожелала.

На ее губах играла улыбка, в голосе слышались нотки веселья, но на мгновение глаза выдали ее, и Лидия увидела то, что скрывалось за ее шикарной одеждой и внешней невозмутимостью. Поняв, что у леди Роуз какие-то проблемы, она достала из своей сумочки-клатча визитку и протянула ей:

— Звоните в любое время.

Когда три недели спустя она ответила на звонок своего мобильного телефона, хорошо знакомый ей голос произнес:

— Вы не передумали?

Калил аль-Заки наблюдал за тем, как дети посла резвятся под присмотром няни в пустом зимнем саду посольства его страны в Лондоне.

Он всего на пару лет моложе своего кузена. Мужчине за тридцать следовало бы иметь семью, детей…

— Я знаю, как ты занят, Кэл, но это всего на неделю.

— Не понимаю, в чем здесь проблема, — произнес он, подавляя чувство горечи и страха, который с каждым днем подкрадывался все ближе. Затем перевел взгляд с детей на их мать, принцессу Люси аль-Хатиб, красавицу жену его кузена. — С леди Роуз в Баб-эль-Сама ничего не случится.

Он не сомневался, что личный комплекс для отдыха, принадлежащий королевской семье Рамал-Хамрана, охраняется надлежащим образом.

— Разумеется, не случится, — согласилась Люси, — но ко мне вчера, приезжал ее дед. Кажется, ей угрожает опасность.

Мужчина нахмурился.

— Что за опасность?

— Он не вдавался в подробности.

— Почему он пришел к тебе, а не к Ханифу?

— Это я предложила ей пользоваться нашим коттеджем в Баб-эль-Сама всякий раз, когда ей нужно будет вырваться из дому. Герцог не хочет ее тревожить. Он сказал, проще всего будет, если я под каким-нибудь предлогом отменю приглашение.

— Ты считаешь, он беспокоится понапрасну?

— Герцог пережил трагическую гибель сына и невестки. Понятно, почему он так оберегает свою внучку. Он даже в школу ее не пускал…

— Пойми, если с леди Роуз Нэпьер что-нибудь случится во время ее пребывания в Рамал-Хамране, британская пресса нас не пощадит! — И виноват будет он один. — А до тех пор эти щелкоперы будут продолжать лезть день за днем в частную жизнь Роуз в надежде сделать откровенные снимки, чтобы повысить рейтинг своих жалких газетенок.

— Им нечего снимать.

— Нечего? — Калил нахмурился. — Правда? Она действительно так невинна, как о ней пишут в прессе?

— Тут нет ничего смешного, Калил, — резко бросила Люси. — Она постоянно находится на виду, с тех пор как стала «народным ангелом» в день своего шестнадцатилетия. Последние десять лет папарацци не давали ей прохода.

— В таком случае я ей сочувствую.

— Она не нуждается в твоем сочувствии, Кэл. В чем она отчаянно нуждается, так это в уединении. В возможности спокойно все обдумать и решить, как ей быть дальше.

— Кажется, ты упоминала, что она выходит замуж.

— Я лишь сказала, об этом ходят слухи. Не сомневаюсь, их распространяет герцог, — добавила Люси, уже не пытаясь скрыть свое неодобрение. — В жизни женщины рано или поздно наступает момент, когда образ невинной скромницы теряет былое очарование и становится предметом для злых насмешек. Положение можно спасти с помощью брака и детей, и его милость нашел подходящую кандидатуру на роль будущего супруга Роуз.

— Брак по договоренности? — Разве это так плохо? Если судить по неудачному опыту его отца, такие союзы гораздо прочнее их альтернативы — браков по любви. — Что говорит Ханиф?

— Он считает, если бы угроза действительно существовала, герцог обратился бы с формальным заявлением в министерство иностранных дел, а не пытался заставить меня отменить приглашение.

— Даже если и так, — ответил Калил, — возможно, было бы разумнее оказать всем услугу и сообщить леди Роуз, что у твоего коттеджа провалилась крыша.

— Другими словами, подчиниться герцогу и упростить себе жизнь? А как же Роуз? Они не лают ей покоя, Кэл.

— Кажется, она никогда его и не хотела, — заметил мужчина. Каждую неделю ее лицо появлялось на первой полосе какого-нибудь таблоида или обложке журнала.

— А если хотела, это что-нибудь изменило бы? — Покачав головой, Люси, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты поедешь с ней, Кэл? Я не верю, что Роуз угрожает серьезная опасность, но не рискну оставить ее без присмотра. Если я попрошу твоего дядю приставить к ней телохранителей, она просто поменяет одну тюрьму на другую.

— Тюрьму?

— А как бы ты это назвал? — Она взяла его за руку. — Я очень за нее переживаю. С виду она само спокойствие, но душа ее полна отчаяния. — Она покачала головой. — Отвлеки ее, Кэл, развесели.

— Ты хочешь, чтобы я ее защищал или занимался с ней любовью? — язвительно произнес Калил. Он делал все возможное, чтобы разрушить имидж плейбоя, прочно приклеившийся к фамилии аль-Заки, но понимал, что навсегда останется внуком высланного из страны принца-ловеласа. Сыном человека, чьи любовные похождения сорок лет кормили желтую прессу.

— Считай это своей дипломатической миссией, Кэл, — загадочно ответила Люси. — Дипломат — тот человек, который, защищая интересы своей страны, знает, как сделать так, чтобы все остались довольны. Ты хочешь послужить родине?

Они оба знали — у него нет родины, но похоже, Люси считала, что после выполнения этой миссии все изменится для него к лучшему и он сможет восстановить доброе имя своей семьи. Жениться на прекрасной девушке из одной из влиятельнейших семей Рамал-Хамрана. И самое главное, вернуть своего умирающего деда домой. Ради этого он был готов нянчиться хоть с сотней избалованных девиц знатного происхождения.

— Принцесса, — произнес Калил, слегка поклонившись Люси, — уверяю вас, я приложу все усилия, чтобы леди Роуз Нэпьер получила удовольствие от своего пребывания в Рамал-Хамране.

— Спасибо тебе, Кэл. Теперь я смогу убедить герцога в том, что, раз охранять его внучку взялся племянник эмира, ему незачем беспокоиться.

— Полагаю, ты не скажешь ему, который из племянников?

— Разумеется, скажу. Иначе как он сможет поблагодарить твоего дядю за услугу, которую ты ему окажешь?

— Думаешь, он будет благодарен?

— Сказать честно? Я думаю, он разозлится, но не станет оскорблять эмира Рамал-Хамрана, подвергая сомнению репутацию одного из членов его семьи. Пусть даже того, чей дед попытался совершить переворот.

— И какова, по-твоему, будет реакция его высочества?

— Ему не останется ничего другого, кроме как попросить свою жену нанести визит вежливости их знаменитой гостье. Самое большее, что я могу для тебя сделать, — это дать тебе возможность встретиться с твоей теткой. Остальное зависит только от тебя самого.

— Люси… Как я могу… — Он неловко замолчал, не зная, что сказать дальше.

— Просто позаботься о Роуз, — улыбнулась та.

— Каким образом тебе удалось взять неделю отпуска незадолго до Рождества?

— Произошло чудо, — ответила Лидия, сдав менеджеру выручку в конце своей смены.

Казалось, их разговор длился целую вечность.

— Вспоминай о нас, несчастных людях, вынужденных в тысячный раз слушать «Бубенцы звенят», пока ты греешься на солнышке.

— Еще чего, — улыбнулась девушка, предвкушая удовольствие.

Лидия сказала коллегам по работе, что проведет неделю в летнем доме своей подруги, и это было почти правдой. Никто не знал, куда она собирается на самом деле, даже ее мать, и ей было немного не по себе.

После того как мать потеряла мужа в автокатастрофе, а сама оказалась прикована к инвалидной коляске, игра Лидии в леди Роуз стала для нее отдушиной. Обычно они вдвоем готовились к каждому новому выходу. Часто к ним присоединялись подруги матери, и они веселились вместе.

Расскажи Лидия матери, куда собирается, та не удержалась бы и поделилась секретом со своей лучшей подругой Дженни, согласившейся присматривать за ней в отсутствие Лидии. Это было все равно что написать новость на огромном плакате и повесить его в центре города. Если о подмене узнает пресса, разразится ужасный скандал и репутация Роуз будет запятнана.

Вместо этого Лидия вскользь упомянула о том, что ее коллега собралась лететь с детьми на Кипр, но горящая путевка была рассчитана на четверых и им срочно понадобился еще один человек. Она сказала чистую правду, только вот к ней эта история не имела никакого отношения.

— Почему бы тебе не поехать с ними, дорогая? — тут же предложила мать. — Ты очень много работаешь, и тебе нужно отдохнуть. Дженни позаботится обо мне, пока ты будешь в отъезде.

Лидия знала: мать отлично проведет время с подругой, но ей все равно было стыдно за свой обман.

У Кэла было меньше суток на то, чтобы дать указания подчиненным на время его отсутствия, собрать вещи, съездить в больницу к деду и снова пообещать ему, что он сможет спокойно умереть в месте, которое до сих пор считал своим домом.

Это была уже не первая поездка Калила в страну, которой когда-то правил его прадед. Как его деду и отцу, ему также запретили пользоваться титулом и фамилией Хатиб, но, в отличие от старика, он не был изгнанником.

Он купил себе квартиру с видом на море в столице Румайлла. Его грузовые самолеты постоянно летали в Рамал-Хамран, несмотря на то, что возвращались пустыми. Никто не посмел бы нанести оскорбление эмиру, воспользовавшись услугами «Кальзак эйр сервисиз», и он не пытался нарушить эмбарго. Он не рекламировал свои услуги в Рамал-Хамране. Его цены не отличались от цен конкурентов, и его компания терпела убытки.

Но дело было вовсе не в прибыли, а в стремлении вернуть себе право жить в стране, которой правили его предки. Он был готов ждать сколько понадобится, а пока занимался реставрацией своего фамильного особняка в Умм-аль-Сама, но время, отпущенное его деду, истекало, и это приводило Калила в отчаяние. Он должен отвезти деда домой. Сейчас это единственное, что имеет для него значение.

Калил представился членам экипажа, заканчивавшим приводить в порядок роскошный салон, в котором большинству авиапассажиров никогда не доводилось бывать.

Калилу оказали довольно холодный прием, но никто не отказался пожать ему руку. Стюард взял у него сумку и представил его женщине по имени Атийя Бишара, в обязанности которой входило заботиться о леди Роуз во время полета. Затем показал Калилу самолет — пусть лично убедится, что все в порядке.

Офицер службы безопасности, нанятый, чтобы охранять леди Роуз во время полета, встретил его прохладно и даже не счел нужным назвать свое имя. Теперь Кэл знал, чего ему следует ждать от этой поездки.

Возможно, его тетка и нанесет визит вежливости леди Роуз, но даже если и заметит его присутствие, то будет относиться к нему как к слуге.

Лидия быстро поменялась одеждой с Роуз в частном номере, который приберегли специально для нее, как для почетной гостьи благотворительного ленча.

Лидия вошла в номер, а через десять минут из него вышла Роуз. От волнения у девушки пересохло во рту, сердце учащенно билось.

Когда перед ней возник телохранитель в темном костюме, она затаила дыхание, но назад дороги уже не было.

«Улыбайся, — напомнила она себе, подходя к менеджеру отеля, который ждал ее, чтобы проводить до двери. — Представь, что ты на работе». С этой мыслью она подала мужчине руку и поблагодарила его за помощь, после чего вышла на улицу, освещенную зимним солнцем.

Роуз сказала, чего ей следует ожидать, но из-за слухов о предстоящей свадьбе интерес журналистов к ее персоне вышел из-под контроля. Лидия никак не могла подготовиться к оглушительному шуму и вспышкам дюжин фотокамер. У входа леди Роуз караулили не только папарацци. Несколько десятков простых людей пришли сюда, чтобы посмотреть на «народного ангела». Многие снимали ее на мобильные телефоны. Все эти люди думали, что она настоящая, и Лидия ослепительно им улыбалась, хотя от волнения ей было трудно дышать.

— Леди Роуз! Подойдите сюда, леди Роуз! Красивая шляпка, леди Роуз! — кричали люди.

«Красивая шляпка» была изготовлена специально к сегодняшнему событию. Ее выполнили из того же материала, что и костюм, к ней была прикреплена розовая вуаль, расшитая крошечными петельками из бархатной ленты.

«Дыши, улыбайся…»

— Как прошел ленч, леди Роуз? — крикнул один из фотографов.

— Это замечательное мероприятие было организовано с очень важной целью — собрать средства по программе «Розовая ленточка», играющей важную роль в профилактике и диагностике состояния здоровья женщины, а ведь именно от здоровья женщины зависит будущее здоровье нации… — Убедившись, что никто по-прежнему не заметил подмены, она подняла правую руку. Кольцо с аметистом сверкнуло на солнце, когда она коснулась розовой ленты на тулье шляпки. — Не забудьте упомянуть об этом.

— Вы с нетерпением ждете предстоящую поездку, леди Роуз? — задал вопрос какой-то репортер.

Похоже, люди видели только то, что ожидали увидеть. У Лидии прибавилось уверенности.

— Разумеется.

— Вы будете одна? — спросил он.

— Только если вы не возьмете себе неделю отпуска, — ответила она, рассмешив толпу.

Да! Она смогла это сделать!

Лидия взяла несколько букетов, которые ей протянули, ответила на вопросы поклонников, сфотографировалась с ними. Почувствовала искреннюю любовь этих людей. Любовь к Роуз…

Помахав на прощание толпе, девушка подошла к лимузину и села в салон. Шофер в ливрее закрыл дверцу, и через несколько минут они уже ехали по улицам Лондона.

Лидия с трудом сдерживала улыбку.

Это не походило на ее привычную работу. Будь то очередная презентация, она бы уже переоделась в гардеробной отеля и отправилась назад в супермаркет. Но сейчас она ехала в шикарном «мерседесе» в аэропорт, где стояли частные самолеты, которые для некоторых людей были единственным способом путешествия. Последнее препятствие, после которого она сможет расслабиться и наслаждаться отдыхом.

Дело было не в страхе разоблачения. Просто она боялась взлетать.

Кэл измерял шагами ВИП-зону в зале ожидания, уверенный, что зря теряет время.

Люси ошибалась. Нянчась с женщиной, которую весь мир знает как любимицу Англии и «народного ангела», он не завоюет расположение эмира Рамал-Хамрана. Если только не возникнет опасность для жизни леди Роуз и он ее не спасет.

«Вот размечтался», — подумал Кэл и посмотрел на часы.

Еще минута, и она опоздает. Именно этого он и ожидал. Наверное, никак не может расстаться со своими поклонниками.

Кэл уже собирался купить газету и сесть на диван, когда услышал стук каблуков. То, что леди Роуз приехала вовремя, говорило в ее пользу, но его раздражение почему-то только усилилось.

Лидия не могла поверить, что с формальностями в аэропорту можно так легко покончить. Да, когда ты являешься родственницей королевы, пусть даже дальней, обычные правила к тебе не применяются. Можешь забыть о багажной тележке. Она даже не видела чемоданы, которые Роуз собрала для этой поездки.

Ее никто не заставил снимать жакет и туфли, отдавать сумочку и портфель для того, чтобы их просветили рентгеновскими лучами. Вместо всего этого телохранитель леди Роуз сразу проводил ее в зал ожидания.

Роуз объяснила ей, что он посадит ее в самолет, а после этого она будет предоставлена самой себе и может уже не бояться разоблачения. Когда она прибудет в роскошный летний дом принцессы Люси в Баб-эль-Сама, все, что от нее потребуется, — это периодически появляться в саду и на пляже, чтобы папарацци смогли ее фотографировать.

Она будет целую неделю жить как принцесса. Похоже на сказку о Золушке, ставшую реальностью. Кассирша из супермаркета превратилась в принцессу.

Чего ей сейчас недоставало, так это крестной-волшебницы, хрустальной туфельки и высокого темноволосого мужчины, подходящего на роль прекрасного принца.

Лидия протянула руку, чтобы открыть дверь, ведущую в ВИП-зону, но кто-то опередил ее. Родственнице королевы не пристало самой открывать двери. Чтобы прикрыть свою оплошность, она начала поправлять вуаль и не заметила, что ее спутник остановился у двери.

— Дальше вас будет сопровождать мистер аль-Заки, мэм.

«Кто?»

Лидия хотела задать этот вопрос, но подняла глаза и потеряла дар речи. Она была высокой, но эффектный мужчина, ждущий ее у входа в ВИП-зону, оказался на полголовы выше. Когда он пристально посмотрел на нее своими темными глазами, ее словно током поразило.

— Здравствуйте, леди Роуз, я Калил аль-Заки, — вежливо произнес мужчина. — Принцесса Люси попросила меня позаботиться о том, чтобы вы получили удовольствие от вашего отпуска.

Под его дорогим элегантным костюмом и маской внешнего спокойствия скрывалась необузданная, первобытная сила.

Лидия понимала, что должна ответить, но словно онемела.

Пусть Калил аль-Заки предпочитал сказочным нарядам деловые костюмы безупречного покроя, но он, как никто из ее знакомых мужчин, походил на прекрасного принца, и она едва удержалась от того, чтобы не обернуться и не поискать глазами пожилую женщину с крылышками и волшебной палочкой в руках.

Глава 2

— Поедете со мной в Баб-эль-Сама? — наконец произнесла она, понимая, что должна ужаснуться такому повороту событий, но испытывая вместо этого радостное волнение.

— Туда и обратно, — ответил он. — В мои обязанности входит вас защищать. Вы готовы подняться на борт?

Лидия с трудом кивнула, мужчина взял ее за локоть и вывел из зала ожидания. На взлетной полосе ее ждало еще одно потрясение.

Когда Роуз сказала ей, что она полетит на реактивном самолете, Лидия подумала, он будет небольшого размера. В реальности это оказался огромный пассажирский авиалайнер с королевской эмблемой на борту.

«Если в Рамал-Хамране узнают, что я самозванка, мне не поздоровится», — подумала Лидия. Прикосновение Калила аль-Заки обжигало даже сквозь ткань жакета. От волнения девушка с трудом переставляла ноги.

Это все что угодно, только не сказка, и если она не справится со своей ролью, рядом не будет крестной феи с волшебной палочкой.

«Сконцентрируйся…»

Она уже имела дело с одним из телохранителей Роуз. Он не смотрел на нее так, как этот человек, и не прикасался к ней. Ближе всего к ней он находился, когда открывал для нее дверцу автомобиля. При этом он смотрел не на нее, а на толпу.

Что бы ни говорил Калил аль-Заки, ясно, он — не простой телохранитель. Но тогда кто он?

«Думай…»

Он упоминал о принцессе Люси. Это подруга Роуз, пригласившая ее на неделю в свой дом. Жена младшего сына эмира, посла Рамал-Хамрана в Лондоне.

Роуз поделилась с Лидией важными деталями. Она вкратце рассказала ей историю страны, назвала имена и возраст детей Люси, чтобы она не совершила какую-нибудь ошибку, если вдруг кто-нибудь из персонала в Баб-эль-Сама о них заговорит.

Одним словом, у нее эпизодическая роль. Она будет общаться только с персоналом и коротать вечера у телевизора.

Небольшое представление перед кучкой репортеров далось ей весьма легко. Но целую неделю убедительно играть свою роль перед Калилом аль-Заки — совсем другое дело.

«Возможно, я узнаю подробности из письма принцессы Люси», — подумала Лидия, когда они поднялись по трапу.

— Добро пожаловать на борт королевского самолета, леди Роуз, — поприветствовала ее стюардесса. — Меня зовут Атийя Бишара, и я буду заботиться о вас во время полета. — Затем, посмотрев на цветы, в которые Лидия вцепилась, словно в спасательный трос, она спросила: — Мне поставить их в воду?

Лидия, вернувшись на более или менее привычную почву, немного успокоилась. Это было похоже на работу на презентациях, которую она выполняла с пятнадцати лет. Она непринужденно поболтала со стюардессой, пока та забирала у нее цветы, шляпку и малиновый кожаный портфель Роуз. В этом портфеле лежали предметы первой необходимости, в том числе паспорт Лидии, на случай если что-то пойдет не так.

— Ваш багаж уже отнесли в вашу комнату, леди Роуз. Я провожу вас туда, как только мы взлетим, — сказала Атийя, подведя ее к кожаному креслу.

Комнату?

«Неужели в самолетах бывают комнаты», — подумала она, доставая свой мобильный телефон, чтобы набрать короткое сообщение для леди Роуз, дать ей знать, что все прошло нормально.

— Не хотите чего-нибудь выпить перед взлетом? — спросила Атийя.

Взлет. Это было ее самое нелюбимое слово в английском языке. Во время взлета ей всегда казалось, что у самолета отваливаются крылья. До сих пор она была слишком сосредоточена на своей роли и взволнована появлением Калила аль-Заки, чтобы думать об этой проблеме.

— Стакан сока? Может, воды?

— Воды, пожалуйста, — ответила Лидия, изо всех сил стараясь не смотреть на мужчину, занявшего место через проход от нее.

Ей это не удалось.

Пиджак обтягивал его широкие плечи, словно вторая кожа. Блестящие черные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Они слегка вились, отчего его суровые, словно высеченные из мрамора черты казались мягче.

Больше всего ее поразили его чувственные губы. Они пробуждали в глубинах ее женского естества нечто давно забытое и волнующее.

Словно почувствовав ее взгляд, Калил аль-Заки обернулся, и ее щеки вспыхнули.

Ничто в его лице не указывало на то, что он заметил волнение девушки. Когда самолет начал разгоняться по взлетной полосе, он достал из кармана пиджака конверт и протянул ей:

— Принцесса Люси попросила меня вам это передать, леди Роуз.

Лидия взяла конверт, который еще хранил его тепло, и еле слышно пролепетала «спасибо». Молясь, чтобы розовая вуаль скрыла румянец на ее щеках, она опустила голову, вскрыла конверт и достала из него листок бумаги, на котором было написано:

«Дорогая Роуз.

Я не смогла позвонить тебе вчера и сообщить, что в Баб-эль-Сама тебя будет сопровождать кузен Хэла Калил аль-Заки.

Я знаю, как ты жаждешь уединения, но тебе понадобится человек, который будет возить тебя по городу, сопровождать на пляж, защищать в случае опасности. Он все время будет рядом и не станет докладывать о каждом твоем шаге герцогу.

Мы могли бы поручить это одному из телохранителей эмира. Все они порядочные люди, но, как ты, наверное, понимаешь, не лучшая компания для отдыха.

Кэл не станет тебя отговаривать, если ты просто захочешь полежать с книгой у бассейна, но я советую тебе посетить базар — сокровищницу полную золотых украшений, тончайшего шелка и специй, — а также съездить в пустыню. Там очень тихо и красиво.

Если тебе что-нибудь понадобится или ты просто захочешь с кем-нибудь поговорить, позвони мне. Самое главное, побольше отдыхай, набирайся сил и не думай о Руперте.

С любовью, Люси».

Ее последняя надежда на то, что Калил будет просто сопровождать ее в дороге, не оправдалась. «Туда и обратно», очевидно, подразумевало семь дней пребывания в Баб-эль-Сама.

«А ведь до сих пор все так хорошо складывалось», — подумала она, взяв у стюардессы стакан с водой и сделав большой глоток.

Слишком хорошо.

Дедушка Роуз, очевидно, понимал: если она возьмет с собой собственных телохранителей, хозяева сочтут это за оскорбление. У всех членов правящей семьи были дома для отдыха в Баб-эль-Сама, и, по словам Роуз, эмир придавал большое значение вопросам безопасности своих родных и их гостей.

Папарацци придется приложить огромные усилия, чтобы сфотографировать ее на этой неделе, но она сделает все возможное, чтобы им помочь.

Ходили слухи, что Руперт присоединится к Роуз во время ее недельного отпуска, и если Лидия не будет попадаться на глаза журналистам, они могут заподозрить, что леди Роуз ускользнула с мужчиной. Они поднимут шум, и в конце концов обман раскроется.

Главной задачей Лидии было дать папарацци возможность ее снимать, чтобы герцог убедился — его внучка в безопасности, а остальной мир не сомневался — она отдыхает в Баб-эль-Сама одна. Роуз не думала, что ее подруга появится там и все усложнит.

К счастью, из письма принцессы Люси стало ясно — Роуз не была знакома с Калилом аль-Заки, и это немного упрощало ситуацию. Однако Лидия по-прежнему не знала, как бы повела себя Роуз, обнаружив, что к ней приставили охранника.

Скорее всего, она не стала бы открыто выражать свое недовольство. Что бы ни нарушило ее планы, она бы очаровательно улыбалась как ни в чем не бывало.

До сих пор у Лидии, которую защищала аура неприкосновенности, неотъемлемая часть образа леди Роуз, с этим тоже проблем не возникало. Но ей никогда еще не приходилось выдавать себя за другого человека перед мужчиной с гладкой оливковой кожей и телосложением, которому могли бы позавидовать античные герои.

Нет, улыбаться такому мужчине совсем не сложно. Вот только улыбка получается идиотской, как у безмозглой куклы. Ей придется приложить огромные усилия, чтобы сдерживать свое восхищение им и не позволять ему завладеть ее мыслями.

Вступив с ним в разговор, она рисковала, зато это помогло ей отвлечься от того, что самолет вот-вот оторвется от земли. Обычно перед полетом она принимала успокоительное, но сегодня не рискнула.

К счастью, десятилетний опыт копирования леди Роуз пришел ей на выручку. Все ее жесты были настолько отточенными, что получались автоматически.

Инстинкт самосохранения не позволял ей строить ему глазки.

— Похоже, вы вытянули короткую спичку, мистер аль-Заки, — начала Лидия, запоздало протянув ему руку.

— Короткую спичку? — удивился он, пожав ее.

— Наверняка у вас были более интересные занятия, — она приподняла письмо, — чем показывать мне достопримечательности.

— Напротив, мэм, — произнес он формальным тоном, — могу вас заверить: мне пришлось побороться за это право с конкурентами.

Ее собеседник был так серьезен, что на мгновение ему удалось ее одурачить.

Невероятно!

«Этот мужчина флиртует со мной. Точнее, с леди Роуз. Какая наглость!»

— Должно быть, вы пришли к джентльменскому соглашению, — ответила девушка так же серьезно.

Одна черная бровь приподнялась, и в груди Лидии словно взметнулась стая бабочек. Он был остроумен, но любая девушка, проработавшая в супермаркете так долго, как она, имела в своем арсенале отповеди на все случаи жизни.

— Никаких синяков и сломанных конечностей? — спросила Лидия.

Калил аль-Заки был удивлен ее находчивостью и не смог сразу это скрыть. На мгновение ей даже показалось, что она зашла слишком далеко. Он, в конце концов, кузен посла. Представитель правящего класса в стране, где женщинам полагается быть тише воды ниже травы.

Но вдруг его губы растянулись в улыбке, а темные глаза заблестели, словно кто-то зажег в них огонь.

— Я всегда побеждаю, мэм, — напомнил ей он.

— Я рада, — ответила она, сохраняя спокойствие, несмотря на то что внизу ее живота вспыхнул пожар.

В супермаркете она никогда не видела таких мужчин. Ей следует быть очень осторожной.

Кэл подавил смешок.

Люси, несомненно с благословения Ханифа, заставит его дядю вспомнить о его существовании, признать, что он многое делает для своей страны. Дать ему возможность доказать всем — ему можно доверять. Он достоин имени, которым ему запретили называться.

Ему дали шанс, а он уже флиртует с женщиной, которую ему поручено защищать.

Но она оказалась совсем не такой, какой он себе ее представлял.

Он видел сотни фотографий леди Роуз на обложках журналов, но ему не хотелось пользоваться их дружбой с принцессой Люси, чтобы с ней познакомиться.

Голубые глаза, нежное овальное личико, длинные светлые волосы, стройная фигура — все это, несомненно, прекрасно, но Роуз Нэпьер не хватало озорства, загадочности, которая ему так нравилась в женщинах.

Но, как выяснилось, в действительности она была совсем другой.

Когда она вошла в ВИП-зону зала ожидания, все ожило, словно из-за тучи выглянуло солнце.

То, что он принял за бледность, на самом деле оказалось светом. Золотым сиянием.

В ее прекрасных голубых глазах за розовой вуалью искрилась жизненная сила, чего не было ни на одной фотографии, которые попадались ему на глаза. Но больше всего его поразили ее соблазнительные полные губы, темные, сладкие и сочные, словно сердцевина спелого инжира. Они полностью завладели его вниманием, и он, не удержавшись, повернулся и уставился на них.

На долю секунды девушка потеряла самообладание и казалась такой же растерянной, как и он, но по другой причине. Очевидно, Люси не удалось предупредить ее о том, что во время этой поездки у нее будет сопровождающий. Все же она быстро взяла себя в руки, и Калил обнаружил, что, помимо прочих достоинств, у нее есть чувство юмора.

Неожиданно это открытие усыпило его бдительность, и все его старания держать дистанцию и сохранять официальный тон пошли прахом.

Ее спокойное «Я рада, что вы так считаете» было двусмысленным, и он не имел ни малейшего понятия, позабавила ли ее его фамильярность или разозлила.

Благодаря многочисленным бракам и связям отца у него появилось множество сестер разного возраста. Они все без исключения были дерзкими и своенравными. Он видел их в разном настроении и не помнил, когда в последний раз ему не удалось определить, о чем думает женщина.

Сейчас, когда ему следовало полностью сосредоточиться на своем поручении, он больше всего на свете хотел, чтобы она подняла вуаль и ее губы предложили ему…

Осознав, что он все еще держит ее за руку, Калил быстро нашел достойный ответ.

— Вы не только красивы, но и проницательны, мэм, — спокойно произнес он, отпустив ее руку. — Впредь я буду осторожнее.

На ее лице не дрогнул ни один мускул, только выражение глаз немного изменилось. Он скорее почувствовал это, чем увидел, но все же понял — их шуточная перепалка доставила ей удовольствие.

— Называйте меня Роуз, — сказала она.

— Прошу прошения, мэм?

— В письме Люси говорится, что в вашем обществе я буду чувствовать себя спокойнее, чем рядом с одним из телохранителей эмира.

Лидии пришлось приложить больше усилий, чем обычно, чтобы держаться с достоинством, присущим благородной особе. Должно быть, у принцессы Люси очень насыщенная жизнь, раз она считает, что с Кали-лом аль-Заки можно чувствовать себя спокойно.

Когда его взгляд прожигал ее насквозь и заставлял кровь кипеть, слово «спокойное» пришло бы ей на ум последним, реши она описать свое состояние.

— Сделайте мне еще одно одолжение: не обращайтесь ко мне «мэм». Меня зовут… — уверенно продолжила она, но внезапно замолчала. Одно дело играть роль на презентациях, совсем другое — лгать этому мужчине, глядя ему в глаза. Ей не хотелось перед ним притворяться. — Я бы предпочла, чтобы вы называли меня Роуз.

— Роуз, — протянул он. Его голос был похож на дикий мед.

— Вы сможете сами пристегнуться, леди Роуз? — спросила стюардесса, забирая у нее стакан. — Мы взлетаем.

— О… — Снова это ужасное слово. — Да, конечно.

— Я могу вам помочь, Роуз? — спросил он, наблюдая за тем, как она возится с пряжкой ремня безопасности.

— Нет! — Лидия покачала головой и, к своему большому облегчению, наконец застегнула пряжку. — Благодарю вас, мистер…

— Кэл, — подсказал он. — Большинство людей называют меня Кэл. — Он сексуально улыбнулся, и возле его рта залегли очаровательные складки. — Те, кто чувствует себя рядом со мной спокойно.

Лидии с трудом удалось сдержать истерический смех. Она сделала паузу не потому, что забыла его имя. Этот мужчина произвел на нее неизгладимое впечатление, и она только теперь вспомнила важную часть письма принцессы Люси. Ту, в которой упоминалось, что Калил аль-Заки — кузен ее мужа. Произнеся слово «мистер», она вдруг вспомнила это и осознала, кем он был на самом деле. Не простым сотрудником посольства, которому поручили сопровождать почетную гостью в Баб-эль-Сама и следить за тем, чтобы она не попала в беду.

Нет, для такой важной птицы, как леди Роуз, этого недостаточно. Будучи кузиной королевы, патронессой дюжины благотворительных организаций и номинальным руководителем еще одной, основанной ее покойными родителями, она являлась фигурой международного значения и заслуживала соответствующего отношения.

Калил аль-Заки, на плечи которого легла обязанность сопровождать почетную гостью, был кузеном посла, шейха Ханифа аль-Хатиба, и племянником самого эмира.

— Кэл, — пропищала она, закрыв глаза и вцепившись в подлокотники, когда самолет оторвался от земли и ее вдавило в сиденье. Впервые в жизни она радовалась, что испытывает страх перед взлетом, поскольку это поможет ей отвлечься.

Когда они поднимутся в воздух, у нее будет уйма времени, чтобы гадать, как он отреагирует, если узнает, что она самозванка.

Но в тот момент, когда у нее от ужаса перехватило дыхание, сильные теплые пальцы сжали ее ладонь, и она, снова задышав, открыла глаза.

— Простите, — сказал Кэл, — но мне эта часть полета никогда не доставляла удовольствия.

Разумеется, он говорит неправду. Он просто хочет ее поддержать. Впервые в жизни она пожалела о том, что не является леди Роуз.

— Теперь вам лучше? — спросила Лидия, все еще нервничая, когда несколько минут спустя лампочка на ее поясе безопасности со звуком выключилась. Она старалась сохранять спокойствие, несмотря на то что его рука сжимала ее руку и все у нее внутри продолжало трепетать, хотя земля уже осталась далеко внизу.

— Думаю, да, — серьезно ответил Кэл, но не отстранился.

Если бы не появление стюардессы, они бы, наверное, держались за руки до самой посадки.

Она бы не возражала против этого.

— Мне проводить вас в вашу комнату, чтобы вы смогли переодеться до того, как я принесу чай? — спросила Атийя.

— Да, спасибо. — Расстегнув неловкими пальцами ремень безопасности, Лидия поднялась, чтобы проследовать за стюардессой.

Она очень удивилась, когда обнаружила, что в роскошно обставленной комнате есть не только кровать, но и ванная с душевой кабиной.

— Мне помочь вам переодеться? — предложила Атийя.

Лидия заверила ее, что справится сама. Оставшись в одиночестве, она прислонилась спиной к двери, провела пальцами по руке, которую до этого держал Кэл аль-Заки, и глубоко дышала до тех пор, пока частота пульса не стала нормальной.

Кэл смотрел вслед удаляющейся Роуз.

Единственной целью его деда, потерявшего трон и родину, но не состояние, было получать удовольствие от жизни. Он принадлежал к сливкам общества, слыл знатоком женщин и красивых вещей. Отец Калила, повзрослев, пошел по его стопам. Сам Калил тоже был близок к этому.

В юности он проводил зимние каникулы на заснеженных склонах Гстаада и Аспена, а летние — либо во дворце в Италии, либо на вилле на юге Франции. В школу он ходил в Англии, затем учился в университетах Оксфорда и Парижа, а аспирантуру заканчивал в Штатах.

Он воспитывался и жил в атмосфере материального достатка и вседозволенности. Ему никогда никто ни в чем не отказывал. В женском теле для него не осталось никаких тайн. Леди Роуз, по его мнению, была слишком худой, чтобы считаться настоящей красавицей.

Тогда почему он находил ее изящные лодыжки такими соблазнительными? Почему, когда она шла, плавно покачивая бедрами, ему хотелось провести рукой по плавному изгибу от талии до колена? Раздеть ее и медленно, дюйм за дюймом, исследовать губами нежную кремовую кожу?

Овладеть ею?

— Вам что-нибудь принести, сэр? — спросила вернувшаяся стюардесса.

Ему следовало выпить ледяной воды, а еще лучше — принять холодный душ.

Калил попросил воды, но Атийя вернулась с пустыми руками.

— Сэр, капитан Джекобс приветствует вас на борту и приглашает в кабину. Я принесу воду туда, — сказала она, не сомневаясь, что он согласится.

Ему сейчас меньше всего этого хотелось, но он не мог отказать капитану в такой любезности. Здравый смысл подсказывал, что ему нужно отвлечься от мыслей о Роуз.

Увидев, как она вцепилась в подлокотники при взлете, он инстинктивно взял ее за руку. Это было ошибкой, так же как сесть рядом с ней. Ему поручили ее защищать. В том, что он держал ее за руку, чтобы успокоить, не было ничего предосудительного, но сидеть здесь до ее возвращения и гадать, влечет ли его к ней или он себе это навоображал, ему не стоило.

Тем более что он уже знал ответ.

Затем он вспомнил названное стюардессой имя.

— Джекобс? Это, случайно, не Майк Джекобс?

«Ты в большой беде, Лидия Янг».

Она с самого начала осознавала всю серьезность того, что собиралась сделать для Роуз, и они вместе обдумали в номере отеля все возможные повороты событий.

Тогда она еще могла передумать. Сейчас, когда самолет поднялся в воздух, уже слишком поздно.

Поздно стало в тот момент, когда она вышла из номера отеля в роскошном костюме и элегантных туфлях леди Роуз.

Но она понимала, что не смогла бы повернуть назад.

Она десять лет изображала кузину королевы и благодаря этой работе имела то, что немного скрашивало жизнь ее матери. Она многим обязана леди Роуз и собиралась довести дело до конца. Сексуальное влечение к племяннику эмира будет ей только мешать.

— Возьми себя в руки, Лиди, — твердо сказала она себе. — Ты сможешь перед ним устоять. Ты это уже проходила, забыла?

Пять лет назад она сильно обожглась, влюбившись в безумно красивого актера, которому заплатили, чтобы он затащил ее в постель. А ведь его она тоже считала своим прекрасным принцем.

С тех пор прошло много времени, но при воспоминании об этом ее до сих пор бросало в дрожь.

Фотографии девственницы «леди Роуз» в постели с мужчиной могли бы принести миллионы людям, которые это подстроили. Весь мир увидел бы их под заголовками вроде «Ангел лишился невинности» с вопросительным знаком в конце. Этого предположения на первой странице было бы достаточно, чтобы распродать огромные тиражи печатных изданий.

Она подошла к тумбочке, на которой стоял элегантный кожаный чемоданчик, и открыла его. Внутри было все, что могло понадобиться женщине: лучшие средства для ухода за кожей, дорогая косметика, флакончики с духами и туалетной водой.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Лидия открыла один флакон и вдохнула легкий сладковатый аромат. Затем, когда она нанесла немного духов на запястье, ее ноздри уловили в нем терпкую нотку, напомнившую ей о запретных желаниях. Так же, как огонь в глазах Кэла аль-Заки.

Уронив флакон, словно он обжег ей пальцы, она открыла дорожную сумку. Сверху, в замшевых мешочках со шнурками, лежали футляры для драгоценностей, которые сейчас были на ней, а также более простые украшения, предназначенные для отдыха.

Также Роуз упаковала несколько последних бестселлеров в твердой обложке, чтобы Лидия могла скоротать время в дороге. Она не ожидала, что у ее «заместительницы» будет компания.

В письме принцессы Люси к Роуз говорилось, что решение за ней. Люси советовала Роуз попросить Кэла показать ей достопримечательности, но в то же время давала понять: если ей захочется побыть одной, Кэл не станет навязываться.

«О чем думала эта женщина?

Неужели она никогда не видела Кэла?»

Любая на месте Лидии наверняка подумала бы, что принцесса Люси решила помочь подруге завести небольшую любовную интрижку.

Разумеется, эта идея нелепа.

Не то чтобы Роуз не заслуживала романтических отношений с темноглазым принцем, чья улыбка могла сразить ее наповал.

Никто больше Роуз не заслуживал счастья, но все, кто ее знал, должны были бы понимать — краткосрочные любовные приключения для нее неприемлемы.

Собираясь расстегнуть заколку, с помощью которой крошечная шляпка крепилась к волосам, Лидия помедлила, вспомнив слова из письма Люси. «Не думай о Руперте».

В этом она была полностью согласна с Люси. Дед Роуз, журналисты и поклонники, которые думали, что знают ее, могли настаивать на помолвке, но Лидия видела Роуз и Руперта вместе. Между ними не существовало никакой связи, никакого влечения.

Роуз отпустила по этому поводу шутку, но Лидию ей провести не удалось. Она видела отчаяние на ее лице. Тем, кому Роуз действительно небезразлична, следовало отговорить ее от брака, вступить в который она собиралась лишь потому, что он слишком многих устраивал.

Могла ли принцесса Люси надеяться на то, что, если Роуз и Калил окажутся вместе, между ними проскочит искра, которой вовсе не обязательно превращаться в пламя? Несомненно, неделя флирта с Кэлом аль-Заки взбодрила бы Роуз, придала бы ей сил. А может, все гораздо проще?

Может, Люси сделала ставку на вездесущих папарацци? Увидев Роуз и Кэла наедине в романтической обстановке, они непременно сделают соответствующие выводы и сочинят статью, которая принесет им целое состояние.

Кого волнует, правда в ней или нет?

«Отличный план, Люси», — подумала Лидия, испытывая симпатию к этой женщине, несмотря на все проблемы, которые та ей создала.

Леди Роуз привыкла браться за любое дело сама. Даже сейчас, одолжив у Лидии одежду и машину, она отправилась на поиски приключений, чувствуя себя абсолютно свободной, ведь никто не догадывался о подмене. Она могла делать все что угодно, пока весь мир наблюдает за ее двойником.

Лидия начала вынимать шпильки из волос, постепенно избавляясь от образа леди Роуз, как после очередной презентации.

На этот раз она не будет жертвой. Она сумеет удержать ситуацию под контролем.

Когда волосы каскадом рассыпались по ее плечам, она вырвалась из мира мечтаний, в котором Кэл касался ее руки, лица, шеи, губ, и произнесла ругательство, которое леди Роуз не употребляла и, возможно, никогда даже не слышала.

Чтобы уложить волосы в такую же прическу, какая была у нее утром, ей понадобится целая вечность. В отличие от леди Роуз ей некому помочь. Впрочем, это не помешает ей отказаться от задуманного. Она не скомпрометирует Роуз. Задача перед ней поставлена, и она ее выполнит. То, что Роуз всегда появлялась на людях с высокой прической, еще не означает, что в остальное время она не может носить волосы распущенными. Сейчас у нее отпуск, и она имеет полное право расслабиться.

В конце концов, кто знает, что она делает, говорит и носит за закрытыми дверями?

Уж точно не Калил аль-Заки.

Лидия поняла, что нашла ответ на вопрос, как ей вести себя дальше.

Вместо того чтобы следующие семь дней копировать леди Роуз, она просто будет самой собой. Она уже положила этому начало, воспользовавшись остроумными фразами, подслушанными в супермаркете.

Оставаясь самой собой, она сможет решить проблему, связанную с влечением к Кэлу аль-Заки.

Лидия всегда защищалась от назойливых мужчин, которые, глядя на нее, видели только принцессу-девственницу и хотели либо поклоняться ей, либо заниматься с ней сексом.

Ей пришлось основательно над этим поработать, зато теперь ей не составляло труда держать мужчин на расстоянии. Она прокололась всего однажды, но актер, которому заплатили, был очень убедителен и терпелив. Жаль, что у него нашлась всего одна зрительница, иначе его непременно номинировали бы на «Оскар».

«В конце концов, Кэл — всего лишь один из мужчин, флиртующих с леди Роуз, и я не должна об этом забывать», — сказала себе Лидия, расчесывая волосы. После этого она приняла душ и надела вещи, которые выбрала для нее Роуз.

«Но какова его роль? Восторженного почитателя или коварного соблазнителя? Хороший вопрос».

Добавив к своему наряду простую золотую цепочку и серьги-гвоздики, Лидия посмотрела на свое отражение в зеркале в полный рост.

Она не походила на саму себя, поскольку в реальной жизни отдавала предпочтение джинсам и стильным топам. В то же время это была и не совсем леди Роуз, но для тех, кто никогда не встречался ни с одной из них, образ получился вполне подходящим. Выбрав книгу, она глубоко вдохнула и вернулась в главную часть салона.

В ее отсутствие сиденья развернули, столик накрыли кружевной скатертью, и теперь это помещение напоминало уютную гостиную.

Которая оказалась пуста.

Глава 3

Лидия не успела сесть и открыть книгу, как появилась Атийя. В руках у нее был поднос с сандвичами, горячими лепешками, сгущенным молоком, крошечными пирожными и тяжелым серебряным чайником.

— Это все мне? — спросила Лидия, когда Атийя наполнила чаем всего одну чашку.

Кэл до сих пор не появился. Не то чтобы ей не хватало его общества, просто ей стало обидно за леди Роуз. Ему полагалось находиться здесь, защищать ее от опасности.

— Капитан Джекобс пригласил мистера аль-Заки к себе в кабину, — ответила Атийя. — Кажется, они вместе проходили летную подготовку.

— Летную подготовку? — удивилась девушка. — Он умеет пилотировать самолеты?

Она ни на секунду не поверила в то, что он нервничал при взлете, но такого не ожидала. Она никогда не задумывалась, чем может заниматься племянник эмира, но ей бы и в голову не пришло, что он окажется пилотом коммерческих авиалиний. Хотя вполне вероятно, он был военным летчиком. Вполне подходящая карьера для отпрыска знатной фамилии.

— Мне сходить за ним? — спросила Атийя.

— Нет, — быстро ответила Лидия, решив держаться подальше от Калила. — Я не хочу ему мешать.

Кэл остановился у двери в салон.

Роуз с распущенными золотистыми волосами сидела в кресле, поджав под себя ноги, и читала книгу. Сейчас она так мало соответствовала своему публичному образу, что ему показалось, будто это совсем другой человек. Она скорее походила на девушку, живущую по соседству, чем на принцессу.

От этого она не стала менее привлекательной. Просто у него появилась возможность посмотреть на нее с другой стороны. Теперь она казалась ему не только соблазнительной, но и доступной.

И это его тревожило.

Когда Калил сел напротив, она оторвала взгляд от книги и посмотрела на него из-под длинных ресниц.

— Вы хорошо провели время в кабине пилота? — спросила она.

Ее тон был мягким, но глаза смотрели лукаво.

— Я узнал много интересного. Спасибо, — спокойно ответил Кэл.

— Ваш старый друг не предложил вам подержаться за штурвал? — добавила она, и ему внезапно все стало ясно.

Леди Роуз беспокоило вовсе не то, что он покинул ее без разрешения. Должно быть, стюардесса сказала ей, что он пилот, и теперь она думает, будто он над ней посмеялся, когда они взлетали.

— Надеюсь, вы не заметили небольшую воздушную яму, — произнес Кэл.

В глубине ее глаз что-то промелькнуло, над левым уголком рта образовалась ямочка.

— Так это вы были за штурвалом? Я думала, мы попали в зону турбулентности.

— Правда?

Она лгала. После того как они набрали необходимую высоту, полет проходил спокойно. Но разве он мог обижаться на ее поддразнивание, когда оно доставляло ему удовольствие?

— Я уже давно не пилотировал такие большие самолеты. Наверное, забыл, как это делается.

Леди Роуз едва сдерживала смех.

— Вы ведь не занимаетесь этим серьезно, правда?

— В моей семье никто ничем серьезно не занимается.

Это был стандартный ответ, который обычно ждали от него журналисты. Даже если он и являлся исключением из правила, какая разница? Но, увидев, как гладкий лоб его собеседницы прорезала складка, Калил быстро добавил:

— Мой отец купил себе самолет. Я хотел научиться на нем летать и стал брать уроки.

— О! — Складка никуда не исчезла. — Но вы сказали «такие большие».

— Начинаешь с маленьких, — ответил Кэл, — затем это становится для тебя наркотиком, и ты хочешь большего.

— Но вам удалось отказаться от своей привычки.

— Не полностью. Может, вам тоже следует заглянуть в кабину?

Леди Роуз понятия не имела, кто он на самом деле, и это его устраивало. Если она узнает, что он исполнительный директор крупной корпорации, то удивится, почему он согласился ее охранять.

— Когда знаешь, как все устроено, не так страшно.

Она покачала головой:

— Спасибо, но я отказываюсь. — Затем, очевидно решив, что повела себя невежливо, добавила: — Я понимаю, это иррациональный страх, иначе вообще бы не садилась в самолет. — Она самокритично улыбнулась. — Но я также знаю, что, если пойду в кабину и увижу все эти приборы, мне станет еще страшнее. Уж лучше переждать минуту паники здесь.

— Вы боитесь только взлетать?

— Пока да, — предупредила его она. — Но любая попытка проанализировать причину этого страха может породить новые. Знаю, вы сейчас скажете, что летать безопаснее, чем переходить дорогу, и по пути на работу вероятность пострадать у меня выше… — Внезапно она осеклась, словно что-то не то сказала, затем поспешно добавила: — Так говорят…

— Есть еще кое-что. Уверен, Люси упоминала в своем письме, что по прибытии в Рамал-Хамран мы должны будем пересесть в вертолет, который доставит нас в Баб-эль-Сама, но…

— Вертолет? — пропищала девушка.

— …но если вас это не устраивает, я могу организовать другой транспорт.

Лидия изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Она была погружена в чтение, когда Кэл вернулся в салон и сел напротив нее, вытянув длинные ноги. Он снял пиджак, расстегнул воротничок рубашки и ослабил узел галстука.

«Что такого соблазнительного в мужской шее? — подумала Лидия. — Почему мне так хочется к ней прикоснуться?»

Это так на нее не похоже. Она могла с ним флиртовать, но не выходя за рамки словесной дуэли. Все намного проще, когда в отношениях с мужчиной задействован только разум.

«Сосредоточься! Придерживайся плана. Говори, только когда тебя спрашивают, отвечай кратко, не допускай оговорок вроде «по пути на работу». Если она не будет следить за своим языком, то рано или поздно сболтнет что-нибудь, что потом не сможет объяснить.

«Леди Роуз очаровательна, но сдержанна», — напомнила она себе.

Взять назад свою реакцию на упоминание о вертолете было невозможно. Внутри у нее все упало, когда Кэл неожиданно спросил:

— Вы никогда не летали на вертолете?

Лидия Янг никогда не пользовалась этим видом транспорта, а леди Роуз — наверняка, ведь она должна была успевать выполнять свои обязанности в разных уголках страны. Вполне возможно, вместе с принцессой Люси.

Ей не пришло в голову спросить Роуз об этом. Все предусмотреть невозможно.

Молчание затянулось. Лидии казалось, что Кэл сейчас спросит, где настоящая леди Роуз, но вместо этого он произнес:

— Итак, вы летали или нет?

— Я вполне нормально отношусь к вертолетам, — выпалила она из чувства самосохранения.

И была награждена ослепительной улыбкой. Калил аль-Заки словно знал, что она храбрится, и хотел ее поддержать.

— Это все упрощает, — сказал он, — но если я испугаюсь, вы подержите меня за руку?

Не в силах противостоять его обаянию, Лидия рассмеялась. Кэл не присоединился к ней, и она заподозрила, что он затеял разговор о вертолете ради этого вопроса. У нее перехватило дыхание.

— Я не верю, что вы можете чего-то бояться.

— Все чего-нибудь боятся, Роуз, — загадочно произнес он, поднимаясь. — Не буду мешать вам получать удовольствие от книги. Если я вам понадоблюсь, я в кабинете.

«Спальня, ванная, теперь еще кабинет…»

— Не позволяйте мне отвлекать вас от работы, — сказала Лидия.

— На ближайшие семь дней моя главная обязанность — оберегать вас, — заверил ее Кэл. — Я просто хочу посмотреть прогноз погоды.

Его главная обязанность.

«Ничего себе…»

Но ведь он думает, что имеет дело с настоящей леди Роуз.

Когда его темные, как полночь, глаза пристально на нее смотрели, ей хотелось быть настоящей. Хотя бы неделю, думала она, наблюдая за тем, как его длинные ноги отмеряют шаги по проходу.

«Нет, нет, нет!»

У нее нет времени сходить с ума по его красивому лицу и сильному телу. Твердо решив выбросить его из головы, Лидия снова сосредоточилась на книге. Ей приходилось по три раза перечитывать один и тот же абзац, чтобы понять смысл, но она позволила себе немного отвлечься, лишь когда вернулся Кэл и сел с книгой в кресло напротив.

Переворачивая страницу, она подняла глаза и обнаружила, что это толстый политический трактат. Такого она никак не ожидала от мужчины с внешностью плейбоя, который сказал ей, что ничем серьезно не занимается.

Но она, как никто другой, знала — внешность бывает обманчива.

Если не считать монотонного шума двигателей, в салоне было тихо.

Кэл наблюдал за Роуз и не пропустил момент, когда ее глаза закрылись, а тело расслабилось. Он успел поймать книгу, выпавшую у нее из рук. Это была автобиография женщины, которая создала собственную деловую империю. Она лично подписала этот экземпляр для Роуз.

Положив книгу на стол, он попросил у стюардессы легкое одеяло и укрыл им девушку. Забыв о чтении, он вглядывался в лицо Роуз, гадая, откуда во сне взялась крошечная морщинка у нее на лбу.

— Сэр, — мягко произнесла Атийя. — Через десять минут я буду подавать ужин. Мне разбудить леди Роуз?

— Я сам это сделаю, — ответил Кэл, затем, когда Атийя удалилась, тихо позвал: — Роуз… Роуз…

Когда Лидия открыла глаза, она не сразу поняла, где находится, но сразу все вспомнила, как только увидела Кэла. Значит, это не сон. Она действительно находится на борту летающего дворца, который в полночь не превратится в тыкву. У нее есть целая неделя до того, как она снова вернется к работе в супермаркете.

— Который час? — спросила девушка, снимая одеяло, которым, должно быть, ее укрыла Атийя.

— Без семи минут восемь по лондонскому времени или без семи минут полночь по времени Рамал-Хамрана, если вы хотите перевести часы. Атийя готова подавать ужин.

— О! — Во рту у нее пересохло, а значит, во сне он был открыт, и Кэл это видел.

Поморщившись, Лидия опустила на пол ноги и нашарила свои мокасины. В следующий раз она воспользуется кроватью.

— Если я храпела, прошу прощения.

В ответ он лишь улыбнулся. Девушка подавила стон разочарования. Похоже, она действительно храпела.

— Вы вчера мало спали? — спросил он.

— Очень, — призналась Лидия.

Она поздно вернулась с работы и долго не могла уснуть. Хотя о ее матери было кому позаботиться, она испытывала угрызения совести, даже когда оставляла ее на короткое время.

— Я все перепроверяла, чтобы убедиться, что у меня не осталось срочных дел и я могу ехать со спокойной душой.

Навела порядок в квартире, наполнила холодильник продуктами, убедилась, что у матери достаточно необходимых лекарств.

— Пойду освежусь, — сказала Лидия, но не успела пошевелиться, как Кэл взял ее за руку и помог ей подняться.

На секунду они оказались рядом друг с другом. Их разделяло всего несколько дюймов, но ее ноздри успели уловить аромат его одеколона, который напомнил ей о прогулке в осеннем лесу. О сухих листьях и сломанных веточках под ногами.

Он был так близко, что она увидела темную тень пробивающейся щетины на его подбородке, и ей захотелось провести по нему рукой.

Не успела она об этом подумать, как он отпустил ее руку и отстранился. Лидия поспешно удалилась.

Ей не помешало бы принять холодный душ, но на это не было времени. Вместо этого она сбрызнула лицо водой, подкрасила губы, расчесала волосы и собрала их на затылке с помощью заколки, которую нашла в чемоданчике леди Роуз. Разгладила морщинку на льняных брюках. Поправила цепочку на шее.

Обдумала список подходящих вопросов, чтобы в разговоре за ужином не было пауз.

Рассмотрела ситуацию в надлежащем контексте.

В конце концов, она делала это уже сотни раз.

«Это всего лишь работа!»

Кэл поднялся, когда она вошла, и все мысли о работе вылетели у нее из головы. Он ничего для этого не сделал. Всего лишь улыбнулся и протянул ей руку.

«В том-то вся и проблема. Ему не нужно ничего делать», — подумала она, подходя с ним к столу с белой скатертью, серебряными приборами и хрустальными бокалами.

Кэл выдвинул для нее стул, затем сел напротив. Он предложил Лидии вина, но она отказалась. Ей нужно было сохранять ясный ум.

Взяв вилку, она подцепила на нее кусочек рыбы и произнесла:

— Люси писала, что вы кузен ее мужа. Вы тоже дипломат?

Непринужденный разговор на общие темы — лучшая тактика.

— Нет. — Кэл пожал плечами. — Вот уже трем поколениям моей семьи запрещен въезд в Рамал-Хамран.

Все пошло не по плану. Она должна была задать вежливый вопрос, а он — вежливо и коротко на него ответить.

— В посольство меня тоже не пускали, — продолжил он, — до тех пор, пока я не принял участие в благотворительной миссии принцессы Люси.

Уже лучше. Благотворительность была смыслом жизни Роуз. Подавив в себе желание узнать, что такого ужасного натворили его родственники три поколения назад, она задала более вежливый вопрос:

— Вы помогаете Люси?

— Она не упоминала, что я для нее сделал?

— Нет. Возможно, хотела, чтобы вы сами мне все рассказали. Итак, что вы для нее сделали?

— Да так, пустяки. Ей нужно было доставить гуманитарную помощь в зону, пострадавшую от землетрясения, и я предоставил ей самолет.

«Ничего себе пустяки», — подумала Лидия. Она определенно расскажет о нем Роуз. Возможно, они найдут общий язык.

Почему-то эта мысль была ей неприятна.

— Тот, который принадлежит вашему отцу? — спросила она, представляя себе маленький реактивный самолет.

— Пилотировать самолет — это все равно что водить машину, Роуз. Получив права, ты уже не хочешь управлять старой отцовской колымагой. Тебе хочется свою собственную, новую и блестящую.

— Вы такой обманщик, — сказала Лидия.

— Обманщик?

Рука Кэла с вилкой замерла в воздухе.

Когда он предложил Люси помощь, она сразу спросила, что он потребует взамен от Ханифа. Но она была знакома с историей их семьи, и он не ждал, что она с радостью примет его предложение.

Он знал, что единственный способ войти с ней в контакт — быть абсолютно честным. Благодаря этому он сначала завоевал их с Ханифом доверие, а затем по прошествии лет стал их другом.

Роуз вела себя так, словно никогда о нем не слышала, но, если Люси ничего ей не рассказывала, откуда она…

— И вы еще называете себя несерьезным? — улыбнулась девушка. — Сколько времени вам понадобилось, чтобы научиться пилотировать самолет?

Теперь ему стало ясно, что она имеет в виду.

— Я очень серьезно отношусь к развлечениям.

— К развлечениям?

— Дайте мне возможность, и я докажу.

Это было безобидной шуткой, но его собеседница вдруг покраснела. Похоже, уловила в его словах какой-то намек.

— Я не имел в виду ничего, что могло бы вас оскорбить, Роуз. Люси предположила, вы, возможно, захотите порыбачить.

— Порыбачить? Дайте-ка подумать. — Она немного помедлила. — Сырость. Вонь. Личинки мух. Значит, вот как вы любите развлекаться?

Никогда еще женщина не бросала ему вызов, и он с радостью его принял.

— Вы можете согреться, пока будете жарить ваш улов на костре на пляже.

— Сырость, вонь, дым и ботинки полные песка. Отлично, — произнесла Роуз, но слегка дернувшийся уголок ее рта сказал ему, что она его дразнит.

Съев еще один кусочек рыбы, она заметила:

— Люси предположила, что мне может понравиться поездка на базар. Шелк. Золото. Пряности.

— Жара, толпы людей, фотографирующих вас на мобильный телефон? Я думал, вы ищете спокойствия и уединения.

— Папарацци тоже нужно кормить и одевать детей. Кроме того, публичность способствует благотворительной деятельности. Секрет состоит в том, чтобы не выдать им всю информацию сразу, иначе они больше не придут.

— Какая скучная жизнь, — серьезно произнес он, подыгрывая ей. — Но если вы наденете абайю, прикроете волосы и будете держать глаза опущенными, возможно, вас не заметят.

— Маскировка?

— Скорее прикрытие. Незачем упрощать им жизнь, хотя ваш рост не скроешь.

— Об этом не беспокойтесь.

— Но я здесь именно для того, чтобы о вас беспокоиться.

— Правда? — Роуз снова бросала ему вызов, словно догадывалась — он преследует свои личные цели. Не дожидаясь его ответа, она спросила: — Что вы себе купили?

Должно быть, она заметила его удивление, поскольку тут же добавила:

— Я имею в виду машину, не самолет. Самолеты для меня все одинаковые. Итак, что вы приобрели, когда сдали экзамен на водительские права? «Феррари», «порше»?

— Слишком банально. Я выбрал «морган».

Теперь пришла ее очередь удивляться.

— Это маленький спортивный автомобиль, — пояснил он.

«Странно, что она этого не знает».

— Похожие можно увидеть в старых фильмах о Второй мировой войне. В день моего двенадцатилетия отец внес мое имя в список очередников.

— Был список очередников?

— Притом очень длинный. Эти автомобили собираются вручную, — улыбнулся он. — Я получил его на свое семнадцатилетие.

— Вы не только серьезный, но и терпеливый, — ответила Роуз. — А на чем вы ездите сейчас?

— По-прежнему на «моргане».

— На том же самом?

— Чтобы получить новый, мне снова пришлось бы долго ждать, поэтому я его берегу.

— Я поражена.

— Здесь нечему поражаться. Он стоит в Лондоне. Во Франции я вожу «рено», в Италии у меня «лянча», в Нью-Йорке, — он улыбнулся, — я езжу на такси.

— А в Рамал-Хамране? — спросила Роуз.

Внезапно ему стало трудно улыбаться.

— Там у меня старый «лендровер». А как насчет вас? — спросил Кэл, уклоняясь от опасной темы. — Какой автомобиль нравится водить вам?

— Она… — Роуз руками изобразила форму, — красная.

— Красная? Хороший выбор.

— Рада, что вы одобряете.

С виду это был серьезный разговор, но они оба едва сдерживали смех.

— У вас есть дома во всех этих местах? — спросила Роуз.

— Только в Лондоне. Моя мать, первая жена отца, французская актриса. У нее дом в Ницце и квартира в Париже. Его вторая жена, английская аристократка, владеет недвижимостью в Белгравии и Глостершире. Его третьей женой была богатая американка. У нее есть квартира в Дакота-Билдинг в Нью-Йорке и дом в Хэмптоне.

— Жениться — дорогое хобби, — заметила она и, не дожидаясь его ответа, продолжила: — Вы жили с ними? Со своими мачехами?

— Конечно. Они часть моей семьи. Мне нравилось проводить время со своими братьями и сестрами.

— О… Я не подумала. — Роуз немного смутилась. — А в Италии как вы оказались?

— Мой отец купил палаццо в Портофино, где он ухаживал за одной графиней. Их роман продлился недолго. Она быстро поняла, что он не годится для серьезных отношений. Все же он решил не продавать дворец. Сказал, что мужчине с таким большим количеством бывших жен, любовниц и детей нужно убежище. Вот только место это слишком хорошее. Он никогда не бывает один.

Кэл ожидал, что она рассмеется, как и большинство людей, которые не видели трагедии, прячущейся за этим шутливым рассказом.

— Судя по тому, что вы о нем рассказали, он просто не может быть один. — Роуз понимающе улыбнулась. — Наверное, вам пришлось нелегко, когда вы росли.

— Да уж, скучать мне было некогда, — произнес он резче, чем ему хотелось.

Без родины и жизненной цели его дед превратился в беспечного плейбоя, за которым толпами увивались женщины. Он передал эстафету своему сыну, который не раздумывая пошел по его стопам. Затем пришел черед Кэла, но после одного романа, во время которого пресса полтора года следила за каждым его шагом, он понял, что не желает прожить так остаток своей жизни.

— Вернемся к Рамал-Хамрану, — произнесла Роуз, проигнорировав возможность рассказать ему о своем деде. О своей жизни.

Редкое качество для женщины.

— У вас там дом?

— Место, которое когда-то принадлежало моей семье.

Он не стал упоминать о квартире с видом на старый порт, купленной у застройщика, который никогда не слышал о Калиле аль-Заки. В ней он не чувствовал себя как дома.

— В комнате деда на стене висит выцветшая фотография дома, с которым связаны события, ставшие нашей семейной историей.

Рассказы об этих событиях передавались в приукрашенном виде из поколения в поколение, пока не превратились в легенду.

На этот снимок старик смотрел с тоской. В этом доме он хотел сделать свой последний вздох. В этой стране он хотел обрести вечный покой, стать единым целым с землей, за которую когда-то боролся.

И Калил пойдет на все, чтобы выполнить последнюю просьбу своего деда. Признаться, составлять компанию Роуз Нэпьер оказалось не так скучно, как он себе представлял.

— Там уже давно никто не живет, — добавил он.

На мгновение ему показалось, что девушка собирается расспросить его об этом поподробнее, но она лишь сказала:

— Мне очень жаль.

И замолчала; словно сочувствуя его потере, и он начал понимать, почему все к ней тянулись.

Она обладала чуткостью. Ей можно было доверить самое сокровенное. Еще секунда, и он поведал бы ей все, но в этот момент она обратилась к нему:

— Расскажите мне о ваших братьях и сестрах.

Кэл не знал, испытывать ему облегчение или разочарование.

— У меня есть родная сестра на год младше меня, пять единокровных сестер, три единокровных брата и шестеро, нет, семеро сводных братьев и сестер и еще полдюжины не связанных со мной кровными узами, но все равно являющихся членами моей семьи.

Роуз начала загибать свои длинные тонкие пальцы.

— Шестнадцать? — произнесла она, глядя на него с удивлением. — У вас шестнадцать братьев и сестер? Плюс еще шесть неродных?

— Это по последним подсчетам. Сара, бывшая жена отца, англичанка, и ее новый муж ждут еще одного ребенка.

Лидия была изумлена. Являясь единственным ребенком в семье, она всегда мечтала о братьях и сестрах, но такого даже представить себе не могла.

— Вы помните все их имена?

— Конечно. Они моя семья. — Увидев в ее глазах сомнение, поднял руку и начал их перечислять: — Мою родную сестру зовут Адель. Она замужем за доктором по имени Мишель, и у них двое детей — Альберт и Николь. У моей матери есть две дочери от второго мужа…

Пока они ели, Кэл рассказывал ей о своих родственниках во Франции, Англии и Америке. Об их семьях. О трех маленьких девочках, на чьих матерях его отец не собирался жениться. Несмотря на это, Кэл считал малышек частью своей семьи и всячески баловал.

— Вам очень повезло, что у вас такая большая семья, — заметила Лидия, посмеявшись над рассказом о проделках его младших братьев.

— Это только половина, — ответил он. — Мой дед задал тон. У него пять жен и десять детей. Хотите, чтобы я назвал их имена? Или отложим это до хмурого, дождливого вечера?

— Только не говорите, что в Рамал-Хамране часто льют дожди.

— Не часто, — признался он.

Они оба молчали, пока Атийя убирала со стола.

— Мне принести вам кофе или чай?

— Чай с мятой по традиционному рецепту, — ответил Кэл. — Только не в пакетиках. Все должно быть по-настоящему.

— Похоже, это вкусно, — сказала Лидия.

— Да, очень. Вы знаете все о моей семье. Теперь вы могли бы рассказать мне о своей.

Лидия подождала до тех пор, пока Атийя не подаст чай. Увлекшись рассказом Кэла, она забыла о том, что должна притворяться, и ей нужно было немного времени, чтобы собраться с мыслями.

— Моя история известна всем, Кэл.

Калил задумался. Роуз с интересом и восторгом слушала истории о его родных, но стоило ему упомянуть о ее семье, как она помрачнела.

— Я знаю, как о вас пишет пресса. Люси мне тоже кое-что рассказывала.

Ее родители погибли, когда ей было шесть лет, и ее воспитывал властный дед, который воспринял газетный заголовок буквально и превратил ее в «народного ангела».

— Боюсь, я не смогу сказать вам ничего нового. Я как раскрытая книга, — ответила она, взяв чашку с чаем.

Со своей бледной кожей, голубыми глазами и светлыми волосами, она будто сошла с полотна эпохи Возрождения.

А ее полные, чувственные губы…

Когда Роуз сделала глоток горячего напитка, к ее нижней губе прилипла чаинка, и она слизнула ее кончиком языка. У Кэла перехватило дыхание.

— Чай сладкий, — сказала она.

— Вам не нравится?

Она покачала головой:

— Я обычно не кладу сахар в чай с мятой, но все равно вкусно. — Допив чай, она подавила зевок. — Прошу прощения, Кэл, но у меня был долгий день, и я бы хотела поспать пару часов, прежде чем мы приземлимся.

— Разумеется, — ответил Калил, выдвигая ее стул. Провожая Роуз до двери в ее комнату, он не мог отделаться от чувства, что она сбежала, испугавшись, что может наговорить ему лишнего о себе и своей семье.

Хотя Кэл обожал своих родных, он редко рассказывал о них посторонним людям. Он рано узнал, что любая его неосторожная фраза может появиться в печати, извращенная людьми, делающими деньги на сплетнях о знаменитостях.

Впрочем, у Роуз был редкий дар задавать правильные вопросы и так внимательно слушать ответы, что ее собеседнику казалось, будто она ничего важнее в жизни не слышала.

Она была доброй, чуткой и остроумной женщиной. Между ними проскочила искра, из которой в другом мире могло бы разгореться пламя.

Но она была леди Роуз Нэпьер, «народным ангелом», а он обещал ее деду, что никто и ничто не будет отвлекать его от порученной ему обязанности.

— Благодарю вас за компанию, Роуз, — произнес Кэл, взяв ее руку и поднося к своим губам. Неожиданно у него сдавило горло, и он отстранился. — Спокойной ночи.

«Следующая неделя будет очень долгой».

Глава 4

Несмотря на усталость, Лидия не могла сомкнуть глаз. Она плотно прижимала к одеялу руку, которую поцеловал Кэл. Боялась, что может не удержаться и провести по ней языком, попробовать ее на вкус.

Попробовать на вкус Кэла.

Его губы едва коснулись ее руки, но кожу пальцев покалывало, а все тело горело, словно по нему разлился жидкий огонь.

«Мне необходимо отвлечься», — решила Лидия, заворачиваясь в махровый халат. Обычно ей удавалось полностью погрузиться в чтение, но она оставила книгу в салоне, и ничто на свете не заставит ее вернуться туда до тех пор, пока она не обуздает свои разбушевавшиеся гормоны.

Выбрав другую книгу, она удобно устроилась на кровати. Все, что от нее требовалось, — это сосредоточиться. Совсем не сложно, ведь книгу написал ее любимый автор. Но строчки прыгали у нее перед глазами, и она видела вместо них чувственные губы Кэла.

— Возьми себя в руки, Лидия, — простонала она, отложив книгу, и, соскользнув с кровати на пол, приняла позу лотоса.

Она долго так сидела, надеясь, что йога поможет ей расслабиться и протрезвит ее сознание, одурманенное сильной концентрацией феромонов в закрытом пространстве.

Если принять во внимание ее сегодняшнюю встречу с прессой, а также прохождение досмотра в аэропорту с паспортом Роуз, неудивительно, что она была напряжена. А тут еще появление Калила аль-Заки, который нарушил все ее планы. Как назло, он оказался чертовски привлекателен и обходителен.

Когда они садились ужинать, она была настроена на разговор на нейтральные темы, но Кэл первым же своим ответом заставил ее забыть обо всех ее планах. Он развлекал ее рассказами о своей огромной семье, и ее вдруг охватила зависть. Да, его семья была странной и хаотично растущей, но ей, единственному ребенку в семье, хотелось бы иметь рядом столько близких людей, чувствовать их любовь и поддержку.

Она поняла — это только половина истории. Шейх Ханиф был его кузеном, а значит, существовала еще одна ветвь семьи, о которой Кэл не упоминал. Очевидно, именно этим людям был запрещен въезд в Рамал-Хамран.

Лидия подозревала, что он рассказал ей больше, чем кому бы то ни было. В этом, несомненно, заслуга Роуз, ведь она умеет располагать к себе людей.

Когда Кэл заговорил с ней о ее семье, она предпочла не рисковать и удалилась.

В дверь постучали.

— Мэм? Мы приземляемся через пятнадцать минут.

— Спасибо, Атийя.

Лидия оделась, уложила волосы и накрасилась, чтобы быть во всеоружии.

Когда она вернулась в салон, лампочка на ремне безопасности загорелась и запищала. Кэл начал подниматься, но она сделала знак, чтобы он оставался на месте, села в свое кресло и ловким движением застегнула пряжку ремня. Положив руки на колени, она уставилась в иллюминатор на мерцающую воду внизу и огни на побережье.

— Посадки вы не боитесь? — спросил Кэл, и она повернулась, чтобы посмотреть на него.

Это была ошибка. Когда она впервые его увидела, он выглядел на все сто, но сейчас, после восьми часов в воздухе, без галстука, с потемневшими от щетины щеками и подбородком, он казался мечтой любой женщины.

Она снова отвернулась и принялась изучать улицы и дома Румайлла, столицы Рамал-Хамрана. Ее внимание привлекло огромное здание с освещенными куполами и огороженное высокими стенами, находящееся в самой высокой части города.

— Что это? — спросила она.

Кэл положил руку на подлокотник ее сиденья и наклонился к иллюминатору.

— Дворец эмира.

— Он огромный.

— Но не такой, как Букингемский дворец, где все находится под одной крышей. Дворец эмира состоит не из одного здания. Там есть сады, дворцы для жен и детей эмира, административное здание и меджлис, где эмир принимает людей, которые обращаются к нему за помощью.

— Мне нравится, как это звучит. Правитель страны доступен для простого народа. Теоретически к нему может прийти любой?

— Лишь теоретически.

Перед тем как покинуть самолет, Лидия зашла в кабину, чтобы поблагодарить экипаж. К тому времени, когда ее наконец окутал теплый влажный воздух Персидского залива, ее багаж уже перенесли в ждущий их вертолет.

— Вы готовы? — спросил Кэл.

С трудом проглотив ком в горле, Лидия кивнула. Она дала свое согласие восемь часов назад, когда полет на маленькой хрупкой штуковине с винтом казался ей чем-то далеким и нереальным. Сейчас она боялась, что, если откроет рот, зубы начнут стучать.

Очевидно, от Кэла не укрылось ее волнение.

— Действительно готовы? Еще не поздно передумать.

Лидия решительно покачала головой и сделала шаг вперед.

Когда они сели в вертолет, Кэл обратился к пилоту. Что он ему сказал, Лидия не расслышала из-за шума мотора. Затем он пристегнул ее ремень безопасности и надел ей наушники.

— Нормально? — прочитала она по его губам и кивнула.

Быстро пристегнув свой ремень и тоже надев наушники, он повернулся к ней и взял ее руки в свои. В следующий момент винт завращался с большей скоростью.

Лидия попыталась улыбнуться, но здесь было намного страшнее, чем в салоне пассажирского самолета. Все: бетонированная площадка, рычаги управления, шум винта — казалось таким реальным, что притворяться было невозможно. Когда вертолет поднялся в воздух, внутри у нее все упало и она вцепилась в руки Кэла, но прежде чем из ее горла успел вырваться стон ужаса, Кэл наклонился к ней и произнес:

— Доверьтесь мне, Роуз, — и поцеловал ее.

Его поцелуй был крепким и страстным. Он полностью завладел ее вниманием, и чувство наслаждения притупило страх перед взлетом. Тогда, не думая больше ни о чем, она ответила ему.

Кэл видел, с какой нерешительностью леди Роуз смотрит с верхней ступеньки трапа на вертолет. Затем, сделав над собой усилие, она подняла подбородок и с упрямым видом, который до сих пор не удавалось запечатлеть ни одному фотографу, направилась к вертолетной площадке. Затем она вместе с ним села в салон, и он велел пилоту взлетать как можно скорее, чтобы она не успела передумать.

Калил сделал все, чтобы отвлечь Роуз, но когда винт над головой завращался быстрее, она вцепилась в его руки с такой силой, что ее ногти впились ему в ладони. В этот момент он понял, что недооценил ситуацию Она панически боялась вертолетов.

Вывести ее из этого состояния можно было двумя способами: дать ей пощечину или поцеловать ее. Кэл был не способен ударить женщину, поэтому выбрал второе.

Сначала Роуз застыла от изумления, затем ее глаза закрылись, и он почувствовал на своих губах ее дыхание. Мгновение спустя она расслабилась и робко приоткрыла губы, как школьница при первом поцелуе. Или как падший ангел, собирающийся его соблазнить.

Кэл не знал, как долго продолжался поцелуй. Он понимал лишь, что желание, которое он испытывает к этой женщине, заставит его совершить прыжок в неизвестность, не задумываясь о последствиях.

Как было с его дедом и отцом. Людьми без твердого стержня, без жизненной цели, которые пошли на поводу у собственных желаний.

Это подействовало на него как ушат холодной воды, и он резко отстранился.

Некоторое время Роуз неподвижно сидела, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. Когда ее шелковистые ресницы снова поднялись, она была само спокойствие.

— Если вы так сильно испугались, Кэл, вам следовало мне сказать. Мы могли бы поехать на машине.

Несмотря на шум мотора, он ее понял. Это был ответ женщины, которая за десять лет общения с разными людьми научилась выпутываться из самых неловких ситуаций.

А чего он ожидал? Что она потребует продолжения?

Лидия надеялась, что Кэл посмеется над ее словами и они смогут обратить все в шутку, а потом вести себя так, словно ничего не произошло. Его реакция была для нее неожиданной. Подняв одну бровь, он произнес:

— И пропустили бы это?

Лидия умела читать по губам. Ей ничего не оставалось, кроме как отвернуться.

Сейчас, когда огни аэродрома остались позади, из окон вертолета открывалась всеохватывающая панорама неба с яркими бриллиантами звезд и мерцающей шалью Млечного Пути.

Это было поразительное зрелище, вызывающее благоговейный трепет. Напоминающее о бренности всего сущего. О беззащитности человека перед лицом вечности.

Лидии хотелось посмотреть на Кэла, разделить с ним эти чудесные мгновения, но вспомнила, что сейчас она не бойкая девушка из супермаркета, которая может флиртовать с кем угодно. Она леди Роуз Нэпьер и должна вести себя скромно и сдержанно.

Должно быть, Кэл снова что-то произнес. Она не слышала его, лишь чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Тогда он жестом велел ей посмотреть вниз, и она увидела огоньки лодок, плывущих по широкой реке.

Когда они перелетели через реку и начали снижаться, Лидия увидела частную пристань, длинную полоску пляжа с белым песком, роскошные особняки на побережье, величественные мечети. И как апогей этой красоты — суровые горы, зазубренные вершины которых казались черными на фоне бледнеющего предрассветного неба.

К тому времени, когда вертолет приземлился, ее сердце уже учащенно билось в томительном ожидании. Она была вынуждена притворяться, вести себя так, словно привыкла к подобным зрелищам. Когда Кэл помог ей спуститься вниз, она с трудом сдержала восторженный возглас.

Их ждал джип, но Лидия не спешила в него забраться. Вместо этого она направилась к краю вертолетной площадки, чтобы почувствовать твердую землю у себя под ногами. Посмотреть на реку, вдохнуть воздух, пахнущий морской солью, мокрым песком и чем-то сладким.

Было еще довольно темно, но дорогу до пляжа освещали гирлянды лампочек, продетые между ветвями больших старых деревьев. Их свет отражался в воде.

— Я никогда не видела ничего красивее, — сказала Лидия, когда Кэл присоединился к ней. — Я ожидала увидеть песок, пустыню, а не всю эту зелень.

— Река расположена в долине и создает свой собственный микроклимат, — ответил он. — Отец шейха Джамала начал интенсивную программу по посадке деревьев, когда пришел к власти сорок лет назад.

— Он правильно сделал.

— Не все считают как вы. Люди жалуются, что теперь дожди стали идти чаще.

— Количество осадков сейчас увеличилось везде, — ответила она, оглядываясь по сторонам в поисках источника пьянящего сладкого аромата. — Чем здесь пахнет?

— Жасмином. — Подойдя к кусту, он сломал веточку с цветами и протянул ей. — Добро пожаловать в Баб-эль-Сама, леди Роуз.

Глава 5

Вдыхая аромат крошечных белых цветков, Лидия думала о том, что он снова стал называть ее «леди». Его тон стал более официальным.

«Это хорошо», — сказала она себе.

Один-единственный поцелуй можно не принимать во внимание, тем более что с его помощью Кэл всего лишь пытался ее успокоить. Все же она не должна позволять ему думать, что леди Роуз допускает подобные вольности.

— Багаж уже погрузили. Вертолет не улетит до тех пор, пока мы не покинем площадку. Вы готовы?

Снова этот тон. Он использовал его до того, как начал с ней флиртовать.

Повернувшись, Лидия посмотрела на джип, рядом с которым стоял шофер в белой униформе. Она провела много времени сидя, и у нее затекли ноги.

— Нам далеко ехать? — спросила она. — Я бы хотела немного размяться.

— Здесь есть тропинка через сад, — обратился к ней Кэл, переговорив с шофером. — Вам не холодно?

— Вы шутите?

Роуз предупреждала ее, что в Рамал-Хамране в это время года не жарко. Но по сравнению с Лондоном в декабре воздух здесь был теплым и мягким.

Калил нахмурился, и она осознала, что ответила как Лидия Янг.

Она устала и забыла о том, что должна изображать леди Роуз, а может, неосознанно с этим боролась. Хотела сказать ему: «Приглядись ко мне. Вот я, настоящая»…

— Отличная погода, — добавила Лидия и застонала про себя. Она будет говорить банальные вещи до тех пор, пока не возьмет себя в руки.

Пока не увеличит расстояние между ними.

— Ведите меня, мистер аль-Заки.

Дорожка и ступеньки были освещены, но он взял ее за руку, чтобы она не споткнулась.

Леди Роуз привыкла к тому, что ее постоянно опекают. Именно от этого она и убежала. Ей захотелось немного побыть свободной и самостоятельной.

Дорожка извивалась между деревьями и кустами. В воздухе пахло лавандой, шалфеем и майораном.

Они оба молчали. Единственным звуком, нарушившим тишину, был всплеск воды в прудике. Наверное, лягушка или рыба.

Лидия видела таинственные арки, проглядывающие сквозь пышную листву. Над ними возвышались купола и башни, которыми она любовалась с воздуха.

— Это просто сказка, — наконец произнесла она, накапливая впечатления, которыми в один прекрасный день поделится со своими будущими детьми.

Она не теряла надежду на то, что однажды встретит мужчину, который увидит в ней Лидию Янг, а не «любимицу Англии».

Эта мысль немного омрачила ее удовольствие от прогулки.

Когда она впервые изображала леди Роуз, о ней написали в местной газете. Ее пригласили зажечь огни на елке на рождественской вечеринке в здании местного совета. Организаторы не могли себе позволить пригласить настоящую знаменитость.

Даже на работе в супермаркете, когда на ней была безликая униформа и табличка с именем на груди, покупатели часто называли ее Роуз, и она не могла отрицать, что ей это нравилось. Заставляло ее чувствовать себя особенной.

Но, находясь сейчас здесь в образе леди Роуз, она обнаружила, что этого недостаточно.

Ей хотелось, чтобы кто-нибудь, возможно Калил аль-Заки, смотрел на нее и видел не Роуз, а Лидию.

Потому что с ним она была самой собой.

Это Лидия боялась взлетать. Это ее он держал за руку и целовал.

Но он никогда не узнает правды.

Она украдкой посмотрела на Кэла, но на его лицо падала тень, и ей не удалось разглядеть его выражение.

Они завернули за угол. Над темной глыбой горы еще мерцали звезды, но над рекой кромка неба уже начала светлеть.

— Скоро рассвет, — сказала Лидия, подавив приступ жалости к самой себе.

В Англии середина ночи, но здесь, на Востоке, уже наступило утро, и ей выдалась прекрасная возможность полюбоваться закатом на другом континенте.

Кэл словно прочитал ее мысли.

— Беседка вон там, — произнес он, указывая ей в сторону постройки с куполообразным сводом и колоннами. — Можете смотреть на закат оттуда.

Спереди беседка была открытой, и она увидела большие плетеные кресла с подушками, которые так и манили к себе. Отличное место, чтобы уединиться с книгой и забыть обо всем. Но не сейчас.

— Я не хочу, чтобы меня что-то отделяло от неба. Я хочу почувствовать закат.

Кэл отпустил ее, и она отошла в сторону. Он не сдвинулся с места, но она не стала возражать — пустая трата времени. Она получила свободное пространство, и ей следовало радоваться.

Розовато-лиловая кромка на горизонте постепенно становилась шире и ярче. За спиной у Лидии послышались шаги, и мгновение спустя Кэл накинул ей на плечи что-то мягкое и теплое.

На секунду его руки задержались на ее затекших плечах, и Лидии вдруг захотелось, чтобы он сделал ей массаж. Но вместо этого он сразу отстранился.

— Вы здесь замерзнете, — сказал Кэл. Хрипотца в его голосе говорила о том, что его их физический контакт тоже взволновал и он решил отойти от греха подальше.

— А вы, разумеется, не хотите объяснять Люси, как я умудрилась простыть, — парировала она.

— Его высочество эмир будет уверен, что я специально держал вас на холоде, чтобы доставить ему неприятности.

Его тон был шутливым, но она слышала горечь, прячущуюся за его показной веселостью.

— С чего ему так думать? — спросила Лидия. Неожиданно ей в голову пришла одна мысль, и она поспешно ее озвучила: — Почему вы всегда называете его ваше высочество или эмир? Шейх Джамал ваш дядя, не так ли, Кэл?

— Да, — отрезал он и, прежде чем она успела что-то сказать, добавил: — Нам сейчас принесут чай.

Лидия проигнорировала внезапную смену темы.

— Вы здесь тоже впервые. Почему?

— Смотрите на закат, — пробурчал он.

«Другими словами, не суй свой нос в чужие дела», — подумала Лидия. Она не знала, должна ли радоваться тому, что смогла вывести его из себя.

Этот мужчина был для нее загадкой.

Осознание того, что не у нее одной есть секреты, уменьшало ее чувство вины. Все же ей по-прежнему было неловко оттого, что она его обманывала.

Ни один из них не произнес ни слова, пока темнота рассеивалась, и солнце, все еще находящееся за горизонтом, раскрашивало пенистые облака в розовый, карминный и золотистый цвета. Постепенно темные тени на воде превращались в одномачтовые суда, пришвартованные среди современных яхт. За ними на крутом берегу реки Лидия увидела маленький городок с портом и базаром, которые уже начали просыпаться.

— Какая красота, — произнесла она.

— Да, это Баб-эль-Сама. Ворота рая.

Поэтичное название вполне подходило городу.

— Ваша взяла.

— Вы уже налюбовались закатом?

— Да. Спасибо, что были ко мне терпеливы.

— Всегда к вашим услугам.

Они пошли обратно к беседке. Это было слишком банальное название для здания, словно созданного джинном из волшебной лампы Аладдина. Внутри слуга накрывал на стол. Поклонившись Лидии, он, не поднимая глаз, произнес:

— Assalamalaykum, sitti. Marhaba.

— Добро пожаловать, моя госпожа. Да пребудет с вами мир, — перевел ей Кэл.

— Что я должна сказать в ответ?

— Shukran. Alaykumassalam, — сказал он. — Благодарю. Да пребудет с вами мир также.

Мужчина улыбнулся и снова поклонился ей, когда она повторила слова Кэла. Они навсегда останутся в ее памяти вместе со сказочными образами Баб-эль-Сама.

Когда слуга удалился, Лидия села в одно из плетеных кресел с высокой спинкой, а Кэл снял салфетку с корзинки с теплой выпечкой.

— Вы проголодались?

— С тех пор как я покинула Лондон, я только и делаю, что ем, — ответила она. — Если я хочу и дальше так себя баловать, мне придется каждый день переплывать реку туда и обратно.

— Да или нет? — спросил Кэл, протягивая ей корзинку.

— Завтрак — самый важный прием пиши, — ответила она, вдыхая соблазнительный аромат сдобы. — Сейчас подходящее время для завтрака?

— Вы можете принимать пищу всякий раз, когда захотите, — заверил ее Кэл, наливая чай в две чашки из тонкого фарфора. — Молоко, лимон?

— Немного молока. — Лидия помедлила. — Вы должны это делать? Обслуживать меня?

Кэл нахмурился. Похоже, он не сразу понял, что она имеет в виду.

— Разве это не повредит вашему имиджу?

— Имиджу?

В отличие от своего деда и отца он не воспитывался как принц, которому нет дела до мирской суеты. Также, несмотря на детство, проведенное в Средиземноморье, он не стал одним из тех изнеженных мужчин, о которых заботится любящая мать, пока сия почетная обязанность не передается жене. Даже если бы Кэл и имел к этому склонность, у его матери были более интересные дела.

Он не стремился создать себе имидж мачо. Ему никогда не нужно было зарабатывать себе на жизнь, но, воспылав страстью к авиации, он стал много работать. Ему хотелось приобрести свой собственный самолет и научиться его пилотировать.

«Кальзак эйр сервисиз» поначалу была курьерской службой. Сейчас его компания перевозила грузы по всему миру. На него работали сотни высококвалифицированных специалистов.

— Ханиф ухаживал за своей первой женой и за Люси.

— Правда?

— Люси вам об этом не рассказывала?

— Она только говорила, что он ее любит.

— Свою первую жену он тоже любил. Хотя это был традиционный договорной брак. Ему дважды повезло.

— Или он просто умеет любить.

«Может, это и есть ответ на все вопросы?»

Отбросив тревожную мысль, Кэл вспомнил, что папарацци следят за каждым шагом леди Роуз и, взяв свою чашку, подошел к балюстраде и облокотился о перила.

Солнце находилось в таком положении, при котором любая вспышка фотокамеры была бы заметна. Впрочем, Кэл не думал, что папарацци настолько глупы. Единственным очагом активности была пристань, где рыбаки готовили свои лодки к выходу в море.

Окидывая взглядом панораму, он видел лишь мирный городок, готовящийся к началу нового дня. Он позволил себе проникнуться этой картиной так же, как высохшая земля впитывает капли влаги.

Его дед в детстве стоял на этом же месте и смотрел на реку, город, пустыню за ним, уверенный в том, что каждая капля воды, каждая песчинка будет однажды принадлежать ему.

Вот только Аллах распорядился иначе. Его дед последовал голосу сердца, а не разума и в результате был объявлен недостойным. Кэл хорошо усвоил урок.

Допив чай, он пошел обратно. Воробьи, клевавшие нетронутый круассан, улетели при его приближении. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Роуз спит.

Только сейчас, когда солнце поднялось высоко и его яркий свет залил веранду, Калил заметил лиловые круги у нее под глазами. Долгий утомительный перелет и бессонная ночь взяли свое.

Вместо того чтобы ее разбудить, он наклонился и просунул руку под ее согнутые колени. Она вздохнула.

— Тише, — сказал Кэл, положив ее руку себе на плечи. — Держитесь.

Должно быть, Роуз его услышала, потому что обвила рукой его шею и уткнулась лицом в его плечо.

Неся ее в дом Люси и Хэна, Кэл обнаружил, что она вовсе не такая легкая, какой кажется. Не воздушный ангел, а живая женщина из плоти и крови.

Огромные двери были распахнуты настежь, и он во шел внутрь. Навстречу ему бросилась небольшая группа женщин. Выражая свое неодобрение, они окружили его у двери в спальню, предназначенную для гостьи.

— Разойдитесь, или я ее уроню, — сердито бросил он.

Служанки, негодуя, расступились, и Кэл вошел в спальню. Женщины последовали за ним. Он жестом велел им разобрать постель, и они бросились выполнять его приказ.

Положив Роуз на кровать, он снял с нее туфли и уже собирался расстегнуть пуговицу на ее брюках, чтобы ей было удобнее, как в комнате воцарилась тишина.

Обернувшись, он увидел потрясение на лицах женщин и, опомнившись, сделал шаг назад.

Это не Лондон, не Париж и не Нью-Йорк. Здесь мужчина не имеет права раздевать женщину, если не является ее мужем. Ему не следовало даже входить в ее комнату.

— Позаботьтесь о ней, — произнес Кэл властным тоном, которым гордился бы его дед. «Должно быть, это место взывает к моим генам», — подумал он, оставляя Роуз на попечение служанок и закрывая за собой дверь. — Когда она проснется, сделайте ей массаж, — обратился он к пожилой женщине, караулившей снаружи.

— Будет сделано, sidi.

Господин…

— Не называйте меня так.

— Не желаете вернуть свой титул, шейх? — спросила она, не испытывая перед ним ни капли страха. — Ваш дед хотел быть эмиром.

Кэл обернулся и пристально посмотрел на нее.

— Вы его знали?

— Да, в детстве и в юности. До того, как он совершил глупость.

Кэл сел напротив женщины по-турецки.

— Здесь? Вы его знали, когда он жил здесь?

— Да. В Румайлла. В Умм-аль-Сама. — Она покачала головой. — Он был упрям, как его отец. Если чего-то хотел, то непременно добивался. — Она соединила ладони вместе. Этот жест Кэл видел много раз. Он означал, что тема закрыта. — Вы на него похожи, если не считать отсутствия у вас бороды. Мужчине следует носить бороду.

Кэл потер подбородок, слегка шершавый от пробивающейся щетины. Раньше он носил бороду, поскольку ее отсутствие у мужчины расценивалось здесь как неуважение к традициям и преклонение перед Западом. Он не хотел давать эмиру лишний повод в нем сомневаться.

— У моего деда сейчас тоже нет бороды, — сказал он.

Отсутствие волос на голове вследствие химиотерапии не беспокоило старика так, как потеря этого символа мужественности, и Кэл сбрил свою бороду в знак солидарности. Без нее он поначалу чувствовал себя странно, но затем привык.

— Говорят, он умирает, — произнесла женщина.

Кэл не стал спрашивать, кто ей об этом сказал. Слухи распространялись в гареме с бешеной скоростью.

— Но он по-прежнему очень упрям. Говорит, он сможет умереть только в этом месте, которое до сих пор считает своим домом.

Она кивнула и потрепала его по руке.

— Вы тоже упрямы. Вы вернете его домой, insh' Allah. Это ваша судьба.

— Кто вы? — спросил Кэл. У него внезапно возникло чувство, будто он только что выставил себя полным идиотом.

— Я Дена. Меня нашли вон там. — Она махнула рукой, и золотые браслеты зазвенели на тонком запястье. — Ваша прабабушка взяла меня к себе домой и сделала своей дочерью.

Какой стыд! Эта женщина — приемная дочь Хати-ба, а он разговаривал с ней как со служанкой.

Он рос на рассказах деда о его семье и этой стране, старательно учил язык, который забыл его отец. Но видимо, ему еще многое предстоит узнать.

Поднявшись, Кэл вежливо поклонился Дене:

— Мои глубочайшие извинения, sitti.

— Вы также унаследовали его обаяние. Когда увидите его, скажите, что сестра Дена вспоминает о нем с нежностью. — Она махнула рукой. — Идите. Я пригляжу за вашей дамой, пока она спит.

«Моей дамой…»

Слова Дены повторялись у него в голове, когда он стоял под душем. Они пробуждали воспоминания о теплых, мягких губах Роуз, которые ответили на его поцелуй. При воспоминании об этом по его телу прокатилась волна тепла.

«Ты хочешь, чтобы я ее защищал или занимался с ней любовью?»

Люси не ответила на его вопрос, но у него в любом случае нет выбора. Он несвободен.

Закрыв кран с горячей водой, он подставил лицо ледяным струям и стоял так до тех пор, пока не продрог до костей.

Глава 6

Лидия медленно возвращалась к реальности. Сначала она испытала ощущение блаженства и уюта среди гладких ароматных простыней и подушек.

Затем ее веки задрожали от яркого света, проникающего сквозь полуприкрытые ставни.

Открыв глаза, она перевернулась на спину и окинула взглядом белые стены с пляшущими тенями и высокий потолок из кедровой древесины.

Это был не сон.

— Баб-эль-Сама, — произнесла она вслух, смакуя красивое название. Ворота рая. Marhaba… Добро пожаловать. Калил аль-Заки… Беда.

— Вы проснулись, sitti?

«Что?»

Она резко дернулась вперед. На полу перед высокими резными дверями сидела по-турецки женщина в просторном черном одеянии, прикрывающем голову. Поднявшись, она грациозно поклонилась Лидии:

— Я Дена, sitti. Принцесса Люси попросила меня о вас позаботиться.

«Вот тебе и отдых в одиночестве!»

Откинув простыню, Лидия тут же снова натянула ее до подбородка, обнаружив, что полностью обнажена.

Она не помнила, как ее раздевали. Помнила только закат, руки Кэла на своих плечах, мягкие подушки, аромат выпечки.

— Бин-Заки принес вас сюда, sitti. Мы вас уложили в постель.

Лидия сглотнула, не зная, как ей к этому относиться. Означало ли это «мы», что Кэл помогал Дене ее раздевать?

Дена принесла халат. Он был тонким и невесомым, как крылья бабочки.

Подходящим для изнеженной внучки герцога.

К ее радостному волнению примешалось нечто, похожее на страх.

— Где Кэл?

— Пошел на конюшню. — Дена подала ей стакан сока и, увидев ее покрасневшие щеки, понимающе улыбнулась. — Захотел прокатиться верхом. Я приготовлю вам ванну и сделаю массаж.

«Что?»

— Этого не нужно, — сказала она.

— Бин-Заки так распорядился. Принцесса Люси всегда просит сделать ей массаж, когда приезжает домой.

— Правда?

Но Дена уже открыла дверь в ванную. Взору Лидии предстала душевая кабина и глубокая ванна, в которой запросто могли бы поместиться два человека. Например, они с Кэлом…

— Вы будете принимать ванну или душ? — спросила пожилая женщина.

— Душ, — ответила Лидия, прогоняя безумную мысль.

Открыв краны, Дена отрегулировала температуру, не обращая внимания на то, что длинные полы ее одеяния при этом намокли. Очевидно, она ждала Лидию, чтобы помыть ее.

«Нет, нет, нет…»

— Спасибо, Дена. Я сама справлюсь.

Женщина кивнула:

— Когда будете готовы, приходите в соседнюю комнату. Я разомну ваше затекшее плечо.

Лидия изумленно уставилась ей вслед, затем коснулась правого плеча, которое периодически доставляло ей неприятности. Особенно после долгой смены на кассе. Она много лет сканировала покупки, и это не прошло для нее бесследно.

«Откуда Дена узнала? Что меня выдало?»

Лидия покачала головой.

«Ничего страшного. Дена не может знать, кто я на самом деле».

С этой мыслью Лидия сняла халат и встала под теплые струи.

«Даже если Дена опытная массажистка, все, что она заметит, — это напряжение мышц.

Подумаешь. Я могла растянуть плечо во сне».

Сделав воду погорячее, она вымыла голову. Затем, завернувшись в огромное полотенце, которое доходило ей до пят, нехотя отправилась в соседнюю комнату.

Но как только руки Дены коснулись ее тела, напряжение начало уходить. Она массировала шею и плечи Лидии, в то время как одна из девушек разминала ее кисти и ступни, рисовала на руках узоры из хны и покрывала ногти лаком.

Лидия так расслабилась, что когда ей принесли французское кружевное белье, она надела его без стеснения и даже позволила одной из девушек застегнуть ей бюстгальтер.

Дена помогла ей надеть просторное шелковое платье, которого определенно не было среди вещей Роуз. Оно приятно скользнуло по ее телу, после чего ловкие пальцы застегнули дюжину обтянутых шелком пуговичек на груди. Одновременно с этим кто-то обул ее в мягкие кожаные сандалии.

«Неделя среди всей этой роскоши — и мне не захочется возвращаться к привычной жизни» — подумала Лидия, с трудом сдерживая улыбку.

Спасибо, тебе, Роуз! Надеюсь, ты наслаждаешься каждой минутой своей свободы.

Вернувшись к реальности, Лидия огляделась по сторонам в поисках своей сумочки. Всего одно слово — и ей тут же принесли желаемое. Достав из сумочки мобильный телефон, она набрала текстовое сообщение для матери. Проинформировала ее, что добралась без происшествий, что дом ей понравился и она отлично проводит время.

Это была правда. Если, конечно, не считать поцелуй Кэла происшествием.

Лидия с сомнением посмотрела на дисплей, затем с печальной улыбкой нажала «Отправить». Зная о высокой стоимости международных звонков, мать убедила ее ограничиться текстовыми сообщениями, и Лидия была ей за это благодарна. В разговоре ее обман непременно раскрылся бы.

Подняв голову, девушка обнаружила, что все смотрят на нее в ожидании ее дальнейших действий. Убрав телефон в потайной карман, она спросила:

— Я могу осмотреть дом?

— Конечно, — ответила Дена.

Сначала они спустились в фойе с куполообразным потолком высотой в два этажа, украшенным цветочными орнаментами из крошечной керамической плитки. За ними следовали две молодые служанки, которым определенно хотелось, чтобы она полюбила место, которое они считали своим домом.

Они с нетерпением ждали ее реакции, когда Лидия остановилась, чтобы полюбоваться на произведение искусства у себя над головой.

— Здесь так красиво, — произнесла она с благоговейным трепетом.

Лицо Дены осталось непроницаемым, в то время как глаза девушек заблестели от восторга.

Затем ей показали столовую с богато украшенными резными дверьми, за одной из которых оказалась терраса, спускающаяся к саду с бассейном.

Они прошли немного по коридору, прежде чем очутиться в просторной комнате с мягкими диванами и пестрыми коврами на полированном полу.

— Этой комнатой пользуются хозяева, когда приезжают сюда.

Лидия была поражена размерами и красотой помещения, но вдруг заметила между подушками на одном из диванов плюшевого утенка. Он напомнил ей о том, что этот дом предназначался для семейного отдыха. Взяв игрушку, Лидия посмотрела на Дену и обнаружила, что та улыбается.

— Джамал оставил утенка здесь, чтобы он караулил место до его возвращения.

— Какая прелесть. — Лидия вернула игрушку обратно.

Оглядевшись, она увидела другие мелочи, которые делали это огромное помещение живым и по-семейному уютным.

Коробка с игрушками. Стопка книг, которая намекала на любимое занятие Люси в свободное время. Детский рисунок, оправленный в дорогую раму, словно шедевр мировой живописи. Детские книжки на английском и арабском языках.

— Вы любите детей? — спросила Дена, взяв цветную азбуку, похожую на ту, что была у Лидии в детстве. Разве что алфавит был арабский.

Лидия кивнула:

— Даже маленьких орущих монстров.

Монстров, которые вопили на весь магазин, заставляя матерей покупать им сладости. Добившись своего, они превращались в милых, улыбающихся ангелочков.

Лидия так расслабилась, что перестала следить за своим языком. Дена задумчиво посмотрела на нее, а молодые женщины захихикали. Похоже, они знали не понаслышке, что это за маленькие монстры.

— Всем детям нравится в Баб-эль-Сама, — сказала пожилая женщина. — Вы тоже будете привозить сюда своих.

Это прозвучало как утверждение, и Лидия смутилась.

Она разрывалась между двумя работами, и у нее не было времени на романтические отношения. К тому же после того, что с ней произошло, она не доверяла мужчинам и боялась с ними сближаться.

Может, ей удастся решить эту проблему с помощью Кэла? Он, по крайней мере, не стал бы притворяться.

В отличие от нее.

— Уверена, они замечательно проводят здесь время, — ответила Лидия на первый комментарий, после чего вышла на террасу, чтобы посмотреть на пляж.

Сейчас она находилась ниже, чем утром, когда любовалась закатом с крутого берега. От пляжа ее отделяло не более двадцати пяти футов. Оглядевшись, она подумала, что взрослым тоже наверняка здесь нравится. Легкий бриз лениво покачивал ветви пальм. Откуда-то доносилась спокойная восточная музыка.

Ей хотелось подставить лицо солнечным лучам и наполниться их теплом, но неожиданно ее внимание привлекло какое-то движение на пляже. Приглядевшись, она увидела всадника, скачущего по кромке воды. Полы халата развевались у него за спиной. Копыт лошади не было видно. Казалось, она летит над водой, словно мифическое существо, исполненное стихийной силы.

— Это Бин-Заки, — сказала Дена, но Лидия уже это знала.

Он сменил деловой костюм на халат, его черные кудри были спрятаны под куфией, но его точеный профиль с орлиным носом четко запечатлелся в ее памяти.

— Он гоняется за своими демонами. Прямо как его дед.

Обернувшись, Лидия обнаружила, что Дена наблюдает за ней, и смутилась.

— Демонами? Какими еще демонами?

— Когда-нибудь он сам вам об этом расскажет. Вам что-нибудь нужно, sitti?

Чтобы ее обнимали, целовали, ласкали… Она всегда этого хотела, только теперь объект ее желаний перестал быть абстрактным.

Лидия снова посмотрела на уже пустой пляж, словно ожидая, что всадник появится из ниоткуда и заберет ее с собой.

— Пойду прогуляюсь, — неловко произнесла она, уверенная в том, что Дена читает ее мысли. — Осмотрю окрестности.

— Желаю хорошо провести время.

Спустившись с террасы, девушка заметила, что дом прячется среди деревьев и снизу не видно, что происходит наверху. Несомненно, королевской семье здесь очень комфортно.

После аварии, в которой погиб отец Лидии и серьезно пострадала мать, они переехали из дома с садом в квартиру на первом этаже, приспособленную для человека, передвигающегося на инвалидной коляске.

Лидии не хватало сада, но даже в десятилетнем возрасте она понимала необходимость переезда и молчала, чтобы не расстраивать мать. Она покупала на свои карманные деньги растения в горшках и выращивала в ящичках зелень.

Этот сад был настоящей мечтой. Между деревьями текли ручьи, образуя водопады и прудики. Тут и там встречались уединенные беседки. В одних были детские игрушки, в других, расположенных в наиболее живописных местах, — удобные кресла и столики.

У ее ног что-то зашуршало, и она, опустив глаза, увидела промелькнувшую между камнями изумрудную ящерку. Она исчезла очень быстро, и Лидия подумала, будто ей это показалось.

Подняв голову, девушка обнаружила, что в нескольких футах от нее стоит Кэл. Куфия сползла с его головы и теперь лежала у него на плечах. К мокрому подолу халата прилипли песчинки. По пыльной щеке текла струйка пота.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пошевелился и вытер ее рукавом.

— Я катался верхом, — устало произнес он.

— Я видела вас. Казалось, вы летели над водой.

Один уголок его рта дернулся.

— Еще бы. Я же пилот.

Он приблизился к ней на шаг. Запах его пота, смешанный с запахом моря, подействовал на Лидию как афродизиак, и она не сдвинулась с места. Ей хотелось коснуться его лица, Попробовать на вкус его кожу, зарыться лицом в его грудь, вдохнуть его запах. Почувствовать на себе его сильные, мускулистые руки.

— Возможно, я не люблю летать только потому, что не с того начинала.

Кэл нахмурился.

— Вы не ездите верхом?

— Нет. — Тщательно изучив биографию Роуз, Лидия знала — она не принадлежала к тем представительницам высшего класса, которые уверенно держались в седле с детства. — Но, если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочла верховую езду рыбалке.

Поначалу его улыбка была едва заметной. Она зародилась в глубине его глаз, и ее можно было принять за отблеск солнечного света. Затем кожа над скулами натянулась, и в уголках глаз образовались лучики морщинок. И только потом его губы изогнулись в дерзкой улыбке.

— У меня есть к вам предложение. Вы позволите мне отвести вас на рыбалку, а я научу вас ездить верхом.

Кэл предлагал ей интересно провести время, но она уловила в его словах скрытый подтекст. Его взгляд и голос ласкали ее, и она знала: если он сейчас протянет руку и прикоснется к ней, ее уже ничто не спасет.

И она не хотела спасаться.

Перед лицом этого первобытного желания имена и титулы утрачивали свою значимость.

Лидия опустила глаза. Она едва могла дышать.

— Разве я могу отказаться от такого заманчивого предложения?

Кэл сократил расстояние между ними и, слегка приподняв ее подбородок, провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

— Это свидание, Роуз.

Он был так близко, что она видела песчинки, прилипшие к его лицу. Когда она закрыла глаза, чтобы вдохнуть пьянящий аромат его кожи, кончик его языка скользнул по ее губам. Затем он легонько ее поцеловал.

Все закончилось прежде, чем она успела получить наслаждение.

— Вы пойдете со мной ловить рыбу сегодня днем, а я прокачу вас на лошади на рассвете.

— Отлично, — с трудом произнесла Лидия, так как у нее сдавило горло.

Затем, когда она открыла глаза, Кэл отстранился.

— Возможно, вы захотите надеть что-нибудь менее…. э-э… отвлекающее.

Только тогда она опустила глаза и обнаружила, что на ветру тонкое шелковое платье облепило ее фигуру. Плавные изгибы бедер и затвердевшие от желания соски.

Глава 7

Калил стоял под ледяным душем, но ему казалось, что жар, исходящий от его тела, превращает воду в кипяток.

Он закрыл глаза, но это не помогло. Образ Роуз Нэпьер в шелковом платье, облепившем контуры фигуры, стоял перед его внутренним взором и никуда не желал исчезать.

Если раньше у него и были сомнения относительно ее невинности, то сейчас они исчезли. Ни одна женщина, имеющая хоть немного опыта, не смотрит на мужчину с таким желанием и не реагирует так откровенно на его близость. Не дает ему такую власть над собой.

Пока он занимался своими проблемами, этой бледной красавице, в которую влюблен весь мир, удалось незаметно проникнуть сквозь броню, защищавшую мир его чувств и мыслей.

Не в силах уснуть, Кэл утром отправился на конюшню, решив, что физическая нагрузка поможет ему отвлечься. Но, как сильно он ни гнал свою лошадь, образ голубых глаз Роуз не оставлял его в покое. В одно мгновение они были холодными, а в следующее в них уже плясали озорные огоньки.

В ней как будто уживались две женщины. Всеми обожаемая благодетельница, прекрасная и безупречная, как статуя, но недоступная, как звезды, и сексуальная женщина из плоти и крови, чьи глаза умоляли его прикоснуться к ней, вернуть ее к жизни.

Смотреть целую неделю на ее мягкие, чувственные губы, не имея права к ним прикоснуться, будет для него тяжелым испытанием. Только что он в тысячу раз все усложнил.

Верховая прогулка помогла ему высвободить энергию, накопившуюся за восемь часов полета, и взять себя в руки. Он приехал сюда с собственным планом, и в него определенно не входил роман с женщиной знаменитой на весь мир. Он дал себе слово, что больше не прикоснется к Роуз Нэпьер, и был полон решимости сдержать его…

До тех пор, пока не завернул за угол и не увидел Роуз. Светлые волосы падали ей на плечи блестящими шелковистыми струями. В просторном вышитом платье того же цвета, что и ее глаза, она была прекрасна, как невеста.

Он предложил ей покататься на лодке, обещал научить верховой езде.

Не в силах перед ней устоять, он коснулся ее губ, чтобы почувствовать вкус желания, от которого блестели ее глаза.

Ему пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не подхватить ее на руки, не отнести в уединенную беседку и не заняться с ней любовью.

Закрыв краны, он вышел из душевой кабины и, взяв банное полотенце, обернул его вокруг бедер.

Его чемодан был распакован, вещи — выглажены и убраны в стенной шкаф. Дена добавила к ним множество халатов, среди которых были как официальные, так и повседневные.

Такую одежду носил шейх Ханиф, когда в этом уединенном месте наслаждайся покоем с женой и детьми.

Расправив плечи, он взял свой мобильный телефон, позвонил деду в больницу, справился о самочувствии старика, который, несмотря на сильные боли, упрямо отказывался подавлять ее с помощью наркотических веществ до тех пор, пока ему не разрешат вернуться на родину. Выслушав это заявление в очередной раз, Кэл сказал:

— Я сегодня познакомился кое с кем, кто тебя знал.

— И готов признаться в этом?

— Она сказала, ты был упрямым, Jaddi, но очаровательным.

В ответ раздался резкий смешок.

— Она?

— Она сказала: «Передайте ему, что его сестра Дена вспоминает о нем с нежностью».

— Дена? — В голосе старика слышалось волнение. — Она здорова?

— Да, — заверил его Кэл. — Она сказала, тебе пора возвращаться домой.

— Передай ей… Передай ей, что я приеду, insh' Allah. Скажи, я не умру до тех пор, пока не поцелую ее.

— Так и будет, — решительно произнес Кэл. — Клянусь.

Закончив разговор, он напомнил себе о цели своего приезда и собрался с духом. Надел джинсы, свободную белую рубашку с длинными рукавами и кожаные сандалии. Едва он успел положить телефон в карман, как раздался звонок. На дисплее высветилось имя Люси.

— Проверяете меня, принцесса?

Та рассмеялась:

— Зачем мне это делать? Или, может, ты замышляешь недоброе? — Не дождавшись его ответа, она добавила: — Я просто хотела убедиться, что Роуз благополучно добралась.

— Почему бы тебе самой ей не позвонить?

— Роуз хочет побыть одна. Она отправилась в Рамал-Хамран, чтобы подумать о своем будущем и принять самостоятельное решение.

— Хотела уединения, но вместо этого получила меня, — усмехнулся Кэл. — Признайся, Люси, в том, что ты мне сейчас сказала, есть хоть слово правды?

— Я тебе не лгала. Клянусь. Как ты считаешь, почему ее дед так отчаянно хотел ее остановить? Он боится, что, обдумав все самостоятельно, она примет неверное решение.

— То есть откажется вступать в брак с человеком, которого он выбрал ей в мужья? — спокойно произнес Кэл, хотя при мысли о том, что к Роуз будет прикасаться другой мужчина, его охватила безудержная ярость.

— Роуз мечтает о собственной семье, о детях. Она уже отчаялась и действительно способна выйти замуж за Руперта Девениша.

— С какой еще целью женщина может хотеть вступить в брак? — спросил он.

Да и мужчина тоже.

Уж лучше положиться на выбор людей, знающих тебя с рождения, чем довериться необузданной страсти, от которой рано или поздно останется одна зола.

Люси раздраженно вздохнула. Она нашла настоящую любовь и считала, что ему следует стремиться к тому же.

— Как она?

— Роуз отдохнула с дороги и теперь гуляет в саду.

— Одна?

— Не сомневаюсь, Дена велела кому-нибудь из девушек присмотреть за ней. Твоя подруга в безопасности, — резковато произнес он. — У нас скоро будет ленч.

— Может, когда ты поешь, твое настроение улучшится? Может, мне следует перезвонить тебе позже?

— Не надо. Я просто только что разговаривал со своим дедом. А по поводу твоей подруги… Она оказалась не совсем такой, какой я ее себе представлял. Я думал, она сама невозмутимость.

— И что заставило тебя в этом сомневаться?

Ее быстрая реакция на его близость. Румянец на щеках и блеск в глазах.

Кэл прогнал волнующие образы.

— Тебе следовало меня предупредить, что она боится летать.

— Правда? Я об этом не знала. Как она перенесла путешествие на вертолете?

Ее беспокойство было искренним, и Кэл поверил, что она ничего не знала.

— Мне удалось ее отвлечь. — Прежде чем Люси успела спросить как, он продолжил: — Еще я удивился, когда узнал, что она не ездит верхом.

— Насколько мне известно, она в детстве упала с пони.

— Кажется, она снова готова попытаться сесть в седло.

— Ты будешь учить ее ездить верхом?

— Моя задача не только защищать, но и развлекать ее, не так ли?

— Именно так. Я рада, что ты так серьезно подошел к этому делу. Впрочем, я с самого начала была в тебе уверена. Я позвонила тебе, чтобы предупредить: на неделе принцесса Сабира нанесет Роуз визит вежливости. Решила, тебе нужно время, чтобы к этому подготовиться.

— Спасибо тебе, Люси. Ты даже не представляешь, как я тебе приз…

— По сравнению с тем, что ты делаешь для меня, это пустяки, Кэл. Окажи мне еще одну услугу. Не говори Роуз о моем звонке.

— Не буду. Люси…

Кэл помедлил. Он знал — его сомнения беспочвенны. В аэропорт Роуз привез ее личный телохранитель. Он не мог ошибиться.

— Да?

— Ничего. Береги себя.

Дав отбой, он убрал телефон в задний карман джинсов и отправился на поиски своей подопечной.

Лидия едва удерживалась от того, чтобы не охладиться в ближайшем прудике. Вместо этого она под действием переполнявших ее чувств долго бродила по извилистым дорожкам, пока в изнеможении не опустилась на скамейку.

Она просидела там целую вечность, восстанавливая дыхание и пытаясь разобраться в произошедшем.

Ей незачем продолжать флиртовать с Кэлом. Она на горьком опыте знала, что сексуальное влечение лишает человека здравого смысла.

А это, в свою очередь, приводит к фатальным ошибкам.

— Возьми себя в руки, Лиди, — произнесла она вслух, спугнув птичку, сидевшую неподалеку на ветке. — От тебя зависит судьба Роуз. Это безумие пройдет.

Когда Лидия вернулась на террасу, одна из девушек, заботившихся о ней, сидела на полу и вышивала.

— Вы будете есть, sitti? — спросила она, грациозно поднявшись.

Последнее, о чем Лидия сейчас думала, — это о еде. За завтраком она ни к чему не притронулась, и ей следовало подкрепиться. Кроме того, еда поможет ей отвлечься от переживаний.

— Да, спасибо. Простите, я не знаю вашего имени.

— Меня зовут Ятима, sitti.

— Ятима, — повторила она. — Вы отлично говорите по-английски.

— Принцесса Люси научила меня. Она так свободно владеет арабским, словно родилась здесь, но сюда иногда приезжает ее мать из Новой Зеландии и ее друзья из Англии.

— Они не говорят по-арабски?

— Совсем немного, — улыбнулась девушка.

— А меня вы научите?

— Nam, — ответила она и рассмеялась. — Означает «да».

— Nam, — повторила Лидия. Затем, вспомнив слово, которому научил ее Кэл, добавила: — Shukran. Спасибо.

Ятима восторженно зааплодировала. Ободренная, Лидия спросила:

— А как сказать «доброе утро»?

— Sabahalkhair, а ответить на это нужно sabahalnur.

Лидия повторила за Ятимой, после чего та продолжила:

— Добрый вечер будет masaalkhair, а отвечать нужно masaalnur. Спокойной ночи будет…

— Leilasa'eeda.

Услышав голос Кэла, появившегося в дверях, Ятима исчезла, оставив Лидию наедине с ним.

Когда он ее поцеловал, она смогла вести себя так, словно ничего не произошло. Они оба знали, что это не должно повториться, и поэтому какое-то время оба неподвижно стояли и молчали.

— Люси звонила, — наконец произнес Кэл, выходя на террасу. — Хотела убедиться, что вы благополучно добрались.

— Тогда почему не позвонила мне? — спросила Лидия.

Если бы Люси связалась с подругой по мобильному, она бы разговаривала не с Лидией, а с Роуз, где бы та сейчас ни находилась. Вот только Роуз не знала о Кэле. «Нужно отправить ей сообщение, предупредить», — подумала Лидия.

— Я тоже ее об этом спросил. Она сказала, вы не хотите, чтобы вас беспокоили.

Подняв бровь, Лидия заглянула Калилу в глаза и сказала:

— Ей следовало подумать об этом прежде, чем она пригласила вас сюда.

Если она надеялась рассмешить его, у нее ничего не вышло.

Уголок его рта еле заметно дернулся, но выражение лица осталось неизменным. Затем он кивнул, словно принимая удар, и сказал:

— Несомненно, именно по этой причине она и попросила меня не говорить вам о ее звонке.

— Тогда почему вы рассказали? — спросила Лидия, не собираясь отступать. Она не представляла, как бы повела себя Роуз в сложившейся ситуации, зато прекрасно знала, что ей следует делать после поцелуя в саду.

Все зашло дальше простого флирта. Ее реакция на этого мужчину слишком сложна, ей следует как можно скорее положить конец этому безумию.

То, что произошло в саду, было особенным.

Тем поцелуем он словно заявил о своем праве обладать ею, и она, ответив на его поцелуй, признала это право. Их влекло друг к другу, как мотыльков на пламя свечи. Они знали, что сгорят в огне, но не могли остановиться.

У нее нет выбора. Ей придется либо устоять перед искушением, либо сказать Кэлу правду. Он знала, как бывает больно, когда узнаешь, что человек, с которым ты близка, притворяется не тем, кем является на самом деле.

И все же она не могла ему во всем признаться. Не могла предать Роуз ради удовлетворения собственного желания. Впрочем, Кэл не стал бы заниматься с ней любовью, скажи она ему правду. Он не из тех, кто довольствуется подделкой.

— Кэл…

— Вы голодны?

Лидии казалось, что все происходит как в замедленной съемке. Время шло, но ни один из них так и не отреагировал на вопрос Дены. Похоже, ее это не беспокоило. Она направилась к столику под деревьями, отдавая распоряжения девушкам, следовавшим за ней. Они сервировали стол и принесли еду.

— Прошу к столу, — позвала Дена Кэла и Лидию.

Кэл первым сдвинулся с места и выдвинул для Лидии стул. Мгновение спустя она присоединилась к нему.

— Все выглядит очень аппетитно, Дена, — сказала она, стараясь не обращать внимания на мужчину, сидящего напротив. На его красивые запястья с темными волосками. На древесный аромат его одеколона, смешивающийся с запахом накрахмаленной скатерти.

Лидия словно вращалась в калейдоскопе ощущений. Все ее чувства обострились. Красиво сервированный стол услаждал взор. От ароматов специй текли слюнки. Край скатерти приятно щекотал ей ноги. Тишина была почти осязаемой.

Затем на одну из веток поблизости села птичка в ожидании крошек, и Лидия постепенно начала возвращаться к реальности. Она вдруг обнаружила, что Дена и Кэл пристально на нее смотрят.

— Что? — спросила она.

Но Дена удалилась, а Кэл покачал головой, словно бы говоря: «Ничего важного», и они приступили к еде.

У Лидии разбегались глаза. На столе был рис с шафраном, посыпанный кедровыми орешками и кишмишем, жаренная на гриле рыба, курица, разнообразные салаты, сыр из козьего молока.

— Это настоящее пиршество, — восторженно произнесла она, хотя ее по-прежнему не покидала тревога. Она была уверена, что что-то упустила. А вдруг Кэл и Дена о чем-то догадываются? — Надеюсь, Дена понимает — я это все не съем. Обычно за ленчем я обхожусь сандвичем.

— А я думал, вы каждый день присутствуете на благотворительных ленчах.

Кэл очаровательно улыбнулся, и Лидия испытала чувство облегчения. Похоже, он ни о чем не догадывается. Его взгляд и голос согревали, ослабляя напряжение.

— Не чаще, чем раз в неделю, — заверила его она, улыбаясь в ответ. — Может, два. Но еду я лишь пробую.

— Это устроит Дену. Ее старания не пропадут зря. — Кэл взял ее тарелку. — Рис будете?

— Чуть-чуть, — ответила Лидия и повторяла эти слова всякий раз, когда он предлагал ей новое блюдо.

В конце концов ее тарелка все же оказалась полной. Она с сомнением смотрела на нее, понимая — ей столько не съесть.

— До обеда еще далеко, Роуз. Здесь обедают поздно. Вам понадобится много энергии. Мы идем на рыбалку, забыли?

— Это такая тяжелая работа? Я думала, нужно просто сидеть на берегу с удочкой и ждать поклевки. — Она взяла вилку. — О чем вы секретничали с Деной?

Кэл помедлил, словно не решаясь сообщить ей неприятную новость. Ее снова охватила тревога.

— Кэл?

Он покачал головой:

— Дена получила сообщение из Румайлла. Кажется, жена эмира решила нанести вам визит вежливости.

Ее рука с вилкой дернулась, и воробьи налетели на зернышки риса, упавшие на пол.

— Жена эмира?

— Я знаю, вы хотели побыть в одиночестве, но уверен, вы понимаете, что принцесса Сабира не могла проигнорировать ваше присутствие в ее стране.

Лидия почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Когда Роуз попросила ее об этой услуге, ей казалось, все просто и ее ждет идеальный отпуск, во время которого она будет предоставлена самой себе и сможет целыми днями лежать на пляже с книгой, купаться и гулять.

И, как Роуз, всерьез подумает над своим будущим.

Она уже десять лет жила в образе Роуз и смогла бы изображать ее еще лет десять, но после встречи с Кэлом ей хотелось быть только самой собой.

Никакого притворства.

Никакой лжи.

Впрочем, она не питала иллюзий. Знала — даже если бы Кэл по невероятному стечению обстоятельств и столкнулся с Лидией Янг, он бы ее не заметил. Этот мужчина предпочитает все самое изысканное, начиная от костюмов и заканчивая женщинами.

Она десять лет потратила на то, чтобы стать копией другого человека, и никогда не встретит мужчину, которому будет нужна настоящая Лидия Янг, если не начнет жить собственной жизнью.

— Когда? — спросила девушка, придя в себя.

«Возможно, мне следует притвориться больной», — подумала она, но тут же отмахнулась от этой идеи, осознав, какая поднимется суматоха.

Если «леди Роуз» заболеет, поднимется паника. Ей вызовут целую армию докторов, возможно, даже из столицы. Кэл с Деной позвонят Люси и герцогу Олдфилду, и игра будет закончена.

Она не могла этого допустить. Не могла подвести Роуз.

— Расслабьтесь. Она приедет только через день-два и не задержится здесь надолго, — сказал Кэл, не глядя на нее. — Просто заглянет на чай. Дена обо всем позаботится, — добавил он.

Мускул возле его рта снова задергался.

«Что это? Напряжение? Что его беспокоит?»

— Она говорит по-английски? О чем мы будем разговаривать?

— Ее английский просто великолепен. Думаю, она захочет поговорить о вашей работе.

— Правда?

Представив себе, как она за чашкой чая рассказывает ее высочеству об устройстве кассового аппарата, Лидия с трудом подавила истерический смех. Ей казалось, весь мир ополчился против нее.

— Будьте с ней полюбезнее, и получите щедрое пожертвование для одной из ваших благотворительных программ.

Дерзкое замечание Кэла возмутило Лидию. Как он мог сказать такое женщине, чьи родители погибли во время благотворительной миссии?

— Простите меня, Роуз, — тут же исправился он, покачав головой.

Лидия поняла — он напряжен не меньше ее.

— Уверен, она просто поговорит с вами о Люси и своих внуках. Она давно их не видела.

«Час от часу не легче!»

— Кажется, я испортил вам аппетит, — неловко произнес Кэл, и ей стало немного легче оттого, что он тоже нервничает перед встречей с важной гостьей.

— Нисколько, — солгала она, взяв вилкой кусочек курицы. — Скажите мне, Кэл, что вас так тревожит?

Глава 8

Калил разломил пополам кусок хлеба.

— С чего вы взяли, будто меня что-то тревожит?

— У вас на щеке дергается мускул. Вот здесь. — Она протянула руку и коснулась места рядом с правым уголком его рта. — Вам лучше держать это под контролем, когда будете играть в покер.

Когда их взгляды встретились, Кэл замер. Он знал, что если пошевелится, то начнет целовать ее длинные тонкие пальцы и напрочь забудет о еде.

Словно почувствовав опасность, Лидия отдернула руку.

— Если я когда-нибудь захочу поиграть в азартные игры, я буду иметь это в виду, — сказал Кэл и поспешно отправил в рот кусочек хлеба, чтобы не признаться ей, почему на самом деле он согласился ее сопровождать.

Роуз продолжала пристально на него смотреть, и он понял — она не успокоится, пока не получит ответа на свой вопрос.

— Вы, помнится, говорили, что членам вашей семьи запрещено появляться при дворе. Должно быть, это распространяется на всю королевскую резиденцию Баб-эль-Сама. Вы тоже нервничаете перед приездом принцессы Сабиры?

У него перехватило дыхание. Она его не подозревала. Она за него переживала.

— Здесь когда-то был летний лагерь клана Хатибов, — начал Кэл. Ему хотелось довериться этой женщине, поделиться с ней своими проблемами. — Горы обеспечивали моих предков не только водой и пастбищами для скота, но и выполняли роль крепостных укреплений в трудные времена. — Он посмотрел на голые вершины, возвышающиеся над ними. — Они непроходимы.

— Это означает «да» или «нет»? — спросила Роуз.

Похоже, ему не удалось ее отвлечь.

— Хороший вопрос.

Люси здорово все придумала, заставив правила дворцового этикета работать на него. Тетка не сможет его проигнорировать, не обидев при этом почетную гостью.

В Лондоне в ее роскошной гостиной ему казалось, что все просто. Пока он не встретил Роуз. Теперь все усложнилось, и, если бы не обещание, данное деду, он бы вышел из игры.

— Может, вам все же стоит рассказать мне, что случилось, Кэл, — произнесла Лидия, не дождавшись его ответа. — Обещаю, после этого не буду совать свой нос в ваши дела.

— Совать свой нос?

— Простите. Вы так хорошо говорите по-английски, я даже забыла, что это не ваш родной язык. — Она нахмурилась. — Я даже не знаю, какой язык ваш родной. Арабский? Французский?

— Оба. Когда мой отец женился во второй раз, к ним добавился английский. Я знаю, что означает «совать нос в чужие дела». Теперь я отвечу на ваш вопрос. Двор там, где находится эмир. Здесь я в безопасности, если, конечно, эмир не решит сопровождать свою жену, что маловероятно.

— А если все же решит?

«Мне не может так повезти. Или может? Вдруг эмир так проникся историей «английской розы», которая в шестнадцатилетнем возрасте продолжила благородное дело своих трагически погибших родителей, что решил с ней познакомиться».

— Вы почетная гостья его страны. Кто знает… — Мужчина криво усмехнулся. — Возможно, он будет так очарован вами, что признает мое право на существование.

— Вот губу раскатали. — Отложив вилку, она откинулась на спинку стула. — При чем здесь я?

— Губу раскатали? — удивленно повторил он. — Где леди Роуз Нэпьер могла научиться такому выражению?

Лидия на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— В моей работе мне приходится общаться с разными людьми.

Ее тон изменился, стал более холодным, словно она начала от него отдаляться. У него снова возникло такое ощущение, будто в ней уживаются два совершенно разных человека. Сдержанная, неприступная леди и женщина с хрипловатым голосом, мягкими губами и блестящими голубыми глазами, которая использует просторечные выражения.

И к которой его безудержно влечет.

Ему отчаянно хотелось взять эту Роуз за руку, чтобы она от него не ускользала.

Вместо этого он заставил себя успокоиться и вернуться к первоначальной теме разговора.

— То, что случилось, ни для кого не секрет. Наберите в любом интернет-поисковике мою фамилию и найдете такое количество сплетен, что хватило бы для написания книги.

— Я лучше отложу это до тех времен, когда у меня закончится художественная литература, — невозмутимо произнесла она. — Пока мне вполне хватило бы краткого рассказа.

— Если бы только это был художественный вымысел… — Понимая, что разговор предстоит долгий, Кэл взял кувшин с водой и наполнил два стакана. — Калил аль-Хатиб, мой дед, был старшим сыном эмира. Хотя правитель волен сам выбирать своего преемника, никто не сомневался, что им станет его старший сын.

— Вас зовут так же, как вашего деда, — заметила Роуз.

— Это традиция. Моего старшего сына будут звать Заки, как моего отца.

— Это может привести к неразберихе.

— Почему?

— Если у мужчины есть три сына, разве их старшие сыновья не получат одно и то же имя? — Она помедлила. — Подождите-ка. Значит, вот почему Дена называет вас бин-Заки. Это означает «сын Заки», не так ли?

Кэл не удержался от улыбки. Роуз была такой сообразительной и любознательной!

Радуясь своей догадке, она тоже улыбнулась, но ее лицо тут же приняло задумчивое выражение.

— Почему вы называете себя аль-Заки, а не аль-Хатиб?

— Это долгая история, — ответил Кэл, стараясь не смотреть на ее нежные щеки, плавный изгиб шеи, впадинку у ее основания, словно созданную для того, чтобы он проник в нее кончиком языка.

— Я никуда не тороплюсь.

Кэл подумал, что для полной картины лучше всего начать с истории семьи.

— Мой дед был любимцем своего отца. Им обоим нравилось ездить верхом и охотиться в пустыне с соколами. Люди говорили, они скорее походили на неразлучных близнецов, чем на отца и сына. Они оба были бесстрашными. Их уважали и любили.

Кэл подумал о Дене. Она называла себя сестрой его деда, хотя не была его кровной родственницей. Она тоже его любила?

— Мой дед обладал всеми качествами, необходимыми для правителя в те простые времена. Он был достаточно силен, чтобы оказывать сопротивление своим врагам, защищать летние пастбища и оазисы.

— Это было до того, как здесь нашли нефть?

Кэл кивнул.

— Когда нефть потекла рекой и страна разбогатела, этих качеств для лидера стало мало. Теперь людям нужен был не храбрый воин и справедливый судья, а дальновидный политик, способный представлять страну на международном уровне.

— И ваш дед не смог приспособиться к этой роли?

— Он приспособился, — сухо сказал Кэл, — только не так, как следовало. Он был человеком с большими аппетитами, и огромное богатство давало ему массу возможностей для их удовлетворения. Он потратил целое состояние на скаковых лошадей, любил азартные игры и красивых женщин. Разумеется, экстравагантный образ жизни наследника престола одной из богатейших нефтяных стран заинтересовал прессу.

— И как на это отреагировала его семья?

— Чтобы напомнить Калилу о его долге, заставить его вернуться домой и остепениться, отец решил устроить ему брак с дочерью одного из старейшин.

— Устроить брак? — Ее брови взметнулись вверх.

— Да, здесь часто так делается. Стать зятем уважаемого члена общества — огромная честь. Такие браки создают связи между кланами, укрепляют страну, помогают людям сплотиться в трудные времена.

— А мнение девушки учитывается?

— Разумеется.

— Ну да, кто бы смог отказать будущему эмиру…

— Браки между представителями разных кланов скрепляют общество, поэтому все заинтересованы в том, чтобы они были удачными. Я не говорю, что наша система безупречна, но никто не станет ломать жизнь двоим молодым людям, соединяя против их воли.

— А для любви в вашей системе есть место? — В голосе Лидии слышался скептицизм.

— Вижу, вы насмотрелись сентиментальных голливудских сказок, — раздраженно ответил он.

— Голливуд появился в этой истории значительно позже, Кэл. Вы когда-нибудь слышали о Шекспире? «Любовь — над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане. Любовь — звезда, которою моряк определяет место в океане».[1]

Она произнесла это с такой верой, с такой страстью, что у него перехватило дыхание. Ему вдруг захотелось поверить, что две половинки могут найти друг друга в этом огромном мире и создать союз, который продлится до конца жизни.

Но, зная, что на практике эта теория не выдерживает никакой критики, он покачал головой.

— Старая сказка для легковерной аудитории, — возразил он. — Я всю свою жизнь расплачиваюсь за последствия «любви». Боль и разочарование — вот ее цена.

Роуз подалась вперед и накрыла его ладонь своей.

— Простите, — она быстро отдернула руку, — но я так не считаю.

Кэл пожал плечами.

— Признаюсь, моя семья — особый случай. Ответом деда на требования родных было его появление на первых страницах газет с новой невестой, британской старлеткой. В своем интервью он заявил, что эта женщина — любовь всей его жизни.

— Ничего себе! — удивилась Роуз, затем ее черты смягчились. — Однако… как романтично.

— Несомненно, их роман был бурным, словно горная река, — ответил Кэл, вспоминая рассказы деда, — но причина для скорого вступления в брак была более прозаичной. Его подруга ждала ребенка.

— О!

— Калил знал, его отец и родные выбранной для него невесты придут в ярость, но, являясь мировой знаменитостью и любимцем отца, он был уверен, что рождение сына принесет ему прощение.

— Я так понимаю, он ошибся.

— Когда любимый сын не оправдывает возложенных на него надежд, это тяжелый удар.

— И отец лишил Калила права занять престол?

— Не сразу. Ему сказали, что его новой невесте не рады в Рамал-Хамране, но сам он может вернуться домой, если одумается и выполнит требования своей семьи. Но дед был не из тех, кто может бросить беременную женщину и вернуться домой поджав хвост.

— И поэтому он мне нравится.

— Он всем нравится, Роуз. В этом и состоит часть проблемы.

— Вы очень его любите, — мягко сказала она.

— Он мой jaddi'lhabeeb. Любимый дедушка. Пока мой отец устраивал свою личную жизнь, он учил меня арабскому языку и истории моей страны.

— И он от всего этого отказался ради любви.

— А его послушный, исполнительный младший брат тем временем восстановил доброе имя семьи, женившись на девушке, которую выбрали для наследника. В том же году у него родился сын, новый представитель знатного рода с тысячелетней историей, и эмир избрал младшего сына своим преемником. Тот использовал свое богатство и влияние на благо народа.

— Новый человек для новой эпохи.

— Определенно он оказался умнее моего деда. Когда у их отца случился удар, Jaddiпомчался домой, но было уже слишком поздно. Эмир впал в кому и не смог простить своего блудного сына.

— Бедняга.

Кэл посмотрел на нее, не зная, кого она имеет в виду.

— Интересно, успел ли эмир понять, что уже поздно? Пожалеть о своем решении? Мы все думаем, что у нас много времени, чтобы сказать важные слова. Когда погиб мой отец, я хотела сказать ему…

Не в силах продолжать, Роуз замолчала. Теперь была его очередь держать ее за руку, пока она вспоминала своих трагически погибших родителей.

Мгновение спустя она покачала головой:

— Я в порядке, Кэл.

Так ли это на самом деле? Он никогда не терял близких людей. У Роуз не было никого, кроме деда, и Кэл сожалел, что не может поделиться с ней своими многочисленными родственниками.

— Вы хотели бы сказать ему… — Он желал больше узнать о ней, о ее жизни.

— Что я любила его. — Ее взгляд просветлел. — По утрам в воскресенье мы ходили на прогулку в лес. Он рассказывал мне про деревья, цветы, птиц.

— Ваша мать не ходила с вами?

Роуз покачала головой:

— Она оставалась дома и готовила ленч, но мы всякий раз обязательно что-нибудь ей приносили. Большой каштан, птичье перо или красивый камень.

«Маркиза стояла у плиты?»

— Мне следовало говорить ему каждый день, как я его люблю. Любовь важнее всего на свете, Кэл. Жаль, что мы понимаем это слишком поздно.

— Вам так мало времени довелось провести с ним. С ними. Как трагично лишиться матери в таком раннем возрасте. Что вы о ней помните?

Она вздрогнула, словно вернулась к реальности.

— Мама была смелой, решительной. Очень любила моего отца. — Она высвободила свою руку. — Продолжайте ваш рассказ, Кэл.

Он не хотел говорить о своей семье. Он хотел узнать больше о ней. Его детские воспоминания о матери были связаны с поцелуями, угощениями, сказками на ночь. Неужели Роуз помнила свою мать прежде всего как смелую и решительную женщину? А может, это результат многолетнего промывания мозгов средствами массовой информации?

— Что случилось после смерти вашего прадеда? — настаивала она.

Здесь определенно что-то не так. Кэл это чувствовал. Но Роуз Нэпьер для него не больше чем средство для достижения цели. Ее жизнь его не касается.

— Когда Jaddiузнал, что его отец передал власть его младшему брату, его сердце чуть не разорвалось. Не только от горя, но и от чувства вины. Он обезумел.

Кэл уставился на тарелку перед собой. Каким-то образом ему удалось ее опустошить, не почувствовав при этом вкуса еды.

— Что случилось? Что он сделал?

— Отказался приносить клятву верности младшему брату, собрал на севере оппозиционные кланы и привел их в столицу. Он думал, народ переметнется на его сторону, но его слишком долго не было. Когда-то они обожали молодого энергичного шейха, но в его отсутствие прониклись любовью и уважением к его брату.

— Кто-нибудь пострадал?

Кэл покачал головой:

— Когда стало очевидно, что он не получит поддержки, его союзники быстро перебежали на сторону эмира.

— Похоже на шекспировскую трагедию, — заметила Роуз.

— Думаю, да. Но все по-прежнему зависело от него самого. Если бы мой дед признал своего брата правителем, публично преклонил перед ним колено, ему бы позволили остаться. Когда он отказался унижаться подобным образом, брат лишил его имени и изгнал из страны. Все же Калил получил свою долю отцовского наследства. Старик надеялся, что деньги послужат его непутевому старшему сыну утешением.

— А ваш отец? На него наказание тоже распространялось?

— Изгнан был только Jaddi, но все остальное затронуло и его семью. Если отец не носит имя своего клана и родовой титул…

— Значит, вот почему вы аль-Заки.

— Имя без истории, — сказал он. — Без чести… Мы с сестрой, как и наш отец, можем свободно сюда приезжать. У меня есть офис и квартира в Румайлла, но до тех пор, пока эмир меня не признает, я здесь никто.

Ему было запрещено появляться в меджлисе. Все письма, которые он отправлял, возвращались непрочитанными. Лишенный других возможностей просить за умирающего старика, он был вынужден использовать эту женщину.

— Как вы думаете, что произойдет, когда принцесса Сабира сюда приедет? Она станет вас игнорировать? — спросила Роуз.

— Об этом не беспокойтесь, — ответил Кэл, злясь на себя, на эмира и на нее, потому что она заставляла его чувствовать себя виноватым. — Ее высочество не станет расстраивать почетную гостью.

Именно на это Люси и рассчитывала. Если принцесса Сабира его признает, он попросит ее поговорить с эмиром о его деде. «Это мой последний шанс, — мрачно подумал Кэл. — Просить женщину, которая спит с эмиром, проявить жалость к умирающему старику».

Лидия слышала в голосе Кэла отчаяние, боль и скрытый гнев, но говорить о сочувствии было бессмысленно, поэтому она промолчала. Ей вообще не следовало заводить этот разговор. Она расстроила Кэла и чуть не выдала себя, заговорив о смерти своего отца.

Ятима пришла убирать со стола. Тишину нарушал только звон посуды. Не в силах больше выносить напряженное молчание, Лидия поблагодарила девушку за еду.

— La shokr ala wageb, sitti. He нужно меня благодарить. Это моя обязанность.

— Не могли бы вы сказать это еще раз? — попросила Лидия, уцепившись за возможность покинуть опасную территорию. Она прослушала фразу и повторила ее за своей учительницей.

— Мне принести кофе?

— Nam. Shukran.

Когда Ятима удалилась, Кэл сказал:

— У вас хорошая слуховая память, Роуз.

— На отдыхе я стараюсь запомнить несколько слов из местного языка. В основном это «здравствуйте», «до свидания», «да», «нет», «спасибо», «пожалуйста». — Это была чистая правда, и прежде чем Кэл успел спросить, где она обычно проводит отпуск, она перевела разговор на другую тему: — Во сколько мы пойдем на рыбалку?

— Может, нам лучше отложить это до тех пор, пока вы не начнете здесь скучать?

Лидия постаралась скрыть свою радость.

— Вам придется долго ждать. Мне еще предстоит исследовать прекрасный сад, полежать у бассейна и прочитать несколько книг. После кофе я решу, чем заняться дальше.

— Qahwa. По-арабски кофе будет qahwa. Первый звук гортанный.

— Gahowa?

— Прекрасно. — Губы Кэла медленно растянулись в улыбке, и ее бросило в жар. — Может, нам следует добавить в наше расписание уроки арабского?

— Вы знаете о том, что я планировала просто полежать неделю на солнце?

— Лежа на солнце, вы ведь можете слушать, не так ли?

Лидия отвернулась, чтобы прогнать волнующий образ Кэла, который, растянувшись у бассейна, учит ее основам своего языка.

«Неужели он думает, что я смогу сконцентрироваться, глядя на его загорелое мускулистое тело?»

— Под словом «лежать» я имела в виду отдыхать. — Она выделила голосом последнее слово. — Вы же все время пытаетесь меня занять.

— Обещаю, это будет нетрудно, — произнес Кэл низким, бархатным голосом, обещающим неземное наслаждение.

Когда он взял ее за руку, по телу пробежал электрический разряд.

— Мы можем начать с чего-нибудь простого. — Не сводя глаз с ее лица, он коснулся губами кончика ее мизинца.

— Wahid.

— Wahid?

— Один. Ithnan. — Его губы переместились на ее безымянный палец.

Все же ей удалось сосредоточиться и повторить слово.

— Ithnan. Два.

— Thalatha. Три.

Кэл легонько прикусил кончик среднего пальца, и по ее телу разлился жидкий огонь. Она не сразу смогла ответить.

— Thalatha!

— Аrbа'а. Четыре. — Для большей наглядности он прикоснулся губами к кончику, а затем поочередно к каждому суставу ее указательного пальца.

— Arba'a… — Внутри у нее все начало плавиться, и она не могла пошевелиться.

— Khamsa. — Он провел нижней губой по всей длине ее большого пальца. — Пять.

Лидия поняла, что никогда не забудет этот увлекательный урок. Она положила на стол другую руку, чтобы он научил ее числам от шести до десяти, втайне надеясь на новый урок, в котором будут задействованы остальные части ее тела.

Кэл не взял ее руку, и она, вернувшись с небес на землю, поправила волосы и спокойно произнесла:

— Shukran, Кэл.

Ятима принесла поднос с медным кофейником и крошечными чашечками. Поняв, что Кэл не стал продолжать урок только из-за появления служанки, Лидия испытала чувство радости и облегчения. Он не отверг ее. Просто не хотел давать прислуге новый повод для сплетен.

— Определенно я получила больше знаний, чем смогла дать мне миссис Лэтимер на уроках французского языка в шестом классе.

— Миссис Лэтимер? — спросил Кэл. Люси, кажется, упоминала, что Роуз не разрешали ходить в школу. Жаль, он тогда перебил ее. Ему следовало быть терпеливее.

На мгновение разум Лидии словно парализовало.

— Р-репетитор, — пробормотала она под пристальным взглядом Кэла. Его широкий лоб прорезала складка.

От дальнейших расспросов девушку спас звонок ее мобильного телефона. Скорее всего, пришел ответ матери на ее последнее сообщение.

— Извините, — произнесла она, доставая его из кармана. — Наверное, это… — Она замолчала, не в силах произнести слово «дедушка», затем отвернулась, чтобы прочитать сообщение.

Оно было не от ее матери, а от Роуз.

«Завтра утром твое фото обязательно должно быть на первой полосе!»

Лидия сглотнула. Очевидно, она должна была убедить кого-то, что Роуз находится в Баб-эль-Сама.

Быстро набрав «О'кей», она выполнила команду «Отправить» и убрала телефон в карман.

Кэл пристально на нее смотрел.

— Какие-то проблемы? — спросил он, когда Ятима наполнила чашки ароматной жидкостью соломенного цвета, совсем не похожей на кофе.

— Нет, никаких, — ответила Лидия, издав нервный смешок, который даже ей самой показался неестественным.

Здесь было на четыре часа меньше, чем в Лондоне, так что она имела достаточно времени, чтобы попасть на страницы завтрашних газет. Одна. Желательно в купальнике.

Они с Роуз обе знали — папарацци надеются заполучить ее снимок в любовном гнездышке с Рупертом Девенишем.

Этого никогда не случится, поэтому они решили сделать представителям прессы небольшой подарок, чтобы те отстали от «народного ангела» по меньшей мере на неделю.

Сначала Лидия пройдется по пляжу в шортах и расстегнутой рубашке поверх купального костюма. Затем она снимет сначала рубашку, а через некоторое время шорты и останется в купальнике. Изысканном, но очень скромном. Этого фотографам должно оказаться достаточно, но на случай непредвиденных обстоятельств Роуз положила в чемодан бикини.

Судя по тону ее сообщения, сейчас был как раз такой случай. Чего Роуз не знала, так это того, что ее заботливая подруга Люси аль-Хатиб приставила к ней охранника. Пока она находилась в месте, отгороженном от внешнего мира, Кэл не ходил за ней по пятам, но на пляж он ее точно одну не отпустит.

Его присутствие рядом с ней — гарантия того, что ее фото появится на первой странице. В то же время она понимала, появление незнакомого мужчины рядом с леди Роуз создаст больше проблем, чем разрешит.

Придется ей ускользнуть от своего стража и пойти на пляж одной.

Кэл наблюдал за тем, как Роуз осторожно пьет обжигающий кофе. Очевидно, она получила плохие новости. Ее лицо резко побледнело, и не нужно быть знатоком языка жестов, чтобы понять, что она хочет поскорее уйти.

Напрашивается вопрос: почему она этого не сделает? Или не поделится с ним своей проблемой?

Почему она сидит как на иголках и делает вид, словно ничего не случилось?

Не будь ему поручено ее защищать, он повел бы себя как джентльмен и оставил ее одну. Герцог считал, что его внучке угрожает опасность. У Люси были по этому поводу сомнения.

Быстро выпив кофе, Роуз поблагодарила Ятиму. Кэл жестом отпустил служанку, и та удалилась. Роуз вскочила с места, словно собиралась броситься за ней в погоню.

— С вашего позволения, Кэл, пойду возьму книгу. Хочу найти тихое местечко и почитать. Вам ведь не нужно все время быть рядом со мной, не так ли?

— Пока вы находитесь в саду, не нужно, — ответил он, встав и отодвинув ее стул.

— А как насчет пляжа? — спросила Роуз как бы невзначай. Однако Кэл был уверен — она отправится туда, стоит ему только отвернуться. — Он частный, не так ли?

— Да, к нему нельзя причаливать, на нем нельзя устраивать пикники. Местные жители уважают покой эмира и его гостей. Но по реке плавать не запрещено. — Он посмотрел на воду. — Там множество моторных лодок и катеров, откуда папарацци могут вас сфотографировать, если вы не будете соблюдать осторожность. — Он снова перевел взгляд на нее. — Люси сказала, вы не хотите, чтобы кто-то нарушал ваше уединение. Если все же решите рискнуть и пойти на пляж, я с радостью составлю вам компанию.

— Леди Роуз Нэпьер с незнакомым мужчиной на пляже? Вот будет сенсация! — Она горько усмехнулась. — Спасибо, я лучше останусь в саду. — После небольшой паузы она добавила: — Почему бы вам одному не пойти на рыбалку, если так этого хотите? Меня тошнит от одного вида личинок.

— Они очень расстроятся, если я приду без вас, — улыбнулся он. — Мы увидимся за ужином?

— Разумеется.

Роуз расслабилась. Неужели перспектива провести остаток дня без него была такой заманчивой? Он бы обиделся на нее, но, судя по тому, как Роуз отвечала на его поцелуи, она отвергала его не по своей воле.

Слегка покраснев, Роуз подняла руку и, неловко помахав ему на прощание, быстро направилась в дом.

Поняв ее намек, Кэл оставался на месте до тех пор, пока она не скрылась из вида.

Глава 9

Вещи Лидии были распакованы и аккуратно разложены по полкам и ящикам. Ища купальник, она делала над собой усилие, чтобы не рассматривать всю эту роскошь.

Она отказалась брать с Роуз деньги, поскольку помогала ей из любви, благодарности и уважения. В любом случае она осталась довольна. Неделя оплаченного отпуска и целый чемодан новой дорогой одежды стали отличным вознаграждением.

Все шесть купальников известной на весь мир марки были великолепны. Недолго думая она выбрала черный цельнокроеный с вышивкой в виде розовой розы с длинным стеблем, идущей наискосок от правого бедра до левой груди.

Купальник облегал ее фигуру, словно вторая кожа, держа грудь и подчеркивая узкую талию. Лидия не стала задерживаться у зеркала и любоваться своим отражением. Надев платье, она причесалась, подкрасила губы и взяла книгу.

Все, что ей осталось, — это добраться до пляжа незамеченной. Поэтому она не стала выходить через террасу, где мог находиться Кэл, а выскользнула через столовую.

Стоя в тени на выступе скалы, Кэл смотрел в мощный бинокль на воду. Все было спокойно. По серебристой глади реки скользили только рыбацкие лодки местных жителей.

Он бросил взгляд на часы, гадая, когда появится Роуз. У него не было никаких сомнений в том, что она придет.

Достав смартфон, он включил соединение с Интернетом и набрал в поисковике имя Роуз. Открыв первую ссылку, он увидел снимок Роуз, сделанный во время вчерашнего ленча. Автор небольшой заметки задавался вопросом, собирается ли «блистательная любимица Англии» провести неделю в Баб-эль-Сама в одиночестве.

Увидел он и другие фотографии. На одной из них, сделанной пару недель назад, Роуз была с Рупертом Девенишем. Она неважно выглядела. Может, причиной тому была головная боль. А может, круги под глазами и осунувшееся лицо стали результатом усталости. Или все дело в неудачном ракурсе? Что бы там ни было, она выглядела бледной копией Роуз, которую он знал.

Он продолжал вести наблюдение до тех пор, пока не услышал ее мягкие шаги по каменным ступенькам.

Его подопечная огляделась вокруг. Кэл находился в надежном укрытии и мог не бояться разоблачения. Убедившись, что пляж пуст, она положила книгу на ступеньку, затем достала из кармана мобильный телефон и поместила его сверху.

«Нет…»

Это слово едва не сорвалось с его губ, когда Роуз сняла платье и осталась в простом черном купальнике, облегающем каждый изгиб ее тела. Ее длинную шею украшала золотая цепочка с подвеской в виде бутона розы. У нее были красивые широкие плечи, соблазнительное декольте, узкая талия, округлые бедра и длинные ноги с тонкими щиколотками и изящными ступнями.

Какое-то время Кэл стоял на месте, собираясь с духом.

Мысль о том, что завтра утром Роуз в таком виде появится на первых полосах всех газет и на нее станут глазеть миллионы мужчин, обожгла его. Он знал, что неожиданно возникшее желание ее защищать никак не было связано с обязанностью, которую возложила на него Люси.

Прежде чем он успел что-то сделать, она повесила платье на ветку дерева и с гордо поднятой головой и расправленными плечами пошла к реке. У кромки воды она остановилась, чтобы полюбоваться пейзажем.

Легкий бриз ласкал ее волосы, солнечный свет отражался в золотистых прядях, делая ее красоту неземной.

Она была прекрасна и загадочна, как принцесса из арабской сказки.

— Достаточно, — прошептал он. — Возвращайся. Иди ко мне.

Роуз оглянулась, подняла глаза, словно услышав его. Но на самом деле ее внимание привлекла пролетевшая мимо птица. Немного понаблюдав за ней, она повернулась, сделала шаг в сторону и наклонилась, чтобы что-то поднять. Это оказался отполированный водой осколок стекла. Пока она его рассматривала, Кэл заметил на поверхности воды какое-то свечение. Подняв бинокль, он обнаружил — эти блики не что иное, как отражение света от объектива фотокамеры, спрятанной под брезентом на моторной лодке. Она стояла у противоположного берега среди полудюжины других лодок. Ее название было скрыто, несомненно специально, и Кэл едва удержался от того, чтобы не броситься к Роуз и не увести ее в сад.

Но она ясно дала ему понять, что не хочет, чтобы их фотографировали вместе. Он был с ней полностью согласен. Появление рядом с Роуз Нэпьер незнакомого мужчины вызвало бы ажиотаж среди представителей СМИ, и им не составило бы труда установить его личность. В прессе появилась бы история его семьи, которая пролила бы свет на истинную причину его пребывания в Баб-эль-Сама.

Его единственным заданием было защищать леди Роуз от опасности. Папарацци, притаившиеся на лодке с камерой, не представляли для нее никакой угрозы. Кроме того, она специально пришла сюда, чтобы ее сфотографировали.

Кто же прислал ей сообщение, из-за которого она бросилась искать встречи с папарацци?

Кэл посмотрел на ступеньку в тени, на которой Роуз оставила свой мобильный телефон.

Лидия немного постояла у кромки воды, обратив лицо к солнцу. Мягкий мокрый песок, просачивающийся между пальцев ног, вернул ее в летние каникулы, когда ее отец был жив, а мать, смеясь, бегала по мелководью.

Она вспомнила, как в одну из поездок на море набрала целое ведро ракушек. К концу отпуска они стали так плохо пахнуть, что отец отказался класть их в машину. Чтобы успокоить маленькую Лидию, ее мать вымыла самую красивую ракушку и подарила дочке для нее шкатулку в форме сердца.

Лидия до сих пор хранила эту шкатулку. В ней лежали дорогие ее сердцу вещи, в том числе фотографии. На одной из них был смеющийся отец, которого она обрызгала водой из шланга, на другой — мать рядом с известным модельером, на которого она работала до аварии. На третьей, вырезанной из газеты, она сама в шестнадцатилетнем возрасте. Тогда она впервые примерила на себя образ Роуз.

Влюбившись несколько лет назад, Лидия начала пополнять свою сокровищницу разными вещицами. Когда обман ее бойфренда раскрылся, она, обливаясь горькими слезами, выбросила их все, кроме одной. Оставила театральную программку, чтобы, помня о прошлых ошибках, не совершать новых.

После этого почти все ее воспоминания были связаны с работой в качестве двойника леди Роуз.

Оглядевшись, Лидия увидела торчащую из песка раковину устрицы, вымытую волной. Наклонившись, она откопала ее и сполоснула в воде, затем перевернула, чтобы полюбоваться розовыми и голубыми перламутровыми переливами. Этот маленький сувенир будет напоминать ей о Рамал-Хамране, об этом пляже. О том, как Кэл аль-Заки целовал ей пальцы, уча арабским числам. Через много лет ей будет казаться, что все это произошло с кем-то другим.

Лидия дала себе слово, что маленькая ракушка станет последним предметом, связанным с леди Роуз, который она положит в шкатулку. Ведь она изображает ее в последний раз. Ей пора начинать жить собственной жизнью, создавать собственные воспоминания. Больше никакого притворства.

Она немного постояла с раковиной в руке, не зная, куда идти дальше. Затем, решив двигаться против ветра, повернула направо, к морю. Ей вдруг захотелось, чтобы Кэл шел рядом, показывал ей достопримечательности и рассказывал историю полуразрушенной башни на самой высокой точке на противоположном берегу. И держал ее за руку.

Лидия долго гуляла по берегу, окидывая взглядом лодки в надежде обнаружить какие-нибудь признаки присутствия журналистов.

Затем, осознав, что ее скоро начнут искать, она повернула назад, пересекла пляж и пошла в тени скалы к лестнице.

Неожиданно кто-то схватил ее сзади за талию и поднял. Пытаясь вырваться, она ударила острым краем ракушки по руке напавшего на нее мужчины и открыла рот, чтобы закричать.

Большая ладонь накрыла ей рот.

— Вы что-то ищете, леди Роуз?

Лидия замерла. «Кэл…»

Она поняла это еще до того, как услышала его голос. Узнала его по древесному аромату одеколона, который никогда не забудет.

Когда она перестала брыкаться, Кэл отпустил ее. Она сказала первое, что пришло в голову:

— Я думала, вы пошли ловить рыбу.

— А я думал, вы собираетесь отдыхать у бассейна с интересной книгой.

Лидия заставила себя обернуться и посмотреть на него.

— Я собиралась, — произнесла она с достоинством королевской особы, — но сначала решила немного прогуляться.

— И позволить папарацци сделать ваши снимки для первых полос завтрашних газет?

Она инстинктивно посмотрела на свой мобильный телефон, лежащий на книге.

— Вы читали мои сообщения?

— В этом не было необходимости. Вы сами рассказали мне все, что я хотел знать.

— Нет…

— В чем дело, Роуз? Вы неделю не можете прожить без того, чтобы ваше лицо не украшало первую страницу какого-нибудь издания?

Лидия открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла, заметив, что по руке Калила течет кровь.

— Я сделала вам больно, — растерянно произнесла она, уронив ракушку.

Посмотрев на свою рану, он пожал плечами:

— Я сам напросился.

— Возможно, но все же рану нужно обработать. — Не взяв у него платье, она пошла вверх по ступенькам. — В ракушках много разных микробов. Может быть заражение.

— Правда?

Обнаружив, что он не следует за ней, Лидия остановилась и оглянулась.

— Да. Я посещала курсы по оказанию первой помощи. — Она протянула ему руку, но он не взял ее. — Пожалуйста, Кэл.

Смягчившись, он повесил ее платье себе на плечо, затем поднял ее книгу и телефон и добавил в список ее контактов свой номер.

Он проследовал за ней в дом. Сначала они прошли в спальню, в которую он отнес ее несколько часов назад, затем в роскошную ванную.

— Я записал вам свой номер, — сказал он, кладя на стол ее телефон.

Роуз закатила глаза:

— Сядьте.

Он послушно опустился на мягкую широкую банкетку. Найдя в шкафчике с косметикой и туалетными принадлежностями небольшую аптечку, Лидия достала из нее антисептические салфетки.

— Почему вы так поступили? — спросил Кэл, когда она склонилась над ним, чтобы обработать царапину.

— Это еще пустяки, — ответила Роуз. — Я посещала курсы самообороны. Вам повезло, что я не на шпильках.

— Я имел в виду вовсе не вашу попытку отрубить мне руку. Почему вы разделись для того фотографа?

— Я ни для кого не раздевалась! — возмутилась девушка. — Я просто гуляла по пляжу в купальнике. Очень скромном купальнике.

По современным стандартам он действительно был скромным, но так плотно облегал ее идеальные формы, что она выглядела соблазнительнее, чем целый пляж красоток, загорающих топлес.

Роуз подняла глаза:

— Вы сказали «того фотографа»?

— Да.

Она резко выпрямилась.

— Вы его видели?

— Он был на моторной лодке. Камеру спрятал под брезентом, но его выдало отражение солнечных лучей от линзы объектива.

Ее плечи расслабились. Похоже, она испытала чувство облегчения.

— Итак, почему вы это сделали?

— Я думала, мы уже все обсудили, — ответила Роуз, сосредоточившись на его руке.

Судя по ее реакции, она отчаянно хотела скрыть истинную причину своего поступка. Кэл начал жалеть о том, что не заглянул в ее телефон.

— Не могли бы вы все мне объяснить еще раз? Закончив обрабатывать его рану, она собрала грязные салфетки и выбросила в мусорную корзину.

— Просто таковы правила игры, Кэл. — Она наполнила мраморный таз теплой водой, глядя при этом куда угодно, только не на него. — Мы нуждаемся друг в друге. Знаменитостям нужен пиар, а журналистам — новые истории. Я предпочитаю дать им то, чего они хотят, и надеяться, что они оставят меня в покое.

Опустив руки в воду, она огляделась по сторонам в поисках мыла.

Кэл взял кусок из хрустальной мыльницы, но не отдал ей. Вместо этого он прижался к ней сзади и принялся намыливать ей пальцы.

— Кэл, — попыталась возразить Роуз, но они оба знали — он ее не отпустит, пока она не ответит.

— Чего именно они от вас хотят? — спросил он.

— Сейчас? — пропищала она, затем глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Сейчас они бы продали душу дьяволу, чтобы сфотографировать меня здесь с Рупертом Девенишем. — Когда он начал выводить большим пальцем круги на ее ладони, она в попытке это проигнорировать рассмеялась. Но ее трепещущее тело выдало ее. — Он…

— Я читал газеты, — перебил ее Кэл, не желая, чтобы она говорила о другом мужчине. — Но ведь этого не случится?

Впрочем, он мог ошибаться. Сообщение вполне могло быть от Девениша. Он проинформировал Роуз о своем скором приезде и, прежде чем присоединиться к ней, велел ей убедить папарацци в том, что она отдыхает одна.

Но в этом случае ее реакция на его близость была ему непонятна.

— Нет, не случится, — подтвердила она. — К большому сожалению папарацци, им придется обойтись привычной леди Роуз, одинокой и печальной.

Кэл успокоился, но не до конца. По словам Люси, Роуз страдала из-за того, что в ее жизнь постоянно вмешивались. Последние десять лет она не могла пальцем незаметно пошевелить.

Сегодняшнее поведение Роуз говорило об обратном. Казалось, ее нисколько не беспокоило, что в ее частную жизнь вмешиваются посторонние люди.

— А если им будет этого мало? — спросил Кэл. По ее телу пробежала дрожь, и он понял — она что-то недоговаривает.

— Поверьте мне, Роуз, ваше фото произведет сенсацию. — Взяв полотенце, он вытер ей руки. Затем, все еще злясь на нее, добавил: — А если я не прав, вы можете завтра появиться перед ними топлес.

— Завтра уже будет поздно…

Роуз остановилась, поняв, что ей следовало отреагировать на слово «топлес», а не «завтра». Но, по крайней мере, она ответила на один из его вопросов.

По какой-то причине ей было нужно, чтобы завтра на первых страницах газет появилось ее фото. Что в противном случае угрожало «народному ангелу»?

Вот только женщина в его объятиях была не Роуз Нэпьер.

В глубине души Кэл знал это с того самого момента, когда увидел ее в аэропорту. Он с самого начала понял, что образ неприступной аристократки — всего лишь маска.

Время от времени эта маска спадала, и он видел живую женщину, яркую и искрящуюся, как праздничный салют. Он знал, его влечение к ней имеет чисто физиологический характер, но в конце концов понял, почему его дед от всего отказался ради женщины.

Войдя в его жизнь, эта красавица, выдающая себя за Роуз Нэпьер, поразила все его существо, подобно тому как компьютерный вирус поражает оперативную память. Заменила собой все то, что было для него жизненно важным.

Люси, очевидно, наврала ему с три короба. Ведь он приехал сюда только для того, чтобы встретиться с принцессой Сабирой. Зачем ему знать правду?

Предположительно, настоящая Роуз уединилась в каком-нибудь уютном любовном гнездышке с Рупертом, в то время как женщина, похожая на нее внешне, отвлекала на себя внимание прессы.

— Вам не о чем беспокоиться, — сказал Кэл, отбросив полотенце. Он не знал, на кого больше злится, на Люси или эту женщину, из-за которой может потерять свой последний шанс.

Но ему не следовало ни на кого злиться. Люси воспользовалась ситуацией, чтобы ему помочь, а эта женщина зажгла в нем огонь, отвечая на его поцелуи так, словно он был последним мужчиной на земле.

— Я гарантирую, в Лондоне не будет ни одного издания, которое откажется разместить завтра ваше фото на первой полосе, — произнес Кэл, проведя большим пальцем по розе, вышитой у нее на купальнике.

Когда ее сосок затвердел от его прикосновения, она сглотнула, пытаясь проигнорировать его интимный жест, но легкая дрожь, пробежавшая по телу, выдала ее скрытую страсть.

Не имеет значения, кто она. Главное, он желал ее так, как никогда еще не желал ни одну женщину. Не только телом, но и сердцем и душой. Одних объятий было недостаточно, и она, похоже, чувствовала то же самое. Ее губы начали покрывать поцелуями его шею, подбородок, нежно коснулись губ.

— Кем бы ты ни была, — пробормотал он, — ты можешь мне доверять…

Несколько секунд она смотрела на него потемневшими глазами. Воздух между ними наэлектризовался.

Желание прикасаться друг к другу, стать единым целым пересилило голос разума, заставило забыть о прошлых ошибках.

Лидия поняла, что сказал Кэл, но сейчас, когда она находилась в объятиях мужчины, которого безумно хотела, было не время для вопросов и ответов. Прошлое и будущее исчезли. Остались только здесь и сейчас.

Она чувствовала через одежду, как он возбужден. Человек, известный своим железным самообладанием. Это вселило в нее уверенность, и она, теснее прижавшись к нему, накрыла губами его губы.

Его руки тут же сомкнулись вокруг нее, и на мгновение он позволил себе забыть обо всем и отдаться воле чувств. Пить сладкий мед, которым угощала его женщина, воплощавшая собой мечту любого мужчины.

Забыть на время, кто он и с какой целью сюда приехал.

Ее губы были нежными, словно лепестки роз, тело плавилось, как воск, в его объятиях. Вдыхая аромат ее кожи, он медленно стянул с нее купальник и приник губами к бутону соска.

Она нетерпеливо застонала. Ее желание требовало высвобождения, и, хотя она предлагала ему все, он не мог забыть о ее обмане.

Она изображала девственницу, а вела себя как соблазнительница. Было ли это очередным притворством, попыткой купить его молчание?

Невероятным усилием воли Кэл заставил себя оторваться от ее груди.

— Кто ты? — растерянно произнес он. — Что ты здесь делаешь? — Не дождавшись ее ответа, он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Но она закрыла их, словно это могло помочь ей защититься от его слов. — Чего ты от меня хочешь?

— Ничего! — воскликнула она, затем более спокойно добавила: — Прости. — Не глядя на него, она высвободилась из его объятий и, дрожа всем телом, схватила свой купальник. — М-можешь идти ловить рыбу, К-кэл. Обещаю, что буду сидеть у бассейна и вести себя как послушная девочка.

Разрываясь между желанием обладать ею и необходимостью узнать правду, Кэл собрал осколки самообладания, взял свою рубашку и надел на нее.

— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне правду, — заявил он. — Ты вся дрожишь. Тебе что-нибудь принести?

— Большую кружку чаю. — Фыркнув, она подняла голову и смахнула со щеки слезу.

Ему хотелось одновременно утешить ее и как следует встряхнуть.

— Какого? — спросил он, пытаясь взять себя в руки.

— Приготовленного в кружке из заварки в пакетике, коровьего молока и двух ложек сахара с горкой. — Она печально улыбнулась. — И все это нужно как следует перемешать.

— Я рад, что твое чувство юмора никуда не делось.

— Как и все остальное. — Она пожала плечами. — До сегодняшнего дня я всего лишь однажды была близка к тому, чтобы лишиться невинности, но этого не произошло. Похоже, мне суждено остаться старой девой. Хуже всего то, что у меня аллергия на кошек.

Нужно приготовить две чашки крепкого сладкого чая, подумал Кэл, взяв свой телефон.

Глава 10

Лидия сидела на закрытом балконе своей комнаты с кружкой чаю в руках. Яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в ставнях, придавали обнаженным плечам Кэла мерцающий бронзовый оттенок.

— Кто ты? — спросил Калил.

— Лидия. Лидия Янг. Я работаю двойником леди Роуз с момента ее первого появления в свете.

— Лидия. — Он произнес ее имя медленно, смакуя каждый его звук. — Сколько лет тебе тогда было?

— Пятнадцать. Я на несколько месяцев старше Роуз. — Она сделала глоток сладкого чая. — Как ты узнал? Когда?

— В глубине души я всегда знал, что ты не Роуз. — Он внимательно посмотрел на нее. — Я чувствовал, здесь что-то не так. В одном теле словно уживались два человека. Кроме того, ты используешь выражения, которые не могут входить в лексикон девушки аристократического происхождения, обучавшейся на дому. Еще меня смутил рассказ о маркизе, готовящей ленч, и упоминание о миссис Лэтимер.

— Она преподавала мне французский язык в шестом классе. — Лидия сделала еще глоток чаю. — Я знаю, ты сразу заметил, но я попыталась исправить свою ошибку.

— Возможно, я бы на это купился, но, получив сообщение, ты была как на иголках. Мне не составило труда понять, что ты пойдешь на пляж сразу, как только от меня отделаешься. Поджидая тебя, я заглянул в Интернет.

— И что же ты там увидел?

— Твое фото, сделанное после вчерашнего ленча. На нем ты была в элегантной шляпке с вуалью. В заголовке говорилось, что беспокойство о твоем здоровье оказалось напрасным. Ты выглядела цветущей. К счастью для тебя, они увидели причину этого в настоящей любви.

Она застонала.

— Мне следовало больше внимания уделить своему макияжу, но я думала, вуали будет достаточно. Все прошло так хорошо, что я осмелела и надерзила журналистам. Какая же я идиотка!

— Успокойся. В последних статьях нет ни малейшего намека на то, что ты ненастоящая, — заверил ее Кэл. — Лишь фотографии леди Роуз с Рупертом и предположения о том, как она собирается провести свой отпуск.

— Но если тебе не составило труда заметить разницу…

— Только потому, что мне были хорошо знакомы лицо и фигура настоящей леди Роуз. Обычно я не обращаю особого внимания на фотографии знаменитостей, но «народного ангела» трудно не заметить. В аэропорту я ожидал увидеть менее энергичную женщину. Не такую… — Он задумался, подбирая подходящее слово.

— Дерзкую? — предположила Лидия.

— Я бы сказал яркую, но «дерзкая» тоже подойдет. Одного взгляда на снимок настоящей леди Роуз оказалось достаточно, чтобы понять — рядом со мной совсем другая женщина. — Немного помедлив, он добавил более резким тоном: — Что, черт возьми, происходит? Где Роуз Нэпьер? С Рупертом Девенишем?

— Боже упаси. Очень надеюсь, что нет.

— Люси его тоже не жалует. Полагаю, ты с ним встречалась?

— Я видела его с Роуз. Он аристократ старой закалки. Такой же, как ее дед, но только на тридцать лет моложе.

— Настоящий деспот, — заметил Кэл.

Лидия кивнула:

— Мы с Роуз встретились совершенно случайно. Я работала ее двойником на презентации новой марки чая в роскошном отеле. Я понятия не имела, что Роуз пригласили на ленч, иначе отказалась бы от этого предложения. Когда я собралась уходить, мы столкнулись с ней лицом к лицу. Это могло оказаться для меня самым страшным кошмаром, но она была так мила со мной. Знаешь, она на самом деле такая, какой ее считают.

— Еще одна причина, заставившая меня заподозрить, что рядом со мной двойник. — Протянув руку, он провел подушечкой большого пальца по ее губам. — Ты не ангел, Лидия Янг.

Она выпила еще немного чаю.

— Это хорошо или плохо?

— То, что доктор прописал. Горячая и сладкая, как этот чай. Одним словом, само совершенство. Я запомню рецепт.

Лидия посмотрела на него. «Запомню? Намек на будущее?»

Поняв, что задала глупый вопрос, она быстро продолжила свой рассказ:

— Роуз посетовала мне на свое скучное времяпрепровождение и спросила, сколько я зарабатываю. На случай, если ей как-нибудь захочется устроить себе выходной.

— И сколько она тебе заплатила? — спросил Кэл.

— Я согласилась ей помочь абсолютно бесплатно. Я обязана Роуз. Мой отец погиб в дорожной аварии, когда мне было десять лет. Моя мать серьезно пострадала…

— Твоя смелая решительная мать.

— Она в один миг потеряла любимого мужчину, способность самостоятельно передвигаться и престижную работу.

— Мне очень жаль. Это твой основной источник дохода?

— Нет. Я изображаю леди Роуз всего два-три раза в месяц. В остальное время я работаю кассиром в супермаркете. Менеджер идет мне навстречу, когда мне нужно поменяться с кем-нибудь сменами. Деньги, заработанные благодаря моему сходству с леди Роуз, изменили жизнь моей матери в лучшую сторону.

Инвалидное кресло с электрическим приводом. Ручная швейная машинка. Уроки вождения и покупка автомобиля.

— Значит, у тебя, как и у Роуз, нет других родственников?

Лидия покачала головой.

— И бойфренда тоже нет? Ты привлекательная и умная женщина, Лидия. Мне с трудом в это верится.

— Да, у меня довольно своеобразная жизнь. Большую часть дня я провожу в супермаркете, где коллеги и покупатели называют меня Роуз, несмотря на то что я ношу на груди табличку со своим настоящим именем. Оставшуюся часть времени я работаю над образом леди Роуз. Оттачиваю детали.

— И заботишься о матери. Полагаю, это тоже отнимает у тебя много времени. Кто за ней присматривает, пока ты здесь?

— Ее лучшая подруга Дженни всегда рада нам помочь, так что я могу себе позволить провести отпуск вне дома. Что же касается мужчин, я, как любая нормальная девушка, хожу на свидания. Вот только ничего серьезного из этого не получается, поскольку кавалеры видят во мне леди Роуз.

— Все же одного из них ты подпустила к себе ближе, раз я второй.

Лидия кивнула:

— Он говорил, что изучает юриспруденцию. В супермаркете он всегда расплачивался на моей кассе. Болтал со мной. Осыпал меня комплиментами. Делал мне маленькие подарки. Но самое главное, он был очень терпелив. Прошло несколько недель, прежде чем он пригласил меня на свидание… Он покорил меня своей терпеливостью, своим пониманием. Как много мужчин готовы примириться с отменой свиданий, с тем, что для девушки на первом месте работа и забота о матери? Ждать? — Она сделала небольшую паузу. — Я не смогла перед ним устоять. Это была любовь, которой ты так не доверяешь, Кэл. Я ею очень дорожила.

Она могла бы заработать кучу денег, продав свою историю газетчикам, но никому не рассказала о случившемся. Ни друзьям, ни даже матери. Но здесь, в этом прекрасном месте, рядом с этим мужчиной, она поняла, что больше не может лгать. Если она хочет завоевать доверие Кэла, чтобы он позволил ей выполнить обещание, данное Роуз, ей придется рассказать ему все.

— Когда он предложил мне провести вместе выходные, я была на седьмом небе от счастья. Он забронировал номер для новобрачных в роскошном отеле среди Котсволдских холмов. Наверное, мне следовало задаться вопросом, откуда у студента такие деньги, но из-за своей любви я не замечала ничего вокруг.

— Что произошло? — спросил Кэл.

— К счастью, ничего. Меня спасло сходство с леди Роуз.

Он нахмурился:

— Каким образом?

— Пожилая горничная, которой за долгие годы работы довелось повидать всякое, приняла меня за Роуз, подкараулила в коридоре и рассказала, где искать скрытые камеры.

Лидия сглотнула. Ей до сих пор было тяжело об этом вспоминать.

— Когда я разоблачила своего «студента», он признался, что на самом деле актер, которому заплатили, чтобы он меня соблазнил. Один скандальный фотограф хотел таким образом заработать на снимках, на которых «леди Роуз» теряет невинность в объятиях неизвестного красавчика. Разумеется, кто-то из персонала отеля тоже был к этому причастен. Мерзавец даже предложил мне войти с ним в долю, если я ему подыграю. Я отказалась и ушла, демонстративно хлопнув дверью. С тех пор я соблюдаю осторожность в отношениях с мужчинами.

— Но по-прежнему веришь в любовь.

— Я была свидетелем настоящей любви. Мои родители очень любили друг друга. Моя мать до сих пор с мечтательным видом говорит об отце и перебирает его фотографии. На меньшее я не соглашусь. — Она пристально посмотрела на него. — Надеюсь, что Роуз тоже. И, прожив неделю инкогнито в каком-нибудь тихом уголке, она примет правильное решение. Ты ей позволишь это сделать, Кэл?

— Она в безопасности?

— Роуз всю свою жизнь прожила под колпаком. Разве она не заслужила немного свободы? Я одолжила ей свою машину и кое-что из одежды. Сейчас она ничем не отличается от обычной женщины, которая может себе позволить гулять по улицам, не рискуя при этом попасть на первые страницы газет.

— В таком случае что послужило причиной твоей утренней паники?

— Думаю, ей что-нибудь сказали, и она испугалась. Она, в отличие от меня, не привыкла к вопросу: «Вам кто-нибудь говорил, что вы немного похожи на леди Роуз, дорогая?»

Кэла так и подмывало спросить ее, хочет ли она, чтобы ей кто-нибудь сказал, что леди Роуз похожа на нее.

После этого он какое-то время думал только о ее нежных, сладких губах, затем заставил себя вспомнить, как она его обманула. Из-за нее он рисковал провалить свое дело. Если эмир и принцесса узнают правду…

Но он видел черты этой удивительной женщины, проглядывавшие сквозь маску леди Роуз, и восхищался ими. Сейчас, когда маска сброшена, и она стала самой собой, перед ней было невозможно устоять. Ее улыбка согревала его сердце, ее смех разжигал в нем огонь желания. Даже когда он на нее злился, ему хотелось заключить ее в объятия, поцеловать, заняться с ней любовью.

— Ты перестала дрожать.

— Горячий чай — лучшее средство от потрясения.

— Прости, если напугал.

— Только на долю секунды. Затем я поняла, что это ты.

— Я рассердился.

Лидия кивнула. Разумеется, он зол на нее. Ему поручили защищать ее — защищать Роуз, — а она улизнула, стоило ему только отвернуться.

— Ты имеешь на это полное право. Тебе приходилось за мной присматривать, даже когда ты знал, что я не Роуз.

Как только она узнала его запах, ее страх мгновенно прошел. Еще долго после этого момента она чувствовала на себе его сильные руки.

Ей не понадобится ракушка, чтобы помнить. Помнить о нем.

— Итак, — сказала она, чувствуя напряжение недосказанных слов, — чего ты все-таки боишься, Кэл? Почему ты мне не говоришь?

— Ты не только красива, но и чертовски проницательна, — произнес Кэл, не глядя на нее. — Разумеется, ты права. Мне нужно кое в чем тебе признаться.

Понимая, что новости будут плохими, Лидия стала храбриться.

— Только не говори, что ты женат, — дерзко произнесла она.

Пока он молчал, ее сердце пропустило удар.

— Нет, Лидия, я не женат.

— Помолвлен?

Кэл покачал головой:

— У меня сейчас никого нет.

Лидия почувствовала облегчение, но он по-прежнему что-то недоговаривал. Наверное, ей следует замолчать, позволить ему говорить, о чем он хочет. Возможно, все выяснится само собой.

Прошло довольно много времени, прежде чем он сказал:

— Я хочу, чтобы ты знала — Люси беспокоится о Роуз. Герцог пытался отговорить внучку от этой поездки. Ему кажется, существует угроза ее безопасности.

— Угроза? Какая угроза? — встревожилась Лидия.

— Люси уверена — он все выдумал, боясь потерять контроль над Роуз. Но ей нужно было как-то его успокоить, поэтому она сказала, что о безопасности его внучки позаботится племянник эмира.

— То есть ты. И его это успокоило?

— Нет, но он не стал возражать, боясь нанести оскорбление эмиру.

— А как насчет эмира? Люси не боялась оскорбить своего свекра?

— Она спасла Ханифа, поэтому ей позволяется то, что не позволяется другим. Например, дружить со мной. Мой дедушка умирает, Лидия. Он цепляется за жизнь только потому, что хочет закончить ее в доме, в котором родился.

Лидия нашла его руку и пожала в знак сочувствия.

— Люси знала, принцесса Сабира непременно захочет засвидетельствовать свое почтение гостье. Она уцепилась за возможность устроить нам с ней встречу, чтобы я попросил ее замолвить перед эмиром слово за моего деда.

— И?..

— Это для меня самое главное.

— Но ведь если твоему деду позволят вернуться домой, ты сможешь вернуть себе имя, титул и связанные с ними привилегии.

— Я чувствую себя так, словно у меня отняли половину жизни. Я знаю язык страны моих предков, могу изучать ее историю и культуру. У меня есть в ней собственность, но без моей семьи…

Метафорические часы пробили двенадцать. Карете пора превращаться в тыкву, а Золушке — возвращаться в супермаркет и начинать подыскивать альтернативу кошке. Возможно, ей следует завести кролика или морскую свинку. Или полдюжины белых мышей на случай, если фея-крестная появится снова.

— Ты не только вернешь себе имя и титул, но и получишь возможность жениться на девушке из влиятельной семьи.

Его молчание было красноречивее всяких слов.

— Вот почему ты остановился. Не стал заниматься со мной любовью.

— Моя честь мне не позволила.

Честь. Какое редкое слово. Но этот мужчина, несмотря на западное воспитание и образование, сохранил духовную связь с Востоком.

— Спасибо, что сказал мне правду, Кэл.

Она понимала — он прав. Об их романе непременно узнали бы слуги, принцесса Сабира отменила бы свой визит, и все надежды Кэла рухнули бы в одночасье.

Поднявшись, Лидия открыла ставни. Ей требовалось немного свободного пространства, чтобы собраться с духом.

— Я рада, что мы честны друг с другом, Кэл, — произнесла она с улыбкой. — Ты не мог бы завтра отвезти меня на базар? Я хочу купить подарок для матери.

Ее вопрос был простым, однако в нем содержался еще один, более важный. Они оба это знали, и после небольшой паузы Кэл кивком подтвердил, что «леди Роуз» завтра еще будет в Баб-эль-Сама.

А что ему еще оставалось? Дни его деда сочтены, и это его последний шанс исполнить последнюю просьбу умирающего.

Она не знала, как насчет чести, но любви у него было в избытке.

— Тебе следует верить в любовь, Кэл, — сказала она. — Ты живое доказательство ее существования. Ты излучаешь ее, когда говоришь о своих родных. Ты готов пойти на все, чтобы дать своему деду возможность умереть спокойно. Это любовь в сильнейшем ее проявлении. Самозабвенная, искренняя, настоящая.

— Я слишком многого у тебя прошу, Лидия. Я бы понял, если бы ты сказала, что не можешь продолжать.

— Мы оба дали обещания другим людям, и если мы хотим их выполнить, нам придется держаться друг друга. — Она помедлила. — А теперь позволь мне удалиться. Мне нужно переодеться.

Кэл наблюдал за тем, как она снова надевает на себя маску леди Роуз Нэпьер и отдаляется от него.

— Ты пойдешь завтра утром со мной на конюшню? — спросил он.

Лидия сглотнула. На мгновение ему показалось, что она хочет ехать с ним верхом на лошади, прижиматься к нему. Но она вдруг покачала головой:

— Леди Роуз боится лошадей.

— А Лидия Янг?

— Мне безопаснее оставаться Роуз, ты так не думаешь?

Он вообще ни о чем не думал. В этом и вся проблема. Еще вчера ему казалось, что ничто не сможет отвлечь его от намеченной цели. Похоже, он ошибся.

Кэл долго шел по берегу реки, прежде чем собраться с духом, присесть на камень и позвонить деду. Он не стал спрашивать старика о самочувствии, зная, что оно ухудшается с каждым днем.

Вместо этого он описал ему пейзаж, который видел перед собой. Огоньки на противоположном берегу, лодки, скользящие по реке, луну, поднимающуюся из-за горизонта. Дал деду возможность быть с ним здесь душой.

Именно это Лидия называет любовью, подумал он. Общие связи, воспоминания, историю. Уверенность в том, что тебя всегда ждут.

Разве без этого человек сможет создать крепкую семью?

Он просматривал список абонентов, пока не нашел «Роуз».

— Кэл?

Что это? Почему от одного звука ее голоса его душа поет?

— Где ты, Кэл?

— На пляже. Любуюсь восходом луны. Я звонил дедушке, чтобы поделиться с ним этой красотой.

— А теперь ты делишься ею со мной? — произнесла она холодным тоном.

— Я создаю воспоминание, Лидия.

Отныне каждый из них, глядя на луну, будет вспоминать эту минуту.

— Выходи на балкон, и ты увидишь ее над деревьями.

Он услышал скрип двери, затем еле слышный вздох.

— Она здесь, — сказала Лидия. — Вижу ее верхнюю часть.

Тот ли это случай, когда два человека, которых разделяет расстояние, понимают друг друга без слов?

— Спасибо тебе, Кэл, — поблагодарила его Лидия несколько минут спустя, когда низ луны едва касался макушек деревьев. На этот раз ее голос был мягче, теплее.

— Afwanу ahabibati, hadamussdursa'adati, — ответил он. Затем, когда она отключила связь, тихо вымолвил: — Это источник моего удовольствия, любимая.

Стоя ранним утром на террасе и потягивая апельсиновый сок, принесенный Деной, Лидия смотрела на Кэла, мчащегося на лошади по пляжу.

— Сегодня он скачет быстрее, — загадочно произнесла Дена. — Должно быть, демоны его догоняют.

— Да, — ответила Лидия не подумав.

Она почти не спала и, когда забрезжил рассвет, едва удержалась от того, чтобы не отправиться на конюшню.

— Пойдемте, sitti. Я помогу вам одеться.

Через два часа Лидия и Кэл уже переправились через реку и были на базаре. По дороге они разговаривали на нейтральные темы вроде погоды и арабского языка. Ни один из них не упомянул о полной луне, восходом которой они оба одновременно любовались из разных концов Баб-эль-Сама. Удивительно, но в те минуты они были ближе друг другу, чем сейчас.

— Тебе устроить полную экскурсию или ты хочешь сразу пойти за подарками?

— Я хочу осмотреть все, — заявила она, проходя вместе с ним мимо огромных контейнеров со специями.

Похоже, она поторопилась с ответом. В районе, где работали кузнецы, было жарко и шумно, повсюду летали искры.

Они прошли немного вперед, туда, где портные предложили Лидии сшить для нее платье за два часа. Дальше были лавки, торгующие экзотическими продуктами, которые не встречались на полках супермаркета, где работала Лидия. Она попробовала рахат-лукум с ароматом кардамона, купила стаканчик чая с мятой у проходящего мимо продавца.

Это был совсем другой мир, и она наслаждалась каждой секундой своего пребывания в нем. Ее неловкость прошла задолго до того, как они попали в ряд, где столы ломились от восхитительных тканей. Лидия обнаружила, что не одна она носит под абайей западную одежду. Здесь было много женщин в деловых костюмах, брюках и платьях. Хотя светлые волосы и бледная кожа выдавали в ней иностранку, местные жители не смотрели на нее как на диковинку.

— Они привыкли к Люси и ее друзьям, — сказал Кэл. — Другой мой кузен, Захир, тоже женат на англичанке. У нее рыжие волосы.

— Я читала о нем. Его брак стал мировой сенсацией. Я понятия не имела, что он твой кузен. Вы знакомы?

— Наши пути пересекались несколько раз, — ответил Калил. — У нас родственные сферы бизнеса. Мои самолеты перевозят грузы, а его — людей.

— Ты занимаешься грузоперевозками? Значит, ты не шутил, когда говорил, что не бросил привычку приобретать самолеты?

— У меня не хватает места на аэродроме, поэтому приходится держать некоторые из них в воздухе, — пошутил он. — Ты уже решила, что хочешь купить?

— Это невозможно, но я сузила выбор.

— Мне показалось, тебе понравилась вот эта. — Он приподнял край шелка цвета слоновой кости, из которого получилось бы великолепное свадебное платье.

— Она очень красивая, но мне не для чего ее использовать.

— А ты считаешь, от всего должна быть практическая польза? — Он жестом дал понять владельцу лавки, что покупает все четыре ткани.

— Кэл, — начала возражать она, — я не сказала ему, сколько ткани мне нужно. У меня нет с собой столько денег. Кроме того, как мы понесем все эти свертки?

— Он доставит их в дом Люси, а Дена с ним расплатится, если, конечно, ты не хочешь поторговаться.

Совершенно не умея это делать, Лидия ответила:

— Нет, спасибо. Лучше расскажи мне поподробнее о своей компании. Как она называется?

— «Кальзак эйр сервисиз».

— «Кальзак»? Это твоя компания? — Даже она, кассирша из супермаркета, о ней слышала. — Кальзак — производное от Калил аль-Заки. Как я сразу не увидела связь? Значит, самолеты для тебя не просто хобби?

— Нет, не хобби, — согласился он. — Семейный бизнес меня никогда не интересовал.

Лидия нахмурилась. До этого он не упоминал о семейном бизнесе, но у его отца должен быть какой-то источник дохода, чтобы содержать всех этих жен и детей.

Калил усмехнулся, он словно прочел ее мысли.

— Мой дед лишился трона, но его отец из чувства вины оставил ему огромную сумму.

— И младший брат у него ее не отобрал?

— Он не смог, даже если б и захотел. Наверное, он решил, что мой дед доставит ему меньше проблем, если будет играть на скачках и развлекать женщин, а не подбивать недовольных на новый мятеж.

— Да, ты говорил, он умен и практичен. Значит, у тебя с твоим кузеном есть кое-что общее. Это могло бы стать отправной точкой для более близких отношений.

— Я помогаю Люси, когда ей нужно доставить гуманитарную помощь в места катастроф. Захир аль-Хатиб считает, что я использую принцессу. Он предложил ей свои услуги, чтобы ей не приходилось обращаться за помощью ко мне.

— О… — Лидия не знала, что сказать. Ее переполняло сочувствие к этому благородному мужчине.

В следующую секунду он ослепительно ей улыбнулся, и каждая клеточка ее тела затрепетала от желания.

— Наверное, ей не следовало говорить ему, что у меня больше самолетов и я, в отличие от него, могу позволить себе такие расходы. Его авиакомпания совсем еще молодая, — пояснил он. — Но Люси хотела заставить его понять, что мое участие в этом деле обсуждению не подлежит.

— Признаюсь, я хотела тебе посочувствовать.

— Я знаю. — Он коснулся пальцем места возле ее уголка рта. — У тебя мускул дернулся. Если будешь когда-нибудь играть в покер, надевай маску, — мягко добавил он, затем как ни в чем не бывало предложил: — Ну что, давай теперь посмотрим золото?

На ватных ногах Лидия пошла с ним к ювелирным рядам, где, казалось, даже воздух светился от переливов драгоценных металлов и камней. Она могла бы провести здесь целую вечность, но быстро выбрала пару жемчужных сережек для матери и брошь с бирюзой для Дженни.

— Ты ничего не возьмешь для себя? — Кэл коснулся тяжелой подвески в виде розы у нее на шее. — Полагаю, тебе придется это вернуть?

— Правильно полагаешь. — Затем, поняв его намек, Лидия покачала головой. — Не надо! Прошу тебя, даже не думай.

С этими словами она повернулась и направилась к гавани, где их ждала моторная лодка.

После обеда ей в комнату принесли четыре свертка. Когда она спросила Дену, как ей за них заплатить, та сказала, что бин-Заки уже обо всем позаботился.

Лидия была обескуражена. Она понимала — мужчина, ищущий себе невесту, не должен ничего покупать женщине, на которой не собирается жениться.

Лидия прекрасно понимала — она ему не пара и оставшиеся несколько дней станут серьезным испытанием для ее силы воли.

Глава 11

Лидия отчаянно хотела, чтобы все поскорее закончилось. Чтобы принцесса Сабира поскорее нанесла ей визит и можно было вернуться домой.

Перестать притворяться леди Роуз. Перестать притворяться, будто она ничего не испытывает к Калилу. Впрочем, это у нее все равно плохо получалось. Будь он ей безразличен, она бы вчера отключила связь, а не прислушивалась к его дыханию в трубке, пока любовалась луной.

Почему Кэл ей позвонил? Это он прервал их близость, а ведь он хотел ее не меньше, чем она его.

Осознав, что не должен к ней прикасаться, он ласкал ее словами.

И разбил ей сердце.

Позавтракав в одиночестве, Лидия читала до тех пор, пока строчки не начали расплываться у нее перед глазами. Тогда она, чтобы не думать о Калиле, нырнула в бассейн и плавала до изнеможения.

А когда выбиралась из воды, увидела Кэла. Он держал в руках полотенце.

— Тебе не следовало сюда приходить, — сказала она.

— Я твой телохранитель. Это моя обязанность.

— Мне ничего не угрожает.

Разве что влюбиться в человека, который не верит в любовь. Для которого брак — всего лишь сделка, выгодная для двух семей.

— Пожалуйста… — Схватив полотенце, она побежала в дом.

«Будь сильной, Лиди. Ты должна».

Но, как бы она ни пыталась игнорировать Кэла, ей это не удавалось. В каждом уголке дома ощущалось его присутствие. Куда бы она ни пошла, ей казалось, что он был там несколько секунд назад. Ее преследовал древесный аромат его одеколона, шуршание его халата, мягкий звук его шагов по мраморному полу.

Лидия поднялась к себе в комнату, где Ятима сделала ей массаж и нарисовала хной новые узоры на ее кистях.

Когда Ятима ушла, зазвонил телефон. Увидев на дисплее имя Кэла, Лидия сначала решила не отвечать, но потом передумала. Он будет ее искать и придет сюда.

Глубоко вздохнув, она нажала на кнопку и холодно произнесла в трубку:

— Кэл?

— Я хотел узнать, где ты. Я не видел тебя целый день. Ты от меня прячешься?

— Просто решила немного отдохнуть и подумать о будущем.

— И что ты надумала, если не секрет?

Лидия провела рукой по шелку цвета слоновой кости, лежащему на столе.

— Теперь, когда с карьерой двойника леди Роуз покончено, я подумала, что могла бы торговать одеждой, которую будет шить моя мать. Вот только я не знаю, сколько сейчас стоит материал.

— А-а, ты о шелке.

— Я не могу использовать его весь для себя. — «Если только не захочу сшить себе свадебное платье с тридцатифутовым шлейфом». — Мне нужно знать, сколько он стоит.

— Тебе следует спросить у Дены. Она расплачивалась с продавцом.

— А она мне сказала обратиться к тебе.

— В таком случае это секрет. — Веселые нотки, слышащиеся в его голосе, нанесли сокрушительный удар по спокойствию Лидии.

— Кэл! — не выдержала она. — Я хотела купить несколько метров ткани на платье или костюм. Я не могу взять все это с собой домой.

— Никаких проблем. Я доставлю тебе свертки.

— Доставь их своей невесте, — отрезала она. — Ятима сказала мне, что жениху полагается это делать. Посылать драгоценности, ткани, ковры, огромные телевизоры с плоским экраном.

— Ятима может болтать что угодно, — огрызнулся он в ответ.

Лидия была рада — ей удалось положить конец его насмешкам. Он не имел права ее дразнить. Не имел права заставлять ее его хотеть.

После продолжительной паузы Кэл холодно добавил:

— Люси звонила. Хотела узнать, как я тебя охраняю, sitti.

— Скажи ей что хочешь, — ответила Лидия. — Я тебя не выдам. И перестань называть меня sitti.

Одно дело, когда Ятима называла ее «леди». Совсем другое — Кэл.

— Значит, я могу не надеяться, что ты согласишься пойти со мной на пикник.

О боже, какое сильное искушение.

Но Лидия отказалась ему поддаваться. Притяжение между ней и Кэлом было слишком сильным, и она не могла рисковать.

— Прости, Кэл, но я планирую прогуляться по пляжу, и, в отличие от тебя, мне хорошо наедине с собой, — ответила она, злясь на него из-за этой неловкой ситуации. Злясь на себя за то, что желает мужчину, который для нее недоступен. — Если хочешь, можешь наблюдать за мной со скалы. Только помни, я умею защищаться с помощью подручных средств.

Не дожидаясь его возражений, она отключилась, после чего обхватила себя руками и задержала дыхание, чтобы не разрыдаться.

Кэл направлялся в конюшню в дурном настроении.

Он вел себя как человек, потерявший контроль над своими мыслями и чувствами.

Впрочем, не совсем так. Он мог овладеть Лидией, но не стал, потому что это было бы неправильно. Она заслуживала лучшего. Отношения без обязательств только причинили бы ей боль.

Он в любом случае уже сделал ей больно.

Она не могла ничего от него скрыть. Он видел ее глаза в тот момент, когда она осознала, почему он отверг самый ценный дар, который только женщина может предложить мужчине.

Лидия отказалась от его приглашения, но вовсе не потому, что не хотела с ним идти. До того, как она сказала «нет», он слышал в ее голосе отчаяние. Слышал ее тихий вздох, который выдал ее истинные чувства. Несмотря на все это, она находила в себе силы держаться от него на расстоянии.

Может, Лидия Янг и не была принцессой, но обладала качествами, подходящими для царственной особы. Смелостью, достоинством, волевым характером. Он так сильно ее хотел, что больше ни о чем не мог думать.

Будь он дома, сел бы в маленький биплан, на котором выполнял фигуры высшего пилотажа, и поднял бы себе настроение с помощью нескольких «бочек» и «мертвых петель». Сейчас в его распоряжении был чистокровный жеребец Ханифа, но когда он затянул подпругу, конь фыркнул и отскочил в сторону, словно ему передалось напряжение Калила.

Новое чувство пугало, бросало вызов всему, во что он прежде верил.

Последние пять лет он планировал для себя идеальную жизнь, а Лидия заставила его понять, что жизнь нельзя спланировать. Жизнь — это то, что остается, когда рушатся наши планы. В ней бывают как хорошие, так и плохие события, и расписать ее по пунктам невозможно.

Раньше он считал, что его дед и отец растратили свою жизнь впустую, и был глубоко потрясен, когда осознал, что, несмотря на нетрадиционное отношение к семейным ценностям, оба были счастливыми людьми. Что где бы ни умер его дед, он будет окружен детьми и внуками, людьми, которые его любят.

Положив руку на шею коню, Кэл принялся его успокаивать ласковыми словами. Даже в этот момент ему хотелось услышать голос Лидии, вдохнуть ее неповторимый аромат, почувствовать ее пальцы на своей коже.

Увидеть, как в его присутствии ее глаза загораются, а губы становятся мягче.

Она ответила на все его вопросы не только своим телом, но и сердцем и душой.

Ему хотелось осыпать ее золотом и жемчугом, надеть бриллиантовые кольца на пальцы, которые он целовал, одеть в дорогие шелка, но ей все это не нужно. Ее цена выше. Только искренней бескорыстной любовью он мог бы завоевать ее расположение.

На меньшее она не согласится. Теперь Кэл знал, что и он тоже. Лучшее, о чем только может мечтать человек, — это получать удовольствие от каждой минуты, прожитой с любовью. Лидия права. Это чувство хорошо ему знакомо. Он очень любит свою семью.

И в то же время оно было для него новым. Когда он влюбился с первого взгляда в эту женщину, солнце стало светить ярче.

К сожалению, он упустил подходящий момент для признания, сделал ей больно. Теперь, чтобы доказать ей свою любовь, ему придется отдать ей не только свое сердце, но и весь мир. Все, что делало его тем, кем он был. И единственным способом это осуществить было завоевать ее доверие.

Конь нетерпеливо фыркнул, но Кэл покинул конюшню, чтобы сделать звонки, которые изменят всю его жизнь.

Небо было покрыто облаками, с моря дул сильный ветер. Идя вдоль берега, Лидия сердито посмотрела на моторную лодку фотографа, пришвартованную у берега.

Два дня в газетах не было ее фотографий. Появление Руперта Девениша на бизнес-конференции в Штатах ослабило интерес к событиям в Баб-эль-Сама. Скорее всего, папарацци уже упаковал свои телеобъективы и отправился на поиски новой жертвы.

Похоже, эта неделя была для всех не очень удачной, подумала Лидия, сжимая в руке записку от секретаря принцессы Сабиры, которую передала ей Дена в саду.

В ней сообщалось, что принцесса простудилась и не сможет нанести визит леди Роуз. Она желала ей хорошо провести время и выражала надежду на то, что они в ближайшее время встретятся в Лондоне.

Лидия не сомневалась — болезнь принцессы всего лишь отговорка — и пришла в ярость. Кэл потерял последний шанс вернуть деда на родину, и все его мечты рухнули.

«Что же это за люди такие? Ведь прошло уже пятьдесят лет. Неужели нельзя сжалиться над больным стариком?

Кэл должен знать. Мне нужно все ему рассказать, и чем скорее, тем лучше».

Будь она действительно Роуз Нэпьер, она бы сама отправилась в Румайлла с цветами для «больной» принцессы и попросила бы за Кэла.

Вдруг она кое-что осознала и, остановившись, посмотрела на свой мобильный телефон. Теперь, когда миссия Кэла провалилась, он будет абсолютно свободен и сможет любить ее.

Устыдившись этой мысли, она нашла в списке контактов его номер и нажала кнопку вызова. На том конце линии включился автоответчик.

— Кэл, — неловко начала она, не зная, как сообщить ему плохие новости. Подбирая нужные слова, она услышала у себя за спиной топот копыт.

Обернувшись, она увидела Кэла, подъезжающего к ней на большой черной лошади. Не успела она и глазом моргнуть, как он наклонился, схватил ее за талию и усадил рядом с собой.

Это похоже на сон, подумала Лидия, прильнув щекой к его груди и слушая стук его сердца. Ей казалось, он вот-вот остановится и отругает ее за то, что она снова подвергла себя ненужному риску.

Но он не замедлял ход до тех пор, пока Баб-эль-Сама не осталась далеко позади.

Когда они спешились, он взял ее ладонь и прижал к своей груди.

— Ты чувствуешь, как бьется мое сердце, любимая? Знай, оно бьется для тебя, Лидия Янг.

Любимая…

Он назвал ее своей любимой, и, когда его губы коснулись ее губ, она поняла, что пропала.

— Это похищение, — сказала Лидия, когда Кэл отнес ее в ждущую их машину. — Куда ты собираешься меня везти?

— Увидишь.

— А как же…

Ее возражения утонули в поцелуе.

— Конюх отведет его назад, — ответил Кэл, и она поняла, что это не спонтанная идея, а продуманный план человека, который отказывался принимать «нет» в качестве ответа. Несомненно, их будет ждать пикник на берегу реки.

Внезапно он остановился и, указывая на горизонт, спросил:

— Ты это видишь?

Прищурившись, Лидия разглядела в мерцающей дымке неясные очертания башни над высокой стеной, похожие на мираж. Она не сомневалась, что это Умм-аль-Сама.

— Да, вижу.

— Ты пойдешь туда со мной?

Он привез ее в то место, где родился его дед. Место, которое он называл домом.

Домом его души, куда он мечтал вернуться после долгих лет изгнания.

Домом, куда он хотел привести свою будущую жену.

Даже зная о ее обмане, он привел сюда ее, Лидию Янг.

Лидия молчала. Нужные слова не шли на ум. Затем ей вспомнилось кое-что из воскресной школы, давно забытое и прекрасное.

— «Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой. Мой дом там, где твой дом…»

Кэл почувствовал — это идеальный момент. Он предложил женщине, которую любил, все, чем являлся, и она ответила ему словами, запавшими ему в душу. Когда он заключил ее в объятия и их губы слились в поцелуе, он знал — ему принадлежит весь мир.

Кэл вел ее за руку по буйным садам Умм-аль-Сама. Они проходили мимо бассейнов, в которых отражалось неожиданно прояснившееся небо, через сводчатые колоннады, украшенные голубыми и зелеными изразцами.

Он показал ей башню, возвышающуюся над глубоким прудом. Здания, которые когда-то были прекрасными и снова станут такими, когда Кэл вернет им прежнее величие.

Небольшое здание, в которое они вошли, было полностью отреставрировано.

— Здесь так красиво, — сказала Лидия, осматривая гостиную. Она дотрагивалась до полированных столиков, изделий из тончайшего фарфора. — Что это за дом?

— Жена моего прадеда жила здесь до того, как они переехали в новый дворец в Румайлла.

— Они оставили это место своему наследнику?

— После того как мой дед был изгнан, здесь никто не жил. Пойдем наверх.

Немного полюбовавшись с балкона горными вершинами вдалеке, Лидия открыла дверь, за которой находилась уютная комната. На полированном полу лежали дорогие ковры, в центре стояла огромная кровать с шелковым балдахином.

Лидия посмотрела на Кэла:

— Ты ждешь Шахерезаду?

— Только тебя. Пойдем, любимая, — сказал он, протягивая ей руку. — Наверное, ты проголодалась.

Она приблизилась к нему, взяла его за руку и, подняв голову, прошептала:

— Я умираю с голоду, Кэл. Накорми меня.

Почувствовав ее теплое дыхание на своих губах, он вмиг потерял остатки самообладания и принялся избавлять их обоих от одежды.

Прежнего Калила аль-Заки больше не существовало, думал он, утоляя голод своей возлюбленной поцелуями и ласками. Наградой ему были ее удивленные взгляды, довольные стоны и, наконец, слезы счастья, когда они стали единым целым.

— Я должна вернуться в Баб-эль-Сама, — сказала Лидия Кэлу следующим утром, когда он кормил ее в постели финиками и зернами граната. — У меня здесь нет одежды.

Он поцеловал ее в плечо:

— Зачем тебе одежда?

— Иначе я не смогу покинуть эту комнату. Отогнув край простыни, он начал покрывать поцелуями ее грудь.

— Я спрашиваю: зачем тебе одежда, уа rohi, уа hahatilЕго поцелуи снова разожгли в ней огонь желания.

— Дена будет беспокоиться, — слабо возразила она.

— Дена знает, ты со своим телохранителем. Разве я не охраняю твое тело?

Его улыбка и нежные прикосновения снова заставили ее забыть обо всем.

Лидия вернулась к реальности, когда было уже за полдень. Она лежала одна в огромной постели. Завернувшись в простыню, Лидия вышла на балкон, ожидая увидеть там Кэла.

Балкон был пуст, но на туалетном столике рядом с ее выстиранными вещами лежала записка.

«Можешь просить все, что хочешь. Умм-аль-Сама в твоем полном распоряжении. Я скоро вернусь».

Лидия с улыбкой прижала ее к груди. Очевидно, он отправился в Баб-эль-Сама за ее одеждой.

Она приняла ванну, вымыла голову и начала одеваться. Под ее вещами лежала записка от секретаря принцессы, о которой она совсем забыла, когда Кэл ее похитил.

Как она могла? Ей следовало сразу обо всем ему рассказать.

Она попробовала ему дозвониться, но наткнулась на автоответчик. Она не стала оставлять сообщение, решив, что будет лучше сообщить ему плохие новости при встрече.

Служанка принесла еду. Перекусив, Лидия вышла в сад. Не зная, чем себя занять, она достала из кармана телефон, включила соединение с Интернетом и начала просматривать последние новости.

При виде одного из заголовков она похолодела.

«Леди Роуз похищена…»

Роуз…

Но на фото была не Роуз Нэпьер, а она, Лидия Янг.

Там было несколько фотографий. На первой она гуляла одна по пляжу. На второй к ней сзади подъехал Кэл. На третьей он схватил ее. На четвертой они вместе ехали на лошади в сторону Умм-аль-Сама.

Лидия поняла, что папарацци никуда не исчез и запечатлел всю историю в подробностях. Несомненно, ему помогли.

Она даже знала кто.

Тот, кто хотел напомнить эмиру о своем существовании. Должно быть, он раньше ее узнал от Дены, что принцесса Сабира не приедет, и от отчаяния решился на этот шаг.

Не ради себя. Он расстался со своими мечтами и надеждами в тот момент, когда похитил ее с пляжа.

Потерял имя, титул, возможность жениться на девушке знатного рода. Пять лет своей жизни, в течение которых он медленно подбирался к эмиру.

Он сделал это из любви к своему деду.

Из любви, повторила про себя Лидия, глядя в последний раз на фотографии.

Одно ясно. Теперь, когда Кэл оказался причастен к международному скандалу, эмир больше не сможет его игнорировать. Возможно, люди эмира его уже арестовали. Этим могло объясняться его долгое отсутствие. Потому его телефон отключен.

Только она, Лидия Янг, может его спасти.

Кэл не стал будить свою прекрасную Лидию. Он распорядился, чтобы ей привезли одежду, а сам отправился на базар.

Она правильно истолковала смысл его приглашения. Поняла, что он привез ее, свою невесту, в их будущий дом.

Пока Ятима упаковывала их вещи, он отправился за подарком для Лидии. Совершенным бриллиантом, который скажет ей то, что невозможно выразить словами. Станет его клятвой в вечной любви.

Затем он позвонил своему деду и попросил его не умирать в ближайшее время. Сказал, что если он наберется терпения, то увидит не только свадьбу в Умм-аль-Сама, но и своего первого правнука.

Когда он вернулся в Умм-аль-Сама, ему сказали, что sittiвелела отвезти ее в Румайлла.

Румайлла…

«Принцесса позвонила и пригласила ее во дворец? Нет. Лидия не могла пойти туда в повседневной одежде. Тут что-то другое».

Он быстро поднялся в комнату, где они провели незабываемую ночь, уверенный, что Лидия оставила для него записку.

На туалетном столике лежала его записка и еще какой-то листок бумаги.

Письмо из дворца от принцессы Сабиры, в котором сообщалось, что она не сможет приехать.

Дена вчера утром сказала ему, что принцессе нездоровится и она не сможет приехать. Наверное, это письмо было в кармане у Лидии, когда он похитил ее с пляжа. Ее срочная поездка в Румайлла никак с ним не связана.

«Если только…»

Он достал мобильный телефон и, войдя в Интернет, прочитал ошеломляющую новость, после чего долго ругался на нескольких языках. Он велел фотографу держаться подальше от «леди Роуз», но тот, похоже, не послушался. А может, это был другой охотник за сенсацией.

Калил уже знал, что сейчас думает Лидия.

Она думает, он использовал ее, чтобы привлечь внимание эмира.

Думает, что он ее предал.

Лидия стояла у входа в меджлис. На ней была абайя, одолженная у служанки, но она являлась единственной женщиной в группе людей, пришедших на прием к эмиру. Она слышала у себя за спиной неодобрительный шепот, но сжала волю в кулак и дождалась своей очереди.

Комната была огромной. В одном ее конце находился эмир в окружении советников. На диванах у стен сидели мужчины и пили кофе из крошечных чашечек.

Когда Лидия сняла сандалии и прошла вглубь помещения, абайя соскользнула с ее волос. Все резко замолчали.

Эмир поднялся, поднял руку в знак приветствия и сказал:

— Леди Роуз. Нас всех волнует ваша безопасность. Прошу вас. — Он жестом велел ей подойти к нему.

Приблизившись, Лидия поклонилась ему и начала свое обращение:

— Благодарю вас, ваше высочество. Как видите, со мной все в порядке. Прошу вас, если вы арестовали Калила аль-Заки, освободите его.

По комнате пробежал ропот, но эмир одним взглядом заставил всех замолчать.

— Кто такой Калил аль-Заки? — спросил он.

— Кто он такой? — возмутилась Лидия. — Я не верю, что вы о нем не слышали. Его деда пятьдесят лет назад изгнали из страны. Лишили всего, чем он дорожил. Ваш племянник сейчас в этом городе, однако вы относитесь к нему так, словно его не существует.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Лидия понимала, что нарушила правила дипломатического этикета, но даже эмиру нужно иногда слышать правду.

— Калил аль-Заки — человек чести. Он предан своей семье. Он основал международную компанию, которой могла бы гордиться любая страна. Ему ничего от вас не нужно, кроме позволения вернуть умирающего деда домой. Неужели вы откажете в последней просьбе несчастному старику? — Переведя дух, она продолжила: — Кстати, меня зовут Лидия Янг. Леди Роуз решила провести отпуск там, где ее не будут фотографировать двадцать четыре часа в сутки.

Затем, поскольку ей ничего больше не оставалось, она опустилась перед ним на колени:

— Сын вашего прадеда умирает. Прошу вас, позвольте ему вернуться домой.

Кэл прибыл во дворец слишком поздно. Охранник преградил ему путь у дверей в зал, и он был вынужден наблюдать за Лидией оттуда.

Но когда она встала на колени перед эмиром, все были слишком потрясены, чтобы следить за ним, и он, оттолкнув охранника, вошел в зал. Он помог Лидии подняться, затем коснулся своей головы, груди и поклонился ей.

— Ya malekat galbi, ya rohi, ya hahati. Ты прекрасна, моя жизнь, моя душа. Ahebbakyatao'amrohi. Владычица моего сердца. Amootfeeki. Без тебя мне нет жизни. — После короткой паузы он добавил: — Я ничего не знал, Лидия. Пожалуйста, поверь мне. Я не использовал тебя.

Она хотела что-то ему сказать, но тут вперед вышел эмир:

— Я выслушал вашу просьбу, Лидия Янг.

Эти слова означали, что она свободна. Когда Кэл повернулся, чтобы уйти с ней, молясь лишь о том, чтобы она ему поверила, его неожиданно окликнул эмир:

— Я не знал, что вы здесь, Калил аль-Заки.

Лидия посмотрела на Кэла.

— Останься.

— Нет…

— Ради бога, Кэл. Ты ведь именно этого хотел.

Тебе дают последний шанс. Не упусти его.

Затем она повернулась и вышла.

Лидию отвели к принцессе Сабире. Та распорядилась, чтобы ее накормили и дали ей смену одежды. Лидия попросила разрешения немедленно вернуться домой. Секретарь принцессы связался с английским консулом, чтобы тот сделал ей временные документы.

Возле подъезда ее встретила толпа репортеров, ее мобильный телефон разрывался от звонков. Журналисты из разных изданий предлагали ей щедрые гонорары за ее историю. Один известный публицист, желавший написать о ней книгу, просил ее не подписывать ни с кем контракт, пока она не поговорит с ним.

Мать не сказала ей ни слова. Просто обняла. В этот момент Лидия не выдержала и расплакалась.

Затем ей позвонила Роуз, чтобы извиниться за неожиданный исход дела и поблагодарить.

— Ты изменила мою жизнь, Лидия. Ты даже представить себе не можешь, как я тебе благодарна. Тебе следует продать эту историю и заработать на ней.

— Я не стану этого делать, — ответила Лидия. — Я могу в ближайшее время получить назад свою машину? Послезавтра я должна выйти на работу.

— У меня есть для тебя плохая и хорошая новость. Плохая состоит в том, что я попала в аварию, — призналась леди Роуз.

— О! — Машина была предметом ее гордости. Она копила на нее целую вечность. — Она в автосервисе?

— Э-э… Боюсь, ей уже ничем нельзя помочь, — виновато произнесла Роуз. — Но есть и хорошая новость. Мой жених, Джордж, купил тебе вместо нее другую. Очень симпатичный красный «фольксваген-жук». Я распоряжусь, чтобы тебе завтра ее доставили.

— Спасибо. Поздравляю тебя, Роуз. Надеюсь, ты будешь по-настоящему счастлива.

— Я пришлю тебе и твоей маме приглашение на свадьбу.

Курьер от «Кальзак эйр сервисиз» привез багаж Лидии, включая четыре свертка ткани.

Она вручила подарки матери и Дженни и всю следующую ночь проплакала, зарывшись лицом в шелк цвета слоновой кости.

Эмир заставил Кэла понервничать. Тот был вынужден ждать, пока правитель посоветуется со своими братьями, сыновьями и племянниками. Ханиф поддержал Кэла, и, к его большой неожиданности, Захир поступил точно так же. Тем временем Кэл ругал себя за то, что отпустил Лидию.

Она подумала, он попал в беду, и бросилась его выручать. Просила за него.

Только ее «останься» удерживало его здесь, пока в приемной эмира проходила видеоконференция, на которой родственники, находящиеся в разных уголках земного шара, решали дальнейшую судьбу его деда. В конце концов они решили проявить к старику сострадание и позволить ему вернуться в Умм-аль-Сама. После его смерти семье было разрешено носить фамилию Хатиб.

Кэл сказал эмиру, что привезет деда домой, но только при условии, что они сохранят свою собственную фамилию.

Эмир улыбнулся:

— Я помню его. Ты очень на него похож.

— Это лучший комплимент для меня, ваше превосходительство.

В ответ на это эмир вскинул вверх руки и произнес:

— Пусть старик получит назад свое имя и титул.

— Вы позволите Дене поехать со мной в Лондон?

— Если она согласна, я не стану возражать. — Немного помедлив, он добавил с иронией: — Ты ничего больше не хочешь, Калил бин-Заки аль-Хатиб? Теперь, когда ты шейх, ты мог бы посвататься к одной из моих внучек.

— Благодарю вас за оказанную мне честь, но я, как и мой дед, сам выбрал себе невесту. Вы с ней сегодня познакомились.

Эмир одобрительно рассмеялся:

— Эта женщина настоящий огонь. Тебе не придется с ней скучать.

В этом Кэл нисколько не сомневался.

Поняв, что иначе ей не избавиться от репортеров, Лидия в конце концов вышла к ним и приняла участие в импровизированной пресс-конференции.

— Кто был тот всадник?

— Охранник, который спасал меня от назойливых папарацци.

Толпа рассмеялась.

— Леди Роуз подстригла волосы. Вы сделаете то же самое?

— Нет.

— Когда вы с ней познакомились?

— Вы будете поддерживать отношения?

— Вы знакомы с ее женихом?

Не переставая улыбаться, Лидия терпеливо отвечала журналистам, пока у них не закончились вопросы.

Поскольку она не была леди Роуз, шумиха вокруг этой истории быстро улеглась и она смогла спокойно выходить на улицу.

Ее умоляли вернуться в агентство. Теперь, когда леди Роуз объявила о своей помолвке, ее двойники пользовались особым спросом. Но Лидия была непреклонна. Публицист, который хотел написать о ней книгу, тоже получил категорический отказ.

История изгнанного шейха, которому эмир даровал прощение, вообще осталась бы без внимания, если бы не инцидент с похищением «леди Роуз».

От Кэла до сих пор не было вестей.

«Должно быть, он уже перевез деда в Умм-аль-Сама и теперь знакомится с членами своей новой семьи».

Когда стереосистема в пятидесятый раз заиграла «Белое Рождество», Лидия поморщилась, затем вернула на место дежурную улыбку и поднесла к сканеру очередную индейку.

Кэл занял очередь в кассу.

Закончив свои дела, он прямо из аэропорта отправился домой к Лидии, где познакомился с ее матерью, и, получив благословение, решил сделать предложение своей возлюбленной в привычной для нее обстановке.

Он хотел сказать ей, что ему нужна не светская красавица в костюме от-кутюр, а обычная кассирша из супермаркета в комбинезоне и дурацкой кепке.

Она выглядела изможденной. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, но с него не сходила улыбка.

Она приветствовала постоянных покупателей как близких друзей. Спрашивала, где они собираются праздновать Рождество, с неподдельным интересом слушала их рассказы, пока сканировала товары. Он видел, как она помогла старушке с искривленными артритом пальцами упаковать покупки.

Когда девушка, стоящая впереди него, попыталась сфотографировать Лидию на мобильный телефон, он подошел к ней и тихо попросил не делать этого. Та, покраснев, убрала телефон.

Кэл видел Лидию в дорогих нарядах.

Видел, как она любезничала с Деной и Ятимой. Как отчитывала эмира в комнате полной незнакомых мужчин. Как встала на колени, чтобы просить за него. Как светились ее глаза, когда они занимались любовью в Умм-аль-Сама…

Эта женщина обладала не только привлекательной внешностью, но и прекрасной душой. Чем ближе он ее узнавал, тем сильнее в нее влюблялся.

Поставив свою корзину на полку, Кэл выложил на ленту транспортера единственный предмет, который в ней был.

Когда пальцы Лидии наткнулись на открытую коробочку, обтянутую темно-синим бархатом, в которой лежало кольцо со сверкающим бриллиантом, ее улыбка исчезла.

Растерянная, она подняла глаза и увидела Кэла и дюжину покупателей с раскрытым от изумления ртом.

Она поднялась:

— Кэл…

— Это кольцо лежало у меня в кармане, когда я вернулся в Умм-аль-Сама, Лидия. Я хотел подарить тебе символ своей любви.

— Я тебе не подхожу.

— До встречи с тобой я не знал, чего хочу, но любовь — путеводная звезда для каждого странствующего корабля. Ты научила меня этому. Я брел по жизни без путеводной звезды, которая направляла бы меня… — Он опустился на колени. — Лидия, я люблю тебя и прошу стать моей женой, моей принцессой, матерью моих детей.

Толпа покупателей, собравшаяся вокруг кассы, зааплодировала.

— Как твой дедушка? — спросила Лидия.

— Радуется возвращению домой. Велел поблагодарить тебя.

— Значит, теперь у тебя есть все, что ты хотел.

— Все, кроме тебя, если ты не согласишься стать моей женой.

— Я согласна, любимый.

Поднявшись, он вынул из коробочки кольцо, надел ей на безымянный палец, затем обошел кассу, заключил Лидию в объятия и поцеловал.

К этому моменту целый ряд касс встал, все вокруг хлопали в ладоши.

— Наверное, нам лучше уйти, — сказал Калил. — Этим людям нужно успеть сделать покупки, а нам пора начинать готовиться к свадьбе.

Примечания

1

Шекспир. У. Сонет 116. Перевод С.Я. Маршака.

Content

Лиз Филдинг
Принц пустыни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания